На той стороне

Пролог

Пролог

- Воронцов Константин Андреевич, вы приговариваетесь к смертной казни. Но, учитывая запрос Научного департамента, казнь будет заменена на участие в эксперименте.

Судья с жирной, лоснящейся от пота, рожей усмехнулся. Мерзкой была эта усмешка, но Константин Воронцов встретил приговор, сидя, с немного равнодушным и отсутствующим видом. Он знал, что ему не выбраться, никакие апелляции ему не помогут. Общественное мнение было не на его стороне, как и общественный защитник в потасканном костюме, скучающий за столом возле клетки.

- Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, - продолжая скалиться, произнес судья, ставя финальную точку в громком процессе. - Вам все понятно? - Вершитель судеб в черной мантии уставился на Воронцова взглядом, полным брезгливого презрения, так смотрят на опустившегося бомжа, который уселся гадить под стеной новенького дома.

- Да, - ответил мужчина.

- Не слышу, - повысил голос судья.

- Да, - уже громче ответил Воронцов.

Судья вызывал у него рвотный рефлекс, жирный, с маленькими глазками, три подбородка надежно прикрывали шею, пальцы-сосиски стискивали планшет, по которому тот зачитывал приговор, а еще от него пахло потом.

- Хорошо, - сменив гнев на милость, обрадовался толстяк. - Вы мне противны, подсудимый, и ваш приговор не вызывает у меня ни малейшего сомнения. Вы убили пятерых достойнейших граждан нашего города и ответите за это по всей строгости закона. Вам есть, что сказать?

- С законом твой приговор не имеет ничего общего, жирный ты боров. Эти четверо «достойных» граждан, - Константин ухмыльнулся прямо в рожу судьи, которая после первых же слов подсудимого стала красной, как перезревший помидор, - убили девочку, насиловали и резали, резали и насиловали. И я не жалею о своем поступке.

Он повернулся к камере. Журналисты, допущенные на оглашение приговора, вели прямой репортаж и после его слов так растерялись, что забыли отключить трансляцию, весь процесс подсудимый молчал и смотрел прямо перед собой, говорил только, когда к нему обращались, отвечая «да» и «нет», и все привыкли, не ожидали подвоха. Поэтому, когда он толкнул речь, все немного опешили…

- Суки продажные, - продолжил Воронцов, видя, как к нему бегут конвоиры с электрошокерами, - будьте вы прокляты. Я убил сына видной шишки из правления корпорации «Экзотех», подонка, социопата, ублюдка и нелюдь, а еще его дружков, таких же упырей, оборзевших от безнаказанности. И представься мне такой шанс повторно, я бы убивал их снова и снова.

- Конвой, - краснея и покрываясь пятнами, наконец, заорал судья, что есть мочи, - увести, и объясните ему, как следует обращаться к официальному лицу.

Два бугая размерами с внушительные шкафчики, наконец, ворвались в клетку, и тут же саданули мужчину двойным разрядом электричества, от чего его скрючило на полу. Но отлежаться ему не дали, поставили на ноги, заломили Константина в «позу ласточки» и, мерзко ухмыляясь, вывели его из зала, под проклятья судьи, несущиеся вслед. Воронцов ни о чем не жалел, кроме, пожалуй, одного - он не смог спасти девочку, она не выжила.

Били его судейские мордовороты не слишком активно, во всяком случае, не так как до этого, пока он не взял вину на себя, на него повесили этих четверых ублюдков и девочку. От него отвернулись все - друзья, родные. Мать умерла за неделю до начала слушаний, не выдержало сердце. Отец погиб еще восемь лет назад в аварии, и теперь у Константина не осталось никого. Почему смертная казнь заменена на медицинский эксперимент, он не знал, но чувствовал, что это конечная, не смягчение приговора, не отсрочка, такая же верная смерть, только не в результате инъекции, когда ты тихо засыпаешь, а долгая и со сто процентной вероятностью мучительная. Наверняка папаша упыренка подсуетился, вся страна смаковала подробности процесса, убит сын одного из самых влиятельных и богатых инвесторов и меценатов, который, на свою беду, повстречался с чудовищем Воронцовым. Так было в официальной версии, а на самом деле - соседка наняла частного сыщика Воронцова, найти свою дочь, которая не вернулась из института. В полиции и слышать не хотели, пока не пройдет трое суток, просто отмахнулись. Но в городе пропадали девушки, которых потом находили изрезанными и изнасилованными, родители стали нервными и подозрительными, и дочерей встречали с учебы, и не выпускали из дома. Аня стала девятнадцатой, девушка она была ответственная, и инструкцию после института домой выполняла в течение семи недель неукоснительно.

Понимая, как важно время, бывший мент, а ныне частный детектив, поднял все связи. И ему повезло, уже через четыре часа он нашел запись похищения, вот только… Пробив машину, он понял, что в полицию идти бесполезно, запись изымут, а его пошлют, а может, и грохнут ребята из службы корпоративной безопасности, в этом городе владелец машины был наместником бога. Никто не будет связываться с ним, никто не пойдет против него. А вот Воронцов пошел. За двадцать четыре часа он нашел и машину и ее владельца, вернее его сына и троих подручных подонка. Он опоздал… Когда Константин увидел, что осталось от милой соседской девушки, у него сорвало планку. Он бил в эти мягкие, тощие, слабые тела, он крушил кости, рвал плоть, та не поддавалась, и он достал нож… В себя он пришел, стоя по щиколотку в крови, весь он, от кончиков пальцев до макушки, был ей залит одежда промокла насквозь, хоть выжимай. На полу то, что осталось от четверых подростков, возрастом от восемнадцати до двадцати трех лет. А через минуту внутрь ворвались корпораты, в своей серой броне, которую пулей-то не всякой поцарапаешь, не то, что ножом. Его сковали и вырубили, выстрелив дротиком. Очнулся он уже в камере, где на него смотрел его друг - капитан Ершов. Вздохнув, мент развернулся и ушел. Воронцов понимал его, никто ему уже не мог помочь, незачем губить себя, он уже мертвец. Константин не ошибся, дальше начался фарс, мальчики стали белыми и пушистыми, а он кровавым маньяком. Правда, девочек остальных на него записать не удалось, но его объявили подражателем, а Аню первой жертвой, уж больно удачно все сложилось, запись похищения исчезла, алиби у него не было. На него повесили все… И вот теперь, спустя два месяца, он оказался скованный по рукам и ногам, в фургоне без окон, напротив него сидели два мрачных типа, в некоем подобии формы с незнакомыми шевронами на рукаве. Разглядеть, что там нарисовано, у Константина не получилось.

- Куда везете? - спросил он.

Молчание в ответ. Хотя, глянув на тупые рожи быков, Воронцов заподозрил, что на связанный ответ они могут быть и не способны.

- Не разговаривать, - с угрозой произнес один из шкафов, - за каждое произнесенное слово удар по морде, всем плевать, с зубами ты попадешь в институт или без.

Константин кивнул, принимая расклад. Он прикрыл глаза и попытался задремать, машина шла плавно, и ничто не мешало ему это сделать. Вот только вскоре дорога стала гораздо хуже, и, дважды приложившись башкой о борт фургона, Воронцов понял, что поспать ему не удастся. Ехали долго, захотелось в туалет, но он терпел, внутренний хронометр показывал, что прошло не меньше семи часов. Один раз машина остановилась на какой-то заправке, и охранники, по очереди, посетили уборную. Спрашивать, хочет ли их подопечный в туалет, они не стали. Константин тоже молчал, помня про угрозу, все равно ведь не выведут, а по морде гарантированно огребет.

Все имеет конец, вот и это путешествие подошло к финалу. Машина остановилась, тяжелые задние створки распахнулись, по глазам ударил яркий электрический свет. Константин зажмурился, но перед этим успел разглядеть четыре фигуры и мощную овчарку, которая угрожающе заворчала и оскалилась, стоило дверям раскрыться.

- На выход, - зло заорал один из встречающих, а следом кто-то дернул за цепь наручников, и Воронцов полетел на пол, откуда его буквально выкинули наружу, приложив левым боком о бетонное покрытие.

Овчарка залаяла, ее дыхание, отдающее гнилым мясом, било в нос, но через пару секунд собаку оттащили.

- Встать, - заорал один из мужчин. После чего Константин получил удар ногой по почкам.

Кое-как поднявшись, он смог, наконец, оглядеться. Подземная парковка, свод поддерживают бетонные колонны, стоящие через каждые десять метров, четверо встречающих с собакой, два шкафа-конвоира, никакого другого транспорта, только фургон, на котором его везли. Встречающие обряжены в такую же, как у шкафов, форму темно серого цвета. Наконец, Константин смог разглядеть шевроны. Какой-то голубоватый овал, под ним аббревиатура - Г.И.И.П. Что бы это могло значить, Воронцов не понял, но одно было ясно наверняка, лучше бы его шлепнули, хотя могло быть и хуже, и его отдали бы отцу подонка, которого он убил.

Командовавший до этого мужчина - крепкий, средних лет, на голову выше Воронцова, подошел почти вплотную. Несколько секунд он пристально смотрел ему в глаза, после чего заорал прямо в лицо:

- Молча идешь вперед, никаких вопросов и просьб, делаешь, что говорят. Малейшее непослушание, и тут же последует наказание. Гарантирую, оно тебе не понравится. Рот открываешь только, если я задаю вопрос. Ты все понял?

- Да, - четко ответил Воронцов, не видя смысла нарываться, быть отмудоханным просто за то, что не соблюдаешь эту простую инструкцию, ему не хотелось.

- Молодец, люблю понятливых, - обрадовался мужик. - Будешь хорошо себя вести, получишь еду, сигарету, койку и возможность сходить в туалет. Ты понял меня?

- Да.

- Тогда вперед, за мной.

Воронцов мелкими шагами, поскольку ноги были скованны кандалами, засеменил следом за командиром, остальные организовали вокруг коробочку, держа наготове электрошоковые дубинки. Последний вел на поводке собаку, которая успокоилась и прекратила кидаться на Константина. Шкафы и выбравшийся наружу водитель стояли возле фургона и курили, но вскоре остались далеко позади.

Большой лифт распахнул перед ними свои двери, Воронцов оказался в центре, и успел заметить, как главный нажал кнопку минус четвертого этажа. То есть, везли его не вверх, а вниз. Спуск занял минуты три, что наводило на мысли о приличной глубине. Наконец, створки распахнулись и его вывели в коридор, выложенный коричневым кафелем. Еще одна дверь - серьезная, толщина с полметра. Ее открыли с той стороны после того, как главный конвоир приставил карточку к сканеру.

Прямо за дверью находился пост охраны - серьезные ребята с автоматическим оружием, пара автоматов и пистолеты. К своему стыду, Константин не смог определить модель, похоже, что-то заграничное, что наводило на неприятные мысли.

- Вперед, - скомандовал главный, подписав какую-то бумагу, дверь за спиной почти бесшумно закрылась.

Дорога закончилась в душевой, где с Воронцова стянули грязную одежду, в которой он месяц ждал суда, окатили из шланга, дав кусок мыла, и позволили привести себя в порядок. Затем выдали новую одежду, черная роба - штаны и куртка, белая майка, кепи, только никакого номера на груди, тяжелые грубые ботинки, причем первый раз с размером не угадали, пришлось одному из конвоиров идти на склад.

Константина вывели в коридор, на этот раз без ножных кандалов, и, проведя через пару закрытых массивных решеток и лестниц, привели к камере, всего он насчитал десяток, причем девять из них были пусты, в одной на нарах лежал сильно избитый человек в точно такой же робе.

- Знакомься, - произнес главный, - это сорок первый, твой сосед, серийный педофил, убил двух маленьких мальчиков, выманив их со двора частного дома. Он следующий на эксперимент, ты за ним. Не боись, месяцами ждать не придется, думаю, уже послезавтра встретишься с академиком, а потом сядешь в кресло.

Константин пожал плечами и шагнул в камеру, которая закрывалась прозрачной пластиковой дверью, но нечего было и думать, чтобы проломить ее, слышал он про этот материал, толщина всего сантиметров восемь, а держит пулю из автомата, а чтобы пробить, нужна пуля крупного калибра, не меньше чем 12,7. Дверь за ним закрылась, главный с несколько секунд смотрел ему в спину.

- Ну, долго мне еще ждать? - нетерпеливо произнес он, заставив Воронцова обернуться. - Руки в отверстие для пищи, наручники сниму.

Браслеты исчезли, и Константин потер запястья.

- Еда через два часа, - проинструктировал конвоир, - в углу умывальник и параша. Камера под круглосуточным наблюдением, так что не стесняйся. Здесь должен быть порядок - кровать заправлена. Можешь спать и лежать в любое время, никого не колышет, тебе недолго осталось. Гордись, поможешь науке шагнуть вперед, хоть на что-то, мразь, сгодишься.

Воронцов промолчал, у него было свое мнение на этот счет, но возникать - значит искать приключений.

- Куришь?

Константин кивнул.

- Держи, - доставая из кармана пачку папирос и коробок спичек, расщедрился конвоир. - Я тебе обещал за хорошее поведение курево, мое слово твердое. Ты не создаешь проблем нам, мы тебя не мудохаем, как вон то чмо. Ладно, отдыхай, - и, развернувшись, главный надзиратель ушел следом за своими людьми.

Константин первым делом бросился к унитазу, железный, намертво вмонтированный в стену, довольно чистый, стульчак отсутствовал, так что пришлось теплой задницей садиться на холодный металл. Избавившись от напряжения, Воронцов вымыл руки и, достав из кармана пачку сигарет, прикурил. Едкий дым, заставил его закашляться, сколько лет прошло с того момента, как он курил что-то без фильтра, кальян и трубки не в счет. Окурок отправился в унитаз и был смыт. Самое время оценить ситуацию, хотя, что там оценивать? Он приговорен к смерти, ничего не изменилось, вот только, скорее всего, легкой она не будет. «Суки», - мысленно выругался Воронцов. Он не питал иллюзий, ему отсюда не уйти, хоть за все время он видел меньше десятка людей, охрана на уровне, а он далеко не лихой спецназовец, чтобы пробиться через них силой. Нет, он выйдет отсюда, и скоро, но дорога у него одна - на тюремное кладбище. Он знал, что ему конец, так чего себя жалеть? Посидев с минуту, он завалился на койку, которая оказалась на диво удобной. До самого ужина он лежал, уставившись в кремовый потолок, пока не появился мужик с небольшой тележкой, на которой помимо кастрюли была пара мисок, чайник и два пластиковых стакана.

- Объект сорок два, - крикнул сотрудник, после чего плюхнул два половника в миску и сунул ее в окошко.

Воронцов уже сидел, оставалось только встать и сделать два шага к двери и забрать тару. Следом ему сунули ложку, два куска черного, не слишком свежего хлеба и стакан с чаем. Бурда в миске была коричневого цвета, и самое интересное, она оказалась вполне съедобной, что-то вроде рагу из овощей с кусками мяса. Не сказать, что последнего было много, но все же хватало. Чай был крепкий и сладкий, с сахаром местные повара явно перестарались, но Константин все равно выпил стакан целиком.

А вот сорок первый, сидящий в камере напротив, даже не шевельнулся, когда принесли еду, он едва слышно стонал, что говорило о том, что он жив. Спустя два часа погасили свет, давая как бы намек, что пора спать. Выкурив еще одну ядовитую папиросу, Воронцов разделся и забрался под плотное теплое шерстяное одеяло, которое больше напоминало фанеру. Как ни странно, сон пришел почти сразу, мозг словно смирился с ситуацией, да и устал он за последние сутки. Но почему-то Константин не ощущал тотальной обреченности, у него возникло предчувствие, что все еще впереди. Хотя какое «впереди» может быть у подопытного, приговоренного к смерти?

Глава первая

Глава первая

За 41 пришли спустя час после того, как зажегся свет. Два мордоворота вытащили его из камеры, тот отбивался и брыкался. Охранники, не долго думая, угостили его парой разрядов из электрошокеров, после чего, подхватив под руки обмякшее тело, поволокли по коридору. Обратно он не вернулся. Константин, который уже встал, умылся и даже обтерся намоченным полотенцем, наблюдал через прозрачную дверь за этим, поморщился, человеколюбием местные надзиратели не страдали, действовали жестко и с максимальной эффективностью. Сколько ему осталось? Их главный сказал - два дня. Что ж, будь, что будет, вот только нет смысла брыкаться, два удара электрошоком, и его так же поволокут, только он поимеет кучу неприятных ощущений. Да и не особо ему было жалко соседа, если он и вправду педофил и убийца детей, тогда пусть горит в аду, не всех же подставляют, как его. Хотя всегда есть исключения из правил, если бы он убил обычную шпану, которая ради развлечения резала девочек, то ему бы еще и орден дали, а так вмешалась мохнатая лапа. Воронцов махнул рукой и завалился поверх одеяла на заправленную кровать. Разносчик с кашей появился через два часа. Надо сказать, каша оказалась вполне ничего, молочная, рисовая с неплохим куском масла. Вкусно. И чай на этот раз не такой приторно-сладкий, и даже кусок белого хлеба был не старым, а вполне себе свежим, наверное, в этот научный комплекс доставляли продукты, а может, и сами пекли. Хрен его знает, какая здесь система. Доев и выкурив папиросу, Воронцов задумался, чем бы ему заняться, больше всего ему бы подошла книга. И когда охранник вернулся за грязной посудой, Константин решил к нему обратится.

- Начальник, - окликнул он надзирателя используя феню, которую знал довольно неплохо, поскольку в сферу своей деятельности приходилось общаться с разным контингентом, в том числе и с отсидевшими.

Тот поднял глаза и выжидательно посмотрел на обратившегося к нему приговоренного, ни злобы, ни агрессии, взгляд его скорее был усталым.

- У вас есть тут библиотека? Почитать бы чего, - попросил Константин.

- Не, нету, - покачал головой тот. - Но у охраны есть небольшой стеллаж с книгами, в основном детективы да боевики всякие, принести?

- Буду признателен, - вежливо ответил Воронцов. - И еще вопрос, может, скажешь, где я нахожусь, и чем тут занимаются? Все равно это знание со мной уйдет.

- Да нет уже для тебя никакой тайны, - ответил охранник, потом указал на шеврон с буквами Г.И.И.П. - расшифровывается как Государственный Исследовательский Институт Пространства. Секретные разработки по пространственным перемещениям. Президент еще в начале двадцатых профинансировал разработки, так появился институт, которому уже четыре года. Объект секретный, но тебе-то уже без разницы. Ладно, в обед книгу принесу. - И, развернув тележку, покатил ее по бетонному полу.

Книгу он принес замызганную, в мягкой обложке, с выпадающими страницами, только не детектив, а история про попаданца в какую-то параллельную вселенную. Читалась она неплохо, правда, некоторые моменты были фантастичны даже для фантастического произведения. Но она помогла Константину скрасить последние дни. Сосед его так и не вернулся.

За ним пришли не через день как обещал охранник, а через два, как и за 41, спустя час, как зажегся свет, все та же пара бугаев.

- Сам пойдешь? - открывая дверь и демонстрируя электрошоковую дубинку, поинтересовался тот, у которого лицо было поумнее.

- Сам.

- Молодец, - похвалил охранник, - а то твой сосед все бунтовал, орал, что мы права не имеем, что он будет жаловаться в суд по правам человека. Вот чудак, какой же он человек, если с детишками такое делал?

- А точно он? - выходя из камеры и сведя руки за спиной, спросил Константин. - Я вот, например, перешел дорожку влиятельной скотине. Правда, я его сына убил за то, что он девчонок резал и насиловал. Так, может, и не он детишек-то?

- Он, - уверенно заявил охранник. - Там видеозапись была, как он уводит. Он снимал на телефон, как насиловал и убивал мальчишек. Короче, с такой доказухой… А ты вправду не убивал ту девку?

Воронцов покачал головой.

- Но я ни о чем не жалею, появилась бы возможность, сделал бы то же самое. Вы во времени отправлять не умеете?

- Не-а, - весело заявил охранник. - А ты мужик с юмором, если вправду не виновен, жалко мне тебя.

- А я только о маме жалею, умерла за несколько дней до суда, сердце не выдержало, столько грязи на меня вылили. Ну, да ладно, может, скажете, что мне предстоит?

- Мы же занимаемся пространством, добровольцы давно кончились, ты вот уже двадцать восьмой по приговору. Тебе предстоит умереть во имя великой цели, пробить пространство вселенной и открыть дорогу в другой мир. Но с вероятностью в 99 процентов, тебя разбросает по коридору, как и остальных, и следующие сутки его будут отмывать от кровавых ошметков.

- Так что, за соседом моим уже прибрали? - поинтересовался Воронцов, охранники оказались разговорчивые, и им было тут скучно, между собой они все уже не один раз обсудили, а тут такой слушатель.

- Конечно, теперь твоя очередь, - подключился второй охранник. - Сейчас часа два на подготовку, пару прививок, пару процедур, только не спрашивай, каких, этим медицина занимается, потом разденут, так как голышом отправляют, только органика, посадят в кресло, и алга на встречу вселенной.

Так, разговаривая, они спустились по лестницам, затем на лифте на минус шестой этаж, прошли через коридор, где за бронированным стеклом скучала очередная пара автоматчиков. И после тяжелой, явно бронированной, двери, которую открыли изнутри, начался уже медицинский и научный комплекс.

- Конечная, - произнес говорливый охранник, останавливая Константина перед дверьми, над которыми висела надпись «Третья медицинская лаборатория». - Прощай, уже не свидимся.

Воронцов кивнул и решительно шагнул навстречу другой паре бугаев, которые носили медицинские костюмы.

- А ты парень с яйцами, - с уважением произнес второй охранник. - Верю я, что ты девку ту не трогал. Удачи тебе.

Прежде всего с Воронцова стянули робу и отшвырнули в сторону, понятно, больше она ему не понадобится. Затем запихнули в камеру и, приказав плотно закрыть глаза, если он не хочет истекать слезами все оставшееся ему время, обдали каким-то сухим химическим раствором, а может, паром, облили пеной, двое с длинными щетками принялись еще драить, словно палубу на корабле, затем еще раз обдали воняющей химией водой.

Кресло с зажимами Воронцову очень не понравилось. Его усадили и надежно зафиксировали шестью стальными фиксаторами, четыре на руки ноги, и по одному на голову и на грудь. Внутри Константина все заледенело, зачем зажимы, если впереди не предстоит адская боль? Может, все же стоило рискнуть и пойти на прорыв? Он бы пошел, если бы хоть малейший шанс, не настолько он крутой, чтобы справиться с парой здоровенных тренированных бугаев, у которых имеются наручники, газовые баллончики, против которых бывший детектив вообще не плясал, он относился к категории людей, которым от газа становилось совсем туго. А еще дубинки. Нет, фигня это, а не идея. Ну, отмудохали бы его, как соседа, что лучше бы стало? Приволокли бы сюда, и все равно в этом кресле очутился, только с побоями средней тяжести, им плевать, в каком состоянии его в другую вселенную запускать, все равно ведь по коридору размажет тонким слоем. Так что, можно провести последние часы жизнь в более-менее приемлемом виде, или избитым до полусмерти, и если выбор выглядит так, то пусть будет первый вариант.

Появился доктор, он был в обычном халате, а не белом медицинском скафандре.

- Объект 42, - обратился он к Воронцову, - у вас очень интересная кровь, поэтому вы оказались здесь. Вы уже знаете, чем мы занимаемся?

- Знаю, - отозвался Константин, - вы уже размазали сорок одного человека по бетонному коридору.

- Юмор, - рассмеялся врач, - одобряю, мне нравится ваш настрой. А если серьезно?

- Вы пытаетесь пробить пространство и, выполнив завет президента, открыть телепортацию.

- Ну, почти, хотя телепортацией занимается другая лаборатория, она на два уровня ниже. Мы пытаемся прорвать ткань пространства и отправить человека в другой мир.

Воронцов рассмеялся.

- Ну, с этим вы справляетесь блестяще, уже сорок одного человека отправили.

Доктор не обиделся, а снова рассмеялся.

- Хорошая шутка, повеселю ребят за ужином. Но на самом деле, если серьезно, где-то там есть тысячи миров, и это уже подтвержденный факт. Не спрашивайте, как это стало фактом, информация совершенно секретна, даже для человека, который, возможно, через несколько часов умрет, но факт - штука упрямая, и мы пытаемся отправить в один из этих миров людей. Вы наша сорок вторая попытка. Возможно, вам не повезет, и вы, как и остальные, умрете в результате очередного эксперимента, но если честно, мне плевать, больше всего неудаче расстроятся наши уборщики, они уже задолбались счищать останки со стен. Так что, будем надеяться, все удастся, и вы преодолеете горизонт.

- Горизонт? - спросил Константин.

- Не обращайте внимание, это из физики, вам оно без надобности. Сейчас мы начнем процедуру, и вскоре вам предстоит послужить на благо науки. Родина в вас нуждается, как бы это пафосно не звучало.

- Получается, я ей уже дважды ей помогу, - усмехнулся Константин. - Первый раз, когда убил тех подонков, почистив генофонд, теперь вот вам. Я думал, вы врач?

- Я академик сразу в нескольких областях, а сейчас приступим.

Почти весь следующий час Воронцову вкалывали какие-то препараты, и с каждым новым уколом мозг все более затуманивался. Следом за уколом к нему подключали какой-то сложный и наверняка дорогой медицинский агрегат, который снимал разные параметры. Под конец процедуры Константин погрузился в состояние, близкое к прострации, мысли в голове почти не ворочались, он перестал видеть, все вокруг было, как в тумане, лишь изредка мелькали черные силуэты. Звуки доносились, словно он находился под водой на глубине пары метров. Затем он услышал:

- Он готов. Везите.

Константин не чувствовал, не видел, не ощущал, он не знал, что с ним делают, да и не думал об этом, просто барахтался в белом киселе, который его окружал. Даже тени исчезли, осталось только плотная густая белизна. Для него не существовало времени, с момента, как он погрузился в состояние прострации, могло пройти несколько минут, а может, часов, или даже дней.

Последнее, что он услышал:

- Увидимся на той стороне.

Резкий рывок, его словно потащило через плотный туман, появился мерзкий гул, давящий на уши, а следом пришла боль, адская боль, будто тело разрывает на куски, каждая мышца, каждая клетка жгла, словно он погружался в концентрированный жидкий огонь. Он кричал, затем хрипел, а потом белый кисель резко исчез, и Воронцов, едва соображающий, увидел… Это было нечто похожее на северное сияние, играя белым, синим, зеленым… Тысячи оттенков. Оно простиралось до бесконечности. Воронцов в этот момент снова начал осознавать себя личностью, сразу понял, впереди тот самый Горизонт, именно так, с большой буквы, и ничего еще не кончилось, неведомая сила несла его к нему, столкновение было неизбежно.

Мгновение, и его впечатало в эту пелену. Если бы мог, Воронцов бы закричал, но он не помнил, как это делается. А потом Горизонт разошелся, пропуская его, и в этот же момент яркая вспышка света лишила его глаз. Мгновенно к Воронцову вернулись чувства, несколько раз моргнув, он стал видеть, плохо, мутно, но стал, ощутил на лице дуновение ветра. А потом началось свободное падение, которое почти тут же закончилось мощным ударом, отозвавшимся металлом, словно Константина приложило о железный подвесной пол. Удар был столь силен, что выбил весь воздух из груди, в глазах плясали звезды и расходились цветные круги, а затем он почувствовал, что скользит. Руки сами по себе начали искать, за чтобы зацепиться, голое тело, словно ему мало было удара, царапалось о какие-то швы, но они были настолько тонкими, что пальцы не находили в них опору. Но спустя секунду пальцы левой руки наткнулись на рваный край какой-то дыры, находившийся чуть в стороне от его маршрута, острые куски металла мгновенно впились в ладонь, но Воронцов стиснул зубы и держался. Падение тут же остановилось, а через полминуты и зрение прояснилось, он увидел перед собой желтый листовой металл, гладкий, с небольшими швами, он поднял голову и посмотрел в серое, пасмурное, низкое небо. Вот только картинка была странной, словно вокруг него не слишком густой туман, который притягивал серость, не сказать, что видно хорошо, но приемлемо, вот только чем дальше, тем сильнее сгущался туман, в итоге переходя в самую настоящую тьму.

- Странно это все, - подумал про себя Воронцов и посмотрел, за что сумел ухватиться. Его пальцы вцепились в дыру с вогнутыми внутрь обрывками металла, по запястью текла горячая кровь.

Воронцов завертел головой, и через секунду он понял, куда его занесло, это был купол циклопического здания, возвышающегося над разрушенным, заброшенным, заросшим дикой растительностью городом. Он болтался на высоте, превышающей полсотни метров, под ним было метров десять покатого металлического купола, а затем начинался парапет с обломанными перилами, засыпанный грязью и камнями. Но хуже всего была дыра, которая начиналась чуть ли не у него под ногами, здоровенная, в нее бы он рухнул, если бы пальцы не нащупали более мелкую, чем-то похожую на последствия прилета снаряда.

Первая мысль после того, как он смог затормозить и оглядеться:

- ЖИВ!

Вторая, когда понял, во что вляпался:

- ВСТРЯЛ!

Дыра в золотом куполе у него под ногами была впечатляющей, метров пять в ширину, до ближайшего края не меньше двух, и три в длину. Стоит разжать окровавленные пальцы, и он через мгновение полетит в нутро величественного здания, возвышающегося над всем мертвым городом, который тонул сначала в сгущающейся серости, а потом во тьме. И не факт, что под куполом окажется площадка. Сцепив зубы, Константин подтянулся, отталкиваясь босыми ногами, и осмотрел дырищу, за которую зацепился. Она была размером, чуть меньше метра, с вогнутыми внутрь рваными краями, но это дало возможность перехватится поудобней, зажав искалеченную руку в кулак. Заглянув внутрь, он увидел, что величественный купол пробит во многих местах, в нескольких тяжелые плиты рухнули вниз вместе с балками, на полу виднелись лужи и грязь. Вообще от купола имелась только половина, остальное обрушилось вниз, так что, можно сказать, ему повезло, остатки располагались над не менее величественным залом, от которого тоже мало что уцелело, сплошной завал из камня, дерева, железа и стекла. Зал был размером эдак метров восемьдесят в длину и сорок в ширину. А еще Воронцову не понравились несколько десятков черепов, которые он сумел разглядеть среди завалов. Большинство останков валялось возле огромных распахнутых и покалеченных взрывом дверей. Массивные створки были словно выдавлены в зал. С одной стороны то, что черепа, насколько он смог разглядеть с высоты, выглядели обычно, радовало, значит, здесь жили люди, а не разумные прямоходящие ящеры, а вот то, что они все мертвы, не очень. Он внимательно изучил зал, когда-то здесь давали балы, проводили приемы. Домик, над которым его выбросили, явно не простой, на это указывало остатки былой роскоши - лепнина на стенах, позолота, одна люстра, часть которой он наблюдал, была сделана из какого-то серебристого металла, и имела размах шагов в пять, а может, и больше. Часть зала, над которой он завис, уцелела чуть лучше, там он обнаружил массивный разбитый богатый трон, сброшенный с постамента. А еще огонь, когда то в зале бушевало пламя, выгорела вся часть с троном, не будь тот каменным, наверняка бы сгорел.

Оценив расстояние до пола, Воронцов только вздохнул, метров двадцать, не меньше. Константин, прекратив разглядывать, что под ним, поднял глаза вверх. Дыр в золотом гигантском куполе хватало, вот только до них было не дотянуться, высота его тоже впечатляла - метров тридцать, и венчал его внушительный шпиль, сейчас, правда, обломанный и частично согнувшийся. Неслабый такой шпиль - метров пятнадцать, не меньше, за ним же начинался провал. Правая рука потихоньку начала затекать, а вот кровь, сочащаяся из левой, как ни странно, почти остановилась. Воронцов неплохо разбирался в подобных травмах, жизнь научила, поэтому сразу согнул руку в локте, а пальцы сжал в кулак. Разжимать и проверять не хотелось, одно активное действие, и раны снова закровоточат.

Константин посмотрел вниз, пытаясь прикинуть шансы, проскочить огромную дыру под ногами. И выхода он не видел. А если не вниз, а вверх? Задрав голову, мужчина принялся искать возможность подняться, чтобы потом скатиться, обдирая задницу и бедра, по более безопасному участку. В принципе, технически, на высоте пары метров и чуть правее еще одна дыра, размером поменьше, с голову, наверное, рядом с ней еще правее сразу две, и если до них добраться, то он сможет миновать провал. Вот только нужно две руки. Мысленно обматерив академика за то, что он, в чем мать родила, запулили черт знает куда, Константин медленно разжал кулак и, ухватившись скользкой от крови ладонью, резко подтянулся, затем подогнул кое-как правую ногу и, наконец, смог, опершись на колено, рывком разогнуться, выталкивая себя вперед. Чрез полминуты он уже стоял на вогнутом куске края дыры, хотя «стоять», наверное, неверное слово, он смог лежать на покрытии купола, и до следующей дыры ему с его ростом не хватало еще сантиметров двадцать. Немного сместившись, чтобы «чудо» не зацепилось за карниз, как в старом анекдоте про Штирлица, он резко оттолкнулся в сторону дыры. Тело, словно пружина, рванулось к следующей дыре, и пальцы уверенно сомкнулись на остром крае. Зашипев от боли, на этот раз досталось правой руке, Воронцов снова подтянулся, здесь уже встать не получалось, только ноги еще покалечит. Перехватившись левой рукой, он кое-как дотянулся до ближайшей из дыр и ухватился за край. Тут повезло, снова металл загнут внутрь, но мокрая от крови ладонь соскользнула, стоило ему перенести на нее вес, и он заскользил вниз, обдирая живот и все самое ценное для мужчины в полном расцвете сил. Он разминулся с краем провала, над которым висел до этого в считанных сантиметрах, повезло, поскольку именно с этой стороны рваный тонкий металл был загнут так погано, что налети на него голой бочиной, его бы распахало он щиколотки до плеча. Выжить с такой раной в мертвом городе нереально, и так руки пострадали. Все это пронеслось в голове, пока он катился вниз. Ноги с силой ударились о крышу смотровой площадки, какой-то мелкий камешек впился в пятку, да так, что на глазах навернулись слезы, но Константин не жаловался. Он справился, и он все еще жив.

- Хер тебе, академик, - громко произнес он, но орать остерегся, не нравилось ему окружение, непростая это была серость, и город этот неспроста мертвый. - Хер тебе, - еще более уверенно, со злобой, вполголоса крикнул Воронцов. - Я прорвался в другой мир, я выжил, утритесь, суки!

Отлипнув от покатого купола, он развернулся и, осторожно ступая, направился к парапету со сломанными перилами. Площадка была небольшой - метра три, вид на город открывался великолепный. Вот только сам город выглядел погано - разрушения и заброшенность давили, руины домов, многое выгорело. Воронцов пытался понять, что же тут произошло. Одно точно - все началось именно в том здании, на крыше которого он стоял, какая-то неимоверная сила выплеснулась отсюда и, расходясь, словно круги по воде, начала крушить город. Все дома заваливались в противоположенную от дворца сторону, словно костяшки домино.

Прекратив разглядывать город, Константин опустил глаза вниз. Вокруг здания, на котором он находился, был разбит парк, теперь заросший, он превратился в самый настоящий лес, но каменные дорожки еще можно разглядеть. Вот только выглядел этот лес крайне плохо, деревья явно болели, возможно, подверглись какому-то заражению. Они были кривыми, словно безумный друид специально их корежил, стволы и листья багрового цвета, а в густых кронах иногда мелькали какие-то тени. Кусок этой измененной флоры был не маленьким - метров четыреста, за ним высокая кованая ограда, которая отделяла дворец правителя (а что еще могло быть?) от остального города. Вокруг ограды располагалось очень широкая улица, шагов сто шириной, скорее, это была даже площадь, в центре которой находился парк и остальные строения дворцового комплекса. На другой стороне площади возвышалось еще одно большое здание, которое чудом устояло, и было одним из немногих выглядевших относительно целыми. Оно тоже купольное, наверное, можно его считать вторым по величине в городе, этажей восемь. Когда-то белое, теперь оно закопченное, с выбитыми окнами, покрытое каким-то густым вьюном, но уже обычным, не багровым, а вполне себе зеленым. Большое здание, если бы Константин был туристом, то он бы предположил, что это сенат, парламент или нечто, приближенное к ним. Вообще, вокруг дворца располагались либо богатые красивые особняки, причем многие имели собственные парковые зоны, в центре города это было наверняка очень дорого, либо министерства, во всяком случае, они не походили на частные строения. От многих остались только остовы, некоторые лежали грудами белого мрамора.

Больше всего незнакомый город напоминал старый Петербург. За богатым кварталом шли дома попроще, но все равно довольно престижные. С высоты была отлично видна широкая река, запертая в гранитные берега. Хоть все и было в серой дымке, но Константин к ней адаптировался, и теперь видел гораздо дальше, чем в первые минуты своего прибытия. Река делила город напополам, красивая набережная с другой стороны была уже беднее, похоже, этот берег принадлежал аристократии и зажиточным торговцам или, как их тут звали, купцам? Противоположный - простому люду. Хотя, что значит, простому? Если это столица, то жить в ней все равно довольно дорого, окраины наверняка - та еще нищета. Но с крыши дворца их не разглядеть, все, что дальше километра, тонуло в сгустившейся тьме.

Надо сказать, что город впечатлял, жаль, целиком его обозреть не получалось. Константин обошел купол, насколько это было возможно, вернувшись на прежнее место, лучшей площадки для наблюдения сложно было сыскать. Внимательно осмотрев окружающую дворец местность, он не нашел следы боев. Черт его знает, что тут случилось? Может, аналог ядерной бомбы скинули на дворец, может, еще какая хрень, но точно что-то произошло внутри, а потом как-то выплеснулось наружу. Одно ясно - все это произошло очень давно. Если бы академик, который его сюда закинул, спросил, сколько? Воронцов бы пожал плечами и наугад ляпнул: «Лет сто, наверное». Загадка - почему город не восстановился, куда делись люди, его беспокоила гораздо больше. Если он прав, это столица, то почему ее оставили? Ладно, оставили ее сто лет назад, но почему не вернулись, ведь не единственный же это город на континенте? Больше всего Константин жалел, что у него нет бинокля.

- А город не такой уж и мертвый, - пробормотал он про себя, глядя, как над городом кружат птицы или что-то похожее на них.

Рассмотреть в серой дымке их нормально не получалось. Он обратил свой взгляд на руины, вдалеке что-то быстрое пересекло небольшую улицу и скрылось в разрушенном доме.

- Слишком быстрое, - произнес вслух Воронцов. - А я голый, стою на крыше, ни одежды, ни оружия, ни информации. Блин, ну вот как так попасть-то умудрился?

Никто не ответил, да и кому отвечать-то? Да и вопрос-то, в принципе, риторический.

- Эй, академик, - задрав голову к небу, громко произнес Константин, - я все же добрался в другой мир. Думаю, вы в курсе, если меня не размазало по вашему коридору. Надеюсь, ваши уборщики рады, что им не нужно счищать мои останки. Не знаю, чего добились вы, но я в выигрыше, я жив, а вы идите на хер!

Поняв, что повторяется, и он это уже говорил, Константин махнул рукой и решил, что торчать на верхотуре, не самая лучшая идея. Пора спускаться, вот только это было не тривиальной задачкой. Дворцовый комплекс пострадал очень сильно. Аккуратно осмотрев уцелевшее, Воронцов огорченно вздохнул. Фактически устояла только часть фасада и кусок крыши, все остальное под ним сплошной завал, спуститься по которому без снаряжения, голышом - верная возможность покалечится. Единственный шанс - это пройти по краю обвалившийся крыши и спуститься через небольшую надстройку, надеясь, что там, под чудом уцелевшей крышей, найдется пол и возможность попасть в хоть как-то устоявшую часть дворца.

Приняв решение, Воронцов пошел в сторону неплохо сохранившейся лестницы, которая вела на крышу другой части дворца. Та была вполне удобной - металлическая, с ржавыми клепками, но на вид вроде крепкая, несмотря на то, что кое-где ее довольно активно подточила ржавчина. Вот только все остальное здание было в плачевном состоянии и могло обрушиться в любой момент, но Константин старался об этом не думать. Наступив на верхнюю площадку одной ногой, он несколько секунд прислушивался к звукам, которые издавал металл. Тот не заскрипел и не шатался, и Константин перенес свой вес полностью на ступеньку, падать еще раз с пяти метровой высоты ему не хотелось, поэтому он выждал еще пару секунд. Но ничего не произошло, и он принялся спускаться, аккуратно проверяя каждую из них.

Крыша второго яруса дворца, как для себя обозвал перепад Воронцов, тоже была из железа, покатая, но не слишком. Он оказался на небольшой площадке, метра три четыре в ширину, рядом стояла что-то вроде будки с дверным проемом, дверь была на месте, и слегка приоткрыта, петли массивные, ржавые, дверь обита железом, тяжелая и толстая.

Константин неспешно потянул ее на себя, скрип несмазанных ржавых петель резанул по ушам. Мужчина замер, вглядываясь в черный провал чердака. Вроде повезло, и эта часть почти не пострадала. Никто на него оттуда не бросился. Постояв с минуту, он заглянул внутрь. Темень не сказать, что непроглядная, но серость никуда не исчезла, только стала гораздо гуще, из чердачных окошек внутрь попадал тусклый свет, дыр в уцелевшей части крыши тоже хватало, так что, он довольно быстро привык к подобному освещению. Сделав шаг вперед, Константин спустился по маленькой лестнице всего в пять каменных ступеней. Надо сказать, чердак не был чердаком в полном своем представлении, это можно было назвать полноценным этажом - чисто, стропила упрятаны под какие-то листы, похоже, деревянные, вроде фанеры, сейчас они разбухли от влаги, отовсюду торчали ржавые гвозди. Это слева, а вот справа была обвалившаяся часть, там все держалось на соплях, и приближаться к ней не рекомендовалось. Рядом с лестницей обнаружилась каморка, запертая на висячий замок. Ломиться туда Воронцов не спешил. Смысл? Скорее всего, там какой-то технический инструмент. Больше всего его заинтересовал труп, лежащий под одним из чердачных окон, скелет, обряженный в остатки какого-то мундира.

Константин не спеша направился к нему, внимательно глядя под ноги, за годы без присмотра людей, прохудившаяся крыша не способствовала долговечности здания. Очень бы не хотелось ухнуть в какой-нибудь провал, который внезапно образуется под его весом. Не сказать, что бывший детектив был тяжеловесом, при росте метр восемьдесят три он весил всего семьдесят девять килограмм. Но этому старому, разрушенному зданию хватит и такого. Но все же, оказалось, местные строить умели, пол хоть немного и поскрипывал, но держал.

Добравшись до скелета, Воронцов присел рядом. Он не ошибся, покойник и вправду был очень старым, много лет он лежал здесь. С причиной смерти неясно, никаких видимых повреждений видно не было. Рядом валялась сгнившая фуражка, от которой хорошо сохранился только плотный лакированный кожаный козырек. Его никто не трогал, одежда еще держалась, странно, что не сгнила, она напоминала френч, вот только при прикосновении начала расползаться. Если пофантазировать, то когда-то она была черного или темно-синего цвета, плотная и довольно теплая, на плечах что-то вроде эполетов. Брюки напоминали галифе с лампасами.

Воронцов, не брезгуя, обшарил карманы. На свет появился ржавый револьвер, настолько ржавый, что даже с хорошей мастерской с ним вряд ли можно было что-то сделать, и не менее ржавые патроны. В покореженном временем подсумке на прочном кожаном ремне обнаружились винтовочные патроны, сама винтовка в таком же плачевном состоянии валялась рядом. О том, чтобы использовать ее по назначению, и речи ни шло. А вот серебряные карманные часы выглядели неплохо, только Константину некуда их было убрать, хотя хотелось иметь что-то кроме наготы. Похоже, этот покойник был из охраны дворца, наверное, в его задачу входила борьба с вражескими снайперами, которые могли использовать крышу «сената» или «парламента» для вероятного обстрела комплекса. Но больше всего Воронцова заинтересовал патрон. Подняв потемневший от времени латунный цилиндрик, он внимательно его осмотрел. Буквы на донышке были вполне себе знакомыми, как и цифры. Неужели это одно из отражений Земли? Правда, что обозначает «Л.К.П.З.02», Константин не знал, он никогда особо не интересовался оружейным делом, хотя имел разрешение на ношение Макарова, а в армии с карабином Симонова и АК74 и однажды разбирал карабин Мосина, и даже стрелял из него на охоте. Вот что там творилось в оружейном деле царской России, было для него загадкой, знал, конечно, он и про Наганы, Маузеры, Лебели, винтовки Бердана и пулеметы Максима и Гатлинга. Но знания на названиях и заканчивались, опыта практического использования подобных раритетов он не имел.

За спиной со стороны обвала заскрипели доски, и Константин решил, что сидеть у трупа не стоит, а нужно двигать дальше, здесь он ничего полезного точно не найдет. Поднявшись, он, осторожно ступая, не хватало еще провалиться в сгнивший пол, прошел оставшиеся полсотни метров по чердаку. В двух местах пришлось перелезать через обвалившиеся стропила и потом зубами вытаскивать многочисленные занозы, но больше ничего интересного не нашел.

Спуск обнаружился в самом конце - железная лестница вела вниз. Она пострадала сильнее, железо было покорежено, в конце обрушившееся перекрытие частично загораживало вход, но пройти реально, главное, чтобы там, на другой стороне, была возможность покинуть здание. Воронцов обреченно вздохнул и, внимательно глядя под ноги, продолжил спуск. Миновав завал, он оказался в тупике широкого и очень длинного коридора, трещины в стенах, камни на полу, обломки перекрытий, но пройти реально, ему повезло, он оказался в наименее пострадавшей части дворца.

Глава вторая

Глава вторая

Константин внимательно осмотрел коридор. Слева и справа двери, большие, шикарные. Он затруднялся сказать, что было в этой части дворца, но аналогия напрашивалась сама собой - общежитие. Дверей было два десятка, но, открыв первую по правую руку, понял, что, в принципе, если он и сможет что-то найти, то только с левой стороны, поскольку через два метра за порогом ничего - два этажа сложились, и теперь представляли из себя груду обломков. Вообще странный это был коридор, трупы здесь встречались гораздо чаще, и все они без следов насильственной смерти, словно люди умирали там же, где стояли. Женщина в богатом платье, превратившемся в грязные тряпки, украшения отсутствуют, хотя с этим пышным платьем они должны были быть непременно. Офицер с вывернутыми карманами и отрезанным пальцем, кость валяется рядом, вероятно, снимали перстень или кольцо. Кто-то явно навестил дворец уже после произошедшей с городом катастрофы и выгреб все ценное. Ни оружия, ни одежды, ничего путного Константин так и не смог найти, ходил голышом, изредка зябко ежась. И вообще, серость вокруг была какой-то странной, она выглядела, как туман, но по сути им не являлась. Неуютно было в нем, что-то чужеродное, мельтешащее, словно пыль на солнечном свете, стоило расфокусировать взгляд, она приближалась, стоило сосредоточиться - и эта пыль, словно живая, разлеталась прочь. Воронцов периферийным зрением словил сгущающиеся черные тени, но стоило повернуть голову, как тьма, словно спасаясь от его взгляда, бросалась прочь.

Новый труп - мужчина в костюме, что-то вроде тройки или фрака, точно по сгнившим тряпкам сказать нельзя. Он лежал у стены, которую активно пожирала черная плесень, расползаясь по портьерам и белым колоннам, уничтожая то, что еще осталось от великолепного дворца. И снова следы мародерства - все ценное с трупа сняли. Вот здесь уже было что-то странное. Воронцов присел рядом с телом, на груди три отчетливые дыры, в этого человека явно стреляли, пол в бурых пятнах крови. Не все умерли сразу, этот человек был убит иначе.

Поднявшись, Константин тронулся дальше, обшаривая комнату за комнатой. Дважды он находил винтовки, но все они были искорежены до такой степени, что пользоваться ими было невозможно. Добыча в виде в пяти винтовочных патронов, извлеченных с большим трудом из магазинов, выглядела бледно. Их хозяева валялись здесь же, вот только, судя по останкам, складывалось такое ощущение, что их растерзали - одежда разорвана и валялась клочьями по всему коридору, бурые кровавые пятна занимали приличную площадь, кости переломаны. У одного отсутствовала рука, череп другого валялся метрах в трех возле небольшой ниши, в которой стояла какая-то разбитая ваза. Воронцов не мог понять, что же тут случилось. Некоторые трупы были хоть и ограблены, но абсолютно целы, просто лежали, и все, другие с кем-то сражались, и были в непотребном виде. Картинка не складывалась.

Изрезанные ладони и пальцы болели, но перестали кровоточить. В одной из комнат нашлась простыня, с помощью осколка стекла, мужчина сделал себе обмотки для ног, не хватало еще их изрезать, и хламиду. Сейчас он напоминал себе приведение, ну хоть наготу прикрыл. Обрезков хватило на бинты, правда, теперь делать что-то руками стало гораздо сложнее. А еще очень хотелось есть, но Воронцов прекрасно понимал, что в мертвом городе найти еду нереально, если, конечно, не убить ее самому. Вот только с вероятностью в девяносто процентов живность тут далеко не безобидная, и как бы самому не стать главным блюдом на обеде. Откуда он это знал? Да черт его знает, но был уверен, что противники гораздо сильнее его. Хорошо хоть с водой проблем нет. Ну как с водой? Он нашел две бутылки красного сухого вина с названием «Черноморский букет». Как ни странно, серебряный штопор обнаружился под упавшей тяжелой портьерой, наверное, его сбросили со столика, когда его перевернули, а потом сорвали портьеру. Перебравшись в соседнюю комнату, в которой почище, Воронцов вскрыл одну из бутылок, принюхался, пахло вином. Он где-то слышал, что после долгого хранения, оно переходит в уксус, но в этот раз вроде повезло. Сделав два глотка и прополоскав рот, он все же решился проглотить, вино было хорошее, а теперь, сто лет спустя (или сколько там прошло?), наверное, и безумно дорогое. Сомнительно, что, если аборигены выжили, они продолжают делать хорошие качественные напитки. Делать вино - это искусство. Но все же лучше найти воды. Сделав еще несколько глотков, Воронцов осмотрел комнату, в которую перешел. Здесь разгром был минимален, трупов нет, кровать разворошенная, но вполне целая, мебель хоть и перевернули, но не крушили. Шкаф, плотно закрыт. Воронцов ради интереса решил заглянуть внутрь. Может, повезет? Ему уже пару раз попадались костюмы и мундиры, оставшиеся в гардеробе, но моль уничтожила их безвозвратно. Раньше ткани были натуральными и вкусными для насекомых, никакой химии. Распахнув шкаф, Константин почувствовал запах каких-то цветов. Странно, а ведь должен был выветриться. И запах знакомый - лаванда. Сушеные веточки разбросаны по всему шкафу. Закрыт он был плотно, может, это еще помогло. Константин смотрел на разбросанные вещи, их сорвали с вешалок, но, видимо, тех кто обыскивал дворец они не заинтересовали, и их бросили.

