На пути к цели

Пролог

Лес рядом с рекой хранил молчание, а природа вокруг пребывала в той особой тишине, что бывает лишь на рассветной заре, когда даже ветер не смеет тревожить листья и ветви деревьев, а над водами озёр стоит лёгкий туман. Солнце же начинает свой путь по небосводу, окрашивая небо на востоке в розовые тона и даруя свой яркий, но ласковый свет всему Свангарду и всем его детям. Однако природа не может оставаться в тиши вечно или хотя бы сколько-нибудь долго, ведь жизнь – это всегда движение и шум. В лесу издала приветственный стрекот ранняя птаха, встречая светило и утро нового дня. Ветер наконец проснулся и сдул туман над водой, заставив заодно слегка зашелестеть камыш. Ну а я насадил дождевого червя на крючок и закинул его чуть вверх по течению и начал наблюдать за неторопливым движением поплавка на поверхности воды. Река тут была спокойной, потому можно особо не торопиться и ждать, когда поплавок выберет длину удочки и шёлковой нити, прежде чем опять перебросить крючок в ожидании поклёвок.

Рыбалка – занятие медитативное, кто бы там чего ни говорил. И оно мне чертовски нравилось в прошлой жизни, нравится и здесь. Первую я провёл на Земле, ну или в Мидгарде, это уж кому как нравится. Успел и Союз застать, и капитализма хлебнуть, покуролесив в лихие девяностые. Впрочем, тогда приходилось куролесить, если не хотел нищенскую инженерскую зарплату получать, которую ещё и задерживают через раз или выдают продукцией. Однако я не оскотинился и не прогорел в ноль, сумел даже детей поднять и отдал концы уже в двадцать первом веке гаджетов и высоких технологий, вытащив на рыбалке свою последнюю щуку. Сердце, по всем признакам, не выдержало. Так бывает.

Однако даром что смерть – это то, что бывает после жизни, у меня почему-то случилась жизнь после смерти. Причём ни ангелов, ни чертей я не встречал, а просто вывалился из странной реки золотого света и переродился новорожденным ребёнком, не забывшим своё прошлое воплощение, как сказали бы буддисты. Может, даже обозвали бы бодхисаттвой, или как там у них таких называют. Мой же новый отец, Йоран, сын Калле, назвал меня Альвгейром, что значит «эльфийское копьё». В силу того, что моей матерью была эльфийка, я получился остроухий и несколько более тонкокостным, чем обычно бывают дети народа, который все остальные называют северными варварами. Мы же гордо величаем себя ассонами, то есть сынами асов, и плюём на мнение всяких хилых южан. Возможно, прими мать участие в моём воспитании, я бы смотрел на вещи несколько иначе, но она умерла в родах, и вышло что вышло. Бытие определяет сознание, а я вырос на берегу сурового северного фьорда сыном немногословного ассонского кузнеца из рода оружейников и бронников. А ещё отучился у несколько раз пра-прадеда, став вирдманом, повелевающим мистическими силами.

И, чёрт возьми, они в этом мире были и являлись не менее неотъемлемой его частью, чем та же гравитация. Её так-то саму по себе тоже не видно, но она влияет на всё, что есть на планете. Вот и странные энергии здесь оказывали влияние и на живых существ, и на неживую природу. Прана, которая традиционно развита у ассонов, делала нас невероятно сильными, стойкими и физически развитыми. Даже я, полукровка, развив её, мог бы вязать узлами арматуру, если бы нашёл таковую здесь, а любой матёрый дружинник или ярл, чьи предки работали над очагом жизненной энергии поколение за поколением, в состоянии без особых усилий натурально подпоясаться ломом. Южане более налегали на ману, которая напоминала мне энергию вполне стандартных магов из фильмов и игр, любимых моими детьми, а их рыцари и прочие воины опирались на алхимию, совершенствующую их организмы. Впрочем, северные вирдманы осваивали как раз ту же самую волшебу и не так уж сильно отставали от коллег, правда, мы заметно проигрывали им числом. Индивидуальное обучение даёт как минусы, так и плюсы. На дальнем западе в Сяньской Империи, где я сейчас находился, культивировали энергию духа, называя её Ки, Ци и ещё чуть ли не десятком имён. Всё– таки здешнее государство желтолицых, занявшее почти весь континент, было тем ещё лоскутным одеялом, включающим в себя добрый десяток крупных народностей и без счёта мелких. Не удивительно, что у них имелись проблемы с терминологией, да и вообще с взаимопониманием. Впрочем, приходилось мне бывать в прошлой жизни в Китае и видеть, как два местных между собой изъяснялись на английском, потому что сами по себе имели весьма разные диалекты. Один вроде бы был ханец, а второй – монгол из Внутренней Монголии, где представителей этого народа живёт заметно больше, чем в собственном национальном государстве.

Однако, несмотря на все минусы местной страны, населённой представителями монголоидной расы, мы зимовали здесь уже второй раз подряд. Я неплохо сумел подняться в этой жизни, предводительствуя на данный момент тремя драккарами и не самым слабым хирдом, однако не мог себе позволить зимовку на земле родного Ассонхейма, потому что являюсь изгнанником по слову Великого Конунга, так уж сложились обстоятельства. А здесь в любом случае было чем заняться. Во– первых, всё равно стоило посетить центральный Сянь, забрав на новое место жительства семью Сяо, сына Миня. Молодой мастер стиля Железной Рубашки присоединился к нам в прошлом году и уже был посвящён в некоторые северные секреты, которые посторонним лучше бы не знать, и потому его семье как раз разумнее быть на севере. Магические и божественные клятвы в храме дело хорошее, но рычаг давления на подчинённого в чужих руках оставлять глупо. Во– вторых, здесь, в провинции, были приемлемые цены и можно было неплохо разместиться, заодно заняться чем-то полезным в дали от западного континента и обитающих там эльфов. С одним из благородных Домов ушастых у нас был конфликт, и я предпочитал не дразнить судьбу понапрасну в ожидании каких-нибудь мокроделов и горлорезов. Долгоживущие родственнички имели долгую память на обиды, а по зубам получили явно недостаточно и вряд ли пока что зареклись с нами связываться. Что было бы недурно исправить, набравшись сил и устроив им похохотать во славу Локи. Божественный покровитель, избранный мной при посвящении в взрослую жизнь, вообще любил, когда я отжигаю не по– детски, всячески способствуя процессу.

Мне же нравилось учиться и становиться сильнее, для чего приходилось порой влезать в откровенные авантюры, в которых даже самые хорошие планы идут по одному месту. Однако знания я исправно добывал, пусть меня иногда откачивали целительницы нашего отряда. Мы с Ивиной наконец узаконили наши отношения после прошлой экспедиции на Фростхейм, в конце которой подруге жизни пришлось выдёргивать из моего пуза вражеский клинок, да и по результатам этого путешествия я случайно стал отцом, пусть и приёмным.

В глубине самого холодного континента этого мира мы обследовали башню Дома Хрустального Снега, павшего в результате катаклизма восемь столетий назад вместе с остальной Снежной Империей. И обнаружили находящегося в магической спячке юного гибрида эльфа и демона, который, очнувшись, представился Седьмым и попросил прикончить его. Уж очень парню не хотелось продолжать быть подопытной мышкой. Однако в итоге всё как-то завертелось, пацан осознал, что его мучители давно сыграли в ящик, и отправился с нами в Ассонхейм. Мой учитель отвёл его в храм, коль скоро я сам по закону не мог сходить на берег, и проверил, нет ли в парне зла. Боги ничего особенного ужасного не углядели, лишь обозначив своё любопытство, однако старый Гринольв заметил моё желание подкинуть ему необычного ученика, принял полукровку в наш большой общий род, но дал ему не только имя Альвбранд, то есть эльфийский пламенный меч, но и добавил к нему отчество – Альвгейрсон. То есть фактически назначил меня наставником и покровителем юного дарования. Попенял ещё, напомнив, что учил меня брать на себя ответственность, а не прятаться за спину наставника, старый му… мудрец, да.

Оное же дарование сейчас сидело недалеко от меня, тоже следя за поплавком. Парень был удачным сочетанием двух волшебных народов – эльфов и демонов. Не знаю уж, в какой пропорции они в нём слились и кем были его родители – лабораторные журналы молчали на этот счёт – однако Альвбранд был невероятно способным малым. Прана, мана и дух покорялись ему куда легче, чем мне в своё время. Но его кровь была чертовски горяча: в тренировочных поединках он регулярно терял хладнокровие, получив всего несколько обидных ударов, потому его систему подготовки пришлось пересмотреть. Прана, укрепляющая тело – это однозначно хорошо, особенно для тощего полуэльфа, до сих пор отъедающегося после голодной спячки длинной в восемь столетий. Мана – это пока табу, не надо мне тут ученика, шибающего в своём буйстве интуитивными заклинаниями из сырой энергии во все стороны. А Ци просто идеальна, с ней если теряешь концентрацию, то просто ничего не получается. Потому медитации, духовные практики и… рыбалка. Она ведь медитативное занятие.

И эльфёныш подходил к нему вдумчиво, демонстрируя старание и спокойствие. Однако то сейчас, а в спаррингах он наверняка снова начнёт срываться. Слишком мало времени прошло. Раньше его сдерживал страх наказаний и адской боли, однако я подобных методов не применял. По этой причине Альвбранду приходилось учиться держать себя в руках, полагаясь лишь на самоконтроль, а не негативные эмоции. Страх наказания полезен, он у него и сейчас, конечно, есть. Всё-таки подросток должен знать, что не стоит творить дичь, а то будет ата-та по самые помидоры. Но садизмом я не страдал, не подражая снежным эльфам, которых мой ученик ненавидел.

Мои мысли о воспитании нового поколения прервал знакомый звук шагов на лесной тропинке, который уловили мои остроконечные уши. Старый Хо Ши нередко составлял нам компанию по утрам на этом притоке Хуан– Хи, однако в этот раз слегка задержался. Впрочем, клёва всё равно не наблю… стоило об этом подумать, опять закинув крючок с наживкой выше по течению, как поплавок впервые за сегодня легонько качнулся. Рыба ещё пару раз попробовала на зуб червяка, заставляя меня поморщится от её нерешительности, но наконец утянула поплавок из гусиного пера, окрашенного сверху красной краской, в сторону дна! Я аккуратно, но сильно подсёк добычу и вытащил приличных размеров рыбину, которую мысленно называл окунем, плюя на нездоровые выверты языка местных аборигенов. Не совсем земной аналог, конечно, но сходство-то определённо было! Да и вкус не особо отличался.

– Ха, весьма недурно, – провозгласил подошедший белобородый и длинноусый старик. На рыбалке не принято шуметь и говорить, но, вытаскивая улов, я всё равно ненадолго спугнул обитателей реки, так что сейчас пару слов произнести было можно.

– Благодарю, уважаемый, и доброго вам утра, – вежливо и негромко ответил я.

– Доброго утра, – повторил вслед за мной Альвбранд, лишний раз подтверждая, что с социализацией у него дела всё лучше и лучше. Это, правда, не отменяло того факта, что парню приходилось носить на лице повязку, чтобы не демонстрировать всем слишком острые и хищные зубы, напоминающие акульи, а также прятать кисти рук в перчатках, чтобы не светить подпиленные когти. Обезображенная и юная жертва проклятия вызывает жалость, а вот некто с примесью демонической крови – совсем иные чувства. Оно нам надо? Хватит и того, что кожа у паренька сероватая.

– И вам, молодые люди, – отозвался Хо Ши, садясь на небольшой раскладной стул, сделанный мной по образцу тех, что были так любимы рыбаками на Земле. Сначала сообразил такие для себя с учеником, но этот внешне жизнерадостный и явно непростой внутри старикан быстро оценил нехитрое изобретение. – Вижу, я вовремя.

– Да, похоже, утренний жор как раз начался, – ответил я, отправляя рыбу в плетёную корзину, которую закрыл крышкой, но пока что не отправил в воду, давая жабрам добычи дышать. Поплавок Альвбранда тоже вдруг начал покачиваться, и было бы неприятно спугнуть первый за сегодня улов воспитанника.

Подросток же, к счастью, не стал пороть горячку и без лишней суеты подождал нормальной поклёвки, подсёк рыбу и вытащил на берег крупного карпа, которого начал снимать с крючка лаконичными движениями. Повязка скрывала большую часть лица, не давая рассмотреть мимику, однако глаза парня улыбались и только что не светились от радости, благо этот внешний эффект от демонической крови он мог контролировать, не демаскируя себя в той же темноте. Заметный охотник – плохой охотник.

– Поздравляю и вас, юноша, – тем временем проговорил старикан.

– Благодарю, – отозвался Альвбранд, бросив на Хо Ши короткий взгляд, прежде чем отправить рыбу в свою корзину.

– Ну что же, надеюсь, удача улыбнётся и мне, – усмехнулся сянец, присаживаясь недалеко от нас.

Улов за утро и правда вышел неплохой, нам даже пришлось взнуздать свою жадность и не заполнять корзины сверх меры. Для меня это вышло без особых проблем, для двух других рыбаков всё было, кажется, несколько сложнее. Однако все мы справились и благополучно двинулись к Ин-Бану, небольшому ремесленному городку в императорских землях. Мы с хирдом квартировали здесь в крупной таверне, которая сейчас была относительно свободна, благо по зиме морское сообщение сильно сокращалось, а вместе с ним усыхало и речное. Суда-то тут торговые все класса река-море. Ну и знакомство с южной семьёй Чонов, чьи представительства с факториями встречались и в центре страны, помогло, не без этого. Так просто бледнолицых северных варваров могли и послать, тем более что исторически мы с сяньцами совсем не друзья, скорее наоборот.

Последняя война отгремела лет пятьдесят назад. На ней знатно отметился мой учитель и, как я подозреваю, старик Хо Ши тоже. Манеру двигаться, свойственную воину, не скроешь, как и характерные мозоли от оружия, даром что дедок живёт теперь мирной жизнью в небольшом и уютном особнячке. На нас он тоже первое время смотрел насторожено, однако мы были безукоризненно вежливы, и он относительно оттаял, а потому сейчас мы шли, вполне по-приятельски обсуждая улов и последние новости.

Их, кстати, на удивление, хватало, и, пожалуй, главную старик озвучил в самом конце:

– Ну а в Бо-Хатун скоро начнётся турнир.

– Башня Бога? – уточнил я.

– Да, отбор, – степенно кивнул Хо Ши. – Никак появилось желание поучаствовать?

– Ну не то чтобы прям появилось, – усмехнулся я. – Мои парни уже воют от скуки, тем более я постоянно гружу их тренировками, чтоб эти молодые лоси не чудили. Это хороший повод дать им выпустить пар и заодно посмотреть, к чему следует стремиться в духовных техниках.

– Наслышан об их мытарствах, – хохотнул сянец. – Правда, не думаю, что у вас есть шансы. Всё-таки тут центр Империи, даже на отборочном этапе полно выдающихся бойцов. А у вас и техник-то толком нет. Только лица ваши бородатые разобьют, если вообще на татами пустят. Вы всё-таки ляоваи, а не сяньцы.

– Ничего, коль не дадут поучаствовать, просто посмотрим. А если допустят, то на живом всё заживёт, мы же станем лишь усерднее на пути к совершенству, – парировал я. – К тому же, бояться стоит не того, кто освоил тысячу техник, а того, кто тысячами повторений отточил одну до совершенства.

– И вы какую-то отточили? – приподнял старикан бровь.

– Нет. Но звучало вообще-то красиво, – отозвался я, не желая признаваться, что я просто немного перефразировал Брюса Ли.

Секунды три мы шли молча, а потом на дороге раздался смех на три голоса. На турнир нас и правда вряд ли пустят, разве что Сяо дадут поучаствовать, он ведь местный. Но посмотреть на достижения здешних бойцов в любом случае было бы интересно. Совсем идеально, если что-то получится перенять, но тут шансов не очень много. За свои духовные техники и практики сяньцы обычно держатся сильнее, чем скряга за сундук с золотом.

Глава 1

Распрощавшись с весёлым стариком, который имел грустные глаза и повадки матёрого бойца, мы с Альвбрандом продолжили свой путь и благополучно прибыли в таверну, на ходу кивая некоторым местным. Ассонов здесь не шибко любили, но и не ненавидели, как порой бывало на побережье. Всё-таки по рекам, да ещё в сторону столицы, наш брат в своё время особо не поднимался, предпочитая разорять цели подоступнее, от которых можно быстро свалить в открытое море раньше, чем объявятся серьёзные войска сяньцев. Однако мы пришли с миром, были вежливы и платили щедро, благо денег хватало, к тому же за нас ручались и в ближайшей малой фактории Чонов, и родичи Сяо. Так что северных ляоваев вполне себе неплохо терпели. А некоторые даже любили, особенно в кабаках и бардаках.

Гонял я своих подчинённых действительно в хвост и гриву, заставляя тренироваться на износ, благо у нас тут были целители, чтоб в случае чего подлечить перенапрягшегося. Однако, не будучи идиотом, я понимал, что отдых людям тоже необходим. Если не давать им выпустить пар, то они в какой-то момент взорвутся к суртуровой матери, и мне это не понравится. Ну не помогает даже мотивация в виде трупа боевого товарища всегда держать себя в кулаке, отдавая всё своё время самосовершенствованию, с перерывами лишь на еду и сон. Ну вот не работает это так, и всё тут! Потому у хирдманов были выходные, в которые они шли в питейные заведения и дома подушек, радуя кабатчиков и жриц любви доходами в не самый обильный сезон.

Блюли облико морале лишь те из нас, чьи жёны прибыли вместе с ними. В Ландсби весь мой хирд оптом взяли и оженили, после «подвига» Асмунда возражения там не принимались. Наш рыжий кормчий притащил из вика сразу трёх жён кошко-девок, и старшие родичи решили, что это дурной пример. А спорить со старшими в Ассонхейме не принято, особенно когда те обещают проклятье родителей за неповиновение, а девок сватают красивых и после длительной да опасной экспедиции. В общем, Гринольву обряд бракосочетания в капище пришлось проводить чуть ли не конвейерным методом, а молодым людям едва ли не очереди занимать на сеновалах, чтобы исполнять супружеский долг конфиденциально, а не в длинных домах, где со всех сторон родичи спят.

Но задержались мы в родном посёлке ненадолго и после отправились на зимовку в дальние края после неполного медового месяца. Таковы уж порой суровые реалии жизни викингов. Зато оставившие жён в Ландсби отрываются тут и водят разговоры о том, что они взрослые мужики, полноценные хирдманы, не гоже было их к чему-то принуждать и вообще было бы недурно привезти домой по наложнице в пику старшим. Реакцию жён они при этом почему-то особо не учитывали, видимо, считая себя натурально бессмертными или, наоборот, слишком торопясь в Вальхаллу к мёду и валькириям.

Я же таким не числился и не видел в своих подчинённых ничего особенно божественного, а потому Иви не изменял, наложниц не желал, а также посмеивался и шутил над дурацкими идеями хирдманов, которые мне нужны живыми и здоровыми. Хотя кое-какое рациональное зерно в их трёпе было. Не в плане показать своё фи родичам, тем более и они, и родители невест старые друзья со знакомцами Гринольва, ведь кто попало и кого попало в Ассонхейме не сватает. А значит тут ссоры внутри семей чреваты. Да и у новоиспечённых жён часто какой-никакой родственник в моём хирде есть, это ещё и внутренний конфликт в рабочем коллективе. А в плане того, что наложниц можно бы поискать из других резонов, представив всё сильно иначе, особенно если учесть, что они для законных жён что служанки и фрейлины для королев. В конце концов, мой отец весьма удачно выкупил из рабства эльфийку, и на свет появился я, унаследовав предрасположенность к использованию праны ассонов и данные эльфов, позволяющие манипулировать манной лучше других рас нашего мира. Пусть мне это перепало не в полном объёме, пусть пришлось рвать жилы, чтоб не сильно отставать от чистокровного брата в физической силе, однако это очень хороший задел на будущее. Тем более что век полуэльфов долог, и там, где других уже победит время, они будут ещё идти к своему пику.

Впрочем, это всё было очень неопределёнными планами на будущее, сейчас же мы с Альвбрандом закинули корзины с рыбой на кухню таверны и отправились на её задний двор. Наступало время утренней тренировки. Снежные эльфы весьма неплохо развивали парня физически, проверяя его пределы силы и ловкости, а также устойчивости к повреждениям и живучести, заодно как минимум использовав на нём магические татуировки, а может отрабатывая и их. Но «снежки» явно не доверяли тем, в ком есть кровь демонов, а потому не учили их драться должным образом. Дурацкая ситуация, на мой взгляд. Если уж делаешь живое оружие, то лояльность – это первое, чем следует озадачиться, потом должно идти всё остальное, не говоря уже о том, что двуногий клинок должен иметь чрезвычайно острые навыки. Альвбранд же мог разве что тупо забить кулаками ослабленного демона.

Однако я не привык ныть и предпочитал работать с тем, что есть. А с течением времени даже стал находить плюсы в имеющемся положении вещей, ведь раз пацан не был ничему обучен, то его не приходилось переучивать. В противном случае бы настали чёрные дни, ведь давали бы ему наверняка школу снежных эльфов, а я в ней ни в зуб ногой, как и подавляющее большинство ныне живущих. Сейчас же у меня имелась отличная заготовка, которая постепенно принимала форму, исходя из своих свойств.

За последние месяцы Альвбранд неплохо отъелся, однако в какой-то момент его мышцы просто перестали расти. У меня были похожие сложности с набором массы, и вряд ли пацан сумеет их преодолеть, если не разовьёт очаг праны, который был пока отставлен чуть в сторону. Но и тогда главным его оружием в ближнем бою будут скорость и ловкость, к которым он предрасположен самой природой, а не грубая сила. Ну и магия, конечно, когда до неё дело дойдёт. А потому я решил для начала дать Альвбранду базу с копьём без щита, которое часто почти копирует приёмы сяньского шеста, а также основы боя на двух клинках, чтобы развить обе руки и общую координацию движений. С ассоном так поступать было бы глупо, но вот с долгоживущим существом в самый раз. А может и вечноживущими, уж Локи его знает, что и как там у демонов с бессмертием. Они всё-таки более магические существа, чем физические, а по-настоящему матёрые экземпляры вообще тела могут менять, как одёжку, даже заселяясь в убийцу своего предыдущего мясного костюмчика. Хорошо хоть, если верить исследованиям снежных эльфов, таких мало и подобным их выкрутасам можно воспротивиться различными способами, что мы все и сделали по осени, адаптировав с Гринольвом татуировки эльфов под ассонские наработки и защитив себя от многих видов демонических воздействий.

Однако сейчас речь шла не о больших шишках демонического общества, способных без мыла влезть в чужое тело и которых реально убить только специальным образом зачарованным оружием, а об одном конкретном полудемонёнке, взявшим в руки два тренировочных клинка. Я выковал их для него, взяв за основу парные изогнутые мечи эльфийки, один из которых побывал в моём пузе, когда переговоры с этой нежитью зашли в тупик. Парень с подаренными игрушками учился управляться, на удивление, споро и сейчас сделал быструю разминку, пока я так же помахал, разгоняя кровь, тренировочным мечом и топором. Мне обеерукий бой тоже был знаком, хотя ассонский стиль, конечно, сильно отличался от эльфийского, как северный варвар с двумя здоровенными дрынами, которые южане обозвали бы двуручными, отличается от эльфа с двумя лёгкими саблями. Разминка была закончена, и мы встали друг напротив друга. Я привычно поинтересовался:

– Готов?

– Как и всегда, – кивнул мне Альвбранд, подняв оружие в позицию.

– Это хорошо, – ответил я с улыбкой, повторив его движение.

Начали первую тренировочную схватку мы с того, что слегка прошли по кругу, но затем парень пошёл на быстрое сближение. В чём-то логичный шаг с его стороны, ведь он ниже меня, его руки короче, а потому попытка сократить дистанцию ему нужнее, чем мне. Однако я не только больше и пока что сильнее, куда более богатый опыт также на моей стороне, а потому встречным выпадом клинка я сбил Альвбранду начало атаки, заставив остановиться, а потом пацану пришлось отпрыгивать назад от взмаха моего топора. Первое схождение моему юному оппоненту не удалось, но чего у него было не отнять, так это скорости, так что он как разорвал дистанцию, уйдя от моего удара, и вновь начал её сокращать.

Однако вторая попытка оказалась неудачной, на третьей совершил мелкую ошибку и не успел после выпада достаточно быстро отдёрнуть руку, получив тренировочным мечом по запястью. Не сильно, но достаточно, чтобы отпрыгнуть назад с шипением, напоминающим нуррэ-оннэ. Я лишь улыбнулся.

В этот раз парень сохранил хладнокровие, лишь сделал паузу, обозначая, что его задели. А потом пошёл на новый «раунд» и новое сближение как ни в чём не бывало, даже глаза колдовской зеленью не сверкнули. И это было хорошо – подросток контролировал себя всё лучше и лучше. Хотя, как показали следующие полчаса, об окончательное победе над эмоциями говорить ещё рано, ведь в какой-то момент, получив тычок в рёбра, Альвбранд продолжил атаку, и мне пришлось ударить его топором плашмя по плечу, снося в сторону, со словами:

– Довольно!

– Я мог бы продолжить! – выпалил он. – Я живучий!

– Х@рня! – постановил я, глядя на изрядно вспотевшего ученика, чьи глаза всё-таки опять засветились. – У нас тут тренировка, а не бой. Там некоторые и с одной отрубленной рукой драться продолжают, пока не сдохнут. Здесь ты учишься не получать ран. В который раз я тебе это повторяю?

– Простите, учитель, – совладал с собой юноша, но было заметно, что его аж потряхивает. Молодая кровь горяча, демоническая в особенности, да и эльфийская наверняка тоже не любит своих поражений.

– Я-то прощаю, а вот настоящий враг тебя однажды убьёт, если от подобных глупостей не вылечишься, – проворчал я. – Ладно, тренировка окончена.

– Но я не устал, – возразил он. То ли благодаря компании ассонов, что постоянно измываются над собой и подают заразительный пример, то ли от природы парень любил тренироваться, особенно с оружием. Может, дело даже было в том, что прошлые наставники ему его раньше толком не давали, а теперь пацан дорвался. Но, как бы там ни было, Альвбранд был прямо маньяком фехтования, и эту его страсть приходилось сдерживать, чтобы она не шла в ущерб всему остальному.

