На рассвете

Глава 1

На рассвете

Море, словно капризная, взбалмошная женщина, то набегало на песчаный пляж, ласкаясь бурлящими, пенными волнами, то отступало, маня в глубину, откуда самоцветами мерцали его малахитовые глаза. Раннее утро только начинало светлеть на горизонте. Воздух был свеж и прохладен. В сиреневой дали едва показался бледный полукруг солнца. Его длинные желтые лучи лениво скользили по ребристой поверхности моря, достигали берега, осторожно ощупывали влажный песок.

Вадим сидел у подножья обрывистого берега на большой толстой коряге, кое-где увешанной высохшей тиной, отшлифованной морем и солнцем. Он гладил ладонью черную кожу дерева, бывшего когда-то стройной сосной или лиственницей, которые здесь росли повсюду. Эти гордые великаны крепко держались мощными корнями, выступающими на поверхность земли, за осыпающийся обрыв. Их высокие стволы и кудрявые макушки клонились от ветра в сторону курортного города.

В последнее время Вадим часто бывал здесь. Ему нравилось слушать завораживающий шепот волн, следить за переливами морской глади или с волнением впитывать яростную энергию разбушевавшейся стихии, если на море гремел шторм.

Вадим приезжал сюда на восходе, когда солнце только вставало на горизонте, и людей еще на пляже не было.

Вот и сегодня, оставив машину на стоянке, он медленно прошел по спящему городу, моргающему гаснущими фонарями, спустился с обрывистого берега по деревянной, местами беззубой из-за сгнивших и провалившихся досок лестнице на знакомый с детства пляж.

Когда-то здесь было многолюдно. Особенно семьи с детьми любили здесь отдыхать: берег песчаный, словно из желтого сахара, дно ровное и мелкое, а вода чистая, так что видны были серебристые мелкие рыбешки, снующие между ног.

Характер у моря переменчивый. Со временем шторма набросали на пляж камней, а дно стало резко уходить в глубину от самого берега. Но Вадима тянуло это место. Именно здесь он ощущал себя дома. В одиночестве он бродил по берегу, смотрел в бесконечную даль, собирал разноцветные камни, которые казались драгоценными только в море, а когда вытащишь их становились обыкновенной галькой. Купался, если позволяла погода или спал на своей ветровке, подстеленной прямо на песок под корягой, которая укрывала его от ветра.

Вадим наклонился и поднял пригоршню песка, подержал, помял в кулаке, пытаясь слепить из него нечто. Песок был влажный и холодный. Вадим растопырил пальцы. Мокрый комок упал и рассыпался на части. «Так и в моей жизни, - подумал он, - ничего прочного не получилось». Вадим отряхнул ладонь от песка о джинсы, закатал их до колен, встал и подошел ближе к воде.

Ветер усиливался, трепал волосы, перехватывал дыхание. Море сегодня казалось враждебным. Темно-зеленые высокие волны то угрожающе наскакивали на него, разбиваясь у самых ног, то отбегали назад, как бы собираясь с силами, чтобы на этот раз обязательно окатить соленой водой.

Вадим вспомнил, как будучи ребенком пяти лет вместе с родителями первый раз приехал сюда. Какое грандиозное впечатление произвела на него огромная масса живой колыхающееся воды. Он тогда быстро разделся и подбежал к морю. Но испугался и остановился в нерешительности. Несколько минут стоял, разинув рот, с опаской поглядывая на белые гребни вздымающихся волн, несущихся ему навстречу. Отец подошел к нему сзади, взял его маленькую ручку в свою большую крепкую ладонь, так что пальцы мальчика полностью утонули в ней, и потащил за собой. Но Вадим стал упираться, повиснув на руке отца, очерчивая пятками борозды на песке. Отец нервничал и злился:

- Что ты трусишь? Я же держу тебя! – говорил он, стараясь затянуть малыша поглубже в воду.

- Не надо, не надо! Я не хочу! – отчаянно кричал мальчик, пытаясь вырвать руку. Его глаза расширились от страха. Он, не отрываясь, следил за приближающейся волной.

- Трусишка! – еле сдерживал себя отец, – Посмотри, вон девочки купаются. Вон тетеньки плавают. Никто не боится. А ты трусишь. Я же держу тебя. Пошли, пошли в воду поглубже.

