На цепи

Глава 1. Свора бешеных монстров

В пещере было темно. Я ощущал теплый мех архилейского барса под спиной. Пахло тухлым мясом и сыростью. Слышалось нервное порыкивание молодняка. Сегодня их впервые выводили на большую охоту, и они весь день гуляли по логову в боевой форме. Щенки нетерпеливые!

Из лаза тянуло пыльным воздухом Хадского ущелья, которое уже сотни лет принадлежало нашей стае. Даже сидя в своей берлоге, я чуял запах близкой добычи. Весна пришла, а вместе с ней пришла и самая вкусная для нас пища — тейвонские олени. Стада этих здоровяков мигрировали на север, и путь их как раз пролегал у самого края нашего ущелья.

Внезапно раздался грозный рык. Он прокатился по всем пещерам, отразившись от голых каменных стен, а затем я услышал повизгивание щенков. Кажется, Мальту они порядком надоели. Видимо, от возбуждения разгромили пару гнезд. Вот и получили. Боевая форма у нас раза в три больше обычной — в узких лазах, да низких пещерах в таком виде можно устроить нехилый переполох!

Так что тут я был согласен с вожаком — мелкоту надо приструнить и наказать. Иногда надо наказывать жестоко, чтобы другим неповадно было. Но в остальном… В последний день лета планирую бросить ему вызов. Мальт уже стар. Он закостенел в своем поклонении предкам да в презрении к людям.

Нет, людей я тоже презираю и не упускаю случая стащить корову-другую в ближайших к ущелью деревнях, но люди бывают интересны. Иногда накинешь на себя иллюзию и предстанешь перед ними в образе какого-нибудь путника, да выспрашиваешь про то, что в мире творится.

Местные, правда, сами не знают, что творится в мире. Да и известно им, что мы любую иллюзию на себя наложить можем, потому с опаской относятся к чужакам. На порог никого не пустят. Глупые! Будто чтобы ими перекусить, ракха требуется приглашение.

Но мне нравится их язык. Он мне всегда казался чистым и плавным, как течение узкой реки в нашем ущелье. Мы всегда называли ее просто Река, а люди Хольтой. Красиво.

Получал я, помню, от Мальта за то, что бегал к людям. Зато язык выучил так, что, если приму вид какого-нибудь паренька, в жизни не поймут, что перед ними ракха. Примут за своего, это точно!

Но только местные. Говорят, мир необычайно велик, но дальше, чем на двадцать лиг от ущелья, мы никогда не охотились.

— Зачем? — говорил Мальт. — Здесь вокруг жратвы вдоволь, людей мало, колдунов, хвала предкам, вообще нет. Тейвонские олени проходят мимо дважды в год! Чего тама делать в большом мире? Смерти искать?

Смерти! Старый дурак! Скажет тоже. Кто на нас попрет? На магических существ! Колдуны разве что. Давно мне рассказывали, что у этих своя Академия где-то в северных горах. Сам я лишь однажды настоящего колдуна видел. Его пригласили, чтобы стаю нашу приструнить, мол, слишком часто мы стали скотину жрать. Идиоты. Ну, мы и порвали парнишку на кусочки. Жрать не стали, а на порог деревенскому старосте положили. Посреди дня. До сих пор вспоминаю, как смешно визжали их бабы, завидев нас издали.

— Лиаман, ты здесь?

Карса. Я не ответил. Зачем спрашивать, когда мы прекрасно видим в кромешной темноте?

Она присела рядом со мной на шкуры, провела острыми коготками по лбу, запустила пальцы в волосы.

— Чуешь их?

— Кого: оленей или молодняк?

— Молодняк так расшумелся, что их слышно за много лиг. Как бы не спугнули добычу. Людишки наверняка до конца гона не вылезут из своих ям, — засмеялась она.

— Подвалы.

— Что?

— Их ямы называются подвалы… или погреба, — лениво пояснил я.

— Не умничай. У нас-то это просто ямы! Правильно тебя грыз Мальт: ты слишком часто бегал к людям и заразился от них.

— Чем? — я приподнялся на локте и, усмехнувшись, посмотрел на нее.

— Этим… как его… самовлюблением! Точно!

— Самовлюбленностью? — я засмеялся и снова лег, а Карса обиженно поджала губы.

— Почему ты надо мной смеешься?

— Потому что самолюбием нельзя заразиться. Оно либо есть, либо его нет. Мальт, между прочим, тоже самовлюбленный.

— Ты еще не передумал бросать ему вызов?

— И не передумаю. Его время прошло. Пора уступить место более сильному.

— Почему тебе, а не тому же Рэбу? — спросила Карса, усмехнувшись. Не верила, что у меня получится одолеть Мальта.

— Потому что этой стае нужен не только сильный вожак, но и умный. Рэб может и силен физически, но ума в нем немного, а главное, он сам это понимает.

— Какой же ты все-таки мерзкий, — Карса ткнула меня в плечо, но я на это не отреагировал. Только улыбнулся, показав клыки.

В это мгновение по пещерам пронесся вой из сотен глоток. Олени уже были близко к ущелью. Пора выступать.

Мы оба бросились на выход по узким тоннелям и лазам, через черные гроты, через залы с высокими сводами. Со всех сторон на волю стремились наши сородичи. Самым прытким оказался молодняк. Щенки! Поберегли бы силы. Учили ведь, что скорость важна не в начале охоты, а в конце. Сейчас растратят все силы, а потом отстанут и будут гонять по равнине старых больных оленей. А настоящая охота — она там, в гуще стада, там сильные особи, там вкусные детеныши, там надо смотреть, чтобы тебя не затоптали двухметровые самцы и упрямые самки.

Многие уже начали перевоплощаться, но я не торопился. Успею. Моя боевая форма даже по нашим меркам внушительных размеров. Не хочется угробить молодняк раньше, чем они угробят сами себя.

Рядом неслась Карса. Она тоже не торопилась менять форму. Опытная. Она была бы мне неплохой ракхи, но ее упрямство и глупость… Над этим еще стоило подумать.

Мы почуяли свежий воздух и сладковатый запах реки, что текла по ущелью совсем близко. Последний поворот. Глаза на миг ослепил яркий свет. Пора! Я начал меняться. Тело становилось больше, мощнее, удлинялись конечности, когти и клыки, вся суть наливалась силой.

(Лиаман)

Выход слишком узкий, но для нас это не проблема. Ракха мы или кто? Карса, бежавшая передо мной, уже исчезла в клубах магического тумана. Я последовал ее примеру и открыл портал. Выпрыгнул уже на каменистом дне ущелья, что тянулось на много лиг на юг. Река осталась слева, справа — отвесная скальная стена. Где-то там, наверху, загонщики, караулившие добычу на холмах, начали теснить ее ближе к краю ущелья.

Сотни ракха рвались на свободу из пещер, предвкушая пиршество. Они текли ручейками и сливались в один бурлящий, рычащий поток. Конец ущелья был близок. Там, по пологому склону, мы поднимемся на равнину и окажемся совсем близко от стада, чей запах я ощущаю так же остро, как и чувствую свою стаю.

— Не дайте им пересечь реку! — раздался в голове мысленный приказ Мальта.

Он обращался скорее к щенкам. Тем, кто уже загонял оленей, такие приказы были излишни. Каждый знал, что ему делать. Сначала мы оттесним их от края ущелья на равнину. Затем разделимся и будем отрезать небольшие группы от стада. Наша цель — перебить как можно больше добычи, чтобы потом спокойно перетащить свежее мясо в логово.

Жадничать не стоит. Еды хватит на всех, но выложиться должен каждый. Каждый должен слаженно работать на благо стаи. Это нам твердили с рождения, это нам твердят до самой старости. Стану вожаком — буду тоже повторять одно и то же все новым, и новым поколениям ракха.

Конец ущелья уже виден. Прыгаю в портал и появляюсь в самом начале стаи, сбавляя скорость. Рядом возникает Карса и еще несколько бывалых охотников. Мы покидаем ущелье по пологому склону и сразу натыкаемся на реку рогатых гигантов, что несутся справа сплошной стеной. Земля дрожит, равнина бурлит. Грохот стоит такой, что не слышно даже собственных мыслей, не то что сородичей, но это ничего. Мы все знаем, что делать.

Из ущелья спешит молодняк и сразу несётся на добычу. Глупые. Эти гиганты растопчут и не заметят, поэтому мы сразу бросаемся наперерез щенкам и оттесняем их от стада. Те замедляются, поняв свою ошибку. Еще и от Мальта получат, недоумки!

Мы немного отпускаем стадо вперед, дав молодняку понять, что сегодня они довольствуются малым и в гущу событий не лезут, и, только убедившись, что щенки поняли, где их место, ускоряемся, догоняя основную группу.

Постепенно начинаем бросаться на сильных особей, что, как обычно, бегут с краю, защищая своих самок и детенышей. Расправится с ними труда не составляет. Достаточно прыгнуть и распороть когтями мясистый бок. Все — олень, считай, не жилец. Щенки и старики, кто еще выходит на охоту, добьют. Так мы постепенно врезаемся в стадо, оттесняя от него десятки гигантов. Главное — следить, чтобы в пылу охоты тебя не насадили на огромные острые рога.

Мы неслись на север. Охота набирала скорость. Мы чувствовали кровь, пульсирующую по венам добычи, чуяли их страх и панику. Группа Мальта сделала рывок. Сейчас важно не пустить стадо к реке, что текла с гор по равнине шириной серебряной змеей.

Для оленей пересечь ее труда не составит — в этом месте полно бродов. Мы тоже можем преодолеть ее порталами, но тогда стая распадётся на еще большие группы, а нам этого не надо.

Внезапно я почувствовал тревогу нашего молодняка. Как не вовремя, я только приготовился к очередному прыжку!

Почувствовал не я один. Тут же в голове раздался приказ Мальта:

— Лиам, проверь!

Сучьи детеныши! Пришлось разворачиваться и нестись в обратную сторону, прыгая через пространство. Жаль, что нельзя сразу перенестись к щенкам: перемещаться мы можем только в зоне видимости. Но молодняк пока не видно. Его заслоняет мечущееся в испуге стадо.

Внезапно замечаю яркие зеленые вспышки на равнине. Паника щенков ощущается острее. Предки, что же это?! Неужели… Не может быть! Колдун! Теперь я отчетливо ощущаю чужеродную магию. Магию, которой не видел в этих краях десятки лет!

Ускоряюсь, попутно предупреждаю Мальта об опасности, но стая и так все поняла. Охота сворачивается. Все бегут назад, но они еще очень далеко, а я уже слишком близко. Вижу трупы стариков. Со смертью они приняли истинную форму. А щенки просто мечутся в панике, и все это происходит в моей голове.

Все! Стадо позади. Я вижу трупы старшаков и щенков. На равнине то тут, то там вспыхивают магические круги. Ощущение, что столбы магии бьют прямо из-под земли. Навстречу бежит до смерти напуганная молодая самочка.

— Там ловушки, там много ловушек! — кричит она мысленно, и этот крик взрывается в голове мелким каменным крошевом.

— Беги, — отвечаю и, разрывая пространство, оказываюсь возле ближайшего места, где приметил очередную вспышку.

В земле вырыта огромная яма с отвесными стенами, куда можно без труда поместить троих меня и еще парочку Мальтов. На дне рычат и пытаются выбраться на свободу щенки, цепляясь когтями за грунт. Не удается. Слишком глупы, слишком напуганы. Страх сейчас — наш злейший враг.

Мысленно рычу на них и велю освободить пространство. Понимают и жмутся к стенкам. Спрыгиваю, хватаю первого попавшегося за шкирку и выкидываю наверх. За ним летят еще трое. Вроде все. Велю порталами уходить в логово, а сам врезаюсь длинными когтями в черную землю, но внезапно меня накрывает сеть. Похожая на сети рыбаков, только эта сыплет обжигающими искрами и горит магическим зеленым, что первая весенняя листва, огнем.

Пытаюсь открыть портал, хоть на край ямы да прыгну. Что за дерьмо?! Не выходит. Пытаюсь рвать сеть когтями — тщетно. Быть такого не может!

На краю ямы появляется белобрысый мужик. Явно не рыбак и не крестьянин. Хотя, учитывая мое положение… Возможно, рыбак, только ловит он более крупную рыбу. Вроде ракха.

Тварь усмехается и отворачивается:

— Леди, это довольно крупная и сильная особь. Ты уверена?

— Сам ты особь! Петух деревенский! — кричу, но конечно же он меня не слышит.

В боевой форме говорить можно, но сложно. Не хочется тратить время и силы на этого… мага. Но с кем он говорит? Ему отвечают, но слов не разобрать. Он сказал «леди»? Ведьма! Всех на куски порву! Головы пооткусываю! Только выберусь из этой западни!

— Что же… — петух снова смотрит на меня. — Леди говорит, что ты сойдешь.

Белобрысый улыбнулся, показывая мне мелкие белые зубы, и в следующий миг меня накрыла темнота.

(боевая форма Лиамана)

Глава 2. Цитадель

Мне снилось логово. Бесконечные ходы и залы нашего скалистого царства. Пещеры, где проводили собрания, где тренировали щенков, где грели кости старики, где плели корзины и шили одежу бабы. Небольшие ходы, где обустраивали жилища одиночки вроде меня, и многие-многие закутки, где сношались друг с другом ракха, лишь бы завести детенышей.

Щенки в стае были общими. Воспитание их было заботой стариков, мы же только учили охотиться да добывать полезные в хозяйстве вещи.

Люди нас всегда страшились. Наверное, потому что никогда не видели нашего истинного облика. Он, конечно, с их точки зрения, не слишком привлекательный, но, по-моему, и не слишком отталкивающий. Боевая форма куда как страшнее. Но среди людей находились и те, кто вел с нами торговлю.

Люди, как и мы, ценили мех архилейского барса и рога тейвонских оленей. Каждую полную луну Мальт брал с собой несколько ракха, и они отправлялись на юг. Там, на выходе из ущелья, их встречали вооруженные до зубов торговцы, и происходил обмен. Я и сам не раз бывал в окружении Мальта. Навьюченные, словно лошади, в боевой форме, мы представляли внушительную силу, а я еще мог внятно говорить на общем языке даже зубастой пастью.

Не знаю, зачем людям нужны были шкуры. Лично мы их кидали на каменный пол в пещерах, шили из них плащи и куртки. Они согревали в холода, хотя такой зимы, как высоко в горах, на нашей равнине никогда не бывало — только дожди и ветер, пробирающий до костей.

Но ладно шкуры. Поговаривали, рога оленей торговцы потом перепродают колдунам, и те делают из них свои зелья. Да не каждые рога возьмут. Все придираются, чуть ли не на зуб их пробуют. Очень ценят маленькие рожки детенышей или, наоборот, огромные рога взрослых самцов. Изящные ветви самочек ценят не слишком, но тоже забирают. Видел у одного из торговцев амулет из рога. Красивый.

Мы же в обмен забирали ножи. Не то чтобы они нам были шибко нужны — наши когти острее любого лезвия, но эти игрушки придавали статуса. Для баб забирали цветастые ткани и разноцветные бусы, нужна была и посуда.

Помню, однажды сын торговца — совсем еще юнец с щербатым ртом — удивился, зачем нам миски. Все напряглись, отец пацана сразу отвесил ему звонкую затрещину. А я ответил страшным рычащим голосом:

— Суп из человечьих сердец вкуснее из мисок лакать.

В общем, не задалась в тот день торговля. За что и получил нагоняй от Мальта. Он почти договорился забрать с десяток чугунных котелков.

Нет, мы так-то питаемся сырым мясом, но котелки нужны — не каждый же раз бегать на реку, чтобы напиться, да в пещерных озерах воду собирать удобнее. Потом отвары для крепости старикам варить… Тут посуда по-любому нужна. Людскую еду пробовал как-то. В крестьянских садах сорвал яблоко — гадость какая! И как они эту кислятину едят?

Опять же, в истинной форме мы все-таки носим одежду. Простую. Говорят, раньше не носили, а потом от людей переняли. Да и удобнее на камнях сидеть, когда зад не голый.

Быт у нас простой, многого не надо. Живем охотой. Людей особо не жрем, если те нас стороной обходят, а если нет, то сами виноваты. Каждый знает, что к ракха лучше не подходить и на нашем пути во время охоты не вставать.

Вспомнилась Ласка. Ласкана ее звали. Я помнил ее и юной, и глубокой старухой. Она дала мне очень много, а я, дурак, тогда не понимал, какое нашел сокровище. Таких, как она, больше нет. Я не встречал и вряд ли встречу. На нашей окраине великой Империи Лландар таких умных существ, как Ласка и ее отец, я больше не видел.

Это был приятный сон, но что-то заставило меня проснуться.

Я был все еще в боевой форме и сидел в огромной клетке. Три стены каменных, а одна решетчатая с большой массивной дверью. Как кролик в клетке у деревенских, только я не кролик…

А это еще что? На шее болталась цепь. Массивная, золотистая, но такая же иллюзорная, как и наша магия. Я не мог ее сорвать — когти проходили сквозь призрачный металл. Кто-то наколдовал ее. Но зачем? Найду этого гада и откушу голову! С его смертью цепь точно исчезнет.

Но с этим позже, а сейчас надо понять, где я и как отсюда выбираться. Первым делом огляделся. Моя клетка была большого размера, однако для моей боевой формы тесновато — два шага в одну сторону и два в другую. Наверху небольшое оконце с решеткой, из него тянуло воздухом и рекой. Правда, запахи эти почти перебивала вонь из дырки в полу, но я старался сосредоточиться на том, что я чую там, за стеной. Запах реки был незнаком. Наша Хольта в ущелье пахнет свежестью, камнями и железом. И не равнинная река, пахнущая травой, лягушками и рыбой.

Здешняя река пахла помоями, магией и чем-то резким, что мне совершенно не нравилось. А еще были другие запахи — много людского и лошадиного пота, запах человечьей еды, запах камня, запах дерьма… Или это все еще из дырки в полу? Неважно.

Я встал на задние лапы и выглянул в окно. То, что я увидел между прутьев решетки, повергло в шок. Это был город! Огромный человечий город на той стороне огромной реки, по которой плыли огромные лодки! Корабли, кажется…

Но если город там, то где я? От того места, где я находился, до реки было пол-лиги, а то и больше. Тянулись поля и пастбища, где гуляли тощие коровы и грязные козы. Возле самой реки раскинулась небольшая деревенька и пристань внушительных размеров. Это не те деревенские настилы, что строили местные на равнинной реке. К здешнему берегу точно приставали громадные корабли.

Но больше всего занимал город. Вдали виднелся замок, уходящий шпилями толстых башен в голубое небо. Дома имели два, а кое-где три и четыре этажа! Тот берег реки, казалось, высечен из камня. На улицах сновали повозки, запряженные лошадьми, гуляли толпы людей. Даже отсюда мой острый слух улавливал гул их голосов и стук колес.

Но от созерцания этого нового, незнакомого мира меня отвлек пока еще далекий звук шагов.

Я оторвался от окна и прильнул к решетке. Здесь было множество клеток, подобных моей, но все они пустовали. А шаги тем временем приближались. Я слышал мужской и женский голоса, но, судя по шагам, людей было больше. Слышал, в давние времена колдуны ловили ракха и выставляли их на потеху публике, поэтому стаи стали устраивать логова подальше от людей. Правда, колдуны измельчали. Они нам не особо опасны… хотя…

Я глянул на магическую цепь, которая все еще висела на моей шее, и от злости прочертил по каменным плитам пола три глубокие борозды.

Чего же колдунам от меня надо? Хотят увидеть мою истинную форму? Или глазеть на боевую? Ага. Сейчас! Я сожру их глаза раньше! Магия-то все еще при мне. Что стоит выйти порталом в коридор и наброситься на тех, кто посмел меня пленить?

Я сосредоточился и!.. И ничего. Быть такого не может!

Так, спокойно. Я чувствую свою силу, я точно могу менять форму… или нет. В любом случае, истинную они не увидят. Зато у меня есть одна, что когда-то пришлась по душе Ласке.

Как-то раз, когда был совсем щенком, решил исследовать лес за равнинной рекой в одиночку. Так далеко от логова, наверное, никто из ракха не уходил. В лесу мне повстречались бандиты. Они как раз разоряли повозку какого-то богатого дядьки, а тут я. Заявился на их беду. В общем, драпали они дружно, но недолго. Я успел запомнить лица перед тем, как их сожрать, и одно из них очень нравилось людским самочкам.

Я набросил на себя иллюзию и посмотрел на свои руки. Идеально. Крепкие мужские человеческие руки. Во всяком случае, ни один человек, ни колдун не сможет узреть мою форму сквозь морок ракха.

Пришло время вспомнить все, чему меня учила Ласка. Все те знания, что она мне давала, теперь могут пригодиться, и все те ругательства, что я слышал от ее отца. Долгие годы я пытался испепелить в себе воспоминания, забыть, вернуться к нормальной жизни в стае. У меня получилось. Последние лет десять я был прежним, и стая для меня была превыше всего. И меня жутко бесит, что эти ненавистные людишки снова заставили вспомнить ту, кто был мне дорог, ту, кто рассказывал мне о людях, городах, о большом мире, что был нам неводом.

Я сел к дальней стене, положил руку на согнутое колено и поспешил придать лицу выражение безразличное ко всему. Эта иллюзия была одета в черные штаны, черную рубаху, куртку из кожи какого-то зверя и высокие сапоги. Жаль, что цепь я скрыть не мог. Закралось подозрение, что ее видел только я и тот, кто надел мне ее на шею.

(Лиаман в человеческом облике)

За решеткой появились люди. Белобрысого я ожидал увидеть. С ним еще несколько мужчин, одетых одинаково, с красными плащами за спинами. На металлических нагрудниках выбито изображение виверны с разинутой пастью. Сам я с этими существами не встречался, но слыхал, что раньше ими кишели северные горы.

Но взгляд приковала она. Ведьма в зеленом платье до самого пола. Ткань раскрашена цветочными узорами. Сочные груди вот-вот вывалятся наружу. На шее массивное ожерелье, в изумрудных волосах блестят изумрудные камни, а изумрудные глаза глядят на меня с интересом. На миг в них промелькнуло желание. Что ж… Моя личина хороша, а инстинкты у всех существ в нашем мире одинаковы.

(Леди Кеннера)

От ведьмы исходила такая сила, какой я прежде не встречал. Белобрысый тоже источал магию, но не шел ни в какое сравнение с зеленой.

— Хм, — почесал патлатую голову белобрысый. — Ну-ка, верни боевую форму.

Это он мне? Я фыркнул и отвернулся. Со мной даже Мальт разговаривал уважительно.

— Эй, животное, ты оглохло? — белобрысый постучал по решетке, и звук этот разнесся по клетке. — Я сказал: прими боевую форму! А затем яви нам истинную форму.

Он пнул сапогом один из толстых прутьев и злобно уставился на меня.

Представление для женщины? Должно быть.

— Ну и кто из нас животное? — усмехнулся я. — Ведешь себя как дикий кабан, лишь бы привлечь внимание самочки. Только такие самочки ищут сильных самцов, а ты силой и не пахнешь.

Я потянул носом, будто пытаясь учуять его силу. Почуял только дерьмо, которым несло из проклятой дыры, но белобрысого задел. Этот кретин покраснел и сжал кулаки, глаза вспыхнули синим магическим светом. Ему ничто не мешало сейчас прикончить меня, но он сдержался. Я был сильно им зачем-то нужен. Осталось выяснить зачем.

— Какой интересный экземпляр нам попался, — оскалилась колдунья. — Как тебя зовут?

— У нас нет имен, — соврал я. — А тебя?

— Кеннера, можешь звать меня просто Кера, — ласково проговорила она, и тогда я заметил ее.

Заметил другую цепь, что вела от моей удавки на шее к зеленой змеюке, которая улыбалась, глядя мне в глаза.

— О! Не беспокойся, я тебя отпущу, как только ты поможешь мне в одном деликатном деле! — воскликнула она, но в ее словах я не ощутил ни капли правды.

Видимо, на моем лице отразилось все, что думаю о ней, ее цепи, белобрысом и о ситуации в целом.

— Тебе жить надоело, жаба болотная? — спросил я и бросился к решетке.

Шею тут же обожгло огнем. Я вскрикнул и упал на колени прямо перед решеткой. К моему счастью, пытка быстро прекратилась, и я поднял взгляд на ведьму.

— Заклинание не даст тебе причинить мне зла, и отныне не даст тебе уйти от меня дальше лиги. Как только пересечешь незримую черту, тут же окажешься рядом со мной, — пояснила она насмешливым тоном.

— Жестокая, — прохрипел я, пытаясь вернуть ясность ума и отогнать боль. — А если ты в этот момент будешь справлять нужду? Ты обрекаешь меня на страдания!

— Дес, возможно, нам придется пленить другого ракха, — бросила она белобрысому. — Этот слишком много болтает! Разве ракха так болтают?

— Не знаю, — нахмурился тот. — Ракха редко контактируют с людьми и не слишком умны. Я бы даже сказал, примитивны. Мастер Онгор писал, что ракха чем-то похожи на людей, но ограничены инстинктами и ареалом обитания. Животные.

— О, великий Ивай! Ты можешь не умничать? — взвизгнула колдунья.

Я же, пока они пререкались, смог подняться и отойти к стене. Значит, животные… Ну-ну.

— Кера, ты спросила, я ответил, — начал оправдываться Дес.

— Я знаю, что писал мастер! Я одна из лучших учениц Академии за всю ее историю! Я спросила: почему именно этот так болтает?

— Нет, — усмехнулся я. — Не хочу защищать белобрысого, но он прав. Ты спросила: разве ракха так болтают? Ты имела в виду нас всех.

Ведьма уставилась на меня. Ее глазища сузились, а пухлые губы скривились. Кажется, жаба не любит, когда ей возражают.

— Да как ты смеешь так разговаривать с леди Кеннерой?! — взвизгнул Дес.

— Смею, потому что, в отличие от некоторых, я млекопитающее, а не пресмыкающееся.

Слова-то какие вспомнил! Еще немного, и смогу сам в этой их Академии учиться.

— Дес, нам нужно поговорить. Живо! — взвизгнула жаба и поспешила на выход.

Белобрысый злобно посмотрел на меня и последовал за своей женщиной. Охрана, бросая на меня полные ужаса взгляды, тоже ретировалась.

А я с каждой минутой вспоминал все больше и больше. И от этого щемило сердце.

Я снова уселся на пол и прислонился лбом к холодному камню. Здесь было даже неплохо, только воняло похлеще, чем в логове.

Я перелистывал страницы памяти, а когда надоело, задумался над словами изумрудной ведьмы. В каком таком деликатном деле я должен ей помочь? Судя по всему, выбора мне не оставляют. Да и какой выбор можно давать «животному», с их точки зрения? Я же не даю выбор барсу или оленю, когда загоняю его в ловушку.

Магия колдунов совсем иного толка. Мы хоть и можем ходить порталами, но никогда не откроем стабильные, как это делают они. Никогда я не создам такую цепь или ловушку, что устроили колдуны на равнине. Зато эти никогда не создадут такую иллюзию, какую могу создать я. Они не умеют изменять свое тело… наверное. Кто знает, на что они способны?

Белобрысый с охраной вернулся совсем скоро. Я даже соскучиться не успел. Он открыл дверь клетки и злобно посмотрел на меня:

— Предупреждаю, леди Кера сделала так, что меня ты тронуть не сможешь, даже не пытайся.

Я поднялся и шагнул навстречу. Дес посторонился, выпуская меня. Странно все это. Я глянул на охранников, которые стояли чуть поодаль с каменными лицами, но я-то чувствовал, как у них трясутся колени.

— Тебя я тронуть не смогу, а их? — я бросил хищный взгляд на гвардейцев, и они тут же сделали два шага назад, направив в мою сторону алебарды.

— Хм, забыл уточнить, — потер подбородок Дес и махнул в сторону лестницы. — В любом случае, не советую. Твой поводок у Керы в руках.

— Как и твой.

— Я еще не убил тебя, потому что ты нужен, — сквозь зубы проговорил Дес и ступил на лестницу.

Отвечать я не стал. Нужен? Сильно нужен, раз решили сунуться так близко к логову. Главное, время подгадали. Во время миграции оленей стаей движут инстинкты, вся суть сосредоточена на охоте. Им крупно повезло, что основная группа была далеко. Я крупно сглупил, не дождавшись остальных. Зато молодняк почти цел. Хотя, может, они на то и рассчитывали. Олени ведь тоже защищают потомство, как и все живые существа.

Мы поднялись на несколько этажей выше по крутой винтовой лестнице. Судя по всему, она шла вдоль наружной стены здания. Я явно ощущал движение воздуха сквозь щели.

Лестница внезапно закончилась, и мы оказались в большом зале. Под потолком словно парили десятки маленьких солнц, освещая пространство без окон. Единственная дверь вела в ярко освещенную галерею. Словно туннель, она уходила куда-то в недра колдунского логова.

Дес повел меня дальше. Я старался держаться непринужденно, но это давалось с большим трудом. Нет, меня не беспокоила охрана с алебардами за спиной. Растерзать этих труда не составит, но само место… Оно было пропитано чужеродной магией сотен колдунов.

Вскоре галерея кончилась, и мы будто оказались в колодце внутри здания. На этот раз винтовая лестница шла не по наружной стене, а в самом центре этого странного места.

Я подошёл к каменному ограждению и глянул вверх, затем вниз. Ничего себе! Я не смог разглядеть ни пола, ни потолка у этого гигантского ствола. На многочисленных площадках разных уровней располагались двери и проемы. Вверх и вниз по лестнице сновали люди, но магии я в них не ощущал. Странно. Я был полностью уверен, что белобрысый и жаба не единственные маги здесь. Не считая меня самого, но я, строго говоря, магом не являлся.

— Впечатляет? — спросил Дес, глянув на меня со снисходительной улыбкой.

Тут я отпираться не стал. Мне нужна была информация.

— Впечатляет, — протянул я, изображая щенячий восторг. — А где мы?

— Возрадуйся! Ты первый ракха, кто попал в Цитадель Абердара!

Предки… Я в столице Империи, да еще и в логове колдунов… Что же им надо?!

(Десван)

Глава 3. Трефинонский тракт

Я думал, наше логово большое, но логово колдунов казалось бесконечным. Дес вел меня переходами, лестницами, галереями, комнатушками и огромными залами. Где-то убранство было еще скуднее, чем в моей берлоге, где-то от блеска камней и магических светильников слепило глаза. В каких-то комнатах не было мебели вообще, где-то она была массивная и простая, как в деревенских домах, а где-то сделана так искусно, что я был уверен, что ее сотворили при помощи магии.

— В каждом городе есть своя цитадель. Каждый выпускник Академии должен отдать долг за свое обучение. Сильных магов направляют в крупные города, слабых — в захолустье, где они лечат подагру старикам да синяки оборванцам. Если, конечно, у тех есть деньги, — разглагольствовал болтливый Дес по дороге.

Я молчал, слушал и впитывал. Во-первых, мне надо было вспомнить все, что уже слышал когда-то. Во-вторых, любая информация может помочь мне вырваться из этой ловушки.

— В политику мы не лезем, но император не прочь иметь рядом тех, кто может вылечить или встать на защиту короны. Тем более корона платит щедро, а Академии других стран норовят заслать к соседям шпионов, — продолжал белобрысый. — Вот и сейчас корона попросила о помощи, но об этом тебе поведает леди Кеннера.

— Попросила она вас. Я тут при чем? — не удержался я от замечания.

— Ты слишком умен для животного. Я же сказал: леди Кеннера расскажет, что тебе надо делать. Будешь послушным песиком, получишь в награду свободу, будешь плохим… Ну да ты сам прочувствовал, на что способна леди.

— Она здесь главная? — спросил я, давя в себе нарастающий гнев.

— Нет, но она может стать таковой в будущем. Пришли.

Мы остановились возле высоких двойных дверей, и парнишка, одетый в пестрый наряд, отворил их перед нами. Дес вошел первым, я за ним. Охрана осталась снаружи.

Двери за моей спиной закрылись, и я огляделся. Помещение было большим, без окон, с высокими потолками. Резная мебель стояла в центре — кресла, мягкие диваны, круглые столы. Стены обшиты панелями темного дерева, на них картины, на которых мастера изобразили города, людей, магов, озера в окружении реликтовых лесов и далекие древние замки.

Жаба полулежала на одном из низких диванов и потягивала напиток из серебряного кубка. На столике рядом с ней расположились тарелки с пищей, которую я раньше не встречал. Мы подошли ближе. Колдун уселся напротив ведьмы, я же остался стоять. Вряд ли мне бы предложили сесть, а тем более разделить с ними трапезу.

Колдунья уже сменила наряд, и сейчас на ней была почти мужская одежда — штаны, рубашка и черная куртка. Рядом с диваном лежала походная сумка, какие я видел у торговцев, только у ведьмы она была расшита узорами, со множеством застежек и меньше в два раза.

— Говорят, ракха дики и необразованны, — заговорила ведьма, пристально глядя на меня. — Ты же не кажешься диким. В чем твой секрет?

— Читал, — ответил я нахально.

Колдунское отродье засмеялось. И чего спрашивается? Читающего ракха никогда не видели? Хотя я тоже не видел.

— Ты интересный. Покажи свой истинный облик, — ласково попросила жаба.

— Пожалуй, откажусь, а то обосрешься от страха.

— Что ты сказал?! — вскочил Дес и бросился на меня.

— Десван! Не стоит марать руки, — осадила его ведьма.

Тот остановился буквально в шаге, но продолжил сверлить меня ненавидящим взором. Я же только нагло улыбался на это.

— Знаешь, пожалуй, мы не будем терять время. Корвальд уже намекал, что обратится к Магистрату, чтобы прислал более толковых магов. Мы и так потратили много времени на то, чтобы заполучить этот премилый экземпляр, — ведьма скривила губы, глядя на меня.

— Я провожу, — Десван заметно занервничал, но жаба остановила его взмахом руки.

— Не стоит. Хочу прогуляться и осмотреться сама.

— А если вы встретите его?

— На то и расчет, дорогуша, — усмехнулась ведьма. — Разве не для этого мы ловили этого?

Я слушал их и ничего не понимал. Куда она хочет прогуляться? Кто такой Корвальд и при чем тут я?

Ведьма взяла сумку, закинула ее на плечо и прочертила в воздухе полукруг, открывая портал. Надо признать, это было эффектно! Мы не умеем открывать устойчивые порталы, а у колдуньи он получился уж больно красивый. Черный неровный круг, края которого искрились и переливались всеми оттенками зеленого. Наши же порталы были похожи на взрывы серых кучевых облаков, которые тут же исчезали, словно их и не было.

Она кивнула магу и смело шагнула в портал, который поглотил ее, заиграв яркими всполохами магии. Десван повернулся ко мне и склонил голову на плечо:

— Тебе нужно особое приглашение?

