На тёмной стороне

Глава 1. Зависть

Хару очень удивился, когда узнал, что Наён решила уйти из проекта. Тэюн практически вынудил Хару посмотреть эту серию сразу после выхода и они были несколько ошарашены, особенно после мощного выступления Наён перед публикой. Получается, она так выложилась как раз потому, что хотела "уйти красиво"?

С другой стороны… Хару с самого начала не понимал Наён: с ее-то возможностями – и выбрать карьеру айдола. Скорее всего, она тоже поняла, что ей не нужен этот маразм под названием "индустрия развлечений". Жаль, что Сольги считает иначе…

Между тем, фит Дэхви и Чанмина привлекал все больше внимания общественности. На вершины чартов они не поднимались – хип-хоп треки редко становятся популярны у широкого слушателя. Но, благодаря поддержке молодежи, "Focus" поднялся на одиннадцатое место в Melon, а в чартах попроще даже выше. Но быстрее всего росли просмотры клипа, он стал мемным среди корейской молодежи.

Так как для Дэхви это был дебют (пре-дебют, ведь альбом выйдет чуть позже), а вот Чанмин уже был популярен, иностранные фанаты считали этот трек скорее сольным дебютом Чанмина. Фанаты привыкли восхвалять любые достижения участников группы, так что и тут весь успех фита радостно приписывали Чанмину, временами полностью игнорируя Дэхви. Дэхви это не особо заботило – его полноценный дебют будет чуть позже, к тому же, он больше сосредоточен на обучении. По словам Дэхви, он не чувствует ни этот фит, ни альбом целиком, полностью "своим" творчеством. Он пока не знает, что будет делать дальше, поэтому хочет поскорее разобраться в том, как все устроено, и выпустить следующий альбом уже с меньшей помощью Ынсоль-щи.

Чанмину, что ожидаемо, комментарии фанатов были особенно приятны: льстило, что успех фита приписывают именно ему. Настало его время. Выступление на Water Bomb, затем фит, плюс – вышла журнальная фотосессия и реклама корейского бренда одежды. Он был на виду, о нем многие говорили. Хару казалось, что успех сделает Чанмина спокойнее. Он хотел славы – вот она, наслаждайся. Но Чанмин счастлив был только с телефоном в руках, читая комменты о том, как его любят и восхищаются. Как только начинались репетиции, да и просто при общении в общежитии, Чанмин становился нервным, раздражался из-за мелочей, иногда словно специально нарывался на конфликт.

До вылета на Kcon Лос-Анджелес, где они будут выступать в первые выходные августа, оставалось не так уж много времени. Через четыре недели после Kcon – их концерт в Сеуле в рамках первого мини-тура. Первую неделю после выступления на Water Bomb они репетировали без подтанцовки, поэтому прогонять могли не все номера. Практически все это время они вместе репетировали выступления из дебютного альбома, доводили до автоматизма хореографию к Star и еще двум трекам из полноформатного альбома. И еще готовили кавер для Kcon. Они решили исполнить "Rock You Like a Hurricane". В Encore сделали аранжировку в поп-рок звучании, Шэнь ставил хореографию.

Казалось бы – творческий процесс кипит, группа на подъеме, но при этом уже нет ощущения гонки, потому что к следующему релизу они начнут готовиться только через два месяца, уже после тура. Все наслаждались работой, мечтая о скорых выступлениях. Но Чанмин и тут был тем, кто вечно портил всем настроение. Ворчал по поводу хореографии, агрессивно воспринимал критику, все время требовал закончить побыстрее. Несколько раз уходил, когда они репетировали еще час-полтора, отрабатывая хореографию.

Но усложнилось все именно в тот понедельник, когда группа начала ежедневно репетировать с девушками из подтанцовки.

Девчонки, танцевавшие с группой во время съемок клипов и продвижения альбома, были временным вариантом. К слову, не дешевым. Взрослых девушек, которые уже сделали себе имя в танцевальном сообществе, брали не просто так – так легче было приучить фанаток к тому, что группа вообще танцует с партнершами. Но после продвижения альбома было принято решение нанять другую команду, с которой заключили контракт уже до февраля – они вместе поедут в тур и будут выступать на всех новогодних премиях и фестивалях.

Найти нужное количество танцовщиц удалось не сразу. Две самые заметные – Джесс и Энни. И обе – не из Кореи. Джесс родилась в Канаде, она очень экспрессивна в танце, плюс просто красивая девушка. Энни выросла в Австралии, как и Ноа, но нанимали ее специально для Шэня – во время тура она будет танцевать с ним интро к "Salty skin". У Энни хорошая база спортивно-бальных танцев, только она и может хотя бы частично заменить оригинальную исполнительницу этого интро. Как это часто бывает с иностранками, Энни в танце более раскована, поэтому тоже привлекает много внимания.

Партнерш распределял продюсерский состав, выбирая по росту и типу внешности – Сухёну, например, в пару поставили девушку с таким же бэби-фейсом, как и у него. Партнерша Чанмина, Ынён, не выделялась ни навыками, ни внешностью. Миленькая, быстро разучивает хореографию, Хару она казалась просто хорошей коллегой. Но Чанмин почему-то ее невзлюбил сразу после WaterBomb. До фестиваля они нормально работали, но после…

Чанмин придирался ко всему. Любая ошибка пары в танце – виновата Ынён. И неважно, кто был главным виновником этой ошибки – Чанмин все равно ругал Ынён за неловкость, низкую скорость, отсутствие навыков и так далее. Хару из-за этого с ним ссорился постоянно – и потому, что Чанмин был неправ, и потому, что Хару в принципе раздражало такое хамское отношение к девушкам. Он-то даже перед уборщицей может распахнуть нужную дверь, причем сделает это не задумываясь, где-то на уровне рефлексов. А тут… бесило так, что впору пафосно вызывать Чанмина на дуэль за оскорбление дамы.

Чем больше придирался Чанмин, тем больше ошибок делала Ынён. Знакомое многим чувство – ты должен собраться, сделать все хорошо, но почему-то становишься еще более рассеянным. В среду нервы девушки не выдержали: после очередной ошибки она выбежала из танцевального класса в слезах еще до того, как кто-то успел ее остановить. Поднялся страшный гвалт, остальные девчонки начали отчитывать Чанмина за грубость, тот огрызался в ответ, а итоге сорвался уже Хару.

– Хватит! – рявкнул он так, что все разом замерли.

Главное – замолчали. Хару прикрыл глаза, глубоко вздохнул, напомнил себе, что бить людей запрещено законом… а еще тут все физически развитые, могут дать сдачи.

– Джесс, сходи за Ынён, – сказал он ровным голосом. – А ты – со мной.

Он не слишком вежливо дернул Чанмина за рукав футболки и подтолкнул к выходу. Удивительно, но тот не возмущался. Они вместе зашли в первый же кабинет для практик.

– Ты что творишь? – возмутился Хару, закрывая дверь.

– Я? Это она…

– Что – она? Танец давно выучили, ошибок не было. Что тебя в ней не устраивает? Что Джесс и Энни симпатичнее и их больше обсуждают?

Чанмин так посмотрел, что стало понятно – Хару попал в цель.

– Замечательно! – недовольно выдохнул Хару, – Теперь тебе еще и партнершу нужно популярную подбирать, абы какая не подойдет! Ты в своем уме? Мы не на веселой прогулке с девчонками, это работа!

– Но почему-то в этой работе ты всегда получаешь все самое лучшее! – зло усмехнулся Чанмин. – Лучшие партии, лучшие части хореографии, лучшие кадры клипа… самую красивую танцовщицу.

Хару прикрыл глаза. В груди клокотала настоящая злость. Хотелось просто взять Чанмина и постучать головой о стену, в надежде, что так вся дурь выйдет… но бить людей запрещено законом.

– Ну что за бред… Извинись перед девушкой. Она свою работу делала хорошо, ошибок не было.

– Извиниться? Сделать вид, что мне, по случайному стечению обстоятельств, досталась самая неопытная и некрасивая девчонка?

Хару захотелось зарычать в голос.

– По стечению обстоятельств? Мне кажется, менеджер Квон при всех объяснял, как искали танцоров? И вообще… тебя на ней жениться, что ли, заставляют? Еще раз, Чанмин, – это работа, а не свидание.

– Вот именно. Работа. На которой я имею полное право требовать лучшего к себе отношения.

Хару устало прикрыл глаза. Он мог бы, конечно, продолжить спор, но… это ничего не изменит.

– Иди сам к Им Минсо, – сказал Хару. – Ей объясняй, где и в чем тебя обделили. И без ее решения не приходи, потому что я уже тоже на взводе.

Чанмин открыл было рот, чтобы что-то возразить, но Хару его прервал:

– А если такими вопросами занимается не она, то иди к менеджеру Ку или к госпоже Хван – но без руководства даже не заходи в танцевальный зал.

Хару развернулся и первым вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Он не сразу вернулся к остальным. Зашел в туалет, намочил руки холодной водой и прижал влажные ладони к шее, потом к ушам. Казалось, он сейчас закипит от злости.

Когда он вернулся в танцевальный класс, то застал девчонок в одной стороне, парней – в другой. Партнерши Чанмина не было. Джесс расстроенно пояснила:

– Я не смогла ее вернуть. Она сейчас у госпожи Хван.

Хару тяжело вздохнул. Замечательно. Сейчас всем достанется – Минсо хотя бы относится к ним, как к взрослым, а вот госпожа Хван реально как учитель в школе, за любой проступок отчитывает как детишек.

Дело не только в том, что Чанмин поступил по-человечески некрасиво. Он айдол, требования завышены. Да, все люди из подтанцовки подписывают NDA, напрямую они не могут рассказать, что Чанмин на репетиции довел девушку до слез своими придирками. Но могут пойти слухи, а Black Thorn, с такими-то сценическими образами, подобные слухи могут заметно подмочить репутацию.

– Возвращаемся к репетиции, – вздохнул Хару.

– К репетиции? – удивилась Джесс.

Хару недовольно кивнул. Без одной пары репетиция, конечно, выйдет неполной, но не тратить же столько времени впустую?

Они снова разошлись по парам, начали прогонять номера для тура – те, хореографию к которым уже разучили. Хару отчетливо видел в зеркале брешь из-за отсутствия Чанмина, но в остальном в давно разученной хореографии почти не было ошибок. Так, мелкие помарки, которые не портят общее впечатление.

Только к моменту, когда они закончили прогон уже разученных номеров, в танцевальный класс зашла госпожа Хван. Она попросила Хару выйти на минутку.

– Что Чанмин наговорил девочке? – строго спросила она, когда дверь танцевального класса закрылась.

– А она не рассказала?

– Рассказала, хочу услышать другую точку зрения, – спокойно сказала госпожа Хван.

– Называл ее деревянной, неуклюжей, медлительной, сказал, что она плохо танцует, а еще – что ей нужно похудеть, – честно ответил Хару.

Он не видел смысла прикрывать Чанмина в такой ситуации.

– Она плохо танцует? – спросила госпожа Хван.

– Четыре танцовщицы примерно на равных, три по навыкам чуть лучше. Ынён в список лучших не входит.

– Я поняла, – кивнула госпожа Хван, – То есть, прямо худшей ты ее назвать не можешь?

– Я не профессионал, но – нет, не могу. В танце она ошибается не больше, но и не меньше остальных. Как и Чанмин.

Они простояли в молчании секунд тридцать, потом госпожа Хван тяжело вздохнула:

– Ынён сказала, что хочет уйти. Я была очень удивлена, пыталась ее отговорить, но она только плачет и повторяет, что работать с Чанмином больше не будет.

Хару удивленно посмотрел на госпожу Хван.

– Уйти? Несмотря на неустойку?

– Она из обеспеченной семьи, – пояснила госпожа Хван. – Как я поняла, девочку отговаривали от этой работы, но она настояла. Теперь вот жалеет, что не послушала родителей.

Хару видел, что госпожу Хван раздражают в этой ситуации все – и Чанмин, который довел девчонку до истерики, и сама девочка, которая при первых же проблемах хочет сбежать обратно под крылышко к родителям. Хару даже по-хорошему позавидовал Ынён – это очень ценно, когда родители готовы тебя поддержать в такой ситуации. Особенно в Корее, где "страдай и работай" – это правило всех столичных жителей. Ему, правда, тоже когда-то дедушка говорил, чтобы он все бросал и возвращался домой, с неустойкой они как-нибудь разберутся… вот только у родителей Ынён есть деньги, чтобы закрыть неустойку, а Хару бы постыдился вешать на семью такие долги из-за одного скандала на работе.

– То есть, она уйдет? – спросил Хару.

– Я не могу ее удержать, она уже позвонила отцу, завтра приедет их адвокат и все оформит.

Хару тяжело вздохнул: чудесно, теперь надо искать новую танцовщицу. Это, вообще-то, не так просто. Из-за того, что хореография парная, девчонкам все равно достается в социальных сетях, их активно хейтят за близость к группе. А тут, вдобавок к хейту, еще и меньше времени на подготовку.

– А продюсеру Им вы уже говорили? – спросил Хару. – Я послал к ней Чанмина.

– Да, я уже была у нее, – кивнула госпожа Хван, – Просто хотела понять, насколько сильно ситуацию преувеличивает Ынён.

Хару понимающе кивнул и вернулся в класс. Коротко обрисовал ситуацию остальным – Ынён уходит, Чанмин на ковре у начальства. До момента, когда придет хореограф, оставалось совсем мало времени, все были рассеянными из-за произошедшей ситуации, поэтому Хару объявил перерыв.