- Кирилл, пожалуйста, оставь его! – просила мама, стоя на берегу. Ее худенькая, немного сутулая фигура напряженно наклонилась вперед. Женщина готова была прийти сыну на помощь, но боялась перечить мужу. Отец был вспыльчивый и часто укорял мать: «Родители должны действовать согласованно. Не надо лезть, когда я сына учу!»

- Пусти меня! – отчаянно кричал малыш. – Я не хочу купаться!

Вадим и сейчас прекрасно помнил, как стыдно и страшно ему было. Он видел, что они с отцом привлекают внимание отдыхающих на пляже. Дети откровенно смеялись, показывая на него пальцем, что-то говорили своим родителям. Взрослые радостно глядели на своих смелых чад и ласково укоряли их. Наверное, уговаривали так явно не потешаться над трусливым мальчиком.

Наконец отец отпустил Вадима:

- Ну и сиди на берегу! Девчонка! – подтолкнул он сына на берег.

Мальчишка, дрожа худеньким телом, развернулся и, поднимая ноги, как журавль на болоте, поспешил выбраться из воды, но его левая нога предательски поскользнулась на гладком валуне, лежащим на дне. Вадик упал и чуть не захлебнулся на мелководье, заплакал, поднялся с выпученными от страха глазами и пополз на сушу, оглядываясь на бегущую к нему волну.

Мама подала сыну руку, вытянула на берег. Вадим резко выдернул руку и побежал. Ноги мальчика увязали в песке, он выбился из сил. Двадцать шагов до места, где они расположились, ему показались огромным расстоянием. Добежав, наконец, он упал на покрывало, расстеленное на песке, лицом вниз и долго плакал. Мама села рядом и гладила его по голове, приговаривая: «Ну, не надо, не надо, не плач».

Вадим хорошо помнил это горькое чувство унижения и бессилия перед отцом. Он злился на мать, что она такая слабая, что не может защитить его. Тогда он решил, что обязательно переборет в себе страх, научиться хорошо плавать и докажет отцу, что он вовсе не девчонка.

Позже, когда Вадим уже учился в школе, он записался в секцию по плаванью. Оказалось, что научиться плавать не так уж сложно. Тренер хвалил его за упорство и трудолюбие. Вадим стал побеждать на соревнованиях. Мама гордилась им и не пропускала ни одно мероприятие. Вадик все ждал, когда отец похвалит его и скажет: «Да ты, Вадик, настоящий боец. Вовсе не девчонка!» Но отцу было некогда. Он, как будто всегда на передовой, семью обеспечивал. Так что до соревнований сына у него руки не доходили. Вечером, когда отец возвращался с работы, как солдат с войны, весь уставший, хмурый и всем недовольный, мама с сыном пытались привлечь его внимание к очередной победе Вадика, с гордостью демонстрировали медаль или грамоту. Отец тяжелой рукой трепал Вадима по голове, говорил «Молодец!» и шел спать. Мальчику было обидно, что отец так равнодушно относился к его успехам. Вскоре Вадиму наскучило плаванье, так как старался он не для себя, а чтобы доказать отцу. Но тот, как будто не замечал его достижений. Причины же для недовольства сыном у него всегда находились.

Отец настаивал, чтобы Вадим занимался боксом или борьбой. Говорил, что это мальчишке необходимо, чтобы уметь постоять за себя в жизни. Но у Вадима не лежала душа к силовым видам спорта. Ему не хотелось никого бить или причинять боль. Он любил рисовать и читать фэнтези. Отец злился:

- Что за мужик растет? Слабак, да и только! Это все твое влияние! – кричал он на мать, когда они по вечерам спорили, закрывшись в своей спальне. – Сюсюкаешь с ним много, а надо чаще наказывать, чтобы дисциплину знал, характер вырабатывал.

- Но ему не нравится спорт, - робко пыталась защищаться мама. – Ему нравится рисовать, читать, он хорошо фотографирует.

- А когда бить будут по морде? Будет ему нравиться? Вот тогда он скажет, что мы виноваты, что не научили постоять за себя!

- Да почему же его должен кто-то бить? Он не будет в таких компаниях вращаться. Он интеллигентный мальчик.

- Жизнь – это тебе ни галерея и ни библиотека. Мало ли какие ситуации возникнут? Армия, например. Не сможет себя поставить перед мужиками, будет каждый день получать.