Собрав все в кучу, мужчина перенес добычу на кровать. Ему, в отличие от мародеров, которые выгребли все ценное после катастрофы или, может быть, даже во время нее, кривляться было не с руки, поскольку он ходил в простыне с тремя дырками. Первой добычей стали кальсоны - обычные, белые, из хлопка, с завязками, только на размер больше того, что носил Константин, но две веревочки в поясе эту проблему решили. Натянув подштанники, Воронцов почувствовал себя почти счастливым, у него появилась хоть какая-то нормальная одежда, и даже не с трупа. Следом обнаружилась рубаха, и теперь попаданец поневоле стал обладателем комплекта нательного белья. Пахнущий лавандой сюртук оказался узок в плечах, рубаха была свободней, а вот мундир шили, видимо, точно по мерке, Константин все же попытался его натянуть, но тот начал трещать по швам, и он отказался от этой затеи, хотя материал был плотным и довольно теплым. Штаны темно-синего цвета, обычные, прямые с красными лампасами сели хорошо. Вот кожаному ремню не повезло, рассохся, пришлось отрезать от простыни тонкую полоску и использовать вместо пояса. Ни обуви, ни головного убора, в шкафу не обнаружилось, зато нашлись отличные портянки, которые он прихватил, в надежде разжиться приличными сапогами или ботинками. Обувь - это больной вопрос, штаны и рубаху, даже самую примитивную, можно сшить из обрезков простыни, был бы инструмент, а вот обувь сам себе не сделаешь. Но начало радовало. Пусть уставший, пусть голодный, с израненными руками, но у него есть нательная рубаха и штаны. Сделав из простыни подобие вещмешка, он запихнул внутрь бутылки с вином, предварительно сделав пару глотков, и отправился искать спуск вниз. Сейчас он находился на третьем этаже какого-то жилого крыла, может, здесь обитали слуги и прочие фрейлины, хотя сомнительно, каждая комната - шикарные апартаменты, внутри которых еще три-четыре помещения с ванными, гардеробными. Вот только все размародерили, кто-то все же сюда наведался. Скорее всего, тут обитали какие-то приближенные местного правителя.

Больше всего Константина беспокоило, почему люди не вернулись. Он обшаривал комнату за комнатой в жилой части дворца. Наконец, повезло, нашлись сапоги, а следом и побитый молью френч темно-синего цвета с золотыми эполетами, которые он тут же оторвал. Пиджачок был вполне себе ничего, крепкий. Намотав портянки и обувшись, Воронцов почувствовал себя уверенней, а когда еще и мундир натянул, то стало вообще хорошо, вот только все сильнее хотелось есть и пить. Вино - штука хорошая, но жажду им утолять тяжело. Еда в мертвом городе, который люди оставили давным-давно, жизненно важный вопрос, тут не найти консервов, тут не найти овощей. Разве что одичавший фруктовый сад подвернется.

Больше никаких трофеев в уцелевших разгромленных комнатах, Константин так и не нашел. Зато нашел лестницу, ведущую на первый этаж. Ей досталось. Обвалившееся перекрытие и часть крыши ее конкретно завалили, пришлось карабкаться по обломкам, чтобы спустится вниз. Столько мату этот дворец, наверное, еще не слышал. Константин подбадривал себя ненормативной лексикой, как мог. Больше всего досталось академику, который его сюда засунул. Пару раз крупные камни вылетали из-под ног, и он только чудом сохранял равновесие, чтобы не загреметь с десятиметрового завала. Один раз нога провалилась и намертво застряла. Качнись он чуть вперед, и гарантированно получил бы перелом, так что, пришлось повозиться, чтобы ее разблокировать. Наконец, завал остался позади, и Воронцов, вытерев пот со лба, вступил на вполне себе приличную и относительно целую мраморную лестницу. Обернувшись, бывший детектив посмотрел на препятствие, которое только что преодолел.

- Е….л я ваш бл…ский цирк, - выдал он вслух и, выудив початую бутылку вина, сделал пару крупных глотков.

Его сапоги гулко бухали по ступеням. Он вышел в холл дворца. Огромная мраморная лестница, покрытая красной ковровой дорожкой, куски потолка, от мелкого щебня до размера автомобиля, усеивали пол. Скелетов тут хватало, несколько десятков человек, наверное, даже больше, он не считал, но кто-то старательно обобрал их, не оставив Воронцову ничего ценного. Именно в этой точке здание пострадало не слишком сильно. То, что эта лестница ведет в сторону разрушенного тронного зала, не было никаких сомнений, вот только ему туда не нужно, пока не нужно. Поэтому, перехватив поудобнее единственное свое оружие - железный прут с острым краем, Константин направился к огромному арочному проему, ведущему из дворца. Хотело вдохнуть свежего воздуха и посмотреть центральный выход в город. Очень хотелось пить, на зубах скрипела каменная крошка. Он набрал в рот вина, прополоскал и выплюнул, потом сделал еще один глоток. В бутылке осталась половина. Вино вообще штука коварная, а тут еще на пустой желудок, так что, он ощутил небольшой хмель, нужно искать воду, и в темпе. Он посмотрел на чудом уцелевшее зеркало, старое, мутное, но разглядеть себя можно. Рожа грязная, пыльная, и в двух местах расцарапана о камни, трофейный френч, словно с помойки, хоть и крепкая ткань, но рукав порван после его альпинистских упражнений, сапоги в белой пыли. Руки пострадали меньше, поскольку были обмотаны кусками простыни. Только теперь это были грязные тряпки, прорванные в разных местах. Так что, план у Воронцова был простым - найти воду, еду, если такое вообще возможно, оружие и место, где он сможет хоть немного отдохнуть, слишком много навалилось на мужика за последние часы.

Воду Константин обнаружил почти сразу, как только прошел через распахнутые огромные двери. Прямо перед входом стояла чаша огромного фонтана, метров двадцать в диаметре. Да, сейчас он, конечно, не работал, но дожди исправно наполняли ее. Конечно, туда нанесло грязи и листвы, но, если аккуратно, то удастся напиться и набрать воды. Вероятность того, что он потом будет дристать дальше, чем видит, была почти стопроцентной, хотя, может, и повезет, желудок у Константина мог «гвозди» переваривать. Но нужно было рисковать, вином, можно напиться, а не утолить жажду, да и шататься под шафе по этим руинам - верный приговор.

Вода была немного мутноватой и пахла прелой листвой. Воронцов очень аккуратно разогнал растительность. Достав пол-литровую флягу, отделанную серебром (нашлась она случайно, под рваной, грязной от дождей, оборванной занавеской в одной из комнат, явно делали на заказ для кого-то офицера, видно, что не уставная), он аккуратно опустил ее в воду, предварительно натянув на горлышко кусок простыни, хоть какая-то фильтрация. Быстро наполнив, он добавил грамм сто вина, используя его как обеззараживающее, и только потом сделал первый глоток, утолив жажду. Правда, пришлось повторять процедуру, поскольку фляга опустела. Появилось ощущение наполненности желудка, вот только это обманка, жрать все равно скоро захочется, и захочется по-настоящему.

Повесив флягу через плечо, Константин взбежал по ступеням. Осматривая холл, он заметил в одном из боковых, наполовину разрушенных коридоров, крохотную дверь, ведущую в помещение для слуг. Там были разные швабры, ведра, все разбросано, но мародеров подобная добыча не интересовала. Схватив ведро, он вернулся к фонтану. Оглядевшись и не обнаружив ни опасности, ни любопытных вуайеристов, он разделся догола, наполнил таз водой и принялся умываться. Бинты на ладонях промокли, но это не важно, все равно менять, да и раны надо промыть. Стянув мокрые тряпки, он озадаченно уставился на израненные ладони. Порезы, достаточно глубокие, почти закрылись, и выглядели так, как будто им не шесть часов, а минимум три дня. Если так и дальше пойдет, то к ночи вообще затянутся.

- Ну, академик, удружил, - произнес Воронцов вслух. - Что же ты со мной такого делал, что у меня регенерация, на которую я, в принципе, не жаловался, теперь работает в сотню раз эффективней? Уж не поэтому ли так хочется жрать?

Ведь регенерация не берется из неоткуда, она результат ускорения процессов организма, который академик, так и оставшийся безымянным, подстегнул своими уколами. А может, это результат переноса? Черт, да плевать, главное - что руки целы. А пищу он найдет, на худой конец крысы сгодятся. Ведь должны же быть тут крысы? И тут до Константина дошло, за все часы блужданий по дворцу, он не видел ничего живого - ни паутины, которая даже в обычных домах по углам - привычный антураж, ни помета мышей, которые за время запустения должны были сгрызть все, до чего дотянулись бы их зубы, ни птичьих гнезд на чердаке и под половиной уцелевшего купола. Мысль о том, что живность очень не любит место, где он оказался, напрягала. Скосив взгляд, он посмотрел на кусок не слишком увесистой железки. Оружие аховое, если кого и можно грохнуть, то сильно постаравшись. Да и чутье, проснувшись, говорило, что нужно сваливать из дворцового комплекса.

Вот только идти в разрушенный город, где он видел всякую живность без надежного оружия, да еще на ночь глядя, - верный приговор. А судя по тому, что свет стал более тусклым, время тьмы не за горами, и если днем, еще куда не шло, то ночью блуждание в руинах станет смертельно опасным. Дворец прилично пострадал, но в нем есть пара уцелевших комнат, да даже та каморка с ведрами могла послужить вполне приличным убежищем. Но еще с крыши Воронцов заметил стоящий чуть в стороне комплекс зданий из трех домов в два этажа. Ему, конечно, тоже досталось - окна выбиты, двери сорваны с петель, у одного просела крыша, у второго обвалилась стена. А вот третий, что располагался дальше всех, с виду был самым целым.

Соваться в тронный зал Константин не стал, чего ему там делать? Как там, в анекдоте? «Правильно, мам, нечего тебе по руинам лазить»… Вот и Константин решил направиться в более перспективное место. Вот только была проблема - справа и слева от центрального входа раскинулся тот самый «черный» парк с искореженными деревьями, и чуйка буквально орала, что заходить туда не стоит, и даже подходить к нему смертельно опасно. Причем парк этот настолько разросся, что подступал к дворцу вплотную, по стеночке не проскочить. Сейчас до него метров семьдесят, но даже на таком расстоянии Константина бросало в холодный пот. А еще последние минут десять он чувствовал из этих непроходимых зарослей чужой взгляд, плохой это был взгляд, пристальный, голодный.

Воронцов развернулся и отправился обратно во дворец. Что ж, если нельзя пройти здесь, придется пройти по руинам.

Не подняться по центральной лестнице Воронцов не мог, любопытство просто уговаривало его потратить еще максимум полчаса, чтобы пройтись по палатам местного хозяина. И он согласился. Если впереди завал, то он просто развернется и уйдет, но, может, повезет, и он надет что-то полезное и интересное.

Поднявшись по лестнице, он обнаружил очередных покойников, с полсотни скелетов и мумий. Кто-то неплохо пошарил по их карманам, даже пуговицы срезали. На многих, что-то напоминающее мундиры. Воронцов потратил пять минут, переходя от тела к телу и внимательно осматривая покойников. У половины не видно никаких следов насильственной смерти, другие же, наоборот, разорваны в клочья. Судя по положению тел, все они бежали из тронного зала, а потом некоторые умерли, некоторые набросились на других или на тела. Воронцов сунул руку в карман и с сожалением вытащил ее пустой, сигарет у него не было, а курить хотелось. Место на него давило, с каждой минутой давление становилось все интенсивнее, он все сильнее ощущал беспокойство, и во дворце оно усилилось в разы по сравнению с тем, что было на улице. Еще раз, обреченно вздохнув, он посмотрел на остатки широкого коридора, ведущего в тронный зал, всего уцелело метров пятнадцать, две двери, справа и слева, друг напротив друга, дальше обрушился потолок и крыша, чтобы пробиться пришлось бы пару дней разбирать завал с помощью тяжелой техники. Не тратя время, он подошел к двери с левой стороны и заглянул внутрь.

- Не повезло, - раздосадовано произнес он, глядя на кучу обломков, которые начинались прямо за порогом. Может, справа выгорит?

Он повернулся и направился к апартаментам напротив, вот тут его ждало разочарование, взявшись за массивную бронзовую ручку, он нажал вниз и потянул ее на себя, но дверь не шелохнулась. Воронцов пару секунд смотрел на дверь, прикидывая, стоит ли возиться, замок, конечно, плевый, но он сломан. С одной стороны, если комната заперта и не пострадала, то явно не разграблена, с другой - это может быть банальная комната для ожидания посетителей перед приемом, и ничего кроме пары диванов там нет.

- Пять минут, - произнес он вслух, всаживая в щель возле замка железяку и налегая всем телом. - Если за это время не вскрою, валим вниз и прочь из дворца.

Скрип, треск, новая попытка, еще одна, и еще, все же прут не фомка. Наконец, скрипнув, дверь распахнулась, Константин отбросил искореженный погнутый прут, задача была выполнена, он справился за три минуты.

- Это я удачно зашел, - провозгласил бывший детектив, глядя на совершенно непострадавшую комнату, если не считать, конечно, выбитых стекол и огромной трещины, толщиной в руку, которая перечеркнула стену дальнюю стену. Почему мародеры не стали возиться с дверью, осталось для Воронцова загадкой, но это было ему на руку, поскольку рядом с массивным столом валялся труп в синем мундире с эполетами и аксельбантом. Это был не скелет, а полноценная мумия, даже одежда более-менее цела, но сейчас она не интересовала бедового попадана, а вот оружие… Да, оружие было, револьвер, который труп офицера сжимал в руке, зацепленный ремешком к кожаной кобуре. От нее ничего не осталось, время не пощадило, а вот сам ствол цел, только, чтобы выстрелить из него, пришлось бы очень сильно повозиться, ржа поработало над ним основательно. Видимо, когда случилась катастрофа, мужчина работал с документами за массивным письменным столом, вскочил, вытащил оружие и рванулся к двери, после чего внезапно умер. Никаких ран на теле Константин не обнаружил. Поскольку мародеры до тела не добрались, то добычей Воронцова стали пять монет, по цвету и весу из почти чистого золота, с римской цифрой десять на аверсе и львом с посохом реверсе, восемь потемневших от времени и погоды латунных патронов к револьверу с тупоголовой пулей, пачка банкнот размером с четверть листа формата А4. Они вымокли и сгнили, слежавшись в плотную массу, но ближе к центру удалось найти более-менее сохранившуюся - уже привычный лев с посохом, рядом портрет мужика со строгим лицом, щегольскими усиками. Подпись, в принципе, все прояснила: «Сиятельный князь Артемий III», и дальше - «Двадцать пять кун».

- Интересно, это много или мало? - спросил сам себя Воронцов, но вопрос вышел скорее риторическим. Кому нужны деньги, которым больше ста лет? А вот золото прибрал, добавив два потемневших от времени перстня с пальцев покойника.

Еще одной интересной вещицей оказалась золотой медальон на шее трупа, он был выполнен в виде какого-то славянского символа, с множеством переплетений различных линий с желтым полупрозрачным камнем внутри, символ того, что на Земле называется древним язычеством. Здесь, похоже, не было никакого христианства, поскольку всякие старинные знаки, вроде коловрата, Константин наблюдал везде - в орнаментах на драпировке стен, занавесках, скатертях, вырезанных на дверях, и в мозаичных окнах. Похоже, Росская империя сохранила веру древних славян.

Все находки отправились в рюкзак из простыни. Из оружия Константин стал обладателем офицерского кортика в ножнах. Рукоять с украшениями, красивой чеканкой по потемневшему металлу, отделана золотом и серебром, на головке крупный рубин, на ножнах красивый орнамент с гербом государства. Здесь, в отличие от царской России, это лев, вставший на задние лапы, и сжимающий в руках посох с каким-то странным навершением. Кстати, на ножнах в это навершение был вставлен изумруд размером с ноготь мизинца. Кортик немного с трудом покинул ножны, все же долго он пролежал в этой запертой комнате. Лезвие обоюдоострое, длиной в двадцать сантиметров, заточка безупречная. Сталь, с волнистым узором, очень похожа на дамасскую, или то, что за нее выдавали различные частные мастерские. Воронцов взвесил оружие в руке, потом пару раз махнул, перехватил. Для человека, шатающегося по руинам дворца с железным прутом, который после взлома двери на оружие уже не тянул, это прогресс.

Поднявшись, Константин бросил взгляд за окно и озабочено поджал губы, снаружи быстро сгущалась серость, становилось все темнее, и это очень напрягало. Час, максимум два, и вокруг будет полная тьма, и она его страшила, серость стала активней, бывший детектив рассматривал ее, как живое существо, которое уже не исчезало, а собиралось в темных углах, следя за ним.

Нужно быстро изучить этот кабинет и валить отсюда, в темпе вальса. Электричество, или какое-то другое освещение, этот мир знал, весь дворец был электрифицирован, он уже не раз видел светильники, в которых до сих пор стояли лампы, массивные, но вполне себе способные давать свет. Хотя, может, они были не электрические, а магические, ведь никакой проводки он так и не обнаружил. Очень странно, что мародеры не утащили их, или для них они ничего не стоили, своих хватало? На столе как раз стояла одна такая, напоминающая по форме керосинку из старых фильмов, только более изящная, маленький поворотный выключатель-подставка из железа, отделанная серебром, большой стеклянный вытянутый стакан с железной ручкой сверху для удобной переноски. Константин подошел и ради интереса повернул выключатель. И о чудо! Лампа мгновенно засияла ровным желтым светом.

- Это я удачно зашел, - произнес он, выключая светильник и запихивая его в торбу из простыни.

На осмотр кабинета ушел почти час. Константин быстро проглядывал бумаги, которые лежали на полу и в столе. Из двух первых документов, которые, к счастью, были написаны почти привычной ему кириллицей, он узнал титул и имя местного правителя. - Сиятельный Князь Артемий III, а если полностью Рюрикович Артемий Павлович. Это наводило на мысли, что миров много, все они параллельны и развивались почти одинаково до определенного момента, где история сворачивала от той, к которой привык Воронцов. А еще он нашел карту мира, та была свернута в трубочку и лежала в плотном кожаном тубусе, не слишком большая, но понять, что, да как можно. Местная география сильно отличалась от привычной ему Земли. Здесь отсутствовала Австралия. Так же не было северной Америки. Африка слилась воедино с Евразией и оказалась на месте Индии. Южная Америка расположилась чуть ближе к Европе и была крупнее, чем северная и южная вместе взятые, а еще она напоминала огромный армейский ботинок, назывался он просто - Новый Свет. Крупные острова на месте Японии значились, как Империя Даиров. Сама Евразия претерпела серьезные изменения - она стала у́же. Если от Калининграда до Владивостока в мире Константина семь с половиной тысяч километров по прямой, то здесь весь континент примерно столько. На западе вместо кучи европейских государств располагался Великий Латинянский Союз. Он занимал примерно все пространство, что было Европой на старушке Земле, включая несколько крупных островов и даже чуть больше, если смотреть по территории России, оставшейся в том, другом, мире. Константин напряг память, получается, что Латиняне присоединили к себе Украину и Белоруссию, а так же Псков, Смоленск, Брянск. Но зато Росская империя, в которой он и оказался, со столицей в Великом Новограде, отжала себе все снизу континента. Не было никакого Кавказа, Монголий и всей другой центральной Азии, никого Китая, все это земли под рукой Сиятельного Князя. Снизу она граничила только с Царством Куш, которое занимало всю Африку.

Воронцов залип перед этой шикарной картой минут на двадцать, силясь найти хоть какие-то знакомые название или привычные ориентиры. Столица находилась гораздо восточнее места, где в его мире располагалась Москва. Прикинув координаты, он понял, что сейчас примерно Уфа или Челябинск. Отлипнув от карты и глянув на сгущающуюся за окном серость и ползающую за ней тьму, которая теперь была гораздо ближе, и ее присутствие чувствовалось все ярче, а еще становилось холоднее. Решив прихватить тубус с собой, Константин быстро осмотрел шкаф, и тут снова повезло, в отдельной секции стояла винтовка. Ей досталось от времени, но она была полностью целой, только немного тронутой ржавчиной, даже трехгранный штык имелся, который насажен острием вниз и уходил в специальную выемку в ложе. Рядом на полке пять пачек патронов. Чего тут не было, так набора для чистки и масла, но Константин рассчитывал найти это в казармах караульной роты. Он надеялся, что те три строения, в которые он направлялся, ими и окажутся. А значит, помимо штыка и кортика у него появится вполне рабочее огнестрельное оружие.

Остальной обыск не занял много времени, больше ничего интересного ни в столе, ни в остальных шкафах не обнаружилось. Серость за окном сгущалась, становилось все темнее, времени оставалось очень мало. Константин даже на секунду подумал остаться в этой комнате, но дворец его пугал, нужно уходить. Спустившись по огромной мраморной лестнице, он обогнул ее и углубился в один из коридоров. Сразу стало темно, никаких окон тут не было, поэтому на свет из его торбы появилась лампа. Коридорчик тут же залило ровным светом, и продвижение вглубь первого уровня дворца продолжилось. Изредка под ноги попадались небольшие камешки. По правую руку от него был тронный зал дворца, по левую то самое крыло, которое он обшаривал на протяжении нескольких часов. Где находится кухня, и где располагалась прислуга, Воронцов не представлял, хотя кухня, наверняка, в подвале, он бы так сделал, там же, скорее всего склады и прачечные. Если допустить, что пол за завалом второго уровня в правом крыле выдержал, значит, сейчас он сможет спокойно пройти через остатки дворца насквозь. И ведь угадал. Толкнув дверь, Воронцов оказался в темном коридоре. Благодаря трещинам в потолке тьма здесь была не абсолютной. Кроме того из двух открытых дверей пробивался тусклый местный серый свет. Свет лампы гарантировано освещал метров пять, поэтому очередные трупы Константин разглядел без проблем. Много их тут было, но его заинтересовал только один - он не относился ко времени падения дворца. Это был мужчина, лежащий лицом вниз, явно в возрасте. Одет в кожаную грубоватую куртку и штаны из плотной ткани коричневого цвета, на ногах сапоги, вполне себе добротные, сто процентов не самодел. Сохранился он хорошо - обтянутая желтой восковой кожей мумия с перекошенным лицом. Причина смерти очевидна - кто-то небольшой, но очень сильный кинулся человеку на спину, сбил с ног и исполосовал ее когтями, разодрав крепкую куртку, рубаху в клочья, а затем вырвал кусок шеи. Этому покойнику Константин уделил целых пять минут. Во-первых, у него обнаружился еще один револьвер и целый десяток патронов, но стоило взять боеприпасы в руки, как стало ясно, что это явные самоделки, гильзы переснаряжались не один раз, самодельная тупая свинцовая пуля отлитая кустарно. Во-вторых, в правой руке он сжимал странный круглый амулет, напоминающий солнце, вписанное в круг, в центре которого был крохотный грубый желтоватый камешек, напоминающий кварц или тусклый янтарь. В-третьих, рядом валялась большая кожаная сумка, скорее даже баул, заглянув в которую Константин присвистнул. Чего тут только не было - и несколько золотых украшений, и богатая одежда, и какие-то флаконы с различными жидкостями, камни, явно драгоценные. Сумка потрескалась от времени и была непригодна, как и большинство тряпок, что внутри. Воронцов забрал толькоревольвер, золото, драгоценности и странный железный амулет.

- Очень интересно, - разгибаясь, но продолжая разглядывать покойника, произнес Воронцов, - кто ж ты такой?

Но ответа на этот вопрос не было. Труп старый, пролежал не один год, даже, скорее, не одно десятилетие, и снова Константин не обнаружил следов других животных. Что же, черт возьми, тут происходит? Крысы должны были ничего не оставить, но их тут нет, а ведь они живут везде, хотя это другой мир, но это не значит, что у них не должно быть аналога. Или они не живут только тут, в этом странном городе?

Больше ничего интересного труп предоставить ему не мог, и Константин тронулся дальше.

Под ногой очередной раз что-то хрустнуло, Воронцов бросил быстрый взгляд и обнаружил очередную мумию, которой он наступил на высушенную руку. Пока он дошел до распахнутой двери, он миновал примерно два десятка трупов. А сколько их всего на этом первом этаже? Он даже задержался и осмотрел парочку. Одежда простая, явно рабочая, сохранилась лучше, чем у тех, что наверху. Да и понятно, здесь погода не так сильно влияла на тела, хотя кое-где на стенах была плесень, явно протекал потолок.

Остановившись на пороге, Воронцов осмотрел комнату. Обычная, минимум мебели - кровать, шкаф, стол, стул, окно. На полу лужа, явно натекло с потолка. Здесь тоже похозяйничали мародеры. Но Константин и не собирался тут ничего искать, из дворца надо было линять, и предчувствие орало, что это надо делать, как можно быстрее. И он, следуя чуйке, взобрался на стол и полез в окно, из которого до земли всего пара метров.

Едва подошвы сапог коснулись каменной дорожки, которая шла вдоль стены дворца, как где-то в городе раздался вой. Это был первый посторонний звук, который Воронцов услышал в руинах за весь день. Кожу мужчины мгновенно осыпало мурашками. Страх, вот что испытал бывший детектив при этом звуке, а еще он был уверен, этот потусторонний вой не мог принадлежать ничему живому. Константин резко завертел головой. Казалось, что вот-вот из сгущающихся сумерек на него броситься что-то зловещее, страшное, а у него из оружия только холодняк, значит, нужно искать максимально защищенное место.

Пока он обыскивал кабинет, ему попалась докладная записка, валявшаяся прямо возле выбитого окна. Часть текста пострадала от влаги, но остальное было вполне читаемо. Так он узнал, что некий полковник Черк ходатайствовал Светлейшему Князю за увеличение довольствия людям, верно служащим на благо отчизны и заботе о престоле. Было там и описание быта гвардейцев, и указано место их дислокации - те самые три двухэтажных дома, на которые Константин навелся с крыши, и все высоким пафосным штилем. Прикинув, что даже если мародеры, навестившие дворец, и разграбили казармы, но все равно это место должно быть защищено гораздо лучше, чем руины дворца.

До казарм Константин добрался, когда тьма приблизилась к нему почти вплотную. Видимость сократилась до пятидесяти шагов, а дальше начиналась сплошная чернота. И теперь она ощущалась теперь гораздо четче, от нее веяло холодом. Изо рта Константина при каждом вздохе вырывалось облачко пара, а лампа, которую он так и тащил с собой, не бросив в подземелье, едва разгоняла серость на пару шагов.

По дороге хватало скелетов и в мундирах, и в костюмах. Женщины и мужчины, даже несколько маленьких скелетов попалось, похожие на детские. Некоторые лежали целыми, другие же убивали друг друга, сцепившись насмерть. Неизменно присутствовали следы обыска, но мародеры явно торопились, хватая самое ценное.

Уже у самых казарм Константин обнаружил целое поле костяков. Рядом с телами валялось совершенно ржавое и непригодное к использованию оружие. Скорее всего, местных гвардейцев подняли по тревоге и выдвинули на защиту князя, но добраться до тронного зала они не успели. С ними произошло то же, что и со всеми остальными обитателями, одни умерили сразу, другие бросались друг на друга. Загадка пока ответа не имела. Константин читал много фантастики, нравился ему этот жанр, и вот в некоторых книгах было нечто подобное - ментальный удар огромной силы, который действовал на разных людей по-разному. А что, вполне рабочий вариант, пусть будет за основную версию.

Пройдя по кладбищу и морщась, когда кости лопались под сапогом, Воронцов обошел две первые казармы и направился ко входу третьей, которая меньше всего пострадала. Здесь были целы двери и окна, но везде хватало следов внезапной тревоги. Солдаты покидали казармы в спешке. Вот на полу валяется портрет девицы, похожий на фотокарточку, которая задвигалась, стоило взять его в руки, этакая гифка, похоже на то, что было в фильмах про Гарри Поттера. Брошенные на койку кальсоны, оброненный перочинный нож, сбитое одеяло, бутылка прямо в проходе, бритва, оставленная на тумбочке - все это говорило о том, что случившееся было для обитателей дворца абсолютно внезапным. Мародеры, если и хозяйничали тут, то поверхностно, во всяком случае, следов глобального шмона он не обнаружил. Может, им не хватило времени? Вот это Воронцова больше всего напрягало. Допустим, они пытались успеть засветло, значит, тьма мертвого разрушенного города очень опасна для людей. Труп, который он нашел, тоже вписывался в эту концепцию. Это мог быть отдельный мародер, а может, он не успел выбраться, и свои его кинули, но больше они в город не вернулись. Интересно, почему? Но все эти вопросы были риторическими, без каких-либо ответов.

Для ночевки Константин выбрал кабинет командира второй роты, капитана Рюмина, который носил титул, не много не мало, а целого барона. Заперев массивную толстую деревянную дверь, Воронцов разместил на столе магическую лампу, а затем нашел в углу еще одну, и тьма отступила. Константин задернул плотные темные шторы на окне. Вот странно, ведь большинство одежды моль погрызла, да так усердно, что почти ничего целого, а тут шторы без единой прорехи, солдатские шинели тоже не особо пострадали, такое ощущение, что моли они совершенно не понравились. А может, их как-то защитили? Но почему тогда не защитили мундир в том кабинете, где он нашел карту? Вопросов больше, чем ответов. Махнув на эти загадки рукой, Воронцов начал выставлять на стол то, что удалось найти в результате спешного обыска нескольких солдатских сундуков. Добыл он и оружейное масло, и инструменты для чистки, и ветошь. Еще обнаружилась пара пустых фляг, на этот раз банальная латунь. Нашелся нормальный ремень с портупеей. Как уцелел за годы забвения, загадка, но выглядел он вполне себе добротно. Почти в каждом осмотренном сундуке имелся ранец, не сказать, что большой, но гораздо удобней, чем баул из простыни. Солдаты ведь не в поход шли, а были спешно подняты по тревоге, вот и оставили то, что им не нужно, в личных хранилищах. Так что, Воронцов отобрал себе три, чтобы потом выбрать тот, что получше. Еще у него теперь имелись целых два алюминиевых котелка. Никакого оружия и боеприпасов в казарме второй караульной парадной роты не нашлось. Зато в наличии были шинели темно-синего цвета, фуражки с государственным гербом на кокарде и нижнее белье, так что, теперь у бывшего частного детектива имелся второй комплект. Вот только обуви запасной не нашлось, но он и так оброс имуществом, большинство этого придется бросить, отобрав только самое нужное.

Желудок предательски заурчал. Константин тяжело вздохнул, жрать было совершенно нечего. Достав флягу, он сделал несколько больших глотков. Желудок, получив порцию жидкости, на время заткнулся. Теперь пора было заняться найденным оружием. Начал он с револьверов. Залив в один котелок побольше оружейного масла, Константин взялся за полную разборку револьверов. Без документации это было тяжело, но другого варианта не было, оружие нужно привести в порядок, и хоть он и не силен в механике, но руки у него растут все же из плеч. Так что, внимательно запоминая, он медленно и не спеша, используя найденные инструменты, снимал деталь за деталью, кидая их отмокать в масло. Как только оба револьвера утонули в черной жиже, наступила очередь винтовки. Вот здесь оказалось все немного проще, магазинная пятизарядная винтовка была простой и безотказной. Да, время потрепало ее, но убить не смогло. Видимо, гениальные мысли приходят великим оружейникам не зависимо от мира, в котором они живут. Константин не знал кто создатель этого оружия, скорее даже не винтовка, а карабин, поскольку ствол покороче, но она была простой, почти такой же, как родная и немного знакомая мосинка. Сняв с нее максимальное количество деталей, он отправил их отмокать во второй котелок, а сам принялся за приведение в порядок ствола. Залив внутрь масла по максимум, он поставил ее в таз для умывания, затем осмотрел комнату, это помещение он обыскать еще не успел. Сначала шкаф. Да, моль постаралась, и от парадного белого кителя остались только дыры. То же самое произошло и с серым обычным гражданским костюмом типа тройки, лакированные туфли пережили все, что им было отмерено, но у барона ножка оказалась совсем маленькая, размер сороковой или даже тридцать девятый. Хорошая обувь, вот только лапища у Воронцова сорок третьего. Моль позаботилась и о шляпе. Хорошо что в одном из солдатских сундуков нашлась фуражка со сломанным козырьком, которая ему вполне подошла. Следующим объектом досмотра стал стол. В боковом ящике какие-то бумаги с вензелем барона. Два десятка чистых плотных листов и карандаш Константин взял себе, пригодится. Мародеры, видимо, посчитали бумагу малоценной добычей, хотя кто-то шарил в ящиках стола. Еще он вскрыл тайник, опыту по поиску подобных у Константина с его работой хватало, а мародерам либо было лень, либо времени не хватило. В нем под хитрой задней стенкой обнаружился толстый кожаный кошелек с бумажными ассигнациями, и еще десяток золотых, как для себя обозвал Воронцов, червонцев. А еще карманные серебрянные часы с гербом на крышке, но вот на этот раз там был не лев, а какая-то хищная птица вроде сокола, стремительно падающая вниз со сложенными крыльями на какую-то башню. Вокруг выбит девиз - Честь превыше смерти. Константин открыл крышку и увидел фото женщины - черные кудри, круглое милое лицо, на одежде обилие кружев, лет двадцать пять, наверное, и снова магическое изображение двинулось и подмигнуло ему. Аккуратно достав его, он положил его в ящик стола, зачем ему чужой портрет? Он быстро нашел, как часы заводятся, и с удивлением обнаружил, что они тикают, немного громко, но идут. Вот только в тишине мертвого дворца, это тик-так было слишком громким, а еще он обнаружил, что делений на циферблате не двенадцать, а тринадцать. И если логически подумать, то в местных сутках не двадцать четыре часа, а двадцать шесть. Все добытое переместилось в один из солдатских ранцев, который выглядел лучше всех. В принципе, хватай и беги. Понимая, что с винтовкой и револьверами торопиться не стоит, Воронцов завалился одетым на кровать давно погибшего барона. Глаза слипались, спать хотелось жутко, все же день вышел насыщенным, и мужчина уже порядком вымотался. Вот только беспокоила его тьма, серость окончательно исчезла, и теперь только свет ламп не давал ей поглотить комнату целиком. А еще температура резко упала. Поежившись, Константин забрался под одеяло прямо в одежде, не снимая сапог. Укутавшись с головой, он удовлетворенно выдохнул, согреваясь. Глаза закрылись сами собой, и бывший частный детектив, а теперь попаданец, вырубился.

Глава третья

Глава третья

Вот только выспаться ему не дали - спустя час он проснулся. Резко сев на кровати, Константин стер куском простыни выступивший на лбу холодный пот, пульс зашкаливал, сердце колотилось, как безумное, его взгляд остановился на запертой входной двери, которую он для надежности подпер тяжелым массивным стулом. Ужас, паническая атака - вот, что ощущал Воронцов. Только причина этого неясна, в комнате по-прежнему никого не было, окна, задернутые плотными занавесками, закрыты, в каморке барона стекла, как ни странно, уцелели, что можно считать неимоверным везением. В абсолютной тишине казармы Константин отчетливо слышал, как бешено бьется его сердце, да не просто слышал, оно рвалось из груди, словно хотело свалить отсюда, как можно дальше. Единственный раз в жизни его сердце так билось, когда в результате одного из дел Константина чуть не сбросили с крыши. И вот тогда, когда он висел на уровне семнадцатого этажа и пальцы грозили соскользнуть, он испытал подобный ужас, но только подобный, сейчас это было в разы хуже, поскольку он ощущал его на физическом уровне, как нечто материальное. Словно что-то обволакивало его, погружая в пучину отчаяния. Пульс зашкаливал, стало тяжело дышать, все тело мгновенно покрылось мурашками, холодный пот выступил на спине, и рубаха мгновенно прилипла к телу. Захотелось открыть окно и, выпрыгнув наружу, бежать из этого жуткого места без оглядки. А еще он точно знал, сосредоточение этого страха находится за дверью.

Не прошло и полминуты, как в комнату прямо сквозь дверь бесшумно вплыла черная тень. Это был сгусток тьмы, которого едва касался свет от магических ламп. Кто видел фильмы про Гарри Поттера, без труда опознал бы в этом существе дементора. И действие его на человека было примерно таким же, как описывали герои киноленты. Только тот выкачивал радость. Потеря радости - фигня, ужас и паника - вот оружие твари, заглянувшей на огонек. А еще Воронцов понял, что тень его не видит и не слышит, дышал он сипло и тяжело, и никак не мог этого прекратить. Тень же слепо таращилась на горящие лампы. Легко переместившись, добралась до стола, на котором стояли котелки с оружейным маслом. Она принюхивалась, по-другому это никак нельзя назвать, она четко шла по какому-то одному видимому ей следу, но человека, сидящего от нее в нескольких метрах, не видела.

Константин трясущейся рукой вытащил из-под подушки кортик - единственное оружие, которое ему сейчас доступно. Если ему суждено умереть, то без борьбы он не сдастся. Рука, сжимающая рукоять, дрожала. Черная тень, словно почувствовала угрозу, она не видела и не слышала человека, но ощутила, что еще немного, и ее атакуют. Плавность движений исчезла. Если до этого она медленно парила в полуметре от пола, продвигаясь по комнате, то теперь она рывком отпрянула к шкафу, выходя за границу света. Воронцов почти мгновенно потерял ее из виду, но по-прежнему испытывал давящий на него ужас. А потом все разом исчезло, и Константин понял, что незваный гость свалил. Теперь пришелец из другого мира понимал, почему в этот город не вернулись люди… В этом городе слишком много жизни.

Ни о каком сне больше и речи не шло. Закрыть глаза? Расслабиться? Да вы, б…, шутите? Тут вопрос - как бы заикой не сделаться. Мужчина трясущейся рукой вытащил из ранца початую бутылку вина и прямо из горла выпил половину, потом охлопал себя по карманам в поисках сигарет, но ничего, кроме пары патронов не обнаружил. Как же сейчас хотелось закурить. Он сделал еще пару глотков, успокаиваясь. Если бы его спросили, что самое страшное в его жизни, день назад он бы ответил - несправедливый приговор, пять часов назад - что бродить по мертвому дворцу голышом. Сейчас он знал четко - черная тень. И почему-то ему казалось, что ужас - это не единственное оружие существа.

Что ж, если выспаться не выйдет, тогда нужно заняться тем, чтобы повысить свои шансы на выживание. Разложив на столе инструменты, и не заботясь о пыльном сукне, он принялся раскладывать на листы бумаги, извлекаемые из котелков части оружия. Через три с половиной часа из двух револьверов удалось собрать один. Он выглядел довольно хорошо, во всяком случае, по сравнению с тем состоянием, в котором был найден. Ствол вылизан, насколько это возможно, барабан откидывался без особого труда, курок ходил гораздо легче и без скрипа, спусковой крючок был не особо тугим. Выдохнув, Воронцов покосился на дверь, за это время он еще дважды ощущал присутствие тени, та же она или другая, неясно, но к нему заглядывали. В какой-то момент он успокоился, исчез панический страх - его не видят, и не слышат, ощущают присутствие, но найти не могут. Эти выводы вернули мужчине спокойствие, он даже улыбнулся, когда тень в очередной раз явилась в его комнату. И это невинное действие едва его не убило, тень мгновенно сделала стойку, словно почуяла изменившийся эмоциональный фон, она обнаружила существо, у которого есть то, что ей незнакомо.

Страх мгновенно вернулся к Константину, его беспечность и расслабленность исчезли, сердце снова забухало, по спине побежали мурашки. «Дементор» так Константин решил называть своих жутких соседей, еще с несколько секунд смотрел в его сторону, видимо, пытаясь найти незнакомые эмоции, но убедившись, что от них и следа не осталось, и маяк погас, развернулся и выплыл в коридор. Воронцов выдохнул воздух из легких, страх снова ушел, но теперь он точно знал, что лучше тварь бояться, не нужно считать себя самым умным.

К утру и винтовка превратилась во вполне боевое оружие. Что она, что револьвер были пятизарядными. Осмотрев каждый из найденных патронов, Константин три забраковал. Хорошо бы отстрелять хотя бы по десятку, чтобы понять процент осечек, но у него просто не было такого количества патронов: к винтовке - чуть больше тридцати, к револьверу - одиннадцать.

Отодвинув занавеску, Воронцов посмотрел на светлеющее небо, непроглядная тьма отступала, небо начало светлеть и по нему ползли легкие белые облака. Накануне оно было затянуто плотными дождевыми облаками, но ветер угнал тучи, и хрен знает, куда он их угнал, компаса у Константина не было. Как сориентироваться по сторонам света - без понятия, нужна хотя бы примерная привязка к местности. Теперь в голубом небе скользили белые облака, а над мертвым городом поднималось обычное солнце. Его появлению Воронцов радовался особенно сильно, темнота теперь пугала его, и восходящее светило говорило, что пока он в безопасности, во всяком случае, от «дементоров». Подхватив ранец, он закинул его себе за спину, к карабину прикрепил трехгранный длинный штык, сейчас он дарил мужчине гораздо больше уверенности, чем впопыхах восстановленная винтовка с патронами, которым черте сколько лет.

Открыв дверь, Константин несколько секунд стоял на пороге, прислушиваясь к мертвой тишине казармы, и только урчание живота нарушала покой покинутого десятки лет назад здания. Выглянул в коридор, словно переходя дорогу, сначала посмотрел направо, затем налево. Не обнаружив ничего подозрительного, попаданец поневоле решил, что пора сваливать из этого города. Поскольку ему было плевать, в какую сторону идти, все равно ведь без понятия, что вокруг творится, Константин вышел на плац и ради интереса заглянул в княжеский гараж, который находился чуть в стороне. Два бокса были пустыми. В третьем стояла машина, вот только она напоминала больше транспорт тридцатых годов, чем коляски начала века. Это был белый лимузин с длинным капотом, как у роллс-ройса. Воронцов не особо интересовался историческим транспортом, но на паре автошоу, где энтузиасты показывали восстановленные раритеты, был. Пожалуй, эта машина напоминала один из первых советских автомобилей ЗИС101. Теперь эта красота стояла на спущенных шинах, лобовое стекло покрыто грязью, некогда блестящий белый капот весь в ржавчине, погода и время не пощадили. Константин тяжело вздохнул, и, устало махнув рукой, отправился прочь из дворцового комплекса. Идти он решил через задний двор, лезть опять через дворец не было никакого желания, а здесь, на «заднем» дворе, так сказать, не было так много багряной растительности. Да, деревья и кусты тоже подверглись изменению, но здесь было много камня, на территорию которого они не лезли, не было нужды прорубаться через чащу.

Четыреста шагов до ограды. Воронцов специально считал. И шагал он под урчание пустого живота, жрать хотелось неимоверно, но он пока не видел ничего съедобного. У него была надежда - река, которую он видел с крыши. Конечно, после всего случившегося, она могла быть такой же пустой и безжизненной, как и город, на котором она стоит, но все же надежду на жирную рыбу Воронцов не терял. Вопрос был только в том, где раздобыть снасти. Последний раз его кормили ужином больше полутора суток назад, и сейчас Константин вспоминал котлету с пюре и компот из сухофруктов, как блюдо из самого дорого ресторана, правда, порция на ужин была сокращена почти вдвое от предыдущей. Так что, вопрос еды сейчас вставал на первый план. Еда - это силы, еда - это энергия, наличие других людей Константина занимало гораздо меньше, чем вопрос, что бы сожрать.

Ограда в этом месте сильно пострадала. Кованная трехметровая, украшенная литьем, наверное, в свое время смотрелась очень величественно, но сейчас ржавчина сожрала ее, а дерево, росшее рядом, обычное зеленое дерево, очень напоминающее липу, буквально выдавило секцию, и теперь прутья валялись на брусчатой мостовой. Глядя на эти ржавые железки, Воронцов почему-то почувствовал щемящую тоску по порушенной, утраченной красоте.

Воронцов одним прыжком запрыгнул на метровую каменную стеночку, на которой раньше стояла ограда, и прямо по прутьям сбежал на брусчатку. Все мостовые столицы были из плотно пригнанной брусчатки, но как бы не старались строители, между щелей росла трава. Видимо, бывший детектив угадал, и время года - конец весны, поскольку трава не вымахала по колено, а была всего по щиколотку. Воронцов направился через дорогу и площадь. Здесь было множество различных лотков, которые быстро собирались и разбирались торговцами на ночь и увозились на транспорте. Видимо, катастрофа произошла в самый разгар торговли, костей тут хватало. Фанерные ларьки и товар сгнили, но кучами по-прежнему лежали там, где их поставили утром. Над головой кто-то мерзко проорал, и Константин, стягивая винтовку с плеча, задрал башку вверх. Метрах в пятидесяти над ним кружила вполне себе немаленькая птица, явно не ворона, гораздо крупнее, она изредка взмахивала крыльями, внимательно наблюдая за ним. Конечно, разглядеть ее нормально не получалось. Солнце било сбоку, разгоняя серость, гораздо лучше, чем в пасмурный день, но все, что удалось разглядеть, это мощный клюв, черное с серебристым оперение и довольно крупные лапы. Размах крыла, если он не ошибся в габаритах, около метра, а может, даже и поболее. Но больше всего ему не понравилось, что тварь, стоило ему потянуть с плеча винтовку, резко рванула вверх, унеслась в сторону домов. Она умела соображать, она знала, что такое огнестрельное оружие, и ощущала от него опасность.

Пройдя примерно половину, Константин изучил вывески нескольких магазинов, располагавшихся на первых этажах довольно богатых домов. «Лавка купца Озерова», «Гастрономь Ложкина», «Оружейный магазин братьев Силовых». Последний Воронцова заинтересовал особо. К нему он и направился в надежде, увеличить размер боекомплекта, или хотя бы добыть каталог по оружию данной реальности или инструкции по обслуживанию. Ведь он плохо представлял, что может встретить в пути, и вопрос этот надо было прояснить. Мир этот знал пулеметы, ржавые короба с пустыми лентами он нашел возле казарм. И видел даже разбитый, искореженный, перевернутый броневик с крыши дворца, он напоминал тот самый легендарный АМО, с которого Ленин толкал речь перед матросами. Его опрокинула та же сила, что разрушила город. Он почти врос в землю и был весь оплетен лианами. Да и мародеры, наверное, внутри пошарили, так что соваться к нему не имело смысла. Наверняка и артиллерия в этом мире присутствует, может, даже что-то и летающее. Интересно, до танков дошли? Но больше всего у Воронцова было надежды на то, что там он сможет раздобыть снасти, и хоть какую-то приманку.

До «Оружейной лавки братьев Силовых» оставалось всего с десяток метров, когда на брусчатку плохо освещенной подворотни с ближайших руин, бывших «Адвокатской конторой Лопухина и Ко» бесшумно спрыгнуло существо размером с пятилетнего пацана. Оно было прямоходящим и стояло на задних лапах, доставая Константину до пояса. Длинный гибкий хвост выписывал за спиной твари петли. Сомнительно, что это существо было когда-то человеком, алые глаза, словно угли, горели в больших узких глазницах. Пасть впечатляющая, наверное, не меньше, чем у ротвейлера, вся унизанная тонкими острыми зубами. Грудная клетка, как и все тело, лысое, но забранное какой-то матовой чешуей. Трехпалые верхние конечности не такие уж и длинные, но когти впечатляли - сантиметров пять, если не больше. Константин тут же вспомнил мертвого мародера во дворце, ведь тот, кто его убил, был трехпалым. Но больше всего бывшего детектива беспокоило то, что вокруг непонятной тварины клочьями летали кусочки черноты, словно не слишком плотный туман, который то скрывал участок кожи, то открывал. Чертик, как мысленно его окрестил Воронцов, припал на передние лапы, выгнул спину, скрутив хвост в кольцо, и приготовился к прыжку. На человека он смотрел, как на привычную добычу, не было ни страха, ни сомнений. Единственное, что останавливало это существо - винтовка, тварь знала, что это такое, и осторожничала. А если знала, почему решила напасть?

Воронцов замер и поудобнее перехватил карабин, который нес в руках. Он имел весьма посредственное представление о штыковом бое. Да и кто в начале второй четверти двадцать первого века, представляет себе штыковой бой? Энтузиасты историки, любители старины, реконструкторы? Ни тем, ни другим, бывший частный детектив не был, поэтому изготовился к обороне, как мог, выставил вперед левую ногу, слегка согнул ее в колене. Карабин со штыком теперь был между ним и «чертиком», прыгнет, и штык пойдет вверх, броситься в ноги, и можно будет встретить атаку. Человек - существо мягкое, чтобы пробить его трехгранной острой железкой, не нужно прилагать особых усилий, а вот эта тварь в матовой черной чешуе, неизвестная переменная, может, возьмет его штык, а может, и нет. На худой конец, можно и стрельнуть, штык выстрелу не помеха, вот только стрелять Воронцов опасался, поскольку это могло привлечь других алчущих его крови. Одиночный выстрел в мертвом городе разлетится по окрестностям на многие километры.

Окруженная тьмой тварь атаковала стремительно и почти провела Константина. Она продемонстрировала рывок в ноги, и когда он опустил оружие для защиты, резко прыгнула вверх, целя распахнутой пастью, полной зубов и клыков в горло. При этом она нанесла удар свернутым в кольцо метровым хвостом, тот почти угодил в грудь, заставив бывшего детектива отшатнуться. Чертик был быстр, так быстр, что Воронцов сто пудово был бы убит, если бы он, избегая удара хвоста, не опрокинулся на спину, и, уже сидя на заднице, не вскинул карабин вверх, чтобы хоть как-то отгородится от агрессивной твари. Штык, не без труда преодолевая сопротивление чешуи, с противным хрустом вошел в не слишком широкую грудь атаковавшего его местного мутанта, и буквально перекинул его через свою голову, масса у того была приличная - не меньше сорока кило, чертик умудрился ухватиться обоими трехпалыми руками за ствол винтовки и вырвал оружие из рук неопытного бойца, да Константин и не пытался удержать его. Он судорожно зашарил на поясе, ища рукоять револьвера, при этом стараясь обернуться. За спиной послышался грохот упавшего тела, а через секунду по брусчатке стукнул деревянный приклад винтовки. Воронцов, наконец, вытащил ствол из кобуры и посмотрел на своего врага, тот лежал в двух шагах, уставившись на человека, который судорожно пытался взвести курок. Рубиновое пламя в багровых узких глазах твари начало медленно гаснуть, короткий всхлип или даже скорее скулеж, и тварь, дернувшись, сдохла.

Вскочив и пытаясь унять предательскую дрожь в коленях, Константин подбежал к мертвому мутанту, ярость и страх буквально выплескивались наружу.