– Раз не устал, то после завтрака и медитации будешь тягать гири до обеда, – пожал я плечами. – А после него… Хм…

– Ещё раз схлестнёмся?

– Нет, после него алхимия, нам с Иви нужен помощник, – обломал я его, напомнив о ещё одном медитативном занятии, способствующем улучшению концентрации. – А вот вечером, если нигде не напортачишь, схлестнёмся. Ясно?

– Да, учитель, – с лёгкой обидой в голосе ответил подопечный, лишний раз заставляя меня мысленно передёргивать плечами.

Суртур побери, давно ли я сам был учеником? А теперь приходится наставничать! Слава богам, опыт прошлой жизни в воспитании детей помогает, а то давно бы с ума сошёл, даром что ученик старательный малый, а не малолетний дебил, которого нужно постоянно заставлять отрываться от развлечений, чтобы он хоть немного впитывал знания.

Глава 2

Как бы я ни ворчал на ученика и саму ситуацию с моим наставничеством, к которому, по собственному мнению, я не был готов, наверно, получалось у меня не так уж и плохо. По крайней мере, ученик не пытался сбежать и прогрессировал по всем предметам, которые я ему преподавал. А ещё в его учёбе в принципе были предметы! Гринольв хороший учитель, не могу сказать о нём худого слова, но наставничал он без какого-то чёткого учебного плана. Пока я мелкий был, старикан мне вообще просто давал книгу за книгой из своей библиотеки, перемежая географию с историей и магией без внятной системы. Хоть бы исторические труды в порядке хронологии давал, а то хроники Багряной империи, которая распалась несколько столетий назад, могли идти после саг об относительно недавно жившем конунге.

Я же помнил школьное образование по Земле и считал его вполне правильно организованным. То есть имел некий план учёбы и старался его придерживаться. Долбил мозг ученика письменностью его нового народа, без которой никуда, а также эльфийским, на котором написаны многие магические книги и который парень знает устно. Хорошо хоть Альвбранд и на нашем быстро заговорил, будучи погружённым в языковую среду, и сяньский умудрился освоить по той же причине. Языки цепляли за собой историю, как мировую, так и ассонскую, а те, в свою очередь, перетекали в художественную литературу, включая те же саги. Наверно, это даже можно было отчасти назвать патриотическим воспитанием. Но кроме гуманитарных дисциплин существовали ещё и точные. Математика, физика и немагические законы природы, химия… Я вынужден был вспомнить очень многое из того, что уже успел подзабыть. И морально готовился преподавать алгебру и геометрию, без которых почти невозможно нормально разбираться в ритуалистике и том, что мы накрутили с драккарами. Хотя и химия у нас шла постольку-поскольку: пацан помогал нам с Иви в алхимической лаборатории и должен был хоть немного представлять, что тут и как.

Альвбранд же от объёмов информации был, мягко говоря, не в своей тарелке, но мужественно превозмогал трудности. Хотя, конечно, как и любому пацану, махать оружием ему нравилось гораздо больше. На втором месте шли просто физические упражнения с теми же гирями. Третье занимала работа с энергиями, в том числе в медитациях. Но я явно не мог позволить своему ученику быть неучем вроде Гарри Поттера, который не умеет ни писать, ни читать, ни считать, потому что у него не было ни родного языка, ни литературы, ни математики в этом его Хогвартсе. Да, для выживания в нашем мире куда важнее уметь драться, но образование должно быть разносторонним, давая новому члену общества максимально полную картину мира. Понятно, что целиком ей разве что всеведущие боги владеют, но это тот идеал, к которому нужно стремиться даже вопреки воли ученика. Хотя мне он попался не ленивый и не безынициативный.

Однако по иронии судьбы, как у земных детишек летом наступают каникулы, а в холодное время года пик разгрызания гранита науки, так и у Альвбранда сейчас наступал своего рода отдых. По крайней мере, я сомневался, что смогу грузить подопечного теоретическими и практическими знаниями столь же плотно в виках. На узкой палубе драккара клинками особо не позвенишь. У нас же начиналась работа, но перед ней был ещё приятный кусочек отдыха с культурной программой. Мы всё-таки решили податься на турнир, пусть и как зрители.

Сяо навёл справки и поинтересовался нашим возможным участием в мордобое с ценными призами. И ему едва ли не прямым текстом сообщили, что делать на Башне Бога «волосатым обезьянам» нечего. А вот сам молодой мастер может поучаствовать, он-то сянец, а не ляовай-чужестранец. После таких формулировок я здорово опасался, что будет какая-то подстава из-за его дружбы с нами, однако парень имел крайне боевой настрой, а потому об отказе не шло речи. В конце концов, убивать или калечить на турнире было запрещено, за это могли дисквалифицировать, а у молодого мастера Башня Бога должна стать едва ли не «прощальным концертом», причём во многом для родни. Сяо фактически рвал с родиной, окончательно становясь северянином, с ним уезжали его родители и старший брат. Парень был седьмым ребёнком в семье, и я ждал большего прибавления в Ландсби, однако упустил из виду, что у нас тут хоть и магическое, но средневековье, а потому до зрелого возраста доживают отнюдь не все. Хотя семье узкоглазого хирдмана ещё повезло. Старший сын Миня стал неплохим мастером и должен был наследовать его мастерскую. Собственно, у них потому и не возникло особых возражений о переезде, потому что им дали пощупать кожи, которые были добыты во Фростхейме. Мастерская сяньцев в Ландсби должна была перейти на совершенно другой уровень, ведь это явно не последние трофеи. Три дочери вышли замуж и тем самым покинули семью. Одна, правда, уже преставилась в первых же родах. Ещё одна не дожила до взрослого возраста, просто заболев и не выздоровев. Один брат Сяо завербовался в императорскую армию и погиб где-то на северной границе империи. Вот и выходило, что с нами на драккарах отправлялись старичок со своей старушкой, мужик в рассвете сил с женой, их двое детей, а не шесть полных семей с ребятишками. Зато был один дополнительный старикан.

Хо Ши тоже решил посетить отборочный турнир, и я без всякой задней мысли предложил ему упасть нам на хвост, раз уж всем по пути. Тот поудивлялся, но предложение принял, теперь стоя рядом со мной на корме и смотря, как на борт заносят последние мешки с припасами. Йотун его знает, как там и что будет, но бьюсь об заклад, в Бо-Хатуне цены на еду выше из-за притока людей в город, в котором проводятся культурно-массовые мероприятия. Сяньцы ничуть не меньше хотят слупить денег с приезжих, чем бизнесмены в Сочи во время олимпиады, пусть тут событие и сильно скромнее.

– Странно всё это, – между тем глубокомысленно изрёк старикан.

– Что именно? – приподнял я бровь.

– Всё, – ёмко ответил Хо Ши. – От меня на этой палубе и до северных варваров, которые будут поддерживать на сяньском турнире сяньца.

– Не вижу в этом ничего такого, – пожал я плечами. – К тому же с Сяо мы не раз вместе шли в бой. Вот если бы не поддерживали своего товарища по оружию, тогда да, тогда было бы странно.

– Пожалуй, что так, – сказал на это старикан, огладив бороду с длинными усами. – В любом случае, любопытно увидеть, насколько Небо будет благосклонно к молодому мастеру на турнире.

На это мне осталось лишь мысленно вздохнуть. Ну вот любили сяньцы Небо приплетать к месту и не к месту почти так же, как всякие красивости. Что не стиль, то обязательно с метафорами, что не техника, то пафос прёт из всех щелей. Тут тебе и божественная длань, и лапа небесного тигра, коготь огненного дракона, полёт стремительного стрижа… Хуже были только их описания, где на одно простое движение кулака к вражьей морде приходилось десять высокопарных слов. Небо же там тоже повторялось постоянно, потому что всё по воле его. Никогда не понимал подобный фатализм и всегда считал, что человек сам кузнец своего счастья. Впрочем, я вырос в парадигме научного атеизма, даже точно зная о существовании богов, я их воспринимаю как неких старших партнёров или президента с министрами, которые вроде как мной и управляют, но при этом прямых приказов не дают. Уж больно на разных уровнях бытия мы существуем. Да и на деле небожители прямо вмешиваются в жизнь смертных реже, чем правитель любой страны на Земле в жизнь своего отдельного подданного. Местные же мыслят иначе, особенно учитывая, что храмы тут действительно излучают всякое, что отпугивает вполне себе реальную нечистую силу, а договоры, заключённые именем богов, лучше бы соблюдать, потому что откат в автоматическом режиме прилетит отнюдь не ментовской дубинкой по хребту.

– Небо благоволит умелым и решительным, – к счастью, ответил Сяо вместо меня.

– В ваших словах мне слышится гордыня, юноша, – предсказуемо ответил на это старик.

Иви рядом со мной закатила глаза, тоже успев накушаться менталитета местных. Однако и она, и я были достаточно мудры, чтобы не лезть в чужой монастырь со своим уставом, даже если очень хочется. Особенно если очень хочется! В конце концов, Сяо без всяких лекций принял часть наших взглядов на мир, а кому-то другому и углублённый курс ассонской философии жизни не поможет. Так что лучше оставить его в своей стране вариться в собственном соку. И очень внимательно посмотреть на Альвбранда, чтоб тоже рта не раскрывал. Будь он даже сто раз прав, старик всё равно сильно вряд ли послушает юнца, скорее уж наоборот, начнёт того поучать. Оно мне не надо даже с доплатой, хотя я везу Хо Ши на халяву.

А вот вежливый спор двух сяньцев послушать в пути было даже в чём-то приятно. Несмотря на то, что я любитель поругать всю эту восточную философскую муть, есть и в ней рациональное зерно. Особенно когда вслух рассуждают не просто два старых пня, а парочка вполне себе компетентных мастеров боевых искусств. Хо Ши прожил долгую жизнь – это то достижение, за которое его глупо не уважать. А потому, если он поясняет более молодому коллеге что-то за правильную стратегию и истинный взгляд на жизнь, на бой и на противника, к нему следует прислушиваться, пусть и не всегда соглашаясь.

Тем более мне, ведь лезу в духовные техники всё глубже. Хотя, справедливости ради, я лезу во всё, просто этой зимой на них особый упор. Сильно с магией не развернёшься, всё-таки страна чужая, не поймут, хотя, честно говоря, хочется чего-то огненного и масштабного. С праной всё во многом открыто до меня, и пока что хватает тату, чья форма отполирована предками до блеска, и придумать чего-то новое не получается. А потому остаётся лишь тупая раскачка очага энергии жизни в груди посредством качания железа и воинских татуировок. А вот дух их более чем удачно дополнял, мне даже наконец удалась двойная телепортация, хотя после неё я и был опять выжат как лимон. Но лиха беда начала! Раньше меня и одна размазывала так, будто я гору сдвинул. Здесь же дело, похоже, во многом упиралось в духовный резерв, а потому приходилось культивировать, культивировать и ещё раз культивировать. Ну а ещё думать, как бы оптимизировать процесс, потому что я был бы не прочь за секунду совершить десяток скачков и нанести десяток ударов.

За этими мыслями я в основном и провёл два дня на реке, пока мы неторопливо скользили по волнам по пути к Бо-Хатун. Это был немаленький город, один из опорных узлов обороны на пути к столице, возведённый понятно против кого. Кто кроме северных варваров мог бы решить подняться по речке и постучаться к Императору без приглашения? Хотя в прошлую войну ничего такого не происходило. Уж больно крепкий гарнизон сидел в устье реки, даже его штурмовать никто не стал, не говоря уж о следующих промежуточных остановках.

Сейчас же мы благополучно пришвартовались на причалах Чонов, хотя местному управляющему и пришлось отвалить солидно денег. Турнир же, люби его мать, поток товаров и людей резко вырос, как и цены. И плевать, что дальше закончится сезон штормов, грузоперевозок станет ещё больше. Ну а победители местных отборочных туров, соответственно, смогут морем и рекой отправиться в столицу из других провинций на настоящий праздник мордобоя.

Зато в таверне, которая была достаточно большой, чтобы вместить большую часть из нас, и находилась относительно рядом с пристанями, ажиотажа не наблюдалось. Спокойно сходили в термы с дороги, порадовавшись местному сервису, отмылись до скрипа и только сели воздать должное местной кухне и сливовому вину, любимому сяньцами, как в обеденный зал зашла новая компания.

Судя по полному отсутствию дорожной пыли и какой-либо помятости, к нам прибыли иные постояльцы, которые по каким-то причинам гуляли по городу, одежда же говорила об их достатке и знатности. К своему стыду, я не очень хорошо разбирался в сяньских тряпках, но уж аристократов от богатых купцов отличить мог. Да и манера двигаться выдавала в них бойцов, а не торгашей. При этом Хель бы с ними, постояльцы так постояльцы, однако один из них не только окинул нас недружелюбным взглядом, к которым все давно привыкли, но и явно узнал старикана, который так и не покинул нашу компанию, громко при этом проговорив:

– Ха, старая обезьяна нашла себе компанию свиней.

– Свинье дала твоя мамаша, раз ты так говоришь о мудрых старцах, – почти мгновенно ответил я, не стерпев оскорбления, больше напоминающего вызов. Хо Ши мне, конечно, никто и звать никак, но за подобные слова в нашем мире плату не деньгами или извинениями берут, а кровью. Стерпеть их значит расписаться в собственной трусости и никчёмности, после такого ни один бонд руки не подаст, не говоря о воинах.

– Ты хоть понимаешь, кого оскорбил, тварь?! – мгновенно взъярился говорливый брюнет в белом кимоно с вышитым журавлём. Провоцировал он нас сознательно, но, похоже, настолько… проникновенных слов в ответ всё-таки не ждал. – Ты знаешь, что с тобой будет?!

– Ты, если у тебя есть хоть капля смелости, вызовешь меня на поединок чести по всем правилам и попытаешься убить на нём. Но сдохнешь сам, а я поеду домой, как и собирался, – ответил я наглой ухмылкой. – Или тебе, неуч, напомнить договор о мире и дружбе между нашими народами, подписанный Нефритовым Императором?

От моих последних слов «журавль» аж красными пятнами пошёл. Мы, конечно, тупые варвары, не сяньцы, а значит и не совсем полноценные люди, скорее уж обезьяны. Да только с гранатами. И в прошлый раз отлично всем показали, что кидаться ими умеем хорошо, а потому по договору наше воинское сословие признавалось сяньцами как равное. Договариваются правители вообще только с равными, а теми, кто ниже, они повелевают. А раз мы равные, то между нами, как воинами, действовали законы чести, за взаимные оскорбления мы могли мочить друг друга на поединках без последствий со стороны закона, иное же есть подлое убийство. Юриспруденция – это вообще штука, о которой надо помнить, прежде чем разеваешь рот, как и о том, что северные макаки вполне могут понять твои слова, обращённые к старику, который с ними сидит.

Глава 3

– Зря ты там с Ли Беем, – проговорил старик, когда мы закончили общаться с «журавлём», утрясли время поединка и он заявил, что не собирается жить в одном клоповнике с полуживотными.

Уж очень хотелось засранцу за собой оставить последнее слово, учитывая, как он попал. Послать меня с моей апелляцией к закону? Ну стража-то городская могла бы за своего вписаться с благородными семействами города вместе и сказать, что он в своём праве, а мне надо утереться, и, вообще, я всё не так понял. Только вот стражи в таверне не было, а толпа северян при оружии наличествовала, и народ, мы, как известно, буйный, за попытку съехать можем и на месте прибить. Потом, конечно, тоже огребём проблем, но это потом будет. Теперь же слово было сказано, причём при местных прихлебателях пернатого засранца, которые тоже благородного звания. Тут уже ему заднюю не дать – это потеря лица. За такое сяньцы своего съедят без соли и перца, согласился на поединок – иди и дерись, иного не дано. Хотя поведение этого перца мне, конечно, было не до конца понятно. Не мог же он всерьёз предполагать, что мы на местном языке не бельмеса? Вряд ли. А раз так, то сам провоцировал поединок. Только зачем после этого чёрте-те что из себя изображать? Усыпить бдительность? Или ему просто в лицо ни разу не говорили, кто он по жизни? Ну, вообще, в теории аристократу могли и не говорить ничего обиднее «Сударь, вы подлец!» на местный манер с парочкой метафор и упоминанием Неба. Тоже, конечно, звучит сомнительно, но у сяньцев странностей навалом, мог ещё на одну нарваться.

Однако, раз уж первыми словами дедугана были не благодарности по поводу того, что за него вступились, стоит поинтересоваться:

– Почему?

– Он убьёт тебя или, что вернее, покалечит, – просто ответил Хо Ши, а потом поднял руку, прерывая меня. – Позволь я объясню.

– Да уж будь любезен, уважаемый, – фыркнул я. – По нему, конечно, видно, что он молодой мастер и не самый слабый боец, но всё же чего-то необоримого я в нём не углядел.

– Это одна из основных проблем. По нему не заметно его силы, его умений и его духовных артефактов, – посетовал седобородый. – Я тоже когда-то совершил схожую ошибку. Был капитан императорской армии, а стал отставник, потому что он закрыл мою Ци.

– Так вот как вы познакомились, – ответил я на это. Перспектива лишиться возможности использовать энергию духа меня напрягала неслабо, но уж точно не до паники. Точно не после встречи с демонами и не после того, как я видел свою невесту подготовленной к жертвоприношению. – Тогда он вдвойне урод. Оскорблять проигравшего тебе старца не достойно для мужчины.

– Юноша, ты как будто ничего не услышал из того, что я сказал, – покачал оный старец головой. Было заметно, что сама тема ему неприятна, как и ситуация, однако Хо Ши отличался немалым терпением.

– Уважаемый, я прекрасно вас услышал, но вы не сказали ничего нового. Вся жизнь настоящего ассона – это игра со смертью, просто в этом году у меня она началась ещё до того, как наши драккары вышли в море, а остальным придётся немного подождать своей очереди, только и всего, – отозвался я под одобрительные ухмылки своего хирда, внимательно прислушивающегося к разговору. – Если уж так за меня переживаете, лучше расскажите подробнее об этом Ли Бее.

– И как его лучше выпотрошить, – раздался голос Кобры в моей голове.

– Тебе просто его фамилия не нравится, – мысленно хмыкнул я на нуррэ-онну.

– Мне не нравятся любые бесчестные двуногие, – не согласилась она, но я не стал развивать тему. Змее-девка вообще людей не любила, а умерла в своё время потому, что парень по имени Ли Вай её бросил, однако зачем бередить духу его душевные раны?

История же Хо Ши оказалась в чём-то банальной, а в чём-то закономерной. Он был одним из младших сыновей мелкого дворянина, не рассчитывал на наследство и связал свою жизнь с армией, дослужившись до весьма высокого звания. Не уверен, но, сдаётся мне, с его происхождением выше капитана подняться в принципе было невозможно. Однако в один не очень прекрасный день к нему в полк прислали не очень хорошее пополнение в виде сынка одного из ванов, ну а если на наши деньги, то графов или князей. Как и положено молодым мажорам с волосатой лапой в верхах, данный экземпляр был офигевшим и ни в какой орган не ставил большую часть старших по званию и возрасту. Вот и не выдержала душа поэта, то бишь заслуженного ветерана, который решил преподать мелкому засранцу урок. Вышло, правда, довольно паршиво, потому что у ванов со всякими разными секретными техниками всё было сильно лучше, чем у рода мелких аристократов, в армии тоже ничего сверх эпичного Хо Ши не перепало. По крайней мере, ничего такого, чтобы позволило ему победить и сберечь свою Ци. Так что его сначала несколько раз ранили, пока он не воспринимал молодого противника всерьёз, а потом нанесли хитрый удар в живот, после которого его духовная система культивации накрылась медным тазом. А сегодня ещё и словесно пнули, зная, что ответить ему нечем.

– Лучше бы так затворником и сидел дома, носа не показывая, – ворчливо резюмировал свою речь старик.

– Не стоит унывать. Этот урод явно сам искал повод. Не было бы вас – нашёл бы ещё из-за чего нас оскорбить, – фыркнул я, стараясь приободрить ветерана. В конце концов, было заметно, что духовное увечье сильно по нему ударило. Был воин, оказался покалечен, только вроде бы наладил свою жизнь в провинции, стал ходить на рыбалку и получать удовольствие от собственного существования, как судьба снова дала по морде, напомнив о прошлом. – Может, как раз в том и воля Неба, на которую у вас любят ссылаться.

– Чтобы кто-то на моих глазах стал калекой? – покачал седобородой головой.

– Ну не совсем. Я врага всё-таки предпочитаю убивать, ведь мёртвые не бьют в спину, – ответил я на это, будто не поняв, что дедуган имеет в виду.

Дальше же пошло долгое и нудное выспрашивание манеры моего оппонента драться. Лучше было бы, конечно, посмотреть, как он выступает на турнире, на который «журавль» как раз приехал, но такого счастья мне не упало. Однако мы в известной степени были в равном положении. Этот Ли Бей прежде мог встречаться с ассонами, однако моя манера вести бой отличается от типичной для нашего народа. Возраст же у нас в принципе сравнимый, как и голая сила. На глаз я бы дал сяньцу тридцать с небольшим, но он, по всем признакам, не был одержим учёбой и тренировками, как и я. И это было хорошо. А вот то, что Иви мне устроила вечером, было хуже.

Что не говори, а узаконивание отношений что-то в них меняет. По крайней мере, раньше мне головомоек подруга как-то не делала, да и не ссорились мы толком. А тут я прям и многими нехорошими словами назван был, и о ней совсем не думаю, и что она делать будет, если меня наконец убьют из-за того, что опять голову в пекло сую. Пришлось в итоге даже долбануть кулаком по столу, прикрикнув:

– Хватит! Что с тобой случилось?

– Что со мной?! Что с тобой?! – в тон мне ответила жена.

– Вот именно, что я не изменился с того самого дня, как зашёл в ту подворотню, – уже спокойнее ответил я, посмотрев Иви в глаза. – Да, стал сильнее, знаю и умею теперь больше, но суть осталась прежней, как и отношение к тебе. Что изменилось у тебя? Это ведь не самый опасный мой противник и не самая опасная наша передряга, бывало хуже. Ну вытащишь из меня пару новых острых предметов и подлечишь вместе со «святыми», в первый раз, что ли?

– Не в этом дело, – надулась она.

– А в чём?

– У нас будет ребёнок.

Пару секунд я тупил, а потом подхватил её и закружил по комнате. Да, надо признать, что я не самое умное существо в этом мире, мне следовало догадаться о том, что всё это жу-жу-жу неспроста. Да и вообще следует стать мудрее и более ответственным, в том числе касательно собственных жизни и здоровья. Однако так уж наш мир устроен, что в нём приходится рисковать своей шкурой, если хочешь своим детям добра, высокого положения и достатка. Исключения, конечно, бывают, но они находятся как раз где-то на уровне высшей аристократии южан, для которой в своё время предки постарались, добывая огнём и мечом богатства, титулы и земли. Да и то, вана или герцога может кто-то вызвать на дуэль, а короля или императора могут отравить ядом в вине или свергнуть в результате заговора, по-тихому удавив. У нас же с Иви пока что есть только наши посохи с клинками, знания с умениями и хирд с кораблями. В достойное наследство и наследие это ещё предстоит превратить, а пока надо выбивать из мира то, что должно стать нашим, не давая спуска ни себе, ни другим.

А потому на следующий день я стоял перед одними из ворот на арену Бо-Хатуна, задумчиво смотря, как песок сыпется сквозь мои пальцы. Уговорились мы с «журавлём» об основных моментах ещё вчера, да и было их немного. Поединки чести проходят уже не первое столетие, регламент давным-давно определён и стал своего рода священной традицией, разниться в нём могут только мелкие частности. В нашем же случае под запретом совсем чернуха вроде призывов демонов и надругательств над трупом соперника. Пернатый киманошник явно хотел использовать всё, что может, я был с ним в этом плане солидарен. Ведь, начав что-то запрещать, можно до того дойти, что окажется разрешена только честная сталь и духовная сила, а ману с праной отсекут, как нарушение правил поединка чести. Оно мне не надо. Мне надо оторвать врагу голову, и я это сделаю.

Моё ожидание перед воротами не оказалось долгим, и вскоре они отворились, выпуская меня на арену. Сяньцы любили бои едва ли не больше древних римлян, и сейчас трибуны были полны, ведь турнир ещё не начался, участники лишь съехались, а мордобоя узкоглазой уже публике хотелось. Тут же вовсе был поединок до смерти или хотя бы до того момента, когда один из бойцов не сможет продолжать бой, что среди воинов духа и владеющих праной северян бывало исчезающе редко. Пока живы, мы обычно можем сражаться, так уж устроены.

Хотя внешне между нами, конечно, мало общего. Я вышел на бой в зачарованном латном доспехе, частью откованном кузнецами Берна, а частью моим отцом. У меня в руках были копьё и щит, на поясе ждали своего часа меч и боевой нож. Мой противник был одет в сяньский доспех из шкуры какой-то небесной рептилии, скорее всего крокодила, раз нуррэ-онна не шипит. Его голову защищал шлем, который походил на те, что на Земле носили самураи, к нему прилагалась личина, напоминающая харю демона. Ну или просто что-то страшное. Из оружия он предпочёл два цзяня, сяньских прямых меча, которыми удобно как рубить, так и колоть. Странный выбор для кого-то, но для мастера стиля журавля должно быть самое оно.

Последних слов и предложений примириться не было, просто ворота за нашими спинами закрылись, с балкона судей ударил гонг, ознаменовавший начало поединка. Мой противник сорвался вперёд в стремительном беге, но я не собирался ни миндальничать с ним, ни облегчать ему жизнь. Песок под ногами начал пытаться засосать врага в себя. Однако он применил какую-то незнакомую мне технику и побежал буквально по воздуху, раскинув руки с мечами в стороны, как крылья. Что ж, дух земли не особенно помог, как и не самое сильное заклинание, так что это было ожидаемо. Но, по логике вещей, утратив связь с поверхностью и продолжая свой путь сантиметрах в пяти от неё, враг должен хуже её чувствовать. А потому, повинуясь моей воле, из-под земли ударили каменные шипы… лишь развеяв фантом. Моего же оппонента нигде не было видно.