– Чанмин как будто бессмертный, – немного шокированно сказал Шэнь. – В китайском агентстве за такое бы… ну, не убили, конечно…

– В корейском тоже, – тихо произнес Сухён, – Почему он так странно себя ведет? Скандалы… плохо влияют на карьеру. Даже если эти скандалы не стали известны фанатам…

Хару вздохнул. После слов Сухёна он и сам задумался: откуда это все у Чанмина? Ведь раньше такого не было. Да, у него свои тараканы. Как и у всех, в принципе. Хару тоже наверняка многих раздражает своими придирками. Да и главный суетолог Сухён иногда так выводит из себя, что хочется связать, чтобы не мельтешил. И Хару точно знает, что не он один так думает. Такие моменты есть у всех, но при этом они как-то уживаются вместе, нормально общаются…

И ведь Чанмин реально был другим во время шоу. Что случилось?

***

Минсо жутко злилась на Чанмина. Сначала, когда он только зашел к ней в кабинет, Минсо была, скорее, в недоумении – что он требует, с чего решил, что имеет право на это? А потом приходила госпожа Хван, рассказала про слезы Ынён…

Хотелось накричать на него, потому что такой поступок… был ужасен и с точки зрения морали, и с точки зрения корпоративной этики, а еще – это недостойное поведение для медийной личности. И то, что об этом знают только люди, подписавшие NDA, его не оправдывает.

– Полгода как дебютировали, – отчитывала его Минсо, когда госпожа Хван вышла из кабинета, – Ты думаешь, что сейчас вправе что-то требовать? Твоя слава в данный момент всецело зависит от решений продюсерского состава. Если я захочу – ты будешь год сидеть вообще без контрактов и какой-либо личной активности. У меня есть такое право. И я им воспользуюсь, если подобное еще раз повторится. И! Сделаю это даже не потому, что хочу, чтобы ты страдал, а потому, что подобные поступки испортят не только твою репутацию, но и репутацию всей группы!

Чанмин насупил брови, глядя на нее недовольно. Минсо думала – промолчит и выслушает до конца. Но Чанмин угрюмо буркнул:

– Своему любимчику Хару вы позволяли быть невежливым со стаффом, а мне нельзя замечание танцовщице сделать?

Минсо удивилась. Обычно молодежь в Корее не перечит. Чанмин же сейчас нарушил десяток неписанных правил, но все равно считает себя правым.

– Хару был с кем-то невежлив? – холодно уточнила Минсо.

– Стилистка в январе, – с усмешкой напомнил Чанмин.

Минсо резко выдохнула.

– Если ты вдруг забыл, я там присутствовала, – напомнила она. – И что-то я не помню, чтобы та стилистка плакала из-за слов Хару…

Она хотела продолжить, а Чанмин добавил:

– Тот ведущий, который на него орал. Вы тогда скрыли тот факт, что Хару повел себя вовсе не как "воспитанный мальчик из хорошей семьи". Хару может быть гордым и требовать к себе особого отношения, а я – нет? Ынён плохо танцует, у нее нулевое сценическое присутствие, она некрасивая и ей не мешало бы похудеть, мне тяжело ее поднимать.

Минсо начала закипать. Если она сейчас начнет орать на Чанмина, самой же потом будет стыдно. Поэтому она прикрыла глаза, несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Она не психолог, не в ее силах понять, что именно стало причиной такого срыва Чанмина. И да, по меркам трейни и айдола – это срыв. Чанмин начал тренироваться с детства, ему сотню раз объясняли, насколько важно вести себя прилично в любой ситуации. А он даже в разговоре с Минсо позволяет себе называть девушку, по сути, "страшной и толстой".

А еще он дерзит начальству, что тоже недопустимо. Минсо предпочитает не кричать на сотрудников, а наказывать их. Обычно это работает. Кроме того, сейчас Чанмин все, что она скажет, воспримет в штыки. Нужен другой подход.

– Значит, так, – устало заговорила Минсо, – Если ты сам не видишь, в чем разница между твоим поступком и решениями Хару – это очень плохо. Раз Ынён уходит, новой партнерши пока нет, ты можешь подумать об этом в общежитии. Уйди, пока я тебя не прибила. У меня просто слов не хватает, чтобы выразить, насколько я зла и разочарована. Свободен.

Чанмин зло фыркнул и, явно демонстрируя свое недовольство, вышел из кабинета.

Минсо, на самом деле, видела подобное не впервые. В США это называют "звездной болезнью" – первый крупный успех делает молодых артистов слишком самоуверенными, у них появляется ощущение, будто им все должны, что весь мир крутится вокруг них и их желаний.

Как с этим бороться? Собственно, механизмов мало. Психолог, много серьезных разговоров, ограничение деятельности, в Корее – вызов родителей. То, чем Минсо ему угрожала – это крайняя мера, пойти на такое – это навсегда испортить отношения с артистом.

Поэтому Минсо вызвала менеджера Ку, чтобы обсудить некоторые изменения в расписании. Во-первых, попросила самого менеджера поговорить с Чанмином. Тот понял все с полуслова, пообещал вежливо, но доходчиво объяснить парню, что так поступать нельзя. Во-вторых, Чанмина придется снова – принудительно – отправить к психологу. По весне он сходил туда один раз и больше не появлялся, но теперь будет должен сходить на пять встреч – менеджер Ку обещал найти свободного специалиста, который умеет работать с теми, кого отправили насильно. Другая мера – частичные ограничения. Это прописано в контрактах : агентство может запрещать айдолам покидать общежитие вне расписания, требовать полного отчета обо всех действиях, проверять переписку в их телефонах. Этот пункт с самого начала был страховкой, добавленной Минсо на случай сложности с управлением. Менеджер Ку не обрадовался необходимости мониторить переписку Чанмина, но отнесся к этому с пониманием – для взрослого парня это унизительное наказание, которое хорошо дает понять, что рабочий контракт подписан не просто так и агентство может соблюдать все пункты дословно. Ну, и последнее – на субботу нужно пригласить родителей Чанмина. Не факт, конечно, что родители смогут повлиять на взрослого сына, но пусть Чанмину хотя бы будет стыдно.

– Мне аннулировать его съемки для журнала и сольное появление в шоу "Прогулки по Сеулу"? – спокойно уточнил менеджер Ку, – Мы еще не говорили ему, что он приглашен…

Минсо тяжело вздохнула:

– Я не хочу рушить его карьеру. Давайте будем надеяться, что принятых мер хватит, чтобы он осознал, что поступает неправильно.

– Хорошо, я понял, – менеджер Ку слегка поклонился, не вставая. – Это все?

– Да, спасибо. И я буду очень благодарна вам за разговор с ним.

– Не стоит, это моя работа, – улыбнулся менеджер Ку, – Но я рад, что мое вмешательство потребовалось вам впервые.

Он встал, поклонился и ушел. Минсо устало потерла виски. Даже голова разболелась.

Менеджер Ку – не "ее" сотрудник. В смысле – не она его привела. Его прислала телекомпания, он даже не скрывает, что сливает данные начальству Минсо. И артисты тоже об этом знают. Хару, по мнению Минсо, относится к этому достаточно легкомысленно. Но вот для Чанмина, который давно в индустрии…

У Минсо, как у исполнительного продюсера, много свободы. Но это – творческая свобода. Большая часть административных проблем все равно решается сотрудниками, которых нанимали боссы NBS. Минсо привела с собой креативный и аналитический отдел, но даже там NBS настояли на включении своих сотрудников. Их опасения понятны – никто не хочет отдавать Минсо слишком много власти. Менеджер Ку тоже был добавлен, чтобы и у телекомпании была возможность наблюдать за развитием группы. Минсо не противилась этому назначению – хороший специалист, вежливый, в общении обманчиво мягок. Он прекрасно справлялся со своей работой и никогда не пользовался тем, что у него есть прямой выход на директоров.

Слухи по агентству, конечно, все равно ходят. Парни знают, что менеджер Ку все докладывает не Минсо, а сразу директорам. А те могут быть менее терпимы к проступкам. Поэтому Минсо надеялась, что серьезный разговор с менеджером Ку повлияет на Чанмина. Он ведь не совсем дурак, просто… сейчас немного неадекватен.

Глава 2. Неожиданные встречи

Чанмин не ходил на репетиции до конца недели, несмотря на то, что репетировали они не только в парах. В общежитии он почти ни с кем не разговаривал, в общей с Сухёном комнате всегда ходил в наушниках. Хару к нему не лез. Он тоже был зол, разочарован и у него не было ни малейшего желания объяснять взрослому парню, почему тот неправ. Тем более – это сделали, кажется, вообще все в агентстве. Чанмина к себе вызывала госпожа Хван, менеджер Ку, даже учителя танцев и вокала, которые работают на агентство, отчитали его за поведение. От менеджера Ку Чанмин вышел особенно расстроенным.

В субботу Хару и Тэюн задержались на ресепшене со швеями. Костюмы для выступлений Black Thorn часто отшивали у одного маленького корейского бренда. Швеи, которые приезжали на примерку костюмов для Kcon, были не просто исполнителями, они тоже участвовали в процессе создания костюмов, поэтому с ними было, о чем поговорить. Женщины ждали такси – из-за пробок оно задерживалось, – а Хару и Тэюн развлекали их разговорами. Ну, как развлекали? Говорили о том, что можно добавить на костюмы во время тура.

Секретарь Минсо вышел кого-то встречать, открыл двери входящей паре. В мужчине Хару узнал отца Чанмина, ведь они очень похожи внешне. Его мама – симпатичная, очень миниатюрная, выглядит молодо, рядом с мощным мужем казалась ребенком. Хару понимал, почему они пришли и зачем это сделано, но все равно это выглядело странно, учитывая возраст Чанмина. Но… это не что-то невероятное. В корейскую культуру впаяно уважительное отношение к родителям, семейные отношения очень важны, порицание членами семьи является страшным сном для большинства молодых людей, особенно для мальчиков. Но… двадцать два года "мальчику", а на ковер к начальству вызвали маму… жуть какая.

Менеджер Квон по секрету рассказал, что старшее начальство, которые стоят над Минсо, уже знает о произошедшем в танцевальном классе и очень недовольно поведением Чанмина. Если бы решали они – отправили бы Чанмина в условный "подвал", чтобы подумал о своем поведении… ну и чтобы минимизировать риски – вдруг он что-то подобное сотворит в присутствии посторонних.

Хару же удивлялся тому, каких масштабов достигло раздражающее, но все же… как ему казалось, штатное происшествие. Хару очень сомневался, что Чанмин – первый айдол, который пытается выбить себе лучшие условия и ведет себя несколько заносчиво. Почему такая жесткая реакция?

Когда он говорил об этом с Шэнем, тот предположил, что дело во времени дебюта. Группе даже года нет, первый успех не гарантирует, что они будут так популярны всегда. Сейчас одна ошибка может стоит им карьеры, они еще не настолько устойчивы, чтобы диктовать свои правила. Для боссов телеканала Чанмин – только “зародыш” звезды, он еще не имеет реального веса, но уже смеет что-то вякать. С Хару, скорее всего, разговаривали бы иначе, потому что он более устойчив в медийном мире. Хару про себя подумал, что он такой, потому что предпочитает большую часть своего недовольства держать при себе, а если что и говорит, то старается делать это вежливо.

В понедельник Хару приехал на тренировку только после обеда. С утра занимался сначала тхэквондо, потом у него были занятия с репетитором по русскому (да чтоб эти запятые в адском пламени сгорели!), потом был в салоне, потому что айдол, как известно, всегда должен выглядеть идеально. Хару пообедал в городе, но с кафе ему не повезло – его узнали, постоянно фотографировали. Это тоже можно сделать по-разному. Одни делают одно быстрое фото, которое даже ощущается как "иначе мне не поверят, что я реально его встретила", другие назойливо не убирают камеры все время, пока знаменитость находится в поле их видимости. Вот в этот раз Хару "достались" фанаты второго типа.

Из-за этого на репетиции Хару приехал уже уставший и немного заведенный – внимание общественности в некоторые моменты становилось реально раздражающим.

И вот он заходит в танцевальный зал и практически нос к носу сталкивается с девушкой, которую прежде не видел… и которую точно не ожидал увидеть. Светлокожая, с ярким румянцем – как говорят, "кровь с молоком", большие голубые глаза, пшеничного цвета волосы, у висков завитушки волнистых прядей. Ну чисто – какая-нибудь Настенька из старого советского фильма. Девушка улыбнулась Хару совсем не корейской улыбкой, от уха до уха и радостно протянула руку:

– Привет, меня зовут Софья, но здесь все зовут меня Софи. Я из России, здесь потому, что меня пригласили в вашу подтанцовку, – сказала она по-русски.

Хару пораженно кивнул и рассеянно пожал руку. Рукопожатие у девчонки было по-мужски крепким.

– Ты меня понял? – обеспокоенно спросила Софи.

Хару, все еще пытаясь переварить увиденное и услышанное, рассеянно кивнул. У него в голове не сходились вместе его танцевальный зал в корейском агентстве талантов и русскоговорящая девчонка с настолько славянской внешностью. Схождение миров практически.

– Прости, я плохо говорю, – сказал Хару, подбирая слова.

– Охуеть, но ты говоришь! – радостно выпалила Софи.

Хару подвис на слове, которое он давно не слышал, ведь весь его контент на русском – образовательный, там люди не матерятся.

– Ой, прости, это нехорошее слово, ты его, наверное, не знаешь! – тут же выпалила Софи. – Я, честно говоря, жуткая матерщинница…

Хару молча смотрел на эту "княжну из сказки" и думал о том, насколько обманчива внешность.