- Сукаааа, - заорал он на весь мертвый город и пробил с ноги по морде твари, потом еще раз и еще.

Эхо его вопля металось по руинам, отражаясь от стен мертвых домов, а он все бил и бил.

- Сука, - прошептал Воронцов в последний раз, прогоняя свой страх, и только сейчас почувствовал себя живым, почувствовал себя победителем.

Наконец, остыв от схватки, он снова включил голову и, сжимая в руке револьвер, заозирался, надеясь, что тот, кто его услышал, не явится глянуть, что за редкостный мудак орет на весь центр. Но все было тихо. Сунув ствол в кобуру, Константин поднял карабин и рывком вытащил торчащий из груди мертвого мутанта штык. Что произошло дальше, он так и не понял. Мертвое тело окуталось странным черным туманом, его стало гораздо больше, и он стал плотнее, он не рассеялся, как ожидал Воронцов, наоборот, тьма начала концентрироваться в районе брюха, становясь все плотнее и плотнее, пока, наконец, не собрался в небольшой черный шарик, размером со стеклянный из детства, сокровище любого мальчишки, выросшего в СССР. Никто не знал, откуда берутся эти шарики у пацанов, чаще всего их находили возле железной дороги. Вот и сейчас произошло что-то странное, темный шарик наконец-то уплотнился по максимуму и просто упал на брусчатку, залитую кровью мутанта.

Константин присел и с минуту смотрел на него, потом взял в руки. Тот был плотным, как и тот стеклянный, из детства, и размеры подходящие, вот только намного легче, и слегка светился.

- Дают, бери, - пробормотал Воронцов себе под нос и сунул его в карман.

Бросив взгляд на мертвого мутанта, Воронцов прикидывал, можно ли его сожрать, но потом решил, что хоть желудок и пустой, но есть подобную тварь небезопасно для здоровья. Крысы, собаки, в конце концов, обычный кот, он бы без сомнения пустил все это в дело и набил бы желудок, но жрать непонятного мутанта, окутанного тьмой, просто неблагоразумно. Да и попахивало от трупа странно, чем-то вроде кислятины. Воронцов присел рядом и, обмакнув пальцы в черную густую кровь, поднес к носу. Да, кровь пахла чем-то кислым. Поудобнее перехватив винтовку, которая его здорово выручила, он решил придерживаться прежнего плана и порыбачить, если в оружейной лавке найдутся снасти. Хотя уверенности в этом не было, наличие мародеров говорило о том, что они обязательно туда заглянут, вряд ли они ограничились разграблением разрушенного княжеского дворца.

Ну почему на него напало именно это, а не обычная дикая собака? От знакомого охотника он слышал, что дикие собаки вполне себе съедобны, и если потушить их, то похожи на суховатую говядину. Но как говориться, сожалеть о случившемся - это попросту тратить время.

«Оружейная лавка братьев Силовых» сильно пострадала - два верхних этажа были разрушены, стена фасада обвалилась, и чтобы пробиться ко входу, понадобился бы бульдозер, разобрать в одиночку завал из камней, размером со взрослого человека, было нереально. Константин даже и пытаться не стал. Он обошел магазин по кругу. С черного хода ситуация оказалась примерно такой же, там просто обвалилась часть здания, но попасть внутрь нужно было обязательно. Если нельзя попасть через дверь, то наверняка можно через верх, ведь сто процентов из магазина на второй этаж вела лестница, и если она не пострадала, то ничто не помешает ему попасть внутрь.

Приняв решение, бывший детектив, обмотав руки кусками простыни и дав себе зарок обзавестись нормальными перчатками, полез по завалу вверх. Не сказать, что восхождение на пятиметровую высоту было сложным, просто слишком много всегонавалено. Эта часть города пострадала гораздо сильнее - обломки мебели, битые стекла, какие-то деревяшки с гвоздями, и много камня, который норовил выскочить из-под ног. В какой-то момент завал зашатался и слегка просел, но Константин к этому моменту успел добраться до куска устоявшей фасадной стены и уцепился за лозу дикого винограда, который пророс сквозь завал.

- Твою мать, - прошипел он, когда вполне себе надежный кусок стены у него под ногами просел на полметра, заставив болтаться в воздухе, держась одной рукой за прочный стебель растения. Больше всего бывший частный детектив боялся покалечиться, сломает ноги, и все, из города ему не выйти, или чертик найдет, или что-то другое, при таком раскладе будет лучше приставить себе револьвер к виску.

Когда камни прекратили шататься и скатываться вниз, Воронцов перебрался внутрь. Что ж сказать, разруха была феноменальной, тут, похоже, тоже располагался выставочный зал, поскольку на полу, который вполне себе уцелел, валялись разбитые стеллажи, на которых сохранились ржавые куски железа, ранее бывшие ружьями и винтовками. Магазин, был богатым, только этот зал почти двадцать пять квадратов.

Но самое главное - под гнилым упавшим здоровенным шкафом обнаружилась вполне себе целая лестница, которая, благодаря импровизированной крышке, не особо и пострадала. Вот только, чтобы сдвинуть хоть и трухлявый, но разбухший от воды шкаф, пришлось постараться.

Воронцов запалил «магическую» лампу и, аккуратно ступая по деревянным ступеням, начал спускаться вниз. В принципе, все прошло неплохо, лестница поскрипывала, но держала, трухлявой оказалась только одна доска, которая с треском сломалась, когда приняла его вес, но это не страшно - она была последней. Воронцов быстро шагнул вперед и оказался на вполне себе крепком деревянном полу. Если бы не лампа, темнота торгового зала была бы полной.

Константин поднял ее над головой, чтобы свет выхватил, как можно больше пространства. Там, где был главный вход, на полу осколки стекла - все, что осталось от витрины. Завал такой же капитальный, даже малейших щелей нет, через которые мог бы пробиваться солнечный свет. Со стороны заднего хода тоже завал, но торговый зал он не затронул за небольшим исключением - треснули доски межкомнатного перекрытия и перекосило дверь, за которой, скорее всего, были складские помещения. Все остальное в зале было вполне цело, вот только плесень на стенах, пожирающая дерево, и лужи говорили о том, что пол второго этажа не является надежной защитой от непогоды.

Теперь настало время обследовать магазин. Осторожно ступая по поскрипывающим половицам, он медленно двинулся по торговому залу. Что ж, его расчет оправдался. Константин, улыбаясь сам себе, разглядывал обнаруженное. Здесь торговали не только оружием, но и всякой походной утварью. Нашлась тут и тренога под здоровый котелок, и сам котелок литра на три. В стенном шкафу мотки толстой лески с крючками, блеснами и грузилами. А вот удилищ никаких не было, три бамбуковых удочки, поломанными, валялись на полу и были к работе совершенно непригодны. Сейчас невольный попаданец с тоской вспоминал великолепный финский спиннинг, который остался в кладовке небольшого дачного домика. Но выбирать было не из чего, так что он вытащил приличную катушку лески и все необходимое для рыбалки и сложил на витрину с кассой.

Теперь настало время уделить внимание оружейной части магазина. Некоторые стенды были пусты, но с пяток винтовок и ружей он обнаружил в пирамидах, запертых на ключ. Продавали тут и револьверы, и даже имелся пистолет, напоминающий легендарный Маузер из кино про Октябрьскую революцию. Все они лежали на витрине под грязным пыльным стеклом и выглядели просто отлично. Может, зря накануне он весь день бродил по княжескому дворцу, и надо было просто прийти сюда? Но, с другой стороны, напади на него чертик накануне, мог бы и не отбиться железякой, да и с кортиком не факт, что справился бы.

Патроны нашлись под прилавком, несколько жестяных ящиков, в которых в промасленной бумаге лежали совершенно целые пачки патронов, винтовочные по пятнадцать штук, револьверные по двадцать. Выглядели они гораздо лучше, чем те, что Воронцов собрал по трупам во дворце. Поэтому старые он просто выкинул, а новые снарядил, и набил их в ранец, много не вышло, без ущерба для веса пришлось ограничиться пятнадцатью пачками винтовочных и пятью револьверными.

Теперь настало время разобраться с вооружением. Револьвер, с которым он возился полночи, приводя в порядок, Воронцов оставил на витрине. Как ни жалко затраченных усилий, но он проигрывал тому, что он присмотрел в магазине. Новенький, с длинным стволом, почти сто семьдесят миллиметров против ста десяти у прежнего. И кобура под него нашлась, открытая, как у ковбоев, а не как для Нагана с клапаном. А чтобы не потерять, рукоять удерживал ремешок. Быстро смазал и почистил, тот работал, как часы. Константин слегка отжал курок и резко крутанул барабан, как в фильмах про ковбоев, и барабан обернулся сразу оборотов на десять-пятнадцать с тихими щелчками, да, это была музыка.

Теперь настала очередь «маузера». Хотелось иметь нечто более весомое. Патрон у него был серьезный, даже очень - 7.70х30, чуть меньше стандартного автоматного. Отдача наверняка мощная, но и останавливающая сила хорошая.

Взяв в руки пистолет, Воронцов вскинул, прицелился, фактически это карабин,пощелкал курком в холостую. Все же это был не совсем маузер, рукоять его была гораздо удобней, как у кольта 1911, деревянная, с резиновыми накладками, но до магазинной системы самого кольта тут либо еще не дошли, либо подобного не было в продаже. Во дворце среди ржавых железок, которых много валялось рядом с трупами, Воронцов тоже ничего такого не видел. Имелась к нему и кобура-приклад, только не деревянная, как к маузеру, а из плотной черной лакированной кожи. Жесткая, но не такая тяжелая. Сделан он был в Латинянском Союзе и назывался «Imperator», весил чуть меньше полутора кило. В инструкции обнаружилось и ТТХ - мощный пистолет с дальностью стрельбы почти в две сотни метров, фактически карабин, восьмиразрядный магазин, заряжение как у маузера с помощью обоймы. Боеприпасов к нему не так много - всего три пачки по шестнадцать патронов в каждой, значит, четыре полных обоймы, немало.

- Берем, - вслух произнес Константин и, снарядив пистолет, убрал его в кобуру-приклад, повесив ту на левую сторону. Вышло неудобно, слишком здоровый ствол. Если бежать, то будет бить по бедру. Понятно, что это оружие не для скоротечного боя, его быстро не достать, к стрельбе не изготовить, фокус с секундным вытаскиванием тут не прокатит, это ведь фактически карабин.

Воронцов озадаченно уселся на табурет. С одной стороны ствол классный, с другой - ну и на хрен он нужен такой? Использовать его вместо винтовки. Допустим, дистанция до ста метров для него с примкнутым прикладом не проблема, можно таскать на плече, но вот сегодня очень выручил штык, когда нельзя было стрелять. Вес - почти два килограмма с кобурой и патронами. Конечно, легче обычного карабина и в помещении удобней с ним заходить, но как его таскать? Наконец, решение было принято, пистолет вместе с боеприпасом отправился в ранец, пригодится - хорошо, нет, продаст, когда людей найдет.

В кассе, в которую он из любопытства заглянул, помимо ассигнаций нашлись «золотые червонцы», семь монет добавились к уже имеющимся. Теперь, если подсчеты его не обманывали, у него 22 золотых.

С полчаса Воронцов слонялся по магазину. Помимо кортика, который отправился в рюкзак, он обзавелся серьезным охотничьим ножом, которым гораздо удобнейразделывать мясо, ну или убивать, Константин никогда не стрелял по людям, а нож это вообще очень личное. С ублюдками, благодаря которым, он попал в этот замечательный мир. вообще состояние аффекта вышло. О людях пока что рано, ему и мутантов хватит за глаза. Кортик все же больше декоративное оружие, парадное, наградное, хотя пырнуть им можно, как самым обычным ножом. Он бы его, наверное, оставил в магазине, но что-то подсказывало, что штука эта очень дорогая. А еще Константин обзавелся прочной кожаной курткой, которая была заперта в одном из шкафов. Вероятнее всего она принадлежала водителю, поскольку рядом обнаружились защитные очки, которые Воронцов тоже прихватил. Шинель - штука хорошая, но она была слишком теплой, а солнышко, несмотря на ранее утро и странную серость, которая в его лучах сильно сдала позиции, припекало уже очень неплохо.

Примерно к десяти утра, Константин Воронцов, попаданец по принуждению, чудом выживший в результате эксперимента безымянного академика, едва не доведенный до сердечного приступа «дементором», не загрызенный зараженным непонятной тьмой мутантом, выбрался на второй этаж «Оружейной лавки братьев Силовых». Отсюда до реки километра полтора. Жрать хотелось просто неимоверно. Вода, которой он старался наполнить желудок, уже не спасала, так что, рыбалка - единственный шанс нормально набить брюхо.

Сделав пару глотков, Воронцов полез вниз по завалу. Возвращаться в лавку Силовых, он не собирался, так что, тащил с собой все полезное - и треногу, и котел, не в ладошках же рыбу варить. Вот только вареная рыба - не панацея, быстро испортится, лучше бы как-нибудь подкоптить. Константин по молодости увлекался разными походами, и компания была легкая на подъем, поэтому особых проблем с горячим копчением рыбы он не видел. Вот только рыбка не портилась, ну, от силы сутки, может, чуть дольше. А ведь неизвестно, сколько ему придется выбираться до людей. Хотя, покинув город, он рассчитывал на зверье или птиц. Если дичь будет, то без еды он не останется. Главное - выбраться отсюда.

Спуститься с завала оказалось гораздо легче, чем карабкаться. Правда, в конце не повезло.

- Твою мать, - только и успел сказать Константин, когда камень, на который он поставил ногу, поехал вниз.

Лишившись опоры, он приземлился на задницу, и больно приложился копчиком о какую-то деревяшку. Хорошо, дальше не поехал, а то бы всю жопу себе содрал, и крепкие штаны бы не помогли. Поднявшись на ноги, он фактически спрыгнул на твердую землю, и потер ушибленный копчик. Внимательно оглядел небольшой внутренний двор, который раньше, наверное, был вполне ухоженным. Хорошо зарабатывали братья, если могли себе позволить иметь лавку в центре столицы, и еще две сотки земли за ней. Теперь все это заросло обычными зелеными кустами и какими-то не слишком высокими деревьями. Не обнаружив поблизости ничего опасного, Воронцов пошел обратно на центральную площадь Новограда.

Труп чертенка валялся на прежнем месте, вот только на нем сидели парочка птиц, напоминающих очень крупных воронов, которые терзали мертвого мутанта. Стоило ему появиться на открытом месте, они оставили добычу и уставились на него совершенно обыкновенными, не алыми глазами, словно решая, свалить, или не обращать на человека внимания. Константин решил не мешать, тварям питаться, и обошел их по широкой дуге.

Город был не таким мертвым, как ему казалось. Вот на руинах дома угнездилась какая-то птица, гораздо крупнее тех, что терзали труп чертенка. Стоило ему отойти шагов на сто, как она поднялась вверх и спикировала на мертвую тушу, прогоняя более мелких ворон. Клюв у нее был мощный. Воронцов несколько секунд стоял, наблюдая, как она выдирает куски граммов по сто-сто пятьдесят каждый, и глотает одним махом. На секунду ему даже захотелось вскинуть винтовку и завалить ее, вроде обычная птица, вполне себе съедобная, это ведь проще, чем возиться с рыбалкой. Он даже вскинул винтовку. Но нежелание шуметь перевесило, черт его знает, кто может явиться на выстрел. И словно подтверждая его мысли, на стервятника прыгнуло что-то очень быстрое и четверолапое, напоминающее очень большого кота. Наверное, тот бы не уступил в размерах рыси. Вот только птица оказалась еще быстрее, «кот» еще находился в прыжке, а птиц, резко махнув крыльями, взлетел метра на четыре, причем оставлять добычу он не собирался, и спикировал на приземлившегося на брусчатку агрессора. Досматривать, чем закончится разборка, бывший детектив не стал, урчащий желудок подгонял его. Развернувшись, Воронцов, не выпуская винтовку из рук, отправился по широкой центральной улице, в сторону реки.

Внимательно глядя по сторонам, Константин шел посредине улицы, держась подальше от тесно стоящих домов. Здесь разрушений было гораздо меньше, видимо, ударная волна, опрокинув строения рядом с дворцом, пошла на убыль. Правда, город все равно сильно пострадал, а время с погодой внесли свою лепту, добивая остатки былого величия. Улица, которая вела к реке, была широкой, метров двадцать пять. Для города начала прошлого века, это очень даже хорошо. Тротуары тоже имелись, как и дождевые стоки на обочине. Вообще, город выглядел продуманным, в отличие от большинства городов и поселков его старой родины. Там дорогу прокладывали, как телега ехала, да и большинство древних городов построены по этому же принципу. Здесь не так. То, что ему удалось разглядеть с крыши дворца, говорило о ином подходе. Кривых тупичков на глаза в центре вообще не попадалось, улицы расходились от площади как спицы, а дальше начинались радиальные круги. Интересная правильная архитектура. Дома в основном в два три этажа. И это были настоящие дворцы. Правда, смещаясь к реке, Воронцов наблюдал увеличение различных лавок и магазинов. Интересно было бы глянуть на местные торговые ряды. Но больше всего его интересовал и напрягал шарик, который он поднял с трупа чертика, это отдавало самой настоящей мистикой. Хотя, что значит мистика? Ночью к нему в комнату трижды заглядывал «дементор», сомнительно, что пока этот мир был полон жизни, здесь водились подобные твари. За все время, что он провел в «Лавке братьев Силовых», он не нашел ничего такого, что свидетельствовало об их существовании, а ведь наверняка в оружейном магазине должны были быть материалы по охоте на таких тварей. Ну, это, конечно, если не учитывать, что они могли располагаться на двух разрушенных этажах.

Напевая себе под нос старую песню про Щорса, Константин неторопливо топал к реке и внимательно изучал руины в поисках неприятностей. Теперь Воронцов точно знал - город не безопасен, и он такая же добыча, но он вооружен. Жаль, что братья не шили подмышечные кобуры, похоже, этот мир еще не дошел до подобного новаторства, но в небольшой мастерской, которую завалило лишь частично, он добыл все, что нужно, много кусков кожи, которая совсем не пострадала, толстые иглы и нитки, заклепки, шило, и много чего полезного, будет, чем занять руки вечером. Конечно, ему не добиться идеального изделия на продажу, но и не нужно, надо сделать, так, чтобы у него была возможность таскать «Императора» подмышкой, револьвер с длинным стволом на это не годился, хотя и «маузер» тоже плохо на это подходил, тут бы что-то вроде Кольта или ТТ найти.

Помимо того, что хотелось жрать, очень давила на мозги нехватка никотина,курить - вот чего хотелось Константину. В оружейном он нашел папиросы, но они давно превратились в труху, даже запах табака выветрился, поэтому надпись - «Табачная лавка» на радиальной улице не могла не привлечь его внимания. Полцарства, полцарства за «Приму». Нет, лучше позаботиться о трубке, поскольку крутить самокрутки, Воронцов хоть и умел, но не любил.

Лавка выглядела совершенно целой, во всяком случае, оба этажа не лежали в руинах. Дверь заперта, витрина выставочного зала была грязной, разглядеть, что внутри, нереально, но, в отличие от многих других окон, не валялась осколками на брусчатке. Целостность объекта наводили на мысль, что, возможно, вопрос с куревом будет решен в положительную сторону. А рыба может десять минут подождать, никуда она не денется.

Дом был не слишком большим, скорее вытянутым вглубь, весь фасад шириной всего метров шесть и фактически упирался в дом слева. С правой стороны проезд, в который могла втиснуться телега. Бить витрину или выламывать дверь, шумя «на всю Ивановскую», не было никакого желания.

- Не выходит в лоб, пойдем с тыла, - прокомментировал Константин и отправился в обход дома.

Не прогадал. Забор, который огораживал крохотный задний двор, некогда сделанный из крепких толстых досок, теперь выглядел жалко. В нескольких местах он устоял, но сильно накренился, вот-вот завалится под весом дикого винограда и вьюна, который уже успел расправиться и с другими его секциями. Переступив через преграду, Воронцов окончательно его доломал. Расчет на черный ход оправдался, вот только была проблема - дверь необходимо откопать, уж больно много травы и земли нанесло за годы, что ей не пользовались.

Оглядевшись, Константин обнаружил рядом с трухлявой поленницей не менее трухлявую колоду, в которую был загнан ржавый топор.

- Раззудись, плечо! Размахнись, рука! Ты пахни в лицо, Ветер с полудня! - продекламировал Воронцов первые строки стихотворения Алексея Кольцова и принялся за дело.

С расчисткой он справился минут за пять. Дверь была плотно закрыта, но не заперта. Загнав в щель лезвие топора, он поднажал и с трудом, но распахнул ее наполовину. Мерзко скрипнули давно не смазанные петли. Он с минуту еще стоял снаружи, прислушиваясь к пустому дому, потом огляделся, выискивая опасность за спиной, и только после этого полез внутрь. Протиснувшись в щель, Константин очутился в маленькой комнатке. Под ногой на полу что-то звякнуло, а потом и хрустнуло, пришлось лезть в подсумок. Хотя это для него подсумок, так-то это обычная патронная сумка, он вместо одной положенной нацепил на ремень аж целых две, с левой стороны. Без подвесной было очень плохо, и первым делом, если он найдет нормального мастера, заказать ему именно этот элемент экипировки. Вообще у Константина, как и у любого попаданца-прогрессора, было множество идей, которыми он хотел обогатить этот несчастный мир. Ядерную бомбу ему не сделать, смартфон тоже, порох и так есть, а значит, можно будет подкинуть местным идеи по простейшим вещам, которые не требуют слишком развитых технологий.

Достав из патронной сумки спички и огарок, который он нашел в оружейном магазине, видимо перебои со светом были и тут всем хорошо знакомы, он быстро запалил свечу и огляделся. Что ж труп имелся, это был скелет какого-то животного, возможно, кота. Дверь изнутри была вся исцарапана, похоже, животное, очутившись в западне, пыталось вырваться наружу, но не сумело. На его ребра и наступил Воронцов в темноте.

- Барсик, лежать, - тихо скомандовал скелету бывший детектив, черный юмор всегда был ему близок, поэтому он не видел смысла молчать.

Рядом со скелетом на полу лежала старая керосинка, она разбилась при падении. Вемкости не было горючего, так что, бесполезный предмет, а если бы и было, давно бы выдохлась. Прекратив изучать пол, Воронцов поднял свечу повыше, и тут же увидел небольшую дверь. Судя по направлению, она вела в лавку. Вторая дверь обнаружилась по левую руку, и Константин готов был дернуть зуб, что она ведет в подпол, где наверняка склад. Рядом с ней была лестница на второй этаж, там, скорее всего, жил владелец.

Склад - это хорошо, но Воронцову промышленные объемы не нужны и торгового зала хватит. А если нет, тогда можно будет заглянуть и в сокровищницу.

Дверь оказалась не заперта, но пришлось подналечь, чтобы прикипевшие петли со скрипом, но позволили войти. Вот только он ошибся, это был не торговый зал, а небольшое техническое помещение с весами и различными пакетами. Похоже, тут хозяин смешивал различные сорта табака. Из подсобки вела еще одна дверь, скорее всего, за ней выставочный зал, и на этот раз Воронцов попал туда, куда надо. Тот был, не сказать, что большим, четыре на пять, справа и слева вдоль стен стеллажи, на них лежат пакеты с различным табаком, витрина с трубками, прямо перед Воронцовым прилавок с кассовым аппаратом. Первым делом приспособление для курения. Трубки были на любой вкус - и глиняные, и из дерева, украшенные золотом и серебром. Товар для людей разного достатка, но, судя по месту расположения, магазинчика, основными покупателями были именно зажиточные горожане.

Сняв с витрины пару понравившихся образцов, один из красного дерева с украшением из серебра Воронцов сразу спрятал в ранец про запас, второй из какого-то темного дерева, отделанный золотом, оставил на столе. Нашлись тут и спички. Но больше всего Воронцова заинтересовала вещица, очень похожая на зажигалку. Взяв ее в руки, он ощутил тяжесть благородного металла. Вся она была в каких-то рунах или знаках, стоило откинуть крышку, как прямо над маленьким драгоценным камнем, который совершенно неожиданно засветился нежным желтым светом, возник крохотный, чуть больше горошины, красный шарик, от которого ощутимо веяло жаром.

- Да вы издеваетесь, - разглядывая его, пробормотал Константин. - Это что, шутка такая? Магическая зажигалка?

Вот только ответить ему было некому. Торопливо сунув ценное, а может, и бесценное, приобретение в нагрудный карман, он продолжил осмотр лавки. Надо сказать, за годы в запустении она удивительно сохранилась. Как? Бывший детектив мог только гадать, но табак в пакетах из какой-то странной металлизированной фольги был свеж, словно его только вчера выложили на прилавок. Найдя приличный аромат, Воронцов набил трубку и, усевшись в слегка пыльное кресло, закурил. Эта трубка была для него трубкой мира - тишина и умиротворение, запах великолепного, настоящего табака, а не той дряни, которую он привык курить и которую пихают в отечественные сигареты среднего ценового сегмента. Несколько минут спокойствия и релакса. Даже пустой живот отошел куда-то на задний план.

Через десять минут Воронцов вычистил трубку и, пройдясь по лавке, взял еще три пакета с табаком, которые отправились в ранец. Самое печальное, что это был не огромный туристический рюкзак, и сейчас место в этом недоразумении стремительно заканчивалось. Еще немного, и туда даже пару портянок не удастся запихнуть. Но для папиросной бумаги место все же нашлось, а небольшой портсигар из чистого серебра отправился во внутренний нагрудный карман куртки.

Воронцов так увлекся, что не заметил появления нового действующего лица. Почувствовал между лопаток тяжелый и злобный взгляд, Константин резко обернулся, вытягивая из кобуры револьвер. Смерть снова замерла у него за спиной, занеся свою острую косу, готовая в любой момент обрезать нить жизни…

Глава четвертая

Глава четвертая

Выстрел и атака твари произошли одновременно. Нечто небольшое, словно маленькая обезьянка, едва дотягивающая ему до колена, полностью закутанная в черный туман, не чета чертику, вокруг того только крупные клочья скользили, прыгнула на Воронцова прямо с прилавка, на дистанцию в метра три. Раздался звон бьющегося стекла, это пуля разворотила банку с чем-то, напоминающие сигары. Константин промазал, а вот тварь нет, острые когти полоснули по предплечью руки, сжимающей револьвер. Крепкая кожаная куртка не смогла оказать сопротивления когтям очередного мутанта мертвого города. Резкая боль, оружие падает на пол, просто пальцы неожиданно отказались его держать. Отшатнувшись, Воронцов отскочил в сторону к противоположенной стороне комнаты, рука повисла плетью, заливая пол кровью, которая текла из трех глубоких ран. Как и давешний чертик, тварь была трехпалой, вот только по сравнению с ней, тот выглядел медленным и неуклюжим.

Тварь же, нанеся свой удар, ловко ухватилась левой лапой за верхнюю полку стеллажа и повисла на верхней конечности. Глядя на раненого человека, подтянув к себе длинные нижние лапы, вывернутые суставами назад, она уперлась во вторую полку, готовая атаковать. Несколько секунд ничего не происходило. Константин смотрел на тварь, тварь смотрела на него, уставившись на объект своими красными, словно рубины, глазами. Тьма вокруг нее была гораздо плотнее, Константин с трудом мог разглядеть силуэт своего врага. А еще у этой твари была аура ужаса, гораздо слабее, чем у «дементора», но вполне ощутимая, сердце прилично ускорилось, пульс зашкаливал, нательная рубаха прилипла разом к вспотевшей спине. И все это меньше, чем за десять секунд.

Тварь атаковала, но на этот раз Константин не стал подставляться под удар, а прыгнул вниз, стараясь левой рукой дотянуться до револьвера. Они разминулись с «черной обезьянкой», как теперь именовал нового мутанта Воронцов, в считанных сантиметрах. На этот раз тварь не дотянулась, она снова оказалась на полке, уцепившись за нее когтями, и, уставилась на Воронцова, замерла.

Сам же бывший детектив все же добрался до оружия, пальцы сомкнулись на рукояти. Он резко перевернулся на спину и выстрелил с пола, пуля угодила совсем рядом с тем местом, где еще мгновение назад был враг. Револьвер подбросило вверх, отдача у ствола оказалась серьезная, брызнула щепа, но «черная обезьянка» оказалась быстрее. Тварь стремительно, словно юла, ловко перехватываясь лапами, закручиваясь вокруг себя, сместилась на другую сторону стеллажа и теперь оказалась с правой стороны.

- Хочешь поиграть? - оставаясь лежать и держа на прицеле окутанную тьмой обезьяну, сквозь зубы процедил Воронцов. - Ну, падла, давай поиграем.

С левой руки он, конечно, стрелял гораздо хуже, но ведь почти попал, всего пару сантиметров левее бы взять.

Тварь задрала голову, словно прислушиваясь к человеческой речи, ее алые кровавые глаза блестели в сумраке торгового зала, несмотря на то, что солнце светило прямо в витрину, грязное, помутневшее стекло мешало солнечным лучам. И тут Воронцов осознал, вот почему сучья обезьянка свалила с левой стороны, там было светлее, чем в любом другом месте. Существу, закутанному во тьму, не нравился яркий свет.

- Ну что ж, - с трудом поднимаясь на дрожащие от слабости ноги и пятясь к витрине, прошипел Константин, при этом он старался не разорвать с тварью зрительный контакт. - Иди сюда, - почти ласково, словно уговаривая, произнес он.

С каждой секундой Воронцов ощущал, что правая рука совсем ему не повинуется, точно ледокаином обкололи, деревяшка деревяшкой, и это меньше, чем за минуту. И самое плохое, что это ползло по руке все выше и выше, еще немного, и он весь такой будет, живой, но деревянный. А потом его сожрут, а он даже не сможет пальцем пошевелить.

Тварь атаковала длинным красивым прыжком. Воронцов присел быстро, насколько смог, и выстрелил дважды. Палил он не в маленькую обезьянку, а в стекло витрины. Оно было толстым, но пуля оказалась сильнее. И повезло же, могло ведь получиться, просто пулевое отверстие, но нет, разбилось, как и было нужно. Со звоном посыпались на мостовую осколки, солнечные лучи залили все помещение. Тварь словно ослепла, она врезалась в стойку и, уцепившись за полку лапами, завертела башкой, не видя ничего вокруг себя. Тень, окутывающая ее, начала стремительно таять, открывая худое жилистое тельце. Револьверная тупоголовая пуля вошла прямо в центр хилой тощей груди. Когти твари разжались, и она рухнула на пол. Еще с минуту лапы твари подергивались, когти скребли по паркету, оставляя на плашках глубокие борозды. Наконец, она дернулась в последний раз, вытянулась во всю длину и замерла. А вместе с этим исчезла и давящая атмосфера ужаса, страха и тревожности. Теперь Воронцов смог вздохнуть с облегчением. Но больше всего его обрадовало, что пораненная правая рука начала оттаивать, и не прошло и пары секунд, как он смог снова пошевелить пальцами. А с мертвым мутантом происходило то же самое, что и с чертиком, еще не до конца рассеявшаяся под солнечными лучами тьма начала собираться в одной конкретной точке. Вот она сгустилась до максимума, и в лужу натекшей крови упал маленький антрацитовый шарик.

Воронцов убрал револьвер в кобуру, затем нагнулся и поднял его, осмотрел. Точно такой же, как и с чертика, холодный, но гораздо более плотный, словно тьмы в нем куда больше. Константин сунул находку в карман, теперь пора было заняться рукой, тем более она почти отошла от заморозки и начала болеть. «Бибизьянка» располосовала куртку без жалости, три широкие рваные дыры длинной сантиметров пять каждая, подкладка пропиталась кровью. Стянув куртку, Константин поморщился, прилетело хорошо, глубина в сантиметр, кровь сочилась обильно, оставляя на пыльном полу маленькие лужицы. Но Воронцов осознавал, что при таких ранах, хлестать должно гораздо сильнее, похоже, усиленная регенерация осталась с ним навсегда, и если все будет хорошо, то к утру и следа не останется. Достав пару обрывков простыни, которые он взял как раз на такой случай, он промыл глубокие царапины вином, оставив себе на пару глотков. Защипало, на глаза навернулись слезы. Воронцов, морщась, добил из горла остатки, сцепив зубы, принялся бинтовать. Левой рукой это было делать неудобно, но он справился. Пошевелил пальцами, те слушались, ему повезло, и тварь не повредила ничего важного, так, шкуру попортила. Подняв с пола нечто напоминающее сигариллу, свернутую из листов табака, он прикурил. Напряжение начало отпускать. О том, что табачный запах может привлечь еще кого нежеланного, Константин не думал, нужно было успокоить нервы, а сигарета вполне себе хороший способ. Да и табак был отличным. Достав портсигар, он по максимуму набил туда сигарил. Остальные запихнул в карман ранца, вышло немного - всего полсотни штук. Затем вспомнил кое-что важное. Вытащив револьвер, откинул барабан, вынул стреляные гильзы и вставил в гнезда новые патроны. Латунные цилиндрики, пахнущие порохом, завернул в тряпицу, чтобы не гремели и убрал в карман ранца, вдруг сгодятся. Вообще ему повезло, ни одной осечки, капсюли и порох благополучно пережили все эти годы, и сработали, как положено. Глянув на труп, он усмехнулся.

- Сходил, блин, за сигаретами.

К руке уже вернулась полная чувствительность, и теперь она ныла. Но поскольку никаких таблеток не было, то приходилось просто терпеть. Прихватив еще пару пакетов с табаком, Константин кое-как запихнул их уже поверх добытого и, сбив прикладом карабина, который значился в каталоге братьев Силовых, как винтовка Родимцева, кавалерийский вариант, остатки витрины, оглядел пустую улицу. Он нашумел, и на этот раз серьезно. И точно, на втором этаже дома напротив мелькнула шустрая тень, очень напоминающая чертика, но на залитую солнцем улицу он лезть не решился. Все же твари, отмеченные тьмой, очень не любили света. Откуда вообще взялась эта «бибизьянка»? Скорее всего, она пряталась где-то в доме и явилась, почуяв человека. Как она незаметно попала в зал, осталось для Константина загадкой.

Чертик снова появился в окне и уставился на человека своими глазами, напоминающими горящие угли. Воронцов прямо ощущал его желание напасть, но десять метров улицы были для него непреодолимой преградой. Бывший детектив вскинул карабин к плечу, дистанция плевая - и пятнадцати метров не будет. Мутант, словно почуял, что сейчас его шлепнут, мгновенно отпрянул, скрываясь в глубине дома. Вывод, который сделал Воронцов, был очень простым - чертик отлично знал, что такое человек с оружием, а значит, сталкивался с подобными ему. И он их опасался.

Подняв валяющуюся на полу куртку, Константин надел ее обратно, пора было возвращаться к первоначальному плану. После ранения его стало покачивать, слабость усиливалась, срочно требовалось поесть, и поесть плотно. Регенерация качала из организма последние резервы, и если он их не восполнит, то скоро просто рухнет.

Выбравшись наружу, Константин вернулся на центральную улицу и снова двинулся к реке, на этот раз, никуда не сворачивая.

Река, забранная в гранит, напомнила Неву. Вообще город был похож на старый Петербург. На набережной стояли длинные дома в три-четыре подъезда и четыре этажа, не больше, не меньше. Но сейчас ему было не до архитектуры. Первым открытием стал упершийся в фасад дома грузовик. Сложно было сказать, сколько он тут простоял, в кузов нанесло листьев из растущих на набережной деревьев, но ржавчины на смятой кабине было немного, скорее всего, с момента аварии прошел год, максимум, два.

Константин подошел к машине и заглянул в искореженную кабину. Осколки лобового стекла были покрыты бурыми пятнами. За рулем сидел скелет, кто-то очень неплохо его обгрыз, поскольку на костях остались глубокие следы от когтей или зубов. Сломанные кости грудной клетки говорили о том, что смерть водилы наступила в результате аварии, руль пробил грудь при столкновении со стеной. Больше никаких следов других людей он не нашел, если и были, то после аварии они ушли, бросив труп водителя.

Второй находкой стали следы боя на мосту - гильз, потемневших от времени, хватало, и два дочиста обглоданных костяка. Оружия рядом не было, видимо, забрали товарищи, или враги. Сколько прошло времени, Воронцов сказать не мог. Но ясно, что трупы не относятся к катастрофе, которая уничтожила этот город.

Мост был величественным, не сказать, что красивый или оригинальный, но рабочие постарались. Подобный он видел в Праге - каменный, широкий, массивный, со львами на парапетах. В общем, не жалкая поделка, сделано на совесть, монументально. Сто лет, или сколько там прошло, без ремонта простоял, и еще столько же простоит.

Константин огляделся, прикидывая, что делать дальше. С моста до воды было метров семь, рыбачить с такой высоты с его возможностями - это попросту тратить время. Он завертел головой и обнаружил небольшой причал, к которому вел вполне приличный спуск. Но больше всего его обрадовало то, что он увидел, как плещется рыба. Наверное, поэтому он не сразу засек приближающийся к мосту небольшой пароход с пулеметами на корме и на носу. На судне его тоже заметили, да и как не заметить стоящего на набережной одинокого человека, ошарашенно разглядывающего первых встреченных людей.

Вот только местным он чем-то не понравился. Мужики, стоящие за пулеметами, резко развернули свои скорострелки, и, не задавая вопросов, без всякого предупреждения обрушили на Константина шквал огня. Если бы не гранитный парапет, за который он рухнул, тут бы вся история попаданца поневоле и кончилась. Обстрел мгновенно стих, корабль сокращал дистанцию.

Воронцов высунул башку и что есть мочи заорал:

- Эй, на борту, харэ шмалять!

Но в ответ новая очередь прошлась у него над головой, которую он успел вовремя спрятать. Больше он высовываться не рисковал, местные были не расположены к общению. Видимо, любой человек в этом городе расценивался ими, как угроза, иначе они хотя бы попытались поговорить.

Через пять минут кораблик, не спеша прошел мимо, миновал мост и стал удаляться.Воронцов все же еще раз решил высунуться, попробовать еще раз пообщаться, но ему тут же продемонстрировали, что пулеметчики бдят, и про него не забыли. Короткая очередь заставила его снова нырнуть в укрытие.

- Чтобы ты сдох, пидор, - громко крикнул Воронцов вслед удаляющемуся кораблю. Потом вспомнил, что в конце девятнадцатого века в Российской империи этого слова не было, поэтому заорал, - мужеложец.

Корабль имел какой-то странный тихий движок, поэтому Воронцова точно услышали. Почему он так решил? Да просто в ответ прилетела короткая очередь в три патрона, и его снова обдало гранитной крошкой. Хоть и было желание стрельнуть вслед и снять кого-то из людей, сбежавшихся на корму, посмотреть на него, но не стал. Да и далековато уже, не такой он и хороший стрелок, сто пятьдесят метров по движущейся мишени - это точно не его дистанция.

Наконец, корабль скрылся из виду. Воронцов поднялся, отряхнул налипшие на мундир прошлогодние листья, которые ковром устилали набережную, и огляделся. Все же стрельба не прошла без последствий, в доме на другой стороне реки в окне мелькнула очередная тварь, закутанная во тьму. А еще он обнаружил кота, похожего на того, что решил полакомиться мертвым чертиком, и который схлестнулся со здоровенной птицей за тушку мутанта. Он несколько секунд стоял посреди улицы, но поняв, что человек жив, и готов к бою, в два прыжка скрылся среди руин.

- Беги, - напутствовал его Константин и отправился к обнаруженной пристани.

Хорошо, что корабль не застал его во время рыбалки, там не было ни единого шанса укрыться, нашпиговали бы свинцом, и все.

Рыбалка оказалась на диво скучной - леска, блесна, грузило, размахнуться, закинуть, быстро перебирая руками, протащить, снова закинуть. На третий заброс Константин не без труда вытащил на гранитный причал рыбину килограммов в пять. Та отчаянно сопротивлялась, и Воронцов был очень рад, что догадался обмотать руки очередными полосками ткани, а то бы изрезал ладони леской.

- Ни хрена себе, - разглядывая добычу, произнес Воронцов.

Чтобы рыбина не сбежала, он сразу засадил ей в голову нож, и вот теперь, когда та прекратила вырываться, он смог оценить результат. Это был небольшой осетр или то, что его очень напоминало, наверное, молодой, поскольку обычно осетра гораздо крупнее.

- Раз-два-три, раз-два-три, утки цып-цып, - начал напевать он песню из мультфильма, зачерпывая котелком вполне себе чистую воду из реки и закидываяв него рыбу, - бедный охотник едва не погиб, но положений безвыходных нет, он вас зажарит и съест на обед.

Что ж, программа минимум выполнена, теперь нужно найти место, где можно в безопасности все это приготовить.

Местом для приготовления трапезы Воронцов выбрал широкий задний двор одного из особняков, открытое пространство, где к нему будет сложно подобраться. Сам дом лежал в руинах, ему особенно не повезло, уцелела только одна стена из четырех. Зато под навесом имелась поленница, и вполне себе даже приличный топор.

Рыбина была вычищена, часть отправилась в котел на треноге, и теперь варилась, другую часть он подвесил на конструкцию из веток и теперь занимался горячим копчением. Конечно, без холодильника она долго не протянет, но сутки или двое - вполне. Копчение займет много времени, а вот вареную скоро можно будет есть. Воронцов бросил взгляд на дерево, росшее в полусотне метров, там, на ветке, сидел крупный ворон и не сводил с него внимательного взгляда.

Время перевалило за полдень, Константин удобно устроился на колоде с сигаретой в правой руке и с чашкой, полной рыбного бульона, в левой. Вареная рыба, уничтоженная наполовину, лежала перед ним на подносе, который он извлек из руин дома. Тот был прилично поцарапан и слегка погнут, но, как тарелка, годился. Впервые за двое суток, Воронцов был сыт и вполне доволен текущим положением, однако теперь нужно решить, что делать дальше. Больше всего ему не нравилось, что погода менялась, с севера подул не слишком теплый ветер, а еще он гнал к городу вполне приличную тучу. Если он все точно просчитал, то часа через два она будет здесь. Нужно было решать - пытаться выбраться из города или вернуться в дворцовый комплекс, где хоть и летают «дементоры», но зато отсутствуют другие твари. Похоже, они из разных лиг. Главным плюсом было то, страхолюдины дворцового комплекса хоть и чувствуют человека на своей территории, но его не видят, в отличие от живности, населяющей город. Бибизяны, чертики, коты, птицы и крысы - все они прекрасно видели Константина и были не против, убить его. Итак, выбор прост - остаться во дворце и переждать непогоду под крышей, хоть и в очень неприятной компании, но хотя бы в относительной безопасности, или рвать отсюда на всех парах в полную неизвестность, рискуя нарваться на неприятности и угодить в грозу. Если рвать когти, то прямо сейчас, так и не закончив коптить рыбу, ей бы как раз еще пару часов нужно. Решено, он задержится в городе до утра, и потом, несмотря на погоду, уйдет. А рыбину можно будет докоптить прямо рядом с казармой, там, на крыльце под навесом, дождь не помешает. Чем дольше коптится при низкой температуре, тем дольше будет храниться. Надо было еще одну рыбину выловить, не подумал. Ну да ладно, может, завтра по дороге еще разок порыбачит. Он быстро допил бульон и сполоснул водой из фляги кружку. Рядом с казармой есть бочка с дождевой водой, там вполне можно будет набрать чистой. Суки на пароходе, как бы все упростилось, если бы они забрали его с собой, но нет уродам захотелось пострелять по нему. Знать бы их мотивы, может, для местных - это запретная территория, где они убивают всех, кто сюда зашел, или приняли его за одно из созданий тьмы? Ну да все это теории.

Завернув вареную рыбу в плотную бумагу, он хоть и с трудом, запихнул ее в рюкзак, а вот половина тушки копченой туда явно не влезет, придется в руках тащить. Да, нужно вернуться в казарму и основательно перетряхнуть ранец. Как плохо, что в магазине братьев Силовых потолок протек, как раз над более вместительным ранцем. Солдатский был даже меньше, чем старый добрый РД54, и естественно, все, что у него имелось, пусть и не весило много, но туда не помещалось. Да и жесткий каркас больше напоминал толстый портфель с лямками. Надо будет местных научить рюкзаки делать.

Прогулку без солнца по мертвому городу считать приятной было нельзя. Стоило ему покинуть дворик, как он почувствовал на себе тяжелый чужой взгляд, от чего по спине начинали бегать стада мурашек. Нехороший это был взгляд, его владелец словно прикидывал, как лучше убить бывшего частного детектива. Он принадлежал не чертику и не бибезьяну, это было что-то более сложное, разумное и злое. А еще Воронцов чувствовал, что оно очень сильное и опасное, и встреча, скорее всего, для него окончится фатально. Слишком мало информации у него по миру вокруг, вот местные, которые его обстреляли, были явно в курсе опасностей, которые есть в этом городе, и приняли мужчину за одну из них, иначе попытались бы заговорить. Но больше всего напрягало то, что эта опасность имеет человеческий облик. К счастью, этот враг так и не решился атаковать его, и вскоре Константин покинул зону внимания, взгляд исчез, и тут же страх и обреченность прекратили на него давить. Судя по опыту общения с местными тварями, все черные имели на вооружении ментальные способности, которыми подавляли жертву. На главной площади он заметил в одной из подворотен чертика, а затем еще одного, до них было метров сто. Воронцов вскинул винтовку, беря их на прицел, но твари не стали рисковать, слишком много им предстояло пробежать под огнем, а что такое огнестрельное оружие, они представляли хорошо. Синхронно развернувшись, они скрылись во тьме подворотни.

Воронцов облегченно выдохнул, не было у него уверенности, что он сможет подстрелить таких шустрых и быстрых тварей. Все же навыки стрельбы по движущимся мишеням у него посредственные. Он еще с полминуты пялился в подворотню, убеждаясь, что чертики убрались, и проморгал атаку сверху, не слишком большая серая птица спикировала на него, стараясь довольно массивным клювом ударить в голову, а лапами с острыми когтями угодить в лицо. Единственное, что успел сделать Константин, это махнуть винтовкой, на которой по-прежнему был насажан штык. Не попал, но вынудил птицу отвернуть и уйти в сторону. Та зацепила плечо когтями, но на этот раз кожанка не подвела. Издав мерзкий звук, чем-то напоминающий крик чайки, противник свечой взмыл в почти черное небо, и уже через пару секунд скрылся в вернувшейся в город серости.

Воронцов мысленно обматерил птицу и завертел головой в поисках новых проблем, но судьба решила, что пока с него хватит, и сюрпризы подкидывать не стала. Константин же рванул к дворцу, не смотря на наличие жутких «дементоров», он чувствовал там себя в безопасности.

Он успел добраться до казармы, когда туча накрыла город. Уже подходя к крыльцу, ему на лицо упала первая крупная капля. Скинув вещи в каморке барона, он вернулся на улицу и принялся готовить костер, чтобы закончить копчение рыбы. За пять минут, что он провел в помещении, все сильно изменилось, дождь разошелся не на шутку. Когда на каменных ступенях разгорался костер, над которым Константин соорудил «коптильню», он уже лил так, что дальность видимости сократилась до двадцати метров. Следующие четыре часа он просидел на ступенях, неторопливо дымя трубкой, сейчас у него уже не было такой обреченности, как накануне, он был сыт, одет, вооружен, имелась вода и сигареты и целая бутылка вина. Он даже хотел ее откупорить, но передумал. Пока сидел, зашил рукав куртки, который играючи порвал бибизян, потом притащил из рюкзака кожу, ремни и занялся жалкой попыткой изготовления кустарной подмышечной кобуры для «Императора». Ржавые ножницы, которые он заточил, с трудом справлялись с толстой кожей, игла колола пальцы, несмотря на наличие шила. Любой кожевенник, увидев то, что он делал, сплюнул бы себе под ноги, обматерил, дал бы подзатыльник и отобрал все, чтобы материал не портил, но Воронцов был один, никакого мастера на горизонте не предвиделось, так что, делал он, что мог, в силу навыков и разумения.

Спать он лег около восьми, ну так он ощущал, поскольку выставить карманные часы, которые имелись в его распоряжении, не было никакой возможности, несмотря на все знания прошлого мира, Константин был не в состоянии точно определить полдень или полночь.

Выкурив сигариллу, почувствовал, как глаза закрываются сами собой. Заперев дверь на ключ. Воронцов сунул под подушку «Императора», только предохранитель сдвинуть, и пали, сколько влезет. Сон пришел мгновенно, он был беспокойным, рваным, но Константин так вымотался, что его даже налеты «дементоров» не особо волновали, они заглядывали в его коморку четыре раза, но по-прежнему не видели человека. Правда, вот только карман, в котором лежали шарики тьмы с трупов чертенка и бибизяна, очень их привлекал, они подлетали к висящей на спинке стула кожанке и долго таращились на нее. Затем снова улетали, а Воронцов проваливался в дурной сон. Снились ему исключительно кошмары, как относящиеся к этому миру, так и прошлому. Самым жутким из них был тот, в котором его осудили справедливо, это он убил девочку-соседку, творя с ней жуткие вещи. Проснулся он в холодном поту, не выспавшимся и разбитым. Умывшись, он посмотрел за окно, на улице занимался рассвет, еще немного, и взойдет солнце. Вот только ему его не увидеть, все небо снова было затянуто тучами, и сырости хватало, еще ночью, когда онпроснулся после налета очередного «дементора», то услышал, как капли стучат по листве куста, разросшегося прямо под его окном. Вздохнув, Воронцов с тоской посмотрел на добротную плащ-палатку из материала, напоминающего брезент, которую извлек из одного из солдатских сундуков. Оставалось надеяться, что она не промокает. Из города надо уходить, еще одну такую ночь он не выдержит.

Завтрак был быстрым, доесть остатки вареной рыбы, выпить воды (почему-то ему не везло, нигде не нашлось ни чая, ни кофе), выкурить сигариллу, бросить прощальный взгляд на кабинет барона, который дал ему приют на две ночи. И пусть нормально выспаться не удалось, но здесь под защитой «дементоров» он чувствовал себя в безопасности. Больше всего Константина беспокоило то, что на улице нет солнца, которое накануне его отлично защищало от местных тварей, теперь им нечего боятся.

Закутавшись в плащ-палатку, Воронцов шагнул под дождь. Несколько секунд стоял, прислушиваясь к ощущениям, дождь к этому моменту усилился, и в простой одежде Константин был бы насквозь сырым, но тонкая ткань плащ-палатки держала воду не хуже полиэтилена. Ночью ему пришла одна хорошая идея, вот только для ее воплощение нужно было бы снова лезть в магазин братьев Силовых. Бодаясь с бибезьяном, он понял, что револьвер не самое лучшее для подобного, поэтому нужно было озаботиться другим оружием. Вообще то, что он обрастает большим количеством стволов, плохо, на себе же прет, но другого выхода нет, под каждую цель свои задачи, и лучше обреза двенадцатого калибра для бибизянки не придумаешь. А двустволку, отделанную серебром, он точно видел в одной из пирамид, и она вполне годилась для подобных целей. Вот только из этой идеи ничего не вышло, дойдя до оружейной лавки, Константин только сплюнул с досады, вскарабкаться наверх по скольким от воды камням, было нереально. Да и вчера что-то сдвинулось, и завал слегка просел. Теперь до пола второго этажа было не так уж и просто дотянуться.