- Может он не пойдет в армию, - тихо сказала мама, опустив глаза, и тут же пожалела об этом.

- Как это не пойдет?! – заорал отец. – Ты не настраивай его, что он сможет откосить от службы! Время придет, пойдет как все. Долг Родине отдавать.

- Тихо, тихо. Он может услышать, и соседи, наверное, в курсе всех наших разговоров, - умоляющим голосом просила мама.

Вадим, засыпая, слышал, что отец еще что-то говорил, а мама тихо лепетала в ответ, уговаривая его успокоиться.

Чувство вины и неуверенности в себе за то, что он не может соответствовать требованиям отца, давило на мальчика. В то же время он думал: «Почему я должен делать то, что мне не нравится?» И все же ему хотелось, чтобы отец хоть раз похвалил его по-настоящему. Вадим старался хорошо учиться, но этого было недостаточно, чтобы отец его зауважал.

- Где твой велосипед? – в очередной раз кричал он. – Для чего тебе купили его? Ты, наверное, и кататься-то не научился до сих пор! Вон, посмотри, как Семен со второго подъезда, целый день с седла не слазит. А ты сидишь сиднем, как старый дед. Иди в футбол поиграй с ребятами на школьной площадке! Я в твои годы целый день на улице гоцал! Домой не дозовешься! И греко-римской борьбой занимался, и боксом! А ты?! В кого ты такой уродился! Ясно в кого! В твою, Лерка, породу пошел, - переключался отец на жену. - Будет, как твой отец! Всю жизнь тяжелее ручки ничего не поднимал. Учителя хреновы! За всю жизнь ни на приличную машину, ни на квартиру не заработали. Бессребреники!

Вадим не очень хорошо помнил дедушку. Он рано умер. Но отрывочные воспоминания все же сохранились в его сердце. Именно в сердце, потому что это были очень теплые и приятные воспоминания. Дед был небольшого роста, с кудрявыми, зачёсанными назад волосами, как сейчас носил Вадим. Прихрамывал на одну ногу, травму получил еще в детстве. Он никогда не поднимал голоса, говорил мягко и ласково. Вадим хорошо помнил, что не было такой книги или фильма, которые бы не читал или не смотрел дедушка. Перед сном он приходил к Вадиму в комнату, садился рядом с его кроватью в старое кресло и читал сказки. Дед мог так интересно читать или рассказывать, что мальчик снова и снова клянчил у деда: «Ну, еще одну, ну последний раз, пожалуйста!» Это чувство спокойствия и безмятежности, исходящая от голоса дедушки, запомнилось Вадиму навсегда.

Не смотря на то, что отец был большой и сильный, никогда не ощущал Вадим подобного рядом с ним. Напротив, всегда был настороже, боялся сделать или сказать что-то не так. «Почему он не любит меня? - думал Вадим про отца. – Все время ругает. Никогда не спросит о том, что мне интересно? Наверное, потому, что я не оправдал его надежд. Но, ведь это его надежды, а не мои?»

После школы Вадим поступил в институт на исторический факультет. Отец снова был недоволен:

- Кому нужна сегодня история? – говорил он матери. - Будет в каком-нибудь архиве сидеть или музее. Зарплата маленькая. До гробовой доски придется помогать ему, а то с голодухи помрет!

Мама не спорила с отцом. Она старалась вообще говорить с ним поменьше. Так и жили – каждый в себе, молча. Благо, отец часто бывал в командировках.

Тогда жизнь у них с мамой налаживалась. Мама превращалась в молодую, озорную девушку. Они много разговаривали и спорили о разных вещах. Мама вела себя с ним, как с взрослым. Могла сказать: «Да, сынок, извини, ты оказался прав». Вадим чувствовал себя с ней сильным и уверенным. Ему хотелось заботиться о ней. Он с удовольствием носил тяжелые сумки, следил, чтобы она не засиживалась допоздна за проверкой тетрадей, гнал ее спать. Если неожиданно начинался дождь, привозил ей на работу зонтик, который мама всегда забывала дома. Она часто говорила ему: «Какой ты у меня уже взрослый, сынок. Настоящий мужчина».

Но, когда приезжал отец, несмотря на подарки и радость от встречи, которая, впрочем, улетучивалась уже на второй день, снова начиналась тяжелая жизнь. Как будто потолок в их квартире опускался на метр ниже, и воздуха становилось меньше.