Я посмотрел на тёмный зев портала и невольно поежился. Ходить своими порталами куда ни шло, но чужими… Даже никогда не пытался. Но выбора у меня не было. Призрачная цепь натянулась на моей шее, и меня буквально потащило в портал.

Меня прошило чужой магией насквозь. Я просто вывалился с той стороны и упал к ногам зеленой твари.

— Что так долго? Я устала ждать!

— Не сломаешься, — огрызнулся я, поднимаясь.

Ведьма еще что-то верещала, но я ее не слушал. Я рассматривал место, в котором мы оказались. С виду обычный лес, сквозь кроны проникают рассеянные солнечные лучи. Однако мы стояли на широкой дороге, выложенной из каменных плит. Дорога эта тянулась далеко направо и налево, теряясь из виду за деревьями. Откуда-то издали тянуло привычным запахом камней, свежих горных ручьев. В лесу явно водились звери, да немало. Но было еще что-то… там, далеко впереди.

Запах железа, масла, дерева и человечьего жилища.

В ту сторону и направилась ведьма, поманив меня за собой.

— Твое логово отсюда очень далеко, хотя здесь такое же захолустье, — заговорила она. — Это Трефинонский лес и Трефинонский тракт соответственно. Слева за лесом начинаются северные предгорья. Там, далеко на севере, в горах находится наша Академия. Дороги туда нет, попасть можно только порталом, потому что хребет Касфили непроходим. Позади нас тракт выходит к Руфорду — довольно крупный город.

— Я не понял, зачем мне все это нужно? — перебил я, потому что на главный вопрос я так и не получил ответа: зачем ей я?

— Какой нетерпеливый! — ведьма откинула за спину волосы, и поправила сумку. — Не перебивай. Я вообще-то пытаюсь рассказать тебе о твоих новых владениях.

— Чего?! — опешил я.

— Того! Слушай дальше! — ведьма злобно глянула на меня и продолжила. — Прямо, недалеко отсюда Эрифда — небольшой городок, типичное захолустье. За Эрифдой начинаются восточные предгорья. Там расположены рудники. Не так давно там нашли пару золотых жил, так что на рудниках полно людей, работа кипит постоянно. Все добро, что везут с рудников, едет через Эрифду. В городе к каравану присоединяются местные. Этот тракт — единственная дорога отсюда на большую землю.

— И что? — спросил я, пытаясь начертить в голове карту местности.

— А то, что добро, добываемое на рудниках Эфда, стоит кучу золота, которое идет в казну. Вы, животные, даже не в курсе, что живете на территории одного из богатейших государств мира!

— Куда нам до вас, — решил не обращать я внимания на ее подначки. — Не знали и еще бы столько не знать. Какое мне дело до вас?

— Ты, прав. Никакого.

— Тогда отпусти меня и веди эти беседы с тем, кто тебя поймет.

— Думаешь, мне охота связываться с непредсказуемым зверьем вроде тебя? — она посмотрела на меня с неприязнью. — У меня просто нет выбора.

— Выбор есть всегда.

— Не в этот раз.

Она замолчала и шла так некоторое время. Однако постоянно вглядывалась в лес и будто боялась каждого шороха из придорожных кустов. Это показалось странным.

— И куда мы идем? — наконец не выдержал я.

— Мы просто гуляем. Уже вечереет. До Эрифды недалеко, но в город мы не пойдем.

— Погулять я мог и по нашим равнинам, — фыркнул я.

— Это не ваши равнины. Это равнины империи!

— Какое дело магам до империи? Вы же в политику не лезете.

— Не лезем, — согласилась она, впрочем, не слишком уверенно. — Мы защищаем империю от посягательств извне и от внутренних угроз. Недавно такая угроза появилась в этом лесу.

— Шайка головорезов? Стая волков? Духи предков?

Я огляделся. Лес как лес. Красивый, с вековыми деревьями, с цветочными полянами, с непуганым зверьем. Хорошее местечко!

— Мы не знаем, что именно, — нервно заявила ведьма.

Я посмотрел на нее и остановился. Она тоже посмотрела на меня, взгляд не отвела, но в нем не было прошлой стервозности и уверенности. Ведьма боялась…

— Я даю тебе слово, что освобожу, если ты мне поможешь, — медленно проговорила она.

— Как только ты это сделаешь, я оторву тебе голову, и выпью всю твою кровь, — прорычал я.

— Этими словами ты подписываешь себе смертный приговор, — прошипела гадина.

— Ты его себе подписала еще раньше. Помощь просят, а не требуют.

— Хочешь сказать, что ракха помогли бы? Ты же сам сказал, что вам нет дело до страны и людей.

— Не могу говорить за всех, но я бы выслушал, — сказал и пошел вперед.

Видеть эту рожу не хотелось совершенно. Она нагнала меня вскоре и пошла рядом, но заговорить больше не пыталась.

Я сосредоточился на звуках и ощущениях. Чуял предгорья слева за лесом. Было в них что-то родное. Как только избавлюсь от ведьмы, разведаю, что там. Может, удастся отыскать временное убежище. Помогать зеленой суке я точно не собираюсь.

Так мы шли до тех пор, пока лес не погрузился в сумерки. До города оставалось лиги полторы, не больше. Как только стало совсем темно, колдунья свернула с дороги на одну из полян, где лежала парочка поваленных стволов. Она начала собирать сухие ветки по округе, то и дело останавливаясь и прислушиваясь к звукам ночного леса.

Я же помогать не собирался. Уселся на землю, прислонившись к одному из стволов, и молча наблюдал за ней. Сейчас она была больше похожа не на жабу, а на пугливую мышь. Даже волосы потемнели.

Ведьма принесла ветки, сложила кучей между нами и, что-то пробормотав себе под нос, щёлкнула пальцами. С них сорвался небольшой шарик магии, и сушняк вспыхнул зеленоватым огнем. Правда, зелень начала быстро уходить, и через пару мгновений перед нами весело потрескивал самый обычный костер.

Впечатляет, однако. Мы добываем огонь по старинке.

Ведьма достала из сумки снедь, причем в таком количестве, что я решительно не понял, как она поместилась в эту маленькую котомку. Видимо, тоже магия. Слышал о такой — расширяет пространство. На поляне появилась пузатая бутыль из синего стекла, сыр, хлеб, мясо, фрукты, расшитая золотой нитью салфетка, тонкий, острый нож…

Я наблюдал за ней, а у самого потекли слюни. Нет, ее еда меня не интересовала, но я бы сейчас сбегал на охоту. Где-то совсем рядом проходила кабанья тропа…

— Мясо? — предложила ведьма, но таким тоном, что есть совершенно перехотелось.

Я отвернулся. Убью гадину! Как только придумаю, как порвать ненавистную цепь, так сразу и убью!

— Как хочешь, — усмехнулась жаба, но, судя по тишине вокруг, и сама к еде не притронулась.

Наконец, мне надоело сидеть просто так, и я задал мучивший меня вопрос:

— Так зачем я тебе нужен? Ты рассказываешь мне о местности, но главного так и не сказала.

Ведьма огляделась, будто ища тех, кто может нас подслушать, но вокруг было только мелкое зверье, а эти вряд ли кому-то что-то расскажут. Наконец она заговорила:

— Рудник Эфда просто название. На самом деле, в восточных горах сокрыта целая цепь рудников, жил и каменоломен, где гнут спины каторжники, но там есть и кузницы, ювелирные мастерские и лаборатории наших артефакторов. Рудник огромен, там легко затеряться, и он опасен. Лландар буквально живет за счет рудника. Конечно, есть и другие статьи доходов, но именно открытие Эфды сделало Лландар одним из сильнейших и богатейших государств континента.

Я молчал. Она по-прежнему не отвечала на мой вопрос, но невольно вспомнилась Ласка, которая также рассказывала мне о большом мире, а я сидел также у костра и впитывал ценные для меня знания.

— Этот тракт, как я уже говорила, единственная дорога, связывающая Эфду с большой землей, — продолжала ведьма. — На севере леса горы, на юге начинаются непроходимые топи. Здесь постоянно проезжают торговцы, через тракт гонят каторжников, везут товары, руду, оружие. Посреди тракта стоял постоялый двор. С него все и началось. Пару месяцев назад на рудники повезли очередную партию каторжников. За ними в Руфорд приезжали надсмотрщики рудника. Когда они ехали в ту сторону, останавливались на дворе, а когда шли обратно уже с заключенными, то обнаружили, что двор пуст: ни постояльцев, ни хозяев, ни лошадей, ни домашних животных. Все было залито кровью.

— Трупы?

— В том-то и дело — трупов не было, — нервно хихикнула ведьма. — Одного из надзирателей отправили обратно в Руфорд, потому что таверна стоит… стояла… нет, стоит на их территории. Рив* Руфорда отправил туда корнера**, а местная цитадель отрядила мага. Никто так и не понял, что случилось, но они обнаружили следы лап и когтей. Подумали, что на таверну напали дикие животные. Охотники и следопыты прочесали лес и предгорья, но похожих следов не нашли.

— Думаешь, кто-то из ракха? — спросил я.

Это объясняло, зачем я ей. Да только как один ракха может справиться, если нападение совершила целая стая?

— Нет, не думаю. Уже не думаю, — отмахнулась она и продолжила. — Вскоре после этого начались нападения на обозы. Трупов нет, повсюду кровь, товары пропадали, но не все. Охотились за камнями, оружием, талисманами и всем тем, что можно дорого продать, или использовать как-то по-другому. Усилили охрану, но и это не помогало. Некоторые вещи можно переносить порталами сразу с рудников, но это капля в море! Сколько нужно магов? Сотни и сотни! Корона обратилась к нам через главу торговой гильдии. Этот жирный ублюдок потребовал принести ему на блюде голову зверя… Мы потеряли уже троих.

Я удивленно глянул на нее. Что же это за зверь такой, раз маги не могут с ним совладать? Меня же эта стерва поймала, а я сильный ракха.

— Три опытных мага выступали на тракт вместе с обозами и не могли их защитить. Поисковые заклинания давали сбой. Этими происшествиями заинтересовались даже в Академии!

— То есть сильнейшие мира сего оказались бессильны перед неизвестным зверьем? — усмехнулся я.

Ведьма вскочила, и глаза ее запылали злым огнем:

— Именно! А теперь это поручили мне!

— И ты не придумала ничего лучше, чем решить проблему моими зубами?

— Твоим нюхом! Животное ты недалекое!

— Сама ты животное! Скачешь тут, как горная коза, а толком так ничего не объяснила! — во мне снова начал бурлить гнев.

Она замерла и уставилась на меня, как мне показалось, обиженно. Ну надо же! Сука обиделась. А нечего было сажать меня на цепь, как дворового пса!

— Ракха может учуять того, кто нападает на обозы. Кроме того, жители Эрифды больше не ходят в лес ни то что в одиночку, даже группами. Тот, кто идет в лес, почти всегда пропадает, — уже спокойно пояснила она и села на место. — Так что погуляешь тут, понюхаешь, послушаешь и вычислишь зверя… или зверей.

— Гениальная идея! — воскликнул я, поражаясь наивности этой ведьмы. И ведь наверняка она гораздо старше, чем кажется. Впрочем, возраст мудрости не равен.

— Ах да, забыла! Еще я поручаю тебе охранять обозы. Первый выступает через три дня, — нахально улыбнулась змеюка.

— Еще чего, — фыркнул я и снова отвернулся.

Шею тут же обожгло, словно раскаленным железом. Я с дуру схватился за цепь. Зря! Эта штука перестала быть незримой на мгновение, и этого мгновения хватило, чтобы звенья отпечатались на моей ладони.

— Тварь зеленая, — прорычал я, когда пытка закончилась.

— Тварь мохнатая, — парировала жаба. — Я тебе даю длинный поводок, огромную территорию, полную жратвы, а ты еще недоволен!

— У меня не было поводка, территория была такая же огромная, и была стая! — закричал я. — А ты забрала у меня это и еще хочешь, чтобы я уничтожил нечто, чего никто никогда не видел в глаза! И что б ты знала, если бы в этом лесу был зверь, который мог сожрать толпу людей, я бы его уже давно почуял!

— Может, это не зверь, — спокойно отвечала она. — Звери оружие и камушки не крадут. Так что узнаешь, кто тут орудует, и, может быть, прощу тебе все, что сорвалось с твоего поганого длинного языка.

Она врала. Пока удавка на моей шее, она может убить меня в любой момент. Значит, мне надо найти способ снять ошейник, а вот искать какого-то мифического зверя мне сейчас ой как невыгодно. Даже если я его отыщу и прикончу, то тут же отправлюсь следом за ним гулять по тропам предков.

*шериф (Рив графства)

** следователь (в данном случае искаж. коронер)

Глава 4. Белая тварь

Еще какое-то время мы сидели молча. Костер стал прогорать, к еде ведьма так и не притронулась. У меня аппетит пропал окончательно, хотя желудок говорил об обратном. Благо, пока не так уж и громко. Непонятно было, зачем зеленая продолжает сидеть тут, если дала указания. Шла бы себе в свою цитадель. А я бы поохотился нормально. Кабанчики как раз пошли к ручью.

Но вместо того чтобы уйти, жаба опять начала собирать сушняк для костра.

— Помочь не хочешь? — спросила она меня откуда-то из темноты.

— Нет, извини. Ты меня сюда для другого дела притащила. Вдруг появится какой-нибудь монстр, а я уставший.

Ведьма появилась из темноты, злобно посмотрела на меня и, бросив ветки в костер, прошипела:

— Ты испытываешь мое терпение. Помоги.

Цепь снова накалилась, но не так сильно, как в прошлый раз. Подниматься я не хотел, однако сделал это, подавив злость и обиду. Ничего, еще отыграюсь.

— Ты маленькая мерзкая дрянь, и еще ответишь за это! — бросил я, глядя ей в глаза.

— Ты зверёныш, не смей со мной так разговаривать, пока я…

Она заткнулась на полуслове, а ее большие глаза стали похожи на два зеленых омута. Ведьма смотрела не на меня, а куда-то за мою спину.

И тут я почуял чужую магию… Я обернулся и невольно отступил к ведьме. В паре метров от нас, на краю света, что давал костер, стояла человеческая девочка, не маленькая, но еще и не взрослая. Босая, одетая в белую рубаху, которая доходила ей до щиколоток. Черные нечесаные волосы падали на плечи. Девчонка с интересом изучала нас.

— Привет, девочка. Ты заблудилась? — вежливо поинтересовался я и почувствовал, как ведьма дернула меня за рукав иллюзорной куртки. — Чего тебе надо? Это просто ребенок. Ваш, между прочим!

— Я так не думаю, — прохрипела севшим голосом Кера.

— Да брось! Испугалась меленькую девочку? — я обернулся к ведьме, а ведьма медленно подняла голову и смотрела уже куда-то поверх меня.

Я медленно повернулся. Там, где только что стояла девочка, находилось нечто… Оно было чем-то похоже на ракха, но иное. Жилистое. Выше меня в боевой форме, белое полностью, маленькие глаза горели алым огнем, стояло на задних лапах, передние конечности несуразно длинные и заканчивались такими когтищами, каких я ни разу у ракха не встречал, а у нас когти ого-го!

И эта тварь готовилась к прыжку… У меня появился шанс! Монстр присел на задние лапы и прыгнул с места. Я отскочил в сторону и ушел в портал. Выскочил из него там, где только что стоял белый. Надеялся, что тварь сожрет ведьму, но нет. Эта тварь успела поставить щит, и теперь другая тварь пыталась этот щит сломать. Самое интересное, что у нее, кажется, получалось.

Серебристый защитный купол ведьмы мерцал и искрился, а потом начал светлеть. Что ж… мне ее не будет не хватать. Жаба поняла, что ей скоро конец. Глаза наполнились ужасом. Главное, чтобы не додумалась сигануть в портал, а то цепь останется на мне… Стоп. При любом раскладе белая тварь тоже останется на мне, а я даже не знаю, что это за зверь такой!

— Ракха! Ракха! Что ты стоишь! Сделай что-нибудь! — взмолилась ведьма.

Ну вот, как на цепь сажать, так животное, а как шкуру ее спасать, так сразу ракха! Очень некстати вспомнилась Ласка. Чтобы она сказала сейчас? Я знаю что: «Лиаман, мы всегда делаем выбор. Многие жалеют о сделанном выборе, но не стоит. Рыбак, отпустивший щуку, быть может сейчас останется голодным, но его потомкам достанется река, полная рыбы». Она иногда говорила не очень внятные вещи, просто плохо излагала мысли, но постепенно я начинал понимать, что она пытается до меня донести.

Вот и сейчас, как перед рыбаком стоял выбор, так и передо мной встал выбор: спасти или дать умереть. И неважно, кто потом спасет меня, главное, совесть будет чиста. Идиот!

Я принял боевую форму в прыжке и набросился на тварь сзади. Вцепился зубами ему в загривок. Предки! Чуть клык не сломал! У этой зверюги кости обтянуты кожей, ни жира, ни мышц, как у меня!

Но я успел вовремя. Купол исчез, и ведьма бросилась бежать. Куда — не смотрел, не до этого было. Я повис на твари, пытаясь добраться зубами до шеи, рвал когтями кожу на ее спине и боках. Сволочь пыталась меня сбросить, и наконец ей это удалось.

Я отлетел и ударился спиной о толстый ствол дерева. Зверюга тут же бросилась ко мне. Мы снова сцепились. Тварь прокусила мне руку, но и мне удалось вцепиться ей в длинное ухо и откусить половину. Ну и гадость! Если бы я был в истинной форме, меня бы точно стошнило.

Тварь взвыла и снова отбросила несчастного меня на несчастное дерево. В этот момент ведьма накинула на тварь сеть. Точно такую же сеть, в которую я попался на равнине.

Но зверюга разорвала ее без особых усилий! Я удивился, судя по возгласу, ведьма удивилась не меньше. А тварь снова готовилась к прыжку, но я уже был на ногах и решил попробовать обхитрить гадину. Не знаю, насколько она умна, но зверь обычно не прет на того, кто больше тебя в два раза.

Я начал накладывать новую иллюзию прямо поверх старой. Разум словно воспарил над лесом. Если создаешь что-то большее, чем ты есть, то и на мир ты будешь смотреть глазами этого большего.

Зверюга передумала прыгать, смотрела на меня снизу вверх, рычала и скалилась. Не понимала, почему я вдруг подрос в два раза. Испугалась, тварь? Ну-ну. Я зарычал, что есть мочи, и белый тут же исчез в белом мороке портала.

Ведьма стояла у костра и оглядывалась по сторонам. Она снова набросила на себя щит. Я же убрал иллюзию, но не боевую форму, и стал принюхиваться. Ничего! Предки, я не чуял эту тварь! Быть такого не может! Кабанов чую, ведьму чую, даже старую белку в дупле неподалеку чую, а белую тварь — нет!

— Где оно? — спросила ведьма, тяжело дыша.

— Не знаю, — прорычал я.

— Ты говоришь в этой форме?

— Говор-р-рю. Кр-р-рови много.

— Где?

— Из меня течет.

Ведьма бросилась собирать вещи. Одним взмахом руки потушила костер и открыла портал. Я вошел в него вслед за ней, не меняя формы.

Мы оказались в кромешной темноте, но уже через мгновение помещение осветили десятки магических ламп. Их мягкий теплый свет разлился по дому, и я смог осмотреться. Мы находились в прихожей. Справа виднелась кухня с кучей шкафчиков и огромным очагом в центре, слева двери вели в большую гостиную. Широкая деревянная лестница уходила на второй этаж.

Я повернул в гостиную, где сразу приметил широкую тахту. Оставляя кровавые следы на дощатом полу, я дошел до ложа и завалился прямо на цветастое покрывало. Тахта жалобно скрипнула под моим весом, но выдержала, а я снова вернул иллюзорную форму человека, только без одежды. Это маленькое дополнение к иллюзии было мне ни к чему.

Из логова я выходил обнаженным. Перед охотой мы всегда раздевались, чтобы не порвать ее при трансформации, так я и ходил нагишом, только колдуны за иллюзией этого не видели.

Рука болела. Тварь оставила на предплечье кучу дырок, из которых сочилась кровь. Голова немного кружилась, но пока что было терпимо. Бывали у меня раны и похлеще этих.

Ведьма хлопала дверцами шкафов на кухне, а затем заявилась в гостиную с кучей банок и склянок на серебряном подносе. Стекло на нем дребезжало, точнее, дрожали руки ведьмы. Странная она. Академию закончила, а такая трусиха.

Увидев меня в полном небоевом обличии, Кера выгнула дугой бровь, поставила поднос на круглый столик рядом с тахтой и, сорвав с кресла плед, бросила его в меня.

— Прикройся, животное бесстыжее!

— Я не бесстыжий, я больной.

— На голову, — буркнула ведьма и начала откупоривать бутылочки и баночки, нюхать их, мешать в пузатой кружке какие-то настойки. Капля того, капля сего… В итоге кружка была протянута мне с выражением на лице презрительным и брезгливым. Я не стал изображать из себя сильного и независимого, а молча взял кружку и выпил лекарство. Вкус оказался на удивление приятным, что не могло не радовать.

Ведьма тем временем снова сходила на кухню и вернулась с кувшином тёплой воды и мотком чистой ткани. Она обмывала мои раны все с тем же брезгливым выражением на лице, а я просто молча наблюдал за ее движениями. Она словно боялась сделать мне больно, хотя ей должно было быть все равно.

Затем она взяла тонкий пузырек зеленого стекла и капнула на одну из дырок. Я взвыл! Буквально! В руку будто воткнули раскаленный кинжал.

— Терпи, — бросила ведьма и нацелилась на вторую дырку.

— С ума сошла! — взревел я. — Убери эту дрянь! Само пройдет!

— Ага, через месяц, а ты мне нужен здоровым уже через три дня!

Сучья дрянь! Сучьи обозы! Сучья белая тварь! Какого она появилась в этом сучьем лесу?!

Вторая капля зелья чуть не стала для меня последней, но я терпел, стиснув зубы. Когда экзекуция кончилась, Кера сделала мне повязку и принялась убираться. Вскоре она принесла две кружки, и, протянув мне одну из них, пояснила:

— Общеукрепляющее.

Сама забралась в кресло с ногами и начала пить маленькими глотками, глядя при этом в одну точку.

Рука начала успокаиваться. Нет, она все еще болела, но уже терпимо, и жжение прекратилось. Теперь я мог оглядеться. Я поначалу принял это помещение за гостиную. Здесь и правда стояла тахта, на которой я лежал, пара удобных кресел. Напротив был очаг. В богатых домах его называли камином. А вот у дальней стены стоял массивный стол с писчими принадлежностями и шкафы с сотнями книг в красивых, ярких обложках. Шкафы вообще занимали чуть ли не все стены комнаты, кроме той, где стояла тахта. И окон здесь тоже не было, как и…

— А где мы? — спросил я.

— В цитадели Эрифды.

— Это же просто дом…

— А ты думал, у нас в каждом мелком городишке стоят башни с пространственным расширением? — усмехнулась Кера. — Хотя здесь в подвале тоже применяли это заклинание. Там лаборатория.

— А где жильцы этой цитадели? — спросил я, прислушиваясь, но в доме было подозрительно тихо.

Кеннера встала и, сделав круговое движение кистью над головой, чуть приглушила свет, а затем послала заклинание в камин, и дрова в нем ярко вспыхнули. Стало еще уютнее, чем было. Мне здесь нравилось гораздо больше, чем в столичной цитадели, и, честно признаться, даже больше, чем в логове. Дом был обставлен на порядок богаче любого деревенского, но было в нем нечто родное, что ли…

— Жильцы, как ты выражаешься, — отвечала Кера, усевшись обратно в кресло, — были первыми, кто пытался выяснить, что за монстр завелся в этих краях. Когда оба они не вернулись, мы отправили довольно сильного мага из столицы, но и он пропал. Скорее всего, все они мертвы. И сейчас чуть не умерла я. Почему?

— Что «почему»?

— Почему я не умерла?

— Потому что ты живучая тварь? — горько усмехнулся я. Горько, потому что был близок к свободе и сам все оставил как есть.

— Потому что ты спас меня. Почему? — она глянула на меня с интересом.

— Потому что откусить тебе голову должен я, а не какая-то белая тварь.

Она замерла, словно белая тварь могла нас подслушать, и спросила шёпотом:

— Так это ракха?

— Я таких уродов не встречал, — ответил я, а сам крепко задумался.

— Он похож… Он так же перемещается порталами! — Кера встала и начала расхаживать по комнате, размышляя. — Он меняет форму! Но почему он выглядел как человек?

Она остановилась и посмотрела на меня подозрительно.

— Нет-нет-нет, даже не думай, — покачал я головой. — Я не покажу тебе истинную форму, даже если ты решишь сжечь меня своей цепью.

— Но…

— Во-первых, это точно не ракха. Девочка… Это не мог быть истинный облик ракха! И потом, ни один щенок ракха, а девочка — это щенок, не может в боевой форме быть больше взрослого самца! Я взрослый самец, а она была больше меня, и намного!

— Хорошо, допустим, — ведьма приложила палец к губам, задумавшись. — А это может быть новая, неизвестная… порода?

— Ракха — не собаки, дурья твоя башка!

— Не рычи! Я просто размышляю!

— Размышляй, — бросил я и закрыл глаза.

Хотелось спать и есть, но эта стерва меня вряд ли покормит, а на охоту я сейчас и сам не сунусь. В этом доме пахло только ведьмой, но я предполагал, что где-то по соседству должно быть есть вкусные козы или хотя бы куры… Да, свежая курочка сейчас была бы очень кстати.

— Так, хорошо. Что еще? Это не ракха, либо новый вид ракха, ведь сходство есть и в боевой форме, и в магии! Почему он решил отступить? — спросила Кера.

— Потому что моя иллюзия была больше. Звери опасаются того, что намного больше их. Каждый охотник знает, что один из способов отогнать медведя — страшно реветь и поднять над головой большую рогатину.

— Хорошо, то есть ты все-таки можешь противостоять этой твари. Это очень хорошо! — радостно воскликнула она.

Вот болезная.

— Не совсем, — ответил я.

— Поясни.

— Я не чую ее, — признался я. Эта важная деталь маячила в сознании, и я забывал о ней все время разговора, потому что прежде со мной такого не случалось. — Все звери чем-то пахнут. Люди пахнут, ракха пахнут. Мы чуем не только магию, но и запах существа. Понимаешь?

— Я сейчас ничего не понимаю, — вздохнула она и снова села, развалившись в кресле.

Так когда-то разваливался в кресле отец Ласки после тяжелого трудового дня. Только кружки пива не хватало. Вместо нее она вертела на пальце пустую цветастую чашку, а на палец другой руки наматывала прядь волос. Темных волос… Не черных, но цвета сосновой коры.

— Что с твоими волосами? — спросил я, сам не понимая зачем.

Ведьма посмотрела на свой локон и пожала плечами, а потом спросила у меня:

— Так что там с запахом?

— Ракха пахнет магией. Я чую силу своих сородичей, но еще я чую их пот, их дерьмо, их естественный запах. Так же и с другими существами. Я чую твою магию, твою силу и точно знаю, что ты сильнее Десвана. Ты ведь так же чуешь мою магию и магию других колдунов?

Она кивнула, а я продолжал:

— Так вот, ты пахнешь не только магией, но и какими-то цветами. Волосы пахнут цветами, а тело чем-то иным, я не знаю чем, но запах приятный.

Мне показалось, что Кера смутилась на мгновение, но тут же собралась:

— А белая тварь?

— Магию ее я ощущал. Сильная тварь, очень сильная магически, но… я не чуял ее до того, как она появилась рядом.

— Как это?

— Я чуял кабанов за пол лиги от тракта, я чуял людей в этом городе, и даже запахи с рудника, но я не чуял чужого неизвестного зверя, я бы обратил на это внимание. И потом, ты ведь знаешь, что ракха ходят порталами только в зоне видимости? А куда пропала тварь? Это точно не ракха.

— Кто тогда? — растерянно спросила она.

— Понятия не имею! Ты же здесь колдунья! Ты изучала в Академии магических существ, а не я! Книжки, небось, умные читала! — я махнул в сторону шкафов.

— Откуда ты знаешь, что мы изучаем в Академии? — сощурилась она.

Вот дурак. Язык слишком длинный!

Я выдержал взгляд и беспечно ответил:

— Я животное, как ты говоришь, но не тупое. Логика нам не чужда.

Видно было, мой ответ ее не удовлетворил, но настаивать она, слава предкам, не стала.

— Я выясню, что это за тварь, но мне нужно время, — уверенно заявила она. — Через три дня с рудников выходит обоз. Ты должен сопроводить его.

— Выбора у меня, я так понимаю, нет?

— Я не для того тебя ловила, чтобы давать тебе выбор! Между прочим, заклинание привязки — это не просто заклинание, это сложный ритуал. А еще подготовка ловушек…

— Ты убила ракха, тварь! — взревел я. — Ты убила щенков!

— Я никого не убивала! — возмутилась она, но в глазах ее мелькнула неуверенность.

— Я видел их, — прорычал я, кипя от злости.

— Ловушки готовила не я. Я разберусь, обещаю.

— Твои обещания ничего не стоят!

— Думай, как знаешь. Обоз выходит через три дня, и он должен прийти в Руфорд.

Сказав это, она открыла портал и вошла в него, оставив меня в полном одиночестве и почти в полной темноте. Светильники погасли, лишь догорающие угли в камине давали немного света.

Я устал. Здесь было тепло и темно, почти так же, как в логове, поэтому очень быстро я провалился в сон. Сегодня мне ничего не снилось.

Глава 5. Колдун поневоле

Утром я проснулся от того, что почуял запах свежего мяса. Говядина… Сочная, нежнейшая, полная крови говядина…

Я вскочил и бросился на запах. Он шел с кухни. Да, так и есть! На краю очага на большой разделочной доске лежало несколько крупных кусков мяса. Эта корова еще только вчера бегала! Я взял один из кусков двумя руками и впился в него зубами. Предки, как же я проголодался!

Быстро поглотив первый кусок, я потянулся ко второму, но осадил себя и притрагиваться к нему не стал. Еще пригодится.

Решил помыть руки и лицо от крови, но так и не понял, где искать бочку с водой. На кухне ее не оказалось, в кладовке за кухней тоже. Я обошел пространство, пытаясь понять, где может прятаться вода. Ведьма же ее вчера где-то взяла. Пришлось вспоминать уроки Ласки. В городских домах есть трубы, из которых течет вода…

Ага. Тонкая загнутая трубка торчала из стены, и конец ее был направлен в каменную чашу с дыркой. Видимо, это оно и есть. Но вода не течет, значит… Сверху к трубке была приделана ручка. Я повернул ее, и тонкая струйка чистой воды полилась в чашу. Магия без магии… Ну надо же. Вернусь в логово, сделаю нечто похожее в каждой пещере. Воду можно брать из ручьев, что текут с гор, главное, понять, как направить их туда, куда мне надо.

Но это пока мечты. Сначала надо вернуться домой. Я снова пожалел, что не дал белой твари прикончить зеленую тварь.

Я умылся, тщательно смыл кровь с рук и решил исследовать дом. С кухней и кладовкой все было понятно — запасов всяких круп и овощей здесь было достаточно. За еще одной дверью обнаружилась холодная комната. Слышал о таких. Богатые люди платили деньги колдунам, чтобы те накладывали на комнаты холодильные заклинания. Там можно было хранить мясо и рыбу сколь угодно долго.

Эх, жаль, что ракха не умеют творить заклинания. Впрочем, в ущелье нам это и не надо. В недрах логова довольно прохладно, а летом мясо можно сносить в схроны в горах. Главное, без присмотра не оставлять, а то барсы все пожрут.

Затем я по узкой деревянной лестнице спустился в подвал. Ведьма сказала, что там находится лаборатория. Что такое лаборатория, я представлял себе смутно. Знал, что обычно в таких помещениях колдуны варят свои зелья и проводят страшные ритуалы. Думал, это просто большое помещение с разными колдовскими штуками, и сильно удивился, когда, спустившись с лестницы, оказался в длинном каменном коридоре со множеством открытых дверей.

Было темно. Зажигать магические светильники я не умел, но оно мне и не надо. В темноте ракха видят так же хорошо, как и при свете солнца.

За первой дверью оказалось длинное помещение, похожее на кладовую. Здесь на полках стояло множество бутылок, банок, колб и коробок, под потолком висели пучки сушеных растений, вдоль другой стены расположились пухлые завязанные мешки.

За второй дверью находился такой огромный зал со сводчатым потолком, что я замер на пороге, совершенно не понимая, как такое возможно. Потом вспомнил про заклинания расширения пространства и пошел дальше. В этом зале не было ровным счетом ничего интересного — пустота.

Дальше мне попалась настоящая лаборатория с несколькими столами, диковинными приборами на стеллажах, книжными шкафами и банками, в которых плавали лягушки, тритоны и мальки золотистых рыбок. Здесь я задержался надолго, рассматривая каждый прибор. Вытащил и пролистал пару книжек, но ничего в них не понял, а потом двинулся дальше.

Больше в подвале ничего интересного не было — еще пара кладовых и несколько залов разных размеров. В некоторых из них на полу и стенах были начертаны знаки и символы. В одном таком я даже распознал созвездие лани.

Затем поднялся на второй этаж. Здесь было несколько кабинетов и спален, и больше ничего.

Я вернулся в гостиную и только сейчас заметил, что на кресле аккуратно была разложена мужская одежда. Почти такая же, как была на моей иллюзии: черная простая рубаха, черные же штаны и кожаная куртка. Рядом стояли сапоги и лежала сумка, похожая на ту, что была у ведьмы, только больше и из темно-коричневой кожи. Судя по запаху, из кожи все тех же тейвонских оленей.

Я надел штаны и сапоги. Они пришлись мне впору, будто ведьма специально снимала мерки. Неужто и вправду благодарна за спасение? Плевать. Все равно убью тварь.

Снял повязку и обнаружил вместо ран затянувшиеся рубцы. А жгучее зелье действительно работает! Здорово! Надо бы найти его, еще может пригодиться. Раз Кеннера оставила меня одного в колдунском логове, значит, могу пользоваться всем, что здесь имеется. А поскольку я решил, что стоит обследовать мой новый временный дом, то надо подготовиться.

Первым делом я разрезал мясо на несколько кусков. Большую часть убрал в холодильную комнату, а остальное завернул в бумагу и кожаный плотный мешок, что нашел на кухне, и положил в сумку. Затем отыскал в кладовой бурдюк, который наполнил водой, и на всякий случай прихватил сухарей из большого мешка в кладовке. Человечья еда, конечно, редкая гадость, но в трудные времена может сойти.

Потом я снова спустился в подвал и с трудом отыскал в лаборатории пузырек со жгучим зельем. Пригодится.