Не самая приятная ситуация, но и ничего нового в ней нет, к тому же, могу биться об заклад, динозавры Фростхейма умеют прятаться получше. Меня резко окружил водяной туман, который тут же сделал моего противника заметным, конденсируясь на нём. Однако Ли Бей был уже близко и, что-то неразборчиво прошипев из-под личины, набросился на меня с мечами. Точнее, попытался.

Копьё давало мне заметное преимущество в дистанции, и владел я им весьма недурно, так что к себе врага не подпускал. «Журавль» начал блокировать мои выпады, нанося сильные рубящие удары по древку, явно напитывая те духовной силой, но, чтобы перерубить арканит, явно нужно было что-то по серьёзнее, противник услышал лишь металлический звон. Я же, уловив момент, рявкнул из-под полмаски шлема:

– Йощ!!!

Огонь ударил передо мной, заставив противника отпрыгнуть в сторону и зашипеть от боли, одну руку я ему всё-таки подпалил. Но, как выяснилось, и он не просто так тут передо мной скакал, а готовил свою дистанционную атаку. Его мечи сплели последний завиток узора странного рисунка, и в меня с них полетели воздушные лезвия голубоватого цвета. Я принял их на щит, но тот не защищал всё моё тело целиком, так что ноги пару раз прострелило болью, когда атака сяньца нашла уязвимые места в латной броне и прошла под кольчугу. Раны были не смертельными, но неприятными и заставили меня тратить часть концентрации на то, чтобы залечить повреждения целительной энергией. Думаю, можно было сказать, что пока что счёт был один-один. И ни один из нас не собирался сдаваться.

Я ударил по «журавлю» молнией с наконечника копья, но его скрыл полупрозрачный щит энергии духа. А через мгновение он метнул в меня один из своих мечей, как копьё. Этот шаг казался мне глупым лишь мгновение, когда я отбивал неожиданный снаряд щитом. Из широкого рукава противника выскользнул короткий клинок на тонкой и длинной цепочке. Его первый удар я опять принял на щит, однако в прямую враг его кинул лишь один раз, затем рывком подтянув шэнбяо к себе и хлестнув им меня, как плетью. Что же могу тут сказать, в том и беда подобных типов оружия – их можно закидывать за щиты.

И Суртур бы с ним, с кунаем на конце цепи, это чай не шипастый биток булавы, а я в надёжном доспехе, но оружие противника явно было каким-то грёбанным артефактом. Оно не вредило, попадая в щит, но, вот угодив мне по спине, будто выпило силы, утянув сходу и духовную энергию, и прану, и ману. Сам же враг держался дальше предела досягаемости копья, пользуясь длиной цепи, а магические атаки принимал на свой странный щит, который даже не думал истощаться, в отличие от моих резервов. И тогда я пошёл на отчаянный шаг.

Вместо попыток отбить кунай я сбросил щит себе под ноги и схватил цепь ладонью, отчего лезвие сделало вокруг моего предплечья пару оборотов, намотавшись на конечность. Кожаная внутренняя сторона перчатки явно сильно проигрывала кирасе, энергия из меня потекла бурным потоком, но мы оказались связаны с оппонентом. Я положил лезвие копья на цепь, после чего вдарил молнией по ней что было сил. И артефакт не справился с потоком! «Журавль» затрясся в судорогах, а я дёрнул цепь на себя, прорычав:

– Сюда иди!!!

Резко потянув врага на себя, я сам сделал два шага вперёд и, совершив копьём длинный выпад, пронзил противнику шею насквозь, после чего выдернул наконечник, поворачивая его в ране для гарантии. А потом быстро начал сматывать со своей руки цепи шэнбяо, потому что она тянула из меня силы, даже когда её владелец отбросил коньки, а резервы у меня уже показали дно. Это несколько смазало момент победы, однако лучше было избавиться от вампирствующей железки и прокричать боевой клич, вздымая оружие к небесам, после чего пойти к воротам с притихшей арены, чем сразу заорать в пафосной позе, а потом упасть и отрубиться.

Интерлюдия 1

Альвбранд терпеливо решал очередную математическую задачу, стараясь не отвлекаться от откровенно скучных цифр. Пока что это даже получалось, но мысли всё равно норовили свернуть в сторону чего-то хоть чуточку менее абстрактного, но более интересного. Это откровенно бесило юного полуэльфа, негативные же эмоции ещё сильнее мешали сосредоточиться на задаче и порождали новый виток замкнутого круга. Однако спустя какое-то время, отодвинув от себя листок желтоватой и относительно дешёвой сяньской бумаги, ученик вирдмана мог не без удовольствия признать, что как раз из по-настоящему паршивого замкнутого круга ему удалось вырваться.

Он очень или возможно даже слишком хорошо помнил свою жизнь до «долгого сна», но нынешние дни значительно отличались от прежних. Там он был просто результатом эксперимента с номером вместо нормального имени. Здесь определённо стал не просто чем-то, а именно кем-то другим, не объектом, а субъектом. Снежных эльфов интересовали пределы его силы и стойкости, которые они пусть и жестоко, но весьма эффективно развивали. Наставник же имел кардинально иной взгляд… да, в общем-то, на всё. И отражалось это, как ни странно, тоже во всём.

До «долгого сна» Альвбранда учили, пусть и довольно ограниченно. Он уяснил для себя, что цель обучения состоит в том, чтобы стать сильнее и умнее, а также больше знать, ведь знания – это тоже сила. Альвгейр сообщил ему, что цель обучения он видит в том, чтобы дать подопечному максимально широкое представление о мире и о нём самом, ведь если познать себя и окружающую действительность, то для Альвбранда откроется максимальное количество путей в жизни. Странная позиция. Но она определённо нравилась юноше, потому что подразумевала свободу. Вряд ли в этом мире было что-то, что юноша ценил больше. Он уже не думал, что окружающая действительность представляет из себя жестокую иллюзию хозяев или игру его собственного сломавшегося разума, но иногда просыпался по ночам, давя в себе крик. Проклятый каменный гроб и прочные оковы из аркониума продолжали ему сниться, как и смерть сестры, умершей в неволи от голода и до последнего пытающейся звать его слабеющим голосом. Не с его прошлым относиться к свободе равнодушно.

Правда, сейчас он вынужден был признать, что временно её лишён. Его существование было подчинено довольно плотному графику, которому он вынужден был следовать. Зато знания об окружающем мире вливались в него стремительным потоком, как и умения драться, а главное – побеждать. Ведь какой смысл в знании множества путей, если не можешь пройти ни по одному из них целым или хотя бы живым? Альвбранд понимал и принимал подобное положение вещей, но всё же всего один час в день личного времени казался ему до безобразия коротким. Пусть он и был бесконечно велик в сравнении с тем, что было восемь столетий назад. Там эксперименты и куцая учёба в библиотеке перемежались с долгим лежанием в демоновом саркофаге, о котором не получалось забыть до конца. Тоже, конечно, своего рода отдых, но с возможностью сходить в лес, на берег ручья или городской рынок определённо не сравнится. И уж точно не сравнится с визитом на арену!

Юноша хорошо запомнил тот день, когда попал туда в первый раз. Старика Хо Ши, учителя, весь хирд и его самого оскорбил знатный сянец, оказавшийся сыном вана. Однако происхождение не спасло его от словесного конфликта, который быстро перешёл в ту плоскость, где всё кончается кровью. Обычаи короткоживущих по-прежнему вызывали у Альвбранда вопросы, но уж специфику вызова за оскорбления он уяснил, как и то, что поединки чести проводятся лишь между равными. Аристократ может бесконечно оскорблять крестьянина или лавочника, и ему за это ничего не будет, но если представитель «подлого сословия» оскорбит кого-то из благородных людей, пусть даже в ответ, то его ждёт наказание от стражи… Если, конечно, аристократ просто на месте не убьёт простолюдина. Ещё одна странная концепция, но, к счастью, только южан, а на севере любой свободный тингман может бросить вызов любому свободному тингману, если для этого есть значимый повод. Ну да не в обычаях суть, а в том, что последовало за оскорблением. Бой на арене! Противник, что был под стать учителю! Риск, будоражащий кровь! И смерть!

Альвбранд не мог отделаться от воспоминаний о последнем ударе учителя. Однако наставник видел необходимость в том, чтобы он реагировал на подобные вещи не столь бурно. В нём была частица демона, и она выражалась не только в излишне острых зубах или когтях. Ему хотелось крови и смерти, он жаждал сам находиться на арене и убивать. А потому должен был уделять больше времени медитациям и учёбе куда более скучной, чем тренировочные поединки или просто физические упражнения. Казалось бы, в этом было логическое противоречие, но на деле подход, видимо, был верным. Юноша уже множество раз шёл на поводу эмоций в схватках с наставником, и всякий раз это заканчивалось быстрым и обидным проигрышем. В реальном бою это значило бы смерть. Путь к победе лежал через безупречный самоконтроль и планомерное достижение целей. А потому короткий перерыв на отвлечённые мысли оказался окончен, и полуэльф продолжил свой бой с математикой, для победы в котором нужны холодная голова и острый ум.

Прервалось сражение с цифрами лишь когда в комнату вошёл учитель, открыв дверь со словами:

– Как успехи?

– Почти закончил, – со вздохом отозвался ученик, добавив: – Это довольно сложно.

– Тяжело в учении, легко в бою, – усмехнулся Альвгейр.

– Не уверен, что это можно применить именно для боя, – опять бросил ученик взгляд на исписанные листки бумаги.

– Ты не прав, – возразил ему наставник, подойдя к открытому окну. – Помнишь ведь, что я тебе говорил о том, что в магии, чем больше ты тратишь времени на подготовку, тем меньше потом расходуешь маны?

– Да. Как и то, что наиболее экономна ритуальная магия, – кивнул Альвбранд.

– Мой посох, которым я убил своего противника, как раз представляет из себя целую кучу свёрнутых ритуальных схем. Но их можно использовать и иначе, – проговорил учитель, создав перед собой иллюзию линзы размером с тарелку, которая довольно смешно увеличила его лицо, особенно нос. – Видишь, как эта штука меняет вид, преломляя свет?

– Естественно, – ответил ученик, давя на лице улыбку. Занимался в комнате он без надоевшей повязки и сейчас жалел об этом.

– Но если линзу направить иначе, то она может фокусировать световой поток в одной точке, – продолжил объяснения наставник, переместив иллюзию. Свет из окна прошёл через неё и заставил тлеть одну из досок стола. – Много ли ты видел щитов, которые отсекают не магию, материальные предметы или энергию духа, а простой свет, заодно делая слепым того, кого защищают?

– Я вообще видел не очень много энергетических щитов, – опять пряча усмешку, отозвался ученик, слегка подколов учителя по поводу курса магического обучения, который постоянно откладывался. – Но, думаю, именно таких придумано мало.

– Догадался уже, причём здесь цифры?

– Да. Вы хотите создавать огромную линзу, чтобы противник мгновенно сгорал, – кивнул Альвбранд. – А для этого сначала надо рассчитать ритуал, потом перенести его на неровную поверхность, то же древко копья.

– Ты всегда быстро схватываешь, – улыбнулся на это учитель.

– Только не очень понимаю, как вы вообще переносите ритуалы на посохи. Да и как составить подобный ритуал вообще тоже, – развёл руками ученик.

– Всему своё время. Сначала теория, потом практика. Сначала Ци, потом прана и, наконец, мана, – ответил на это учитель. – Тем более, у нас как раз наметилась интересная работа именно с духовной энергией, где мы будем практически наравне. Догадаешься, о чём речь?

Альвбранд серьёзно задумался. Знания он поглощал быстро, но учился «настоящим образом», как выражался наставник, только последние полгода, даже меньше. Очевидно, учитель превосходил его во всём хотя бы потому, что постигал мистические науки куда дольше. На одном уровне они могли быть разве что в чём-то, о чём его учитель ничего не знает. Но, коль скоро об этом не знал вирдман, не догадывался об этом и его ученик, потому проговорил со вздохом:

– Нет.

– Досадно, но не хмурься по пустякам. Нельзя всё время попадать в цель, промахи бывают у всех, включая богов, – усмехнулся северянин, заставив подопечного опять внутренне досадовать. Хозяев больше нет, за ошибки его никто не наказывает болью, но старые привычки уходят медленно, если не разумом, то инстинктом он ожидал наказания всякий раз, когда делал что-то не идеально. Наставник же между тем продолжил: – Речь о Скорпионьем Жале. Сяньцы, конечно, придумали для моего трофея своё дурацкое название с Небом и просветлением, но ну их к йотунам.

Альвгейр явно имел в виду нечто более глубокое, чем нежелание каждый раз произносить длинное и вычурное название короткого клинка на тонкой цепи, закреплённой на круглой проушине, которой оканчивалась его рукоять, и юноша ни секунды не сомневался, что вскоре звать оружие придётся просто Жалом. Но интересовало его другое:

– А почему мы будем наравне? Вы же говорили, что разбираетесь в артефактах.

– В тех, что делают на основе маны, – усмехнулся вирдман. – Разбираюсь и обязательно научу тебя работать с ними не хуже, чем с металлом в кузне. Ты у меня ещё перед окончанием ученичества сам себе зачарованные доспех и оружие скуёшь. Но вот духовные артефакты сяньцев для меня неизведанная земля, как и для тебя, так что разбираться будем вместе. А пока складывай бумаги, и идём. Сяо заслуживает нашей поддержки.

Наводил порядок на учебном месте Альвбранд со смешанными чувствами. Нет, мастер Сяо точно заслуживал их присутствия на трибунах, а на его бой хотелось посмотреть и самому полудемону. Но углубиться в тайны магии он желал ничуть не меньше, а учитель его вновь ими лишь подразнил. Кто спорит, как предмет магия у него, конечно, была, но пока что сугубо теория, черёд практики должен был наступить позже. Он понимал, что учитель знает о его желаниях, и осознавал, что подобный план занятий – это лишняя возможность мотивировать его лучше себя контролировать. Но это мало что меняло, просто он понимал правила игры, вот и всё. К тому же, возможно, лучше постигнув путь духа, на пути магии будет проще? В это хотелось верить, как и в то, что наставник знает, что делает, обучая его.

Сейчас же их путь лежал на арену, и они проделали его большой толпой. Альвгейр определённо не был трусом, но и нарываться без причин не видел поводов. В конце концов, он убил знатного сяньца в сяньском городе, и было глупо думать, что местные просто так спустят ему и его хирду подобное. Однако пока что бросать им вызов никто не спешил, а потому и Альвгейр, и остальные всё больше опасались иных провокаций. По словам учителя, самым разумным поступком было бы просто убраться отсюда, не нагнетая атмосферу. Но это, во-первых, было бы почти бегством, а ассоны подобного не любят. А во-вторых, было бы неправильно уходить до того, как найдётся кто-то, кто победил бы мастера Сяо.

Причём не то чтобы их товарищ был невероятно силён на фоне своих оппонентов. Наоборот, каждую победу ему приходилось буквально выгрызать зубами и выцарапывать ногтями. В центральной провинции империи действительно были выдающиеся бойцы. Однако, чего у мастера стиля Железной Рубашки было не отнять, так это стойкости. Там, где кто-то другой остался бы валяться на песке, он раз за разом вставал как ни в чём не бывало. Вторым его значимым преимуществом была прана. Пусть его очаг жизненной энергии был довольно скромным по сравнению с ассонами, а из подходящих для драки татуировок его кожу украсили лишь Троллья сила и кровь, но у его противников не было и этого. Как, похоже, не было в знакомых алхимиков, которые столь хорошо разбираются в эликсирах, любимых воинами Правого континента. Зато было весьма немало интересных духовных техник и просто приёмов. Каждый бой приносил Альвбранду удовольствие и новую информацию, и каждый раз он жалел, что не может выйти на арену сам.

Точнее, в теории-то, наверно, может, но ни к чему хорошему это не приведёт. Учитель искал возможность участвовать в турнире Башни Бога, но ему отказали. По прибытии в город у него случился конфликт с одним из сяньских аристократов, но бой был не по турнирным правилам, а на оружии, и закончился смертью мастера стиля Небесного Журавля. И по городу уже ходят слухи, что северные варвары обиделись на отказ и таким вот кровавым способом выразили своё неудовольствие, на глазах у честного народа жестоко убив молодого человека, что выбрал не ту таверну. Тот факт, что зачинщиком ссоры был Ли Бей тактично всеми опускался, как несущественный. Вот и выходило, что пустить ученика убийцы на бой могут, но только для того, чтобы покалечить или убить его на глазах ассонов, чтобы уже они смотрели на это, но не могли помешать. Что будет в целом несложно, потому что за неделю боёв самых слабых участников уже выбили, остались только сильные, которым размазать почти необученного юнца будет нетрудно. Однако Альвбранд дал себе зарок однажды поучаствовать в чём-то подобном, почувствовать себя на острие сотен взглядов и услышать, как толпа ревёт, глядя на его действия. А совсем в идеале, если болеет именно за него. Всё-таки мало радости в том, чтобы после победы, которую ты вырвал с риском для жизни, большая часть трибун презрительно освистывает тебя.

Хотя у него был в этом плане хороший пример. Учителю было глубоко всё равно на мнение каких-то там тупых южан, его интересовал лишь собственный хирд, который приветствовал финальный удар копья победным рёвом. Кричал тогда и полуэльф, ощущая себя будто частью единого организма с множеством душ. Только вот не знал до сих пор, может ли считаться таковым на самом деле. Он звался Альвбранд Альвгейрсон, что однозначно причисляло его к роду ассонов, как и его наставника, ставшего теперь приёмным отцом. Однако юноша отлично понимал, что в нём нет ни капли ассонской крови. Собственно, он вообще толком не знал, в каких пропорциях в нём смешаны снежный эльф и демон. Это порождало определённые проблемы с самоопределением, как отозвался о данной теме учитель. Альвбранд надеялся, что наставник даст ему однозначный ответ, кто он, но тот вновь видел ситуацию иначе, чем другие. Для него ученик без сомнения часть рода и хирда, ни его кровь, ни цвет кожи, ни форма ушей тут не имели значения. А вот кто он сам по себе, решить должен уже ученик, потому что он хозяин своей судьбы и только ему выбирать, какой дорогой идти и кем быть, когда ученичество будет окончено. Ещё один крепкий камень в фундамент его свободы. Ещё одно подтверждение того, что быть свободным значит самому нести ответственность. Альвбранду было неведомо будущее, но пока что он склонялся к мысли, что абсолютная свобода всё-таки до сих пор не для него. Возможно однажды он пойдёт сам по морю этой жизни, но сразу после окончания обучения лучше следовать в кильватере наставника. Тот знает, что делает.

Хотя это можно сказать и о большинстве хирдманов его учителя. Асмунд великолепно разбирался в кораблях, ветрах, течениях и созвездиях, что делало его хорошим кормчим. Ивина была весьма компетентна в магии и алхимии, которой он тоже учился, пусть и будучи в лаборатории на подхвате. Астра и Шанти как никто понимали во врачевании. У каждого были сильные стороны, которые выгодно отличали их от всех прочих. И Альвбранд чувствовал, что обязательно нащупает во время обучения что-то своё, в чём он превзойдёт наставника и вообще всех на этом свете так же, как мастер Сяо превосходит остальных членов хирда в крепости своего тела, которое не берёт даже острая сталь. Хотелось бы, конечно, верить, что это будет что-то созидательное, но получалось у юноши с трудом. С его наследственностью и жаждой сражений, скорее всего, он будет лучше всех прочих убивать и разрушать.

Глава 4

Я сидел на трибуне арены и наблюдал за тем, как из противоположных ворот на её песок вышли Сяо и его оппонент. Странно у меня всё вышло с этим местом. С одной стороны, сяньцев довольно тяжело представить без турнирного мордобоя, их школы боевых искусств постоянно соревнуются, порой доходит чуть ли не до хрестоматийного:

– Моё кунг-фу круче твоего!

– Твоё кунг-фу рядом с моим даже не смеет носить это гордое имя, и ты сейчас ответишь за то, что смел сравнить меня с собой!

О чём говорить, учитель нашего железнорубашечника зарабатывал себе на жизнь как раз в основном тем, что бил морды другим мастерам и различным боевым рабам вроде одного хвостатого парня с малолетней сестрёнкой. И, кстати, имел за это уважение, являясь тем ещё козлом по жизни. Однако сам я на свою первую смертельную битву здесь думал выйти как-то иначе. Суртур побери, не так уж давно была война, уж мог бы найтись нормальный сянец, который захотел бы за дедушек набить мою северную морду до самого затылка. Но нет, просто какому-то самоуверенному уроду захотелось потоптаться по униженной гордости старика Хо Ши, а я оскорбления в нашу сторону шлю чуть ли не довеском. Случайный враг, которому было всё равно, кого вызвать и убивать да калечить, такие тут тоже не великая редкость. Правда, живут они достаточно долго, только если не замахиваются на тех, против кого не смогут выстоять. Ну или на тех, у кого есть достаточно сильные родственники или учителя с друзьями. Хотя надо заметить, что самое естественное состояние уважающей себя боевой школы или секты здесь – это война с другой уважающей себя боевой школой или сектой. А среди мастеров, зарабатывающих себе на жизнь кулаками, паршивые манеры в отношении всех, кто стоит ниже по социальной лестнице, а следовательно не может дать сдачи, норма вещей. Собственно, благодаря дерьмистой манере вести дела моего недолгого знакомого, здоровенная таверна у порта и была свободна, распугал он всех оттуда. Зато убил я его без всякого зазрения совести, как бешенную собаку усыпил. Только с трупа не ошейник забрал, а сразу несколько духовных артефактов, которые заставляли меня нервничать.

Нет, спору нет, приобретениями они были очень приятными, особенно Жало Скорпиона. Пока что оно в моих руках, конечно, было не особенно грозным оружием, ведь я никогда не управлялся ни с чем подобным и потому пока не очень представлял, как подобрать ключик к духовной части материального инструмента для убийства всех встречных-поперечных. Даже нуррэ-онна тут была в тупике и мысленно разводила руками – зачарования всё-таки не её профиль. Однако всё равно агитировала за то, что звать штуковину стоит Клыком Змеи, а не мараться о всяких многоногих отвратительных тварей, подозрительно похожих на пауков. Клинок на цепи как будто всё охотнее взаимодействовал с моим телекинезом, и вот это уже было интересно. Во-первых, это было явным признаком того, что наше «сотрудничество» вообще возможно. Шэнбяо, видимо, не было завязано на личность, душу, кровь, род или расу прошлого владельца. А во-вторых, мне нравилась сама концепция применения Жала. Сомневаюсь, что на Земле оно было бы достаточно эффективным, скорее поверю, что это некий продвинутый вариант азиатского кистеня, оружия всех тех, кому денег на меч не хватает. Но вот в мире магии расклады несколько меняются, и неожиданно направить телекинезом жало за щит врага или в уязвимую точку брони дорогого стоит. А уж если оно ещё и энергию начнёт из противника выжирать, передавая мне, то вообще сказка. Правда, не уверен, что однажды повторю приём земного ниндзя, надевшего ярко-жёлтый костюм для незаметности. Если я уже проткнул врага клинком, то обычно нет смысла тянуть его к себе. Другой разговор, что особо крепких противников можно при этом ещё угощать магическим электричеством, доставленным внутрь организма по металлическому проводнику. Или направить ману огненного спектра, если разберусь, как это делать.

Только вот были у меня сомнения, что семья Ли просто так скушает не только смерть одного из своих членов, пусть и в поединке чести, но и потерю весьма непростых артефактов. У них ведь всё примерно так же, как и у нас, а я опять нажил себе кровников. Слава богам, хоть в этот раз хватило ума убивать засранца не в таверне, а на арене, чтобы ко мне со стороны закона претензий не было. Однако, как минимум, стоит ждать при встрече с родственниками и вассалами папаши «журавля» вызовов, а как максимум – местных ниндзя. Из-за них сейчас таверна была окружена плотной сетью чар, в которых без пол-литры не разберёшься и к которым на кривой козе фиг подъедешь. А ложился спать с оружием под подушкой и готовился его использовать при первых признаках опасности, заодно постоянно изобретая дополнительные ловушки для незваных гостей. Всё-таки надо признать, что мои плохие отношения с наглыми мажорами – это практически проклятие Локи. Как ни встретимся на узкой дорожке, так в итоге всё сводится к поединку.

Мои размышления на тему «Что такое "не везёт"и как с этим бороться» были прерваны первыми атаками бойцов. Сяо был крепким парнем, многое перенял у нас и являлся неприятным противником. Трудно драться, когда враг может проигнорировать твой удар, а вот ты его – нет. Бил-то наш сянец на славу, у него и так кулак был крепкий, а с Тролльей силой тем паче. Однако сегодня ему достался противник, прямо скажем, исповедующий противоположный путь. Мужик лет под сорок, в сером кимоно с голубой вышивкой, напоминающей разряды молний, сорвался с места, буквально превратившись в смазанную полосу, через мгновение нанёс три почти неразличимых удара, и Сяо натурально отлетел назад, отчего трибуны взревели в восторге. Да, лучшего друга северных варваров здесь публика не шибко любит, скорее очень даже наоборот.

Но сейчас мне на трибуны было глубоко плевать, пусть хоть захлебнутся слюнями от радости! Меня интересовал противник Сяо. И йотуны бы с его скоростью, потому что я уже видел здесь парочку таких вот быстрых ребят. Да, они опасны, особенно если бьют не кулаком, а остро отточенной сталью, но их технику мне было не перенять. По крайней мере, я не видел для этого приемлемых вариантов. Однако сейчас мои острые уши услышали, как перед своим стремительным рывком сяньский мастер сдавленно прошипел:

– Шиив…

Этот звук и вложенная в него духовная сила заставили что-то измениться не в мире, как то, что делаю я, призывая огонь или стужу, а в самом бойце, из-за чего он стал невероятно быстр. И, похоже, оказался достаточно крепок, чтобы выдерживать скорость собственных ударов по нашему Железнобокому, которого мы отнюдь не зря так прозвали. Я ведь с ним на кулаках тоже сходился. Может, до стальной статуи он и не дотягивал, но в целом не так чтобы сильно. По крайней мере, мои удары тогда отдавались в собственных суставах, а костяшки оказались сбиты.

