На полпути

Пролог

Долина была прекрасна — изумрудные луга, пышные кроны деревьев в тенистых садах, красивые храмы, клумбы подле них с самыми разнообразными цветами…

Уже давно люди покинули это великолепие. Лишь немногие безбожники-мародёры ещё пытались пробраться в оставленные храмы ради наживы, но те были или заперты, или пусты — жрецы, уходя, вывозили с собой всё, что представляло хоть какую-то ценность.

На краю горной цепи, что защищала долину с севера, стояли трое. Субтильный юноша, пышнотелая красавица и девочка лет восьми. Ни один живой человек не смог бы оказаться на этом уступе, но странная троица в легких одеяниях спокойно взирала на раскинувшуюся перед ними Долину.

— Ты всё же решил...? — со вздохом спросила женщина.

— Моё терпение кончилось, — жёстко ответил юноша и поджал губы.

Человек бы не сумел, но эти трое видели, как по всей долине из-под земли начали бить фонтаны воды, заполняя сперва низины, а после подступая к храмам, заливая клумбы с дивными цветами и подмывая корни деревьев. А потом потоки воды хлынули в незапертые здания, снося двери и ставни с петель, разбивая витражи на стеклах, смывая со своих мест ненужную утварь… Где-то вода билась о стены неприступных храмов, которые боги посчитали уместным сохранить. Вода всё прибывала, скрывая под собой постройки, дороги, деревья…

— Красиво, — глядя на это, спокойно оценила девочка.

— Ты первая нашла это место, неужели совсем не жалко такое наблюдать? — покосилась на неё женщина.

— Нисколько, — равнодушно бросила самая младшая. — Они это заслужили.

— Это жестоко, — глядя, как хрустальный купол белоснежного храма трескается от напора воды, качнула головой красавица.

— Ты слишком милосердна. Впрочем, любовь всепрощающа, тебе можно.

— А ты жестока.

— Я справедлива. Вся в отца.

— Китта всё ещё злится на тебя. Убийцы её жрицы…

— Они внесли плату, и я помогла им — всего лишь пустила в свой храм. Помощь можно оказать любому. Если ему есть, чем заплатить.

— Я закончил. И законсервировал твой храм, — повернув голову к девочке, произнес юноша, — по твоей просьбе.

— Спасибо. Когда попросишь, я окажу любую помощь, — улыбнулась та.

— Или не окажешь, если я попрошу.

— Всё по твоей воле, отец, — кивнула девочка, глядя, как вода, покрывшая долину полностью, становится ядовито-желтой, надежно скрывая от любопытных глаз то, что находится теперь на дне огромного озера.

-1-

Уныло смотреть в стену становилось для Тима привычным занятием. В последнее время — даже при наличии важных дел.

Вот уже как два года он окончил обучение в столичном Университете и получил свой законный диплом экономиста (без особого удовольствия), и потом вынужденно принял на себя руководство бакалейной лавкой. Вынужденно из-за того, что управляющий уже не мог дождаться, когда юный наследник, наконец, вступит в должность директора фамильного дела, и, едва это случилось, с радостью сбежал на пенсию. А Тиму пришлось руководить… За два года скучного руководства консервами, крупами, сотрудницами и прочей ерундой молодой человек уже успел проклясть и бакалейную лавку, и собственное желание пойти учиться на экономиста. Надо было в культурологи идти, хоть учиться интересно… А продать фамильную лавку, десятилетиями стоящую на этом перекрёстке, рука не поднималась. Да и дед бы расстроился.

И сейчас Тим, подперев щёку кулаком, смотрел в стену, невольно слушая женскую болтовню. Не то чтобы ему это нравилось, просто говорили они особо не стесняясь, а на слух молодой человек никогда не жаловался.

Одна из девушек через месяц собиралась выходить замуж, и все темы разговора неуклонно крутились вокруг этого события. Сейчас обсуждался медовый месяц, на который планировалось выклянчить внеочередной отпуск. А поехать мечталось куда-нибудь в далёкую страну поэкзотичней. Вторая продавщица сетовала, что вынуждена будет прийти на свадьбу одна из-за того, что её муж-археолог вчера отправился в экспедицию. А отказаться от неё он не может, потому как Университет с таким трудом выпросил своим научным сотрудникам право наведаться в Долину Озёр у соседнего государства.

Тим слышал про историю с этой долиной, хоть и не понимал ажиотажа. Хотя любителям всякой старины, наверное, было бы здорово там оказаться, правда, туристический маршрут по Долине ещё не проложили, но это дело времени. Кира — бедная страна, у неё никаких природных ресурсов, её руководство не упустит возможности заработать.

Насколько Тим знал, когда-то давно в долине, которая была гордостью Киры, находилось много храмов, но произошёл природный катаклизм, вроде бы из-за землетрясения прорвало плотину, или ледник сошёл, то ли божья кара обрушилась, но долину залило водой. А на это лето синоптики пообещали какую-то небывалую засуху, и большая часть древних храмов уже показалась над водой, что вызвало восторг у заинтересованных лиц. Тим этого восторга не понимал. Ещё сто лет назад храмы, по большей части заброшенные, никому не были нужны, а сейчас все воспылали к ним любовью и интересом. Хотя, может, это потому, что каста жрецов заявила, что восстановлением храмов заниматься всё равно не будет, а значит, можно наведаться в любой храм, и…? В любом случае, Тиму не было никакого дела до Долины Озёр, а вот рассуждения о внеочередном оплачиваемом отпуске и премии по случаю свадьбы начинали откровенно злить. Условия труда у него в бакалейной лавке были едва ли не отличными, честными и удобными, мало у кого можно было найти похожие, и подобное Тим рассматривал уже как наглость. Но выходить и ругаться не пришлось, халявщицу осадили и без него.

А рабочий день меж тем подходил к концу. Тим проверил учётные книги, запасы товара, поругался с поставщиками с запада страны, которые нарушили сроки, сваливая всю вину на коллег из соседней страны Кары, якобы те снова сорвали поставки. То, что в Каре в последние годы творится полная ерунда Тим знал, но это его не волновало, он платил поставщикам деньги, а те должны были доставлять товар. Все знали свои обязанности, но, похоже, один Тим переживал об их неисполнении. Расстроенный и разозлённый, Тим отправил работниц по домам, снял кассу, заперев деньги в сейфе, и закрыл лавку. Предстоял путь домой.

Молодой человек постоял под дверью своего магазина, бросил взгляд на собственное белобрысое и невзрачное отражение в стекле и поплёлся к остановке общественного транспорта, где уже толпился народ. В городе не было принято ездить на личном транспорте, а у Тима его и не было. У Тима вообще мало что было из того, что он бы хотел, возможно, потому, что его желания были недопустимы. Район, где находилась лавка и по которому ехал сейчас Тим, считался элитным, поэтому общественный транспорт представлял здесь длинный экипаж, запряжённый четверкой механических коней, а не обычную конную повозку, как на окраинах. Экипаж был набит битком, но ехал быстро. Тим держался за вертикальный поручень и уныло смотрел в огромное окно, размером во всю стену экипажа. Рядом шуршал утренней газетой солидный господин с бакенбардами, на сидении перед Тимом разместилась стайка щебечущих институток, которые активно обсуждали планы на предстоящие выходные и неустанно поправляли складки юбок строгого покроя. Парочка девиц без стеснения разглядывала возвышающегося над ними молодого предпринимателя, но пока не делала попыток познакомиться. Тим тоже молчал, старательно пялясь в окно, а не на изящные лодыжки одной из студенток, которая явно выставляла их напоказ, то и дело поправляя шляпку, а не юбку.

Мимо проносились светящиеся огнями вывески магазинов и клубов, рекламные щиты. Где-то простые — за счёт электричества, где-то подороже — за счёт магии. Световое заклинание стоило дорого, но считалось куда более роскошным. Хотя в мире, где магия сама по себе была роскошью, это неудивительно.

Интересно, как жилось в этом мире четыре сотни лет назад, когда магия была просто профессией, а не призванием, когда обучиться ей мог каждый? Честно говоря, представлялось плохо. Сейчас маги — это элита общества, даже самые слабые. Тут вопрос качества, в которое переросло количество. Способность к магии в основном теперь передавалась по крови, поэтому маги даже своих бастардов всегда держали при себе. Если честно, Тиму иногда приходила в голову мечта родиться в семье магов, пусть даже десятым ребенком, а не единственным наследником, как сейчас: жизнь его была бы гораздо интересней в любом случае.

К тому времени, как молодой человек добрался до дома, начало смеркаться. Район утопал в зелени и ароматах цветущих садов и клумб. Газовые фонари освещали путь, магнолии источали приятный аромат… Обвитый плющом трёхэтажный особняк встречал Тима сиротливо выделяющимися на общем тёмном фоне окнами столовой, где, должно быть, ужинал дедушка. Братьев и сестёр у Тима не было, отец отдыхал где-то в своё удовольствие, бабушка умерла пару лет назад. Во всём доме жили дед, он сам, повар и горничная. Денег на сиделку для деда и штат прислуги не хватало, как и на толковый ремонт. Хорошо ещё, что налоги на дом и землю были давным-давно уплачены на век вперёд, который должен истечь через десять лет.

Вдыхая сладкие ароматы цветущего сада, Тим открыл массивную входную дверь своим ключом, прошёл по тёмному пустому холлу в столовую, где дед и повар с горничной вместе ужинали.

— Тимми, малыш, садись скорее, ты задержался! — забеспокоилась Марта, едва заметив молодого хозяина. — Но вроде ещё не остыло. Берт приготовил отличный гуляш. Фасоль будешь? Садись, садись.

— Что убитый такой? — нахмурил седые брови глава семьи, который, вопреки наговорам собственного сына, не был старым немощным маразматиком.

— Рутина добивает. Вообще не понимаю, зачем мне эта жизнь? Чтобы провести её рядом с крупой и консервами? Надо было выбрать более интересную профессию.

— А я потому и твержу, что жениться тебе надо! Иные, вот, в эти года во всю детей рожают, а ты чего-то мнёшься! В наше время… — вставила своё веское слово Марта, взмахнув пухлой рукой.

— Детей и жену надо на что-то содержать, а у нас денег на ремонт дома-то не хватает, — ответил за Тима Берт, подталкивая к тому чашу с фасолью, — если бы кое-кто не транжирил деньги на любовниц, можно было бы чего придумать, а так… Да и вообще, сейчас молодёжь так рано не женится уже, ему всего двадцать два года, пожить надо в своё удовольствие.

Тим не поддержал разговор, набивая рот едой. Уже после, когда всем налили чая и Марта сняла салфетку с вазочки со свежеиспечённым лакомством, почувствовав себя гораздо лучше, Тим начал пересказывать все сплетни, что услышал в магазине. Берт и Марта слушали с удовольствием, они каждый вечер с нетерпением ждали этого доклада. Практически всё время они проводили в особняке, будучи бездетной семейной парой, служащей в этом доме уже полвека. Когда речь зашла о муже-археологе, дед Тима, до этого думавший о чём-то своём, встрепенулся и потребовал подробностей.

— Ну, отправляют его туда, — неуверенно продолжил Тим, — Университет договорился с правительством Киры, вот они и отправляют экспедицию для исследования всплывших храмов. Вроде как бо́льшая их часть уже просохла, там ведь какие-то особо древние были.

— То есть, Долина Озёр вышла из-под воды?

— Дед, об этом ещё месяц назад стало известно, ты что? Ты словно из пещеры… Я говорил тебе: хоть газеты почитай или в город давай вместе выйдем, а ты… Мхом порасти хочешь? Там жара несусветная и опять землетрясения были, вода ушла куда-то. Все так радуются, посмотреть хотят, скоро экскурсии водить начнут.

— Нам надо срочно поговорить, — заявил дед и попытался резво вскочить на ноги, но у него это не получилось. Тим бросился к старику, помог подняться. Берт с Мартой удивлённо смотрели на хозяина и его внука, которые медленно двигались на выход из столовой.

В кабинете, где было довольно пыльно, Тим усадил деда в кресло и требовательно спросил:

— Что случилось, раз ты так подорвался?

— Вот в том шкафу, вторая полка снизу, открывай. Видишь коробку? Доставай её.

Коробку Тим нашёл, но она была такая старая, что грозилась рассыпаться в труху.

Поставив её перед дедом, Тим вопросительно поднял бровь, и ему ответили:

— Ты помнишь рассказы о младшем брате моего отца?

— Клаус Торн? Ты о нём?

— Да, дядя Клаус. Единственный в семье, кто хоть чего-то добился.

— Но, насколько я знаю, не совсем честным путем.

— Совсем не честным, но это благодаря ему у нас есть этот особняк и была куча денег, которую я, как его единственный наследник, пустил в оборот. Боги не наградили меня умом и здоровьем, но уплатить налоги и вложить деньги в акции мне ума хватило. А лавка — это так, развлечение. И нам бы хватало на основные нужды и даже больше, если бы не твой беспутный папаша.

— К чему ты ведёшь?

— Мой дядя Клаус был авантюристом, но последняя его авантюра не увенчалась успехом. Он рассказал мне о ней почти перед смертью, как знал, наказал хранить и помнить, я не надеялся, что это будет возможно… Это чудо, просто чудо…

— Дед, в чём дело?

— В своей последней эскападе он раздобыл нечто архиценное, но не смог довезти до дома и спрятал, но вернуться уже не получилось, и он передал знания о месте тайника мне. Если ты вернёшь эту ценность, мы не будем ни в чём нуждаться ещё несколько поколений.

— Речь идёт о Долине Озёр?

— В те годы озёр ещё не было.

Тим знал рассказы о похождениях своего родственника и такое вполне возможно, осталось лишь узнать…

— А что он спрятал?

— Адуляр.

От услышанного Тиму пришлось ухватиться за край стола и медленно сесть, нашарив рукой кресло.

Адуляр, камень, ценность которого была неоспорима. Даже за кусочки этого молочного сияющего камушка платили несусветные деньги. А уж свойств у адуляра было не перечесть, только проблема в том, что он был слишком редким. Настолько редким, что при покупке камня толком не спрашивали его историю, точнее, закрывали глаза на её сомнительные моменты. Легенды об адуляре знали все, но клирики до сих пор спорили о первостепенности каждой, а недавно ещё учёные подключились со своими теориями… Согласно одной версии небесное ночное светило, бледная Адула, в незапамятные времена сильно печалилась страданиям людей и горестно плакала. Её слезы, упав на землю, окаменели, став прекрасными адулярами. По второй версии, у Адулы был брат-близнец Адуляр, но они враждовали, и в итоге Адуляр раскололся и осыпался на землю градом камней. Учёные твердили, что адуляр — камень природного происхождения, то есть вырастает прямо из земли…

В общем, откуда он появился, не суть важно. Главным было то, что камень этот насколько ценный и редкий, что его можно продать за баснословные деньги.

— Вот тут, — дед постучал по коробке, — заметки моего дяди. Я хочу, чтобы ты отправился в Долину Озёр и вернул награбленное.

— Но… — Тим уже представил миллионы сантов, которые можно выручить за адуляр, только как-то упустил из вида, что до Киры ещё надо добраться, да и в храме сокровище как-то надо найти и доставить обратно, а в пути с ним может приключиться что угодно и…— Я не путешественник, дед. Я из дома-то только на работу выбираюсь.

— Ты сначала подумай, можешь ли сам это провернуть, а если нет, всегда есть гильдия наёмников. Дядя Клаус и сам частенько с ней работал. Они, конечно, возьмут плату, но хоть голову тебе сохранят и доставят сюда добро.

Тим был удивлен такому совету, дед всегда был довольно скрытным человеком, а тут… Но сам Тим понимал, что в его случае это, наверное, единственный выход.

— Я возьму документы и изучу. А после решим, ладно?

— Сейчас это всецело твоё дело. Я восемьдесят лет хранил коробку. Устал уже. В моём возрасте деньги не нужны, а вот у тебя вся жизнь впереди. Тебе и решать, что делать.

Тим согласно кивнул и горестно вздохнул. Устал от рутины? Вот тебе и подарок от предка, развлекайся теперь.

-2-

Тим просидел над коробкой полночи.

В ней находилась куча исписанных и изрисованных листов, причём некоторые были ещё и обляпаны чем-то, словно их заполняли на кухонном столе. Листы были такие же старые, как и коробка, если не старше, и Тиму было страшно брать их в руки. Дабы не тревожить лишний раз, он аккуратно разложил их на столе и внимательно осмотрел.

Перед ним лежала нарисованная от руки карта непонятной местности, набросок какого-то квадратного здания и несколько листов, исписанных кривым почерком.

В заметках Клауса было написано, что он с девятью товарищами, надо полагать, подельниками, заполучили более чем три сотни килограмм адуляра в результате разбойного нападения на группу жрецов, которые ради сохранности под покровом ночи вывозили из оставленного каким-то богом храма ценные предметы декора. Нападение было чуть ли не случайным. Если охрана при жрецах и была, что логично и разумно, Клаус об этом не упомянул. Он и сам не знал сначала, что они награбили, а когда рассмотрели, выяснилось, что, во-первых, добыча превзошла все ожидания, а, во-вторых, одну из прислужниц они не добили, и она смогла как-то связаться со своим богом. Девушке за это проломили голову, но поздно — факт нападения и место уже стали известны. Не мешкая, понимая, что если их найдут недалеко от места преступления с адуляром или даже без, хорошо им не будет, Клаус приказал замести следы и перетащить адуляр в ближайший храм, по виду такой старый, что не разрушился до сих пор каким-то чудом. Храм был детально описан и был похож на тот, что нарисован на соседнем листе, но Тиму это ни о чём не сказало, в божественном пантеоне он был не силен. На крыльце, приличия ради, Клаус попросил у неведомого бога разрешения войти и помощи в сокрытии адуляра. Все посмеялись, но вот первые шесть человек, едва войдя в храм, упали замертво. Клаус не стал разбираться в причинах, тем более, остальные члены команды не пострадали, а для транспортировки адуляра их сил вполне хватало. Да и делить добычу на четверых было приятнее, чем на десятерых. Тиму было не особо приятно читать заметки такого циничного и жестокого человека, тем более родственника. Романтика наёмнической жизни привлекала Тима в детстве как любого нормального мальчишку, но к подростковому возрасту стало понятно, что это «не его».

В заметках имелось чёткое описание храма и дороги к нему, его планировка с указанием местонахождения адуляра — в самом дальнем конце подземелья. Камень несли в ящиках, по прикидкам этих «знающих людей», более трёх сотен килограмм. Тим понимал, что завтра утром ему надо будет наведаться в городскую библиотеку, узнать всё, что можно о Долине Озёр «до и после», желательно посмотреть на карту… И что делать дальше? Он в туристические походы-то ни разу не ходил, даже не знает, что с собой брать и как лучше добираться до Киры… И как он потащит такой груз? Нет, есть заклинания переноски, которые уменьшают вес и размер, но с ними надо уметь работать, можно взять в аренду транспорт, но это всё надо охранять, а ещё в храм могут наведаться те же археологи и потомки остальных выживших…

Тим начал понимать, что паникует. Над ним с детства подшучивали, что он везучий. Да, в кафетерии ему всегда хватало булочек и те всегда были полны начинки, на остановках он никогда не ждал транспорт дольше десяти минут, и во время дождя зонт всегда был при нём, но этот подарок от Клауса Торна мог получить только истинный «везунчик», который даже не знает, что с ним делать.

Ему уже стала не в радость сброшенная дедом ответственность по сохранению семейного наследия. Как рассказал дед, Клаусу пришлось вернуться без адуляра из-за поднятой жрецами шумихи, а дома дядя серьёзно занемог. К тому времени как он поправился, Долину залило водой. И тайна адуляра перешла со временем к деду, как единственному наследнику Торнов. Клаус же погиб странной смертью через год после этого. И теперь разбираться со всем должен Тим.

Лучше бы он ни о чём не знал. Но и жаба давила. Если б он нашёл камень, денег с продажи хватило бы на ремонт особняка, нормальный уход за дедом, можно было бы расширить бизнес… и ни в чём себе не отказывать. Ведь эти деньги были бы исключительно его, и отец не сможет их растранжирить.

К одной мысли Тим пришёл точно: он должен попасть в храм и забрать адуляр, если камень ещё там. Любой ценой. И срочно.

С утра пораньше Тим, толком не позавтракав, невзирая на гневные вопли Берта, понёсся в главную городскую библиотеку. Хоть у него и был абонемент с детства, на руки ему ничего не выдали: под суровым взглядом злобной библиотекарши Тим просмотрел всю доступную информацию. Её изначально имелось не особо много, а сейчас, когда ажиотаж вокруг Долины всё возрастал, каждая захудалая книжка ценилась на вес золота. К полудню, выходя из библиотеки, Тим уже знал, что в картографии и теологии он не разбирается совсем, рыночная стоимость килограмма адуляра составляет почти миллион сантов, и единственные, кто мог помочь ему в этом предприятии — гильдия наёмников.

Всё, что знал о гильдии Тим, происходило из слухов и рассказов, засевших в памяти ещё с детства. Члены гильдии брались за любые задания от охраны и сопровождения жизни и имущества, до поиска артефактов и эскорт-услуг. В любом случае, если Тима что-то не устроит, отказаться он всегда может. А ещё он сможет свалить все заботы на наёмника и ни о чём не переживать. Этот вариант видился наиболее правильным и удобным.

Набравшись смелости, молодой человек запрыгнул в самодвижущийся экипаж и поехал в сторону расположения гильдии. В выходной день в экипаже было мало людей, и Тим добрался до нужной остановки с комфортом. До здания гильдии пришлось пройти вверх по вымощенной улице. Тротуар был отгорожен от дороги кованым заборчиком, и Тим бездумно считал столбики, стараясь не нервничать. С другой стороны улицы тянулись витрины магазинов и окна жилых домов. В затемнённом стекле одного из окон Тим решил на всякий случай осмотреть себя. Окинув взглядом отражение, посетовал, что выглядит не особо презентабельно: лёгкая тканевая куртка поверх белой рубашки и простые штаны, хорошо хоть подстригся недавно, и светлые волосы не торчат в разные стороны, как обычно. Но, может, он хочет сохранить инкогнито, ведь всякие же люди обращаются в гильдию, да?

Перед зданием гильдии Тим снова засомневался.

Небольшой каменный дом резко выделялся среди многоэтажек ещё и перламутровыми стенами и отсутствием окон. Тим стоял перед большой красной дверью с ручкой в виде головы льва, собираясь с духом, когда эта самая дверь легко открылась, приглашая его в тёмное нутро дома.

— Ладно, была не была, — выдохнул молодой человек, шагая вперёд.

И комната сразу же ярко осветилась, оказавшись не такой уж и большой. Красивая люстра под потолком освещала бежевые стены с пейзажами. Едва заметно пахло лавандой. У противоположной от входа стены находился длинный деревянный стол на витых ножках, за которым сидела миловидная строго одетая блондинка и с приятной улыбкой взирала на Тима.

— Добрый день, приветствую вас в гильдии наёмников. Прошу, присаживайтесь.

Девушка указала на высокое кресло перед столом рядом со стеклянным журнальным столиком, куда Тим осторожно присел.

Ну вот, бывают же в природе удобные кресла! Почему же у них дома одно жёстче другого?

Девушка внимательно смотрела на посетителя, а потом вдруг спросила:

— Вы ведь впервые обращаетесь к нам?

Тим несмело кивнул, и тон девушки стал чуть-чуть ободряющим, а улыбка более теплой:

— В таком случае, я буду помогать вам уточняющими вопросами, вы не против? Хорошо. Вы пришли поручить нашим специалистам задание какого плана?

— Мне… мне надо добраться до одного места, кое-что забрать оттуда и привезти сюда.

Перед девушкой из воздуха появился мягко светящийся листок бумаги, по которому она принялась водить пальцами, перефразируя его слова:

— Сопровождение заказчика в пункт назначения за грузом и сопровождение заказчика и груза в конечный пункт.

— Д-да, всё верно.

— Потребуется охрана вас лично или груза?

— Я… наверное, да. Я не знаю, будут ли в пути опасности…

— Если вы доверитесь моему опыту, я бы посоветовала указать этот пункт. Он никогда не бывает лишним, увы.

— Я согласен.

— Хорошо. Вы предпочитаете чай или лимонад? — внезапно спросила блондинка.

— Л-лимонад, а…?

На журнальном столике откуда-то уже появился высокий бокал с жёлтой жидкостью. Пока Тим хлопал глазами, девушка, улыбаясь не только коралловыми губами, но и голубыми глазами, указала на столик:

— Угощайтесь, сегодня жарко. Вернёмся к заказу. Габариты груза известны?

— Триста килограмм. По размерам не знаю.

— Что конкретно планируется к транспортировке, можете сказать?

— Нет, — твёрдо заявил Тим, хоть и понимая, что уточняющие вопросы необходимы, рисковать он не хотел, — это будет твёрдая вещь. Больше не могу сказать.

— Понимаю, — спокойно кивнула девушка, — пункт назначения?

Тим снова засомневался, а блондинка понимающе улыбнулась:

— Без этой информации шансов, что ваш заказ кто-то возьмёт, очень мало. Наёмники имеют свои предпочтения по местам работы. Даже если мы поставим пометку об уточнении у заказчика, редко кто будет этим заниматься. И поверьте, заданий, подобных вашему, очень и очень много.

— Долина Озёр в Кире. Храм. Чей, сам не знаю, но это можно уточнить, если человек разбирается в теологии. У меня есть информация.

Девушка едва не усмехнулась, услышав место назначения, видимо, их завалили заказами на прогулки в Долину, но пометку сделала и снова подняла голову:

— Имеет ли значение квалификация нашего сотрудника? Поясняю: у каждого сотрудника свой процент успешно выполненных заказов. Чем выше процент, тем выше квалификация.

Высокая квалификация — меньше головной боли самому Тиму, но и услуги такого наемника наверняка стоят в разы дороже.

— А… это гарантирует благополучный исход дела? — уточнил на всякий случай Тим, хоть и понимал, что если адуляра в храме нет, дело не сможет считаться успешно завершенным, но задание ведь, по сути, сопровождение и охрана…

— В отношении прямых обязанностей сотрудника — безусловно, — кивнула девушка. — Опытные сотрудники практически всегда успешно завершают заказы. Помешать этому могут лишь форс-мажорные обстоятельства. Если позволите, для первого задания, я порекомендовала бы указать высокую квалификацию. Как я понимаю, спокойствие — немаловажный для вас фактор, а в обществе опытного специалиста этого достичь проще.

Спорить Тим и не подумал, девушка была кругом права, поэтому решительно кивнул.

— Отлично, теперь необходимо прописать сроки выполнения заказа и условия оплаты. Вы их выбираете самостоятельно. За размещение заказа мы взимаем плату, стоимость недельного размещения — две тысячи сантов.

— Я согласен. По срокам… Очень срочно. Сегодня-завтра, если можно.

— Сутки с момента размещения, — спокойно перефразировала девушка. — Заказ провисит положенную неделю, как только его примут, он пропадёт.

— А как обычно у вас платят наёмникам?

— На усмотрение заказчика. Но обычно предоставляют аванс. Он тратится на подготовку, закупку ингредиентов и материалов, на транспортные расходы. Особенно в заданиях Вашего типа.

Тим прикинул средства, коими сейчас мог располагать, и неуверенно назвал сумму:

— Триста тысяч сантов в качестве аванса нормальная цена?

Судя по реакции девушки — вряд ли. Особенно, если учесть срочность заказа… И особенно, если принять во внимание тот факт, что больше у Тима денег не было. А если…

— А могу я предложить платёж в таком виде: десять процентов от стоимости груза или его веса?

— Это вполне приемлемое условие. Но необходимо уточнить в денежном эквиваленте.

Снова глубоко вздохнув, Тим назвал этот эквивалент.

Тонкие брови девушки взлетели вверх, видимо, сумма даже для гильдии наёмников была значительная, но юная дама ничего не сказала, продолжая водить пальчиками над листком.

— У вас будут предпочтения по личности исполнителя? По полу, возрасту, внешности?

— Нет. Только, чтоб это был опытный профессионал, мне некогда будет наводить о нём справки. Я должен быть уверен, что задание будет выполнено без накладок.

Девушка понимающе кивнула и спросила:

— Средство связи с вами?

— Пусть приходят сразу ко мне домой, мы сможем всё обсудить и…

— Хорошо, ваш адрес исполнитель увидит, лишь откликнувшись на заказ, не переживайте. И ещё один момент. На случай переживаний о предоставленной информации исполнителю, часто заказчики боятся, что ею будут злоупотреблять. Вместе с договором на оказание услуг вы подпишите соглашение о неразглашении информации. Всё, что узнает наёмник от вас по этому заказу, он не сможет разгласить не по делу, для личной выгоды или вам во вред. У нас в далёком прошлом были прецеденты, и с тех пор система предотвращения утечек работает безотказно. Если наёмник попадает под подозрение или того хуже, на него накладывается существенный штраф. При рецидиве применяется физическое наказание и существенно снижается квалификация. Третьего раза, как правило, не бывает.

— А что предусмотрено для третьего раза?

— Поверьте, вам лучше не знать, — мило улыбнулась девушка. — Мы рьяно следим за репутацией гильдии наёмников. Договор подписывается в единственном экземпляре и будет храниться в архиве гильдии. Это наше правило. Это делается для исключения возможности трактовок и защиты заказчиков. При возникновении споров дело будет рассмотрено верховным королевским судом. У вас остались какие-либо вопросы?

Тим отрицательно замотал головой, лихорадочно соображая, остались ли у него эти самые вопросы.

— В таком случае, я размещаю ваш заказ, — листок засиял синим и растворился в воздухе. — Начиная с этой минуты будьте готовы встречать наших специалистов. Но у вас ещё час времени, как минимум, так быстро никто обычно не откликается. Надеюсь на плодотворное сотрудничество. Всего доброго.

-3-

Сутки медленно, но верно подходили к концу, а никто в дверь особняка так и не постучался, и Тим был готов всерьёз расстроиться. Конечно, девушка в гильдии предупредила его, что условия заказа так себе, но неужели совсем никто не откликнется? А ведь Тим даже волновался о том, что могут явиться сразу несколько соискателей и придется кому-то отказать… Он даже ночью плохо спал, ворочаясь в кровати одетым, хоть умом и понимал, что ночью вряд ли кто заявится, несмотря на срочность. Первым делом утром даже поверил крыльцо на предмет записок.

Но нет, его заказ, похоже, никого не заинтересовал. Конечно, он провисит ещё неделю, за которую, может быть, кто-то и откликнется, но мало ли что может за эту неделю произойти?

Сосредоточиться на чтении не получалось, предложение Марты погулять в саду Тим сразу отмёл, не желая покидать стены особняка, помочь ей с уборкой она и не предложила, зная, что от погруженного в свои мысли нервозного парня, толку не будет, как и не предложила наведаться к повару: Берт его на кухню даже в детстве не пускал, почему-то пресловутое везение напрочь отказывало в вопросах кулинарии, и от Тима было больше проблем, чем пользы. Поэтому горе-заказчик безучастно слонялся по пустынным коридорам, дабы не соблазниться идиотскому желанию подглядывать за крыльцом из окна.

И тут во входную дверь позвонили. Поскальзываясь на мраморе, Тим рванул в холл и дёрнул на себя ручку двери так, что она едва не оторвалась.

Стоявший на пороге человек выглядел несколько удивлённым, наверное, не ожидал, что ему откроют так быстро. Но тут же моргнув, серьёзно посмотрел на Тима:

— Могу я увидеть господина Тима Торна?

— Э, да, конечно, а по какому вопросу?

Вместо ответа гость поднял руку к лицу и в лучах полуденного солнца блеснуло простое медное кольцо с гербом гильдии наемников — свернувшейся клубком кошкой.

Помимо кольца на мужчине были надеты черные короткая куртка из тонкой кожи и штаны из плотной ткани прямого покроя. Странное цветовое решение для лета, но мужчине это, казалось, не причиняло неудобств, наоборот, он имел крайне спокойный и уверенный вид.

Тим даже порадовался своему серому костюму-двойке, специально надел, чтоб не ударить в грязь лицом перед исполнителями.

— Теперь понятно. Это я оставил задание, прошу, проходите.

Тим развернулся и направился в кабинет, ещё вечером решив, что это самое солидное место в доме. Правда пришлось самостоятельно сделать там уборку. У Тима почти получилось, но в комнату заглянула Марта, привлечённая шумом, увидела, что там творится и подзатыльником выгнала Тима, сделав всё как надо.

Гость спокойно шёл следом, не проронив ни слова.

В кабинете, когда все расселись, Тим стушевался: он мысленно уже не раз проиграл предстоящий диалог, но сейчас мысли спутались, благо что гость, видимо, был не новичком и спокойно произнес:

— Как я понимаю, заказ ещё актуален. Позвольте представится, меня зовут Сэл Соден, член гильдии наемников Сантарии последние семь лет. Меня заинтересовал ваш заказ, я хотел бы его принять, если возможно. Моя квалификация достаточно высока, чтоб это позволить.

— Я… Я благодарен вам за отзывчивость, меня предупредили, что шансов мало, и условия у заказа кривые… Да и аванс маленький, — добавил Тим извиняющимся тоном, но Сэл внезапно улыбнулся краем губ, словно нехотя, и Тим с удивлением отметил то, чего не заметил на крыльце. Гость был по-мужски красив: высок, строен, с тонкими чертами лица, яркими зелеными глазами и черными волосами, уложенными с изящной небрежностью. С такой внешностью логичнее всего идти в безопасные, но доходные профессии, да хоть моделью, а не в наемники. Словно в подтверждение этих мыслей Сэл пояснил:

— У меня есть иная высокооплачиваемая работа, и раз в полгода я могу позволить себе интересное, пусть и не прибыльное задание из гильдии. Ваше мне показалось как раз таким. Надо полагать, вас ввели в курс дела касательно наших процедур, тогда…

Из квадратной черной сумки, в тон кожаной куртке и штанам, наемник вынул туго скрученный свиток и аккуратно развернул, оставил отпечаток пальца в определенном месте и передвинул по столу документ к Тиму:

— Мой типовой договор и соглашение о неразглашении. Ознакомьтесь, если есть замечания, обговорим.

Тим осторожно поднял бумагу и вчитался. Текста было не так уж и много. Сначала шло соглашение о неразглашении полученной информации. Суть его сводилась к тому, что если в результате обсуждения задания либо до момента его начала выяснялось нечто, препятствующее любой из сторон сотрудничать или выполнять задание, договор растрогался без санкций, а все обговоренные детали стирались из памяти обеих сторон. В случае, если предоставленные данные использовались исполнителем для получения личной выгоды, соглашение признавалось нарушенным со всеми вытекающими последствиями.

Договор на оказание услуг предусматривал обязанность заказчика предоставить всю имеющуюся у него по делу информацию, не встревать в процесс выполнения заказа и, в случае личного присутствия при выполнении заказа, беспрекословно выполнять приказы исполнителя. За нарушение этих условий назначались санкции. Исполнитель же обязывался выполнить заказ в соответствии с требованиями заказчика в оговоренные сроки. За нарушение этих условий назначались санкции. Заказчик также был вправе получать оперативную информацию по выполнению заказа в случае невозможности/нежелания присутствовать при выполнении заказа лично. Исполнитель был вправе привлекать к выполнению соисполнителей без увеличения цены договора под свою полную ответственность. И отдельно прописывался пункт об оплате услуг.

Пока заказчик читал, Сэл сидел молча, безмятежно смотря в окно за креслом Тима. Он не делал попыток оглядеться или рассмотреть что-то в интерьере повнимательнее, что немного удивило самого сиюминутного хозяина кабинета. Тим вообще внезапно понял, что робеет перед своим гостем, который его однозначно старше лет на пять минимум да и в жизни явно повидал куда больше. Но это и радовало: такому человеку можно поручить любое дело и ни о чём не переживать, своей уверенностью и спокойствием он сразу вызвал доверие к себе. Когда Тим закончил читать, его всё устроило, и он согласно кивнул.

— Хорошо, — Сэл положил свиток на середину стола, — по окончании разговора все детали пропишутся сами, после подписания договора, он отправится на хранение в гильдию.

— Очень удобно, — оценил Тим и выпрямился в кресле, пытаясь усесться поудобнее, но дедово кресло было образчиком жесткости, не в пример гильдейскому.

— Что ж, я ознакомился с описанием вашего заказа, но теперь мне нужны подробности. Как можно точнее.

Тим кивнул и решительно поставил перед наемником коробку с материалами:

— Мой предок достал где-то очень ценную вещь и припрятал в заброшенном храме, который после залило водой. В Долине Озер. Теперь она пересохла, и я хочу вернуть наг… добытое предком. Но я не покидал этот город даже на пикники, тем более, чужая страна и…

— Я вас понял. Вы планируете принять участие в походе? Ясно. Что конкретно скрыл ваш предок?

— Вот его заметки и карта… Если всё верно, там было около трехсот килограмм адуляра.

Эти слова, наконец, выдавили эмоции на лице наемника: Сэл пораженно уставился на Тима, а потом, приподняв бровь, спросил:

— Вы знаете, за сколько можно продать килограмм адуляра на черном рынке?

— Я узнавал приблизительную рыночную стоимость, — тихо произнес Тим, — у меня нет связей на черном рынке…

— У меня есть. За килограмм адуляра дают полтора миллиона. То есть где-то в Долине Озер лежит четыреста пятьдесят миллионов сантов?

— Я немного преуменьшил вес, вдруг водой размыло сколько-то… И вообще не факт, что что-то сохранилось, поэтому-то и…

— … надо отправляться как можно скорее. Сейчас Долина Озер лакомый кусок для мародёров и наёмников.

Тим лишь хлопал глазами, а Сэл как-то очень быстро принялся просматривать карты и заметки, словно вычленяя самое главное неведомым образом.

Не желая отвлекать наемника, молодой человек внутренне возликовал: по его прикидкам стоимость адуляра получалась сильно меньше, а если Сэл сведет его с нужными людьми и выступит посредником… Тим в любом случае в выигрыше, и Сэл, наверняка, расстарается: десять процентов — Сэл получит сорок пять миллионов, это уже не мало, хотя такие деньги за плёвое задание… Наверное, наемник рад до невозможности, что из всех «неприбыльных заданий» выбрал именно это. Через какое-то время Тим поднял глаза на своего гостя и озадачился: Сэл не выглядел особо радостным, похоже, он узнал из заметок нечто, что его напрягло. Наконец, наемник повернулся к заказчику и сообщил:

— У меня есть для вас хорошие и плохие новости. Судя по всему, ваш предок оставил клад в храме Остары, очень древнем храме, какие обычно нашпигованы ловушками. Иначе говоря, нам нужен специалист по проникновению в подобные, это очень узкий профиль и не мой. Но на наше счастье у меня есть такой человек — лучший из специалистов, известных мне, и с большой вероятностью он согласится помочь, если не занят. Если же нет, придется искать другого, но поручиться за него я уже не смогу.

— К-конечно, согласен с вами, вы можете с ним связаться?

— Да. И даже незамедлительно, — Сэл вынул из кармана небольшую коробочку с половину ладони, на которой светились какие-то знаки. Портативная «говорилка» как её называли в народе. Такое устройство стоило немалых денег, а уж портативное и подавно. У Тима вот, например, такого не было, за ненадобностью, хотя в магазине «говорилка» была, стационарная. Сэл быстро коснулся пальцами нужных знаков и принялся ждать соединения. Один минус этих устройств — разговор слышали все в округе, хотя Тим знал, что велись разработки по устранению этого недостатка. Коробочка долго светилась, но не подавала иных признаков «жизни». Сэл уже начал хмуриться, когда из «говорилки» донёсся какой-то шум, словно с улицы, и молодой мужской голос, явно обрадованный, хоть и запыхавшийся:

— Сэл! Здорово! Давно не слышались. Ты как там?

— Я хорошо, спасибо, Кирио, рад тебя слышать. Я по делу к тебе, ты сейчас свободен?

— Для тебя — всегда.

— Я принял заказ, но дело будет в древнем заброшенном храме. Надо оттуда кое-что забрать. Можешь помочь?

— Храм в Долине Озёр? Можешь не отвечать, наверняка там. Все по ней как с ума сошли.

— Именно. Аванс неважнецкий, но платеж отличный. Если всё получится.

— Ладно, верю. Ты не обманываешь. Чей храм?

К удивлению Тима Сэл ответил не сразу, и тон его изменился, словно в этом ответе и была загвоздка, даже голос понизил до едва слышного:

— Девчонки.

Теперь замолчал Кирио, причем надолго, но Сэл его не торопил. С «той стороны» доносился шум и гвалт, визгливо и монотонно кричала женщина, похоже, что предлагая товар, лаяла собака…

Что не так с этой «девчонкой», и кто это вообще, Тим не знал, он вообще был очень далек от божественной тематики, так уж вышло, что у них в роду особо не поклонялись богам, а кое-кто даже храмы обворовывал и использовал как склад.

— Ты ведь понимаешь все риски? — наконец, вкрадчиво спросил Кирио, остановившись. — Нам нужна она, иначе не… но она не… А на мокрое дело…

— В храме спрятали три сотни килограмм адуляра до затопления, — шепотом произнес Сэл. — Нам десять процентов.

— Твою мать!!! — заорал Кирио, но тут же яростно зашептал; — Если с ней не выгорит, я сам притащу парочку бродяг! Это ж лямов пятнадцать на рыло! Хотя о таком не надо было сообщать в том месте, где я сейчас.

— Заказчик не пойдет на негуманный способ, — оценивающе смотря на Тима, протянул Сэл, надо сказать, с явным сожалением.

— Значит, договорись с ней!!! — требовательно завопил Кирио. — Как угодно. Ты сможешь, Сэл, только ты и сможешь.

Сэл не ответил, лишь откинул с лица темные волосы, а потом произнес:

— Я попробую. Мы в столице, завтра в полдень на вокзале. Не опаздывай.

— Постараюсь, я в жопе страны, придется выехать сейчас же, чтоб успеть. И на мою тушку есть ещё желающие, только у них причина немного иная. Жив буду — доберусь. Сэл, мы должны попасть в этот храм, любой ценой. Желательно меньшей.

— Я тебя понял. До встречи. Твою долю аванса сегодня перечислю.

Сэл прервал связь и поднял глаза на крайне озадаченного и совершенно ничего не понимающего Тима. И сообразил, что его заказчик вообще ничего не смыслит в богах и храмах. И начал объяснять:

— Остара — одна из древнейших богинь, из тех, с кем связываться себе дороже. Она богиня помощи, не отказывает никому, но оплату берет соразмерную, подчас даже высокую, а иногда бредовую. И за то, чтоб войти в её храм без разрешения, также взимается плата. А за вход из корыстных побуждений в тройном размере. В дневнике вашего предка написано, что из десяти вошедших в храм шестеро первых сразу упали замертво. Это не от яда и не из-за ловушек. Ваш предок хотел спрятать награбленное, она помогла. Мы хотим войти в храм, чтоб забрать награбленное.

— То есть кто-то из нас умрет при входе? Пара бродяг?

— Не гуманно, но действенно. И наиболее просто.

Тим в этот момент поверил, что перед ним наёмник, а не артист из театра, этот человек действительно прихватил бы с собой жертву в виде незнакомых людей, чтоб попасть в храм, и не поморщился бы. Видимо, ужас, отразившийся на лице Тима был столь явным, что Сэл невольно улыбнулся:

— Есть ещё один вариант. Свободно входить в храмы Остары и водить с собой людей могут её жрецы.

— Значит, мы можем обратиться к жрецу…

— Не так просто. Во-первых, они не помогают из корыстных целей. Во-вторых, в Санкии есть всего пять жрецов Остары, единственная жреческая династия во всей стране, и четверо из них не мобильны.

— А пятый?

— Это как раз наш выход, если вы не согласитесь на бродяг.

— Я не согласен, если нужно, я буду слёзно просить его о помощи…

— И не известно, какую плату она выберет. Лиша инфантильна и капризна, как её богиня, она не сидит в главном храме с роднёй в Калии, и её поведение может удивить. И она не нуждается в деньгах, поэтому мы рискуем.

— Но Кирио сказал, что она может согласиться помочь персонально вам.

— Да, — Сэл согласно кивнул, хотя складывалось впечатление, что встречаться с этой женщиной ему не особо хочется, но выбора у него нет.

— Вы враги? — решил на всякий случай уточнить Тим.

— Нет, — удивлённо ответил наёмник, — совсем нет. Собирайтесь, меня ждёт наёмный экипаж, Лиша живёт в центре, сейчас поедем к ней.

-4-

Наёмный экипаж Сэла представлял собой ландолет с откинутым верхом, запряжённый механическим конём, который быстро привез их к обычному многоэтажному доходному дому. Да, едва ли не в центре города, но доходному дому!

Если честно, молодому предпринимателю совсем иначе представлялось место жительства редкой жрицы древнейшей богини, но он решил не задавать пока вопросов. Сэл же, молчавший всю дорогу и что-то обдумывавший, спокойно поднялся по лестнице, остановился перед страшным на вид, громоздким лифтом, молча дождался его и привел Тима к квартире на шестом этаже. Обычная дверь, без пометок и табличек, только номер. Без заминки Сэл решительно нажал на кнопку звонка, но никто не бросился открывать. Звонок в дверь повторился с тем же результатом. Тогда Сэл коротко постучал, но реакции с той стороны двери тоже не последовало.

Стук снова повторился, но ничего не изменилось.

— Может, никого нет дома? — неуверенно предположил Тим, не понимая, чего они ждут у закрытой двери пустой квартиры.

Сэл лишь отрицательно качнул головой и шарахнул по двери кулаком со всей силы.

Дверное полотно сотряслось, и через минуту замок щелкнул и дверь открылась, явив обитателя квартиры: худую бледную девушку в пижаме с неряшливо собранными в низкий хвостик светлыми волосами. Судя по воспалённым глазам и распухшему носу, а также остекленевшему взгляду, у девушки была простуда, и её подняли с постели, чему она крайне не рада. Сфокусировав взгляд, она узнала гостя, но взгляд её стал едва ли не злобным.

— Лана, — коротко кивнул Сэл в знак приветствия, почти улыбнувшись.

Лана же в ответ шмыгнула носом и резко захлопнула дверь.

— Ожидаемо, — вздохнул наемник и надавил на ручку двери. — Лана, Лиша дома? У меня к ней профессиональное дело. Мы входим.

Девушка стояла перед дверью, сверля незваных гостей взглядом, впрочем, на Тима она особо и не смотрела.

— Лиша дома? — повторил вопрос Сэл.

Вместо ответа Лана отступила, позволяя осмотреть комнату за её спиной, которая была одновременно и кухней, и спальней. У дальней стены стояли две кровати: одна разобранная с кучей лекарств на тумбочке рядом, вторая заправленная. Больше в комнате людей не было. Надо полагать, Лиши дома тоже не было.

— Ты знаешь, где она?

Лана опять не ответила, лишь не глядя вытянула руку вправо и ткнула в настенный календарь. В конкретную дату, сегодняшнюю.

Сэл проследил за её рукой, увидел день и так же коротко кивнул:

— Логично. Спасибо.

А после повернулся и направился на выход. Тим заторопился следом, мало что понимая.

Дверь за ними закрылась очень резко и громко.

— Вы знаете, где госпожа Лиша?

— Да, это почти рядом, дойдём пешком. И прошу извинить моё молчание, нужно продумать детали экспедиции.

Тим заверил, что не видит в этом проблемы, предоставив наёмнику и дальше всё рассчитывать, это прекрасно вписывалось в планы заказчика.