В одной из спален на втором этаже взял запасную рубаху и штаны. Если придется быстро перевоплощаться, то одежде моментально придет конец.

Все это добро я сложил в сумку. Как я и подумал, на нее тоже было наложено расширяющее заклятие. Удобно, однако.

Когда я уже был готов натянуть на себя рубашку и куртку, в дверь постучали. Я не знал о том, где в доме дверь, но, выйдя в прихожую, быстро ее обнаружил. Она сливалась с деревянными панелями и была практически незаметна.

Я замер, прислушиваясь, но снаружи не доносилось ни звуков, ни запахов. Видимо, колдовство неплохо защищало это место.

Снова раздался настойчивый стук. Кто-то очень хотел попасть внутрь. А вот я, напротив, не хотел, чтобы кто-то сюда попадал, но стук не прекращался. Поразмыслив над тем, что я все равно скоро собирался уходить, и эту дверь мне в любом случае надо будет открыть, я все же сдался и повернул круглую деревянную ручку.

— Прислали наконец-то! — крикнул мне в лицо пузатый мужик в синем сюртуке. — Мы уж думали, совсем забыла про нас Академия! Троих ваших пожрали! Слабаки, тьфу, вот к Илу и отправились! На, вот человека мне подлатай, чтоб к завтрему был в состоянии вожжи держать! Ему еще телегу запрягать да в обоз вставать!

Толстяк протянул мне пяток серебра и указал на косматого дядьку с перевязанной рукой, что стоял позади него, опустив глаза на мощеную дорожку.

Меня ни тот, ни другой не интересовали. Я вышел на порог, не обращая внимания на посетителей. С виду дом выглядел добротно, и даже окна наличествовали. Перед домом клумбы и кустарники, справа начинался фруктовый сад. Ладный забор, выкрашенный зеленой краской, мощеная дорожка ведет к калитке. За забором навес для лошадей.

С крыльца виднелась дорога, уходящая вниз по улице, но напротив логова колдунов лишь поле, а до ближайших соседей домов пять еще уместится. Специально, что ли, построили подальше от людских глаз?

— Эй, колдун! Оглох, что ли?! Ты хоть знаешь, кто я? Я, между прочим, с магистром Зельдеем на короткой ноге! — обратился ко мне толстяк.

Я посмотрел на него, не понимая, чего ему надо. Какой я ему колдун? И тут до меня дошло, что человеческая личина все еще на мне, и мужик просил вылечить своего слугу. Еще чего! Я лекарем не нанимался! А колдуном так тем более! Какой из меня колдун? Смешно.

— Шел бы ты отсюда. Занят я.

Собирался было зайти в дом, но толстомордый заверещал с новой силой:

— Что ты себе позволяешь! Я напишу жалобу в столичную цитадель! Нет, сразу в Академию! И еще господину Корвальду! Что ж это делается! То людей жрут, то товар воруют! А колдуны бегут, как крысы! Я тебе за этого растяпу пять серебром даю, мне возница нужен, а ты нос воротишь!

Пять серебром… Я глянул на монеты и задумался. Деньги могут пригодиться. В этой личине я могу бывать в городе и прикупить все, что мне нужно, пока не найду торговцев, которые меняют шкуры на товары. Или здесь за шкуры можно выручить деньги? Тогда смогу прикупить себе все необходимое. В стае у нас не было нужды в деньгах. Там все общее, а тут… Тут я один, и я не знаю, впустит ли меня этот дом, когда я закрою дверь с этой стороны.

Мужик, конечно, препротивный, но за слугу платит, а тот стоит бледный, как та белая тварь, шатается. Повязка на ладони уже вся кровью пропиталась…

Я протянул руку, и серебрушки упали на мою ладонь. Махнул раненому, и тот, с позволения своего господина, вошел в дом. Пузатый было тоже собрался за ним, но я остановил:

— Против правил. А то напишу в Академию, будете со своими бедами в столицу ездить.

Мужик замер, занеся ногу над ступенью, а я премило оскалился и захлопнул дверь перед его носом.

Возница топтался в прихожей, с открытым ртом осматривая дом. Видать, был тут впервые. Как и я.

— Иди на кухню, — бросил я, а сам пошел в гостиную доставать из сумки пузырек с огненной отравой, что избавила меня от ран всего за одну ночь.

Когда я вошел, мужик стоял возле очага, разглядывая окровавленную доску, на которой лежало мясо. Кровь с нее натекла на камни очага, на пол, и даже решетка была заляпана. Прибраться или оставить это удовольствие ведьме? Пожалуй, оставлю. Баба она или кто?

Я поставил три табуретки. Одну для возницы, на вторую водрузил таз, налил в кувшин воды, а потом сел сам и приказал:

— Показывай.

Мужик начал трясущейся рукой развязывать повязку. Ему было лет пятьдесят по человеческим меркам. Патлатый, с бородой. Руки грубые, лицо задубевшее, морщинистое, а пахло от него конским потом, кислым немытым телом и квашеной капустой. Отец Ласки уважал эту еду. У него всегда стояла большая бочка с капустой. Меня же от этого запаха воротило.

Мне надоело наблюдать за тем, как пыжится мужик, и я сам снял повязку. Под ней обнаружилась длинная, пересекающая всю ладонь рана. От нее жутко пахло гнилью, и выглядела она неважно. Я не был уверен, что колдовское зелье поможет, но попытаться можно.

Для начала промыл, как это делала ведьма, затем откупорил пузырек и посмотрел на мужчину:

— Только не ори.

Я капнул пару капель в разные места. Мужик дернулся, но его кисть я держал крепко. Он послушался и не орал, только подвывал, словно в него вселился ракха. Я перевязал рану чистой тканью, вылил воду и вернулся к мужику. Тот встал и поклонился:

— Благодарствую, господин.

Поклонился мне? Господин? Так меня еще никто не называл. Я растерянно пожал плечами и пробормотал:

— Должно помочь… А ты, значит, в обозе будешь через два дня?

— Да, господин.

— И что повезешь?

— Туда с оружием поеду, обратно с чем-то другим или пустым. Хозяин владеет телегами и дилижансами. Деньги ему плотят за место для людей и товаров.

— Понятно. И не страшно ехать?

— Страсть как страшно, господин колдун! А делать-то что? Говорят, охранять нас будут… Вы что ли?

— Я что ли…

— Так это… Трое уже того, — он выпучил глаза и сделал страшную рожу.

— Чего того?

— Местр* заявил, что убёгли колдуны-то. Ну, те, что до вас были, только народ ему не верит, — перешел на шёпот возница. — Сожрал их монстр, как пить дать, сожрал!

— С чего вы взяли? — спросил я, радуясь болтливости мужчины.

— Так предшественник ваш, господин Цомкан, не из трусливых был. Сильный колдун. Он Мильку, что под дилижанс попала и вся переломанная была, по кусочкам собрал — бегает теперь на ножках своих. И ведь ни медяка не взял! Он бы не убёг, не бросил бы нас. Нравилось ему тут.

— Ясно.

— Так вы не боитесь, что вы того… — спросил возница, глядя на меня исподлобья.

— Я сам кого хочешь сожру. Главное, помни и другим скажи: колдуны умеют пугать монстров другими монстрами.

— А получится? А то целых два дилижанса запрягают. Бабы едут, дети…

— Зачем? Не лучше ли переждать, пока монстра не поймаем? — удивился я. То, о чем говорил мужчина, выглядело странно и рискованно.

— Так ужо сколько тут сидим безвылазно — четвертый месяц пошел. Говорят, нам навстречу из Руфорда чуть ли не армия пойдет, на всякий случай.

А вот это зря… Совсем люди из ума выжили. Ладно, мы с ведьмой поняли, что монстр меня боится, если я сделаюсь в три раза больше, но если на одном конце дороге буду я, а на другом никем не защищенное мясо…

Хорошо, что вслух я это не произнес, а взглядом попросил мужика продолжать:

— Все, кто может, хотят девок да детей вывезти. Богатеи поедут в каретах своих. А то что же делать? Народ боится, охотники в лес не суются, за дарами леса никто не ходит. Рив наш пропал еще первым месяцем вместе с корнером. Половина стражей города не вернулись. Понабрали из молодых, так у тех ума нет, пьют да у борделя трутся. Нового рива только на той неделе колдун какой-то доставил, корнера давно уж, но они и носа из управления не кажут. Страшно стало… А вдруг чудище в город придет? И так ночью улицы пусты.

— Пока не знаю, что вам сказать, я только прибыл, — быть колдуном, так быть до конца.

У этой оболочки есть преимущество — люди тебя не боятся, а наоборот, очень вежливы и словоохотливы.

— Так может зря все затеяли? Может, и вы нас не убережете? Вы-то в портал, а мы…

Мужик прикусил язык. Явно сболтнул лишнего. Я представил реакцию любого колдуна на эти слова и подумал, что ведьма и белобрысый точно разозлились бы. Так что я сделал грозную рожу и глянул на возницу с презрением:

— Уж не хочешь ли ты обвинить меня в трусости?

— Что вы, господин! — испуганно зачастил мужик. — Не извольте гневаться! Илу попутал!

— Илу, говоришь? Ну-ну. Ступай, еще свидимся.

Мужик попятился к двери, не забывая при этом кланяться и извиняться.

Когда дверь за ним закрылась, я выдохнул и принялся прибираться. А ведь хотел же оставить это ведьме, но чувствовал, что руки надо чем-то занять. Что за Илу люди постоянно поминают? Кажется, один из их божков. Совсем от предков отреклись. Верят в вымышленных созданий, которые ни разу не явили себя миру.

Я закончил уборку и вернулся в гостиную, натянул наконец рубашку и куртку, положил пузырек с лекарством в сумку и подошел к книжным шкафам. Книг было множество, некоторые написаны на языках, которых я отродясь не видал, но все же большинство было на общем. Я пару минут постоял, сомневаясь в том, правильно ли поступаю, но все же вытянул одну. «Легенды Лландара» значилось на обложке. Я закинул ее в сумку и пошел на выход.

Едва дверь за мной закрылась, я повернулся к ней и попробовал войти. Дверь поддалась, а значит, я еще смогу вернуться. Это очень хорошо.

А вот то, что меня приняли за колдуна, плохо. Сейчас я смог помочь вознице и даже заработал на этом, но если я вернусь, и народ будет просить помощи, то обман быстро вскроется. Что же… он и так быстро вскроется. Мне же еще обоз охранять. Вообще-то я не собирался. Но бабы и дети… Что за идиоты? Сначала надо решить проблему, а потом уже отправлять обозы.

Правда, ведьма хочет ее решить с моей помощью, да только мне оно не надо. Мне надо порвать злосчастную цепь, откусить Кере голову и вернуться домой… Но дети… Мне никогда не было дел до человеческих детенышей, но ракха никогда их не жрали. Щенки же… так похожие на наших. Это ниже нашего достоинства.

Сучья ведьма!

Я вышел за калитку и побрел вверх по холму в сторону леса, верхушки которого виднелись над полем. Когда взошел на вершину, оглянулся. Городок и правда был небольшой, но пестрый и утопал в зелени. А за ним возвышались горы с треугольными шляпами заснеженных вершин. Из города с другой стороны выходил тракт, что тянулся к предгорьям.

Горы огибали долину и тянулись полукругом на север. Туда-то мне и надо. Там смогу найти себе новое временное логово до тех пор, пока не придумаю, как выбраться из этой передряги. Время еще есть. До отправления обоза два дня, так что обернуться успею.

Я зашел в лес, разделся и сложил одежду в сумку. Принял боевую форму, взял сумку в зубы и, перемещаясь порталами, помчал к предгорьям исследовать свои новые владения.

*Глава города/городского совета

Глава 6. Новые владения

Чем дальше я мчался на север, тем больше мне попадалось хвойных деревьев и колючих кустарников, на которых скоро появятся дикие кислые ягоды. У самых предгорий лес стал почти непролазным, а деревья столь высокими, что я невольно почувствовал себя мелким щенком.

У самой кромки леса я остановился. Улегся под здоровенной сосной и начал изучать пространство вокруг.

Солнце уже клонилось к закату. Склоны предгорий здесь были покрыты молодой сочной травой, усыпаны разноцветными цветами. Выше начинались скалы, между которыми тянулись козьи тропы. Коз здесь было много. Я ощущал их запах чуть правее. Еще улавливал запах снежного барса, а чуть в стороне, в лесу, бродил старый медведь. Голодным точно не останусь.

Надо было искать убежище на ночь, так что, немного передохнув, я побежал вверх по склону. Взобравшись на первый холм, обнаружил в низине почти круглое кристально чистое озерцо. Хорошая находка, с водой проблем не будет. Я обежал его вдоль кромки воды и ступил на тропу, что довольно резко поднималась наверх. К счастью, для ракха такие подъемы — не препятствие: мы живем в горах и ущельях, привычные к суровым условиям.

Слух уловил журчание воды. Неподалеку протекала горная речушка. Я направился в ту сторону, перепрыгивая с одного скалистого выступа на другой. Речушка вскоре обнаружилась. В этом месте к ней можно было спокойно спуститься. А вот выше ее сковывали высокие каменные стены. Наверх вела еще одна козья тропа, и я решил исследовать выступы берегов реки. Обычно в таких местах можно было найти неглубокие сухие пещеры.

Едва я забрался наверх, как в нос ударил резкий запах барсовой мочи. Ну и дрянь. Самец, причем старый. А если старый, то, скорее всего, большой и опытный. Да, не только ракха ищут себе жилище в удобных местах, но и дикие звери. Интересно, здесь барсы такие же гигантские, как и в горах близ нашего ущелья? Сейчас проверим. Судя по сильному запаху мокрого меха, животное где-то рядом.

Я оставил в углублении между породой сумку, затолкав ее поглубже лапой, и направился по каменной тропе, что шла наверх метрах в трех над бурлящей внизу речкой. Тропа то сужалась, то расширялась, становясь похожей на пресловутый Трефинонский тракт. По пути мне попадались неглубокие пещеры и провалы, трещины в породе, куда уходили тропы, тонущие во мраке.

Солнце освещало верхний край горной гряды над моей головой, а здесь, внизу, уже царил серо-синий сумрак. Становилось прохладно. Холод мне был не помехой, но хотелось бы быстрее расправиться с животным и спокойно найти себе временное убежище. Можно было, конечно, поселиться в колдунском доме, но, если люди приняли меня за колдуна, долго я там не продержусь. А жаль, уж больно мне понравилось спать на широкой тахте с мягким матрасом и высокими подушками.

Я тряхнул головой. Не о том думаю. Этак совсем человеком стану. Я и без того слишком много знаю и умею по меркам ракха. Даже зеленая ведьма это заметила и ее белобрысый прислужник. Нельзя терять связь с предками. Мы не люди. Мы ракха — магические существа, что не признают законы людей, и тем более колдунство колдунов.

Тропа резко поворачивала, вместе с ней поворачивало и русло реки. За этим поворотом меня ждали. Я это остро ощущал. Завернул за угол, не таясь. Барс лежал на большом выступе, что нависал над обрывом неровным полукругом. Рядом с ним — туша козы. Значит, мой друг поужинал и сейчас вылизывал огромные мохнатые лапы.

Серая шкура с черными пятнами будто светилась серебром в темноте. Зеленые глаза большой кошки горели, как два фонаря. Он уставился на меня и, осознав, что я представляю опасность, зашипел, оскалив зубастую пасть.

Зверюга, как я и думал, оказалась старым самцом. Нюх уже подводил — не почуял опасность загодя. Здоровенный, шкуры много, мех хороший… Он поднялся и пошел на меня, рыча и скалясь. Я же пока стоял на четырех лапах. Мы в боевой форме можем перемещаться и на двух, но не хотелось спугнуть зверя. Конечно, догнать его — не проблема, но зачем, если легкая добыча вот она — перед тобой.

Охотиться на барсов было просто. Магией кошки не обладали, а мы… Мы были лучшими охотниками в мире.

Я сделал прыжок и сразу ушел в портал, оказавшись рядом с барсом. Одним движением лапы воткнул когти ему в шею и рванул на себя, разрывая мышцы и гортань. Почти мгновенная смерть. Крови, правда, много, но церемониться я не собирался, не до этого. Ракха старались убивать барсов голыми руками, то есть попросту душить, чтобы не запачкать и не повредить ценный мех. Задачка не из простых. Снежные барсы огромны. Ростом со взрослого ракха. Силищи у них тоже немеряно, так что мы иногда устраивали целые ловушки в наших горах, чтобы барс сдох сам, либо ослаб настолько, что не представлял бы опасность. Тогда шкура оставалась целой, и легко можно было освежевать тушу правильно, по науке.

Барс еще какое-то время дергался, а затем затих. Я подтащил его к краю обрыва и положил так, чтобы голова свешивалась вниз. Здесь скала шла под наклоном, так что кровь быстро начала тонкими ручьями стекать в реку.

Я же пока осмотрел выступ и мертвую козу. Это оказалась вовсе не коза, а козел, причем такой же старый, как и барс. Что же… он нашёл добычу себе под стать.

Тут же, на выступе, обнаружилось логово зверя. Глубокая и широкая пещера. Неплохо устроился! Чтоб я так жил! Но вонища там была жуткая. Помимо старческой мочи, еще несло дерьмом и тухлятиной. Оставаться тут не было никакого желания. Так что я решил освежевать здесь свою добычу, а потом искать местечко получше.

Пока туша обескровливалась, я прошел назад по тропе и, ближе к выходу с нее, обнаружил еще одну неплохую пещеру. Она была не столь глубока, но зато сухая, и тут практически не воняло.

Решил, что на сегодняшнюю ночь она мне подойдет, а там поищу что-то поприличнее и на удалении от реки. Шум быстрого ручья перебивал звуки, но мог защитить, если нежданные гости придут с того берега. Все это время я принюхивался и прислушивался, но не было ни намека на белую тварь. Но где-то же она устроила себе логово, и что-то мне подсказывало, что где-то в предгорьях. После того как провожу обоз, будет время исследовать все предгорья от Эрифды до Руфорда.

Я вернулся к барсу. Кровь уже перестала капать, тогда я оттащил тушу в центр выступа и уложил на спину. Передние лапы поднял наверх, задние опустил вниз и раздвинул насколько возможно. Вообще-то, нужно привязывать лапы к деревьям или вбивать колья в породу, но я не намеревался сегодня охотиться, так что из орудий у меня были только мои когти.

Когти у меня — что те человечьи ножи: острые и тонкие. Так что я быстро сделал круговые надрезы на передних лапах, соединив их, затем на задних и продолжил резать по внутренней стороне бедра, соединив разрезы в районе паха. А потом приступил к главному надрезу по центру туши, который соединил верхний и нижний надрез.

Затем сделал круговой надрез вокруг шеи — шкура с головы мне без надобности. Хвост тоже ни к чему.

Я принял истинную форму. Дальше так удобнее. Просовывая кулак между шкурой и мясом, начал снимать одну сторону. Где надо, использовал когти для подрезки — они у меня в истинной форме короткие, но все равно острые.

Когда закончил, ущелье погрузилось в полную темноту. Сюда не проникал ни свет звезд, ни свет луны, и я в очередной раз порадовался своему звериному зрению.

Я посмотрел на тушу, отрезал себе кусок мяса с бедра и тут же поужинал. Остальную тушу сбросил в реку. Козла отправил следом. Жаль, конечно, но сначала надо создать условия для схрона. Для этого стоит подняться выше в горы, где прохладнее. А впрочем, это я не о том думаю. Свежее мясо всегда лучше, чем лежалое. Это для стаи хорошо делать запасы, а мне оно и не надо. Нечего жалеть.

Теперь шкура. С нее, может, в городе монет выручу. Могут пригодиться, если сбегу от ненавистной ведьмы.

Я снова принял боевую форму и соскрёб со шкуры жир и остатки мяса. А потом сложил мездрой внутрь. Завтра попробую в городе сдать. Заодно и выясню, что там да как. Лес и горы я уже видел — везде одинаково, а вот город… Про них мне только Ласка рассказывала.

Я отнес шкуру в пещеру и сам устроился в ней на ночь. Хорошее место. Надо будет устроить здесь схрон. Внизу, возле озера, шкуры можно промывать и сушить, а потом обрабатывать. Главное, добыть котелок, да взять в колдунском доме огниво и кресало, а еще лучше отыскать там магическое огниво. Видал такое у одного из торговцев — чик и все: загорелся огонек.

Котелок нужен. В нем мозги и кишки удобно вываривать. Этим месивом потом заливают мездру, чтобы шкура не гнила и не портилась. Потом тщательно промыть и высушить у огня. Тогда дороже обменяют. Порченые шкуры никому и задаром не нужны. В городе, наверное, не обменяют, а скорее купят… посмотрим.

Не спалось. Я все время принюхивался, ожидая появления белой твари, но ничего не чуял: ни лишних запахов, ни вспышек чужой магии. Сейчас в этих предгорьях я был единственным разумным существом. Кажется, ведьма говорила, что тут ракха никогда не водились. Там, за хребтом, есть стая, совсем рядом с Академией. Странные ракха. Кто же по доброй воле будет селиться рядом с колдунами? А может это колдуны пришли на чужую территорию? Я не знаю.

Сон все также не шел, и я, окончательно заскучав, принял истинную форму, оделся и достал книгу. Видела бы меня сейчас ведьма… Ученый ракха! Да ну и что? Виноват я, что Ласка меня своими разговорами заинтересовала, что мир узнать захотел? Что, когда она мне картинки в книжках показывала, я захотел прочитать, что в них написано, и выучил общий язык?

Сородичи меня не понимали. Я стал изгоем, и лишь после смерти Ласки понял, что среди людей только она одна считала меня равным. Прочие просто боялись. Пришлось вернуться в стаю, где меня еще долго презирали. Но со временем я заслужил уважение, и теперь уже о тех временах никто больше не вспоминал.

Дурак. Где родился, там и живи. Живи так, как завещали предки. Годами я вытравливал воспоминания и знания, старался жить инстинктами, не забывать свое место. А что теперь? Сучья ведьма! Сидя в этой мрачной пещере, я вспоминал тепло колдунского дома, мягкие перины и высокие подушки. Вспоминал холодильную комнату, где можно хранить мясо про запас, очаг с веселым огнем, светильники, что давали свет…

Впервые за долгое время почувствовал зависть. Зависть! Ракха завидует колдунам?! Где это видано!

Я со злостью захлопнул книгу, разделся, оставил сумку рядом со шкурой и, перекинувшись в боевую форму, выбрался на воздух. Пол ночи я обследовал предгорья и ближайший участок леса, но белую тварь так и не почуял. Зато понял масштабы Трефинонского леса и окрестностей. Ну и заодно проверил длину своего поводка. Что б его!

Надо сказать, что он был довольно длинным. Я забрался далеко в горы, прежде чем сработало заклинание. Это было похоже на то, что меня кто-то дернул за цепь. Местность внезапно пошла рябью, цепь натянулась и меня отбросило назад так резко, что я не удержался на лапах. Сучья ведьма!

Тогда я решил, что пора забирать шкуру и возвращаться в город. До пещеры добрался быстро — бежать с горы быстрее, чем в гору, тем более меня вел мой же след. Приняв истинную форму, я развернул шкуру, завязал передние части вокруг шеи так, чтобы они свисали свободно, затем перекинулся, схватил зубами сумку и бросился бежать.

Показалось, что дорога обратно заняла больше времени. Я устал, бессонная ночь давала о себе знать, поэтому скорость была меньше. К городу я вышел, когда перевалило за полдень. Если меня заметят в боевой форме, поднимется вой. Так что пришлось остановиться у края леса, принять человечье обличье и тащить шкуру до дома на руках. Неудобно, но что поделать.

Слава предкам, дверь в колдунское логово открылась без препятствий. В доме было тихо и все лежало так, как я оставил, значит ведьма не приходила. Я положил шкуру на кухне, а сам завалился на тахту.

Сколько проспал не знаю, но, судя по всему, недолго. Проснулся от стука в дверь. Кого там опять принесло?! Я убедился, что иллюзия никуда не пропала, и пошел открывать. На пороге оказался старик с клюкой. Он посмотрел на меня, подслеповато сощурившись, и протянул на трясущейся ладони пару медяков.

— Господин колдун, — проскрипел он. — Все что есть, дайте мазь какую от суставов. Бабка моя воет. Колени болят, сил уже нету. Мне хоть капельку… Прошу вас, не обессудьте! Хотите я вам кролика зарублю? Два!

Я посмотрел на него и вздохнул. Мазь от суставов… Где же я ее найду? В лаборатории посмотреть, если только. Но ведь я не колдун, я в этих зельях не разбираюсь. А старый смотрел на меня с мольбой, и я дрогнул. Идиот.

— Где живешь, старик? — спросил я.

— Так, на восточной стороне. На крайней улице. Перед нами Альта живет, у ней перед домом кусты розовые, а наша избенка следом.

— Я поищу мазь. Если найду, сам принесу. Ступай.

— Так, а деньги?

— Потом, — махнул я и закрыл дверь.

Не дадут мне тут житья. Неужто глава местный не знает, что колдуна нового им не присылали? Или знает? Чем они там в своей Академии думают? Или из столицы колдунов присылают? Непонятно.

Все-таки придется в предгорья уходить. Оно и к лучшему. Нечего изображать из себя колдуна. Но старику помочь вроде как пообещал…

Я спустился в подвал и прошел в лабораторию. Там было множество банок с различными пастами и мазями, но названия их мне ни о чем не говорили. Я начал открывать их по очереди и нюхать содержимое. Половину запахов распознать не смог. Где-то были пасты из ягод и знакомых растений, какие-то воняли лягушками и тритонами.

Но что из этого могло помочь от суставов, я не представлял. Нашим старикам варили зелье из корня аллюта, но тут ничем подобным и не пахло. Я задумался и начал бродить по лаборатории. Остановился возле шкафов с книгами, и взгляд упал на корешок коричневой кожи, где на общем языке было написано «Лекарственные зелья». Книга рядом была повещена лекарственным свойствам растений. Я начал бегать взглядом по полкам и наконец увидел то, что надо: «Лекарственные мази и притирки».

Я взял книгу и, усевшись за один из столов, принялся листать находку. Наконец нашел раздел под названием «Обезболивающее». От суставной боли колдуны готовили мазь из того же аллюта, но добавляли туда еще кучу растений и яд ползучей железянки, и назвали это лекарство как-то по-мудреному. При этом названия записывали не на общем языке, а на специальном, придуманном магами для общения между собой. Вот почему надписи на банках были мне незнакомы. Знаки те же, но для тех, кто не знает колдунского, полная околесица.

Прочитав, как наносить мазь и сколько ее нужно, я нашел лекарство. Мазь находилась в большом бочонке, так что пришлось топать в кладовую и искать тару поменьше. Переложил ложкой так, чтобы хватило на пару недель и про запас осталось, закрыл крышку и поднялся наверх.

Сумка валялась возле тахты. Я достал из нее мясо, которое вчера так и не тронул, наскоро перекусил и пошел искать, чем бы перевязать шкуру, чтобы сподручнее было тащить ее в город. Надеялся по дороге к старикам разузнать, кому ее можно продать.

Я нашел моток тонкой, но прочной веревки, перевязал шкуру, закинул ее на плечо и вышел из дома, не забыв смыть кровь с лица и рук. Еще не хватало, чтобы местные шарахались от меня.

Но перед тем, как ступить на дорогу, обошел дом по кругу. Оказалось, что сад за домом был большой. В тени яблонь притаилась плетеная мебель. Я такого ни разу не встречал. Плетеные корзины — это да, это наши бабы делали справно, а мебель… Сколько же на нее материала надо?

За садом обнаружился небольшой огород, где уже взошел лук, да зацвела клубника. Грядки выглядели запущенно. Видно было, что огородом давно никто не занимался. А ведь крестьяне уже сеяли и сажали вовсю. За огородом рос крыжовник и розовая малина. Этого добра и в наших краях полно. Отвары из них вкусные, мясо запивать — самое то.

Насмотревшись на сад, я все же вышел на дорогу и остановился, глядя на город. До первых домов было близко, но я будто окаменел. Общаться с деревенскими — это одно. Деревни они простые — домов там мало, люди пугливые, чужаков не жалуют, но в городе, даже маленьком, чужаки привычны, и меня с этой иллюзией уже принимают за колдуна. А если один решил, что я колдун, то скорее всего уже все знают об этом.

Только вот последние люди, с кем я общался, были Ласка и ее отец. А было это ой как давно. В городах я никогда не бывал, и как тут все устроено, знал только по рассказам да книгам.

Ладно. У людей есть выражение: ракха боятся — в лес не ходить. Там можно и наоборот сказать: людей боятся — в город не ходить. Я — ракха, я — монстр. Я людей не боюсь, но отчего же так бьется сердце?

Глава 7. Прогулка в город

Сделав суровую морду, я ступил на улицу. Здесь, на западной окраине, стояли деревянные деревенские дома с огородами и сараями, откуда несло птицей и прочей домашней скотиной. Потом пошли дома побогаче: двухэтажные из крепкого бруса, с крашеными заборами и цветочными клумбами, а затем начались каменные строения, между которыми пролегали узкие улочки.

Народ сначала попадался редко. На меня косились, мне кланялись. Мужики здоровались, а щенки провожали взглядами, открыв чумазые рты. Я же делал вид, что я самый обыкновенный человек, идущий по самым обыкновенным делам.

Старик сказал, что живет на восточной окраине, а значит, мне надо пройти весь город насквозь. Вроде и просто, да не очень. Стараясь не пялиться по сторонам, как те щенки пялились на меня, я шел нарочито медленно и осматривал каменные дома с большими окнами, за которыми были выставлены товары.

За одним таким окном я увидел женские платья из цветных тканей и подумал, что нашим бабам такие наряды пришлись бы по вкусу. За другим окном поставили корзины с хлебом. Буквы над входной дверью гласили: «Пекарня тетушки Борло». За третьим окном я увидел посуду, корзинки и коробки всех форм и размеров.

Ласка говорила, что в каждом городе полно магазинчиков, где можно купить все что угодно… Так вот они какие… Интересно. Я бы зашел в каждый, но денег у меня пока нет. Серебро от толстомордого не в счет. Во-первых, я его не брал с собой. Во-вторых, я не знаю, что на него можно купить. В-третьих, на спине моей тяжелая шкура, от которой надо быстрее избавиться, а уже потом идти к старикам.

Так, сам не заметив, я вышел на открытое пространство. Площадь — вспомнил я науку Ласки. Посреди нее стояла статуя виверны, изо рта которой падала маленьким водопадом вода, срываясь в каменное озерцо. В разные стороны отсюда уходили широкие улицы, по которым сновали люди и ездили повозки. Часть пространства занимали навесы, под которыми торговцы продавали свои товары.

Что если встать рядом с ними? Я задумался. Нет. Слишком много вопросов может возникнуть. Сомневаюсь, что колдуны стоят посреди городов и продают невыделанные шкуры снежных барсов.

Но зато можно под видом интереса, попробовать выяснить, кому можно продать шкуру.

Я выпрямил негнущуюся от тяжести спину и решительно направился в ту сторону. На столах там чего только не было: и бабские бусы, и ткани, и обувь, и всякие сумки, и мешки, овощи, мясо с душком, круглый маленький хлеб и много чего еще.

— Желаете что-то приобрести, господин колдун? — спросил меня усатый плюгавый мужичок, когда я остановился возле стола с какими-то железками. Половину из этих орудий я не знал, другую половину определил как ножи разных форм и размеров.

— Желаю продать, — сказал я с самым серьезным видом. — Шкуру снежного барса.

— Ого! Откуда же у вас шкура? Нынче в предгорья никто не суется, да и в лес тоже. Да вы поди знаете?

Я огляделся. Народ вокруг будто подошел ближе и навострил уши.

— Знаю. А шкура с северных предгорий. Это животное встало на моем пути, за что и поплатилось, — ответил я и улыбнулся как можно добродушнее, но народ вокруг почему-то испуганно отступил, делая вид, что их тут нет.

— А правда, что вы, господин колдун, будете обоз провожать? — не унимался торговец.

— Правда.

— Слава Алайе! Да услышала она наши молитвы! Мы тут словно взаперти! Запасы скоро кончатся! Ваши друзья доставляли кой-что, но разве можно много доставить порталами?

— Нельзя, — согласился я, вспомнив слова Керы.

— То-то же! Так зверя, стало быть, убили? — с надеждой спросил кто-то из толпы.

— Нет еще. Ищу.

— Уже искали и все убегли! — снова крик из толпы.

— Не убегли, а сдохли, — поправил я, и в толпе сразу начали перешептываться. — Наверное. Так что насчет шкуры? Кому в этом городе можно ее продать?

— Так Монти-скорняку! — отвечал торговец. — Он сам выделывает, да на зиму одежу шьет. Тут давеча жаловался, что с этим монстром и на охоту не сходишь, а запасы у него кончаются. Подмастерьев распустил, а ведь ему на рудники много меховых жилетов заказывают. Там холодина ночами постоянная, даже летом.

— И где мне найти этого вашего Монти-скорняка? — спросил я.

— Вы вниз по улице идите почти до самых окраин, там справа и увидите его мастерскую. Мимо не пройдете, — он махнул в сторону дороги, уходящей как раз на восток, куда я и направлялся.

Я поблагодарил словоохотливого торговца и направился дальше, провожаемый десятками любопытных взглядов.

Мастерская действительно вскоре обнаружилась. Большие деревянные ворота были отворены, на бревне между двух высоких опорных столбов были прибиты три большие буквы «МЕХ».

Я вошел в ворота. Слева располагались конюшни и стояла большая крытая телега, справа вдоль забора выстроились столбы с веревками. Видимо, эти столбы предназначались для растягивания и сушки шкур.

Прямо большой двухэтажный добротный дом. Под большим навесом столы, множество инструментов висело на гвоздях, забитых прямо в стену дома. Порога не было, да и дверь странная, скорее еще одни маленькие ворота.

У этих ворот сидел бородатый мужик и курил трубку. У отца Ласки была такая же.

— Доброго дня, — поздоровался я, стараясь подражать человечьим манерам. — Это вы Монти-скорняк?

— Сучьи дети! — взревел мужик и поднялся.

Ростом он был даже выше меня, а в ширь так раза в три больше. Мускулистые руки торчали из безрукавки как два бревна, кулачищи с приличные булыжники. Глаза маленькие, черные, волос тоже темный. Если бы медведи умели перекидываться в человека, так они были бы похожи на этого Монти.

— Это я не вам, господин колдун, — уже спокойно отвечал скорняк. — Монтен меня звать. Какой же я Монти? Тьфу!

Я понимающе кивнул. Действительно, кто додумался эту громадину называть Монти? Разве что те, кому жить надоело. Даже мне, ракха, при одном взгляде на него стало не по себе. Он был бы страшным и огромным ракха. Конечно, бояться его мне не к чему, но я сейчас вроде как человек…

— Откуда вы знаете, что я колдун? — спросил я, в попытке побольше выяснить про здешний народ.