– Когда увидела объявление о найме танцоров в New Wave, сразу подумала, что это вам в пары! – продолжала болтать Софи, – До каверденса и обучения на хореографическом курсе я занималась спортивными танцами. Чемпионка Европы, между прочим! В юношеском, правда. В мои семнадцать меня кинул партнер, а я сама устала от всего этого. Я никогда не работала в подтанцовке и переживала, что меня не возьмут, но именно бальные танцы меня и спасли…

Хару потряс головой. Он вроде и знал русский, но Софи болтала с такой скоростью, что он не успевал обрабатывать сказанное.

– Прости, я слишком много болтаю, – покаянно сказала Софи.

– Слишком быстро, я не настолько хорошо знаю язык, – осторожно ответил Хару.

Сегодня у Хару было второе занятие с репетитором. Женщина была работницей организации, принимающей экзамены в Корее, поэтому и подготовить к ним должна хорошо. Но относилась она к Хару именно как к иностранцу, говорила с ним медленно и очень осторожно, подбирая простые слова и выражения. А тут – молодая девчонка, еще и с такой быстрой речью. Она говорит даже быстрее блогеров, которых обычно Хару смотрит.

– Прости, – снова широко улыбнулась Софи.

– И… ты говоришь по-корейски? – уточнил Хару.

Софья кивнула:

– Да, я хорошо знаю язык.

– Тогда давай по-русски позже, а то… неприлично говорить на языке, который никто не понимает, – заметил Хару.

Софья оглянулась, ойкнула и поклонилась. Все в классе огромными глазами рассматривали их двоих.

– Простите, – сказала Софи уже по-корейски и поклонилась, – Мне было так интересно – действительно ли Хару говорит по-русски, а потом я обрадовалась… в общем, это было неприлично, простите. Но мы никого не обсуждали, честное слово.

Судя по тому, как все улыбнулись ей в ответ, отнеслись к этому маленькому инциденту с пониманием.

– Хару, ты так хорошо говоришь по-русски? – удивилась Джесс.

– Я хорошо понимаю, но не очень хорошо говорю, – ответил Хару. – Хотя скорость речи Софи повергла меня в шок.

Софи виновато улыбнулась. Хару поставил сумку на подоконник и сразу начал делать маленькую разминку, чтобы потом уже нормально разогреться.

– Прости, – снова обратилась к Хару она. – Я бываю очень болтлива.

– Чемпионка Европы? – уточнил Хару, вспомнив отрывок ее речи.

– Она была круче, чем я, – весело ответила Энни. – Так что встанет в пару с Шэнем, а я… буду учить Чанмина манерам.

Хару только сейчас понял, что Чанмин еще не пришел. Слова Энни прозвучали даже немного зловеще – как будто она практически мечтает того чему-то научить, и методы эти будут не самыми гуманными.

– Он и так не будет больше спорить, – уверенно сказал Хару. – Не нужно делать из него совсем уж злодея… или совсем тупого. Просто он… не слишком хорошо себя контролирует.

Хару сказал это вслух, но сам до конца не был уверен. А еще подумал, что Чанмину может понравится идея танцевать с Софьей – внешность-то яркая. Хотя… еще неизвестно, как она выглядит в танце.

Шэнь, к слову, от потенциальной смены партнерши был не в восторге – Софья ведь еще ничего не выучила, с ней придется оставаться, чтобы она всё освоила.

Но, пока Хару медленно разминался и все ждали Чанмина, Шэнь попробовал что-то объяснить Софье… и оказалось, что ту хореографию, которая уже была представлена на сцене, Софи более-менее выучила. Без пары не все получится разучить хорошо, но, в целом, долго возиться с ней не придется. Хару стало даже как-то полегче. Он, на самом деле, очень переживал, что уход танцовщицы замедлит подготовку к туру.

Чанмин пришел немного запыхавшимся – у него тоже с утра было расписание. Он извинился за задержку, на ходу заявил, что немного размялся, пока шел до зала и готов начинать полноценную разминку. И только потом увидел Софи.

– Моя новая партнерша? – удивленно уточнил он.

– Софи, – представилась та.

Энни сказала без агрессии в голосе:

– Софи тоже имеет базу спортивных танцев, поэтому будет проще, если она перейдет к Шэню, а я встану в пару с тобой.

– Проще? – рассеянно уточнил Чанмин.

– Мне проще, я в своей стрессоустойчивости уверена, – елейно улыбнулась Энни.

Чанмин вздрогнул, но покаянно кивнул. Кажется, внушение от старших подействовало, скандалить он больше не будет… по крайней мере – пока не будет.

Хару скомандовал разминку, они начали бегать, разогревать мышцы, а потом и отрабатывать движения. Наличие в группе новенькой Софи, разумеется, сказывалось на качестве – она не все знала, поэтому иногда ошибалась. Но, на самом деле, для первого дня держалась молодцом.

Репетиции долгие, в среднем по четыре часа – два сами, два с хореографом. В парах исполняется уже четыре танца, в остальное время девушки либо танцуют на заднем плане, либо отдыхают. Репетиции пока не особо насыщенные, можно даже сказать – расслабленные. Времени много, есть возможность что-то менять, следить за качеством исполнения. Но даже так – колоссальная нагрузка.

Обычно после тренировки девушки уходят, а Black Thorn расходятся по делам – кто-то занимается, кто-то отдыхает. Хару предложил Софи зайти в кафетерий агентства.

Они называют это помещение столовой, но на деле это небольшой зал, где не готовят, а лишь раздают привезенную еду. Хару обедал здесь всего пару раз – неплохо, но с доставки вкуснее, конечно. Да и мяса в этой столовой много не дают, а Хару уже привык, что менеджеры закармливают их белком.

После обеда столовая не работает. Но здесь есть стойка с кофеваркой, микроволновкой и чайником. Капсулы для кофе есть всегда, но к аппарату скотчем приклеен листок: "не заливайте молоко". От менеджера Квон Хару знает, что это не потому что агентству молока жалко – кофеварку банально мыть некому каждый вечер. За ночь даже растительное молоко может прокиснуть, особенно, если на улице жарко. Сотрудники могут отравиться. Не нанимать же отдельного человека для мытья кофеварки по вечерам? Руководство вряд ли одобрит такие траты. Хару немного смешила эта ситуация – купили дорогой аппарат, а в итоге все варят в нем американо, потому что от молока отмыть некому. Лучше бы две подешевле купили, тогда по утрам очереди бы не было.

Хару включил кофеварку, подставив бумажный стаканчик, а сам сел рядом с Софи на стулья поблизости.

– Я удивлен, – признался он, – Никогда бы не подумал, что встречу русскоговорящего человека прямо на работе.

Говорил он по-русски, разумеется. Акцент у него есть, и заметный, но ему же экзамен сдавать. Пусть этот сертификат ему и нужен исключительно для поступления, нужно постараться подтянуть произношение до уровня повыше.

– Да? Я знакома с двумя девочками, которые работают с айдолами. Правда, они здесь закончили университет, а я – только курсы, – рассказала Софи.

– Курсы? – уточнил Хару.

– Это танцевальная школа, годовое обучение. Принимают по конкурсу, обучение бесплатно при условии, что знаешь язык.

– Правда? – удивился Хару.

Ему казалось, что в Корее ничему бесплатно не учат. Софи словно разгадала причину его удивления и пояснила:

– Программа действует только для иностранных граждан. Мне кажется, они за счет жительниц СНГ пытаются у вас рождаемость поднять. Нас на обучение приехало трое русскоговорящих. Замуж не вышла только я.

Хару не смог сдержать смешок.

– В университет тоже можно поступить бесплатно, но нужно знание корейского языка, – продолжила Софи, – Я вообще планировала, что здесь поступлю и на хореографа, но нереально затупила… сглупила? Поступила, как глупый человек?

Софи подбирала слова, словно вспомнила, что Хару не носитель языка и может не понимать сленг.

– Я знаю значение слова "затупить", – улыбнулся он, – Я смотрю русских блогеров. Только не говори быстро. Сейчас – нормально. В начале знакомства прямо голова разболелась от твоей скорости.

Софи захихикала и тут же продолжила рассказ:

– В общем, я затупила с документами, неправильно оформила, опоздала по срокам и оказалась в ситуации, когда до марта не могу поступить в местный университет. Кое-как оформила рабочую визу, заключив контракт с модельным агентством, но на деле просто смотрела, как скопленные на обучение деньги улетают в трубу, потому что мою внешность считали слишком уж… странной. А тут подвернулся такой случай. Мне подруга скинула объявление о поиске танцора, он в закрытом доступе был. Я так боялась, что меня не возьмут, что прямо ночью начала вашу хореографию учить. Опыта-то у меня ноль, а для местных это важно. Но мне повезло.

Хару задумчиво кивнул. Софи симпатичная, можно даже сказать – красивая. Но в Корее любят немного другой тип внешности – чтобы походила на персонажа аниме: почти кореянка, только немного другая. Русские девчонки работают моделями, бывают очень успешны, но вот Софи не повезло.

– То есть, ты в Корее не первый год?

Софи покачала головой:

– Полтора, получается. Прилетела за месяц до начала учебы, год обучения, и вот с февраля здесь… работаю. Поэтому не переживай. Девчонки рассказали мне, что у вас тут… парень-истеричка завелся. Даже если бы я работала с ним – меня капризами не испугать, мне деньги нужны.

Хару усмехнулся. Нужда, как известно, лучший тренер терпения.

– Ну, смотри, помогать я тебе особо не смогу…

Софи его прервала:

– Я бы и не просила. Понимаю, что вы здесь мало что решаете. Но сам факт того, что можно с кем-то поговорить на родном языке, да еще лично, а не по видеосвязи… это бесценно. И фанаткой вашей группы я не была. Я вообще как-то больше за девчонками слежу, фансервис от парней вызывает у меня приступы лютого кринжа.

Хару засмеялся, а потом шепотом признался:

– У меня тоже.

– Всегда это знала! – уверенно сказала Софи.

Хару, все еще смеясь, встал за готовым кофе. Протянул стаканчик Софи.

– А себе? – удивилась она.

– А у меня и так проблемы со сном, во второй половине дня кофе под запретом. И сахара здесь нет, но есть сироп на заменителе. Он мерзкий.

Хару показал бутылочку с "вишневым" сиропом. Кто вообще додумался купить такой вкус к кофе?

– Иу, – поморщилась Софи. – Кто добавляет вишню в кофе? Хорошо, что я не люблю сладкое. Спасибо за кофе. Сама я такими кофемашинами пользоваться не могу.

– И в кафе наверняка не покупаешь, – усмехнулся Хару.

– Конечно! Это грабеж – столько платить за айс американо! А нормальный латте здесь не делают, только на альтернативном молоке… И стоит он вообще неприлично.

Хару снова грустно улыбнулся. В последние полгода цена кофе его уже не особо беспокоит – высокие выплаты по контрактам снизили уровень возмущения из-за цен. Но Софи он прекрасно понимает – от кофе можно и отказаться. От мечты жить лучшей жизнью в городе своей мечты – уже сложнее. А то, что Софи нравится Сеул и она хотела бы здесь остаться, читается по ее поведению.

Глава 3. Интуиция

Хару не знал, что именно говорили Чанмину, но разговоры возымели действие. Он больше не спорил, ничего не требовал, качественно выполнял свою работу. Но внутри группы все равно ощущался какой-то холодок. Хару понимал, что преимущественно это связано с ним, ведь это он обижен на Чанмина… но не мог ничего с собой поделать. Он еще не переварил их прошлый "серьезный" разговор, когда Чанмин сказал, что Хару всего добился благодаря внешности. А тут опять – заявление о фаворитизме агентства. И то, и другое, в некотором роде, правдиво… но слышать подобное от человека, которого Хару считал другом… Это уже не дружба.

Наверное, именно друзьями они никогда и не были. Хару не особо легко пускает людей в свой ближний круг, по-настоящему близок он только с Тэюном, так же хорошо общается с Шэнем. За время после дебюта у Хару сформировались близкие отношения и с Юнбином, и с Сухёном, и даже с Ноа, которому языковой барьер заметно мешает раскрыться. А от Чанмина он словно отдаляется. И если зимой казалось, что на него можно положиться, он поможет и расскажет все нюансы… то сейчас Хару постоянно ощущает, что Чанмин недоволен успехами коллег по группе.

Сам Хару считает, что многое отдал, чтобы добиться своего нынешнего положения. Пусть даже главной причиной интереса людей является внешность. Пусть даже абсолютный слух и сильный голос даны от природы. Но год назад он был практически деревянным в плане спорта, едва пробегал два километра, с трудом разучивал хореографию и был вынужден замирать в танце, чтобы чисто исполнить свои вокальные партии.

И сейчас. Он хорошо подкачался, самому приятно на себя смотреть – фигура у него эталонная и приятно знать, что он этого добился сам, без спортзала он был просто длинной жердью. Научился танцевать, теперь разучивает хореографию примерно с той же скоростью, что и остальные, за исключением профессионалов – Юнбина и Шэня. За столь короткий срок стабилизировал вокал и уже может петь в движении, не задыхаясь. Он заводит полезные связи в индустрии, ради чего часто приходится улыбаться, когда хочется послать всех даже не по-корейски, а прямо на Великом и Могучем. И все это вовсе не свалилось ему с неба. Нормально, что этот прогресс не оценивают посторонние люди, но Чанмин-то рядом постоянно. Он знает, что Хару в общежитие приходит преимущественно для сна.