Молодой предприниматель не очень понимал, куда они идут, просто следовал за Сэлом по улице вверх, пока они не остановились у цветочного магазина. «Как-то не правильно прийти без цветов», — произнес вдруг наёмник и заглянул внутрь. Это был очень дорогой магазин, надо сказать. Это определялось не только по интерьеру и обилию заклинаний, но и модельной внешности продавщиц, одна из которых с дежурной улыбкой резво направилась к посетителям, поправляя и так идеально выглаженный белоснежный передник с рюшами.

Сэл же, не глядя на неё, остановил девушку таким повелительным жестом, что даже Тиму стало немного не по себе, после чего быстро выбрал цветы из вазонов и направился к кассе.

Тим впал в ступор, рассмотрев цветы. Сперва он даже порадовался галантности спутника (посетовав, что сам не додумался прихватить букет для госпожи Лиши), пока тот не выбрал букет из темно-красной розы, мака, яблоневого цвета, алоэ, барбариса. Всего пятнадцать цветков. По всему выходило, что это траурный букет. И цветочница, которая не могла не знать языка цветов по своему роду деятельности совсем не была удивлена. Но Тим не встревал, продолжал удивляться молча: кто знает, может так надо, бывают же у людей странное чувство юмора или договоренности? Сэл расплатился, достав из бумажника купюру большего номинала, чем надо, и не взял сдачи, показав, что надобности в деньгах у него нет, а потом молча вышел из магазина. Через какое-то время Тим всё же не удержался и спросил:

— А куда мы идем? Понятно, что встречаться с госпожой Лишей, но где она?

Сэл махнул букетом на высокую ограду впереди и пояснил:

— На кладбище.

Тиму ничего не оставалось как хлопать глазами. Но это простительно, у Торнов имелась своя усыпальница, поэтому на городское кладбище он никогда прежде не ходил и даже не знал, где оно находится.

Сейчас же, войдя на его территорию, они остановились: Сэл внимательно смотрел на ряды одинаковых полуовальных надгробий, а потом, решив куда им идти, шагнул вправо. Через несколько минут на горизонте замаячили группы людей, как раз в той стороне, куда они направлялись. Все эти люди, преимущественно среднего возраста, стояли над могилами, расположенными в два ряда и тянущимися в даль. Сэл и Тим шли мимо них, не отвлекая и не останавливаясь. Тим рассматривал надгробия и сразу же заметил три важные детали. Датой смерти всех людей стояла сегодняшняя, но девятилетней давности, усопшие были очень молоды: от десяти до семнадцати лет в среднем, хотя и старшего возраста люди тоже встречались. И на всех надгробиях был один и тот же знак: силуэт птицы в полете с обрывком цепи на лапке. Знак был смутно знаком, а потом до Тима дошло: такой знак был на брелке Сэла, прицепленном на кошелёк. Любопытство подвело, и Тим, не удержавшись, спросил:

— Сегодня какая-то трагичная дата?

Сэл сначала словно не расслышал, а потом твердо произнес, не замедляясь:

— Сегодня годовщина падения Бранъярна.

Бранъярн… Ну конечно, птица в небе, разбившая оковы — это герб Академии Бранъярн. Когда-то маленький Тим грезил этой Академией, но со временем смирился с тем, что ни навыков, ни умений подходящих у него нет и не будет, а влияния и денег у семьи тем более на обучение нет. Хотя до двенадцати лет Тим тайно, смущаясь самого себя, продолжал верить, что вот-вот его умения проклюнутся, а потом уверился, что его судьба — заведовать бакалейной лавкой. В каждом государстве была своя Академия, в их королевстве был Бранъярн. Там учились дети сильных мира сего, таланты и гении. Академия готовила специалистов широкого профиля с узкой специализацией: управленческие кадры, тактиков и стратегов, исследователей. Считалось, что, имея диплом об окончании Бранъярна, тебе открыты двери в любую структуру и любой дворец, за своё будущее ты никогда не станешь переживать. И подобные высказывания не были голословны. Бранъярн выпускал элиту из элит.

Пока девять лет назад не пал во всех смыслах этого слова. Все новостные ленты тогда пестрели о том, что на Академию было совершено нападение неизвестными, в результате чего три четверти учеников и учителей погибли, в большинстве своём ученики младших классов. В довершение всего сама башня Бранъярн рухнула, погребая под обломками ещё часть людей. Выжили преимущественно ученики старших классов, которые в момент нападения находились на тренировочном полигоне, но после вступили в бой с нападавшими.

Тогда ещё всех возмущало отсутствие охраны, ведь погибли дети многих именитых семей, но чем кончилось расследование, до общественности не донесли. Но Тим помнил ещё один скандал: выпускному классу предложили сдать экзамены в Академиях дружественных государств, чтоб получить дипломы, а остальным выжившим ученикам — продолжить обучение. Но все они единогласно отказались, причём многие в довольно грубой форме, без объяснения причин.

— Так значит, вы заканчивали Бранъярн? — ошеломлённо выдал Тим.

— Я его как раз не закончил, — хмуро бросил Сэл и ускорил шаг.

Они продолжали идти мимо могил учеников и учителей Бранъярна, рядом с которыми стояли родственники и близкие люди, практически на всех могилах лежали цветы, а где-то памятная мелочевка и игрушки.

Похоже, Сэл был учеником как раз того выпускного класса, решил для себя Тим, значит, все эти погибшие — его товарищи и знакомые. Тиму было даже страшно представить, что он бы чувствовал в такой ситуации, он и в склеп семьи-то своей ходить не любил, где большую часть усопших не знал и не помнил, что уж говорить…

А могилы с силуэтом птицы всё не кончались. На горизонте появилась одинокая фигура в белом, и Тим присмотрелся повнимательнее. Он уже решил, что это, вероятно, и есть госпожа Лиша, больше за ней никто не виднелся. И хотя Тим с кастой жрецов раньше не пересекался, Лиша полностью соответствовала его представлениям.

Чуть выше среднего роста для женщины, стройная, белокожая, в закрытом под горло белом платье в пол, плотно обтягивающим руки и верхнюю часть тела. По стройной фигуре и гладкой коже не определялся возраст, но вряд ли ей было больше двадцати пяти лет. По крайней мере, на большее она и не выглядела. Красивой назвать трудно, скорее, симпатичная, и не особо выделяющаяся в толпе. Ярко-рыжие волосы убраны в строгую тугую прическу из множества косичек, печальное выражение лица, белоснежное траурное платье… Образчик скорби.

Сэл подошёл к девушке, молча наклонился, добавляя свой букет на землю перед надгробием. Лиша принесла простые красные розы. Она не повернула головы, но с усмешкой произнесла:

— Странно видеть тебя здесь. Впервые за столько лет.

— Я пришел из-за тебя. И по-прежнему считаю, что покой мертвых не стоит нарушать своими визитами.

— Смешно слышать это от тебя.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Ты признал его заслуги? — опустив глаза на букет, подняла бровь Лиша.

— Лучше поздно, чем никогда. Жаль, что он об этом уже не узнает.

— Жаль, — прошептала жрица, тонкими пальцами касаясь брелока в виде птицы на простом кожаном браслете.

Тим уже понял, что скорее всего, это могила их общего друга, который не пережил то нападение, и, похоже, этот человек был им близок. Значит, Сэл и Лиша знают друг друга очень давно и хорошо. Скорее всего, оба заканчивали Бранъярн в год его падения, и соответственно, должны быть одного возраста, то есть они оба старше Тима лет на пять-шесть. С одной стороны, это радовало, значит, у них больше опыта и можно им доверится, с другой, Тим чувствовал себя неуверенно, тоже мне, «заказчик»! Правда, Сэл относился к своему совсем не старому заказчику вполне обыденно, что позволяло думать, что для наемников возраст заказчика значения вообще не имел.

Лиша меж тем подняла голову к нему, скосила взгляд на Тима и буднично спросила:

— Зачем ты меня искал? И кто этот милашка?

Милым Тима в детстве называли только бабушка и Марта, которая помогала его растить, но никак не девушки. Тем более он ненамного младше её самой. Пока молодой человек оторопело думал, что сказать, Сэл нетерпеливо пояснил:

— Это заказчик. А ты нужна для дела.

Лиша перестала смотреть на Тима и, коротко вздохнув, направилась туда, откуда они пришли:

— Это не место для разговора. И я хочу мороженого.

Сэл спокойно последовал за ней, Тиму ничего не оставалось, как идти рядом.

Когда они шли мимо родственников у могил, многие оборачивались им вослед, на лицах читалась обида, боль и даже ненависть. Наверное, эти люди, потерявшие детей в тот злосчастный день, не могли спокойно смотреть на тех, кто в тот день выжил. А ученики Бранъярна молча шли вперёд, не останавливаясь и не сгибая спин, не опуская голов. Тим вдруг понял, что окажись он на их месте, вряд ли смог приходить сюда, ему просто не хватило бы смелости.

За воротами кладбища его спутники явно выдохнули. Впрочем, Сэл по-прежнему оставался серьёзен и спокоен, а Лиша внезапно переменилась. Её собранность испарилась, движения стали плавнее и легче, свободнее, а платье… Оно изменилось! Впереди на подоле возник огромный разрез на грани приличия, открывающий на ходу длинные стройные ноги, на груди тоже организовалось декольте. И вообще платье поменяло цвет! Как-то плавно из кипельно-белого оно стало изумрудно-зелёным. Тим даже не слышал о таких заклинаниях, способных поменять цвет и структуру ткани, но спрашивать было неприлично, хотя и очень хотелось.

Лиша плыла вниз по улице, рассматривая витрины, мужчины молча следовали за ней. Нужное девушке кафе нашлось практически сразу. Завернув туда, она в нетерпении спросила, какое мороженое предпочитают её спутники, но те отказались. Тим, помня о том, что Лиша может вести себя нетипично, молча сел за столик, выбранный Сэлом: в самом дальнем углу, подальше от окон. Наёмник вёл себя привычным образом, безучастно взирая на посетителей — преимущественно парочек или семьи с детьми. Через несколько минут к ним присоединилась Лиша с большим подносом в руках. Сгрузив его на стол, жрица принялась расставлять перед мужчинами бокалы и вазочки с мороженным. В итоге перед Тимом оказалось нейтральное ванильное мороженное и минеральная вода со льдом, перед Сэлом — шоколадное с орехами и нечто вишнёвое в бокале, а себе Лиша выбрала шарики всех цветов радуги и кофе. Тим решил, что лучшее в данной ситуации — поблагодарить и не возникать, тем более что и Сэл ничем не выдал своего неудовольствия, если оно и было.

Лиша как ни в чём ни бывало отпила кофе, довольно зажмурилась и принялась за мороженое, словно подзабыв, зачем они тут. Сэл ей не напоминал, размеренно попивая свой вишнёвый напиток. Тим принял правила игры, выбрав себе роль наблюдателя, это был самый логичный в его случае вариант. И он дал плоды. Спустя половину вазочки Лиша, словно проснувшись, порывисто подняла голову и выпалила:

— А чего за заказ-то?

— Нужно добраться до храма Остары в Долине Озер и забрать из храма кое-что, — сразу подобравшись, четко произнес Сэл, отставив бокал в сторону.

— А я тебе на что? Храмы в той долине оставлены, там никого нет. И я понятия не имею, где он там конкретно.

— Я найду храм, мне нужно в него просто попасть. Большего не прошу.

Лиша прищурилась, а потом, не меняя выражения лица, процедила:

— Что ты хочешь там спереть? Хотя нет, тогда бы ты меня не просил… Зачем тебе в храм?

— Предок заказчика оставил там на сохранение кое-что. Теперь, когда вода ушла, он хочет вернуть себе эту вещь. Мы хотим войти в храм малой кровью, без мокрухи. Я не прошу о благословении богини, мы найдем и заберем добро сами, просто впусти нас в храм.

Внезапно Тим, удивляясь собственной храбрости и горячности выпалил:

— Сэл сказал, что вам нужна будет плата, иначе вы не согласитесь помочь. Я выполню любое ваше желание. Я не хочу, чтоб погибли люди. Никакие деньги не стоят человеческой жизни!

Но эффект тирада не произвела, жрица смотрела на молодого человека, скептически подняв бровь, а после фыркнула:

— С такой жизненной позицией тяжело тебе придется. У всего в этом мире есть цена. А у человеческой жизни и подавно. И мне не жалко будет тех несчастных, кого вы можете принести в жертву моей богине, если я не соглашусь. Мне до них дела нет.

— Зато мне есть!

— И зря, — холодно бросила жрица и снова посмотрела на Сэла. — Что в храме? Раз плата за вход столь высока.

— Остара позволила оставить на хранение незванным гостям добытое ими. Вот и всё.

Лиша размышляла минуту, а потом скривилась:

— Как банально. Убить кого-то, чтоб заполучить нечто для своей сытой жизни. А потом удивляться, почему за вход плата в человеческую жизнь, собственноручно отправленную на заведомую смерть. В этом все люди. И сейчас вы хотите на халяву получить эту самую сытую жизнь с моей помощью?

— В храме адуляр, — жёстко произнес Сэл.

Тим ожидал уже знакомой реакции, но жрица лишь фыркнула:

— Всего-то? Хотя я понимаю. Люди ценят его невероятно.

— Так вы поедете с нами? — неуверенно уточнил Тим.

— Нет, — буднично качнула головой Лиша, — в Долине сейчас жарко, и вода испаряется, бе-е-е. Условий никаких, транспорта тоже. Не хочу.

— Комфортные условия я тебе обеспечу, — пообещал Сэл, — не ломайся.

— Госпожа Лиша, вы ведь всё для себя решили, давайте сойдёмся в цене и начнем готовиться к поездке, — едва ли не взмолился Тим.

— А ты уверен, что мы в ней сойдёмся? — как-то нехорошо прищурилась жрица. — Ты правда, заплатишь по моему слову? Жизнью любимой собаки? Почкой отца? Своей преданностью?

Тим замер, гадая, не ослышался ли. Для него валютой были деньги, товары и услуги, но никак не жизни и чувства, тем более чужие, но Лиша смотрела на него серьёзно и внимательно.

— Хватит играть. Чего ты хочешь? — резко спросил Сэл, и Лиша плавно перевела на него взгляд, слегка улыбнувшись:

— Тебя.

От такого заявления Тим поперхнулся минеральной водой, некстати решив промочить горло, и с трудом откашлялся, Сэл же оставался спокоен, Лиша вопросительно подняла бровь.

— Н-но, госпожа Лиша, боюсь, что подобное не в моих силах, — торопливо произнес Тим, очень стараясь не показать смущения.

— Так помощи просишь не ты, а он, — пожала плечами девушка, — ему и платить.

— Но подобная плата аморальна! — выпалил молодой предприниматель и только потом понял, что, возможно, у наёмников и жрецов какие-то свои расценки и не ему их судить.

— Речь не о сексе, — успокоил его Сэл, не отрывая какого-то предупреждающего взгляда от Лиши и четко ответил. — Хорошо. Будь по-твоему.

— Детали обсудим после, — широко улыбнулась жрица и хлопнула в ладони, — когда выступаем?

Встречу назначили на завтрашний полдень, на вокзале со всем скарбом. Тима попросили принести только личные вещи и заметки Клауса. И отпустили домой, готовиться к поездке.

-5-

На пути домой Тим размышлял о растяжимости понятия «личные вещи». Ему нужно просто взять одну смену одежды и гигиенические принадлежности или запас продуктов на две недели с кухонными принадлежностями, палатку, несколько комплектов одежды на случай изменения погоды и полный походный скарб? Последний вариант осложнялся не только ограниченной грузоподъемностью самого горе-туриста, но и отсутствием вышеперечисленных вещей — Тим раньше никогда не ходил в походы и ни у кого из знакомых он попросить всё это не мог. В любом случае у него на сборы был целый вечер и, в крайнем случае, завтрашнее утро. В выходные дни магазины работают допоздна, так что время на покупку необходимого снаряжения у него ещё было. А пока Тим решил вернуться в особняк и прикинуть список вещей по минимуму. Правда, перед этим пришлось заскочить в бакалейную лавку и отдать распоряжения перед отбытием. Продавщицы откровенно обрадовались: как за Тима, который давно уже не был в отпуске, так и за себя.

В итоге Тим внимательно изучил свой гардероб и пришел в уныние. Его одежда и обувь совершенно не подходили для походов, он не представлял даже как много брать собой «гигиенических средств» и у него элементарно не было рюкзака!

За ужином Тим был мрачен и печален, дед не выдержал и вызнал у внука суть проблемы, а после отчитал на тему глупого нытья из-за того, что парню «нечего надеть» перед интересным и важным делом.

— Заканчивай с ужином, — велел старик, — если сможешь втащить меня на чердак, будет у тебя походная экипировка. С поправкой на моду столетней давности.

Тим похлопал глазами, но послушно проводил деда к лестнице на чердак, где семейство Торнов поколениями складировало все те вещи, которые не нужны, но выкинуть жалко. Правда, выяснилось, что дед забраться на чердак не в силах, но руководить действиями Тима он вполне может.

— Лезь тогда сам и ищи. Небольшой сундук из дерева. С искусной резьбой. Синего цвета, если не ошибаюсь.

— А что в нём? — взбираясь по шаткой лестнице, спросил Тим и примерился к люку, на чердаке в последний раз он был в детстве и тогда люк казался больше.

— Барахло дяди Клауса. Он завещал мне все свои походные вещи, а я засунул в его же сундук и закинул на чердак. Не с моим здоровьем ходить в походы. Хотя тебе ли не знать, — добавил старик и закашлялся.

Тим дёрнул выключатель, и одинокий светильник озарил чердак. Тиму в детстве тут очень нравилось, он любил рассматривать старинные вещи и фантазировать об их судьбе, многое из здешнего добра было привезено лично Клаусом Торном из далёких странствий. Искать пришлось долго, Тим два раза обошёл чердак, но ничего так и не увидел. Пришлось деду вспоминать, где конкретно он оставил сундук, а его внуку подключить фантазию, ведь столько лет прошло, мало ли как изменился этот сундук. И молодой человек оказался прав: цвет потускнел в почти серый, резьба поистёрлась и покрылась пылью. Его и в руки-то страшно было брать, но Тим доблестно спустил полуметровый тяжёлый сундук в коридор, а там уж не далеко от его комнаты, где они с дедом и открыли наследие буйной жизни предка.

— Почему ты сохранил эти вещи? — спросил Тим, доставая из сундука разномастные черные пакеты. — Ради памяти?

— Нет, конечно. Это барахло больших денег стоило, да и сейчас немалых продолжает. Продавать смысла не было, а для потомков может и пригодилось бы. Тебе же сгодится.

Тим неопределенно пожал плечом и принялся распаковывать наследство «дяди Клауса».

Когда он рассмотрел всё в деталях и понял, что попало к нему в руки, он возблагодарил Клауса Торна за его предприимчивость и деда за разумность. Теперь у Тима были дорожные куртка, штаны и высокие ботинки, непромокаемые в дождь и не продуваемые в ураган, но вентилируемые в жару и согревающие в холод. Как объяснил дед, такая магическая экипировка являлась необходимой для любого адекватного путешественника, хоть и стоила очень больших денег. Фасон у вещей был самый обычный и простой, без всяких украшений, ткань походила на чёрно-коричневую кожу. В памяти сразу всплыл наряд Сэла, должно быть, его кожаная куртка имела такие же свойства, это логично, ведь он наемник, а значит, часто путешествует.

— Наверное, маги-портные хорошо зарабатывают на этой одежде, — прикинул Тим, — у них ведь вся гильдия наемников, наверняка, одевается.

— Маги никогда бедствовать не будут, — фыркнул дед, — говорят, до Катаклизма у них и было расслоение всякое, сейчас же, сам понимаешь, магия ценна сама по себе. Ты примерь давай.

Одежда оказалась Тиму великовата, но ремень и подвороты улучшили ситуацию. Ботинки же пришлись впору.

— Ну, а ты дёргался, — оценивающе рассматривая внука, хмыкнул глава семьи и протянул небольшой потрёпанный рюкзак непонятного цвета, — складывай сюда всё свое барахло. Он тоже зачарованный. Если я правильно помню, в него можно килограмм тридцать наложить, но вес тебе передастся только в десяти процентах. И он безразмерный. Хоть сервант засунь. Только он в горловину не пролезет…

Ещё из сундука достали острый охотничий нож, веточку до сих пор живых розовых цветов жасмина, лопатку-топорик, моток странно поблёскивающей веревки, тонкое одеяло-спальный мешок, мешочек с чем-то позвякивающим, кресало, журнал эротического содержания, набор столовых приборов…

— Всё это тебе не пригодится, — заявил дед. — Хотя нож, спальник и верёвку возьми, лишними не будут. Только ты, всё одно, выживать в дикой природе не обучен, но мало ли. Всяко может приключиться. Гильдия наемников — это серьёзные ребята, они о тебе позаботятся, дядя мне про них часто рассказывал, но никто не застрахован, понятное дело. Ты, главное, во всём их слушайся и слушай, что они говорят, интересный они народ, это да. И поболтать частенько любят. Редко, кто из них счастлив по жизни, потому и треплются. Счастливый человек, он в себе своё счастье держит, с чужими не делится.

Тим внимательно слушал и паковал вещи в рюкзак. Он вдруг остро захотел, чтоб дед поехал с ним, но разум посмеивался и просил молчать о таком. Старику ведь и самому, наверняка, так опостылел этот вечный особняк.

— Ты давай, ляг пораньше, — велел дед, поднимаясь из гостевого кресла, — всё равно полночи проворочаешься, так хоть раньше начнешь, раньше закончишь. И поспи подольше. Я Марте скажу, чтоб за два часа до полудня тебя разбудила, успеешь всё сделать, а в дороге непонятно как ещё, сможешь ли поспать по нормальному.

— Спасибо, дед.

— Ага. Ложись, завтра увидимся.

На место встречи, у магического фонтана в центре вокзальной площади, Тим прибыл ровно в полдень, как и договаривались. Изначально он собирался приехать на час раньше, но дед не позволил, заявив, что он, Тим, заказчик, а не волнующийся новичок, чтоб являться заранее, но и опаздывать, проявляя неуважение, не стоит, поэтому быть на месте вовремя — самый правильный вариант. Но Тим пришел не первый: безучастно смотря на переливающиеся всеми цветами радуги струи воды, у фонтана стоял Сэл, у ног которого лежал большой рюкзак, литров на сорок. И рюкзак, и одежда были почти новыми. Опять же черного цвета, правда, под кожаной курткой виднелась на этот раз серая рубашка.

Наемник словно почуял приближение заказчика и медленно повернул голову, поприветствовал наклоном. Когда Тим остановился рядом и поздоровался, Сэл пояснил:

— Поезд Кирио прибывает в эту минуту. Лиша опаздывает, как всегда.

Тим на всякий случай кивнул и принялся оглядывать площадь. Она была на удивление немноголюдной, хотя сегодня выдался ветреный нежаркий день, и среди горожан вокзальная площадь, а особенно цветной фонтан, всегда были излюбленным местом встреч. Фонтан вообще считался одной из достопримечательностей столицы и привлекал гостей города. Но сегодня, видимо, был не его день.

Наемник не сводил глаз с табло, где магией сообщалось о прибытии и отбытии поездов. Строчки сменяли друг друга, «минута» прошла, а Кирио так и не появился. Тиму сразу вспомнились его слова о проблемах с какими-то людьми, но уточнять у Сэла он не стал.

— Он же успел на поезд, что за…? — нахмурился наёмник, но резко развернулся, высматривая кого-то. Тим проследил его взгляд, и брови молодого заказчика сами поползли вверх.

К фонтану стремительно приближался некто мужского пола, но крайне странной внешности. Роста парень был низкого, на полголовы точно ниже и так не высокого Тима, очень худощавый, жилистый, загорелый едва ли не до черноты. Цветастая рубашка его была распахнута на груди, коричневые бриджи явно большего размера, чем нужно с трудом удерживал на бедрах широкий ремень. Волосы у парня были кудрявые, стянутые на затылке в низкий хвост. И кислотно-зелёного цвета.

— Сэл! — обрадованно выкрикнул новоприбывший, подходя к фонтану и размашисто протягивая наемнику руку.

После бурного рукопожатия гость обратил внимание на Тима, как-то слишком оценивающе осмотрел и более осторожно протянул ему руку:

— Я — Кирио Лохарт. Специалист по древним охранным системам.

— Приятно познакомится, Тим Торн, предприниматель.

— И наш заказчик, — резко добавил Сэл, гладя на часы на вокзальной башне. — Где её носит? Два раза повторил время.

— Женщинам свойственно опаздывать, — небрежно бросил Кирио, сгружая на брусчатку за лямку потертый рюкзак.

— Она едет с нами как жрица Остары, а не женщина, — процедил сквозь зубы Сэл, — мы это вчера обговорили.

— Ага-ага, — хитро фыркнул Кирио, а Тим припомнил, что вчера, после того, как его отправили домой, исполнители вроде как продолжили общение, наверное, обговаривая детали заказа. Интересно было бы послушать, но ему, конечно же, ничего не расскажут.

Сэл на реплику не отреагировал, и Кирио как ни в чём не бывало принялся рассказывать, как в бешеном темпе мчался с юга страны, в прямом смысле бегом добираясь до нужных поездов и порталов, по пути штудируя всю доступную ему информацию о Долине Озер, Долине Ста Храмов, как её называли раньше, и древних храмах Остары. Причём складывалось впечатление, что у Кирио был удаленный доступ к скрытым фондам столичной библиотеки. Тим уточнять не стал, хоть вопросы у него росли в геометрической прогрессии по ходу рассказа.

Сэл явно начинал нервничать из-за отсутствия Лишы, и как понял Тим, закономерно, потому как они должны были сесть на поезд в Киру, который отходил через полчаса, а билеты у них пока почему-то не были куплены.

В итоге через пять минут, когда волнение Сэла передалось уже всем, Лиша явилась, грациозно плывя и привлекая к себе внимание едва ли не всех мужчин на площади. Платье её не изменило фасон, правда сейчас было лимонно-жёлтым, ветер игриво развевал широкую юбку, являя временами крайне приятную глазу картину. На локте Лиша несла обычную женскую сумочку, в которую, Тим это знал, при желании можно было упаковать целый арсенал, женщины это умели.

— Мы договаривались! — глядя на неё, прорычал Сэл. — Если мы опоздаем на поезд…

— Успеем, — отмахнулась Лиша и смерила Кирио крайне неприязненным взглядом. — Ну куда же без тебя. Как я сразу не догнала.

— Не ревнуй, — фыркнул Кирио, поднимая и надевая свой рюкзак. — Давайте пошевеливаться, у нас двадцать минут.

— Наряжайся, будешь брать билеты, — приказал жрице Сэл, продолжая злиться на неё.

— Почему сразу я?! — вскинулась Лиша, даже приостановившись.

Сэл хотел было подтолкнуть её в нужном направлении, явно ещё и придать ускорения, но в последний миг сдержался, пояснив:

— Из-за тебя опаздываем, нет времени объясняться с кассиром.

— Ты просто светиться не хочешь, — скривилась девушка.

— Я тут как простой наемник, имею право, — бросил Сэл, — а тебе всё равно. Так что бери билеты.

Тим нахмурился, не понимая, в чём проблема с билетами, тем более, что стоимость билетов и дорожные расходы вычитались из уже уплаченного аванса, то есть вопрос стоял не в деньгах, и Кирио пришёл на помощь, объяснив:

— Сообщение с Кирой трудное. Самый быстрый и комфортный способ — это поезда. Но билетов, понятное дело, ограниченное количество, а теперь, когда все прутся в Долину, больно легко их не продают. Но если ты из сильных мира сего, билеты всегда найдутся. Ещё и без очереди.

Ну да, каста жрецов как раз и относилась к сильным, даже сильнейшим.

Лиша и Сэл шли к кассам, опережая остальных на насколько шагов и о чём-то спорили между собой. Платье жрицы снова изменилось, теперь оно было прямого покроя, с глубоким капюшоном и свободными рукавами, без разрезов, и молочно-белого цвета. Даже походка девушки поменялась, стала степенней. А когда они, наконец, подошли к кассам, Лиша окончательно превратилась в надменную высокомерную жрицу, какими они и должны быть в представлении Тима.

Процесс покупки билетов Тим не наблюдал, они с Кирио ожидали в стороне у стены, причём специалист по охранным системам трещал без умолку, рассказывая о ветхости железнодорожных путей Киры, по которым он ездил как раз пару месяцев назад.

И тут к Тиму пришло осознание… он предвкушал поездку, словно приключение из любимых в детстве романов. Он, наконец, получил возможность разбавить рутину и попробовать себя в чём-то новом. Не факт, что простом и лёгком, и должном понравиться, но это будет жизненный опыт, которого ему так не хватает в свои уже двадцать три года. И как ему повезло с попутчиками, от одного только Кирио он узнал за эти полчаса информации больше, чем за последние полгода жизни. Конечно, эти сведения вряд ли пригодятся, но это неважно!

Тим так воодушевился, что сам не заметил, как начал улыбаться, но на это обратил внимание Кирио, который прервал свой рассказ и со снисходительной усмешкой уточнил:

— Первое задание?

— Первая поездка хоть куда-то.

— О-о-о, тут всё сложнее. Но это надо отпраздновать в любом случае. До Киры ехать сутки, как раз вечером можно будет наведаться в вагон-ресторан.

— Э, вряд ли эту идею одобрят.

— А в ком проблема-то? В Лише? Это та ещё пьянь… Э, то есть с ней проблем не будет вообще, короче. А Сэл, он только со стороны кажется таким серьёзным и загадочным, по роду профессии положено. Он нормальный парень. Я его давно знаю. Лет шесть-семь точно. Нет, понятно, не сравнить со стажем нашей жрички, но тоже норм.

— А они давно знакомы?

— Ну да. Лет двадцать уже, наверное. Они в один год поступили в Бранъярн, с тех пор и знаются. О, идут назад. Купили?!

У Сэла в кулаке были зажаты белые бумажные билеты, коими он и махнул в воздухе для подтверждения, а потом скомандовал поторапливаться, чтоб не опоздать на поезд.

А они едва не опоздали, выбежав на платформу и погрузившись в последнюю минуту перед отправлением.

Тим никогда раньше не был в поездах дальнего следования и теперь осматривался с любопытством по сторонам.

Вагон был купейный, оббитый деревянными панелями, с длинным рядом дверей слева по коридору. На окнах висели короткие ситцевые занавески, на полу расстелен потертый длинный ковёр.

— Ну не так всё плохо, — хмыкнул Кирио. — Мы ж в Киру едем. Хорошо хоть не на паровой тяге. Локомотив у нас нормальный, на магии. Я успел посмотреть.

Оказалось, что Сэл с Лишей выкупили целое купе в середине вагона. По словам того же Кирио, особой роскоши в купе не наблюдалось, но Тима привели в восторг и аккуратные голубые занавески, и откидной перламутровый столик, и оббивка полок под синий бархат. Багажа у них не было, а рюкзаки легко разместились на крючках у полок. Не успели они расположиться, как в купе заглянул проводник — сухонький пожилой мужчина, готовый всячески угодить «госпоже хорошей жрице и её спутникам». Тим благоразумно молчал, когда Лиша снисходительно выслушивала заискивания в свой адрес, а потом завуалированно отдала приказы по повышению комфортабельности их купе и условий пребывания в целом. Кончилось всё тем, что осененный жрицей и умиротворенный проводник умчался выполнять получения, а Лиша, кипя гневом, повернулась к Сэлу:

— Мне всю дорогу в этом балахоне ходить? Я не хочу весь поезд благословлять именем своей богини. Я хочу вернуть свой прежний вид.

— Нам выгоднее этот твой вид, — отрезал наёмник, поднимаясь на ноги. — И это твоё наказание за опоздание.

— Да я всю жизнь опаздываю, и ты это знаешь, что, не мог назвать время на час пораньше?!

— Я не теряю надежды, что ты исправишься, — Сэл жестом дал всем понять, что нужно выходить в коридор.

— А зря, я все надежды уже потеряла, — проворчала Лиша, первая проталкиваясь на выход.

— Если я правильно всё понимаю, остаток дня мы проведем в вагоне-ресторане, обсуждая детали предстоящего задания! — восторженно пропел Кирио, снимая с крючка свой рюкзак и насвистывая под нос задорную мелодию.

Тим послушно подобрал свои вещи, как и все, и последовал за наёмниками. В вагоне-ресторане он мечтал побывать с детства!

-6-

Вагон-ресторан полностью соответствовал ожиданиям Тима: два ряда столов с диванами, белые с коричневой окантовкой скатерти, бордовые занавески, ковровая дорожка меж столами. Ну прямо как на картинке. Поезд набрал ход, и столовые приборы временами тихо позвякивали. В конце вагона расположились бар и скучающая официантка при стойке. Они с барменом явно не ожидали увидеть посетителей так скоро после отправления. Девушка с досадой убрала журнал, который листала, бармен принялся активно протирать бокалы.

Выбрав стол посередине вагона, Сэл решительно занял место у окна, Лиша — напротив него, Кирио резво уселся рядом с Сэлом, и Тиму ничего не оставалось, как опуститься на жёсткое сидение дивана рядом со жрицей. Сначала ему показалось странным такое распределение мест, но позже многое прояснилось.

После того как был сделан заказ (как выяснилось, большая часть их коллектива не завтракала и тем более не обедала), Кирио подписал с заказчиком свою копию договора, которая также растворилась в воздухе. Договор мало чем отличался от подписанного ранее. После началось обсуждение предстоящего дела.

— Я изучил карту Долины, где храм, я знаю. С пометкой на ландшафтные изменения, конечно, — заверил всех Кирио.

— А вы не сможете провести нас прямо к храму? — на всякий случай неуверенно спросил Тим у Лиши.

— Нет, — отрезала девушка, спокойно разжевав дольку лимона, которая прилагалась к черному чаю, что они заказали и уже получили, — я в Долине не была ни разу, не настолько стара, чтоб помнить, где он находится. И вообще, моя богиня этот храм не любит, чтоб проложить нам к нему дорогу.

— Да это не проблема, сказал же, я проведу к храму, — отмахнулся Кирио, — главное, чтоб он просох или не был затоплен.

— А это возможно? Чтоб не залило? — спросил Тим.

— Ну да. Какие-то храмы залило полностью, у каких-то от землетрясения своды обвалило, и вода не прошла, а какие-то законсервировались.

— Наш храм из последних, — нехотя призналась Лиша. — Перед землетрясением Хорн озаботился сохранностью имущества любимой дочери. Хоть та и не просила. Наверное, в благодарность за проведенное в Долине время, ведь это Остара первая обратила на неё свой взор.

— А чем Долина так примечательна богам? — чувствуя себя неучем, спросил Тим.

— Тем, что изначально была их курортом. Остара искала покоя и выбрала Долину. За ней подтянулись остальные боги. Туда поначалу даже паломников не пускали, не то что бы это был секрет, но боги там действительно отдыхали, а потом много веков спустя, тогдашний король Киры начал некрасивую политику в отношении Долины, пошлины за посещение и всё такое. Богам это не понравилось, ведь всего должно быть в меру, а правители Киры эту меру потеряли. Ну и результат нам известен.

— То есть затопление Долины — это всё же божественная кара? — уточнил Тим. — Не природный катаклизм?

— Сначала многие боги храмы просто оставили, но потом началось мародёрство и спекуляции, и в итоге Хорн решил разом всё прекратить. А он на мелочи не разменивается. Вот всё и залил. Так ещё и Киру вроде как прокляли в наказание, и теперь у них с экономикой и производством проблемы. Отсталая страна. По крайней мере, так историю знаю я.

— У магов, наверняка, есть своя дежурная версия, — хмыкнул Кирио.

— Что странно, нет, — спокойно ответил Сэл, и Тим только сейчас сообразил, что специализацию наёмника он не знает. А спрашивать сейчас как-то неудобно. Скорее всего, Сэл — маг, тогда это поясняет его финансовую независимость.

— Ладно, давайте вернёмся к нашим баранам, — предложил Кирио и специально посмотрел на Лишу, — и не надо добавлять, что баран тут один и это я.

— Прямо с языка снял, — ядовито посетовала жрица.

— Хватит, — предупреждающим тоном произнес Сэл, с нарочито громким звяканьем поставив фарфоровую чашку на блюдце, — мы работаем в одной упряжке и не нужно портить всем настроение.

— Зачем тогда посадил нас в эту упряжку? Знаешь же… — сверкнула глазами Лиша.

— Я с самого начала планировал подключить Кирио. Я хочу выполнить задание, и мы обо всём договорились. Если у тебя ещё сохранились претензии, выскажешь их мне позже. Новых это тоже касается.

Лиша обиженно надулась и демонстративно уставилась в окно. Кирио же достал из рюкзака тугой свиток и расстелил прямо на обеденном столе. Это оказалась карта Киры, и довольно подробная. Ткнув в точку на границе государств, он пояснил:

— Завтра к обеду мы пересечём границу. Таможенный контроль пройдем прямо в поезде. Выйдем на первой же станции. Двинемся на юг, наша цель добраться сюда, в Ких. Это последний город перед Долиной. Дорога до Киха займёт два дня, если не будет форс мажоров, там ходит дилижанс. В Долине цивилизации нет вообще. Вода практически ушла, осталась в низинах. Но пить её нельзя и растительности со зверьём там нет. По Долине до храма пешком я закладываю три дня, максимум пять, если что-то задержит. В храме планирую управиться за сутки-двое. Итого расчетное время предприятия до прибытия в столицу — четырнадцать дней. Сэл, подтверждаешь план? Хорошо. Есть вопросы?

— У меня, — прилежно поднял руку Тим. — Почему воду в долине нельзя пить?

— Она ядовита, — буднично пояснил Кирио. — Иначе все храмы уже давно обчистили бы мародёры, всего-то и нужно заклинание подводного дыхания, оно не такое уж и дорогое. Ещё?

— Да. А чем мы будем питаться в Долине и где жить?

— Это я беру на себя, — произнес Сэл, внимательно следя за официанткой, несущей на подносе их обед.

Официантка справилась с доставкой заказа в два захода, после чего все приступили к трапезе, изредка обмениваясь фразами.

Готовили в поезде сносно, конечно, не сравнить со стряпней Берта, но тоже неплохо. Хотя салат с рукколой Тиму более чем понравился, даже закралась в голову мысль не спросить ли рецепт. Быстрее всех закончила обед Лиша и сейчас изучала меню на предмет «чего-нибудь вкусненького», сетуя, что мороженого в поезд не завезли. Единственное, что ей приглянулось — какой-то напиток, название которого вызвало у неё ажиотаж, а вот Тиму ничего не сказало. Правда, Сэл и Кирио как-то обречённо вздохнули, но перечить жрице не стали, она и так была не в духе. Её заказ принес бармен, что уже наводило на нехорошие мысли — бутылку с очень длинным узким горлышком, из темного стекла. Из горлышка торчал забавный зонтик из гофрированной бумаги, который Лиша тут же выкинула. Дальнейший час был потрачен на обсуждение вероятных ловушек в храме и возможности их распознать и обойти. К удивлению Тима, Лиша не принимала участия в разговоре, хотя, как жрица вроде должна была хоть как-то помочь. Наверное, искреннее непонимание было написано на лице молодого предпринимателя, и в какой-то момент Лиша, резко развернулась к нему, опасно махнув бутылкой, которую держала за узкую часть:

— Что?!

— Н-ничего, — опешил молодой человек, — я просто удивлен, что вы не подсказываете…

— Какие ловушки нас ждут? А я не знаю. Я эту хрень архитектурную не изучала. И в жреческой школе экзамены не сдавала. Я там толком не училась, спасибо отцу. Я мистик, а не клирик.

Это не пояснило Тиму ровным счётом ничего. Над ним сжалился Кирио, тем самым ещё сильнее располагая к себе:

— Клирики — священнослужители. Жрецы в широком понимании этого слова. Они проводят ритуалы, смотрят за храмами, читают молитвы и принимают подношения. Как их видит общественность. А мистики — это своего рода… особо приближенные к богам жрецы, способные общаться с ними напрямую и нести их волю. Боги их слушают чаще, любимчики, так сказать. При каждом храме должен быть мистик, для экстренной связи и расположения, жаль, что на практике всё иначе, мистиков не так уж и много в природе.

— Дед, когда узнал, что я мистик, чуть не подавился собственной бородой от радости, — внезапно развеселилась Лиша. — Но старому пердуну не свезло, я уже поступила в Бранъярн, была подведомственна ректорату. Мой тебе искренний совет, заказчик Тим, не женись на жрицах. А если и женился, расписывай судьбу и методику воспитания каждого ребенка в брачном договоре, учитывая пол и очередность рождения. Мои дед с отцом договорились на словах и попили друг другу порядочно крови, решая мою судьбу. Хорошо хоть старшего брата, как отцовского наследника, этот полоумный клирик не тронул.

— А вы не очень-то любите своего деда, — с досадой заметил Тим.

— Я-то? Я его просто ненавижу. И не я одна.

— Лиша, твой дед — старый маразматик, как и мой, так что оставь его в покое, не порть себе нервы, — посоветовал Сэл и предложил устроить перекур. Кирио сразу согласился, Лиша осталась на месте, как и Тим. Жрица снова вернулась к бутылке, а молодой человек решил прояснить один момент. Просто на всякий случай.

— Я никогда раньше не имел дел со жреческой братией. Так получилось. Не вините за моё любопытство. И невежество, в моей семье последние три поколения как-то богам не поклоняются.

— Жрецы — такие же люди. Увы. И нам тоже не всё нравится в нашей жизни. Как например, мне. Моя мать была единственным ребенком в семье. Бабушка не могла больше иметь детей и всю жизнь чувствовала себя виноватой, поэтому потакала деду по всём. А зря. Дед решил не отдавать дочь в другие страны, мы единственная жреческая династия Остары в Санкии. Выбор пал на моего отца. И поначалу всё было нормально, родился брат, потом я. И дед решил, что я его собственность. Отец хотел мне нормальной светской жизни, у него были на меня матримониальные планы и всё такое. Не срослось в итоге. Но он боролся за меня. Дед тоже понял, что клирик из меня никакой, но отступать не хотел. Так и тягали как породистую лошадь между выставками. Думаешь это весело? Ни хрена подобного. Потом был Бранъярн, потом мать родила близнецов, которых отдали на воспитание деду, и он унялся. А потом Остара осенила меня своей рукой, я стала мистиком. Дед нарадоваться не мог, а потом всё пошло к чертям. И вот так я и живу все эти годы после Бранъярна, в съёмной квартире со старой подругой. Отец открыл счёт на мое имя, я беру сколько мне надо по мелочи, моя богиня всегда со мной, я несу её волю. А в Калию даже не наведываюсь. Вижусь с братом и отцом. Вот такая вот у меня скучная жизнь. Бездарная и бестолковая. Что в ней особенного?

— Всё равно в вашей жизни было хоть что-то. Был Бранъярн. Вы видели мир. И вы ведь можете говорить с богами! Я не могу представить, как это. И какие плюсы даёт и минусы. Я-то простой смертный.

— Я многое отдала бы за возможность родиться простой смертной.

— Как и я за то, чтоб увидеть мир и поступить в Бранъярн.

— Как жаль, что мы не сможем махнуться жизнями, — кисло протянула Лиша и приложилась к бутылке.

— Кстати, это же первая заграничная поездка нашего заказчика! — заявил Кирио, как из-под земли появляясь у стола. — Бармен! Виски!

Тим никогда особо не пил, только на семейных праздниках, поэтому сразу сообщил о своей непригодности к пьянкам. Что удивительно, его особо и не спаивали, ограничившись одной порцией, а остальную часть бутылки разделили на троих, совсем и не захмелев: может из-за богатого опыта наёмников, а может из-за долгого времени распития и совсем малого объёма бутылки. Так или иначе, они проторчали в вагоне-ресторане до вечера. Посетители изредка появлялись и, отобедав, сразу уходили, так что их компания никому не мешала, правда, бармен с официанткой как-то странно на них временами косились, но никто из наёмников не обращал на них внимания.

Когда за окном уже полностью сгустились сумерки, Сэл принял решение возвращаться в купе и укладываться спать. На пути назад Тим, набравшись смелости, спросил у заметно подобревшей Лиши:

— А вас не напрягает наше мужское общество? Всё-таки вам ехать с нами в купе целую ночь и…

— В купе? Це-е-елую ночь? — внезапно покатываясь со смеху, переспросила Лиша и с небрежной гордостью заявила. — Да я десять лет жила в одной комнате с двумя парнями. Десять лет! В одной комнате! Где личное пространство было лишь за звуконепроницаемой занавесью алькова и за дверью в ванную комнату! Напугал! Купе… Да мне после житья в Бранъярне ничего не страшно.

— Если ты так страдала все эти годы, что ж не пожаловалась? — нахмурился Сэл.

— Кому? Ректору? Или тебе что ли?

К удивлению Тима реплика Лиши развеселила и её саму, и Сэла. На вопросительный взгляд молодого человека Кирио лишь отмахнулся, мол, не заморачивайся.

В самом купе возникла заминка: Лиша изъявила желание спать на верхней полке, но, вопреки логике, отговаривать её никто не стал. Как позже понял Тим, попытка жрицы в длинном платье залезть по крошечной шаткой лесенке на верхнюю полку стала вечерней развлекательной программой. Спустя несколько неудачных попыток, кучи непечатных слов и поднятого настроения, Сэл решил прекратить клоунаду и закинуть Лишу на верхнюю полку без лишних слов. Правда, в последний момент почему-то остановился и попросил это сделать Кирио. Этому уже яро воспротивилась Лиша, согласившаяся принять помощь только от Тима, которому было невероятно интересно из-за чего жрица так не любит их спутника.

Когда все, наконец, разместились по койкам, и свет в купе был потушен, Тим мог позволить себе счастливую улыбку: поезд увозил его всё дальше от опостылевшего города в другую страну, навстречу новым местам и древним храмам, чужим людям.

-7-

— Мда, совсем всё плохо, — невольно вырвалось у Тима, когда он рассмотрел получше первую станцию Киры после границы.

— Ну, нет, тут хоть платформа посадочная есть, — оптимистично заметил Кирио, и Тим снова огляделся по сторонам.

Собственно, помимо низкой посадочной платформы посреди чистого поля ничего и не было. Ни поселения, ни экипажей, даже будки смотрителя станции не было. И дороги. Её тоже не было. Только бескрайнее поле с полусухой травой. И завывающий ветер.

— Так, нам туда, — сверившись с компасом и картой, заявил Кирио, и все безропотно последовали за ним. Тим лишь надеялся, что до города или хотя бы станции дилижансов не так долго идти. К пешим прогулкам на долгие дистанции он не был приспособлен. Лиша как всегда неведомым образом изменила наряд на серо-желтый комбинезон и с задором вышагивала, оглядываясь по сторонам. Солнце начало припекать сразу, и все как по команде натянули капюшоны, благо что зачарованная одежда действительно совсем не грела, даже наоборот, складывалось ощущение, что температура воздуха на улице гораздо ниже.

Все молчали, видимо, экономя силы, и Тим получил возможность обдумать ночной сон, который необычно прочно засел в памяти, хотя сны помнил крайне редко и то лишь первые минуты после пробуждения. Но не в этот раз.