Вадим, глядя, как отец упрекает мать, думал о том, что это он виноват в том, что мама так несчастна. На ее лице рано проявились морщины, волосы стали серебриться у корней, как не старалась она закрашивать их хной. Она часто вздыхала и плакала. Сердце сына сжималось, когда он видел заплаканные глаза матери. Он надеялся, что если уедет учиться в институт, у родителей не будет почвы для ссор, и все наладится. Но ошибся. Когда Вадим уехал, мама стала болеть. Вернувшись домой после первой сессии, он поразился, как она похудела. Вадим заставил маму пройти обследование. Но было поздно. Болезнь оказалась запущенной и через год мамы не стало.

Несмотря на то, что прошло шесть лет со дня смерти мамы, сердце Вадима снова замерло при воспоминании об этом, как бы раздумывая, стоит ли бежать дальше. Он винил себя за то, что уехал тогда учиться, не бросил институт и не остался с ней. Когда его вызвал отец, мама уже была в коме. «Даже попрощаться не успели!» – корил себя Вадим. Но все же он нашел завещание матери в своей любимой книге, которая всегда лежала на его письменном столе. Свернутый вдвое листочек торчал из нее, как закладка.

«Сыночек, - писала мама своим ровным учительским почерком, – живи, во чтобы то, ни стало. Живи, сердечко мое, не подстраивайся ни под кого, будь тем, кто ты есть на самом деле. Не печалься обо мне. Я всегда с тобой».

Вспомнив эти слова, Вадим, запрокинул голову и посмотрел в тяжелое низкое небо, готовое разрыдаться дождем. Вадим подумал с тоской: «Где ж ты, мама? Как мне не хватает тебя!» Вдруг ветер затих, море ненадолго успокоилось. Волны стали нежнее и ласковей. Они гладили его ноги и едва слышно шелестели: «Тише, тише, не плач!»

Вадим долго переживал смерть матери, во многом винил отца, но не мог сказать ему об этом. Отец, казалось, сломлен горем. Поседел, похудел. У него обнаружилась болезнь сердца. Все жалели и сочувствовали ему. «Надо же, - говорили люди, - как переживает! Он очень любил свою жену».

Вадиму было странно, что люди ставят в заслугу отцу его переживания. «А разве может быть иначе? – думал парень. - И есть ли степень переживания? Как ее измерить? Кто больше, кто меньше?» Его почему-то злило, что отец выставляет напоказ свои страдания, так картинно играет роль, убитого горем мужа. «О чем же он думал раньше? - негодовал Вадим. – Почему не жалел ее, не носил на руках? Ведь ему досталась особенная женщина! Лучшая на земле.… А он!»

Через год отец поехал в санаторий на реабилитацию после больницы. Там познакомился с молодой женщиной. Она оказалась врачом из Санкт-Петербурга. Вскоре отец написал Вадиму, что женится, но обязательно продолжит поддерживать его материально, присылать деньги на учебу. Вадим удивился своему спокойствию, с которым он принял известие о женитьбе отца. Он не держал на отца ни зла, ни добра. С одной стороны, все же родной отец, с другой – чужой человек.

Родная кровь – не гарантия духовной близости. Внешность сына или дочери, даже привычки и повадки могут быть похожи на родителей, но это не дает им право управлять их душой. Каждый ребенок своеобразный, особенный и бесценный.

Подставляя лицо солнышку, пробившемуся из-за туч, Вадим стоял по колено в море и, щурясь, наблюдал за стайкой чаек, делающей круги над водой. Птицы, едва не сталкиваясь, галдели, как на базаре, будто спорили между собой, то опускались к самой поверхности моря, то снова взмывали вверх, уверенно махая белыми крыльями. Видимо, охотились на рыбу, всплывшую почти на поверхность.

«Как разнообразен мир! – думал Вадим. - Сколько в нем живых существ, только тех, кого мы видим и слышим. Но скольких мы не в состоянии постичь своими ограниченными возможностями. В погоне за удовольствиями для тела, человек мало изменился духовно с тех пор, как выделился из мира природы, убедив себя в своей исключительности. Человек бежит вперед по запланированному кем-то сценарию, не успевая остановиться и понять ни себя, ни этот прекрасный мир».

Глядя на крикливую птицу, суетившуюся над водой, Вадим вспомнил про свои неудачные попытки построить отношения.