Поэтому Хару было обидно. Возможно, это какая-то детская обида, но… нормально относится к Чанмину не получалось. Скорее всего, со временем пройдет. По крайней мере, Хару на это надеялся.

Софи легко влилась в коллектив. Она хорошо говорила по-корейски, быстро сошлась с иностранками Джесс и Энни. Еще быстрее она разучивала хореографию, на первых записях репетиций очень хорошо смотрелась в кадре. Единственная проблема у нее возникла с оформлением визы в США, но связи Минсо помогли решить эту проблему, несмотря на очень сжатые сроки.

Всё время между фестивалями Хару был занят. Каждый день до обеда мотался на занятия. Два раза в неделю – русский, два раза – английский, один раз – математика. Два раза в неделю – тхэквондо, по разу танцы с частным преподавателем, вокал, да и еще Хару записался в модельную школу, потому что съемка в Шанхае показала, что ему стоит поучиться позировать. После обеда были репетиции для тура, иногда после всего этого Хару ходил в зал, иногда шел к Роуну "в гости", но чаще все же шел в общежитие. Много читал, а еще они все вместе играли в настолки – купили себе пару относительно недорогих игр, потому что Монополия и Уно уже надоели. И еще иногда они сами занимались вокалом по вечерам, горланя песни и доводя этим менеджера Квон, который прекрасно их слышал даже в квартире этажом ниже.

Один раз в выходные Хару сходил на блошиный рынок с бабулей. Там нашел несколько интересных брошей и сережек на продажу. Себе купил часы, бренд не самый известный, но тоже под управлением Richemont. Обошлись они ему недорого, но у них была большая трещина на стекле и слабый замочек металлического браслета. К счастью, Хару знает, где их можно починить.

После покупки часов настроение уже было хорошим, а тут еще ему повезло с хорошими галстуками – купил сразу два. Потом нашли оригинальный костюм Chanel из девяностых, в очень хорошем состоянии, купили для мамы – как раз ее размер. Он стоил не сказать, что дешево, но в бутике по такой цене купить можно разве что какой-нибудь парфюм.

Повезло Хару уже на выходе. Там продавец фасовал по коробкам украшения – 5, 10, 20 и 50 тысяч вон за штуку. Он просто доставал из общей коробки что-то, рассматривал его и небрежно кидал в коробку с ценником. Хару стоял поблизости и раздумывал – нужна ли ему статуэтка египетской кошки. Не нужна. Но она красивая. Но она ему не нужна. Бабуля в это время листала рейл с мужскими вещами. Краем глаза Хару отмечал, что в коробку с бижутерией за 50 тысяч вон полетела брошь в виде стеклянной сливы. Это ему надо, поэтому он подождет, пока разбор украшений завершится. Ожидая, пока хозяин закончит разбор, Хару полез ковыряться в сумках, нашел забавный тканевый клатч, полностью расшитый бисером – на нем изображена летящая синяя птичка. Цена – 20 тысяч вон. Вышивка красивая и необычная, можно будет подарить кому-нибудь. И цвет самого клатча универсальный – черный. Сразу отдав хозяину деньги за клатч, Хару пристроился к желанной коробке. Брошь он нашел быстро, а потом вытянул то, что заставило его удивленно смотреть то на предмет, то на владельца. К счастью, владелец был увлечен разбором сумок и кошельков – так же фасовал их по коробкам с разной стоимостью. Хару понимал, почему бусы могли показаться подделкой – дешевый замочек из магазина бижутерии, леска вместо нитки, сколы на бусинах. Но сколы на натуральном жемчуге не перепутать со сколами на бусинах, покрытых перламутром на производстве. Еще и большая часть жемчужин имеет неровную форму.

Хару поудобнее перехватил бусы и брошь, достал из кармана нужную сумму и окликнул продавца:

– Беру два, – объявил Хару.

Только спрятав приобретения в сумку, Хару немного успокаивался. Он, конечно, может ошибаться, но почему-то была уверенность, что он нашел на блошином рынке жемчужные бусы. Воодушевленный этими находками, Хару перерыл все ящики этого продавца, даже с сувенирным хламом, но больше ничего стоящего не нашел.

В понедельник после обеда ювелир подтвердил подозрения Хару – натуральный жемчуг, причем крупный, не культивированный, а именно дикий. Почему кто-то нанизал бусины на леску, которая может стать причиной порчи жемчуга – неизвестно. Но, скорее всего, именно леска и стала причиной, по которой хозяин лавки кинул бусы в коробку к дешевым изделиям. Бусины на леске недавно, поэтому испортиться не успели. Ювелир еще сказал Хару, что ему действительно ненормально везет на барахолках. Жемчуг – дикий, большая часть бусин в идеальном состоянии, со сколами только две из сорока одной. Можно продавать бусины как по отдельности, так и изготовить новое ожерелье. Примерную стоимость даже сложно прикинуть, навскидку можно дать не менее двадцати тысяч долларов, но ювелир посоветовал Хару заказать дополнительную экспертизу на крупной аукционной площадке, чтобы максимизировать стоимость дикого жемчуга.

Хару забрал бусины и сразу же отвез их в свою банковскую ячейку. Услышав вердикт ювелира, он сразу решил, что пока не будет их продавать. Бабуля любит жемчуг – только эти украшения она не продала, когда семья нуждалась в деньгах. У жемчужного ожерелья есть один неочевидный плюс – по нему не понять, ювелирка ли это или просто качественная бижутерия. То есть, даже если Хару закажет серьги и ожерелье для мамы, реальную стоимость этого комплекта поймут не все. Такая вещь может стать настоящей семейной реликвией. Украшения бабушки уже из культивированного жемчуга, они дешевле. Сейчас Хару не нуждается в деньгах, но, если такая необходимость возникнет, вряд ли россыпь диких жемчужин будет пылиться на аукционе годами.

Так что Хару решил пока оставить бусины на случай нужды. Если же он сможет купить дом без продажи жемчуга – закажет серьги и ожерелье, либо для мамы… либо для будущей жены, когда там она появится.

Софи впервые вышла на тренировку за десять дней до вылета. До последнего в агентстве был "план Б" – Чанмин "падает" перед отлетом, ему ставят диагноз "растяжение чего-нибудь", он на сцене сидит, не танцуя с остальными. Все для того, чтобы не объяснять, почему у него нет партнерши. Но обошлось – Софи успела выучить необходимые три танца, а Минсо смогла сделать ей визу в столь сжатые сроки.

Вылет был назначен на вечер четверга, поэтому после обеда не было репетиций. Хару, Тэюн и Шэнь решили пообедать вместе в том же малатан-кафе, где были зимой. Только в этот раз Хару заранее позвонил и узнал – не слишком ли много у них народа и есть ли свободный столик. Хозяин заверил, что для дорогих гостей столик всегда найдется.

Вот только зал был полон, у входа – очередь. Хару уже думал, что их обманули, как увидел у дверей дочь владельцев. Она узнала их даже в масках, и жестом показала обойти здание, пока их не заметили. Хозяин запустил их через черный ход и проводил на второй этаж – они лишь на секунду вышли в общий зал, исключительно для того,чтобы подняться по лестнице.

– После того, как вы нас прорекламировали, у нас нет отбоя от посетителей, – с улыбкой сказал хозяин, открывая перед ними дверь, – У нас была большая квартира сверху, мы надеялись, что у нас будет много детей в Корее, но не получилось. Две свободные комнаты мы переделали, это теперь… как вы это называете? Вип-кабинки. Одну мы держали свободной, потому что надеялись, что вы вернетесь.

Хару показалось, что он сейчас слезу пустит – вот это уровень благодарности.

Кабинки небольшие, у длинного стола шесть стульев, если потесниться – могут влезть и восемь человек. На стенах обои, имитирующие китайские бумажные перегородки, над столом – пара люстр в виде красных бумажных фонариков. На окне красные шторы, форточка приоткрыта, но прямо при них хозяин закрыл окно и включил кондиционер. Пока они снимали с себя маскировку из бейсболок и масок, хозяин убрал лишние стулья, протер и так чистый стол.

– Вы хотите сами спуститься? – спросил он. – Я, конечно, могу вам собрать заказ по вашему желанию, но, думаю, вам самим приятнее. Не думаю, что посетители вам помешают.

Они согласились спуститься. Набрали себе всего по вкусу, Шэнь и Тэюн опять посмеялись, что Хару выбрал морепродукты.

В самом кафе много было не фанаток, а именно китайцев. Разного возраста – молодые и постарше, почти все в простой одежде, загорелые – наверняка обычные работяги. Скорее всего, пост Шэня просто стал толчком, чтобы в это кафе приезжали те, кто скучает по родине и традиционной китайской еде. Кроме самого супа теперь в меню были и закуски.

Молодые девчонки, впрочем, в кафе тоже сидели. Увидев айдолов, те достали телефоны, начали хихикать, восхищенно их рассматривая. Но потом Хару, Тэюн и Шэнь ушли наверх, в свою уединенную комнату, и все эти хихиканья их больше не заботили.

– Это салат из медузы? – удивился Шэнь, когда перед ними поставили тарелку с закуской.

– Да, – кивнул хозяин, – мы смогли договорится, нам привозят под заказ, когда есть такая возможность. Сейчас сезон, пробуйте. Сегодня получилось особенно вкусно.

Хозяин вышел из комнаты, а Тэюн удивленно склонился над тарелкой:

– А медузы съедобны?

– Я пробовал в Шанхае, не умер, – ответил Хару. – Не скажу, что это лучшее, что я ел, но вкусно.

– Тебе все, что плавало в море, вкусно, – резонно заметил Тэюн и немного поковырялся в салате, выискивая кусочек медузы.

Хару расстроенно вздохнул: ну никаких манер, а общей тарелке еще ковыряется.

– Сейчас лучше, чем мы ели в Шанхае, – сказал Шэнь, – Сезон свежих медуз начинается ближе к концу июля, в Шанхае была заранее замаринованная, а здесь – свежая.

Хару хмыкнул и тоже с любопытством потянулся палочками к салату. Ну… отличия, на его вкус, не особо заметны. Просто консистенция у медузы забавная – она хрустит, как будто мягкие хрящики пережевываешь. Вроде странно, а вроде и рука сама тянется взять еще немного этой "хрустяшки". Чувствуется морской привкус, характерный для блюд из водорослей, но основа вкуса – это заправка из уксуса, соевого соуса, кунжутного масла, перца и сахара. В салат добавляют огурец и какие-нибудь хрустящие овощи, здесь это был дайкон, и немного куриного филе, обжаренного в большом количестве масла. И Тэюн прав – из-за того самого "морского" привкуса Хару может слопать целый тазик такого салата.

Когда перед ними стояли не только закуски, но и тарелки с супом, они наконец-то смогли начать нормально разговаривать.

– Возможно, вы меня осудите, но я внутренне радовался, когда с Чанмином провели все эти воспитательные беседы и он стал не таким засранцем, – внезапно сказал Шэнь.

Хару от настолько неожиданного начала разговора даже слегка подавился.

– При условии, насколько сильно было мое желание ему врезать – нет, не осуждаю, – мрачно ответил Тэюн.

Хару, перестав кашлять, признался:

– Я был близок к рукоприкладству, когда он доводил Ынён. Так что… не могу осуждать. Хотя самому немного стыдно за свое злорадство.

– Я был уверен, что тебя бесит его отношение к Ынён, – хихикнул Тэюн, – У тебя еще иногда выражение лица было… как будто ты увидел, как человек посреди улицы срет.

– Не за столом! – возмутился Хару.

Тэюн и Шэнь разом расхохотались:

– Именно такое выражение, – смеясь, сказал Шэнь. – Ты всегда так выглядишь, когда кто-то слишком некультурно себя ведет.

Хару недовольно закатил глаза. Не так уж он зациклен на хорошем поведении. Есть, конечно, действия, которые его раздражают… но ему не кажется, что их так уж много. Даже если бы на месте Ынён был гипотетический парень – Чанмин все равно вел себя отвратительно. А по отношению к девушке это выглядело не просто некультурно, но еще и как-то… глумливо, как издевательства над заведомо слабым противником.

– Как думаете, что ему такого сказал менеджер Ку? – спросил Тэюн.

Хару в это время был занят попыткой прожевать очень горячую рыбную тефтельку, поэтому ответил Шэнь:

– Уверен, Чанмину пригрозили заморозкой всей деятельности вне группы или вообще – исключением.

– Исключением? – удивился Тэюн.

– Что? И за меньшее исключали, – пожал плечами Шэнь. – У нас в группе единственный, кто может что-то требовать от агентства – это Хару, и то с кучей оговорок. Чанмин… опять же – может прозвучать грубо, но если бы на его месте дебютировал Дэхви, ничего особо в группе бы не поменялось.

– У Дэхви такой мускулатуры нет, – буркнул Хару.

– Ну, раздевали бы меня или Тэюна, – пожал плечами Шэнь. – Или вообще никого не раздевали – некоторые группы и без этого обходятся, особенно в первые годы после дебюта. Тебе неприятна эта тема?

Вопрос заставил Хару вздрогнуть от неожиданности, но он отрицательно покачал головой:

– Я не против такого обсуждения… раздражение тоже нужно куда-то сливать. Мы с Тэюном, на самом-то деле, те еще сплетники, когда наедине.

– Всему классу постоянно косточки перемывали, – драматическим шепотом сказал Тэюн. – Но об этом никто не знал, потому что мы делали это тайно.