Он находился в просторном полутемном кабинете, очень похожем на кабинет их декана в Университете. Высоченное окно было плотно зашторено, и свет давали лишь несколько причудливых маленьких ламп на стенах. За массивным столом, уставленным диковинными штуками, восседал пожилой седеющий мужчина солидного вида и внимательно смотрел на двух подростков, если судить по их фигурам, сидящих в креслах перед ним. На обоих были надеты что-то вроде коротких темных мантий поверх повседневной одежды. Если бы не светлая кожа лица и шеи, юноша бы слился в сплошное темное пятно из-за цвета волос и одежды, девушка же выделялась невероятно длинными рыжими волосами: они были распущены и, стекая по плечам и креслу, касались пола, хотя, наверное, так просто казалось из-за позы. Сначала Тим решил, что кого-то из студентов вызвали к начальству на ковёр, но подростки не выглядели виноватыми, скорее наоборот. Это мужчина отчитывался перед ними:

— Благодаря оперативным действиям вашего друга, преступление зафиксировали. Аяллу Дорр скоро заберёт для суда коллегия жрецов, пока она под домашним арестом. Ваш друг тоже. Не зная деталей, он понял главное и, поступившись принципами целителей, несколько… навредил леди Аялле. Вряд ли Дорры ему предъявят обвинения, но его пыл ещё не остыл, и это во избежание, так сказать. Что касается вас…

Только сейчас Тим заметил, что подростки выглядят несколько… потрепанно. Их лица разобрать было сложно, но они были помятыми и уставшими. А мужчина уже обращался к девушке:

— Я известил вашего отца. Он вечером прибудет для принятия решения. Я отсоветовал ему забирать вас домой сиюминутно, как он хотел.

— Спасибо, — тихо произнесла девушка, опустив голову. — Я хотела бы остаться здесь. Со своей триадой.

— Я полностью поддерживаю ваше желание, — согласно кивнул мужчина и повернулся к юноше. — Вашего деда я также известил. Хоть он и считается вашим опекуном, родителям я написал отдельно. Они просят вашего согласия явиться сюда для встречи с вами.

Юноша промедлил с ответом и кивнул только после согласного жеста девушки.

— Ваш дед сейчас на конференции, — продолжил хозяин кабинета, — но к вечеру обещал быть.

— Как мило, что он выкроит час своего драгоценного времени на нас, — тихо фыркнул парень.

— Молодые люди, без ваших опекунов мы не можем принять решение. За все века существования Бранъярна, подобных преступлений ещё не совершалось. И нам жить с его последствиями ещё три года до вашего выпуска. А вам самим…

— Пока не сдохнем, — язвительно бросила девушка.

— Могу устроить чтоб и дальше, — в тон ей добавил парень.

— Сэллард, я всецело на вашей стороне…

— Но мой тронутый дед не будет.

— И мой, — добавила девушка. — Он имеет что-то против некромантов. Смысл собирать их под одной крышей, если они только подерутся? А мой дедок притащится, будьте уверены, он уже в пути, сразу всё узнал, ещё вчера. Он ещё при поступлении как резанный вопил, что мне не место в одной команде с некромантом! А его деду я вообще лично не нравлюсь! Какого решения вы от них ждёте? Будет скандал, только и всего.

— Но иначе нам не найти решения...

На этом сон оборвался, но Тим прекрасно помнил запах мяты и лимонника, которым был надушен ковёр в кабинете. Он помнил тихий треск одного из приборов на столе. Словно действительно когда-то был в этом месте.

Но кабинет был ему не знаком и, судя по разговору, это был кабинет одного из проректоров Академии Бранъярн. О чём шла речь, он, конечно же, не понял, как и не узнал действующих лиц, правда, смутные догадки всё же имелись, но подтвердить их было нельзя, не пойдет же он к Сэлу спрашивать его полное имя и профессию? Хотя, если Тим каким-то образом видел фрагмент из прошлого Сэла, это удивительно. И это как-то нужно будет объяснить. А если его спутник действительно некромант? Эта мысль заставила Тима поёжиться.

Понятное дело, что нынешние маги в большинстве своем просто наследовали профессию. Редко, когда бывало, чтоб у полиморфов в семье появлялся погодник. Накопленные знания и навыки тщательно оберегали и скрупулезно передавали из поколение в поколение. И естественно, каждая магическая профессия была ценна и значима, но некроманты…

Тим достаточно много знал о магах. К своему стыду он в детстве искренне надеялся, что окажется магом, пусть самым паршивым и слабым, которого возьмет на воспитание какая-нибудь семья или его отправят в Бранъярн прямо сразу после открытия в нём способностей, которые, конечно же, не открылись, но это не помещало мальчику заглатывать любую информацию о магах.

О некромантах обычно всегда отзывались с осторожной почтительностью. Они редко принимали участие в военных конфликтах и разборках, но их боевой потенциал признавали самым высоким. Обычно некроманты занимались допросом мертвых тел или вызовом душ для получения информации для нужд уголовного и гражданского судопроизводства, созданием и управлением нежити для особо опасных или трудновыполнимых работ или редко вызывали духов из загробного мира или некротических созданий для охраны чего-либо или ещё с какими целям. Очень редко и при соблюдении уймы условий занимались воскрешением, но за баснословные деньги. Конечно же, это была только «мирная и полезная» часть навыков некромантов, на практике же их знания были куда обширнее. До магического катаклизма маги частенько враждовали между собой, правители нанимали их для решения своих ссор с соседями. Вот тогда-то некроманты и были страшной силой, которую боялись все без исключения. Сейчас бояться как-то перестали, но уважение и память о тех днях прочно засели в головах людей.

Спросить, конечно, можно было бы, но Тим помнил, что Сэл вроде как на задание отправился едва ли не инкогнито, а если он в самом деле некромант, то должен быть довольно известной личностью из древнего и значимого рода, которому не пристало заниматься подобной ерундой. Логично. В любом случае лучше пока не спрашивать, они знакомы меньше двух суток, подобные расспросы не уместны.

А вот спросить о привале и скорости приближения хоть какого-то города хотелось очень. Судя по наручным часам, они шли уже час, и Тим выбился из сил, хотя и прикладывался периодически к бутылке с водой. Он уже подумывал попросить о привале именем Лиши, но девушка как на зло бодро шагала чуть впереди, не выказывая усталости. А Тим от усталости еле ноги переставлял. И пить хотелось очень-очень…

— О, отлично, на горизонте деревня, — отрапортовал Кирио. — И по времени подходит, как раз успеем на дилижанс и к вечеру будем в городе.

На дилижанс они едва не опоздали, так ещё и с трудом там поместились. Благо что багажа при них не имелось. Они разместились на откидных сидениях на дверцах, потому как удобные сидения лицом к лицу уже были заняты. Лиша, конечно же, непереминула заметить, что если дверка откроется, и она вывалится на ходу, как частенько бывает в дилижансах из-за ненадежности замков, она проклянёт и спутников, и пассажиров, и кучера с конями. Кучер угрозу не услышал и щёлкнул кнутом, послав коней с места в галоп, жрица от рывка не удержалась на ногах и едва не рухнула на пол, вовремя извернувшись и упав на бледного усатого мужчину, явно испугавшегося её угроз. Почему она не продолжила падать на Сэла, который уже готов был её выгодно поймать, Тим так и не понял. Он вообще осознал, что ему не кажется, будто эти двое старательно избегают контактов, хоть и вспоминают об этом в последнюю секунду. Хотя они же вроде как друзья… И не похоже, что в ссоре и обиде друг на друга. Надо будет спросить у Кирио, этот мало того, что всё видит и знает, так ещё и любитель своими знаниями поделиться по просьбе и без.

Пассажиры дилижанса оказались хмурыми угрюмцами, и как бы Кирио не старался их разговорить, у него ничего не вышло. Сэл дремал или делал вид, Лиша витала в облаках, изредка улыбаясь чему-то, а Тим разглядывал людей и смотрел в окно напротив, когда устал сидеть, извернувшись ради видов из своего окна. Пейзаж за окном упорно не желал меняться: всё та же пожухлая трава и ровное поле. Конечно, дилижансу удобно — дорога ровная и прямая как стрела, кони бежали резво, не снижая скорости. Но как жить в таких условиях? Привыкший к сочной зелени столицы Тим едва ли не ужасался такой природе. Это ни деревца, ни озерца… Но потом, по мере продвижения вглубь страны он понял, что трава эта не сухая, она кормила стада коров с длинными рогами. Очень много коров. Так много, что пару раз дилижанс пришлось останавливать из-за огромного стада, перекрывшего дорогу. Кучер долго матерился на скот, а потом на пастухов, которые начали подстёгивать своих копытных только после угрозы обратиться в «кантору» которая всенепременно свяжется с их начальством и им не поздоровится из-за задержки дилижанса.

— Кира до сих пор живёт одним скотоводством? — ни к кому особо не обращаясь, тихо спросил Тим, в надежде, что его услышат и ответят.

— Да, скотопромышленность у нас основная, — важно ответил пузатый почтенный господин справа от Тима. — Мы экспортируем мясо во все соседние державы. И нареканий не имеем.

Мужчина как раз оказался одним из экспортеров, и они с Тимом разговорились, что приятно скрасило часы пути. Его соседка, миловидная худощавая девушка, оказавшаяся дочерью, несколько раз тщетно попыталась привлечь к себе внимание сначала Тима, потом Лишы, но молодому предпринимателю рассказ о ВВП Киры был куда интересней, а жрица всё ещё загадочно улыбалась в пустоту, так что девушка печально выдохнула и снова уткнулась в книгу.

За время поездки Тим много узнал об экономике Киры и о жизни её населения. Страна, где полезных ископаемых считай, что не было, не могла похвастаться ресурсами, так ещё и, можно сказать, проклятая богами, выживала как могла и выживала более, чем успешно благодаря трудолюбию населения. Коровы вывозили на себе всю экономику. Соседняя страна со схожим названием - Кара - имела огромные ресурсы, была промышленно развита, но за последние годы так развалила свою экономику, что сотрудничать с ней становилось просто невыгодно с каждым месяцем. Товары и продукция ценились, а люди работали спустя рукава, и результат был на лицо. Кира вставала с колен при помощи своих длиннорогих коров, а богатая Кара гнила заживо из-за безалаберности, лени и коррупции. И, главное, что собеседник Тима прекрасно понимал всю ситуацию в целом, но скотоводческими показателями своей страны гордился безмерно.

В частности, Тима позабавил тот факт, что самые прибыльные магические профессии в этой стране - погодник и ветеринар. Пожилой предприниматель как раз направлялся в город, чтоб нанять парочку магов, его главный коровий целитель на днях сам умер от старости. Тиму стало даже грустно, когда приятный собеседник с дочерью высадились в относительно крупном городе, где и располагалась целительская академия. А дилижанс поехал дальше, и конечной точкой пути оказалось небольшое поселение, в котором с первого взгляда даже не определялось наличие гостиницы. Но она была, весьма и весьма посредственная. Лиша сразу заявила, глядя на покосившуюся крышу и кривые некрашеные столбы перед входом, держащие козырек:

— Я там ночевать не стала бы ни за какие деньги. Если ночью не завалит, так клопы заживо сожрут. А блохи и вши доедят остатки.

— Тебе там ночевать не придется, — отмахнулся Сэл, — только узнаем о дилижансе и нормальной кормильне, если есть.

Дилижанс отходил за пять часов до полудня, что всех более чем устроило. Кормильня, то есть ресторан, в городке была, но при виде неё всё та же Лиша наотрез отказалась туда даже заходить. Да и Тим тоже не горел желанием, всерьёз сомневаясь, что тарелки в этом заведении вообще моют.

В итоге Сэл решил, что на ужин у них будут «консервы» и направился к границе города, «ставить палатку». Почему-то палатке и консервами все обрадовались всерьёз. Один Тим, конечно же, не понимал, о чём речь. Над ним снова сжалился Кирио:

— Сэл захватил привычную дорожную еду наемников, это магическим образом законсервированные продукты, а иногда и целые блюда. Питательно и вкусно. И удобно. В глубинке редко, когда можно найти приличную кормильню. Так что голодными не останемся, не боись.

— А ночевать мы будем в палатке? — без особого энтузиазма спросил Тим и, к его удивлению, Кирио с предвкушением ответил:

— Ага. В его палатке. Но ты сначала глянь на неё, а потом суди. Точнее в неё.

Установка одноместной палатки заняла буквально пару минут. Сэл и Лиша поставили её так ловко, словно свою жизнь этим и занимались. Палатка из серого плотного материала, ничем не примечательная. Так казалось, но Тим, помня слова Кирио, решил сначала действительно заглянуть.

И не зря…

Конечно, Тим знал, что магия едва ли не всемогуща, многие заклинания он видел своими глазами, о ещё большем количестве читал, но никогда не думал, что на него произведет такой эффект не особо сложное заклинание искривления пространства. Одноместная с виду палатка оказалась многокомнатными апартаментами с дизайнерским ремонтом. Пройдя внутрь, Тим оказался в шикарной гостиной на три десятка квадратных метров, в которой он насчитал пять дверей в другие комнаты.

— Единственный минус — окон нет, — хмыкнул Кирио, останавливаясь рядом с Тимом, — но тут такая мягкая перина на кроватях, что окошки и не нужны. Спишь как убитый.

— Эта комната моя, — решительно ткнув в одну из дверей, заявила Лиша, расслаблено сидящая на трехместном диване с низкой спинкой.

— Да кто бы сомневался, — фыркнул Кирио и прошел к самой дальней двери от выбранной Лишей. И указал Тиму на соседнюю, — тебе тогда сюда. В той, что слева, живет Сэл. А та, что слева от Лишиной — кухня, и в ней дверь в ванную комнату. Сейчас хозяин даст команду, и будем готовить еду, а то я уже с голоду помираю.

Тим очень старался не выдавать своего любопытства, но его так и тянуло потрогать и осмотреть едва ли не каждый предмет в интерьере.

На кухне, кроме огромного холодильного шкафа, стола и полок со столовыми приборами больше ничего не было. Да и сама кухонька оказалась очень маленькой. Ванная комната была ненамного больше. В ней был умывальник, душевая кабина, унитаз и зачем-то шкаф, но лазить по чужим шкафам Тим себе не позволил.

Ужин готовил лично Сэл, хотя Лиша очень просила дать ей возможность поучаствовать. Хозяин палатки решительно отказал ей и отправил в гостиную. У Тима сложилось впечатление, что у всего этого есть подтекст, просто он не в курсе их прошлой жизни. Понятие «готовил» к манипуляциям Сэла относилось мало. Из холодильного шкафа наемник достал несколько банок, очень похожих на консервные, только с непонятными обозначениями. Сэл каким-то образом ловко и быстро их открыл, выложив объемное содержимое на большие тарелки. Содержимое… Готовые блюда! Ещё и горячие!

Тим смотрел на это чудо во все глаза, пока Сэл не всунул ему в руки пару тарелок с просьбой отнести в гостиную.

— Магия творит чудеса, — пробормотал молодой предприниматель, дивясь тому, насколько при желании и наличии денег может магия скрасить жизнь. А ведь иные путешественники вынуждены тащить с собой кучу продуктов или добывать еду охотой прямо в пути, а тут: два щелчка и на столе у тебя горячий вкусный ужин. Конечно, полезности в нём, наверняка, мало, но сейчас это и не главное — сытно, питательно и лишь это важно.

После ужина встал вопрос о мытье посуды и людей. Специально для Тима пояснили, что вода хранится в ледяных сферах, которые преобразуются во многие литры воды, нагреваемой в баке через огненный кристалл. То есть на подготовку нужно время, а значит, до срока Тим свободен. Сначала молодой человек задумался, как ему скоротать время, а потом его посетила одна мысль…

Тим сидел у входа в палатку и смотрел на небо. Шея уже затекла, но он с упоением таращился на небосвод. Звёзды. Он никогда не видел их так близко и в таком количестве.

Внезапно входной полог откинулся, и рядом оказалась Лиша, явно чем-то недовольная. Но, заметив притихшего Тима, по-простецки плюхнулась рядом с ним.

— Чего тут торчишь? Там-то явно комфортнее.

— Звёзды, — подняв голову, протянул Тим, — в городе такая засветлённость, что их почти не видно. И я никогда ещё не видел их столько. А за городом я не бывал раньше.

— Ну сейчас понятно, что некогда, но в детстве-то не ходил в походы что ли? С семьёй, в школе?

— Я был слишком болезненным ребёнком, в школе отказывались брать меня в походы, во избежание, так сказать, — с грустью вздохнул Тим. — А с семьёй… Мать умерла родами, отцу никогда не было до меня дела. Дед и бабушка уже тогда были слишком стары, отец был у них поздним ребенком. Их сил хватало, чтоб выгулять меня по саду нашего особняка или свозить на экскурсии в музеи, но и только.

— То есть у тебя не было нормального детства, — поджала губы Лиша, — как знакомо. До Бранъярна у меня тоже ни детства, ни жизни не было. Отец хотел мне одного, двинутый дед — другого. Я бесилась и орала. Очень я хотела сидеть в этой нудной Калии. Мне там даже поиграть не с кем было, там ни одного ребенка в округе. Зато в Бранъярне… Это место стало мне домом. Там я нашла своих друзей и семью. И обрела связь с богиней.

— Это здорово, — искренне протянул Тим. — Я всю жизнь просто учился, сначала в школе, потом Университете. Никакого спорта, секций, развлечений со сверстниками. Из-за постоянных болезней. Ангины, воспаления легких, отиты… Учителя меня ценили за знания, а мне ничего и не оставалось, как читать и читать. Хоть мозгами меня природа не обделила. В отличие от здоровья. Я не ходил в походы, одноклассники общались со мной из-за учебы, как я сейчас понимаю. Да и то редко, на переменах, потому как после все разбегались кто куда, а я уныло плелся домой. У меня так и не появилось друзей. Приятели только.

— Не могу сказать, что это плохо, — резко помрачнела собеседница, — когда погибают приятели, это не так больно, как при потере друзей.

— Вы о том человеке, у могилы которого мы встретились? Он был вашим близким другом?

— Другом? — эхом переспросила Лиша, опуская голову. — Он был частью нашей триады.

Триады Бранъярна. Тим, конечно же, знал об этом. Все ученики в этой Академии разделялись по триадам, вместе жили и учились, тренировались. Триады составлялись неведомым образом при помощи психологических портретов и гороскопов, и как правило образовывали крепчайший союзы, нерушимые до смерти их членов. Если вспомнить всё, что Тим знал на эту тему, становилось понятно, почему Лиша так среагировала. Потерять больше, чем друга — названного члена семьи, это наверняка, так больно. Тиму такой боли не довелось испытать, да и не доведётся, но по логике Лиши, так даже лучше. Картинка сложилась в голове Тима как пазл, благодаря вчерашнему сну в том числе. Триада. Лиша, Сэллард и тот неназванный погибший друг… целитель? Их триада. Десятилетие жизни в одной комнате, совместное обучение, команда. Друг. Более, чем друг.

— Он ценой своей жизни спас всех немногих выживших при падении Бранъярна, включая меня. Спас… А ведь он никого спасать не хотел, ему это было в тягость. Он хотел себе другой жизни. Он хотел жить, больше всех нас, он так хотел жить. Он мечтал и строил планы, он рассчитывал на свои способности и диплом, чтоб ни в чём не нуждаться. Хотел повидать мир. Купить матери дом. Хотел… Хоте…

Голос Лишы надломился, и Тиму показалось, что она сейчас заплачет. Но полог снова откинулся, и в луче света появился Сэл:

— Вода готова. Дамы вперёд.

Лиша шмыгнула носом и поднялась на ноги, кивнув, но это не укрылось от наемника.

— Что такое? — в его голосе скользнуло беспокойство, он протянул руку, чтоб задержать жрицу, но та, заметив его движение сначала потянулась к нему, а потом шарахнулась в сторону и метнулась в палатку. Сэл же с досадой на самого себя тряхнул головой. За тканью послышался грохот и через мгновение выглянул наружу Кирио:

— Какая оса укусила нашу жричку в задницу, чего она злая такая?

— Скорее всего, вспомнила что-то малоприятное из прошлого, — вздохнул Тим.

— Угу, теперь будет портить всем настроение в настоящем, — пробормотал Сэл и зашёл в палатку.

— Это ты её что ли довел? — хмыкнул Кирио, садясь рядом с Тимом.

— Наверное. Мы говорили о звездах. Детстве, потом она вспомнила Бранъярн и своего погибшего друга.

— А, понятно. Не обращай внимание. Рявкнет на Сэла и отойдет. Это норма. Ну может ещё попытается двинуть его чем-нибудь… Хотя нет, не рискнет. Не сейча-а-ас, — хмыкнул Киро, откидываясь спиной на стенку палатки и вытягивая ноги.

Как по его заказу за тонкой тканью с трудом различались гневные вопли.

— Почему они так старательно избегают контактов? — подумал вслух Тим, особо не ожидая ответа. — Даже по правилам этикета они допустимы, а эти двое… Они вроде как и… но в тоже время… Если они так давно знакомы, так ещё и триада…

— Да боятся сорваться наверняка, вот и шарахаются друг от друга на работе. А в личное время наверняка-а всё иначе, — ехидно фыркнул Кирио.

— Сорваться? Из-за чего? Они же вполне ладят.

— Ещё как ладят, — совсем неприличным образом рассмеялся Кирио.

Тим непонимающе поднял бровь, а Кирио подмигнул:

— Они связаны Цепями Лотры. Я увидел случайно и не очень красиво себя повел. Сэл не обратил внимания, а Лиша оскорбилась. С тех пор меня и не любит. Но тут она сама виновата, нечего было напиваться, трепаться и махать руками, если плохо знаешь человека, точнее его осведомленность. А как эти Цепи выглядят, я знаю и так понятно, что не ошибся.

В знания Кирио Тим тоже верил, но о каких цепях говорил молодой человек не понимал.

— Ну, понятно, что ты не в курсе. Об этом обряде вообще мало, кто знает за пределами касты жрецов и круга магов. А я вот знаю. Хоть и не тот и не другой.

— А что это за обряд? И если он такой секретный, откуда о нём знаете вы?

— Он не секретный, нет. Просто людям о таком знать не надо. Чтоб не разрушать хорошую картину. А я с детства крутился среди жрецов, ну по роду профессии положено, у нас в Кланте куча храмов и подревнее, чем здешние, вот и нашел там знакомцев. И одна моя… знакомая рассказала. Её как раз замуж выдавать решили, а она за месяц до этого мне в любви клялась. А потом спокойно пояснила, что это она напоследок для себя пожить хотела, ведь потом всё изменится. Так и узнал.

— А мне вы рассказать можете? О том, что это за связь?

— Ну, не думаю, что это секретные сведения. А как этих двоих угораздило, это я не знаю. Если рискнешь, расспроси Лишу, Сэл точно не расскажет. Цепи Лотры — это жреческий обряд. Жрецы всегда были для простых смертных образчиком во всём, ну согласись ведь, да? Они умны, воспитаны, красивы, не физически, так морально. Они заботятся о своих ближних и всё такое. И, уж конечно, любят свои семьи. Любовь к детям и родителям, она по умолчанию идёт, это понятно, но вот мало, кто знает, что практически все браки в касте жрецов совершаются по расчету. И жена идёт служить в храм к мужу, не важно какого бога. Поэтому стараются заключать браки меж своими конфессиями, если не получится подобрать достойного супруга, скорее выдадут за представителя сильных мира сего, ведь жена тогда остаётся при своём храме. Так у родителей Лиши, кстати. Её отец — советник короля по финансовым вопросам. А мать жрица Остары. Я к чему веду. Чтоб в браке был мир, нужна привязанность, а согласие и дети идут потом. И если духовную привязанность сразу не организуешь, физическую — запросто. Цепи Лотры — обязательная часть свадебного жреческого ритуала, у них разводов не бывает, поэтому и привязывают намертво.

— То есть это что-то вроде зависимости друг от друга?

— Ага. В чувственном и тактильном плане. То есть с другими людьми спать они могут, но ни с кем не будет также шикарно, как со своей парой.

— Но если люди друг друга не любят…?

— Их всё равно поженят, но так хоть какая-то радость в браке. Но моя знакомая утверждала, что это действенный метод, редко бывает, чтоб не притерлись друг к другу в итоге.

— Ну если так, наверное, это очень удобная вещь.

— Ну, не совсем, на самом деле. Килла рассказывала, что это рисковое дело вообще-то. Обычно его на женщин завязывают, они ж особо эмоциональны и всё такое, поэтому молодых жриц запирают в комнате, где они доходят до кондиции, как под мощнейшим афродизиаком, а потом они уже не разбирают, ненавидят они мужа или нет, главное, чтоб на кого другого не повесилась. Там несколько часов надо на… доведение ритуала до логического финала, но если не довести, женщина сойдёт с ума и умрет. Килла рассказывала, прецеденты были. Кто-то так баррикадировался, что не смогли достать, типа лучше смерть, чем нелюбимый муж, а у какой-то жрички как раз муж слишком стойким оказался, мол, она его оскорбила сильно в детстве и так отомстил.

— Это жестоко.

— Поэтому за проведением обрядов следят особо. Хотя Килла рассказывала, что сам обряд проще простого провести. Но обычно обставляют с помпой всё. Маги как-то тоже хотели его на себя примерить, но у них не вышло почему-то, поэтому у них и куча бастардов обычно. Они ж тоже по расчету женятся. Но у них хоть выбор побольше… А может Лотра не взлюбила за что-то магов. Богиня любви и невзлюбила! — рассмеялся Кирио. — Забавно.

— Погодите, так ведь если это свадебный ритуал, выходит они всё равно что женаты?

— Ну-у-у, — Кирио удивлено почесал затылок. — Я как-то не задумывался. В глазах жрецов, вероятно, да, но только если глава Лишиной династии или первосвященник её храма дал своё дозволение. Хотя она мистик, она напрямую от богини может благословение получить. А маги живут по светским законам, так что может и нет.

— А эти двое что думают? Вы не в курсе случайно?

— Да я как-то не обращал внимания. Правда. Я посмотрю, но на самом деле они так давно вместе и их столько объединяет, что Цепи Лотры сильно погоды не сделали, скорее всего. А может, и наоборот. Не знаю. Правда. Короче, поэтому они в мирное время и шарахаются друг от друга, чтоб не сорваться. Они вроде бы не часто видятся, их, наверное, как магнитом друг к другу тянет. Ну так по ритуалу должно быть, вроде.

— Спасибо, что рассказали, я со жреческими делами вообще никак не был связан, а теперь хоть просвещусь.

— Да не вопрос. Обращайся, я поболтать люблю.

-8-

Кирио оказался более чем прав, перины на кроватях в палатке Сэла были невероятно мягкими. С кровати просто не хотелось вставать, особенно когда тебя будят в шесть часов пополуночи. В такую рань Тим ещё не вставал, поэтому сильно напоминал самому себе и окружающим свеженького зомби, отвечая на вопросы нечленораздельно и со значительной заторможенностью, вяло перемещаясь и натыкаясь на предметы меблировки. В какой-то момент Лиша не выдержала и предложила окунуть Тима в таз с ледяной водой, которую достать было не проблема.

— Да ладно, привыкайте к зомбарям, мы их ещё встретим, как пить дать, — отмахнулся Кирио.

— К-как встретим? — аж проснулся от такого заявления Тим.

— Ну, это нормальная практика в ряде случаев — оставлять в качестве стражей зомбей. Не у Остары, но там и чужих храмов много, вдруг разбрелись...

— Зомби не проблема, — отмахнулся Сэл, не отвлекаясь от «готовки», — сейчас меня больше волнует наше расписание. У нас на всё полчаса, поторопимся…

В этот раз им удалось занять удобные места в дилижансе, ранний подъём себя оправдал. Первым делом Лиша опустила стекла в окошках, дабы запустить в экипаж свежий, но уже теплый воздух. Кирио и Сэл тут же поудобнее устроились и задремали, Лиша снова ушла в себя. Поскольку больше пассажиров в дилижансе не было, Тим мог наблюдать за Лишей сколько угодно, не боясь быть замеченным. Девушка сидела в расслабленной позе, глаза её были широко открыты, но она смотрела сквозь пространство и изредка шевелила губами. Иногда поднимала бровь, щурилась или кривила носом, словно действительно с кем-то безмолвно говорила. Тиму стало интересно, как быстро и легко вернётся жрица в реальный мир, но нарушить её транс молодой человек не решился. После едва ли не литровой кружки кофе, которую в него влил Кирио, спать не хотелось совершенно, хотя просьба о кофе исходила именно от Тима. Сейчас бы самое то попытаться уснуть, но дилижанс немилосердно трясло, а не раскачивало, и вскоре Тим стал дивиться, как у его спутников вообще получается спать в таких условиях. Зато у него появилось время подумать. Снова о снах. Ему и на эту ночь выпало сноключение. И если честно, Тим смотрел его с восторгом и ужасом одновременно. Ему снилось падение Бранъярна. Не узнать башню академии он не мог. Её громада стояла на окраине города, в противоположном конце от дома Тима, и в особо ясные дни мальчик мог видеть из своих окон зелёные огни на вершине башни и сам её силуэт. Ночью, из-за засветлённости центра города, зелёный огонек терялся среди прочих.

Но башню во сне он узнал, хоть никогда и не видел настолько вблизи. И был поражен этим чувством её величия.

Только сейчас башня горела. Из окон на нескольких этажах вырывались языки пламени.

Тим вместе с толпой людей стоял в стороне, метров за триста от башни, и на лицах окружающих его юношей и девушек застыли непонимание и ужас. Уже догадываясь, кого ему стоит искать среди этого сборища, Тим легко выхватил из общей массы знакомые, но совсем молодые лица. В прошлом сне он всё же недостаточно их рассмотрел, но сейчас его поразило, как за последний десяток лет изменились облики его спутников. Он никогда бы не узнал нынешнего Сэла в этом надменном аристократически бледном молодом человеке в богатой одежде, во взгляде которого сейчас читались лихорадочные попытки привести мысли в порядок. Тим никогда бы не подумал, что Лиша может быть такой красивой, если нанести ей на лицо совсем немного косметики, в уже знакомую прическу добавить изящный гребень, а в уши вдеть элегантные серьги. Рядом с ними стояли такие же студенты, молодые и яркие в своей красоте и оригинальности. Но сейчас все они смотрели, как в черное тело башни впиваются огненные шары и взрывающие заклинания. Это созерцание длилось всего несколько мгновений, ещё секунда и вся толпа — человек шестьдесят — рванула к башне, не слушая криков пары взрослых людей, видимо, преподавателей. Тим последовал за ними, но, естественно, не успевал. Башню обступили какие-то люди в черном, надёжно защищённые барьерами, но выпускные классы Бранъярна — это всё равно что готовые специалисты, пусть и без реального опыта.

Хотя в этом Тим готов был усомниться. Почти выпускники как-то сразу разбились на группы и отбивали башню, не сказать, что особо уступая по умениям и силам нападающим. В разбитые окна влетали водяные шары, защитные барьеры трещали, проламываясь и рассыпаясь, а вражеские маги тут же падали под…

Тим чувствовал, что ему становится дурно. Он как-то не заметил, что у большинства студентов в руках оружие, и они это оружие пустили в ход. Студенты не собирались оставлять напавших в живых. Уже и так знали, кто стоит за этим, либо не видели смысла. Вряд ли убийство врагов можно было списать на природную жестокость.

— Они замуровали вход! — крикнул кто-то. — Мы не можем пробиться!

В ответ в башне что-то взорвалось, осколки и камни разлетелись во все стороны, градом осыпая всё и всех вокруг, Тим поднял голову и с ужасом увидел в окнах силуэты.

Детей.

Младшие классы…

И тут же перед глазами встали длинные шеренги белых надгробий на кладбище. С игрушками.

— Окна! — выкрикнул взрослый голос, видимо, кто-то из преподавателей. — Выбивайте окна на первых этажах! Ректор должен был снять защиту!

Тут же как по команде в башню полетели заклинания, стекло снова разлеталось на мелкие куски, раня людей.

— Башня! — донёсся тонкий девичий голосок. — Накренилась!

И она действительно накренилась. Словно как через завесу изнутри донеслись детские крики и команды взрослых, грохот и отсветы заклинаний, но не всех атакующих удалось ликвидировать, башню ещё поливали огнем и заклинаниям.

Та девушка, что кричала о крене, Тим её увидел, сейчас бормотала заклинание, а потом резко вскинула руки, словно подпирая громаду башни. И наклон уменьшился, тут же большая часть студентов-магов повторила её действия, остальные бросились внутрь в попытке вытащить детей, местами мелькали голубые искры целительской магии. Как раз мимо Тима пронесся молодой светловолосый парень со шлейфом таких искр, как на буксире тащивший за собой Лишу, беззвучно бормотавшую что-то.

— Стой тут, — бросил он, поставив жрицу рядом с магичкой, и положил руку той на плечо. Из-под его ладони брызнули искры нежно-голубого цвета, и порезы на лице магички затянулись, она стала ровнее дышать.

— Где Сэл? — спросила Лиша, озираясь по сторонам.

— Там, но я к нему не сунусь, он…

Тим проследил за рукой целителя и ахнул. Горстка нападавших, чей щит так и не смогли пробить, уже не атаковала, под ногами у них медленно набирал силу портал, а рядом, почти вплотную к ним стоял сосредоточенный Сэл и…

Догадка Тима подтвердилась на все сто процентов, но он уже не был рад этому. Потому как заклинанию молодого некроманта даже мощнейший защитный барьер не был преградой. Из вражеских магов тёмно-синими потоками уходила сама жизнь, впитываясь в сжатый кулак Сэла. Тела семерых взрослых мужчин на глазах иссыхали, корчась в муках, но молодой человек не прекращал пытку, казалось, он готов продолжать её вечно.

В метре от него, как раз под разбитым окном на шестом этаже лежали три обгоревших детских тела.

Готовый портал вспыхнул и погас, унося куда-то семь скелетов в балахонах. Пламя на шестом этаже моментально затихло. Тут же Сэл резко развернулся, сделал короткий пасс рукой, что-то произнес, и по всей территории разнеслись удивлённые выкрики.

А Тим один стоял пораженный страхом. Потому что с земли поднимались на его глазах убитые нападавшие. Поднимались и резвой походкой направлялись к башне, чтоб после выносить на себе надышавшихся дыма и обгоревших людей. Но из башни доносились и другие звуки, словно там шёл бой. Тим поднял голову к разбитому окну, увидел, как в оконном проёме возник силуэт мужчины и кучка детей рядом, он вскинул руки, и дети, человек шесть, бесстрашно шагнули вперёд, их окутала жемчужная сфера, которая плавно поплыла к земле. Но за спиной мага что-то громыхнуло, мужчина вскрикнул и рухнул из окна. Жемчужная сфера лопнула, дети начали падать…

Тим так хотел броситься к ним, но разум напомнил, что это сон, и он ничем не может помочь. Кто-то пронесся мимо него, быть может успев поймать и спасти хоть кого-то…

Но Тим уже отвернулся, наткнувшись глазами на знакомое лицо.

Лиша молилась. Тим не представлял себе, что можно молиться с таким рвением, но жрица делала, что могла. Под рев пламени, треск и грохот, вопли и предсмертные крики детей, она молилась, стоя с плотно зажмуренным глазами. Из-под её век, в уголках глаз виднелись красные капли.

Девушка-маг, удерживающая башню, всхлипывала, по щекам её текли слёзы.

Студенты, покончив с нападавшими, пытались спасти детей.

— Я больше не могу, — простонала девушка-маг.

— На тебе замкнута цепь, продержись ещё, Лана, пожалуйста, — Лиша отвлеклась от молитв и подошла к Лане вплотную, крепко обнимая её со спины, но та медленно оседала.

Как из-под земли рядом с ними возник тот светловолосый целитель, оттолкнул Лишу, ухватил Лану за плечи, сосредотачиваясь. Девушку окутало голубое сияние.

— Передай Сэлу, чтоб уходил из башни, Ланы хватит на пару минут, потом цепь рухнет, и башня тоже. Отводите людей.

— Но там же дети!

— Всех нам не спасти.

Лиша не стала спорить, коротко кивнула и убежала, а целитель почти весёлым беззаботным голосом начал говорить магу:

— Лана, слушай меня. После разрыва цепи до выброса будет секунд пять, когда я скажу, беги. Выброс вас разметает в радиусе полукилометра, плюс башня, я накрою вас куполом, на пятьсот метров меня хватит точно. Минут пятнадцать продержится заклинание, мелочь я исцелять не буду, а всё серьезное временно залатаю до прихода помощи. Я уверен, сейчас тут будет вся королевская больница.

Лана смотрела на блондина с ужасом, дрожащее заклинание не давало ей возможности ответить, но её лицо говорило прекрасно. Девушка мучительно не хотела чего-то, качала головой, с мольбой смотря на целителя сквозь слёзы.

— Так надо, Лана, я грёбаный целитель. Я должен так сделать. Твои силы на исходе. Приготовься… Беги!!!

Большего Тим не помнил.

И, если честно, совсем не хотелось видеть этого большего. На словах «Падение Бранъярна» казалось каким-то эпическим, полным трагизма явлением, но когда он видел это почти своими глазами, когда чувствовал жар огня, в котором сгорели десятки людей, сотни детей, когда на него сыпались осколки стекла и камни от разбитой башни, когда в нос бил запах гари и крови с обгоревшим мясом… А эти звуки… Крики, отрывистые команды, заклинания, рев пламени, грохот, треск… Нет, это было совсем не так патетически, как ему казалось. Но хуже всего было то, что он почти понимал оставшихся в живых старшекурсников. На их глазах погибали их друзья и педагоги, простые люди, дети, а они смогли сделать так мало. Многих ли они спасли? Хорошо, что сами выжили, но в таком случае собственное существование будет вечной памятью и укором в том, что ты не смог. И никого не убедят слова, что ты сделал всё, что мог. Даже тебя самого.

И судьба того неназванного целителя в этом случае казалась едва ли не лучшим выходом. Тим уже понял, кто это был. Тот самый погибший из триады Лиши и Сэла, который спас их. Тим не очень понял, что тот парень сделал, но похоже, что как-то вылечил или уберёг от травм выживших после падения башни до прихода медиков из королевской больницы. Хотя как, если практически все заклинания, за исключением отдельных видов, типа артефактов или порталов, прекращают своё действие после потери концентрации или тем более смерти наложившего? А в том, что тот целитель погиб сразу же, сомневаться не приходилось, ведь на бегу создать заклинание практически не возможно, тем более такое сложное, да и на него нужно время. Как раз те секунды, пока башня не рухнула. Хотя может у целителей свои особенности, их магией Тим особо не интересовался никогда. Ему было интересно узнать поподробнее, но у кого спросить? У Лиши? Чтоб она опять едва не расплакалась и расстроить? Нет, уж, спасибо.

Так ничего и не придумав, Тим печально уставился в окно и ни старался, уснуть ему не удалось. Он и искал удобные позы, и считал овец, и умышленно тёр глаза, и вспоминал особенности экономики развивающихся стран на другом материке, но, увы, ни один из старых проверенных способов не сработал. Сидение, хоть и было оббито потертым бархатом, соперничало в жесткости с голой доской. Дорога по ощущениям была просто накатанной колеей, в которую колеса дилижанса упорно не попадали. Стекла в дверцах дребезжали, всё скрипело и тряслось. Как-то в прошлую поездку Тим подобного не замечал: или дилижанс был поновее, или его настолько занимала беседа, что такие неприятные мелочи не замечались. На дорогу Тим не грешил: по логике дорога в крупный город должна быть хотя бы нормальной, а не в конец убитой.

Сидящая рядом Лиша из транса, похоже, плавно перешла в сон, что расстроило Тима ещё сильнее. На его счастье, спустя приблизительно два часа от начала поездки, если верить карманным часам Тима, соизволил проснуться Кирио. Специалист по охранным системам с видимым удовольствием потянулся, разминая мышцы, и, вздохнув, с интересом огляделся. При виде измучившегося бездельем Тима, молодой мужчина усмехнулся и спросил вполголоса:

— Чего, так и не прикорнул? А я говорил, не пей кофе, так нет же, выхлебал целое ведро.

— Я не думал, что всё будет так, — повинился Тим, печально вздохнув.

— Ну, ничего, через часок у нас остановка вроде как, — посмотрев на свои карманные часы, прикрепленные к ремню бридж, обнадежил Кирио, — конечно, развлечений и ресторанов не обещаю, но хоть кости размять получится.

— Хорошо бы. Странно, что с нами никто не едет, я думал, у нас будут попутчики.

— Если честно, я тоже удивлен. Вообще, это довольно оживлённый маршрут. Особенно сейчас.

— Тот большой город, куда мы едем…

— Ких.

— Да, Ких, наверное, он сейчас переживает подъём.

— Да уж, наверное, — невесело хмыкнул Кирио, — цены за постой в гостиницах подняли до неприличия. А сервис как из прошлого века. С продуктами также. Национальная кухня Киры, я тебе скажу, изысками не блещет, а в кормилках выдают эту их тушёную фасоль за амброзию. А если ещё и похлебку из требухи предложат, так гордятся непомерно. И цену ставят соответствующую. А я такого не люблю. Если готовишь помои, так и называй их помоями.

Тим не считал тушёную фасоль помоями, но промолчал, а Кирио, прочитав его мысли, добавил:

— Ты не думай, что я гурман, у меня на родине кухня хоть и побогаче, но это только потому, что едим мы всё, что можем поймать, сорвать и выкопать, уровень жизни у нас там низкий очень. И страна хоть и бедной не считается, но жрать особо нечего. Поэтому в помоях я разбираюсь. Моя матушка из земляных улиток знаешь какую похлёбку готовит? А этих улиток даже птицы-помоишники не едят. Так что если у повара кривые руки, это сразу чуешь. А в Кире у всех поваров руки не только кривые, но ещё и переломанные и растущие из задниц. А я по миру достаточно покатался, чтоб судить, знаешь ли.

— Вы потому и покинули родину, чтоб оценить кухни стран мира? — улыбнулся Тим.

— Нет, родину я покинул из-за тотальной бедности, — спокойно ответил наёмник. — Толковой работы нет, учиться толком негде. А я хотел учиться. Благо что отец помог устроиться в столице и поступить в университет, он у нас один на всю страну, знаешь ли. Отцу не довелось его закончить, но он так радовался за меня, — Кирио тепло улыбнулся воспоминаниям, а потом его улыбка превратилась в злобную ухмылку. — Зато дядья ворчали, они хотели меня на каменоломни послать. Мол, поколениями там горбатились, и мне надо. Батя их послал тогда уже вдругое место и сразу заявил, что я по его стопам пойду. Ну я и пошел. Вместе с отцом, пока ему в храме Хинтиха не оторвало ногу. Теперь он дома, с матерью, как она всегда хотела, хоть счастлива в кои-то веки. А её братья зубоскалят. Ну, пока я не наведываюсь домой. Они меня боятся. Единственный из семьи, кто приносит реальные деньги и от кого есть толк. И кому это захолустье на хрен не нужно. Вот сестер замуж выдам, отцу протез сооружу и свалю к чертовой матери окончательно. А, ещё этим козлам-дядьям дома подлатаю и всё, мой долг закрыт. Больше они рта раскрыть не посмеют, а если хоть раз тявкнут, могу их хоть убить.

Тим с изумлением слушал такие откровения, а Кирио пояснил:

— Они матери по хозяйству помогают. Отец не может уже. Он так, консультирующий специалист на дому сейчас, а дядья вроде как помощники. Херовые только из них помощники, я тебе скажу, зато гонору. Пока отец на ногах был, они и вякать не смели, а сейчас… Была б моя воля, я давно семью увез бы, но бабы, они к дому привязаны, что мать, что сестры. Так и живем. Наведываюсь раз в полгода, денег привезу, всем по мордам надаю, отцу новости расскажу и снова в большой мир.

— Ну, вы хотя бы странствуете по миру, узнаете много интересного и много добились сами. Это достойно. Моя жизнь куда скучнее. Если это вообще можно назвать жизнью, а не вечным повторением одного и того же дня, за вычетом мелких различий.

— Даже рутину можно как-то скрасить. Наверное. Я-то не могу утверждать, у меня с рождения было… весело.

— Да я даже приключенческие романы перестал читать, потому что острее осознавал ущербность своего существования! — запальчиво выдал Тим, спохватившись, что может разбудить спутников.

— Романы приключенческие, — хмыкнул Кирио, вытягивая ноги, — ну-ну. Ни черта в них не правдиво всё. Писаки редко из домов-то выбираются, а те, которые сами в переделки попадали, что-то не стремятся рассказать всё, как надо. Меня как-то нанял один, вроде как шибко известный. Смех, да и только. О, мы как раз с Сэлом тогда познакомились. Типа тому писаке надо было для впечатлений попасть в затопленное святилище. Специальное, долго выбирал. Итог. Притащились мы к черту на рога, в глухую глухомань. Ели притащились, там племя амати живет, людоеды и дикари, одна радость, специализация Сэла у них в чести и нас не то что бы пропустили, но хоть сразу ядовитыми дротиками не закидали, хотя сожрать грозились, но некромантов они уважают, это и спасло. Погрузились в пещеру, добрались. Я с дикарскими охранными системами раньше не сталкивался, но они легкие и разобраться — плёвое дело, отец рассказывал. Короче, ловушки поснимал, вход открыл и… Тут на нас как рыбий косяк выплывает штук сорок зомбарей. Я как-то особо с амати раньше не работал, был несколько удивлен. Это я потом выяснил, что мы не в святилище запёрлись, а в погребальную пещеру, и писака чертов об этом знал. Урод. Знал и специально скрыл. Побоялся, что мы не возьмемся из этических соображений. Амати своих вождей не просто хоронят в особую пещеру, но и зомбируют после смерти. У них верования — черт ногу сломит. А пещеру затопило. Короче, если ты не знаешь, что происходит в затопленной пещере с кучей зомбарей, тебе лучше и не знать, но мы-то с Сэлом хоть привычные, а служитель муз… несколько… ну, как тебе сказать…

— Ему стало нехорошо, — подсказал Тим, и Кирио тихо рассмеялся, подтверждая догадку.

— В итоге, впечатлений тот писака получил выше крыши, на всю жизнь, видать, хватило. Сколько я ни ждал, книжки новой от него так и не вышло. До сих пор.

— А я просто всегда представлял насколько это интересно: ездить по миру, изучать новое, знакомиться с людьми, переживать хоть что-то, — печально вздохнул Тим, смотря в окно, за которым проносилась степь.

— Ага, а ещё рисковать жизнью, получая травмы, оказываться в незнакомых местах среди агрессивно настроенных людей и животных, подхватывать болезни, не будучи способным позаботиться о себе, и подать весточку. Или, если свяжешься с не очень хорошими людьми, отхватывать всякое. Я могу рассказать о многом плохом из наёмнической жизни, правда, но это не то, что тебе хотелось бы слушать. Я по молодости был глуп, вопреки совету отца, не пошёл в гильдию, решил, что не за чем. В итоге… лучше я буду платить членские взносы, но буду под её протекторатом, и никакая зараза не посмеет меня надуть или что-то предъявить. Гильдия существует веками, и с ней считаются не просто так.

С этим Тим спорить не стал. О гильдии наёмников он знал с детства, но не потому что о ней ему рассказывали или он читал книги о приключениях наёмников. Что странно, писатели словно по какому-то странному договору никогда не делали главными героями членов гильдии или же заказчики никогда не обращались к наёмникам, словно сама гильдия никак не хотела «светиться». Она считалась полностью независимой организацией, с которой власти предпочитали считаться и дружить, потому как при необходимости, гильдия просто закрывала свои филиалы в одном месте и открывала в другом, более радушном, и доходы от налогов от гильдии шли уже в соответствующий карман, а гильдия налоги платила по всем правилам, поэтому государства были очень рады видеть эту организацию в своих городах. О внутреннем её устройстве Тим практически ничего не знал, что вполне логично, информацию получить было просто неоткуда, сейчас он был бы не против узнать что-то от болтливого Кирио, но как спросить не в лоб, молодой человек пока не придумал.