Еще раз сплюнув себе под ноги, Константин развернулся и пошел обратно на площадь, сейчас он двигал своим вчерашним маршрутом. Кстати, к утру он осмотрел свою правую руку, и остался доволен, регенерация не исчезла и сейчас из ран, нанесенных бибизяном, остались только три красных, толстых, уродливых шрама, которые наверняка исчезнуть через пару дней.

Минут через пять дождь стал стихать, а еще через десять прекратился совсем, и теперь в воздухе висела мерзкая водяная взвесь, промозглая, она умудрялась забираться под застегнутую плащ-палатку, но с этим ничего поделать было нельзя.

Путь до моста занял у Константина около получаса, и вот что странно, на этот раз ему никто не встретился - ни чертики, ни бибезяны, ни коты с птицами, никого. Город словно вымер. Может, конечно, они не любят повышенную влажность и предпочли забиться в свои сухие убежища, либо в городе появилось то, что пугает всю эту живность до усрачки.

Константин поудобней перехватил винтовку, и словно в ответ на это действие почувствовал тяжелый взгляд. Он резко обернулся и увидел во втором окне человеческий силуэт, который мгновенно сместился в сторону. Это произошло так быстро, что мужчина даже засомневался, а не привиделось ли ему. Окно грязное, мутное, за ним тяжело разглядеть человека, может, и вправду показалось? Вот только одно доказательство у него было, чужой опасный взгляд сразу же исчез.

Не задерживаясь больше на открытом месте, Константин, широко шагая и вертя головой, пошел через мост. На другой стороне тоже обнаружились следы людей, вот они явно относились к периоду катастрофы, черепа и кости, много, около сотни, а может и больше, такое ощущение, что люди куда-то бежали, потом раз, и умерли.

- Да что же тут случилось? - не выдержал и спросил он вслух у черепа, на который вот уже с минуту смотрел.

Тот, естественно, не ответил.

- Светлый князь оказался не таким светлым, - пришел неожиданный ответ из-за спины.

Воронцов резко обернулся, вскидывая винтовку и наводя ее на человеческую фигуру, укутанную тьмой с ног до головы. Сердце снова начало колотится, как безумное, руки мелко подрагивали, но черный незнакомец с ярко-красными глазами, как горящие угли, никак не среагировал на действия Константина, как стоял спокойно метрах в пяти, так и стоял.

- Кто ты?

- Проклятый, - последовал незамедлительный ответ. - А вот ты кто такой? Я не вижу в тебе ни света, ни тьмы.

- Просто путник, попавший к вам поневоле. И вот теперь я пытаюсь разобраться, что же тут произошло? Меня вчера люди с корабля обстреляли, с тобой спутали?

- Да, они убивает таких, как я, мы убиваем таких, как они. Всем нужно есть и развиваться. Я очень стар, я не потерял разум, я помню, что произошло тут шестьдесят лет назад, как вчера. Я нежить. Но сейчас в городе таких разумных, как я, осталось чуть больше десятка, в основном здесь обитают искореженные. Может, сталкивался, мелкие такие, как обезьяны, ну или как дети лет пяти. Если ранят, вытягивают жизнь, усиливаясь.

- Сталкивался, едва отбился, - признался Воронцов.

- Да, одиночку они могут убить, - согласился собеседник, - простив отряда или хорошего стрелка вообще не противники. Но это мелкие, есть и крупнее, есть одержимые тьмой животные, но их мало, быстро гибнут, туповатые. Есть люди, не сохранившие разум, вот они быстры, хитры и опасны.

- Зачем этот разговор?

- Скучно, - пожав плечами, произнес проклятый. - Они хотят убить меня, я убиваю их. Как можно разговаривать с тем, кто в тебя стреляет и не случайно, от испуга, а намеренно? В этом городе есть подобие жизни, вот уже несколько лет я ни с кем не разговаривал, все в меня начинают стрелять, как только видят, хотя это и понятно. Такие, как я, покинули город и породили новое чудовище, как будто мало того, что сотворил с миром князь.

- А что он сотворил?

- Это долгая беседа, но если коротко, то он был черным ведуном. Ты был во дворце, видел его сияние, лоск, но ты не спускался в подвалы, так ведь?

Воронцов согласно кивнул.

- Не спускался.

- Тогда тебе не понять, что делал Артемий III с неугодными, проводя эксперименты, которые даже Морене противны были. Он жаждал силы, власти, могущества, жаждал вечной жизни. И тогда один мощный ведун Григорий, аристократ, боярин, поднял мятеж. Его войска разбили, а его самого привезли в цепях сюда. Никто не знает, что случилось во дворце, никто оттуда не вышел, там нет никого, кроме слепых теней, которые выпивают душу из любого живого существа. Так вот, что-то случилось в тронном зале. Взрыв был страшным, город вздрогнул, дворец стал разваливаться, волна силы прокатилась по всему городу, сея разрушения. А затем весь мир на три дня погрузился во тьму. Большинство людей просто исчезло, многие переродились, остальные, в ком было больше света, выжили. А потом тьма ушла, вот только мир изменился, сейчас местные ведут календарь от Великой тьмы, сейчас идет шестьдесят второй год. И да, вот еще что, тьма никуда не исчезла, раз в год на три дня мир погружается во тьму. Самое правильное, путешественник, добраться до безопасного поселения, у тебя на это одиннадцать дней.

Воронцов кивнул, за эти несколько минут он получил ответ на часть вопросов.

- Каков твой мир? - неожиданно спросил проклятый и его глаза блеснули, словно в них попал отблеск солнечного луча.

- Похожий на этот, только без магии и чертовщины. Сложно сказать, у нас правит технический прогресс, есть летательные аппараты, которые позволяют перемещаться между континентами, мы даже в космос летали.

- Счастливые, - с завистью произнес проклятый.

- Ты вправду так думаешь? - с грустью спросил Воронцов. - Во многих знаниях, много горя. Что ты скажешь об оружии, которое может уничтожить этот город за считанные секунды, и здесь следующие триста лет не сможет выжить ни одно живое существо? Или мировую войну, унесшую жизни тридцати миллионов людей? Нет, мой мир несчастен, как и твой.

- Больно это слышать, - произнес проклятый.

- Согласен, наверное, все миры несчастны, каждый по-своему. У меня к тебе есть вопрос, я уже видел других людей, ты знаешь, где их можно найти?

- Знаю. Ты правильно идешь, тебе нужно на север, там в многих километрах отсюда есть поселение, до него примерное неделя пешком. Так что, если пойдешь прямо, обязательно встретишь людей, если, конечно, сумеешь выйти из проклятого города. Но опасайся их, ведуны поймут, что ты не такой, и я не знаю, как они могут к этому отнестись.

- Спасибо, учту, - поблагодарил Константин. - Ответь еще на один вопрос, я убил нескольких тварей, окутанных тьмой, и тьма с них собралась в черные маленькие плотные шарики, они для чего-то нужны?

- Да, - степенно произнес Проклятый, - ведуны с помощью них повышают магические силы себе и другим, вот только поднимать и видеть их могут люди с очень редким даром, тебе несказанно повезло, ты Собиратель. Но не рассказывай об этом первым встречным, это может выйти тебе боком.

- Спасибо тебе за историю, за подсказку и за совет.

- Спасибо за разговор, - ответил Проклятый. - А теперь иди, тебе нельзя больше тут задерживаться, жители города уже знают о тебе, так что, торопись, не все такие, как я. И не вздумай возвращаться во дворец, слепые тени не видят тебя, но уже уловили твой след, рано или поздно они научатся тебя находить. А теперь прощай, путешественник между мирами.

- Прощай, Проклятый, - в тон ответил Константин, и, развернувшись к собеседнику спиной, пошел вдоль по улице.

Метров через десять он почувствовал, что взгляд, полный скрытой силы и опасности, исчез. Существо, некогда бывшее человеком, отпустило его. Именно отпустило. Воронцов отлично понимал, что ему в этой драке ничего не светило. Кроме гибели, конечно.

Глава пятая ​

Глава пятая

За рекой Новоград сильно менялся, эта часть была гораздо крупнее, чем та, из которой Константин пришел. Здесь доминировали многоэтажные дома в три или в четыре этажа. Кое-где виднелись трубы, наверняка какие-то частные производства. Застройка плотная, и если ближе к реке она была относительно добротной, то чем дальше от центральной улицы, то становилась все беднее. Трактиры, бараки, лавки на первых этажах жилых домов, полностью исчезли особняки, в двух километрах от моста северная часть Новограда превратилась в полноценный рабочий район. Константин медленно шел посреди дороги, косясь по сторонам. Часть домов была разрушена катастрофой, часть развалилась позже, за прошедшие шестьдесят лет, правда, чем дальше от центра, тем меньше было этих самых разрушений. Конечно, дома выглядели печально, но у многих даже стекла в окнах уцелели, грязные, заросшие паутиной, но целые. О благосостоянии района свидетельствовало и отсутствие тротуаров, только проезжая часть, кое-где даже отсутствовала брусчатка, теперь эти ямы были полны воды. Зелени тут тоже гораздо меньше, деревья встречались, но в основном во дворах, это, не считая, травы, которая росла между булыжниками, и дикого вьюна, оплетающего как разрушенные, так и уцелевшие дома. Сгустившаяся без солнца серость не давала возможности видеть дальше пары сотен метров, поэтому, несмотря на то, что улица была прямой, как линейка, и шла под небольшим уклоном, Воронцов даже не представлял, сколько ему еще идти до границы Новограда.

Чем дальше Воронцов уходил от центра, тем отчетливей проявлялась его паранойя, и она имела под собой все основании. Дважды на крышах домов появлялись чертики. Он вскидывал винтовку, беря их на прицел и твари тут же исчезали. В небе кружили птицы вполне приличных габаритов, не орлы, конечно, но и не вороны. Они напоминали стервятников, которые ждали, чем можно будет поживиться. Убьют мутанты человека - хорошо, убьет человек мутантов - тоже неплохо. А вот зверье попряталось, исчезли здоровенные котейки, которых он наблюдал накануне, как и крысы, которых он засекал среди руин. В оконном проеме мелькнула очередная черная теть, быстрая, едва заметная глазу. Где-то внутри дворов кто-то взвыл в голос, его тут же поддержали еще несколько глоток. Предчувствие Константина орало, что ничем хорошим для него это не кончится. Но он сдержался и не ломанулся вперед по улице. Не бегай от снайпера - умрешь уставшим. Твари гораздо быстрее, он выдохнется, а они даже разогреться не успеют, как прыгнут ему на загривок.

Через рабочий район текла еще одна речка, не чета той в центре, узкая, метров пятнадцать, берега не такие высокие - до воды метра три. Здесь, конечно, не мрамор, а дикий камень, но хоть как то облагорожена. Глубина тоже не слишком велика, поскольку в нескольких местах даже камыш рос. Мост имелся, каменный, но гораздо уже, чем тот, в центре, две телеги с трудом разъедутся, но выглядел вполне надежным. А за ним справа за домами возвышалось здание из красного кирпича с массивными трубами, явно какой-то завод или мануфактура. За ней еще одна и еще, похоже, это был промышленный кластер, а их всегда делали, как можно ближе к окраине. В ста метрах от моста нашлась двухколейная железнодорожная ветка, которая как раз тянулась в сторону производств. Воронцов перешагнул ее и, наконец, увидел границу города, чуть больше двухсот метров, дома заканчивались, дальше пустырь метров в пятьдесят, заросший кустами и мусором, а за ним лес, густой и дремучий, но перед ним шла дорога, которую можно было бы назвать объездной. Вот в нее и вливалась улица-спица, которая вела к самой главной площади Новограда.

Константин облегченно выдохнул, еще немного, и он покинет этот мертвый разрушенный город, и ведь повезло…

- Сглазил, - прошипел Воронцов сквозь зубы, передергивая плечами.

Пристальный взгляд, наполненный силой, уперся ему между лопаток. Он даже не видел его обладателя, но по спине побежали мурашки. И это не сулило ему ничего хорошего. Константин уже даже не удивлялся свой повышенной чувствительности и возросшей интуиции, раньше он не умел так читать взгляды, ну кроме, как самых откровенных, вроде похоти. Этот просто прожигал ненавистью, и жаждой крови.

Воронцов неспешно закрутил головой, поворачиваясь вокруг своей оси, но вычислить наблюдателя не выходило. Снова зарядил мелкий дождик, усиливаясь с каждой минутой, сокращая и до того плохую видимость. И тогда бывший детектив сделал то, что показалось ему самым правильным в данной ситуации, он побежал. Если его хотят зажать здесь, значит, надо вырваться и принимать бой на позиции, которая устроит его, а не нападавших.

Рванул он вперед с приличной скоростью, сапоги бухали по мокрой брусчатке, но дождь неплохо глушил эхо, которое неминуемо бы разлетелось по руинам. Неудобный солдатский ранец за спиной неприятно стучал по лопаткам своим жестким каркасом. Железка осталась за спиной, впереди последний перекресток, и все, конец города. Поднажав, он вылетел на него, впереди чисто, еще немного, и город останется позади. Не останавливаясь, он побежал дальше, все же сказывалось курение, несмотря на небольшую дистанцию. От рывка Константин начал задыхаться, это ведь не по беговой дорожке в фитнес-клубе неспешно бежать. Сейчас он несся сломя голову, стараясь вырваться из западни, оторваться от загонщиков. За спиной оставались полу разваливающие дома, такие же умирающие, как и весь город, еще три длинных двухэтажных деревянных покосившихся дома, и все, открытое пространство. А вот и преследователи - по крышам, плотно стоящих трухлявых домов, в которые даже бомжи бы жить побрезговали, играючи, обгоняя его, неслись три закутанные во тьму бебизяны. И если бы только они, бросив взгляд назад, Воронцов увидел несущегося за ним проклятого, тот с каждой секундой приближался, отвоевывая пару метров за секунду.

Константин постарался поднажать, но понял, что зря, дорога впереди была перекрыта, метров в сорока прямо с крыши соскользнула еще одна закутанная во тьму человеческая фигура, не чертик, похожий на ребенка, а взрослый человек, ростом с Воронцова. Прыжок был впечатляющим, дом высотой метров десять, фигуру на бегу нормально не разглядеть, да и тьма плотная, так что непонятно, мужчина это или женщина, виден только силуэт и ярко-рубиновые глаза. Из подворотни длинным прыжком выскочила здоровенная собака, закутанная во тьму, не хуже человека, полноценная нежить...

Движение - жизнь, так звучит известная фраза в его бывшем мире. Решение требовалось принять немедленно, не останавливаясь. Константин рванулся к ближайшему подъезду очередного длинного, медленно разрушающегося дома. На открытом месте ему точно конец. Но он ошибся, они специально выгнали его сюда, знали, что он побежит. Рвани он назад, и против него был бы один проклятый с тремя бибизьянами, а теперь их двое и собака, первая собака, которую он увидел за два дня.

Проклятые мигом просекли его маневр. Тот, что за спиной, что-то громкого взвизгнул, и от этого звука у Константина едва не лопнули барабанные перепонки. Бибизьяны, резко затормозив, прыгнули на него сверху, второй махнул рукой, и собака со скоростью, превышающей в пару раз любую гончую с Земли, рванула ему наперерез.

Но они запоздали, лишь один из мутантов смог выполнить приказ и обрушиться жертву сверху, вот только не долетел. Не сбавляя скорости, Воронцов выставил вперед закаленный трехгранный штык, который вошел в брюхо твари и вышел из загривка. Удар был силен, и Константин едва не потерял оружие, которое, как сумасшедшее, рванулось из рук, но все же удержал карабин. Со скоростью курьерского поезда влетел в переплетение стеблей и проломил их, споткнулся о порог и рыбкой приземлился в едва освещенной парадной, так вроде в старину называли подъезды, при этом он проехал метра три по каменному полу.

Стараясь не обращать внимания на расцарапанное лицо и саднящий подбородок, бывший детектив быстро, насколько это было возможно с ушибленной грудной клеткой, вскочил на ноги и резко махнул карабином, сбрасывая со штыка мертвую тварь. При этом одновременно он развернулся ко входу, ранец за спиной сковывал его движения, не давая использовать все тело, но сбрасывать его было некогда, поскольку вторая бибизьяна уже развернулась, немного проскользив по сырой брусчатке, и одним прыжком оказалась на ступенях. На этот раз мужчина отлично видел цель – силуэт в переплетении лоз, укутанный тьмой в светлом прямоугольнике дверного проема, и знал, на что рассчитывать. Тварь прыгнула на него без всяких маневров и получила пулю, та угодила куда-то чуть ниже живота, но этого было достаточно, чтобы прервать ее полет. Правая рука, судорожно с лязгом передернула затвор, загоняя в ствол новую пулю.

- Полцарства за полуавтомат, - мелькнула в голове стремительная мысль, но чего нет, того нет. Сейчас, конечно, лучше всего добраться до револьвера, но кобура под плащ-палаткой, а она полами достигает середины икр, и застегнута на все пуговицы, быстро не вытянуть, надо было наружу ремень вытащить. Все задним умом крепки, теперь придется орудовать винтовкой и штыком, который он так и не стал снимать, как оказалось не зря, снова острая трехгранная железка выручила его. Две твари в минус, обе уже окутались тьмой, которая оставит после себя черные шарики, которые так ценятся неведомыми далекими ведунами.

В парадной почти темно, лианы надежно перекрывали доступ к свету из распахнутой двери. Но все же был и второй источник - небольшое окно на крохотной лестничной площадке за спиной у Константина, стекло разбито, но часть его, мутное и грязное, уцелело. Листья дикого винограда оплели раму. Так что, толку с него было не так уж и много, но все же лучше, чем ничего. Света едва хватало, чтобы разглядеть пару деверей справа и слева от Константина, крыша этого сарая давно протекла, и вода лилась вниз, стены были в плесени, как, в принципе и пол, теперь было ясно, почему так хорошо скользилось, придется отмывать плащ-палатку, если он, конечно, выживет. Все это он заметил за пару секунд, ожидая следующую атаку, которая не заставила себя долго ждать. Вот только Константин не угадал с направлением, черная мелкая бибизяна атаковала с лестницы в спину, видимо, пробравшись через окно или дырявую крышу, вот только мутант не смог скрыть своего жаждущего крови и ненависти взгляда, для Воронцова он уже стал чем-то вроде детектора. Да и грудь в районе амулета снятого с трупа во дворце начинала жечь, что стало явным признаком ментального воздействия. Ментальные способности тварей начали играть против них. Силенок подавить его волю и вызвать страх и смятение им не хватало, а вот выдавали они себя способностями гарантировано. Константин, почуяв опасность, резко присел, пропуская противника над собой. Прыжок твари вышел шикарным, когти прошлись капюшону, раздирая его и фуражку под ним, но до кожи не достали. Тварь приземлилась прямо в проходе, куда одновременно с ней влетела собака. Воронцов же потянул за спусковой крючок, сейчас он сильно жалел, что не слазил в лавку Силовых и не сделал себе обрез. Как бы сейчас ему пригодилось пригоршня картечи из двух стволов, но чего нет, того нет, но все равно повезло, мощная пуля пробила хилую грудь бебизьяны навылет и зацепила лапу проклятой псины. Причем рана оказалась серьезной, пуля угодила в локтевой сустав, перебив его. Тварь взывала, обрушив на Константина волну ужаса. Сердце, так и не успокоившееся после бега, забилось, как мотор старого автомобиля на холостых оборотах, рука дрогнула, захотелось заныкаться в самом темном углу и, закрыв глаза, просто ждать смерти. Но после двух ночей в дворцовом комплексе по соседству с «дементорами», панические атаки более слабых тварей на него почти не действовали. А может, чувства к ним притупились. Эта атака была все же достаточно мощной, не чета бибизьяниим, но Константин смог найти в себе силы и передернуть затвор, выбрасывая гильзу и досылая в ствол новый патрон.

Тварь быстро пришла в себя. Бывший детектив видел, как срастается перебитый сустав, регенерация мутанта, окруженного тьмой, превосходила его собственную в десятки раз. Псина начала пятиться, видя направленный на нее ствол, и тут откуда-то слева, с окраины, до которой Воронцов не добежал сотню метров, ударил пулемет, а затем к нему подключились сразу несколько винтовок. Псина дернулась, не зная, что ей предпринять, замешкалась и словила пулю. Та вошла в шею бод большой длинной пастью. Тварь рухнула на передние лапы, хрипя пробитой глоткой, а Константин уже передергивал затвор. Следующая пуля угодила точно между рубиновых глаз, которые медленно начали затухать, а тело окутывалось черным туманом, чтобы подарить ему еще один шарик с тьмой. Наведя ствол на дверь, бывший детектив ожидал, что проклятые, хозяева этого зверинца нежити, явятся к нему, просто постараются укрыться от обстрела в здании, а значит, пройдут через него. Но не угадал. Твари не приняли боя, такой вывод сделал Константин, когда обстрел внезапно стих.

Поднявшись на ноги, он прислушался, ведь могли и стрелков вальнуть, эти проклятые ублюдки - те еще суки, шустрые, сильные, со способностями. Но нет, с окраины раздались голоса, перекрикивалось сразу несколько человек. Что кричали, было не разобрать, но явно люди.

Воронцов поднялся и направился к бибизьяну, которого насадил на штык. Что ж, обошлось без неожиданностей, плотный шарик со сгустком тьмы лежал рядом с телом и слегка светился, словно не желал остаться в этом разрушающемся доме. Основная мясорубка произошла в дверях, и чтобы поднять шарики, которые образовались после смерти тварей, пришлось растащить трупы. Все вокруг было залито черной кровью, но Воронцов не обратил на это никакого внимания. Убрав добычу в карман к двум другим, он вышел под дождь и поставил руки под тонкий ручеек, льющийся с прохудившегося, наполовину оторванного лианами водостока. Смыв кровь, он очистил плащ-палатку от плесени, не обращая никакого внимания на пристально следящими за каждым его движением людей, в их взглядах была предельная подозрительность. Пулемет и три винтовки держали его на прицеле, не отклоняясь ни на сантиметр. Одно неверное движение, и из него сделают дуршлаг. Людей было четверо - три мужика и крепкая женщина, все они сидели в кузове небольшого грузовика. Потихоньку подозрительность сменилась изумлением, уж больно спокойно вел себя Константин, не спеша, приводя себя в порядок. Сам же он прикидывал линию поведения, слишком неожиданной стала встреча, в итоге за минуту была разработана примитивная стратегия: держаться с достоинством, рассказывать о себе мало, спрашивать еще меньше, слушать разговоры, наблюдать за поведением.

Наконец, отчистив с дождевика черную плесень, Воронцов посмотрел на людей, взял прислоненный к стене карабин, закинул его на плечо стволом вверх, демонстрируя, что не боится их, не желает зла и доверяет, насколько это возможно. Несколько секунд люди растерянно смотрели друг на друга. Наконец, один из них, выглядевший постарше, обладатель густой бороды, махнул рукой, разрешая приблизиться.

Константин с трудом поправил лямки ранца, который был под плащ-палаткой, и направился к грузовику. Тот оказался не один, это был большой караван, едущий по старой дороге, до которой он так и не дошел, всего Воронцов насчитал восемь машин. Эта была самой первой в колонне, видимо, она работала за головной дозор.

- Стой там, - крикнул бородач, когда бывшему частному детективу оставалось всего десяток метров. При этом пулемет и винтовки продолжали смотреть ему в грудь.

Воронцов послушно замер, держа руки на виду, но не поднимая их. Водителя видно не было, вся кабина забрана железом, полностью закрывая шофера. В этом бронировании имелась узкая смотровая щель, но бывшему детективу было не видно, смотрят на него оттуда, или нет. Народ в кузове настороженно продолжал разглядывать гостя из проклятого города. Мужчине за пулеметом лет тридцать на вид, второму с винтовкой, который сидел боком, поглядывая на лесную чащобу, начинающуюся в двухстах метрах, примерно столько же. Его лицо, видимо, пострадало от огня, только он оставляет множество мелких белесых и красноватых шрамов. Женщина была постарше, около сорока. Больше всего она походила на жительницу Азии - плоское, скуластое лицо, темные раскосые глаза, волосы тоже наверняка темные, но скрытые под длинным шарфом, вроде такой называется снуд. Бородач - единственный, кто поднялся в полный рост, около полтинника, в волосах хватало серебряных нитей седины, руки мощные, винтовку он сейчас держит на сгибе локтя, карие глаза уперлись в лицо Воронцова, изучая малейшие черты.

- Аиша, проверь его, - скомандовал старший.

Женщина кивнула и уставилась на Воронцова. Вот тут он удивился, ее глаза налились золотым огнем, а он почувствовал себя очень странно, словно остался без одежды. А еще она смотрела прямо в душу, он чувствовал, что эта азиатка изучает его помыслы и намерения. Длилось это недолго, чуть больше двадцати секунд, потом золотой свет угас.

- Он не желает зла, - ответила она на вполне чистом русском. - Вот только, - женщина замялась, - я не вижу в нем ни света, ни тьмы. Это странно.

Мужчина напрягся, похоже, его настораживало все необычное, и сейчас он не понимал, как такое возможно, и от этого он стал максимально подозрительным.

- Кто ты? Назовись, - выигрывая время на раздумья, приказал он.

- Константин Воронцов, - решил сказать он правду, он знал из документов, прочитанных во дворце, что такое имя было тут раньше, поэтому не особо рисковал, вот только реакция людей оказалась странной.

- Ваше сиятельство, прошу нас великодушно простить, мы не знали, что вы из бояр, - и бородач опустился на одно колено, склонив голову. Остальные поступили идентично, чем ошарашили путешественника между мирами окончательно. Но нужно было что-то делать, иначе они так и будут стоять на колене, смотря в пол.

- Зае…ь, - мысленно произнес Воронцов, - во что я опять вляпался?

Это называется - не хотел привлекать внимания. И ведь теперь уже ничего не исправить, можно сделать только хуже, выдав себя с головой. Придется соответствовать статусу. Все эти мысли пронеслись в его голове буквально за пару секунд, так что, никто, наверное, не успел заметить его растерянную физиономию.

- Встаньте, - стараясь отыгрывать важную персону, приказал он. - Не надо бухаться на колени, когда вы хотите ко мне обратиться. Дозволяю вам право высказываться свободно. - Говоря это, бывший частный детектив очень надеялся, что сейчас он не нарушает каких-то важных местных традиций.

Видимо, все же не накосячил, поскольку бородач поднялся и вежливо кивнул, приложив правую руку на сердце.

- Благодарю, вы очень великодушны, ваше сиятельство. Меня вы можете звать Кином. Позволено ли мне узнать, как вы оказались здесь? Может, вам нужна помощь?

- Что я тут делал, не ваше дело, но, к сожалению, оно привело меня в проклятую столицу. А насчет помощи, доставьте меня туда, где можно отдохнуть.

- Будет исполнено, - оживился бородач. - Не побрезгуйте, в третьей машине в кабине есть место. Доставим в лучшем виде. Мы направляем на север, вскоре свернем на тракт, а через несколько дней достигнем крепости Заречкая.

- Устроит, - величественно кивнув, как ему казалось, ответил Воронцов.

- Шрам, проводи боярина, - распорядился Кин.

Константин терпеливо ожидал, когда Шрам выберется из кузова. В настоящий момент его больше всего интересовало, с какого хрена он стал боярином. Это ведь как-то связано с именем и фамилией, стоило назваться, как все изменилось. Как бы аккуратно выспросить, чтобы не спалиться? А никак, это тут наверняка знают даже дети, один неверный вопрос, одна промашка и произойдет то, о чем говорил проклятый, не потерявший человечность. А ведь еще есть ведуны. И что такое сотворила Аиша? Какая-то магия? Все это он успел обдумать, пока шел в сопровождении Шрама к машине. Он сам распахнул дверь и слегка поклонился. Потом посмотрел на водителя.

- Вран, это боярин Воронцов, он поедет с тобой, приказ Кина.

Водила только кивнул и вежливо поклонился своему нежданному попутчику.

- Очень приятно, Ваше сиятельство, пожалуйте внутрь, на улице сегодня очень сыро.

Константин кивнул, но прежде снял с плеча карабин и отнял штык, перевернул его и снова закрепил на стволе, убрав его в специальный отсек в ложе. И только потом, струсив влагу с плащ-палатки, залез внутрь.

- Ваше сиятельство, может убрать винтовку справа от себя, между сидением и кабиной есть специальный крепеж. Так боярину будет удобней, - вежливо произнес водила, видя затруднение Воронцова.

- Благодарю, - убирая оружие, с достоинством ответил Воронцов.

В кабине пахло крепким табаком. Вран не позволял себе на него пялиться, только косился, ему было очень интересно задать множество вопросов, но социальная стена не давала этого сделать. Понимая, что по положению Воронцов гораздо выше водителя и, учитывая, что тот курит, Константин без спроса достал трубку и принялся ее набивать. Возражений не последовало, водитель отнесся к подобному равнодушно, зато его глаза расширились, когда он увидел дорогую магическую зажигалку. Воронцов выпустил облако дыма в смотровую щель, стекол в кабине не было, все забрано металлом, сильно ограничивая видимость. Вентиляция, как ни странно, присутствовала, и она вытягивала дым наружу, вот только Воронцов не понял, как та работала, может, тоже магия.

Колонна тронулась, скорость, не сказать, что высокая, километров сорок в час, но лучше медленно ехать, чем идти под промозглым весенним дождем. Когда водитель завел двигатель, Воронцов удивился, он ждал рыка на повышенных оборотах, но машина, похожая по виду на советскую трехтонку, слегка вздрогнула. Двигатель жужжал, это походило на работу тихой электро-кофемолки, чем на работу агрегата, который двигает вперед несколько тонн железа и груза. Продолжая курить, Константин старался не выдать своего недоумения, он чужак, и ему все интересно, но стоит ему спалиться на чем-то, и конец.

Машины шли ходко, старая имперская дорога, на удивление, была в довольно приличном состоянии. Изредка колеса попадали в небольшие ямы и выбоины, до асфальта тут не дошли, так что, все было мощено диким камнем, но даже спустя шестьдесят лет, это было лучше, чем любая среднестатистическая дорога в областях России, спустя два года после укладки нового асфальта. Да и подвеска у грузовика оказалась на удивление неплохой, машина плавно покачивалась на рессорах, не доставляя Воронцову никакого дискомфорта. Вот только отсутствие лобового стекла раздражало, смотровая щель в толстом металлическом листе на уровне глаз не давала в полном объеме рассмотреть местность. Как Вран вел машину, вообще загадка. Кстати, присмотревшись к стальному листу, Константин увидел несколько выпуклых мест, явно похожих на последствия попадания пули, не пробило, но броню покоцало.

Не спеша, докурив трубку, бывший частный детектив задумчиво посмотрел на сгоревший табак, выбить трубку, никакой возможности нет, в тонкую смотровую щель ей не пролезть. Водитель, косившийся на него, понял затруднение попутчика и с максимальным уважением произнес:

- Ваш Благородие, вы на порог справа от вас вытряхните, а как остановимся, я ветошью смахну, до привала еще часа два пилить.

- Благодарю, - стараясь пародировать виденное в кино поведение аристократии конца девятнадцатого начала двадцатого века, ответил Константин.

Пока чистил трубку, Воронцов припоминал все, что видел в этих фильмах, особенно в старых, а не новоделах, сляпанных на коленке. Оживлял в голове диалоги, манеры, поведение с различными сословиями. Оказалось, что память - штука хитрая, она выдает кусками то, что считалось ранее совсем ненужным и давно забытым. Хотя тут другой мир, и может это глобальная ошибка, нормы поведения в разных странах-то отличаются, а уж во вселенных и подавно, но другого источника у самозваного боярина Константина Воронцова не было. Вот, например, можно же обратится к водителю с вопросом, а как? Как назвать человека непонятного социального статуса? В родном мире - это не проблема, но он сейчас заметно выше по положению, его называют то ваше сиятельство, то ваше благородие, а как обратится к простому человеку с высоты его фальшивого положения боярина?

- Милейший, - наконец, выбрал он форму обращения, услышанную в одном из фильмов. - Я издалека, и в здешних местах никогда не бывал, не расскажешь ли ты мне о крепости, в которую мы направляемся. Чем живет? Чем торгует? Кто комендант и владетель? Опасна ли дорога?

Если обращение и удивило водителя, то он это никак не проявил.

- Ваше благородие, - озадачился Вран, - вопрос сложный. Ну, земли вокруг крепости не коронные, управляет там барон Вильгельм Тротт, он из древнего латинянского рода. Его далекий предок бежал в империю давным-давно, никто и не помнит, сколько веков прошло. Так вот, значит, короной ему были дарованы земли по берегу реки Ужа, затем заложена крепость Заречкая для защиты северных рубежей. Предок нынешнего правителя справился, и даже в результате нескольких военных конфликтов с местными мелкими княжествами отодвинул границы баронства на несколько дней быстрой скачки на север, а затем Светлейший князь Константин II в результате войны захватил все дикие княжества и объявил о создании империи.

Воронцов, которому было жутко интересно, старался не показывать, что он этого всего не знает, ведь, по идее, он аристократ и должен знать историю родного государства. Хорошо, что Вран был любителем поболтать. Особенно полезным было то, что имя Константин в этом мире известно, и его носил светлевший князь, великий объединитель.

- Так вот, значится, - продолжил водитель, - нынешний барон Тротт уже восьмой по счету потомок основателя крепости, владеет он землями вокруг нее, городом, который за многие века возник вокруг, они давно срослись и теперь все это называется Заречск. А вы, Ваше Благородие, сами, откуда будете?

Воронцов замер, вопрос скользкий, можно поиграть в таинственность, но это значит, возбудить лишние подозрения.

- Это, милейший, тайна, - наконец произнес он. - Но направление укажу - с востока старой империи.

- Ох тыж, - присвистнул Вран, - далеко вас от дома занесло. Мы с тех мест уже годков, почитай, десять никого не встречали.

- Ты рассказ продолжай, - напомнил о теме разговора Воронцов.

- Значится, Тротт баронствует, семья у него небольшая - жена, две дочки и престарелый дядюшка, брат прошлой баронессы. Налоги посильные, малая золотая куна в месяц, даже бездельники умудряются платить. Живем мы сельским хозяйством и несколькими рудниками, как раз наш караван возвращается с Толбовского торжища, муку возили, картошку, да много чего, что после зимы в излишках осталось. Еще ткани производим, - продолжил он. - Рыбная ловля, озеро-то, в которое Ужа впадает, большое, да и сама река не из последних, метров четыреста в ширину. Рыбы у нас много и самой разной, есть и редкая, за которую золотыми кунами платят.

Константин отметил, что понятие метр тут присутствует, и проклятый упомянул, что расстояния измеряются в километрах, это радовало. Интересно, откуда пришло, мир-то другой, а вот оно как вышло, многое схоже. Он припомнил карту старой империи, город Толбовск располагался примерно в шестистах километрах от столицы на запад. Был он крупным, настолько, что, в отличие от всякой мелочи, обозначался не просто кружком на карте, а, как и столица, был нарисован в виде нескольких домиков. Но это можно будет потом уточнить по атласу, который сейчас свернутый хранился в кожаном тубусе, притороченном к ранцу вместо скатки.

Машина начала поворачивать, Воронцов наклонился к смотровой щели. Все, дорога, идущая вокруг города, кончилась, и машины снова шли на север прямо через черный дремучий лес. Снаружи сразу стало темнее, кроны были какие-то особо густые, широкая дорога сузилась до двух полос, сразу было видно, что по ней катаются регулярно, ямы стали встречается чаще.

- Ваше благородие, - обратился к нему Вран, было видно, что с момента, как машина въехала под своды леса, который стеной стоял буквально в нескольких метрах, водитель стал гораздо сосредоточенней, и боле нервным, - я закурю?

- Кури, - разрешил Воронцов.

Вран обрадовался и вытащил дешевый стальной портсигар, достал оттуда самокрутку. Да, табак, конечно, у него был ядреным, не сравниться с утонченным, взятым из табачной лавки проклятого Новограда. Стараясь не пускать дым в сторону важного пассажира, шофер слегка расслабился.

- Так вот, значит, - продолжил он, - места у нас лихие, проклятых много, как людей, так и тварей, не в Заречске, понятно дело, а в округе. Ведуны наши не успевают ставить охранные знаки силы, как те их, хоть и не без труда, но сносят. На земле барона несколько десятков деревень, ведун у нас очень сильный, не дает нечисти к городу подойти. Но вот так просто сходить в соседнее селение, не выйдет, только в группе и только с оружием, за любой околицей начинаются дикие земли. Да что я вам рассказываю? Вы же и сами это знаете.

Фальшивый боярин Воронцов благосклонно кивнул, мол, да, знаю.

- Но нечисть еще не все беды, - продолжил водитель, - люди лихие по трактам шарят, народ похищают и убивают, как-то ведь договариваются с проклятыми, теми, что разумные. Недавно перебили банду из четырех мужиков и одной бабы, что разбой на дороге чинили. Ох и душегубы были, за ними баронская гвардия месяц охотилась, так вот, у каждого на теле был охранный знак от черных выжжен, черные ведун постарались, не иначе.

Воронцов внимательно слушал, любая информация об обстановке в мире, пусть она известна каждому местному, но для него она на вес золота. Черные ведуны, лихие люди с охранными печатями, проклятые. «Странный мир, ох, странный», - думал Константин. Тяжелее всего ему давалась мысль, что тут есть ведуны, которые могут повелевать определенными силами. «Магия» для бывшего детектива было словом из фантастических книг, и как-то странно, что все остальные в этом мире считали это чем-то нормальным.

Сам того не заметив, Воронцов уснул, предыдущий день, ночь и утро не были легкими, он устал, он вымотался, проклятый город давил запустением и опасностями, а еще было одиноко, и вот сейчас среди людей его начало отпускать, глаза закрылись сами собой.

Глава шестая

Глава шестая

- Ваше благородие, - услышал Константин сквозь дрему голос шофера.

Открыв глаза, он уставился на Врана.

- Остановка на обед, - прояснил водила. - Можно выйти, воздухом подышать, ноги размять. Мы примерно на полсотни километров от проклятого города отъехали, так что, тут побезопасней, но все равно, Ваш благородие, далеко не отходите. Сейчас обед сварят, и позовут.

Воронцов благодарно кивнул и, открыв дверь, выбрался наружу. Пока он спал, моросящий дождь сошел на нет, и тучи как будто бы стали выше, во всяком случае, никакой воды с неба. Стянув с себя плащ-палатку и свернув, Константин сунул ее под сидение, поправил гвардейскую фуражку с кокардой и с гербом империи, чем привлек к себе внимание всех, кто собрался на достаточно большой поляне. Оно и понятно, странный боярин, вышедший из мертвого города, старая винтовка, головной убор гвардии светлейшего князя, многие такого в глаза не видели, так как родились гораздо позже случившегося здесь всемирного «песца». Вот и притягивал Воронцов к себе пристальное внимание. Он рефлекторно провел рукой по рукояти револьвера и вспомнил, что так и не доснарядил опустевший магазин винтовки. А если память не изменяет, то в магазине у него осталось всего один патрон. Не обращая внимания на любопытных, он достал из жесткого кожаного подсумка четыре патрона и загнал их в магазин, после чего вернул карабин на место. Кстати, он обратил внимание, что у местных карабины точно такие же, вот только магазин увеличен в два раза, минимум. Так в его мире некоторые переделывали СКС.

Достав трубку, Воронцов набил ее табаком и, раскурив от магической зажигалки и выпустив густое облако дыма, которое немедленно снесло весенним ветерком, принялся изучать своих попутчиков, которые хлопотали возле трех довольно больших костров. Мужчин он насчитал пятнадцать, еще было семь женщин. Все при оружии - винтовки, пистолеты. Машины поставили в круг, на двух из них даже пулеметчики остались, готовые открыть огонь при малейшей угрозе. Судя по следам колес и почти полном отсутствии травы, караваны, подобные тому, в котором Воронцов имел честь ехать, останавливались здесь часто. Больше всего его заинтересовал процесс, который проводила та самая азиатка Аиша. Она вытащила из кабины какой-то кофр из плотной кожи, затем извлекла посох, покрытый резьбой и различными славянскими символами (длиной он был метра полтора), затем водрузила в специальное крепление наверху нечто, напоминающее черный камень, светящийся изнутри, после чего воткнула его глубоко в землю прямо посредине лагеря. Константин внимательно наблюдал за этим действом. Это не могло быть ничем иным, чем охранным амулетом, тотемом, или, как у магов эта хрень зовется?

Воронцов уселся на подножку и, дымя трубкой, принялся изучать людей. Кин явно главный, его короткие и четкие приказы выполняются молниеносно. Странно только, что в головной машине идет, да еще и в кузове. Ну, да это его дело. Люди одеты по-разному, у некоторых вещи вполне себе новые, добротные, с претензией на зажиточность. Были тут и кожаные куртки странной, слегка фиолетовой расцветки, и френчи из хорошего сукна, но большинство мужчин носили что-то вроде гимнастерок. Штаны в основном напоминали галифе, до тактических тут еще не додумались, как и до берцев, все поголовно в сапогах. Надо будет открыть свою линию одежды и обуви специально для людей, связанных с рискованной работой и долгими путешествиями, то, что Воронцов видел, говорило о наличии каких-то производств. «Прогрессор, блин», - усмехнулся своим мыслям Константин. Тут бы выжить, а он бизнес придумывает.

От костров вкусно пахло едой. Лже-боярин сглотнул слюну, есть хотелось просто неимоверно. Честно говоря, он очень наделся, что его покормят. У него, конечно, еще оставалась копченая рыба, но хотелось горячего. Его надежды оправдались - примерно минут через двадцать с миской в руке и железной кружкой, из которой шел пар, появился глава торгового каравана.

- Не побрезгуйте, Ваше сиятельство, - произнес Кин, - отведайте кашу из походного котла и бодрящий взвар из лесных травок.

- Благодарю, - ответил Воронцов, принимая подношение, и устраиваясь поудобней.

Походная каша на воде с кусками вяленого мяса, масла для него тоже не пожалели, кусок хлеба, несвежего, но все равно ароматного. Как же он соскучился по нормальной еде. Ел он аккуратно, стараясь не обжечься. Вот местный чай, если можно назвать этот травяной сбор чаем, ему не слишком понравился - едва сладкий, слегка вяжущий, да и мед, который добавили, не отбил горечь. Но старший каравана не обманул, он и вправду бодрил. Блин, да за такой энергетик на родине все компании, держащие нишу, дрались бы, вцепившись в глотки друг друга. Воронцов довольно быстро расправился со своей порцией и закурил, на этот раз достал портсигар, а оттуда извлек сигариллу. И снова привлек к себе внимание людей, поляна из-за машин не такая уж и большая, и до костра было всего метров пять-семь, что делает именитый попутчик, люди могли разглядеть без проблем. И ценную вещицу они разглядели без труда. О том, что драг металлы дороги и имеют вес, Воронцов понял без каких-либо проблем. Теперь бы урвать минут десять и переговорить с Кином, вот только, как к нему обратиться?

Но все вышло и без особых «танцев с бубном», старший каравана, заметив, что боярин поел, направился к нему.

- Вы довольны, Ваше сиятельство?

- Спасибо, все было очень вкусно, давно я так сытно не ел. Кин, как скоро мы доберемся до крепости?

- Три дня, - немного подумав, ответил старший каравана. - Скоро дорога станет гораздо хуже, и скорость передвижения существенно упадет. Обильные дожди последних недель сильно размыли землю. Не беспокойтесь, Ваше сиятельство, мы успеем до тьмы.

- Это хорошо, Кин, очень хорошо, - а сам пытался прикинуть, как вызнать у собеседника пару интересующих его вопросов. - Я человек здесь новый, - решил он спрашивать в лоб, - в этих местах впервые, да и пришел издалека, поэтому местные Аристократические фамилии мне ничего не говорят, хотелось бы услышать о политических раскладах в ваших местах.

Кин задумался.

- Даже не знаю, что вам и ответить, Ваше сиятельство, - он достал самокрутку и с молчаливого разрешения лже-боярина закурил. - Так вот, территория баронства входит в одно из семи центральных вотчин, дарованных боярам в пожизненное владение светлейшим князем Константином II Объединителем. Не силен я, Ваше сиятельство, в политике, тут надо с кого поумнее меня спрашивать, но вообще напряженности хватает. Боярин Рымин стар, наследники беспутные, так что, лихорадит вотчину. По зиме соседушка наш беспутный, боярин Аксаков, его владения с севера, в набег на границы ходил, несколько деревень разорил. Но отбились, стрельцы выгнали супостата. Да и внутри вотчины хватает грызни, барон Тротт граничит землями с графом Рысиным, а тот та еще скотина, постоянно на рудники барона зарится, и хотя они все живут под рукой боярина Рымина, но, как я говорил, власть его слаба, так что от графа можно ожидать, чего угодно. Не забыл он, как его благородие барон Тротт по молодости увел у Рысина из-под носа невесту, которая была обещана графу, да не любила она его. А вот менее знатный барон был ей люб. Так и бежали ночью, и поженились на капище всех богов. Отец ее осерчал и лишил дочь приданого. Ну да, барон не бедствует, у него единственные на территории вотчины серебряные и медные рудники.

Воронцов судорожно пытался разобраться в ворохе информации, который на него вывалил Кин. Кстати, обращались к нему остальные по имени или господин приказчик. Но это, если официально или заискивая. Так вот, переваривая услышанное, Константин пытался понять, как устроено местное общество. Знатоком истории, тем более имперского периода, Воронцов никогда не был, и очень смутно представлял устройство дореволюционной России. И понимал, что для него, это темный лес, и он гарантировано в трех соснах заблудился.

Кин же, видя, что Воронцову интересно, продолжал вещать:

- Вы же, Ваше сиятельство, понимаете, после первой тьмы государство развалилось. Столько десятилетий прошло, а все равно все за себя. А кто слаб, сожрут, и не заметят. Что у нас, что в южных вотчинах, что у вас на востоке, да и на западе то же самое, так там еще семь латинских королевств. Так что, покоя в наших землях побольше, чем в диких, но смотреть надо в оба.

- Благодарю, Кин, за разговор, - произнес Воронцов. - Иди, думаю, тебе пора караван собирать, у нас еще будет время поговорить.

- Так точно, Ваше сиятельство, - произнес старший приказчик и развернулся, чтобы идти к своим людям, но именно в этот момент та самая Аиша забилась в припадке и рухнула бы прямо в костер, если бы Шрам, стоящий рядом, не подхватил ее.

Камень в посохе засиял черным светом и разгорался все ярче, а затем резко погас, словно выключатель повернули, и через секунду осыпался на землю антрацитовойпылью. Все замерли, над поляной повисла наряженная тишина, и в тоже мгновение заработал развернутый в сторону леса пулемет. Чем-то он напоминал Максим, разве что питание шло лентами из короба, размещенного прямо на пулемете, ствол был толстым и длинным, и больше походил на тот, что использовали на пулемете Льюиса. Установлен он на массивной треноге, которая позволяла пулеметчику держать сектор почти в сто восемьдесят градусов.

- Искаженные твари, - заорал во всю глотку пулеметчик, его слова разнеслись по лагерю, и это было последнее, что он успел сказать.

Поляна была слишком маленькой и, несмотря на то, что караван расположился в самом центре и очень компактно, до леса всего метров тридцать, Воронцов не видел, кто наступает из-под черных сводов, но, судя по потерянным лицам людей, явно ничего хорошего. Короб с лентой, видимо, опустел, за несколько секунд пулеметчик выстрелил все до последней железки, но не остановил противника. Гибкое тело, напоминающее то ли здоровенную собаку, то ли волка, окутанное тьмой, распласталось в длинном неимоверном прыжке и смело стрелка, уронив его на дно кузова. Короткий предсмертный крик мужчины вырвал остальных из оцепенения, народ скидывал с плеч винтовки, за грузовики улетели примитивные гранаты с воспламеняющимися запалами, этакий вариант бикфордова шнура. И через пять секунд оттуда послышалось аж сразу четыре разрыва, вот только проклятых зверей это не остановило.

- Ваше сиятельство, укройтесь в кабине, - выкрикнул Кин, и в его голосе Воронцов услышал обреченность, не было в нем ни злого вызова, ни азарта драки, это был голос приговоренного к смерти.

С бледным лицом он вытащил из кобуры револьвер, а в левой руке он сжимал кинжал, светящийся каким-то странным, зеленоватым светом.

Лагерь наполнился треском выстрелов, борта грузовика, где проклятая зверюга терзала пулеметчика, изрешетили за считанные секунды, десятки пуль выбивали щепки из крепких досок. Зверя убили, вот только он был далеко не один.

Воронцов забрался в кабину, в правой руке он сжимал револьвер, потом подумал и, вернув его обратно в кобуру, взялся за карабин, все же убойность у него гораздо выше. Твари один за другим перепрыгивали через борта - четыре существа, напоминающих волков, только в два раза больше, быстрые, окутанные тьмой, сверкающие рубиновыми глазами. Теперь Константин смог рассмотреть их лучше - лапы куда массивней, вместо шкуры какая-то костяная броня, по виду напоминающая рыбью чешую, и попадания она держала отменно, выстрел из револьвера, и пуля рикошетом ушла в сторону леса. Пасть внушительная, мощные клыки, во все стороны торчат какие-то острые шипы сантиметров по десять. На хвосте шар с многочисленными иглами, небольшой, но если таким прилетит, конец.

Трещали выстрелы, заработал второй пулемет. Искаженная тварь, которая наверняка была раньше обычным зверьем, сбитая в прыжке, покатилась по траве. Воронцову хорошо было видно, как от него отлетали клочья тьмы. И поляну, как назло, затянуло чем-то вроде серого тумана, явно рукотворного, прикрывающего нежить,которая боялась только яркого света. Люди Кина отбивались яростно, вот только на их лицах отражалась полнейшая безнадега, и Воронцов этого понять не мог. Проклятые, ведь, умирают. Да, убить их сложнее, они быстры, но все равно, откуда эта обреченность? Караванщики, встав в круг, оставив костры за спиной, и прикрывая друг друга, стреляли в рвущихся на них проклятых тварей, вот уже второй волк на земле. И вроде пока все живы, кроме пулеметчика, Воронцов не понимал, откуда такие упаднические настроения?