— Так слухи еще со вчерашнего пошли, что колдуна из Академии прислали. Да и маленький у нас городишко. Все друг друга знают.

Ага, значит, все-таки в захолустья колдунов тоже Академия поставляет.

— Чужаков хватает, правда, но не сейчас, — продолжал Монтен. — Уже много месяцев мы тут чужих не видали. Даже с рудников к нам теперь не ходят. Боятся со зверем встретиться. А тут местр Рэрдон объявил, что обоз отправляется. Мы уж было обрадовались, что чудище убили, а он говорит, что пока не убили, но охрана будет такая, что никакое чудище не страшно. Не верит ему народ.

— Почему? — спросил я и наконец-то скинул шкуру на один из столов.

Монтен посмотрел на шкуру удивленно, но на вопрос ответил:

— Так уже пытались охрану ставить, да не простую. Чуть ли не пол руфордского гарнизона. Всех чудище положило. А это откуда у вас?

— В горах на барса наткнулся. Старый, матерый… В общем, не разошлись мы на горной тропе. Выделывать мне пока нечем и негде, сколько возьмешь за сырье?

Монтен развязал веревки и разложил шкуру сначала мехом вверх, затем перевернул и одобрительно покачал головой:

— Свежевать умеете грамотно, господин колдун. И выделывать можете?

Знал бы он, сколько я на своем веку свежевал, вываривал, высушивал, выдалбливал… Но рассказывать ему я это конечно же не собирался, а просто кивнул и улыбнулся.

— Не знал, что ваш брат такое умеет.

— У нас много интересных навыков. Да и потом, страсть как люблю охоту. Так что пока с чудищем не разберусь, могу поставлять шкуры. Барсов тут, как погляжу, много. Медведей видел, лисиц.

— Лес наш богат, то правда. Предгорья тоже богатые. Пушнины много, не переводится, — с гордостью отвечал Монтен. — Буду благодарен, но пока много за них давать не смогу. Сами понимаете, товар мой зимой покупают, да на рудник продаю. Только на рудник пока монстра не убьете, ходу нет.

— На рудник сам могу отвозить. Как пойдет. Мне пока многого не надо. Я логово чудища разыскиваю, так что зверье будет вставать на пути. Шкуры оставлять жалко.

— Понимаю, — кивнул скорняк. — И не боязно вам в лес одному ходить?

— Боязно? — я задумался. С одной стороны, белая тварь меня напугала, с другой, я выяснил, что меня она тоже боится. Колдуны не могут создавать такие иллюзии, как мы, им это знание недоступно. Как же я буду охранять обоз? Вот моя тайна и раскроется. Так что может, зря я тут с людьми болтаю. — Немного, но я справлюсь.

— Смелый вы, господин колдун, — одобрительно покачал головой Монтен. — Я вам за каждую шкуру готов давать двадцать серебром за невыделанную.

— А за выделанную? — уточнил я.

— Ну тут и тридцать можно, ежели выделка достойная будет.

— Хорошо, я согласен, — отвечал я, хотя совсем не понимал, много это или мало.

Монтен ушел в дом и через минуту вернулся с кошелем. Отсчитал мне двадцать серебром, и мы распрощались.

Я отправился вниз по улице. Она оказалась длиннее, чем я думал. Чем ближе к окраинам, тем беднее становились дома, тем больше воняло скотиной, тем меньше народа шлялось по дороге.

Наконец я приметил добротный дом с розовыми кустами перед забором. За ним, как и говорил старик, оказалась покосившаяся ветхая избенка. От забора здесь мало что осталось, но во дворе было чисто и даже посажены кое-какие цветы вперемешку с ягодными кустами.

Я вошел во двор, и тут же ко мне с лаем кинулась большая лохматая собака. Однако пес очень быстро понял, кто перед ним, и, скуля, попятился в свою конуру.

Тут же на пороге показался старик.

Я молча протянул ему банку с мазью и собирался было уходить, но старик запричитал:

— Господин колдун! Благослови вас Ивай! Вот, возьмите! — он протянул мне медяки, но я просто уставился на них, не зная, как быть. Брать деньги с нищего старца не хотел, однако кто знает, какие у людей законы? Быть может, я нанесу ему глубокое оскорбление?

— Я не уверен, что эта мазь поможет, поэтому пока денег брать не буду, — выкрутился я и поспешил покинуть двор, пока старик опять не начал причитать.

Обратно шел не спеша, петляя по улочкам города. Некоторые из них были такими широкими, что на них спокойно разъезжались крупные телеги, другие — настолько узкими, что и двум людям не разминуться.

Рассматривая магазины и товары за стеклом, ловил себя на мысли, что мне хочется все потрогать и рассмотреть внимательнее, но я не решался. Не хотел привлекать лишнего внимания и отвечать на ненужные вопросы.

Иногда попадались харчевни и питейные заведения. О них я был наслышан от отца Ласки. Тот очень уважал и пиво, и медовуху, и различные настойки. Меня тоже пытался приучить, но все это было такой редкой гадостью, что я не мог и глотка сделать, не закашлявшись.

На одной из боковых улочек, возле дома с резными балкончиками и красными шторами на окнах, стояли девицы в ярких нарядах. Да таких откровенных, что наши бабы сгорели бы от стыда, хотя и не отличались целомудренностью.

— Господин колдун, не хотите ли поразвлечься? — спросила одна из них.

Яркая блондинка с большими грудями и широкими бедрами. Я бы поразвлекался, да только даже с иллюзией когти и клыки у меня на месте. Пораню еще нежную розовую кожу этой милашки, потом поднимется вой, моя тайна раскроется раньше времени… В общем, я просто улыбнулся и прошел мимо.

Я подходил к площади с другой стороны и остановился возле стекла, за которым медными боками на меня смотрели котелки всех форм и размеров. Прикинув, что котелок мне все равно может понадобиться, а в кармане звенит серебро, я толкнул дверь.

Котелков и различных горшков здесь действительно было много: и медные, и чугунные, и глиняные.

— Чего изволите, господин колдун? — раздался голос из-за прилавка.

Седой пухлый старик в видавшем виды кафтане подошел ко мне и принялся рассказывать о товаре:

— Здесь у нас маленькие экземпляры для отваров и компотов, тут суповые, а вот эти — большого размера. Вам какой: медный, чугунный?

— Медный, среднего размера, — я указал на котелки, которые мы меняли у торговцев на шкуры. В таких было удобно и варить отвары, и вываривать мозги.

— Два серебряных, господин колдун, — сказал торговец и уставился на меня, ожидая то ли реакции, то ли денег.

Я снова не смог понять, дорого это или нормально. Начал вспоминать счет, которому меня учила Ласка. В ущелье мы выменивали три таких котелка за одну обработанную шкуру. Монтен сказал, что обработанная шкура стоит тридцать серебряных. Если котелок стоит два серебряных, то за одну шкуру можно купить… пятнадцать котелков. Сучьи торгаши! Вернусь — головы пооткусываю тварям жадным! Дело за малым — вернуться.

Я достал из кармана серебро и отдал старику две монеты. Взял верхний котелок и, поблагодарив торговца, отправился дальше.

Едва вышел на площадь, как замер. Солнце уже начало садиться, и я увидел то, чего не заметил в прошлый раз, заинтересовавшись торговыми рядами. Сейчас ряды убрали, и передо мной предстало большое здание в целых четыре этажа. Большую каменную лестницу украшали статуи людей, зверей и монстров. Я подошел ближе и остановился у первой ступени, чтобы рассмотреть их поближе.

По центру стояла статуя мужчины с окладистой бородой. Одет он был хламиду и указывал куда-то на север рукой, чересчур мускулистой для старца, каким его изобразили. Справа от него дева — с длинными волосами. На ней был намотан кусок ткани, который почти не скрывал прелести. Ладная баба, и все при ней.

Слева от старца было нечто непонятное — с ликом человека с крючковатым носом, на козьих ногах, лапами зверя вместо рук, крыльями виверны и маленькими оленьими рожками. Глаза злые, прищуренные, а тонкие губы расплылись в хитрой улыбке.

Здесь так же была статуя воительницы и снежного барса с головой юноши, существа с верхней частью от юной девы и нижней от оленя, и странная нечисть с тремя руками, семью глазами, крыльями летучей мыши и мордой собаки.

— Доброго вечерочка, господин колдун, — раздался голос за моей спиной.

Я обернулся и встретился взглядом с мужчиной в коричневом сюртуке. Он был невысокого роста, лет пятидесяти, с тонкими усиками над пухлой верхней губой. Смотрел на меня снизу вверх с таким горделивым видом, будто сам император явился в это захолустье.

Чуть позади него стоял тощий и высокий мужик с залысинами. Одет он был в штаны и сюртук синего сукна, руки за спиной, глядел на меня темными глазами, будто изучая и в чем-то подозревая. Неужели заметил во мне ракха? Да нет, быть такого не может! Даже колдуны не видят сквозь иллюзии.

Еще на меня бросала робкие взгляды девица в розовом платье: полнотелая, пышущая здоровьем… Ей бы рожать да рожать… Светлые волосы обрамляли розовое личико. Ну прямо поросеночек в розовом закатном облаке. Эх, сейчас бы свиную вырезку… Не о том думаю.

— Добрый вечер, — поздоровался я.

— Местр Эрдок Рэрдон, — представился усатый и махнул в сторону своих спутников. — Это новый рив Эрифды господин Гордиер Таллок, а это прелестное создание — моя дочь, леди Фарна.

Девушка присела, смущенно улыбнувшись, а рив просто кивнул, не отрывая от меня пристального взгляда. Все трое уставились на меня, чего-то ожидая. Предки… Не хотел я говорить свое имя. Наши имена не слишком отличались от людских, однако фамилий мы не носили. Впрочем, Десван и Кеннера не упоминали вторых имен, а значит, и я не обязан.

— Лиаман.

— Магистр Зельдей прислал письмо, где говорил, что проблемой трефинонского монстра поручено заниматься его ученице, леди Кеннере. Стало быть, вы ее помощник, — местр не спрашивал, он утверждал.

— Стало быть, — не стал отпираться я, тем более в этом была толика правды.

— У меня был презанятный разговор с леди. Кажется, она не знает, как одолеть монстра, что не дает нам житья. Народ волнуется. Как же вы планируете нас защитить? — спросил он, но тут же продолжил, не давая ответить. — Завтра собрание в местрате, потрудитесь успокоить людей. Многие хотели бы отправить своих жен и дочерей в Руфорд, пока проблема монстра не решится.

— Хорошо. А где тут местрат?

Рэрдон посмотрел на меня удивленно и поднял взгляд на здание за моей спиной. Леди хихикнула, прикрыв рот ладошкой, и только рив сохранил невозмутимое выражение лица.

— За вашей спиной, господин Лиаман. Зал собраний на втором этаже. В десять, не опаздывайте, — ответил местр и, развернувшись, бодрой походкой отправился прочь. Его спутники последовали за ним, оставив меня в полном одиночестве возле местрата.

Что ж… по крайней мере у меня есть ночь, чтобы придумать, как я буду защищать обоз и что делать, если меня попросят продемонстрировать магию колдунов. А еще, что отвечать, если спросят про Кеннеру. Хороша ведьма — оставила людей, никому ничего не объяснила и сидит в своей башне со своим белобрысым. Убью… Еще мне не хватало спасать людей от всяких тварей. Я — ракха! Мы с людьми не водимся!

И тут же перед глазами возник образ Ласканы. Ну конечно. Никто не водится, кроме меня…

Глава 8. Собрание

Вернувшись в логово колдунов, которое стало моим временным пристанищем, я закинул в котелок моток прочной веревки, несколько лекарственных зелий и мазей, пару книг. Нашел так же колдовское огниво и парочку чистых простыней, топорик и сухари, запасную одежду. Все это добро отнес в лес и припрятал между толстыми ветвями раскидистого дуба. Если после завтрашнего собрания придется спешно покидать город, то все это мне может пригодиться в горах.

После вернулся в дом и начал думать, как быть. С одной стороны, с людьми я общался, и они подвоха не заподозрили, а стало быть, я нормально справляюсь с ролью человека. С другой, завтра мне придется объяснять поведение Кеннеры, а я понятия не имею, о чем она говорила с местными, что думают в цитадели Абердара, и тем более в колдунской Академии.

Потом, я не представляю, стоит ли говорить о том, что уже встречался с белой тварью. Насколько я понял, никто, кроме нас с Керой, эту встречу не пережил, а значит, могу нарваться на ворох вопросов и попасть в ловушку.

Кроме того, местр прямо спросил меня, как я собираюсь их защищать. А если он попросит продемонстрировать мои способности? У меня нет способностей колдуна. Я никогда не учился колдовать, и слышал от Ласки, что способности ракха и колдунов сильно отличаются.

А в каком облике мне провожать обоз? Боевая форма сразу отпадает — люди считают меня колдуном. Если я останусь в этой иллюзии, вопросов не возникнет, но в случае нападения белой твари, все равно придётся перевоплощаться. Выбора особо нет, так что остаюсь человеком.

Еще меня сильно смутило, что некоторые люди в этом городе общаются с колдунами как с крестьянами. Всегда думал, что колдуны — высшая каста. Колдун того же местора может заставить замолчать взмахом руки или наложить икоту на пару дней. Если бы я был простым человеком без капли магии, стал бы я вести себя с колдуном как с прислугой? Что-то сильно сомневаюсь.

Во время размышлений я ходил по гостиной, и тут мой взгляд упал на книгу с названием «Магия в жизни государства». Что-то мне подсказывало, что там я найду ответ хотя бы на последний вопрос. Так что я достал с полки томик и, завалившись на тахту, принялся читать.

Книга оказалась увлекательной. В свое время Ласкана много мне чего рассказала, многому научила, но и она была не слишком образованной, о чем не забывала постоянно мне напоминать.

В каждом государстве была своя магическая Академия, которая никому не подчинялась. Академия Лландара считалась одной из древнейших и сильнейших. По сути, государство в государстве. В каждом городе и даже в крупных селах было свое магическое логово. Их называют цитаделями. Вот этот дом тоже цитадель, хотя это просто большой дом.

Людей с магическими способностями рождается очень мало. Дар не передается по наследству. То есть в десяти поколениях одной семьи может быть один маг, а может не быть ни одного. Способности обычно проявляются у детей от десяти до пятнадцати лет. Если кто-то это заметил, то спешат сообщить о новом маге в Академию, и те изымают ребенка из семьи, даже если родители против.

Иногда случается, что родители скрывают ребенка, но если его поймают уже во взрослом возрасте, то все равно отправят на учебу.

В Академии юные маги учатся минимум семь лет. Если ты сильный маг, с тебя и спрос больше. Если дар слабенький, выучат на лекаря и отправят лечить подагру старикам куда-нибудь на отшиб. Всем найдется применение.

За работу маги берут плату, часть которой отчисляют в казну Академии. Маги создают амулеты, лечат, заряжают лампы, накладывают холодильные заклинания и еще делают много всяких полезных в быту вещей. Услуги их стоят недешево, поэтому не каждый может себе позволить купить то же обезболивающее зелье. Тут только к простым лекарям да травникам обращаться, но лекарства, изготовленные магами, помогут точно, а вот народные — далеко не факт.

Слабеньких магов богачи не уважают. Если у тебя есть деньги, то даже мозоль тебе будет лечить сильный маг. Теперь понятно, почему местр и тот толстомордый разговаривали со мной свысока. Я для них — помощник леди Кеннеры, а в помощники сильные маги себе берут слабаков. Ну, то есть мазь от мозолей продает леди за золотой, а готовит ее помощник за серебрушку, а то и за пару медяков.

Выходит, местр, когда спросил, как мы собираемся их защищать, имел в виду не только меня, а нас двоих — леди и меня. Занятно выходит. Придется или врать, что я справлюсь один, или что леди будет где-то рядом… Об этом стоило подумать. Чую, придется мне завтра убегать в горы. А, впрочем, это ведьма посадила меня на цепь, пусть и разбирается с людьми и говорит им правду. Я-то тут при чем?

Цепь золотилась на моей шее, слабо поблескивая в темноте. Захотелось зажечь камин — при свете она была не так заметна. Камин я все-таки разжег, и в гостиной стало повеселее. Потом закусил оставшимся в кладовой мясом и снова завалился на тахту с книгой. Как уснул, не заметил, а проснулся с первыми петухами.

Эти пернатые твари начали горланить у моего ближайшего соседа, не переставая, едва на небе зажегся рассвет. Я бы с радостью сожрал их, но я же вроде как колдун, так что придется выбираться на охоту. В холодильной комнате все равно не было никаких запасов, кроме сгнивших овощей. От них, кстати, отвратно воняло. Очень захотелось заняться уборкой. Вот только жить мне тут недолго, так что пусть ведьма сама этим занимается, тем более, она бытовой магией управится с этим споро.

Я глянул на часы, висевшие над камином. Искусная работа какого-то артефактора. Пять утра. Ракха определяли время по положению солнца и звезд, как и многие необразованные существа. Хорошие, точные часы стоили немалых денег, и в деревнях не водились, но у Ласки они были. Определять время по часам — одно из первых, чему она меня научила.

Собрание в десять, а значит, времени у меня более чем достаточно. Я вышел из дома и направился в лес. Возле дерева, где припрятал свои пожитки, разделся и принял боевую форму. Где-то неподалёку бродил молодой олень.

Я пробежал немного на запад и почуял звериную тропу. Судя по всему, она вела к водопою — где-то рядом бежал с гор ручей, петляя змейкой в предрассветном лесу. Лапы быстро намокли от росы, но мы к этому привыкшие.

Вскоре я вышел на след оленя. Совсем молодая самочка. Увидел ее у ручья, и, недолго думая, прыгнул в портал. Она даже испугаться не успела — шею я ей свернул мгновенно. Можно освежевать на колдунском огороде. Мяса в ней достаточно, оно молодое и нежное, а шкуру снести Монтену. Надо было спросить, сколько он дает за оленью. Рожки у нее мелковаты, но тоже можно продать местным умельцам.

В общем, тащил я тушу в зубах почти до самого города. На лесной опушке принял человеческий облик, закинул олениху на плечи и потащил в цитадель. На огороде вбил колья в твердую землю и, привязав тушу, освежевал ее, попутно позавтракав. Умылся водой из колодца, который притаился тут же за пышными кустами смородины. Мездру почистил от остатков мяса и решил, что уже не успею ничего с ней сделать, так что голову, шкуру, мясо и органы закинул в холодильную комнату, а рожки и копыта оставил на кухонном столе.

Заметил, что весь перепачкался кровью, и хотел было подняться в комнаты за чистой одёжей, как в дверь постучали. Не логово, а проходной двор какой-то!

Я рывком распахнул дверь и злобно уставился на женщину в пышном платье. За воротами ее ждала крытая повозка, рядом с которой топтался возница. Женщина была худосочной — на один зуб, лицо вытянутое, над верхней губой — бородавка. Она уставилась на меня испуганно и замерла с протянутой рукой, в которой что-то поблескивало.

— Вам чего? — невежливо спросил я.

— Мне? — пропищала незнакомка.

— Вам. Вы же сюда пришли.

— А вы почему в таком виде? — баба начала приходить в себя и уже глядела на меня не с испугом, а с отвращением.

— Мясо резал, испачкался, — отвечал я, растирая кровь по голой груди и штанам. Хорошо хоть лицо умыл, а то бы бежала эта баба сейчас в город быстрее своей повозки.

— Мне надо зарядить фокусировщик, — выдавила она из себя и протянула мне предмет на раскрытой ладони.

Это оказался кругляш, по размеру напоминавший монету, только вместо портрета императора в его центре красовался красный блеклый камешек, и через дырку с краю к кругляшу приделали тонкую серебряную цепочку.

Баба выжидающе посмотрела на меня, и я взял артефакт. А что мне еще оставалось делать? Мне спорить с ней было ни к чему.

Затем она вытащила из бархатного кошеля серебро и отсчитала мне с десяток монет.

— Я пришлю за ним вечером. Фокусировка на глаза, — сказала она и горделиво повернулась к повозке.

Я закрыл дверь и еще раз внимательно посмотрел на украшение. Что-то вроде медальона. Как там она сказала? «Фокусировщик», «фокусировка на глаза»? Знал бы я, что это значит. Я положил монеты и артефакт на стол в гостиной, сходил наверх за одеждой и решил-таки опробовать литую бадью в комнате под лестницей.

Она была похожа на большой ушат, и над ней находилась трубка с водой, только рычагов было два. Оказалось, что если повернуть один, то течет холодная вода, а если второй, то теплая. Отлично! Я любил теплую воду. Летом, когда река на мелководье прогревалась достаточно, мог часами из нее не вылезать.

Я смыл с себя кровь, переоделся и решил, что пора выдвигаться. Времени было достаточно, но хотелось вновь пройтись по улицам этого сонного городка неспешным шагом и подумать над тем, что говорить на собрании местору. Интересно, кто еще будет там, кроме него? Наверняка рив, возможно, корнер… Возможно, члены совета. Ведь в каждом городе есть совет? Кажется, да.

Солнце уже стояло высоко, дул тёплый весенний ветерок, но с востока на город надвигались тучи. Повеяло близкой грозой. У гроз свой неповторимый запах: немного душный и пыльный, воздух становится словно плотнее. Чуешь, как нервничают птицы и зверье на окраинах, как беспокоятся местные дворняги.

Когда подходил к площади, захотелось повернуть обратно. Я все-таки не колдун, не обязан туда являться. То, что люди приняли меня за помощника ведьмы — это их проблемы. Хотя это удобно, да. Никто не орет при виде тебя, не убегает с криками «Спасайся, ракха!». Некоторые даже вежливые и улыбаются. Приятно.

Но я пленник. Я на цепи. Я зол. Сложно признаться, но злость моя немного поутихла. Уже не встают перед глазами образы погибших щенков. Ведьма удивилась моим обвинениям. Неужто она ни при чём? И почему мне так хотелось в это верить? Она забрала мою свободу! Колдунам нельзя доверять — они хищные твари, похлеще ракха. Их такими делают в этой их Академии. Ходят слухи, что тот, кто туда попал, назад возвращается совсем другим человеком, для которого не существует ничего человеческого.

Пока размышлял, не заметил, как вышел на площадь. Часы на здании местрата показывали почти десять часов. Что же… Последний шанс уйти. Но ноги сами понесли меня к зданию мимо торговых палаток.

Я поднялся по ступеням, задержавшись возле статуй, и вошел в прохладу здания.

Внутри и пол, и стены были отделаны розовым камнем, широкая каменная лестница с резными перилами вела наверх. Тут сновали люди, хлопали двери, рассеянный солнечный свет проникал сквозь разноцветные окна. Красиво.

Я поднялся на второй этаж и остановился, не зная, куда идти. Отсюда вело множество дверей, и все они были закрыты.

— Прямо, — подсказал голос за спиной.

Обернулся и столкнулся с колючим взглядом рива Таллока.

— Благодарю, — ответил я и направился к двери, на которую мне указал рив.

За дверью оказалось большое помещение с двойным рядом окон. Под потолком замерли капли магических светильников, сейчас серых, словно камень. Народу здесь было великое множество. Будто пол города собралось в этом зале. Здесь были и господа с холеными рожами, и дамы в красивейших нарядах. Эти в основном сидели на лавках. У стен же толпился люд победнее.

Напротив дверей на возвышении располагались столы, за которыми сидели мужчины в синих сюртуках и с брошами в виде гербов на груди. Местора я узнал сразу, а вот кто остальные — понятия не имел. Несколько кресел пустовало.

— Нам туда, — бесцветным голосом сказал рив за моей спиной, и я пошел к столам, стараясь сделать вид безразличный ко всему.

Нас заметили. Разговоры, доселе оживленные, стихли. Нас провожали любопытными взглядами. Точнее, я был уверен, что провожают одного меня. Что же… Назад дороги нет.

Я поднялся и сел в одно из кресел с краю, а рив прошел дальше и сел по правую руку от местора.

В зале стояла тишина. Люди смотрели то на меня, то на Рэрдона. Усатый наконец прочистил горло и поднялся:

— Дамы и господа! Как местр Эрифды, от лица герцога Стемпо Эрифда позвольте объявить собрание горожан открытым. К сожалению, герцог не может присутствовать на собрании лично…

— Трус! — выкрикнул кто-то с задних рядов.

— У кого там язык длинный?! Стража!

Несколько гвардейцев, которых я сразу и не приметил, оторвались от стен и начали рыскать глазами по толпе, но никто не выдал крикуна. Видимо, многие считали герцога этих земель трусом.

Местр еще некоторое время пыхтел, оперевшись на стол и пытаясь выявить недовольного, но вскоре махнул на это рукой, и гвардейцы снова растворились в толпе.

— Продолжим, — строго сказал Рэрдон. — Монстра, что не дает нам житья, теперь будет ловить леди Кеннера. Талантливая и очень сильная колдунья, ученица самого магистра Зельдея!

— И где же она? — спросил толстяк из первого ряда, и я признал в нем того, кто приводил на лечение возницу. — Обоз отправляется завтра. Вы, дорогой местр, заверили нас, что он спокойно дойдет до Руфорда.

— Я вас заверил, потому что меня заверили и леди Кеннера, и магистр Зельдей. Только утром я получил от него послание, что беспокоиться не о чем. У нас будет надежная охрана. Кроме того, навстречу обозу из Руфорда выйдут гвардейцы вместе с наемниками терифе.

Кто такие наемники терифе? Впервые о них слышу. В любом случае, если белая тварь появится, то не завидую ни этим наемникам, ни гвардейцам.

— Обоз встретится с ними как раз посреди тракта, возле постоялого двора старого Дэрла.

— Которого сожрал монстр! — снова выкрикнул кто-то с задних рядов.

— Сожрал, — кивнул местр. — Но у нас нет выбора. Половина телег поедет пустой, чтобы привезти из Руфорда провизию. Наша посевная не заладилась в связи с опасностью. Если сейчас не продать товары и не пополнить склады и казну, нас ждут непростые времена. Так что обоз отправится в любом случае.

— А если оно всех сожрет? — встал со второго ряда поджарый старик в черном сюртуке. — Мы хотим вывезти своих детей отсюда. До Руфорда обоз идет двое суток. Если нас никто не защитит, то все погибнут. Сколько колдунов уже пропало? Трое! А ведь мастер Истлан был сильным магом!

— Не сильнее леди Кеннеры, — раздраженно заметил Рэрдон.

— Мы повторим свой вопрос, господин местр: где леди Кеннера? Пусть она сама расскажет, как нас защитит, — старик поднял голову и уставился на Рэрдона, как на кусок протухшего мяса.

Ого! Все одобрительно кивают седому. Видно, не последний человек в городе. Глаза голубые, словно лед, живые, как у молодого мужчины, взгляд острый, но не такой тяжелый, как у рива. И он перевел этот взгляд на меня…

— Вы ее помощник, полагаю?

«Я ее пленник», — мысленно вздохнул я, а старику ответил лишь кивком.

— И где же леди?

— Понятия не имею, — честно признался я. — Леди поручила мне защиту обоза.

— Вам? — вскинул кустистые брови старик. — И как же простой помощник может защитить обоз? Моя мать была магичкой, и мне прекрасно известно, как и всем здесь собравшимся, что в помощники берут тех, в ком слабо развит магический дар. Тех, кого Ивай не наградил великой силой, а даровал лишь крохи.

«Уж меня-то этот ваш Иван наградил с лихвой», — подумал я. Магия в нашей крови так и бурлит, иначе я бы не смог держать на себе эту личину сколь угодно долго, почти ничего не растрачивая.

— У меня есть редкие способности, — отвечал я медленно, продумывая каждое слово. — Раскрывать я их не стану. Это тайна, доступная лишь леди и магистру. Но защитить я вас смогу, а вот гвардейцам и наемникам лучше бы оставаться в Руфорде.

— Почему? — нахмурился местр.

— Потому что я не могу быть в двух местах одновременно, если на тракт заявится белая тварь, — честно ответил я, но тут же прикусил язык. Болван!

— То есть вы знаете, кто нападает на людей?! И что же вы молчите?! — покраснел от злости Рэрдон. — Говорите же!

В зале поднялся шум, да такой, что вряд ли меня услышал бы даже ближайший сосед.

Поднялся тощий рив. Он три раза стукнул кулаком по столу, да так громко, что даже я невольно поморщился.

— Тишина, — спокойно сказал рив и посмотрел на меня, предлагая слово.

— Мы с Кер… с леди Кеннерой выследили тварь. Хотя это она нас выследила, но мы специально шли по тракту, не таясь.

— Кто она? Это ракха, да? — спросили из толпы.

— Нет, — покачал головой я. Ракха в этой местности только один, и он перед вами, но вслух сказал другое: — Похожа, но точно не ракха. Леди сейчас пытается понять, с чем мы столкнулись. Но нам удалось выяснить, что мой дар отпугивает тварь.

По залу разошлись шепотки. Показалось, что многие воодушевились, особенно Рэрдон. Только несколько мужчин в первых рядах, казалось, не поверили мне.

Колючий взгляд седого вцепился в меня так, что я на всякий случай посмотрел на свои руки. Нет, они оставались человеческими, значит, с иллюзией все в порядке.

— Если вы не уверены в том, что сможете защитить людей, прошу, признайтесь в этом честно. У нас должен быть выбор: рисковать или дождаться, когда вы изловите тварь, — произнес он твердо, не отводя от меня глаз.

— Что за глупости, господин Файник?! — раздраженно воскликнул Рэрдон. — Вам ли не знать, что без торговли нам не выжить? На рудниках скопились товары, продовольствие на исходе, посевная сорвана! Мне пришлось выгонять людей на поля под страхом казни! Засеяна лишь половина полей! У нас будет трудная зима, если ничего не сделать уже сейчас!

— Я прекрасно знаю, что нас ждет, — с достоинством отвечал Файник. — А еще я знаю, что нас ждет, если чудовище сожрет тех, кто поедет в обозе. Реки слез!

— Вы же гильдеец!

— А еще я когда-то сидел на вашем месте, и жизни людей для меня стояли выше интересов торговой гильдии!

Я слушал их пререкания внимательно, но не слишком понимал, что происходит. Похоже, если обозы не начнут ходить, народ тут сдохнет от голода. Пусть дохнут, не мое дело… Ага, тогда что я делаю в этом зале? Разве ракха есть дело до людей и их торговых делишек? Нет. Мы с людьми не водимся.

Перед мысленным взором встала Ласка и укоризненно покачала головой.

— Господа! — поднялся я с места, и сотни глаз уставились на меня. — Не знаю, что за тварь у вас тут завелась, но я точно знаю, что эта тварь не может грабить обозы. А ведь их грабили, не так ли?

— Верно, — подтвердил мои слова рив.

— Если это так, то тварь не одна. А если она не одна, то гарантий я вам дать не могу, — я повернулся к Файнику. — Решать вам. Шанс, что обоз дойдет до Руфорда, есть, но я бы не стал рисковать теми, кто пойдет нам навстречу.

— Думаю, следует передать слова господина Лиамана местору Руфорда, — сказал рив Таллок, обращаясь к Рэрдону.

Тот кивнул, соглашаясь.

— В таком случае, мне пора, — сказал я, в надежде быстрее смыться отсюда. Меня начал напрягать колючий взгляд Файника, спокойствие рива и нервозность людей. — Постучите в логово, когда будете проезжать мимо.

— Куда, простите? — опешил местр.

Я идиот!

— Это колдунский юмор, — премило улыбнулся я. — Постучите в цитадель.

Сказал и тут же бросился на выход. Старался не бежать, но идти быстрым, уверенным шагом. Вроде получилось. Во всяком случае, никто не попытался меня остановить.

Глава 9. Эксперименты удачные и не очень

Когда я вышел из местрата, непогода уже добралась до восточных окраин города. Я знал такие грозы. В Архилейских горах случались по весне. У ракха они считались предвестниками бед, да и у селян было схожее мнение. Вот только грозы, как и беды, случаются в предгорьях каждый сезон, поэтому в подобные знамения я не верил.

Пока не начался дождь, я поспешил в логово колдунов. Уже на подходе к дому поднялся шквальный ветер. Он нес пыль и мусор по дороге, ломал тонкие ветви деревьев и гнул стволы. Те скрипели, но пока держали напор. Чую, обоз будет идти дольше запланированного. Надеюсь, торговцы додумаются взять с собой топоры и пилы, чтобы убирать с тракта поваленные деревья.

В логове я нашел в подвальной кладовой большущий котел, налил туда воды и поставил на огонь. Пока вода закипала, принес оленью голову и ложкой достал мозги. Мозги вместе с внутренностями я закинул в котел. Теперь ждать до вечера, пока это добро превратится в месиво нужной консистенции. Потом замочу в этом растворе шкуру, и она сохранится до моего возвращения.

Возвращения! Я все-таки не привык терять бодрость духа, поэтому надеялся вернуться. А ведь может статься, что явится белая тварь и порвет меня в клочья, или явится ведьма и прогонит меня с полюбившейся тахты в предгорья…

Но об этом потом. Пока есть время, надо подготовиться к походу. Для начала, я взял сумку и кинул в нее запасную рубаху, затем отрезал от оленьей туши пару кусков мяса, тщательно завернул их и пока оставил в холодной комнате. Взял еще сухарей из мешка. Чую, буду давиться ими всю дорогу, потому что, если начну на людях жрать сырое мясо, могут возникнуть вопросы.

Отмотал еще веревки. Зачем, не знаю, но пригодится. На втором этаже нашел длинный плащ с капюшоном и меховым подкладом. Хорошая штука, и спать будет мягко. Там же в комоде обнаружил коллекцию ножей. Явно осталась от предыдущего хозяина цитадели. Взял парочку и положил на кресло рядом с сумкой, чтобы завтра ничего не искать. Прошелся по гостиной, и взгляд упал на деньги и артефакт, что принесла утром тощая баба.

Взял монеты и сложил с теми, что уже заработал. Получилась приличная горсть. В карманы не распихаешь, так что снова поднялся в комнаты и поискал кошель. Нашел не сразу. Бархатный мешок синего цвета с золотыми тесемками обнаружился в одном из многочисленных гардеробов.

Сложил в него деньги и тоже закинул в сумку. А вдруг понадобятся? Я снова подошел к столу и взял медальон. Баба сказала, что придет за ним вечером… И что я ей скажу? Что не смог зарядить? Заряжать артефакты может любой колдун. Даже слабак, если этот артефакт не слишком сложный и не требует много энергии. Фокусировщик. Что же это за штука такая? Впервые слышу.

Я помешал варево, от которого уже начал исходить такой запах, что захотелось открыть окна. Вот только окон в цитадели не было. Только дверь, которая вряд ли поможет. Придется терпеть. А затем вместе с медальоном отправился в подвал.