Переживая горе, он как-то быстро возмужал и повзрослел. Стал нравиться девушкам. Парень не выделялся накаченными мышцами, но имел от природы широкие плечи, высокий рост, большие глаза под черными бровями и прямой нос с небольшой горбинкой.

С Анной Шиловой они учились в одном институте, только на разных факультетах. Однажды столкнулись возле торгового центра. Анна попросила помочь донести сумки до общежития. Так завязалось их знакомство. В начале отношений Анна очень нравилась Вадиму. И неудивительно. С ней парень впервые попробовал сексуальную жизнь. А в молодые годы это, как известно, основополагающий фактор. Но характер у девушки оказался вздорный и неуживчивый. Она постоянно завидовала другим.

- Смотри, у Алены какой пуховик! Ей парень подарил. Ты видел, на какой машине он за Аленкой приезжает. Не то, что мы вечно на метро толкаемся! – говорила она с укоризной.

Несмотря на то, что Вадим всячески пытался угодить своей подружке, Аня все больше садилась ему на шею. Вадим подрабатывал после учебы, отец высылал немного и нерегулярно. На деньги Вадима молодые жили. Родители Анны были пенсионеры и, по ее словам, не имели возможности материально помогать ей. Однако урезать расходы на косметику и наряды Анна не считала необходимым. Вадим старался экономить, но все равно не хватало. Вскоре Аня бросила его, променяв на более обеспеченного парня. Вадим недолго переживал, так как к тому времени сам тяготился их отношениями.

Через год Вадим познакомился с Вероникой. Это было на вечеринке у их общего знакомого. Вероника была яркая шатенка с голубыми глазами и пухлыми розовыми губами. Внешне она выглядела, как невинная девочка, но за упаковкой куклы Барби, скрывался распущенный и циничный характер. В первый же вечер они переспали в одной из дальних комнат большой квартиры их друга Степана. С этого дня молодые начали встречаться, а вскоре Вероника переехала жить к Вадиму. Первый месяц их совместной жизни Вадим был очень счастлив. Вероника, ненасытная в сексе, всегда была готова к близости. Случалось, любовники целыми днями валялись в постели. Вадим стал пропускать занятия в институте. После сессии появились первые «хвосты». Вскоре деньги у Вадима закончились, и Вероника стала гнать его в институт и на работу. Сама она работала в какой-то фирме дистанционно и, по ее словам, вот-вот должна была получить большое вознаграждение за разработанный ею проект. Правда на просьбу Вадима показать ему этот проект, Вероника отвечала отказом, оправдываясь тем, что он еще не готов.

Вадим пахал сутками, чтобы содержать их молодую семью. С Вероникой они стали видеться редко. Днем Вадим на занятиях, потом на работе. Когда он, еле волоча ноги, приезжал домой, Вероника уже спала. Их секс становился все более редким и менее страстным. Через два месяца совместной жизни Вадим, пришедший домой раньше обычного, застал подругу со своим приятелем Степаном.

- Что же я могу поделать? - оправдывалась девушка, собирая вещи. - Мне нужно больше секса, а ты не тянешь!

Вадим был настолько убит предательством Вероники, что перестал посещать занятия и бросил работу. Внутри него что-то надорвалось. Он почувствовал такую апатию к жизни, что не мог заставить себя что-либо делать. Просто лежал целыми днями и спал или играл в компьютерные игры, стараясь отрешиться от реальной жизни. Вадим в отчаянии думал о том, что отец был прав - он ноль без палочки, никому не интересный, ни на что не способный человек. В конце месяца хозяйка, как обычно, потребовала деньги за квартиру. Вадим продал часы, подарок матери, первому встречному парню в метро, рассчитался с хозяйкой, забрал документы из института и поехал домой.

Родительская квартира встретила его тоскливой пустотой и трагическими воспоминаниями о гибели мамы. Вадим плохо спал, практически не выходил из дома, в голову лезли страшные мысли о бессмысленности жизни. Он начал бояться сам себя.

Спасла повестка в армию. Его направили служить на Дальний Восток. Суровые армейские будни и холодный климат были тяжелым испытанием для парня. Но он выдержал и почувствовал себя лучше. Надежда на то, что у него в жизни все еще получиться стала чаще посещать его.