Шэнь тихо засмеялся. Хару выбрал из супа еще несколько кусочков повкуснее, намотал на палочки лапшу, а потом честно признался:

– Мне сложно об этом говорить, потому что я… чувствую себя так, как будто меня обманули. Стыдно осознавать, что мы несколько месяцев делились вообще всем, практически были вчетвером против всех на том шоу. А в итоге оказалось, что мы вообще его не знали. Когда я думаю об этом, я злюсь не только на Чанмина, но и на себя. Мне всегда казалось, что я хорошо разбираюсь в людях. Видимо, я сильно заблуждался.

Шэнь и Тэюн одновременно печально вздохнули: кажется, они испытывали примерно то же самое. Какое-то время ели в тишине. А потом Тэюн задумчиво спросил:

– Как думаете, насколько хватит внушения от агентства? У меня почему-то плохое предчувствие перед поездкой на фестиваль. У Чанмина в США очень много поклонников. Он-то тут начал так себя вести, потому что поверил, что все от него без ума. Что будет после шумного американского фестиваля?

Хару машинально продолжал есть. Он раньше об этом не задумывался, но сейчас действительно появилось чувство тревоги. Ведь миллион раз слышал о том, какая благодарная публика в США – там все громкие, радостные, с удовольствием поддерживают любых исполнителей. Это кореянки могут уйти после того, как их любимая группа выступила. Американки будут кричать и танцевать до конца. По крайней мере – многие. То есть, впереди у Black Thorn выступление перед огромной толпой, где большинство будет очень громко радоваться тому, что кто-то демонстрирует натертый маслом пресс. И можно было бы порадоваться за Чанмина… но у Хару тоже появилось плохое предчувствие.

Глава 4. Время взрослеть

Наён три недели провела в своей новой комнате. Она читала, смотрела сериалы и шоу на YouTube… иногда плакала. И сама же себя ругала за эти слезы – ничего ужасного ведь не произошло, она сама приняла это решение, оно правильное… но все равно продолжала жалеть себя.

Каждый раз, когда приходилось вынужденно выйти из комнаты, она вся сжималась от страха – боялась, что сейчас дедушка, дядя или его супруга будут ругать ее, требовать заняться делом. Она отказывалась ужинать со всеми, ела в своей комнате, часто заказывала гавайскую пиццу, которую так любила в США. К ее удивлению, никто ее не трогал. Крестная, наверное, попыталась бы как-то вразумить Наён, но в этом доме все молчали и делали вид, что так и должно быть. Однажды приходила мама, раздраженно стучала в закрытую дверь, но и ее остановил строгий голос дедушки.

Через три недели вышла новая серия "Girls' secret". И Наён поняла, что так увлеклась страданиями, что начисто забыла о своем желании приходить на все концерты Сольги. Она даже посмотрела серию не сразу после выхода, а только утром, когда увидела ее на YouTube. Судя по видео, новенькая девочка неплохо вписалась в коллектив, но подготовка все равно была сложной: сроки сократились, задания стали сложнее, а еще объявили, что для финала пересоберут все группы, и бедняжку Сольги отправили к не самым сильным девочкам. Она выглядела такой потерянной, когда ей пришлось покинуть подружек. Просто сердце кровью обливалось.

Досмотрев выпуск, Наён минут десять лежала, уставившись в потолок. Думала о том, что происходит. Не может же она всю жизнь провести, закрывшись в своей комнате? Проблема в том, что Наён не представляла, что делать дальше. Готовиться к поступлению в университет? Возвращаться в США не хочется, значит, нужно поступать в корейский… но какую профессию выбрать?

Наён села и огляделась по сторонам. Комната была наскоро оформлена к ее приезду, потому что кузены Наён пока не планировали возвращаться. Старший сейчас учится в США, младший месяц назад уехал в Европу. Когда вернутся, то наверняка захотят жить в городе, а не с дедушкой. Поэтому одну из спален, которая стояла свободной все это время, отдали Наён. Вся мебель новенькая, но абсолютно безликая – вылизанный интерьер от дизайнера… и бардак. Жуткий, ужасный бардак – коробки из-под пиццы, гора одежды на стуле, несвежее постельное белье. Наён не пускала к себе даже горничную, так что… ужас. И как она жила тут три недели?

Первым делом Наён открыла окно. Ей казалось – сейчас впустит свежий воздух…но чуда не случилось. Июль в Корее жаркий, даже душный. Поэтому окно пришлось закрыть, и режим кондиционера она выставила на похолоднее. Потом полчаса плескалась в душе, выйдя, печально рассматривала свое отражение в зеркале – три недели у экрана ноутбука не лучшим образом сказались на ее коже, и, кажется, она поправилась. Надела любимые джинсы и поняла – да, факт. Не критично, конечно, она в них влезла, но как-то тесновато стало… Теперь Наён еще больше злилась на себя. Стянула джинсы, зло кинула на пол, начала копаться в так и не разобранных чемоданах с одеждой, нашла легкое летнее платье в стиле беби-долл. В него она влезла. Но широкая юбка выше колен, разумеется, будет развиваться от малейшего дуновения ветерка… так что еще несколько минут Наён искала в чемоданах “защитные” шорты бежевого цвета – она точно помнит, что покупала такие для выступлений.

В платье очень кстати были карманы, хорошие такие, телефон спокойно влезает. Наён собрала еще влажные волосы в хвост, положила в один карман телефон, во второй – гигиеническую помаду, и вышла из комнаты, оставив дверь открытой.

Днем дядя на работе, его супруга наверняка мотается по своим делам, а дедушка, скорее всего, в своем кабинете. Наён сначала нашла горничную, попросила сделать уборку в комнате.

– Мы можем чемоданы ваши разобрать? – робко спросила женщина.

Наён стало стыдно – когда она приехала, она рявкнула на женщину, требуя оставить ее в покое.

– Простите, что накричала на вас тогда, – извинилась Наён. – Вы можете сделать все, что необходимо.

Женщина нерешительно улыбнулась и кивнула.

– А кто отвечает за приготовление еды? – спросила Наён.

– Кухня вон там, повар Пак уже на месте, – ответила женщина.

Наён поблагодарила и направилась к кухне. Попросила готовить ей низкокалорийную еду. Было немного неловко распоряжаться персоналом, ведь у крестной никогда прислуги не было, только приходящий клининг. Но еще с детства Наён помнила, что ей говорил дедушка: не давать персоналу делать их работу – это худшее, что ты можешь сделать для них. Если человек нанят, чтобы убирать дом, ему будет некомфортно, если Наён кинется помогать. Хочешь помочь – меньше мусори и убирай то, что можешь, сразу. То же самое касается повара – ковыряться в еде, выбирая что-то низкокалорийное – это заставить человека сомневаться в том, что он приготовил все вкусно. Лучше сразу объяснить, что требуется, чем заставлять людей думать, достаточно ли они компетентны. Так, по крайней мере, ее учили.

Только после всех этих разговоров Наён отправилась в кабинет дедушки. Не то, чтобы ей было, что сказать, но почему-то она чувствовала, что должна к нему зайти.

Наён робко постучала, дождалась приглашения и вошла. Дедушка сидел за шахматным столом, к которому был придвинут столик на колесиках, где стоял чайник.

– Что, готова вынырнуть? – усмехнулся дедушка.

Наён удивилась:

– В смысле – вынырнуть?

Не дожидаясь приглашения, прошла к свободному стулу напротив дедушки. Тот первым делом уточнил:

– Играешь?

Наён отрицательно покачала головой:

– Я только знаю, как ходит эта фигура, – и ткнула пальчиком в коня.

Дедушка печально вздохнул:

– Когда внуки уехали учиться, мне стало не с кем играть. Не нанимать же для этого специального человека?

Наён нерешительно улыбнулась. Она пыталась научиться играть, но это оказалось слишком скучно.

– Психика человека, на самом деле, способна справиться со всем, – внезапно сказал дедушка, – Люди сами по себе очень сильные, они сами справляются и с утратами, и со страхами, а иногда и с психическими расстройствами. Но нужно время, чтобы всё осмыслить, переработать, найти пути решения, справиться с собой. С психологом, наверное, проще – не знаю, не проверял… В любом случае, серьезным ударом для нас иногда могут быть самые незначительные события. Я понимаю, что тебе было сложно уйти с проекта. Ты совсем юная… Судя по всему, это решение для тебя оказалось… как вы говорите? Травмирующим? Я не очень разбираюсь в терминах, на самом деле, но зато хорошо знаю жизнь. У нашей семьи есть ресурсы, чтобы позволить ребенку оплакивать детство так, как он хочет это сделать. Раз ты пришла ко мне с чистой головой, умытая и в чистом платье – ты готова двигаться дальше.

Наён сидела словно парализованная. Слова дедушки точно попали в цель, причем Наён до этого момента и не знала, что эта цель существует. У нее действительно все эти дни было ощущение, что она поступила правильно, по-взрослому… а хотелось иначе – капризничать, требовать сделать так, чтобы она могла дебютировать с Сольги, но без всех минусов индустрии. Да, она оплакивала ту часть детства, когда можно требовать от взрослых изменить все так, чтобы ей было легко, комфортно и весело. Поздновато она повзрослела, получается.

– Вы поэтому ко мне никого не пускали? – смущенно спросила Наён, когда немного пришла в себя.

– Да, – кивнул дедушка. – Уже придумала, чем займешься?

Наён вздохнула:

– Пока не знаю. Для начала нужно сбросить то, что наела за эти три недели… вы думаете, я это платье выбрала, потому что оно миленькое? Нет, просто кто-то так много ел, что ему теперь малы джинсы… Я точно снова начну ходить на танцы, просто нужно найти подходящую студию. Но профессиональной танцовщицей я становиться не собираюсь, не переживайте.

Дедушка улыбнулся:

– Не буду торопить. Мне очень повезло со старшими внуками… ну, почти со всеми. Тебе тоже повезло, ведь твои кузены выросли такими целеустремленными. Они полностью закрывают мою потребность в наличии хотя бы одного внука, которым можно хвастаться.

Наён смущенно улыбнулась:

– Звучит так, как будто я ни на что не годна.

– А что ты можешь? – с усмешкой спросил дедушка.

Наён открыла было рот… и тут же его закрыла. Она умеет танцевать. И еще немного – готовить, но только по подробным рецептам из интернета. Такой себе набор навыков, получается.

– Твоя мама закончила школу для девочек, там их учили традиционной культуре, – сказал дедушка. – Пока ты размышляешь, чем хочешь заниматься – походи на частные занятия похожей тематики. В шахматы играть не научишься, но хотя бы сможешь заваривать мне чай.

Наён нерешительно улыбнулась. Корейская культура? Почему бы и нет. Все лучше, чем сидеть дома и смотреть сериалы. Быть может, на этих курсах она и придумает, чем будет заниматься в дальнейшем.

***

Реакции на серию Girls' secret, где показали уход Наён

NikkiRikki: Не могу поверить, что Наён ушла из проекта. Она так круто выступила, такая красивая была сегодня… Почему? Она имела все шансы попасть в финальную десятку…

* BaamBoo: Если верить ее письменному обращению, его опубликовали в социальных сетях шоу, она поняла, что карьера айдола ей не подходит, и решила уйти до того, как станет слишком поздно.

**Tubatu: Слишком поздно? Она уже успела собрать немало поклонников, люди голосовали за нее! Не представляю, каково сейчас тем, кто ее поддерживал.

*** NikkiRikki: Я так расстроилась, что вообще не уверена, хочу ли продолжать смотреть шоу. Наён была моей любимицей – такая красивая, смелая, шикарно танцует. И что теперь? Та девочка, которую взяли на ее место, и рядом не стоит с Наён по уровню сценического присутствия, да и внешность у нее… обычная.

**** Tubatu: У нее есть то, чего не было у Наён – желание непременно дебютировать. Лично я очень разочарована в Наён. Она получила столько поддержки…

***** BaamBoo: Давайте не будем забывать, что айдолы не обязаны быть нашими игрушками. Наён поняла, что не справится с давлением индустрии развлечений и ушла. Винить ее за это решение весьма эгоистично.

-

CostaBoss: На таких шоу обычно большие штрафы за расторжение контракта. Наён явно из богатой семьи, раз ей хватило на это денег.

* Tubatu: Ходят слухи, что она – незаконнорождённая дочь старшего брата продюсера Им Минсо. Если сравнивать фотографии, то Наён достаточно сильно на нее похожа. Были кадры из общежития, где Наён вышла с мокрой головой – у нее на висках короткие волосы вьются. Кажется, она делает ламинирование, чтобы не было кудряшек. Возможно, она ничего не платила – тетя просто вычеркнула ее, и все.

** BaamBoo: Какие же интересные выводы делают люди из случайных, разрозненных фактов… То, что Наён похожа внешне на Им Минсо, ровным счетом ничего не значит. Я похожа на актера Ли Минхо, мне теперь считать себя его внебрачной дочерью?

-

MinniVinni: Все обсуждают уход Наён, а я не могу перестать думать о Сольги. Мне кажется, она в этой истории – главная пострадавшая. Ей только исполнилось пятнадцать, она сущий ребенок, привыкший, что старшая подруга всегда рядом. Сольги так плакала из-за ее ухода, что я тоже прорыдала у телевизора все десять финальных минут выпуска.

* BBCream: Люто плюсую. Мне тоже было очень жаль Сольги. Данби хороший лидер, но она кажется немного отстраненной, холодной. Как будто привыкла ставить стену между собой и остальными трейни, а малышке Сольги не хватает обычного человеческого тепла.

** KDreamA: Данби стала трейни в десять лет. Представьте, сколько подруг она потеряла, потому что они передумали становиться трейни? Конечно, она будет сохранять дистанцию, это банальное желание оградить себя от очередного разочарования.