— Ну, я понимаю, что жизнь наёмника не простая…

— Не простая, тоже скажешь мне, — хмыкнул Кирио, — черта с два. Она не простая, если я баран, а я не баран, как ты видишь. Все думают, что мы такие специалисты, что нам любое дело, что поход в туалет и деньги мы зашибаем такие, что… Нет, есть, конечно, кадры вроде Сэла, которые действительно спецы из спецов и денег ему не надо вообще, но таких один на сотню. Да про них и не знают особо, и они картину не портят, а почему-то никто не берет в расчет, сколько новичков гибнет каждый год, выживают единицы, половина из которых уходит из гильдии из-за посттравматического синдрома, даже самые опытные порой глупо гибнут или калечатся. Как мой отец, как недавно погибли Сарто или Мариалле, просто потому, что у них в аптечке не оказалось сраной вакцины от серой язвы. Сраной язвы, которую научились лечить уже века два назад. Просто не оказалось вакцины, которая убирает симптомы за полчаса и блокирует болезнь. И такое не редкость. А деньги… Чистыми, на руки после уплаты всех взносов, накопившихся долгов и прочего остается процентов шестьдесят платежа, в лучшем случае. И на них надо жить до следующего заказа. Который порой бывает не сразу и даже не через неделю, а то и не через месяц. Нет, конечно, быть наёмником куда лучше, чем горбатиться на каменоломнях, кривить душой не буду, но и… Я потому и взялся за твой заказ. Если он выгорит… ух, мне этих денег с лихвой хватит. Можно будет о заказах полгода не думать точно и жить шикарной жизнью, при этом разобравшись со всеми планами. Боги, как же я хочу, чтоб твой дед, и правда, припас для нас в храме этот адуляр, ты даже не представляешь. Ради этого я готов терпеть Лишино недовольство своей персоной ещё хоть месяц.

Тим мечтал о том же, но подтверждать не стал, вместо этого спросил:

— Неужели Лиша вас не любит просто из-за того, что вы неудачно пошутили?

— Ну-у-у, знаешь, шутка была, и правда, не смешная, и её обида понятна. Но я честно извинился, правда.

— Не сработало?

— Неа. А может, просто ревнует. Но почти безосновательно ведь, правда, — тихо рассмеялся Кирио и, видя непонимание на лице собеседника, отмахнулся, — а, не бери в голову. Бабы, они такие, вечно всего напридумают…

— Ты снова за старое? — внезапно открыла глаза жрица, и взгляд её по степени холодности соперничал со льдом в голосе.

— О, боги, Лиша, не пугай так, — Кирио театрально схватился за сердце.

— Я тебе уже сказала больше эту тему не поднимать, если не хочешь, чтоб я выела тебе весь твой огрызок мозга. Бабы это отлично умеют.

— Я сто раз уверял тебя, что…

— Что у вас опять? — хмуро спросил Сэл, обведя спутников недобрым взглядом.

— Лиша категорически не верит в невзаимность моих чувств, — наигранно обиделся Кирио, печально вздохнув и горестно опустив голову. — Она настолько тупа, что не может признать простого факта, что…

— Ах ты, мелкий ушлепок! — Лиша резво вскочила на ноги и замахнулась, но дилижанс качнуло, вроде бы избавляя всех от акта физической расправы, но тут лошади остановились, и жрицу резко бросило вперед. На Кирио.

У Тима внутри всё похолодело, потому как внезапно выяснилось, что взрослые вроде бы люди могут вести себя как подростки, выясняя отношения безобразной дракой. То есть, конечно, Кирио как приличный человек и мужчина попытался драку пресечь и, наверное, обычную женщину скрутил бы легко, но Лиша, как выяснилось, драться умела. Совсем не по-честному и довольно жестоко, но весьма технично, если учесть неудобное место и положение. Тим искренне думал, что Лиша — вполне безобидное существо, которые нужно оберегать, и всецело соответствует понятию «капризная благородная леди», раз при падении Бранъярна она только молилась и поддерживала товарищей, но сейчас он видел наглядное опровержение своим словам. И даже не знал, что нужно делать. Он, конечно, был свидетелем пары драк, но, как именно нужно разнимать участников, не знал.

Благо, что знал Сэл, сумевший оттащить Лишу на пару шагов и удержать на месте. Жрица вырывалась и требовала её отпустить, грозилась припомнить и помнить вечно. Её ругань, должно быть, разносилась за пределы дилижанса, поэтому кучер, открывший дверь, не был удивлен открывшейся перед ним сцене.

— Мы, это, через час отправляемся. Поесть там, оправиться, время хватит. Не опаздывать, — грозно произнес мужчина и развернулся, уходя.

Тим даже поблагодарить за информацию не успел, а остальным было не до этого. Сэл, крепко держа Лишу за предплечье, буквально стащил её на землю и, грозно заявив «мы отойдем на минутку», зашагал в сторону ближайших домов. Жрица, кривясь от боли и спотыкаясь, вынуждена была семенить за ним следом. Кирио сидел с виноватым видом, поджав губу и опустив глаза, Тим притих в своем углу, вообще боясь дышать. Он с детства не любил и боялся скандалов, особенно творящихся в его присутствии и непосредственном участии. Опять он довел Лишу, на этот раз косвенно, конечно. Вечно он задает вопросы, от которых потом кому-то плохо.

— Сэл не любит ссор, — будничным тоном произнес Кирио, поднимаясь на ноги и собирая с сидений поклажу ушедших спутников, — поэтому просит не устраивать их при нём. И очень злится, когда его просьбу не выполняют. Это я виноват, а Лише влетит. Я не в меру болтлив, знаю. Но не поддеть её просто невозможно, право слово, — словно размышляя вслух, заявил наемник, шагая по улице в сторону ближайшей таверны, судя по аппетитно намалёванному на вывеске окороку.

— Напридумала себе всякого, ну правда же, я объяснял и не раз, и не только я, что самое важное, так нет же, упертая и мнительная, как она вообще с таким характером умудряется выживать…

Тим молчал, полагая, что этот монолог вообще не предназначается для его ушей. В чём суть конфликта он так и не понял, но, вероятно, он возник не на пустом месте.

— Так, нам надо занять стол и заказать еды, — встряхнувшись, объявил Кирио и указал на дверь рядом с круглой вывеской на которой потрескалась и поблекла зелёная краска фона, но красный окорок хозяин исправно подновлял, — хрен знает, как называется этот р-рэсторан, но нам, вероятно, сюда.

Город мало чем отличался от предыдущей точки их пути, разве что размерами был поменьше, но рядом с местом остановки дилижанса как раз имелась выбранная Кирио таверна, логично, что в ней должна быть сносная еда, после рассказа о кулинарной опытности наемника Тим всецело доверял ему в выборе кухни.

Место оказалось довольно людным, из имеющихся десяти столов свободны были только четыре, и из них один лишь мог вместить их компанию. Тим был приятно удивлен наличием скатертей, пусть и не белоснежных, и папочек меню. По одной на стол, пожеванных и обляпанных, но не важно. Салфеток, столовых приборов, вазочек с цветами, солонок и перечниц молодой человек не увидел, как и занавесок на окнах, но в причины вдаваться не стал.

— Садись вон там, безопаснее будет, — указав на нужный стол в самом дальнем углу, Кирио принялся пробираться к цели, краем глаза замечая, что столовые приборы подаются вместе с едой, если судить по прошедшей мимо официантке с подносом. Но салфеток на подносе всё равно не было.

— А Сэл с Лишей нас найдут? — оглянувшись на дверь, забеспокоился Тим.

— Никуда они не денутся. Если заказ сделаем, ещё и обрадуются.

— Может, вы тогда за всех выберете, раз в их кухне понимаете?

— Да не вопрос, — фыркнул наемник, листая папку, — так, давай посмотрим, чем они предлагают нам отравиться в этот раз…

-9-

К тому времени как угрюмая и совершенно не заинтересованная в посетителях официантка в потрепанном, но чистом фартуке принесла заказанные Кирио блюда, Сэл с Лишей успели вернуться. Если разнос и был, на них это никак не отразилось: выглядели они как обычно, жрица так ещё и повеселела. Кирио за его недостойное поведение выговаривать Сэл не стал, но бросил крайне красноречивый взгляд, на который специалист по охранным системам покаянно кивнул. А потом всеобщее внимание переключилось на еду.

Кирио заказал всем тушёную фасоль с переперченной курицей, кукурузные лепешки из пресного теста и невероятно крепкий кофе, объяснив свой выбор безопасностью и калорийностью.

— Нам ещё весь день и ночь ехать, и вряд ли нам встретится нормальный кабак. Наедайтесь впрок, господа.

Господа и наелись. Вкусными принесенные блюда язык не повернулся бы назвать ни при каких условиях, но в целом с задачей своей еда справилась, чувство сытости появилось. Правда, Тим снова заскучал по стряпне Берта. Мясо тот никогда настолько не прожаривал, а фасоль так вообще была любимым блюдом, как её можно так плохо готовить в стране, где это основной гарнир?

По времени они едва уложились в отведённый час. Кучер уже обходил свой дилижанс, проверяя всё перед отправлением, когда компания подошла к стоянке.

— Уважаемый, а можно примерно узнать во сколько мы будем в Кихе? — пока все погружались в дилижанс, решил уточнить Кирио.

— Ну, это как выйдет, но вообще вроде как к четырем пополуночи должны быть. Тут последнее время в пути проблемки бывают. Потому и задержки случаются.

— А что за проблемы? — выглянула в окошко Лиша. — Пассажирские дилижансы вроде не принято грабить?

— Не принято у нас, но сейчас из-за шумихи с Долиной, круг Киха толчётся куча шулупени понаехавшей, потому не обессудьте, всякое случается. Да и наши в Ких сейчас стараются не ездить, шумно там. А сейчас, грузитесь, господа, отправляемся.

— Подождите! — донеслось со стороны улицы. К стоянке дилижанса со всех ног бежал молодой человек, прижимая к груди объёмную сумку.

Кучер недовольно поворчал, но влезать на козлы не стал и дождался потенциального пассажира.

— Вы ведь в Ких? — тяжело дыша, спросил молодой человек, бросив сумку на землю и упираясь ладонями в колени.

— Угу. Если хочешь ехать, билет берут там, — ткнув пальцем в покосившуюся деревянную будку кассы, известил кучер, — у тебя минута.

— У меня есть билет, ещё со вчерашнего дня, не успел вчера, — просиял новый пассажир и вынул из кармана мятую бумажку.

На его счастье, как уже успел поведать всем Кирио, в билетах на дилижансы не прописывалась дата, только станция назначения. Обусловлено это было тем, что местные не только не отличались пунктуальностью и задержка в день-другой для них редко была критической, но и обилие кабаков способствовало всеобщей забывчивости. Почему задержался этот молодой человек, спрашивать пока никто не стал, но по его опрятному виду не было похоже, что тут замешан кабак.

— Здравствуйте, — учтиво поздоровался новый пассажир, забираясь в дилижанс и присаживаясь на боковое сидение.

Сэл вежливо кивнул в знак приветствия, Лиша безразлично улыбнулась, Тим пожелал доброго дня. Кирио запрыгнул последним, и кучер плотно закрыл дверь, после чего с кряхтением взобрался на козлы и свистнул лошадям. Свежие, отдохнувшие животные послушно стронулись с места, переходя с шага на иноходь, и дилижанс привычно затрясло.

— Уф, я уж думал, что и на этот раз опоздаю, — нервно улыбнулся новичок в экипаже.

Его тактично не стали спрашивать о причинах прошлого опоздания, но проявлений вежливости гостю и не надо было, он оказался болтуном не меньше Кирио и тут же поведал всем о местном борделе при одном из кабачков, где выступает певица ну просто с божественным голосом. Якобы сладкоголосая дева и стала причиной такой оплошности.

Правда, в тот же момент молодой человек осознал, что совершил ещё одну, когда обратил внимание, что Лиша не просто присутствует в дилижансе, но ещё и слушает его рассказ с искренним вниманием.

— Кхм, простите, леди, я, наверное, оскорбил вас таким рассказом? — неуверенно и смущенно глядя на жрицу, спросил молодой человек.

Та лишь снисходительно вздохнула и отвернулась к окну.

— Не обращайте внимания, — ответил за неё Сэл, — наша спутница не из пансиона благородных девиц.

Его реплика не на шутку развеселила Лишу, словно была какая-то старая забавная история на эту тему.

Новичок не стал комментировать увиденное и поспешил представиться, назвавшись Сайрусом Толлинтом, путешественником, у которого встреча с друзьями в Кихе. Но не настолько близкими и важными, чтоб нельзя было задержаться в пути. Кирио заявил, что они тоже путешественники и тоже едут в Ких. По фамилиям своих спутников он не назвал, ограничившись именами. Если Сайрус на это внимание и обратил, переспрашивать не стал. Тим тоже не стал уточнять, хотя в прошлую поездку с пассажирами он сам назывался полным именем и ему никто из спутников не сделал замечания.

На самом деле Тим был рад новому попутчику, тем более такому располагающему к себе и желающему пообщаться. Лиша в разговоре не участвовала, лишь бросала на мужчин пытливые взгляды, пока Сэл не увлек её какой-то карточной игрой. Хотя сам Сэл за разговором следил, время от времени вставляя свое слово. Говорили в основном Сайрус и Кирио, говорили на совершенно нейтральные темы, типа впечатлений от Киры и о путешествиях в иные страны. Сайрусу было о чём рассказать, он оказался бывалым путешественником: Тим слушал, раскрыв рот. Ровно до того момента, пока выражение лица Кирио с добродушно-внимательного резко изменилось на серьезное и злорадное.

— У тебя есть связь со своими или условились просто о месте? — резко спросил он.

И Тим, и Сайрус удивленно захлопали глазами, а к сверлящему взглядом Кирио присоединились Сэл и Лишей.

К ещё большему удивлению Тима, Сайрус внезапно криво улыбнулся:

— Что, не на тех нарвался, да?

— Именно, — веско ответил Сэл, и Тим, переведя на него взгляд, не сдержался и вздрогнул: глазные яблоки наемника стали черными, целиком и полностью. Сайрус тоже не остался к этому равнодушен и, сев ровнее, словно подобрался. Их попутчик явно понимал в ситуации куда больше Тима.

— Ну так ответишь или как? — всё также требовательно спросил Кирио.

— Система знаков, — нехотя бросил Сайрус.

— Ну так подавай знак, чтоб нас пропустили. У нас нет ни времени, ни желания вырезать под корень очередную шайку, мы спешим.

Тим только сейчас понял, что его спутники увидели в новом пассажире члена одной из тех самых банд, о которых упоминал кучер. И резко погрустнел: Сайрус ему искренне понравился, с ним было приятно и интересно общаться, а оказалось, что он бандит с большой дороги.

Сайрус достал из кармана небольшую пластину с выдавленным на ней знаками, что-то нажал и раздосадовано вздохнув, сунул обратно.

Не сказать, что спутники Тима после этого расслабились, но беседа продолжилась довольно мирно, правда, уже на совсем иные темы. Как оказалось, Кирио отлично разбирался не только в охранных системах, но и особенностях разбойной жизни, что и стало предметом обсуждения. Тогда же до Тима дошло, что специализация Кирио весьма вольна, и он по роду деятельности должно быть не раз сотрудничал с коллегами Сайруса. Последний же теперь не прятал цепкий колючий взгляд, свободно оценивая попутчиков. К Кирио бандит явно проникся симпатией, Сэла откровенно опасался, стараясь даже не смотреть на него. Лиша удостоилась долгого внимательного взгляда, но на её счёт Сайрус однозначно не определился. А вот судя по слегка жалеющему и алчному взгляду, Тима, окажись он не под охраной своих наёмников, обобрал бы в два счета без особых усилий.

На счастье Тима, который от такого соседства немного нервничал, их опасный попутчик сошёл на первой же остановке, которая случилась через три с лишним часа.

Конечно, гарантии, что на них не нападут не было, но атмосфера внутри дилижанса стала привычной.

— В Кихе мы сообщим о этих бандитах? — сразу спросил с надеждой Тим, едва дилижанс тронулся дальше.

— Нет смысла. В самой Кире не принято нападать на пассажирские дилижансы, а ловить приезжих гастролёров их охрана точно не станет, — отмахнулся Кирио. — Но начеку быть надо. Я кучеру уже сказал. Если мы ещё не проехали место засады.

— А если на нас нападут, что тогда? — похоже, что Тим был единственным, кого волновала эта вероятность.

— По факту смотреть будем. Если их не много, оторвёмся, если ранят лошадей, будем отбиваться.

— А защититься от них никак нельзя? — с надеждой спросил Тим. — Ну, магией там, как-то барьеры какие-то поставить, глаза отвести?

— Магией иллюзий у нас никто не владеет, — усмехнулся Сэл, — а я не могу поставить свой барьер на движущийся объект, только по периметру стационарного, да и лошади, как все животные, слишком восприимчивы. Не хочется их сводить с ума от ужаса. На прошлой стоянке я уже довел какого-то бродячего кота, бедняга там и помер, где наткнулся на барьер. Судя по выражению его морды, сердце от страха не выдержало.

Тим не видел никаких котов у палатки и даже порадовался, он слишком любил животных.

Разговор ушел в сторону обсуждения курьёзных случаев в животными.

— А у нас в Бранъярне была одна... кадр, помнишь, Сэл? Сама из благородных, ума нет, магии и того меньше, но эйдетик пятой степени. Только толку от неё ноль: при таких способностях вообще не иметь мозгов… Но упорно считала себя потомком магов в десятом колене, мол, пусть способностей к магии нет, но она великая травница и знахарка. Типа как деревенская ведьма из сказок. И постоянно заводила себе тематическую живность. Мышей летучих, котов черных, жаб и даже полярную сову как-то завела. Вся эта живность жила у неё рекордно недолго, и весь этаж едва ли не раз в неделю кого-то из её зоопарка хоронил.

— Это печально, — не оценил забавности истории Тим, — девушка, наверное, очень страдала от потери своих фамильяров, пусть они и надуманные.

— Девушка была эксцентрична и тупа, как пробка. Её интересовали только собственные развлечения, шмотки и игрища в знающую ведьму. В академии, полной настоящих магов.

— Ей даже не хватало ума понять, почему её животные так часто умирают, — вздохнул Сэл, старательно пряча улыбку.

— А вы выяснили причину?

— Ну вообще я, получается, ещё и участвовал… Под комнатой её триады располагался кабинет практической некромантии. И ей постоянно твердили, что заводить животных при таком соседстве жестоко. Но она считала, что её ведовская сила всех защитит. Не срослось.

— А у нас как-то был случай… — припомнил Кирио. — Рядом с соседней деревней есть святилище Ахнхора, ну как святилище, природная пещера с алтарём. Местный жрец широкого профиля раз в неделю ходит туда прибраться, помолиться и всё такое. И было всё нормально, пока однажды пацанва, которая рыбачила неподалеку, не заметила в сумерках, как из пещеры выходит сам Ахнхор. Им не поверили, но пацаны стали дежурить, чтоб доказать свою правоту. Когда Ахнхор стал появляться постоянно, жреца притащили на аркане, и он тоже узрел божественный силуэт. Тем более, что и подношения стали пропадать. Поднялась буча, принялись готовиться, организовали процессию, нарядились, припёрлись к пещере. Жрец отслужил службу, и принялись ждать.

— Дождались? — с неподдельным интересом спросила Лиша.

— Неа. Но жрец не захотел выглядеть идиотом в глазах людей и решил с прислужниками дождаться Ахнхора и поклониться по всем правилам. Пацанва и вся деревня рассредоточились по кустам. Часа два сидели в засаде. Но добились результата. Ахнхор явился. Оказалось, это обычный, только отожравшийся на подношениях орангутанг. Ну это такая большая обезьяна, живут в наших краях. И по комплекции похожа на Ахнхора.

— И как же поступил жрец? — рассмеялась Лиша.

— А что ему оставалось? Назвал обезьяну избранным зверем Ахнхора и дозволил и дальше жить в пещере. И подкармливал. Говорили, он потом и семейство своё привел. Правда, с этим жрец вроде как не согласился и прогнал всех взашей.

— А что в этой истории странного? — неуверенно спросил Тим. — Дикое животное устроило себе логово в пещере, где ещё и еда постоянно есть…

— Животные обычно избегают храмов и святилищ, — пояснила Лиша. — За редким исключением, если это не сакральные звери. Тот обезьян был очень смелым и наглым. А народ так обрадовался божественному явлению… Как его не пришибли за такой облом…?

— А боги редко являются людям? В своих храмах даже? — сразу спросил Тим, который всегда считал, что в собственных храмах боги должны расхаживать среди людей круглые сутки.

— Смертным боги практически никогда не являются, только жрецам, — фыркнула жрица. — И это практически не случается в действующих храмах. Боги их стараются избегать.

— То есть нам не стоит бояться, что Остара встретит нас на пороге храма с мечом наголо? — с улыбкой поднял бровь Кирио.

— Если только чтоб персонально ты на него напоролся. А вообще моя богиня не любит оружие. Она в крайней степени пацифист.

Во время последней кратковременной остановки Сэл объявил маленькому отряду:

— Дилижанс не будет больше делать остановок до Киха. Поэтому предлагаю всем попытаться поспать. В самом Кихе у нас будет часа три на отдых, но этого мало, чтоб восстановиться полноценно. Поэтому не упускайте возможность.

Кирио и Лиша вняли совету моментально, устроившись поудобнее и прикрыв глаза. Если не уснули, то успешно делали вид, хотя и так тоже можно отдохнуть. Сэл спокойно убавил огонек в керосиновой лампе, прикрепленной к крыше.

Тим же уныло вздохнул: в таких условиях спать он не умел совершенно, несмотря на то, что встал очень рано и должен бы хотеть спать, правда, весь день он только и делал, что трясся в дилижансе, так что особо и не устал.

Сэл же тоже не стал устраиваться поудобнее и просто смотрел в окно.

— А есть риск что на нас ещё нападут? — тихо спросил Тим у некроманта.

— Не беспокойтесь, вероятно, нет. На этом отрезке дороги нападать глупо, так сказал кучер. Дорога прямая как стрела и наезженная, лошади оторвутся, а баррикаду будет видно издалека, её просто объедут. Попробуйте отдохнуть. Порой даже посидеть с закрытыми глазами бывает полезно.

Молодой предприниматель согласно кивнул и послушно закрыл глаза. Не прошло и получаса, как он как-то сам собой сполз по сидению до удобной позы и задремал.

Тиму и в эту ночь, в этот зыбкий сон, тоже были сновидения, которых он, надо признаться, ждал с нетерпением.

В этот раз Тим оказался в длинном коридоре, судя по шикарному интерьеру, дорогущего отеля. По пушистому кремовому ковру мимо него прошли двое — высокий стройный мужчина лет сорока с тщательно уложенными рыжими волосами в дорогом костюме-тройке чуть впереди едва ли не семенил портье или кто-то из руководства, мужчина был одет в красивую униформу и трясся, как осиновый лист на ветру.

— Ваше сиятельство, я хочу заверить, как только молодые господа к нам поступили, мы предоставили им самые лучшие номера, спросили обо всем необходимом, не сомневайтесь, но… была путаница, мы разместили их согласно правилам приличий, не сомневайтесь, но уже через полчаса все наши молодые гости расселились по своему усмотрению, а на наши просьбы соблюдать нормы морали просто огрызались или молчали, это в лучшему случае!

— Я так и не понял, чего вы от меня хотите. В каком уже номере моя дочь?!

— В триста седьмом, ещё пара метров, просто… Ваше сиятельство, я не хочу… Я хочу упредить ваш гнев, я, правда…

Его сиятельство не дослушал: поравнявшись с триста седьмым номером, он резко распахнул дверь и шагнул внутрь.

Тим и портье последовали за ним.

Такой роскоши Тим ещё не видел, хоть и не разбирался особо в породах дерева, видах облицовочного камня и не смог бы определить, чей кисти картины на стенах, но однозначно всё в убранстве комнаты было очень дорогим.

Шикарные апартаменты включали в себя три алькова, сейчас скрытые за магическими занавесями, если судить о редких искрах на темной ткани. Постояльцы же сидели в центре комнаты за деревянным круглым столом и настороженно смотрели на вошедших.

Судя по всему, с момента падения Бранъярна прошло всего ничего времени, может часа полтора, потому как ни Сэл, ни Лиша, и ни Лана не привели себя в порядок, лишь умыли лица и руки. Облики же троицы оставляли желать лучшего. Все трое были окутаны голубым целительским свечением, если на них и были мелкие внешние повреждения, заклинание уже их убрало. Более серьезные повреждения были, так сказать, налицо. И на лице. На голове Ланы, частично скрывая под собой короткие светлые волосы, красовалась белая повязка, рука от кисти до локтя была плотно обмотана чем-то белым, и сияние в руке было куда ярче. Одежда молодых людей, мягко говоря, была потрепана. Только Лишино платье сиреневого цвета было как новое, что дико смотрелось при растрёпанной причёске и отсутствии туфель. Остальные двое выглядели ужасно. Некогда белоснежная рубашка Сэла сейчас была грязно-серой, в копоти и пыли, на рукавах и воротнике виднелись какие-то коричневые пятна. На коленях лохматились дыры, да и вообще множество порезов и затяжек говорило о том, что молодого некроманта неплохо так поваляло по земле. Лана выглядела ещё хуже. В дополнение к общей потрепанности, правый рукав на её платье отсутствовал, видимо, его порвали при осмотре раны. Пышный фатин, виднеющийся по моде того времени из-под красной юбки по колено, местами словно оплавился, части подола просто не было.

И вот эта троица сейчас безучастно взирала на своих гостей.

Его сиятельство, если судить по обращению — граф или маркиз, молча подошёл к Лише и, порывисто её подняв на ноги, крепко обнял.

Ну да, родовое сходство било в глаза. Когда он, наконец, отпустил дочь, к удивлению Тима, мужчина невозмутимо повернулся к Сэлу и повторил свои действия. Молодой человек никак не высказал недовольства, скорее остался безучастным.

Потом Его сиятельство перевел взгляд на Лишу, вопросительно кивнув на девушку-мага, и жрица бесцветным голосом произнесла:

— Это Лана Корвет, дочь профессоров Корвет. Её триада тоже погибла.

Отец Лиши вмиг оказался у кресла мага, не спрашивая разрешения, поднял её на ноги и обнял так крепко, что Тим даже испугался за здоровье девушки.

Портье едва не ахнул от возмущения такому нарушению приличий, но Лана вместо негодования… разревелась, утыкаясь мужчине носом в грудь и сотрясаясь в рыданиях. А тот просто стоял, крепко прижимая к себе недавнего ребенка, и молча гладил по спутанным волосам.

Профессора… Триада… Надо полагать, Лана была дочерью учителей Бранъярна, и только что потеряла не только родителей, но и своих друзей. Хуже не придумаешь.

— Где Трай? — требовательно спросил мужчина, переводя взгляд с Лишы на Сэла.

— Ты наверняка уже знаешь, — его дочь устало опустилась в своё кресло, — после «Купола умиротворения» не выживают. Он нас всех спас, а сам…

Лиша силилась не заплакать, словно это был бы самый постыдный поступок в её жизни, но сил крепиться у неё явно не осталось. На помощь пришел Сэл, молча протянувший руку и сжавший ладонь сокомандницы. Лиша сразу судорожно вздохнула и твердо посмотрела в глаза отцу:

— Мы знаем, кто на нас напал.

— То есть как? — опешил мужчина, даже чуть отстранив от себя Лану. — Следствие только началось.

— Мне не нужно следствие, когда у меня в руках души нападавших, — Сэл совсем не миролюбиво поднял кулак, который даже через голубую дымку чужого заклинания отливал синим.

— Сэллард! Ты… такая магия запрещена!

— Кем? — небрежно бросил молодой некромант. — Я делаю то, что могу. И сделал, когда эти твари жгли башню, замуровав в ней детей! И поливая огнем тех, кто пытался спастись, кого я спасти не успел! И плевать на все запреты. Я теперь до конца жизни буду помнить, что творилось в башне за минуты до падения. Я в ней был, а вас не было, и никто не посмеет мне что-то предъявить.

— Никто ничего и не предъявит, все, оставшиеся в живых, станут свидетелями по делу…

— Делу? — вскинула брови Лиша. — Какому делу, папа? Мы знаем, кто виноват, и это самое ужасное! Погибло столько людей, а вы устроите бюрократию? Поговори с королем, пусть их арестуют, пока не поздно.

— Ар Фалберт, проведите нас к следователю как можно скорее, — требовательно произнес Сэл, поднимаясь на ноги. — Вряд ли кто-то даст следствию больше информации, чем я. Если мне нет доверия, я обращусь к деду для проверки моих заклинаний, но он подтвердит их корректность. Да хоть консилиум некромантов соберите, но не надо терять времени, пожалуйста! Эти ублюдки едва не убили вашу дочь, убили почти пять сотен человек, разрушили нашу башню! Мы в любом случае не оставим это так просто, но пока ещё хотим действовать легитимно. Я не угрожаю, но подумайте сами. Тут, в «Сирени», сидит семьдесят человек, пусть раненых и уставших, но убитых горем и жаждущих мести. У погибших остались влиятельные семьи, которые окажут нам поддержку, и если будет нужно, мы добьемся своего, но вот выбор наших методов остаётся за вами.

Ар Фалберт изумлённо смотрел на молодого некроманта, явно соглашаясь с его доводами, но когда рядом с Сэлом спокойно встала Лиша, приобнимающая за плечи молча плачущую Лану, мужчина невольно опустил глаза.

— Я вас услышал.

Тим проснулся моментально, чего с ним никогда раньше не было, а объяснение нашлось сразу же: дилижанс, наконец, прибыл в Ких, резко остановившись.

-10-

Ких разительно отличался от ранее увиденных городов Киры. Не смотря на тот факт, что приехали они в предрассветных густых сумерках, город освещало множество ламп, по улицам ходили люди, да и в целом уровень шума для ночи был высок.

Тим, выдернутый из зыбкого полусна, взбудораженный и нервный, выбрался из дилижанса первым, поэтому времени поглазеть по сторонам у него было достаточно.

Правда, уже через пару минут стало ясно, что света не так уж и много, только в районе стоянки дилижанса, дальше город особо не сиял, хотя над дверьми каждого дома горели масляные или редкие электрические лампы. А у стоянки расположились публичные заведения, должные работать всю ночь и привлекать внимание посетителей. Три кабака, бордель, казино, гостиницы… Меж этими зданиями люди и курсировали, слоняясь по площади и шумя.

— Ну, куда мы дальше? — растирая затекшую шею, спросил Кирио. — Я как-то по темноте не хочу в путь трогаться, вдруг направление не то выберем, мало ли. Но и время терять не хочется…

— Давайте хотя бы рассвета дождемся, он через два часа, — предложила Лиша, потягиваясь.

— А ты за эти два часа уснёшь, и хрен потом добудимся тебя.

— Сам-то не боишься вырубиться?

— Так, ладно, — оборвал начинающуюся перебранку Сэл. — Выйдем сразу с рассветом. Пока сядем в том кабаке и спросим в какую сторону пилить.

Сэл, не глядя, ткнул в ближайший кабак, и все направились туда.

Сонная Лиша уже протянула руку, чтоб открыть дверь, как та распахнулась сама, и в неё вывалился клубок из человеческих тел, орущий и дёргающийся. Лиша вовремя отскочила в сторону, чтоб её не задели, и все увидели, что в кабаке имеет место драка.

В воздухе летало всё: посуда, обломки мебели, люди. Расстроенное механическое пианино разбавляло крики и ор своим дребезжанием. Если хозяин и был против этого хулиганства, то усмотреть его праведное возмущение в творящемся бедламе было просто невозможно.

Тиму интересно было на это посмотреть, тем более из относительно безопасного места — он нечасто бывал свидетелем потасовок, но Кирио и Лиша смотрели на некроманта крайне говорящими взглядами.

— Ладно, выберем другое место, — резонно согласился с общим мнением Сэл.

Другое место оказались не тише, но хотя бы чуточку поспокойнее. Похоже, что данное заведение предпочитали лица высокодуховные. По стенам были развешаны не особо удачные, но фотографии и картины. В столице их автора гильдия художников наверняка приговорила бы к четвертованию (чтоб точно исключить возможность написания повторных шедевров даже ногами и ртом), но посетителям такое творчество, видимо, нравилось: в картинах не было царапин и дырок, и даже пятен от еды и выпивки. Рядом с лестницей располагалась метровая сцена, больше похожая на половину от винной точки, на которой под лязг механического пианино на удивление сильным и красивым голосом пела фривольно одетая девица. Такая же непривлекательная, как и большинство жителей Киры, которых успел увидеть Тим.

Этот концерт и привлекал к себе почти всё внимание.

За оставшееся время Кирио с профессиональным рвением вызнал у окружающих необходимую информацию. Что за сведения он собирал и как именно определял у кого их надо выспросить, Тим не понял, но примерно молчал, вместе с остальными накачиваясь кофе, горьким и крепким, но столь нужным для долгого перехода.

— У меня есть и хорошие новости, и плохие, — заявил Кирио, плюхаясь на лавку. — Лошадей нам никто не продаст и тем более не сдаст в аренду. Местные уже настрадались от понаехавших и скотину свою берегут. Чесать нам на своих двоих. Зато по Долине уже находили троп и до середины нам идти можно будет быстро и легко. Дальше особо не разведано, но наш храм вроде как должен быть доступен к обследованию.

— Как в самой Долине, спокойно? — с сомнением уточнил Сэл.

— Нет. Особенно ночами. Но нам снова повезло. Если сделать небольшой крюк, наткнемся на лагерь каких-то учёных, они там капитально окопались, и у них хорошая охрана. Мы вроде прилично выглядим, а если ещё и распушить перья, так и вовсе пригласят в костру.

— Это из нашего Университета? — удивился Тим и под вопросительные взгляды пояснил. — У меня сотрудница рассказывала, её муж в командировку с кафедрой уехал на раскопки. Там должна быть целая экспедиция, им с трудом Университет выбил разрешение на раскопки, но они там официально.

— В любом случае, лучше сделать крюк, — решил Сэл, — времени мы потеряем немного, но так спокойнее. Мне совсем не хотелось бы раньше времени афишировать наше присутствие всяким мародёрам, даже если напавших мы и убьем, остальные могут почувствовать магические эманации, и это будет нам во вред.

— Логично. Тише едешь, дальше будешь, — согласился Кирио, одним глотком выпивая свой уже остывший кофе. — Ну, вроде все готовы? Значит, выдвигаемся, господа.

Увидев Долину Озер или Храмов, или, как её уже окрестили в Кихе, Всплывших Храмов, в лучах утреннего солнца Тим не поверил своим глазам. Он не то что бы представлял её как-то иначе, он вообще не представлял, как может выглядеть огромная долина, сначала затопленная, а потом просушенная, но такого он как-то совсем не ожидал, и это его удручало.

Всё в Долине было ярко-желтого цвета: и земля, и оставшаяся ещё местами в низинах вода. Это больно резало глаза. На земле не было совершенно никакой растительности. То есть вообще никакой, ни травы, ни деревьев, ни побегов, ни кустиков. Как в пустыне. Если раньше в Долине и были деревья, за почти век в ядовитой воде от их стволов не осталось и следа.

Удивлял запах. Воздух в долине не пах ничем. Ветер гулял, но он не приносил никакого аромата: ни цветов, ни выхлопов, ни костра и ничего подобного. И это было очень непривычно.

Между жёлтыми озёрами с мертвой недвижимой водой пролегала извивающаяся дорога, натоптанная множеством ног, некоторые следы указывали, что тут проходили и экипажи, правильнее сказать, наверное, телеги.

— Остара рассказала, что тут было очень красиво, — внезапно произнесла Лиша, глядя на бесконечную желтизну, — ей тут так понравилось, что она первая устроила себе храм… И первая же свалила отсюда, когда терпеть толпы паломников стало невозможно.

— То есть богиня говорила с тобой об этом храме? — уточнил Кирио. — А как пройти побыстрее она не сказала?

— Тут ландшафт поменялся, а в воду соваться нельзя. Как она тебе объяснит, куда идти? Или маячком перед нами полетит, прощупывая дорогу?

— Было бы неплохо.

Лиша задохнулась от возмущения, но ответить святотатцу не успела, тот резво зашагал по жёлтой истоптанной дороге.

Вопреки ожиданиям Тима, песок под ногами не проваливался, лишь слегка проминался, что не затрудняло передвижение. Так что шагал Тим бодро, с интересом вглядываясь в открывшийся пейзаж.

Как оказалось, дорога была не одна. Вытоптали всю местность, которая не была залита водой и достаточно просохла для пеших прогулок. Уже через час пути Тим заметил первую постройку и даже приостановился. Из водной глади огромного озера проступал купол чьего-то храма, каменный и совершенно отполированный ядовитой водой, которая, судя по всему, убивала всё живое и пропитала камни настолько, что на них вообще ничего не появилось: ни грибка, ни плесени. Недвижимая жёлтая вода и купол над нею... Тим даже пожалел, что художник из него такой же как кулинар, но и вряд ли ему дали бы возможность остановиться и рисовать посреди этой пустыни.

Чем дальше они заходили вглубь долины, тем больше строений встречали на пути. Там, где вода ушла, храмы и постройки представали в своей предсмертной красе. Храмовые комплексы, дворцы, амфитеатр, дома, одинокие маленькие храмы... Какие-то были разрушены едва ли не до основания, какие-то по непонятной причине сохранились в первозданном виде. И к тем и к другим были натоптаны тропки, иногда виднелись палатки или целые шатры.

Но маленький отряд шагал вперёд, не останавливаясь и стараясь не привлекать к себе внимание.

Солнце палило нещадно, несмотря на утро, желтая земля хрустела под ногами, но четверка путников неустанно продвигалась вперед. Полноценный привал сделали ближе к полудню, но зато на целый час с лишним, за который Тим не отдохнул, конечно, но и такая передышка была в радость. Да и передвигались они по Долине прогулочным шагом. Тим, если честно, боялся, что его спутники возьмут более быстрый темп, но или так изначально было задумано, или просто его решили пощадить… По крайней мере, особо страдать молодому человеку не приходилось.

Ближе к вечеру, когда солнце уже почти скрылось за холмами, они увидели, наконец, обещанную стоянку ученых. А ещё услышали и унюхали. Это было странное ощущение, уловить отголоски разговоров в тишине и запахи костра. Так что они не удивились стоянке у вынырнувшего из-за холма храмового комплекса. Она выгодно отличалась своими размерами: палаток тридцать, не меньше, занимали всё поле. Над одной из палаток реял герб главного санкийского университета, громкие разговоры разносились на много метров вокруг. Как позже выяснилось, учёные не всегда были такими шумными, просто наткнулись на какую-то крайне занятную и ценную штуковину и радовались находке.

Первым делом спутники Тима оценивающе присмотрелись к лагерю.

— Вон тот мигрирующий пульсар видите? Это охранное заклинание, — пояснил Сэл, — если наткнется на чужака, шибанет током и подаст сигнал. А вот и охрана.

От лагеря в их сторону как раз направлялись трое крепких мужчин суровой наружности. Оружия на виду они не носили, как и защитной брони, но род их занятия определялся отлично. Оценивающе рассматривая незваных гостей, они приблизились, и старший из них пока ещё доброжелательно спросил:

— Доброго вечера. С кем имею честь?

— И вам доброго, — слегка улыбнувшись, кивнул Сэл, — мы следуем в храм Остары, он дальше по пути, и хотели бы просить разрешения обустроиться на ночь рядом с вашим лагерем. В Долине ночами не спокойно, а мне важно довести до места назначения своих спутников живыми и здоровыми.

Охранник задумчиво почесал короткую бородку, внимательно оглядывая четверку.

— На мародёров вы вроде не похожи.

— У нас самая благая цель. Остара поручила своей жрице проверить состояние храма, и мы её сопровождаем. Госпожа Лиша, прошу вас подтвердить мои слова.

Лиша, которая в последний момент едва успела стереть с лица крайнее удивление, переходящее в бешенство, небрежно кивнула, и её одеяние снова превратилось в то самое белое, как в начале их пути.

Охранники если и удивились такой метаморфозе, виду не подали, но уверились в статусе жрицы и поспешно склонили головы, а самый младший на вид спросил:

— Но как же вас отправили в это опасное место с такой незначительной свитой, госпожа? — товарищи наградили его недовольными взглядами, но отвешивать подзатыльник или отчитывать на людях не стали.

— Моя свита вполне достойна, — надменно произнесла Лиша, — не стоит судить отряд по количеству, не зная качества, входящих в него людей.

— Но перестраховаться никогда не будет лишним, — добавил Сэл, — с этим вы ведь со мной согласитесь?

— Безусловно, — кивнул старший охранник. — Идемте, я познакомлю вас с руководителем экспедиции, вам нужно сперва переговорить с ним.

Охранники не сделали с гостями никаких манипуляций, но зеленый охранный пульсар никого током не ударил, просто облетел каждого пару раз и вернулся на заданную траекторию. Весь путь до палатки руководителя Лиша кидала на Сэла гневные взгляды и сурово поджимала губы, но этим всё и ограничилось. Руководителем оказался пожилой деятельный мужчина, активный и шумный. Он выслушал рассказ Сэла и охраны внимательно, не стал задавать вопросы и широким жестом предложил поставить палатку рядом со своей, благо место имелось, хотя это и перекрыло бы основную тропу. Окружившие их учёные (их было не больше двух дюжин) в целом особо не возражали: новые люди их заинтересовали, тем более намеченные тропы особо никто не соблюдал. Палатку ставили Сэл с Кирио, чтоб не утруждать Лишу, которая вынужденно играла роль жрицы в паломничестве, что её совершенно не радовало, но даже она согласилась, что такая легенда самая удобная. Любопытные учёные тут же втянули её в разговор.

Солнце меж тем скрылось за холмами, и в лагере началось приготовление ужина, такое же шумное и весёлое. Гостей непреклонным тоном попросили присутствовать. Пришлось согласиться, дабы не обижать хозяев. Тут уж Кирио, как самый компанейский, взял на себя роль связующего звена, тем более, что с учёными у него нашлось огромное количество общих тем для разговора, хотя, как заметил Тим, специалист по охранным системам осторожничая, о многом умалчивал, чтоб не вызвать подозрений.

Еда в лагере была самая простая: тушёная говядина из консервов и в котле сваренные макароны со специями. Зато её было много и хватило всем. А после ужина начались посиделки у костра, с байками, песнями и… алкоголем.

Этого Тим никак не ожидал, тем более понимая, что и им тоже отхлебнуть предложат, а догадаться, что во фляжках совсем не элитные вина, молодому человеку ума хватило. Видя замешательство на его лице, Сэл слегка наклонился к Тиму и спокойно произнес:

— Вам с Лишей лучше уйти в палатку, отдохнуть. Это не вызовет вопросов. Мы задержимся из приличия, потом присоединимся к вам.

Не успел Тим с облегчением кивнуть, как Лиша, то ли услышав слова некроманта, то ли угадав его мысли, медленно поднялась на ноги, приковывая к себе всеобщее внимание, и с красивой улыбкой на губах произнесла:

— Мы благодарны вам за радушие, господа, я лично благодарю, но путь был долог, и мне нужен отдых. Надеюсь вы меня извините?

Окружающие наперебой принялись уверять, что, конечно же, госпожа жрица должна отдохнуть, и никто не обидится, хотя в общем гомоне и послышались предложения посидеть у костра ещё, но Лиша снова улыбнулась и, не глядя на сидящего рядом Тима, произнесла:

— Тим, проводи меня.

Молодой человек тут же подорвался с места и по наитию предложил Лише руку, которую жрица степенно приняла и последовала с ним к палатке.

В самой палатке было прохладно, мягкий свет от бра на стенах создавал уют, так и хотелось развалиться на диване с книжкой или чем-то вкусным… Лиша, моментально изменив свой наряд на привычный комбинезон, тут же села на диван, блаженно вытянув ноги.

— Ну, чего стоишь как неродной? Садись, если хочешь их дождаться, они не скоро придут, политес обязывает.

Тим с удобством расположился на диване, а Лиша, принялась рыться в своей сумке, которую так и не отнесла в комнату.

— Мы проделали долгий путь и почти добрались до цели… — патетически заявила жрица, доставая из сумки бутыль темного стекла без этикетки и с легким стуком ставя её на журнальный столик, — это надо отметить, и не разбодяженным спиртом!

Тим удивленно хлопал глазами, а жрица спокойно сходила на кухню и принесла два стакана.

— Но, госпожа Лиша, я не могу составить Вам компанию, извините. Мы отказали у костра, чтоб потом… И Сэл с Кирио вряд ли одобрят…

— Они там с этими учёными напьются сейчас в зюзю, а ты чего, не человек что ли?

— Я… я заказчик, я не могу…

— Ты-то как раз всё можешь, — непреклонно заявила Лиша. — Именно потому, что заказчик. Подумаешь, с дамой выпить он не может. Ха, да Сэл рассказывал, у него такой случай был на эту тему! Вот послушай. Нанял его какой-то герцог достать из семейного склепа какой-то документ, который замуровали вместе с каким-то далёким предком. То ли завещание, то ли какой-то договор, не помню уже. А склеп оказался в некрополе. На севере страны у дворянства есть такая традиция. Короче, герцог заявил, что его присутствие необходимо, Сэл-то особо не возражал, но было одно огромное «но». Герцог до жути боялся мертвяков. Даже в неактивном состоянии. А некрополи, они вообще-то зона повышенной разупокоенности.

— А что это значит? — наблюдая, как Лиша снова устраивается на диване и примеривается к пробке бутылки, спросил Тим.

— Ну то есть все усопшие, кто слишком восприимчив к магическим эманациям, встают и начинают двигать конечностями. Если они у них сохранились. А в том некрополе в большинстве своём зомбари могли только клацать челюстями. Ну слишком древний он был.

— А все некрополи такая зона?

— Нет, конечно. Не все, но очень многие. Причин появления зоны разупокоения много. Ладно, дальше. Потащился герцог с Сэлом, дрожа как осиновый лист и принимая на душу по глоточку виски для храбрости. Ну где-то глоток на десять шагов. Вот так вот боялся зомбарей, хотя, по словам Сэла, в том некрополе если кого и можно было встретить в коридорах, так это расхитителей гробниц. Но герцог их не увидел, собственно, далеко он не прошел, рухнул где-то на втором этаже.

— И что сделал Сэл?

— Выматерился и пошел дальше, подрядив пару трупов посвежее оттащить его к выходу.

— Надеюсь, тот герцог не очнулся, когда его несли, — с содроганием произнес Тим: он не то что бы сам боялся мертвецов, но подобные носильщики и его самого бы напугали до невозможности.

— Да если и очнулся, так сразу в обморок от страха упал, — фыркнула Лиша. — Ну так что, составишь мне компанию?

— Я… я не знаю. Я как-то особо…

— Ты трезвенник?!

— Особо случая не выпадало проверить так ли это, — честно ответил Тим, и рука Лишы, уже разливающая содержимое бутылки по стаканам, замерла.

— То есть как? Ты никогда не участвовал в пьянках? Ни в школе, ни в университете? Ты же ученый вроде бы.

— Я же говорил, у меня не было близких друзей, а приятели не особо звали на пьянки. Так, на приличные вечеринки…

— Без выпивки? — ужаснулась Лиша.

— Можно подумать в ваших академиях что ни вечер пьяные оргии устраивали! — обиженно надулся Тим.