Там в лаборатории кинул артефакт на ближайший стол и начал бродить вдоль книжных шкафов. Наконец отыскал полку с трудами по артефакторике. Трудов было множество, но сначала надо было выяснить, что такое фокусировщик и для чего его используют. Мой выбор пал на пухлую книгу под названием «Бытовые артефакты».

Я пододвинул к столу большое мягкое кресло коричневой кожи, уселся поудобнее и принялся листать книгу, но вскоре понял, что среди огнив, напоминалок, светильников, замков и прочей лабуды, что используют люди, фокусировщика нет.

Тогда я достал книгу, на обложке которой значилось: «Артефакты накопления и перераспределения энергии». Она оказалась более интересной, так что я даже забыл на время, что искал. Пока не дошел до главы «Фокусировщики и отводы». То, что надо!

Оказалось, фокусировщики и отводы могут выглядеть как угодно — все зависит от запроса. Они служат людям для сокрытия тайн и, если требовалось, для привлечения внимания к определённым предметам. Так, например, заказываешь у артефактора отвод в виде фонаря и вешаешь над своей дверью. Люди, проходящие мимо, просто не будут ее замечать. Даже маги могут не заметить, если не ищут специально. Но подобные штуковины не совсем законны. Как и фокусировщики, которые, наоборот, привлекают внимание к определённым вещам.

Таким фокусировщиком и оказался медальон бабы. Артефакты часто делали в виде украшений. Вешаешь такую штуку на шею, и никто не смотрит на твои гнилые зубы. Собеседник просто фокусируется на том, на что настроен артефакт. Например, на глазах…

Так вот в чем дело! У бабы страшная бородавка над губой, поэтому она и попросила настроить вещицу на глаза. Когда с ней будут говорить, то бородавку попросту не смогут заметить, потому что не смогут отвести взгляд от глаз. То есть тетка принесла мне незаконную штуковину. Выходит, маги иногда работают в черную, пока никто не видит. Интересно, почему она просто не свела эту бородавку? Неужто нет противобородавочных заклинаний?

По-хорошему, я могу отказать ей, ссылаясь на то, что законопослушные маги не заряжают противозаконные артефакты. Интересно, а пленять магических существ магам разрешено? А то можно пожаловаться на ведьму в Академию. Впрочем, если зеленая притащила меня в цитадель, то Академия в курсе, и этот ее Зельдей тоже.

Я вздохнул и продолжил читать. Далее приводились примеры фокусировщиков и объяснялось, как их заряжать:

«Созданный артефактором предмет имеет накопитель. Обычно это кристалл или полудрагоценный камень. Для того чтобы пополнить накопитель энергией, необходимо взять его в руку и направить поток магической энергии до активации накопителя. Чтобы настроить фокусировку, необходимо заклинание „фокусэрго“ с добавлением предмета или направления фокусировки на амадесте. Либо проработка мыслительных потоков для магов от пятого уровня.

Прим.: Виды накопительных камней, методы обработки и добычи см. «Магические камни».

У магов есть уровни? Об этом Ласка никогда не упоминала. Могла и не знать. Может, это только в Академии дают такие знания? Интересно…

Я взял в руку медальон и провел пальцем по камешку. Он даже в темноте подземелья выглядел слишком блеклым. Как же маги направляют потоки для заряда накопителей? Я чувствовал свою силу, бурление ее в крови. В отличие от магов, для которых проявление способностей было неожиданным, ракха рождались с магией. Ее было так много, что мы могли перемещаться порталами без устали и держать иллюзии постоянно. Маги такого не могли. Если потратишь слишком много за раз, можно просто упасть и больше не встать. Сила магическая, как и жизненная, требует времени для восстановления.

Я почувствовал свою энергию и направил ее на камень, как делаю это, когда создаю порталы — концентрирую в нужных мне точках входа и выхода. Только здесь выхода не было. Было просто ощущение, что я заливаю энергию в маленький котелок с прочным дном.

Медальон у меня на ладони вдруг нагрелся, и внезапно камешек засиял, переливаясь в темноте алыми гранями. Т-а-а-ак… Предки! Я что, только что зарядил артефакт?! Я положил его на стол и уставился на блестящий камень, не веря своим глазам. Ракха не колдуют… А почему?

Потому что колдуют колдуны, а сила ракха настолько полная и не всегда контролируемая, что может служить только разрушению. Наши потоки, как воды полноводной быстрой реки, сметают все на своем пути, поэтому мы концентрируем их в себе, отдавая понемногу мягкими волнами. Сейчас медальон нагрелся. А ведь в книгах о таком не упоминается. Упоминалось бы… В первой главе описывали ощущения мага при подобной работе. Не было там нагрева артефакта.

На всякий случай снова перечитал начало и убедился в своих мыслях. А что если…

Я отыскал в одном из шкафов книгу, которую уже приметил в прошлый раз. Это был толстый том, где все слова общего языка были переведены на тайный язык магов. Ох, зря все-таки ведьма оставила меня в логове. А может, с ней что-то случилось, поэтому она не появляется? Если бы сдохла, цепь исчезла бы. Жива, значит, жаба.

Я нашел в книге слово «глаза» и прочел его на амадесте: «Гарза». С воображением у колдунов не очень, ну и предки с ними. Как там в книге написано? Ага. Заклинание «фокусэрго» с добавлением… Я взял медальон, коснулся камня, снова направил в него поток силы, но не так, как в прошлый раз, а сосредоточенно и совсем чуть-чуть, и произнёс:

— Фокусэрго гарза!

Ничего не произошло. А что-то должно было произойти? Я не знаю. Одно то, что я смог зарядить накопитель, было чем-то невероятным. Я думал, да и не я один, что ракха на такое не способны. Мальт частенько повторял: «Ракха творят иллюзии и порталы инстинктивно! Мы же звери как-никак. Мы охотники, и нам магия нужна, чтобы быть сытыми и прокормить щенков».

Говорят, когда-то давно ракха спокойно жили в селениях, как и люди. У нас были свои деревни и общины, но мы были слишком на них не похожи. Людей пугает непохожесть. Наши когти и клыки, наша бледная серо-зеленая кожа, вертикальные зрачки. Они видели в нас прежде всего хищников, а не разумных существ, и началась охота.

Каждый ракха знает, что наш вид выжил, только потому что спрятался в горах. А потом пришли другие короли, настали другие времена, и нас перестали преследовать, но мы так и остались заклятыми врагами с людьми, а особенно с колдунами. Никто не совался в логова ракха столетиями. Никто, кроме Кеннеры…

Я захлопнул книгу и сдвинул ее на край стола, а сам начал открывать ящики. Не знаю, что я там искал, но нашел писчие принадлежности и кучу пухлых, потрёпанных книг. Открыл первую попавшуюся посередине и присвистнул. Да это же записи прошлых обитателей колдовского логова! Оказывается, они записывают, кому какую услугу оказали и сколько денег за это получили. Тут же отдельным столбиком выписывали, сколько должны отдать в казну Академии. Судя по цифрам, которые я увидел, — ровно половину заработанного.

Этим можно объяснить высокую цену магических услуг. Я полистал книгу и нашел, что мазь от суставных болей стоит серебряный за унцию, а зарядить артефакт — от десяти серебряных монет для простеньких.

Вот так дела. Я нашел последнюю книгу, где записи обрывались в последний месяц зимы. Примерно тогда и пропали последние маги Эрифды. Сейчас подходит к концу первый весенний месяц арк. Но в наших краях, как и в окрестностях города, уже вовсю пышным ковром раскинулась молодая зелень, и началось цветение. Самые приятные запахи для меня — это запах молодой травы и луговых цветов. В этом году мне не пришлось ими наслаждаться.

Интересно, если удалось зарядить артефакт, удастся ли зажечь магические светильники? Как это делала Кеннера? Просто сделала круговое движение рукой. Наверняка, еще и сконцентрировала на них магические потоки.

Наверху пробовать опасно. Если что-то пойдет не так, могу спалить логово, а сегодня я еще намеревался поспать на любимой тахте.

Я сунул медальон в карман, сложил записи обратно в ящики и вышел в коридор. Напротив лаборатории как раз находился один из малых залов, где, кроме каменных стен, ничего не было. Я заглянул внутрь и посмотрел на потолок. Ага! Тут тоже имелись светильники.

Я зашел в зал и прикрыл за собой дверь. Магические знаки на стенах и полу слабо светились серебром в кромешной темноте. Светильников было пять — четыре по углам и один большой по центру. С ним и поработаю. Я сосредоточился на нем, поднял руку и попытался повторить движение ведьмы. Ничего.

Не помню, сколько раз я пытался это сделать, но светильник так и остался серебристой полусферой висеть над моей головой. В итоге, мне это надоело, и я отправился наверх. Видимо, с артефактом вышла случайность, и не стоит даже пытаться колдовать, как маги.

Наверху воняло так, что я не выдержал и открыл дверь нараспашку. Лучше бы не делал этого. Мне чуть не оторвало руку! Дверь почти сорвалась с петель под яростным порывом ветра. Ливень стоял стеной, сверкали молнии, кустарники полегли, а молодые деревья на той стороне дороги погнуло. Пока пытался закрыть дверь, глянул на сад. Он лишился пары деревьев.

Ладно. Спать мне сегодня с этой вонищей. Я потушил огонь — варево из мозгов и кишок оленя прилично настоялось. Достал из холодильной комнаты шкуру, закинул ее в котел, перемешал и накрыл крышкой. Теперь за сохранность шкуры можно не волноваться. Она не испортится. Вернусь — промою, растяну, хорошенько просушу и снесу Монтену. Если, конечно, вернусь.

Я еще раз проверил, взял ли все необходимое в дорогу, перекусил мясом и сердцем оленихи, умылся и только собирался завалиться на тахту с книгой, как в дверь постучали. Кого там принесло в такую непогоду?

На пороге стоял возница. Тот самый, который привозил утром тощую бабу. Одной рукой он удерживал шляпу, которая норовила улететь под порывами ветра, другой поднял ворот куртки, да только защиты от этого не было никакой — он уже промок до исподнего.

— Господин колдун! — заговорил он, пытаясь перекричать шум ветра. — Госпожа послала меня забрать вещицу!

Я молча протянул ему медальон, и мужчина, глубоко поклонившись, побежал обратно к повозке. Лошади нервничали, постукивая копытами по плитам, что выложили сплошным полотном от тракта к цитадели колдунов. Вкусные лошади…

Но я оставил мысли о конине, закрыл дверь и наконец-то завалился отдыхать. «Магию в жизни государства» я дочитал быстро, а другую начинать не хотелось. Так что я взял ножики, что нашел на втором этаже, и принялся их изучать. Один был с рукоятью из темного древа, с ладонь длиной и широкий. Второй, напротив, узкий, длинный, рукоять была обмотана черной кожей. Таким хорошо туши свежевать. Ладные ножички, острые. Оставлю себе. Вряд ли их кто-то хватится.

Я отложил ножи и улегся на подушки, положив руки под голову. Прямо надо мной висел потухший светильник. Бесил одним своим видом. Как же у колдунов получается их зажигать? А ведь они есть не только у колдунов. У богатеев вроде местора они, небось, в каждой комнате болтаются. Как-то же люди их зажигают… Может, есть какой-нибудь артефакт для этого?

Решил зажечь камин. С ним все просто — подкинул дров, вызвал огонек огнивом, нажав на едва заметную выпуклость тонкой металлической трубки, вот тебе и костер. Затем вернулся на тахту, протянул руку к светильнику, сделал двумя пальцами полукруг и приказал:

— Гори, сволочь!

И он загорелся… правда настоящим огнем! Я схватил покрывало и, вскочив на тахту, принялся сбивать пламя. Кое-как мне это удалось. Правда, покрывало теперь можно было выкинуть, а по комнате расходился сизый дымок.

— Тварь! — в бешенстве размахивая руками и несчастным покрывалом, заорал я на светильник, который ни капли не пострадал. — Я сказал светить, а не гореть как дрова!

И он зажегся мягким теплым светом… Сучий светильник!

Я бросил на пол покрывало и сходил наверх за новым. Точнее, взял вместо покрывала пуховое одеяло и мягкую подушку. От нее пахло гусиным пером. Вкусно.

Следующие несколько часов я пытался погасить светильник, но у меня так ничего и не вышло. Неужто ракха нужно разозлиться, чтобы получилось что-то дельное? Но ведь когда удалось зарядить артефакт, я был спокоен.

Мы учим щенков концентрации при создании иллюзий и порталов. Выходит, что нам ее не хватает для работы с тонкими потоками. Настолько велика сила… Это лишь мои размышления. Мне бы поговорить с кем-то вроде Ласки… Да только Ласка давно в земле. Ведьме я про свои опыты говорить не собираюсь, пусть сначала снимет цепь, так и быть, расспрошу ее перед тем, как убить. Увы, но невозможно отыскать человека, который бы подсказал, что я делаю не так.

А надо ли мне это? Видимо, надо. Стыдно признаться, но я всегда завидовал отцу Ласки, у которого был пусть бедный и маленький домик, но зато свой. Я бы хотел жить в таком и спать на мягкой перине возле камина, а не сидеть ночами в неуютной берлоге среди мрака и холодного камня, где согреть тебя может только тепло тела какой-нибудь самочки да шкура снежного барса.

Кажется, я начал понимать, почему мы верны предкам. Культ этот нужен для того, чтобы оправдывать свой образ жизни. Предки жили в пещерах, и мы живем. Предки жрали людей, и мы иногда жрем. Предки таскали скот из деревень, и мы таскаем. Предки выделывали шкуры, и мы… О том, что было много раньше, все предпочитают не думать и не знать. Щенков более давней истории уже не учат.

У меня ещё будет время это обдумать, а пока я накрылся одеялом с головой и заснул крепким сном.

Глава 10. Слишком темная ночь

Утром меня снова разбудил стук в дверь. Снять ее с петель, что ли? Я высунул нос из-под одеяла и тут же закашлялся. В доме воняло моим варевом так, что першило в горле и слезились глаза. Ничего. Все равно сейчас уйду, а когда вернусь, разберусь и со шкурой, и с вонью.

Я натянул штаны и пошел открывать. На пороге стоял сам местр Рэрдон. Он нахмурился, когда увидел мою заспанную рожу, и махнул в сторону тракта. Я и сам уже глядел в ту сторону.

От самого колдунского логова в сторону города тянулась вереница повозок: крытых и открытых. Какие-то были пусты, на каких-то громоздились мешки и тюки с товарами, в дилижансах сидели люди, некоторые топтались рядом, ожидая отправления.

Я приметил даже легкие маломестные коляски, в которых сидели изысканные дамы. А еще отчетливо пахло десятком детей. Все-таки решили рискнуть… Пусть их спасут их боги, если явится белая тварь.

— Смотрю, вы вчера так торопились, что даже не спросили время отправления, — ехидно заметил местр.

— А зачем, если без меня все равно не отправятся? — в тон ему заметил я и осмотрел сад, точнее то, что от него осталось.

Многие деревья повалило, кусты легли все до единого, плетеная скамейка болталась на заборе. Да и плевать на них. Не моя забота.

— Что за запах? — сморщился местр и потянул носом.

— Мозги.

— Чьи? — удивился усатый.

— Мои, — ответил я и пошел собираться.

Оделся, закинул в сумку ножи и проверил содержимое. Надел плащ прямо поверх куртки и застегнул его сверху. Все-таки утро было довольно прохладное. Заскочил на кухню, проверил свое варево, еще раз помешал, чтобы шкура расправилась. Потом заперся в холодной комнате и проглотил небольшой кусок мяса, умылся и вышел в прихожую.

Местр топтался в ней, поглядывая по сторонам и нервно теребя в руках кошель. Я кивнул ему, и он, протянув мне кошель, как-то подозрительно вежливо попросил:

— Прошу вас, господин Лиаман. В обозе едет моя дочь, мое единственное дитя. Если что-то случится, заберите ее порталом и приведите к моему брату в Руфорд.

Я высыпал монеты из кошеля и пересчитал. Двадцать золотых. Неплохо, но…

— Вы оцениваете жизнь своей дочери в двадцать золотых? — усмехнулся я. — Почему бы просто не заплатить магам и не перенести ее в Руфорд?

— Наши маги сначала были заняты поисками чудовища, а потом и вовсе сгинули, — развел он руками. — А больше у меня и нет. Я пытался договориться с магами из других цитаделей, но ведь вы же знаете, что маги за перенос людей порталами берут целых пятьдесят золотом в одну сторону! Такое может себе позволить только очень богатый человек, а я всего лишь обычный местр маленького городка.

— Маленького, богатого городка, — добавил я, убирая деньги в кошель и кидая его в сумку.

Вряд ли я ему смогу хоть чем-то помочь. Ракха не создают стабильные порталы, да и потом, если б и умел, спасал бы в первую очередь щенков. Ох, и не нравится мне эта их затея. Я бы сначала поймал чудище, а уж потом снаряжал обозы. Как по мне, лучше быть голодным, но живым. Дичи в этом лесу — грызи не хочу, охотники имеются, не сдохли бы. Это все их деньги. Наверное. Мне людские помыслы неведомы. Я просто цепной пес-охранник. Сучья ведьма!

Мы вышли из дома на дорогу, и я еще раз оглядел обоз. Перед ним выстроились серьезные донельзя гвардейцы. Этих ребят было видно издалека благодаря синим мундирам. Вооружены мечами, луками и арбалетами. Дальше шли телеги с товарами и без, в середине повозки с людьми, затем опять телеги с товарами. В самом конце снова виднелись синие мундиры.

Возглавлял это шествие всадник на гнедом коне. Рядом с ним, удерживаемый мальчишкой, бил копытом еще один конь — серый в яблоках. Стоило мне приблизиться, как лошади начали нервничать. Ожидаемо — они-то меня чуют. Животин иллюзией не обманешь.

— Это капитан Валлен. Он отвечает за обоз и жизни людей наряду с вами, — представил мне всадника Рэрдон.

Валлен был стройным молодым мужчиной с пышными усами и светлыми, глубоко посаженными глазами. Он кивнул мне и отвернулся. Не то чтобы я ему не понравился, скорее капитан был напряжен из-за поездки.

— Этот конь для вас, господин Лиаман, — продолжил говорить местр. — В обозе тридцать одна повозка. С возницами и охраной будет сто сорок два человека. Из них девять детей.

— Рискованное предприятие, — раздался голос за нашими спинами.

Я повернулся и столкнулся с колючим взглядом бывшего местора Файника. За его спиной стоял наш худосочный рив со взглядом не менее колючим.

— Я вам вчера о рисках сказал, но вы все равно собрали обоз, — пожал я плечами. — Лошадь мне, кстати, не нужна. Предпочитаю пешие прогулки.

Вообще-то, я предпочитаю прогулки на четырех лапах. Своих четырех лапах. Лошадей рассматриваю исключительно как вкусное питательное мясо, а на еде не ездят, ее жрут. Мне стоит держаться от животин подальше, а то слишком уж они нервно себя ведут рядом со мной.

— Ваше право, — кивнул Рэрдон. — Предприятие рискованное, но люди слышали вас. Если не наладим маршруты с рудников до Эрифды и от Эрифды до Руфорда, пострадает не только город, но и империя в целом. У меня были прелюбопытные переговоры сегодня ночью.

— Позвольте полюбопытствовать, с кем же? — Файник перестал рассматривать меня и уставился на местора.

— С ривом и местором Руфорда. Гвардейцы и наемники выходят навстречу. Это приказ самого барона руфордских земель.

— Идиот, — бросил я, и все трое уставились на меня так, будто я их оскорбил.

— Господин Лиаман, нельзя оскорблять баронов, даже если вы маг. А вы всего лишь помощник леди Кеннеры.

— Оттого, что я ее помощник, барон не станет меньшим идиотом, чем он есть. Он погубит людей, — ответил я.

Плевать мне на какого-то барона, тем более что я не помощник, а пленник! И чего я так завелся? На людей-то мне тоже плевать. Эх, если бы было плевать, ушел бы в горы и все дела. Кеннера потом бы меня сожгла своей цепью, но смерти я не боюсь. Так чего же я тут делаю?

— Сделаем вид, что ничего не слышали, — предложил Файник. — Не так ли, господин Таллок?

Рив посмотрел на него равнодушно и пожал плечами, мол, плевать он хотел и на колдуна, и на барона.

— С кем же вы еще говорили? — обратился Файник к местору.

— С магистром Зельдеем. Он заверил меня, что стоит случиться беде, как леди Кеннера и половина магов Абердара явятся на выручку. Но он уверен, что особый дар господина Лиамана отпугнет белую тварь, — с гордостью заявил Рэрдон.

Вот значит, как… В столичной цитадели знают о том, что я выдаю себя за колдуна. Почему же леди до сих пор не заявилась в Эрифду и не поставила на место «животное»? Все-таки что-то здесь не так.

— Время, господа, — сказал рив.

— Действительно, — кивнул ему местр. — Пора.

Он многозначительно посмотрел на меня и пошел вдоль обоза. Рив слегка поклонился и двинулся следом, а Файник снова уставился на меня своими ледяными глазами. Старику я явно не нравился.

— Нет у магов никаких особенных даров. Есть сильные и слабые маги. Либо вы врете, либо вас отправили сюда успокоить народ и торговую гильдию, а заодно и императора. Маги просто хотят сохранять видимость контроля.

— Либо люди хотят сохранять видимость контроля. Магам плевать на гильдию и государство. Они сами по себе. Разве не так? — ответил я.

— Странно, что вы говорите о магах в третьем лице. Вы ведь и сами маг. Разве не так?

Переиграл.

— Так, но я слишком мелкая личность, чтобы понимать, что происходит. Мне дали приказ, и я его выполняю.

— Вы не спасете этих людей, если монстр нападет, — серьезно сказал Файник.

— Может быть, поэтому нам навстречу идет много вкусного мяса? — улыбнулся я премило.

Лицо старика вытянулось, а кустистые брови взмыли вверх. Я же слегка поклонился и повернулся к капитану. Наверняка он слышал наш разговор, потому что смотрел на меня с интересом.

— Выдвигаемся, капитан? — спросил я.

Тот кивнул и тронул лошадь. Обоз двинулся в путь.

Я медленно пошел по обочине, так что в конце концов оказался где-то по центру вереницы телег рядом с дилижансами и ландо. Тогда прибавил шаг. Гвардейцы шагали быстро, но скорость обоза все равно была небольшой.

Вскоре мы вошли в Трефинонский лес. Несколько гвардейцев спереди разошлись вдоль обоза и глядели в оба. Один человек выпрыгнул из ближайшего дилижанса и поспешил ко мне.

— Господин колдун, меня зовут Трифа Тунус, — представился парнишка.

Выглядел он совсем молодым, на щеках и намека на волосы не было, глаза яркие зеленые, рыжая шевелюра растрепана. Сюртук потасканный, но чистый.

— Лиаман, — буркнул я.

— Господин Лиаман, я представитель торговой гильдии. Сопровождаю обозы на Трефинонском тракте. Моя задача — все посчитать, всех собрать, никого не потерять.

— Прекрасно, — ответил я, не понимая, что мальчишке от меня надо.

— Вы проспали собрание. Мы с капитаном, местром, ривом и господином Файником обсуждали маршрут.

Я глянул на дорогу. Здесь тракт уходил прямой стрелой на запад и терялся где-то за деревьями. Какой маршрут тут обсуждать?

— Если не будет препятствий, то к полуночи выйдем к бывшему постоялому двору. Там и заночуем. По пути три привала по пол часа. Костры днем не разжигать, только на ночевке. В охране две смены, плюс мужчины из обозов и дилижансов тоже должны дежурить.

— Отлично, — отвечал я.

— Далеко от обоза не уходить — только по нужде и только группами.

— Понятно. А если будут препятствия? — спросил я.

— Тогда все равно идем до постоялого двора. А что?

Я кивнул вперед и усмехнулся:

— Надеюсь, вы взяли с собой топоры?

Как я и предполагал, многие деревья в лесу не выдержали напора стихии и поломались. Сейчас одно из них перегородило дорогу. Съезжать телегам нельзя — земля пропитана влагой так, что по обочинам стояли лужи, и зеленая трава казалась болотной порослью.

Мальчишка ойкнул и побежал к капитану. Затем из одной телеги выпрыгнули крепкие мужики с пилами и топорами и направились устранять преграду. Отлично. Если так пойдет дальше, то я даже не устану.

— Господин колдун! — окликнули меня сзади.

Предки, я даже привык к этому обращению! Я обернулся. Из ландо мне махала пухлой ручкой дочка местора. Как ее там… леди Фарна, точно. Я улыбнулся в ответ на ее улыбку и подошел.

— Доброе утро, леди Фарна и госпожа, — отвесил я поклон розовощекой Фарне и ее спутнице, припомнив, что тут все друг другу кланяются.

Леди отчего-то захихикала, прикрывая рот ладошкой, а ее спутница смутилась и опустила взгляд.

— Какой вы забавный, господин Лиаман, — продолжала хихикать Фарна. — Назвать мою горничную госпожой… Такого я еще не слышала!

— Прошу научить меня. Дело в том, что я из глухой провинции. Это очень далеко на западе, а там у нас все было по-простому. Все обращались друг с другом на ты, — нашелся я, но леди хитро на меня посмотрела.

— А в Академии разве не учат этикету?

Что такое этикет?

— Я плохо учился, — развел я руками, но девица моим словам поверила и снова захихикала.

— «Леди» в Лландаре называют незамужних женщин из высшего общества, а вот в соседнем Дармстаде как раз наоборот. У них «леди» — это замужняя дама.

— Как интересно, — вежливо улыбнулся я.

Плевать на самом деле, кто и как кого называет.

— Обращение «господин» и «госпожа» универсальное, но опять же для людей, у которых есть хоть какой-то статус. «Госпожой» вы можете назвать и меня, и жену почтенного торговца, и жену кузнеца, хотя они и не родовиты. А вот прислугу и крестьянку стоит называть «нэсса», а крестьянина — «нэсс». Это им больше подходит.

Мне было неприятно это слышать. В наших деревнях Ласку и ее отца называли господами, хотя они не были ни родовиты, ни богаты. Но я никогда не слышал, чтобы Ласкана назвала хоть одну крестьянку нэссой. А между собой крестьяне это не использовали, все чаще «уважаемый такой-то» или «уважаемая такая-то». Наверняка этих нэссов придумали какие-то богатеи…

— Откуда пошли эти «нэсса» и «нэсс»? — спросил я.

— Не знаю, — легкомысленно пожала плечиками под серебристой меховой накидкой Фарна. — Может, Брайя ответит?

Она уставилась на служанку, и та с трудом подняла голову и посмотрела на меня взглядом загнанного зверя.

— В древности, — заговорила она тонким, тихим голоском, — люди делились на свободных и рабов. Рабы носили на головах специальные жгуты черного цвета. Их делали из волокон дерева нэссир, что растет на юге. Оттуда и пошло. Рабства в Лландаре уже давно нет, а обращение осталось.

— Умная для горничной, не правда ли? — спросила меня Фарна и ехидно посмотрела на свою спутницу. — Ты, если и дальше будешь столько читать, замуж никогда не выйдешь.

— Отчего же? — спросил я.

— Мужчинам не нравятся умные женщины, — отвечала Фарна с улыбкой. — Жена не должна быть умнее мужа. А вы женаты, господин Лиаман?

— Нет, я еще не встретил женщину, с которой мог бы читать книги по вечерам, а праздность с глупышками меня не интересует, — я мило улыбнулся, поклонился и снова пошел к дилижансу. Дерево с дороги убрали, и обоз снова тронулся в путь.

Все шло хорошо. Я не терял бдительности и постоянно принюхивался, но чужеродной магии не ощущал. Это радовало. По дороге пришлось убирать еще несколько деревьев и крупных ветвей, но они были не такие большие, как первые. Чем дальше продвигались, тем меньше попадалось погнутых стволов. Видно, здесь буря уже не так свирепствовала.

Первый привал сделали ближе к полудню. Народ высыпал из дилижанса и побежал по ближайшим кустам. Перекусывали на ходу, так что большинство просто разминало ноги. Стало жарковато, так что я закинул свой плащ в одну их пустых телег. Сам есть не стал. Пока еще не так голоден, а грызть сухари неохота. Может, позже удастся потихоньку съесть мясо, чтобы никто не видел.

Второй привал сделали в три часа. Так мне сказал гильдейский мальчишка. Тунус, кажется. У него были маленькие часы на золотой цепочке. Все поцарапанные и побитые, но, как он гордо заявил, — без часов сопровождение невозможно. Обозы должны двигаться точно по расписанию, всегда вовремя приходить и отбывать. Нет ничего важнее этого. Глупый какой-то мальчишка.

Во второй привал мне удалось только отойти отлить. Попробовал сухарь — гадость. Сплюнул на землю, выпил воды, полегчало.

Третий привал был ближе к вечеру, когда солнце уже начало садиться. Если утром народ в обозе еще разговаривал и смеялся, то сейчас все притихли. Днем лес вовсе не страшен, а вот ночью…

И чего они боятся ночи? Ночью хорошо, тихо, можно услышать и унюхать опасность за треть лиги. Днем слишком шумно, и зверья много бегает. К тому же охотники и прочий люд и днем пропадал. Твари ни к чему ждать ночи, чтобы напасть. Что темные ночи опасны — это только страшилки для щенков.

Сумерки наступили быстро, еще быстрее наступила кромешная темнота. В лесу она всегда наступает раньше. Гвардейцы зажгли факелы. Несли в руках, освещая пространство. Лучше бы уж по темноте шагать. Свет слепит и не дает мне нормально глядеть по сторонам. Ночью у меня зрение острее.

Внезапно обоз остановился. Очередное дерево? Да нет, здесь уже все деревья были целы, буря утихла раньше. Из дилижанса начали выглядывать заспанные люди. Зашептались, забеспокоились. Но плевать на людей. Лошади. Лошади начали сильно нервничать, хотя, казалось бы, ко мне уже попривыкли, значит, причиной тому стал не я.

Из крытой повозки выскочил Тунус и, завидев меня, подошел.

— Что случилось, господин Лиаман?

— Не знаю, — признался я, а сам не переставал принюхиваться, но чужой магии не ощущал.

Я пошел вперед вдоль обоза, а мальчишка поспешал рядом. И когда мы оказались возле капитана, то услышали…

Крики. Много отдалённого нечеловеческого вопля где-то впереди. То визги, то резкие голоса, будто кто-то отдавал приказы. Крики то усиливались, то резко обрывались. Какая-то жуткая вакханалия звуков, в которых было столько животного страха, что я невольно поежился.

— Лига, не больше, — сказал капитан, который сейчас удерживал своего коня под уздцы.

— Лига с четвертью, — поправил я. — Ночью звук далеко идет.

— Надо бы на выручку, — робко бросил кто-то из гвардейцев.

— У нас приказ: охранять обоз, — строго сказал капитан. — Им мы уже не поможем.

— Она п-п-придет за нами… Она их сейчас сожрет и п-п-придет за нами! — чуть ли не плача залепетал Тунус.

— Я тебя сейчас сам сожру, если не заткнешься, — огрызнулся я.

— Господин Лиаман прав, — поддержал меня капитан. — Паника — наш враг. Но что же делать?

— Ждать, — отвечал я.

Гвардейцы тоже нервничали. Мечи были обнажены, да только не поможет это против твари, что ходит порталами. К нам из-за этого не лезли — слишком мы непредсказуемы и опасны. Как же раньше люди чуть нас не истребили? Говорят, хитростью, да колдуны постарались.

Вскоре крики стали затихать, а потом лес погрузился в звенящую тишину. Я был напряжен. Чужой магии по-прежнему не ощущал, но почуял кровь впереди. Неужели ее было так много, что я даже с такого расстояния почуял ее?

Я сосредоточился на своих ощущениях. Дышал глубоко и ровно. Показалось, что запах крови приближается… Это как? А потом я услышал. Услышал быстрые шаги. Кто-то бежал в нашу сторону. Человек.

Я вышел вперед, жестом приказав всем оставаться на месте, и прошел совсем немного вперёд по тракту, чтобы мне не мешал свет факелов.

Наконец я увидел его. Это действительно был мужчина в черном. Через грудь у него был перекинут пояс, на котором было закреплено множество тонких маленьких ножей. Лицо у него было испачкано чем-то темным. Он бежал и постоянно оглядывался, при этом одна рука его болталась как плеть.

Наконец он заметил обоз и закричал что есть мочи:

— Бегите!!! Бегите!!! Белая тварь! Она белая!

Я почуял, как люди за моей спиной дрогнули, как забили копытами и заржали лошади. Обернулся и поймал взгляд капитана:

— Не сметь!

Капитан и так все понимал. Бегство — верная смерть.

Я снова посмотрел на человека, которому оставалось до нас совсем немного. Но тут за его спиной возник портал, из которого появилась белая тварь. Она прыгнула на мужчину со спины, повалив того на плиты тракта, и сомкнула челюсти на его голове. Раздался хруст костей, люди за моей спиной ахнули и отступили. Липкий страх рассеялся по округе.

Тварь подняла голову и посмотрела на меня. Я пошел к ней, готовый в любой момент перевоплотиться. Пока же просто снял иллюзию и оскалился. Она должна была меня запомнить. Так и есть. Сволочь начала пятиться и пригибать голову к земле. Бдительность я не терял, а то вдруг это обманка. Но мне еще в прошлый раз показалось, что тварь не слишком разумная.

Наконец она не выдержала и, повернувшись, бросилась бежать, через пару мгновений открыв портал. Я остановился и стоял так долго, прислушиваясь к своим ощущениям, но чужая магия больше так и не появилась. Я снова накинул личину человека и повернулся к обозу.

Капитан понял все без лишних слов. Хороший малый. От колонны ко мне побежали несколько гвардейцев и оттащили труп на обочину, а когда обоз тронулся, труп закинули в одну из пустых телег.

Мы пошли дальше. Что же… Поесть и поспать мне этой ночью не удастся. Зато теперь капитан поддержит меня в том, что барон Руфорда — идиот.

Глава 11. Скорбный груз

Мы двигались медленно, периодически останавливаясь и прислушиваясь к звукам леса. Я еще и принюхивался, но магии твари не ощущал, а вот запах крови становился все отчетливее.

Шел во главе колонны, чуя нервозность людей за спиной. Все притихли и даже не переговаривались. Слышал только бормотание молитв из дилижансов.

Вскоре нам начали попадаться трупы: растерзанные, с откусанными конечностями, головами и вспоротыми животами. Белая тварь не ела — она убивала. Жестко и целенаправленно. Мужчины собирали трупы в пустые телеги, и мы шли дальше.

Кровь настолько ярко пахла, что я невольно начал думать о еде. Для меня все одно — что люди, что скот, что дикие звери, — мясо. Пока никто не видит, достал из сумки кусок оленины и проглотил на ходу. Умылся водой из бурдюка тоже на ходу. Голод отступил, но наступил холод. Мой плащ так и остался в одной из телег посреди обоза, и идти за ним было не лучшим решением.