Очередной искореженный зверь перемахнул через высокий кузов. Он был крупнее остальных, и тьмы на нем гораздо больше. В два прыжка тварь добралась до людей. Пули били в него, вырывая клочья черного тумана, рикошетили от брони, но навредить не могли. Он сбил крепкого мужика, в котором было под сотню килограммов, рванув незащищенное горло. Тот рухнул на траву, заливая ее алой кровью. Тварь же оттолкнулся от трупа в одно касание, и прыгнула на спину тому, кто стоял с противоположенной стороны, прямо через высокое пламя костра. Клубок - человек и нежить - покатился по земле, которая моментально окрасилась кровью. При этом она саданула шипастым шаром на хвосте, стоящую рядом женщину с револьвером, и ту смело.

Константин спокойно прицелился, дистанция была плевая, метров восемь, и выстрелил туда, где горели рубинами глаза проклятого зверя. Пуля рванула черный туман на морде… Воронцов растерянно передернул затвор, он видел, что попал, и остальные попадали, вот только твари было плевать на пули, чернота и скрывающаяся в ней броня надежно защищали чудовище.

По какому-то наитию Константин запустил левую руку за пазуху и вытащил наружу славянский оберег с желтым камнем в центре, который снял с шеи покойника на втором этаже дворца. Камень сиял, словно маленькое солнце, напитывая золотой орнамент. А еще он чувствовал эту силу, которая передавалась и ему. Откинув карабин, Воронцов потянул из кобуры револьвер, и вот тут произошло нечто странное - золотой свет перекинулся на правую ладонь и словно впитался в рукоять. Все это заняло несколько секунд. Нежить только поднимала морду, чтобы найти того, кто в нее из винтовки пальнул. Их взгляды встретились, адским огнем полыхнули глаза искаженного существа, и люди в панике рванулись прочь. Неописуемая волна ужаса затопила поляну, вот только сияющее в руке Воронцова маленькое солнце защитило его.

Вскинув револьвер, он взвел большим пальцем курок и, почти не целясь, нажал на спуск. Револьвер выстрелил, Константин видел этот выстрел, пуля, словно трассер, ярким всполохом мелькнула в плотном тумане и угодила точно в грудь зараженного чернотой зверя. Тьма пыталась защитить, но ничего не смогла поделать, пуля пронзила ее, а следом и костяную броню, словно та из тонкой фольги, и вошла в плоть. Вокруг раны вспыхнул язычок пламени. Вот теперь все получилось, как надо, тварь вздрогнула, и начала заваливаться на труп мужика, которого и убила. Тут же рядом с ним оказался Кин и, прыгнув на тварь, вонзил в ее бок свой странный светящийся кинжал. Вот только чем дело кончилось, Константин не увидел, раздался грохот, словно поезд протаранил легковушку на переезде, звук искореженно разрываемого металла. Воронцов выскочил из кабины, медальон в левой руке уже прекратил светиться. С той стороны, откуда напал искореженный тьмой зверь, сметя с дороги грузовик, в лагерь ворвался огромный сгусток тьмы, настолько плотной, что даже очертаний существа внутри видно не было, только большие рубиновые глаза пылали, словно угли. Это была машина смерти, она с разгону врезалась в защитников, которые только оправились от панической атаки уже мертвой твари, подгребая под собой сразу двоих. Третий, почти сумевший увернуться, отлетел в сторону, держась руками за пропоротый здоровенным шипом живот. Снова заработал пулемет, и клочья тьмы полетели от проклятого зверя, вот только они ему не причиняли никакого вреда. Кин вскочил с трупа твари, его правая рука окуталась белым светом, и он понесся прямо на здоровенного мутанта. Скорее всего, прообразом для этой машины смерти послужил медведь. Вот только видал Воронцов медведей, эта махина была раза в два с половиной больше, размером с тот самый грузовик, который она смела с дороги. Искореженный зверь тоже заметил бегущего к нему человека и ударил тьмой. Такого Константин еще не видел, от его тела отделились черные плети, которые рванулись навстречу приказчику. Белый свет разгорался все сильнее, и тьма, наткнувшись на это сияние, отпрянула. Глава каравана разогнался и буквально налетел на проклятую тварь, зарядив ей по морде кулаком. Вспышка света, и «медведя», который весил, наверняка, больше тонны, снесло. Он налетел спиной на перевернутый им же грузовик, белый свет погас, а Кин без чувств повалился там, где стоял, а может, и замертво, так сразу и не разобрать. Тьму на несколько секунд буквально сорвало с хозяина, и Константин увидел, что скрывалось под этим плотным пологом. От медведя там мало что осталось - меха нет, все тело покрыто коричневой гибкой коркой, по виду мягкой, но пуля, попавшая в нее, застряла, даже не зайдя внутрь, а потом просто скатилась по этой странной броне. Шипы из твари не торчали, они отрастали по мере надобности. Академик, который его сюда закинул, все бы, наверное, отдал, чтобы изучить подобный эффект. Морда здоровая, пасть гораздо больше медвежьей, шире и более вытянутая, такая сможет перекусить человека пополам. Лапы передние стали гораздо мощнее и длиннее, тварь теперь могла передвигаться скачками. Когти внушали - сантиметров по десять, а может, и все пятнадцать.

И тут люди не выдержали. Те, кто был на ногах, в панике рванули прочь от поднимающегося «медведя», тот хоть и медленно, но все равно приходил в себя. Воронцов тоже почувствовал волну ужаса, сердце снова застучало, как неисправный мотор, мурашки бежали по спине. Но, если сейчас он побежит, все, конец, искаженный зверь оправится от удара, и тогда все будет зря, он догонит людишек и растерзает их. Найдя в себе силы, Константин, оставив в кабине бесполезный карабин, полез наружу, сжимая правой рукой светящийся в плотном тумане револьвер. Он отшвырнул с дороги молодого паренька, который с обезумевшим взглядом ломился прочь, и побежал к твари. Десять метров он преодолел за считанные мгновения. Именно в этот момент «медведь» встал на задние лапы и взревел. Ужас - вот что было в этом реве. Воронцов замер, хотелось броситься на землю и закрыть голову руками, но он каким-то чудом удержался на ногах. Сцепив зубы, лже-боярин заставил себя смотреть на тварь. Тьма еще не успела укутать его полностью, новых подробностей не обнаружилось, но и того, что он уже видел, было достаточно. Жуткое существо. С трудом подняв пистолет не слушающейся рукой, Константин разрядил оставшиеся четыре патрона прямо в грудь проклятой твари.

Новый рев опрокинул Воронцова, концентрированный удар ужаса, направленный прямо на него, сбил с ног и отправил в забытье. Последнее, что он увидел, это укутанную тьмой человеческую фигуру на краю леса. Та стояла, сжимая в руках узловатый посох, и наблюдала за бойней, но стоило «медведю» сдохнуть, развернулась и скрылась среди деревьев. В этот момент Константин отрубился.

- Ваш благородие! Ваш благородие! - услышал он, словно через вату, а потом на лоб упала первая капля.

С трудом открыв глаза, Константин увидел склонившегося над собой Врана.

- Ваш благородие, - радостно воскликнул он, - очнулись, наконец-то. Кин, ходь сюды, боярин в себя пришел.

Воронцов огляделся, его принесли к грузовику и посадили, прислонив спиной к колесу. Первое, на что упал взгляд, это поленница, большая поленница, на которую люди кидали хворост. Ее устроили неподалеку от леса. Сначала Константин не понял, зачем, но потом увидел тела, лежащие рядом с ней. Похоже, в Росской империи было принято сжигать покойников, как это делали древние славяне, а не закапывать их в землю, и вот сейчас Кин руководил приготовлениями к сожжению. На крик Врана он обернулся и, кивнув, направился к ним.

Константин, пусть и с трудом, поднялся на ноги, те предательски задрожали и готовы были подогнуться, но лже-боярин гордо выпрямился, опершись на крыло грузовика. Он окинул взглядом поле брани, вся земля и трава в центре поляны залиты кровью, дождь не слишком сильный, сомнительно, что он справится с уборкой.

- Ваше сиятельство, - поклонившись, произнес Кин. - Вы спасли всех нас, я только хотел поблагодарить.

- Не стоит, Кин, - по-простецки ответил Воронцов, которому надоело корчить из себя важную благородную шишку, и сейчас момент, сбросить эту личину, был самым подходящим, - я сделал то, что должно. Вы помогли мне, когда отогнали проклятых в столице, я сделал для вас тоже самое.

- И все равно, Ваше сиятельство, мы вам обязаны. Барон Тротт обязательно услышит о ваших подвигах. Ведь то, что его караван уцелел, только ваша заслуга.

- Сколько народу погибло?

- Восемь человек, - мрачно ответил Кин, - и еще троих порвали очень сильно, ими сейчас Аиша занимается, она ведунья, слабенькая, но делает, что может. Одну машину потеряли с товаром. Ее искореженная тварь, которая наверняка раньше медведем была, протаранила. Еще одну пулями побило, придется на сцепке тащить. А вообще, если бы не вы, все бы тут остались. Люди побежали…

- Оставь, - прервал Кина Воронцов. - Ты мне лучше вот что ответь, прежде, чем вырубиться, я увидел у леса фигуру, закутанную во тьму, человеческую фигуру. Мне не показалась?

Лицо приказчика стало белым.

- Не показалось, Ваше сиятельство, вы видели проклятого ведуна, это он натравил на нас тварей.

Константин кивнул, как будто понимая, в чем дело.

- Я, надеялся, что показалось. Ушел, и хорошо. Кин, а у тебя выпить есть?

- У нас в дороге сухой закон, но клюквенной наливочки специально для вас найду.

Он направился к своему грузовику, где остался последний пулемет, второго нигде видно не было. Неужели «волчара» смог повредить скорострельную железку?

Вернулся Кин со стеклянной фляжкой и стопкой, грамм на сто, которую, наполнив до краев, передал Воронцову.

Константин залпом опрокинул, оценивая вкус. В принципе, ничего, и клюковка чувствуется, правда, крепковато, оборотов пятьдесят, не меньше.

- Благодарю, - возвращаю рюмку Кину, произнес Воронцов. - Хороша наливка,- похвалил он, по-простецки занюхивая рукавом. - Ладно, Кин, ты иди, я немного посижу, в себя приду. Кстати, револьвер, где мой?

- В машине, на сиденье лежит, - тут же доложил Вран, которого никто не прогонял, и водитель так и стоял рядом. - И амулет, что мы из вашей руки забрали, рядом, большая редкость. Ваш благородие, вот сразу видно знатного человека. Только у бояр да у аристократов можно встретить активный амулет из старых времен, у народа попроще все больше новодел, что под Терью делают, и то дорого стоит.

- Вран, кончай трепаться, - осадил болтливого шоферюгу приказчик. - Иди, тела носить, сейчас похороним, и в путь.

Вран состроил за спиной старшего приказчика мученическую физиономию и отправился к поленнице.

- Простите, Ваше сиятельство, - произнес Кин, - вынужден отклонятся, дела не ждут. Плохая поездка получилась, - тяжело вздохнул он, - четыре машины уже потеряли и вместе с сегодняшними двенадцать человек. Барон будет очень недоволен.

- Иди, конечно, - вежливо произнес Константин, достав серебряный портсигар и вытащив оттуда сигариллу, жутко хотелось курить, воспоминания о ментальном ударе, опрокинувшем его, не отпускали. Константин посмотрел на свои руки, пальцы мелко подрагивали.

Приказчик резко кивнул и, закинув фляжку в свою машину, побежал распоряжаться огненным погребением.

Константин остался один, присев на ступеньку, и посмотрел на медвежью тушу, которая так и валялась на остове грузовика. Тот больше не источал тьму, а значит, где-то в траве должен лежать маленький шарик, полный тьмы. Если, конечно, его не побрал Кин или кто-то из его людей. Но сейчас его больше всего интересовало совсем другое, что он учудил с этим медальоном? Он привстал и взялся за кругляш в виде незнакомого языческого символа, внимательно осмотрел его камень, все такой же желтый, и слегка мутноватый. Но такой же вроде, как и был. Сам кругляш тоже без изменений. Вот что странно - цепочка, которую он порвал, срывая амулет с шеи во время боя, была совершенно целая. Зачарованная что ли? Надев подвеску-амулет обратно, он почувствовал крошечный ток силы, словно, оказавшись рядом с сердцем, произошла синхронизация. Теперь было бы неплохо заняться оружием. Взяв с сидения револьвер, он достал из ранца набор для смазки и принялся вычищать нагар из ствола. Вычистив оружие, на свет появилась начатая пачка патронов. Зарядив револьвер, Воронцов сунул его в кобуру. Посмотрел на гильзы. Те едва заметно светились. Странно, неужели у местных при наличии ведунов не догадались заряжать боеприпасы, вся защита, которую он наблюдал, был посох с черным камнем, который рассыпался в начале боя. Убрав гильзы в карман, Константин взялся за карабин. М-да, и ведь никого не спросишь, почему у них нет таких заряженных энергией или чем-то еще пуль. Стоит обмолвиться о подобном, и тут же возникнут подозрения, а это Воронцову нужно меньше всего. Даже слабенькая ведунья Аиша заподозрила, что с ним что-то не так, а опытный ведун всю тему сразу просечет.

Константин огляделся, люди заканчивали укладывать тела погибших на поленницу. Аиша возилась с ранеными, пулеметчик головняка бдел. Прихватив карабин, лже-боярин отправился искать шарики с тьмой, если, конечно, у Кина нет собственного собирателя. Вот только как их поднять, чтобы не насторожить местных, проклятый говорил, что лучше не светить способности.

Сначала Константин осмотрел место гибели «волка», хотя язык назвать эту тварь волком не поворачивался, знатно над ним поработали. Тушу проклятого зверя утащили, но кровь обильно залила землю, обозначая, где тот погиб. Шарик нашелся без каких-либо вопросов, он лежал посредине черного пятна и слегка сиял, облегчая обнаружение. Воронцов опустился на относительно чистое место рядом, деля вид, что в сапог что-то попало, потом быстро поднял его, и пока никто вроде не видел, осмотрел. Он был чуть крупнее, светился ярче, и тьма была более плотная, чем в тех, что ему доводилось поднимать ранее. Натянув сапог, он отправился к туше «медведя», и здесь тоже нашелся шарик, только он был больше, чем даже с волка, и сиял он гораздо сильнее. Константин быстро огляделся по сторонам, вроде никто не смотрит, туша мишки и обломки грузовика прикрывает от Кина, стоящего рядом с поленницей. Нагнувшись, Воронцов поднял его, повернулся и столкнулся взглядом с молодым парнем, который стоял метрах в четырех и расширенными глазами таращился на бывшего детектива. На его плече было сразу три винтовки, похоже, он собирал оружие погибших.

- Трофейщик, - с придыханием, но очень громко произнес он, глядя на шарик с тьмой в реке.

- Пи…ц, - мысленно произнес Воронцов. - Молодец, Константин Андреевич, спалился на второй добыче.

Парень же завис, с восхищением смотрел на сгусток тьмы в его руке, словно впервые видел. Проклятый называл его способность собирателем, и что это редкий дар. Похоже, местные именовали тех, кто может поднимать сферы тьмы, трофейщиками.

- Ну да, - произнес Константин спокойно.

В этот момент шарик тьмы у него на ладони увидел идущий по своим делам Врам. Его и без того круглые глаза стали еще больше, он так и застыл, уставившись в одну точку.

- Сфера тьмы, - зачарованно произнес он, - да какая крупная и плотная. Ваш благородие…

Через минуту вокруг Воронцова собрались все выжившие, за исключением раненых, которые не смогли подняться. Даже парень со сломанной ногой приковылял, используя сучковатое деревце вместо костыля. Повисла гнетущая тишина, Константин переводил взгляд с одного лица на другое и видел в глазах людей одно и тоже - восхищение и вожделение, каждый хотел обладать этим небольшим плотным шариком. Его рука рефлекторно легла на рукоять револьвера, но этого, похоже, никто и не заметил.

- А ну разошлись, - рявкнул Кин, первым нашедший в себе силы отвести взгляд от сферы. Но часть людей его не услышала, продолжая неотрывно смотреть на предмет вожделения.

- Ваше сиятельство, - обратился к нему старший приказчик, - да уберите вы ее быстрее, они же сейчас бросятся.

Воронцов кивнул и сунул руку в карман, он понял, что крупно вляпался. Стоило сфере исчезнуть, как люди заволновались, правда, взгляд их прояснился, но теперь на Воронцова смотрели не с восхищением, а зло.

- А ну разошлись, - рявкнул Кин.

На этот раз сработало, и толпа, собравшаяся вокруг Константина, быстро рассосалась.

- Не было печали, - вздохнул приказчик. - Ваше сиятельство, что ж вы так неаккуратно-то?

Воронцов дернул щекой, не зная, что сказать, ведь старался не салиться, как он этого паренька проморгал?

- Потом поговорим, Кин, - и, пользуясь своим положением, отправился к грузовику, где погиб пулеметчик и убили волка.

Итогом обхода всех мест гибели искореженного зверья стала добыча еще трех сфер. Они были поменьше, чем с медведя, и не такие насыщенные тьмой, но все равно, судя по взглядам, которым сопровождалось его передвижение, для всех остальных эти черные шарики были бесценны. Знать бы еще, зачем они нужны. Не то, что для каких-то магических усилений, понятно, но для него пока это просто набор звуков. Итого в кармане у Воронцова скопилось одиннадцать сфер - шесть он взял в городе, и пять сейчас. Нужно спешно придумать, где их хранить, поскольку карман - не самое надежное место. Но больше всего ему не нравились взгляды людей, которые сопровождали его неотрывно. Вожделение, злоба, зависть - вот что читал Воронцов в этих взглядах. Дар благородного чужака находить эти черные сферы, озлобил людей, видимо, эти маленькие антрацитовые шарики сгущенной тьмы, были действительно бесценны.

Глава седьмая

Глава седьмая

Воронцов сидел на ступеньке кабины и смотрел, как черный дым уносит в Ирий души погибших людей. Он тайком осмотрел каждое место гибели, и вот там никаких шариков не обнаружилось. Кин, как старший, зарядил какую-то тягучую тоскливую песню, причем Константин смог разобрать всего пару слов. Долгая это была песнь. Сначала он пел соло, потом по одному подключились остальные. Плохо, обряд незнаком, по незнанию можно погореть. Черт, как же он так вляпался, и со сферой? Такое ощущение, что сел играть за стол с большими ставками, не зная правил и не разбираясь в картах. М-да, дела…

Костер прогорел, прогорел в одно мгновение, как только допели, словно огонь получил на последнем слове какую-то невероятную подпитку. Пламя взвилось метров на пять и резко опало, ни углей, ни элементов одежды, только пепел в выжженном квадрате.

- Магия, - тихо произнес Воронцов.

Люди, постояв с минуту, развернулись и отправились к машинам, готовиться к походу. Хотя с другой стороны непонятно, куда они собрались гнать, до сумерек часов шесть еще, но им виднее, и караван уж точно не останется на этой поляне.

- Ваше сиятельство, не откажите в разговоре, - попросил Кин, который, раздав указания, направился прямо к Воронцову.

Константин поднялся и направился вслед за приказчиком, который решил поговорить без лишних ушей.

Они остановились возле выжженного пятна, где еще несколько минут назад горел погребальный костер. Кин обернулся и посмотрел Воронцову прямо в глаза.

- Кто ты такой? - отринув какое-либо уважение, которое обязан был испытывать к аристократу, в лоб спросил он.

Константин понял, что его игра в лже-боярина провалена, и сейчас от этого разговора зависит, будет он жить, или погибнет. Хоть у старшего приказчика не было в руках оружия, но одно мгновение - и это изменится.

- Ты не боярин, нет в тебе их надменности, чопорности и солидности. Ты не знаешь простейших вещей, для тебя все происходящее внове. Ты ведь даже не знаешь, что за черные сферы ты поднимаешь? Так кто ты? Сейчас я тебя раскусил, следом остальные догадаются. И еще я говорю с тобой только по тому, что ты спас нас, если бы ты не убил искореженных зверей, мы бы все погибли, поскольку лишились защиты, слишком силен был ведун. Так что, мы тебе обязаны жизнью. Но, несмотря на это, я хочу услышать твои ответы, а там посмотрим.

Воронцов молчал, каждое слово было гвоздем в крышку его гроба. И вариантов-то не густо. Первый - ответить честно, второй - врать, давя на то, что приказчик зарвался, продолжая отыгрывать роль лже-боярина, третий - выхватить револьвер, всадить ему пулю в брюхо и уходить в лес. Вот только - это приговор, без вещей, без еды, а скоро начнет темнеть, а какие твари тут ходят, он уже оценил, чертики - просто безобидные мутантики по сравнению со зверинцем черного ведуна. А значит, он покойник, и до утра не дотянет.

Кин понимал его затруднения и терпеливо ждал ответа. Воронцов обернулся, прикидывая расклад, и тут же заметил пулемет, развернутый в их строну. Стрелок вроде как наблюдал за этим сектором, но это не обмануло бывшего детектива, ствол смотрел точно ему в спину, одно неверное движение, и тот срежет его кроткой очередью. Нет, силовой вариант отпадает. Значит, либо врать, либо говорить правду. Обдурить аборигена не выйдет, он даже не знает, о чем врать, информации слишком мало. Неудивительно, что его топорную игру раскусили, да и Кин не глуп, сложил дважды два. Поэтому попаданец поневоле решил говорить правду, разбавив их вещами, похожими на правду, а дальше видно будет.

- Ты прав, я не боярин, я вообще понятия не имею, что происходит, и где я. Я очнулся три дня назад в проклятом городе, совершенно голый. Я не помню, кто я такой, ничего кроме имени и фамилии - Константин Воронцов. Я не представляю, что такое сферы тьмы и зачем они нужны, просто поднимаю их, когда тьма уходит из мертвых проклятых зверей или нежити. У меня остались какие-то навыки, знания по оружию. Да, откуда-то я умею стрелять, но это все. Я нашел оружие, одежду и две ночи провел в княжеском дворце, затем пошел прочь. Я не собирался представляться боярином, ты сам мне подкинул такую идею, когда, услышав имя и фамилию, наградил меня этим титулом. Кстати, с чего бы? Этот вопрос меня интересует больше всего.

Кин выглядел озадаченным. Если у него и был план получить подтверждение своих подозрений, а потом действовать по обстоятельствам, то он рухнул. Воронцов прекрасно представлял, о чем тот думает - а может, и в правду боярин, только потерял память?

- Допустим, - произнес старший приказчик барона Тротта. - Я чувствую, что ты говоришь правду, может, не всю и о многом ты умалчиваешь, но проблема все равно имеется. Ты не боярин, или боярин, но ведешь себя не так, как положено благородным. Почему я назвал тебя боярином? Это просто, любой младенец знает - дело в имени и фамилии. Есть список из тридцати мужских имен, ими могут назваться только высшая аристократия старой империи, Константин одно из них. Простолюдины не могут быть названы именами из этого списка, поскольку на каждом из них чары. Любой самозванец, решивший присвоить себе такое имя не по праву, окажется на колу, а каждый живущий чувствует, когда имя из списка присвоено незаконно. Но здесь ты говоришь правду, ты действительно Константин Воронцов. Фамилия, кстати тоже боярская, вот только род этот был уничтожен лет двадцать назад в результате гражданской войны, вспыхнувшей далеко на востоке между пятью боярскими родами, кто с кем, не вспомню, но насчет Воронцовых точно. Ну да оставим это, самое плохое, что ты трофейщик.

- А можно в двух словах? - попросил Константин. - Я вообще не понимаю, о чем идет разговор.

- После великой тьмы появилось много проклятых и нежити. История это очень долгая, и сейчас нет времени ее рассказывать целиком. Нежить была и до этого, но в гораздо меньших количествах. На нее охотились так называемые трофейщики, только они могли видеть и поднимать сферы тьмы, которые после того, как ведуны над ними поработают, могут помочь человеку развить разные способности, как, например, мой удар белого света. Но это так, детский лепет по сравнению с тем, что можно получить. Еще сферы тьмы идут на создание различных артефактов. Опять же мой нож из таких. Только вот трофейщиков очень мало, например, в Заречске всего один, древний дед, почти ослепший, ему чуть меньше двухсот лет, других у нас нет, так вот, его носят на охоту, но все, что он добудет, отходит барону и ведунам. Тот делится с боярином, на чьей земле живет, но старый Захар забирает себе одну сферу из десяти поднятых. И чем больше сфера и чем гуще в ней тьма, тем она бесценней. У бояр и князей есть свои команды трофейщиков, но их и вправду мало, да и гибнут они часто, работа не безопасная, риск слишком велик. Теперь ты понимаешь?

Воронцов кивнул, теперь он отлично понимал, что сейчас у него в карманах смертный приговор. Он не боярин, которого побоятся тронуть, он бродяга безродный, одиннадцать сфер для людей, которые его окружают - это могущество, это, как обвешаться золотом с ног до головы, и пойти гулять по ночным окраинам Москвы, где живут мигранты, тусуются скины и различная гопота. Хотя, скорее всего, сравнение неверное, поскольку Константин гораздо богаче. Это, как оставить на улице в темном дворе мешки с долларами.

- Я так понимаю, - глядя в глаза приказчику, спросил он, - у тебя есть какой-то интерес?

- Приятно иметь дело с умным человеком, - подтвердил догадку Воронцова Кин. - Мы продолжаем игру в боярина, я оказываю тебе почтение, знаки внимание, остальные не слишком дергаются, для тебя это сейчас самая лучшая защита. В замен я потребую одну сферу тьмы с сегодняшнего боя, и одну с каждого последующего, спокойного путешествия не жди.

- А если, допустим, будет всего одна сфера добыта?

- Она твоя, - немного подумав, ответил приказчик. - Но, если больше одной, ты делишься со мной.

- По рукам, - согласился Константин. - Может, подскажешь, как себя вести, чтобы вызывать меньше подозрений?

- Да я вроде уже сказал, - немного подумав, ответил Кин, - надменней, отстраненней от простого люда, смотри на всех, будто они тебе не ровня. Но учти, все это продлиться только до крепости, нас при въезде будет ведун проверять, он тебя раскроет мгновенно. Дальше я тебе не защитник. Барон наш, хоть и справедлив, но все имеет предел. Они с верховным ведуном наверняка захотят наложить лапы на добытое тобой. Может, что и оставят, но на многое не рассчитывай.

- А есть способ, как можно использовать сферы без ведунов? Или использовать их до того, как мы попадем в Заречск?

- Я бы вообще не советовал тебе туда ехать, - немного подумав, произнес Кин. При этом он настороженно оглянулся, выискивая, не подслушивает ли их кто. - В свете открывшихся обстоятельств. Но есть проблема, - он сделал паузу, - через одиннадцать дней нас снова накроет тьма, и все, кто окажутся в незащищенных местах, полнят ряды проклятых. За исключением, конечно, тех, в ком есть много света.

- А животные? По идее все они должны стать проклятыми? - в свою очередь спросил Воронцов.

- Животные - не люди, - покачал головой Кин. - Часть из них получит долю проклятия, но их не так уж и много. Не спрашивай, почему, даже ведуны не знают, хотя предполагают, что у них нет искры богов? А у людей есть, и если в ней есть чернота, то проклятие князя находит к ней путь, превращая человека в проклятого. Многие теряют разум, другие же остаются в уме, вот они опасны, как, например, тот черный ведун, что натравил на нас тварей. Странно только, что он ушел, не атаковав нас, ведь даже от его искаженных не спасли ни амулеты, ни обережные знаки. Так вот, возвращаясь к теме твоего посещения крепости, я бы не советовал тебе туда идти, пропадешь. Но до ближайшего города оттуда почти двести километров, и дорога идет дальше на север, мы последний караван, и в том направлении до тьмы больше никто не пойдет. Ты можешь просто не успеть.

Воронцов задумался. Рискнуть и попасть к барону, его сразу возьмут в оборот, и не факт, что он останется на воле, будет добывать сферы, для этого свобода не нужна, нужно, чтобы он поднимал их с земли, закуют в кандалы, и будут таскать на охоту. Плохо это все, очень плохо.

- Ты так и не ответил, - задумчиво произнес он, - будет возможность использовать те сферы, что я уже добыл?

- Будет, - кивнул приказчик. - И это, пожалуй, один из самых разумных вариантов. Мы будем проезжать через маленький городок, чуть больше полутысячи жителей, работающих на медном руднике. Там есть молодой ведун, ему всего около пятидесяти, силы у него не много, но он может работать со сферами. Мой тебе совет, езжай с нами, пока это будет возможно, а потом растворись в этом городке, уходи туда, где тебя не будут искать. В баронстве и в вотчине хватает маленьких поселений, где ты сможешь затеряться. Пережди тьму и беги отсюда, как можно дальше. Барон не оставит тебя в покое, а когда до боярина дойдет новость, что по земле его ходит свободный трофейщик, жди гончий лист. Искать будут дотошно.

- Почему ты мне помогаешь?

- Все просто, - ответил приказчик, - ты спас караван, спас меня и моих людей, никто бы не ушел от искаженного медведя и волков, но ты не поддался ужасу, выстоял и убил зверье, заставил черного ведуна отступить. Так что, да, я тебе помогу, не бесплатно, но помогу.

- Считай, что мы договорились, - согласился Воронцов и, запустив руку в карман, вытащил один из шариков, которые поднял с чертика, а может, и бибизяна. Он протянул не слишком насыщенную тьмой сферу приказчику, и тот быстро, чтобы никто не заметил, убрал ее за пазуху. При этом он был крайне доволен.

- Итак, Ваше сиятельство, - с небольшой издевкой произнес Кин, - вернемся в лагерь. Держитесь наглее и увереннее, можете отдать пару бессмысленных и тупых приказов, как обычно делают аристократы, которые лезут в не свое дело, выпячивая свою значимость. Главное, не переусердствуйте, проблемы нам без надобности. И презрения в глаза добавь. А то там сейчас только растерянность, а у бояр подобного в глазах отродясь не было.

Воронцов кивнул и расправил плечи. Окинув местность уверенным взглядом, он вперился в переносицу приказчика.

- Милейший, - цедя слова с презрением к собеседнику, произнес Воронцов, - распорядитесь мне кружку вашего травяного взвара принести.

- Слушаюсь, Ваше сиятельство, - вполне правдоподобно поклонившись, произнес Кин и направился в лагерь.

Что ж, свою роль он играл отменно, ни один мускул на его лице не дрогнул, когда он получил приказ от самозванца, словно перед ним и вправду член знатного боярского рода, имеющий право отдавать приказы.

Следующие полчаса Воронцов с надменным видом шарахался по лагерю, держа в руках кружку травяного взвара. С приказами он все же лезть ни к кому не стал, но демонтировал отеческий взгляд, контролируя процесс сбора каравана. Наконец, все сборы были закончены, и колонна, уменьшившаяся на одну машину, с которой сняли запчасти и перегрузили закупленный на ярмарке товар, вернее, его часть, которая уцелела после того, как на ней потоптался медведь-мутант, тронулась в путь. Еще одну машину взяли на буксир, ее движок был побит пулями, и самостоятельно она ехать не могла. Вот в ее кабине за рулем в одиночестве и устроился Константин, от него даже не требовалось крутить баранку, поскольку тащили поврежденный грузовик на жесткой сцепке. Всю дорогу до ночлега Воронцов обдумывал то, что узнал за день от Проклятого, Кина и Врана. Кстати, последнее имя оказалось производной от ворона. Набив трубку, Константин пускал кольца в потолок, прикидывая, что вариант, подкинутый приказчиком, смыться по дороге, будет самым надежным. И уж точно больше нигде не стоит заикаться о своем настоящем имени и фамилии, благородным быть он манерами не вышел. Ну, нет у него презрения к окружающим и бесящей всех надменности. Одно дело - поиграть с простыми людьми в боярина, другое - дурачить тех, кто от природы родился с серебряной ложкой во рту. Нет однозначно, нужно линять, и как можно дальше от этих мест.

Остановились уже в сумерках - покинутая деревня в двадцати километрах от поляны, где каравану смачно наваляли. Покинутая то покинутая, но караванщики, которые тут ночевали, содержали дома в порядке, не давая им развалиться. Пока люди устраивались и готовили ужин, Воронцов обошел доступную территорию. Изгородь недавно отремонтировали. Не сказать, что она была непреодолимым препятствием, не крепостная стена, толстые жерди высотой метра в два с половиной, плотно пригнанные друг к другу, на каждой вырезан символ в виде стилизованного солнца. Константин дотронулся до одного такого и почувствовал, как руке стало тепло, рисунок был явно не простым, и в него вложена какая-то сила. Тот, кто создал этот, постарался, не один день ушел на подобное, что еще раз демонстрировало серьезность происходящего.

Когда Константин вернулся к домам, в которых размещались на ночлег караванщики, то услышал с крыши одного из домов стук молотков. Задрав голову, он увидел, как пара мужиков, снимают кусок старой кровли и меняют на новую.

- И много таких деревень? - поинтересовался он тихо у приказчика, который стоял чуть в стороне и наблюдал за суетой.

- По стране хватает. На вотчине боярина Рымина брошенных нет, а на диких землях много. Правило здесь простое - не гадь, поддерживай порядок, и у тебя в дороге будет безопасное место, где можно отдохнуть. Мы называем их пустыми погостами.

Константин на мгновение озадачился, вспоминая термин. Слово «погост» ему было знакомо, в его мире это означало кладбище, хотя ведь изначально это было место сбора дани и там гостили дружинники. Значит, все же верно название. Погост - от слова погостить.

- Странно, что лихие люди и проклятые не жгут подобные места, ведь оставить путешественника без крова гораздо лучше, чем пытаться захватить его в доме.

- Нежити тут делать нечего, - покачал головой Кин. - Завтра на рассвете Аиша подновит защиту этого места, она хоть и слабенькая ведунья, но если поддерживать защиту, то сил ее вполне хватит. А лихие люди? Отучили мы их жечь пустые погосты, да и сами они тут останавливаются. Бывает, здесь в одном доме ночует караван, а в другом разбойники. И никто ни к кому не лезет, нейтральная территория. Неписаный закон трактов. Это самое безопасное место на сотню километров в любую сторону.

- Очень интересно, - подвел итог рассказу Воронцов. - Кин, сколько нам еще ехать до вотчины барона?

- Грузовик побитый, в котором ты устроился, нас сильно тормозит, а завтра еще и дорога станет гораздо хуже, имперский тракт там совсем плох. Думаю, если ливень не зарядит, дня три, не меньше. Еще день до границ баронства, а там пару часов, и мы в крепости. Ты что, кстати, надумал?

- Пока ничего, - покачал головой Константин. - Время есть. Мне бы карту обитаемых земель, поскольку атлас, который я нашел во дворце, устарел на шесть десятков лет.

- Помогу тебе с ним, набросаю, что знаю про округу, где, кто и что, - ответил Кин, - но не бесплатно. Ты уж, сиятельство, извини, но мне мою выгоду блюсти нужно.

- Устраивает, - легко согласился Воронцов, - только расплачиваться буду не сферами, а золотом. - Он вытащил из кармана один из перстней с камнем, тот, что снял со скелета во дворце, всего у него было два таких. Этот перстенек он заранее убрал в отдельный карман, чтобы при случае не спалить остальное. - Просветишь по финансовой системе?

- Ты и этого не знаешь? - в голосе Кина было удивление.

- Откуда мне это знать? - усмехнулся Воронцов и поежился, на улице было слишком свежо, но идти в дом, где слишком много ушей, не хотелось. - Память моя осталась, черт знаете где. Так что, вещай.

- Золото в ходу, - начал рассказывать приказчик. - В Росских вотчинах, как теперь зовется территория старой империи, золотые и серебряные монеты называются куны. До тьмы были еще деньги и из бумаги, но ушли в прошлое вместе со старым миром. Хотя благородные, держащие деньги в банках, коих всего три, могут расплачиваться расписками. Куны все с номиналом, который зависит от их веса. Такой перстень стоит примерно тридцать кун золотом. Работа тонкая, камень большой, чистый. Но золото очень дорого, его в обращении мало, у меня с собой нет ни одной монеты. На этот перстень можно пару месяцев жить, не бедствуя в столице вотчины, а там цены гораздо выше, чем в баронстве. Если не шиковать, то, думаю, полгода в Заречске можно без проблем существовать. Вот смотри, - Кин протянул Воронцову слегка потемневшую от времени серебряную монету, размером чуть меньше обычного российского рубля, правда, тоньше.

Стоило Воронцову взять ее в руки, как он почувствовал тепло.

- Чувствуешь?

Константин кивнул.

- Это защита от подделок. Лет тридцать назад начали делать, а то фальшивомонетчики рынок подрывали. Фальшивая монета будет холодной и безжизненной, как обычный кусок металла. У тебя в руках одна куна, есть еще три, пять и десять. Все они пронумерованы, латинянскими цифрами. Одна золотая куна - это двадцать серебряных. С золотом почти то же самое - один, три, пять. Десятки нет, слишком массивной будет.

Воронцов вытащил золотой червонец прежней империи.

- Что скажешь об этом?

Глаза Кина расширились, он уставился на тяжелый толстый кругляш так, словно увидел что-то небывалое.

- Боги, - прошептал он. - Настоящий?

Воронцов кинул его приказчику, и тот не слишком ловко, но поймал его. Попробовал на зуб, как в старых фильмах, потом с минуту крутил в руке, изучая в сумерках монету. Наконец, вернул Константину.

- Это княжеская десятка, - произнес он. - Хождения свободного не имеет, но любой меняла даст не меньше двенадцати современных кун. Но это, если официально, а так любой с радостью возьмет. Хоть и без защиты, но проверить чистоту можно у ведуна. Это целое состояние. Много у тебя таких?

- Несколько, - ответил Константин уклончиво. - Нашел в столице.

- Ты везунчик,- глядя, как червонец исчезает в кармане, произнес Кин, - никто туда не ходит, слишком много проклятых тварей. Удивительно, что вообще оттуда живым вышел.

- Почему вы не отобьете город? - задал давно беспокоящий вопрос экс-детектив. - Почему не посылаете туда экспедиции? Я даже мародеров там не видел.

- Одну причину я назвал - проклятые, как зверье, так и люди. А вторая причина - слепые тени. Некоторые жители стали чем-то совсем потусторонним, они появляются только по ночам, не слышал, чтобы кому-то удалось их убить. Они не покидают города, но в его пределах они непобедимы. Насчет экспедиций, ты не прав, туда много народу ходило, вот только немногие вернулись, и были рады, что ноги унесли. В первые годы, народ туда сотнями лез, княжеская казна по-прежнему где-то в сокровищнице под дворцом, но вскоре смельчаки закончились, из сотни выживали один-два человека. И теперь в город не только не ходят, но и объезжают его по старой окружной дороге. - Он посмотрел на Воронцова. - Если сложить золото, оружие и сферы, то ты стоишь в два раза больше, чем весь наш караван с машинами и товаром.

- Не думаю, - покачал головой, - это ты сейчас для красного словца вставил.

- Ладно, не больше, - согласился Кин, - меньше, но все равно это очень дорого. Мы считаемся богатым караваном, было целых тринадцать машин, одиннадцать из которых с товаром. Три мы потеряли безвозвратно, одну на буксире тащим. Но это приемлемые потери. Так вот, если мерить цену в золотых, то товар примерно стоит полсотни кун.

Воронцов старался, чтобы его лицо ничего не выражало, в его рюкзаке лежало примерно двадцать червонцев. И это, не считая перстня. А еще десяток сфер.

- Какова цена сфер, - спросил он, доставая сигариллу.

Перехватив взгляд приказчика, он протянул раскрытый портсигар ему, тот взял маленькую сигару и, поднеся ее к носу, втянул воздух.

- Никогда такого ароматного табака не нюхал.

Воронцов молча убрал серебряную коробку обратно, после чего извлек магическую зажигалку. Вот она не удивила Кина, разве что тот вертел ее в руках, любуясь тонкой работой.

- Если в золоте, - после нескольких затяжек, наконец, произнес он, - то, думаю, ту сферу, что ты мне выдал, можно загнать за полсотни. Хотя, скорее всего, гораздо дороже, но я не слышал, чтобы их продавали, все для себя стараются урвать, излишков не бывает. Причем каждое следующее развитие будет обходиться в гораздо большее количество сфер. Теперь ты понимаешь, какой бесценный груз ты несешь? Ты один сплошной соблазн.

- Почему ты не убил меня? - неожиданно спросил Воронцов. - Ведь, что проще, раз, и все что есть у меня, твоим станет.

- Я бы убил, - отведя глаза, произнес Кин. - Без раздумья бы убил.

И Воронцов понял, что сейчас он сказал чистую правду. Этот человек не настолько хороший, как могло показаться с первого раза.

- Но я тебе должен, - продолжил приказчик. - Ты спас мою шкуру, и теперь я хочу спасти твою. Темнеет, Ваше сиятельство, - эти слова он произнес с легкой издевкой, - лучше уйти с улицы, да и мужики уже закончили, - он указал на спускавшихся с крыши работников.

- Согласен, - признал очевидное Воронцов. - Ужин, наверное, уже готов.

Кин ничего не ответил, только кивнул, и они направились к дому, в котором расположились на ночлег. На погосте было всего шесть домов, которые отводились для ночлега. Остальные четыре служили поставщиками стройматериалов для поддержания порядка в этих шести.

Ужинали за большим столом. Константин сидел напротив приказчика, рядом с ним расположилась Аиша и еще одна молодка лет двадцати двух, крепкая девка с русой косой, которую она сейчас перекинула на грудь. Одета она была в мужскую одежду - крепкие дорожные портки, сапоги, рубаху и куртку из толстой кожи, которая сейчас была накинута на спинку стула. Единственной женственной вещью у нее был точно такой же шарф-снуд, который она стянула и повесила рядом. Никаких украшений, никакой косметики, взгляд пристальный, внимательный. Пятым обитателем дома был Шрам, он чистил револьвер, изредка прикладываясь к травяному взвару.

Еда была однообразной - ржаные сухари, горячая каша с вяленым мясом, обильно сдобренная маслом. Воронцов не привередничал, ел быстро, но аккуратно, как ему казалось, с достоинством. Нервным вышел третий день в этом странном мире, и вроде есть какой-то прогресс, но положение его по-прежнему очень шаткое. Он оказался неприлично богат. Нет никаких сомнений, что не только Кин понял это, в благородство наемников из каравана он не верил ни на секунду. Болтливый Вран дал полный расклад, людей барона в караване всего пятеро - Кин, который сейчас вышел наружу, проверить остальных, и четверо младших приказчиков, двое из них сейчас лежат раненые в соседнем доме. Еще Шрам, ненавязчиво приглядывающий за ним, и Аиша, слабенькая ведунья, задача женщины - отваживать нежить, и с которой она днем не справилась. Остальные наемники, живущие в крепости. Они вольные, присяги барону не давали, это, если Воронцов правильно понял слова шоферюги. Люди бывалые и опасные. А он - лакомая добыча. Забери у него все имущество, и это хватит на безбедную жизнь подальше отсюда. Так что, спать нужно очень аккуратно. Кин выделил ему отдельную комнату, продолжая поддерживать образ благородного господина.

Воронцов так задумался о своем положении, что не заметил, как вернулся приказчик. Достав колоду карточек, очень похожих на обычные карты, во всяком случае, внешне, перетасовал и начал раскидывать остальным, собравшимся за столом.

- Ваше сиятельство, в дерг играете? - вежливо обратился он к Константину.

- Пас, - покачал головой Воронцов. - Устал я, пойду спать лягу. Может, впервые за последние дни удастся нормально выспаться.

- Как вам будет угодно, боярин, - поправляя магический светильник, напоминающий шар, с кулак размером, который сиял в специальной подставке, произнес приказчик. - Мира, играешь? - он посмотрел на обладательницу русой косы.

- Конечно, Кин, - отозвалась та.

- Спокойной ночи, - попрощался Воронцов и отправился в отведенную ему комнату.

Осмотрелся - жесткий топчан в углу, дверь слегка поскрипывает, никакого запора, окна без стекол, но забраны прочными толстыми ставнями, выглядели вполне надежно. Единственный путь, которым можно было попасть в комнату, дверь. Закрыв ее, бывший детектив придумал единственный способ, как обезопасить себя - подпереть шатким стулом, что он и сделал. Интересно, если Кин догадается, что он пытается ограничить вход, обидится? Хотя с чего бы? Они уже выяснили все, и доверять друг другу у них нет никаких резонов. Кое-как обезопасив свое обиталище, он в полной темноте наощупь добрался до угла и, усевшись на топчан, стянул сапоги. Ноги гудели, и, сняв обувь, Константин испытал, как говорили в том мире, райское блаженство.

Сунув под подушку револьвер, он разделся и забрался под одеяло, Кин позаботился о нем, выделив ему постельные принадлежности из вещей погибших. Вырубился Воронцов почти мгновенно.

Проснулся Константин так же мгновенно. В комнате было темно, он лежал, закрыв глаза, не понимая, что его разбудило. Посторонний звук, словно кто-то босыми пятками спрыгнул с табуретки. За стеной храпел Кин, а может, Шрам. А еще в комнате кто-то был, он очень медленно, стараясь не скрипнуть половицами, шаг за шагом, приближался к «спящему» Воронцову. Сквозь едва приоткрытые веки, Константин разглядел темный силуэт. Всхрапнув, он повернулся на бок, лицом к противнику. Рука медленно скользнула под тощую подушку и обхватила рукоять револьвера. На мгновение незваный гость замер, боясь разбудить свою жертву. Видно было плохо, но он явно что-то сжимал в руке. Воронцов беспокойно завозился, вытягивая револьвер, под тонким одеялом наводя ствол прямо в живот врага. Назвать другом человека, пришедшего среди ночи, убить спящего, у бывшего детектива язык не поворачивался. Он прекратил возиться, и убийца сделал последний шаг и занес длинный кинжал, пытаясь ударить в шею. Звук взведенного курка был оглушительным, он ударил по ушам. Рука с кинжалом пошла вниз, пытаясь опередить выстрел. Не успел. Бахнуло сильно, разбудив сразу весь дом. Пуля угодила в мягкий живот, с такого расстояния она пробила жертву насквозь, ударившись в бревенчатую стену. Несостоявшийся убийца, заорав, откинулся назад, выронив кинжал и зажимая пробитый живот.

Константин сел и без каких-либо колебаний прицелился в скрюченную фигуру на полу, нажал на спуск. Раненый дернулся и затих.

- С добрым утром, мать вашу, - громко произнес он, зажигая свечу, стоящую на столе. - Мне дадут выспаться или нет?

Удар в дверь последовал спустя мгновение, но к чести стула он выдержал.

- Сейчас открою, - крикнул Константин. - Кто войдет в комнату с оружием, получит пулю.

Опустив босые пятки на пол, он направился к двери немного боком, стараясь не стоять точно напротив, если задумают стрелять сквозь доски.

- Открывай, - раздался из соседней комнаты злой голос Кина.

- Иду-иду, - передразнил его Воронцов и убрал стул.

Глава восьмая

Глава восьмая

Выбив стул так, чтобы тот отлетел к стене и не дал сразу распахнуть дверь, Константин отступил к стене, держа открытую часть входа под прицелом.

Первым внутрь сунулся Шрам в одних портках с револьвером в правой руке.

- Что, было не ясно с первого раза? - взводя курок, сурово произнес Воронцов. - Один шаг внутрь с оружием, и получишь пулю в ногу. Если кто надумает в меня стволом тыкать, бью насмерть.

Конвойщик понял, что боярин не шутит, и, отступив назад, убрал револьвер за пояс штанов.

- Все, Ваше сиятельство, я не вооружен, - крикнул он из-за двери. - Остальные тоже. Мы войдем?

- По одному, - продолжил параноить Воронцов. - Заходим, показываем пустые руки.

Отступив вглубь комнаты, он встал чуть сбоку, чтобы его не сразу заметили. Понимая, что человек в комнате на взводе, Кин решил не рисковать и вошел, держа в руках только магический фонарь. Следом за ним просочился Шрам, тоже без оружия, и Аиша, русоволосая молодка осталась у дверей, и так народу набилось прилично, вот она по-прежнему сжима в руках что-то, напоминающее кольт 1911.

- Зор, дурачок, - присев на корточки рядом с трупом, презрительно произнес приказчик.

В свете фонаря Константин, наконец, разглядел, кого он завалил, светлые волосы, стрижка под горшок, небольшая, не очень аккуратная юношеская бородка, самый молодой из спутников Кина и самый жадный.

- Простите, Ваше сиятельство, - повинился Шрам, - но кто ж думал, что этот юродивый, которого боги мозгами обделили, захочет вас убить?

Приказчик же поднял фонарь к потолку и осветил дыру прямо в углу комнаты.

- Вот, урод, ящер его подери, - обругал он покойника. - Заранее доски оторвал, видимо, пока мы с вами, Ваше сиятельство, на улице беседовали. Шрам, обойди дом, там наверняка с другой стороны лестница прислонена.

Помощник приказчика с обезображенным лицом молча вышел прочь, было слышно, как он одевается в соседней комнате. Кто-то постучал в дверь, часовые услышали выстрелы и разбудили людей, и теперь народ подтягивался к дому приказчика, в надежде выяснить, что случилось.

- Зачем добили, Ваше сиятельство? - поинтересовался Кин, глядя на пробитый череп.

- Покушение на боярина, - натягивая штаны, прекрасно понимая, что спать он уже не ляжет, пафосно ответил Воронцов, - карается смертью.

Услышав ответ, Кин скорчил гримасу, словно у него резко заболели зубы, причем все сразу, но возразить ему было нечего.

- Ты в своем праве, - согласился приказчик, - в Правде так и записано.

О том, что Воронцов никакой не боярин, говорить он, конечно, не стал.

Константин кивнул и принялся мотать портянки, то, что Правда - высший закон, составленный больше трех веков назад, он знал, так она и называлась - «Правда Андрея», в честь князя-составителя общего свода законов.

Накинув кожанку, Константин вытащил из барабана револьвера две пустые гильзы и снарядил новые патроны. За ремень сзади он привычно запихнул «Императора», надо все же быстро соорудить наплечную кобуру. Но некогда, то времени нет, то возможности. Вот сейчас, пока все суетятся и собираются в дорогу, можно сделать выкройки, и уже в машине, все равно рулить не нужно, спокойно сошьет жалкое подобие, а потом, будет возможность, закажет нормальную мастеру.

Кин же, не особо церемонясь, ухватил покойника за руку и поволок к выходу, откуда раздавались возбужденные голоса людей. Шрам, похоже, успел просветить всех о том, что произошло, и теперь народ обсуждал случившееся.

При виде трупа народ загомонил еще громче, особенно старался звероватый мужик лет тридцати, с чертами лица, схожими с покойником.

- Душегуб твой боярин, - орал он, брызжа слюной на собравшихся. - Не мог Зор такое учудить.

На это русоволосая, стоявшая, прислонившись к перилам, звонко рассмеялась.

- Крив, ты богов не смеши. Что твой брат забыл ночью в комнате у боярина с кинжалом в руках? Хотя, может, мы все ошиблись, и он был мужеложцем, и пришел к Константину, искать любви, а кинжал обнажил, чтобы тот был сговорчивей? А Его сиятельство не оценил чувств парня, взял и застрелил греховодника.