— Ну, во-первых, оргии мы не устраивали, — улыбнулась Лиша, пододвигая к Тиму стакан, — мы слишком уважали себя, чтоб опускаться до половой распущенности. Тем более как на представителях элиты общества, на нас слишком много ограничений. Но это, конечно, не обязывает нас воздерживаться от всевозможных утех. Во-вторых, в стены академии мы не пронесли бы алкоголь при всем желании. У одного из ректоров был цирроз печени, и его душила обида при виде веселых нетрезвых студентов. Поэтому он заколдовал вход в башню. Но это не мешало нам отдыхать вне её стен. Ну где-то раз в неделю… И не напиваясь до поросячего визга.

— У вас была веселая юность…

— Ага, — резко кивнула Лиша и залпом выпила содержимое своего стакана, — но я не хочу её вспоминать, я хочу её забыть, так что пей. Это не алкоголь в прямом смысле.

Тим осторожно взял стакан руку, аккуратно поднял к лицу и принюхался. Пахло приятно, напиток был почему-то сильно газированный и пузырики активно лопались, забавно шипя и попадая брызгами на нос Тима. Молодой человек набрался смелости и сделал глоток. Углекислого газа в бокале было столько, что за шипением пузыриков вкус не чувствовался вообще. К тому времени как Тим отдышался, Лиша уже наполнила свой стакан снова и с умилением смотрела на заказчика:

— Ну как?

— Сильно… много… шипучки, — выдавил из себя Тим, с удивлением отмечая, что после глотка осталось очень приятное, но незнакомое послевкусие. Стало как-то уютно и тепло.

— Ага. Но алкоголя почти нет. Классная штука. Я её очень люблю, правда, нельзя много и часто. Единственный минус. А, ну она ещё редкая и дорогая, если натуральная.

— А эта натуральная? — поинтересовался Тим, делая ещё один глоток.

— Ну конечно. У Ланы есть знакомые, они и достают. Тут без магии не сделать как надо, вот её знакомые и помогают.

— Лана Корвет? Это которая маг?

— Да-а, — сдвинула брови жрица, — а ты откуда знаешь?

— Ну, э… Сэл сказал, мы заезжали к вам домой, когда искали вас, — выкрутился Тим, сам себе удивляясь: зачем он вообще встрял с этой Ланой?

— Хм, понятно, что она тогда злая такая была. Она сейчас болеет и настроение у неё паршивое, так ещё и Сэл ей на глаза показался, они не особо ладят в последние годы, — с тоской вздохнула Лиша.

— Мы её тогда с кровати подняли, — повинился Тим.

— Да это и так понятно. Я сколько раз её просила, она постоянно с ангинами лежит, давай нормальных лекарств купим, а она упирается, что магии ей и так в жизни хватает и заклинаниями она уже налечилась до конца дней своих, — фыркнула Лиша и печально добавила, — её же тогда здорово приложило…

— Когда башня рухнула-то после разрыва цепи? — ляпнул Тим прежде, чем осознал, что сказал.

Взгляд Лиши, несмотря на расслабленное состояние и блуждающую по губам улыбку, оставался цепким, и сейчас он вперился в Тима:

— А это ты откуда знаешь? Тоже Сэл сказал? Ну вот ни в жизнь не поверю. Имя и профессию Ланы ты мог узнать, у тебя было время навести справки, но большее…

— Я… я… — Тим пытался придумать, что бы такое сказать, а потом решил за лучшее ляпнуть правду, вдруг Лиша посмеется и забудет. — Я во сне видел. Мне сны снятся последнее время странные. И в одном из снов видел падение Бранъярна. Там, где Лана удерживала башню, а потом она рухнула.

— Что это ещё за сны такие? — нахмурилась жрица. — И что ещё ты подобное видел?

— Да я не много видел, всего три сна, как раз, как выехали из столицы. В дилижансе вот видел, как вы с вашим отцом говорили в гостинице про помощь следствию, я тогда фамилию Ланы и узнал. А первый раз я сам не понял, что видел, честно.

— И что ты видел? Может, я пойму?

Тим рассказал, и судя потому, как взлетели вверх брови Лишы, она как раз что-то поняла. Жрица сидела с крайне озадаченным видом и, как-то не глядя, потянулась к бутылке, отпила прямо из горлышка, потом ещё раз. А потом резко выругалась и взгляд её остекленел.

Ушла беседовать с богиней, моментально понял Тим и печально вздохнул. Но жрица тут же вернулась в реальный мир и, пребывая в нехорошем расположении духа, снова порывисто отпила из бутылки:

— Вот же гадина!

Тим вздрогнул, и Лиша переключилась на него, кипя праведным гневом:

— Ты представляешь, эта мелкая засранка не отвечает! Это её рук дело, как пить дать, и она специально свалила подальше, чтоб не говорить со мной, пока я злая! У-у-у, я ей припомню, как лезть в мою жизнь, это ж надо додуматься!

— А мне можно хоть что-то объяснить? — не особо рассчитывая на положительный ответ, попросил Тим.

— Да чего объяснять-то? Эта паразитка, почему-то решив, что мне надо помочь, подрядила тебя и транслирует тебе по ночам особо проблемные страницы из моей жизни! Не спросив меня, нет, ну ты подумай, а?

— А почему меня?

— Пути божественные неисповедимы. Откуда я знаю, может у тебя склонность к эмпатии?

— Да вроде не было никогда…

— Ну тогда черт её знает почему. Когда откликнется, спрошу.

— А что она от меня хочет? — вся ситуация, как и её объяснение, казалась Тиму полнейшим бредом, но раз Лиша во всем свято уверена, значит, так оно и есть. Тем более, что на самого Тима жрица вроде зла не держит.

— Понятия не имею, — отмахнулась Лиша, отбирая у Тима бокал и снова наполняя.

— Но что я хоть видел в первый раз?

— Одно существенное событие из моей жизни, которое её кардинально угробило.

Ну, Остара, ну зараза, надо ж до такого додуматься, а? Ещё и тебе показала… Чего уж там, могла бы сразу постельных сцен напоказывать до кучи… Не показала, надеюсь? — резко побледнела жрица.

— Н-нет, пока нет, — горячо заверил Тим, гадая, постельные сцены имелись в виду в общем или надо было ещё в ту ночь поспать, вдруг там было пикантное продолжение? Не то, что бы он хотел это увидеть, совсем нет, просто вдруг это пролило бы свет на ситуацию в целом, мало ли…

— Зараза, ну придумала ж, с чего начать! Почему не со скандалов с дедом в Калии? Словно это на мою жизнь вообще никак не повлияло, и капризной стервой я уродилась.

— Быть может, это событие было необратимо, ведь даже характер можно поменять, а…

— Ну да, — поразмыслив, согласилась Лиша, — залезть в голову к Аялле было невозможно. И додуматься до такого, тоже…

— А что же она сделала?

К удивлению Тима Лиша опустила глаза и не отболталась, а молча подтянула вверх узкий рукав своего комбинезона, обнажая запястье, белоснежное, тонкое и очень красивое. И украшенное вязью татуировки: цепочки золотистых фигурных звеньев спиралью огибали руку, поднимаясь вверх, к локтю, слегка переливаясь.

— Красиво, — бездумно вырвалось у Тима.

— Ага, — бросила Лиша, одергивая рукав, — Цепи Лотры. Узы, которые появляются между людьми в результате жреческого обряда.

— Я знаю, мне… Рассказывали.

— Этот ушлёпок? — проницательно уточнила жрица.

Кого она имеет в виду, Тим не стал переспрашивать и молча кивнул.

— Этот обряд важен для каждого жреца. Это не тема для шуток и не игрушка. Его провести — раз плюнуть, но последствия очень важны и опасны, если не проследить. Таким не шутят, — повторила Лиша и пригубила свой стакан.

— Но у вас что-то пошло не по плану?

— Плану? Это вообще не планировалось! — прошипела жрица, махнув рукой. — Никто этого не просил, просто одна сука решила отомстить! Не мне даже, тварь, я в её плане шла тупо как способ. Небольшая предыстория. Бранъярн разбивает неофитов на триады, которые существуют и живут в таком виде все десять лет обучения. Обычно они однополые, но пара-тройка разнополых на курс набирается, и к ним повышенный интерес. А к моей триаде интерес был ещё и потому, что в неё входили весь из себя потенциально прекрасная партия Сэл и наш третий, природный целитель, что сам понимаешь, уникум, с невероятной харизмой и крайне приятной внешностью. Я там так была, за компанию. Ну и девок разгонять, когда совсем моих парней достанут.

— Кто-то из девушек решил отомстить из ревности?

— Да если бы! Всё прекрасно было, Сэл лишних сам отшивал в основном, а во втором случае лишних и не было, внимания всем хватало. По очереди, а бывало, что и без. Трай всегда честен был с ними. И Аялла сама его бросила, она всегда видела себя королевой всего и вся, и не пристало в итоге Её Высочеству встречаться с простолюдином, пусть он и седьмой сын седьмого сына с непомерным талантом. Да только, как выяснилось, её задумка была в другом, а Траю на хрен эта капризная истеричка не упала, сохнуть по ней он и не подумал. А та бесилась всё сильнее, и в итоге в её крошечных злобных мозгах созрел план. Логичный, потому как самому ему она ничего сделать не могла, ни слухами, ни порчей жизни его семье. Она решила испортить жизнь мне, чтоб досадить Траю, все знали, как наша триада близка.

Лиша внезапно замолчала, снова потянувшись к бутылке. Тим тоже молчал, а жрица вдруг шмыгнула носом:

— Ну почему я никак не могу отвязаться от своей прошлой жизни? Почему она была такая кривая? Зачем я вообще до сих пор существую? Толку от меня никакого…

Что на это ответить Тим не знал, но утешить Лишу очень хотелось, она выглядела такой печальной и беззащитной…

Совершенно чуждо вдруг зашуршал полог, открывая вход в палатку.

— Что за…? — вопрос так и замер в воздухе.

Стоящие на пороге Кирио и Сэл, вопреки словам Лишы, были неприлично трезвы, а взгляды их были удивленный и удивлённо-недовольный соответственно.

— Что ты опять учудила? — процедил сквозь зубы некромант, подходя к столу и поднимая бутылку. Она была пустая, но мужчине вполне хватило запаха для распознавания орудия преступления.

— Твою мать, — с чувством вынес вердикт Сэл и со стуком поставил бутылку на стол.

— Чем хоть? — с сочувствием спросил Кирио, оценивающе глядя на парочку на диване.

— Вишнёвка, — процедил Сэл и рывком поднял Лишу на ноги, не особо заботясь сейчас о тактильном контакте. Ноги жрицу ожидаемо не удержали, и она плюхнулась обратно на диван, отчетливо, но тихо и печально ворча. Тим пристыженно молчал, как нашкодивший школьник, зато до него дошло, что за вкус скрывался за газом и пузырями, точно, вкус и запах вишни!

— Мда, — оценил ситуацию в целом Кирио и посмотрел на заказчика. — И сколько выпил ты? Не одна же она целую бутылку усосала.

— Эта может. Прогони его по комнате и сразу поймёшь сколько в нём, — бросив это, Сэл резко поднял Лишу на руки и направился в сторону её комнаты, не слушая недовольное бурчание.

Кирио не стал проверять Тима, только долго смотрел с безнадежным осуждением, а потом выдохнул:

— Ну и зачем вы так нажрались?

Тим собрал разбегающиеся мысли в кучу, чтоб ответить:

— Лиша сказала, что вы с учёными там… А раз так, и нам…

— Мы на работе, — веско произнес Кирио, — на работе мы не употребляем алкоголь и дурманящие средства. Та бутылка виски в поезде не в счёт, она нам, что слону дробина. Большего мы себе не позволяем. Это опасно и для нас самих в том числе. И Лиша прекрасно об этом знает. Она хотела отвлечься и манипулировала тобой. Весьма удачно.

— Она хотела забыть прошлое, а вместо этого, наоборот, его вспомнила, но так и не дорассказала, правда…

— И о чём она рассказывала? — снова появляясь в комнате, уточнил Сэл, плотно закрывая за собой дверь в лишины апартаменты.

— Об истории с Аяллой Дорр и Цепях Лотры, — просто выдал Тим, с сожалением глядя на пустую бутылку из-под вишнёвки.

Сэл так и замер на полпути, с выражением крайнего удивления на лице.

— О чём? — ошарашенно переспросил некромант, и тихо протянул. — Интересно.

— Она сказала, что, испортив жизнь Лише, та девушка хотела отомстить вашему другу из ревности.

— Э, я правильно понял? — нахмурился Кирио. — Обряд провели из мести? Так ещё и из мести другу? Зачем?

— Согласно тому бредовому плану, Лиша должна была пострадать, что сильно подкосило бы психологическое состояние нашего друга, члена нашей триады, которому и хотела досадить та чокнутая стерва, — объяснил Сэл, отправляясь на кухню за нормальными напитками: соком и минеральной водой. — Аялла была жрицей и знала, как проводить обряд. Обманом выманила Лишу за пределы Бранъярна и, опоив чем-то, провела этот чертов ритуал.

— Но ведь это грозило Лише смертью? — ужаснулся Тим, вспомнив рассказ Кирио, который сейчас тоже не сверкал привычной полуулыбкой.

— М-м-м, по плану Аяллы, в краткосрочной перспективе, нет, — процедил Сэл, ставя на столик бутылку и графин, — был уже вечер, и эта тварь всё просчитала. Беззащитная красивая девушка в трущобах не осталась бы без внимания в преддверие ночи. Хотя, вряд ли Лиша после не покончила бы с собой, скорее всего Аялла на такое и рассчитывала. Но даже если и нет, жизнь Лише эта стерва разрушила бы. Нас спасло какое-то чудо, счастливое стечение обстоятельств. Мы едва успели. На наше счастье, я знал особенности проведения обряда и выбил у Лиши имя виновного, она уже тогда плохо соображала, хотя инстинкт самосохранения у неё ещё работал. Трай, услышав имя и примерно поняв, в чём суть, бросился искать Аяллу — у проводящего обряд на руках остаются метки до полного завершения, нужно было притащить её к ректору, чтоб зафиксировать преступление. У него это получилось бы лучше всего, он знал, где та могла быть. Он и нашел её, очень быстро. Правда, Аялла тоже быстро поняла расклад и попыталась сбежать.

— И он нанес ей какие-то повреждения, — зачем-то добавил Тим.

— Нанес, — удивленно моргнув, подтвердил рассказчик. — Сбил с ног табуреткой, когда понял, что может упустить из виду. А эта дура ещё и упала неудачно, впечаталась носом в косяк. Хотя так ей и надо.

— А у тебя на руках оказалась жрица на пике обряда? — с сочувствием протянул Кирио.

— Оказалась. Не могу сказать, что это одно из моих приятных воспоминаний.

— Да ладно, рассказывают, что не так там всё плохо, даже наоборот, — усмехнулся Кирио.

— Да уж, оказаться почти ночью в трущобах с полубезумной подругой на руках, лучше не придумаешь, — съязвил Сэл, наливая в стакан Тима минеральной воды и пододвигая к нему, — особенно осознавая, что от тебя сейчас зависит: умереть ей от сумасшествия или быть привязанной к тебе до твоей смерти.

— И в итоге ты выбрал последнее?

— Без колебаний. Она часть моей триады. Пусть хоть так, но она живёт. Если б я потерял её, а потом ещё и Трая, не знаю, что было бы…

— А та Аялла, чем всё кончилось? — осушив свой стакан, более твердым голосом спросил Тим. — За ней ведь должна была прибыть коллегия жрецов после домашнего ареста?

Брови Сэла скрылись в косой чёлке, он явно не ожидал услышать такие подробности от неосведомленного человека, но ответил:

— Она понесла суровое, но заслуженное наказание. Собственный бог от неё отвернулся, отказавшись, а Лотра прокляла вдобавок. Аяллу лишили статуса жрицы. Но при учёте, что она старшая дочь министра военных дел, особо на жизнь жаловаться вряд ли стала. Её даже из Бранъярна не отчислили. Хотя должны были, вместе со всей триадой, этим змеюшником. Но с точки зрения светских законов, она выкрутилась, а за оставление в опасности не отчисляют. Зато мы получили разрешение ректора портить ей жизнь, негласное, конечно, — Сэл внезапно широко улыбнулся, явно вспоминая что-то приятное, а потом усмехнулся, — и на многое другое тоже разрешение получили. Ладно, ваше любопытство удовлетворено?

— Да, — честно ответил Тим, резко кинув.

— А я чего, я вообще… — начал было Кирио, но Сэл скептически на него посмотрел:

— Как будто я не понимал сути твоих наводящих вопросов.

— Зато я теперь реально понял, как тогда накосячил перед Лишей, и даже извинюсь завтра искренне.

— А вот этого делать не советую. Она проспится и не вспомнит, и лучше ей не напоминать. Все поняли?

Тим хотел пояснить, что Лиша всё должна будет помнить, про свои сны-то он никому кроме неё не рассказал, а жрица явно это так не оставит, но едва успел открыть рот, как Сэл твердо добавил:

— И этого разговора тоже не было. А теперь все спать.

-11-

— Так вот ты какой, храм Остары… — глядя на возвышающееся перед ними строение, протянул Кирио. — Богато, ничего не скажешь. Не поскупились.

Лиша гордо хмыкнула, словно самолично строила храм на собственные деньги. Тим же при этом вообще не понимал, о чём речь.

Он видел храмы в столице, видел в Долине, хоть и не подробно рассматривая, но сейчас упорно не понимал, что такого в этом здании. В отличие от огромного храмового комплекса Хорна в центре столицы или украшенного изящными статуями и барельефами, ажурными коваными воротами храма Лотры рядом с центральным банком, этот храм был… Никаким. На стенах не было мозаик и лепнины, витражей в окнах, тончайшей красивой черепицы, металлических вставок, мраморных ступеней… И всего того, чем там обычно любят украшать храмы.

Это было здание в два этажа без острых углов, с купольной крышей. Оно располагалось на каменной двухступенчатой площадке, так что до входа предстояло пройти метров двадцать по отполированному камню. Вход перекрывала высоченная узкая дверь, в неё вряд ли одновременно протиснулись бы четыре человека. Насколько мог судить Тим, окна в храме имелись, такие же высокие и узкие, идущие по всему периметру на расстоянии в два-три метра друг от друга, только сейчас они были обляпаны чем-то грязным, но стекла уцелели. Как и все всплывшие здания в долине, храм был покрыл жёлтым налётом.

— Посмотрите на эти насечки… — вглядываясь в стены, протянул Кирио, — они нанимали каменотесов из наших мест, определенно.

— Но стены же голые… — неуверенно заметил Тим, на что Кирио лишь усмехнулся:

— Так просто кажется. Стены были покрыты искусной резьбой, вода и время по большей части их попортили, но разглядеть всё можно, издалека просто не видно. Тем более сами стены из белого мрамора. Откуда привозили? Катия? Сорн?

— Ханта, — хмыкнула Лиша.

— Ого! Нет, ну понятно, самое лучшее по тем временам везли… То есть, погоди, его реально построили перед самым Катаклизмом?

— Ага. Вроде как.

— То есть вариации ловушек расширились ещё и до магических, — озадачился специалист и замолчал.

Тим же замер с открытым ртом. Умозаключения Кирио его очень… поразили. Разглядеть под этой желтизной с такого расстояния белый мрамор, прикинуть возможные места добычи, узнать о Ханте, которая не поставляла камень уже несколько веков, но в памяти людей её товар остался как самый лучший из возможных, даже в речи сохранилось выражение похвалы и белизны «ну чисто хантийской мрамор». О том, что хантийские каменоломни перестали работать после магического катаклизма Тим не знал, но, на их счастье, знал Кирио, раз это оказалось важным моментом и повлияло на уровень охранной системы.

Тим уже хотел отдать должное профессиональным знаниям Кирио, но тот сосредоточенно рассматривал выбоины по краю каменной площадки вокруг храма, и отвлечь его молодой человек не решился.

— Остара уже разрешила, или нам надо ей помолиться? — деловито уточнил Кирио, упорно не наступая на плиты.

— Разрешила. Мы с ней не разговариваем последние дни, но разрешение я заранее получила, как знала…

Вопреки ожиданиям Сэла, Лиша прекрасно всё помнила на утро после «попойки». Но хмурое настроение её относилось исключительно к молчанию богини, которая словно «нашкодившая девчонка» упорно «пряталась» от своей жрицы. В чём богиня провинилась, Лиша мужчинам не рассказала и взглядом велела Тиму молчать. Точно таким же взглядом Сэл напомнил Тиму о просьбе не распространяться о вчерашнем разговоре. Заказчик невозмутимо пожал плечами, хотя на самом деле его распирало от желания всё обсудить, тем более, что и в эту ночь ему снились сны. Правда, как-то фрагментарно и обрывочно, наверное, из-за выпитого накануне.

Он видел ещё живого целителя Трая, сидящего на подоконнике открытого окна и с весёлым смехом выпадающего из него спиной вперёд, но никто не бросился его ловить или хотя бы посмотреть, какими травмами он отделался: занавески какое-то время ещё мерно трепал ветерок, а потом окно закрылось само собой.

Он явственно ощущал тепло от огня в камине, слышал потрескивание поленьев, любовался огненными отблесками на ворсе мягкого ковра и на рассыпанных по нему рыжих длинных волосах.

Он едва не шарахнулся от резко сметённых с большого круглого стола книг, тетрадей и письменных принадлежностей, которые с шелестом и грохотом упали на дощатый пол. Кто-то с гневными криками добавил к ним стеклянный графин, который разбился, расплескав розовое содержимое по полу.

Он бежал по холодному каменному коридору, звонко шлёпая босыми ступнями, и обидные слезы стекали по щекам и подбородку, а сзади противный мужской голос вещал о судьбе, требуя вернуться и прилежно внимать, отбросив ненужные личные предпочтения.

Он слышал какие-то истошные крики в коромешной темноте, цокот когтей по полу, хлопанье крыльев, женский визг… Под конец он даже рад был проснуться.

Вопреки ожиданию, после выпитого накануне, заслуженной кары, по собственному мнению, Тим не получил: у него не болела голова, не было путаности мыслей, жажды и в целом плохого самочувствия. Наоборот, он был бодр и полон сил.

— В этом-то и вся проблема, — осмотрев Тима, ответил на невысказанный вопрос Кирио, — вишневка вызывает привыкание, не сразу, но со временем и намертво. Она вкусная и лёгкая, без вредных последствий. Отбивает плохие мысли, развязывает язык и поднимает настроение. Как лёгкий наркотик. Если пить редко и по чуть-чуть, относительно ничего страшного, как в твоем случае, а вот Лиша, похоже злоупотребляет совсем нередко и помногу. Она и так умом не блещет, так ещё и отупеет в конец. Но это, конечно, не моё дело…

Кирио вообще как-то присмирел после той ночи. Лишу он старался не задирать, да и вообще стал сосредоточен и молчалив. Тима это немного огорчило, зато атмосфера в компании стала более спокойной.

Добраться до храма без приключений всё же не удалось. Днём особых проблем не возникло, если не считать происшествия под сенью какого-то разрушенного здания, где они разместились на обед, не зная, что в подвале рылись такие же «исследователи», как они сами, которые, вылезая на божий свет несколько удивились и схватились за оружие. Ночью же в долине творилось что-то нехорошее. Во вторую же ночь Сэл запретил всем покидать палатку, а сам с утра долго сидел за её пределами, вернулся уставший, но довольный. Результат его трудов себя явил на утро. Тиму не повезло выглянуть именно в тот момент, когда Сэл сжигал трупы семерых незнакомых мужчин, сложенные кучкой. Девятого в кучку подтаскивал восьмой, правда, Тиму хватило ума вовремя отвернуться, только внешний вид «носильщика» не оставлял сомнений, что умер он хоть и этой ночью, но явно не по собственному желанию.

— Ну и рожа у него, — оценила Лиша, появляясь за спиной Тима, — кого ты призвал на охрану, что он от страха умер?

Вопрос был явно риторическим, потому как Сэл не ответил: лишь махнул рукой, и зомби добровольно присоединился к товарищам в костре.

— А вот вас это зрелище не пугает? — ткнув пальцем себе за спину, спросил жрицу Тим.

Лиша хмыкнула, отшагнула, потянув Тима за собой обратно в палатку, поясняя:

— Вонять будет сейчас. И нет, не пугает. Я с ним десять лет училась и насмотрелась на… домашние задания. Да и путешествую с ним тоже не первый раз. Да и вообще, в Калию как-то мужик припёр труп своей год назад умершей жены. Не смог смириться с потерей, некроманты, ясное дело, за воскрешение не взялись, так он в храм притащился. Мне тогда лет восемь было, и я с дуру сунулась поглядеть, чего там за вопли. Поглядела. Бабушка меня потом до вчера отпаивала и отмаливала, чтоб Остара помогла успокоить.

На следующую ночь ситуация повторилась, только утром Тим сначала дождался разрешения покинуть палатку. Трупов на земле не было, но было очень много коричневых пятен-луж. Тим искренне не хотел уточнять кровь ли это. В оставшиеся дни они предусмотрительно избегали всплывшие постройки, чтоб ни на кого не нарваться. Сэл время от времени материализовал рядом с собой что-то типа летучей мыши или птицы, что улетало вперёд на разведку. Глаза мага при этом становились полностью черными, но он спокойно двигался, ориентируясь в пространстве и, если была необходимость, корректировал маршрут.

И вот сейчас они, наконец, стояли перед храмом Остары.

Получив разрешение от Лиши, первым на площадку ступил Кирио. После первого шага он замер, что-то беззвучно произнес и коротко поклонился. Сэл проделал те же манипуляции, и до Тима дошло, что, наверное, полагается, как-то поприветствовать богиню или храм, или ещё чего, это же ритуальное место, сакральное, а он вообще ничего подобного не знает!

Видимо, на его лице отразились все эмоции скопом, поэтому стоящая рядом Лиша по-доброму улыбнулась и спокойно взяла его за руку:

— Не волнуйся. Формальности нужны больше людям, чем богам. Идем.

Не выпуская его руки, жрица шагнула на камни и решительно направилась к дверям.

Перед створками она что-то произнесла на неизвестном Тиму языке, и высоченные двери медленно, с натугой и скрипом начали открываться.

— Это такое странное ощущение, когда входишь в уже два века как покинутый храм… — медленно произнесла Лиша, осторожно переступая с ноги на ногу.

— Волнение? — предположил Тим. — Трепет?

— Брезгливость, — скривилась жрица, — когда храм оставляют, он всё равно что выброшенная картонная коробка из-под еды. Бесполезен, напоминает о былом. Нехорошем былом, иначе не выкинули бы.

— Разве можно так о храме? Это же сакральное место.

— Знаешь сколько таких сакральных мест раскидано по миру? — фыркнул Кирио, заглядывая внутрь. — Люди глупы, они возводят храмы и святилища по поводу и без. Вот в том источнике как-то искупалась Лотра — ставим храм, в этот колодец плюнул Ахнхор, скорее, строим вокруг храм, Хорн снес по пьяни этот утес, значит возводим рядом храм, местному дурачку с бодуна явилась Китта, ну как в деревне без храма-то теперь? И думаешь хоть десятая часть этих храмов привлекала надолго внимание богов? Хорошо, если на освящение-то являлись.

Тим печально вздохнул: таких тонкостей он не знал, более того, он всё сильнее осознавал, что его ничтожные познания в теологии вообще не особо соотносятся с реальным положением дел. И хуже того, что он был далеко не единственным, кто думал также. Получается, что большинство людей действительно глупы и ведутся на россказни не всегда честных жрецов? Хотя, наверное, не все жрецы равны в своём положении, может по глухим деревням сидят не особо приближенные к богам, потому и дурят головы, раз ничего иного не умеют?

Сэл с Кирио меж тем обошли их с Лишей и прошли в храм, медленно и осторожно.

Храм изнутри оказался ещё меньше. Купол у него, похоже, был стеклянный, поэтому через него, хоть желтый налет и мешал, попадало достаточно света. Окна оказались не испачканными, просто изнутри занавешеными тяжёлыми портьерами. Лиша по-хозяйски прошлась по периметру и отдёрнула их все. Теперь в храме было достаточно света.

— Красота-а, — оглядываясь, выдохнул Кирио, — нет, ну умели же раньше строить, да?

Тим из «красоты» отметил только мозаики с цветочными орнаментами, покрывающие весь пол и большую часть колонн. Тим не стал спрашивать из каких камней эти мозаики, хотя догадывался, что из полудрагоценных точно, а судя по тому как блеснули в луче солнца из дверного проема те красные стёклышки, может быть и драгоценных. Видимо, дурная слава о плате за вход удачно защищала храм от разграбления. Не повезло же его предку сунуться сюда ночью, не разобравшись толком, чей это храм.

Стены покрывали полустёртые фрески с изображением природы, на что Лиша обратила всеобщее внимание:

— Вокруг храма был разбит дивной красоты парк. С фонтанами и прудами. Лотра очень любила в нём гулять. Она часто прибывала сюда к дочери. Остаре храм нужен был просто как факт.

— Поэтому тут так пустынно? — спросил Кирио.

Тим сам боялся спрашивать, почему в помещении вообще нет ничего кроме стен, колонн, занавесок на окнах и алтаря, и был рад, что Кирио озвучил его вопрос.

— Ну да. Жрецы и смотрители жили в подземной части храма, насколько я знаю, а Остаре хватало парка. Комплекс не был рассчитан на прием просителей, как вы помните.

— Но они являлись всё равно. И где они тогда размещались?

— В парке, что бесило Остару. А мы разместимся прямо тут, в храме. Это её точно не оскорбит.

И Сэл с Кирио принялись размещаться.

Первым делом закрыли двери, чтоб не привлекать внимание и зажгли левитирующий в метре над полом большой фонарь. Его света вполне хватило, чтоб заменить солнечный, но не слепить глаза.

Далее началось обсуждение фронта работ. Поскольку Тим новой информации предоставить не мог, а старые сведения передал в руки профессионалов ещё в поезде, молодой человек позволил себе побродить по храму, осматриваясь. Лиша же как ни в чём ни бывало подошла к алтарю и принялась наводить порядок, насколько понял Тим. Посмотрев, как пылинки и песок кружатся в свете фонаря, предприниматель решил присоединиться к жрице, тем более, что фрески с цветочками у него особого интереса не вызвали.

Алтарь представлял собой массивный прямоугольный камень примерно метр на два, похоже, что когда-то его покрывали чем-то, но сейчас ткань истлела и валялась на полу темным комом. На обрывке материи стояли подсвечники, подставки под благовония, какие-то блюда.

Лиша перебирала все эти предметы, сдувала зачем-то пыль, осматривала, словно оценивая, пригодится ли ещё в обиходе.

— Все они помнят руки старых жрецов… И все они никому не нужны сейчас. Не понимаю, зачем боги просто оставляют ненужные храмы, почему не уничтожают?

— А почему нельзя увезти всё в другие храмы? — спросил Тим. — Ну передать, это же ритуальные предметы, они пригодились бы.

— Из чумного дома вещи не забирают. Никому не нужны ритуальные предметы из оставленного храма, равно как и мебель и…

— А элементы декора? Как тот адуляр, что… украл… мой предок?

— Адуляр слишком ценен, чтоб оставлять его. Скорее всего, жрецы планировали его или продать, или передать кому-то в научных целях, или около того. В другие храмы его не поместили бы уже.

— Так выходит мой предок не бога ограбил всё же? — почти обрадовался Тим, отмечая краем глаза, что Сэл с Кирио уже не сидят под фонарем, а бродят по храму, что-то высматривая.

— Ну формально-то, да, бога, только самому богу тот адуляр на хрен не упал уже. Но в любом случае, это было разбойное нападение с летальным исходом. И гордится тут нечем.

— Я и не горжусь, что вы! Просто я вырос на рассказах о приключениях дяди моего деда, а потом выяснилось, что человек-то он был не только рисковый, но и… беспринципный, жестокий и циничный.

— Ну и нормально. Самые лучшие качества, чтоб жить интересно и весело. Правда, не всегда долго.

Тим хотел возразить, но за их спинами что-то скрипнуло, грохнуло, стукнуло и весь храм заволокло облаком пыли и жёлтого песка.

Когда все откашлялись и прочихались, протёрли глаза и смогли разглядеть друг друга, со стороны дальней стены, справа, донёсся голос Кирио:

— Мы нашли спуск в подвал. Пошли, нам сюда.

-12-

Рядом с тем местом, где стоял Кирио, в стене сейчас зияла дыра.

Все с интересом вглядывались в темноту, пока фонарь не подплыл к ним, дав достаточно света, чтоб проявить каменные ступени, идущие в низ.

— Поисковый импульс можно отправить? — спросил Сэл.

— Нет, погоди, — Кирио внимательно осматривал срезы стены, не покидая даже кончиком носа пределов храмовой залы. — Я бы не рисковал, если честно, неизвестно, на что могут стоять сенсоры. Если храм строили до Катаклизма, то и на магию тоже наверняка. Хотя, если эти ловушки сработают, нам даже на руку, быстрее разрядятся. Запускай.

Сэл кивнул и сдунул с ладони серую искру, которая разрослась до размера грецкого ореха и унеслась в темному подвала.

Кирио же не последовал за ней, а молча засунул руку в один из множества карманов своих бридж и вытянул что-то похожее на шило или маленький стилет в футляре. Держа шило за самый кончик ручки, он осторожно приблизил стене и резко ткнул в несколько точек: послышался звук лопнувшей струны и щелчок:

— Ну вот теперь можно идти.

— Я вас тут подожду, — заявила Лиша, спиной отходя обратно к алтарю.

Её не стали уговаривать присоединиться к спуску. Тиму, если честно, тоже было немного не по себе, но гордость и здравый смысл не позволяли трусливо остаться со жрицей, пусть и под предлогом её мнимой защиты.

Кирио едва шагнул на первую ступеньку, как из темноты вынырнул серый едва светящийся шарик. Он подплыл к Сэлу и превратился в какую-то серую вытянутую ерунду. Тим не сразу понял, что это многомерная карта. Поисковое заклинание просканировало весь подвал, но из-за силуэтов мебели и прочего хлама «стены» подвальных залов и коридоров оказались сильно «изгрызены», но наемникам полученной карты оказалось более, чем достаточно.

— Ну, не всё так страшно, — обнадежил Кирио, — за пару дней управимся и то, если адуляр за каким-то лядом уперли в самый конец. Так, схема старая, я иду первым, ты за мной, — обратился наёмник к магу.

— А я? — чувствуя себя глупо, уточнил Тим.

Мужчины уставились на него с вполне понятным выражением на лицах, из чего заказчик сделал вывод, что он им там в подвале, мягко говоря, не очень нужен. Но через секунду Сэл вернул себя привычный вид и предложил:

— Нам всем было бы спокойнее, если б вы первое время подождали здесь. Я не хочу оставлять Лишу одну, а внизу, пока хотя бы первые ловушки не обезврежены, опасно.

Тим не знал радоваться ему или нет. Лезть в тёмный страшный подвал, где уже век как никого не было, и это вовсе не означает, что там нельзя встретить какого-нибудь призрака или зомби, или труп, Тим ну совсем не хотел, теперь он это точно понял. Но он ведь заказчик, он должен присутствовать… Вроде как.

Или никак.

— Хорошо, я останусь тут, — решительно кивнул Тим. — Но вдруг что-то случится и понадобится помощь?

— Если что-то случится, скорее всего, вы услышите, — с мягкой улыбкой успокоил Сэл, — тем более Лиша в случае чего может видеть моими глазами. И сейчас она явно будет это делать.

Кирио уже начал спуск, магический фонарь плыл перед ним.

В храме стало сумрачно, но света от окон и купола вполне хватало, чтоб видеть всё в пределах необходимого.

Лиша разместилась прямо на полу под алтарём, опираясь на него спиной. Она сидела на чём-то вроде узкого длинного коврика, на который жестом позвала Тима.

— Решил с ними не идти? Ну и правильно, нечего там делать. Пыль, грязь, хлам. Ловушки опять же.

— А если им понадобится помощь?

— Этим двоим? Не смеши. У них отличный рабочий тандем.

Внизу как раз что-то грохнуло. Взгляд Лиши расфокусировался, а потом она спокойно произнесла:

— Всё нормально, разрядили ловушку. Обычный маятник.

— Сэл сказал, вы можете видеть его глазами. Это последствия ритуала с Цепями?

— Наследство Бранъярна. Усиленное ритуалом с Цепями, — проворчала жрица, вытягивая ноги, — ритуал просто расширил возможности такого видения. Редчайший случай, надо сказать, Цепями Лотры не так часто связывают членов одной триады.

— А что даёт в этом плане триада изначально?

— Что-то сродни эмпатии на расстоянии. Можно чувствовать эмоциональное состояние, интуитивно выбирать направление для встречи. Передать эмоцию. Если постараться, то прочесть мысли или перекинуть в голову видение. Так раньше было, хроники сохранили упоминания о таком.

— Но зачем всё это? На практике ведь подобное даже применять некуда, кроме личных целей.

— Сейчас, да, но раньше… Не забывай, Бранъярн был основан две тысячи лет назад, как его принципы и постулаты. Раньше триады нужны были не просто для комфортного проживания учеников. Это были команды, которые действовали как единое целое, дополняя друг друга. Триада рассматривалась как боевая единица.

— Разве Бранъярн создавался как военная академия?

— В те времена такого понятия не было. В нестабильном мире любые навыки и знания применялись и как боевые. Так может быть и сейчас, но сначала будет дипломатия. Хотя от неё обычно мало толку, если приспичит подраться.

— Но ваша богиня — пацифист, в случае чего вы сможете пойти против её принципов?

Лиша не ответила сразу, а потом решительно произнесла:

— Сейчас, да. Если дело будет касаться тех, кто мне дорог, я не буду молиться и уповать на милость богов.

Тиму вспомнилось падение Бранъярна, когда Лиша истово молилась, но похоже, что Остара почему-то не услышала её или не успела помочь.

— Хотя, что я могу сделать… — внезапно печально выдохнула жрица и принялась рыться в своей сумке.

Тим напрягся, очень надеясь, что у неё там не припрятана ещё одна бутылка вишнёвки. Но Лиша достала темный бархатный мешочек размером с литровую банку варенья:

— Угощайся.

Отказываться было неприлично, но и рисковать Тим не хотел.

— Да бери, это обычные конфеты. Из дорогого магазина просто, поэтому так и упакованы!

Лиша развернула мешок, и Тим увидел золотистую надпись: «Хранкурт и сыновья. Шоколадный рай».

Конфеты внешне походили на не особо красивое драже, но вкус у них был просто божественный. Так ещё и начинка различалась: карамельная, фруктовая, разные сорта шоколада…

Пока Лиша рассказывала историю знакомства с этой фирмой, равно как и историю самой фирмы, а после принялась сравнивать всех шоколатье столицы, под храмом что-то громыхало, лопалось и содрогалось. Каждый раз жрица тускнела взором, комментировала вид ловушки и спокойно возвращалась к рассказу.

За последний час Тим узнал о шоколаде вообще и в столице в частности столько информации, что впору было менять работу. Он никогда не думал, что на этих грязно-коричневых плитках в пергаментной бумаге можно заработать такие деньги! Ну, если правильно подать, конечно.

— А какао ты пробовал? Не ту подкрашенную муку, что продают в магазинах, а настоящее из Катитоа?

— Его же нет в розничной продаже.

— В продаже, да, но в кофейнях-то есть. Короче, как вернёмся, я тебе покажу пару мест, я их ещё со школьных лет люблю. Там даже шоколад с красным перцем подают. Я такое терпеть не могу, но Трай до одури любил. Они с Ланой могли по три чашки за раз выдуть. Правда, потом литрами воду глотали, но это мелочи.

Упоминание о целителе всколыхнуло в памяти кое-что и Тим решил спросить:

— А в Бранъярне можно было выпасть из окна?

— Можно, — не совсем понимая, почему Тим так резко сменил тему разговора, честно ответила жрица, — даже нужно иногда.

— А зачем?

— После отбоя по коридорам ходить было запрещено, но в окна друг к другу лазить никто не запрещал. Это даже негласно поощрялось. Все лазили.

— И не срывались?

— Срывались, конечно. Мы же не скалолазы, особенно девчонки из благородных. Но на этот случай по периметру башни с отбоя работало заклинание воздушной подушки.

— Как удобно, даже если сорвался, не разбился. Хорошо.

— Ничего хорошего. Заклинание не отпускало до утра, ты так и плавал в нём как в желе, а утром тебя вытаскивал дежурный учитель. И ты огребал от него за то, что ночью был не в башне, как должно.

— Но ты ведь выпал из башни, это не прогул!

— Значит, учись лазить аккуратнее. Каждый хоть раз попадался. По любому поводу же в гости ходили, не только любиться: списать домашнее задание, чаю попить, поболтать, в карты поиграть… на раздевание. Да там нормальные уступы были, быстро учились все. Ну бывало, что и на спор специально вниз сигали, но редко. На последних курсах разве что… Твою мать! — внезапно храм так тряхнуло, что Тим решил будто началось землетрясение. — Они хотят весь храм с землёй сравнять что ли?!

Лиша расфокусировала взгляд, но в этот раз пришла в себя не сразу, даже подобралась, но потом сморгнула и пояснила, тяжело дыша:

— Попались в тройную ловушку… Хитро замаскировали… Кирио ранен немного, но кровь уже остановили. Даже подниматься не будут.

— Нам спуститься к ним? — Тим уже готов был бежать вниз.

— Нет. Только под ногами мешаться будем. Сиди спокойно. Закончат, сами поднимутся. Расскажи мне лучше, что там у тебя за бизнес?

Солнце уже начало клониться к западу, судя по тому, как в храме становилось всё темнее и темнее. Лише даже пришлось зажечь каким-то чудом уцелевшую свечку, найденную на алтаре. Из чего она была сделана, раз так долго продержалась, жрица пояснять отказалась, посоветовав ещё и не принюхиваться к дымку. Света она давала совсем не много, так что бесшумно вынырнувшего из темноты Сэла и Тим и Лиша встретили красноречивыми взглядами, Тим так вообще невольно за сердце схватился.

— Кирио сейчас закончит и вернётся. А мы пока поесть приготовим.

— Это правильно, мы уже весь шоколад умяли. Ну что там было, рассказывай!

— Большая часть ловушек, судя по всему, сосредоточена при входе. Кирио говорит, что это стандартная схема для такого типа храмов, так что завтра будем продвигаться быстрее. Пока только три коридора и два зала очистили. Коридоры пустые, в столовой и хранилище куча всякого старья, но ничего похожего на адуляр. И вообще ценностей никаких, словно аскеты жили. Ну или вывезли всё заранее. Хотя по убранству скорее первое.

— А зомби и призраки вам встречались? — на всякий случай спросил Тим, наблюдая, как Сэл одной рукой очень долго роется в рюкзаке.

— Нет, только мороки. Но качественные.

Маг, наконец, вынул из рюкзака несколько банок, посуду и даже скатерть, организовал прямо на полу место для приема пищи.

— Палатку я ставить не буду, не закрепим. Будем спать прямо так. А с рассветом снова в подвал.

Тим так не хотел просыпаться. Ну просто мучительно не хотел. Ночёвка была, конечно, и в половину не такая удобная как в палатке, но даже не смотря на это…

Его не то что бы старались разбудить, но шорохи и шепотки упорно пролезали в уши. Пришлось вставать, в походных условиях приводить себя в порядок, хорошо хоть завтрак уже был готов. Прозевавшись, Тим присоединился к остальным за «столом».

Они едва приступили к трапезе, когда требовательный писк озадачил всех разом. И Сэла особенно, когда он вытянул из кармана надрывающуюся говорилку.

— Я же сказал всем, что уехал. Тем более в такую рань, — пробормотал некромант, но нажал на значок, и все услышали взволнованный женский голос.

— Сэллард! Ты меня слышишь?! Ответь скорее!

— Да, мама, я вас слышу, но…

— Где ты сейчас? — перебила женщина. — Территориально.

— В Кире, в Долине Ста Озер, но зачем…

— Я забираю тебя в резиденцию. Дай настроиться.

— Мама, я на задании, со мной люди! Я не могу…

— Я заберу тебя с людьми, аванс и неустойку вернёшь.

— Я не могу всё бросить!

— Твой дед умер, — отрезала женщина, — открываю портал, у тебя пять минут на сборы.

Знаки на говорилке потухли, а Сэл поднял вымученный взгляд на спутников:

— Я сейчас должен быть в резиденции. Глава моего клана умер. Заказ придется… переписать на Кирио, неустойка за мной, но дальше вы сами…

— Ага, конечно, — разом рявкнули Лиша и Кирио.

— Я тут без тебя не останусь! — заявила жрица и принялась спешно собираться.

— Согласен, — поддакнул Кирио, активно закидывая вещи в рюкзак, — если мы адуляр и найдем, как мы вернёмся? Я на эту аферу из-за тебя только и согласился.

— Нам придется перенести выполнение заказа. Или я могу отказаться, — Сэлу явно не нравилась вся эта ситуация, но иного выхода он не видел.

— Нет, я не хочу разрывать контракт, — поспешно произнес Тим, ему действительно не хотелось поручать своё дело кому-то другому. Тем более, так и Сэлу, наверное, проще, ему ведь сейчас не до чего. Тиму даже представить было страшно, что его собственный дед умер, а у Сэла даже представлять не надо. Ужас.

— Тогда выкрутимся, потом будет проще. Лиша, вымолишь прощение у богини, ладно?

Жрица подняла брови, а потом, когда каким-то образом распознала задумку Сэла, задохнулась от возмущения. От ног некроманта начало расходиться кругами слабое жёлтое свечение, а сам он резко произнес витиеватую формулу заклинания, сопроводив её заковыристым пассом. Откуда-то из-за его спины донёсся заунывный, пробирающий до костей вой, а жёлтый свет разлился уже по всей комнате и резко стал оранжевым. А потом перед глазами только он и остался.

-13-

Когда Тим проморгался, то понял, что тот оранжевый свет, вероятно, был из-за заклинания портала, который перенес их в другое место. Очень красивое место.

Они находились в небольшой деревянной беседке посреди озера, соединённой с берегом узким резным мостом. Перед входом в беседку стояла невысокая женщина средних лет в простого покроя однотонном синем платье в пол. Только по краю подола, глухого ворота и узких рукавов переливались изумрудным светом магические руны. Такие же руны были на широких металлических браслетах. Больше украшений на женщине не было.

Тим не назвал бы её красивой или величественной, но что-то в том, как она держалась и смотрела на гостей, заставляло почтительно опускать взгляд.

— А если б со мной было больше людей и все сюда не поместились? — оглядевшись по сторонам, поджал губы Сэл.

— Значит, они искупались бы, — спокойно ответила женщина, решительно подходя к некроманту и, наклонив его голову, мягко поцеловала в лоб, — вода теплая. Лиша, приятно тебя видеть. Приветствую вас, господа. Нам с сыном нужно вас оставить. Позднее я присоединюсь. Лиша, могу я попросить тебя побыть пока за главную?

— Конечно, леди Квилла. Мы будем ждать вас тут.

Маги ушли, а Лиша, горестно вздохнув, опустилась на одну из скамеек, прилегающих к беседке по внутренней стороне периметра.

— А в обязанности временной главной входит объяснение ситуации? — полюбопытствовал Кирио, тоже садясь, но при этом подгребя под себя все окрестные подушки.