Сейчас же Сяо явно досталось. Получив два прямых в голову и один в корпус, он поднялся, мотнув башкой. Однако, несмотря на очень неудачный для себя дебют, сдаваться явно не собирался и принял защитную стойку. Его противник вновь издал тот же звук своей глоткой и опять превратился в смазанную полосу. Встречный выпад он без труда обошёл, подлетев к нашему товарищу сбоку, и снова нанёс три своих удара, отбросивших Сяо на песок. Причём один раз засранец точно зарядил по почке – железнорубашечник держался за бок, когда поднимался. Только вот опять ждать серии атак, которые не может блокировать, Сяо не стал и, едва оказавшись на ногах, сам ринулся вперёд. Как и у меня, у этой китайской версии Флэша был некоторый откат, не позволяющий ему применять своё «слово скорости» непрерывно. Потому он сначала отступил, а затем пару секунд парировал и блокировал удары, однако после этого Сяо прилетело аж четыре или пять тумаков. Враг не тратил время на «подскок» к противнику, а потому сам активный мордобой продлился дольше. Железнобокий же снова вскочил и ринулся в атаку, нащупав единственно возможную тактику. Когда враг в ускорении, его невозможно достать и от него нельзя защититься. Шанс на победу есть, только если бить его, когда он в равных условиях с тобой. Правда, к нашему общему сожалению, во время откатов мужик отнюдь не был беспомощен и, прекрасно сознавая своё положение, просто защищался. Время на атаку у него было, когда он вновь обретал свою нездоровую стремительность. А я раз за разом слушал звук, который он издаёт.

Сяо же платил за это дорогую цену. Лицо у него оказалось разбито в месиво, внутренние органы тоже наверняка пострадали, пару раз ему прилетало по коленям. Но он при этом продолжал держаться. Уж чего-чего, а стойкости с упорством ему было не занимать. Трибуны радостно ревели всякий раз, когда наш товарищ падал, мы же скандировали его имя, когда он вставал на ноги. А вот его противник, несмотря на то, что всё ещё был цел, похоже, начал выдыхаться. Отбивался он всё так же, но вот перерывы между включением сверхскорости увеличивались. Война между стойкостью и стремительностью превратилась в битву на истощение. И в какой-то момент Сяо лишь опёрся на руки, но не смог сразу подняться. Противник попытался добить его, однако тут же поплатился за самоуверенность, когда получил встречный удар в переносицу, наконец пустивший ему юшку. Только вот это стало последним успехом для Сяо. Забить оппонента он не смог, взять его на болевой захват тоже не получилось. А он отбился, пару раз получив по морде, и вновь ускорился, отбросив от себя нашего товарища несколькими ударами. Надо ли говорить, что больше подобных ошибок враг не совершал. Сяо же сопротивлялся некоторое время на чистом упрямстве, а потом всё-таки вырубился после очередного удара по голове.

А я побежал с учеником с трибун вниз, внутрь арены. Там, у ворот дежурила наша группа медиков с охраной, должной сберечь дам от провокаций. Прибыл я к ним как раз в тот момент, когда они утащили Сяо за ворота. Дурацкая традиция, никто не выходит на арену, пока победитель её не покинет. С@ка! Хорошо хоть сянец не был совсем уж козлом и не тянул время специально. Последнее, впрочем, чревато: сегодня проблемы оппоненту устроил ты, а завтра их устроят тебе, и ох не факт, что твой организм столь же крепок, как у мастера стиля Железной Рубашки. Хотя и сейчас Сяо было чертовски хреново.

Внутренние органы и правда оказались повреждены, мозгу чудовищно сильные удары по башке опять же не пошли на пользу. На арене наш друг не откинулся только потому, что одна из татуировок заставляла прану постоянно работать над исцелением. Однако Троллья кровь – это всё-таки лишь название, и до этих обитателей Ассонхейма людям как ни крути далеко. Их можно надёжно убить, лишь если порубить в фарш, а лучше сжечь, ведь бывали случаи, когда вроде бы дохлое тело отращивало себе новую голову, как говорят старики. Сяо же мы с Астрой и Шанти натурально тянули с порога смерти в мир живых, щедро вливая в нашего боевого товарища целительную энергию и зелья.

К сожалению, я тут был скорее на подхвате, не уделяя в последнее время много времени именно целительству. Но зато наши «святые» в очередной раз доказали, что если попасть в их руки живым, то умереть уже вряд ли получится. Энергия Света и магия исцелили нанесённые повреждения, и Сяо очнулся, слегка застонав.

– Как самочувствие, воин? – тут же спросил я.

– Как будто меня бескрылый дракон прожевал и выплюнул, – вяло ответил молодой мастер, щуря глаза и вспоминая динозавров Фростхейма, которых народ дружно считал какими-то дефективными родичами повелителей неба.

– Ну раз шутишь, значит всё в порядке, – усмехнулся я.

– Ну не то чтобы прям шучу, – слегка приподнял уголки губ сянец, – просто пока мне не с чем сравнивать.

– Ну в этом году мы, наверно, сможем отправить тебя на одну из этих тварей впереди хирда. Будешь точно знать, что чувствуешь, когда тебя жуёт дракон, – продолжил я безобидный стёб, на который мы всё регулярно переходим, когда нас минует опасность. Отходняк после боя всем знаком. – Встать сможешь?

– Не попробую – не узнаю. Давай руку, – усмехнулся он, поднявшись через секунду с нашей помощью.

– Давайте его на корабль, чтоб потом туда-сюда не таскать из таверны, как отплывать будем. А потом неделю постельного режима и эликсиров, – порекомендовала Астра.

– Да все сейчас на корабли двинем и уберёмся наконец отсюда, благо припасы загружены, – фыркнул я.

– Звучит как бегство после поражения, – проворчал Сяо, с некоторым трудом переставляя ноги. Научили, блин, приличного мальчика плохому.

– Звучит так, будто мы и так задержались сверх меры, пока ты бил тут уважаемых людей, а в Ландсби нас ждут новые корабли и хирдманы, – отмахнулся я от подлых инсинуаций. Хотя ожидать, не приедут ли родственнички одного дохлого мажора со мной потолковать за жизнь и смерть, очень не хотелось. Будучи чуть умнее хлебушка, я адекватно оценивал свои силы и понимал, что пока что не тяну против матёрых или родовитых ветеранов сяньско-ассонской войны. Как мой учитель по-прежнему может навешать мне звездюлей, так и его бывшие оппоненты из местных в состоянии оторвать мою голову. А она мне нужна, я ей ем, пью и Иви целую.

– Ты что же, не верил, что я выиграю турнир? – деланно возмутился сянец тем временем.

– Ты только недавно в учениках ходил. С чего мне было верить, что опытные мастера окажутся жиже тебя в коленках? – фыркнул я на это. – Знал бы – денег поставил. И, кстати, ещё поставлю на твой следующий турнир, так что готовься.

– А то я не готовился, – проворчал хирдман.

– Мало, – отрезал я. – И зелий пил мало. И татуировок у тебя немного. И праны не полный трюм. Но мы это дело поправим, и ты тут всем задницы надерёшь.

– Твои слова, да Небу в уши, – ответил Сяо усмешкой, но было заметно, что ему приятно. Плох тот боец, что не мечтает стать чемпионом.

– Ну ты их уж сам кричи утром, в обед и вечером, – хохотнул я, начав изображать местный акцент. – Я, Сяо Железнобокий, и я бюду Королём всех Арен!

– Сволочь ты, хедвиг, – скривился от моих актёрских потуг сянец, давя в себе смех, который явно плохо отражался на едва залеченных рёбрах и требухе.

– Но я твой хедвиг, так что терпи.

– Послало же Небо наказание, – обречённо ответил на это мой подчинённый.

Мы, пока трепались, успели дойти до выхода с арены, где нас уже поджидали остальные хирдманы и родственники Сяо, которым я его передал. Поражение – штука обидная, но выход в одну восьмую финала является значимым достижением для любого молодого мастера, так что парню было чем гордится, как и его семье. Ну а дальше будут новые турниры и новые победы. Не последний раз, наверно, в Сяньской Империи зимуем, раз от изгнания-то меня никто не избавил. Другой разговор, что конец этой зимовки всё-таки имел слегка горьковатое послевкусие неоправданных ожиданий.

Денег на Сяо я вообще-то ставил. Не самую большую сумму в начале, но он был тёмной лошадкой этого турнира, и в него почти никто не верил, а потому после первого боя мне отвалили прилично монет, которые я тут же поставил на новую победу своего хирдмана. К одной восьмой финала деньги крутились на ставке весьма приличные, но сейчас они все улетели в трубу к суртуровой матери. Ну да и йотуны с ними. Парня лишний раз огорчать не хочется ненужной ему информацией, но те, кому надо, знают, что я в него верил, как верю во всех своих подчинённых и ученика. Особенно в ученика, ведь ему поддержка важна, как никому другому. Хотя, конечно, нужно быть реалистом. Молодой мастер не победит даже в провинциальном турнире, потому что тут более крутые перцы есть, а у нас жизнь, а не легенда о великом малолетнем нагибаторе из японского мультика.

Старик Хо Ши опять же не порадовал моё сердце, оказавшись хранителем какого-нибудь ценного сакрального знания. Ну или, как минимум, не поделился им с ляоваями, несмотря на то, что те вступились за его честь. Будучи разумным «военным пенсионером», он постарался не встревать в разборки, которые ему даром не нужны, а плюнул на всё и уехал домой. Впрочем, лишь в сагах все встречи славных воителей и мудрых вирдманов заканчиваются чем-то, достойным героического эпоса. Наверно, как раз потому, что все остальные их встречи, что кончились ничем, в народное творчество просто не попадают. Хотя со своей удачей не удивлюсь, если в этом сезоне придётся влезть во что-то, достойное песни толкового скальда.

Глава 5

Морской ветер гулял по волнам, солнце ярко светило в небе, а наши драккары летели вперёд, едва касаясь воды, пока не начали замедляться на мелководье, чтобы вскоре буквально выехать на песчаный берег тропического острова. Хирдманы тут же посыпались с них, сходу сбивая строй, а вирдманы частью возводили полевые фортификации магией земли, а частью готовились дать жару с помощью носовых фигур кораблей. Конечно, я вроде бы всё очистил от нечистого духа с помощью ритуалов в прошлый визит на этот «курорт», но, когда имеешь дело с чем-то демоническим, лучше перебдеть, чем недобдеть. Тем более мы тут на берегу уже подвергались нападению нежити, и оно нам не понравилось. Деревянные же драконьи головы на носах наших кораблей сменились на черепа двух динозавров и одного саблезубого тигра, которых мне пришлось изрезать рунами и ритуальными линиями, убив на работу и предварительные расчёты бездну времени. Однако оно того стоило, и мы теперь могли заранее от души вжарить по любому агрессору, которые пожелал бы напасть на наши мирные судёнышки. И таковыми я собираюсь их считать до тех пор, пока на них нет ничего, что могло бы сравниться с калибром линкора. Да, мечтать не вредно, вредно не мечтать. Хотя, глядя на реалии магического средневековья, не могу не поражаться тому пути, что прошли земляне от мечей и шпаг до воистину чудовищно огромных металлических кораблей. То, что здесь до сих пор не смогли совершить с помощью магии, там было проделано лишь на человеческом уме, таланте и трудолюбии. И бахнуть чудо инженерной мысли могло на уровне архимага даже до того, как люди разобрались с едрёной бомбой, до которой мне ползти и ползти, пока что пользуясь клинком и куда более скромными чарами.

Как бы то ни было, а земляная стена в человеческий рост вскоре была возведена, и я с частью хирдманов и вирдманов отправился к «домику в лесу», оставив Иви за старшую в лагере. Новости о её беременности изрядно обострили мою осторожность в отношении моей второй половины, а потому путь от кораблей ей был заказан. Пусть сидит под защитой, а таскать оставшееся имущество из алхимических лабораторий и складов могут другие. Даже нуррэ-онну бы ей оставил, но та была завязана на меня и до кучи являлась хоть и змеёй, но всё таки девкой. Ещё не хватало от неё или жены каких-нибудь внезапных приступов ревности.

– Что-нибудь чувствуешь? – поинтересовался я у духа для проформы, пока мы двигались по джунглям.

– Всё спокойно. Будь что-то не так, я бы сразу сказала.

– Сохраняй бдительность. Там, где побывали демоны, не стоит расслаблять булки, – мысленно проговорил я.

– Как будто они у меня есть, – раздался в моей голове насмешливый ответ.

Выше пояса дух имел образ женщины, но ниже являлся змеёй, задница которой некоторым образом отсутствовала. Впрочем, анатомия нематериальной сущности меня сейчас волновала значительно меньше, чем окружающая обстановка. Однако мы спокойно достигли сначала наземной части эльфийской тайной базы, а потом осмотрели и подземную. Ничего подозрительного нам и правда не встретилось, а потому мы нагрузились полезными вещами и спокойно сделали первую ходку до лагеря, не теряя бдительности и боеготовности. Тащили добро только те, кто шёл внутри стоя. А я материл местный климат и растительность. В прошлый раз мы тут натоптали отличную тропу, пусть на берег сейчас и высадились чуть в стороне, чтоб не угодить в какую-нибудь ловушку. Однако джунгли взяли своё, так что дорогу прокладывать приходится заново.

Путь всё же занял у нас не особо много времени, а потому до вечера мы успели сделать ещё одну ходку, затем всё-таки начало темнеть. Кошкожён Асмунда в этот раз с нами не было, но всё же кому позаботиться об ужине нашлось, так что вскоре мы расселись у костров, уплетая наваристую похлёбку. А ученик донимал меня вопросами, пока я наконец не сказал:

– Завтра сходишь и сам всё увидишь.

– Спасибо, – отозвался на это полуэльф, явно успевший заскучать на берегу. Что поделать, такой уж у пацана возраст, когда шило не даёт сидеть на попе ровно.

– Да не за что, – отмахнулся я.

– Ну, вообще-то, как раз есть за что. Не всем такое счастье перепало, – с усмешкой проворчала Иви, которую отпускать в лабораторию никто не собирался.

– Вот не надо, – фыркнул я. – Ты там уже была, всё видела и почти всё щупала. А парню полезно, тем более что отчасти это и его наследие. Других-то «хрустальных снежков», получается, нет.

– Надо, – пригрозила мне жена пальцем. – А то совсем меня в золотую клетку запрёшь и подушками обвяжешь, чтоб о прутья не ушиблась.

– Если посчитаю нужным, то так и поступлю. Не тебе одной сетовать, что я слишком много рискую. Тем более посидишь спокойно, вдумчиво будущий курс зелий прикинешь для ребёнка, пока я о программе обучения думаю.

– А ты уже думаешь?

– Конечно. И даже отрабатываю её на нашем самом опытном и профессиональном подопытном, – кивнул я на Альвбранда.

– Ну спасибо, учитель, – усмехнулся он, в очередной раз продемонстрировав острые зубы. Социализация юноши не стояла на месте, и теперь шутки он вполне понимал, иногда даже сам иронизировал над своим происхождением. – Когда мне магия всё-таки должна попасть в оборот?

– Да скоро, не переживай. Тем более метаморфизму тебя в любом случае нужно учить, чтоб избегать неудобных вопросов. А ещё в это дело плотно лезть придётся мне.

– Собираешься обрести ещё одну аниформу? – усмехнулась моя подруга жизни. Шутки про то, что я зря не родился в клане морских змеев, у нас ходили давно, и уметь превращаться в медведя действительно было бы недурно. Или в какую-нибудь птицу. Или хтоническую зверюгу вроде дракона или феникса. Только к подобным материям я пока даже не знаю, как подступиться, если бы в магических тварей было легко обращаться, то не менял бы свою форму только ленивый.

– Собираюсь сначала сам разобраться, как нужно долговременно изменять свою внешность, – ответил я, улыбнувшись ненадолго увеличившимися клыками и сделав уши чуть более похожими на человеческие. – Да и не только внешность. В книгах френалионской библиотеки описаны очень многие живые существа, как магические, так и нет. Волчий нюх во много раз острее человеческого или эльфийского, мышцы снежного барса выдают невероятные усилия из-за своей необычной структуры, реакция среброшкурого мангуста во много раз быстрее человеческой.

– В отличие от всех предыдущих, он всё-таки магическое животное, – проговорила Иви, проводившая за книгами не меньше времени, чем я, и она возможно даже имела виды на некоторые части этих мангустов, которые можно использовать в алхимии.

– Я тоже имею магию в жилах, а потому надеюсь, что на что-то мелкое её однажды хватит, – пожал я плечами, аккуратно умалчивая, что опять разжёг мой интерес к этому разделу магии как раз Альвбранд, в котором «снежки» явно что-то накрутили от души, сделав его заметно сильнее, чем он должен бы быть с имеющимися мышцами и очагом праны. – Хотя тут, конечно, стоит исходить из принципа «тише едешь – дальше будешь». И дольше. Не хотелось бы однажды обнаружить, что собственное тело решило пойти в разнос. У меня достаточно времени на учёбу, а у кое-кого впереди возможно вообще вечность.

Последние слова, естественно, адресовались ученику. Я себя-то вынужден был постоянно сдерживать, желая объять в магии всё и сразу, став опаснее, сильнее, быстрее и живучее. Однако помнил, что самые торопливые водители имеют вредную привычку приезжать на кладбище быстрее всех остальных. А потому работал вдумчиво и пока что подбивал понимание теории метаморфизма, заодно прикидывая, как бы привязать его покрепче к своей горячо любимой ритуалистике. Было бы весьма недурно вводить в свой организм изменения посредством ритуалов, в которые включены варианты отката к исходнику. Перестроил, к примеру, себе мышцы, дождался в круге конца всестороннего обследования нашими «святыми», а уже потом вышел. Ну или получил от них нагоняй, понял, что где-то напортачил, и отменил изменения без шума и пыли. Причём уверен, в прошлом были не только ритуалы, но и вербальные заклинания превращений. По крайней мере, в местном мифотворчестве хватало легенд о том, как какой-то маг навечно превращал в зверей тех, кто ему чем-то досадил. Были подобные страшилки и на Земле, что наводило меня на вполне определённые мысли. Дыма-то без огня обычно не бывает. Хотя не поручусь, что подобное можно нормально использовать против врага серьёзнее обычного крестьянина южан, всё-таки перспектива превращать противников в безобидных овечек и невозбранно их «рэзать» выглядит слишком заманчиво, чтобы быть правдивой. Да и с изменениями себя самого всё было непросто, что иронично. Я могу полностью измениться, став морским змеем, и это уже даже не вызывает дискомфорта. Но сделать уши не остроконечными для меня ох как непросто. Лезть же в работу организма и вовсе страшно, тем более что после нескольких курсов эликсиров кое-кто тут уже не вполне является базовой версией полуэльфа. Сломать же что-то в уже модифицированной системе по неопытности наверняка легче лёгкого, особенно если лезть в неё кривыми руками.

Но, как бы то ни было, метаморфизм был отложен на потом, завтрашним же днём мы занялись прикладной ритуалистикой. Я магией выровнял чуть в стороне от лагеря участок пляжа и выдал ученику инструмент со схемой, которую хочу видеть. Мучился он до обеда, с некоторой завистью посматривая на хирдманов, которые таскали добро к кораблям. Да, умным быть порой тяжело, умных заставляют думать. Более того, чертёж был реально сложный, и я знал, что нормально без опыта работы ученик его вряд ли выполнит. Мне больше было интересно посмотреть, когда он закипит. Однако каким-то чудом Альвбранд продержался до приёма пищи, откровенно меня порадовав. Нам с ним было над чем работать, но медитации и другие ухищрения определённо давали свои плоды. Глядишь, через несколько лет он даже раскалённую до бела демоническую ярость будет держать в арктически холодных тисках самоконтроля. И вот тогда его врагам не позавидуешь.

А сейчас после обеда я с чистой совестью озадачил начертанием ритуальных схем и остальных вирдманов с вёльвами, в конце концов, совместный труд объединяет. Если, конечно, работают нормальные двуногие, а не кучка истеричек, изображающих сюжет «Лебедь раком щуку». Впрочем, добрым словом и звездюлями продуктивно трудиться можно заставить даже таких.

Но у меня, к счастью, всё-таки были толковые подчинённые, так что за пару часов они управились, а я ещё минут пятнадцать всё перепроверял, чтобы точно избежать досадных ошибок, которые пустят всё по звезде, причём ни разу не небесной. Однако, кажется, начертанное было в порядке, и я встал, со словами:

– Ну-с, попробуем-с.

– Всё-таки что это за масштабная иллюзия? Ты хочешь сделать остров невидимым с воздуха? – поинтересовался Бран.

– Не совсем, – хмыкнул я, чем вызвал улыбку Альвбранда, который уже давно всё понял. – Если что, берегите глаза.

Произнеся последнюю фразу, я подал ману в рисунок. Высоко над нами в небе появилась иллюзия огромной линзы, преломившей свет. Изначальные «настройки» я взял максимально далёкие от боевого применения, даже свет захватывался лишь частично, и потому иллюзия по задумке не могла его фокусировать на малом пятачке, а сам он должен был находится в море на отдалении от нас. Собственно, так и произошло, но всё-таки «подсветка» воды оказалась заметна. Заклинание было работоспособно, так что следующим этапом линза ухватила максимум света, как ей и положено, а затем я начал сужать пятачок светового пятна. Однако температура в нём не начала превращать воду в пар ещё до того, как фокус ужался до точки. Впрочем, идеально сжать его как раз не получилось, я рассчитывал в ритуале удаление линзы от земли условными шагами для удобства, и нужная точка была как раз посередине двух делений условной шкалы. Но зато поворачивать оружие я мог одной лишь своей волей без дополнительных костылей, а потому перевёл фокус, переместив тот на небольшую скалу, выходящую на пляж в паре сотен метров от нас. Водяной пар всё-таки очень сильно снижал прозрачность атмосферы, портя эффективность работы линзы. На камне же та проработала совсем недолго. Песчаная поверхность отнюдь не идеальна для нанесения магических начертаний, ведь это не гранитный пол заклинательного чертога и уж тем более не добрая сталь или арканитовая проволока, которой исполнены ритуальные фигуры на палубах наших драккаров. Пусть простейшие иллюзии требуют обычно мало энергии, но в нашем случае и сам бесплотный фантом был огромен и находился на очень большом удалении от ритуального круга. Так что магия просто разрушила рисунок, а ещё проплавила скалу. Когда мы подошли, камень уже стал твёрдым, но в некоторых местах застыл сосульками.

– Альв, порой ты меня пугаешь, – произнесла Иви, глядя на это. – Плавить камни в магму на таком расстоянии – удел архимагов.

– Ну до их уровня моей поделке ещё далеко. Она будет работать только днём в ясную погоду. Для неё требуется крупная ритуальная схема, которую я до сих пор не довёл до ума, хотя работаю над идеей ещё с Френалиона. Нужен дополнительный блок, который скроет иллюзией иллюзию, чтобы никто не видел искажений в небе и не понимал, почему солнце их так печёт. Нужно добавлять составные элементы магии Света, чтобы всё лучше работало против демонов и нежити.

– Но уже сейчас от этой штуки не поможет обычный магический щит, – вставил свои пять медяков ученик. – Что, вы же сами мне объясняли, что маги своими защитными заклинаниями не ослепляют самих себя, а тут бьёт не волшебство, а обычный свет.

– Объяснял, – хмыкнул я, глядя, как демонёнок пытается изображать невинность. Получалось у него так себе. – Но в любом случае заклинание ещё не готово. Тем более есть у меня для него ещё одна идея. Если добавить иллюзорный оптический резонатор с двумя зеркалами нужной проницаемости, то можно получить один узкий луч. Или относительно узкий…

– Ты только не говори, кому не надо, что у нас есть что-то подобное, – фыркнула «святая» Астра. – Хотя идея жечь демонов и нежить Светом на расстоянии в сотни шагов или возможно даже несколько километров мне нравится.

– Для кого не надо у нас есть носовые фигуры, – пожал я плечами. – Они тоже бьют далеко и от души.

– А насколько далеко вообще можно достать кого-то этим заклинанием? Ты, кстати, придумал ему название? – задала новые вопросы Иви.

– Думаю, на линии горизонта достать кого-то можно без проблем, хотя придётся просить воронов корректировать огонь, чтоб не промахиваться, – отозвался я. – А название… Думаю, «Багровый рассвет» ему подойдёт.

– Не холодный? – усмехнулся Бран.

– Холодно от него точно никому не будет, – вернул я ему улыбку, больше напоминающую кровожадный оскал.

Мы с ним, да и никто из окружающих нас людей и полуэльфов, не были кровавыми маньяками, нас не привлекала идея убийства ради убийства. Но у нас были враги, которые желают нам зла. А ещё мы отлично помнили, в каком мире мы живём и кто его населяет. Здесь полно опасных тварей, часть из них ходит на двух ногах, часть является магическими созданиями. Но все они могут принести нам смерть. А потому не может быть слишком много оружия, и само оно уж тем более не может быть слишком мощным. Не может быть слишком надёжной защиты, слишком хорошего магического щита или слишком прочных доспехов. Лишь бы сами они не были излишне тяжелы и не замедляли движений. Потому что в этом мире нельзя быть стремительным более необходимого, скорее уж собственная медлительность и неповоротливость могут в любой момент стать смертельно опасными. И уж точно не могу быть сверх меры опасен, слишком хорошо вооружён или иметь излишне большой хирд я. У меня в этой жизни по-прежнему есть цель, тот самый миг, когда будущее ассонов окажется в моих руках. К нему невозможно быть слишком хорошо готовым.

Глава 6

Впечатлений от проекта «Багровый Рассвет» и его перспектив всем в тот день хватило за глаза и за уши, хотя никто почему-то не смог долго помогать мне со сложными расчётами. Вирдманов и вёльв одни только фразы вроде «зависимость фокусного расстояния от радиуса кривизны линзы» пугали не многим меньше, чем священный елей Церкви Света мелких демонов. По крайней мере, выглядела ситуация именно так. Маги хотя бы могли выклянчить себе часть работы попроще, а моя жена и вовсе была на особом счету из-за своего положения, но вот мой ученик любых привилегий был лишён и только что не подвывал аки грешник в Инферно. Базовым математическим действиям его обучили ещё восемь веков назад, за время общения со мной он изучил работу с цифрами поглубже, но расчёты, необходимые для ритуала, вызывали его оторопь. У меня бы, кстати, раньше старших классов на Земле скорее всего тоже без неё не обошлось, пока алгебру не распробовал. Но я твёрдо верил, что теория без практики мертвее мёртвого, а потому ученик не просто грыз гранит науки, а вынужден был вникать в мою работу и помогать с теми расчётами, которые мог потянуть. Пока простейшими, но зато он уже сейчас видел, к чему следует стремиться, считая свои дроби. Правда, уже было заметно, что обороты придётся сбавлять, а то с парня станется решить, что наука – это не его и, вообще, он простой рубака. А от ученика я жду другого!