Грянувший смех разрядил напряженную обстановку. Брат покойного, побелев от гнева, дико заорал:

- Курва, - и рванулся к девушке с явно недобрыми намерениями, но, налетев на кулак Кина, слетел с высокого крыльца, пересчитав все пять ступеней.

- Заткнулись все, - рявкнул приказчик, косясь на Воронцова, который спокойно стоял, прислонившись спиной к стене и с презрением разглядывая толпу. - Нет сомнений, что Зор замыслил грабеж. Он заранее, пока работал на крыше, поднял доски, а ночью через дыру проник в комнату. И не просто кражу удумал, душегубство замыслил, кинжал с собой взял. Он был убит, когда пытался зарезать именитого боярина, и по «Правде Андрея» заслужил смерть. Боярин наш застрелил несостоявшегося убивца. Хотя эту падаль надо было повесить, без огня, в назидание остальным.

- То, что он боярин, еще доказать нужно, - прошипел Крив, поднявшись с земли и держась за челюсть.

- А это будут решать ведуны, когда доберемся до крепости, - отрезал Кин. - И пока не доказано, что он самозванец, Константин останется боярином и получит соответствующее уважение и почести. Да, даже если бы он был обычным человеком и застрелил убивца, который пришел за его добром и жизнью, я бы слова не сказал.

Тут Воронцова словно под руку толкнули. Он отлип от стены и вышел вперед. Вперив взгляд, полный презрения, в Крива, он приподнял губу.

- Ты, что ль, смерд, сомневаешься в моем благородном происхождении? В моих землях за оскорбление рода я велел бы тебя выпороть в хлеву, а потом повесить на ближайшем суку, а затем сбросить тело в канаву, чтобы собаки растерзали, и никакого огня. Был бы ты дворянином, я бы вызвал тебя на поединок до смерти. Но ты никто, пыль под ногами, поэтому просто убирайся прочь. Еще раз замечу косой взгляд в мою сторону, пристрелю, как бешенную собаку. Ты понял меня, Крив?

Воронцов соскочил с крыльца и оказался рядом с ошалевшим мужиком. Тот был здоровый, на голову выше Константина и шире в плечах, с клыком, торчащим наружу, со шрамом, приспускающим правое веко, за что, наверное, и получил свое прозвище. Кулак бывшего детектива стремительно рванулся в челюсти бугая. Отличный апперкот вышел, и такое ощущение, что подобный удар был местным абсолютно незнаком, уж больно глаза у собравшихся удивленные. С секунду Крив стоял, пошатываясь, а потом рухнул на спину, попутно приложившись башкой о землю. К удивлению Константина, очухался он быстро, и десяти секунд не прошло. Сел, потирая челюсть, взгляд у него был нехороший, многообещающий.

Караванщики одобрительно загудели, люди они были крепкие, и на дух не переносили неженок, поэтому выступление лже-боярина оценили по достоинству.

- Это, чтобы ты не думал, что я без слуг ничего не могу. Мне они не нужны, чтобы тобой всю площадь перед домом вытереть, а то, что останется, в канаву сбросить. Убирайся.

Крив пару секунд скрипел зубами, рука его даже дернулась к пистолету на боку, но сейчас он был в совершенно проигрышной позиции, поэтому, тяжело поднявшись, он, как побитая собака, поплелся к соседнему дому, где ночевал.

Воронцов же обвел собравшихся и слегка растерявшихся людей взглядом, словно на червей смотрел, и, поднявшись по ступеням, пошел в дом.

- И уберите в комнате, - не оборачиваясь, произнес лже-боярин, - а то там с этого урода кровищи натекло.

- Вот теперь ты повел себя, как настоящий аристократ, - зайдя в комнату минут через пять, произнес одобрительно Кин. - Хвалю, хорошо сыграл. Чем занимаешься? - глядя на разложенные на столе кожу и склонившегося над ним Константина, поинтересовался приказчик.

- Думаю, как подмышечную кобуру для «Императора» сделать.

- Какую? - опешил приказчик.

- Смотри, - оторвавшись от кожи, произнес Воронцов, - вот тут и тут ремни, здесь система что-то вроде треугольника, к ней крепится небольшая кобура. Рукоять смотрит вперед. - Он взял пистолет и примерно продемонстрировал, как тот будет висеть. - Потянул, и вот он у тебя в руках.

- Хитро, никогда про такое не слышал, - восхищенно произнес Кин. - Надо это дело с кожевенниками обсудить. Ты ведь не против? Сомневаюсь, что боярин, - добавил в голос чуть иронии приказчик, - будет заниматься производством кобур самостоятельно. Считай, за карту ты идеей расплатился, мне она золото принесет.

- Пользуйся, - отмахнулся Константин, а сам подумал про себя, что он редкостный дурак, надо бы с идеями поаккуратней, а то можно лишить себя возможности прогрессорствовать. - Буза кончилась?

- Да, демонстрация силы от буйного боярина прошла как по маслу. Народ даже не бухтел. Думаю, они Криву еще накостыляют, уже от себя, чтобы не будил зверюгу. А удар этот снизу у тебя хитрый, поставленный, наши мужики так не бьют. Где научился?

- Не помню, - соврал Константин, - само вышло. - Не говорить же аборигену про восемь лет в секции бокса и даже второе место на городских. - Что без бузы - это хорошо, - продолжил он мысль. - А теперь будь добр, раздобудь ножницы, толстую нить и иглу.

- Ты не забылся, «Боярин»? - напрягся Кин, причем слово боярин он выделил особо, давая понять, что Воронцов в конец охренел.

- Не забылся, - спокойно ответил Константин. - Хочешь прототип кобуры? Тогда, думаю, найдешь, что я прошу. И пару пуговиц.

- Про-то-тип, - по слогам произнес незнакомое слово приказчик.

Воронцов прикусил язык, но было поздно, слова, к которым он привык, вызывали у туземцев полнейшее недоумение, теперь нужно было объяснять, что сие слово значит.

- Прототип - штучное изделие, экспериментальное, на котором проводят тесты, насколько оно надежно и удобно.

- Какие слова-то чудные, словно ненашенские. - Кин подозрительно посмотрел на лже-боярина. - Ну да ладно, найду я тебе сейчас требуемое, мел для разметки нужен?

- Нужен, и наперсток, забыл совсем, - признался Воронцов.

А взгляд, брошенный на него Кином, не понравился, в нем появилась подозрительность. Похоже, вот новая порция сомнений для приказчика - а не засланец ли вражеский лже-боярин?

- Марика принесет, - ответил приказчик и вышел.

Воронцов посмотрел вслед уходящему Кину. Как бы приказчик, не наплевав на свой долг крови, не решил шмальнуть ему в спину. Второй вопрос, который озадачил бывшего детектива, местные имена. Марика, ведь явно не славянское имя, и Зор. Некоторых вообще по прозвищам называют. Непонятно. Конечно, мир совершенно другой, но ведь у правящей верхушки вполне себе обычные имена, например, князь Андрей, который свод законов составил, или Константин-объединитель. Как бы взглянуть на список имен знати, про который упоминал приказчик. Ну да, ладно, пора продолжать работу над кобурой, кожи, которой он набрал в «Оружейной лавке братьев Силовых», должно хватить на задуманное. Правда, без клепок придется туго. Может, еще их изобрести? Интересно, в этом мире уже существует система патентов? Можно тогда жить исключительно на проценты с идей, запатентуй молнию, и все - ты богат.

Марика появилась минут через пятнадцать, принеся все, что он просил, а еще ведро с тряпкой, чтобы убрать кровь, натекшую с трупа.

Константин выполнил куском мела набросок на коже. Начать все же решил с самой кобуры, ремни - это мелочь. Когда его позвали завтракать, выкройка была уже закончена. Воронцов еще раз осмотрел рисунок и понял, что все, что он может сделать, это топорную грубую поделку, у него нет ни инструментов для работы с кожей, ни клея, ни клепок. Сейчас можно только испортить полметра хорошего материала, чтобы изготовить бездарную вещь.

- Кин, а у вас в караване случайно нет того, кто хорошо умеет работать с кожей?

Приказчик покачал головой.

- Уже нет, Ваше сиятельство, был Злой, но погиб еще до встречи с вами. Он вообще сапожник был, сам на ярмарку продукцию свою повез, вот только обратно не доехал.

- Жаль, - запускаю ложку в миску, полной мятой картошки, с тремя кусками вяленого мяса, подвел итог Константин. - Моих сил не хватит, чтобы изготовить приличную вещь, ни инструментов, ни материалов, только кожу испорчу.

- Ну, тут я, Ваше сиятельство, ничем не помогу, - покачал головой Кин, вгрызаясь в кусок сухаря. - Есть у нас в караване мужики рукастые, вот только не факт, что захотят для вас что-то делать. Зор хоть и был дурачок жадный, но все же свой, а вас, боярин, несмотря на то, что вы им шкуры спасли, невзлюбили. Трофейщик, да еще и знатный. Короче, тут и зависть, и классовое расслоение, так что, даже не знаю, стоит ли у людей спрашивать.

Константин расправился с картошкой, которую даже немного маслом подсолнечным полили, и отрицательно мотнул головой.

- Не буду связываться, как-нибудь в другой раз займусь, когда найду профессионала.

- Тогда собирайте ваши пожитки, - улыбнулся Кин, - через минут двадцать выдвинемся, благодаря Зору выедем гораздо раньше.

Погода испортилась к обеду. Дорога, как и предупреждал старший приказчик, барона Тротта была размыта частыми весенними дождями, машину мотало. Тащивший его на буксире грузовик, зарывался в грязь, всеми колесами, скорость колонны снизилась, и к обеду смогли проехать чуть больше тридцати километров. Раз в час машины вставали, чтобы откопать завязший в грязи грузовик. Да, местные дороги для тяжелого транспорта не приспособлены. Водилы были вымотаны, много ругались, даже богам доставалось, но каждый раз они брались за лопаты и топоры, дабы нарубить жердей, чтобы бросить их под колеса. Ну да, все привычно - вокруг столицы хорошие дороги, даже несмотря на то, что шестьдесят лет прошло с момента катастрофы, а стоит отъехать подальше, дорогой становится место, где русский человек собирается проехать.

На обед остановились, но ничего не готовили. Да и как готовить на костре, когда за окном льет, не сильно, но все вокруг вымокшее. Воронцов не стал дожидаться обеда и достал из ранца копченую рыбу, которую надо употребить, пока не испортилась совсем. В принципе, прокоптилась она хорошо, кости были крупными, и не особо доставали. Эх, жаль, что когда коптил, соли не было. Константин уже докуривал свою трубку после обеда, когда в дверь кто-то постучал. Открыв, он получил в руки банку чего-то, напоминающее тушенку, пару сухарей и стакан взвара, вот он единственный был горячим, похоже, какая-то плитка небольшая все же имелась. Но есть уже не хотелось, только выпил травяного взвара для бодрости, горячее сейчас необходимо. Хорошо, банку с тушенкой не вскрыли, решили, что у благородного боярина имеется нож, сам вскроет. Так что, консервы отправились в ранец. Черт, маловат он все же был, может, стоит спросить у Кина, не осталось ли рюкзаков от погибших, да выкупить один?

Через двадцать минут тронулись дальше. Кин гнал караван вперед, словно пытался вырваться за зону непрекращающегося дождя. Самым опасным участком пути оказался деревянный мост, перекинутый через мелкую речку, шириной всего лишь метров двадцать. Когда грузовик, тащивший машину Константина на прицепе, ехал через него, тот начал слегка покачивается и поскрипывать. Воронцов даже дверь открыл и встал на подножку, если бы конструкция рухнула, он бы успел выскочить. Но обошлось.

Ночевали в таком же пустом погосте, за световой день прошли всего шестьдесят километров. Люди держались из последних сил, дождь кончился только к вечеру, но дорога лучше не стала. Мужики едва ногами передвигали, так вымотались. Это Воронцову хорошо, его на буксире тащат, а как говорит старинная мудрость - лучше плохо ехать, чем хорошо идти. У него одна задача - держать руль, чтобы колеса грузовика прямо смотрели. Вот только скучно было Константину, лес кончился, пошли холмы, а впереди на горизонте показались горы.

На погосте столкнулись с еще одним караваном, правда крохотным, всего два грузовика, и что-то напоминающее вилис, в котором сидели трое охранников. Они ехали не с ярмарки, а откуда-то с востока, и путь их лежал в столицу вотчины.

Кин обменялся с ними новостями. Воронцов же не стал мозолить глаза, а сразу ушел в один из домов, в которых ему приготовили комнату. Тем более не понравились ему эти люди, смотрели они оценивающе. Их старший с бритой наголо головой, пока разговаривал с Кином, пересчитал людей и транспорт. Взгляд у него был не хороший, жесткий.

На этот раз Константин еще засветло осмотрел апартаменты, прикидывая, откуда можно ждать очередного нападения. То, что Крив ему не простил гибель алчного младшего братишки, было ясно. Если бы взгляды могли поджечь, то Константин бы осыпался невесомым пеплом каждый раз, когда мужик на него смотрел.

Воронцов, перехватив взгляд Кина, мотнул головой, приглашая зайти к нему в комнату.

- Что изволит, Ваше сиятельство? - с издевкой поинтересовался приказчик, когда бывший детектив прикрыл за ним дверь.

- Предчувствие у меня плохое, - тихо произнес он, - нехороший взгляд был у старшего второго каравана. Их семь человек, как бы чего не вышло.

- Погост - нейтральная территория, - напомнил Кин.

На это Константин только хмыкнул.

- Не верю я им. Я курил, наблюдая за вами, пока вы с ним новостями обменивались, так вот, он точно всех пересчитал, запомнил, кто, в какой дом пошел. Усиль охрану каравана.

- Два человека по два часа - вполне достаточно. Это погост, никто не будет тут нападать, - упрямо заявил Кин.

- Ну, смотри, я предупредил.

- Я тебя услышал. Мне кажется, ты не отошел от ночного покушения, отсюда и подозрения, и беспокойство.

- Может, и так, - согласился Воронцов, но только лишь для того, чтобы не продолжать этот бессмысленный разговор.

Доказательств у него не было, а у Кина опыт. Это его не первый караван, и если жив до сих пор, значит, знает, что делает. Вот только опыт прошлой жизни упорно доказывал, что нейтральные территории работают до того момента, пока сторонам выгодно там жить в мире, но стоит качнуть весы, и начинают говорить стволы. Все это вопрос цены.

Ужинали молча, снова вареная картошка с тушенкой, только все же разогрели ее. Люди вымотались и, сварганив еду на скорую руку, улеглись спать. Кин пару раз выходил проверять посты. Каждый раз, возвращаясь, он качал головой, как бы говоря, что зря Константин поднял волну. Он усаживался за стол, и игра с Шрамом и Марикой продолжалась. С полчаса Константин наблюдал, пытаясь понять правила, но не вышло, видимо, была какая-то внутренняя логика. Двенадцать картинок, по шесть карт у каждого, нужно было накрывать парные, вот только зачем-то бросалась еще и пара костей. Наконец Воронцову надоело смотреть на то, что он не понимает. Достав сигариллу, он вышел на крыльцо и закурил, небо затянуто тучами, снова начал накрапывать мелкий дождик, такое ощущение, что местная весна больше похожа на середину среднерусской слякотной осени.

Воронцов уже собирался уйти, когда увидел, как командир второго каравана вышел на крыльцо дома напротив, сопровождаемый своим помощником. Константин стоял в тени, прислонившись к темной стене, и разглядеть его в ночи было не так просто, остаток тонкой сигары он спрятал в руку.

Мужчины напротив закурили и начали о чем-то тихо разговаривать. Несколько раз они пристально смотрели на кузов грузовика, где за пулеметом, закутавшись в плащ-палатку, сидел первый часовой, и в сторону третьего дома, где нес вахту второй. Наконец, они докурили и ушли.

Воронцов отлип от стены и раздавил окурок, который медленно затух у него в кулаке. Хотелось пробовать прокрасться к дому, в котором устроились чужаки, и попытаться подслушать. Но это было нереально, улица просматривалась часовыми, будет подозрительно, если боярин, которого подобрали в проклятой столице, пойдет к дому чужаков. В обход, конечно, вполне реально, в тени изгороди, задами, но тут можно нарваться на стража. Кроме того у этих обозников была собака, похожая на овчарку. И она, явно, свое дело в охране знала. Так что, махнув рукой и не желая рисковать, Константин направился в дом. Говорить об увиденном он Кину не стал, пара взглядов не доказательство, все, что мог, он ему сообщил, а для себя решил, что ночью ему снова не удастся выспаться, но если все обойдется, он потом в дороге отдохнет. Он в наглую взял старый массивный стул из общей комнаты и провожаемый ироничными взглядами ушел к себе. Стулом привычно подпер дверь, проверил, заперты ли ставни (вот только запирались они снаружи), второй стул поставил в темный угол, чтобы, если что, в спину из окна не прилетело, и если через дверь выстрелят, тоже не зацепило, топчан для этого не годился, как раз напротив двери стоял. Положив взведенный револьвер на стол рядом с собой, Константин позволил себе немного расслабиться, из-под двери била тусклая полоска света, шлепали по столу карты, продолжался негромкий разговор. Что и кто говорит, было разобрать невозможно, да и ненужно.

Ночь тянулась и тянулась. Несколько раз Воронцов задремывал, но неудобная поза быстро возвращала его к бодрствованию. Приходилось снова прикладываться к кружке остывшего травяного взвара, тот бодрил не так хорошо, как горячий, но на час сон прогонял. Когда на улице забрезжил тусклый рассвет, Константин даже подумал, что опытный Кин прав, и он зря не спал всю ночь, погосты и вправду нейтральная территория. Встав, он с хрустом потянулся, спина затекла и была деревянной, старая поскрипывающая мебель оказалась жутко неудобной. Именно в этот момент с улицы раздался приглушенный звук удара, а следом нечто похожее на мычание.

- Тревога, - заорал во все легкие Воронцов, хватая в руки револьвер.

Даже, если он ошибся, плевать, пусть его на смех потом поднимут, но он предпочитал быть высмеянным, чем мертвым. Словно в ответ на его вопль из соседнего дома раздался выстрел, затем еще один, а через секунду выстрелы затрещали чаще. Что-то тяжелое ударило во входную дверь.

Воронцов отбросил в сторону стул, который не позволял никому войти к нему. В большой горнице уже стояли готовые к бою Шрам и Кин, маленькая Аиша, сжимая винтовку, сидела в углу. Марика, походная любовница приказчика, еще терла глаза,сонно таращась из соседней комнаты на происходящее. Но вот она вроде как пришла в себя и потянулась за револьвером.

Кин зло посмотрел на одетого и готового к бою Константина, словно тот был виноват в том, что приказчик не послушал предостережений лже-боярина. Прошло всего полминуты с начала стрельбы, но перестрелка начала стихать.

Шрам решительно откинул слегка ржавый засов и начал открывать дверь.

- Не сметь! - крикнул Воронцов, но опоздал, тот уже стоял на пороге с револьвером в руке.

Шрам так и не успел ни в кого выстрелить, с грузовика заработал пулемет, их пулемет, и изорванное пулями тело влетело внутрь, оставив дверь открытой.

- Кин, выходи, - крикнул кто-то с улицы, - иначе всех покрошим.

Воронцов, который успел рухнуть на пол, посмотрел на валяющегося с другой стороны дверного проема приказчика, лицо того свело судорогой и смотрел он не на дверь, в которую могли ломиться враги, а в сторону комнаты. Константин тоже бросил быстрый взгляд в ту сторону. Что ж, не повезло Марике, она лежала на полу возле кровати, ее белая ночнушка до пят была вся в крови, серые глаза уставились в пустоту. То ли ей достались пули, которые прошили насквозь Шрама, то ли просто шальные влетели и угодили в сердце, но это уже не важно, женщина была мертва.

- Кин, - зашипел Константин, - ее не вернешь, думай, что делать будем, иначе конец нам. Надо уходить.

- Кин, ты живой там? - снова заорали с улицы, на этот раз голос был знакомым - Крив, сука, либо переметнулся к уродам, либо с самого начала был с ними заодно.

Баронский приказчик словно очнулся и стал вытягивать руку с револьвером, чтобы ответить выстрелом, но Воронцов покачал головой.

- Не стреляй, - прошипел он, пусть думают, что нам всем прилетело.

Кин кивнул и только взвел курок. Константин посмотрел на забившуюся в угол ведунью, та сжимала в руках винтовку, вот только особой решимости он не чувствовал, ствол хоть и смотрит в сторону двери, но если женщина нажмет на спуск, получит прикладом по лицу, совсем не боец. Ее держали в отряде за другие таланты.

- Неужели они всех постреляли? - прошептал приказчик.

- А это так важно? - в ответ зашептал Константин, думая, как убрать труп Шрама, чтобы закрыть дверь. - Преимущество у них. На нас смотрит минимум один пулемет. Стены хоть и толстые, но сомневаюсь, что выдержат, дверь еще эта открыта, можно, что угодно внутрь забросить. Как думаешь, они дом окружили или можно попробовать уйти через окно?

- А зачем им окружать? - ответил Кин. - Одного наблюдателя поставили, быстро ставни не выбить, полезем, там они нас и примут. Чего мы ждем?

- Как чего? Когда они пошлют человека, чтобы проверить, а мы его завалим с гарантией. Они снова постреляют, мы постонем, как раненые, и если они не захотят нас подорвать, то снова пошлют людей. Не думаю, что их много, изначально семеро было, Крив теперь с ними, может, кто еще из твоих засланный. Не берусь утверждать, так что в настоящий момент их минимум восемь.

И, словно подслушав этот тихий разговор, кто-то взобрался на крыльцо под прикрытием стены. Воронцов отчетливо слышал, как заскрипели под тяжестью гостя доски. Хорошо, что именно в этой части не было окна, и разведчику, чтобы узнать, что внутри творится, придется заглянуть через дверь. И если все выйдет, он схлопочет пулю от Кина, главное, чтобы тот не прощелкал.

Не прощелкал: грохнул револьвер приказчика - и грузное тело рухнуло сначала на колени, а потом и плашмя на порог.

Воронцов покойника узнал и даже улыбнулся, его порадовала особенно эта смерть, Крив, сука, не много он своего братца пережил.

Бандиты ответили огнем. Снова заработал пулемет. Сруб, нужно отдать ему должное, выдержал. Несколько пуль влетели в дверь, одна угодила в труп Крива, тот дернулся от попадания, но это было единственное, чего добились враги. Через полминуты выстрелы смолкли, бандиты поняли, что результата не будет, и прекратили жечь боеприпасы.

Воронцов подполз к двери и, используя трупы, как укрытие, быстро выглянул наружу. Что ж, ситуация была хуже некуда. Похоже, ночью к противнику подошло подкрепление, сейчас за машинами укрывалось минимум человек десять. Это тех, кого он видел. Самое хреновое, что он не мог никого подстрелить с гарантией, даже пулеметчик был прикрыт довольно большим щитком, который револьвер не возьмет.

- Сдавайтесь, - заорал кто-то с улицы, наверняка главарь, с которым общался Кин, он стоял за машиной, надежно скрытый. -Иначе сейчас закинем внутрь бутылку с горючкой, сами выскочите.

Воронцов стянул с плеча карабин, патрон там был мощным, уж больно ему было любопытно, выдержит ли пулеметный щиток выстрел с десятка метров. Пулеметчик то ли слепой, то ли просто не видел во тьме дома, как по нему готовятся стрелять, во всяком случае, он не мешал.

Уложив ствол на труп Крива, Константин на мгновение приподнялся, ловя в прицел голову пулеметчика, вернее то место, где она должна была быть, и плавно потянул за спуск. Приклад ударил в плечо, пуля звякнула о бронещиток, и внутрь кузова выпал труп.

- Еще один к ящеру отправился, - произнес Воронцов, отползая назад.

Он потихоньку учился говорить, как местные, понятия «рая» и «ада» тут не было, как и христианства во всех его проявлениях, латиняне поклонялись римским богам, славяне сохранили веру в Рода и Сварога, хотя со временем их верования претерпели большие изменения.

- Вот только до победы нам вряд ли удастся дожить, - ответил ему Кин.

- Наверное, - согласился бывший частный детектив.

С улицы последовала беспорядочная стрельба, пулемет молчал, что лучше всего говорило в пользу того, что у противника еще один в минус.

Глава девятая

Глава девятая

- Аиша,- позвал Воронцов тихо, - ты можешь чем-нибудь помочь?

Женщина замотала головой.

- Она не силовик, - ответил вместо нее приказчик, - у нее другие способности, может засекать проклятых на довольно больших расстояниях, но это, если они сами по себе, а их не прикрывает мощный темный ведун. Нам просто не повезло, что нарвались на такого. Так что, от нее помощи не жди.

Кин обернулся и посмотрел на Марику, которая лежала в трех метрах от него, залив кровью пол.

- Какие у нас перспективы? - поинтересовался Воронцов.

- Поганые, - немного отстранено, пустым голосом произнес приказчик. - Если живыми возьмут, то продадут в свободный город, это далеко на восток, за Великим озером, откуда вытекает Алга, крупная река. Дней пять пути. Там рядом много рудников и карьеров, рабочих рук не хватает, мрут люди. Вольные земли только называются так, на самом деле там самое настоящее рабство. Тебе это не грозит, как и Аише, средненькой ведунье применение найдется, может, даже кто купит себе охранницу, а если вложится в сферы, то сможет серьезно расширить ее возможности. С тобой все просто - ты трофейщик, ты бесценен. Думаю, тебя продавать не будут, будешь в кандалах ходить на охоту. Они убивают - ты поднимаешь, поднял - заработал на миску супа. Попытаешься сбежать, ноги отрубят, и будут носить на руках. Ну, а мне прямая дорога в рудники.

- Нехорошие перспективы, - мрачно заметил Константин. - Надо прорываться. Вот только как? Дом окружили. Аиша, можешь сказать, сколько людей снаружи?

Женщина снова покачала головой.

- Я только по нежити и проклятым, а там таких нет.

- Плохо, - подвел итог Константин. - Сейчас они придумают, как нас выкурить, и мы сами выскочим.

Придумали - внутрь влетело три гранаты на длинных деревянных ручках. Воронцов кинулся в «свою» комнату, но не успел, рвануло смачно, ударная волна толкнула в спину, и протащило по полу. В глазах плясали круги. Когда прояснилось, что-то предпринимать было поздно, его вязали по рукам и ногам, оружие отобрали. Он попытался сопротивляться, но комната начала кружиться, в ушах звенело. Когда карусель остановилась, его тащили к выходу, а на руках и ногах были массивные кандалы. На улице Константина швырнули на сырую от дождя траву к чьим-то ногам в хороших дорогих сапогах.

Воронцов с трудом поднял голову, чтобы увидеть лицо обладателя хорошей обуви.

- Ваше сиятельство, - с издевкой произнес главарь бандитов, его голос с трудом, но пробился через мощный звон в ушах бывшего частного детектива.

- Провались ты к ящеру, мужеложец, - прохрипел Воронцов.

- Ничего, обломаем, - заверил его безымянный главарь. - Ваше благородие, говорят, трофейщик, вот будешь мне пользу приносить. Грузите, и не бить, он мне целым нужен.

Воронцова снова подняли и потащили босыми ногами по земле, затем грубо закинули в кузов крытого грузовика, который раньше принадлежал барону Тротту. Константин рухнул на кого-то мягкого, и этот кто-то незамедлительно его лягнул, грязно обругав.

Воронцов кое-как сполз в сторону и, потерев наливающийся на щеке синяк, оглядел едва видимое нутро кузова.

- Здравствуй, Вран, - поприветствовал онсидящего рядом с ним шофера.

- Простите. Ваше благородие, что ударил, - повинился тот. - Но уж больно неудачно вас сбросили.

- Забудь, - ответил Константин, звон в ушах уже стих, он мог нормально слышать.

Он обвел взглядом нутро кузова. Всего пленных, не считая его, было четверо. Двоих Воронцов видел впервые, третьей была женщина, одна из подручных приказчика, вроде ее звали Сирен, и шоферюга.

- Не ищите остальных, Ваше благородие, - перехватив взгляд Воронцова, пояснил Вран, - их Крив всех пострелял. Меня и Сирен оглушили, а остальные отбивались. А у вас что вышло? Слышали вы двоих уложили? Уж больно бандиты ругались.

- Ага, - подтвердил Константин, - Крива Кин застрелил, а я пулеметчика снял.

- Так господин старший приказчик выжил, - обрадовался шофер.

- Не знаю, - ответил Воронцов, изучая кандалы на предмет, можно ли от них избавиться, - нас гранатами забросали, только без осколочных рубашек.

В данный момент, шансы были ниже нуля, замок не слишком сложный, но нужно в нем поковыряться чем-то тонким и железным, а это не так просто, поскольку рукой до противоположенного браслета дотянуться нереально из-за ржавого металлического штыря, который их соединял.

Не прошло и пяти минут, как в кузов закинули Кина и Аишу. Женщина была без сознания, а приказчик сильно избит. После чего фургон закрыли массивными створками и заперли снаружи. Сразу стало темнее, тусклый свет из нескольких щелей с трудом позволял разглядеть происходящее.

Сирен, звеня кандалами, перебралась к Аише и уложила голову женщины к себе на колени. В этот момент Кин застонал и, кое-как сев, прислонился спиной к борту.

- Ну что сказать? - кривя разбитыми губами, произнес он. - Этим ублюдкам предстоит выбрать нового главаря. Старый помер. Боярин, ты прости меня, что я отмахнулся от твоих предчувствий. То, что мы так глупо попались, моя вина, не разглядел.

- Оставь, пустое это, - ответил Константин, усаживаясь у противоположенного борта. - Что вышло, то вышло, мы живы, а значит, борьба продолжается. Лучше скажи, что там с главарем вышло?

- Хорошо сказано, - ответил приказчик. - А с главарем ничего не вышло, меня, оглушенного, притащили и бросили у его ног, окатили ледяной водой из ведра, приводя в чувство, поставили на ноги. Многое про нас они знали, Крив, тварь последняя, их шпионом был. Вот только про то, что я слабенький одаренный, он то ли им не сказал, то ли они этому не придали значения. За что главарь и поплатился. Я активировал молот, и стряхнул браслет с правой руки, а потом на последних каплях силы пробил грудь этого душегуба насквозь, вырвав его сердце. Он упал замертво, на меня навалились и знатно избили.

- Снял браслет, говоришь, - произнес Константин заинтересованно. - Сможешь повторить?

- И не надейся, боярин, теперь у меня другие кандалы, специально для одаренных, они силу блокируют, и снять их не выйдет, они без ключа, только ведун, который надевал, сможет отпереть.

- Плохо, - подвел итог Воронцов. - А Аиша не сможет взломать?

- Нет, - отозвался приказчик, сплевывая куда-то в сторону. - Такое под силу взломать только очень сильному ведуну, не меньше ранга мастер. Забудь, я больше не боец. Но я не жалею о содеянном, я убил того, кто виновен в смерти Марики и остальных. Смирись, боярин, ты теперь раб бесправный.

- Я не раб, - зло ответил Константин. - Лучше умереть стоя, чем жить на коленях.

- Благородные, - раздался откуда-то с другого конца кузова пренебрежительный голос, - громкие слова, много пафосу. А как тавро ведун поставит, все, конец гонору, любой приказ господина исполнишь, а нет…

Воронцов промолчал, он не знал, что можно ответить на подобное, действительно, он совершенно не представлял возможности местных.

- Что за клеймо такое? Отвечай, - приказал он, играя в спесивого аристократа, который даже в кандалах продолжает распоряжаться.

Сработало.

- Э, Ваше благородие, про клейма-то все знают, - ответил сконфузившийся безымянный пленник. Въевшаяся привычка почтения к дворянам, или как их тут зовут, сыграла на стороне Воронцова.

- Я не все, - отрезал Константин, - я память потерял, тут помню, тут не помню. Рассказывай.

- Ваше благородие, клеймо, оно, как маяк. Вы побежите, а оно к вам приведет. И срезать его нельзя, хоть руку отрубите, все равно переползет на другую часть вашего тела. Еще оно наказывает за ослушание хозяина, прикажет страдать, так оно начнет жечь, и будете вы в конвульсиях на земле биться, завывая от боли.

- Снять его можно?

- Можно, Ваше благородие, - ответил мужик. - Или к вам Ваше сиятельство обращаться? Вы ведь боярского роду.

- Обращайся, как удобно, не до церемоний, - ответил в темноту Воронцов. - Так что, можно от него избавиться?

- Бывали такие везунчики, доходили до мест, где рабства нет. Ну как нет? Не такое оно. Снимали им ведуны печати.

- Уже что-то, - подвел итог этой части разговора бывший детектив. - Значит, надежда есть, а надежду даже у раба отнять невозможно. Куда нас везут, знаешь?

- На восток, - ответил второй пленник, голос у него был хриплый, грубый. - В вольные города, слыхали?

- Слыхал, - ответил Воронцов. - Ну да это очевидное, сколько нам ехать, кто знает?

- Боярин, - вдруг произнес Кин, - ехать нам пару дней. Думаю, логово ублюдков неподалеку отсюда. И, скорее всего, оно защищено от тьмы. Думаю, что-то вроде погоста, вот такого как этот, только в глуши лесной. А после тьмы повезут нас в один из вольных городов. Так что, если у вас есть какой план, рассчитывайте на ближайшие дни. А пока давайте немного отдохнем, уж больно утро плохое было.

- Хорошо, Кин, - согласился Воронцов, - тем более я всю ночь не спал, ждал нападения, только вот не смог помочь ничем.

- Ну, почему же? Ваш крик поднял на ноги всех, иначе бы нас спящих взяли. Просто сразу все криво пошло. А вы, Ваше сиятельство, отдохните, когда машину мотать будет, поспать уже не выйдет.

Воронцов кивнул и сел поудобней. Вытянув ноги, он прикрыл глаза, и как-то, несмотря на происходящее, заснул. Вот только подремать ему удалось недолго, машина качнулась, и он саданулся затылком о деревянный борт. Матерился он долго и со вкусом, пройдясь по всей родне водителя, бандитов, матери, которые согрешили… Да с кем, с его слов, они только не согрешили.

Народ от этого монолога опешил, половину наверняка не поняли, тут таких матерных слов и не слышали, но смысл до них дошел, и они начали ржать в один голос, сгибаясь в поясе, до слез, даже Аиша, которая пришла в себя, но была слаба, позволила себе вымученную улыбку.

- Эк, вы как завернули, Ваше сиятельство, - вытирая слезы, произнес один из незнакомых мужиков. - Не думал, что благородные так умеют.

- А еще мы срать ходим, - отозвался Воронцов, - прикинь, и делаем это, как и все люди, а не брильянтами.

Народ, который начал успокаиваться, снова заржал.

- Я вам тут что, шутом нанялся? - пробормотал себе под нос Константин. - Нашли клоуна.

Прислушавшись, он расслышал жужжание двигателя, машина покачивалась на рессорах, в кузове было темно, несколько щелей давали слишком мало свету. К одной из таких приник Кин.

- Что показывают, господин старший приказчик? - поинтересовался Воронцов.

- Ничего интересного, - отозвался тот. - Мы идем четвертыми в колонне, позади один из наших грузовиков. Едем медленно, но думаю, скоро нас выпустят, воздухом подышать.

- С чего бы? - поинтересовался один из незнакомых мужиков, которые так и не представились. Голос у него был грубый и усталый, этакая обреченность.

- Да с того, что дорогу развезло, - неожиданно логично заявил болтливый Вран, - грузовики по грязи идут, как на брюхо сядем, так и погонят нас откапывать. Не бандиты же сами это делать будут.

Словно в подтверждение его слов, мотор зажужжал гораздо громче, а зад грузовика потащило юзом, но машина быстро выровнялась, а Воронцов повторно приложился затылком об борт. На этот раз он только сдавленно прошипел пару проклятий. Сидящий рядом Вран заулыбался.

- Вы, Ваше Благородие, так их поносите, что любо-дорого слушать. Я вон человек простой, за баранкой почти дюжину лет, и то много нового узнал.

Воронцов улыбнулся и подмигнул.

- Держись меня, Вран, и услышишь еще много интересного и занимательного.

Машина резко дернулась и встала. Вран не удержался и толкнул плечом Константина.

- Простите, Ваше благородие.

Но Воронцов только качнул головой и приложил палец ко рту. За бортом раздавались встревоженные голоса, до Константина долетали только обрывки разговора. Вышло, что бандиты откусили кусок гораздо больше, чем могли прожевать, а бросать имущество им было жалко. Вот только потеря четверых сказалась, им едва хватало людей, чтобы вести машины.

Воронцов поежился, босым ногам было прохладно. Нахрена с него стянули сапоги, он так и не понял, спасибо, хоть куртку оставили. Правда, все, что было в карманах, забрали. И тут случилось странное, он почувствовал что-то теплое у себя на груди. Стараясь делать это незаметно, он оттянул вырез рубахи и заглянул внутрь, медальон с тусклым желтым камнем был на месте, вот только Константин точно помнил, что бандиты туда заглядывали. Не могли же они пропустить дорогую магическую фиговину, которая наверняка стоит немалых денег? Значит, скрылся от них медальон или амулет, хрен его знает, как правильно, а если скрылся, то и остальным его светить не следует.

Машины простояли час, все же бандиты не решились вытаскивать пленных и сами возились с севшими на брюхо грузовиками, костеря на все лады незадачливых шоферюг. Воронцов даже подремать успел, все равно никакого разумного плана для побега нет, так чего башку ломать?

Перед отправлением их всех по одному вывели до кустиков, решив, что отмывать кузов и возиться с перепачкавшимися в дерьме пленниками им не в кайф. Константин поймал пару заинтересованных взглядов от бандитов, он насчитал одиннадцать человек. Кстати, на ногах одного из упырей он обнаружил свои сапоги, у него же на поясе была кобура с «Императором».

Бандит, заметив взгляд Константина, оскалился, блистая красивыми ровными зубами. Тут вообще ни у кого не было плохих зубов, видимо, магическая стоматология была эффективней родной отечественной.

- Не жалей, Ваш благородие, - с издевкой произнес он, - теперь вам долго сапог не видать, и про оружие навсегда забудьте. И вообще благодарствуем, столько добра мы с одного человека никогда не брали.

- На здоровье, - с максимум сарказма заметил Воронцов. - Надеюсь, тебя в моих сапогах и сожгут, ну или не сожгут, если не повезет.

Бандит скривил злую рожу, но трогать Константина не стал.

- Смотри, Ваш благородие, договоришься, трофейщику язык без надобности. А теперь полезай обратно в кузов.

Воронцов кивнул и с помощью Кина и Врана, которые вдвоем протянули скованные руки, влез внутрь фургона. Дверь за спиной захлопнулась.

- Хоть бы покормили, - буркнул Воронцов, занимая прежнее место между приказчиком и шоферюгой.

- И не мечтайте, Ваше сиятельство, - произнес один из незнакомцев. - Вечером на привале хлеб и вода, может, какая каша, если повезет. Чем меньше раб ест, тем реже ходит по нужде. Сейчас нам силы вообще без надобности, ослабленный человек на побег не пойдет.

Еще четыре раза грузовики в колонне садились на брюхо. Имперская дорога осталась позади, машины свернули на лесную грунтовку, и теперь вокруг них была дремучая пуща. День тянулся медленно, даже разговаривать не хотелось. Все изменилось в одно мгновение – амулет на груди обжог кожу и почти сразу заработал пулемет, кто-то заорал дурным голосом, который резко оборался, а затем послышался грохот, будто что-то тяжелое протаранили.

- На пол, - заорал Кин, но его крик запоздал.

Длинная пулеметная очередь прошлась по кузову. Воронцов успел нырнуть рыбкой вниз, к уже валяющейся на полу Аише. Рядом кто-то охнул и рухнул на Воронцова сверху, придавив к полу, а спустя мгновение чья-то нога угодила в висок, а затем свет погас.

Сколько времени Константин провел в отключке, он не смог определить, в себя пришел, когда кто-то стянул придавившее его тело. В кузове пахло кровью, мощно пахло, так, что во рту был привкус металла.

- Живы, Ваше сиятельство? - поинтересовался Кин.

- Жив, - вдохнув полной грудью, ответил Воронцов, и кое-как встал на ноги, попытался осмотреться.

Света не было. Тошнотворный запах крови буквально сбивал с ног. Кое-как, Константин отступил в сторону, перешагнув через чье-то тело. Судя по положению, это Вран, он сидел рядом. Голове досталось знатно, его качнуло и, чтобы не упасть, он ухватился за хорошо подогнанные доски борта, которые снаружи были обшиты брезентом. Рука попала во что-то мокрое и вязкое. Не нужно было светить фонариком, чтобы понять, что все вокруг забрызгано кровью.

С пола раздался стон, стонала явно женщина, там, по логике, должна была лежать ведунья.

- Кто выжил? - спросил Воронцов. Голос звучал слабо, от густого запаха тошнило, а, может, сотрясение заработал, уж больно хорошо его по голове приложили.

- Ты, я и Аиша. Остальные наглухо. Вран тебя собой прикрыл. Парочку, которая тут до нас сидела, тоже. Сирен не повезло, дольше всех умирала, пули в живот угодили, а еще одна сустав раздробила, как она кричала… - в голосе приказчика послышались злые нотки. - А потом минут через пять затихла, ничего сделать не мог, только за руку держал.

- Не вини себя, - попытался его утешить Константин.

Стоять было тяжело, да и кузов низкий, приходилось нагибать шею, поэтому он, не думая, просто уселся на одно из тел, которые валялись на полу. Оно принадлежало одному из безымянных, так и не спросил, как их звали, и как они попали в плен, а теперь уже лишняя информация.

- Что вообще произошло?

- На них кто-то напал, - отозвался Кин из темноты, - жадность татей сгубила. Они всех, кто был, за баранки грузовиков посадили. Фактически без прикрытия шли.

- Кто напал?

- Не знаю, кто-то большой, возможно, проклятые а может и искореженные, я в щель смотрел. Грузовик наш с пулеметом шел за нами, даже пулеметчик имелся, он стрелял, когда что-то очень быстрое и мощное вынеслось из леса. Он пытался довернуть ствол, не прекращая стрельбу, ну и прошелся по нам половиной ленты, а тварь проскочила между нами и скрылась на другой стороне дороги. Дальше не знаю, валялся плашмя. Слышал, как что-то ударило в идущий за нами грузовик, и пулемет заткнулся. Потом еще винтовки и пистолеты стреляли, пара случайных пуль через нас просвистели. И вот минут десять тихо. Но, похоже, бандиты все же победили, поскольку человеческие голоса я слышал. Что делать будем, боярин? - Последнее слово он произнес с максимальной иронией.

- Ждать, - ответил Константин. - Удрать не удастся, был шанс, когда бой только начался. Но меня вырубило, да и кандалы на нас, так что, мы будем просто ждать.

Воронцов прислушался, снаружи переговаривались бандиты, они потеряли шестерых, четыре машины, и убили три твари. Будь у Воронцова свободны руки и оружие, он бы рискнул, за четыре дня в этом мире он как-то незаметно смирился с кровью и смертью.

Лязгнул замок, дверь фургона приоткрылась, в свете тусклой магической лампы стоял человек с револьвером в руке.

- Эй, трофейщик, давай на выход, - скомандовал он, потом разглядел, что натворила пулеметная очередь, скривился. - Ждан, - позвал он, - у нас еще потери.

Не прошло и полминуты, как появился еще один боевик, видимо, тот самый Ждан, и, похоже, он был теперь главным.

- Морена вас забери, - выругался главарь шайки, - что ж за невезение такое?

- Боги от вас отвернулись, упыри, - подал голос Кин, - вы нарушили священный закон погоста, это расплата.

- Заткнись, - зарычал Ждан брызгая слюнями, - иначе пойдешь за ними. Давайте трупы наружу, и сами вылезайте. Трофейщик будет собирать сферы, а вы займетесь поленницей.

- Ведунья не может, до сих пор не отошла, - прокомментировал приказ Константин.

- Слышь, благородный, заткнись, - окончательно завелся Ждан, - а то зубы выбью и язык вырву, для твой работы он не нужен. Оставьте бабу в кузове, никуда она в кандалах не уползет, волоките трупы дружков, сожжем с нашими вместе. И не заставляйте ждать. На уборку пять минут.

Несколько секунд он смотрел на Константина, видимо, ждал какой-то реакции, но, не дождавшись, сплюнул на дорогу и ушел.

- Ну что, давай займемся телами, - неуверенно произнес Воронцов, которого мутило от запаха крови, слишком уж густой дух стоял, хотя после того, как дверь фургона открыли, стало полегче.

- Давай, - согласился Кин, - хватай Врана за ноги, я за руки.

Кандалы сковывали движения, поэтому пришлось повозиться, ни о каком бережном спуске и речи не шло, дотащили до двери, скинули вниз. Шоферу повезло, пуля вошла в шею, он умер быстро. Затем настал черед Сирен, потом парочки безымянных. Аишу оттащили к самой кабине, там было почище, но какая разница? Они все перемазаны в крови. Константин поежился. Только однажды он видел столько крови, когда рвал на части тех упырей, убивших девчонку, тогда он был с ног до головы в их крови. Вот и сейчас так же. Штаны промокли, вся куртка в подтеках, на лице и руках корка.

- Вылезьте, - приказал бандит, который остался присматривать за ними. - Волоките трупы к остальным. Затем ты, - его палец уперся в грудь Кина, - берешь топор и валишь сушняк, а ты идешь обыскивать туши тварей.

- Не боишься, что они повторно налетят? - беря за руки лежащего сверху груды тел безымянного, спросил приказчик. - Тут кровищей на километр несет.

- Не боюсь, - огрызнулся бандит. - Мы охранные знаки поставили, проклятые теперь и близко не подойдут.

- Ага, мы тоже так думали, - хмыкнул Кин, волоча труп. - Только приперся черный ведун, и все, полминуты, и нет защиты.

Бандит вздрогнул.

- Не болтай, а то накличешь, - уже не так уверенно произнес он. - Давайте, шевелитесь.

- Так сними кандалы хотя бы с ног, - предложил Воронцов.

- Не, Ваше благородие, - с издевкой произнес мужик, - это теперь единственное украшение, которое ты будешь таскать на себе до самой смерти, так что, привыкай.

Они доволокли труп до кучи тел, которые уже снесли сюда бандиты. Уложив погибшего безымянного рядом с ними, Константин окинул покойников взглядом. И тут его взгляд зацепился за сапоги, его сапоги, из проклятой столицы. Бандиту досталось, кто-то разорвал его фактически надвое. И вот теперь он лежал мертвым в его сапогах.

- Пророчество сбылось, - стараясь сдержать смех, произнес Воронцов, потом не выдержал и заржал в голос.

Пара бандитов, которые уже валили сушняк, резко обернулись и уставились на смеющегося пленника.

- Я этой суке предсказал, что его сожгут в моих сапогах, - сквозь слезы прояснил он всем собравшимся.

Бандит, который за ними присматривал, как-то вздрогнул и недобро посмотрел на Константина.

- Если что ляпнешь про меня, точно язык отрежу. А теперь марш за остальными.

Минут за десять они перетаскали трупы товарищей по несчастью, справились бы быстрее, но ножные кандалы очень мешали. Затем Кина оставили возводить погребальный костер, а Константина погнали на поиск сфер.

Да очередное зараженное зверь выглядело впечатляюще. Тут был и медведь, не такой здоровый, как искорёженный которого он завалил, волк, и даже пара кабанов, сферы сверкали во тьме ночи, как маленькие звездочки, бери да поднимай, вот только кроме него их никто не видел.

Поначалу Воронцов хотел прикинуться дурачком, типа ничего не знаю, Кривой вас обманул, никакой я не трофейщик. Но револьвер в руке бандита был нацелен на его коленную чашечку, недвусмысленно намекая на последствия.

- Ты, Ваше сиятельство, не дури, делай, что должно, и тогда хоть сыт будешь. А если нет, то тебе будет больно, и жизнь твоя станет невыносима. Жан не любит благородных, так что не советую его злить.

Воронцов нагнулся, поднял сферу и протянул ее конвоиру. Глаза бандита вспыхнули алчным огоньком, он с трудом взял себя в руки и забрал трофей, после чего повел к следующей проклятой зверушке. Забрав все четыре сферы, бандит отвел его обратно к Кину, где они уже вдвоем принялись за возведение поленницы.

Все закончили за полчаса. Похороны тоже на долго не затянулись, была пропета песнь, Воронцов не зная слов, просто беззвучно открывал рот вместе со всеми остальными. Кин, стоящий, рядом покосился на него, но ничего не сказал. Костер прогорел, и души мертвых отправились, кто куда, кто в Ирий, кто к Ящеру. Защитные жезлы тускло светили, до рассвета из машин перетаскивали самый ценный товар, бандитов осталось всего пятеро, так что, число машин резко сократилось. Ждан, получив четыре сферы сверх того, что забрал у Константина, был просто счастлив, и даже распорядился накормить пленников, так что, они после погрузки получили по миске какой-то наваристой походной бурды, причем даже теплой.

С первыми лучами солнца колонна покинула место стычки. Как ни странно, ночью на них больше так никто и не напал. Теперь они с Кином и Аишей ехали в первом грузовике, прижатые к борту бочками с подсолнечным маслом. По обмолвкам бандитов до их логова добираться еще не меньше суток. Несмотря на тряску, Воронцов, кое-как устроившись на полу, задремал, снилось что-то хорошее, явно не про этот странный, жестокий мир. Проснулся он свежим и отдохнувшим, сквозь несколько дыр в тенте он увидел солнечный свет, для него начался пятый день. Что принесет он, бывший детектив даже боялся загадывать. Но одна вещь уже портила это чудесное утро, очень хотелось курить, и никто из бандитов явно не собирался подогнать ему сигариллу, да даже на вонючую махорку Врана Константин согласился бы без раздумий, но и этого ему не предлагали.

Глава десятая

Глава десятая

- Выспались, Ваше сиятельство? - с иронией поинтересовался Кин, когда Константин, сев, начал двигать всеми мышцами подряд, разминая затекшее тело.

- Разве можно тут выспаться? - отозвался Воронцов, вглядываясь в полумрак кузова и стараясь разглядеть старшего приказчика. - Как деревянный. Все болит, но хоть голова немного отдохнула. Чего стоим?

- Обед, - коротко ответила ведунья, - у них, а нам, похоже, хрен. - Голос у нее был злым. - Хорошо хоть, пару фляг воды закинули. Пить хотите?

Воронцов кивнул. Кин протянул флягу.

- Только экономней, сказали, до вечера больше не дадут.

- Ясно, - нащупав флягу, принял положение вещей бывший частный детектив.