— Видимо, да, — кисло протянула жрица. — Маги живут кланами, как вы знаете. Управляют ими главы, традиционно отвечающие за весь клан и выбирающие направление политики и тенденции развития. И каждые выборы главы — это событие невероятного масштаба, от этого слишком многое зависит, поэтому леди Квилла и вытащила сюда Сэла. Его слово имеет вес и присутствие необходимо. Их клан очень консервативен, главу выбирают пожизненно из всех здравствующих мужчин. И глава, по сути, единоличный правитель. Его стараются выбрать из перспективной молодежи, а Сэл ещё и внук почившего главы. Его шансы довольно высоки. Сейчас начнутся интриги и склоки, не люблю такое.

— То есть, Сэл происходит из довольно известной магической семьи? — уточнил Тим на всякий случай.

— Известной? — подняла брови Лиша, а потом хмыкнула. — Ну да, он же шифруется на заданиях. Откуда тебе было знать, что твой заказ принял Сэллард Ард-Соденнрен.

Кирио присвистнул, а потом хмыкнул:

— Нет, ну я, конечно, знал, что он не прост, но чтоб настолько.

Тим же просто молчал. Конечно, он слышал о состоящем на службе у короля клане некромантов Ард-Соденнрен, но в его представлении они были птицами такого наивысшего полёта, что никому из них и в голову не пришло бы временами работать на гильдию наемников и тем более сокращать не только имя (ладно, это дело привычное), но и фамилию. Теперь Тиму было как-то неудобно даже поднимать вопрос про возобновление его задания. Но подняла Лиша:

— Нам придется проторчать тут до выборов. Эта их традиция впускать всех и не выпускать никого во время выборов просто бесит. Раньше от неё был смысл, но сейчас… Сэл, скорее всего, попросит мать открыть портал обратно в храм, а может и забрать потом. Координаты ведь теперь известны.

— Его мать порталистка? — деловито уточнил Кирио.

— Одна из лучших в стране. Насколько я знаю, в своё время Ард-Соденнрены не на шутку схватились с Гаринтернами за её руку. Но выиграли, ценой трёх дуэлей, скандала и богатых отступных.

— Вы так говорите, словно она товар, — поёжился Тим, — и о чувствах нет и речи.

— О них действительно её нет, — спокойно подтвердила жрица. — Подбор партий для магов ведётся по строгим правилам, где таланты претендента и выгода такого союза стоят на первом месте. Бывает, что и родовитость отходит на второй план, а чувства… Если они возникают в браке, хорошо. До брака — непозволительная роскошь. Сэлу повезло. Союз его родителей стал удачным во всех отношениях.

Лиша погрустнела, хотя на губах её и появилась печальная улыбка. Кирио сразу перевёл тему, оглядевшись по сторонам:

— Ты была тут раньше?

— Однажды. Поэтому экскурсию провести не смогу. Дождёмся леди Квиллы.

Леди Квилла явилась через полчаса из столпа жёлтого света. Похоже, что и по дому она перемещалась через порталы, а может у резиденции некромантов были такие масштабы, что иначе и никак.

— Я извиняюсь за то, что прервала ваш поход, но дело не терпит отлагательств. Прошу, идёмте…

Они уже несколько минут шли по дорожке вдоль берега озера к ухоженному зелёному парку, но тот словно бы и не приблизился ни на метр, хотя призывно шумел листвой, и тогда Тим понял, что территория у резиденции некромантов определённо огромная, раз в неё входит такое немаленькое озеро, а за деревьями совсем не видно построек.

Леди Квилла никуда не торопилась, спокойно шагая по выложенной белым мрамором дорожке и давая всем возможность осмотреться. Рядом с ней шла Лиша, не особо радостная, мужчины молча следовали за ними. Кирио как-то притих, глядел по сторонам внимательно, оценивающе, но без любопытства. Тим же, конечно, восхищался мастерством ландшафтного дизайнера и проектировщика, но особого восторга и удивления не испытывал. Во владении его семьи тоже был и особняк, и сад, и озеро. Ну, не озеро, конечно, а небольшой пруд, в нём вроде как изначально планировали разводить прозрачных карпов, была у Клауса Торна к ним необъяснимая симпатия, но после его внезапной смерти никто не продолжил заниматься рыбками, и те подохли своей смертью со временем. Да и сам сад давно уже никто не приводил в божеский вид, но если нанять садовника… Если они добудут адуляр, денег хватит и на сад, и на дом, и на самых дорогих рыб для пруда. Лишь бы всё получилось, и дед дожил до этого времени. Сколько ему сейчас, восемьдесят шесть? Или больше? Первым делом надо будет потратиться на врачей, самых лучших в городе, а ремонты и бизнес, это уже после.

Когда они завернули за опутанный плющом мраморный столб (а может быть, это была статуя), Квилла резко остановилась, и все тоже, следом за ней. У самой кромки воды стояла закутанная в белое фигура. Сначала Тим принял её за статую, но фигура с хлопком отряхнула руки, ссыпав в воду крошки корма, которые с удовольствием доели крупные красные рыбы, и повернулась к пришедшим. Это оказалась женщина в бесформенной белой мантии с широкими рукавами и огромным капюшоном, накинутым на голову. Женщина была полнотела и немолода, но при этом лицо её сохранило напоминание о том, насколько хороша она была в юности. Серые оленьи глаза внимательно осмотрели группу людей, ладони женщина положила на пышные бёдра и потом грудным голосом спросила:

— Квилла, скажи честно, мне не идёт белый?

— Не идёт, леди Ханна, — без заминки подтвердила магичка, даже не смутившись.

— Честна до оскомины, как всегда. Мда. И этот тоже, как на зло… Удружил напоследок…

— Но вы не обязаны носить белое в резиденции и дома, — пожала плечом Квилла. — Вы же не выходите в свет, зачем вам мучить себя?

— Ну ты, конечно, права, но в город же я выбираюсь время от времени!

— В таком случае достаточно одежды светлых тонов, отсутствия украшений и плотной вуали, — подала голос Лиша, а потом, когда все взгляды перевелись на неё, опустила глаза и пояснила, — я носила траур по матери, но по воле ректората в облегчённой форме.

— Ага-а-а! — леди в трауре с хитрой улыбкой нацелила полный палец на Лишу. — Я знаю, кто ты! Хоть и видела твой портрет ещё тогда, в семнадцатилетнем возрасте. Во время твоего визита сюда муженёк спровадил меня на другой конец страны, старый пройдоха, хоть и знал, как я хочу с тобой познакомиться.

— Почему? — сразу же уточнил Кирио.

— Почему спровадил? — охотно переспросила леди. — Чтобы насолить мне, конечно же. А я должна была присутствовать, мне ведь важно на ком так или иначе женится мой старший внук.

— То есть вы — бабушка Сэлларда? И… получается… вдова его деда…

— Ну да, вдова этого старого маразматика.

— Вы не особо любили мужа? — спокойно уточнил Кирио, подняв бровь.

— Я его вообще не любила, что не помешало мне родить от него прекрасных детей, которыми я очень горжусь, в отличие от мужа. И я очень довольна, что он отошёл в мир иной раньше меня. Одно огорчает — этот проклятый траурный белый цвет, но раз мне подсказали такой удачный выход из ситуации, я довольна ещё больше, — жизнерадостно рассудила вдовица. — Но, Квилла, может хоть представишь мне гостей?

Представить всех вызвалась Лиша:

— Кирио Лохарт. Специалист по охранным системам, преимущественно древним. Товарищ Сэлларда по гильдии наемников.

— О-о-о, — глаза бабушки Сэла загорелись, — так мы с вами почти коллеги, юный Кирио. Я артефактолог и, думаю, у нас нашлось бы много общих тем для разговора. При учёте, что вы застряли в резиденции надолго, была бы рада попить со всеми вами чайку.

— С большим удовольствием, леди Ханна, — охотно согласился Кирио.

— А это Тим Торн, предприниматель и наш заказчик в последнем деле, — продолжила Лиша, хотя по мнению самого Тима последнее можно было и не добавлять.

— Торн? — нахмурилась леди Ханна, а потом усмехнулась. — То-то, я смотрю, лицо знакомое. Клаус Торн тебе случайно не дед? Хотя, кого я обманываю, скорее уж прадед. Мне, как женщине, простительно преуменьшать возраст.

Тим опешил от такого вопроса, но потом медленно ответил:

— У меня в роду был человек с таким именем. Он был дядей моего деда по отцу.

— Ну, значит, я правильно посчитала.

— Вы знали дядю моего деда? — на всякий случай уточнил Тим.

— Ну да. Причём довольно близко. Ты похож на него, только у него волосы были другого цвета, у тебя блондинистые слишком. И он был вроде бы повыше. И не такой тощий.

— Я знаю о Клаусе лишь то, что он был авантюристом, причём удачливым.

— Да, весьма удачливым. И это порой выходило ему боком.

— Но откуда вы его знаете?

— Ах, дорогой, я была молода и шило в моей… прелестной попке было весьма внушительных размеров. Так что до замужества я порядочно погуляла по миру, собирая материал для исследований. И, конечно же, не в одиночку, — леди Ханна многозначительно улыбнулась, и никто не сумел не ответить на её улыбку. Хоть она и выглядела лет на шестьдесят максимум, выходило, что ей никак не меньше сотни, но это нисколько не умаляло обаятельности леди и лёгкости в общении с ней.

Леди Ханна меж тем плавно развернулась и направилась по дорожке в сторону парка, жестом позвав всех с собой, а потом оживилась:

— Сейчас как раз подадут завтрак, можно будет полакомиться пончиками, они по случаю траура будут без посыпки, но это не критично.

— Нам бы не хотелось особо афишировать своё присутствие, леди Ханна, — заметила Лиша.

— Ох, перестань, девочка, хоть в резиденцию сейчас и набьётся куча разного народа, всех будут занимать лишь сплетни на тему выборов. Так что до личной жизни одного из претендентов в главы никому не будет дела. Тем более есть вероятность, что тебе может свалиться на голову титул супруги главы клана, к вниманию надо начинать привыкать.

— Вряд ли, — спокойно качнула головой Квилла, — Сэллард заявил, что не станет выдвигать свою кандидатуру. Мои доводы он отмел одним ёмким «слишком муторно и напряжно». Зато он решил дорого продать свой голос, хоть это радует.

— Ну, это его право, хотя я тоже не согласна с таким решением. Но ты не хуже меня знаешь, насколько упрямы мужчины этого рода. Кстати, Квилла, Теодор так и не решил присутствовать, как я понимаю?

— Да, я связывалась с ним ровно перед тем как забрать Сэлларда с командой. Он твердит, что исследования в Капрейне ему ценнее, чем интриги в резиденции. Прерываться сейчас нельзя, а попрощаться со своим отцом он всегда сможет лично. Каков отец, таков и сын. Печально.

— И всё же… — снова подала голос Лиша, — наш внешний вид не подходит для чинных завтраков в столовой, не хотелось бы оскорблять своим…

— Упрямица, — фыркнула леди Ханна, — хорошо, позавтракаем на кухне. Так даже лучше, никто не будет считать, сколько пончиков я съела и бросать укоризненно взгляды. Иногда мне так хочется сменить профиль на телекинез, чтобы заниматься мелким пакостничеством в отместку.

— А я почему-то думал, что все маги умеют применять телекинез, — заметил Тим.

— Ну, он довольно прост в освоении, это да, но чтобы применять на практике, нужно уметь так концентрироваться, что… Я слишком ветреная для этого. Но профессионалы в этой области могут двигать горы. В прямом смысле.

— Лана Корвет — телекинезник? — ляпнул Тим, а потом сообразил, что в его вопросе нет ничего особо критичного.

Лиша обернулась к нему и поджала губы, но ответить не успела, за неё это сделала леди Ханна:

— О, да, девочка очень талантлива. Хотя с такой родословной как могло быть иначе? Её предки испокон веков возглавляли кафедру психокинетики Бранъярна. Я лично знаю её деда, он в одиночку осуществил строительство Радужного моста на Котском полуострове. И даже он признал, что удержать башню от падения столько времени и под таким давлением, пусть и с поддержкой других магов, в её возрасте вряд ли смог. Девочка поистине заслуживает ордена.

— Но вместо этого заслужила лишь пренебрежение, как и все мы, — горько и едва слышно произнесла Лиша.

Тим не сомневался, что её услышали все, но тактично промолчали.

Мраморная дорожка стрелой пересекала парк, хоть от неё и отходило множество ответвлений, теряющихся среди фигурно подстриженных кустов. Сколько они шли по ней, Тим даже не решился бы сказать, может пяток минут, а может полчаса.

Особняк возник перед ними внезапно. Деревья и кустарники резко расступились, явив огромное белокаменное здание, украшенное множеством колонн, лепниной, ажурными балконами и мозаиками на ступенях и крыльце.

— Убогая безвкусица, да? — вздохнула леди Ханна, скривившись. — Неужели новый глава так и оставит этот страх стоять и дальше?

— Но здание старое, века четыре точно уже стоит, да? — прищурился Кирио. — Хотя, нет, пять. Если судить по отсутствию мансардных окон. Не жалко будет перестраивать?

— Мне оно никогда не нравилось, — заявила леди Ханна. — Внутри ещё ничего, а снаружи похоже на торт. Кремовый, со взбитыми сливками и безе. Ненавижу такие. Одна беда, изменение фасада будет стоит больших денег, не хочется тратить их впустую. Я слишком практична, поэтому и не решалась поднять вопрос о реконструкции. Но теперь я уже не буду супругой главы клана и могу не думать о таких вещах. Могу вообще насовсем переехать в город.

— А мы далеко от столицы? — полюбопытствовал Тим.

— Да нет, почти на окраине. На экипаже полчаса до границы города. Только не столицы. Точнее, не той столицы, — хитро улыбнулась леди Ханна.

— Мы под Сантирой? — поднял бровь Кирио. — До Катаклизма столицей Санкии была Сантира, резиденции магических кланов строились вокруг неё, а после переноса столицы клан не стал переезжать?

— Ты мне определённо нравишься, — леди Ханна остановилась и доверительно хлопнула Кирио по плечу. — Меня всегда привлекали в мужчинах ум и сметливость. Эх, была бы я моложе… Ты бы от меня не сбежал. Да и не захотел бы…

Вдовица с сожалением вздохнула и поплыла к лестнице.

Леди Квилла, поравнявшись с остолбеневшим Кирио и улыбаясь лишь краешком губ, заметила:

— Действительно, жаль. Леди Ханна была признанной красавицей. И наверняка бы вам понравилась. Лет восемьдесят назад.

— Мне, конечно, такое внимание льстит, но…

— Она шутит, — уже открыто улыбнулась мать Сэла, — леди Ханна — очень добрый и весёлый человек, но она несчастна в этом доме и по воле судьбы редко его покидает. Поэтому и радуется каждой возможности разбавить вездесущую скуку. Прошу вас понять это.

Трое молодых людей поспешно кивнули и последовали за магичками.

Особняк при ближайшем рассмотрении произвёл на Тима удручающее впечатление. Да, он был удивительно похож на торт, при этом заведомо невкусный. Здание походило на музей, или департамент, или корпус университета, но никак не жилое помещение. Конечно, газоны были подстрижены идеально, клумбы разбиты шикарные и само здание едва ли не блестело, но жить в таком месте Тим точно бы не хотел. Да тут, наверное, пока из спальни на завтрак идёшь, есть расхочешь. И в халате по коридорам не походишь. И домашних с рупором искать надо…

Леди Ханна молча ждала всех на крыльце, опираясь на мраморные перила. Скомандовав «На кухню!», женщина резво направилась в дом.

Внутри всё в меблировке и интерьере прямо-таки дышало чинностью и величием. И это ещё больше добавило сходства с музеем. Совершенно не душевно, абсолютно мёртво. Как и должно быть в главной резиденции некромантов?

Тим даже подобрался, боясь неловким движением задеть хоть что-то и потревожить: вазоны, портьеры, картины в массивных рамах, напольные канделябры, кресла и кушетки, слишком дорогие и холодные.

Столовая была также вычурной и явно непригодной для тихих домашних посиделок: огромный застеленный белоснежной скатертью стол тянулся из конца в конец всего зала. Вазоны со свежесрезанными цветами украшали его вместе со сверкающими чистотой столовыми приборами: фарфор и серебро, всё по высшему разряду.

— Нам сюда! — леди Ханна открыла неприметную дверь в стене и шмыгнула в комнату, которая оказалась кухней. Тёплой, уютной, пахнущей выпечкой и молоком. Перед плитами, столешницами и холодильными шкафами у стены стоял большой стол, накрытый чуть менее белоснежной скатертью, но это совсем не портило его вида.

— Моя леди! — громыхнуло с другого конца кухни. — А вы тут чего забыли?! Завтрак будет через полчаса в столовой.

На них, пробираясь между столами, где трудились повара, даже не заметившие гостей, целеустремлённо надвигался картинный повар: круглый, толстый, в белом колпаке и с ножом для разделки мяса в руке.

— Мих, дорогой, позволь нам позавтракать здесь, — молитвенно сложив руки, улыбнулась леди Ханна. — Эти дети — товарищи моего старшего внука, мы выдернули их из путешествия, ребята устали и хотят есть. А в столовой я есть не люблю, ты же знаешь. Из-за этих грымз я не могу вдоволь покушать твоих пончиков. Ну, пожалуйста, Мих!

Или повар с рождения был жалостливым человеком, или такие просьбы поступали регулярно, но разрешение своё он дал, рассадив всех за большим столом и собственноручно поставив на него «завтрак». Предполагалось, что это сильно урезанная версия, о чём повар очень сожалел и просил простить едва ли не слёзно, но Тиму и этого было более чем достаточно. На стол были выставлены различные напитки, включая молоко трёх животных, соки четырёх видов, чай и кофе пяти сортов; яйца варёные, жареные и сырые, выпечка (вафли, пресловутые пончики, пирожки), закуски, хлебцы, отдельным огромным блюдом красовались гренки, мясо представляли бекон, нарезка из колбас и прожаренные колбаски, хлеб и масло, а также разноцветный конфитюр собственного производства притулились сбоку.

Разомлевший от благодарностей «детей» и расцелованный в обе щеки леди Ханной, Мих отправился следить за порядком на кухне, а гости приступили к завтраку.

Леди Ханна скромно призналась, что для неё этот завтрак не первый, и ограничилась лишь пончиками и кувшином с козьим молоком.

Когда первый голод был утолён, и Кирио высокопарным слогом выразил своё восхищение поварам сего дома, специалист по охранным системам решил, видимо, воспользоваться расположением к себе хозяйки и спросил:

— Мне всегда было интересно, но не доводилось возможности узнать: почему к магичкам не обращаются «мэтресса», это же вроде как правильнее?

— Чисто технически, да, но женщины-маги не любят это слово и предпочитают обращение «леди», оно нейтрально, — спокойно ответила леди Ханна.

— Но почему?

— Из-за давней истории, связанной с Катаклизмом. Да-да, не удивляйтесь. До Катаклизма женщины не особо шли в маги. Это не возбранялось, но чтобы добиться признания от коллег-мужчин на стезе практической магии, а не теории, травничества или ворожбы, надо было очень постараться. И почти никто этого не делал. А таких магов за мэтров не считали. В то время магия не была чем-то особым. Каждый пятый мог стать магом, достаточно было терпения и денег на обучение. И призвания в определённых направлениях. В каждой семье по сути был свой маг, в каждой захудалой деревне был свой погодник, целитель и боевик. Магия пропитывала быт людей, использовалась в таких областях, что мы и представить не можем. Моя бабушка родилась до Катаклизма, она рассказывала, как её мать утром готовила яичницу при помощи телекинеза, бельё сушили, левитируя его в воздухе, а не на верёвках меж столбов. Люди не цеплялись за свои умения, маги не стремились передать знания и навыки потомству, считая, что если сын или внук захочет, он всегда может выучиться, а кто-то просто не оставлял после себя детей. И когда случился Катаклизм, магию сохранил хорошо, если каждый тысячный. И лишь они смогли породить новых магов. Но без магии привычная жизнь людей застопорилась, началась паника. Люди привыкли ко вроде бы элементарным вещам, которые внезапно пропали из их жизни. Бабушка рассказывала, это было дико. И ужасно.

Тиму вдруг вспомнилось, как пару лет назад в городе произошёл транспортный коллапс: вышли из строя почти все экипажи общественного транспорта из-за каких-то магнитных бурь, и возить людей по городу стало некому. На улицах началось столпотворение, жители не могли добраться на работу и учёбу и обратно, наёмные экипажи не справлялись, да и денег не у всех хватало. Город просто парализовало. А если бы сейчас резко пропало электричество? Страшно представить, как было тогда, четыре сотни лет назад, если в столице — городе-миллионнике из двухсот тысяч магов резко осталась всего тысяча.

Все явно думали о том же, а леди Ханна продолжила со скорбной улыбкой:

— Со временем скачок технологий облегчил и в чём-то даже улучшил нашу жизнь, но тогда люди хватались за всех магов, что остались. А их осталось не много. И пришлось привлекать магичек. У большинства не было практики, они нахватались верхами от отцов и мужей, но как они могли толком помочь? Но старались. Кто-то искренне хотел помочь, кто-то пыжился через силу, но результат был одинаков… И слово «мэтресса» стало нарицательным. Магичка-неумёха, которая творит магию так, что проблем потом больше, чем пользы. Не стану лгать, и сейчас есть подобное, есть девицы, которым праздная жизнь нравится больше занятий магией, но с этим сейчас можно справиться, а тогда… Нужны были все. И с тех пор нам приятнее старое обращение, никто не хочет быть «мэтрессой».

— Благодарю за рассказ. Вы многое объяснили. А вы не знаете, в мире ещё остались маги, заставшие Катаклизм?

— М-м-м, вероятно… Да, если брать в расчёт детей. Маги могут жить долго, это понятно, но редко кто живёт больше трёх сотен лет. Моей бабушке было пятнадцать на момент Катаклизма, и она умерла в возрасте двухсот шестидесяти семи лет. При этом она не особо следила за здоровьем и не желала пить эликсиры. Но если очень постараться, то можно дотянуть и до четырёх сотен. Есть способы. Кстати, я как раз охотилась за одним таким, когда встретила Клауса, — оживилась леди Ханна, посмотрев на Тима. — Но мы не нашли его. Точнее, не совсем его. Та чёртова шкатулка нас чуть не убила. Если бы Клаус не выставил свой знаменитый защитный барьер, я бы с вами не говорила.

— Что, простите? — Тиму показалось, что он ослышался. — Защитный барьер?

— Ну да. Он всегда был в них силён. Можно сказать, они были его коронным заклинанием.

— Но… Заклинания могут делать только маги!

— Конечно, — удивилась такой реакции леди, — ты что, не знал, что Клаус Торн был боевым магом?

-14-

— Простите, леди Ханна, но дядя моего деда никак не мог быть магом, — ошарашенно пробормотал Тим.

— Как же не мог, если был? — мягко улыбнулась женщина, отставив бокал в сторону. — Я провела с ним достаточно времени, чтобы удостовериться. Он был сильным боевым магом с уклоном в эмпатию.

— Тогда это объясняет, почему жреческий караван так легко разнесли, — пожал плечом Кирио. — Меня это ещё когда в первый раз дневник читал озадачило, а вот, оказывается, в чём дело. У жрецов хоть и хорошая охрана обычно, но группа магов… Да даже один сильный боевик, при условиях внезапности и скрытности, вполне может всех перебить. Просто обычно на храмовников маги не нападают.

— Но в заметках нет ни слова, ни намёка о магии! — возразил Тим. — И вообще, я ни разу ни от кого из семьи не слышал, что Клаус был магом, или кто-то другой в семье был магом, а ведь, если он был, значит, и другие могут… И были!

Не верить леди Ханне было глупо, шансов, что она знала просто однофамильца, ещё и похожего на Тима, было не много, а вот факт, что его семья в прошлом имела отношение к магии, но это предпочли забыть, просто коробил! Если бы они были династией магов, то у них не было бы финансовых проблем, а было бы положение в обществе и имя! А Тим… Тим тоже мог стать магом, его жизнь была бы интереснее: знания, куча знакомств, новые места… Бранъярн! Он мог поступить в Бранъярн… И погибнуть девять лет назад, учась на втором курсе…

— Ну, на самом деле с геном магии, как мы его называем, всё довольно сложно. Потомкам способности к магии передаются неравномерно, — мягко произнесла леди Ханна, которая, похоже, уже и не рада была, что подняла эту тему. — Взять к примеру моего сына Теодора. Он не обладает большим запасом сил, при этом в гениальности его мозгов никто не сомневается. Он проводит исследования и создаёт новые заклинания. При этом его дети один сильнее другого. Тот же Сэллард сильнейший в своём поколении. А мой другой сын, Кеннет, силой пышет, а вот умом и смекалкой обделён. Из троих дочерей только старшей перепали его силы, остальные теоретики. Также могло быть и в вашей семье, кто-то сильнее, кто-то слабее.

— Но если бы моя семья была магической династией, это был бы известный факт, их ведь не так много! — Тим привёл, по его мнению, самый весомый из возможных аргументов.

— Из всей семьи магом был лишь Клаус? — внезапно спросила леди Квилла.

— Выходит, что так, никто из его братьев и сестёр и их детей не унаследовал талант, насколько я знаю. В доме нет артефактов, дед и бабушка, которые меня растили, ни словом не обмолвились о магии за все эти годы и никак не проявляли её.

— Могу предложить два варианта, — коснувшись указательным пальцем губ, задумчиво произнесла магичка. — Либо он был не совсем сыном своего отца, либо принадлежность к магии сознательно умалчивали, а он пошёл наперекор. Так бывает. Ваша прапрабабка могла происходить из магической династии и сбежать из нашего общества, не сообщив детям об их крови. Либо прапрадед или кто-то из более далёких предков осознано отказался от магии, а потом она проклюнулась в Клаусе Торне, и он каким-то образом развил свои таланты, не афишируя их семье.

— Кто в здравом уме откажется от магии в наше время? — Кирио в этом вопросе явно был солидарен с Тимом. — Это же пропуск в сытую жизнь, источник знаний и большого дохода…

— И больших проблем подчас, — вздохнула Лиша, — не панацея и не гарант благополучия. Если вашему Клаусу повезло научиться магии из своей крови и вдоволь покуролесить, вполне может статься, что он нажил себе врагов и также наказал детям не помнить о его магических талантах.

— Ну, я не помню, чтоб он обладал какими-то особыми талантами, — задумалась леди Ханна, а потом хитро улыбнулась, — ну… в магической области. Да, как боевой маг он был хорош: реакция и скорость на высоте, сильная эмпатия, широкий спектр знаний… Единственное, что могло привлечь проблемы, это сфера деятельности, но напрямую с магией это никак не связано.

— Согласен, — кивнул Кирио, — я вот не маг, но за годы работы с охранными системами всякое приключалось…

— Ладно, если отставить тему причин… — Тиму не терпелось услышать ответ на мучающий его вопрос, но он боялся, что этот ответ ему не понравится. — Если у меня в предках маги, выходит, я тоже чуть-чуть маг?

— Ну да, — пожала плечами леди Ханна, — может, даже и не чуть-чуть.

— Но почему тогда магия во мне никак не проявляла себя?

— А как она должна была проявить себя? — мягко улыбнулась женщина.

— Ну-у-у… как-то? Как-то ведь у детей магов их ген проявляется? После чего их начинают учить?

— Детей магов просто начинают учить по достижении ими нужного возраста. Не существует признаков, тестов или анализов. Очень редко возникают природные маги: седьмые сыновья и дочери, дети, рождённые при особом положении звезд или неучтённые бастарды, но на них выходят ещё реже и часто случайным образом.

— То есть… По сути, любой человек может прийти в школу магии и попытаться начать учиться. Если получится, значит, в нём ген магии? — ошарашенно уточнил Тим.

— Ну так-то да, — легко согласилась леди Ханна.

— Тогда почему это нигде не афишируется? Ведь столько людей наверняка имеют латентные способности… — Тим, загоревшись, даже взмахнул руками, а потом осознал: — Потому и не афишируется, что у магических династий монополия…

— А ты умный парень, — удовлетворённо кивнула вдова главы клана некромантов. — Если ты так хочешь быть магом, можно попробовать развить твои способности. Но что-то толковое вряд ли получится. К двадцати годам способность к обучению магическим дисциплинам теряется, а если при обычном обучении не были заложены определённые навыки, научиться впоследствии в зрелом возрасте будет практически невозможно.

— Я получил достойное образование в городской школе и библиотеке, а потом закончил столичный Университет, — уверенно произнес Тим, а затем тихо добавил, — с отличием. И возраст у меня немногим больший, чем надо. Может быть, есть хотя бы крошечный шанс?

Магички переглянулись, каждая задумалась. А потом леди Квилла медленно протянула:

— Если попробоваться в чём-то не энергозатратном и не требующем большого количества знаний…

— Прорицание? — живо предложила её свекровь, а потом с досадой вздохнула. — Нет, там сил много надо… Слушай-ка, Тим, а с концентрацией и воображением у тебя как?

— Ну… неплохо вроде. Я редко бываю рассеянным, а в детстве любил фантазировать.

— У меня есть предложение. Психокинез или иллюзионизм. Они не трудо и времязатратные, научиться любому из подвидов довольно легко, но вот применять на практике не всем дано.

— Это… это отлично, — засиял Тим, ему определённо нравились оба направления. Понятно, что денег такие способности лично ему не принесут, но даже на бытовом уровне должно быть здорово!

— Ну определились, и хорошо, осталось только учителя найти. А это не просто. Тут нужен индивидуальный подход, а вряд ли кто из профессиональных магов за такое возьмётся. Даже за деньги. А в школы магии соваться смысла нет. Не примут.

Все замолчали, думая, как можно улучшить ситуацию. Тим, уже рисовавший себе радужную картину, осознал фактическую безнадёжность всего предприятия. Пока голос не подала Лиша.

— Ну, вообще, я знаю одного телекинетика, который может согласиться. Ради интереса и нового опыта. По большой моей просьбе. Насчёт оплаты не знаю, но если ей идея и ученик понравятся, всё решаемо.

Все взгляды притянулись к жрице, а она небрежно махнула ладонью:

— Моя подруга, Лана Корвет. Она телекинетик и должна быть свободна на ближайшие… неделю. Этого времени хватит, чтобы хотя бы попытаться.

Леди Квилла собралась что-то сказать, но её свекровь вдруг встрепенулась и замерла, а потом с сожалением произнесла:

— Я вынуждена вас покинуть. Прибыло семейство Тобиаса, их надо разместить. И желательно в самом дальнем конце особняка. Квилла, посели наших гостей на втором этаже северного крыла, там должно быть поспокойнее. Постараемся вечером попить чаю, господа. Прошу меня простить.

Несмотря на полноту, леди Ханна грациозно поднялась из-за стола и вышла из кухни.

— В резиденции собирается много разношёрстных компаний? — подняв бровь, уточнил Кирио.

— Увы, да, — вздохнула леди Квилла, — мужчины всего клана должны присутствовать, а их жёны и дочери ни за что не упустят возможности покрасоваться и посплетничать.

— Но ведь повод для встречи… печальный, — возразил Тим.

— Это клан некромантов, у них особое отношение к смерти. Тем более, что бо́льшая часть клана — лишь рядовые его члены и обычно не бывают знакомы с главой лично, хоть он и знает о них всё. Это всё равно что смерть короля для его народа. Когда десять лет назад умер прошлый король, вы вряд ли искренне горевали.

— Короче говоря, услышите музыку и смех из комнат, не удивляйтесь, — скривилась Лиша.

Магичка согласно кивнула и поднялась из-за стола:

— Я покажу вам комнаты, если что-то потребуется, найдите меня или обратитесь к мажордому, вам всегда помогут. Когда решите вопрос с телекинезом, я могу помочь переправить леди Лану сюда. А сейчас прошу за мной.

Тим сидел на широкой кровати и безучастно осматривал отведённую ему комнату. Если честно, он был бы не против разделить её с кем-нибудь, хоть с Лишей, хоть с Кирио: оставаться одному в этом особняке ему не хотелось. Хотя за всё время пребывания он не увидел ни одного слугу-зомби, ни одной склянки с замоченными в ней глазами или частями тел, ни одного гобелена со скелетом на нём, но всё равно что-то постоянно напоминало ему, что это резиденция некромантов. Хотя что? Богатое убранство? Предметы искусства, как в музее? Даже комнаты для гостей ничуть не уступали по комфортабельности номерам лучших отелей столицы. Тим хоть и видел только один такой отель, и то во сне, нисколько не сомневался, что эта небольшая комната обставлена по высшему разряду. Из мебели в ней была лишь кровать, платяной шкаф с зеркалом на дверке, туалетный столик со стулом, тяжёлые портьеры на одном-единственном, зато огромном окне и картина над кроватью. Всё предельно просто, но или тщательно подобранные пастельные тона, или дорогие материалы создавали нужное ощущение. Хоть комната Тиму нравилась, в нём всё сильнее прорастал страх, что ему тут не место. Это дом магов, аристократов, а он, хоть и знает правила этикета, не обучен вести светские беседы, и вообще непонятно, как к нему отнесутся эти люди…

Хотя недавно выяснилось, что у Тима есть шанс оказаться одним из них. Пусть и формально. С одной стороны молодой человек готов был прямо сейчас просить пригласить сюда Лану Корвет, ведь она может помочь в исполнении детской мечты, но с другой… Страх неудачи приковывал к кровати и заставлял повременить. И неизвестно, как на такие новости отреагирует дед, ведь не зря же он ничего не говорил внуку, хоть и видел его ненормальную страсть к магической теме. Но ведь если Тим только попробует свои силы, в этом же нет ничего страшного? Тем более, что им сидеть в этом месте около недели, и это отличный способ занять время.

Если Лана Корвет вообще согласится. Тим видел её всего три раза, и из них лишь один раз вживую. У него даже впечатления о девушке нормального не сложилось. При первой встрече он толком не разглядел её, болеющую, а в прошлом она была миловидной невысокой девушкой, послушной и искренней, насколько он мог судить. И тем страннее казался один факт: Лиша и Лана жили отдельно от своих семей в самой простой съёмной квартире. Обе уже миновали возраст юношеского бунтарства и заявлений о самостоятельности, обе происходили из обеспеченных семей, обе при желании могли изменить свою жизнь к лучшему… Но почему-то этого не делали. Да, при падении Бранъярна Лана потеряла родителей и триаду, но ведь как маг она имела за спиной большой клан, неужели о девушке не смогли позаботиться? В конце концов, почему бы не переселиться к отцу Лиши, который, судя по обращению, не иначе как граф, так ещё и королевский советник? Даже если он оплачивает проживание дочери и её подруги, почему в таком месте — простом доходном доме?

Вопросов было много, это да, но кому их задавать? Лиша, может, и поговорила бы с Тимом, но с момента перемещения в резиденцию жрица чувствовала себя не в своей тарелке и не стремилась идти на контакт ни с кем. Тим понимал её чувства: он тоже чувствовал себя не в своей тарелке, опасался, что его манеры и происхождение покажутся неприличными кому-нибудь, а памятуя о том, как Лиша общается с этим семейством…

В любом случае, сидеть на месте у Тима уже не было сил. Молодой человек решительно поднялся на ноги и… замер. Он ведь так и не решил, чего хочет. Но попытка ведь не карается ничем, да? А значит…

Тим быстро вышел из комнаты и запер за собой дверь, сунул ключ в карман и, припомнив направление, осторожно постучал во вроде бы нужную дверь.

Ему никто не открыл с первого раза, да и шевеления за стенкой не слышалось. А вдруг Лиша ушла, ведь, если часы Тима не врут, с момента их расставания прошло часа два уже. Самому Тиму этого времени с лихвой хватило, чтобы принять душ, сменить одежду и отдохнуть, так что же помешало бы заскучавшей жрице пойти в парк или библиотеку, которая наверняка тут есть? И где её тогда искать?

Но внезапно дверь отворилась, и на пороге возникла Лиша. В таком виде, что у Тима даже дар речи пропал. Она стояла на холодном каменном полу босиком, в синем шёлковом халате до колен, с распущенными волосами, которые окутывали её как плащ, спускаясь ниже тех же самых колен, очень стройных и красивых, как и всё остальное, что было доступно взгляду. А о прочем могла легко позаботиться фантазия, которая внезапно разыгралась ни на шутку.

— Чего замер? — усмехнулась жрица, отходя в сторону. — Проходи, не маячь в коридоре.

— Я… я не вовремя?

— Самое пикантное ты пропустил, но тебе и этого хватило, судя по реакции. И, похоже, ради конструктивного разговора мне придётся одеться поприличней. Погоди, я сейчас.

Лиша ушла в ванную, а Тим примостился на стуле у туалетного столика, потому как кровать, да и сам столик, были завалены всякими предметами, о назначении которых молодой человек мог лишь догадываться. И как всё это вообще уместилось в женской сумочке?

Пока Тим разглядывал какие-то баночки, тюбики, свертки, щетки и прочее, Лиша успела переодеться и вышла из ванной по-прежнему простоволосая, но в платье с длинными рукавами и глухим воротом. Широкий подол на этот раз не имел разрезов, жрица таким фасоном явно хотела привлечь как можно меньше внимания. Расчистив место на кровати, она жестом велела Тиму перебазироваться туда, а сама села за столик и принялась заплетать волосы в простую косу. Судя по её чертыханию, этот долгий процесс не был простым и любимым. Женщины в семье Тима всегда появлялись на людях с уже готовыми строгими прическами, поэтому молодой человек подобных процедур раньше не видел.

— Зачем вы расплели волосы? — сам себе удивляясь, полюбопытствовал Тим.

— А как мне голову мыть, с прической?

— И ваши волосы так быстро высохли?

— Косметическая алхимия не стоит на месте. Есть куча бальзамов и для быстрого очищения, и для способствования высыханию и легкому расчёсыванию. С моими космами без этого никак. Ну так чего ради ты ко мне явился? Решил учиться магии?

— Д-да. Если вам не трудно, вы могли бы связаться с леди Ланой Корвет?

— Ну хорошо. Сейчас подумаем, как лучше это сделать… И на всякий случай, никогда не обращайся к ней «леди». Просто не обращайся и всё… У того говнюка вроде бы есть говорилка с собой, да?

Поняв, что речь о Кирио, Тим поспешно кивнул, и Лиша, удовлетворённо угукнув, поднялась на ноги. Кирио тоже находился в отведённой ему комнате, только в наглую курил, открыв окно. Говорилку он отдал Лише без всяких вопросов, и жрица принялась набирать на ней какие-то знаки.

— Значит, решился-таки? — хмыкнул Кирио, затушив сигарету, и выкинул её в мусорное ведро под туалетным столиком. — Это правильно, я бы даже не раздумывал на твоём месте. На моей памяти магия никому не была лишней. Особенно, если грамотно с ней обходиться.

Лиша сверкнула глазами в его сторону, но ничего не сказала, сосредоточенно смотря на коробочку в своих руках. Когда связь была установлена, из коробочки донесся вполне бодрый женский голос:

— Да? Кто?

— Это я, — живо ответила Лиша, — привет.

— О, привет. Вы уже вернулись?

— Нет, у нас непредвиденные обстоятельства. Вынуждены задержаться где-то на неделю, потом нас переправят. Слушай, ты уже выздоровела?

— Угу. Бодра и здорова, как лошадь.

— А на ближайшую неделю работы нет? Есть интересное дельце, тебе может понравиться: у одного парнишки в предках внезапно нарисовался маг, а самому парню уже за двадцать, хочет попробоваться в магии. Может, протестируешь его? А там как пойдёт?

— А что за парнишка?

— Милый скромняжка, вот честно, но с горячим сердцем. Учебного рвения хоть отбавляй. И мне с тобой не так скучно будет. А? Да и интересно, получится ли у него чего-нибудь…

— Ну-у-у… работы сейчас пока нет, это да, на недельку можно вырваться. С проживанием?

— Конечно! Туда-сюда доставим в лучшем виде. Считай это отпуском!

Лана замолчала, видимо, обдумывая предложение, а потом без особого рвения согласилась. Лиша наказала подруге собираться и не покидать их квартиру. Закончив разговор, жрица с горящими глазами повернулась к мужчинам:

— А теперь пошли искать леди Квиллу.

Магичку они нашли при помощи мажордома, который мог каким-то странным образом связываться с жителями особняка. Тим даже предположил, что мажордом — маг-менталист, хотя его и удивила вероятность того, что один маг работает на других. Лиша же заявила, что всё дело в артефактах для внутренней связи.

— Это нормальная практика для больших домов. Так легче находить друг друга, слуг или, наоборот, хозяев. Даже в особняке моего отца такая система. Она, кстати, не сильно дорогая.

Тим сделал себе в памяти заметку узнать потом про эту систему, ему дома она тоже пригодилась бы.

Леди Квилла ждала их на первом этаже в холле, держа в руках пачку писем.

— Смерть главы клана... очень хлопотно, — вздохнула магичка, — столько писем надо разослать… Проще просто сообщить газетам эту новость, но правила обязывают. Вы определились, как я понимаю?

— Да, Тим созрел, — ответила за него Лиша и начала объяснять откуда забрать Лану. К изумлению Тима, да и Кирио тоже, хотя тот владел лицом гораздо лучше, леди Квилла достала из кармана платья массивное кольцо с чёрным камнем, надела его на указательный палец и… из камня раскрылась полупрозрачная трёхмерная карта столицы! Магичка указательным пальцем свободной руки пролистала карту на нужную улицу, приблизила дом, удовлетворённо кивнула, видимо, каким-то своим образом узнав координаты и убрав карту, сняла кольцо. Отдав на хранение пачку писем Лише, Квилла принялась совершать быстрые пассы руками, носком туфельки очертив на полу круг. Когда на мраморе загорелось янтарное кольцо, магичка удовлетворённо кивнула:

— Я перехватила её, сейчас будет тут.

— Надеюсь, она меня не убьёт, — невесело усмехнулась Лиша.

Переспросить о чём она, никто не успел: огненное кольцо превратилось в столп, который резко опал, демонстрируя всем тот факт, что перемещение прошло удачно. Из кольца света выступила фигура и замерла, осматриваясь и позволяя себя осмотреть. Лана Корвет выглядела совсем не так, как рассчитывал Тим. Конечно, она прибыла не в пижаме и не в красном платье из сна, но вот то, что на ней были коричневые рубашка и штаны мужского фасона несколько… удивляло. Тим не был консерватором до мозга костей и вполне признавал право женщин в определённых ситуациях носить нетипичную одежду, но в жизни слишком редко с такими ситуациями сталкивался. Нет, не признать в гостье женщину мог бы только слепой, этому способствовали не только светлые волосы в низком хвосте, но и весьма стройная и в нужных местах выпуклая фигура, да и низкий рост… но насколько неординарной личностью надо быть, чтоб одеваться так в повседневной жизни?

Кроме рюкзака за плечами и массивных ботинок на шнуровке, вещей при Лане больше не было. Девушка внимательно осмотрелась, кивнула каждому из присутствующих и спокойно улыбнулась Лише:

— Мы в музее?

— Нет, — мягко возразила ей леди Квилла, тоже чуть улыбаясь, — это особняк семьи моего супруга. Так получилось, что здесь ваши друзья временно застряли, и так удачно нашлось интересное занятие. Позвольте представиться, я — Квилла Калами. Если что-то понадобится, я всегда помогу.

— Благодарю, — кивнула Лана и только хотела продолжить, как одна из дверей в холле открылась, и из коридора донёсся шум разговоров.

Квилла, стоявшая как раз рядом с дверью, обернулась и спросила у кого-то, кто приближался по коридору:

— Вы решили сделать перерыв? Ты голоден? До обеда ещё два часа, но…

— Нет, благодарю, мама, мы… — в холл вошел Сэл, потирая виски, и резко замер, увидев Лану. — П-привет.

— Мама… семья мужа… — медленно проговорила Лана и резко повернулась к Лише. — Ты притащила меня в гнездо некромантов?! В его дом?!

— Какая разница, где мы? Ты же тут по другому вопросу и вместе со мной, — преувеличенно бодро пожала плечами жрица. — А его мы сейчас не увидим, у них выборы…

— Ты притащила меня к нему домой! Ты знаешь, что я терпеть его не могу, и…

— Это роли не играет, успокойся, тебя не за этим…

— Да мне плевать зачем, важно куда! Как тебе вообще пришло…

— Лана, уймись, сейчас не место и не время устраи… — попытался успокоить её Сэл.

— Заткнись, я не с тобой говорю! — рявкнула Лана, сверкая глазами, и снова посмотрела на подругу. — Это подстава! Ты знаешь, все знают, что я его терпеть не могу!

— А я как неосведомлённое, но заинтересованное лицо могу уточнить, за что? — совершенно спокойно спросила Квилла.

— Много за что, — бросила Лана, немного успокоившись от тона женщины, — за то, что он — безвольная тряпка, от которого одни проблемы!

— Лана, хватит! — выпалила Лиша.

— Ты всегда его защищаешь! Хватит, чёрт подери! Мало ты от него натерпелась? Девять лет смотреть,как ты мучаешься, это норм, а?

— А ты прям радуешься живёшь. Ты как будто жизнь себе не сломала, — попыталась возразить жрица, но подруга твёрдо произнесла:

— Я сама решила так. А ты страдаешь не из-за себя. А из-за него!

— Это мой выбор, — тихо произнесла Лиша.

— Не-е-ет, — язвительно протянула Лана, — это его выбор. Целиком и полностью. И ладно бы ты, это ваши тёрки семейные, но вот то, что он даже не стал пытаться отомстить за нас…! За Киру и Лиди. За моих родителей. За Трая! Он не захотел!

— Мне приказали, — возразил Сэл. — Это разные вещи.

— Мне тоже много что приказали, но мне хватило смелости пойти наперекор воле клана!

— И где ты теперь? Ушла из клана, связалась с теневым миром, ниже пасть уже просто невозможно! Какой ты после этого…

Воздух в холле ощутимо загустел, дышать стало сложно, а потом мелкие предметы типа подсвечников и ваз вдруг задрожали. Лана стояла, сжимая и разжимая кулаки, и не пыталась что-то сказать, но дрожь предметов усилилась. А потом одна из ваз взорвалась.

— Зачем ты её довел?! Знаешь же… — Лиша бросилась к подруге, взяла её лицо в ладони. — Лана, пожалуйста, успокойся. Прости, что не предупредила, но ты казалась в хорошем расположении духа. Я надеялась, всё будет удачно.

— Оно и будет, — Сэл тоже подошёл к девушкам, — у меня есть хорошие новости. И вам надо их услышать. Так что успокаивайся, и мы все выйдем прогуляться.

-15-

Леди Квилла отговорилась делами и быстро ушла, а Сэл требовательным взглядом и чётким жестом велел всей четвёрке следовать за ним. Вопреки ожиданиям Тима, он направился не в глубь особняка, а наоборот, решительно его покинул и устремился по одной из мраморных тропинок в парк. Остановился он, только отойдя на значительное расстояние, когда упёрся в край озера.

— Боишься прослушки? — фыркнула Лана, кивнув на воду.

— Весь особняк сейчас словно развороченный улей. Слишком многое поставлено на карту, за пост главы клана будут драться всеми способами. И подслушивать — это норма. А у меня своя игра и есть причины шифроваться.

— Живая вода искривляет заклинания, — пояснила Лиша, обойдя Тима, и обратилась к Сэлу: — Что ты хотел сказать?

— Мне поступило предложение. Мой голос в обмен на… услугу. Проблема в том, что мне не нравится личность просящего и его видение дальнейшей политики клана. Соглашаясь, я беру на себя ответственность за вектор развития. И это меня не радует.

— А ты ему сам нравишься? — уточнил с усмешкой Кирио.

— Вероятно, да. Но больше всего ему нравится тот факт, что я не составляю ему конкуренцию.