С ним у меня вообще связано много надежд, потому что потенциал Альвбранда порой кажется мне поразительным. Лабораторные журналы «хрустальных снежков» дали мало информации о том, как его создали эльфы, но умственно и особенно физически он был одарён чрезвычайно. К тому же, в пути сюда у него наконец чуть-чуть стал раскочегариваться очаг праны, и это сразу дало свои плоды, как в плане просто силы мышц, так и в увеличении их объёмов. А ещё парень вдруг начал расти вверх, не слишком быстро, но всё же заметно. Наблюдая за ним, я был склонен думать, что он неосознанно подстраивается по окружение, где почти все выше него. Если так, то в будущем он имеет все шансы стать помимо прочего выдающимся метаморфом и здоровенным лосём не меньше Асмунда. А ещё надёжно защищать мне спину в бою, орудуя клинками или даже когтями. В магии, от которой я его пока что ограждал, грузя теорией и расчётами ритуалов, он наверняка преуспеет и в будущем будет уничтожать своих врагов заклинаниями. Про школу духа и говорить нечего. У него была предрасположенность решительно ко всему.

И спустя пару дней он это в очередной раз доказал. Тренировки рядом с лагерем стали у нас привычным делом, чтоб, во-первых, я и остальные вирдманы за зиму немного отвыкли использовать в схватках магию. Она всё-таки разрушительная штука, а нам не нужны проблемы с местными на пустом месте, да и раскрывать свои возможности потенциальному противнику было бы не самой хорошей идеей. А во-вторых, пацану всё-таки следовало давать проветриться и размяться. Если загрузить парня в его возрасте плотной работой за столом без движения, тот либо двинется кукухой, либо взбунтуется. А на ученика я давил пусть и сильно, но всё же аккуратно.

Отработав в спаррингах старые и новые приёмы со связками и прочистив тем самым мозги, мы переходили к вдумчивому изучению духовных техник. И вскоре ученик заставил меня задумчиво чесать затылок. Делая ката и повторяя, что он легче тумана и чище дождя, Альвбранд просто взял и совершил двойной прыжок. Тот самый долбанный мгновенный двойной прыжок в долбанном пространстве, на освоение которого мне понадобились долбанные годы! Его я поздравил от всей души, ведь это действительно было более чем заметное достижение. И пришлось признаться, что я завидую его таланту. Нет сомнений, что он станет великим вирдманом, оставив однажды меня далеко позади. Если его, конечно, раньше не убьют.

Суртур побери, на фоне успехов пацана даже как-то потерялся тот факт, что мне удалось повторить «слово скорости», что использовал узкоглазый мастер, отделавший Сяо на арене до состояния отбивной. В моём исполнении оно пока что скорее меняло моё восприятие, мир вокруг будто начинал двигаться в замедленной съёмке, сам же я шевелился не так чтобы сильно быстрее обычного, если разница, конечно, вообще существовала. Однако с этим уже можно было работать. Слова огня и льда тоже начали нормально получаться отнюдь не сразу. Да я и сейчас, мягко говоря, не уверен, что достиг правильной звуковой вибрации и её синхронизации с моими внутренними энергиями. Скорее наоборот, пока что всё предельно криво и косо, просто это минимум, при котором «хитрое узкоглазое колдунство» вообще работает. К тому же, тот же огонь из-за несовершенства своего призыва заставляет меня не отпускать нормальные бороду с усами и ограничиваться едва ли не щетиной, потому что бакенбарды я не уважаю, чай не Пушкин. Да и тот хоть и хорошо пожил, да плохо и рано кончил. Впрочем, радует хотя бы то, что я теперь не просто юнец, которому какая-никакая борода едва ли не жизненно необходима хоть для какой-то солидности. Хедвиг, что совершил парочку славных дел, принёсших богатую добычу, может себе позволить небольшие вольности во внешности, уже не засмеют. Так что выбор между мощным огненным выдохом и растительностью на морде был для меня более чем очевиден. Как и необходимость дальнейшего поиска заклинаний с техниками, не говоря о направленности мыслей о мистических науках в целом.

Я не переставал сушить мозги над историей этого мира и тем, какими причудливыми путями ходят в нём знания. Кроме того, задаваясь вопросами о том, по сколько раз тут их открывают? Снежные эльфы изобрели резонанс энергии с миром посредством звука на этом острове, если их записи не врут. Пришло ли знание о подобном способе использования в том числе и Ци к сяньцам от них каким-либо образом? У узкоглазых помимо прочего не просто так считается, что чем древнее техника, тем она совершеннее и круче. Точно не получается сказать, почему так, но весьма вероятно, что у них на континенте тоже была какая-то катастрофа или даже катастрофы, которые отбросили их назад, а сейчас они лишь восстанавливают свои знания. Могли ли они в древности сами прийти к такому способу воздействия на мир и на себя звуком? Могли ли узкоглазые и ушастые независимо друг от друга открыть подобные вещи в разное время? Или просто какой-то ушлый эльф спёр чужие наработки, фигурально выражаясь, шлифанул их напильником и выдал за свои? Не знаю. Ни у эльфа не спросить, ни у сяньцев. Победитель Сяо меня в лучшем случае в пеший эротический тур пошлёт, а скорее всего морду набить попытается за подобные вопросы. Секретные семейные и школьные знания не для посторонних, и сяньцы за них зубами держатся.

А то, что я творю со своими коллегами, сродни бреду. Заклинание с иллюзорной линзой в небе, которая может заставить любого врага ощутить себя муравьём, повстречавшим мелкого засранца с лупой, пример выпуклый, но не единичный. Мы все делимся своими наработками друг с другом, оставляя в загашнике разве что совсем уж вкусные вещи, которые считаем нужным передать только своим детям. Но их не так уж и много. А от тех же «святых» я почерпнул очень немало в плане целительства, узнал многое от близнецов из друидизма. А они все получили кучу знаний от меня. Порой это напоминало мне рассказ одной подруги, которая написала две половины диплома, одну для себя, одну для одногруппника. А он слепил ещё два раза по полдиплома, сделав те части, в которых разбирался лучше неё. Возможно в том числе и такой подход делает нас столь эффективными в работе, и я очень надеюсь, что Астра и Шанти вскоре слепят отличные модули ритуального рисунка, отвечающие как раз за их любимый Свет. Ведь пусть руны и не дают мне чётких картин будущего, я печёнкой чую, что с нечистью мы ещё столкнёмся. И было бы очень неплохо оказаться по правильную сторону линзы, пусть даже какие-нибудь рогатые меня будут обзывать куда худшими словами, чем «мелкий засранец». Демоны – враги всех жителей этого мира, если они тебя ругают, значит ты всё делаешь правильно.

Наше пребывание на тропическом острове прошло не только продуктивно, но и, на удивление, спокойно. Трюмы трёх драккаров позволили вывезти практически всё ценное, хотя, несмотря на расчёты, я всё-таки опасался покупать зимой сяньский шёлк для парусов. Однако не прогадал, и ничего не пришлось ни оставлять, ни крепить на палубе. Мы как-то обыденно выгребли добро, поужинали, а с рассветом благополучно отплыли. Я же смотрел за корму на тропический остров со странным ощущением.

– Случилось чего-то? – спросила Иви, как всегда легко читающая моё настроение.

– Да нет, – хмыкнул я, повернувшись вперёд, – Просто не знаю, вернёмся ли мы сюда когда-нибудь. Вроде уже и незачем так далеко и долго идти по волнам.

– Вообще ты упоминал, что если совсем худо станет, то можно обосноваться в подобном месте, – улыбнулась подруга.

– Тут уж действительно если прям иначе, хоть ложись и помирай. Слишком далеко от торных путей, Иви. Лучше уж попробовать поселиться на Фростхейме. Там хотя бы есть что взять.

– Но урожая без зачарованных теплиц с друидами не снимешь, а ещё могут внезапно откусить голову, – усмехнулась девушка.

– Могут. Но здесь наши потомки могут только опуститься куда-то на уровень кошколюдов, ведь не будет опасностей, которые надо преодолеть, и врагов, которых надо победить. А на севере совершенно другой разговор, непаханое поле для подвигов.

– Вижу, мыслями ты уже там, – качнула подруга головой.

– Наш визит туда давно спланирован. К тому же новые драккары - это необходимость в новых черепах бескрылых драконов или хотя бы саблезубых котов. А страж-древа за год в высоком магическом фоне уже должны быть вполне пригодны для того, чтобы мы на них остановились, – пожал я плечами, деликатно умалчивая, что действительно с нетерпением жду нового вояжа на землю предков. Теоретические изыскания, освоение новых способностей и тренировки без сомнения хороши во всех отношениях, но моя душа жаждала применить всё это на практике. Мне хотелось врага, которого нет нужды жалеть, и боя, который нужно выиграть. В моей крови ровно столько же неистовой отваги безбашенных ассонов, сколько осмотрительности долгоживущих эльфов, и после относительно спокойной зимовки первая часть явно давила вторую. Просто беременной жене лучше говорить вещи поспокойнее. – Они могут стать отправной точкой для того, чтобы спокойно заявить права на часть оазиса тепла, как хищники.

– Всё равно на прочность нас будут постоянно проверять, – фыркнул один из хирдманов, не многим меньше Эгиля понимающий в охоте и повадках лесных обитателей.

– Это значит лишь, что добыча будет сама к нам ходить, – усмехнулся я. – Теперь мы куда лучше понимаем, чего ждать. К тому же, уж вокруг-то родного дома можно капканов с прочими ловушками понаставить так, что между ними и мышь не проскочит.

– А сами как ходить будем?

– Забыл, что корабли летают? – вопросом на вопрос ответил я. – Да и на деревьях можно надёжные лёжки организовать, как и пути между ними. Отстреливай потом с гномьих баллист добычу да радуйся жизни.

Полемика у нас продолжалась ещё долго, но всё же, несмотря на всю мою иррациональную тягу к Фростхейму, ассонские хирдманы были куда прагматичнее и обсуждали возможный переезд лишь в шутку. Ассонхейм очень велик, там более чем достаточно подходящих мест, если уж захочется основать новое поселение. А вот с опасностями всё куда проще. Пусть никто не говорит, что снежные скорпионы, ледяные тролли, вендиго и прочие милые представители фауны безобидны, но все они враги давно известные, ко всем давно подобраны ключи. К тому же, объективно они более простые противники, чем здоровенные хищные динозавры с практически безупречной маскировкой. С такими соседями в лес по дрова нужно ходить в составе хирда с вирдманами.

Конечно, на северном континенте и трофеи слаще, но всё же одно дело идти туда в вик на лето, и совсем другое - постоянно жить с семьёй, включая детей. Ни морозить задницы в останках городов эльфов, ни отбиваться от зверья в оазисах тепла постоянно никто не хотел. Но зато уже прикидывали, на что пустят трофеи с этого сезона, - прошлый-то всем понравился.

Наш же путь в Ассонхейм протекал вполне спокойно, если не считать парочку штормов, которые не получилось обойти даже с нашей скоростью, подняв драккары над водой. Островов, где можно было бы укрыться рядом как на зло не оказалось, так что непогоды мы хлебнули полной ложкой, но море без бурь, – это как звёздное небо без луны. К тому же, испытания делают нас совершеннее, а в спокойных водах опытным мореплавателем не стать.

В общем, если не считать обычных путевых невзгод, всё было хорошо, пока относительно недалеко от дома всех северных варваров зоркие глаза друидских воронов, периодически отправляемых на разведку в поднебесье, не увидели полдюжины кораблей касаток, которые поджидали нас на короткой дороге через хребет Йормунганда, названный так потому, что здесь из моря торчали небольшие скалистые островки. В спокойную погоду они были безопасны, но вот в шторм можно было крайне неприятно нарваться. Мы же, благодаря магии, примерно представляли, чего ждать от погоды, могли в случае чего просто поднять корабли в воздух и миновать опасное место, но в этот раз нашей проблемой были не скалы с рифами, а люди. Причём подобное уже случалось. Нас, по всем признакам, разок ждали с добычей под осень, но мы обошли вероятную засаду, воспользовавшись своей скоростью. Однако сейчас изменение курса не дало обойти наклёвывающиеся неприятности. Корабли северян с тремя сменами гребцов очень и очень быстро пошли на перехват, а ворону Синталя пришлось спешно сваливать, когда он разглядел в небе сокола, явно тоже бывшего чьим-то фамильаром. Нам же навстречу задул сильный ветер, по всем признакам вызванный не без магии. Тут уж руны кидать было не нужно, дураку ясно, что с нами хотят общаться на повышенных тонах и под звон стали.

Можем ли мы избежать встречи? Разумеется да. Как бы ни были могучи мышцы ассонских воинов, мы можем разогнать драккары магией быстрее и сильнее, чем они справятся на вёслах. Прошли через обычные шторма, пройдём и через магический. А камни-накопители не дадут взять нас измором. Однако подобный расклад будет означать бегство, причём уже второе по счёту. Один раз хирдманы с пониманием отнеслись к тому, что мы обошли корабли касаток, в конце концов, у нас и так трюмы под завязку были набиты трофеями. Второй раз подобное уже будет попахивать трусостью. Мои люди мне верны, стерпят, конечно, но зачем лишний раз испытывать их веру в меня на прочность? Тем более что мне самому не нравится быть зверем, на которого ставят капканы и устраивают засады. Не для того мы ставили на драккары магические орудия, чтобы они молчали. Так что касаткам пора услышать пару ласковых слов из черепов обитателей Фростхейма и навсегда запомнить, что милосердие надо ценить, а не отвечать на него чёрной неблагодарностью. А моим хирдманам моё напутствие:

– Воины! Видят боги, я никогда не желал лить ассонскую кровь! В этом мире по-прежнему хватает демонов и чудовищ, которых надо убить. А на юге живёт немало тех, кто точит меч на северян! В прошлый раз я предпочёл не продолжать кровопролитие и отдать касаткам их родичей за выкуп, назначенный конунгом, не взяв с него ни медяка. Они ответили нам всем кораблями, что ждали осенью на дороге из Фростхейма. Мы обошли их, не желая новой крови, и что же? Они подготовили засаду получше! Обойдём её, и они могут захотеть прийти в наши дома, когда мы в вике. Не мы хотели этой вражды, но правда в ней за нами, а значит нашей будет и победа! А-а-а-асс-с-с-с!

– А-а-ас-с-с!!! – ответили мне глотки хирдманов с трёх идущих рядом драккаров могучим рёвом.

– Давно пора, – кровожадно проговорила Иви, когда шум стих, а мы взяли курс на врага, пока что скрывающегося за горизонтом.

– А тебе пора идти в трюм и готовиться угощать нас зельями после боя, – ответил я на это.

– Но…

– Никаких «но»! Ученик, тебя тоже касается. Сидите там тихо и не делайте такие лица. Я всё равно собираюсь расстрелять их издалека, а потом собрать немножко выживших для разговора. Бой на честной стали уродам ещё надо заслужить.

Глава 7

Когда мы совершили поворот навстречу врагу, сокол в небе, разумеется, это увидел. Информация о том, что мы приняли вызов, быстро распространилась среди вирдманов противника, которых было явно больше одного. По крайней мере, мне очень не хотелось думать, что у врага есть кто-то, кто может вызвать штормовой ветер у нас на встречном курсе и сохранить при этом силы для боя против нашей бригады чародеев. Подобное бы значило, что мы суём головы в пасть дракона. Там, конечно, тоже есть некоторый шанс точным и сильным ударом снизу вверх вонзить клинок в мозг гигантской ящерицы, убив её раньше, чем тебя пережуют, но, право слово, он до призрачного мал. Однако ветер начал стихать, а вот тучи над нашими головами стали сгущаться, в них же самих стали поблёскивать молнии. Погодная магия без всяких скидок и кривотолков великолепная часть нашего общего волшебного искусства, только вот есть у неё один недостаток. Там всё очень плохо с точностью. То есть если нужно полить поле пшеницы дождём, то всё замечательно, ну а попадёт влага заодно на соседний лесок, так и бес с ним. Вызываешь попутный ветер, чтобы он нёс по волнам твой корабль вперёд? Молодец, но не удивляйся, если он дует не только в твой парус. Если же нужно разить молниями огромное вражеское войско, то в целом всё тоже неплохо, кому-нибудь да прилетит по шлему. Тем более, вызов грозовых туч обходится энергетически несопоставимо дешевле, чем попытка бить врагов магическим электричеством напрямую. Но вот если нужно попасть с неба в три относительно небольших кораблика, то всё уже не так однозначно. Однако кое-что меня всё-таки напрягало.

– Эгиль, не застоялся за зиму?

– Далековато пока твой пернатый, – проворчал мой дядя, который тоже во все глаза внимательно следил за соколом, отогнавшим ворона нашего друида. Могучий, покрытый рунами лук из Фростхеймской древесины был готов к стрельбе, но лучший стрелок среди моих родичей по отцовской линии был всё-таки не всесилен.

– Сил, твой друг может подманить засранца? – обратился я к вирдману.

– Опасно, – проворчал полуэльф, а через мгновение с неба ударила первая молния, поднявшая столб пара из морской воды шагах в пятидесяти от нас. – Но попробовать определённо стоит.

Приятно иметь дело с грамотными подчинёнными, умеющими верно оценивать риски, что уж тут сказать. Не знаю, что бы делал, будь у меня тут отбитые по природе гринписовцы, для которых каждая жизнь священна, а рисковать животными в угоду людям – страшное табу. Ведь, в конце концов, все мы тут рискуем головами, такой уж бизнес выбрали, а ворон ничем не лучше нас.

Пока друид руководит фамилиаром, я вынужден был не только вести корабль к цели, помогая кормчему, но и поднять магический щит. Кто бы что ни говорил об использовании и продаже трофеев, а хорошо всё-таки иметь в своём распоряжении неприлично много камней-накопителей из эльфийских заначек и достаточно времени, чтобы не только зарядить их, но и превратить драккары в целые артефакты. Жаль только, что обычное дерево не самый лучший материал для подобного, а до кораблей из хрустальной берёзы мы пока не доросли, как не доросли до использования и саженцы рядом с Ландсби. Из-за несовершенства материалов щит приходилось замыкать на себя, а я всё-таки не арканитовый. Но всяко лучше так, чем получить по башке молнией и стать обугленным трупом.

Чёрный ворон тем временем попытался подняться выше сокола, чтобы спикировать на него сверху, но потерпел неудачу. Хищная птица не оценила манёвра, набрала высоту быстрее пошедшего на сближение коллеги и попыталась упасть на него. Чернокрылый фамилиар увернулся едва ли не чудом под треск очередной молнии, которая, к счастью, опять ни в кого не попала. Ворон же тем временем начал тактическое отступление со всех крыльев, только что не роняя из-под хвоста «переработанное топливо», а сокол пустился в погоню. На какое-то мгновение он замешкался – вероятно хозяин попытался его одёрнуть, но инстинкт взял верх. В этом проблема работы с хищными птицами: от избытка куража в крови во время погони они способны на опрометчивые поступки. Кто сказал, что подельщики трусливее? Ворон –птица мудрая и в целом умная, смелость или трусость тут не причём! Хотя, по большому счёту, я вообще предпочёл бы абсолютно послушных големов… Только вот разобраться даже с нелетающими их вариантами пока и близко не получилось, уж очень сложна эта наука. Стрельбе из лука годами люди учатся, что уж об абсолютно новом для меня направлении магии говорить!

Зато Эгиль за свою жизнь отточил искусство попадания в цель почти до совершенства, а его лук был выше всяких похвал. Стрела легла на тетиву, и, когда ворон и нагоняющий его сокол приблизились достаточно, он натянул своё монструозное оружие и отправил снаряд в цель. Но как бы ни был хорош мой дядя, соколу повезло. Он, похоже, заметил выстрел благодаря своему острому зрению, а может и вовсе был привычен к тому, что его пытаются сбить подобным образом. Птица резко ушла в бок, получив лишь небольшие повреждения крыла, и заставила меня задуматься о том, что стрелы надо было зачаровывать родственнику не на пробивную силу и расширение воздуха, а на большой «Бабах» с огненным фейерверком. Спикировав едва ли не к самой воде после ранения, сокол начал изо всех сил улепётывать, вихляя в полёте. А Синталю пришлось удерживать в узде ворона, который был не прочь поквитаться с врагом за свой страх. Эгиль же выстрелил ещё дважды, но не попал. Бывает. Но, по крайней мере, с начала погони молнии не начали бить ближе к нашим кораблям, и уже это было хорошо. Я же проговорил:

– Отличная работа! Сил, принимай точку фокусировки, а я встану за орудие.

– Бей метко, хедвиг, – усмехнулся полуэльф, садясь на моё место.

– Кричи, куда попадаю, – ответил я ему улыбкой.

Моё зрение, конечно, превосходит обычное человеческое, но птица в небе всё равно видит лучше. Особенно магическая, которыми так или иначе становятся все пернатые фамилиары. Корабли же тем временем сближались, молнии вновь начали бить ближе к нам. Однако всё же мы на предельную дальность попадания вышли первыми, и я скомандовал во всю мощь лёгких:

– По среднему с красно-белым парусом! Бей!!!

Порядок действий нами был давно уже обговорен и даже натренирован. Нескольким торчащим из воды рифам в своё время пришлось несладко. Не пришёлся по вкусу стройный залп сегодня и одному из самых крупных драккаров касаток, в котором я подозревал флагман. Полной синхронности мы всё-таки не добились, но три огненных болида при минимальном разрыве понеслись над волнами с огромной скоростью, ударив в цель. Вокруг вражеского корабля вспыхнул серебристый магический щит, опять заставляющий меня мысленно материть их вирдманов. Но чем больше приходится растягивать защиту, тем она тоньше. То, что возможно защитило бы одного человека, не уберегло целый драккар.

– Первые два лишь чуть опалили доски, третий рванул как положено! – услышал я за спиной крик друида. – Носовую фигуру снесло, хирдманов задело!

– Задний ход, держим дистанцию!!! – заорал я. Можно было бы общаться телепатией, которую я обычно применяю в образе морского змея, но сейчас лучше напрячь лужёную глотку, чем растягивать мыслеречь на весь хирд, чтобы каждый понимал, что происходит. И к тому же мне просто нравилось кричать в бою, а северяне такое любят. – Приготовиться добить подранка! Бей!!!

Три здоровенных огненных шара вновь полетели от трёх рунированных черепов фростхеймских хищников. Магический щит вспыхнул, кажется, как-то тускловато, а затем я увидел строенный взрыв. Синталь же с кормы заорал, передавая, что видел его ворон:

– Треть драккара разнесло! Выжившие, кто может, сбрасывают брони и прыгают в воду!

Почти мгновенно после его слов очередная молния ударила в корабль Асмунда, но щит выдержал это испытание с честью, вспыхнув серебристой плёнкой. Однако звоночек был неприятным. Я тратил годы на свои наработки, изобретая то, что, казалось, было неведомо этому миру, но нас доставали на предельной дистанции чёртовыми молниями. Это, конечно, не уровень архимага – тот бы нас уже размазал, если б сбежать не успели, – но и не сказать, что уж очень далеко от него. Молнии-то бьют неслабо, много попаданий не выдержим даже с накопителями просто от собственного несовершенства. Чтобы долго пропускать столь большие объёмы маны через себя, нужен кто-то вроде Гринольва. Однако мы бьём точнее неведомого противника, а потому я вновь отдал команду:

– По правому! Бей!!!

Опять огненные болиды полетели в цель, оставляя над волнами лёгкую дымку парового следа от брызг воды, оказавшихся слишком близко к пламени, но в этот раз щит врага выдержал. Похоже, наш главный противник был на втором, самом крупном драккаре, со второй попытки мы его нащупали. А – один? Мимо, с@ка. Бэ – два? Попал! И, судя по тому, что молнии с неба после интервала, который уже стал привычным, не последовало, собачий сын занервничал, перекидывая энергию на щит. Ошибка! Войны не выигрывают обороной. И пора кое-кому это доказать!

– Приготовились! – заорал я, а затем отдал команду: – Бей!!!

– Щит выдержал с трудом! – раздался со спины крик нашего специалиста по наблюдению. Ворон полуэльфа по-прежнему парил в небе и не спешил приближаться к врагу, опасаясь метких стрелков или подлеченного сокола, наверняка жаждущего реванша. Причём не удивлюсь, если Сил уже прикидывает, как сделает из вражеской птицы жаркое и употребит его на пару со своим питомцем.

Мы же повторили атаку. Защита противника опять оказалась на высоте, только вот это мало что меняло. Загнав врага в глухую оборону, мы прочно держали инициативу, уже предрешив исход противостояния с выдыхающимся врагом, и следующий залп почти развеял щит. Зато после него полыхнуло от души! Щадить оппонента причин не было, сильный маг и в воде может делов наделать, так что я опять закричал:

– Разнесём его в пепел! Бей!!!

Последний удар и правда раздолбал корабль врага до основания, однако однозначной информации о гибели до безобразия сильного вирдмана у меня не было, а вороном зря рисковать не хотелось.. Так что пришлось ограничиться словами для нуррэ-онны:

– Смотри, чтоб к нам под водой не подобрались.

– Во все глаза, – коротко отозвалась она, прекрасна понимая, что к бою лучше не делать мне нервы. Хватит и мыслей, что не только я могу обернуться опасной морской тварью.

Но, как бы то ни было, у противников осталось четыре драккара, которые очень быстро превратились в три. После этого касатки наконец резко поняли, что одной отвагой и мышцами гребцов тут не обойдёшься, дело их дрянь и хищник окончательно стал добычей. Их корабли развернулись и попытались дать дёру, улепётывая от нас. Только вот мы были куда быстрее, и, если уж они не собирались пытаться выловить из воды своих товарищей, нам на них тем более было Гунгнир положить. Доплывут до ближайшего скалистого островка, где, кажется, не растёт ничего кроме мха? Хорошо. Пойдут рыбам на корм? Нехрен было нас тут так встречать! Я не шутил, мы не хотели этой вражды, но если уж она началась, то следует драться как в последний раз и не миндальничать с теми, кто не проявил бы к тебе милосердие.