Прополоскав рот, он проглотил теплую и, похоже, не слишком чистую воду, затем сделал еще три глотка и вернул емкость соратнику по несчастью. Несколько минут сидели молча, Воронцов двигал руками и ногами, скручивал корпус, примитивная зарядка в крайне стесненных условиях. Просто так молчать было скучно, поэтому он решил позадавать вопросы.

- Аиша, - позвал он, - может, просветишь меня, как ведуны используют сферы тьмы? Можно ли это сделать без них?

- Ваше сиятельство, я только теоретически знаю, практика мне недоступна.

- Ну, хоть так, давай выкладывай все, что знаешь, возможно, это поможет нам.

- Что вы знаете об Астре?

- Ничего, - пожал плечами Воронцов. - Вроде с латинского это значит звезда.

- Да, это одно из значений, но мы, славяне, зовем Астрой - энергетическое поле, окружающее и пронизывающее наш мир.

Воронцов понял, о чем она говорит, астральное поле или, проще говоря, астрал - информационное поле земли, про которое твердили всякие экспериментаторы, стремящиеся расширять горизонты разума. Здесь, значит, его называют Астрой.

- Астра - это место, куда дано подняться только ведунам. Это часть нашего мира, там существуют бестелесные сущности, и если уметь спрашивать, можно узнать ответ на многие вопросы. Ведун, чтобы попасть туда, идет на место силы, которое защищает его от этих сущностей, они не злые и не добрые, но если не знать, как защититься, эти духи поглотят душу такого неосторожного посетителя Астры. Но Астра, это то, что пришло к нам с запада, от латинян, слово прижилось.

Воронцов хмыкнул, и этот мир не избежал засилья западных веяний, видимо, то общая проблема всех вселенных - запад и его экспансия на славянский мир.

- После уничтожения восставших волхвов, - продолжила ведунья, - захотевших покорить своей воле богов, Правь и Навь стали закрыты для смертных, Явь - наш мир, мир людей, осталась сама по себе. Боги нас слышат, как темные, так и светлые, и даже иногда снисходят до помощи, но больше миры Прави и Нави нам недоступны. Но у ведунов осталась возможность выходить в пространство между мирами богов, его мы и зовем Астрой.

- Примерно ясно. Вот ты говоришь, и вроде как знания об этом просыпаются, - подбодрил ведунью Воронцов.

Кин все это время молчал.

Женщина, ободренная похвалой, тут же продолжила.

- Итак, ведун идет на место силы, прихватив с собой сферу. В Яви - это маленький плотный бесполезный шарик полный тьмы, в Астре же - хранилище энергии. Выйдя из тела, его энергетический образ поднимается в Астру, и там он легко вскрывает оболочку сферы, после чего он впитывает энергию и направляет ее на улучшение своих возможностей, которые открываются ему в виде ярких звездочек. И чем сильнее человек, тем больше у него этих звездочек. Но с каждым новым улучшением, энергии требуется все больше, самые сильные ведуны иногда копят энергию годами, чтобы продвинуться еще на один шаг.

Константин улыбнулся. Да, все, что описала ведунья, очень напоминало ему прокачку в любой современной RPG, но здесь это было реальностью.

- А когда они улучшают другого человека? - спросил он.

- Ведун забирает себе небольшую часть энергии, это его доля за работу. Если же энергия сферы должна отойти постороннему, он берет его с собой на место силы, погружает в сон, едва отличимый от смерти, и поднимается в Астру вместе с душой человека, там он заливает в него энергию и, следуя просьбе, усиливает тот или иной навык. Я трижды была в Астре, с позволения барона мне усилили защитные умения и обнаружение нежити и проклятых. Но это все, что я могу сказать. Как самостоятельно выйти в Астру и как защититься от бестелесных сущностей, которые там обитают, я не знаю.

- Спасибо Аиша, ты мне очень помогла, - поблагодарил ведунью Константин. - Теперь я хотя бы представляю, как это все работает. А как найти место силы?

- Не знаю, - пожала плечами женщина. - Те, что в вотчинах, известны. А в диких землях, даже не знаю, наверное, ведун бы смог, они чувствуют их.

- В таких местах, - неожиданно влез в разговор Кин, - чувствуешь себя в полной безопасности, ощущается подъем, мир словно накрывает тебя невидимыми ладонями. Я не знаю, как это описать точнее.

- Вот еще один вопрос - а как долго сферы тьмы лежат рядом с трупами? Может, прогуляться по местам стычек и поднять?

- И не мечтай, - рассмеялся Кин. - Шесть часов, потом они исчезают. Кстати, вы, Ваше сиятельство, не задумывались, почему сферы видят только трофейщики?

- Задумывался, но ответа не нашел.

- Все просто, - произнесла ведунья, - сферы не принадлежат Яви, они находятся на другом плане бытия. И только трофейщик, наделенный возможностью разглядеть их свет, может поднять их и перенести в Явь, и тогда уже обычные люди начинают их видеть и способны взять в руки.

- Ну что ж, - подвел итог беседы Воронцов, - вполне понятное и логичное объяснение.

Перед тем, как отправиться, их снова вывели по нужде. Константин вертел головой, ничего интересного, дремучий лес, дорога, яркое солнце, которое с трудом пробивалось через густые кроны деревьев.

Боевик был тот же самым, что конвоировал их накануне. Выглядел он уставшим, вокруг глаз мешки, жесткий недосып и тяжелый путь, делал свое дело.

- Дай закурить, - попросил Воронцов.

Тот вылупился, словно с ним дерево заговорило, правда, одергивать и отшивать не стал. Наконец, вроде как решившись, протянул Константину папиросу и дал прикурить.

- Благодарю, - кивнул Воронцов бандиту.

Крепкий табак горчил и почти сразу ударил в голову. Скурив половину, он протянул вторую половину Кину, приказчик со счастливой рожей в три затяжки добил остатки.

- Полезайте внутрь, - приказал бандит, - завтра к обеду будем на месте. На вечернем привале покормим. Кстати, боярин, не сбылось твое пророчество, стянули мы сапоги с Прохора. Сожгли без них.

Константин улыбнулся и помог залезть в кузов Аише.

- А что изменилось? Я жив, он мертв. Так ли это важно - сожгли ли вы его в моих сапогах или без них? Важен результат.

Бандит озадачился, переваривая услышанное, потом зло сплюнул и захлопнул дверь фургона.

- Зачем вы, Ваше сиятельство, его злите? - спросила Аиша. - Он, по сравнению с остальными, вроде нормальный, во всяком случае, не пинает под зад, поторапливая, в спину не толкает.

- Я не злю, - отозвался Воронцов, устраиваясь поудобней, - я зарабатываю репутацию. Теперь он трижды подумает, прежде, чем пнуть меня, ведь бес, - вспомнив, что тут нет понятия черт, заменил он ругательство, - его знает, услышит новое пророчество, а оно возьми, да сбудься. Главное предсказания делать доступные, что смогут реализоваться с большой вероятностью.

- Только есть обратная сторона, - усмехнулся Кин, - они ведь и вправду тебе язык вырежут, Ваше сиятельство, нет предсказаний - нет проблем.

- Вот поэтому главное не переборщить, - отозвался Константин. - Ну что, Кин, давай продолжим восстанавливать мою память, расскажи мне о востоке, диких землях, что за вольные города, и какова их политика?

- Ну, Ваше сиятельство, спросили, тут двумя фразами не уложиться.

- А ты куда-то торопишься? Времени у нас много, нас везут, что еще делать, в запертом кузове, как не трепаться?

- Тоже верно, - признал доводы Воронцова старший приказчик. - Тогда, боярин, слушай внимательно. Хотя был я в тех краях один раз, лет десять назад…

До бандитского логова добрались только к середине следующего дня. Точно такая же маленькая деревенька, как и та, в которой их захватили, только стояла она на краю леса и гор. Красивых таких гор, высоких, на которых, сверкая на солнце, лежал снег. Если бы не распутица, их путь занял бы всего часов пятнадцать. Но перегруженные грузовики едва ползли, и нападение сильно задержало. Да, потери обидные. А банда оказалась не маленькой - двадцать рыл, это без учета погибших.

Деревня состояла из одной улицы, с каждой стороны по два десятка домов, у каждого дома небольшой участок, на котором работали женщины. Было непонятно, то ли свободные просто обслуживающие банду, то ли рабыни, с определенной свободой. Одежда вполне добротная чистая. Хотя, если хозяин рачительный, то и скотина у него здоровая и ухоженная.

Окружал деревню внушительный частокол, на котором было вырезано множество оберегов, напитанных силой. Но больше всего Воронцова поразила антенна, установленная в самом центре поселения. Внушительная такая, железная, метров десять высотой. Неужели здесь есть радио? А почему нет? Век изобретений уже начался.

- Кин, - шепнул он стоящему рядом приказчику, - это радиовышка?

Тот кивнул.

- Богато живут, у нас в баронстве не в каждой веси такое есть, а тут торчит. Кстати, тут есть свое место силы, ты чувствуешь его?

Константин прислушался к ощущениям, и вправду, что-то странное было где-то неподалеку, оттуда тянуло спокойствием, безопасностью. Воронцов мотнул головой в сторону дальнего края поселка, где в круг стояло несколько идолов.

- Там?

- Молодцом, Ваше сиятельство, - похвалил его Кин.- Верно определил. Смотри, там буза намечается.

Константин посмотрел на собравшихся в центре площади бандитов, тут были и те, кто только приехал, и те, кто охранял базу. Всего Воронцов насчитал девятнадцать человек. Женщина была только одна - крепкая молодка в кожаном плаще, шляпа, не как у ковбоев, а нечто более женское, даже странно, но смотрелось интересно, высокие сапоги с самыми настоящими шпорами. В руках карабин, но не Родимцева, и короче, и дизайн немного другой, и система магазинная, не как у тех, что были у Кина и его людей, больше похоже на штатовский М14. Она внимательно слушала самопровозглашенного лидера бандитов Ждана, и с каждым словом хмурилась все сильнее. Бывший детектив хоть и не слышал, о чем они говорят, но было видно, что вокруг молодки кучкуются крепкие парни из тех, что в рейде не было, похоже, назревал передел, банда была не так однородна. Он покосился на стоящего рядом с ними Черена, так звали неизменного конвоира, которого Ждан оставил их сторожить. Тот настороженно поглядывал на сходку и нервно мацал рукоять револьвера. Его револьвера, того самого из «Лавки братьев Силовых».

Голоса становились все громче, явно назревал скандал, похоже, тут были две группировки. Первая сплотилась вокруг дамочки, вторая вокруг Ждана, который уже в открытую орал на присутствующих, причем его партия сильно проигрывала в числе, сказался неудачный рейд. За самопровозглашенного главаря стояли всего семь человек.

- А бабенка не робкого десятка, - прошептал Кин, - и уважают ее.

Черен так зыркнул на приказчика, что тот предпочел больше не комментировать происходящее.

Константин же, с интересом наблюдая за разборкой власть имущих, уже понял, что миром дело не кончится, ор стоял такой, что теперь отдельные фразы можно было без труда расслышать. Ждан, принявший эстафету от погибшего от руки Кина Соловья, напирал на то, что был заместителем главного пахана, и бабе подчиняться не намерен. Пусть она и жена покойного. Женщина же отмалчивалась, стояла спокойно и с достоинством, слегка возвышаясь над низкорослым, пусть и крепким, Жданом. За нее говорил бугай ростом примерно с Воронцова, может, чуть пониже, примерно метр восемьдесят, но вот что здоровяк килограмм на тридцать тяжелее, лысый, в шрамах, и со здоровенными кулаками. Говорил он не слишком громко, размерено, спокойно. И явно выигрывал в словесной дуэли. Константин присмотрелся к дамочке, на зрение он не жаловался, площадь была хорошо освещена. Она была ниже его на голову, значит, примерно метр семьдесят пять, волосы заплетены в тугую косу, угольно-черного цвета с отчетливым синим отливом, такое Константин видел впервые. Сомнительно, что тут дошли до покраски волос. Неужели природные? Красиво. Лицо восточное, скуластое, миндалевидный разрез глаз. Именно в этот момент она посмотрела на пленников. Странный контраст - восточные черты лица и ярко-серые, как расплавное серебро, глаза. Оригинальная барышня. На секунду их взгляды встретились. Нет, не было никакой вспышки, или чего-то еще, просто короткий поединок. Надо сказать, жесткий у этой дамочки был взгляд, а еще проницательный, Воронцову показалось, что она ему словно в душу заглянула. Потом она посмотрела на Кина и Аишу и, потеряв интерес к пленникам, уставилась на Ждана. Тот стоял метрах в трех, брызгая слюной и понося всех подряд.

Все случилось почти мгновенно. Ждан потянул из кобуры «Императора», его люди тоже схватились за оружие, вот только они даже не успели выстрелить. Женушка покойного Соловья вытянула руку, а затем сжала ее в кулак, резко, с вывертом. Даже стоя в двадцати метрах, Константин почувствовал, как плеснуло силой. Ждан устоял, бес его знает, почему, а вот его люди безвольно упали, повалившись друг на друга. Только самопровозглашенный главарь все же выхватил пистолет и даже выстрелил от бедра, и ведь попал, прямо в сердце угодил. Константин замер, он отчетливо разглядел крохотную вспышку на груди женщины в том месте, куда угодила пуля. Вот только результат оказался не тот, который ожидал Воронцов - барышня так и осталась стоять, лишь слегка покачнулась, не было похоже, что пуля причинила ей вред. Все это случилось за пару секунд, реакция бугая была молниеносной, здоровяк-телохранитель в прыжке сбил Ждана с ног и принялся месить его рожу своими здоровенными кулаками.

- Хватит, - выкрикнула атаманша, и крепыш тут же замер, даже руку, занесенную для удара, не опустил.

Черен рванул было к ним, вытягивая из кобуры револьвер, но Воронцов успел ухватить его за плечо, и когда тот обернулся, чтобы выстрелить в наглого раба, посмевшего его тронуть, то столкнулся с твердым уверенным взглядом пленника.

- Куда? - прошептал Константин, стараясь не обращать внимания на ствол револьвера смотрящего ему в брюхо. - Там все кончено. Тоже подохнуть захотел? Твои проиграли. Можешь поиграть в героя и умереть вместе с ними, а можешь остаться жить. Ты даже пяти шагов не пройдешь, вон тот, с краю, держит нас на прицеле. Дернешься на новую командиршу, и тебе череп прострелят быстрее, чем ты руку поднять успеешь. Твой выбор?

Черен повернулся к площади, до него дошло, что пленник прав, там уже все было кончено.

- Связать и повесить, - жестко приказала новая «королева улья».

Люди, которые выступали на ее стороне, кинулись к телам и принялись сноровисто крутить проигравшей стороне руки.

- Не дури, - прошептал Воронцов.

Черен кивнул и убрал револьвер в кобуру.

- Я тебе должен, Ваш сиятельство, - произнес он и отступил на прежнее место.

- Много интересного увидел? - шепотом поинтересовался Кин.

- Много. Я так понимаю, то, что продемонстрировала эта дамочка, результат употребления сфер?

- Да, - подтвердил приказчик. - Но я бы не сказал, что она сильно преобразилась, может быть, сферы три. Но если у них тут есть ведун, она свое получит, ты им много сфер подарил. Да и та, что ты отдал мне, тоже у них оказалось. Эх, надо было твои богатства укрыть, хотя, если у бандюганов имелся человек с поиском захоронок, то прячь, не прячь, все одно - найдут.

- Пусть подавятся, - махнул скованными руками Воронцов, - чтоб у них прокачка криво пошла.

- Что? - не понял Кин, услышав очередное незнакомое слово.

- Ну, то, что ты называешь преобразованием, - вздохнув, пояснил бывший детектив, мысленно проклиная свой длинный язык. Да уж, говорить совсем по местному у него не получалось, прорывались словечки другого мира, к которым он так привык, что даже не замечал.

Приказчик кивнул, сделав вид, что понял.

На площади закончили вязать проигравших и поволокли их к перекладине, которая стояла чуть в стороне. Народ, населяющий поселок потянулся полюбоваться на казнь. Константин даже увидел пяток детей лет трех-четырех, которые держались за юбки женщин, и нескольких подростков от тринадцати до пятнадцати. Ну да, телевизора нет, радиовещание наверняка в зачаточном состоянии, если вообще есть, а казнь - фактически культурно-массовое мероприятие.

Про них временно забыли, как и про транспорт. Воронцову надоело стоять, и он уселся на землю прямо у колеса грузовика, на котором их везли. Черен скосил на него глаза, но ничего не сказал. Не пытается бежать его благородие, не нападает, ну и пусть сидит. Аиша, которая оправилась от контузии, пристроилась рядом, а скоро к ним и Кин присоединился. Так и сидели втроем, наблюдая за приготовлениями к казни. Для приказчика и ведуньи - привычное дело, а вот Константину зрелище было в новинку, как-то не казнят в двадцать первом веке преступников прилюдным повешением. Не сказать, что оно ему нравилось, ему были чужды либеральные взгляды, и когда в двадцать третьем вернули смертную казнь, он был доволен. Правда, не знал, что через два года его самого приговорят к смерти, заменив ее на роль лабораторной крысы. Но он все равно не жалел, и спокойно принял бы смерть, как принял то, что его размажет по бетонному коридору, как и всех, кто был до него. Здесь же это было нормой, и мерить аборигенов по себе не имело никакого смысла, оставалось принять, что сейчас семь человек просто повесят, без суда и следствия.

Надо сказать, механизм повешения был отработан, вот только виселица была одна, и представление грозило затянуться. Двое бандитов приволокли откуда-то небольшую лесенку-подставку метра два высотой, этакий мобильный эшафот, затем ловко накинули на перекладину петлю, закрепив другой конец на скобе, вбитой в столб. Для новой командирши вынесли резной стул, установив его на высоком крыльце самого большого и аккуратного дома, сам трон не чета, конечно, тому, что валялся разбитым в княжеском дворце, но вполне себе красивое кресло, которое и заняла пока еще безымянная дама с черно-синими волосами.

- Черен, а как нашу новую хозяйку зовут?

Бандит оглянулся, убеждаясь, что все смотрят в сторону виселицы и никто не видит, как непочтительно обратился к нему пленник, не получив за это наказания.

- Авия, подстилка Соловья, которому твой приятель сердце вырвал. Кстати, не факт, что она простит приказчику барона его убийство.

- Благодарю, - ответил Воронцов, услышав все что хотел. Авия так Авиа.

Кин же остался совершенно равнодушным к той части разговора, где говорилось про то, что могут и отомстить за то, что он Соловья-разбойника грохнул. Ну, или делал вид.

- Интересно, Ваш сиятельство? - склонившись почти к самому уху, спросил Кин. – Смотрите, как будто впервые.

- Не помню, - в очередной раз соврал Константин, но было ощущение, что приказчик ему уже совсем не верит.

Казнь Воронцову не понравилась, хоть и не было у него жалости к тем, кто убил людей, с которыми он путешествовал, и сам бы он их грохнул без каких-либо вопросов, но вот смотреть, как бьется в петле человек со связанными за спиной руками, увольте. Но он смотрел. Толпа дружно ахала, когда очередного бандита сталкивали с помоста. Шея сломалась только у одного - самого крупного, килограмм, наверное, сто тридцать весил. Остальные медленно задыхались, пачкая портки. Пять минут, и на помосте новая жертва местной судебной системы. Держались казненные по-разному. Двое скулили, валяясь в ногах у бывших дружков, умоляя пощадить. Их пришлось волочь. Четверо, молча, взошли на эшафот с храбростью обреченных. Последним вешали Ждана, тот ругался, рвался, материл всех, проклинал, полный набор. Прежде, чем его отправили в полет, он плюнул в сторону Авии и как-то затейливо ее обозвал, но слышно было плохо.

Новая командирша своры отнеслась к этому равнодушно, лениво махнула рукой, и бугай с силой толкнул Ждана в спину, и уже через три секунды тот забился в петле. Он умирал дольше всех - толстая шея, которую он еще и напрягал. Пять минут он хрипел, дрыгая кривыми ногами. Наконец, все кончилось, тело унесли, народ начал расходится, и Авиа вспомнила о пленниках и их конвоире. Она пристально посмотрела на Черена, потом махнула рукой, подзывая. Тот кивнул и легонько пихнул вытянутую ногу Кина.

- Подъем, и топаем к крыльцу.

Пленники, звеня кандалами, встали на ноги и медленно двинулись в указанном направлении.

Бывший детектив, а теперь самозваный боярин, шел первым, шел он, играя на публику, распрямив плечи, с презрением глядя на людей, состроив, как ему казалось, надменную рожу. Он решил играть до конца роль аристократа, хуже не будет. Или будет? Вдруг Авия не любит знать, ох, и отметелят его тогда.

Метрах в трех от крыльца их остановили и выстроили в коротенькую шеренгу. «Дураки всегда строятся по росту», - мелькнула в голове Воронцова школьная хохма. Да, он был самым высоким, рядом с ним Кин, который ниже на полторы головы, замыкала Аиша, в которой едва было метр шестьдесят. Здоровяк-телохранитель спустился с крыльца и начал ходить вокруг пленников.

- Черен, - неожиданно произнес он, - признаешь ли ты Авию своим атаманом? Готов ли дать клятву?

Бывший детектив аж икнул, вот, что значит классовое общество, с твердыми традициями, даже в банде, которая грабит на дорогах, торгует людьми, есть определенный кодекс. Сдается, Ждана повесели не просто так, явно нарушил какое-то правило, и когда ему на это указали, стал качать права. Интересно.

- Да, Аркад, - кланяясь в пояс, приложив правую руку к сердцу, заявил конвоир, - я признаю Авию своим атаманом, и готов дать клятву верности.

- После, - лениво махнув рукой, произнесла главная бандитка, не сводя взгляда с Воронцова.

Молчание затягивалось, бывший детектив любил и умел играть в гляделки. Наконец, она отвела взгляд, по ее лицу пробежала тень недовольства.

- Ты, что ль, боярин? - наконец, произнесла она довольно приятным, но твердым голосом.

- А ты кто такая, чтобы требовать моего ответа? - надменно поинтересовался Константин.

И без того не широкие глаза атаманши сузились, взгляд стал злым, похоже, он сумел наступить на больную мозоль. Краем глаза Воронцов заметил, как выпучил глаза Кин, похоже, не ожидал подобного. Аиша мелко задрожала, слабенькой ведунье было очень страшно. Его же наоборот захлестнула бесшабашная отчаянная храбрость человека, которому нечего терять. Он знал, что за дерзость придется заплатить, но если играть роль до конца, то играть хорошо.

- Сними кандалы, - продолжил он. - Я боярин Константин Воронцов и требую, чтобы вы связались с моим родом и договорись об обмене.

- Аркад, - зло выкрикнула Атаманша, - поучи гордеца уму-разуму. У него спеси больше, чем благоразумия.

Константин ждал чего-то подобного. Стоящий за спиной бугай решил его уронить и слегка попинать, кто ж откажется от такого удовольствия - безнаказанно отомстить тому, перед кем всегда спину гнул. В руках у него был карабин, и в принципе, самым очевидным способом сбить говорливого боярина с ног - это садануть по спине прикладом. Ярко-освещенная магическими светильниками площадь играла против телохранителя атаманши. Сильный, но медленный и ленивый, замах Воронцов заметил благодаря теням. Бил тот прикладом по дуге, слева на право. Константин резко присел, пропуская его над собой, и резко развернулся на одной ноге. Ножные кандалы мешали провести подсечку, а ручные нанести удар кулаком, противник оказался ближе, чем он ожидал, и получил локтем по яйцам. Хорошо так получил, Воронцов постарался, от души вдарил. Глаза крепыша вылезли из орбит и, выронив карабин, он ухватился за отшибленное богатство и рухнул на колени. Константин же подхватил оружие и резко развернулся в сторону крыльца, беря Авию на прицел. Вот только атаманша была быстрой, такой быстрой, что Воронцов даже не заметил, когда она успела вскочить и навести на него его же «Императора», который забрала у покойного Ждана. Мужчина и женщина замерли, держа друг друга на прицеле. Все, кто были на площади, застыли, не зная, что делать. Черен, стоящий в двух шагах, даже дернуться не успел, да, похоже, и забыл, что у него револьвер в кобуре, только ошарашено таращился на прыткого боярина. Второй телохранитель Авии, стоящий справа от нее, ухватился за рукоять пистолета, но тянуть его из кобуры не торопился, боясь, что вооруженный пленник расценит это, как сигнал к открытию огня. За спиной тихонько поскуливал Аркад. Вот только Константин не знал, что делать дальше, он ведь помнил, что покойный Ждан даже успел выстрелить в атаманшу и попасть, правда без результата.

Неожиданно для всех, Константин швырнул винтовку на хорошо утоптанную землю.

- Я требую обращения соответствующего моему статусу, и достойного обращения для моих спутн…

Договорить он не успел, Авия подняла левую руку, совершила какой-то хитрый пасс длинными красивыми пальцами, и Константина просто вырубило.

- Чертова магия, - проскользнула в голове одинокая мысль.

Глава одиннадцатая

Глава одиннадцатая

В себя он пришел довольно быстро, наверное, и пяти минут не прошло. Аиша с Кином тащили его куда-то, босые ноги при этом волочились по земле, и острые подсохшие куски грязи сдирали кожу до крови. Но мышцы были деревянными, сам он точно идти не смог бы.

- Стой, - раздался за спиной повелительный окрик Черена. - Направо, во двор, и к подвалу.

Носильщики выполнили приказ и поволокли своего непутевого соратника в указанном направлении. Воронцов по-прежнему делал вид, что в отключке. Он понимал, как тяжело девушке, которая его тащит, звеня кандалами, но сейчас не лучший момент, чтобы демонстрировать, что он очнулся. Зря он, наверное, устроил это представление, но за последние дни он вжился в роль боярина Воронцова, и по-другому не смог.

Носильщики остановились, но не у дома, а у погреба, вырытого за ним. Из-под приспущенных век Константин разглядел что-то вроде землянки или блиндажа - серьезные бревна, над ними земляной вал с травой. Спуск выложен камнем, внизу дверь, солидная, из толстого горбыля. Здесь содержание пленных было обычным делом, все продумано.

Черен спустился вниз по ступеням и, достав ключ, отпер большой амбарный замок, Воронцов на это только мысленно хмыкнул, он бы такой вскрыл с проволочкой секунд за двадцать. Вообще в его профессии отмычки были обычным инструментом, а взлом - дежурной обыденностью, это ведь ментам нужен ордер и все такое, а он ходил по краю закона, иногда переступая, но старался не особо зарываться.

- Отошли от двери, - доставая револьвер из кобуры, скомандовал Черен кому-то внутри погреба. - Кого увижу, получит пулю в ногу, - после чего отступив на шаг, пнул дверь, которая открывалась внутрь.

Константин подметил, что револьвер у него уже другой. Видимо кто-то более значимый наложил на трофей руку.

Внутри был тусклый свет, все же на какой-то светильник бандиты расщедрились, но обитателей видно не было.

Бандит, убедившись, что ему ничего не угрожает, поднялся по ступеням и мотнул стволом револьвера в сторону погреба.

- Тащите вниз. Мужики остаются здесь, баба возвращается, их держим отдельно. Пошли.

Воронцов уже через пару секунд пожалел, что не шел сам. Во-первых, досталось ногам, когда тушку стаивали по ступеням, во-вторых, под конец Аиша не удержала и уронила Константина на деревянный пол из горбыля, бывший детектив застонал, приложившись сначала плечом, а потом и головой.

Ведунья отправилась к выходу, дверь с легким скрипом закрылась, лязгнул в замке ключ. Кин с минуту изучал обстановку, затем, подхватив тело лже-боярина и покряхтывая, поволок куда-то вглубь погреба. Кто-то подскочил и помог закинуть тело на грубо сколоченные нары. Воронцов снова застонал и решил, что самое время прийти в себя. Открыв глаза, он огляделся. Низкий потолок, тусклая лампа, света которое едва хватало, чтобы разглядеть противоположенный ряд лежанок, до которых было пара метров. Всего их насчитывалось восемь, по четыре с каждой стороны. Другой край погреба тонул во тьме. А вот народу тут было больше, чем спальных мест, бывший детектив насчитал одиннадцать голов, не считая их с Кином.

- Очнулись, Ваш сиятельство? - с издевкой произнес приказчик, заметив, что Воронцов открыл глаза и с трудом сел. - Ох, и навели вы шороху, думал, убьют нас.

Народ в погребе, услышав обращение к новичку, заволновался, не каждый день к ним аристократы попадали. «Все же классовое общество имеет определенные плюсы», - подумал Константин и пощупал шишку на затылке. Мужики тут сидели простые, работяги, которых бандиты похватали на дорогах да за околицами весей, почтение к знати вбито на уровне рефлекса - не лезть с расспросами, быть вежливыми, оказывать знаки внимания.

- Кин, что случилось после того, как меня вырубило?

- Да ничего интересного, - пожал плечами приказчик, направляясь к бочке, в которой плавал жестяной ковш. Наполнив его слегка мутноватой водой, он вернулся к Константину и сел рядом.

Воронцов благодарно кивнул, принимая посуду, и залпом выпил все, что там было. Магический удар не прошел без последствий, башка трещала, в глотке было сухо, словно, он пару дней не пил.

Народ прислушивался, всем было интересно, что учинил его сиятельство, что его так вырубили.

- Авия нас немного злым взглядом пробуравила, велела Черену отвести нас по погребам, с тобой завтра обещала разобраться. Знаешь, а мне кажется, ей понравилась ваша выходка, она оценила наглость и достоинство. Ваш сиятельство, - после чего понизив голос так, чтобы никто кроме Воронцова не расслышал, шепнул, - ты повел себя, как настоящий боярин, поздравляю, вживаешься роль. В театре не играл?

- Не помню, - ответил Константин.

- Не помню, - шепотом передразнил приказчик. - Сдается мне, брешешь ты, Ваш благородие, ну да не мое это дело, нам с тобой куковать не долго, до тьмы осталось четыре дня, потом, как закончится, увезут нас на восток продавать, а ты тут останешься. Эй, бедовые, - громко окликнул он сидельцев. - Жрать-то дают?

- Запоздали вы, - отозвался один из мужиков, - уже кормили. Так что, до утра теперь терпите.

- Что, славы, даже краюхи хлеба для голодных пленников не найдется? Вон его сиятельство уже сутки не жрамши.

- Нету ничего, - буркнул тот же мужик. - Вон воду хлебайте. Тут хлеба не увидишь. Каша жидкая, на любую трапезу, хоть утром, хоть вечером, вот и вся наша кормежка. А, правда, знатный? - он указал на Константина, который к разговору не проявлял никакого интереса.

- Правда, - с честной мордой подтвердил приказчик. - Боярин Воронцов.

Народ начал шептаться. Константин же, поднявшись, махнул руками, разгоняя кровь по задеревеневшему телу. Первое впечатление от знакомства с местной магией ему очень не понравилось.

- А чего там вышло-то, что Его сиятельство без чувств приволокли?

- О, - поднимаясь, звеня кандалами и пересаживаясь поближе к мужикам, произнес Кин, - это рассказ очень интересный. Куревом вас, наверняка, тоже не балуют? Нет ни у кого махорки?

- Нет, ни у кого, - ответил тот же голос. - Ты сам-то кто будешь? Охранник при Его сиятельстве?

- Жалко, - посетовал на отсутствие курева Кин. - Не, я человек барона Тротта, старший приказчик. Караван я вел с ярмарки. Да не довел. А Его сиятельство мы в проклятой столице подобрали. Дело было так…

Константин, напившись воды и забив ей брюхо, улегся на пустые нары и, прикрыв глаза, приготовился слушать. Кин был хорошим рассказчиком и моментально завладел вниманием всех одиннадцати человек. Рассказывал он в основном правду, приукрашивая некоторые подробности. Искореженный медведь, например, которого натравил на них черный ведун, был размером с небольшой дом, а волк двигался быстрее богов. Короче, сказка вышла отменная. Главным героем был боярин Воронцов, но и себя Кин не обидел, выглядело не слишком правдоподобно. Но вот в чем проблема - фактически приказчик рассказал чистую правду.

Новость о смерти Соловья народ сильно возбудила, хотя тех, кто видел его лично, было всего двое. Вот они радовались по-настоящему. Из их рассказа Константин понял, что тот был очень жестоким. Их товарища, посмевшего не угодить атаману, засекли до смерти, и бросили яму, в который живет пес-людоед.

- А Авия? - не вставая спросил Константин.

- Баба она жесткая, - немного подумав, ответил один из мужиков, которые дольше всех здесь сидят, - но в зверствах не замечена. Как Соловей уехал, кормить нас стали чуть лучше, она о товаре заботится. Да и то, что Ждана с его кодлой повесила, хорошо, себя она обезопасила.

Снова повернулся ключ в замке, люди заткнулись, уставились на дверь.

- Отошли от двери, - раздался незнакомый голос с той стороны.

Сильный пинок, дверь распахнулась, саданув по обшитой старыми досками стене. На пороге появился незнакомый тощий и мелкий бандит с револьвером в руке. Во второй у него была небольшая плетеная корзинка. Окинув взглядом людей и убедившись, что угрозы для него нет, он сделал шаг внутрь и поставил корзинку на пол.

- Ужин для Его сиятельства, - немного зло произнес он и под ошарашенными взглядами собравшихся закрыл дверь.

Взгляды всех присутствующих скрестились на Воронцове, стало неуютно. Константин понял, что Авия этим жестом серьезно усложнила ему жизнь. Интересно, это было из мести за нападение на ее человека и угрозы ей самой или по доброте душевной? Он же вроде как потребовал, чтобы к нему относились соответственно статусу. Вот только не учел, что он окажется заперт в сухом погребе вместе с еще двенадцатью пленниками, так ведь можно и не проснуться.

- Кин, - позвал он, приняв решение. - Бери себе, да этим бедолагам раздай, не хочу есть.

И, отвернувшись к стене, прикрыл глаза. Желудок, протестуя после подобного, заурчал, но Константин мысленно послал его на хрен. Люди зашептались, но так тихо, что, сколько он не напрягал слух, все равно не смог разобрать, что они говорят. Потом кто-то все же поднялся и, ступая по поскрипывающим полам, пошел к двери.

- Не кобенься, Ваше сиятельство, - произнес незнакомый голос, - никто про вас худо не думает. А подкрепиться вам нужно.

Воронцов перевернулся и посмотрел на говорившего. Пожалуй, его можно было считать самым старым из пленников, даже Кин уступал ему лет десять, мужику было не меньше шестидесяти, худой, уставший, осунувшееся лицо, грязные волосы, обгрызенные ногти, мешки под глазами. Он поставил на лежак корзину и вернулся к остальным.

Желудок снова заурчал. Воронцов стянул кусок тряпки, которой была накрыта еда. Цельная запеченная курица, остывшая, но все равно пахнувшая так притягательно, краюха серого хлеба, кусок сыра. Рот моментально наполнился слюной, но Константин сдержался. Он оторвал себе куриную ногу вместе с бедром, затем кусок хлеба и немного сыра. В корзине оставалось еще достаточно еда, конечно, накормить всех не выйдет, но понемногу каждому хватит.

- Кин, - позвал он, - забирай остальное, поешь сам и людям дай. Мне этого достаточно.

Приказчик кивнул и, подойдя, забрал оставшееся. Последовав примеру Воронцова, он оторвал себе вторую куриную ногу и взял немного хлеба с сыром, остальное передал узникам. Константин ел, стараясь не смотреть на людей, ему было стыдно, для него принесли нормальную еду. Возможно, Авия хотела проучить его, и когда бы благородный сожрал бы все в одну харю, местные его наверняка бы отмудохали, это где-то там, в мире, он боярин, а здесь он такой же пленник. Как бы ему не хотелось жрать, быть зарезанным озлобившимися людьми не хотелось еще большею.

- Ваше сиятельство, - звякнув кандалами, подсел к нему Кин, - вы правильно поступили, завоевали у пленников уважение, не привыкли они к хорошему отношению от подобных вам.

Константин согласно кивнул, расчет был верен.

- Слушай, Кин, а с чего только у нас с тобой кандалы, может, надо попросить, чтобы их сняли?

- С вас, может, и снимут, а вот с меня точно нет. Ну да не беда, не повесели за то, что я Соловья убил, и то хорошо.

- Мне показалось, что Авия не слишком опечалилась смертью любовника, или кто он ей там был?

- А чего печалится ей-то? Баба она видная, другой конец найдет. Власть теперь полностью в ее руках, хотя за эти дни банда сократилась вполовину. Но число - дело поправимое, уже к середине лета она наберет еще человек десять. Ну да нас уже тут не будет. Мужики сказали, что тут еще баб с дюжину, как только тьма пройдет, нас всех в грузовики и на продажу. В вольный город Тверд, рудники там самые разные, горный край, на берегу огромного озера, откуда берет начало великая река Ура, которая впадает в восточное море. Ну, да я рассказывал вам, - он понизил голос. - Там, где-то рядом с ним, ваша вотчина. Но это очень далеко. Кстати, атаманша тоже с востока, но совсем уж дальнего, наверное, все же подальше, чем «ваши земли». - Он специально выделил последние слова интонацией, словно говоря, что он помнит про то, что Воронцов самозванец, ставший боярином случайно, благодаря имени и фамилии. - Странно даже, после тьмы редко к нам оттуда люди приходят, а тут на нее наткнулся. Хотя мне кажется, она не чистокровная восточница, много в ней крови славов, где-то половина, а то может, и все три четверти.

Константин внимательно слушал, он уже съел все, что взял. Кое-как утолил голод, до утренней каши протянет. Его стало клонить в сон, он зевнул, прикрывая рот ладонью, звякнула цепь кандалов. Приказчик заметил это движение.

- Ложитесь спать, Ваше сиятельство, мы с мужиками поговорили, они вам уступили эту лавку, она теперь ваша, остальные посменно спят.

Константин кивнул, он вымотался, хотелось нормально выспаться, а не вахтой, хотя сомнительно, что это удастся, храп наверняка будет стоять, слишком много народу тут. Хотя… Он оторвал пару небольших кусочков от чистой тряпки, которой накрывали еду, и немного пожевав их, заткнул себе уши, гул голосов стал гораздо тише.

- Спокойной ночи, Кин, - пожелал он и, отвернувшись к стене, закрыл глаза.

- Спокойной, Ваше сиятельство, - пожелал в ответ приказчик и ушел к остальным, которые тоже укладывались спать и делили нары.

Как ни странно, Воронцов выспался. Те, кто бодрствовали, ожидая своей очереди, пихали храпящих, и бывший детектив был очень рад, что сам не храпит, сопит - да, но вот храпа за ним никогда не замечалось.

Браслеты ему жутко надоели, хорошо, что рукава рубахи руки защищали, иначе бы давно кожу натерли. Кое-как умывшись, Константин обвел собравшихся «отеческим» взглядом.

- Милейшие, есть у кого тонкий гвоздик или проволочка?

- Найдется, - произнес тот самый седой мужик в годах, которого Воронцов мысленно окрестил Дедом. - Никак, Ваше сиятельство решил кандалы свои снять? Не боитесь, что за своеволие накажут?

- Не пристало мне бояться, - с пафосом, гордо ответил Константин, и поймал себя на мысли, что медленно вживается в роль. Маска боярина начала прирастать к лицу. Вот только роль очень сложная, и с ней можно не справиться.

- Все вы, благородные, храбрые, пока языком мелете, - зло произнес кто-то из угла у двери, где было огорожен закуток с парашей. - А вот как плетка атаманова пройдется по спине, взвоешь.

- Возможно, - согласился Константин, - но пару часов я проведу как пленник, а не как раб. Без цепей.

- Достойный ответ, Ваше сиятельство, - слегка склонив голову, произнес Дед, после чего порылся в какой-то щели между досок и вытащил тонкий кусок то ли проволоки, то ли спицы. - Справитесь или помочь?

- Спасибо, справлюсь, - забирая железяку и усаживаясь поудобней ответил Константин.

Местные замки, если не брать магические, как на кандалах у Кина, были настолько топорными, что их можно в музеях выставлять. С первым он справился за двадцать шесть секунд. Со вторым в два раза быстрее, только с последним на правой ноге пришлось повозиться, зараза заедала, его и ключом-то было открыть сложно. Уже через полторы минуты Воронцов скинул железяки в корзину и прикрыл тряпкой.

- А ты не прост, Ваше сиятельство, - подсаживаясь, прошептал Кин. - Говоришь, ничего не помнишь, а замочки вскрыл на раз.

- Так я и не помню, - соврал Воронцов, - а вот руки помнят. Я когда эти замочки разглядел, подумал, будь у меня железка, проблем не будет. А откуда я умею замки вскрывать, я без понятия.

- Врешь, - только и сказал приказчик.

Константин пожал плечами, мол, думай, как хочешь, и завалился на нары, закинув руки за голову. Он, похоже, даже задремал, поскольку не услышал, как поворачивается ключ в замке снаружи погреба. Разбудил его уже знакомый вопль:

- Все от двери! Кого увижу рядом, пристрелю.

Бывший детектив улыбнулся и потер глаза, видимо, бывали у бандитов прецеденты, когда узники бросались на врагов, в надежде вырваться.

Дверь распахнулась от мощного пинка и влетела в стену. На пороге возник Аркад с пистолетом в руке, такие Воронцов уже видел, нечто среднее между ТТ и Кольтом. Кин называл их «Монархами».

Обведя взглядом пленников, он, наконец, заметил Константина. Взгляд у бугая полон ненависти, была бы его воля, подох бы он максимально мучительно, но атаманша такой команды не давала, напротив, ее, видимо, заинтересовал пленник, тем более он был трофейщиком, а убивать курицу, несущие золотые яйца, верх расточительности. Рука с пистолетом навелась на Константина.

- Вставай, - приказал Аркад, - Авия желает тебя видеть.

Слова он цедил сквозь зубы, с такой ненавистью, что бывший детектив стал опасаться, как бы тот не решил его шлепнуть при попытке к бегству, невзирая на выгоду, которую сулила жизнь Воронцова. А когда бандит понял, что тот без кандалов, у него рожу перекосило, да так, что Константин заподозрил инсульт.

- Где цепи? - прошипел он.

- В нужнике, - подойдя почти вплотную, весело произнес Воронцов. - Доставать полезешь, или ну их?

Вот теперь точно удар мужика хватит. Аркад напоминал выброшенную на берег рыбу - глаза навыкате, рот постоянно открывается и закрывается, и ни звука.

- Да шучу, я, - попытался успокоить его Константин, - в корзинку я их положил, понимаю же, казенное имущество. Тут и так пахнет плохо, а если ты еще в нужник за ними полезешь, так от смрада вообще не продохнуть будет. Ну, так что, мы идем? - Говоря все это, он, напрягшись, ждал атаки.

Бандит забыл про пистолет, таким шоком стало для него общение с лже-боярином, и теперь тот смотрел стволом в пол в расслабленной руке. В принципе, сейчас был верный шанс порешить злобную «редиску» и, завладев оружием, попробовать пробиться наружу.

- Иди наверх, - наконец, справившись с потрясением, произнес сквозь зубы Аркад. - И корзинку прихвати.

Воронцов выполнил приказание и вышел наружу. А хорошо, что он не рискнул атаковать здоровяка, тот был не один, рядом паслись два душегуба с карабинами и рожами, самими что ни несть злодейскими.

- Давай на верх, - пихнув стволом пистолета в спину, приказал Аркад.

- Смерд, - грубо и на грани фола произнес Константин, - еще раз пихнешь, я твое богатство, которое вчера лишь легонько ушиб, отобью так, что бабы тебе будут не нужны, придется искать кол для твоей сраки.

Два боевика, пасущиеся наверху лестницы, стоически пытались не заржать, похоже, весь поселок был в курсе о постыдной травме. Как справился с этим Аркад, Константин, к сожалению, не видел, поскольку пошел вперед, не дожидаясь, пока у бугая окончательно сорвет башню.

Аркад шел следом, скрепя зубами, больше никаких тычков в спину, только изредка цедил команды - пошел, направо, прямо. Хотя Константин уже догадался, куда его ведут, тот самый добротный дом на площади, перед крыльцом которого он устроил свою маленькую бузу.

Крыльцо с тремя ступенями, массивная, очень тяжелая дверь, обшитая железом. Такую, наверное, только гранатометом можно с одной атаки выбить. Вообще, дома в поселке не очень походили на исконно русский колорит, каменные, сложенные из приличных булыжников, на которых выбиты охранные символы Сварога. С материалом для стен понятно - горы рядом. А вот черепичные крыши удивляли, это ведь больше в Европе распространено. Хотя чего тут гадать? Мир-то другой, из-за грубых поворотов в развитии культура и прогресс могли пойти по другому пути.

- Заходи, - сквозь зубы прошипел Аркад.

Константин потянул на себя дверь. Да, он оказался прав, тяжелая, очень тяжелая, наверное, даже винтовка не сможет прострелить. Полутемная прихожая, свет только от лампы, два окна, справа и слева от двери, сейчас закрыты плотными ставнями. На стуле скучает еще один мордоворот, которого Константин видел вчера на крыльце. В отличие от «конвоира», тот смотрел спокойно без ненависти, так, с любопытством.

Константин опустил взгляд на его ноги и едва не заржал, на бандите были его сапоги.

- Обыщи, - приказал зашедший следом Аркад, - вдруг где сумел заточку раздобыть. А ты, - цедя слова через губу, обратился он к Воронцову, - корзину поставь на пол, больше она тебе не нужна.

Обыск много времени не занял, но охранник провел его довольно тщательно, прощупав все швы, вывернув карманы, даже воротник поднял, разве что в зад не заглянул, наверное, решил, что если там и можно спрятать оружие, то быстро его не достать.

- Проходи, - указывая рукой на дверь, произнес он.

- Проходите, Ваше сиятельство, - поправил Константин.

За спиной раздался скрип зубов Аркада, но, похоже, приказ у него был однозначный - и пальцем не трогать ценного пленника.

- Проходите, ваше благородие, - с издевкой произнес безымянный охранник.

Константин кивнул, состроив надменную рожу. Вообще из прихожей вели две двери, одна направо, скорее всего в кладовку, а может, гардеробную, но явно техническое помещение, вторая, более массивная, вглубь дома.

Дорого-богато - вот как можно описать двумя словами комнату, в которую он попал. Да, это была не классическая русская изба, ковер на полу, камин, сейчас потухший, но им часто пользовались и совсем недавно, возле него массивное деревянное кресло, с мягкой спинкой и седушкой. Окна не очень большие, но их пять штук, света вполне хватает. Посредине комнаты солидный овальный стол с шестью стульями. У стены напротив что-то вроде дивана, под потолком большая люстра, по стенам светильники. Еще одна дверь ведет в смежное помещение, и Воронцов мог бы дать зуб, что там спальня, и вполне приличная.

Хозяйка тоже присутствовала. Она сидела во главе стола и завтракала. Воронцов решил, раз уж он аристократ и попал на завтрак к женщине, пусть и не знатной, но имеющей власть, то и обращение должно быть соответствующее.

- Сударыня, - вежливо произнес он, отвесив вполне уважительный поклон.

Кин просветил, что это вежливое обращение к незнатной женщине. Здесь миры соприкасались тесно, например, к приказчику чаще всего обращались «сударь» или «милейший».

Авия благосклонно кивнула. Одета она была так же, как и накануне, только без плаща и без шляпки. Те же высокие сапоги, вроде ботфортами такие называются, обтягивающие штаны или бриджи, блуза плотная с кружевами, расстегнута чуть ли не до пупа. Но грудь для азиатки довольно крупная, упрятана во что-то вроде лифчика. Хотя до тонкого кружевного сексуального белья этот мир не скоро доберется.

- Проходите, Ваше сиятельство, - указывала она на стул напротив. - Давайте позавтракаем и поговорим, но не как вчера. Вы, признаться, меня впечатлили, когда свалили Аркада.

Константин улыбнулся, за спиной раздался уже почти привычный скрежет зубов.

- Но я, надеюсь, вы больше не полезете в драку, а то мне придется вас наказать.

- Благодарю за приглашение, - направляясь к указанному месту, вежливо ответил Воронцов. - Я тоже полагаю, что мы сможем поговорить без драки. Надеюсь, вы больше не будете приказывать вашему псу проучить меня.

Он занял указанный стул, потом взял салфетку, лежащую на фарфоровой тарелке, и аккуратно уложил ее на колени.

- Прошу простить меня, сударыня, за мой неподобающий вид, - продолжил он светский разговор, - но сапоги мои на вашем телохранителе. А одежда запачкалась в многочисленных передрягах, да и умыться в вашем погребе - та еще проблема.

- Не страшно, боярин, моему глазу не оскорбительно, - ответила с веселым вызовом атаманша. - Думаю, нам надо еще раз представиться друг другу, вчера все пошло не по этикету.

- Воронцов Константин Андреевич, боярин, - склонив голову, произнес бывший детектив. И снова почувствовал, как маска прирастает к лицу.

- Авия Турбина. Имею родство с бароном Глыбиным. Внебрачная дочь.

- Очень приятно, рад знакомству, - Константин снова склонил голову в поклоне.

Интересно, она так спокойно сказала, что является внебрачным ребенком. Сомнительно, что в дореволюционной России кто-то бахвалился бы тем, что он бастард или байстрюк. Хотя, что он знает о тех временах? Лучший источник - фильм «Гардемарины вперед». И еще пару вразумительных псевдо-сериалов. А тут совсем другой мир. И как ему реагировать на подобное? Оставил, как есть, вежливое обходительное обращение, в надежде, что он не прокололся. Потом у Кина уточнит.

- Боярин, не тушуйтесь, накладывайте себе сами, слуг я не держу.

Константин внимательно осмотрел стол. Посуда была дорогая, скорее всего, с разбоя - пяток разномастных плошек. Стол простой - блины, масло, варенье, сметана, мед, пироги с неясной начинкой, чайник, или как его тут называют, с бодрящим травяным взваром. Взяв блин, он скрутил его в трубочку и полил сметаной, мед, как и варенье, он проигнорировал, не любил слишком сладкое. Взял и пирог. Тот оказался с мясом, вкусный, свежий, еще теплый, но немного суховат. Вот сейчас он с тоской вспомнил про майонез, научить, что ли, местных делать, там ничего сложного.

- О чем задумались, Ваше сиятельство? Иль пирог вам не по нраву? - в голосе Авии звучала издевка.

- Да нет, очень вкусно, но не хватает майонского соуса, или, как его зовут в моих краях, майонеза.

- Впервые слышу, - тоном светской львицы произнесла атаманша.

- Очень вкусный соус, и готовить его легко, - так же светски заявил Константин. - Если вам интересно, я расскажу рецепт. Моя память частично повреждена, я не помню, откуда я, и как попал в проклятую столицу, но некоторые вещи в ней почему-то сохранились. Как, например, рецепт майонеза.

- Будет интересно послушать.