— Вот, кстати, почему? У главы клана море возможностей…

— И море обязанностей. Чтобы быть хорошим главой, нужно забыть о своих личных интересах и идти по головам при необходимости. Я не хочу решать за других, но и на самотёк пускать ничего нельзя. И с прежней жизнью будет покончено. А я этого не хочу. Как и кардинальных перемен в своей жизни. Поэтому и отказался.

— А что за услуга? — напомнила Лиша.

— Катион намекнул, что он может прояснить ситуацию с Бранъярном, — после нескольких секунд молчания всё же выдал Сэл.

— В смысле?! — в один голос воскликнули девушки.

— Информация о нём засекречена, и у меня нет доступа к ней, — напомнил некромант и посмотрел на Лишу: — Даже твой отец не смог к ней пробиться, когда я просил его помочь. А у Катиона такой доступ есть.

— Он назовёт имена виновных? — деловито уточнил Кирио.

— Имена я и так знаю. Мне нужны доказательства и имена заказчиков нападения. А судя по уровню секретности, там что-то неладное.

— И этот Катион даст тебе папку с доками и бумажку с именем? Просто за твой голос? — скептически поднял бровь Кирио, и остальные поддержали его взглядами.

— Ничего он не даст, он, вероятно, просто скажет, где искать. Катион был правой рукой моего деда, он в курсе всех интриг клана. И он должен знать, почему клан не лез в шумиху после падения и почему мне так активно затыкали рот. Настолько активно, что дали почти полную свободу во всём остальном.

— Откуда он знал, что ты не смирился до сих пор? — нахмурилась Лиша. — Ты же не подавал вида.

— Не знаю. Слишком наблюдательный, вероятно. Как любой интриган. Да и это не единственное его условие.

— А какое второе?

— Потом.

Они обменялись долгими взглядами, и Лиша послушно кивнула.

— Сэл, ты, конечно, сам за себя знаешь, — протянул Кирио с сомнением, — но если эта тема так засекречена, не получится ли, что ты вляпаешься по самое не хочу, и этот ваш Катион так красиво от тебя избавится? Ты же не станешь молчать, когда всё узнаешь? Или сунешься куда-то, где с тобой не станут церемониться.

— Я этого не исключаю, — вздохнул Сэл. — Но он не врёт. У него есть информация, я могу её получить.

— К чёрту рассуждения, ты согласишься? — резко произнесла Лана, не сводя с него требовательного взгляда.

— Я… Я...

— Хватит мямлить. И стоять на полпути. Тебе судьба даёт отличный шанс узнать и отомстить…

— Тебя только месть интересует, а меня ещё и жизнь моего клана!

— У меня нет клана, чтобы волноваться за него, — отрезала магичка. — Нет семьи. Нет Анам Кара. Ничего нет, только месть и осталась. И если есть шанс хотя бы узнать, какая сволочь приказала лишить меня родителей и моей триады, я его не упущу. Как отомстить, я придумаю потом, сейчас узнать имя — уже победа.

— Мёртвых не вернуть...

— ...говорит мне некромант! Пусть мы их не вернём, но мы отомстим. И расскажем всей Санкии, кто погубил пять сотен человек. Детей. Сотни детей! И моих родителей! Моих Киру и Лиди! Моего… вашего Трая! От тебя всего-то требуется проголосовать!

— А если он испортит мой клан?! Он планирует…

— Тебя лично это коснётся? Хватит думать о других, хоть иногда подумай о себе. Клан твой никуда не денется. Главное — продать свой голос подороже. Если выторгуешь свободу своим действиям, вообще спокойно заживёшь. Да и вряд ли этот потенциально новый глава прикажет всем вам самоубиться. Так что соглашайся, и не парь нам мозги.

Лана была непреклонна в своём мнении, Лиша явно сомневалась, Кирио просто спокойно смотрел на озеро, его это дело не касалось. Тим же сам не знал, как поступил бы на месте Сэла, но позиция жаждущей мести Ланы была ему более чем понятна.

— Хорошо, я почти склоняюсь к согласию, — произнёс, наконец, некромант и перевёл взгляд на Лишу: — Пойдём. Надо поговорить.

Жрица безропотно последовала за ним по тропинке вдоль озера. Когда они отошли на достаточное расстояние, Лана, глядя на них, проворчала:

— Похоже, второе условие этого недоглавы касается Лиши. А если нет, я лично их особняк по камешку разнесу. Из-за одного старого маразматика, даже двух, чуть не раздули дипломатический скандал, идиоты.

— Дипломатия-то тут причём? — удивился Кирио. — Это же вроде их личные тёрки были. Двух старых маразматиков. Потому их и не поженили, нет?

Лана внимательно посмотрела на заинтересованного Кирио, спокойного Тима и, поняв, то те в курсе старой истории, горько усмехнулась:

— Маги со жрецами могут грызться друг с другом сколько угодно, но мозги-то надо подключать хоть иногда. Особенно, когда оказалась задета честь старшей дочери графа Финберри, она же двоюродная племянница королевы. Не останови Лиша отца, тот уже давно бы обратился к королю, и никто не стал бы разбираться, обряды там у них проводились или нет. Невменяемость была? Была. Неспособность оценить ситуацию была? Была. Узнай эту историю хоть кто-то посторонний, сплетни бы такие пошли, что огребли бы все. Нет, конечно, был вариант повернуть историю другим боком, тоже весело бы всё было, но факт последствий остаётся фактом. И исправить всё можно было тихо-мирно, пусть и путём мезальянса. Так нет же.

— Так, погоди, — жестом остановил магичку Кирио. — То есть, дед Сэла умышленно отказался от возможности породниться с королевской семьёй, так ещё и при необходимости и согласии самих… Он что, идиотом был?

— А ты думаешь, почему мы все его так… не любим? — в последний момент, явно заменив слово на более нейтральное, фыркнула Лана. — Ему просто архиповезло, что ситуацию максимально замяли ещё в самом начале. Никто из посторонних не знал. Ректор сработал отлично, ему-то ума хватило отключить доску нарушителей комендантского часа, чтобы на утро никто не видел, что эти двое в башне не ночевали, и оперативно запереть всех участников действа по комнатам. Правда, эта сука Аялла и сама бы не вышла, — злорадно усмехнулась магичка. — До сих пор, как её разукрашенное личико вспомню, аж душа радуется. Жаль, что у Трая это случайно получилось. Если б я тогда узнала, живого места не оставила бы на этой твари.

— Сэл сказал, что её хорошо так наказали, — припомнил Кирио.

— А то, — продолжала криво улыбаться Лана, — кто она без статуса жрицы? Простая аристократка. Ну и выдали замуж сразу после падения. За какого-то старика при дворе. Уже четвёртым беременна. Не о такой жизни она мечтала.

— Это жестоко, — тихо заметил Тим, и Лана, резко повернув к нему голову, процедила:

— Что именно? Моё к ней отношение или её прекрасная светская жизнь?

— Что вообще всё так получилось, — выкрутился молодой человек, поняв, что спорить с магичкой и возможным учителем нельзя.

— Да уж, приятного мало, — усмехнулся Кирио, а потом заметил: — Хотя я не знаю, как там у вас в ваших академиях бывает. Ну, случилось, ну замяли. Живём дальше.

— Только вот мы все не живём, а существуем, — проворчала Лана, а потом посмотрела на Тима: — Это тебя мне учить предлагается?

Тим послушно и торопливо кивнул, боясь показаться не с хорошей стороны. Магичка осмотрела его придирчивым взглядом, сама себе кивнула и произнесла:

— Сейчас сделаем кое-что. Смотри, не мухлюй, если не получится — сразу скажи.

Тим заверил в своей честности, Кирио пристроился на невысокий валун в предвкушении, а Лана даже бровью не повела, но над водой воспарили несколько камушков и принесённый ветром листик.

— Следи взглядом за листом. Не потеряй из виду. Это важно. Как потеряешь, скажи.

И камни с листиком начали движение. Медленно и плавно они менялись местами, кружились… Тим во все глаза следил за зелёным пятнышком, ожидая подвоха. И он настал. Скорость изменилась, траектория тоже, но Тим упорно, до рези в глазах следил за перемещением листка. А потом всё стало как было, только теперь камни и лист начали кружиться вокруг Тима. Сколько времени этот тест продолжался, Тим не знал, но в какой-то момент листик дёрнулся и пропал. Тим моргнул, но зелёное пятнышко так и не появилось.

— Всё, — убитым голосом выдохнул молодой человек, ожидая вердикта.

Лана задумчиво закусила нижнюю губу, а потом вздохнула:

— Ну, молодец, что ещё. С вниманием и концентрацией у тебя порядок. До конца продержался.

— Но я же потерял лист из виду…

— Это просто я его к камню прилепила.

В доказательство один из камней подплыл к Тиму, и тот смог разглядеть, что к его стороне плотно прилип тот самый листик.

— То есть, я смогу стать магом? — осторожно уточнил Тим.

— От тебя будет зависеть. Горы ворочать не сможешь, но мелкий бытовой телекинез, почему нет? Но детей твоих я бы посоветовала в школу магии отдать. Раз у тебя там какая-то интересная родословная.

— О детях пока ещё рано думать, — смутился Тим, — но спасибо большое.

— А мне можно будет на ваших занятиях присутствовать? — спросил Кирио. — А то скучно же…

— Валяй, — махнула рукой Лана, — может, тоже чему научишься. Так, глядишь, создам свою школу магии.

— Ты решила открыть свою школу? — с интересом переспросил Сэл, подходя.

— Ага, детишек учить начну, а ещё детский сад открою, — огрызнулась Лана.

— Жаль, я уже понадеялся, что ты нашла себе пристойное занятие и перестанешь…

— Лана попробует себя в роли учителя для Тима, — поспешила перебить Лиша, видя плотно сжатые губы и кулаки подруги. — Твоя бабушка обрадовала нас известием, что была лично знакома с предком Тима, как раз тем самым Клаусом Торном, а он был магом.

— Боевым, с уклоном в эмпатию и щиты, — добавил Кирио.

Сэл красноречиво вскинул брови и пробормотал: «Это всё объясняет».

— Будет чем занять себя, пока вы тут выбираетесь, — улыбнулась Лиша

— Кстати, по срокам ничего не известно?

— Неделя, как минимум, — с сожалением вздохнул некромант, — как минимум три дня на сбор всех и вся, а потом ещё споры и интриги… А вообще траур длится десять дней.

— Ну, по крайней мере, занятие мы себе нашли, — хлопнув себя по коленям, Кирио поднялся на ноги. — Обед там не начался ещё, есть охота?

— Я предлагаю разместиться где-то отдельно, — предложила Лиша, — как-то не хочется быть объектом разговоров.

Её поддержали все без исключения, Сэл даже посетовал, что не может к ним присоединиться, вынужденный присутствовать на семейных собраниях. После осмотра сада была выбрана подходящая беседка с удобными подушками на скамьях и большим столом. Осталось только выпросить разрешения на такое смелое решение, за коим все и направились на поиски хозяйки особняка.

-16-

Облюбованную беседку леди Ханна им не только разрешила оккупировать, но и посетовала, что сама не догадалась предложить молодежи такую отличную идею. И даже печально повздыхала, что не может к ним присоединиться, хотя ей очень бы хотелось. Тиму, на самом деле, тоже того бы хотелось: живость и легкость леди Ханны ему очень нравилась, тем более, что женщина лично знала его магического родича и многое могла бы рассказать. Но вдовица была нужна всем, не только ему лично, так что, попрощавшись и тихо бормоча что-то себе под нос, леди Ханна ушла встречать очередную партию гостей.

Во время набега на кухню им посчастливилось наткнуться на леди Квиллу, которая помогла транспортировать блюда, кувшины и приборы в беседку, но присоединиться к обеду тоже не смогла.

После обеда леди Лана решила продолжить занятия и перешла сразу к практике. Конечно же, Тим мало что понимал из её объяснений, что нервировало и пугало, но сидящий рядом Кирио был более спокоен и внимателен, словно девушка рассказывала о чём-то хорошо ему знакомом, но пока детально не изученном. Тиму помогало то, что в детстве он брал в библиотеке книги по общим аспектам магии и честно пытался в них вникнуть, поэтому «потоки», «точки концентрации», «выбросы» и прочие термины были ему в целом знакомы. Но оказалось, что на практике от этого обрывочного знания толку — ноль. Тим честно повторял пассы, напрягал воображение, прислушивался к своим впечатлениям, но… В какой-то момент Тиму даже показалось, что леди Лана просто пошлет всё к черту, а его самого — ещё дальше, но маг молчала, упорно продолжая урок. Даже Кирио утомился наблюдать и сам попробовал применить на практике всё услышанное. У него тоже ничего не получилось, что сперва Тима втайне обрадовало, а потом он вспомнил, что у Кирио-то в родне магов нет, а у Тима есть, значит, должно хоть что-то получиться!

Ко времени ужина, когда солнце уже почти зашло и к ним присоединилась Лиша, на краткий миг Тим увидел тонкую зелёную светящуюся нитку, идущую от руки леди Ланы к листку, который та держала у Тима перед носом. Когда он сказал об этом, учительница почти взвизгнула от восторга, подскочила к нему и так хлопнула по плечу, что он едва не пошатнулся. Радости её не было предела, якобы успех для первого занятия был небывалый, хотя сам Тим вообще не понимал, чему тут радоваться. Но, конечно, было приятно, что он не пустоцвет и может стать хоть немножко, но магом. Ну и, конечно, отдельно радовали похвалы леди Ланы.

За ужином только и разговоров было, что о небывалом прогрессе Тима, особенно, когда к ним прокралась леди Ханна с корзиной свежеиспеченных пирожков. Молодой человек даже начал смущаться, особенно, когда леди гордо вручила ему самый большой и румяный пирог с такими пожеланиями, что впору было костьми лечь, но выучиться до звания магистра, не иначе, чтоб соответствовать.

В какой-то момент к ним присоединились Сэл с матерью, и посиделки закончились уже ближе к полуночи. Категорически не верилось, что в этом доме вообще-то траур и устраивать такие веселые и интересные беседы совершенно не прилично. Но у некромантов были свои правила жизни и смерти, да и большинство участников печалиться совершенно не хотело. Наоборот, все вспоминали забавные случаи, оживленно спорили и обсуждали последние новости политики и экономики.

Никак не верилось, что ещё сегодня утром они сидели на полу храма Остары, казалось, это было, как минимум пару дней назад. Столько событий за один день успело произойти, сколько всего нового Тим узнал! Не удивительно, что когда он добрался до комнаты, сил едва хватило на то, чтоб умыться, на кровать он рухнул, не раздеваясь, и моментально уснул.

Такого с Тимом ещё не было. Он спал и понимал, что спит, но не мог ничего с собой сделать: ни шевельнуться, ни выдавить из себя ни звука, а ему хотелось орать и бежать, как можно дальше, не разбирая дороги. Его захлёстывал ужас, непонятный, чужой, панический. Хотелось с остервенением мотать головой и как заведённый твердить «Нет, нет, нет!». Только тело не двигалось и губы не шевелились. Но крик раздался, не его, женский, тонкий и явственный. А потом снова, и снова. Женщина кричала, а Тим не мог ничего сделать. По коридору кто-то пробежал, хлопнула дверь. И Тим, наконец, резко сел на кровати, не понимая, сон ему приснился или крики действительно были.

Не сон — снова кто-то всхлипывал и кричал.

Не обуваясь, Тим вышел в коридор, оглядываясь в поисках источника шума. Дверь через четыре от его была распахнута, и Тим решительно пошел к ней. Уже заглядывая, он вспомнил, что здесь поселили леди Лану. Да и сейчас она в свете ночника металась на постели, скинув одеяло на пол. Рядом с ней на коленях стояла Лиша в одной ночной сорочке и что-то говорила подруге, пытаясь гладить ту по голове.

— Что случилось? — поборов смущение, Тим вошёл в комнату.

— Кошмары, — бросила Лиша. — С ней такое бывает, обычно я её сразу успокаиваю, но не сейчас. Лана, Лана, всё хорошо, я с тобой, я тут.

— У неё паника, — сам себе удивляясь, спокойно произнес Тим, подходя ближе.

— Н-нет, просто кошмары, все последние годы. Почему она не успокаивается? Лана, ты спишь. Лана, я с тобой, всё хорошо.

— Можно, я попробую? — действуя больше по наитию, Тим мягко отстранил удивленную жрицу и присел на край кровати.

Поймав голову Ланы в ладони, он не дал ей метаться из стороны в сторону и начал просто думать о хорошем: о природе, о саде и музее изобразительного искусства, где была постоянная экспозиция пейзажистов, так любимая Тимом. О кондитерской на углу улицы, где располагалась его лавка. В обеденный перерыв он любил туда заглядывать. Слова казались совершенно ненужными. Но вот эмоции, воспоминания…

Девушка в его руках задышала размереннее, уже не дергалась. Тим с трудом разлепил веки и тут же наткнулся на взбешённый взгляд леди Ланы, почувствовал её холодные кисти на своих запястьях.

— Вон из моей головы! — хриплым голосом приказала маг.

— Я… Я ничего не сделал, я…

— Не маг он, как же! Чертов эмпат!

— Лана, он помог, он… — попыталась объяснить Лиша, но её просто не услышали.

За спиной Тима послышались шаги и голоса, кажется, они перебудили полдома.

— Что у вас тут…? Ого, — на пороге замер Кирио.

— Мы… — Тим обернулся, но это было неправильным решением…

— Никто не смеет лезть ко мне в голову!

Тим сам не понял, что произошло, но на краткий миг он словно воспарил в воздух, а потом оказался лежащим на спине. И на нём уже сидела леди Лана, злая как сам черт, и её совершенно не заботила неприличность их положения.

— Любишь лазить по чужим разумам, недоучка ты наш? Это ты зря. Ты хотел магии? Я дам тебе магии, — прошипела Лана, с неженской силой держа Тима за запястья.

— Я не хочу! — мало что понимая, но совсем не горя желанием заниматься сейчас магией, заявил Тим. — Это какое-то недоразумение. И лучше отпустить меня, я не хочу причинить вам боли, леди Лана!

— А ты и не сможешь, — ядовито прошипела девушка и резко наклонилась, с лёгким ударом прижимаясь лбом ко лбу Тима.

Боли он даже не почувствовал, сразу же по ушам ударил жуткий гул, голову словно что-то распирало изнутри. Какие-то обрывки образов, фрагменты текста, разные шумы. Одновременно с этим обычным слухом Тим слышал, что происходит в комнате. Лиша попыталась оттащить Лану, но была магией отброшена в дальний угол, судя по грохоту, зацепив трюмо. Под ругань её поднимал Кирио. В коридоре послышался голос Сэла, который разгонял всех по комнатам. Взволнованно переговаривались его мать и бабушка.

— Даже не представляю, что она делает, надеюсь, что не поджарит мальчику мозги…

— Психокинетика и эмпатия — подвиды ментальной магии, они родственны, возможно, заклинание не причинит вреда…

— Что её так разозлило, простое эмпатическое вмешательство? Вряд ли Тим мог навредить, он не обучен совершено…

Какое ещё вмешательство, о чём они вообще?

От кожи Ланы исходил невероятный жар, Тиму даже начало казаться, что вся голова у него в огне. Сил столкнуть с себя девушку или просто отстранился не было. Он совершенно не понимал, что она делает. Голова разрывалась от картинок, звуков, ощущений, но все они не складывались в общее видение.

А потом всё разом прекратилось. Первые мгновения Тим ошеломленно смотрел в потолок, приходя в себя, потом уже почувствовал приятную тяжесть — леди Лана лежала на нем без чувств. Боясь пошевелиться, Тим повернул голову и увидел, что в комнате находится вся его команда и леди Ханна и Квилла, дверь плотно закрыта, и все внимательно смотрят на него.

Заметив, что он пришел в себя, Лиша подошла, помогла ему встать и уложила аккуратно Лану, накрыв её одеялом.

— Что это было? — тихо спросил Тим.

Ему никто сразу не ответил, лишь Кирио усмехнулся:

— Спросим у Ланы, как она оклемается.

— Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила леди Ханна.

— Голова пухнет, но я так и не понял, что за магию она собиралась мне дать. Я видел и слышал какие-то странные фрагменты, но собрать их в одну картину не могу.

— Надо дождаться утра, — потирая переносицу, предложил Сэл, — завтра этим займетесь, сейчас лучше вернуться в постели.

Спорить с ним никто не стал, только Лиша осталась в комнате, решив ночевать с подругой, на всякий случай, благо что размеры кровати вполне позволяли спать на ней вдвоем. А вот Тим уснуть теперь не мог. Нет, его не терзали неизвестность, страх за будущее отношение к нему леди Ланы, совсем не это мешало спать. Мысли. Они не уходили из головы. Даже не мысли, а образы, тени мыслей. Нет. Эмоций. Он чувствовал, как его окружают эмоции. Любопытство, печаль, нетерпение, злость… Всё это словно кружилось вокруг него. Хотя нет. Злостью тянуло вон с той стороны, а печаль доносилась с противоположной.

Осознав это, Тим резко сел на кровати, разом утратив желание заснуть.

Клаус Торн был эмпатом.

Остара транслировала ему во снах воспоминания.

Леди Лане он интуитивно помог именно приятными эмоциями…

Эмпатия? Он эмпат, а не телекинетик. Вот что за магия была у них в роду. Значит, и у него именно к ней предрасположенность.

За окном уже начало светать, а Тим всё никак не мог заснуть. Где ему искать учителя по эмпатии, что это вообще за магия такая? Насколько хватало его скудных знаний, эмпатов всегда, ещё до Катаклизма, было очень мало, и почти все они стояли на службе у властей: в судах, при правителях, на таможне… Это вроде бы была та специальность, к которой необходима предрасположенность.

Угораздило же… Хотя можно чуять теперь, когда продавщицы врут о порче товара или обсчете покупателей… Если он, конечно, научится своим природным даром пользоваться.

В итоге, Тим решил выйти в парк, всё равно заснуть не получалось. Спящий особняк некромантов пугал ещё сильнее. В темных пустых коридорах постоянно казалось, что из-за поворота или портьеры навстречу выйдет мертвяк или покажется привидение. Или какая-нибудь чудовищная тварь…

Тим вздохнул свободнее, когда вышел на крыльцо. Входная дверь оказалась не заперта, но это и не удивительно, это же дом магов, на что им простой замок, тут, наверняка, целые сети защитных заклинаний.

Солнце уже показалось над горизонтом, но холодный свет его пока ещё не грел и не радовал. Утренняя свежесть приятно бодрила, но даже птицы не пели, и со стороны дома не доносилось никаких звуков. Слишком пустынно. И тихо. Неуютно. Идти гулять к озеру или в парк в одиночку как-то расхотелось. Но и стоять столбом на крыльце было глупо. Решившись, Тим углубился в парк, не сходя с мраморной дорожки. Он почти дошёл до озера, когда с замиранием сердца заметил краем глаза в парке что-то белое. Резко остановившись, молодой человек всмотрелся в глубину парка, умом понимая, что опасности на территории быть не может. А привидение семейное может? Вряд ли это кто-то из местных гуляет… Хотя он же вышел, мало ли кто ещё решил подышать воздухом с утра пораньше?

Присмотревшись получше, Тим с удивлением понял, кого же он увидел: девочка лет десяти, светленькая, худенькая, в бесформенном белом платье до колен, балансируя, шагала по стволу поваленного дерева, аккуратно ставя босые ступни на бугристую кору. И уже этого было достаточно, чтоб понять — это ненормально. Тим не слышал, чтоб в особняк приводили детей, тем более, пусть по календарю и лето, на девочке была слишком легкая одежда для утра, даже Тим накинул куртку, выйдя на улицу. Да и гулять по парку босиком? В одиночестве?

— Так и не смог заснуть? — обернувшись и не сводя с Тима глаз, спросила девочка.

Теперь уже не сомневаясь, что встреча не случайна, Тим покачал головой и шагнул к ней, сходя с мраморной дорожки.

— Сегодня плохая ночь. Так сошлись звезды. Многие сегодня не смогли уснуть.

— Кто ты? — прямо спросил Тим, осознавая вдруг, что от девочки не исходит и тени эмоций, словно он смотрит в пустоту.

— Я то, что я есть, — печально улыбнулась странная собеседница и, встав на цыпочки, резко развернулась, шагая по дереву, уходя всё дальше, а потом вдруг оказалась рядом с Тимом, который даже не дошел до поваленного ствола. — Я всего лишь хотела на тебя посмотреть. А то как-то неправильно, знакомы, а не виделись даже.

Девочка стояла, задрав голову, и Тим мог хорошо её рассмотреть. Тонкие черта лица, бледные губы, жиденькие волосы, слишком серьёзные серые глаза.

— Мы не знакомы, — с сомнением протянул Тим, точно зная, что эту девочку он раньше не встречал.

Странная собеседница подняла руку, жестом приказала наклониться, и Тим из любопытства решил послушаться. Она привставала на цыпочки и спокойно поцеловала его в лоб, коротко прошептав «Спасибо», а после развернулась и направилась к озеру. Ничего не понимая, Тим последовал за ней, остановившись у самой кромки воды, а странная девочка спокойно шла дальше, оставляя круги на воде вместо следов. Отойдя на десяток шагов, она развернулась и усмехнулась:

— Я не спросила твоего согласия, за это извини, но я так давно искала возможности помочь. Я не могла упустить этот шанс.

— Помочь? Соглас… Остара?! — осознал Тим, глядя на хрупкую фигурку на глади озера. — Богиня… помощи?

— Богиня, — горько вздохнула девочка, с совсем не типичным для ребенка видом, — которая виновата перед своей же жрицей… Нонсенс, скажут другие. Прихоть, скажу я. Правильно, скажет она.

— Вы виноваты в чём-то перед… Лишей?

— А как иначе? Я же не могла ответить на её мольбы. Что ей до причин… И теперь она будет вечно сломанной куклой. По вине твоего родича. Забавно, скажи?

— Причем тут мои родичи? — нахмурился Тим, пытаясь понять логику богини.

— Ну, а как же? Ябеда Китта… Вообще всё с неё началось. И её девчонки… — ворчала богиня, шаркая ножкой по воде.

Мало что понимая, Тим решил мыслить логически: Китта — богиня врачевания тел и душ, «её девчонка» — жрица? Та жрица, что стала свидетельницей нападения Клауса Торна на караван? Из-за которой пришлось спешно прятать награбленное? А причем тут Лиша с её проблемами? И сам Тим?

— Почему Вы не смогли ответить на мольбы Лиши? — решив рискнуть, раз богиня ещё тут и пришла сама, спросил Тим.

— Потому что обещала не вмешиваться, — пнув воду, зло ответила Остара. — Или ты думаешь — я сама того хотела? Думаешь, богам нравится не отвечать на истовые мольбы?! Да у нас всё болит от искренних молитв! А какой ещё может быть молитва девчонки, когда у неё на глазах рушится вся жизнь и умирают те, без кого она не представляет этой жизни? Да мне до сих пор больно, как вспомню!

Девочка обхватила себя руками, сгибаясь, словно мучаясь от боли.

— Вы не откликнулись на молитву Лиши, когда падал Бранъярн, — вспомнил Тим. — И за это теперь перед ней виноваты. Но не её в том вина… А моего родича?

— Таких как он, боги очень любили. Жаль, что он выбрал не ту сторону медали. Надеюсь, что хотя бы ты станешь целителем душ, а не как он…

Остара снова оказалась рядом с Тимом, снова жестом велела наклониться, коснулась кончиками пальцев его щеки и удовлетворённо кивнула:

— Она открыла потоки. Это хорошо. Не будь, как он. Или не будь совсем. И не держи обиды на меня. Око за око. Я помогла ему, ты поможешь ей.

Тим моргнул от напряжения и… оказался в одиночестве, Остара пропала, даже на земле не осталось следов, а гладь озера была идеально ровной. Ничто не указывало на то, что прямо сейчас тут находилась богиня, но не могло же Тиму это присниться?

Нет, конечно, не могло. Меньше месяца назад он о богах не думал совершенно, они его не касались, он привык с детства рассчитывать на себя и на помощь своей семьи, а сейчас сама Остара предстала перед ним, так ещё и извинения принесла. И, если подумать, сказала много полезного, хоть и странного. Интересно, почему боги любили эмпатов? И что за другая сторона медали?

Ноги сами привели Тима к особняку, он обнаружил это лишь, когда взялся за ручку входной двери. Но отходить было глупо, мало ли, кто мог заметить его блуждания… Солнце уже поднялось высоко, скорее всего, скоро особняк начнет просыпаться.

Тим аккуратно прикрыл за собой дверь и, стараясь ступать как можно тише, направился в сторону жилых комнат. Он настолько не ожидал никого увидеть, что едва не шарахнулся в сторону, когда из-за очередного поворота на него плавно вышла леди Ханна. Женщина удивилась не меньше, но спокойно и приветливо поздоровалась. Тим ответил тем же, а потом решил не упускать шанса и попросил:

— Леди Ханна, уделите мне минуту, если можно. Мне нужно знать кое-что. Я… я уже знаю, что у меня склонность к эмпатии, это у нас, вероятно, семейное. Но было ли такое, что эмпатов называли «целителями душ»? Мне важно это знать.

— Д-да, было такое, — после секундной заминки кивнула женщина, явно удивлённая его тирадой. — Эмпатов никогда не было особо много, да и справиться с наплывом эмоций не легко, из-за чего случалось… всякое, но да, это поэтическое название за ними закрепилось. Как некромантов называют «побратимами смерти», например.

— А обратная сторона медали? Она ведь есть.

Леди Ханна опешила и самому вопросу, и требовательному тону, а потом почему-то… испугалась отвечать. Тим это видел по глазам и чувствовал её эмоции. Эмпатия, пусть и такая интуитивная, даже облегчала общение, позволяя лучше понимать собеседника.

— Откуда ты вообще узнал об этом?

— Не тяните время, пожалуйста, вы знаете ответ. Почему боитесь мне сказать?

Леди Ханна поджала губы, а потом усмехнулась:

— Я уже и забыла, каково это, говорить с эмпатами. Ты ещё не обучен, а уже так хорошо читаешь эмоции. Может, потому семья и решила забыть об этом таланте.

— Обратная сторона медали, — напомнил Тим.

— Целители душ. И палачи душ. Читая сердца и мысли людей, можно вершить многое. Одни — старались помочь, другие…

— Как мой родич. Который приказал убить невинную жрицу. И отдал в жертву половину своего отряда, чтоб просто спрятать вещи… И сколько ещё до этого…

Тим сам не понимал своё состояние. Он вырос на рассказах деда о удачливом дяде-авантюристе, на рассказах о его приключениях, но дед никогда не говорил, что из-за решений Клауса Торна гибли люди. Теперь уже совсем не хотелось сравнивать себя с известным родичем. Он никогда лично не знал Клауса и не может нести ответственность за его поступки, почему же сейчас так обидно, словно Тима обманули?

— Тим, — ласково позвала его леди Ханна, — я понимаю, что ты явно был лучшего мнения о… Клаусе, но поверь мне, я ведь с ним знакома, он не был чудовищем в человеческом обличье. Да, он был решительным и твердым человеком, но никогда не допускал лишних смертей. Он не раз и не два спасал мою жизнь, так получалось. Хотя мог этого не делать. Даже, когда мы впервые встретились, он мог легко отобрать ту Чашу, мне хватило бы и простого оглушения, я ведь не боевой маг, что стоят мои навыки самообороны против него, но он не ударил.

— А от ваших решений гибли люди? — прямо спросил Тим, но леди Ханна твердо ответила:

— Нет. Но я и не наёмник. И не командир отряда. Не военачальник и не глава клана или компании. Мне нет нужды отдавать приказы о жизни или смерти. И я бы не стала. Не смогла бы. А Клаус был из той породы, что могут. Таким же был мой муж. Которому всё равно было, кто именно страдает от его решений, но зачем-то же он их принимал. Мне остаётся лишь надеяться, что он делал это не чтоб потешить своё самолюбие. Но одно я ему никогда не прощу…

В мгновение лицо леди Ханна скривилось, по Тиму ударила волна из смеси ярости, обиды, боли… Что же могло вызвать такие мучения?

— Что могло? — переспросила внезапно женщина, и Тим с ужасом понял, что произнес свой вопрос в слух. — Тот кошмар, то ужасное время, за которое я едва не поседела! Из-за того, что старый маразматик решил, видимо, добить нашего мальчика, непонятно только за какие проступки! И его не брали мои мольбы, когда я ломилась в кабинет с одной лишь просьбой: разрешить перенести девочку сюда, раз самого Сэла заперли тут. Неужели Финберри не согласился бы отпустить дочь сюда? У него у самого в доме был кошмар, мне ли не понимать! Думаешь, приятно смотреть, как Квилла стареет на глазах, неотступно сидя под дверью, а за этой дверью то грохот погрома, то гробовая тишина? Мы все выпускники Бранъярна, у нас у всех были и есть Анам Кара, как можно просто запереть мальчика тут одного, как можно разлучить триаду?! После такой трагедии! И лишить возможности возмездия?

Леди Ханна не плакала, как могли бы поступить иные женщины, не заламывала руки. Тиму показалось, что это — уже пройденный этап. Она уже отстрадала этот момент, но отлично помнила. И ей этого было более, чем достаточно…

— Я за одно лишь благодарна судьбе, богам или кому там ещё, что никто из других детей нашего клана не учился в том году в Бранъярне. Будь Марианна старше всего на год, она бы осталась лежать под развалинами. Но наш мальчик, наша гордость… Его сломило не столько падение академии, сколько те недели изоляции. Зачем? Зачем это было нужно?! Почему надо было поступить так…? Я не знаю. И уже не узнаю, видимо, никогда.

— Остара сказала мне не быть, как Клаус. Или не быть совсем. Но сейчас я и сам понимаю, что не смог бы при всём желании.

— И это хорошо! — с горячностью кивнула леди Ханна. — Многие думают, что лишь те достойны, кто может идти по головам, не считаясь с мнением других, но это не так. Это, бесспорно, показывает силу, но сила не только в этом. И если ты выбрал свой путь, то иди по нему смело.

— Мне нужно поговорить с Лишей. Но она, наверное, ещё спит.

— Совсем нет. Я заходила сейчас их проведать, они уже встали.

Тим вежливо попрощался и хотел было продолжить свой путь, как леди Ханна внезапно обняла его и прижала к себе, коротко прошептав «Спасибо». Тим не знал, что ответить и пока думал, женщина уже скрылась из виду. Но молодой человек не расстроился, ему предстоял серьезный разговор.

-17-

Идя по коридорам, Тим с интересом замечал, как со всех сторон до него, словно звуки, доносятся эмоции. Одни были едва слышные, неоформившиеся, другие — четкие и явные. Это новое ощущение удивляло, радовало и пугало одновременно. Остановившись у нужной двери, он прислушался и уловил новые эмоции. Много и разные, и очень четкие. Выходит, так чувствуют бодрствующие люди, а те размытые эмоции, это от спящих? Интересно.

После стука и разрешения войти, Тим оказался в комнате. Обе девушки уже привели себя в порядок и внимательно смотрели на него.

— С добрым утром, — улыбнулась Лиша, смотря усталыми глазами.

Взгляд Ланы был другой: виноватый и упрямый одновременно. Она тоже смотрела на Тима, явно собираясь что-то сказать, но тут случилось непредвиденное. Тим отшатнулся под напором эмоций. На него обрушились шквалом беспокойство, забота, гнев, вина, страх, боль, нежность… Тряся головой и закрывая уши, что совершенно не помогало, Тим упёрся спиной в дверь, ловя обрывки образов, какие-то слова, но не понимая толком ничего.

— Хватит, подождите обе! — сам от себя не ожидая, едва не крикнул он, поднимая глаза на девушек.

Те смотрели на него с удивлением и опаской, а потом Лиша осторожно произнесла:

— Но мы сейчас молчали.

— Нет, вы разом говорили!

— Тим, мы молчали, — Лиша плавно поднялась, шагнув к нему, но Лана её остановила:

— Он воспринимает всё на ментально-эмоциональном уровне. Как я и говорила. Он эмпат.

— Значит, ты ночью разбудила его кровь! — резко развернулась к подруге Лиша, пылая гневом. — И что нам теперь с ним делать?! Он же необучен, он свихнется! Нельзя же так было, ну что ты за человек?!

— Он первый влез ко мне в голову! Я защищалась!

— Ты могла просто оттолкнуть, зачем было так-то?! Где мы найдем ему тут эмпата в учителя?! Или ты и этому его учить собралась?

Тим совершенно не злился на леди Лану, более того, был ей даже благодарен, но сейчас, под эмоциями Лиши сам начал закипать. И это его пугало.

— Успокойтесь, пожалуйста! — перекрикивая девушек, взмолился он. — Так только хуже. Сделанного не изменишь. Тут же есть библиотека, наверняка, и какие-нибудь общие методики, можно же попытаться, главное сами не фонтанируйте эмоциями, чтоб они на мне не отражались. И с одним человеком я нормально могу общаться.

— Ты с нами двумя уже с ума сходишь, а тут целый дом, — горестно вздохнула Лиша.

— Леди Ханна занимается артефактами, может быть есть какой-то, чтоб огородить от эмоций? Не дать их читать?

— Такие есть, — кивнула Лана, — но не факт, что они подействуют на эмпатов. И они работают на защиту от чтения мыслей носителя.

— Другого всё равно ничего не остаётся, — вздохнула Лиша, а потом улыбнулась: — Но раз ты так хорошо воспринимаешь эмоции, значит, это у вас в роду. Научиться будет не проблема совершенно.

— Было б ещё у кого учиться, — фыркнула Лана, и Тима окатило ехидством. Он так легко улавливал оттенки настроения собеседниц, что это его начало уже пугать. Словно собственных эмоций у него не осталось вовсе.

— Зато теперь понятно, почему твоя семья отказалась от такого природного дара, — печально улыбнулась Лиша. — Работать с эмоциями людей сложно, многие не выдерживают лицемерия, легко озлобиться. Видимо, у вас в роду чьему-то терпению пришел конец. Сейчас нужно попросить леди Ханну помочь, а мы подумаем, где раздобыть учебники.

— Подождите, я должен вам рассказать сперва. Я за этим и шел. Со мной сейчас говорила Остара.

Брови Лиши взлетели вверх:

— Что, прости? Остара? Приходила к тебе? Но я даже не почувствовала её!

Комнату захлестнули бешенство и обида. Тим снова схватился за голову, и Лиша поспешно взяла себя в руки, успокаиваясь. А после требовательно посмотрела на него:

— Ну и зачем её божественность притащилась?

— Она очень сложно доносит свои мысли, но я понял из нашего разговора две важные вещи, даже три. Она откуда-то знала, что у меня склонность к эмпатии и пользовалась этим, чтоб транслировать воспоминания. За то, что пользовалась мной без разрешения она извинилась. И поблагодарила, потому что таким образом она заглаживает свою вину перед вами.

— Чего?! — снова начала закипать жрица, но Тим поспешил объяснить:

— Она сказала, что виновата. Она по какой-то причине не могла прийти на помощь, не могла ответить на мольбы при падении Бранъярна, как я понял, из-за чего говорит, что вы сломались. И что вам не важны причины её молчания. Раз уж так вышло.

— А… А со мной почему нельзя было поговорить обо всём этом?!

— Погоди, — остановила её Лана, — важно другое, что могло богине не дать ответить на призыв? Призыв мистика. Я ведь помню, что ей тоже не особо радостно вас игнорировать.

— Она сказала, что это ужасно больно, — добавил Тим.

— Я… Я не знаю, — честно ответила Лиша. — Если только приказ другого бога, хотя Остара из старшего пантеона, ей только Хорн может приказать, наверное, да и то не факт. Или… Или договоренность с кем-то иным, но это тоже как-то странно.

— А вмешательство Остары могло бы спасти Бранъярн? — стараясь не попасться в нерадостные эмоции девушек, спросил Тим.

Собеседницы замолчали, переглянулись, и Лана честно ответила, отвернувшись к окну:

— Больше всего людей погибло при обрушении башни. Сэл был внутри, он говорил, что люди не могли выбраться из-за риска попасть под атакующие заклинания, но нападавших мы устранили, и если бы башня не рухнула, потери были бы, но не такие страшные.

— А башня рухнула потому что…?

— По ней целенаправленно били. Похоже, что по плану нападавших предстояло замуровать людей и обрушить башню. Я держала её сколько могла. Я… Я подчистую опустошила свой резерв, я взяла всю магию, что мне дали, но… Я…

Мелкие предметы в комнате вдруг задрожали, жуткая вина и безысходность ударили по Тиму как порыв ветра.

— Я должна была стоять до последнего. Ауры бы хватило до… А я… Я должна была отдать всё, тогда успели бы эвакуировать… И он бы…

— Аура — неприкосновенный запас, — покачала головой Лиша. — Нельзя. И тебя бы всё равно не хватило.

— Вы сделали то, чего от вас просили. Это было его решение, — тихо произнес Тим смотря в пол, эмоции сказали ему куда больше, чем слова. — И вы должны его уважать, а не оспаривать. И я правильно понимаю, что если б башня не рухнула так сразу, трагедии удалось бы избежать? А вмешательство Остары помогло бы?

— Ей по силам восстановить магический резерв или организовать рядом источник, да, — кивнула Лиша. — Получается, что её невмешательство было частью их плана?

— Не слишком ли? Как-то надуманно всё это, — нахмурились Лана, справившись со своими эмоциями и снова разворачиваясь к собеседникам.

— Знаешь, меня тогда ещё и другое удивило. Пусть я мистик и мои воззвания идут напрямую к богине в обход всех очередей, и даже если мои мольбы она проигнорировала, там были сотни людей, которые молили о помощи, не обязательно же вслух. Бездумно, а жрецы осознанно, но такое скопление… Она не могла не услышать. И она не ответила.

— Значит, действительно, не могла, — кивнул Тим. — Вам раньше не приходила в голову эта мысль?

От Лиши донеслась нотка стыда, и жрица криво улыбнулась:

— Мне было приятнее думать, что это её решение. Остара капризна и своевольна. Она может помочь ребенку вытащить щенка из колодца, но не обратить внимания на крики матери, чей ребенок подавился и задыхается. Тем более, что накануне она мне уже помогала и…

— О, да, конечно, невыученный экзамен и спасение сотен жизней очень равнозначны! — язвительно бросила Лана.

— Для неё — да, — печально вздохнула Лиша. — В любом случае, полезно было узнать этот факт. Это не объясняет ровным счётом ничего, но всё равно…

— А ещё она помнит, как помогла Клаусу Торну. И считает, что моя помощь вам своего рода… честный обмен за… — смутился Тим.

Лиша вскинула брови и уточнила:

— Она не собирается перестать лезть в мою личную жизнь? Просто для справки, у меня была временами бурная юность, и если ты с её подачи увидишь что-то, непозволительное для детей, ко мне чтоб претензий не было.

— Ой, хватит, — закатила глаза Лана, — что он там такого увидит? Не мальчик уже.

— Я как бы тоже не имею склонности к вуайеризму. И не очень понимаю, чем именно я могу вам помочь.

— Могу объяснить, — скривилась Лиша. — Эмпаты читают истинные эмоции, при желании впитывают в себя, а не отзеркаливают. Это помогает прийти к согласию с самим с собой, избавиться от того, что гнетёт.

— А почему нельзя просто выговориться?

— Царапина не перестанет болеть, если на неё просто подуть, нужна мазь. Поговорив с любым другим человеком, можно испытать облегчение, но эмпаты забирают нужные эмоции. Или дают, если надо.

Так вот почему леди Ханна поблагодарила: она не просто рассказала один из самых ужасных моментов из жизни, она избавилась от ужасных эмоций, поделившись ими с Тимом. А он и не заметил этого, видимо, пропустив их через себя. С одной стороны, здорово, что он такой полезный, с другой… А не навредит ли это ему самому? Но ведь это назначение эмпатов, поэтому, наверное, нет. Или рано или поздно он перенасытится чужими эмоциями и это… Не даром ведь семья отказалась от такого… Хотя, чего гадать…

— Это повлечет какие-то вредные последствия для меня? — прямо спросил Тим, пристально смотря на Лишу.

— Я… Я не знаю точно, но не думаю, что… — неуверенно произнесла та.

— Думаете, — остановил её Тим, переводя взгляд на Лану, которая никогда не питала к нему чувства излишней заботы. — Чем мне это грозит?

— Случаи негативные были, скрывать не стану, — честно ответила маг, — нервные срывы — обычное дело у эмпатов, которые… стараются помочь.

— То есть у целителей душ. От чего зависит их частота?

— Не могу знать, — честно развела руками Лана.

— Тим, срывы бывают у всех, это нормально в рамках самозащиты психики. И не факт, что они вообще могут быть у тебя, — попыталась успокоить Лиша, но весь её участливый вид не мог скрыть эмоций, которые читал Тим. И это его достало окончательно.

— Хватит думать, что я тупая нежная фиалка, — процедил он. — Вы ошибочно приняли мою воспитанность и любопытство за наивное добродушие и миролюбие, но не учли совершенно то, что я рассказывал о себе. В тех условиях, что я рос, невозможно было бы получиться… таким.

— В тебе сейчас поговорит мешанина чужих эмоций, — пристально глядя на молодого человека, произнесла Лана. — Я не знаю твоей биографии, но мне достаточно того, что ты рвешься к знаниям, любым и всем доступным, целеустремленность и пытливый ум идут в комплекте. Тупым считать тебя — откровенная глупость. А тот факт, что ты доверился этой троице раздолбаев и рискнул тащиться с ними, говорит скорее о отличном чутье и смелости. И в свете этого в фиалки тебя записывать тем более глупо. А про нежность… не знаю, наедине пока не оставались. А что эта рыжая хочет тебе хоть как-то помочь, ну извиняйте, ты же ей невольно помогаешь. У неё рефлекс ещё, жрица же.

Твердый голос Ланы и её мирный тон прояснили мысли и успокоили их. Признавая её правоту, Тим кивнул, посмотрел на Лишу извиняющимся взглядом, на который та ласково улыбнулась и решительно направилась к двери:

— Надо срочно искать леди Ханну. Обилие чужих эмоций доконает тебя уже к обеду.

Леди Ханну нашли недалеко от кухни, от женщины приятно пахло выпечкой и сахарной пудрой.

В обществе уже троих женщин Тиму как-то сразу поплохело. Он словно разговаривал сразу с тремя людьми, хотя рот его был закрыт, он даже вряд ли смог бы ответить на какой-нибудь вопрос, так сильно рассеивалось внимание.

Выслушав девушек, леди Ханна решительно кивнула, добавив, что и сама думала о чём-то подобном.

— Я не уверена, что без особых исследований смогу вот так сразу сделать то, что надо, но своеобразный фильтр поставить мне по силам хоть сейчас. Надо только вывернуть наизнанку формулы и просчитать погрешности…

Леди Ханна размышляла вслух, бурно жестикулируя и считая что-то на пальцах. А потом, не прекращая бормотать, подошла к шторам и спокойно оторвала от бахромы длинную толстую нитку. Когда разглагольствования сменились заклинаниями Тим не понял, но вернувшись к ним, леди Ханна протянула ему шнурок, жестом попросив поднять руку:

— Это пробник, чуть позже усовершенствую, но носи постоянно, нужен тесный контакт с кожей.