Обогнув по широкой дуге участок моря с людьми, среди которых всё ещё мог быть излишне сильный вирдман, мы стали нагонять свою добычу, и вскоре в корму замыкающего драккара влетели три огненных шара, а ещё три окончательно пустили корабль ко дну, заставив живых членов экипажа прыгать в воду без доспехов. Всё-таки перекаченные силой огненные заклятия – страшная штука. Мы сделали ещё одну дугу на всякий случай и опять нагнали убегающих со всех весел касаток, но они, смекнув, что происходит, свернули к ещё одной скале, торчащей из моря и с трудом имеющей право зваться островом. Драккары только что не выскочили на каменистый берег с разгона, с них попрыгали хирдманы, сбив строй и подняв над головами щиты, повёрнутые к нам не окрашенной в клановые цвета, а внутренней стороной. Призыв к переговорам… По-хорошему бы разнести их всех издали и сделать вид, что ничего мы не видели, но некрасиво получится. Не после такого успеха портить хороший день.

Пришлось подойти ближе и крикнуть:

– Вы чего потрепаться захотели?! Никак сдаётесь?!

В рядах касаток произошло шевеление, и вскоре вперёд вышел мужик лет тридцати со светлой бородой, заплетённой в две косы. Уперев копьё в землю, он крикнул:

– Вы напали на нас, мирных путешественников! Использовали бесчестное оружие! Перед ликом богов…

Спич моего собеседника прервал огненный шаг, ударивший из пасти динозаврьего черепа в камни перед строем противника, обдав всех жаром и заставив качнуться от ударной волны. Кое-кто тут стал забывать, в каком он положении, а о таких вещах следует помнить.

– Ещё раз, млять, перед ликом богов п*здеть попробуешь, и я сожгу вас тут всех дотла, трахни тебя Суртур! А потом пойду обратным путём и перебью к йотуновой матери всех твоих родичей, отправив их вместо Вальхаллы под воду в сети Ран! Это понятно, сраный ты урод?! – крикнул я. Куртуазность в ходу только у самых романтичных южных рыцарей, да и то в основном в дамских балладах. Мы же тем более люди простые и говорим с врагами совсем на другом языке.

– Понятно!!! – с бешенством в голосе проорал касатка. – Я, ярл Клаус Модисон, прозванный Драконья Пасть, требую суда богов поединком! Если асы и ваны на твоей стороне, мы сдадимся! Если на моей, вы уйдёте, оставив нас в покое!

Услышав это и мысленно прикинув расклады, я вынужден был подавить желание материться. Нет, добить их по-прежнему можно, но это будет ну вот прям совсем не ком иль фо. Мои-то все поймут и даже поддержат. Тем более после попытки касаток сделать вид, что они кроткие овечки, сидели тут примус починяли, никого не трогали, а на них злобные медведи напали ни с того ни с сего. Но нам придётся об этом молчать, сделав вид, что ничего не было и вообще никаких водоплавающих мы по пути не встречали. А что они пропали, ну так море место такое, из него не все возвращаются. Только вот я уже раскатал губу на то, как мы в Берне расскажем, что уделали шесть кораблей касаток на трёх своих с хирдом, где, считай, все по возрасту из дренгов ещё выйти не должны были. Не понеся потерь! И при этом ох как недурно было бы похвалиться трофеями, ведь воинской славы много не бывает. Мне же её вообще надо вагон и три телеги, потому что моя цель не изменилась. Как можно больше силы, как личной, так и в виде хирда, чтобы в ключевой момент сделать то, что должно сделать, направив историю туда, куда её следует направить. И мне давным-давно известно, что на пути к этой цели придётся рискнуть ещё не раз и не два, ведь осторожные и премудрые пескари шампанского не пьют.

Что до врага, отсюда видно, что одет он в богатый доспех с золотой насечкой, кираса и наплечники вообще напоминают южный рыцарский вариант. Без магии в нём, как и в оружии со щитом, наверняка не обошлось, если мне, конечно, не приходится иметь дело с идиотом, что вряд ли. Судя по всему, передо мной богатый ярл, хотя имя этого млекопитающего мне и не знакомо. Впрочем, поди упомни всех значимых касаток. Опять же по возрасту он меня превосходит не сильно, мог недавно из хедвигов выйти, или родичи чем помогли. Но это точно не седой ветеран, который мог бы меня размазать, не сильно при этом запыхавшись. В прошлом году я столкнулся с подобной машиной смерти из дружины недружественного конунга, и, если бы не помощь верных товарищей, был бы трупом. А вот тут преимущество скорее на моей стороне. Я обгоняю большинство своих сверстников во владении оружием, со мной магия и духовные техники. Этого должно хватить, чтобы победить, тем более что боги точно на моей стороне, а не уродов, которые готовили засаду, а теперь косят под шлюх, прикинувшихся монашками. Заодно выигрыш в поединке с одним из ярлов касаток поставит красивую точку в сегодняшней саге. Так что ответ однозначен:

– Мои предки в Асгарде будут улыбаться, глядя, как я вобью твои лживые слова в твою грязную пасть, Клаус Говноротый!

– Сегодня ты сдохнешь за свою злобу и гордыню, Белая Сорока! Без шлемов, без щитов, без копий! Я изрублю тебя своим мечом и выпотрошу ножом, как Годрик Гундансон Фреки Хьялтисона!

Правила, обозначенные оппонентом, меня в целом устроили, тем более что они даже были символичными. В прошлом два ярла из наших кланов действительно так сошлись, и тогда победил касатка. Будет недурно вернуть должок. Правда, млекопитающее, явно зная меня, не исключило магию и наверняка специально выбрало тот тип поединка, в котором сильно, а потому стоит ждать сюрпризов… Ну да не впервой, тем более если всё идёт без них, то ты, скорее всего, идёшь в ловушку аки барашек на бойню. Так что мне осталось только заорать, припоминая другой славный бой, где победа осталась за медведем, а касатка стала мёртвой касаткой:

– Ты лишишься своей тупой башки, как Густав Ульвсон потерял её после встречи с Бьёрном Бальдарсоном!

Глава 8

По давней традиции, полив друг друга немного помоями, мы всё-таки перешли к делу. Два драккара остались чуть в отдалении, держа врагов в условном прицеле костяных орудий, мой же корабль пристал к каменистому берегу, где Сил встал на носу, также готовый вжарить по врагу от души. Я же внимательно осмотрел хирд врага и приметил в его задних рядах нескольких хирдманов, отличающихся подозрительно малым ростом, субтильными фигурами и отсутствием бород. Зря, похоже, грешил на вирдманов касаток, за магию тут отвечали мои дальние длинноухие родственнички. И с этим тоже придётся разбираться. Но позже, сейчас нужно сосредоточится на бое, тем более он пройдёт не как обычный божий суд с тремя щитами, а, наоборот, с заниженной защитой. Большой риск… Но и большая слава победителю, куда без этого. А она мне нужна, именно из-за неё я согласился на всю эту авантюры, хотя тут по сути передо мной уроды, напоминающие типичную гопоту, которая не брезгует толпой гасить одного противника, а когда встречает ещё большую толпу, визжит о честной драке раз на раз. Только правильные люди тем всегда и отличаются, что как раз честно готовы драться и побеждать, за то их и уважают, что они до уровня мрази не опускаются. И сегодня был ещё один повод показать всем и каждому, из какого теста я сделан. Пусть всякий знает, что я ассон, а не жидкий в коленках эльф, что на предложение драться на честной стали даёт заднюю.

С этим настроем я и спрыгнул с борта драккара, мягко приземлившись на скалистый островок, после чего моему примеру последовало две трети хирдманов. Магическая поддержка и гномьи арбалеты в руках оставшихся на корабле это хорошо, но добрые клинки рядом ещё лучше. Касатки уже показали себя теми ещё козлами, так что нет смысла давать им совершить какую-нибудь гадость вроде захвата заложника. Тем более что пусть снаряжение хирда Клауса было заметно хуже нашего, однако его воины были постарше и посолиднее. Не всем улыбается удача в виде возможности затрофеить эльфийские сокровища, но возраст и множество выигранных схваток за спиной тоже значат очень много.

Зато снаряжение ярла уже было вполне под стать моему. Копьё, щит и богато украшенный шлем с крыльями, напомнивший мне стражей Минас-Тирита из фильма про хоббитов, и кольцо, он отложил в сторону. На нём осталась кираса с юбкой из металлических пластин. Плечи укрывали развитые наплечники, на предплечьях была латная защита, между ними место занимала кольчуга. Поножи опять же являлись латными, разве что сапоги не металлические сабатоны. Ну да мы не южные кавалеристы, а северная пехота и судовая рать. Его броня едва ли не подозрительно походила на мою, но что ж поделать, похожие опасности порождают схожие решения. Только вот я всякую мишуру не любил, так что на моём доспехе золотой насечкой с узорами даже не пахло. За воина должны говорить дела, а не понты, пусть и дорогие, а вирдману и вовсе лучше привлекать поменьше внимания, чтоб не убили раньше времени.

Оружием ярла был меч-полуторник с широким клинком в северном стиле и массивной гардой в виде позолоченной драконьей башки. Тут и без рун на металле было не ошибиться – от оружия противника чувствовалась магия. Во второй руке враг держал боевой нож, причём гарда у него тоже была довольно вычурной и с рептилоидными мотивами, только отливала серебром. Явно один комплект с мечом, но для работы в сутолоке, в бою ведь народ, бывает, так спрессовывает, что трупы продолжают стоять, зажатые продолжающими сражаться товарищами и врагами, там длинным клинком не размахнёшься. Собственно, после подобных битв и сочинят саги о том, что мол на после брани живой лежал на мёртвом, а мёртвый на живом.

Мой комплект острого железа во многом был похож на вражеский, но кое в чём отличался. В правой руке лежал зачарованный палаш, откованный из арканита по образу и подобию того, что я когда-то прикупил у гномов. Во второй руке заняло место Жало, чья цепь была намотана на моё предплечье. Ассонский боевой нож, честно говоря, удобнее сяньского куная, но было бы глупо не пользоваться возможностями духовного артефакта, который потихоньку открывал мне свои тайны. Потому привычное оружие оставалось в ножнах на поясе. Не самый традиционный патриотичный комплект, ну так и я не самый типичный ассон. Свои поймут и простят, а чужих не жалко.

– Готов умереть, эльфийский выродок? – проговорил ярл, когда мы встали друг против друга. Так себе попытка вывести меня из душевного равновесия –оскорбления приходилось и посерьёзнее слышать.

– Сказала эльфийская подстилка, – фыркнул я. – Новые друзья-то тебя своей больной любви уже научили или побрезговали немытым humani?

Шутки про ушастых и однополые половые отношения были почти так же стары, как этот мир. Что ж поделать, если у эльфов внешне не особо велика разница между мужчинами и женщинами? Дамы не отличаются шикарными бюстами и широкими бёдрами, мужики не могут похвастаться пышными бородами или могучими плечами. Зато все на лицо действительно красивы, опять же волосы у них вечно чуть ли не как после салонов красоты, всё-таки магическая раса есть магическая раса. Конечно, доподлинно о том, как там у них дела обстоят с «эльфийской любовью», никому неизвестны, кто б в таком признался, однако шуток по этому поводу хватает. Ушастики никак не отреагировали, а вот Клаус аж побагровел и процедил:

– Я убью тебя и…

– И переходи уже к делу, Балоболья Глотка, – хмыкнул я, принимая стойку.

Кажется, этим выбесить его получилось ещё больше, и это было хорошо. Чем больше противник подвержен эмоциям в бою, тем лучше, а ярл передо мной явно не отличался большим хладнокровием, что поднимало вопросы о его ярлстве и богатом снаряжении. Протеже эльфов? Они просто отсыпали ему денег? Или родственничек кого-то при дворе конунга касаток? Там тоже люди со связями сидят, так что могли вообще тупо нанять ушастых чародеев в том же Френалионе после того, как мы в конце прошлого навигационного сезона обошли засаду за счёт одной только скорости, явно проистекающей из магии. Впрочем, плевать, у кого спросить подробности найдётся.

Моя стока с мечом и кинжалом была не совсем типична для северных реалий, как и оружие, более напоминая что-то из дестерезы… Ну, по крайней мере, как я её себе представлял по земным фильмам. Однако из-за моих не совсем типичных для ассонов особенностей жизнь заставила меня выработать что-то вроде своего стиля, более полагающегося на скорость и ловкость, чем на силу. А вот мой противник определённо был представителем типичной северной школы фехтования, что показал первый же рубящий удар, которым враг попытался сбить мой клинок в сторону. Эпоха щитов и доспехов мало подвержена уколам, здесь всё-таки больше принято бить с размахом.

Обычно против меня подобное работает паршиво, но сейчас ситуация была не совсем типичной. За первым ударом врага тут же пошёл второй, а за ним третий, четвёртый и так далее. Кровь в нашем мире имеет значение, и сейчас передо мной оказался один из наследников знатных родов с хорошо развитым источником праны, у которого была куча сил и который плевать хотел на усталость, махая мечом, как пропеллером! Мне тут же пришлось уйти в глухую оборону, постоянно отступая. Шита-то нет!

Однако и я был не так прост, не зря не только качаю железо, как сумасшедший, но и пытаюсь спереть у сяньцев их духовные техники. Мой разум с началом поединка привычно скользнул в Центр Бытия, уберегая от ошибок, а когда парировал очередной удар, моим губам удалось на выдохе произнести:

– Шиив…

Мир вокруг меня тут же будто увяз в смоле, новый боковой удар врага стал медленным и плавным, и я миновал его, а сам сделал выпад. Данная премудрость Ци пока давалась мне с большим трудом, но всё же она была одной из самых быстрых в исполнении, не требуя даже минимальной подготовки, как скачок, а также этот бой мне хотелось всё-таки выиграть клинком, а не огненным заклятием или молнией.

Однако мой враг был неприятно быстр, а потому он отлично разглядел мой выпад и начал от него уклоняться. Короткое мгновение, когда время для меня шло неспешно, закончилось, и противник отскочил с разрезанной по нижней челюсти щекой. Целил я в горло, но уж вышло что вышло. Однако ярл помрачнел, а мои губы растянулись в улыбке, более напоминающей оскал. Первая кровь за мной, а за ней будет и победа.

Ярл, правда, моих взглядов явно не разделял, ринувшись вперёд и попытавшись задавить меня скоростью и силой. Но моей ловкости хватало, чтобы отбиваться, оставаясь невредимым. Это Тормод к моим трюкам и манере боя привычен, а тому, кто сталкивается с подобным впервые, подстроиться сложно, даже если превосходство в пране за ними. Однако касатка был богат не только ею, наша рубка длилась секунды три, после которых Клаус выложил на стол свой козырь. Гарда его меча изрыгнула огонь, заставив меня резко присесть. Пламенный выдох отвёл меч врага назад, он попытался достать меня коротким клинком, который я заблокировал кардой палаша, пытаясь разорвать дистанцию. И тут же получил пинок в грудь, бросивший меня на землю. Тяжело быстро отступать, когда под ногами суртуровы камни!

Ярл почуял успех и ринулся вперёд, но теперь уже я встретил его огненным выдохом, от которого он закрылся тем же мечом, выставив его плашмя. И меч поглотил пламя! Кто-то, похоже, очень хорошо был подготовлен ко встрече с магами. А вот мне пришлось быстро вскакивать, чтоб меня не порубили! Ещё одно схождение опять поставило меня на грань поражения, но мне всё же удалось отбиться, хотя на броне и прибавилось две глубоких царапины. Драконий меч явно был ох как непрост.

Только вот едва ситуация выровнялась, я вновь выдохнул:

– Шиив…

Время опять замедлилось. Пусть мне пока было недоступно ускорение тела, но даже разум, который воспринимает реальность много быстрее обычного, – это уже очень хорошо. А попасть по сочленению брони на запястье противника в таких условия не сильно сложно, чай рабочая рука врага куда ближе, чем его горло. Когда я выпал из ускорения, ярл издал короткий и сдавленный «ох» сквозь зубы, едва не выронив меч. Но стоило мне чуть порадоваться, как с его кинжала слетела молния.

Я рефлекторно выставил щит, уж на что, а на это меня Гринольв натаскал. Но мерцающая плёнка оказалась пробита! Пусть с трудом, но молния добралась до меня, хорошо хоть не поджарив, а только скрутив в судорогах. Враг, превозмогая боль от раны, наотмашь ударил меня мечом, я с трудом выставил палаш, но блок получился откровенно вялым. Клинок противника ранил меня между наплечником и наручем, обжигая огнём, который будто раскалённым молотом ударил по всей моей энергетике. Ноги, сведённые судорогой, и так меня едва держали, сейчас же я неловко упал на камне. Врагу, правда, удар тоже обошёлся не очень дёшево: его меч оказался опущен остриём к земле повреждённой рукой, но он вновь приподнял его, чтобы добить меня со словами:

– Сдохни!

Однако, как бы по мне ни прилетело и как бы погано ни слушалось тело, магия пока что была при мне, как и желание жить. И убить этого ублюдка! Простейший телекинез отправил кунай в лицо противника. Для меня это был едва ли не жест отчаянья, но, к моему удивлению, клинком будто из пушки выстрелило. Он влетел прямо в рот врага, раскрошив зубы и вылетев из его затылка в небольшом фонтане крови, костей и мозгов. А ещё через мгновение вернулся в мою ладонь, намотав цепь обратно на предплечье, а труп буквально дёрнув в мою сторону, отчего тот резко упал. Как бы не было широко отверстие в голове Клауса, клинок проделал обратный путь не сказать чтобы гладко.

Я же встал, проворчав:

– Меньше надо было болтать.

Мой хирд встретил мою победу и мои слова дружным рёвом, касатки же молчали, бросая на нас всех отнюдь недобрые взгляды. Мне же пришлось продолжить, «переваривая» остатки судорог:

– Слово сказано, и суд пред ликами богов завершён! Ваш ярл мёртв, а я жив, Асгард признал правду за мной! Сдавайтесь, бросайте оружие и броню. Мы сохраним ваши жизни и честь, отвезя в Берн для вык…

Последние слова мне не дала договорить ещё одна молния, но на этот раз вылетевшая из задних рядов вражеского хирда. Я вновь поднял щит, однако времени на это было больше, да и бил враг не в упор, так что мерцающая плёнка выдержала. Сзади же заорал Барди:

– Защищайте хедвига!

Наша схватка с ярлом, к счастью, закончилась ближе к моему хирду, чем к вражеской стене щитов. Мои товарищи по приказу френалионского ассона резко бросились вперёд. А вот для Синталя, чьим хускарлом был Барди, и для остальных вирдманов у наших магических орудий ситуация выглядела однозначно. Касатки снова поступили не как люди, а как животные, презрев божий суд, когда их ярл проиграл. В строй враждебного клана ударили три огромных огненных шара и взорвались. Водоплавающие, осознав, что их сейчас всех просто к такой-то матери поубивают магией, бросились на нас. Расстояние было плёвым, но с магической подпиткой от накопителей и на смешном расстоянии, где не особо нужно целиться, вирдманы успели сделать ещё один залп.

Волшебство собрало обильную жатву во вражеских рядах. А главное, когда меня скрыла стена родных щитов, в неё влетел не чужой строй, а разрозненные одиночки, с трудом добежавшие до нас скзоль магию и дождь арбалетных болтов. Изначально у касаток здесь были экипажи двух драккаров, а у нас на камни вышел неполный состав с одного. Магия и дальнобойное оружие сначала уравняли числа, затем враги упёрлись в стену щитов, частично повиснув на копьях. Однако бойцы у врагов, к моему сожалению, были не самые слабые, так что мы мгновенно не досчитались нескольких хирдманов из первого ряда ранеными.

– Какая сволочь стреляла?! – заорал я, выхватывая своё копьё у хирдмана, который мне его подал, и, отправляя молнию в здоровенного касатку в добротной кольчуге и с секирой, которой он развалил щит Гуннара, заодно почти отрубив ему руку. Враг затрясся в судороге и тут же получил копьё прямо в кадык от Ралофа.

Больше ничего сказать или призвать к миру я не успел, потому что с драккаров опять громыхнул залп, прошедшийся огненной метлой по задним рядам врага. Мои же парни и я сам не теряли даром время, убивая касаток, пока те не убили нас. Однако следовало предпринять ещё хотя бы попытку не доводить дело до их полного уничтожения.

– Сдавайтесь, ублюдки! Сдавайтесь, отдайте мага и сохраните свои ёб@%*е жизни! – вновь заорал я.

Только вот мой призыв не произвёл особого эффекта, пока мы не перебили к чёртовой матери большую часть противников. Лишь тогда от нас отхлынуло полтора десятка раненных ассонов, и мне удалось удержать своих людей от добивания врага и крикнуть:

– Бросайте своё йотуново оружие! Или выжжем вас магией!

– А если сдадимся, зажарите нас на медленном огне! – крикнул в ответ кто-то из вражеского строя.

– Отвезём в Берн! Моё слово крепко

– Побожись!

– Клянусь Одином, что мы не убьём вас, не будем пытать и я даже не оставлю тебя здесь на корм чайкам с перерезанными жилами и мачтой твоего драккара в заднице, сраный ты урод! Доволен?! – вспылил я. Им тут жизнь предлагаю, а они голову мне пытаются долбать. Конечно, по-хорошему бы вырезать их… Но лучше бы расспрашивать не только тех, кого удастся выловить на обратном пути.

– Мы сдаёмся, – спустя несколько секунд ответил спорщик, бросив себе под ноги сначала топор, а потом щит. Его товарищи вскоре последовали примеру говорливого хирдмана.

– Где та тварь, что запустила в меня молнию? – тут же спросил я.

– В задних рядах была, – пожал плечами касатка, кивая на обгоревшие тела. – Где-то тут должна лежать.

Среди сдавшихся хирдманов низкорослых и щуплых врагов и правда не наблюдалось, что не могло не огорчать. Однако я не мог не спросить:

– Это были эльфы?

– Я не обязан отвечать, – фыркнул пленный.

– А я не обязан отправлять свои драккары, чтобы они вылавливали ваших родичей с сожжённых кораблей. Могу, наоборот, дать приказ перестрелять их из луков с арбалетами, чтобы отправились в сети Ран. И весь Ассонхейм будет знать, что виновата в этом ваша компания чванливых уродов, понятно! В последний раз спрашиваю: вы снюхались с эльфами?!

– Эльфов привёл ярл Моди Кьяльвасон, – через пару секунд ответил вислоусый мужик с бородой, сплетённой в косы. – Мы их не звали.

– Из какого они были дома, и на каком корабле был этот Моди? – продолжил я допрос.

– На том, который вы разнесли до основания. На нём же был главный твоих родственничков, полукровка.

– Ваши дружки мою мать работорговцам продали, – отозвался я, посмотрев ему в глаза. – И клянусь Локи, если кто-то из вас сейчас ещё какую-нибудь дурь сморозит, я всерьёз начну подумывать посадить вас всех на колья в Берне прямо у причалов. Довезти-то живыми и без пыток я вас обещал только до него. Смекнули?

Интерлюдия 2

Тормод привычным движением извлёк боевой нож из ножен и слегка выставил его за камень, разглядев в идеально полированной поверхности движение здоровенной туши горного тролля. Несмотря на свои размеры, эти серокожие твари передвигались практически бесшумно благодаря мягким и широким лапам, несколько напоминающим те, что имели мамонты. Было, конечно, довольно странно, что обитатели гор имели схожее строение конечностей с теми, кто ходил по тундре, но молодого хольда подобное мало заботило. Это его брат был большим любителем разбираться, что, зачем и почему. Тормоду хватало знания о том, что попытки разбрасывать металлический чеснок к целом бесполезны, тролли плевать на него хотели, в отличие от алифантов, мамонтов и лошадей. Другой разговор, что против серокожих здоровяков вообще мало что действовало хорошо. Шкуры у них были чертовски толстыми и прочными, оружию они поддавались плохо, магии – ещё хуже. Для полного счастья тролли ещё и чертовски быстро регенерировали. Хорошим оружием, которое лишало их возможности восстанавливаться, был обычный, немагический огонь, но попробуй уговори злобную тварь, что вдвое выше человека, спокойно постоять, пока ты её жжёшь! Серошкурые гиганты почему-то не одобряли подобного поведения людишек и норовили расплескать их в кровавую кашу своими дубинами.

Однако на всех и всегда находится управа, непобедимых не бывает. Не относились к таковым и тролли, один из которых был сейчас дичью, идущей прямо в засаду. Убедившись, что слегка подслеповатый двуногий зверь двигается в нужную сторону, Тормод убрал клинок обратно в ножны и любовно огладил рукоять двуручной секиры, ожидая удара союзников и считая секунды. Время перед атакой всегда тянется до неприличия долго, но молодой воин уже привык к этому, как привык и сидеть в засаде, подобно туго взведённой пружине. Гномьи горы – место опасное, тут много кто водится.

Но вот громко хлопнули тетивы тяжёлых гномьих самострелов, тролль взревел от боли, а Тормод с товарищами ринулся вперёд из укрытий с дружным рёвом:

– А-а-ас-с-с!!!

Оружие бородатых коротышек отправило крупные металлические болты с зазубренными наконечниками в цель. Те вонзились в плоть, растянув за собой тонкие, но прочные верёвки, увязанные на катушки, надёжно закреплённые на скалах. Полностью обездвижить врага подобные меры не могли, для этого пришлось бы растянуть «силки» в разные стороны с поистине великанской силой, а гномы были не столь могучи и пока что не изобрели для подобного достаточно компактные механизмы, которые бы можно было таскать в рейды по горам. Однако и без этого путы сильно сковывали движения разумного горного монстра, лишая его манёвра. Зверя же, пойманного в капкан, следовало добить.