*** BBCream: Где вы увидели, что я виню Данби? Я лишь говорю, что Сольги будет не хватать Наён именно потому, что они были близкими подругами, могли делиться переживаниями и оказывать друг другу моральную поддержку. При этом я уверена, что Данби сделает все, чтобы Сольги не обижали посторонние, чтобы та проявила себя в выступлениях и дебютировала. Но без Наён у малышки на проекте не осталось людей, которым бы она могла доверить все свои переживания.

-

KDreamA: Мне кажется, это впервые, когда с подобного проекта уходит один из фаворитов. У Наён были все шансы дебютировать, совершенно ее не понимаю.

* BaamBoo: Я не помню, чтобы девушки-фаворитки уходили, но подобное уже случалось у парней, просто там и шоу не было таким громким. Но я не верю в то, что ее кто-то вынудил уйти. Когда показывали ее крупный план у дверей, у нее на лице была холодная решимость, а не испуг или сожаления.

** KDreamA: Красиво сказано. Я согласна с вами – жертвой она не выглядела. Кажется, это действительно было ее решением. Но жаль. Она могла бы стать одним из лучших вижуалов поколения – такая хорошенькая.

*** NikkiRikki: Мне больше всего нравилось, что ее миловидность слабо сочеталась с ее голосом, характером и даже любимым стилем танца. Смотришь – такая пусечка, такая принцессочка, а говорит достаточно низким для девушки голосом, не пытается как-то подчеркивать свою внешнюю миловидность, еще и танцует, как сексуальная кошечка. Такая противоречивая… Чем больше думаю об этом, тем грустнее становится…

**** MinniVinni: Янмей тоже красивая… мне кажется, даже красивее…

***** NikkiRikki: Слишком заметно, что Янмей – не кореянка. У нее тонкие черты лица, благодаря чему лицо кажется более аристократичным. Наён милее, не такая идеальная, у нее есть этот вайб красивой девчонки по соседству. Именно поэтому у нее было столько поклонников-парней. Уверена, что, если бы она дебютировала, ее бы назвали новой "Первой любовью нации".

****** BBCream: Но она ушла. Поэтому хватит сожалений. Лучшее, что мы можем сделать – это голосовать за тех, кого она считала подругами.

Глава 5. Форс-мажоры

Вылет был поздний, поэтому Хару казалось, что никаких журналистов в аэропорту не будет. Только из агентства приехала стилистка, привезла одежду от спонсоров для всей группы. Наряд Хару от Bouchard – летние легкие брюки приглушенного темно-оливкового оттенка и очень светлая бежевая рубашка с коротким рукавом. По планке для пуговиц была вышивка тонкими зелеными нитками – вроде и незаметно, но все равно красиво. Когда Хару еще в Париже дарили несколько предметов одежды для ежедневной носки, он сам выбирал цвета – черный, серый, белый, темно-синий. Но, кажется, зеленый – любимый цвет Дероша, иначе как еще объяснить, что почти вся "заемная" одежда в зеленых тонах? Причем не только сегодняшняя…

Кроме одежды от Bouchard стилистка привезла Хару украшения Cartier. По ее же словам – копии, которые бренды обычно предоставляют для таких случаев. Если бы это были оригиналы из золота с бриллиантами, Хару бы пришлось подписывать дополнительные бумаги.

Середина лета, удушающая жара – в восемь вечера температура замерла на +30 градусах Цельсия – влажный воздух, смог, запах разогретого асфальта. Выходишь из машины с кондиционером и идешь с ощущением, что ты – нож, разрезающий подтаявшее масло. Вязкий воздух расступается перед тобой и снова смыкается сразу за спиной. Ужасно. На улице позировать для прессы надо было всего пару минут, но Хару казалось, что еще-чуть, и он сварится заживо.

Аэропорт при этом встречал их каким-то огромным количеством фанатов. Охрана практически пробивалась к эскалаторам – стойки регистрации на втором этаже. Это напоминало зомби-апокалипсис: толпа девчонок с телефонами и огромными камерами семенила следом за группой, ничего не видя перед собой, а рослые охранники отпихивали их в сторону, чтобы те не мешали проходу. Достаточно сильно пахло потом и немытыми телами. Хару снова достал из кармана платочек, но помогало это слабо даже в прохладном помещении.

И при всем этом – необходимо делать вид, что все в порядке. Улыбайтесь, это ведь ваши фанатки, они вас любят.

В самолете лучше не стало. Еще во время посадки обнаружили факт овербукинга в бизнес-классе. К счастью, Black Thorn это касалось лишь отчасти, ведь "виновниками" были не их сасэнки… а сасэнки другой группы.

Одним рейсом с Black Thorn летела мужская группа из большого агентства – TeamV. Они на сцене почти пять лет, достаточно популярны, так что и сумасшедших фанаток хватает. Агентства всегда доплачивают за право заранее выбрать места, тщательно следят, чтобы мемберы одной группы сидели рядом, чтобы подопечные могли нормально долететь до точки назначения. Но некоторые сасэнки отдают огромные деньги за то, чтобы сотрудники аэропортов в последний момент все меняли, маскируя под "технические неполадки". Так и тут – место одного парня "слетело" и его тут же выкупила какая-то девушка. Которая, разумеется, пришла на регистрацию очень заранее. При этом все понимали, что это просто не может быть случайностью, но по каким-то причинам сотрудники аэропорта не могли ничего исправить.

Возмущение менеджера TeamV было достаточно громким, он обещал подать в суд, но сотрудники лишь кланялись и извинялись. В итоге менеджер отправил своего подопечного в бизнес-класс, а сам полетит в экономе. Но все еще оставалась проблема с тем, что место рядом с одним из айдолов заняла его сасэнка. Тут Хару даже посочувствовал незнакомому парню-айдолу – двенадцать часов сидеть рядом с ненормальной фанаткой…

Ситуацию немного сгладили в самолете. Под недовольным взглядом девчонки-сасэнки на место рядом с ней сел менеджер Пён, который должен был сидеть с Чанмином, а место рядом с Чанмином занял парень из группы TeamV. Хару этот поступок их менеджера показался очень великодушным – не каждый бы согласился помочь в такой ситуации. Смена мест была оформлена официально, через стюардессу, так что проблем быть не должно.

Хару для себя понял, что корейские авиалинии ему нравятся больше. Увы, в нужную дату ни один корейский самолет не направлялся в Лос-Анджелес. Американский бизнес-класс был проще – места тут с возможностью вытянуть ноги, но без перегородок между сиденьями, как в самолете корейских авиалиний, так что никакой приватности. Те несколько девчонок-сасэнок, которые смогли выкупить билеты в бизнес, постоянно ходили по проходам и снимали на телефон всех подряд – и свою любимую группу, и Black Thorn – просто за компанию.

Хару надел маску, которую возит с собой на случай высокого уровня загрязнения воздуха, немного опустив, чтобы она закрывала только рот. А на глаза нацепил маску для сна. И укрылся пледом по самый подбородок. Все для того, чтобы сасэнки хотя бы не смогли его нормально сфотографировать во время сна.

Еще и Чанмин периодически огрызался на своего нового соседа. Причем там даже не вина Чанмина – сонбэ из другой группы, которого, вообще-то, спасли от перспективы сидеть рядом с его ненормальной фанаткой, пытался надавить на Чанмина и заставить того освободить место у окна.

Проще говоря, полет сложно было назвать приятным.

В Лос-Анджелесе Black Thorn тоже ждали фанаты. Девчонки кричали "Добро пожаловать", какие-то комплименты… но Хару так устал, что не хватало сил даже улыбаться. Как зверек в клетке – постоянно кто-то смотрит, снимает, а Хару даже возмутиться не может. Он же айдол, он любит своих фанатов, даже если они ведут себя не совсем адекватно. Хотя… тех, кто приезжает в аэропорт он еще более-менее понимает – не у всех есть деньги на концерт, а так хоть вживую посмотреть. Хару повторял про себя, как мантру: это просто работа, денежная работа, она точно лучше, чем трудиться на заводе за плату в несколько раз ниже, чем он получает сейчас.

Несмотря на то, что они прилетели за день до своего выступления в воскресенье, гулять по Лос-Анжелесу Хару не стал. Он заранее предвидел, что ему из отеля-то выйти будет сложно, а уж о спокойной прогулке глупо даже мечтать. Не сейчас. Возможно, пройдет какое-то время, люди немного успокоятся, но пока Хару больше страдал от внимания фанатов, чем наслаждался.

Чего не скажешь о Чанмине.

После выхода первого полноформатного альбома агентство выпустило мерч в виде игрушек групп. Это практически традиция – у большинства групп есть такие, просто дизайн немного разный. Плюшевые животные группы получили небольшой цветовой апгрейд – одежду разных цветов. Так как их семеро, то семь цветов радуги и использовали, просто не все оттенки такие же яркие, как на детском рисунке с радугой. Пантера Хару, например, в темно-синем костюме из брюк и пиджака, цвет почти сливается с ее черной шерсткой. Рыжая лиса Шэня наряжена в бордовый костюм из брюк и рубашки в китайском стиле, а желтый наряд щенка Сухёна очень светлый, такой "цвет сливочного масла". Ярко-оранжевый спортивный костюм медведя Чанмина хорошо заметен в толпе… и его много. Наверное, только темных игрушек Хару было больше в толпе встречающих.

Пока Хару мечтал поскорее закрыть за собой двери номера отеля, Чанмин радостно махал всем рукой, даже отвечал на вопросы фанатов. У Хару на такие подвиги не хватало моральных сил. Или, быть может, он просто уже устал от внимания.

Хару должен был быть ведущим первого дня на Kcon. Ему в пару поставили Билли – девушку-айдола постарше.

В работе ведущих на таком фестивале нет ничего принципиально сложного. Все на английском, сценарий заранее прописан, все шутки и подводки спланированы кем-то другим, их дело – просто заполнять паузы между выступлениями групп.

Фестивали Kcon часто проходят на сценах с круговым обзором – это когда сцена по центру стадиона и все трибуны заняты зрителями. При этом у сцены есть условный "перед" – все выступления обращены к зрителям на определенной трибуне, где билеты были самыми дорогими. Выступая с группой весной на этом же фестивале, только в Японии, Хару не особо ощущал проблематику такой сцены, но позиция ведущего оказалась более чувствительной к этой маленькой детали. Ты постоянно смотришь на одну трибуну, но радостно кричат и у тебя за спиной. Ощущение "неприкрытого тыла" немного раздражает. Как-то даже неловко по десять минут болтать обо всем подряд, когда примерно четверть зала рассматривает твой зад – ничего интереснее там все равно нет.

Хару и Билли неплохо сработались. У них оставался последний выход перед хедлайнерами первого дня, когда произошло довольно неприятное событие.

У выхода на сцену была неудобная ступенька. Несмотря на то, что на нее наклеили светящуюся полоску скотча, айдолы все равно постоянно спотыкались, но обычно им удавалось удержать равновесие. И вот, когда Хару и Билли уже собирались выходить на сцену, чтобы объявить хедлайнеров – группу из пяти парней, один из этих самых парней, Мэй, прямо на глазах у Хару споткнулся о ступеньку, упал и ударился об пол головой. Он успел подставить руки, по сути, упав лицом на свою же руку, но этого хватило, чтобы повредить нос. Сильно повредить – сразу хлынула кровь, капли впитались в рукав белого костюма. Парень в ужасе прижал ладонь к носу и Хару прямо видел, как у него перед глазами вся жизнь промелькнула – им на сцену через пару минут, а он в таком виде выйти не сможет. При этом не выйти они тоже не могут, большая часть зала ждет именно их. Нужно решать, что с этим делать, а на это уйдет самое малое минут двадцать. И кто-то должен эти двадцать минут сдерживать толпу.

Хару тяжело вздохнул. Он понимал, что эта обязанность ляжет на них с Билли.

Режиссер фестиваля посмотрела на Хару:

– Если выкрутитесь – я ваш должник. Пожалуйста, хотя бы полчаса.

Хару снова вздохнул. Он обернулся к Билли и уточнил:

– Ты же вокалистка?

– Да, – кивнула она.

Хару задал еще несколько вопросов, предложил, чем примерно они могут заняться, попросил менеджера Пён дать ему его телефон. Времени на нормальный план у них не было, будут выкручиваться на месте. Выслушав идеи Хару, Билли решительно кивнула и первая двинулась к сцене. На все разговоры у них ушло не более двух минут.

Зрительский зал громко скандировал название группы, которая сейчас ну никак не может выйти на сцену.

– Простите, будет небольшая задержка, – с мягкой улыбкой сказал Хару.

Ответом ему был недовольный гул в зале, а потом фанаты начали снова скандировать название группы.

Хару жутко волновался, он ощущал этот страх перед толпой липким потом на теле – кажется, спина под рубашкой уже мокрая насквозь. В New Wave приглашали лектора, который объяснял, как управлять толпой, когда ты – ведущий. Но смогут ли две лекции подготовить к тому, что тебе реально придется это делать, да еще и без возможности как-то все спланировать?

– Понимаю, вы их очень ждете, – заговорил Хару, кое-как вклинившись в паузу между криками. – И они обязательно выйдут, просто нужно немного времени. За сценой вас хорошо слышно, кстати. Давайте скажем им, что вы их непременно дождетесь?

Хару чувствовал себя аниматором на детском утреннике, но именно так советовали вести себя в таких случаях.