- Берем подсолнечное масло, яйцо, уксус…

Глава двенадцатая ​

Глава двенадцатая

- Взбиваем, все…

- И вы способны приготовить подобное? - Авию явно заинтересовал незнакомый соус.

- Сударыня, я похож на стряпуху? - беря очередной пирог с мясом и намазывая густой сметаной, приподняв бровь, с иронией поинтересовался Воронцов. - Я боярин, и так вышло, что я знаю рецепт этого чудесного соуса. Хотите, я расскажу его вашей стряпухе, или тому, кто пек эти чудесные блины.

- Не похожи, - признала Авия. - Хотя это очень странные знания для человека вашего круга. Вы голодны, или они вам действительно понравились?

- И то, и другое, - нейтрально ответил Воронцов. - Хотел сказать вам спасибо за вчерашний ужин.

- Пожалуйста. Вы же просили, чтобы к вам относились, как подобает человеку вашего статуса. Я решила удовлетворить вашу просьбу, тем более, вы меня вчера поразили, свалив Аркада. А сегодня вы снова удивили меня, теперь я очень хочу испробовать ваш рецепт соуса, но поскольку мы выяснили, что вы не стряпуха, Аркад, позови Милу, - приказала атаманша.

- Хозяйка, - заискивающе произнес здоровяк, который, как статуя, стоял у двери, не спуская глаз с Константина, - этот человек опасен, уместно ли оставлять его с вами наедине?

- Делай, что велено, - слегка повысив голос и добавив в него стали, приказала Авия. - Боярин не опустится до того, чтобы поднять руку на женщину, он вчера это доказал. Ведь так, боярин?

Константин взял чашку и отсалютовал атаманше.

- Даю слово боярина.

Аркад скрипнул зубами, после чего вышел в прихожую. Вот, похоже, и раскрылась тайна второй двери - это кухня.

Авия неотрывно смотрела на него, а он изучал ее лицо. Многое в ее кровь принес русский отец, издали не так бросается в глаза. Но вот так, почти вплотную - миндалевидный разрез глаз, восточный, но не такой узкий, да и сами глаза светлые и яркие, лицо вытянутое, подбородок острый, маленький носик, но кожа белая, как у европейцев, скулы высокие и очень красивые. Губы пухлые, но не было в ней той кукольности, к которой он привык в интернете. Это была взрослая уверенная женщина, ничуть не напоминающая азиатского девушку-подростка.

Молчание затягивалось.

- Ваше сиятельство, - произнесла она, спустя примерно минуту, - неприлично так разглядывать женщину, пусть я только наполовину благородна.

- Прошу меня простить, сударыня, - извинился Константин, отводя взгляд, - просто у вас очень интересное лицо, восточная красота вашей матери и славянские черты отца создали уникальный союз.

Авия покраснела и, хлопнув длинными густыми ресницами, опустила взгляд. Константин воспользовался паузой в баталии и, взяв чашку, налил себе еще взвара, тот уже подостыл, но был еще вполне себе приятным и бодрящим.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Аркад. Удостоверившись, что его атаманша жива и здорова, он отступил в сторону, пропуская внутрь женину лет сорока, невысокую, полноватую, волосы убраны под чепчик, на груди фартук, на котором остались следы муки.

- Хозяйка, - подойдя к столу и склонив голову, обратилась стряпуха к Авии.

- Мила, у его светлости есть интересный рецепт. Я хотела бы, чтобы ты попробовала его воспроизвести, если у тебя найдется все необходимое.

Женщина стрельнула заинтересованным взглядом в Воронцова, и тут же снова повернулась к Авии.

- Как будет угодно.

- Именно так, - отрезала атаманша. - Слушай, что тебе расскажет Его сиятельство. Надеюсь, у тебя найдутся все ингредиенты. Садись и записывай.

Мила кивнула и направилась к Воронцову, достала из кармана фартука небольшую книжечку и, усевшись рядом, приготовилась слушать. Константин вздохнул и повторил рецепт дважды, добавив кое-какие подробности. Черт, что он делает? Он пленник, и должен думать о том, как вырваться отсюда, по возможности спасти товарищей, а он тут в прогрессора играет, рассказывает инопланетянкам рецепт майонеза.

Задав несколько уточняющих вопросов, Мила откланялась, Аркад же, как статуя, стоял у дверей, сверля Воронцова злым взглядом.

- Ну что ж, - усмехнулась Авия, - думаю, теперь нужно поговорить о делах. Итак, Ваше сиятельство, вы трофейщик. - Это прозвучало как утверждение. - Но я не обнаружила в вас ни следа изменения. Дело в том, что я ведунья, и умею проводить изменения, выходить в Астру и увеличивать свои и чужие силы. А еще я вижу нечто странное, в вас нет ни света, ни тьмы. Вас вообще словно нет, и я не знаю, что это значит, поскольку даже никогда не слышала о таком. Вон Аркад - темный, не дай ему боги оказаться во тьме, готовый проклятый.

Здоровяк ощерился, но ничего не сказал.

- Во мне же все же больше света, - продолжила Авия, - а вот в вас нет ни того, ни другого. Скоро придет тьма, а затем резко возрастет количество нежити, я предлагаю вам, Ваше сиятельство, договор. Триста сфер тьмы, и вы свободны.

Константин задумался. В принципе, он набил двенадцать за несколько дней. Но триста - это очень много, даже если с ним будут ходить профессиональные охотники на нежить, это большой риск. Он помнил, что натворили твари, приведенные черным ведуном, и это он еще фактически не участвовал. Нереально, погибнет раньше.

- Мои спутники?

- Нет, - покачала головой Авия, это не обсуждается, - их продадут на восток, в город Тверд. У Соловья был контракт на поставку рабов, у нас и так не хватает пятерых, я не могу не выполнить его обязательств. Сделаешь свой урок, и иди, куда хочешь, мое слово крепкое. Захочешь выкупить их, выкупай.

Константин задумался, дело оборачивалось плохо, ну даст он ей слово, она поверит, поскольку он благородный, он соскочит на выходе. В принципе, план реален, главное быть покладистым, иметь хотя бы относительною свободу, слово, данное под нажимом, немного стоит. Человек с пистолетом у виска - не хозяин своему обещанию. А вот что делать с Кином и Аишей? Увезут в Тверд, и концов не найти. Конечно, он им особо ничем не обязан. С того момента, как они встретились, с их караваном все вообще пошло наперекосяк, сначала нападение тварей, потом влетел в засаду. Но все равно свои, вот только он им сейчас ничем помочь не может.

- А если так, - начал торг Константин, - ты оставляешь Аишу и Кина, а я, допустим, добываю не триста, а четыреста сфер. Все же сферы стоят дороже, чем недоучка-ведунья и приказчик в возрасте.

Авия покачала головой.

- Пойми, на мне жесткий контракт, магически заверенный, и пусть его заверял Соловей, теперь он на мне. Мало того, что если я не предоставлю пленников, со мной работать перестанут, так еще по ведам такой откат прилетит, что я не восстановлюсь.

Константин мысленно чертыхнулся, как же он мог забыть - мир-то с магией, которую тут зовут ведами, а значит, и его договоренность будет скреплена силой. Черт, ведь придется ишачить, без шанса соскочить. Слово пыль, бумаге тут не верят, но есть сила, которая не даст ему ослушаться, как не даст Авии не выполнить обязательств. Б… Все, что он мог сделать, это согласиться на работу и выторговать себе вменяемые условия существования, позаботиться ни о Кине, ни о Аише он уже не мог. Странно, что Авиа ограничилась тремястами сферами, а не пожизненным рабством. В чем подвох?

- У меня вопрос - почему триста сфер, а не пожизненный контракт, пока не сдохну? Слышал я, у барона древнего старика на охоту носят, лишь бы сферы поднимал.

- А что, Ваше сиятельство, хочет с нами навсегда остаться? Так я не против, - лукаво улыбнулась атаманша, - будешь сыт, богат, обласкан.

При этих словах подпирающий стенку Аркад снова заскрипел зубами. Похоже, у него выработалась стойкая аллергия на Воронцова.

- Хоть сейчас приму твою клятву верности. А почему триста? Да все просто, даже это число запредельное, годы понадобятся, чтобы собрать столько сфер. Или ты думаешь, пулемет поставим, и будем косить тварей, а ты потом пройдешься, соберешь, и мы в расчете? Нет, не выйдет, одну-две застрелим в неделю, при везении, хорошо, если никого не потеряем.

- Так, может, ускоримся? - предложил Константин. - Дашь мне команду, трех-четырех стрелков, транспорт, еды, и, думаю, за пару недель соберу тебе нужное.

- Это где такие угодья?

- Проклятая столица, - спокойно ответил Воронцов, и тут понял, что сболтнул лишнего.

Женщина, сидящая перед ним, которая накануне спокойно стояла и смотрела в глаза семерым убийцам, вздрогнула и побледнела.

- Ваше сиятельство, вы головой повредились? - взяв себя в руки, произнесла она. - За эти годы там столько народу сгинуло, не зря город называют проклятым.

- Я там провел два с половиной дня, - спокойно ответил Константин, - убил с пяток проклятых, правда, низших, и вышел оттуда только с разодранным рукавом куртки и небольшими шрамами, оставшимися в наследство от небольшой обезьянки, закутанной во тьму.

- Врешь, - не сдержавшись выкрикнул Аркад.

- Вы что, мои вещи не смотрели? - удивился Константин. - Там золото старое, пистолет у твоей хозяйки, «Император», новенький, а год выпуска на стволе выгравирован. Хочешь, могу поклясться. Еще карабин Родимцева не проделанный, год выпуска 1889. Какой мне резон врать? Да Кина спроси, откуда я к нему вышел.

- Ты очень странный человек, - произнесла Авия, - но твою историю мы оставим на вечер. Приглашаю тебя отужинать с собой, кто-то же должен продегустировать соус? Как ты его назвал? Майонский? Слово явно чужестранное.

- Проще называть майонез, - пожал плечами Воронцов, - тоже слух режет, но так короче и привычней. Я с радостью составлю вам компанию, сударыня.

- Сначала договор, естественно подкрепленный силой.

- У меня есть условия, - покачал головой Константин.

- Я на многое готова, - прищурилась своими серебристыми глазами Авия, - но свобода не обсуждается.

- Я не такой дурак требовать невозможного, - произнес Константин, он очень надеялся на медальон, который ему уже однажды помог, и который кроме него никто не смог даже обнаружить, не то, что снять. - Итак, первое - верните мне мои сапоги.

Авия кивнула.

- Еще что-то?

- Я только начал, - улыбнулся Воронцов. - Пункт второй - достойное жилье. Никаких погребов с пленниками, я хочу нормальную кровать, нормальную еду и курево, верните табак, который был у меня.

- Принимается, - нетерпеливо постукивая пальцами по столу, сказала Авия.

- Достойное обращение согласно моему статусу. Я боярин - Константин Андреевич Воронцов, который временно работает на вас, я не пленник. Ну, и последнее, которое вообще не обговаривается, ты учишь меня управлению силой и выходу в Астру.

Авия при последних его словах нахмурилась.

- А не много ли ты хочешь? - взорвался Аркад. - Язык тебе укоротить надо, Ваше благородие, - с издевкой добавил он.

Атаманша зыркнула на здоровяка, глаза сверкнули серебром, и тот мгновенно угас.

- Хорошо, - согласилась Авия, - ты получишь все, что просишь, кроме обучения.

- Это не обсуждается, - покачал головой бывший детектив. - Я потерял память, но не мозги, вот и будем, сударыня, сотрудничать к взаимной пользе.

- Хозяйка, - попытался заблеять Аркад.

Один взгляд, и он снова заткнулся.

- Хорошо, - наконец, решила Авия. - Ты готов принесли клятву, подтвержденную ведой?

- Да, если ты не нарушишь своего слова, я сдержу свое.

Атаманша поднялась, и в ее руке вспыхнуло голубое пламя, которое, похоже, не причиняло ей никакого неудобства.

- Я, Авия Турбина, соглашаюсь со всеми пунктами договора, которые озвучил боярин Константин Андреевич Воронцов, и клянусь, не нарушать их, пока боярин соблюдает свою часть договора. Боги, прошу засвидетельствовать мои намерения?

Пламя резко вспыхнуло, огонек увеличился в два раза.

- Я, боярин Воронцов Константин Андреевич, клянусь перед лицом богов добыть для Авии Турбиной триста сфер тьмы, и после этого обрету свободу. Я выполняю данное слово, пока Авия держит свое. Боги, прошу засвидетельствовать мои намерения.

Огонек в ладошке ведуньи полыхнул. Атаманша протянула бывшему детективу руку, которую он пожал, огонь был совершенно холодный, он обжог его правую кисть, оставив на запястье какой-то незнакомый знак.

- Зря ты, хозяйка, ему доверяешь, - как-то устало произнес Аркад, но это единственное, что он сказал.

- Верните ему вещи, - приказала Авия. - Все, кроме золота и оружия с боеприпасами.

Здоровяк скрипнул зубами и вышел.

- Ну что, боярин, - посмотрев на Константина, произнесла Атаманша, - приведи себя в порядок. Аркад укажет тебе место, где можно поселиться, а вечером жду тебя на трапезу и разговор.

Константин кивнул и вышел. В прихожей его ждала первая, вернувшаяся к нему вещь, - его сапоги.

Охранник, который теперь переобувался в какие-то более старые, как ни странно, смотрел без злобы.

- Аркад приказал вам вернуть, - произнес он спокойным голосом.

- Может, и к лучшему, - подсластил Константин пилюлю, - никому они из прежних владельцев счастья не принесли, последний их владелец попался проклятому медведю. А я его предупреждал, что его скоро в этих сапогах сожгут.

- Чур меня, - пробормотал охранник, - я лучше в старых, чем в таких плохих. Идите на улицу, Ваше благородие, вас там Аркад ожидает. Злой.

- Ну, у него для этого есть много причин. Кстати, не знаешь, чего он постоянно зубами скрипит, может, у него глисты?

Охранник зашелся хохотом, и даже не пытался сдержаться, у него на глазах выступили слезы. Он замахал рукой в сторону выхода, мол, двигай отсюда.

Константин подхватил сапоги и двинул. Аркад с мрачной рожей обнаружился на крыльце. Смерив Воронцова тяжелым взглядом, он направился вниз по улице. Возле четвертого по счету дома он остановился и указал на дверь.

- Жить будешь здесь.

- Вещи мои не забудь вернуть, - напомнил Воронцов и направился к дому.

Тот был, как и все в поселке, одноэтажным. Не сказать, что ухоженным, но и не заброшка, стены из камня, крыша черепичная, мутноватые стекла целы, дверь на месте, правда, никакого замка не видно, ступенька на низеньком крыльце слегка подгнила, но не критично.

Константин вошел в дом. Что ж, на особняк Авии, это не походило, одна гигантская комната. Справа что-то вроде кухни с печью, но не русской, даже сложно объяснить, с одной стороны конфорки, с левой глухая стенка, видимо, функция обогрева, большой кухонный стол и несколько стульев. И вроде как под половичком спуск в погреб. Слева два окна, выходящие оба на задний двор, там же черный ход, кровать, односпальная, грубая, но все же довольно широкая, при определенном старании можно даже вдвоем улечься, правда, придется прижиматься плотно друг к другу. Постельное белье, как ни странно, имелось, стеганое одеяло, мощная подушка. Еще по левую руку шкаф.

- Нужник во дворе, - раздался за спиной голос Аркада. - Продукты будут доставлять раз в два дня, готовишь сам, у нас слуг нет.

- Кто тут раньше жил?

- Ты будешь смеяться, - на секунду сменив тон на довольно нейтральный, и не цедя слова, произнес бугай, и даже сделал намек на улыбку. - Здесь жил Зор, которого, со слов Ждана, ты пристрелил.

- Символично, - хмыкнул Воронцов. - А где его шмотки?

- Растащили вчера, кому, что нужно, поскольку его брат Крив тоже убит, то наследников нет.

- Ясно, - ставя сапоги на пол и проходя в комнату. - Что дальше?

- Не знаю, - ответил Аркад, игнорируя титулы, злость на Воронцова вернулась, и он вошел в прежний режим.

- Ты забыл добавить, Ваше сиятельство, или уж если совсем подгорает - Ваше благородие, так мы договорились с Авией. Ну, ты слышал.

Лицо Аркада перекосило, Константин даже решил, что его реально сейчас удар хватит. Глаза налились кровью, бывший детектив даже не знал, что такое возможно.

- Колодец во дворе, - прошипел бугай, - там же баня. Вещи, как только соберу, верну. Да, скорее всего, они так и валяются в рюкзаке. Еще не разобрали грузовики, твои дружки только приступили. Все, я пошел. Из поселка не уходи, плохо будет.

Воронцов кивнул.

- Иди.

Аркад резко развернулся и вышел.

- Не удалось, - буркнул про себя Воронцов. - Думал, все же кондратий хватит, ну да ничего, не последний день живем.

На осмотр дома ушло пять минут. Ничего путного обнаружить не удалось, ни вилки, ни ложки, ни кастрюль, ни сковородки. Единственной добычей оказался отрез материи, из которой стопроцентно резали портянки. Был он очень небольшим, и либо его не заметили под кроватью, либо он никого не заинтересовал. Но прежде, чем мотать их, нужно привести себя в порядок.

Константин вышел во двор, посмотрел на нужник. Затем на крохотную баню, в которой вдвоем-то трудно развернуться. Но зато протопить ее проще простого, и часа не пройдет. Как ни странно, ее не растащили, было в крохотном предбаннике и жестяное ведро, и медный таз, имелась бадья деревянная, небольшая, холодной воды набрать. Бак был маленькими - всего на пять ведер, литров сорок, не больше. Константин справился быстро. Колодец рядом, так что таскать пришлось - всего ничего. Дрова аккуратной небольшой поленницей сложены с торца, там же запас бересты. Спички обнаружились под притолокой над входной дверью, а помимо них тут было кое-что еще, находка нужная и важная. Достав промасленную тряпицу, Константин уже знал, что в ней завернуто. Зор, видимо, на всякий случай спрятал там револьвер со средним стволом, незнакомая марка, барабан заряжается переломом, пять патронов. Что ж, теперь Константин не безоружен. Достав патроны, он несколько раз вхолостую щелкнул курком, потом снарядил, заново обмотал тряпкой и убрал обратно под притолоку. Сейчас ему оружие не нужно.

Раздевшись, Воронцов стянул через голову цепочку с амулетом, вот загадочная штука, кому бы показать, посоветоваться? Но только не тут, в этой бандитской вольнице, подобную вещь светить нельзя, зарежут. Сунув амулет к револьверу, он приоткрыл дверь в баню, и в лицо его толкнула приятная волна сухого жара.

Мылся Константин жидким самодельным мылом, от которого дико щепали глаза, но сейчас это было не важно. Он до остервенения скреб себя мочалкой, валялся на лавке, еще бы кто прошел веником по спине, было бы вообще здорово. Но на горизонте таких благодетелей не наблюдалось.

- Какой-то я неправильный боярин, - пробормотал он, стирая свое белье, которое пропиталось потом и кровью, новое взять было не откуда, - все сам, да сам.

Замотавшись в простыню, он развесил все на веревке, игнорируя заинтересованные взгляды женщины лет пятидесяти, которая копалась в огороде по соседству. Больше всего было возни с курткой, кожанка вся в крови, и если сверху все было не так уж и плохо, то вод подкладка пропиталась насквозь. Конечно, то, что можно, он отстирал, не снаружи, и ладно. Но все равно, если подвернется возможность, необходимо заменить ее на что-то другое. А ведь у него в вещах скатан полковничий френч. Если не разворовали его шмотки, можно будет облачится в мундир из темно синего сукна.

К полудню солнце стало припекать не по-детски, очень хотелось курить, да и пожевать, но у него не было ни того, ни другого. Ему показалось, что кто-то прошел по комнате. Единственные окна выходили как раз на баню, но они были настолько грязными, что вероятнее всего мелькнувший силуэт был игрой воображения.

Пока сохло белье, Константин мысленно прикинул расклады, у него все определенно лучше, чем накануне. Из плюсов - новое место жительство, оружие, из минусов - он должен Авии триста сфер. Интересно, а если с ней что-то случится, что будет с договором, он будет должен ее приемнику?

Солнце припекало, Воронцов любовался видами гор. Странно, он думал, что должно быть холоднее, но, видимо, северные ветра разбивались о горный хребет. Прямо перед ним в нескольких километрах начинался большой горный пик, выстой этак километра в три. Константин никогда не увлекался альпинизмом, один раз с подругой провели несколько дней на Домбае, катаясь на лыжах, вот и все общение с горами. Но этот хребет мало походил на то, что он видел, отвесные стены, на которые без подготовки не забраться, перед ними густой сосновый лес.

К часу его кое-как выстиранная одежда высохла, хотя привычной белизны добиться не удалось. Все нижнее белье было в бурых подтеках от впитавшейся в ткань крови, да они стали не такими заметными, но выглядели отталкивающе. Вот только другой одежды у Константина не было, так что, обрядившись в кальсоны и нательную рубаху, намотал новые портянки и, запихнув ноги в сапоги, отправился в дом.

Кто-то все же навестил его дом, и силуэт в окне ему не привиделся, на столе в кухне его ждал сюрприз, его ранец, даже плащ-палатка была скатана и закреплена снаружи. Теперь осталось выяснить, что у него осталось.

Френч из темно-синего сукна выглядел вполне достойно. Уже хорошо. Портянки. Портсигар пропал безвозвратно, от сигарилл в кармане осталось не больше десятка, два пакета с табаком из четырех, трубка, отделанная серебром, куски кожи и ремни, которые он набрал в оружейной лавке, в мечте сделать наплечную кобуру. Как ни странно, охотничий нож тоже остался при нем. Из двух небольших магических ламп сохранилась только одна. Кортик исчез, хотя чему удивляться? Там один камень, наверное, стоил состояние. Ремень, оставили, но больше ничего - ни золота, ни украшений, ни подсумков. Во втором кармане ранца нашлись ложка и вилка. Да, не богато. Как там говорил герой старой советской комедии? «Все, что нажито непосильным трудом»...

Дверь за спиной скрипнула, и в комнату без стука вошла полная женщина с корзиной в руке, ей было явно за шестьдесят, лицо в морщинах, взгляд усталый.

- Ваше сиятельство, - отвесив легкий поклон, произнесла она, - меня зовут Дария. Хозяйка Авия велела позаботиться о вас, в доме прибирать, еду приготовить, одежду постирать.

- Еда - это хорошо, - согласился Воронцов. - Зови меня Константином, ну или как тебе удобно. Кланяться не обязательно. Вот только тут готовить не в чем, Аркад сказал, что все соседи растащили.

- Ну, это поправимо, Ваш благородие, - проходя и ставя корзину на стол, заметила Дария. - Сейчас пройду по дворам, соберем вам минимальный комплект, тут у всех что-то лишнее есть, у кого кастрюля, у кого сковорода, у кого чугунок. Скорее всего, половина вещей, которые я принесу, будут из этого же дома.

- Вот и славно, - обрадовался Константин, - тогда оставляю это на вас, если что надо, говорите, я работы не чураюсь. Да, спички бы неплохо раздобыть.

- Ну, это у меня с собой есть, - выкладывая на стол плоскую деревянную коробочку, с чиркашкой на торце, ответила Дария.

Воронцов тут же вставил в рот сигариллу и прикурил.

- Вот, Константин Андреевич, жизнь-то налаживается, - произнес он вслух и заметил легкую улыбку Дарии.

- Везде можно жить, - наставительно произнесла женщина, - главное - приспособиться.

- Верно, - согласился бывший детектив, он понимал это лучше, чем кто-либо в этом мире.

Глава тринадцатая ​

Глава тринадцатая

Дария слов на ветер не бросала и пошла по соседям. Вернулась минут через двадцать с внушительным коробом, сплетенным из бересты, из которого начала доставать различную посуду.

- Ваше благородие, - вполне вежливо обратилась к нему назначенная Авией домработница, - воды не принесете? Я вам супчику бы сварила. И полы вымыть не помешает, запустил Зор дом, да натоптали, когда его имущество растаскивали.

Воронцов кивнул и отправился в баню за жестяным ведром. Пока он ходил, женщина, уже усевшись на один из стульев, чистила принесенную картошку. Рядом лежала половина куриной тушки, уже ощипанной. Поставив ведро рядом с печью, Константин уставился на Дарию, ожидая дальнейших просьб.

- Ну, если не в тягость, натаскайте дров, - попросила она. - И тонких лучин для растопки настругайте.

Константин кивнул и снова вышел на задний двор. Вот только расход поленницы его слегка напрягал. Но оказалось все не так плохо, те дрова предназначались исключительно для бани, дрова для дома были сложены вдоль правой стены, и запас их был внушительным. Притащив пару десятков полешек, он выполнил просьбу, и охотничьим ножом настругал тонких щепок.

- Все, Ваше благородие, спасибо, дальше я сама, отдыхайте, или пройдитесь по веси, посмотрите, как и что тут.

Константин хмыкнул.

- Прям столица княжества, за сутки не обойти, экскурсия займет максимум двадцать минут.

- Ваша правда, Ваше сиятельство, идти тут особо некуда, один кабак, где по вечерам собираются люди Авии, и одна лавка, где жители могут прикупить себе иголку, нитки, отрез материи или то, что для жизни нужно. Есть кожевенник. Одежду привозят или шьют сами. Вот и все, что тут есть.

- Благодарю за информацию, и вправду пойду, пройдусь, лучше, чем у вас под ногами путаться.

Дария удивленно уставилась на него.

- Что значит - под ногами путаться?

Воронцов на секунду озадачился, похоже, в этом мире такого фразеологизма не знали.

- Устойчивое выражение с востока, - пояснил он, - означает - мешаться, отвлекать.

Дария начала тут же уверять, что он не мешается, но Константин махнул рукой и вышел на улицу.

Солнце жарило, да так, что уже через минуту он скинул китель. Да, конечно, боярину гулять в нательной рубахе, которая не глажена и вся в кровавых разводах, не по статусу, но денег на новую у него нет, а значит, придется ходить так. Сначала он дошел до ворот, которые оказались по правую руку. Ничего интересного - пять домов, и вот частокол, на это ушло меньше пяти минут. Две встреченных им женщин с интересом за ним наблюдали, не пряча взгляды, для всех тут он был диковинкой. Ворота были закрыты, имелась сторожевая вышка, откуда на него пялился один из мордоворотов Авии. Но бежать Константин все равно не собирался, просто не видел смысла, вообще последнее время его очень интересовал вопрос о его месте в этом мире.

Развернувшись, он направился к центру поселения, а заодно хотелось посмотреть на место силы. Пять минут до крохотной площади. Кабак оказался большим домом по правую руку, по левую особняк Авии, рядом лавка, про которую говорила Дария. Где искать кожевенника, он был без понятия. Да и зачем он ему, если в карманах гуляет ветер? Хотя есть мысль, как это поправить, почему бы прогрессорство не поставить на финансовую основу? И так за «спасибо» подарил рецепт майонеза. Толкнуть идею кобуры уже за деньгу, нужно же на что-то жить, ведь даже на то, чтобы сменить рубаху, нет ни монеты, сомнительно, что местный барыга отдаст ему новую за красивые глаза. Решено, нужно пообщаться с кожевенником, только он может воплотить идею.

Воронцов пошел дальше по улице. Поселение было крохотным, до частокола он дошел за семь минут. Вот тут бурлила жизнь - два здоровенных амбара, которые использовали под склады, рядом с ним грузовики, половина из которых раньше принадлежала каравану барона Тротта.

Охрана впечатляла. Был тут и Черен, еще три вооруженных бандита, и сейчас они внимательно наблюдали за пленниками, которые таскали тюки, ящики, бочки из кузовов внутрь. Увидел он и Кина, который как раз вышел из ворот. Приказчик заметил Воронцова, оценил, что тот, выглядит нормально не под конвоем и даже с ножом на поясе, кивнул и, приняв из кузова очередной ящик, потащил его внутрь. Причем Константин не заметил в этом взгляде ни призрения, ни ненависти. И он решился подойти.

- Черен, - окликнул он бандита, который как раз повернулся в его сторону, - можно я три минуты поговорю со своим другом, выкурим сигариллу?

Бандит, который тут явно не был старшим, скосил взгляд на звероподобного одноглазого мужика, который сплюнул и кивнул. Похоже, все уже знали, что Воронцов на особом положении, и о чем-то договорился с Авией.

- Пусть все передохнут, - рыкнул старший, - а то доходяги едва ноги волочат.

Константин кивнул ему и подошел к Кину, который как раз снова появился из ворот. Остальные пленники косились на них, но ничего не говорили, образовалась передышка, и то хорошо. Народ потянулся к бочке, в которой было прилично воды, и плавал старый медный ковш.

Константин не стал жадничать и достал две сигариллы, протянув одну приказчику. Дал прикурить.

- Благодарствую, Ваше сиятельство, - с легкой, едва заметной иронией поблагодарил приказчик.

- Я смотрю, тебе кандалы поменяли, - глядя на два браслета без замков у него на запястьях, прокомментировал он изменения.

- Да лучше уж так, - подтвердил Кин, - работать не мешают. Ваше благородие, я смотрю, вы в порядке. Договорились с атаманшей?

- Ты все верно понял, - затягиваясь и выпуская дым в сторону, подтвердил бывший детектив. - Я попросил за тебя и Аишу, она отказала, хотя предложение мое было щедрым. Была бы ее воля, она бы согласилась. Вас после тьмы отправят в Тверд. Не вини меня, я сделал, что смог.

- Не виню, - вполне по-доброму улыбнулся Кин. - Кстати, тут Аиша шепнула мне одну штуку, она еще вчера заметила, только рассказать не смогла. На площади была женщина, высокая, светловолосая, такая же, как и вы.

- В смысле, как я? - не понял Константин.

- В ней, как и в вас, Ваше сиятельство, нет ни света, ни тьмы. Вот только, куда она пропала, неясно. Она не рабыня, но и не из банды. Может, живет тут?

- Спасибо, я поспрашиваю.

- За работу, - заорал звероподобный бандит.

Кин отшвырнул окурок сигариллы.

- Прощайте, Ваше сиятельство, - он вполне серьезно отвесил уважительный поклон, - вряд ли свидимся. А за курево спасибо, порадовали вы меня. Желаю вам найти то, что вы ищите.

- Прощай, Кин, - ответил в спину удаляющегося приказчика Воронцов.

- Благодарю, - кивнул он старшему бандиту и направился к месту силы, которое находилось в полусотне метров на другой стороне улицы.

Константин уже знал, что никому не воспрещается приходить туда, чтобы прикоснуться к силе богов, почувствовать ее, напитаться крохой. Но без ведуна это все было, как зарядка ядерного реактора от пальчиковой батарейки.

Воронцов подошел к месту силы и замер на границе. Больше всего оно напоминало капище из учебника истории - площадка на небольшом возвышении, всего шагов пять, вокруг нее стоят потемневшие от времени идолы. Воронцов прислушался к себе, он, как и накануне, ощущал какое-то спокойствие, которое распространяло это место, и силу, которая не даст в обиду.

Повертев головой и не заметив любопытных, он, переступив границу, вошел в круг.

Все изменилось в один момент, исчезло жаркое палящее солнце, вернулась привычная серость, пропали звуки и запахи. Константин обернулся, поселок выглядел абсолютно безжизненно. Люди не исчезли, они превратились в длинные зыбкие тени, вон эти тени снуют туда-сюда - от грузовиков к амбарам. Только грузовики больше напоминают драндулеты со свалки - краска облупилась, металлические детали покрыты ржавчиной. Да и амбары тоже не похожи на то, что он видел еще минуту назад, - прохудившиеся крыши, перекошенные двери. Неужели так для него выглядит Астра?

- Здравствуй, чужак, - произнес твердый уверенный голос.

Воронцов завертел башкой, он по-прежнему был в круге один, и до ближайшей тени шагов тридцать.

- Да не верти ты головой, - с усмешкой произнес голос. - Ты пришелец из другого мира, нет в тебе ни света, ни тьмы. Ты потерян, не знаешь, что делать дальше. Твой дар сборщика бесценен, но он всегда будет ставить твою жизнь под удар.

- Кто ты?

- Так ли это важно? Просто в этом месте я могу говорить с тобой. Но если тебе так надо меня как-то называть, зови Стражем. Места силы, не важно, какие, не важно, подконтрольные или дикие, всегда под присмотром богов. У каждого места свой хранитель, ни одна проклятая тварь не может переступить эту границу, но проклятые умеют нас убивать. С каждым годом мест силы все меньше, особенно диких. Грядет большая тьма, и она может стать вечной.

- Страж, ты меня что, вербуешь? - лениво поинтересовался Константин. - Ты прав, я чужак, попал в этот мир случайно, лже-боярин, трофейщик, который теперь очень долго будет в услужении у местной атаманши. Какой я тебе помощник? Да и что ты от меня хочешь? Я о мире знаю по рассказам нескольких человек, которые сами его не слишком понимают. У меня нет ни людей, ни ресурсов. Про войну я впервые слышу.

- Не удивительно, - ответил Страж, - почти никто про нее не слышал, она только зреет, зреет далеко на западе, там сгущается тьма. И вскоре темная сила поведет ее на восток. Не завтра, ни послезавтра, но скоро. И если тьма победит, люду придет конец.

- Ничего нового, - усмехнулся Константин, - в моем мире все дерьмо тоже с Запада текло. Пропаганда секс-меньшинств, НАТО, санкции, геноцид. Не удивил. Видимо, во всех мирах Запад - это угроза славянскому люду. Так, что ты хочешь от меня, Страж? Я никто, я пленник под магической клятвой.

- Твоя клятва для меня пустой звук, одно мгновение, и руна верности договору исчезнет, как и не было. Но это произойдет не сейчас, а только тогда, когда ты будешь готов продолжить свой путь. А вот то, что ты никто, препятствие гораздо серьезнее, в одиночку тьму не победить. Нужна будет армия.

- Да ты шутишь! - усмехнулся Константин.

- Нет, не шучу, - совершенно серьезно ответил Страж.

- Это называется сарказм, язвительная манера обращения к собеседнику. В данном случае слово «шутка» имеет под собой нечто обратное, что-то вроде того, что ты надо мной издеваешься. Я не могу точнее объяснить.

- Я понял тебя, человек другого мира, - произнес Страж. - Да, слишком давно боги оставили вашу явь. Но, может, это и хорошо, и ты сможешь придумать, как победить тьму, используя знания твоей родины.

- Я еще не согласился бороть твоего темного властелина, - напомнил Воронцов.

- У тебя нет выбора. Погибнет явь - погибнешь ты. Если ты хочешь жить, придется воевать. Но ты слаб, добудь сферы и приходи с ними в любое место силы, и любой Страж поможет тебе раскрыть возможности. А теперь иди, для первого раза ты провел в Астре слишком много времени.

- М-да, - произнес Константин,- увидимся, вернее, услышимся, Страж. - И, сделав два шага назад, покинул место силы.

Тут же вернулось припекающее солнце, исчезли полуразрушенные дома. Воронцов расправил плечи, ощущая подъем, хотелось бегать, прыгать, что-то делать. Если бы у него была женщина, ей бы пришлось несладко, уж больно кипела кровушка. Константин отошел в сторону и уселся на огромный камень, который врос в землю неподалеку. Достав сигариллу и тяжко вздохнув, он прикурил, стараясь успокоиться. И как ни странно, через минуту его начало отпускать. Да уж, подзарядка, конечно, хорошая, но уж больно эффект кратковременный, не добежать до бабы.

Воронцов приходил в себя минут десять. Пленники к этому моменту закончили разгрузку трофеев и под конвоем отправились в сторону дома с погребом. На него они не смотрели, видимо, решили, что он больше не с ними, и не такой, как они, а значит, его благородие не стоит их внимания. Злобы тоже не было, Кин ведь наверняка просветил их об особенности Константина, трофейщик - человек очень нужный хоть боярам, хоть бандитам. А может, и нет, решили, что Авия хочет поторговаться с родней и обменять благородного на золото или сферы, а для этого нужно, чтобы он был здоров, сыт, и имел бодрый вид, так товар дороже. А может, зря он за них додумал, и они его с удовольствием растерзали, втоптав в землю. Но скоро они исчезнут, а значит, и Воронцову о них думать не особо следует. Кина, конечно, жалко, но он постарался сделать все, что мог для приказчика и ведуньи, без ущерба для своих интересов, конечно. И не его вина, что попытка не удалась.

Желудок заурчал, место силы, к сожалению, не дало ощущение сытости, так что, требовалось подкрепиться. Интересно, а суп, что Дария собиралась варить, уже готов, или ему все еще нужно нагуливать аппетит. Решив, что лучше держаться поближе к кухне, Константин поднялся с холодного камня, поправил мундир, который ему надоело таскать в руках и, несмотря на жару, накинул его себе на плечи и отправился к своему дому. Всю дорогу местные провожали его заинтересованными взглядами. В основном это были женщины, но встретилась и пара крепких мужиков с носилками, полными дробленого камня. Они не походили на бандитов. Вообще это горно-лесная деревенька была довольно интересной. Люди спокойно жили бок о бок с бандитами, запуганными они не выглядели. Если Константин все верно посчитал, то подручных у Авии было человек тринадцать, может, четырнадцать, остальные самый настоящий мирняк, до этого банда была больше, а домов всего около сорока, странное место. Сомнительно что бандюки ютились все вместе, но в большинстве дворов он видел именно гражданских. Или бандиты были на постое, или они все родня, и мужики просто ушли на промысел, и часть с него не вернулась. Но вчерашняя казнь показала, что местные лишь с интересом наблюдали за процессом да и плача по погибшим он не слышал. Да уж, надо будет у Дарии спросить.

Он пришел вовремя, на плите стояла средних размеров кастрюля, от которой одобрительно пахло чем-то, напоминающим щи. Сейчас она медленно кипела. На столе его поджидал несколько кусков черного хлеба и деревянная солонка.

- Вы вовремя, Ваше сиятельство, - обрадовалась Дария, - как раз уложилась. Прошу к столу. Тут, конечно, без разносолов, к которым вы привыкли. Чем богаты, весна все же, так что доедем остатки, на торг Авия и ее люди только после тьмы отправятся.

- Откушайте со мной? - попросил Воронцов. - Заодно расскажите о вашем поселке, как живете, чем дышите.

- Благодарю, Ваше сиятельство, если вам так будет угодно, - кивнула женщина, ставя перед ним деревянную миску, полную супа, и беря с полки еще одну.

Константин кивнул, подтверждая свою просьбу, и, запустив ложку в миску, немного подув, отправил ее к себе в рот. Что ж, это было вполне вкусно, несколько кусков мяса, капуста, картошка немного моркови, наверное, самое близкое все же щи.

- Спасибо, Дария, очень вкусно, - он отломил кусок хлеба, тот был вчерашним, но, учитывая обстоятельства, его можно было считать свежим.

- Пожалуйста, - ответила женщина наливая миску себе. А рассказать, всегда пожалуйста.

Она уселась за стол и выжидательно уставилась на Воронцова, при этом не сводя взгляда с ложки, которой орудовал бывший детектив. Ее глаза просто светились торжеством, такое ощущение, что она была счастлива, что он ест ее стряпню. Неужели так хочет угодить ему?

- Дария, расскажи о поселке, - попросил Константин, - я так и не понял, как тут все устроено.

Стряпуха проводила взглядом ложку и улыбнулась.

- Да нет ничего сложного. Люди Соловья, а теперь Авии, занимают десяток больших домов прямо за площадью. Они пришли сюда три года назад, их тогда было одиннадцать человек, мы их приютили. Весь наша даже названия не имела, жили впроголодь, из защитников - трое мужиков. А то, что бандиты они, так все равно, мы с ними богатеть стали. - Она с довольной улыбкой смотрела, как он ест, но улыбка была не добрая, скорее на оскал похожая.

Константин внимательно посмотрел на женщину, что-то его беспокоило, вот только, непонятно что.

Резкая боль в желудке скрутила Воронцова, он рухнул со стула, сметая миску с недоеденным супом. Сжавшись на полу в позу эмбриона, он скреб ногтями деревянные доски, уже все внутри него горело огнем, боль была просто адская.

Дария поднялась со стула и подошла к бьющемуся в агонии Константина, посмотрела сверху вниз и плюнула прямо ему в лицо. Никакой приветливости и доброты, только ненависть была во взгляде женщины, которая еще минуту назад мило улыбалась ему.

- Ты убил моего сына - Орла, мне сказали, что именно ты в него стрелял. Авия меня, конечно, повесит за это, почему-то ты ей очень дорог, но тебе, Ваше благородие, будет все равно, не существует противоядия от мор-травы.

Больше она ничего не сказала, просто вышла наружу, оставив Константина умирать в одиночестве.

Воронцов чувствовал, как тело буквально выворачивает наизнанку, резь в животе стала нестерпимой, свет тускнел с каждой секундой. Он попытался ползти к выходу, не понимая, зачем это делает. Мысли путались, он все еще пытался придумать, как спастись, но не видел вариантов. Если нет противоядия, то какой смысл бороться? Он подсознательно был готов к выстрелу в спину от Аркада, но не просчитал женское коварство, и что тут у него имеются кровники.

Неожиданно амулет на груди нагрелся. Хотя нагрелся - это слабо сказано, он буквально раскалился, оставляя на коже ожог, да такой, что Воронцов его почувствовал через адскую боль в животе. Это продолжалось примерно с минуту, а потом раз, и сразу как-то мгновенно остыл. Константина вывернуло наизнанку, но боль в животе медленно отступала, правда, и силы его таяли стремительно. В глазах потемнело, и он провалился в забытье, но какое-то странное, он, как сквозь туман, слышал голоса, его покачивало, словно он на корабле, при этом все вокруг было в белом непроглядном киселе. А потом и он исчез, осталась только тьма, но не такая, какую тут ждали каждый год и боялись, а мягкая, привычная, совсем не страшная.

Глаза открылись тяжело, деревянные доски потолка закружились, словно он перепил, и у него банальный вертолет. Слабость, жуткая слабость во всем теле, нет даже сил, шевельнуть рукой. Одно его обрадовало - он лежал не на полу в луже собственной рвоты, а на кровати. А еще рядом кто-то был.

- Очухался? - раздался откуда-то из-за головы голос Аркада, который раскаленной спицей пронзил мозг, заставив Воронцова поморщиться. - Как же, Ваше благородие, не сдохли? Я уж даже обрадовался, несмотря на вашу ценность.

- Не дождешься, - прохрипел Константин. - Воды дай.

Как ни странно, но Аркад не стал его мучить, а протянул керамическую кружку. Вода была теплой, но сейчас бывший детектив был рад и этому. Потрескавшиеся губы, пересохшее горло мешали нормально соображать, и ему требовалось только одно - вода.

- Еще, - уже более твердо попросил он.

Аркад передвинулсмя так, чтобы Воронцов его видел, и наполнил из глиняного кувшина еще одну кружку.

Константин на этот раз пил нормально, не жадно глотая, а размерено.

- Если тебя это обрадует, Дарию казнили. Авия рассвирепела, узнав, что тебя отравили. Она жестокостью никогда не отличалась, а тут ее словно подменили, приказала разорвать бабу лошадьми и сжигать запретила. Согнала всех смотреть - и жителей, и пленников, и нас. Вот только для тебя все стало гораздо хуже, если раньше до тебя никому дела не было, то теперь… - Он многозначительно замолчал.

- Ходи да оглядывайся. Ну, удружила атаманша, ладно, выкручусь как-нибудь. И меня не порадовало то, что Дарию казнили, баба она вроде была хорошая, только горе ей разум помутило. Кстати, а что за Орел? Я всего двоих грохнул - Зора-дурачка и пулеметчика.

- Вот он самый, - усмехнулся Аркад. - А Дарию тут любили, правильно ты сказал, хорошей она была доброй.

- Ну, она сама свою дорогу выбрала. А насчет твоего самого первого вопроса, почему не сдох, я без понятия.

Константин с трудом, но все же сел. Он был в доме, который выделила ему Авия, кто-то перенес его на кровать и даже прибрался, во всяком случае, рвотой не пахло. Посмотрев на своего собеседника, Воронцов с трудом выдавил подобие улыбки, Аркад очень расстроился, похоже, ему было интересно, как выжил человек, который нажрался мор-травы. Но рассказывать про медальон, который он ощущал у себя на груди, было нельзя, в его руки попался уникальный девайс, и бандитам эти знания совсем лишние.

- Есть чего пожрать в этом доме? Желательно не отравленного.

- Есть, - вставая и направляясь на кухню, произнес здоровяк. - Мила для тебя кашу на молоке сварила. Только она холодная, но сейчас выбирать не из чего. Для твоего желудка, который наверняка пострадал, это самое лучшее. Так что, Ваше сиятельство, кушайте, не обляпайтесь.

И Константин ел. Хотя, скорее давился чем-то средним между манной и пшенной, вот только она была едва теплой, видимо, держали завернутой в одеяле.

- Сколько я в беспамятстве провел? - мужественно отправляя в рот очередную ложку с топливом, поинтересовался Константин.

- Да, почитай полтора дня, сейчас вечер седьмицы. До тьмы осталось два дня.

Воронцов был уже в курсе местного календаря. В каждой неделе было девять дней, в нечетном месяце - двадцать семь дней, в четном - двадцать восемь. Название дней частично совпадали с привычными - понедельник, вторник, то есть второй день, тетейник, четверик, пятница, шестица (да, тут не было субботы), седьмица, осмица, а вот девятый назывался - неделя, то есть, нет дел, и за ней шел понедельник - день после недели. В принципе, ничего сложного. Одно плохо, никакой пятидневной рабочей неделей тут и не пахло, как и восьмичасовым рабочим днем, один выходной, и все снова за работу. Понедельник - день тяжелый. В сутках двадцать шесть часов, весной и летом светлое время суток чуть больше восемнадцати часов.

Константин выскреб ложкой дно довольно внушительной кастрюлька, сам не заметил, как спорол это невкусное варево, организму требовалась энергия. Эх, сейчас бы до места силы дойти, но это нереально, ноги плохо слушаются, но им придется поработать до нужника, что б не уронить авторитет, придется идти своим ходом.

- Если оклемался, то тебя хотела видеть хозяйка.

- Если не горит, а оно не горит, поскольку она не знает, что я в себя пришел, то я сначала приведу себя в порядок. Негоже в таком виде Авии на глаза показываться. Аркад, у вас есть средства, чтобы зубы почистить, порошок или паста?

- Я тебе что, торговая лавка? - возмутился здоровяк.

- Будешь, чем понадобится, - с трудом вставая с кровати и пошатнувшись, твердо ответил Воронцов. - Итак, повторяю вопрос - есть у тебя средство для ухода за зубами? И чистая рубаха, а то в этой испачканной я к твоей хозяйке не пойду, будем ждать, пока высохнет.

Аркад привычно скрипнул зубами и, бросив: «Жди, сейчас принесу», - вышел на улицу.

Константин с трудом добрел до стула, на спинку которого был накинут трофейный темно-синий мундир, и, достав из кармана сигариллу, прикурил. Вот только слаб он был еще для курения, никотин ударил в голову, да так, что в глазах потемнело. Аккуратно затушив, он убрал окурок в карман.

Аркад явился минут через десять, молча выложил на стол добытое - чистую грубо-сотканную рубаху, простая, и очень длинная, но Константину было пофигу, сойдет на первое время, потом обзаведется нормальной одеждой. Зубная щетка, явный самодел, широкая, с короткой грубой щетиной, и деревянную коробочку из бересты.

Воронцов с трудом поднялся и, прихватив средства гигиены, слегка пошатываясь, отправился во двор.

Первым объектом, который посетил «боярин» Воронцов, стал туалет, типа сортир. Да, удобств по минимуму. Даже седушки нормальной сделать не догадались, слегка подгнившие доски и не слишком аккуратная дыра в них, так что, нормально газетку не почитать. Одно радует, очко не по центру, а сбоку, так что если кто дверь распахнет, то не застанет его в позе орла. Будет время, материал и инструмент, можно поправить это. С подтиранием тут тоже были проблемы, ни о какой бумаге и речи не шло, использовали тряпочки, которые потом стирали. Несколько таких, слегка отсыревших, лежали в берестяной коробочке, прибитой к стене. Ну да, бумага тут была, наверняка, дорогой, а ведь у него десяток листов с вензелем в ранце было, но тиснули, и не вернули.

Константин в позе орла устроился над очком, и именно это спасло ему жизнь. Грянул выстрел, мощная винтовочная пуля, прошив тонкие доски скворечника, свистнула в паре сантиметров перед носом, сыпанув в глаза трухой и щепками. Стрелок неверно определил габариты скворечника. Воронцов упал вперед и в сторону, нырять в выгребную яму не спешил. И опять все было сделано вовремя, вторая пуля прошла ниже, и наверняка угодила бы ему в бочину. Стреляли явно из винтовки Родимцева, которую в народе звали «родькой» или «родней».

Хлопнула дверь дома, это Аркад выскочил наружу, хоть ему это и не нравилось, но он, скорее всего, получил от хозяйки четкий приказ - оберегать бесценного трофейщика. Вот только Авия не учла, что своей выходкой она существенно усложнила ему работу. Ведь после этой казни, желающих грохнуть Воронцова серьезно прибавилось.

- Вы там живы, Ваше сиятельство? - язвительно поинтересовался Аркад.

- Жив, - отозвался Константин. - А теперь не мешай, дай дела сделать.

- Жаль, - раздался из-за двери голос здоровяка. - Даже не знаю, как бы мне пришлось докладывать хозяйке, что вас застрелили в сортире со спущенными штанами, и не ржать при этом.

Воронцов эту речь проигнорировал и занялся делами гигиены. Зубной порошок оказался горьковатым, но пах какими-то травами. Судя по черному цвету, в нем явно присутствовал березовый уголь, растолченный в пыль, и мел. Ну что ж, предки чистили так зубы, так чего Константину рожу кривить?

Не прошло и двух минут, как отгремели выстрелы, поселок встал на уши - лаяли собаки, орали люди, спрашивая друг друга, что случилось, кто и где стрелял. Соседка, которая накануне заинтересовано посматривала за ним, выйдя на задний двор и увидев Константина и Аркада у колодца, начала живо спрашивать, в кого палили, да так близко. К тому же здоровяк сжимал в руке револьвер, мощное такое чудовище с длинным шестигранным стволом, явно калибр гораздо серьезней того, что был у Воронцова. Здоровяк довольно вежливо ответил, что все в порядке, и он понятия не имеет, что случилось. Бывший детектив на это только хмыкнул и принялся за процедуры.

Умывшись, он вернулся в дом и, сменив рубаху, правда, пришлось ржавыми ножницами,найденными в «Лавке братьев Силовых», ее грубо и не очень ровно укоротить, по-другому она просто в штаны не заправлялась. Надев китель, он застегнулся на все пуговица. Пожалел об исчезнувшей фуражке и повернулся к Аркаду, который за ним внимательно наблюдал.

- Ну что, веди.