Тормод с боевым кличем ринулся вперёд, нагнетая энергию в духовный резервуар. Когда до твари оставалось буквально несколько шагов, ассон занёс топор и совершил скачок, мгновенно оказался за спиной тролля на высоте собственного роста. Острое лезвие секиры с чавкающим звуком врубилось в плоть чудовища чуть ниже затылка. Этого было мало, чтобы отрубить врагу голову, но вполне достаточно, чтобы перерубить шейный отдел позвоночника. В первый раз Тормод, исполняя этот трюк, сплоховал и едва не умер, но сегодня сделал уже привычный удар, парализовав чудовище.

Постояв пару секунд, будто не понимая, что происходит, тролль наконец упал вперёд к ногам добежавших до него дружинников. Их секиры тут же взметнулись вверх, где дорубая голову, а где отделяя лапы твари от тела. Тормод же вырвал своё оружие из вражеской плоти, присоединившись к усилиям дренгов. Вскоре противник оказался расчленён на несколько кусков, а из его мяса вырезали гномьи болты. Сами же представители подгорного народа взвалили свои здоровенные арбалеты на спины и спустились с позиций, начали потрошить тушу на предмет алхимических ингредиентов. Тролли являлись магическими созданиями, именно волшебство делало их столь устойчивыми к урону, а потому с них можно было взять весьма недешёвые трофеи.

Когда внутренние органы зверя оказались в специальных зачарованных контейнерах, перекочевавших в мешки на спины коротышек, гномы начали поливать части тела монстра специальным алхимическим горючим, которое, к сожалению, хорошо действовало лишь на мёртвые тела и, кажется, даже содержало в своём составе кровь серошкурых здоровяков. Точных подробностей воин не помнил, потому что не его это стезя, но процедура была привычная, так что через пять минут на горной тропе весело полыхало пламя, сводный отряд спускался вниз, ближе к отрогу, а рыжебородый арбалетчик в очередной раз нудел:

– Сдались вам эти головы, парни. Взяли бы клыки, и вся недолга.

– Сноррин, не начинай, – фыркнул Тормод. – Понятное дело, что платить только за них будут, но нам надо что-то везти домой. Поход без трофеев не поход, а сплошное извращение.

– Одной бы хватило, – проворчал на это гном, но довольно вяло.

– Ну мне одному, может, и да, а парням уже вряд ли, – хохотнул северянин, поправляя свою ношу. Троллья башка и правда была не самым удобным грузом. – Что Ярви своей Айвеге подарит, если делать по-твоему?

– Украшения наших мастеров из серебра и злата, – тут же нашёлся гном с ответом. – Красивый и изящный кинжал. Кольчугу тонкого плетения… Да мало ли вариантов, которые лучше уродливого тролльего черепа?! У меня племянница вон вообще из гранита и яшмы статуэтки драконов делает, чем не дар невесте?

– Не напоминай про этих тварей, – фыркнул хольд, скривившись.

– Не серчай, парень. Мой народ от них пострадал больше любых других, но мы отомстили за свои обиды и изгнали этих тварей из своих гор! Отомстите за родичей и вы! – твёрдо заявил гном.

– Обязательно. Но за неимением черепа дракона пока потренируемся на тролльих.

Летающие и огнедышащие ящерицы действительно с недавних пор были для него больной темой. Прошлым летом сраные южане из одного сраного вольного города нанесли ассонам обиду. Более всего от их действий пострадали морские змеи, и конунг водоплавающих отправил свои драккары преподать зарвавшимся торгашам урок. Ситуация едва ли не один в один повторяла ту, что недавно была у медведей, в итоге наткнувшихся на чернокнижников. Была вероятность, что за новыми неприятностями ассонов стоит тот же враг, Тормод надеялся, что Сигурд отправит кого-то поддержать дальних родичей, яростно желая оказаться в числе тех, кто пойдёт добывать славу и восстанавливать справедливость. Но конунг порешил, что следует отправить одного из ярлов, что был не в меру говорлив, критикуя при дворе потери в последнем походе, которые и правда были неприятны. Молодой воин присоединился бы к нему, однако тут получил укорот и даже некоторую опалу. Правитель всех медведей рассудил, что раз уж у некоторых его молодых дружинников шило в одном месте, то они могут отправиться к гномам для исполнения давних договоров о дружбе и взаимной поддержке, которые время от времени обновляют оба народа со времён Багряной Империи. В мирное время те были скорее формальностью, но являлись неплохим поводом отправить горячие головы проветриться и погонять троллей, гоблинов и прочих тварей на границах бородатых коротышек.

Поначалу Тормод бесился, разлучаясь с Ингрид, ради отношений с которой всё в принципе и затевалось. Девушка, на которую имел виды молодой хольд, была дочерью ярла и племянницей самого конунга. Птица слишком высокого полёта для простого сына кузнеца, ставшего обычным дружинником. А потому Тормод из кожи вон лез, стараясь стать дружинником необычным, и у него вроде бы даже получалось. Однако случай обрести свою толику славы и авторитета миновал его на этот раз. А потом пришли вести, что на пути к Кратслову драккарам ассонов повстречался взрослый красный дракон. К такому противнику его родичи и их союзники готовы не были.

Повелителя неба в итоге удалось ранить и отогнать, но обошлось это морским змеям очень дорого, немногочисленные же корабли медведей сгорели все до одного. Не то чтобы Тормод был как-то особенно дружен с воинами ярла Берси Ульвсона, но были у него приятели и среди них. Совместный стол в чертоге конунга и тренировочные схватки всё-таки сближают бойцов и бражников, куда без этого. А теперь этих славных воинов нет – сгорели к суртуровой матери. И он сгорел бы, если пошёл с ними. Поганая смерть. Огонь, невозможность поразить врага или укрыться от него… Это пугало молодого парня. А людям свойственно ненавидеть и стремиться уничтожить то, что вызывает страх.

Потому упоминание чешуйчатых ящериц-переростков не радовало Тормода. А ещё бесили его и оставшиеся безнаказанными южане, не говоря о самой встрече с летающей тварью, которая была слишком уж удачна для простого совпадения. Всё-таки до драконьих островов было далековато, повелители неба очень редко залетали так далеко на север. Однако об этом должна болеть голова конунга и его коллег, юноша же просто полагался на их мудрость. В конце концов, Сигурд умён и хитёр, явно о чём-то догадывался, раз повернул дело так, как повернул. Да и самого Тормода сюда, видимо, отправил не зря. Раньше охота на троллей была для коротышек и их союзников заметно сложнее, буйствующие в путах здоровяки оставались опасными противниками, и их старались ошеломить натиском прежде, чем серокожие твари вырвут из себя болты, подрезать жилы на ногах, заставив их упасть, повредить руки и лишь тогда рубить башку. А Тормод со своим скачком взял и просто перевернул игру. Со слов гномов, охота для них никогда ещё не была такой простой!

А вот для Тормода ещё никогда не была такой сложной дипломатия. Нет, с охотниками всё было отлично, эти бородачи были отличными товарищами в походах в горы, не говоря уж о их совместных попойках в гномьих наземных крепостях. Тут вообще было что вспомнить! И даже что пытаться забыть, тем более что самогон подгорного народа, более напоминающий алхимический растворитель, оказался всё-таки слишком крепким для молодых, но самоуверенных ассонов. Но вот представители старейшин гномов натурально проели северянину всю плешь из-за его доспехов и оружия.

Альвгейр удружил так удружил! Тормод не мог сказать ничего худого о брате и том факте, что ближайший родич расщедрился для него на снаряжение из арконита. И то, и другое было выше всяких похвал, так что всем бы таких братьев! Но вот беда, подгорные жители уж очень живо заинтересовались редким металлом. Сам по себе он был лишь чуть лучше мифрила в плане своей прочности и надёжности, но при этом заметно толковее проводил магию и поддавался зачарованию. И вот йотун бы с ним, ну необычный и редкий материал, бывает. Но гномы вцепились в него хуже, чем клещ в пса.

В первую очередь их интересовала продажа снаряжения, но тут Тормод был непреклонен, ведь подарки родичей не продаются и не обмениваются. Даже если взамен предлагают доспех из чистого мифрила, откованный лучшими подгорными мастерами. Одно время молодой хольд даже предполагал, что ему предложат не просто новый комплект снаряжения и золото, а два доспеха с оружием, но всё-таки арканит оказался не настолько дорог в представлении гномов. Однако те, потерпев поражение в торге, начали вызнавать, где Альв умудрился нарыть такой материал.

Тут, конечно, тоже можно было покрутить хвостом и даже наверно что-то стрясти с союзничков, но молодой воин не видел в этом особого смысла. Брат из своих похождений тайны не делал, сокрытыми оставались лишь частности. Ну форпост снежных эльфов, ну на каком-то южном острове. Где, каком именно? Да понятия не имею! К тому же, с чего вообще такой интерес, там всё ценное уже выгребли, оставив голые стены. Гномов такие ответы не шибко устраивали, но других у Тормода попросту не было, так что он раз за разом посылал их к родственничку, не забывая иногда язвить, уж очень его достали. В конце концов, если бы не вполне себе конкретные засранцы из вполне себе конкретного подгорного клана, отвечающего за морские дела, всё ведь могло быть иначе. Дали бы этот суртуров алый спрутовик со дна добывать, так и алхимики были бы счастливы, и Альв бы, глядишь, не куда-то в Сяньскую империю мотался на зимовку, а тут обитал, пока его изгнание не окончится. В чьи бы кузни тогда шли его трофеи? Кто б его хирду брони и оружие ковал? Вот то-то же!

Гномов подобные подачи раздражали, но крыть им в целом было нечем. В Ват-Барде действительно история приключилась не совсем красивая. Но зато у них, видимо, нашлась светлая голова, которая порешила, что раз один брат делает другому дорогие подарки, а второй с ними ни за какие коврижки не расстаётся, то их родственные чувства сильны. А раз так, то через одного северянина можно выйти на другого. Результатом этого подхода стало то, что для Тормода включился режим максимального дружелюбия во всех гномьих поселениях: пиво ему стали наливать бесплатно, а ещё за просто так подарили секиру с лезвием из мифрилового сплава, покрытого подгорными рунами. Взамен попросили лишь обстоятельно поговорить с братом и постараться убедить его, что вышло недоразумение. На это молодой хольд согласился с лёгким сердцем, тем более что Альв сам ему признался, что изначально собирался заказывать брони и оружие в кузнях гномов, просто стычка с касатками заставила изменить планы. Пленных-то подгорным бородачам не сдашь, пришлось в Берн к конунгу идти, а там уж каменные медведи подсуетились, и для ассонов снаряжение отковали ассоны, что было очень и очень недурно.

Только вот Тормода раздражала сама ситуация. Он прибыл исполнить союзнический долг по слову своего конунга, что сделал с честью и усердием. А его всё равно обласкали не за убитых троллей, схватки с которыми всю зиму, самый отвратный сезон, обходились без потерь. А потому что его брат взял интересные трофеи! Это было несправедливо. Видят боги, он старался не завидовать и не раздражаться, но получалось с трудом.

Юноша гнал от себя дурные мысли, но, проделав длинный путь до долины Тёплых Ветров, отдав очередную башку коротышкам и попросив избавить череп от плоти, Тормод за кружкой пива опять вспомнил о всём этом безобразии и тут же получил толчок в бок от Двалина с вопросом:

– Чего такой смурной?

– За брата переживаю, – хмыкнул северянин, не желая грузить низкорослого соратника.

– Так с ним вроде всё в порядке, сам же говорил, не? – переспросил его гном.

– Да боюсь башку свою сунет куда-то, откуда её уже не вытащит, – проворчал юноша, отхлебнув пива.

– Ты это брось, – рассмеялся арбалетчик, поддержанный коллегами, – Нет, оно, конечно, правильно, что о родиче беспокоишься, так и надо, но вот пустую породу киркой грызть нечего. Вы оба с золотыми зубами во рту родились, вот что я тебе скажу.

– Или мифриловыми, – фыркнул Сноррин. – Кто б мне сказал, что благодаря юнцу, что едва двадцать зим разменял, мы столько троллей покрошим, хрен бы я поверил. И брат твой тебе под стать, коль ты про него не врал.

– Длиннобородые дело говорят, – поддержал гномов Ханфри, один из десятка дренгов, признавший Тормода командиром. – Мы тут всех перегнали, кто б вообще помнил, что столько этих тварей можно перебить за сезон? А мы перебили! И потери ни одной, в отличие от других десятков. А твой брат сын того же отца, так что ничего ему не сделается.

– Дай-то боги, – усмехнулся молодой хольд.

Признаваться в зависти было глупо, как и пенять местным на их поведение. Тем более что арбалетчики, что водили по горам обладателей двуручных секир, которыми так удобно разделывать троллей, как раз были свободны от любых претензий. Для них Тормод был тем воином, с которым они наполняли свои кошельки за сдачу трофеев, не теряя в бою товарищей. Ему приятно чувствовать их уважение и быть для дренгов хольдом и авторитетом, за которым они были готовы идти. Могло ли это не радовать Тормода? Явно нет. Он, кажется, наконец начал обрастать своим собственным внутренним кругом, который может стать началом его собственного хирда. Пусть в нём ещё не все, кого он хотел видеть, но это уже было что-то. А множество тролльих черепов были неплохой заявкой на громкую славу. Тормод Троллеубийца –разве это плохо звучит?

Глава 9

Я стоял на носу драккара, подставив лицо северному ветру, и смотрел на гавань Берна со смешанными чувствами. Медвежья столица была прекрасным городом воинов, одной из жемчужин Ассонхейма. Да, это место уступало Викре размерами, всё-таки столица есть столица, однако в нём было особое очарование севера и некая медвежья основательность. Улицы чуть пошире, дома чуть добротнее. Что не говори, а берлоги себе медведи делать умеют, этого у них не отнять, как не отнять самого желания ассонов сделать свои жилища не только надёжными, но и красивыми. Здесь, как и в стольном граде, большая часть домов имела каменные первые этажи, которые разве что катапультой разбирать, а над серым северным гранитом возвышались брёвна срубов, в которых обычно и обитали жильцы. Кто-то бы сказал, что от этого страдает пожарная безопасность, но в мире, где есть магия, дерево можно вполне надёжно защитить от огня и даже гниения, чтобы оно сохраняло свой золотистый цвет, будто брёвна только что ошкурили. Это делало город особенно прекрасным в лучах солнца, а резные фигуры медведей с прочим зверинцем, вплоть до драконов на коньках крыш, и рунические орнаменты на ставнях с наличниками придавали виду Берна особый шарм, ставивший его выше всех иных крупных городов, которые видели мои глаза. Определённо наши кланы кое в чём обставили Викру и Великого Конунга. Ну или возможно мне так кажется. Всё-таки я не ангел, местечкового патриотизма не лишён, а Ландсби мне вообще нравится больше Берна, как Питер всегда был более по сердцу, чем Москва. Однако сейчас лебединая дорого привела меня именно сюда, причём не сказать, что по очень уж радостным причинам.

Хотелось бы выразиться помягче, но ёб@&<>^е ж эльфы! Решив вопрос со сдачей в плен выживших хирдманов Клауса, который был ни разу не Санта при жизни, но подарил мне весьма приятные трофеи после своей смерти, мы осмотрели тех, по кому прошлась магическая атака. Что тут сказать, огненные шары поработали на славу, они ведь по сути противокорабельное оружие, которым при случае можно и нужно подавлять береговую оборону. У пехоты в поле против таких гостинцев шансов маловато. Парочка обожжённых выживших нашлась среди тех, кого задело по касательной, но было их немного, и все они являлись ассонами. Эльфам и одной эльфийке повезло меньше – зрелище их трупы из себя представляли неаппетитное.

Прикинув расклады и лишний раз показав, что мы правильные ассоны, которые соблюдают «понятия», а не отмороженные беспредельщики, я отдал приказ связать разоружённых касаток и, оставив их под охраной, повёл свои, а также трофейные корабли вылавливать оставшихся в воде. Жарили мы вражеские лоханки, конечно, от души и не стесняясь, но тем не менее выживших набралось не так и мало, а главное был-таки один не сдохший ушастик. Точнее, не сдохшая. Фамилиары близнецов заметили над водой мечущегося сокола с раненым крылом, который вился над раненой эльфийкой, которая уцепилась за деревянный фрагмент драккара, оторванный взрывом, и потеряла сознание. Обожгло девку всё-таки знатно, чудо что она не сыграла в ящик от болевого шока. Зато улов был хорош! Да и касатки тоже шли в зачёт, пусть нам и пришлось прибить парочку совсем охреневших идиотов, что вздумали нас хулить. Всё-таки не спасателями северного Малибу подрабатываем, а пленных берём, которые брони поскидывали, а вот оружие своё в основном приберегли. Ну а кто в плен не хочет, так его Вальхалла ждёт и вопросики на входе, а правильно ли он жил и помер.

Допросы же показали следующую картину, которая меня, по чести сказать, не шибко удивила. Касатки снюхались с плющевиками! Поначалу млекопитающие запирались, но уж больно много у них было подгоревших собратьев, которых можно было как вылечить, так и дать им умереть, не вкладывая оружие в руки, а потом бросив тут на поживу чайкам без должного погребения. Обычаи, конечно, обычаями, мы их вытащили, не дав попасть в сети Ран, но вот про трату целебных зелий или магии на халяву речи не ведётся. Так можно ведь и до того дойти, что пленных надо снарядить, отдать им драккар да домой с миром отправить. За что бы такое счастье тем, кто на шести кораблях решил пощипать наши три, подняв топор не против южан, а против ассонов?

Со слов этих водоплавающих выходило, что в прошлом сезоне они пытались устроить на нас засаду, но обломались, о чём в принципе мы догадывались. А потом к одному из ярлов заглянули эльфы и предложили помочь в их щекотливой ситуации, пусть и не бесплатно. Рядовые дружинники подробностей не знали, но по всему выходило, что с Моди срубили денег за то, что он за эльфов отомстит! Я пока слушал, у меня было подозрение, что где-то плакали евреи, сквозь сопли говоря: «Ой вэй, молодцы» и «Вот это хуцпа!» Но так или иначе южные лесовики, по всем признакам, очень хорошо присели на уши короткоживущему, запудрили ему мозги и пообещали, что укажут место, где меня ждать, что с блеском проделали, слегка намекнув мне, что закрываться от магических средств наблюдения надо лучше, ведь не только руны могут указать, кто и куда движется. Также длинноухие твёрдо пообещали помочь магией нагнать и забить опасную добычу в лице моего хирда, но тут у них уже получилось не слишком хорошо. Хотя за своё активное участие в «охоте на ворону» именно боевой магией, как касатки обозвали это мероприятие, эльфы таки тоже получили «шекелей» отдельно. При всём при этом меня немало удивила родня покойного Гарди Грегарсона, точнее его отец, который тут почему-то не оказался, в отличие от дяди офигевшего в край мажора. Кстати, очень жаль, прикопал бы всю эту семейку, но некоторые её члены отличаются излишней осторожностью.

Кораблей кстати и правда могло быть больше, а планы пощипать медведей при магической поддержке обширнее, но солидная часть возможных участников банкета не пожелала связываться с южанами, считая, что те всех кинут или просто пригрозят сдать Великому Конунгу, заставляя в будущем исполнять свои «настойчивые просьбы». И, скорее всего, тут эти умники были правы. Густав свет Клауссон мужик резкий, внутренних конфликтов не любит, а уж если они прошли при участии каких-то южан, может прям совсем осерчать. Я, хотя без вины виноватый, получил поджопник на десять лет. Тут есть все шансы быть изгнанными вместе с семьями навсегда, а то и вовсе попасть на плаху. Однако млекопитающим повезло, эльфы их не взяли за яйца своими нежными, но сильными пальчиками, дело не выгорело. И слава богам! Обладатель «драконьих клинков» вообще оказался дальним родичем конунга касаток, Суртур его знает, к чему бы все эти расклады привели при успехе. И куда смотрели вирдманы млекопитающих? Или что им дали за временный приступ слепоты? В общем, вопросы без ответов имелись.

Понятное дело, что для полноты картины было бы крайне неплохо услышать пленную эльфийку, но вот с ней приключилась неприятность. С помощью не самых джентльменских методов и гвоздя в птичьем крыле мы попытались разговорить даму. Всё-таки связь мага и его фамилиара обычно очень и очень крепка, животное своему патрону едва ли не так же близко, как ребёнок, а насильственная смерть партнёра всегда бьёт по второму участнику тандема. В общем, эльфийка раскололась ещё до того, как мы свернули соколу шею и перешли непосредственно к ней.

Но, едва начав отвечать на наши вопросы, подгоревшая обладательница уже не такой пышной гривы зелёных волос пустила пену изо рта и чуть не сдохла. Насильно откачали вместе со «святыми», влив кучу зелий! Однако пришлось признать, что эльфы свои секреты умеют хранить хорошо, без пол-литры с их раскрытием не разберёшься. Можно было бы, конечно, ещё попробовать телепатию, но у меня были серьёзные опасения, что, во-первых, ушастая станет овощем, а во-вторых, могу стать овощем я сам. Так что пришлось ограничиться тем, что у нас тут Гринданиэль Ясный Взор из дома Колючего Плюща, которая прибыла сюда с родичами под руководством Квинтаэля Зелёная Ветвь, чтобы уби… Собственно, на этом месте припадок и начался. Ну хоть как зовут узнали, что, кстати говоря, было немало. Эльфы, конечно, сообщество закрытое, но кое-какие контакты с внешним миром всё-таки поддерживают. Можно даже узнать, к какой ветви Дома относился этот их Квинтаэль Горелая Деревяшка. Правда, сомневаюсь, что за мной отправили большую шишку, скорее уж в командировку к грязным варварам поехал кто-то из младших родов. Но счёт эльфов ко мне всё равно вырос, как и мои претензии к ним. Чей-то лесок явно напрашивался на знакомство с магическим напалмом и ударные дозы ультрафиолета из гиперболоида инженера Альвгейра (Непокорный Zusul34, твоя шутка не будет забыта).

Однако лезть в эльфийские владения мне наличными силами пока что было боязно, войск и кораблей хотелось иметь побольше. Собственно, в том числе по этой причине я прибыл в Берн, и едва мы пришвартовались, отправил Барди ко двору конунга, благо у френалионского ассона язык был хорошо подвешен, но, в отличие от простодушного Асмунда, лишнего он никогда не болтал. А дальше всё как-то завертелось, к нам примчались дружинники, и касаток проводили в казематы конунга. С ними, получив мешок на голову, отправилась зеленовласка со своей птицей, только, вероятно, в другую камеру с соответствующими мерами безопасности. Девку мы после инцидента держали на зельях сна, опасаясь, как бы чего не вышло, благо везти пленную всё-таки было недалеко, однако теперь она не наша забота. Надеюсь, у конунга найдутся толковые специалисты, которые расколют этот орешек.

Со мной же сел беседовать хускарл конунга, представившийся Гуди Густавсоном. Мужик был одет весьма представительно, ведь один из ближайших соратников Сигурда не может выглядеть бедно, не в нашем обычае такое. Однако добротная рубаха была хоть и из дорогой ткани, но оказалась не покрыта яркой вышивкой, бросающейся в глаза. То же самое можно было сказать про штаны и сапоги. На широком поясе с металлическими бляхами, защищающими живот, висел меч с потёртой рукоятью, который явно был утилитарным и рабочим инструментом. Гардой в виде головы какой-нибудь зверюги и прочими фентифлюшками даже не пахло, но бьюсь об заклад магия в клинке была. Сам же обладатель оружия уже успел поседеть и был не особо выдающегося телосложения, но зато имел ласковый прищур работника органов и натурально вынул из меня всю душу, выспрашивая подробности недавних событий. Отвечал я по возможности полно, пока терпение не иссякло и я в ответ не спросил:

– Гуди, ты хочешь, чтоб я кипеть начал, как любимый чайник моего учителя?

– С чего такой вопрос? – разумеется не дал он прямого ответа и даже не особо изменился в лице.

– С того, что ты мне некоторые вопросы уже по третьему кругу задаёшь, только слова в них чуть-чуть меняешь, – фыркнул я. – Если думаешь, что брешу, так веди в казематы или сразу на суд конунга. А если нет, заканчивай сношать мою голову, а то она у меня и так больная.

Есть всё-таки у жизни здесь большой плюс по сравнению с Землёй. Там работников госбезопасности, к которым, по всем признакам, относился Гуди, послать на известный орган было практически невозможно. По крайней мере, без тяжких последствий для себя. Здесь же реалии были другие: меч, как и винтовка, порождали власть, а за моей спиной ребят с оружием было пусть не очень много, но и не так чтобы мало, не говоря о просто родственниках и сословии вирдманов, которому не чужда классовая солидарность. Вот и выходило, что просто так мурыжить меня было нельзя. А я мог сказать: «Либо судите меня прилюдно, если преступление углядели, либо отъ@битесь на йух».В таком случае конунг вынужден был бы утереться, иначе его собственные ярлы с чародеями не поняли бы. Правда, столь независимыми подчинёнными было куда сложнее управлять, централизация власти хромала, и это порождало другие проблемы, которые, в свою очередь, старались купировать вирдманы, постоянно ведущие объединительную политику с помощью мягкой силы, но тоже не дающие на себя давить, однако это уже совсем другая история. К тому же, я до сих пор не понимаю все хитросплетения внутренней политической кухни Ассонхейма, как какие-нибудь Варис-Паук и Бейлиш-Мизинец разбирались в игре престолов внутри Вестероса. Просто стараюсь не быть совсем уж валенком а-ля Эдард Где-Моя-Голова Старк.

Гуди же тем временем переварил мои слова и, не став поднимать бучу, ответил:

– Второй раз ты, парень, по пути домой с касатками в бой вступаешь, второй раз пленных приводишь сюда. Но теперь ещё и с эльфами эта история. Понимать должен, что мелочей тут нет и быть не может.

Мне пришлось приложить не самое слабое усилие, чтобы удержать лицо, всё-таки этот тип со стойким нордическим характером почти процитировал «Семнадцать мгновений весны». Тем более что у него даже во внешности кое-какие общие черты с Тихоновым были. Однако через секунду я всё же ответил:

– Понимаю, иначе бы вспылил сильно раньше. Всё-таки отбился от нападения недружественного клана, живых пленных взял, включая ушастую, не перетопив там всех по-тихому. А ты из меня подробности трясёшь, будто я что-то плохое сделал.

– Это ты, конечно, молодец, – фыркнул седовласый. – Только лучше бы опять от них утёк. Не вовремя сейчас всё это.