– Давайте покричим "Мы вас ждем" на счет три? Раз, два…

"Три" потонуло в громком крике зрителей "Мы вас ждем!". Хару с улыбкой подсказал:

– Мы не уйдем!

– МЫ НЕ УЙДЕМ! – оглушительно завопил зал.

Хару играл с кричалками еще несколько раз, а потом, когда публика немного выплеснула эмоции, жестами попросил зал быть потише.

Следующие несколько минут он и Билли вели что-то вроде вежливого разговора о том, как классно в Лос-Анджелесе, что это такой значимый город для всех, кто мечтает о музыкальной карьере. А потом аккуратно свернули на обсуждение американской поп-музыки, что было спланировано заранее.

– Какой твой любимый поп-альбом? – спросил Хару у Билли.

– Я обожаю Ариану Гранде, – воодушевленно сказала Билли. – "Dangerous Women" – это, наверное, один из немногих альбомов, который я могу слушать целиком, ничего не перематывая…

– Я так понимаю, это тот альбом, в котором есть песня "Dangerous Women", – улыбнулся Хару.

Билли без его предложения напела немного из этой песни. Было видно, что ей трудновато – уж слишком своеобразная манера у Арианы.

– Я бы даже не пытался петь Ариану, – усмехнулся Хару. – Слишком высоко. Сумасшествие.

Билли тихо засмеялась:

– Едва не опозорилась, если честно, это на грани моих вокальных способностей. Но неужели ты не знаешь этот альбом? Мне казалось, что он очень популярен.

– Я его слушал, – кивнул Хару, – Я вообще сейчас упрямо изучаю поп-музыку, примерно как художники изучают картины признанных мастеров. Стараюсь оценить все значимые альбомы как минимум последних лет.

– И что, этот альбом плох? – спросила Билли, сделав такое удивленно-расстроенное лицо, что Хару даже засмеялся:

– Нет, конечно. Это хороший, сильный альбом, насколько я помню. Просто есть релизы, которые словно меняют правила игры.

– Например? – заинтересовано спросила Билли.

Хару сощурился, вспоминая.

– Из более-менее последнего – " When We All Fall Asleep" Билли Айлиш. Это такая точка невозврата, когда весь мир узнал, что можно записывать альбомы дома, в семейной обстановке. Плюс то, какие песни там – ты можешь любить эту музыку, или ненавидеть, но это… это было по-своему революционно.

– Я взяла свой псевдоним в ее честь! – радостно сказала Билли. – Мне казалось, что она – просто невероятная.

И Билли, опять без вопросов и напоминаний, пропела-прошептала припев "Bad Guy".

– У тебя хорошо получается! – искренне сказал Хару. – Сначала Ариана, теперь Билли – потрясающе.

Билли театрально поклонилась сначала Хару, потом зрителям – зал радостно кричал, поддерживая похвалу Хару.

– Но теперь мне интересно – какие еще альбомы стали таким же прорывом? – спросила Билли.

– Ну, раз мы все равно вспомнили Билли Айлиш, то справедливо будет назвать ее предшественницу, создательницу стиля "sad pop girl"… – начал Хару.

Зал взорвался радостными криками, потому что многие узнали просто по этой характеристике.

– Я почувствовала, что мне не хватает поп-культурного просвещения, – сказала Билли, с наигранной стыдливостью надув губки. – Все поняли отсылку, а я – нет. Кто же это?

Хару сказал вслух то, что и так начали кричать в зале:

– Лана Дель Рей и ее альбом "Born to die". Но припевы ее песен я вряд ли смогу исполнить – я не настолько хорошо владею фальцетом. Могу спеть часть первого куплета "Blue Jeans".

Билли, что ожидаемо, с энтузиастом его поддержала. Хару, немного переигрывая для большей комичности, жестом попросил Билли подождать, достал из кармана брюк свой телефон, нашел текст песни и начал петь только после того, как все в зале перестали смеяться.

– Круто! Я не знала эту песню, но она звучит необычно даже в твоем исполнении, – похвалила его Билли. – Что еще из знакового?

– Много, на самом деле. Пожалуй, можно назвать "The Fame" Lady Gaga, "1989" Тейлор Свифт, "Good girl gone bad" Рианны, "I am Sasha Fierce" от Beyonce…

– Кто-нибудь записывает? – весело спросила Билли, обращаясь к залу.

Зал ответил громкими криками.

– Как ты все это вот так вспомнил? – снова обратилась к Хару Билли.

Хару пожал плечами:

– Я осознал, что не очень хорошо понимаю поп-музыку, хотя работаю в музыкальной индустрии. К пробелам в своем образовании решил подойти системно – искал информацию о важных вехах в поп-музыке, слушал названные в статьях работы.

– Теперь я почувствовала, что у меня много пробелов в образовании, – сказала Билли с ноткой страдания в голосе.

Хару тут же принялся ее переубеждать, ведь это ему так удобно, но никто не обязан поступать так же.

– Ладно, – вздохнула Билли. – Но я потом пересмотрю трансляцию и непременно все-все прослушаю. Но я не могла не заметить, что ты назвал только женщин. В чем причина?

Хару ответил честно:

– Потому что в последние двадцать лет именно женщины создавали тренды в поп-музыке. Мужчины выпускали хорошие, качественные альбомы, их музыка – это отражение времени, в то время как женщины каждый раз меняли правила игры.

– Да? А как? – удивилась Билли.

– Ну, например, дебютный образ Бритни Спирс до сих является образцом для женских к-поп групп, – улыбнулся Хару, – Она сделала мега-популярными песни, которые как будто написаны подростком для подростков. "1989" Тэйлор Свифт ввел в моду легкое, ровное звучание и тексты, которые очень связаны с событиями в жизни исполнительницы. "The Fame" от Lady Gaga вернул в моду арт-перфоманс, когда каждая песня – это представление. Или вот я еще не успел назвать альбом "21" от Адель, который вернул в музыкальную индустрию баллады и очень мощный вокал, когда казалось, что в чартах выживать могут только танцевальные треки.

– Вау, – выдохнула Билли. – Это очень круто. – Я смотрела ваше дебютное шоу, ты там пел Адель. Сможешь сейчас ее исполнить?

Хару даже немного растерялся.

– Честно говоря, я уже не помню текст "Set fire to the rain". Но могу спеть кусочек другой популярной песни Адель с этого же альбома – "Rolling in the deep".

Билли воодушевленно кивнула, а Хару прочистил горло и сразу запел. Он буквально на днях записал ее вместе с Ноа. Ничего страшного, что маленький кусочек-спойлер он споет заранее. Так даже интереснее будет потом – фанаты непременно догадаются, что Хару пел припев этой песни уже после того, как записал ее вместе с Ноа.

Когда Хару закончил, он услышал в наушнике голос режиссера – они могут объявлять выход следующей группы.

Хару предложил публике снова покричать, тем самым напомнить группе, что их тут вообще-то ждут. Еще минуты две он разогревал публику, а потом они ушли со сцены.

Им поклонились все пять мемберов группы, выходящих на сцену. От крови из носа Мэй не осталось и следа, испорченный верх костюма заменили на обычную белую рубашку. Наверное, потом группа будет с юмором рассказывать о причине задержки. Но в тот момент, конечно, – огромный стресс.

– Спасибо большое! – искренне поблагодарил Хару лидер группы, пробегая мимо.

Стафф самого фестиваля еще и встречал их аплодисментами.

– Такие молодцы! – режиссер даже подбежал к Хару, двумя руками схватил его левую руку – в правой был микрофон – и долго тряс ее, продолжая благодарить.

И все им хлопали, из-за чего Хару даже смутился. Он, конечно, безумно переволновался, но ведь именно этому айдолов и учат – забалтывать поклонников, чтобы те меньше волновались. Он просто хорошо выполнил свою работу. Хотя это было сложно, особенно в моменты, когда прямо во время разговоров с Билли раздавались выкрики с призывам выпустить на сцену долгожданную группу. К счастью, удалось как-то продержаться.

Глава 6. На грани

Переволновавшись в первый день, Хару чувствовал себя очень уставшим. В отеле он практически сразу уснул, поэтому ранний подъем для саундчека его совсем не расстраивал – он успел выспаться.

Сегодня ни он, ни Билли не будут ведущими – их заменят айдолы, выступавшие вчера. Так что главная задача Хару – хорошо отработать номер.

Black Thorn слишком молодая группа, чтобы быть хедлайнерами, их время выхода – третьи с конца. Тоже неплохо. Но на репетицию они приехали чуть ли не раньше всех, потому что организаторы хотели сохранить в секрете, какой именно кавер они будут исполнять.

Стафф встречал Хару как дорогого гостя. Даже режиссер с ним был вежливее обычного. Он говорил, что непременно порекомендует Хару, когда будут выбирать ведущих для проведения церемоний награждения в конце года. На самом деле, режиссер фестиваля – не самый приятный человек. Грубоват в общении, хорошо видно, что он не особо-то уважает артистов, хотя и грубияном его назвать нельзя. Просто вечно чем-то недовольный человек. Но его нельзя назвать плохим руководителем, потому что как раз со стаффом он общался нормально, было заметно, что подчиненные его уважают. Однако контраст между тем, как режиссер общается с остальными, и как с Хару, был достаточно заметен. Хару даже было как-то неудобно из-за этого.

Репетиция всегда начинается с осмотра сцены: стафф показывает, где находятся подъемные механизмы, вместе с группой проходится по меткам, объясняет нюансы работы со съемочной командой и еще раз повторяет все условные сигналы для форс-мажорных ситуаций. Потом группа выступает только с танцем, чтобы приспособиться к сцене. И только потом уже будет саундчек и полноценные прогоны номеров. В общем – рутина.

Накануне Хару хорошо запомнился стаффу – мало того, что все время фестиваля сидел на складном кресле рядом с ними, так потом еще забалтывал толпу, пока где-то в гримерке реанимировали разбитый нос неудачливого айдола. И сегодня Хару вежливо поинтересовался: все ли в порядке с Мэй-сонбэ, как его нос?

– Он то ли неудачник, то ли счастливчик, – хохотнул главный звукорежиссёр, – Упасть на нос – это нужно умудриться. Но это просто ушиб, ничего не сломано, заживет через несколько дней. А ступеньку мы сгладили.

И он кивнул на нововведение – поверх бывшей ступеньки поставили мостки, как будто для инвалидов, сама плоскость этой "горки" из какого-то светлого материала, чтобы было хорошо видно в полумраке закулисья. Хару с улыбкой покачал головой: радикальные меры. Но вчера даже светящиеся метки не помогали, спотыкались-то многие.

Пока Хару болтал со звукорежиссером – тот в общении приятнее главного режиссера – он часто ловил на себе недовольные взгляды Чанмина. Неужели бесится даже из-за того, что у Хару есть знакомые среди стаффа площадки?

Хару постоянно продолжал краем глаза следить за Чанмином, внутренне ожидая какого-то подвоха. Но все было спокойно. Отрепетировали, немного постояли за кулисами, вернулись в отель, отдохнули, потом снова отправились на место проведения фестиваля.

Во второй день выступает восемь групп, но гримерок, которые могли бы вместить весь стафф к-поп коллектива, было всего четыре и их отдали девушкам. Мужские группы ходили по коридору между крошечными комнатками – в одной переодеваешься, в другой сидят визажисты, туалеты в конце коридора, репетировать толком негде. Вчера Хару даже не заметил, что больших гримерок так мало – они с Билли переоделись раньше всех и до конца фестиваля не возвращались в свои гримерки. Наверное, это и к лучшему – а то Хару начал бы волноваться заранее.

Сама по себе ситуация не страшная. Условия пусть и не идеальные, но они сюда не отдыхать приехали. Вот такие гримерки на американских площадках, что поделать. Но все усложнял состав выступающих второго дня. Black Thorn, TeamV, FL!P и Nox – вот все четыре мужские группы. С последними отношения хорошие, Ноа вот был очень рад увидеть Джошуа. Но постоянно сталкиваться в коридоре с Нобу и Сонуном было неприятно. Еще и тот парень из TeamV, Хару не запомнил его имя, потому что представление было сумбурным. Вроде бы Джубом, но так же может быть Джибом, Джинбом, Джэбом и еще десяток вариаций, которые похоже звучат. TeamV дебютировали почти пять лет назад, они хедлайнеры второго дня. Большое агентство, все девять парней симпатичные, успешные, у них большая фанбаза. И такое же большое эго. Наверное, Хару впервые встретил группу айдолов, которые бы так явно демонстрировали свое высокомерие по отношению к остальным, обычно агентства требуют быть милашками как минимум при посторонних.

Хару эта ситуация просто казалась неприятной, но Чанмин раздражался все больше. Пока Хару, Чанмин и Ноа сидели в маленькой гримерке с визажистками, он постоянно жаловался:

– Показатели последнего года у них меньше, чем у нас, но при этом ведут себя как короли.

Хару даже ответить не успел – одна из визажисток беззлобно ткнула Чанмина пальчиком в плечо:

– Полегче, крутой рэпер. Четыре года на сцене, несколько дэсанов, за их плечами сильный фандом и не менее сильное агентство. Вы пока что и вполовину не так сильны.

– Нас тоже поддерживает сильный телеканал, – недовольно заметил Чанмин.

– Вот только поддержка телеканала не дает огромных связей в мире моды и музыки, – ответила уже другая визажистка. – Да и в подковерных интригах их агентство посильнее нашего. В крупных агентствах нередко есть человек, основная задача которого – регулярного подкидывать в сеть информацию, которая может дискредитировать слишком успешных конкурентов.