Наконец я увидел за деревьями свет от костров. Они светили нам, словно путеводные звезды. Вскоре мы вышли на большую поляну. Справа от дороги возвышался большой двухэтажный длинный дом за высоким забором, из-за которого виднелись крыши хозяйственных построек.

Но внимание привлекал не дом, а лужайка перед забором и поляна с другой стороны дороги, где было сложено множество костров. Вокруг лежали изуродованные трупы мужчин. Их было очень много. Если сложить с теми, что мы подобрали по дороге, то порядка шестидесяти.

Могла ли одна тварь убить столько вооружённых до зубов мужчин? Не просто мужчин, а гвардейцев и наемников, которые служили людскому богу войны. Вполне. Тварь быстра, опасна и умеет ходить порталами. Я бы справился. С трудом, но справился.

Я обернулся и подозвал к себе капитана и Тунуса.

— Сколько на часах? — спросил я мальчишку.

— Ч-ч-час ноч-ч-чи…

— Я бы не оставался здесь, — сказал капитан напряженно. — Слишком много крови, тварь может вернуться.

— Не вернется. Пока я здесь, она нас не тронет, — уверенно ответил я, хотя такой уверенности у меня не было. — Соберем трупы и оружие, припасы. Все что найдем. Потом двинемся дальше.

— Лошадям нужен отдых, — заметил капитан.

— Они отдыхают, пока мы тут занимаемся. Потом еще отдохнут, когда мы остановимся. Проедем лигу на запад и встанем до рассвета. Как вам такая идея? — спросил я.

— Мы пока не слишком отстаём от расписания, сможем нагнать, — заявил Тунус.

Мы с капитаном бросили на него раздраженные взгляды. Как можно думать о том, чтобы прибыть вовремя, когда речь идет о наших жизнях?

— Хорошая идея. Пусть часть каравана проедет вперед. Нам понадобятся пустые телеги из хвоста, — отвечал мне капитан и тут же пошел давать указания своим гвардейцам.

Я же решил обследовать таверну. Пока люди заняты, могу себе позволить маленькую передышку, хоть и расслабляться нельзя.

Во дворе учуял застарелые следы крови. В доме тоже. Дверь была сорвана с верхней петли. На досках глубокие борозды от когтей и пятна крови. Внутри тихо, воняет гнилью и мертвечиной. Скорее всего, запашок от продуктов в кладовых. Мебель разломана. Тварь явно пировала здесь очень давно.

Видимо, гвардейцы и наемники предпочли в этот дом не заходить. Поживиться здесь есть чем: посуда, латунные подсвечники, наверняка в комнатах остались вещи жильцов и постояльцев. Золото, оружие…

Мне это добро ни к чему. Мое оружие — когти, а деньги… Сам заработаю, если надо. Охотников эта тварь пожрала, насколько я понял, немало. Не удивлюсь, если остался сам Монтен да парочка его учеников из тех, кто поумнее и лишний раз не рискует.

Делать в доме было нечего, да и воняло не слишком приятно, поэтому я пошел обратно к обозу. Он уже сдвинулся, и мужики приступили к работе. Я же остановился посреди поляны и наблюдал. Убирать трупы с тракта я не нанимался.

Вдруг раздался женский визг. Возле одного из ландо засуетились. Кажется, это был экипаж леди Фарны. Поспешил туда, на всякий случай еще раз сверившись с ощущениями. Нет, твари по близости не было. Чужеродного запаха тоже не ощущал. Лес будто вымер, и зверье попряталось по норам либо убежало подальше от места бойни.

— Господин колдун! — затараторил Тунус, который даже перестал заикаться. — Что же делать? Леди увидела вот это…

«Вот этим» оказался труп у обочины, у которого отсутствовала половина головы, и мозги вытекли на лужайку. Леди Фарна без чувств развалилась на подушках, а Брайя пыталась госпожу в эти самые чувства привести, поднося к носу впечатлительной особы пузырек с дурно пахнущим нечто.

Увидев меня, девица отпрянула. Странная какая-то. Боится, что ли?

— Очухается, — бросил я на вопросительный взгляд Тунуса. — Труп уберите с глаз девицы и накажите бабам и детям, чтобы из повозок носа не казали.

Мальчишка кивнул и бросился к дилижансам. Ох уж эти люди! Подумаешь, кровь! Нежные какие!

Дела закончили споро и снова тронулись в путь. Как и договаривались, встали на ночлег, отъехав от места бойни на лигу. Повозку с трупами отогнали вперед, чтоб не воняло. Капитан расставил караулы вдоль обоза, развели костры. Лошадей напоили и накормили. Сейчас эти успокоились, только начинали дергаться, когда я проходил мимо, но оно и понятно.

Мало кто спал в эту ночь. Только под утро начали клониться ко сну даже самые стойкие мужики. Леди полночи прорыдала на плече у своей горничной. Брайя же держалась хорошо. Умная девка и стойкая. Понравилась мне этим. Правда, всякий раз, когда я проходил мимо, отводила взгляд. Странная.

Но миленькая. Личико чуть вытянутое, нос острый, губки маленькие, а глаза большие, оленьи. Волос каштановый, собран в тугой узел. Вроде и ничего в ней такого, но как посмотрит своими глазищами, так Ласку вспомнишь. Не в размере дело, а во взгляде. Умный, проницательный. С таким человеком и потолковать можно, и, возможно, тайну свою ей открыть. Жаль только, что она с леди покинула Эрифду.

Я же всю ночь ходил вдоль обоза. Спать не пришлось, но ракха и не устают так быстро, как люди. В Руфорде и ногам дам отдых, и высплюсь. Не знаю, правда, где и как. На месте решу.

Едва в лесу посветлело, а низкое солнце тронуло первыми лучами макушки деревьев, обоз снова тронулся в путь. Тунус все время повторял, что придем с опозданием в пять часов, то бишь к полуночи будем в городе. Очень переживал за это мальчишка. Мы же с капитаном на его причитания внимания не обращали. Нас больше занимало то, что в лесу и днем, и ночью опасно, а нам предстояло еще несколько часов двигаться в кромешной темноте.

Но ни днем, ни ночью никаких происшествий не было, а в полночь, когда я уже почувствовал, что ноги меня еле держат, а глаза закрываются сами собой, лес резко закончился, и мы вышли на вершину холма.

Отсюда тракт тянулся петляющей по полям лентой к большому городу, освещенному тысячей огней. Вот это да! Руфорд показался размером чуть ли не со столицу. Люди в обозе радостно заголосили. Настроение сразу поднялось. А я выдохнул. Наконец-то можно расслабиться и перестать напрягать нюх и слух.

До городских окраин добрались быстро. Несмотря на поздний час, у огромных, хорошо охраняемых ворот нас встречали гвардейцы и мужчины в сюртуках. К ним поспешили капитан и Тунус.

Немало собралось и зевак, даже босоногие дети высыпали на улицы. Вот только едва народ увидел первые телеги со скорбным грузом, поднялся бабий вой. Дилижансы и ландо из обоза тут же разъехались в разные стороны. Телеги с грузами пустили в объезд. Возница, которому я лечил руку, пояснил, что склады находятся на пристани. Туда свозят все товары с рудников и Эрифды, а потом по реке переправляют кораблями дальше. Оттуда же забирают товары и идут в обратный путь.

Я не знал, куда мне деться, и стоял рядом с капитаном и Тунусом, пока они беседовали с важными господами. Из обрывков разговора я понял, что обратно груженый обоз пойдет через два дня. Дилижансов и ландо в нем не будет: люди не дураки ехать через опасный лес в отрезанный от мира город. Зато с нами пойдут гвардейцы, которых прислали на север из центральных областей империи для пополнения рядов в Руфорде и Эрифде, а также для сопровождения партии каторжников, что должны отбывать наказание на рудниках. Всего тридцать четыре человека в кандалах и сорок вояк.

— Господин маг защитил нас от белой твари! Она его испугалась! — услышал я голос Тунуса, и мне очень захотелось порвать мальчишку.

— Где же он? — спросил высокий, хорошо сложенный мужчина со светлыми вьющимися волосами.

— Да вот он, господин местр, — ткнул в меня пальцем Тунус.

Мужчины уставились на меня, и я слегка поклонился им.

— Что же вы стоите там, господин колдун? — спросил мужчина. — Подойдите.

Я приблизился. Меня изучали десятки пристальных взглядов, а светловолосый улыбнулся мне:

— Я местр Руфорда, Пифор Стемп. Благодарим вас, господин колдун, за то, что защитили обоз. Местору Эрифды стоило сразу попросить заняться этим делом сильных столичных колдунов. Конечно же, и вам, капитан Валлен, мы тоже благодарны. Стало быть, с такими защитниками тракт снова оживет! Это чудесно!

— Почему вы не послушали Рэрдона и отправили нам навстречу людей? — спросил я, глядя прямо в глаза блондина.

— Кхм, — замялся тот и развел руками. — Увы, но я здесь не все решаю. Есть совет города, и он проголосовал «за», а барон Дорминдал всецело поддержал это решение. По правде говоря, мы не думали, что с наемниками терифе может что-то случиться…

— Это лучшие воины из всех, что знает этот мир! — подтвердил седовласый толстяк, что все это время кивал словам местора.

— Верно, но об этом мы поговорим завтра в полдень в местрате, — зевнул Стемп. — Надеюсь, капитан Валлен и господин колдун расскажут нам подробности этой, без сомнения, уникальной поездки! Поверить только! За три месяца ни один обоз так и не смог пройти по тракту в целости и сохранности! Император будет доволен!

Я скорчил недовольную рожу. Эти люди совершенно не думают о том, что один колдун, который вовсе не колдун, не может мотаться по тракту всю жизнь. Проблему надо решать жестко — то есть поймать и убить белую тварь…

Стоп, тогда ведьма убьет меня. Ладно, я готов мотаться, пока не придумаю, как порвать цепь. Только вот времени у меня на это останется мало. В пути особо не поразмышляешь, на тракте надо глядеть в оба и не расслабляться.

Улицы стали пустеть, народ расходился по домам, живо обсуждая произошедшее. С одной стороны, новости были радостные, с другой… У могильщиков завтра будет много работы.

— Вас проводить до цитадели? — обратился ко мне капитан Валлен.

Задумавшись, я и не заметил, как господа разошлись. Даже мальчишка Тунус куда-то делся, и мы с Валленом остались вдвоем на площади где-то на окраине города.

— Благодарю, но я сам доберусь, — поклонился я капитану и уверенно зашагал по улице, уходящей в центр города.

— Но цитадель на юге города, туда проще добраться по окружному тракту, — окликнул меня капитан.

Предки! Я повернулся и улыбнулся ему:

— А я хочу хорошенько напиться.

Вранье. Но как еще объяснить, почему я пошел в сторону, противоположную цитадели руфордских колдунов?

Капитан о чем-то пошептался со своей правой рукой — невысоким, жилистым и очень исполнительным мужиком лет пятидесяти, отдал тому своего коня и поспешил ко мне.

— Я составлю вам компанию, если вы не против. Не отказался бы от местного арга.

Что такое арг, я не знал, и как отцепиться от капитана тоже не знал, так что просто позволил повести меня в таверну, где, по словам Валлена, подавали лучший арг во всей империи. А еще он по дороге расхваливал рагу в глиняных горшочках, пироги с разными начинками, овощи на углях и нежное мясо с кровью… Последнее я запомнил. Может, смогу сожрать и не поморщиться. А вот как пить арг и не вызвать ни у кого подозрений… Этого я пока не знал.

Капитан привел меня на одну из узких улочек, где, по ощущениям, располагались только питейные заведения. Даже несмотря на глубокую ночь, здесь было людно и шумно. Играла музыка, звучал смех и громкие разговоры завсегдатаев.

Капитан уверенно зашел в одну из таверн, и мы оказались в большом зале, где от табачного дыма сложно было что-то разглядеть. Однако Валлен разглядел свободный стол в дальнем углу и уверенно направился к нему.

К нам тут же подскочила дородная девка с деревянным подносом под мышкой и, улыбнувшись щербатым ртом, спросила, чего изволят господа. Мы заказали бутылку арга, стейк с кровью для меня и рагу для капитана. Валлен еще попросил лепешки с сыром и зеленым луком.

Пока готовили снедь, я просто сидел на стуле и разглядывал таверну. Впервые в таком месте, и все мне казалось необычным и странным. Люди здесь ели, пили, смеялись, играли в костяные кубики на деньги, тискали распутных девок.

Ноги мои наконец нашли отдых. Спать тоже хотелось, но еще больше хотелось есть. Надо что-то с этим думать, а то гулять мне с людьми по этому тракту, чую, еще долго.

— Как же вам удалось спугнуть чудище? — спросил Валлен, разливая, только что принесенный арг по кружкам.

— У магов свои секреты, — ответил я. — Не хотел бы их раскрывать.

— Вы, должно быть, очень сильный маг, господин Лиаман, — заметил капитан и залпом осушил свою кружку.

Я принюхался к жидкости. Пахло древесной корой и полынью. Гадость. Сделал глоток. Горло тут же обожгло, но затем по телу разлилось приятное тепло. Послевкусие показалось даже приятным. Это не пиво и не та брага, которую пробовал у отца Ласки. Но пить много все равно не рискну.

— Сильный, — кивнул я.

Знал бы он, насколько сильный. Только не маг, а ракха.

— Я вот все думаю, откуда в наших краях взялась эта тварь… Вы когда-нибудь видели нечто подобное? Разорвать на части больше полусотни вооружённых мужчин, половина из которых держат оружие с тех пор, как оторвались от мамкиной сиськи… Это немыслимо!

— Признаюсь, — осторожно начал я, — никогда не слыхал о наемниках терифе.

— Удивлен, — уставился на меня капитан. — Наемники терифе известны во всем мире.

— Я жил в глуши, потом был кем-то вроде отшельника, — сказал я как можно беспечнее.

— А в Академии?

— Не нашел общий язык ни с кем. Учился плохо, вот и сижу в помощниках у зеленой суки.

Валлен засмеялся и налил себе еще:

— А правда, что эта леди Кеннера красива, как сама всемогущая Алайя?

Кто эта Алайя? Кажется, богиня… Защитница живого, покровительница матерей… Я вспомнил статую возле местрата Эрифды, ту красивую фигуру женщины в мраморной простыне…

— Красивее, — ответил я.

— Это богохульство, господин Лиаман.

— Плевать.

Валлен снова засмеялся. Тут нам принесли снедь, и можно было немного расслабиться, пока болтливый капитан занят едой. Не думал, что он столь словоохотлив. Может, когда при деле молчалив и серьезен, а стоит подчиненным разойтись, как строгий капитан превращается в славного болтливого парня?

Я взял кусок мяса двумя руками и вцепился в него зубами. Надо признаться, это было не так плохо, как я думал. Даже очень вкусно. Кровь, смешенная с жиром и подкопчённой корочкой — отличное сочетание. Кажется, проблема с едой в дороге решена. Надо просто заказать пару стейков и взять с собой. Не испортится. А если и испортится, то желудок ракха переварит и тухлятину.

— Впервые вижу, чтобы стейк ели вот так, — ошарашенно проговорил Валлен и указал мне на нож и вилку, которые принесли вместе с едой.

— Так вкуснее, — пожал я плечами и продолжил уничтожать мясо.

Когда стейк был мной проглочен, я заказал еще два. Уж больно проголодался. Даже сонливость отступила на время. Капитан, покончив со своей едой, попивал арг и рассказывал, с чего все началось в Трефинонском лесу. Мне было интересно услышать эту историю от простого человека, а не от колдуна.

Главное, что я понял — никто до нас с Керой не выживал после встречи с неведомым чудищем. Людей пропало много. В основном охотники, гвардейцы, возницы и сопровождающие обозов. Тунуса и отправили лишь потому, что никто из гильдейцев Эрифды больше не соглашался. Файник вообще не хотел пускать обоз, да только глава торговой гильдии ничего не хотел про это слышать. Империи нужна была руда, камни и оружие, что ковали на рудниках Эфда.

— Никто не мог справиться. Лес прочесывали и гвардейцы, и просто охотники за головами, но никто не возвращался. Обозы поначалу находили полными товаров. И кровь повсюду, — шепотом говорил Валлен. — А потом обнаружили, что с обозов пропадают камни и оружие. Жратву никто не трогал. Так-то…

— Зачем белой твари оружие и камни? — спросил я.

— Да в том-то и дело, что незачем. Но тогда никто не знал, что тварь эта — ракха. А ракха разумные. Их и от человека не отличишь.

— Это не ракха, — слишком резко ответил я.

— Но ты же ее видел! Похожа по описанию. Все мы в школе проходили магических существ! Боевая форма ракха!

— Но это не ракха. Поверь мне. Я с ними встречался.

— Да ну? А где?

— Их логово было рядом с деревней, в которой я родился, — соврал я. Впрочем, несильно и соврал, только местами перепутал. — Тварь похожа на ракха, но это не она.

— Народ говорит, что только ракха на такое способны. Им и оружие может быть нужно, чтобы войной против нас пойти за то, что наши предки их когда-то резали.

— Чушь! — бросил я. — Кто это такое говорит?

— Да тот же местр Рэрдон так считает.

— Болван усатый!

— Это да, — согласился Валлен. — Жаль, что Файник окончательно гильдейцем стал. При нем Эрифда жила лучше. Я сам-то только недавно капитаном стал. Просто потому, что прошлого тварь сожрала.

— Ты — хороший капитан. Я сам стал колдуном, просто потому что заставили.

— Хорошая шутка, — засмеялся Валлен. — А правда, что в Академии больше половины учеников умирает еще до выпускных испытаний?

Я промолчал. Откуда я знаю? Я вообще впервые о таком слышу. Хотя, кажется, Ласка что-то такое упоминала. Валлен счел мое молчание за согласие, сочувственно сжал мое плечо и засобирался в казармы. Я же снял комнату тут же и, распрощавшись с капитаном, отправился наверх.

Едва зашел в маленькую комнатку на втором этаже и запер дверь, как рухнул на кровать, не раздеваясь. Но тут же подскочил, почуяв вспышку чужой магии за спиной.

У двери стоял белобрысый Десван и нахально улыбался.

— Ну, здравствуй, песик. Соскучился?

Глава 12. Разговоры полезные и не очень

Десван в своем синем костюме напоминал безоружного, холеного гвардейца. Серебряные искры магии плясали в глазах, он лыбился непонятно чему. Видимо, был доволен своим «остроумием». Только я на «песика» не отреагировал. Я хотел спать.

Так что я скинул сапоги и куртку прямо на пол, улёгся на подушки, заложив руки за голову, и закрыл глаза.

— Эй! Песик, ты меня слышишь? — спросил колдун, но я не ответил. — Песик, есть разговор, и очень серьезный.

— Я буду говорить с ведьмой, так что иди отсюда, — зевнул я.

— Не смей так говорить о леди!

— А то что?

— Умирать будешь долго!

— Тогда будете сами разбираться со своей проблемой, — зло усмехнулся я.

Услышал, как маг взял стул и поставил его рядом с кроватью. Я приоткрыл один глаз. Колдун смотрел на меня, не мигая, и, кажется, с большим интересом.

— Леди Кеннера не может сама прийти к тебе, — сказал наконец он.

— Цепь на мне, значит, не сдохла… Так почему же не может?

— Много тебе чести!

— Ты пришел не просто так. Либо говори, либо проваливай и дай мне поспать! — огрызнулся я.

— Ситуация, скажем, сложная… В этом деле замешаны силы, нам пока что неведомые. Ты уверен, что тварь — это не ракха?

— Уверен.

— Мы думаем, что это и не тварь вовсе, — загадочно проговорил Дес.

— Это как? — сон немного отступил, и я уселся на кровати, стараясь сосредоточить взгляд на колдуне.

— Не тварь, созданная богами.

— А кем же? — удивился я.

— Возможно, сильным колдуном. Это нам предстоит выяснить. Кера этим и занимается. Она разыскивает одну колдунью… Если она жива, то сможет нам помочь, — пояснил Дес, и я наконец узнал, почему ведьма не навестила меня ни разу.

— Каким образом?

— Мы же вроде как работаем вместе…

— Сдурел?

— Ладно, тебя заставили работать на нас, — улыбнулся он нахально. — Но все равно, я смотрю, ты неплохо устроился. Знаешь, чего стоило магистру Зельдею не выдать своего удивления, когда этот олух Рэрдон заявил, что помощник леди Кеннеры — славный, но очень невежественный колдун?

Настала моя очередь усмехаться:

— Сами виноваты. Надо было рассказать местору, что подсунули ему под нос ракха.

— Вот еще! Мы с магистром решили, что это отличный ход! Ты выглядишь как человек, при этом обладаешь магией и способен отпугнуть тварь, пока мы не выясним, что это и как это убить. Академии знать об этом ни к чему.

— А если люди начнут приходить ко мне за зельями или будут просить зарядить артефакты? — спросил я, прикидываясь, что пока такого не было.

— Хм, об этом я как-то не подумал, — нахмурился Десван, но тут же повеселел. — Пока просто не открывай дверь. А я что-нибудь придумаю.

— Так что там за колдунья? — вернулся я к разговору.

— О-о-о! Это очень сильная магичка. Она была ученицей самого Жохана. А Жохан некогда был сильнейшим некромантом. Он мог управлять тысячами мертвецов и создавать таких существ, от одного взгляда на которых ты бы начал скулить, как побитый щенок.

— Не пойму, как все это связано?

— Жохан пытался захватить власть в Лландаре, — пояснил Десван слегка раздраженно. — В итоге его отравили, а его ученики разбежались. Многих поймали и казнили, однако некоторым удалось скрыться. Все они уже глубокие старики. Один точно сбежал в Шамбор через пролив. А с Шамбором у нас не очень хорошие отношения. А колдунья точно где-то в Лландаре. За ней особо и не бегали. Она была совсем девчонкой, но очень сильной. Наверняка сможет указать, кто мог создать такое чудище.

— А если все-таки тварь создали боги? — усомнился я в его словах. Не мог даже представить, как можно создать тварь, столь похожую на нас.

— Не думаю. Кера сказала, что ты учуял магию твари, но не ее запах. Не так ли?

— Так. Это действительно странно.

— Вот именно! — хлопнул в ладоши Десван. — Ты же умный ракха! Признаюсь, я думал, что вы тупое зверье. Беру свои слова обратно! Я умею оценивать достоинства соперников и пленников.

Последнюю фразу он произнес так, словно безмерно гордился собой. Петух неощипанный!

— Если сама старуха и создала тварь, то твоя ведьма в опасности, — заявил я, и у Деснава вытянулось лицо. Какой же он все-таки тупица.

— Кера не сунется к старухе одна, — серьезно заявил он.

— Ага. Утешай себя. Она такая же гордячка, как и ты. Возможно, все-таки чуточку умней тебя, но не думаю, что сильно, — съязвил я и, увидев, как белобрысый начал краснеть от гнева, добавил: — Из обозов крадут камни, оружие и всякие магические штуки. Одному колдуну столько добра ни к чему. Тут даже дурак поймет, что все это неспроста. Люди говорят, что за этим стоят ракха. Что мы якобы хотим отомстить за прошлые обиды, но это не так.

Маг успокоился, откинулся на спинку стула и внимательно на меня посмотрел.

— Ты действительно необычный ракха. Когда мы учились в Академии, имели с ними дело. Та стая живет неподалеку, и Академия ведет с ними торговлю. Эти умом не отличались… Ты будто образован, причем неплохо.

Я промолчал. Пусть думает, что хочет. Своих секретов я ни ему, ни другому колдуну раскрывать не собираюсь.

— Ты прав. И магистр Зельдей считает, что тебе надо знать больше, чем мы планировали тебе раскрыть, — словно нехотя продолжил Десван. — На юго-западной границе неспокойно. Давний территориальный спор может снова вырасти в кровопролитную войну. А там и другие мелкие шавки захотят урвать себе кусок Лландара. Мы живем на богатых землях, а рудники Эфда — просто неисчерпаемый ресурс. Кто-то хочет нас ослабить изнутри, и мы думаем, что в этом замешан кто-то из Академии. Конечно, наш император не самый славный малый, но при нем всем живется вполне неплохо.

— Я в политике не разбираюсь. Так что скажи своему магистру и своей ведьме, чтобы искали другого дурака, который будет решать ваши проблемы, — ответил я, злобно оскалившись.

— А нет, если начнётся заварушка, пострадают все. Ракха ведь можно использовать не только как охранников, но и как бесконечный источник энергии для заряда артефактов. Ваши друзья с хребта Касфили помогали нам в обмен на ткани и цацки для ваших сучек.

Я дернулся было, чтобы порвать эту гниль на куски, но вовремя себя одернул. Мне плевать, чем там промышляют ракха в чужих стаях. Мы с другими даже не общаемся, а с некоторыми стаями и вовсе враждуем.

— В общем, план такой, — удовлетворенно сказал Десван, когда понял, что я не буду нападать. — Ты продолжаешь притворяться магом, водишь обозы из Эрифды до рудника, обратно в Эрифду и Руфорд. После каждого такого похода бери отдых, а то эти торгаши сядут тебе на шею. В это время ищи логово белой твари. Оно должно быть где-то в предгорьях Эфды или Касфили. Мы же пока попытаемся выяснить, кто за всем этим стоит. Но это непросто.

— Почему же? — спросил я.

— Потому что, если это кто-то из сильнейших магов, нам нельзя выдавать себя. Магистр Зельдей думает, что кто-то пытается подставить ракха, и ты только что подтвердил его догадку.

Я смотрел на колдуна и почему-то не чувствовал к нему ненависти. Последнюю фразу он сказал будто бы с сочувствием.

— Кстати, ловушки готовил не я. Я поручил это одному из артефакторов цитадели, — сказал он, поднимаясь. — Я не давал приказа делать смертельные ловушки. Он понес наказание, если тебя это успокоит. Кеннера не при чем.

— Зачем ты мне это говоришь? — удивился я. Сентиментальные колдуны вызвали приступы тошноты.

— Кера рискнула, поймав ракха. Когда мы поняли, что вас пытаются подставить, ей показалось лучшим вариантом переманить одного из вас на нашу сторону.

— Вы идиоты?! — разозлился я. — Цепь — это рабство!

— Не забывай, что ты все-таки животное, и очень опасное животное, — нахально усмехнулся белобрысый. — Мы должны быть уверены, что ты не причинишь вред людям и выполнишь свою часть сделки.

— Сделки, на которую я не соглашался?

— Извини, в торговле и политике друзей нет. Кстати, Лиаман — настоящее имя или выдуманное?

Эта синяя тварь смотрела на меня, усмехаясь. Но сегодня я слишком устал, чтобы продолжать с ним спорить. Так что я махнул ему на дверь и, отвернувшись к стене, закрыл глаза. Уже через мгновение его магия пропала, и я провалился в глубокий сон.

На утро меня разбудил стук в дверь… Сучьи двери!!! Кто их придумал?!

Я накрыл голову подушкой, но не помогло. Стучали настойчиво, а потом я услышал голос капитана Валлена:

— Господин Лиаман! Господин Лиаман! Вас ждут в местрате! Уже давно перевалило за полдень! Меня послали вас разыскать!

Я нехотя поднялся. Натянул сапоги и куртку, взял сумку и открыл дверь. Валлен выглядел так, будто пробежал весь Трефинонский тракт, не останавливаясь. Красный, в поту, так что даже с усов капало, форма пыльная…

— Вы капитан или посыльный? — спросил я невежливо.

— Я на лошади, тем более проще самому к вам приехать, чем объяснять, в какой таверне вас оставил.

— И чего все так переполошились? — спросил я, когда мы начали спускаться по лестнице.

Я потянул носом. С кухни пахло кроликом… Но это потом. Закончу с делами и обязательно отведаю кролика. Вдруг он мне тоже понравится, как и стейк?

— Там собрался весь совет, а вас нет, и нет. Вот и переполошились.

— Я просто устал, — вздохнул я.

Ноги до сих пор гудели. Я бы проспал и до вечера, если бы не это идиотское собрание. Людям будто бы заняться больше нечем! Только и умеют, что болтать, да собираться на собраниях.

— Понимаю. До отправки обоза еще день. Так что успеем все набраться сил.

Мы вышли на улицу, и капитан ловко запрыгнул в седло. Мальчишка подвел ко мне серого в яблоках, но я отпрянул от лошади. Лошадь, впрочем, тоже отпрянула от меня.

— Не люблю лошадей, — буркнул я.

— Но так быстрее!

— Ну нет. Ведите, я следом.

Капитан понял, что спорить бесполезно, слез с коня и бросил поводья мальчишке.

— Здесь не слишком далеко, — сказал Валлен и быстрым шагом повел меня по улицам Руфорда.

Я делал вид, что не в настроении вести беседы, а сам разглядывал город. Он был не только больше Эрифды раз этак в пять, но и заметно богаче. Все улицы вымощены камнем, повсюду кадки с цветами, люди одеты совсем по-другому — ярче, что ли…

Множество садов прямо в городе, маленьких и больших площадей, фонтанов, речушек, скованных каменными берегами. Они несли свои воды в большую реку, которую я унюхал на западе города. Там пахло металлом, деревом и рыбой. В центре же города дул теплый ветер. Он уносил запахи нечистот, которые перемешивались с запахами цветов и еды. А запахов еды здесь было множество, потому что на каждом углу были таверны, пекарни, лавки со сладостями… Они в своем Руфорде только и делают, что жрут?

Наконец, мы вышли на одну из площадей, и Валлен повел меня к большому серому зданию, которое словно было лишним среди изящных домов с балконами и цветочными горшками. Какое-то оно было некрасивое, убогое и вообще напомнило мне о логове, где я чувствовал себя так же неуютно, как и сейчас, глядя на местрат.

Внутри все было серо, строго и как-то невесело. Народ ходил с такими серьезными лицами и так горделиво задрав головы, словно здесь вершились судьбы всего мира. В отличие от местрата Эрифды, зал заседаний располагался на первом этаже.

Первое, что бросилось в глаза — здесь, кроме нас и двух десятков разновозрастных мужчин, никого не было. Столы, за которыми сидел местр Стемп и члены городского совета, стояли на возвышении, а для нас поставили два стола внизу лицом к господам. Для нас — это для Валлена, Тунуса и меня.

— Вы, видно, сильно утомились с дороги, господин колдун, — усмехнулся местр, и некоторые мужчины гаденько захихикали.

— Да, знаете ли, на тракте неспокойно, вот и не спал двое суток, — отвечал я, стараясь не выдать раздражения.

— Но ведь у магов есть всякие настойки бодрости.

Да ладно? Не знал, надо будет заглянуть в лабораторию. На этот вопрос я отвечать не стал. Много чести. Мне этот Стемп не нравился так же, как Рэрдон. Интересно, в Лландаре принято сажать во главе местратов идиотов и проходимцев?

— Капитан Валлен и господин Тунус уже рассказали нам подробности вашего путешествия. Как же вам, господин Лиаман, удалось отпугнуть чудище? В чем ваш секрет? — спросил местр, глядя на меня хитрыми глазами.

— На то он и секрет, чтобы держать его в тайне, — ответил я, вытянув ноги под столом. Кажется, до самого отправления больше не встану с кровати.

— Да бросьте! Нам известно, что магистр Зельдей поручил леди Кеннере разобраться с чудищем. Вы же ее помощник! Маг слабенький, а значит, леди дала вам нечто, отпугивающее монстра, — с видом всезнающего местного божка заявил Степм.

Я вспомнил ночной разговор с Десваном и решил, что раз колдуны подсунули меня людям под видом своего собрата, то я могу немного приукрасить действительность. Подумаешь, солгу еще немного. Все равно с меня не спросишь, я ведь на цепи.

— Удивительно, что уже не первый человек называет меня помощником леди Кеннеры… — протянул я и поймал десятки заинтересованных взглядов. — С чего вы так решили?

— Позвольте, а кто же вы тогда в этой истории?

— Помощник, но не в том смысле, в котором вы привыкли думать. Здесь леди — ум, а я — сила. И силы у меня побольше, чем у леди.

Мужчины начали переговариваться между собой, а я поймал одобрительный взгляд Валлена и восхищённый Тунуса. Да, признаюсь, я тоже люблю, когда меня хвалят. Быть сильным приятно. Быть сильным и умным приятно вдвойне. Особенно приятно, что людишки не знают, что восхищаются ракха. Видели бы меня сейчас мои собратья! Не одобрили бы… И эта мысль больно кольнула сердце.

— Простите нас, господин Лиаман! — расплылся в подобострастной улыбке местр. — Мы и правда что-то напутали! Странно, что тогда сгинул один из колдунов Абердара. Мы думали, в столице живут сильнейшие маги Лландара!

— Это верно, — не стал спорить я. — Но я не из столицы.

— Неужто сама Академия вмешалась?

— О нет, я и не из Академии. Я жил какое-то время отшельником. Работал над… одним заклинанием, — соврал я в очередной раз.

Сработало. Больше они задавать вопросы обо мне не стали, а перешли к обсуждению маршрутов и товаров. Это относилось в основном к Тунусу. Валлен заговорил, когда речь зашла о преступниках, которых надо было переправить на рудники.

Я же просто слушал и внимал, иногда отвечал, когда господа интересовались, какой длины обоз я смогу защитить или справлюсь ли я с каторжниками. Один молодой и нервный брюнет предложил выстроить обоз чуть ли не в лигу длиной. Я подумал, что у него не все в порядке с головой, но его многие поддержали. Я был против. К счастью, не пришлось объяснять почему. За меня с этим прекрасно справился капитан, не использовав при этом ни одного ругательства. Удивительный человек.

Посему выходило, что обратно в Эрифду отправятся обозы, груженые провизией для города и кое-какие товары для рудников Эфда. В Эрифде сгрузят товары на склады, а полупустой обоз отправится на рудники. А потом пойдет обратно груженый оружием, камнями, бытовыми артефактами, которые прямо в Эфде изготавливают местные артефакторы.

Планы у господ были-таки грандиозные. Я немного остудил их пыл, заявив, что после каждого перехода мне требуется пять дней на отдых, и это даже не обсуждается, иначе пусть просят у этого загадочного Зельдея нового мага. Это несомненно привело их в чувства, и я под предлогом того, что мне нужен отдых уже сейчас, иначе выйдем мы не третьего дня, а четвертого, поспешил убраться из местрата и вернуться в таверну, где доплатил за комнату и заказал три сочных стейка.

До самого вечера я только и делал, что ел и спал, а затем решил прогуляться до реки. Интересно было поглазеть вблизи на большие корабли.

Добрался быстро. Только единожды заблудился и очутился в каких-то переулках, где сновали мужики с бандитскими рожами, да распутные девки. Бандитские рожи косились на меня, но, похоже, приняли за своего. Я ведь использовал иллюзию одного из их собратьев, что промышлял к северу от нашего логова.