Домой Вадим ехал поездом. К нему в купе подсели молодые ребята и предложили отметить дембель. Вадим почти не пил, но в этот раз решил поддержать компанию, тем более что дорога предстояла долгая и скучная. Ребята быстро организовали стол: откуда-то взялась бутылка водки, соленые огурцы и полбуханки хлеба. Рюмок, естественно, не было, пили из стаканов. Вадим уже после первого тоста почувствовал, что голова его поплыла. Ребята расспрашивали об армейской жизни. Подливали еще. Невозможно было отказаться. Вадим, может быть, первый раз в жизни чувствовал себя авторитетным человеком в глазах пацанов, которые еще не служили. Он с удовольствием описывал разные случаи из армейской жизни. Когда его сморило окончательно, он не помнил.

Утром Вадим обнаружил, что деньги исчезли вместе с кошельком. Всю оставшуюся дорогу пришлось голодать. Хорошо, что поезд прямой, шел без пересадок.

В родном городе он, прежде всего, пошел к сослуживцу Артему, который ушел на дембель раньше и теперь работал в фотостудии отца. Еще в переписке Артем обещал другу взять его к себе фотографом. Поэтому, едва Вадим встал солдатским ботинком на родную землю, двинулся в фотосалон, устроился на работу. Заодно занял денег в счет будущей зарплаты.

Вадим часто выезжал по заказам на свадьбы, юбилеи, выпускные вечера. Но больше ему нравилось фотографировать не людей, а природу. Особенно море. Работа фотографа приносила Вадиму достаточно денег, чтобы обеспечить свою холостяцкую жизнь. В то же время фотосъемка была его любимым увлечением, которому он посвящал все свободное время.

Сегодня он тоже решил провести выходной день у моря. И пофотографировать и отдохнуть, как он это часто делал, именно на старом заброшенном пляже. Людей здесь практически не бывало, ему никто не мешал. Летом солнце вставало рано, поэтому Вадим уже в четыре часа утра был на берегу, чтобы не пропустить рассвет.

Прошло время. Солнце поднялось над горизонтом полностью и просвечивало желтым пятном сквозь черные тучи, как ночник, прикрытый тканью. Ветер снова сменился, стал задувать с севера, подстегивая волны, которые становились все выше.

Вадим вернулся в свое укрытие за большой корягой, сел на песок, прислонившись к ней спиной. Кусок дерева, как раз лежал поперек ветра, удачно загораживая Вадима от его порывов.

Вдруг сквозь шум ветра и моря до мужчины донесся звук подъехавшего автомобиля. Хлопнули дверцы, стала слышна музыка и смех молодых людей, выгружающихся из машины.

«Надеюсь, это ненадолго, - подумал Вадим, - приближается дождь. Он прогонит молодежь домой».

Четыре фигуры: два парня и две девушки, стали спускаться по старой деревянной лестнице вниз, хохоча и шатаясь, хватались за перила, видимо, были хорошо навеселе.

Один из парней размахивал бутылкой шампанского. Он имел накаченную фигуру, одет в стильный костюм и белую рубашку. Похоже, именно он был заводилой. Его друг держал в руках пластиковые стаканчики и был сильно пьян. Он качался из стороны в сторону, рискуя завалиться на песок. Девушки одеты гораздо скромнее, скорее всего не из богатых семей. Лица их были разгорячены алкоголем. Они все время хохотали и приплясывали под музыку, которая слышалась из машины на берегу.

- Давайте сюда! – кричал парень в костюме. – Я Вам обещал, что мы встретим рассвет на море? Леха, раздавай стаканы, будем шампанское пить!

Леха резко выбросил вперед руку со стаканчиками, но не удержался и упал, испачкав их в песке. Замычал в сторону друга:

-Прости, Герман, я отряхну!

- Что ты там отряхнешь! – пнул его ногой Герман. – Давайте, девчонки, из горла. Надеюсь, среди Вас больных нет? – повернулся он к девушкам. Одна из них поспешила заверить его:

- Обижаешь, Гера! Мы же ни какие-то там шалавы! – ничуть не обидевшись, сказала девица, с готовностью протягивая руку к бутылке.

- Я не хочу больше пить, - стараясь перекричать усилившийся ветер, сказала другая девушка, отходя от ребят ближе к морю.