Чанмин лишь недовольно фыркнул в ответ, что снова заставило Хару волноваться – как бы чего не выкинул при посторонних.

К счастью, менеджер Квон тоже считал, что Чанмин нуждается в дополнительном присмотре, поэтому без всяких напоминаний со стороны Хару встретил Чанмина у дверей гримерки визажисток, а после ходил следом как приклеенный. Даже в туалет.

Чего Хару не ожидал – так это встречи с Хон Хесон. Он вроде слышал, что она работает в агентстве группы FL!P, но был уверен, что они никогда не встретятся, ведь Хесон – офисный стафф, она не выезжает с айдолами на выступления и фестивали. Но, видимо, в новом агентстве выезжает.

– Здравствуй, Хару, – мило улыбнулась она, проходя мимо него по коридору.

Хару немного обалдело поклонился, приветствуя. Женщина просто ушла, а он несколько секунд стоял, задумавшись. Даже сейчас, многое переосмыслив и изменив взгляды на некоторые вещи… он все равно не мог дать Хесон тридцати лет – она не просто молодо выглядит, она еще и одевается не по возрасту. Если так подумать, то это даже странно. Женщинам в Корее сложно продвигаться по службе и часто они выбирают одежду, которая подчеркивает рабочий настрой, деловую хватку – какие-нибудь строгие костюмы, неброские цвета. Но Хесон, которая только что прошла мимо, была в розовой кружевной блузочке и короткой джинсовой юбке.

– Ты как? – ткнул его локтем в бок Тэюн.

– А? Что?

– Ну…

Тэюн замялся, а Хару поморщился, мигом поняв:

– Прости, задумался. Я абсолютно нормально, даже не переживай.

Тэюн с подозрением на него посмотрел, но кивнул. Хару действительно не чувствовал ничего после этой случайной встречи. Было, и было. Глупо поступил, конечно. Просто она – очень странная женщина. Почему он не обратил на это внимание сразу?

– Чё замерли посреди коридора! – раздался у них за спинами недовольный мужской голос.

Хару и Тэюн мигом отошли в сторону и поклонились, извиняясь. Так грубо к ним обратился один из парней из TeamV. На самом деле, Хару и Тэюн стояли вовсе не посередине коридора, их можно было прекрасно обойти, но кто-то, видимо, слишком широкий… или просто хочет, чтобы в его присутствии все испуганно жались к стеночкам. Парень прошел мимо, раздраженно ворча под нос, что "молодежь пошла совсем невоспитанная". Теперь уже Хару задумчиво смотрел ему вслед. Возраст – это первое, что выясняют при знакомства в Корее. И Хару, даже забыв имена, примерно помнил, кто какого года. Black Thorn дебютировали достаточно взрослыми, в то время как группы из больших агентств часто дебютируют, будучи почти детьми. Этот парень родился в один год с Хару и Тэюном, они ровесники. И он назвал их "молодежью"…

– Какой странный день, – шепотом сказал Тэюн.

Хару согласно кивнул. Очень странный день…

Толпа встречала их громкими овациями. "Salty skin", с преимущественно английским текстом, публика знала наизусть. В "Splash" и "Star" припевы исполняли хором. Хару практически купался в восхищении толпы, наслаждаясь каждой секундой на сцене. Каждое интересное движение в танце, акцентное место в песне, его улыбка в зал – все это становилось причиной оглушительных криков. Теоретически, в зале должно было быть немало фанатов других групп, Black Thorn были сильными новичками, но вовсе не главными звездами. Но во время выступления у Хару было ощущение, что все здесь ждали только их.

А потом они начали исполнять "Rock you like a hurricane"… Первые аккорды еще были встречены настороженно, но когда Хару начал петь первые строчки… Минималистичная хореография у группы, достаточно интенсивная – у девчонок из их подтанцовки, мерцание сценических лазеров и холодный фейерверк на припевах. Организаторам так понравилась идея поп-версии хита, что они не поскупились на эффекты на сцене. Сегодня с утра Хару узнал, что корейский стафф почему-то уверен, что, раз рок-хит на английском, то он создан в США. Про то, что Scorpions – немецкая группа, если кто и знал, то решил промолчать. Впрочем, в зале, вполне вероятно, тоже не особо задумываются о национальной принадлежности трека.

Песню выбирал Хару, она показалась ему подходящей Black Thorn по настроению. Роун очень бережно подошел к аранжировке: по сути, он убрал только самые "тяжелые" моменты, чтобы песня уместно звучала на к-поп фестивале. Хореографию для группы ставил Шэнь, а вот танец для девочек потом подстроили Джесс и Энни, которые сразу заявили, что в США можно и пошалить, поэтому отрывались они на полную. Как итог – кавер был встречен не просто хорошо, в зале чуть ли не истерия началась. Когда они допели, Хару не мог сдержать довольной улыбки – все получилось просто замечательно.

Со сцены они спускались, опьяненные успехом. Хару разминулся с Билли – ее группа выходила на сцену, но даже не успел поздороваться, поздно заметил. Кроме того, рядом с ним радостно скакал Тэюн, постоянно хлопая его промеж лопаток и повторяя что-то вроде "Классно, круто, потрясающе". После выступления на фестивале WaterBomb они сильнее устали, там и условия были менее благоприятными для интенсивной хореографии, и песен было больше. Здесь же они не успели устать, Хару тоже хотелось продолжения. Жаль, что на фестивалях не подразумевается выход "на бис" – Хару бы не отказался спеть еще что-нибудь.

Когда они вышли из узкого прохода под сценой, места стало больше и второе плечо Хару "атаковал" радостный Шэнь – они с Тэюном приобняли Хару, разделяя послеконцертный кураж. Хару не видел в этом ничего удивительного. На всех событиях, где он был до этого, он часто видел подобную картину – очень многие айдолы выходят со сцены, будто в опьянении, просто интенсивность эмоций немного различается. Стафф к этому поведению относится с пониманием, даже если это не стафф самой группы. Местные работники сцены поздравляли их с очень удачным выступлением, но делали это без особого восторга. Хару вообще казалось, что большая часть стаффа смотрит на их семерку с несколько отеческой теплотой – "молодые еще, поэтому шумные".

Стафф группы не может заходить за определенную линию перед выходом на сцену. Это сделано для того, чтобы все звукари, осветители и режиссеры могли свободно передвигаться, инструктировать айдолов и ведущих, без кучи бесцельно шатающегося народа. Иногда организовывают "комнату ожидания", где и айдолы ждут своей очереди, и стафф может их провожать-встречать. Если место проведения концерта позволяет, то эта условная "комната ожидания" будет прямо перед выходом на сцену. Но на данной площадке, несмотря на большое число посадочных мест в зале, не хватало служебных помещений. Тех же гримерок, например. И встречали-провожали айдолов в коридоре, перед выходом в закулисье.

Когда Black Thorn подходили к дверям, ведущим в этот коридор, TeamV уже стояли там со своими людьми. Хару еще удивился этому, потому что ожидал увидеть в дверях менеджеров своей группы.

Прямо в проходе произошла заминка. Сухён, шедший спереди, нечаянно врезался прямо в того парня, которого вроде бы зовут Джубом. Тот сразу вспылил:

– Смотри, куда идешь!

– Простите! – испуганно пискнул Сухён, низко кланяясь.

При этом Хару отчетливо видел, что виноват был точно не Сухён. Да, он странно шел, чуть ли не боком, потому что постоянно оглядывался на остальную группу. Вот только Джубом, стоя ровно в проходе, прекрасно видел приближающихся людей и даже не попытался отойти. Он словно нарывался.

Хару повел плечами и парни прекрасно поняли его намек – и Тэюн, и Шэнь сразу отлипли от него и отстали на шаг.

– В чем дело? – вежливо спросил Хару.

Он уже видел своих менеджеров – они о чем-то спорили со стаффом TeamV в нескольких метрах от дверей. В голове почему-то была только одна мысль: вот так и помогай людям. Менеджер Пён помог им, спася парня от внимания сасэнки, а теперь этот же парень нарывается на конфликт.

– В чем дело? – издевательски повторил Джубом. – Научитесь хотя бы по сторонам смотреть, а не врезаться в людей.

– Спасибо, – чуть поклонился Хару, – Я поговорю с ним об этом. Мы можем пройти?

– Поговоришь? То есть извиняться он не собирается?

У Хару прямо мороз по коже прошел. Он не понимал, что происходит. Взрослый, состоявшийся айдол не будет так вести себя у всех на виду. Наорать на трейни своего агентства, на низкоквалифицированный стафф где-нибудь в гримерке – такое наверняка бывает. Но нарываться на скандал в месте, где их могут увидеть…

– Еще раз извините, – снова испуганно сказал Сухён и поклонился еще ниже.

– Как-то… не чувствуется раскаяния.

Хару чуть отклонился в сторону, заглядывая за плечо Джубома и чуть громче спросил:

– А остальных такая ситуация устраивает?

Все девять человек группы TeamV расхохотались, пока один громко не сказал:

– Джибом, пропусти малышей, а то они сейчас описаются от страха.

"Не Джубом, а Джибом" – автоматически отметил Хару.

Парень, все еще усмехаясь, отступил в сторону, но все еще стоял в проеме дверей. Чтобы не задеть его плечом, приходилось как будто входить "диагонали" – сначала одно плечо, потом второе. Джибом при этом продолжал мерзко ухмыляться, его явно веселила эта ситуация. Хару, войдя в коридор сам, прижался к стене и пропускал своих вперед. Смотря на его "маневр", многие из TeamV начали усмехаться.

– Судя по всему – лидер, – хмыкнул один из них.

Хару вежливо кивнул. И тут же пожалел, что отвлекся: Джибом снова громко возмутился, ведь Чанмин его толкнул. При этом у Чанмина на лице было такое рассеянно-недовольное выражение, что было понятно – если он и толкнул, то точно не специально. Но Хару, боясь обострений конфликта, чуть ли не за шкирку схватил Чанмина, заставив поклониться (и сам поклонился вместе с ним), извинился и, под недовольные возгласы этого Джибома потащил Чанмин прочь.

– Да отцепись ты от меня! – яростным шепотом возмутился Чанмин, – Не настолько я идиот, чтобы в драку кидаться!

Хару послушно убрал руку, тем более – он наконец-то встретился с менеджером Пён. Прошло около минуты времени, а словно полжизни перед глазами промелькнули.

– В отель, не переодеваясь, – тихо, но уверенно сказал Хару, когда они только встретились.

– Квон тоже так считает, – ответил менеджер Пён.

Менеджер Квон как раз перестал разбираться со стаффом TeamV и раздавал проходящим мимо парням бутылки с водой. На лице у их не особо сдержанного менеджера было написано, что он бы тоже был не против набить кому-нибудь морду.

Собирались без разговоров и максимально быстро. Большая часть имеющихся вещей и так уже была запакована, просто планировалось, что они снимут сценические костюмы, но в итоге решили ехать прямо в этих черно-красных нарядах.

Уже в микроавтобусе, который возил их в Лос-Анджелесе, Хару обратился к менеджеру Квон:

– Что случилось? Вы ведь должны были встречать нас в начале коридора.

К его словам прислушивались, кажется, вообще все в автобусе.

– Сам не понял, что произошло, – признался менеджер Квон, – И с чего вообще вся команда TeamV словно намеренно пыталась вас вывести из себя. Было четкое расписание, а они его нарушили, но почему-то винили в этом нас.

Хару кивнул. Все обговаривалось заранее: первые выходят на сцену, вторые стоят в коридоре, третьи ждут в гримерках. Первые выходят со сцены, их в коридоре встречает стафф, вторые заходят на сцену, третьи все еще ждут. Первые идут к своим гримеркам со стаффом, вторые выступают, третьи идут ждать своей очереди в коридоре. Это – устоявшееся правило практически всех крупных к-поп событий – как фестивалей, так и премий. Выходить из гримерок раньше времени обычно даже запрещают, могут быть штрафы от организаторов.

– Мы, проводив вас, вернулись в гримерки, чтобы не мешать другим, – продолжал менеджер Квон. – Смотрели по экранам – как только вы начали исполнять последний номер, мы пошли вас встречать. Но почему-то эти…TeamV вышли раньше нас, заняли там все пространство, а когда я указал на это их менеджеру, он еще и на меня наехал!

Хару задумчиво кивнул. Менеджер Пён еще не вернулся, микроавтобус ждал только его. Самого спокойного человека со знанием английского отправили к организаторам – сразу выразить претензии из-за нарушения порядка.

– Я не понимаю. Почему они это делали? Чем мы им помешали? – вслух спросил Хару.

– Потому что вы популярнее, – просто ответил менеджер Квон. – Войти на такую высокую позицию в Billboard Hot 100 на первом году после дебюта – это дает не только привилегии. Пока одни восхищаются, другие свою зависть будут сливать через попытки вывести вас из себя. Любое происшествие ведь можно грамотно отредактировать.

– New Wave еще не попадали в крупные скандалы, – добавила одна из стилисток, – Другие агентства не знают, умеет ли наше руководство быстро решать такие проблемы. Наверное, парни из группы сами по себе забияки, а стафф им потакает с молчаливого одобрения агентства. Не забывайте, что эта группа была в топе достаточно долго, у них только последний год начала популярность падать.

– А еще ходили слухи, что TeamV – любимчики агентства, у них какие-то связи в руководстве, – добавила вторая стилистка, – Возможно, стафф просто привык потакать своим подопечным. А подопечные банально вам завидуют. Слава развращает.

– Искренне надеюсь, что ваш успех не сделает из вас таких же забияк, – мрачно добавил менеджер Квон.