К счастью, приставать никто не подумал. Я слышал обрывки разговоров за спиной. Одна девица отчетливо сказала стайке своячениц: «Да это же тот самый маг из Эрифды!»

Отец Ласки иногда говорил, что город — это большая деревня, где слухи расползаются феноменально быстро. Что же… он был прав.

Когда я вышел на пристань, солнце уже почти село, окрашивая воды широкой реки в тёплые летние краски. Дул прохладный ветер, но мне было все равно. В теплом плаще я мог долго стоять и любоваться на огромные корабли с золочёными буквами на бортах, собранными белыми парусами и высокими мачтами. И слушать, как перекрикиваются матросы. Отец Ласки в юности бороздил моря на одном из таких великанов, и помногу с тоской вспоминал о былых временах. «Лиаман, ты должен их увидеть! Как жаль, что здесь есть такая прекрасная река, но нет ни одного корабля! Слишком мелко…» — дрожащим от грусти и восторга голосом говорил старик.

Я увидел. Жаль, что ни Ласка, ни ее отец об этом не узнают.

Глава 13. Странная встреча и грандиозные планы

Весь следующий день я почти не выходил из комнаты. Зато попробовал кролика. И мне понравилось! Я решил, что жареное и тушеное мясо — очень даже вкусная еда. Вкуснее, чем сырая оленина или барсятина. И пришел к неутешительному выводу: Ласка просто не умела готовить. Совсем. Так же, как ее отец не умел варить пиво. Потому что местное оказалось очень даже приятным на вкус.

Еще я сходил на пристань, чтобы полюбоваться на корабли при свете дня, и посетил склады, где на наши телеги грузили товары. Знакомые возницы приветствовали меня и воодушевлённо пересказывали местным работягам наше путешествие по тракту.

Вечером поужинал в общем зале с Валленом и Тунусом. Валлен жаловался, что с будущими каторжанами могут возникнуть проблемы. Собрали самый сброд: убийцы, насильники, контрабандисты. Тридцать четыре мужика и две бабы. С ними надо и осторожнее быть, и обоз пойдет медленнее.

Я пожал плечами. Каторжников раньше не встречал. Думаю, такое же мясо, как и все остальные. Тем более мясо безоружное и в кандалах.

На утро собирались возле восточных ворот. Рассвет едва посеребрил небо. Город спал, дул холодный ветер с реки, принося свежесть, граничащую с холодом.

Пока Тунус и капитан готовились к отправке, я прохаживался вдоль телег и разглядывал их содержимое. Точнее, разнюхивал, потому что в крытые телеги было не заглянуть, а открытые затянули полотнами, едва завидев сгущающиеся на горизонте тучи.

Последними привели преступников. Оборванные люди со взглядами злыми, потухшими и затравленными встали позади обоза. Руки и ноги их были закованы в кандалы. Стояли парами, связанные двумя цепями. Бежать невозможно.

Мимо меня прошла девушка в сером плаще с капюшоном. Я невольно отвлёкся от каторжников и посмотрел ей вслед. Она остановилась у одной из телег и обернулась. Вот так новости! Брайя! Горничная решила покинуть свою хозяйку?

Я подошел к ней. Она, кажется, как и лошади, меня побаивалась. Стояла, опустив глаза, и словно ждала, что я ее сожру.

— Доброе утро, госпожа Брайя, — поздоровался я. — Разве вы не останетесь в Руфорде вместе с леди Фарной?

— Доброе утро, господин Лиаман, — отвечала девушка, не поднимая глаз. — Нет. Леди Фарна рассчитала меня. Мы договаривались, что я провожу ее до Руфорда и вернусь. Не могу оставить одну свою тетушку. Она сильно больна.

— Сочувствую, — без особого сочувствия ответил я. — Быть может, ей поможет какое-нибудь зелье?

— Увы, но против старости лекарства еще не придумали, — развела руками девушка.

Тут к нам подошёл возница и помог Брайе залезть на лавку. Я обратил внимание, что телега эта была добротная, с навесом. Хоть как-то да защитит людей, если начнётся дождь. А он начнётся. В этом мой нюх не сомневался.

Дождь действительно зарядил ближе к полудню. Мелкий, противный и холодный, он медленно, но верно превращал лужайки вокруг тракта в болота. Я шел, как и в прошлый раз, держась середины обоза. К моему несчастью, тут же ехал Тунус. Мальчишка сокрушался, что скорость очень низкая, и мы придем в Эрифду с большим опозданием, и все из-за каторжников.

Обессиленные преступники, которых согнали в Руфорд со всех уголков страны, не могли идти быстрее. Мешали кандалы, к тому же они были истощены. С преступниками в империи не церемонились. Оно и верно, но могли бы и раскошелиться на пару длинных телег. Зачем же нам страдать вместе с ними, тем более, когда в лесу бродит монстр?

Я был сосредоточен. Не думал, что это так тяжело, но, памятуя о том, что сделала тварь с наемниками и гвардейцами, выбора особо не было. На ночлег встали там же, где и в прошлый раз, не дойдя лигу до пустого постоялого двора. Гвардейцы соорудили навесы и развели костры. Дождь все так же моросил, и каторжники сидели, прижавшись друг к другу. Грызли сухари и передавали по кругу бурдюки с водой.

Я тоже решил перекусить нежнейшей бужениной, которую купил в таверне. Тамошний хозяин отрезал мне щедрый кусок. Стоил он мне целых две серебрушки, но отдать их за такую вкуснятину было не жалко.

Брайя перебралась на ночевку в телегу и устроилась там на тюках. Тунус сначала бегал от меня к Валлену и обратно, причитая про опоздание, пока мы с капитаном не отправили его спать.

— Ну и погодка, — сказал капитан, присаживаясь рядом со мной у костра.

— Ага, — согласился я и бросил в огонь бумагу, в которую была завернута буженина. — Мерзость.

— Людей расставил. Мы с вами во втором карауле. Надо бы подремать.

— Боюсь, мне дремать не придется, — ответил я.

— Да, бросьте, Лиаман. Нас разбудят, если что-то…

Он замолчал. Я поднял взгляд на капитана, но он смотрел не на меня, а мимо. Валлен поднялся, и глаза его расширились. Я тоже поднялся и посмотрел в сторону чащи.

Между стволов деревьев, в мутном мороке дождя угадывалась меленькая фигурка в белой рубахе. Ну вот. Расслабился и проглядел белую тварь. Стоило только собраться, как почуял ее магию. Сильная, сволочь.

— Это же… ребенок… — прошептал Валлен.

— Внешность обманчива, капитан. Это она.

— Почему же она стоит и смотрит?

— Она изучает нас. Меня изучает. Запомнила.

— Но почему не нападает?

— Лучше спросите, почему нет караульных с той стороны, — ответил я и пошел к твари.

Караульные обнаружились под первым же деревом. Тварь так быстро сработала, что я не заметил вспышек чужой магии? Это плохо.

Ждать, пока я подойду ближе, она не стала. Оскалилась мелкими острыми зубками и сиганула в портал.

Играет? Кто же ее разберет, эту недотварь. Я вернулся к телегам и больше не переставал прислушиваться к себе. Караульных велел отозвать к кострам и запретил уходить от обоза даже на пять шагов. Сам же всю ночь бродил вдоль дороги, но тварь больше не появлялась.

Под утро дождь кончился. Народ начал просыпаться. Пришло время двигать дальше. Лошадей накормили и напоили. Им предстояло преодолеть оставшийся путь лишь с редкими передышками. Я намеревался добраться до Эрифды на рассвете следующего дня. Тунус меня всецело поддержал. Оно и понятно. Для мальчишки время в пути — святое, и чем меньше оно, тем лучше.

Новость о том, что тварь сожрала двух гвардейцев, разлетелась по обозу слишком быстро. Народ был напуган. Даже каторжники загомонили, призывая вернуться в Руфорд, но их провожатые остудили пыл плетьми.

Всю дорогу я шел возле повозки рядом с Брайей, потому что терпеть нытье Тунуса больше не было сил. Девушка косилась на меня испуганно и сжимала медальон на серебристой цепочке. Она делала это будто бы таясь, но я все равно заметил. У меня вроде как появился нюх на всякие цепи.

— Ваш талисман? — спросил я, когда девушка в очередной раз бросила на меня мимолетный взгляд.

— Что-то вроде того, — смутилась она и подняла ворот плаща.

— Ясно.

Разговор не получался, а я и не стал настаивать. Тем более, к нам скакал Валлен. Он спрыгнул со своего коня и пошел рядом со мной, держа нервную животину под уздцы.

— Мы так и не поговорили вчера, — сказал он тихо, чтобы никто кроме меня не услышал.

— О чем?

— Это же был ракха. Они могут принимать вид людей. А ты говорил, что это точно не ракха.

— Мы… — начал я, но осекся. Надо тщательнее следить за словами. — Они, ракха, то есть, накладывают иллюзии, которые больше них. Ну, например, взрослый ракха не сможет притвориться белкой. А вот медведем или барсом — запросто. Или каким-то невероятно большим животным — раз в пять или даже десять больше его боевой формы. Это пожалуйста.

— Хочешь сказать, что… То есть, девочка может быть детенышем ракхи? — удивленно спросил Валлен.

— В том-то и дело, что нет. Ты видел ее боевую форму. Тварь огромная! Щенок не может принимать такую форму. Не у всякого взрослого самца такая. И это странно.

— Откуда ты знаешь про формы у самцов?

— Так рядом с Академией есть стая. Мы с ними торговали, — припомнил я слова Десвана. Хоть где-то мне этот белобрысый болтун пригодился. — Так что это точно не ракха. Щенок не может перевоплотиться в такую тварь.

— А кто же это тогда?

— Понятия не имею. Это выясняют маги Абредара.

— Я думал, что сюда пришлют магов из Академии, — задумчиво проговорил Валлен. — Какого-нибудь магистра. Их там у них как белок в этом лесу.

Я снова вспомнил наш разговор с Десваном:

— Нет. Академия не вмешивается, пока цитадель Абердара не попросит. А магистр Зельдей считает, что мы справимся.

— Ты, видно, сильный маг, — с одобрением отметил капитан. — Другие сгинули, а твари стоит тебя увидеть, как она тикает.

— Как бы не перестала бояться, — признался я.

Капитан посмотрел на меня пристально, но промолчал.

Я много думал об этом. Почему тварь боится меня? Признала своего? Признала сильного и крупного самца? Она сама-то кто — самка или самец? Не очень понятно. Девочка — это личина… наверное. Слишком уж похожа на человеческое дите. Мы-то в истинной форме выглядим совсем иначе.

Гадать можно бесконечно. Остается надеяться, что колдуны выяснят, что это за тварь. И надеюсь, к тому моменту, как они это выяснят, я найду способ снять с себя цепь. В Эрифде у меня будет три дня, и я намерен поискать информацию в колдовских книгах. Наверняка что-нибудь отыщу в лаборатории.

Тварь больше не появлялась, а мы больше не останавливались. Как прибыли в Эрифду, я остался возле логова. Никто не возражал. Сразу предупредил Тунуса и капитана, что никаких больше собраний посещать не намерен. Если кому надо, знают, где меня искать.

Я взглянул на полуразрушенный сад и, махнув на него рукой, вошел в дом. Предки! Воняло так, будто здесь разорвали и оставили гнить стадо оленей!

Я оставил дверь открытой и прошел на кухню, зажимая нос полой плаща. Поднял крышку котла, убедился, что шкура на месте, и решил, что пора ей заняться, несмотря на усталость, а то сдохну не от когтей белой твари, а от вони в этом доме.

Первым делом скинул вещи на тахту. Снял куртку и рубашку, взял в кладовой пустой котел и отнес его на огород. Наполнил его чистой колодезной водой, и настругал высоких толстых кольев из обломанных веток фруктовых деревьев.

Благо в Эрифде дождя не было, а после бури земля успела сто раз просохнуть. Так что я вбил колья рядом со стеной дома и пошел искать чистые мешки. Нашел. Взял три штуки, разрезал пополам и постелил между кольев.

Настало время перетащить котел со шкурой. Ох и тяжелый, зараза! В боевой форме справился бы быстро, но менять форму побоялся. Мало ли, опять кто заявится. Пыхтя и сдувая стекающий по лбу пот, я-таки дотащил котел до огорода и слил варево подальше от дома.

Шкуру переложил в чистую воду, а старый котел залил и хорошенько прошелся внутри найденной в той же кладовой щеткой. Запасливые эти колдуны! И чего в этом доме только нет.

До полудня я полоскал шкуру, и когда результат меня удовлетворил, растянул ее между кольев. На солнце просохнет за пару дней, если снова не пойдет дождь. Стоило соорудить над ней навес. Из чего только? Поставить два столба, найти непромокаемое полотно и натянуть, прибив к столбам и к прочной стене дома? Хороший вариант, но в доме полотна я не заметил. Неужто колдуны не все предусмотрели? Значит, придется раскошелиться. Еще стоит прикупить соли. Чтобы шкуры не портились, надо либо замачивать в мозгах и кишках, либо засолить.

Варевом воняло так, что больше в доме я это делать не собирался, да и на огороде не очень хорошая идея — вся округа сбежится узнать, чем воняет. О соли мне рассказывал отец Ласки. Сам я не пробовал, да и никто из стаи не пробовал — это точно. Мы выделывали шкуры по старинке и подальше от логова. Сейчас идея выделывать шкуры в местных предгорьях мне казалась уже не такой хорошей.

Я намеревался отнести в ту пещеру, что нашел в свою первую прогулку, котелок с прочим скрабом. Надеюсь, это добро никто не спер с того дерева. Это будет мой запас на случай, если придется бежать. Но, возможно, об охоте придется забыть. Отчего-то мне самому стало интересно, где прячется белая тварь и кто она такая.

Проблемы надо решать по очереди, и первым делом стоило перекусить. Я заглянул в холодную комнату и нашел, что оленьи куски уже стали подванивать. Трактирщик рассказывал, что у него лучшее в мире оленье рагу. Весь секрет — в приправах, что поставляют ему из Шамбора.

Еще из этого разговора я уяснил, что варить рагу долго. Так что я отрезал несколько приличных кусков, обмыл их в холодной воде и разжег очаг. Начал рыскать на полках и обнаружил много стеклянных баночек с травками, сушеными цветами и разноцветным песком, который оказался вовсе не песком. Но благодаря нюху и хорошей памяти смог распознать то, чем повара в трактире натирали стейки.

Этим оказался черный и белый песок и какие-то мелкие коричневые цветы. Цветы я растолок и перемешал с песком, натер специями мясо и бросил на решетку. Через пару минут запах сочных стейков перебил вонь варева.

Я ел с удовольствием, и когда проглотил последний кусок, понял, что очень устал. Из-за шкуры пришлось отложить сон еще на полдня. Даже у ракха есть предел возможностей. Так что я прошел к своей любимой тахте, скинул сапоги и завалился на подушки.

Взгляд уперся в светильник. Тварь! Он все еще горел!

— Потухни, сволочь! — бросил я и… он потух.

Надо будет понять, почему иной раз выходит, а иной раз нет. Завтра этим и займусь, но сначала навес… То есть надо идти в город за полотном и солью, потом искать бревна, потом копать, натягивать, приколачивать. В общем, делать все, чтобы не исполнять поручения ненавистных колдунов.

С этими мыслями я заснул и проснулся, когда солнце уже было высоко над городом. Я был полон сил, выспавшимся и вполне довольным жизнью ракха. Но тут постучали…

Я нехотя сполз с тахты и пошел открывать. На пороге обнаружился местр Рэрдон. Губы его под торчащей щеткой пегих усов расплылись в подобострастной улыбке. Он схватил мою руку и начал ее трясти. Я же замер, боясь, что он почувствует когти, но обошлось.

— Я говорил с братом! Благодарю вас, господин Лиаман, что доставили леди Фарну в целости и сохранности! Ну и весь обоз, конечно. Слышал об ужасной трагедии! Видят боги, я пытался убедить местора Стемпа не отправлять никого вам навстречу, но этот упрямец меня не послушал! — сокрушался Рэрдон, впрочем, не очень убедительно. — Я чего пришел? Капитан Валлен и господин Тунус сказали, что вы выйдете в сторону Эфды не раньше, чем через три дня. Почему так долго?

— Мне нужен отдых, — ответил я тоном, не терпящим возражений, но Рэрдон все равно возразил.

— Но, господин Лиаман! У нас в городе три десятка преступников! Не очень хорошее соседство, я вам скажу. Все эти дни они будут сидеть в нашей тюрьме, а она, между прочим, не рассчитана на столько человек!

— Но раньше как-то справлялись.

— Раньше их выводили за город и там ставили лагерь на ночевку. Обозы с каторжниками не задерживаются в городе, — отвечал он раздраженно.

— Ничего не знаю, — развел я руками. — Если я не наберусь сил, то не смогу защитить обоз. Тварь сожрет и каторжников, и гвардейцев, и меня заодно. Будете опять сидеть взаперти в своем городе, пока не пришлют мага моего уровня. А таких мало.

— Да-да, — смутился он. — Простите, местр Стемп мне уже рассказал, что вы не помощник леди Кеннеры. Грубая ошибка с нашей стороны считать, что на нашу защиту магистр Зельдей пришлет слабака.

Я посмотрел на него сверху вниз с чувством превосходства и не удержался от гаденькой улыбки:

— В таком случае я продолжу отдыхать, господин Рэрдон. И не советую меня беспокоить по пустякам.

Я захлопнул дверь перед его носом и отправился мыться. Теплая водичка в доме — это просто гениальное решение. Эти колдуны ценят комфорт. Я тоже. Выходит, я колдун? Да нет, бред какой-то.

Пока мылся, придумал план на ближайшие дни. Сегодня схожу в город и куплю все, что нужно. Потом сооружу навес. А завтра снесу пожитки в предгорья, заодно и прогуляюсь немного в сторону рудника. Третий день посвящу чтению книг, чтобы отыскать ключ к снятию цепи. На четвертый отправляется обоз. До рудников нам полтора дня пути.

Эфда ближе, чем Руфорд, и намного. Однако, как мне сказал Валлен, там не прямой мощеный тракт, там местность сложная и идти обозу далеко наверх по ущельям и ухабистой горной дороге.

На рудниках мы проведем пару дней. Один день на отдых, а второй потрачу на то, чтобы исследовать восточные предгорья. Я, конечно, не собирался искать логово белой твари, но изучить местность не помешает.

Решив все для себя, я отправился резать оленину на рагу. А вдруг получится приготовить так же вкусно, как в трактире? Стоит рискнуть.

Глава 14. Хранители секретов

С навесом закончил ближе к ночи. Весь испачкался в земле, но остался доволен работой. Теперь шкура защищена от дождя — это точно, потому что решил не мелочиться, а натянуть полотно по всей ширине стены.

Вечером взял пару книг по заклинаниям в лаборатории, тех, что на общем языке. Прочел про заклинания расширения пространства, про бытовые. Особенно заинтересовали те, с помощью которых можно было почистить одежду и моментально запечь мясо. Мне бы такое пригодилось, поэтому я достал из стола лист бумаги и, порвав его на полоски, заложил страницы в книге.

К сожалению, про мою цепь в этих книгах ничего не нашел. Подумалось, что это заклинание не простое. Кажется, Десван об этом говорил… Не заклинание это вовсе, а ритуал, причем сложный. Значит, надо поискать другие книги. Вот только, если ритуал слишком сложный, то таких книг здесь может не оказаться. Я бы такое хранил в каком-нибудь схроне, а не в доме, куда может зайти любой любопытный человек. Эх, надеюсь, что ошибаюсь.

Перед сном тренировался зажигать светильник. Иногда получалось, но я так и не понял почему. Сверился с книгами. В одной из них говорилось, что сильным магам ни к чему заклинания и движения, хотя этому учат всех без исключения. Сильные маги используют слова и жесты скорее по привычке, нежели для подспорья. Они творят магию силой мысли и силой своей крови. А вот жесты и слова могут некоторым мешать, нежели помогать. Хм… Я ведь сильный маг? Ладно, не маг, но сильный, а значит, я могу творить колдовство силой мысли, как творю иллюзии. Надо попробовать как-нибудь.

Но эти мысли мне пришлось отложить, потому что утром я проснулся с рассветом и, наскоро перекусив, отправился в лес. Котелок с моими пожитками оставался на месте. Я снял его с дерева, разделся и сложил одежду в сумку. Надежно закрепил свой нехитрый скарб на спине, перевоплотился в боевую форму и помчался в предгорья.

Уже к полудню оказался на месте. Оставил вещи в пещере — все, кроме сумки с одеждой, и побежал на восток, принюхиваясь и прислушиваясь к своим ощущениям. Барсов здесь водилось немеряно. Их следы были повсюду. Чаще попадался запах взрослых самцов, но за несколько часов ни один мне не встретился. Следы уводили выше в горы.

Я пересекал множество мелких ручьев, что текли с гор, нашел красивые скалы, с которых в небольшое озерцо срывались водопады. На ходу перекусил зайцем и перепёлками. Странно, но в боевой форме ко мне вернулось чувство, что вкуснее сырого мяса ничего на этом свете быть не может.

В предгорьях Касфили было красиво. Серые скалы переходили в заливные луга, луга сменялись уступами, разломами, их пересекали глубокие рвы и ущелья. Солнце светило ярко, голубое небо с редкими ватными облаками над головой было безмятежным. Даже не верилось, что где-то здесь может быть логово белой твари.

Я приметил еще несколько больших и сухих пещер и пометил их, чтобы ни одна барсятина не подумала сюда заходить, и под вечер понял, что если не повернуть вниз, то до ночи не успею добраться до города.

Здесь царило царство камней, да и чем дальше забирался на восток, тем меньше становилось лугов и зеленых долин, припрятанных между горами. Ощущение, что в этом месте не раз сходила сель — повсюду огромные валуны, обломки скал и стволы хвойных деревьев. Видно, где-то наверху есть лесистый участок, и стихия сносила все это добро к подножью гор.

Я спускался медленно. Здесь очень четко ощущался запах самочки барса. Не хотелось бы с ней встретиться. Не то, что она опасна, просто убью ее, а шкуру оставлять жалко, на разделку время тратить не охота. Так что я внимал своему нюху и обходил места, где запах усиливался, по дуге.

Да, конечно. Часто бывает, что все идет не так, как ты задумал, а ровно наоборот. Где-то справа раздался крик. Женский крик! Какая-то полоумная баба решила заглянуть в эту глушь, а я ее не почуял! Это странно. Сама виновата, нечего тут бродить. Я хотел уже было двинуться дальше своей дорогой, но в следующий миг почувствовал вспышку магии! Неужто зеленая ведьма вернулась?

Бросился туда. За очередным валуном увидел ее: девушку с каштановыми волосами. Она держала в руках шар магии красного цвета, рядом валялась плетеная корзинка, из которой выпала зелень с белыми мелкими цветами. Напротив девушки выписывала круги самка. Немолодая, здоровая и опытная.

Барс не знал, как подступиться к девушке. Видно, уже получила магией по морде. Мое появление осталось для них незамеченным. Девушка стояла ко мне спиной, а самка была увлечена добычей…

Зверь сделал рывок, и девушка метнула в него шар, но животное увернулось, оттолкнулось лапами от валуна и растянулось в прыжке, целясь лапой в голову жертве. Девушка среагировала, отпрыгнув и откатившись в сторону. И тут я увидел ее лицо. Брайя!

Я моментально прыгнул в портал и вышел между барсом и девушкой. Зверюга как раз прыгнула в очередной раз, но наткнулась на меня и увернулась. Жаль, мне совсем немного не хватило, чтобы достать когтями до шеи животного.

Я зарычал, и самка пригнулась к земле. Так вот, сучка! Ползай! Перед тобой самец, так что вали! Ишь, на мою самку пасть разинула!.. Не на мою, конечно, но ведь ракха и маги похожи…

Животное попятилось, а потом и вовсе развернулось и скрылось между камней. Я принюхался. Самка спешила убраться подальше отсюда. Так-то.

Я повернулся к Брайе. Она стояла с очередным шаром магии на ладони и испуганно смотрела на меня своими большими глазищами. Странно, но я сейчас не ощущал от нее ни магии, ни иного запаха. Попытался вспомнить свои ощущения на тракте, но не смог. Как-то я не обращал внимания на запахи этой, без сомнения, интересной девочки.

Только что я уловил вспышку магии от нее. То есть в тот момент, когда она сотворила сильное заклинание, а сейчас… ничего. Быть такого не может! А если Брайя и есть та самая белая тварь? Тоже не очень похоже. Ракха не могут творить магию вот так, да и Брайя выше той девочки, в которую перевоплощается тварь.

Надо бы расспросить, но тогда я раскрою себя. Девчонка — колдунья, кто знает, как она себя поведет, ведь о том, что я не колдун, знают лишь трое.

— Убер-р-ри, — прорычал я, и девчонка бросила в меня шар, но скорее от испуга, чем намеренно, потому что он пролетел мимо и разбился об один из валунов, рассыпавшись сотней красных искорок.

Я посмотрел на нее укоризненно, но не уверен, что она поняла выражение моей морды. Все-таки мимика ракха в человечьем обличье и в животном слишком различается.

Девчонка начала пятиться. Явно меня боялась. Остановилась только тогда, когда уперлась спиной в скалу. Нет, она не белая тварь, а то бы давно сиганула в портал.

Я бы мог развернуться и уйти, но барс был все еще поблизости, да и белая тварь могла объявиться и сожрать дурочку. Что, кстати, эта дурочка забыла так далеко от города и как она вообще дошла сюда пешком целой и невредимой?

Все-таки придется поговорить. А если попробует кому-то раскрыть мой секрет, сожру ее и ее тетушку на закуску.

Я перекинулся в человека, но Брайя сначала зажмурилась, а потом и вовсе закрыла лицо руками. Ах, да! Забыл. Я снял сумку и начал одеваться. Девчонка видно подглядывала и руки от лица убрала только, когда я начал застёгивать рубашку.

— Так вы… не колдун? — спросила девчонка, но с места не сдвинулась.

— Так ты не горничная? — в тон ей спросил я.

— Горничная, — как-то обиженно ответила Брайя.

— С каких пор ведьмы выносят ночные горшки знатным леди?

— Господин… или как вас на самом деле зовут… Я прошу вас сохранить мой секрет, а я сохраню ваш. Я никому не скажу, что вы ракха! Честное слово!

А вот с этим уже можно работать… В этот момент я вспомнил Ласку. В первую нашу встречу мы поклялись сохранить секреты друг друга. В деревне меня считали ее кузеном, а ее простой болезненной девочкой, которую отец увез ближе к горам, чтобы не погибла раньше времени. На самом же деле…

— Вы согласны? — вырвала меня из воспоминаний Брайя.

— Сперва скажи мне, почему я не чую ни твой запах, ни твою магию? — строго спросил я.

Она молча продела большой палец под цепочку на шее и показала мне серебряный медальон.

Я приблизился. Девчонка задрожала, но с места не сдвинулась. На медальоне были символы мне незнакомые, магии в нем я не чуял. Он выглядел как обычная безделушка, какими любят украшать себя наши и людские бабы.

— И что это? — спросил я.

— Глушилка, — дрожащим голосом отвечала Брайя. — Она прячет мою магию от других магов, а то, что вы не ощущаете запах… Это побочный эффект.

— Полезный. Можешь не мыться месяцами, и никто не почует твою вонь, — попытался пошутить я, но лишь смутил девчонку. — И что же ты делаешь так далеко от города? Не боишься тварь?

— С этой глушилкой животные не могут меня почуять. Ни одно, — ответила она и спрятала медальон под рубашку. — На барса я случайно наткнулась.

— Можешь так же случайно наткнуться на белую тварь, — заметил я и указал на корзинку.

— Это мох шишагу. Лекарственное растение, растет в скалистых расщелинах, там, где много влаги. Это необходимо тетушке от головных болей…

— Ясно. Собирай свой мох и пошли. На ногах путь не близкий. Это я на четырех лапах уже к закату был бы в городе, а тут придем поздней ночью и то не факт.

Девушка бросилась подбирать корзинку с растением. А я снова принюхался. Барс убежал далеко, и кажется, возвращаться не собирался. Вот и славно.

Когда Брайя закончила, мы начали спускаться вниз. Шли молча и осторожно. Еще не хватало ноги тут поломать. Это когтями можно цепляться за камень, а в сапогах об этом и думать не стоит.

Когда выбрались на пологий холм, что спускался к лесу, я решил снова заговорить. Девчонка вызвала интерес, и потом… Она может заменить Ласкану. Кое-что подсказать, кое-чему научить. Да и приятно иметь знакомца, который знает твой секрет и никому его не расскажет.

— Почему на тракте ты смотрела на меня олененком, будто боялась? Неужто догадалась, что я ракха?

— Нет. Я не догадалась, — призналась она. — Вы ведете себя как человек! Я не думала, что ракха так умеют! Я подумала, что вы очень сильный колдун и можете почувствовать мою магию и через глушилку.

— Не почуял, — улыбнулся я. — А, между прочим, ракха посильнее некоторых колдунов. Так что твоя глушилка хороша, не беспокойся.

— Это славно, — впервые улыбнулась Брайя. — Так как вас на самом деле зовут?

— Лиаман, так и зовут. Можешь звать меня Лиам, если хочешь. Почему не поехала в Академию? Боишься?

Девчонка опустила глаза и задумалась. А потом, словно решившись, заговорила:

— В нашей семье я не первая магичка. Тетушка тоже колдунья, но она давно вырвалась из-под гнета Академии. Я сирота, и она взяла меня к себе еще малюткой. Она говорит, что нельзя мне в Академию. Людей там ломают, терзают, и далеко не всякий выживает. Говорят, если ученик продержался там год и не умер, значит, у него есть шанс дожить до окончания обучения.

— Наслышан, — ответил я.

— Откуда же? — удивилась она. — Разве ракха не живут обособленно в горах?

— Живем, но и с людьми приходится встречаться. Была у меня знакомая. Когда мы встретились, она была примерно такая, как ты. Тоненькая девочка с большими открытыми глазами. Дочь трактирщика. Единственная. Отец привез ее в одну из деревень близ нашего логова, чтобы спрятать от колдунов Академии.

— И как долго им удалось скрываться? — с жалостью к неизвестной ей Ласкане спросила Брайя.

— Всю жизнь, — горько усмехнулся я. — Мы живем дольше людей. Я встретил ее юной и прекрасной, я же ее похоронил бездетной одинокой старухой.

— Она была вам дорога? — с сочувствием спросила девушка.

— Она была мне названой сестрой. Она учила меня писать и читать, вычислять. Она рассказывала мне о мире и магии. Сама знала мало, но я знал еще меньше.

— Удивительно… Она вас не боялась?

— Что я зверь какой, чтобы меня бояться?

— Но… ракха — звери… — смутившись, ответила она.

— Шучу, — засмеялся, увидев, как она покраснела. — Конечно, звери, но разумные. К тому же меня всегда тянуло к людям и знаниям. Жизнь в стае — не сладкий мед. Там есть жесткая иерархия. Все слушают вожака. Как он говорит, так и живет стая. И чаще всего вожаки велят жить по заветам предков.

— Почему?

— Потому что так проще и с людьми не надо договариваться. Нас боятся и ненавидят. Да ты и сама меня боишься! Чего спрашиваешь?

— Я не думала, что ракха такие…

— Какие?

— Человеческие, — прошептала Брайя, снова смутившись.

Я засмеялся. Уж больно она была забавной.

— Ну а ты, значит, прячешься в Эрифде от магов Академии?

— Да, — кивнула она. — Город небольшой. В местной цитадели жили два мага, но они почти в город не ходили. Магов ведь мало рождается. Не хватает их. Когда появилась белая тварь, оба они сгинули. Потом прислали сильного колдуна из Абердара, но он тоже ушел в лес и не вернулся. А потом появились вы. Ну и слухи тут о вас ходят!

— Что за слухи? — заинтересовался я.

— Сначала говорили, что вы слабак, помощник столичной колдуньи. А теперь, что якобы вы и есть магистр Зельдей. Его-то в глаза мало кто видел.

— Я точно не Зельдей, — засмеялся я. — Я сам его в глаза не видел. Но я и не слабак, я сильный ракха, однако и не маг…

— Как же так получилось, что вы сдружились с колдунами? И почему сюда отправили именно вас? — спросила Брайя, но я не спешил отвечать.

Мы вошли под сень Трефинонского леса. Сказать девочке про цепь? А вдруг она знает, как ее снять? Эх! Была не была!

— Ненавижу колдунов! — слишком зло заявил я, и Брайя невольно отшатнулась. — Не всех, конечно. Дружбу я с ними не вожу и не собирался. Меня тут как бы посадили на цепь. Поводок только длинный. От Руфорда до рудников, от гор до южных болот. Я, правда, там еще не был.

Я пересказал ей все мои приключения: про жабу и белобрысого, про загадочного магистра Зельдея и про то, что я сначала должен был найти логово белой твари и сопровождать обозы потихоньку, но вышло так, что все приняли меня за колдуна, и в цитадели Абердара решили, что так даже лучше.

— Вот это история, — прошептала Брайя, когда я закончил свой рассказ. — То есть колдуны не знают, что это за тварь и как ее победить, а леди подумала, что ракха может тварь отпугнуть?

— Там все сложнее, но в целом да, — ответил я. — Тварь вроде как магическое существо, а сильнее ракха магических существ не существует. Раньше были виверны, но их истребили вроде как.

— Поговаривают, что их видели далеко на юге за пределами Лландара.

— Мне это не особо интересно. Жизнь в стае наложила свой отпечаток. Я жил ради стаи, охотился ради нее, защищал и учил щенков, планировал дать свое потомство и бросить вызов вожаку, но тут колдуны разрушили все мои планы.

— Я слышала о подобных ритуалах. Цепь — это очень серьезная вещь. Она тянет силы из мага. Не каждый даже рискнет ее создать.

Вот это интересно… Ведьма страдает от того, что надела на меня цепь? Прекрасные новости! Я жестом попросил Брайю продолжать.

— Это высшая магия, доступная только сильнейшим колдунам. Не уверена, что у меня такое выйдет, даже если поеду в Академию и закончу ее.

— Как можно разорвать цепь? — спросил я, и, когда она посмотрела на меня с недоверием, добавил: — Да не собираюсь я вас бросать тут. Жабу только напугаю. Просто неприятно, что с тобой обращаются как с животным. У меня, между прочим, тоже есть чувства.

— Цепь исчезнет со смертью того, кто ее надел, — неуверенно заговорила она. — Маг может сам ее снять. Не знаю точно, но слышала, что такую сложную магию может разрушить другой маг, но он должен быть сильнее того, кто наложил заклятие.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь «сильнее»? Ты сможешь?

— Я? Нет, что вы! Я не слишком сильна. Я не могу снять медальон, но поверьте, вы бы поняли, что я средненький маг. Какой-нибудь магистр сможет, но не станет. Для магов заклятья собратьев неприкасаемы, если оно не идет во вред другому магу. А вы вроде как не маг.