– Ага, а они бы потом в Ландсби заглянули с огнём и мечом, – не удержался от сарказма я.

– Сомневаюсь, что посмели бы. Одно дело в море драку устроить и концы в воду опустить, другое – на берегу что-то подобное сделать.

– А я не сомневаюсь, что Сигурд не отправил бы пару сотен дружинников в мой дом, кормя их за свой счёт, а пределы безрассудства касаток проверять не хочу. Запасной семьи у меня как-то не случилось.

– Оставим, я тут не для того, чтобы тебя в чём-то переубеждать, – махнул Гуди рукой. – С пленными и трофеями что?

– По-хорошему бы их всех тут прям у причала на колья пересажать, ну или хотя бы их головы. Чтоб каждая собака знала, чем кончаются попытки тявкать на медведей, – с нескрываемой злостью проговорил я.

– Лет двести назад так бы и следовало сделать, но те времена прошли, – твёрдо ответил собеседник. – Тебя не поймут ни в дворце Берна, ни в столице.

– Вот я и говорю, по-хорошему бы, а придётся почти как в прошлый раз, – посетовал я.

– Подаришь Сигурду? – прищурился хускарл с сомнением.

– Если второй раз от выкупа откажусь, меня собственный хирд не поймёт, так что подарков не будет, – отозвался я с ухмылкой. – Вычтите за казематы, жрачку и охрану касаток, но остальное моим родичам в Ландсби передайте. Если, конечно, сюда из Викры сейчас какой-нибудь хускарл Великого Конунга за преступниками не примчится. Трофеи же через здешних белых медведей продам.

– Можем сами этим заняться, – сообщил собеседник.

– Доля? – приподнял бровь уже я.

– Десятина.

– Пойдёт, – кивнул я. – Соглашусь даже девятую отдать, если казна конунга у меня выкупит всё вместе с драккарами.

– Это можно, оценщика к вечеру пришлю, – хмыкнул хускарл. – Себе корабли-то оставить не хочешь?

– На что мне эти корыта? – в целом не очень справедливо оскорбил я поделки касаток, которые оказались самыми быстроходными и удачливыми. Однако марку следовало держать. – Лучшие корабли делают Олафсоны из Ландсби. Куда разумнее родичам и соседям на эти деньги ещё два морских коня заказать.

– Ну дело твоё, – качнул головой Гуди. – Когда собираешься покидать Берн?

– Да как только от лишнего груза с кораблями избавлюсь, а твои люди мне денег дадут. Вообще сюда не собирался, а приходится время тратить. Лето же каждый раз оказывается короче, чем кажется.

– Не поспоришь, – ответил ассон, ведь время между сезонами штормов для нас всех больная тема. – Но задержись хотя бы дня на три и скажи своим, чтоб про эльфов по кабакам сильно не болтали, пусть лучше будут просто касатки. Я своим тоже пару слов шепну для понимания.

– Сделаем.

Несмотря ни на что, ссориться с «госбезопасностью» по пустякам не хотелось. Если я уйду в море завтра утром, едва выгрузив трофеи и выспавшись, мне, конечно, ничего не сделают и не станут задерживать. Но потом обязательно это припомнят, хорошо если просто подгадив. Так что независимость в таких случаях надо блюсти, но при этом в бутылку на ровном месте лезть не стоит. К тому же мой хирд после долгого перехода и боя явно нуждался в нормальном отдыхе. Не говоря уж о том, что кроме трофеев у нас был груз с югов, который требовалось везти домой отнюдь не целиком. Нужно было отправить ребят к местным родичам, которые могут взять это добро на реализацию, а потом выгружать, тасуя оставшееся в трюме.

Как результат, в Берне мы застряли на все четыре дня. Пока всё лишнее выгрузили, пока скомпоновали оставшееся в трюмах так, чтобы драккары имели ровную осадку, пока уговорились с дальней роднёй о ценах, пока парни набухались и протрезвели.

Брата и Гринольва сейчас рядом, к сожалению, не было, держать руку на пульсе событий в цитадели конунга было некому, точнее сказать, другим людям я так не доверял. Но местные Белые медведи передавали, что там всё бурлит и пенится. Великий Конунг довольно последовательно вёл свою политику и бил по рукам за внутренние конфликты, что не замедлило сказаться на численности и силе ассонов, а потому новость о нападении на нас многих взбудоражила. Это ведь не случайное столкновение двух драккаров, а фактически серьёзная морская баталия. Да и парни в тавернах держали язык за зубами лишь в отношении эльфов, рассказав, как мы раскатали врагов в блин с помощью магии, а потом добавили честной стали после моего поединка с ярлом. Причём, раз уж упоминание ушастых было под запретом, выходило, что кто-то из касаток атаковал меня после божьего суда, что вызывало лютое бурление говен. Если млекопитающих за их художества не накажет конунг, то это сделают за него, тем более обиды на них накопились не только у медведей. Нет, мы, ассоны, конечно, отнюдь не ангелы, вот даже не близко: владеем рабами, которых порой захватываем, не только торгуем, но и пиратствуем, даже время от времени совершаем набеги на чужие берега и так далее, к тому же последняя эпоха клановых войн закончилась не так чтобы давно. Но есть некие рамки, за которые не стоит выходить, а кое-кто их пересёк, итрясли меня в том числе и для того, чтобы отправить как можно более обстоятельный доклад Великому Конунгу.

Единственное, что меня удивило, так это то, что меня не пытались окучивать на тему вооружения кораблей Сигурда новыми игрушками. Тот же Гуди расспросил меня, как было дело, но мурыжить на тему того, как и чем били издали, не стал. Впрочем, наши «пушки» были магическими, с одним из советников конунга медведей у нас один учитель, что знаю я, знает и Гринольв. Так что, вероятно, на поклон собрались отправить кого-то к нему, не тратя на протеже старика время. Против воли наставника-то я не попру, потому что это практически немыслимо в нашей среде, учителя и с окончанием обучения могут многого добиться от бывших подопечных и даже их подопечных, какая-никакая централизация тут имеется. Да и вряд ли кому-то придёт в голову, что юнец изобрёл что-то эпическое. Подобное – удел старых и опытных вирдманов, глубоко понявших суть волшебства, у них и надо спрашивать, а не у исполнителя, которому выдали убер-оружие для «полевых испытаний».

В свою очередь, у меня нет причин кого-то переубеждать. Не то чтобы я был большим специалистом по различным политическим и шпионским игрищам, но даже моих мозгов вполне хватает, чтобы понимать, что чем дольше игрока считают фигурой, причём несамостоятельной, тем ему это выгоднее. Время заявить о себе, в том числе как о изобретателе ещё придёт, эта толика славы меня не минует. Однако пока что лучше бы даже побольше реверансов сделать в сторону любимого наставника, чьим подчинённым я официально являюсь. Но это уж в следующий раз, а сейчас Берн оставался за кормой, мы шли домой, а я думал, как бы мне без лишней нервотрёпки убедить Иви сойти на берег. Она и так мне головомойку устроила, после боя с ярлом только что глаза не выцарапав, и слава богам, что в трюме, шёпотом и без свидетелей, чтоб мой авторитет не подрывать. Теперь же ей надо спокойно перенести беременность в Ландсби, отпустив меня не на рыбалку, а во Фростхейм к динозаврам, которые башку откусить могут.

Глава 10

Морской переход до родного дома был коротким, но приятным. Погода радовала теплом и ярким северным солнцем, которое будто боится упустить хоть одно мгновение весны, а знакомые места приятно согревали душу. Не меньше хорошего настроения мне дарила предстоящая встреча с роднёй и учителем. Ну а хирдманам хотелось выдать лимонов, чтобы зажевали, уж больно у них счастливые морды. В конце концов, это моя жена была со мной, они-то все в основном ушли на зимовку в Сяньскую империю почти сразу после свадеб. Исключением были мужья бывших френалионских студенток, которые, не иначе почуяв дурной пример, умудрились позалетать.

Впрочем, про дурной я, конечно, шучу, ведь дети – это счастье, тем более что я давным-давно был морально готов к тому, что наши девочки «пойдут в декрет», иных-то вариантов просто не подразумевалось. Собственно, произошло это только сейчас, видимо, потому что дамы наконец сочетались с нами узами брака, а раньше, будучи чародейками, неплохо смыслящими в целительстве, препятствовали процессу. Понятное дело, что не пойман – не вор, но тут уж всё один к одному. Впрочем, предъявлять никто ничего никому не собирался, потому как смысла особого нет.

Я же и вовсе старался больше думать о рабочем, чем о личном. Всё-таки Ивина как алхимик, Синлата как друид, Астра и Шанти как целительницы и Джулия, которая была в целом универсалом, от нашего хирда отваливались. И того оставались я, Синталь, Бран и Джак, то есть четыре вирдмана. Ну или четыре с половиной, если считать Альвбранда, который всё-таки был к своей вящей радости допущен до магии. И наше скромное количество было проблемой. Нет, конечно, в других хирдах и один чародей за счастье, уж больно штучным товаром являются толковые маги. И оставайся у нас три корабля, всё бы было прекрасно. Только вот я прошлым годом заказывал три новых драккара и просил наставника подыскать экипажи, за чем дело не должно было стать. Мы ребята успешные, так что желающие должны были найтись в избытке. Но наш успех во многом зиждется на том, что наши драккары могут летать, а без магов это не работает. Теперь с кадровым голодом что-то предстояло делать, к примеру, падать в ноги учителю, просить его уговорить пару своих учеников всё бросить и пойти ко мне хотя бы временно, и так далее. Всё-таки у меня нет ни времени, ни желания брать кого-то во Френалионе, не говоря уже о том, что появляться там опасно, пока не решён эльфийский вопрос.

– О чём задумался? – поинтересовалась Иви, стоящая рядом со мной на носу.

– Об учениках, – слегка улыбнулся я, выныривая из своих мыслей.

– У тебя вроде бы он пока один, – приподняла бровь моя жена.

– Или кто-то начнёт страдать от математики вместе со мной? – тут же поинтересовался крутящийся рядом Альвбранд.

– Обязательно начнёт. И Син, Бран и Джак начнут, взяв себе учеников, когда я им учебный план утвержу, – в ответ мне даже почти не пришлось изображать злодейский смех, потому что он получился сам собой. В конце концов, почему я один должен тратить время и силы на подрастающее поколение? В светлое будущее следует двигаться коллективно. – Нам нужно больше вирдманов в хирде, так что их придётся выучить. Жаль только я поздно спохватился, как раз когда жаренный петух в зад клюнул и наша магическая поддержка падает, считай, вдвое, а вы остаётесь на берегу, пока дети хоть чуть-чуть не подрастут.

– Это да, нам всем стоило подумать о подобном развитии событий раньше, – качнула головой Иви, вызвав моё немалое удивление. Всё-таки ожидалась куда более бурная реакция на разговор, который я уже слишком давно откладывал. Однако спустя мгновение в мои рёбра ткнулся острый локоток, а вёльва заявила: – О чём ты вообще думал? Ладно мы, всё-таки подчинённые, но хедвигу положено смотреть в будущее!

– Если бы я знал всё наперёд, был бы не хедвигом, а пророком, – буркнул я, внутренне радуясь тому, куда пошёл разговор. Уж на что моя жена стала оторва, но общество тут всё-таки традиционное, у женщин в нём есть вполне определённые позиции, и особенно они строги к беременным дамам, которым точно не место на драккарах и в битвах! И, кажется, кто-то тут даже чувствовал толику вины за то, что не будет прикрывать мужу спину в бою… Хотя в последнем не уверен, потому что женская мысль порой ходит очень причудливыми путями. Однако мне нужно было хоть немного оправдаться: – В конце концов, даже Один был не всеведущ, пока не отдал свой глаз.

– Но потом-то стал? – не унялась Иви.

– Ну так то потом. К тому же, быть одноглазым мне не пойдёт, – усмехнулся я.

– Ну, вообще, всеведенье заманчиво, за подобное можно и два глаза отдать, – вставил свои пять медяков ученик.

– Ну если его где-то будут менять на гляделки, я тебя туда обязательно отведу, – ответил я ему усмешкой, сняв с пояса сигнальный рог.

Мы наконец вошли во фьорд, и нехитрый музыкальный инструмент издал трубный рёв, оповещающий всех в Ландсби, что домой возвращаются свои, а не пришли чужие. Сам же посёлок, наконец показавшийся из-за скал, за зиму разительно изменился. Осенью мы видели лишь фундаменты и самое начало строительства стен, сейчас же они оказались возведены целиком. В земном средневековье подобное было бы невозможно при наличии практически любых денег и ресурсов, однако тут была магия, и это многое меняло. Длинные дома на берегу остались на своих местах, однако за ними теперь возвышалась явно «подросшая» скала. На ней стоял могучий каменный донжон несколько вытянутой формы, верхние этажи которого были выполнены из дерева, по-ассонскому обычаю. Крыша была сделана ступенчатой, напоминая мне сиднейский оперный театр. Видимо, кто-то решил то ли подчернить наличие у нас тут трёх родов, то ли как-то разделить помещения по рангу жильцов, то ли повысить обороноспособность каким-то заковыристым образом, а возможно всё вместе. Но терем выглядел чертовски красиво, а боковые балконы с треугольными навесами для стрелков придавали ему некой брутальности. Вокруг него в была возведена прямоугольная стена с выступающими для фланкирующего обстрела башнями по углам. Их бы было недурно сделать из камня целиком, но верхушки, возвышающиеся над стенами, опять же были деревянными. Впрочем, может, не успели? Не знаю, по-моему, функциональность тут страдала в угоду эстетике и дешевизне, но сделано и так было невероятно много. Осталось возвести лишь чуть побольше домов у замка, обнести их внешней стеной, и это место будет называться городом.

Кроме появившихся новых построек в Ландсби также прибавилось жителей. Как и говорил наставник, часть сватов осталась, а кроме них прибыли несколько его учеников с сотоварищами, обеспечивая безопасность нашего общего дома. Богатая добыча – это такая штука, которая вызывает зависть, и дело тут даже не только в других кланах, не все из которых дружественны. Сюда просто мог приехать в гости какой-нибудь ярл с сильной дружиной и… не захотеть уезжать. В принципе, захват власти можно провернуть и без крови, будучи в фаворе у конунга, а не являясь изгнанником, дав довольно золота и имея решительный перевес в силах. Острые мечи, они как английский флот, влияют на политику одним фактом своего существования. А вот не имея чего-то одного из выше названного списка, подобный фокус уже не провернуть, кнут без пряника и пряник без кнута работают паршиво даже в очень умелых руках.

Вскоре я наконец-то вновь оказался дома, спрыгнул на причал и обнял отца с мачехой. Тормода не было – он нёс службу в гномьей земле по поручению конунга. Словами не передать, как я радовался, что дорожка привела брата именно туда, а не отправила его в тот злосчастный поход с морскими змеями, где наши тоже немного поучаствовали. Дракон противник дерьмовый, и на кораблях его встречать ох как тяжко, особенно если не подготовиться заранее к битве. Очевидно, в этот раз гномьими баллистами со специально обученными стрелками на драккарах и не пахло. А вот мой учитель на причале присутствовал и составил мне компанию на корабле, когда народ пошёл праздновать возвращение нашего славного хирда.

Чем дальше, тем больше изгнание раздражало меня, особенно в подобные моменты. Как можно было не желать посмотреть, что понастроили родичи и нанятые зимой работники?! Не говоря уж об участии в эпической попойке, которая сегодня состоится в медовом зале. Суртур подери, всё-таки родственники явно растрясли свои кубышки, решив если уж строиться, то так, чтобы и внуки с правнуками добрым словом вспоминали. Тут один только пиршественный чертог наверняка больше нашего прежнего длинного дома, а мне его суждено увидеть только через четыре года. Хорошо хоть чай меня в такие моменты успокаивает.

– Золотой дракон? – тем временем полуутвердительно проговорил мой наставник.

– Да, через Чонов достал, в том году его у Ля-Жонга какая-то духовно-магическая саранча пожрала, чуть ли не по весу золота теперь продают, да и то из-под полы, – сообщил я. Чай, кстати, своих денег стоил, так как помогал медитациям, развивающим духовное начало. И нет, я таким способом не успокаиваю свою жабу, что едва не померла, когда я за него расплачивался. Всё так и есть, а за силу всегда нужно платить, и хорошо, если только деньгами.

– Добро, что привёз и с учителем поделился, – довольно улыбнулся старик.

– С тобой не поделишься, так ты сам возьмёшь, – усмехнулся я. – Вижу, вы тут прям расстроились. Я думал, всё скромнее будет.

– Ну изначально так и собирались, но потом уж очень многие решили остаться и вложиться, а наши старики, раз такое дело, полностью распотрошили кубышки, – огладил седую бороду вирдман. – Правда, теперь в посёлке четвёртый полюс силы есть из пришлых, за Зигфрида Ригсона стоят. Ну да ты его видел, здоровый такой мужик с обгорелой щекой.

– Хоть без конфликтов? – приподнял я бровь.

– Ну не то чтобы совсем, молодёжь друг другу регулярно морды бьёт. Но взрослые люди между собой договорились, никуда не делись, – усмехнулся тот, кто наверняка заставил всех вести себя прилично.

– Это радует. Чего, кстати, башни частью из дерева сделали, раз все тут мошнами и вкладом мерялись?

– Тут я решил попробовать, как ты говоришь, поэкспериментировать. Друидизм не самая моя сильная сторона, но таки укрепления уже потихоньку начинают лечить порезы внутри себя.

– Интересный вариант, – кивнул я. – От огня-то защищены?

– Голову ближе подвинь, я тебе подзатыльник отвешу, чтоб тупых вопросов не задавал любимому учителю, – усмехнулся Зелёный Волк.

– Понял, не дурак, – ответил я, примирительно подняв руки.

– Хорошо, если так, – проворчал старик, в чьём профессионализме я имел наглость усомниться.

– Кстати о мошне, я тут кое-чего тоже привёз. В Берне удачно получилось скинуть трофеи. – Моя рука указала на стоящий рядом с учителем сундучок, который тот открыл, посмотрел на золото и закрыл со вздохом.

– С кого взял и что? – спросил наконец Гринольв спустя несколько секунд.

– С касаток, – вздохнул я и начал рассказ.

– М-да, однажды это должно было произойти, – вздохнул учитель, выслушав меня. – Добавилось Великому Конунгу головной боли.

– Как думаешь, что будет?

– Кровь будет. Густав смотрел сквозь пальцы на их шалости в море. В конце концов, в городах и вообще на земле они ничем таким не занимались, а если и терял кто берега, он ему давал по рукам. Ну или кто другой справлялся, вроде тебя. Однако шашни с южанами – это другое, за это он их накажет.

– Давно следовало это сделать, – мотнул головой я.

– Это уж Великому Конунгу решать, – пожал плечами Гринольв. – Иметь раздражитель, который можно убрать, к всеобщей радости, иногда бывает полезно. Ну и казну свою он наверняка поправит за счёт этих водоплавающих, заодно покажет остальным, что долго терпит, но больно бьёт. Может, даже клановых конунгов в чём-то где-то поприжмём, укрепим свою власть, раз излишняя независимость некоторым на ж*опе ровно сидеть мешает.

– Политика… – скривился я. Официальный правитель, как всегда, топил за централизацию, а его подданные за федерализацию, то есть феодальную вольницу.

– Тебе в ней тоже недурно бы начинать разбираться, – наставительно заметил старик. – Одно дело шнеку водить, другое – сразу несколько драккаров и постоянно в истории влипать.

– Да кто ж спорит, – вздохнул я, сделав новый глоток чая. – Кстати, с новыми драккарами как раз наметились проблемы. Помощь нужна.

– Чего такое? Нешто твои ритуальные линии начали сбоить или дерево убивать? – резко заинтересовался Гринольв.

– Да нет, с этим, слава богам, всё в порядке. А вот с вирдманами хуже. Девки у нас решили матерями стать, а оставшихся чародеев на шесть драккаров уже не хватит. Четыре мы потянем, но останутся ещё два. Если ты, конечно, на них дренгов набрал. Если нет, то так и Хель с ним.

– Ну вот Хель тут не обломится, я не для того всю зиму свою старую спину гнул, вымеряя расстояния и нанося начертания, чтоб эти драккары без дела стояли, – проворчал вирдман. – Не говоря о том, что парней уже набрали и всю зиму гоняли. Теперь отказать – обида будет.

– Так кого попало брать нельзя. Летающие корабли – секрет семейный, его не только разбалтывать не вариант, он в принципе из Ландсби уходить не должен, – заметил я.

– А ты думаешь, я последние сорок лет кого-то кроме своих родичей учил? – рассмеялся старик, которому отнюдь не вчера перевалило за сотню. – Найдётся у меня парочка надёжных вирдманов. Один из них тебе вообще через Калле родич, его бабка твоему деду сестра.

– Ну тогда другой разговор, – просиял я. – Но всё равно поговорить с ними сначала надо да посмотреть.

– Не доверяешь мне? – усмехнулся старик.

– Ты сам меня учил, что в походе может быть только один хедвиг. И мне на хрен не нужны в нём люди, которые не будут выполнять приказы, считая, что раз отучились раньше, то это я их слушать должен, – прямо и твёрдо ответил я.

– Это правильный подход, – кивнул мой наставник. – Но проблемы вряд ли будут. Хакона, который тебе родич, и Эйнара, что по линии Бьёрна наш, мои старшие ученики учили, женаты они опять же на правильных девках, которые здесь их ждать с виков будут. Парни ещё поседеть и забронзоветь не успели, немногим тебя старше. Пообщаетесь, выпьете, пару раз в поединках сойдётесь, морды друг другу почистив, и всё нормально будет.

– Полагаюсь на твой опыт, – хмыкнул я, оценив программу культурно-массовых мероприятий, которые меня тут ждут.

– Чего посмурнел-то, думаешь, не вытянешь? – приподнял Гринольв бровь, глядя на меня.

– Да не, – махнул я на это рукой и выпил ещё чая. – Их не ты учил, а лишь твои подопечные, так что управлюсь. Просто опять на кораблях драться придётся, а тут особо с магией не разгуляешься. И Тормода нет, с ним не смахнусь.

– А сколько жаловался, что это он неисправим, – ухмыльнулся старик.

– Я тоже не без греха, – пришлось мне развести руками, пряча улыбку.

– Хорошо, что это понимаешь. А на изгнание не пеняй, скоро закончится, – подбодрил меня наставник.

– Твои слова да Одину б в уши, – дёрнул я щекой. – Может, он бы хоть Густаву подзатыльник дал.

– Если до этого дойдёт, то наместник Всеотца на земле расплескает мозги, – рассмеялся Зелёный Волк, прежде чем отпить ещё чаю. Великий Конунг действительно числился у нас здесь полномочным представителем Одина, что отчитывается лишь перед царём богов и заодно подрабатывает в Ассонхейме его потерянным оком. Вроде как его предшественникам начальник даже, бывало, виденья слал, а одного и правда того, летально снял с должности. Правда, история там довольно мутная, скорее всего, виноваты были дела земные и вирдманы. Однако официальную версию никто не отменял.

– Ничего, помечтать можно. А то я готов уже какую-нибудь небольшую страну захватить, чтоб появилась земля, которую можно считать своей, – хохотнул я.

– Всё, что можно было легко захватить и был смысл захватывать, уже взял под свою руку кто-то сильный. Но мечтать не вредно, это да, – усмехнулся и мой наставник.

– Кстати о мечтах, – проговорил я, достав свиток и развернув его на нашем импровизированном столе из ящика. – Я тут одно заклинание практически довёл до рабочего вида, но мудрый совет наставника мне не повредил бы.

– Ученик, ты смерти моей хочешь? – поинтересовался Гринольв, лишь взглянув на кучу цифр, которые занимали большую часть бумаги под надписью «Проект Багровый Рассвет». – Тут же сам Локи обе ноги переломает!

– Ну не скажи. Уверен, рыжий полуас-полуйотун как раз оценил бы мою задумку. Тем более меня не расчёты интересуют, тут уж как-нибудь сам, раз на других надежды нет, а Альвбранда я пока не доучил. Тут меня солнце заставляет чесать затылок. Оно ведь не просто так и Глазом Одина зовётся, и Воплощением Света, и много ещё чем, от него неспроста нежить слабеет, а некоторая, вроде вампиров, подгорать начинает, да и кое-каким демонам свет дня не на пользу. Можно эти эффекты как-то усилить? Может, какие идеи есть? Астра и Шанти головы поломали, но, по большому счёту, ничего кроме прямого вкладывания магии их любимого Света через ритуальный рисунок не придумали. Оно, конечно, тоже работает, но с полезным выходом разрушительной силы от иллюзии не сравнится.

– Задаёшь ты задачки, – задумчиво проговорил мой наставник. – Так сразу и не скажу. Ну разве что руны использовать.

– Так они ж хуже ритуальных схем с линиями работают. Точнее не хуже, а не так экономно, – поправился я. – Их разумно только как вспомогательный элемент использовать за счёт их надёжности.

– О том и речь. Тебе ведь и не надо на них ритуал переводить. Просто можно добавить воззвание к Асгорду, чтоб там кто-то хоть мимолётное внимание обратил на место, куда направлен свет этого твоего «Багрового Рассвета».

– Призыв – это, в принципе, вариант, – кивнул я, обдумывая новую идею. Всё-таки от веры, в понимании местных, я очень далёк, некоторые вещи, очевидные для них, в мою голову просто так не приходят. – Правда, заранее испытать не получится, потому что боги не любят, когда их дёргают просто так. Один раз используешь ради проверки, и больше никто не почешется.

– Ну вот и пользуй только по делу, – проворчал Зелёный Волк. – Хотя это только навскидку, тут думать надо, а не с кондачка решать.

– Кто б спорил, думать вообще полезно.

Варианты мы искать будем.Одна голова хорошо, а две лучше. Но идея показывать через гигантскую линзу асам и ванам демонов и нежить, как экспонаты, мне, честно говоря, безумно нравилась. А против иных врагов, собственно, должно было за глаза хватать обычных поражающих факторов. Не говоря уже о клинках дружины, простой магии вирдманов и прикупленных предусмотрительным Гринольвом лёгких гномьих баллист, которые резко всех заинтересовали после встречи морских змеев с небесным. Интересно, кстати, сколько бы конунг водных рептилий отвалил золота за голову дракона?