- Мила, ну, куда ты пошла? – крикнул Герман и, отдав бутылку подруге, ринулся за девушкой, остановившейся у самой воды. Он подбежал, схватил Милу в объятья и начал что-то говорить ей, ласково улыбаясь, потом попытался поцеловать. Но девушка увернулась, выскользнула из его рук и,резко ответила парню, что именно слышно из-за ветра не было. Потом отошла от него еще ближе к вздымающимся волнам, почти достающим ее ноги в открытых босоножках.

Вадим чувствовал себя неудобно, как будто он подсматривал в замочную скважину. Ведь ребята не видели его, сидящего с другой стороны большой коряги. Он решил встать и показаться им. Вадим поднялся, оттряхнув ветровку от песка, стал натягивать ее на себя.

- Оба на! – закричал Герман и быстро пошел к Вадиму. Остальные ребята тоже повернули головы к незнакомцу.

- Ты, что это здесь прячешься? Следишь что ли за нами? Ты, что папарацци? Может уже фотографировал? Смотрите, какой у него фотик? Профессиональный!

Герман потянул руку к фотоаппарату.

- Я здесь давно сижу. Море фотографирую. Стало ветрено, я спрятался за корягу. Потом Вы приехали. Я что должен был вылезти и заорать: «Я здесь?»

- «Море фотографирую!» - передразнил Вадима Герман. – Так я тебе и поверил! Конкуренты отца, наверное, подослали! Отдай фотоаппарат. Я проверю.

- Нет, не отдам, с какой стати? Это мой хлеб. Я им на жизнь зарабатываю.

Вадим попытался обойти Германа, но тот резко ударил его в голову. Вадим упал, но фотоаппарат держал в руках. Герман схватил за ремешок и стал тянуть фотоаппарат на себя и бить Вадима ногой.

- Отдай по-хорошему! – рычал он. – Все равно ведь заберу!

- Нет, - сквозь зубы процедил Вадим, свернувшись клубком и прижав фотоаппарат к животу.

Подошел Леха и стал помогать Герману избивать Вадима.

Мила подбежала и стала оттаскивать Германа от Вадима с криком:

- Прекратите сейчас же! Оставьте его!

Но парни вошли в раж и не обращали на девушку внимания. Подруга Милы молча стояла поодаль с открытым ртом.

- Если Вы не прекратите, я прыгну в море! – закричала отчаявшаяся Мила.

- Ты же плавать не умеешь! – засмеялся Герман, но все же перестал бить Вадима, который выплюнул кровь на песок. – Поедешь ко мне? Тогда прекратим его бить! – лукаво улыбнулся Герман.

Мила беспомощно обернулась на подругу, потом на остальных и вдруг резко развернувшись, быстро побежала к морю и прыгнула в воду. Волна подхватила ее и понесла за собой.

Герман подбежал следом, остановился и стал смотреть на волны, пытаясь разглядеть девушку. Но ее видно не было.

Подружка Милы в отчаянии завопила:

- Утонула! Утонула! Спасай, Герман!

- Заткнись! Я что похож на самоубийцу! – заорал тот в ответ, гневно сверкнув бешеными глазами на девушку.

Вадим вскочил, на бегу отбросил фотоаппарат в сторону, и в несколько шагов долетев до воды, набрал в легкие побольше воздуха и нырнул под ревущую волну. На глубине море было спокойней, Вадим крутил головой в поисках тела девушки. Наконец он увидел ее, медленно опускающуюся на дно, схватил под мышки и сильно оттолкнувшись, вынырнул на поверхность. Вадим, удивленно озирался, не понимая, сколько прошло времени. Море наверху оказалось спокойным, лил дождь, а вдали сквозь медленно удаляющиеся серые тучи, пробивались мощные лучи солнца.

Вытащив Милу на берег, Вадим стал делать искусственное дыхание. Девушка извергла из себя потоки морской воды, долго откашливалась, наконец, успокоилась и посмотрела на Вадима туманным взглядом человека, побывавшего на волосок от смерти.

Только теперь Вадим заметил, что вокруг никого нет и на высоком берегу машины след простыл. Фотоаппарат валялся под дождем. Мужчина поднял Милу на руки, отнес в свое убежище под корягой. Накрыв ветровкой, обнял и прижал к себе, так как Милу трясло, как осиновый лист. Девушка мертвой хваткой ухватилась за Вадима обеими руками. Она доверчиво смотрела на него, а он на нее. Дождь лил не переставая. Он смывал из их жизни все, что было до этих крепких объятий.