— Не маг, — вздохнул я. — Быть может, когда-нибудь стану. Как думаешь?

Я подмигнул Брайе, и она засмеялась. Знала бы девочка, что этой ночью я снова собираюсь мучить светильник, наверняка бы испугалась. Разумное животное, умеющее творить не примитивную, а сложную магию — существо не только интересное, но и страшное для людей и магов.

Брайя

Глава 15. Лекари

Шли быстро. Я-то ладно, у меня шаг широкий, но девчонка поспевала и не жаловалась. Как я и думал, на ногах до города добраться к ночи не удалось, так что она застала нас в лесу.

Я прислушивался к своим ощущениям и периодически останавливался, но чужой магии не чуял. А вероятность повстречать тут белую тварь была. Брайю скрывал медальон, а вот у меня такой штуки не было, и тварь могла меня учуять.

Спросил девушку, где она нашла глушилку. Оказалось, что сам медальон достался ей от матери, а заклинания накладывала тетка. Сама Брайя такого не умеет. Столь сильные защитные заклинания не доступны средним магам, тем более недоучкам. Тетка, конечно, учила племянницу всякому разному и продолжала учить, но сама тетушка, как выразилась Брайя, хороша была далеко не во всех направлениях магии.

Я-то думал, что если ты маг, то одинаково хорошо владеешь и бытовой магией, и боевой. Оказалось, это не так.

— А почему цвет твоей магии красный? — спросил я о том, о чем давно задумывался. — Вот у жабы зеленая, у белобрысого — синяя…

— Изначально магия светлая, как серебро. У большинства так и остаётся до конца жизни, но иногда случается так, что цвет меняется в зависимости от того, с какими целями ты магию используешь.

— Это как?

— Сложно объяснить. Там переплелись заклинания, воля мага и его цели. Зеленый цвет может проявиться, если колдун работает с защитой. Например, у артефактора, создающего защитные амулеты, или у магов, которые в совершенстве владеют щитами и создают невероятно долгие, устойчивые порталы.

— А твоя? Твой цвет красный.

— Красный цвет — цвет жизни и крови. Цвет лекарей, — улыбнулась Брайя. — А синий, про который ты спрашивал, — цвет души. Очень редкий. Его приобретают те, кто может работать с человеческой душой.

— Не понимаю, — нахмурился я.

Десван и духовность у меня никак не хотели ассоциироваться. Этот маленький, бездушный ублюдок работает с душами? Как? Выворачивает наизнанку? Извращает?

— Например, колдун такого свойства вызывает симпатию и доверие у простого человека, может заглушить душевную боль…

— Да ну! — не выдержал я. — Абсурд! Дес — мелкий, злобный уродец! Гордец!

— Но есть и обратная сторона, — закончила Брайя. — Эти колдуны могут влиять на людей. Могут что-то им внушить. Этим они и опасны. Работать с человеческой душой очень сложно и чревато последствиями для самого колдуна.

— Какими, например? — вот тут я заинтересовался. Неплохо узнать слабые места своего врага.

— Такая магия требует больше жизненных сил. Они восстанавливаются медленнее, чем у других. Поэтому они используют ее очень аккуратно. И не может синий колдун быть слабаком. Никогда.

— Очень интересно, — прошептал я.

Это действительно было интересно с точки зрения новых знаний, но как это могло помочь мне на практике, я не знал.

— Так почему ты не хочешь в Академию? Боишься, что умрешь, не выдержав тамошних порядков? Что там такого страшного, что колдуны мрут как мухи?

— Тётушка рассказывала, что первый год маги просто учатся ощущать свою силу, контролировать ее и управлять ею. И тут, если ты быстро не научился, не понял и не прочувствовал, ты считай уже мертвец, — с грустью ответила она. — Выживают лишь те, кому это дано природой, остальные предпочитают скрываться, чтобы у них было больше времени научиться чувствовать магию до того, как их поймают.

— Глупости какие, — заявил я. — Магов рождается мало. Они в этой Академии совсем тупые? Надо делать все, чтобы сохранить учеников.

— Считается, что маг, который не может совладать со своей силой, слишком опасен и непредсказуем. Каждую неделю ученикам дается испытание, и если он не справится, то может погибнуть.

— Какое, например?

— Тётушка рассказывала о своем первом испытании. Оно проходит через месяц после начала обучения. Надо поставить щит. Простенький. Щиты все учатся ставить сразу. Главное в этом — удержать щит дольше пяти секунд. В это время мастер посылает в тебя непрерывно шары. Они слабенькие, щит не пробьют, но если его не будет…

— Изверги, — выплюнул я. — Там же щенки!

— Сейчас магия редко проявляется у тех, кому меньше тринадцати. Иногда и раньше, но таких — единицы.

— Все равно. Погибнуть в тринадцать лет, потому что кто-то возомнил себя мастером — такое себе.

— В Академии готовят не просто магов, а защитников и бойцов. Именно маги — наш последний рубеж в случае войны. История знает примеры, когда государство, казалось бы, обречённое на поражение, выигрывало войны благодаря своим магам.

— Поэтому империя не лезет в дела Академии?

— Именно. Империи главное, чтобы маги пришли на защиту, а для этого ни денег, ни ресурсов не жалко.

Я задумался. Мы уже подошли к городу и замолчали. В ночной тишине сонного городка наши голоса было бы прекрасно слышно, а нам этого не надо.

Выходило, что наша Академия или кто-то из Академии задумал нехорошее против государства? Не просто же так Зельдей не оповестил магистров о том, что происходит в Трефинонском лесу. Слухи все равно дойдут. Не могут не дойти, но этот маг будет делать вид, что все в порядке, и Кера справится с угрозой. Если так, то тот, кто все это затеял, скоро начнет охоту на жабу и ее приспешников. Десвана не жалко, но я же вроде как тоже ее приспешник… Ситуация…

Ладно, все равно пока я тут сижу и не могу увидеть ведьму, надо что-то делать. Завтра, точнее уже сегодня, займусь тем, чем собирался — буду читать книги.

Я проводил Брайю до дома. По дороге нарвались на патруль. Меня сразу узнали и пропустили, но мой чуткий слух уловил сальные шуточки про девушку и ночные прогулки. Порвать бы тупеньких, да нельзя.

Оказалось, что Брайя с тётушкой снимали комнаты в одном из двухэтажных домов недалеко от местрата. Тяжко, наверное. Я бы не смог жить в такой тесноте. Мне свобода нравится. Одна моя берлога была больше, чем целый этаж в этом доме!

Я снова вернулся мыслями к логову. Тоска засела где-то глубоко, и всю дорогу до дома я вспоминал свою довольно неплохую жизнь в стае. Хотел бы я вернуться? Да, несомненно. Хотел бы я остаться там насовсем и стать вожаком? Я начал сильно в этом сомневаться. Интересно, почему?

В общем, до дома я добрался, когда соседские петухи начали орать как ненормальные. Нет, точно, когда меня раскроют, первым делом, сверну шеи этим курицам.

Спал как убитый до самого полудня, а проснувшись, сначала проверил шкуру. Целехонька и сухая. Вечером можно снести Монтену.

Я пожарил остатки оленины, частью пообедал, остальное оставил на вечер и в дорогу.

Заглянул Тунус. Сообщил, что обоз отправляется на рассвете, и ждать меня будут на восточном выезде из города.

Потом пришла женщина средних лет и попросила колдовскую микстуру от легочной болезни. Долго же я искал это лекарство в лаборатории, но все-таки нашел и отдал горожанке, за что получил двенадцать серебряных монет.

Затем принесло парнишку лет пятнадцати. Чуть не плача, он попросил пойти с ним и посмотреть на его сестренку, у которой уже второй день не проходила лихорадка и жар. Но что я мог сделать с этим? Кое-как отыскал среди бесконечных банок и склянок пузырек с прозрачной жидкостью для снятия жара. Нашел справочник по лекарственным зельям, нашел там это зелье и переписал мальчишке, как давать. Мальчишка на бумагу посмотрел и признался, что не грамотный. Пришлось объяснять и заставить повторить, сказанное мной. Вроде понял. Обещал, что загляну к ним вечером, благо это на соседней с Монтеном улице.

Кажется, я начал превращаться в лекаря. Неужто маги только этим и занимаются? На миг стало их жалко, но лишь на миг. Мне бы сюда Брайю. Она бы споро все находила, и я бы не чувствовал себя дубом, да только нельзя девчонке себя раскрывать. Тихая она, тетушка болеет. Заберут в эту проклятую Академию, да сгинет там большеглазая.

К тому же она мне пригодится как источник информации. Вот я узнал, что ее амулет от магов скрывает. Да не только от магов. От ракха тоже. Мне бы такой…

Это мысль. Я видел в лаборатории побрякушки — кольца, амулеты. Может, среди них есть глушилки? Только как это проверить?

Я спустился в подвал. Светильники зажигать побоялся. Пожар внизу много хуже, чем в гостиной. Мне темнота не помеха, да только со светом как-то уютнее. Я нашел в одном из столов кучу цацек и перенес их за мое рабочее место. Пока тут никого нет, могу себе позволить. Тут были и кольца, и цепи, которые я убрал с глаз долой. Мне и одной хватало. Медальоны, браслеты, заколки, что носили дамы, серьги, броши и пуговицы.

Все эти безделушки, несомненно, были артефактами и амулетами, только разряженными. Я снова достал книгу, где читал про камни-накопители. Да, камушки были во всех украшениях. Мне приглянулся серебряный перстень с черным квадратным камнем.

Я взял его в руку, сосредоточился и направил в него свою энергию. Камешек почти сразу засиял и начал переливаться всеми цветами радуги. Интересно, что это за амулет и для чего он предназначен? Я снова порылся в книгах и нашел кое-что интересное. Оказывается, можно проверить, что за артефакт перед тобой при помощи заклинания. Но то для магов, а я не маг. Зато узнал, что черные камни агаты — самые вместительные накопители энергии и самые дорогие, хотя есть и более драгоценные камни. Просто для магов черные представляют наибольший интерес.

Оставив драгоценности на столе, решил все-таки поискать что-то про ритуал, который посадил меня на цепь. Просмотрел немало книг, но ничего не нашел. И тут взгляд упал на книги, написанные на амадесте. Вполне возможно, что сложные и опасные ритуалы описаны именно в таких книгах. Придется учить язык. Я взял словарь, на всякий случай прихватил кольцо и отправился наверх.

Учить язык оказалось довольно просто. Выучить общий было много сложнее. Щенков у нас, конечно, обучают, но только тем фразам, которые нужны при торговле с людьми. Например: «сколько», «беру», «не надо», ну и цифры само собой. Тот минимум помог мне по первой объясняться с Лаской, а остальному учила меня уже она и неплохо выучила. А ругательств я понабрался от ее отца. Поначалу вообще не понимал, что он говорит — вставлял крепкие слова через одно.

Когда учить надоело, решил снять шкуру и прогуляться до Монтена, а на обратном пути заглянуть к больной девочке и убедиться, что мальчишка все правильно понял.

Шкуру сложил мехом внутрь, обернул чистой тканью и понес в город. По дороге со мной здоровались, мне кланялись и перешептывались о том, какой сильный колдун поселился в городе. Теперь не пропадут. Ну-ну. Я в этом был не особо уверен.

Монтен сидел на прежнем месте возле двери и курил. Увидев меня, поднялся и улыбнулся в бороду:

— Приветствую, господин колдун! Опять с товаром пожаловали?

— Да, но на этот раз у меня для вас оленья шкура. Самочка, молодая, — я вернул ему улыбку и положил шкуру на стол.

Монтен развернул товар и внимательно осмотрел, а потом довольно хмыкнул:

— Достойная выделка. За такую дам двадцать серебра, а за невыделанную пятнадцать будет.

— По рукам! — легко согласился я.

— Слыхал, завтра обоз на Эфду поведете?

— Верно.

— Товара у меня сейчас немного. Охоты никакой, — с грустью ответил он. — Можно вас попросить об услуге, господин колдун?

— Смотря о какой, — напрягся я.

— Я бы с вами до Эфды пошел. Скинул бы там остатки товара, а сам, пока обоз будет на рудниках стоять и грузиться, сходил бы в горы, поставил ловушки на барсов. С вами за компанию. Вы защитите, ежели что, да и, думаю, в радость вам будет. Вижу, вы охотник бывалый.

— А мне нравится ваша идея! — заулыбался я. Все равно хотел исследовать тамошние горы, а тут и провожатый есть. Все польза!

— Прибыль со шкур пополам поделим, — добавил Монтен, не веря, что я согласился так легко.

— Не ради денег туда иду, — сказал я, оперевшись на один из опорных столбов навеса. — Мне выгода в другом: провожатый нужен. Я хотел исследовать все предгорья. Начал с севера от города, вчера прошел на восток. Хочу теперь прогуляться от Эфды на север и забрать западнее.

— Так это за пару дней мы не воротимся, — почесал затылок Монтен. — Там горы круче, чем на севере, снег медленнее сходит. Мы ж не звери, чтобы на четырех лапах такие расстояния пробегать.

Говорил бы за себя. Да, проблемка. Человек — существо медлительное. Впрочем, Монтен явно тренированный, но он идет на охоту. Интересно, как люди охотятся на барсов? Вот и посмотрю. Монтену же я ответил с видом равнодушным:

— Да сколько пройдем. Остальное потом исследую. Нам ведь еще и пару шкур добыть надобно.

— Пару? — усмехнулся он. — Да нам хоть бы одну добыть. Это раньше мы с подмастерьями за охоту пару добывали, потом еще охотники приносили, тем и жили, а нынче что? С белой тварью никто не ходит. Охотников половину пожрала. Учеников не пускаю. Вон дал им вашу шкуру, так они рады работе были. Пошили из нее жилеты на рудник. Сам не выхожу в лес. Что они будут делать, если я сгину? Выходит, шкуры сейчас только вы, господин колдун, и добываете.

Я ничего на это не ответил. Прав он. Тяжела жизнь некоторых в этом городишке стала. Я-то мог и три шкуры добыть за эти три дня, да только то в боевой форме, а Монтену я раскрываться не хотел. Если секрет знает больше двух человек, это уже не секрет. Мой секрет знает Брайя. Этого довольно.

Забрал серебро и, распрощавшись, отправился на соседнюю улицу. Зачем, не знаю, ноги сами понесли. Больную девочку жалко, но чем я мог ей помочь? Все что мог сделал. Зелье дал, нашел как его принимать, парнишке все объяснил. Что еще я могу? Посочувствовать? Толку от этого ноль.

За этими мыслями сам не заметил, как пришел к нужному дому. Точнее, к покосившейся избе. По двору бегали тощие куры, в стороне стоял плуг, костлявая кобыла жевала старое сено, лениво шевеля челюстями.

На пороге избы сидела девица с длинной русой косой. На ней было потрепанное платье. Ноги босые. Она штопала рубаху и что-то напевала себе под нос.

Я отворил калитку, которая скрипнула ржавыми петлями. Девчонка вздрогнула и подняла на меня глаза. Вскочила, будто испугавшись, и, бросив шитье, скрылась в доме.

Через пару мгновений на крыльце показался патлатый загорелый мужик. Лицо его было обветрено, покрыто тонкими линиями морщин. Лицо крестьянина. Я таких много перевидал.

— Доброго вечера, господин колдун! — мужик поклонился мне до самой земли и махнул на дверь. — Прошу вас, проходите, ежели не брезгуете! Мы люди бедные, но гостеприимные.

Я опешил и ничего не ответил. Захотелось развернуться и уйти, но выглядело бы это нехорошо, поэтому я кивнул и вошел в дом первый. Хозяин за мной.

Через сени прошли в большую комнату. Она служила жильцам и кухней, и спальней. Причем, одной на пятерых. У очага замерла женщина в косынке, девица спряталась за мать. Мальчишка, что приходил ко мне, стоял возле лавки у окна и смотрел волчонком. Не на меня, а на отца. Губа его была разбита.

За занавеской, что делила комнату на две части, почуял ребенка. Кроха, еще грудь сосет. Тут же приметил, что от женщины пахнет молоком и потом.

— Помогло? — спросил я хозяина.

— Благодарствуем, господин колдун! Все сделали по вашему велению. Жар спал и лихорадить перестало.

— Хорошо. Больше я ничем, к сожалению, помочь не смогу. Не силен я в лекарском деле, — развел руками я, почувствовав себя глупо.

— Господин, не губите, прошу! — вдруг упал на колени мужик, и баба последовала его примеру, потащив за собой девицу. — Не знали мы, что этот дуралей к вам побежит! Нет у нас деньжищ таких, чтобы вам отплатить! Я простой крестьянин, да не платят нам сейчас почти из-за этой твари окаянной! А дочку спасать надо было, вот и дали ей ваше зелье. Илу попутал! Вот, возьмите дочь! Она не первая красавица, но под колдунами уже лежала. Знает, что к чему!

Сказать, что я удивился — не сказать ничего. Понимаю, что беднякам непросто приходится, но чтобы платить колдунам за услуги собственной дочерью… Я взглянул на девицу. Глаза не поднимает, дрожит вся, что лист дубовый по осени. А колдуны? Негодяи! Это же надо, плату такую брать!

Я посмотрел на мальчишку. Тот глядел со злостью уже на меня, сжав кулаки.

М-да, ситуация… Но я колдун, а колдуны те еще твари. Но я же не такая тварь, как они?

— Он пришел за помощью, он и отработает, — сказал я хозяину и кивнул на мальчишку. — А еще раз услышу, что ты дочерью своей торгуешь, распорю тебе брюхо, вытащу потроха, хорошенько выварю и замочу в них оленью шкуру.

Бабы завыли, мужик задрожал, а я махнул мальчишке, приказывая идти за мной и покинул дом.

Вышел во двор, сунул руки в карманы и нащупал там позабытое кольцо. Надо бы навестить Брайю и показать ей цацку. Вдруг ее тетушка сможет наложить на него нужные заклинания? Я решительно направился в сторону ее дома и лишь на пол пути заметил, что насупленный парнишка едва поспевает за мной. Что же… Говорить я сейчас не намерен, пусть себе помучается, умнее будет. Не то, что мне нужны деньги от них, но правда всяко лучше недомолвок.

А парнишку я знаю, как использовать.

Глава 16. Истории старой ведьмы

Возле дома Брайи я приказал мальчишке ждать меня на улице, а сам вошёл в дом и сразу оказался в темном холле с несколькими дверями и узкой лестницей. Магические светильники серыми каплями висели под потолком, никто их здесь не зажигал. А может, были разряжены, что скорее всего. Лестница выглядела неприглядно. Видно, никто уже много лет не красил дубовые перила. Облупившаяся краска усыпала ступени мелким крошевом, а на стенах появилась плесень. Как же всё-таки люди зажигают светильники без магии?

— Доброго вечерочка, господин колдун.

Я повернул голову и увидел дородную тетку, которая выглядывала из-за приоткрытой двери.

— Доброго, — кивнул я. — Не подскажете, где проживает госпожа Брайя?

— Второй этаж, налево, — глупо хихикнула тетка. — Господин колдун, раз уж вы здесь, могу вас попросить об услуге? Сама я к вам не доковыляю, ноги больные.

Опять началось… Сейчас у меня под боком нет книг и лаборатории, чтобы быстро разобраться в проблеме. Но делать нечего.

— Что за услуга? — спросил я с кислой миной.

— Светильники зарядить и включатель, — тетка указала на маленькую металлическую коробочку на стене возле своей двери.

Ага, вот и ответ на мой вопрос. Как продумано! Нажал на желтый круглый камешек, и загорелось. А значит, в колдунском логове тоже должна быть такая коробочка. Надо поискать.

Я прикоснулся к жёлтому камню, направил в него свою энергию, и камень ожил, засверкав, словно маленькое солнце.

Затем я направил потоки энергии на светильники. Они так и остались тусклыми серыми сферами, но я был уверен, что стоит тетке нажать на камень, и лестницу зальёт тёплый белый свет.

Тетка словно прочитала мои мысли, и светильники тут же заработали. М-да, в темноте все выглядело не так убого, как при свете.

Я начал подниматься наверх, попутно заряжая светильники. На втором этаже остановился возле двери, на которую указала тетка, и принюхался. Ни людьми, ни магией там не пахло. Стало быть, у тетушки тоже есть глушилка…

Я постучал. Пару минут ничего не происходило, а потом дверь тихонько со скрипом приоткрылась, и я увидел испуганное личико Брайи.

— Ах, это вы! — с облегчением воскликнула она и распахнула дверь, приглашая меня зайти.

Я оказался сразу в гостиной. Здесь стояло несколько добротных шкафов, стол, кушетка и пара кресел у окна. На окнах цветастые занавески, на полу не менее цветастый ковёр. Обстановка бедная, но очень уютно и чисто.

В одном из кресел сидела сморщенная старушка. Ноги ее были укрыты пледом, в руках вязание. На сморщенной тощей шее цепочка. Как я и думал, она тоже носила глушилку.

Брайя подвела меня к старушке и усадила в кресло напротив.

— Тетушка Тала, это господин Лиаман. Колдун из столицы. Я вам про него рассказывала.

Тетушка оставила вязание и внимательно посмотрела на меня своими черными, как камень на моем кольце, глазами.

— Ты притащила в дом ракха? Совсем убогая, — проскрипела она.

Я глянул на Брайю с удивлением, но та испуганно замотала головой, мол, ничего я ей не говорила, секретов не выдавала.

— Как вы догадались? — спросил я.

— Я может старая и больная, но не настолько, чтобы не почуять магическое зверьё.

— Жаль, что за эти годы, вы так и не научились вежливости, — хмыкнул я.

Старуха посмотрела на меня, сощурившись, и усмехнулась.

— Принеси чаю господину Лиаману, а мне отвар из крапивницы, — приказала она племяннице и, когда Брайя скрылась на кухне, повернулась ко мне. — Даже до меня, затворницы, дошли слухи, что ты ухлестываешь за девчонкой. Разве ракха интересны человеческие выродки?

— Интересны с научной точки зрения, — отвечал я. — Так что можете быть спокойны: ее честь мне ни к чему.

— Разумное зверьё с манерами господина… Прости Ивай, впервые вижу! — скрипуче засмеялась старуха. — Кто же тебя так выдрессировал?

— Одна беглая магичка, что скрывалась от Академии, — отвечал я, не обращая внимания на пренебрежительный тон старой ведьмы.

— Хороша илушка*, раз удалось из тебя почти человека сделать. Магия выдаёт.

— Как это? Я думал, колдуны чуют только силу магии. То есть для прочих я всего лишь сильный колдун.

— Для прочих, но не для таких, как я, — захихикала старуха. — Любой мало-мальски сильный маг тебя раскроет. У ракха магия как каменный столб. Стабильна и чиста, постоянна и неиссякаема. Иначе я бы уже давно узрела твою серо-зеленую кожу, вертикальные зрачки и черные когти.

— Вы знаете нашу истинную форму? — удивился я.

— Знаю, — кивнула старуха и мечтательно улыбнулась. — Сношалась с одним из касфильских вожаков. Ох, и хорош он был!

Тетушка меня смутила этим заявлением. Насилу удалось сохранить невозмутимость.

— Я, собственно, по делу, — решил я сменить тему. Достал из кармана кольцо и протянул тетушке. — Вы можете сказать, что это за артефакт? И можно ли сделать из него глушилку, как у вас, чтобы меня не почуял ни маг, ни зверь?

Тетушка Тала поднесла кольцо к самому носу и покрутила в костлявых пальцах.

— Пустышка обыкновенная, заряженная не далее как сегодня, — вынесла она вердикт. — Сам заряжал?

Я кивнул.

— Кто научил?

— Сам научился, — нехотя отвечал я.

— Воистину, ты самый странный ракха, которого я видела, — восторженно проговорила она. — В Академии мы использовали силу ракха, чтобы заряжать мощные артефакты. Из вас качать можно бесконечно. Вам хоть бы что, а нам всяко польза. Только сами вы направлять энергию не умеете. Слишком тупенькие для этого.

— Но мы же направляем энергию для создания порталов!

— Ваши порталы — пшик! — старушка сделала жест, распрямив скрюченные пальцы, и презрительно скривила тонкие губы. — Это и не порталы вовсе! Так, мелкие взрывы материи пространства! Вы не направляете потоки! Вы плюетесь силой, как малые дети срыгивают материнское молоко!

Мне почему-то стало обидно, но я промолчал.

— А ты ишь какой! Научился, — продолжала говорить старуха. — Может, еще и светильники без кнопки зажигаешь?

Я отвел взгляд и признался:

— Пару раз удалось, один раз устроил пожар.

Старуха скрипуче засмеялась, но быстро смолкла, когда Брайя принесла поднос с чаем для меня и отваром для тётушки. Девушка передала мне кружку и, взяв табуретку, устроилась между нами.

— Ну и знакомства ты заводишь, девочка, — покачала головой старушка, отхлебывая горячий отвар. — Образованный ракха, умеющий стабилизировать потоки своей необузданной силы! Кому расскажи, не поверят! У них иллюзии и то выглядят не как поток энергии, а как облако пегого дождя. На том и держатся. А этот… Интересный, очень интересный… Если бы ракха брали в Академию, ты бы ее закончил, мальчик.

— Делать мне больше нечего, — отмахнулся я. — Так что с кольцом? Поможете? Я заплачу.

— У него еще и деньги водятся! — снова засмеялась старуха. — Совсем мир с ума сошел, о великий Ивай!

Она протянула мне кольцо и хитро улыбнулась:

— Готово. Деньги свои оставь при себе. Пригодятся.

— Как «готово»? — удивился я.

— Тетушка Тала очень сильная колдунья, — улыбнулась Брайя и с обожанием посмотрела на родственницу.

Я надел кольцо и вопросительно глянул на Брайю. Девушка кивнула, подтверждая, что перестала ощущать мою магию.

— Благодарю вас. Это мне сейчас очень кстати. Завтра отправляюсь на рудники, а там можно столкнуться с местными артефакторами, да и белая тварь не должна меня учуять.

— Наслышана, — задумчиво кивнула тётушка. — Боевая форма ракха, но не ракха… Или ты покрываешь собрата из ненависти к тому, кто посадил тебя на цепь?

— Вы видите цепь? — в очередной раз удивился я.

— Тонкая работа… — кивнула старуха. — Ее сделал искусный маг. Мало кто справится с таким. Да еще посадить на цепь ракха… Чтобы удержать магическое зверьё нужно быть исключительным колдуном.

— Колдуньей, — поправил я. — Ее зовут Кеннера.

— А-а-а, ученица Зельдея. Тогда все ясно. Эта ведьма может и не такое сотворить. Сильна илушка*!

— Вы знаете, как снять цепь? — с надеждой спросил я.

— Знаю. Приведи сюда ведьму, и я попробую свернуть ей шею, — усмехнулась старуха.

— А сами?

— Будь я моложе лет на пятьдесят, рискнула бы. А так даже пытаться не буду, — отмахнулась старуха. — Кто-то молодой и равный по силе Кеннере сможет разрушить ее заклятие, но ведьма тут же явится и прикончит и тебя, и того дурака, что поведется на твои уговоры. Это будет просто, потому что тот, кто будет снимать, надолго ослабеет.

— А я сам могу?

— А ты что колдовать научился, как могущественный маг?

Я опустил взгляд. Ага, как же! Светильники и те не могу зажигать. То ли старуха читала мысли, то ли они отразились на моем лице, но она внезапно мягко заговорила:

— Сильным от природы магам не нужны слова и руки, чтобы колдовать. Это лишь мешает. Сильным магам нужна только воля и чистый разум. Контроль над собой и своей энергией. Хладнокровие и спокойствие. Иначе маг будет путаться в собственной силе и разрушать все вокруг. Такие долго не живут. Либо свои же прикончат, либо сам издохнет.

— Благодарю за науку, — отвечал я и зачем-то решил спросить у нее насчет монстра. — Белая тварь не ракха. Она принимает вид человеческого ребёнка, но боевая форма не щенячья, а как минимум взрослого самца. Я не слышал, чтобы ракха так могли. Маги Абердара думают, что это не тварь, созданная Иваем, а кем-то очень могущественным, но смертным.

— Вот оно как… Неужто про старика Жохана вспомнили? Но никто из его учеников не мог даже близко повторить творения мастера. Он был великим, но ужасным колдуном! Поставил себя на одну ступень с создателем, и это его погубило.

— То есть вы не знаете, мог бы еще кто-то создать такую тварь, что по форме будет похожа на ракха, но не будет ей являться?

— Если такой маг и существует, то искать его надо в Академии.

— В Академии? — одновременно воскликнули мы с Брайей.

— А где ещё, по-вашему, такое сборище сильнейших магов Лландара? Только там. К тому же в горах Касфили есть множество тайных лабораторий и схронов, где можно творить все что угодно. Искать будут долго.

— Но если я правильно понимаю, сильные заклинания забирают у мага энергию. Если тварь кем-то создана, то она черпает магию у своего хозяина, — заметил я, с удивлением обнаружив, что начинаю кое-что понимать в колдунах.

— Сильные маги не станут отдавать свою жизненную силу созданию, — старуха посмотрела на меня как на дурака. — Почему, ты думаешь, исчезли виверны, что намалеваны на флагах Лландара? Потому что их пленяли и черпали силу для своих экспериментов!

— То есть можно забирать силу у любого магического существа и не отдавать свою собственную? — удивился я.

— В Академии так и делают. Забирают силу ракха. Правда, для зарядки артефактов ее можно черпать бесконечно и без последствий для существа, а вот в некромантии, например, последствия будут. Слишком много нужно ресурсов для такого колдовства.

— Кроме ракха, есть и другие. Ракха пленить сложнее, — добавила Брайя.

— Верно. Иногда проще поймать касфильскую рысь или дзари. Магическое зверьё все же зверьё. С ракха сложнее — они разумны и могут устроить такую заварушку, что маги не рискнут вступать в открытый конфликт.

— Но ведь уже вступали, — заметил я.

— То был не конфликт, а истребление. Заговор, потому что ракха начали угрожать самой сути магов.

— Это как же? — хмыкнул я.

— Сношаться с людьми стали, — заявила старуха, злобно усмехнувшись. — Получались выродки, которые обладали неисчерпаемой силой ракха, но могли стабилизировать потоки, как колдуны. Эти ублюдки начинали сами заряжать артефакты, лечить и брать за это малую плату. К кому пойдёт люд? К магу, который потребует золотой за услугу, или к полукровке, что попросит серебряный? У тебя, щенок, родичи кто? Сдается мне, мать с каким-то человеком спуталась.

— Не знаю я свою мать, — буркнул я. — В стае щенки общие. Знаю, что один я в помете был.

— Ну, точно спуталась, — довольно улыбнулась тетушка.

— Так, а причем тут люди? Люди же не маги, — возразил я, не понимая, как человек может повлиять на стабильность потоков ракха.

— А маги кто, по-твоему? Нелюди? Люди с особенной кровью. Только кровь магов передаётся не от отца или матери, а может внезапно возникнуть там, где ее не ждали. Но каждый человек — носитель этой крови. Все мы созданы Иваем.

— Занятно, — пробормотал я.

Это стоило обдумать, но наедине с собой. Так что я поблагодарил тетушку и Брайю за науку и гостеприимство, попытался дать серебро, что выручил у Монтена, но те наотрез отказались брать с меня деньги.

На улицу я вышел, когда солнце уже начинало садиться. Вдохнул несвежий воздух, и тут из окна высунулась тучная баба, которая просила зарядить светильники.

— Господин колдун, плату возьмите, — она протянула мне холщовый мешочек.

— Сколько стоят комнаты, которые снимает госпожа Брайя? — спросил я, не торопясь забирать плату.

— Тридцать серебряных в месяц.

— А сколько в мешке?

— Как и положено — двадцать серебром, господин колдун, — удивленно отвечала тетка.

Я достал из кармана свои монеты, отсчитал десять и вложил их в пухлую руку женщины.

— Это за их комнаты на следующий месяц.

— Как прикажете, господин колдун, только девчонка у Рэрдона хорошо зарабатывает.

— Разве она не получила расчет?

— С чего бы это? Леди укатила в Руфорд, но работы в таком домище всегда хватает. Тем паче там еще старая госпожа лежачая. Вот за ней Брайка-то сейчас и ходит. Это вы ее случайно дома застали. Бегает туда-сюда девица от одной старухи к другой. Бедолага.

Я ничего не ответил. Заметил мальчишку, что отделился от стены противоположного дома и, насупившись, подошел ко мне.

— Идем, — бросил я и направился в сторону дома.

Добрались быстро. Мальчика едва вошел в дом, встал как вкопанный у двери.

— Есть хочешь? — спросил я, кидая куртку на скамью в прихожей.

Промолчал. А я, дурак, мог бы и не спрашивать. Приказал ему топать на кухню. Достал мясо, понюхал. Вроде нормальное, надеюсь, мальчишка переварит. Порезал на тонкие ломтики, сделал ягодный отвар, что нашел в одной из сотен банок, стоящих на полке. Поужинали, закусив сухарями. Точнее, мальчишка закусил, а я этой дрянью давиться больше не буду.

— Ступай наверх и выбирай любую комнату. Подниму рано, — сказал я.

Мальчишка испуганно посмотрел на меня, но наверх потопал, склонив голову, словно нашкодивший щенок. Странный он какой-то.

Сам я собрал сумку на завтра, чтобы утром ничего не искать, и улегся на тахту. Прислушался. Мальчишка хныкал наверху, а потом затих. Ну и пускай спит. Тоже мне, впечатлительный. Надо было сразу сказать, что к чему. Щенков учить приходится иногда жестко, но иначе никак. Если все позволять, то вырастет непойми что.

Да, денек сегодня был занимательный. Тетушка Тала — та еще ведьма. Интересно понять, что с ее силой, но просить снять артефакт как-то невежливо.

Я уставился на светильник. Как там тетушка говорила? Сильным колдунам не нужны слова и руки, чтобы творить магию. Это, напротив, мешает. Я сосредоточил взгляд на серой капле, почувствовал свою силу и направил ее на светильник, мысленно захотев, чтобы он дал мне немного мягкого рассеянного света.

Сработало!

Так я гасил его и снова заставлял гореть то сильнее, то слабее, пока мне не надоело. Действительно, без слов и жестов гораздо лучше. Стоит только успокоиться и сконцентрироваться на цели. Здорово!

Но мне не давали покоя слова старой ведьмы о том, что ракха не очень-то способны концентрировать энергию и не способны даже самостоятельно зарядить накопители. Выходит, папашка мой и правда человек? Я матери-то своей не знаю. Не принято у нас говорить, где чей щенок — все общие. Одна огромная семья. Но если это и так, ни у кого не спросишь, пока не найду способ разорвать ненавистную цепь.

*илушка — аналог чертовки