Едва она приложила нитку к запястью, восприятие Тима ощутимо изменилось. Нет, он по-прежнему слышал чужие эмоции, но теперь он четко понимал, что вот этот интерес и ожидание в купе с любопытством и надеждой на благополучный исход, это от леди Ханны, на которую он смотрит, а тот фоновый шум, который пусть и был, но больше походил на то ощущение, как при заложенных ушах, жизни не мешал. Сразу же скользнула мысль, что опытные эмпаты наверняка в огромной толпе людей могли вычленить одну важную мысль, но в его случае, читать одного человека в толпе без головной боли — это уже неимоверная радость. Горячо поблагодарив леди Ханну, Тим вздохнул с облегчением.

Об их завтраке уже договорились, осталось подождать Кирио, за которым пришлось подниматься наверх и будить.

Теперь, когда надобность в уроках телекинеза отпала, все силы были брошены на изучение эмпатии. Библиотека в особняке имелась, доступ к ней леди Ханна организовала. Что приятно всех удивило, так это разнообразие дисциплин, по которым имелись книги, не одна сплошная некромантия. Даже Кирио быстро нашёл что-то по интересующей его теме и увлекся чтением. Все остальные же поселились в отделе ментальной магии. Книг непосредственно по эмпатии не было, но Лана ловко вычленяла что-то смежное и велела относить на столы. Когда горка фолиантов порядочно выросла, все пересели за стол, и началось изучение добытого материала.

По сути, единственная, кто толком разбирался в теме — леди Лана, по её эмоциям, предпочла бы работать в одиночестве, но отослать помощников ей не позволила совесть. Вместо этого, она выписала на листок необходимые термины и велела просматривать оглавления книг, выискивая эти самые слова. Тим, например, просмотрел уже пять, но ни в одной нужных не оказалось. Глаза уже начали болеть, и он решил сделать перерыв.

— А в Бранъярне были эмпаты? Вы с ними как-то общались?

— В нашем выпуске не было, — сразу ответила Лиша, тоже с готовностью отодвинув свою книгу. — Да и во всей академии во время нашей учебы не припомню. Они же редкость. Менталисты были, но они немного по другой магии.

— А я одного эмпата помню, — процедила Лана, — к тете пришла в гости подруга. И сходу сдала меня. Я в то утро теткину любимую статуэтку разбила. Случайно, конечно, но надеялась, что к обеду вернётся бабушка и поможет починить, а эта эмпатка… Влетело мне тогда хорошо так…

— А как её звали, не вспомните? Если она ещё жива, я бы мог напроситься к ней… — сразу оживился Тим.

— Это было в Харгне, у нас там особняк клановый, я же там росла, ты поедешь на край страны ради поисков этой дамы? Её звали… Амалия… или Амелия… или Эмилия… Фамилию не вспомню, если честно.

— А ваша тетя? Нельзя у неё спросить?

От Ланы потянуло злобой, обидой, и Тим запоздало вспомнил, что магичка не общается с семьёй. А потом Лана успокоилась, проскользнула нотка вины:

— Насколько я знаю, тетка умерла почти девять лет назад. Харлин учился на первом курсе, её старший сын. Ей не сказали о падении башни, она была беременна тогда. А когда узнала, случился выкидыш, помощь оказали слишком поздно. И она, и ребенок погибли.

— Это ужасно, — только и смог выдохнуть Тим.

— Вряд ли могло быть иначе, — пожала плечами Лана, — она всегда была… Но уже не будет. И даже хорошо, что ребенок не выжил. Лучше так, чем расти без матери.

— Возможно, в этом вы правы, — тихо согласился Тим, снова берясь за книжку. Он не знал своей матери. Она умерла в день его рождения от родовой лихорадки, да и роды были сложными, как рассказывала бабушка. Не удивительно, что отец никогда не любил сына, отобравшего у него любимую женщину.

— Памятуя историю моей матери, уж лучше тогда вообще не рожать, — бросила Лиша.

— Я посмотрю на тебя, когда родишь, — не глядя на подругу, проворчала Лана, — и не такое вычудишь.

— Мне, чтоб спокойно рожать, в лепешку расшибиться надо, и не по моей вине, смею напомнить. Как будто мне это позволительно!

— Это какие-то жреческие запреты? — оживился Кирио с другого конца стола, отвлекаясь от чтения.

— Нет, это, мать её, общественная мораль! — распалилась Лиша. — Высшему свету до меня дела нет, но ровно до того момента, как я не залечу! Я как бы из аристократии, а там всё с формальностями строго.

— А что такого страшного сделала ваша мать? — спросил Тим.

— Ничего хорошего в каком-то смысле. У нас все женщины в роду какие-то… странные, если так подумать. Что бабушка, которая сломалась под своим чувством вины, что мать, которая додумалась попросить богиню… Мои младшие брат и сестра попали в аварию. Калия стоит в гористой местности, там много опасных дорог. Их экипаж сорвался и… Их доставили в больницу разве что не по частям. И шансов на выздоровление не было. Тогда мать попросила богиню о помощи. В обход всех правил. Мы так можем, но цена даже для нас высока. В обмен на их жизни богиня взяла её жизнь. Но одного человека, даже матери, не хватит на двоих. Они выжили и излечились. Пусть сестра ослепла, а брат не может ходить. Мне было шестнадцать лет, когда она умерла. Это было её решение. Отец с тех пор больше не женился, дед совсем остервенел, бабушка стала ещё незаметнее. А дети с тех пор без матери. В Калии. Без её любви и защиты, на попечении старого маразматика. Последний раз я видела их лет восемь назад, когда отец настоял, чтоб я съездила в Калию, думал, мне это как-то поможет примириться с утратами, но… — Лиша прикрыла глаза рукой, замолчала, а потом устало прошептала, — как же я их всех ненавижу. Бесполезная, никчемная, никому не нужная жизнь… У меня было две отличные возможности умереть, почему я не сдохла тогда?

— Тебя спасли твои Анам Кара, как и должно быть, — прорычала Лана, с хрустом сминая страницу фолианта, — сначала один, потом второй, так что цени их жертвы, чертова жрица! Как будто ты сама не поступила бы так же на их месте! Мне вот судьба шанса не дала, но я бы отдала свою жизнь в обмен на них! Я… я даже не знаю до сих пор, как они умерли! Мне не показали их тела, даже этого меня лишили. У тебя хотя бы один остался, а у меня ни одной!

— Анам Кара — это ведь член триады Бранъярна? — уточнил Тим, старательно отводя глаза, чтоб не захлебнуться в чужих эмоциях.

— Анам Кара — это «друг души», — немного успокоившись, пояснила Лиша. — Формально, да, это члены триады по отношению друг к другу. Но это не просто напарники, сокомандники и за десять лет обучения и совместного проживания неминуемо друзья.

— Вы говорили, что триады — это боевые единицы…

— Чтоб триада была эффективной боевой единицей, необходимо сделать её членов едва ли не одним целым, организмом, способным мыслить в едином порыве, сочетая навыки и таланты… Я не знаю, как именно подбирали детей в триады, с учетом гороскопов и психологических портретов, но на посвящении мы все проходили через Обряд Деления Душ, так это называлось. Три души на три тела. В равных пропорциях. И после него мы притирались друг к другу, могли ссориться, не признавать друг друга, но рано или поздно мы понимали, что никто и никогда не поймет тебя лучше, чем эти двое… Потерять свою триаду — это значит потерять две трети своей души. И многие из тех наших, кто выжил, очень хотели бы оказаться под руинами башни. Потому что это легче, чем жить с дырой в груди…

-18

Тим ложился спать в смешанных чувствах. В частности, с осознанием одной важной вещи: за весь день они толком не продвинулись в вопросе решения его «проблемы». Да, книги, которые, теоретически могли бы помочь, Лана определила, но понять их тоже способна была лишь она. А читая и одновременно переводя на понятный всем язык, времени магичка потратит столько, что и думать страшно. Самый логичный вариант предложил Кирио, но Лана его сразу же послала, заявив, что получать дополнительную специализацию она не намерена, а изучение ею имеющегося материала с последующим обучением ему Тима именно это, по сути, и предполагало. Лиша тогда предложила пройтись по родне Сэла, чтоб узнать, не затесалась ли среди многочисленного женского коллектива эмпатка, но эту идею тоже отмели. Поскольку уже к обеду опытным путем было выяснено, что без явных проблем Тим может находиться в компании, самое большее, пяти человек, даже Лане пришлось признать, что делать что-то надо, и она согласилась просмотреть книги одна. В тот момент благодарность Тима (который после встречи всех знакомых за обедом взвыл в голос от головной боли и в порыве убежать опрокинул стул и супницу на себя) не знала границ, настолько, что она снесла все барьеры воспитания и общественной морали. После Тим, смущаясь, готов был провалиться под землю от собственной выходки. Он никогда бы и не подумал, что сможет позволить себе без разрешения просто прикоснуться к малознакомой девушке, не то что обнимать её и целовать в холодные щёки, пусть и в душевном порыве. Сама Лана отреагировала с пониманием, но Тим, считывая эмоции, заметил то, что смутило его ещё сильнее — его реакция девушке даже понравилась.

Его вообще начала смущать вся ситуация в целом. В своих мечтах об эмпатическом будущем он как-то не учёл, что это самое будущее наступит лишь после того, как он научится контролю над своей способностью, или пока леди Ханна не изобретет что-то помощнее шнурка от шторы. Но оба варианта в данный момент от самого Тима не зависели никак. А пока он вел себя так, что впору было запереться в комнате и не покидать её. Он перенимал на себя чужие эмоции, поддаваясь им, позволял себе вести себя неподобающим образом… Прокручивая в голове разговоры в библиотеке, он осознал, насколько нетактичные вопросы задавал, а всё потому что был на одной волне с собеседниками и чувствовал их как себя, забыв, что они — другие люди со своими тайнами и проблемами, и не все любят, когда лезут им в души. Почему ни Лана, ни Лиша ещё не осадили его за такие вольности?

С этими новыми способностями Тим чувствовал, что меняется, слишком быстро, теряя себя. Он привык быть со всеми доброжелательным и любезным, твердо принимать решения в тех сферах, которые знал, и полагаться на других людей в тех, что не знал. Дед всегда учил, что главное в жизни — быть воспитанным и приятным в общении человеком, такой всегда найдет общий язык со всеми и тем самым извлечёт для себя пользу, не важно, что на самом деле творится у тебя на душе в этот момент. Тим свято следовал этому учению, а сейчас получалось, что всё пошло насмарку: он не контролирует себя, ведёт себя с людьми неподобающим образом и главное: ему за это пока ничего не делают. И это начало пугать. А если он начнет втираться в доверие, располагать людей к себе и потом использовать в своих целях? Похоже, что это вполне ему по силам. И это плохо. Плохо, так нельзя поступать. Так он начнет походить на Клауса Торна и…

Нет, не станет. Если будет нужно, он начнет шарахаться от людей и обвешается шнурками леди Ханны, методом «тыка» научится отгораживаться от чужих эмоций, но постарается не потерять себя. Тем более его путь становления эмпатом только начался, паника и неуверенность в своих силах в этом случае — вполне обычное дело. Он в начале учёбы тоже постоянно пугался, когда не понимал дисциплины, но выучился же, стал одним из лучших в выпуске! И тут справится. Завтра с новыми силами он даже попросит у Ланы книжку попроще и сам начнет читать, вдруг поймет что-нибудь. А сейчас спать…

Спать.

Сны, снова сны от Остары! Если честно, Тим надеялся, что после их встречи богиня или оставит его в покое, или сделает перерыв, но он ошибся…

Едва Тим понял, где оказался, захотелось моментально проснуться, а не видеть всего этого. Он уже осознал, что хорошего это воспоминание не принесет ему ничего. Не может быть хорошего на руинах Бранъярна сразу после падения, насколько он мог судить. Пыль, копоть, гарь, огромные валуны, присыпанные камнями тела и… крики. Нет. Не просто крики. Вопли, вой, словно людей раздирали на части. Он и представить не мог, что человеческие голосовые связки могут выдать такое. А люди кричали. Кричали в едином порыве, многие даже не привстав, не поднявшись на ноги. Просто кричали, лёжа на земле. И Тим понимал, что от физической боли так кричать невозможно. Над руинами светился голубым купол, от тел людей исходил голубоватый парок, от некоторых парило слабее, от кого-то сильнее, но всё равно слишком мало было этих голубоватых силуэтов. Слишком мало. Тим привычно оглянулся и заметил их. Сэл и Лиша были рядом в момент падения, судя по положению тел. Некромант или закрыл жрицу собой, или их так уронило ударной волной, но сейчас Сэл старался сесть, упираясь трясущимися руками в землю. С порванной одежды и волос опадали мелкое крошево камней и пыль. Лиша лежала на спине, почти у него на коленях и сейчас с трудом открыла глаза и пыталась понять, что происходит. И тут на фоне общих криков Тим явственно вычленил новый. Сэл и Лиша тоже его заметили, обернулись… А Тим уже видел её. Лана лежала на какой-то плите, одна рука была вывернута под неестественным углом, кость торчала наружу, голова — вся в крови, а девушка смотрела в небо, голубое небо посреди ночи и, вцепившись целой рукой в ткань платья, словно пыталась его сорвать. Или разорвать себе грудь, чтоб добраться до сердца и вырвать его, потому что так кричать невозможно, просто невозможно! Тим видел, по её лицу не текли слезы, но голова металась из стороны в сторону. И после этого Лиша тоже подняла глаза к небу. И всё поняла.

— Нет… нет…

Тим не разобрал, кто это прошептал, но увидел в глазах и тут же почувствовал этот ужас. Страх от осознания и ужас от чего-то предстоящего…

Купол начал рассеиваться, и тут Лиша закричала. Тонко и страшно, судорожно цепляясь за Сэла, роняя его на себя. Она не билась, не захлебывалась слезами, она просто кричала на одной ноте, и Тим чувствовал их боль. Где-то в районе сердца, словно на живую у тебя вырвали огромный кусок мяса и боль от этого не сходила, не затихала. Лиша кричала, пока не сорвала связки, и просто лежала, таращась в черное небо и намертво вцепившись в Сэла, который так и сидел, уткнувшись головой ей в живот, и Тим с ужасом понял, что его крика не слышал. Но зато в понимании Тима сейчас он видел кое-что похуже. Он как-то в раннем детстве услышал одну поговорку, из-за которой, возможно, и начал мечтать о профессии мага. Ведь тогда будет легче сносить боль от одиночества, отсутствия друзей и пренебрежения отца. У него ведь будет гордая причина… Да, он видел, как это делала Лана, но она ведь не маг, а магичка, простая женщина, да и тогда Тим не обратил на это внимания, но сейчас понимал, что видит, осознавал, что поговорка страшная, а не гордая. Потому что когда плачут маги, хуже уже не будет…

Резко открыв глаза, Тим сперва какое-то время, не моргая, смотрел на темный потолок, а потом зло прошептал:

— Если уж тебе важно совать в меня эти все воспоминания, хоть что-то приятное и весёлое я могу увидеть? Хватит этих ужасов, не может быть, чтоб в её жизни не было ничего хорошего! Я вам не фабрика по переработке кошмарных воспоминаний!

Остара, конечно же, ничего не ответила. Тим и не ждал. Но вся эта ситуация начинала подбешивать. И хуже всего было то, что ночь даже не перевалила за середину, спать хотелось очень. Но совсем не хотелось видеть очередную ужасную сцену…

Тим обречённо закрыл глаза, надеясь, что богиня не подсунет ему ещё одно «радостное» воспоминание.

Надежда не оправдалась. Сон-воспоминание не заставил себя ждать, но в этот раз хотя бы не было криков, крови и пепла. Лишь ярко освещённая комната с тремя альковами, двумя окнами по обе стороны от уютно потрескивающего камина и большим круглым столом, за которым легко могли бы уместиться человек шесть. Сейчас за ним сидели двое. Над камином висели часы и показывали одиннадцатый час. Ночи, если судить по темноте за окнами, одно из которых было распахнуто. Тим огляделся и остался доволен увиденным. Комната была обставлена в бежево-бордовых тонах, из мебели имелись ещё три массивных кресла у камина, толстый ковёр перед ним же, три платяных шкафа и три стеллажа для книг. Если б за столом не сидели юные Сэл с Лишей, Тим и так бы догадался, что это комната триады, и так понятно чьей. Хозяева комнаты же были чем-то увлечены, сидя рядом друг с другом. Тим подошёл ближе, с интересом их разглядывая. В кои-то веки они были в умиротворённом состоянии, без надрыва и страданий. Тим даже легко назвал бы их милыми и домашними: Лиша сидела на стуле, подтянув согнутые в коленях ноги к груди, и что-то старательно вырисовывала на листе бумаги. Выбившаяся из тугой прически прядь волос лезла ей в глаза, и девушка постоянно её сдувала. А ещё на Лише было не привычное платье, а что-то вроде… пижамы?

Сэл сидел рядом с закрытыми глазами, упираясь руками в стол. Рукава на полурасстёгнутой рубашке были закатаны до локтей, и Тим впервые увидел такие же татуировки в виде цепочек, как и у Лиши.

— Я закончила! — объявила девушка и перевернула листок, скрывая рисунок.

Сэл тут же открыл глаза, взял в руки карандаш и на своём листе начал что-то черкать. А потом они принялись сравнивать рисунки.

— Нет, у тебя всё же получается лучше, — вздохнул молодой некромант, уныло глядя на свои художества.

Осмотрев стол, Тим заметил, что подобных рисунков скопилось уже много.

— Но суть-то ты передал верно.

— А если возникнет необходимость передачи деталей?

— Мы только на днях выяснили, что можем смотреть глазами друг друга, а ты уже планируешь этому тактическое применение? Уже и в ректорат что ли доложил?

— Я просто оцениваю возможности! А если надо будет списать на экзамене?

— Интересно, что это ты такое можешь у меня списать? — скептически посмотрела на него Лиша.

— Разве что расписание лекций, — фыркнул Сэл.

— Знаешь что?! — вскинулась девушка, а потом хитро улыбнулась: — А у меня вот проблем с деталями нет, так что я в выигрыше в любом случае.

— А если я буду сопротивляться? — с наигранным вызовом заявил парень.

— Угу, попробуй только!

Тиму было приятно на них смотреть. Они источали спокойствие, лёгкость, умиротворение… Если у них так все вечера в Бранъярне проходили, понятно почему они горюют по тем временам.

Но милую болтовню прервал шум от окна, в которое буквально ввалился уже известный Тиму целитель Трай. Растрёпанный и взбудораженный.

— Меня нет! — заявил он и моментально скрылся за неприметной коричневой дверью ванной комнаты. Его триада даже не переменилась в лице, особенно когда вслед за Траем в окне возникла девушка, злая настолько, что казалось, что её рыжие буйные кудри горят настоящим огнем.

— Где эта сволочь?! Я ему сейчас яйца оторву без анестезии!

В доказательство этих слов ногти её вдруг потемнели и выросли дюйма на четыре, став настоящими когтями.

— Кира, подожди, не надо отрывать, я прокляну и с ними, но так, что они уже не понадобятся! — в оконном проёме показалась ещё одна девушка — брюнетка с короткой стрижкой — и вцепилась в мантию подруги, только та уже собиралась перелезть в комнату, но от рывка потеряла равновесие и буквально рухнула вперёд, каким-то чудом не только не расквасив нос, но и не напоровшись на свои же ногти. Более того, лишь тот факт, что юбка гостьи доходила до самого пола и в итоге задралась лишь до колен, помог избежать пикантной картины. Впрочем, Кира ловко вскочила на ноги, в бешенстве озираясь по сторонам:

— Где он?!

— Э-э-э… ушёл, — уверенно ответил Сэл. — Тут его нет, как видишь.

— Но в какую-то же комнату он занырнул и явно не к Воррену!

— В Бранъярне много комнат, — пряча улыбку, заметила Лиша. — А ты-то чего взбеленилась?

— От того, что моё терпение кончилось! Да сколько можно уже нервы мотать е…

— Лиди! Кира! — донесся знакомый голос. — Хватит уже! Мы сами…

— Черта с два вы сами! — обернулась к возникшей в оконном проеме Лане, рявкнула Кира, Лиди согласно кивнула. — Хоть бы не через наши окна к своим лазил, так специально маячит, паразит!

— А вы окно по вечерам зашторивайте, поможет, — посоветовал Сэл.

— Может ещё и у дяди выпросить ему персональное разрешение по коридорам шляться?! Мало нам…

— Рано или поздно вектор его интересов поменяется в другую сторону, и ваши окна Трай не побеспокоит, — мирно пожала плечами Лиша, — что поделать, если сейчас получилось так?

— Я чую этого паразита, нечего прикрывать вашего кобеля, он и так уже пол Бранъярна перетра…

— Эй, не надо, ничего не половину! — возмущенно донеслось из-за двери. — Я не по малолеткам!

Ногти Киры отрасли ещё сильнее, Лиди начала перелезать в комнату.

— Дамы, давайте успокоимся, и мы сами с ним поговорим… — попытался разрядить обстановку Сэл, поднимаясь и ненавязчиво вставая перед дверью в ванную комнату.

— А сам-то? С тобой бы кто поговорил! — рявкнула Кира.

— Что, прости? — нахмурилась Лиша.

— А, так ты про Рейну ещё не знаешь?

— Н-не-е-ет, а что там с этой вертихвосткой? — Лиша даже поднялась на ноги, вскинув бровь.

Кира улыбнулась, хищно и предвкушающе, Лиди довольно потерла руки, Лана честно попыталась остановить подруг, атмосфера в комнате стала откровенно недружелюбной.

— Трай, открой дверь, — тихо попросил Сэл.

В тот же миг замок щёлкнул, дверь приоткрылась, и Трай тут же втащил Сэла внутрь, после чего послышался знакомый щелчок, а Кира ехидно крикнула:

— Это вы зря, она сейчас дверь сама вынесет, когда я всё расскажу.

— Нечего рассказывать! — донеслось на два голоса из комнаты.

— Да ладно, а прям сплетня не ходит, как ты с этой стервой обжимался в лаборатории?! — подбоченилась Кира.

— Сплетни на то и сплетни, — отмахнулась Лиша, украдкой выдохнув и небрежно заметила: — Тем более никто никому ничего официально не должен…

— Да какие сплетни, я своими глазами видела! — подбоченилась Кира. — Я за отчетом возвращалась, и не я одна…

Карандаш с громким треском сломался в руках Лиши. Она с видимым спокойствием развернулась и направилась к крючку к входной двери, где висели три плоских прямоугольника:

— Что ты там хотела оторвать? Я двойном размере сможешь?

Кира с готовностью кивнула, а Лиди шепнула ей:

— То есть говорить, что Рейна на него вешалась, потому что тебе проспорила, ты не станешь?

— Мне главное, чтоб Лиша открыла дверь, со своим пусть делает, что хочет.

— Девочки, это не смешно, — в комнате, наконец, оказалась и Лана, решительно вставая перед коричневой дверью.

— А никто и не смеётся, — пожала плечами Кира, — я больше это терпеть не намерена. Хочешь быть мазохисткой? Будь, но эти постоянные ночные рыдания меня достали, почему мы-то с Лиди страдаем ни за что? Я хочу, чтоб ты снова была весёлая, а не как бледная немочь. Моё сердце разрывается вместе с твоим, а я такого не хочу! И если надо ради этого кое-кому вправить мозги, я так и сделаю. С парнями так и надо, намёков они не понимают.

— В этом я с Кирой согласна, — кивнула Лиша, поднося прямоугольник-ключ к двери, — хоть драки и не моё.

— Это ты нам говоришь? — смерив её насмешливым взглядом, фыркнула Кира.

— Это… Это было один раз всего, — смутилась Лиша, — и… И под эмоциями…

— И было круто, — хлопнув жрицу по плечу заявила Кира.

Лиди уже достала из кармана платья какой-то флакон и встряхнула его. А потом посоветовала Лише:

— Ты бы всё-таки своего забрала оттуда, амарсия ведь та ещё зараза, а у Сэла вроде на неё повышенная реакция должна быть…

— Девочки, это жестоко, может не надо? — снова подала голос Лана.

— Ничего-ничего это же всё для благого дела, — фыркнула Кира и решительно толкнула дверь…

Расправы Тим не увидел, картинка перед глазами подернулась, и он оказался уже не в комнате, а на улице. Его ослепило оранжевое солнце, что странно, закатное, если судить по количеству активных людей на улицах. Он толком не успел осмотреться, как мимо него прошагал уже знакомый ему юный Сэл, направляющийся к кованым воротам, окружающим парк, за которым высилась громада башни Бранъярна. В шаге от Сэла понуро брела женская фигура в такой же темной мантии студентов Академии, с накинутым на голову капюшоном. Свою мантию Сэл нёс на сгибе локтя, летний вечер вполне позволял обходиться без верхней одежды.

Оба студента подняли руки к воротам, приложив их к светящимся красным экрану, и после вошли на территорию. Тим последовал за ними. Никто из прохожих не обратил внимания на студентов Бранъярна, у ворот даже не было смотрителя: красный экран его успешно заменял.

— Сколько ты ещё будешь молчать?! — внезапно остановился Сэл, обернувшись на спутницу. — Да, встреча прошла ужасно, ничего не решили, только проорались друг на друга, но все согласились с ректором, это уже успех. За три года многое может измениться. А пока живём, как жили. Ведь так? Ничего ведь кардинально не поменялось? Я вообще никаких изменений на себе не заметил, ну кроме картинки.

— Да, живём, как жили, — убитым голосом согласилась Лиша, поднимая голову.

— Ну хватит, мы целы и невредимы, внешних и внутренних негативных последствий нет. Кроме нашей триады и этой стервы никто не знает об обряде. Даже если Аялла и разболтала своему змеюшнику, ректор наверняка запретил им чесать языками. Никаких сплетен не будет.

— Я не сплетен боюсь.

— Ну, а чего тогда?

— Ты не должен был решать один! — после секундной заминки выпалила Лиша. — Ты не подумал, а я теперь чувствую себя виноватой!

— Хватит. Во-первых, виновата никак не ты, а эта сучка. Во-вторых, я отлично всё обдумал. Я могу не знать, как скажется на нас обряд в будущем, но зато в настоящем ты жива, а не наложила на себя руки в сумасшествии. Мне этого достаточно. Считай, что я эгоист. Да, так вышло, что я лишил тебя… возможности выбора, но если подумать, ты и так в определенном смысле его бы не имела, даже если б твою судьбу решал отец, а не дед. А то, что ты ничего не помнишь, так даже лучше, словно ничего и не было. Идём, Трай там наверняка с ума сходит.

— Он всего-то двое суток нас не видел, знает, что мы живы и здоровы. Так и скажи, что хочешь узнать подробности забега по коридорам с табуреткой наперевес.

— И это тоже. Но он очень переживал за тебя.

— Да уж. Наверное, я из себя то ещё зрелище представляла.

— Ну, не так всё страшно было, правда. Лёгкий бред, как лихорадка.

— То-то он и пытался от неё лечить, — тихо хмыкнула Лиша.

— А ты точно ничего не помнишь? — резко остановился Сэл, пристально глядя на подругу. — Лиша?

— Ничего, — поспешно кивнула та, — только смутно помню, как вы меня нашли, а потом совсем ничего.

— Да? Ну ладно.

Они подошли к башне, снова приложили на входе к дверям свои брелоки в форме силуэта птицы и также спокойно вошли внутрь. Тим же затаил дыхание: в каком-то смысле сбылась его мечта, он попал в Бранъярн. Никакие фотографии и иллюстрации не могли передать красоту и дух этого места. Изнутри башня была украшена деревянными панелями и паркетом, портретами и гобеленами. На стенах горели магическим огнем светильники в виде факелов. Под ними изредка стояли обитые темным бархатом кушетки. Первый этаж был холлом, сейчас почему-то пустынным, Сэл с Лишей спокойно пересекли его, направляясь к небольшой каменной площадке, которая слабо светилась по контуру. Портал? Наверное, не по лестницам же ученикам и преподавателям бегать с первого по пятнадцатый этажи? Хотя лестницу Тим видел, украшенные богатой резьбой деревянные перила и красный ковер на ступенях так и бросались в глаза.

Портал сверкнул перед глазами, и картинка поменялась. Теперь они оказались в большом зале со множеством дверей. Огромная люстра под потолком освещала диваны и ковры на полу, несколько столиков. Что-то вроде гостиной или места собраний? За одним из столов как раз сидели две девушки и с сочувствующим видом смотрели на третью, которая, сжимая в кулаке лист бумаги, гневно шипела, стараясь не перейти на крик:

— Извещение! Додумались же, издеваются! Будто я не почувствовала и так!

Ни она, ни её подруги новоприбывших не заметили, а те, наоборот, отлично видели, что не одни в зале. Лиша как-то сразу съёжилась, отступила назад, Сэл же подобрался, и Тим с улыбкой заметил, что в юности некромант ещё не умел скрывать свои эмоции так хорошо. Сейчас на его лице отлично читались едва ли не бешенство и откровенная жажда крови, но он держал себя в руках.

— И вот они решили добить меня этой бумагой! — продолжала меж тем девушка и процитировала: — «Сим извещаем, что высокого жреческого статуса ты лишена пожизненно». Ну спасибо! Ещё бы титула меня лишили за компанию!

— Лучше бы жизни, — громко произнес Сэл, обращая на себя внимание, — это куда полезнее.

Лишённая жреческого статуса резко обернулась, её подруги вскочили на ноги, стараясь ничем не показать своего испуга, а Тим получил возможность получше рассмотреть пресловутую Аяллу Дорр. Надо отдать ей должное, девушка действительно была красива: стройная фигура, длинные золотые локоны, огромные голубые глаза, пухлые губы, чистая светлая кожа… Да, такая должна быть о себе высокого мнения и вряд ли стерпит пренебрежение. Держала она себя по-королевски, вскинув голову и стоя с идеально прямой спиной, но Тим отлично чувствовал, что она… опасается. Настолько, что лишь гордость не позволяет ей немедленно уйти или поднять шум, потому что и она, и Тим понимали: Сэл злится, настолько, что любой жест или слово могут спровоцировать его неизвестно на что.

— Суд посчитал это ненужным, — с видимым спокойствием произнесла Аялла, её подруги осторожно подобрались ближе к ней.

— Цивильный суд? Заседание уже было? — с преувеличенным интересом уточнил Сэл, Лиша незаметно под прикрытием мантии, вцепилась в его рукав, хотя вряд ли её сил хватило бы, чтоб его удержать.

— Да, сегодня днем. Штраф за оставление в опасности уже назначен и выплачен. Ко мне претензий быть не должно.

— Не должно? Может и не должно, но они есть. Ты оставила её сходить с ума одну в трущобах! — Сэр рявкнул так, что все девушки в зале вздрогнули. — Кто дал тебе право распоряжаться чужой жизнью, стерва?!

— С-суд коллегии жрецов вынес мне куда более суровый приговор, — стараясь не опустить глаза, чуть тише произнесла Аялла.

— Да мне плевать на ваши суды, ты посмела тронуть мою триаду! Ты совсем без мозгов?

— И что теперь, выбьешь из меня эти самые мозги?! — или потеряв всякий страх, или именно от страха с вызовом вскинула голову Аялла.

Сэл же внезапно улыбнулся, чуть отойдя в сторону и усмехнулся:

— Не я.

Лиша поравнялась с ним, скинула с головы капюшон, с безразличием смотря на свою мучительницу, которая разом утратила всю смелость, отшатнувшись.

Портал вспыхнул, являя всем целителя Трая, который лишь несколько мгновений удивленно хлопал глазами, а потом злорадно улыбнулся:

— Это я удачно попал.

Лиша же наклонила голову на бок и шагнула вперед, к Аялле, но та ощетинилась и отшатнулась:

— Тоже синяк поставишь?

— Нет, — спокойно качнула головой Лиша, — просто выбью тебе по отдельности каждый белоснежный зуб и затолкаю в глотку, это хоть немного компенсирует мне весь тот ужас, что я пережила в трущобах по твоей милости. Ты взяла на себя смелость решать судьбу других и поплатилась за это, но за меня лично с тебя ещё не спросили полностью. И мне по силам это сделать самой.

— Я смотрю, намечается женская драка, — шепнул Сэлу Трай, — мы будем встревать?

— Нет, что ты, это женское дело, нас не поймут, — в тон ему ответил друг.

Парни обменялись хитрыми довольными взглядами и не стронулись с места, зато в залу с топотом вбежали по лестнице три молодые особы, уже знакомые Тиму.

— Мы не вовремя? — громко спросила Кира, обводя всех собравшихся внимательным взглядом, напряженную атмосферу она прочувствовала моментально.

— Нет-нет, что вы, просто сейчас тут будет рукоприкладство, но если хотите посмотреть, оставайтесь, — радушно пригласил их Трай.

— Я так понимаю, не без причин, — фыркнула Кира, которая явно была не против этого самого рукоприкладства, вероятно, имея с Аяллой личные счеты.

— О, причин у меня хватает, — с чувством выдохнула Лиша и…

Тим видел в жизни лишь одну женскую драку и ничего красивого тогда не усмотрел: две девахи — лоточница и цветочница — не поделили угол на пересечении людной улицы и, слово за слово, принялись выяснять отношения грубой силой. С визгами, царапаньем, кусанием и тумаками. Тогда же он понял, что женская драка отличается от мужской кардинально, тут нет эффектных ударов, конкретной тактики, да и цели как таковой тоже, поэтому наблюдать предстоящее «рукоприкладство» не хотелось совсем. Он с замиранием сердца ждал визгливой возни, но Лиша вдруг вскинула руку с откуда-то взявшейся светящейся палкой и наотмашь ударила ей Аяллу по ногам. Та покачнулась, а Лиша уже запустила руку в золотые локоны и со всего размаха впечатала Аяллу носом в своё колено.

Триада Аяллы дернулась ей на выручку, но Кира, перекрикивая вой бывшей жрицы, рявкнула на весь зал:

— Стоять!

Сама же Кира размытым движением, словно прыжком, оказалась за спиной одной из девушек, приставив к горлу удлинившиеся ногти, вторая подруга как-то странно дергалась, но с места не сходила. Тим огляделся и понял причину — Лана вытянула в её сторону руки, явно удерживая магией.

— Девочки, мы же не станем мешать личным разборкам? — елейным голосом пропела Кира. — Тем более, и мальчики не встревают.

— Мальчикам бы пива и закуски, было бы вообще идеально, — поддакнул Трай, опираясь рукой на спинку ближайшего кресла.

Аялла меж тем выпрямилась, зажимая кровоточащий нос, и прошипела сквозь слезы:

— Довольна?

— Не-е-ет. Зубы у тебя пока на месте, — крутанув странную палку в руке, Лиша замахнулась снова, но Аялла успела поднырнуть под её рукой, отбегая и разрывая дистанцию. Нормальной драке мешали многочисленные столы и кресла с диванами, Лиша тоже это понимала и раздраженно морщилась, вынужденная огибать препятствия в попытке добраться до Аяллы.

— Это того стоило? Скажи мне, это того стоило? — прищурившись, спросила Лиша. — Сколько времени ты радовалась, что твой план мести свершится, пару часов? Нет, наверное, дольше, тебе надо же было вернуться в башню, потом пока меня искали, а там уж и Трай тебя нашел… Часа три-четыре, да? Ты радовалась, что и полдня не пройдет, как я умру, и ты не своими руками, но причинишь боль. Да вот не свершилось. Моя триада спасла меня. Да, я теперь ущербная, но живая и планы твои пошли насмарку. И я рада. Я рада, что теперь ты никто, ты — дура с дворянским титулом, которая даже дело до конца довести не может!

— Ты просто очнулась раньше, чем надо!

— Ну извини, — всплеснула руками Лиша, — невезуха, да?

— Как ты вообще выжила? — с искренним недоумением спросила Аялла, даже забыв стереть кровь, что натекла из носа, а потом присмотрелась к Лише получше и усмехнулась: — Да ладно, не может того быть. Не верю. Какое благородство, ну надо же!

— Так тебе-то это понятие незнакомо, хоть посмотришь со стороны.

Лиша в два шага преодолела расстояние между ними, прямо через разделявший их столик схватила Аяллу за платье на груди и дернула на себя. И пока та, вытаращив глаза, ждала расправы, Лиша тихо, так, чтоб не услышали остальные, прошипела:

— Вот за это, за сам факт, я тебя никогда не прощу, — рукав Лишиного платья поменял форму, расширяясь и из-за этого спускаясь к локтю, открыв рисунок цепей на коже, — ты не имела никакого права, но знаешь, кое за что я тебе благодарна в итоге, чисто по-женски. И для справки, хоть тебе это уже не пригодится, но память во время обряда не отшибает. Так что в каком-то смысле ты мне удружила. Хотела жизнь испортить, а вышло всё наоборот. Обидно для жрицы богини справедливости, правда?! Ах да, ты ведь уже не жрица.

Аялла хлопала глазами, осознавая услышанное, и, стоило Лише её отпустить, рухнула, как подкошенная на пол. На лице её отобразились злость и обида от понимания того, что планы не просто не сбылись, но и пошли прахом, и за это она же наказала сама себя.

— И, кстати, на этот раз целители тебе мордашку не подправят, Остара очень зла на тебя, и никакая врачебная помощь тебе не… поможет.

— Что здесь происходит?! — рявкнул от лестницы незнакомый рыжеволосый мужчина в длинной мантии, обводят всех собравшихся внимательным взглядом.

Все рядом обернулись к нему, разве что не вытягиваясь по струнке, Лиша и Кира ещё и руки за спину убрали, а Аялла так и осталась сидеть на полу, давясь слезами.

— Всё хорошо, дядя, просто небольшой спор, — преувеличенно бодрым голосом ответила Кира.

— Тогда почему тянет кровью? — повёл носом мужчина.

— Э… Аялла Дорр споткнулась и расквасила нос. Но мы сейчас приведем её в порядок, ты не переживай. Не впервой ведь, сам знаешь, как у нас тут много мебели, постоянно ж кто-то спотыкается.

— Да уж, курс у вас действительно… неуклюжий, — ещё раз обведя залу взглядом, фыркнул преподаватель и ушёл также тихо, как и появился.

Все молчали, и громкий стук едва не заставил Тима подскочить на месте, особенно когда он осознал, что этот звук он слышит сквозь сон:

— Тим! Вставай уже, я тут такое нашла, ну же!

Судя по звукам, Лана стучала в дверь не только кулаком, но и ногой. Картинка перед глазами подёрнулась и начала исчезать. Зала Бранъярна пропала, зато появились гостевая комната особняка некромантов и нетерпеливая магичка за дверью. Тим протёр глаза, с удивлением отметив, что солнце как-то слишком высоко уже поднялось, и нехотя выбрался из постели. Надо же выяснить, что там такое интересное нашла Лана…

-19-

Гостье пришлось постоять в коридоре ещё несколько томительных минут, пока Тим приводил себя в порядок, но едва он открыл дверь, Лана ворвалась внутрь. За ней следом летел по воздуху большой поднос, заставленный тарелками с едой, в руках же магичка держала даже на вид очень старую книгу.

— Ну ты и спать! Мы тебя утром звали, но ты спал как убитый и решили, что так даже лучше. Вчера было много волнений, вот твой завтрак, — заявила Лана, находясь в приподнятом настроении.

Поднос опустился на спешно застеленную кровать, и Тим от количества снеди даже потерял дар речи, а потом всё же выдал:

— Да тут отряд солдат накормить можно!

— А я помогу тебе, начинай уже, — Лана села на кровать, отщипнув виноградинку, — ты ешь, а я расскажу, что нарыла…

— Вы всю ночь что ли читали? — Тиму стало стыдно: он-то ночью видел сны, а Лана из-за него не спала.

— У меня проблемы со сном. Если и засну, начинаются кошмары, — отмахнулась магичка и показала Тиму книгу, но название он прочитать не успел, а Лана уже раскрыла её на нужной странице и всунула ему под нос.

— «Предикативная эмпатия, как основа барьерного психокинеза», — в слух прочитал Тим название и поднял глаза на Лану, которая нетерпеливо ткнула пальцем в автора статьи, указанного сбоку и меньшим шрифтом: — Э. Торн, старший научный сотрудник факультета психокинетики Бранъярна.

— И? Ноль реакции? Не спала вроде бы я, а тупишь ты, — Лана раздосадовано смотрела на Тима, а потом четко произнесла: — Э. Торн. Это же твоя фамилия! Сборнику статей восемьдесят лет, кто-то из твоих однофамильцев состоял в научном отделе факультета психокинетики Бранъярна и писал статьи по эмпатии и барьерному психокинезу.

— Леди Ханна говорила, что Клаус Торн был известен своими защитными барьерами, — припомнил Тим, тоже начиная заражаться энтузиазмом Ланы, — и был эмпатом.

— И ты тоже эмпат. Значит, этот «Э. Торн» — твой родственник. И тогда догадки подтверждаются полностью. Твоя семья — династия эмпатов…

— Которые отказались от своего дара.

— Никого из родни с именем на «э» не помнишь?

— Восемьдесят лет назад… Это много кто мог быть, но не прадед и не прабабка. Их звали иначе. Надо спросить у деда, может кто-то из братьев и сестёр прадеда или его родители. Да и вообще спросить, почему от меня всё это скрывали. Деду восемьдесят шесть лет, он уже должен помнить родичей-эмпатов.

— Ладно, семейные тайны оставим на потом. Главное, что мы выяснили твои возможности и, судя по твоей реакции, у тебя больше склонность к сопереживанию, чем сочувствию.

— И что это значит? — насторожился Тим, даже не дотянувшись до румяного пирожка.

— Ты улавливаешь оттенки эмоций, настроений и мыслей, перенимаешь их на себя, то есть переживаешь их вместе с носителем, но пока ещё не можешь абстрагироваться от них в своём поведении. Те, у кого склонность к сочувствию, способны анализировать эмоциональное состояние и на его основе наделять оппонента нужными эмоциями и настроениями, корректируя его состояние и поведение.

— Я правильно понимаю, что в целители души идут те, кто сочувствует? — новость радости не принесла совершенно.

— Возможно, — качнула головой Лана, — я не уверена. Это внутренняя кухня эмпатов.

— То есть мне с этим сопереживанием надо идти в шпионы, а не лекари…

— В каком-то смысле, да. Но ты учитывай, что я уже основательно подзабыла лекции по эмпатии, и выводы мои могут быть ложными. Но зато я прочла эту статью и поняла, что барьерный психокинез можно использовать и на ментальном уровне. Чему мы и будем учиться, пока леди Ханна не создаст тебе новый артефакт, она, кстати, над этим уже работает.

— Спасибо, — Тим искренне поблагодарил и без задней мысли с улыбкой заметил, — вы сейчас такая, словно старая…

Брови Ланы взлетели вверх, она сначала не поверила услышанному, а потом начала закипать, и до Тима дошло, как странно прозвучали его слова.

— Я имел в виду… Не злитесь, пожалуйста, я, правда, не со зла! Я хотел сказать, что вы похожи на себя в юности, ещё в годы учебы в Бранъярне!

Лана смотрела с непониманием, и Тим поспешил добавить:

— Вы тогда были совсем другой, доброй, милой и нежной и… лучше я замолчу.

— Да уж, да, лучше не продолжай или я решу, что сейчас я совсем не милая и не нежная, — строго предупредила Лана, но Тим чувствовал, что на самом деле она не злится, скорее, наоборот, забавляется.

— Нет, сейчас вы более колючая и жесткая, — решив, что хуже не будет, выдохнул Тим.

— Ну это логично, мои клиенты — люди грубые и решительные, иначе они и дела вести со мной не станут. Но где ты успел меня узнать в юности, мне вот это больше интересно.

— Я видел. В воспоминаниях Лиши.

— Я… я там есть? — искренне удивилась девушка.

— Конечно. И часто. При падении Бранъярна. И сегодня видел в самой Академии. И не только вас, но и вашу триаду.

— Ты… ты видел моих Киру и Лиди? — Лана резко побледнела, Тима кольнуло испугом и накрыло тоской.

— Д-да, — он уже не был уверен, что упоминать погибших подруг было хорошей идеей.

— А… покажи мне. Пожалуйста.

Лана не сводила с Тима просящих глаз, совершенно не напоминая ту озлобленную, резкую, привычную девушку.

— Я не совсем понимаю, — честно протянул Тим, — я видел их во снах, как сновидения, я не знаю, как можно это показать.

— Я могу увидеть воспоминание, отданное добровольно, — горячо прошептала Лана, — мне это по силам, пожалуйста, позволь. Я так хочу ещё хоть раз их увидеть, не в своих воспоминаниях, а… живыми… Ты влез ко мне в голову, я тогда разозлилась, извини за это, но я тоже так смогу, уже делала ведь, если ты позволишь, будет не больно.

Тим не был уверен, что это хорошая идея, прошлый опыт ему не очень понравился, но Лана так смотрела, прикусив губу, как искренне просила и с трепетом ждала ответа, что Тим не выдержал, коротко кивнув.

Лана тут же пересела вплотную к нему, положила узкие холодные ладони ему на виски и попросила:

— Вспомни то, что видел.

С закрытыми глазами вспоминать было проще, и Тим начал восстанавливать в памяти, как Кира возникла в окне, угрожая и ругаясь, как едва не покалечилась, провалившись в оконный проём, как они шептались с миниатюрной Лиди, хитро переглядываясь, улыбаясь и откровенно провоцируя Лишу, как они не вовремя ввалились в гостиную в момент разборок, как Кира, невинно хлопая глазами, в наглую врала кому-то из преподавателей… Тим старался вспомнить каждую деталь, хоть во сне и не обращал внимания на жесты и поведение. Пусть он и видел их всего два раза, девушки ему понравились: и боевая яркая Кира и маленькая, но решительная Лиди. Они так мило заботились о подруге, когда пылая праведным гневом вломились в комнату чужой триады, моментально сориентировались во время ссоры… Наверное, с ними было бы интересно пообщаться, выживи они… А ведь Лана даже не знает, как именно они погибли…

Когда Тим исчерпал все свои воспоминания, он открыл глаза и пришел в себя и… с трудом не отшатнулся. Руки Ланы ослабли, теперь её ладони лежали на его щеках, а сама девушка по-прежнему сидела перед ним и… молча давилась слезами. И это было страшно. Горе, тоска, боль… Без просветов.

Тим умом понимал, что девушка сама того хотела, это была её просьба, но он должен был догадаться, что ничего хорошего не получится. Зачем он уступил?

— Извини, я… я сейчас… я… — Лана даже не пыталась утереть слезы, тщетно стараясь успокоиться, но этого у неё не получалось, боль была слишком сильна, — спасибо, что показал… спасибо… я…

К эмоциям добавились и нотки благодарности, но Тим уже не обратил на это внимания, ему было так же плохо, как и Лане, а что хочет человек, которому плохо? Утешения.

Тим решительно притянул Лану к себе, крепко обняв. Пусть потом возмущается, сейчас ей было так плохо, что надо было как-то отогнать все горести, и вернуть её в более-менее нормальное расположение духа. До этого момента он раньше никогда не пытался утешать девушек, особенно таким фривольным способом, но результат не заставил себя ждать, правда не тот, на который рассчитывал Тим. Лана не успокоилась, не утихла и не перестала плакать, наоборот, её словно прорвало. Она судорожно вцепилась в Тима, вздрагивая всем телом, но хотя бы молча, даже не всхлипывая, а слезы всё капали и капали на рубашку, уже порядочно намочив ткань. Улучшение наступило лишь после того, как Тим решился осторожно погладить Лану по волосам. Этот жест словно напомнил девушке, что она не одна в своём горе, что рядом с ней есть человек. Но Лана не отстранилась, наоборот, прижалась теснее, пусть и перестав плакать. И в эмоциях её начали появляться новые, в которые Тим сперва не поверил, но когда они передались ему в полной мере, не верить самому себе стало глупо. Теперь Лана хотела совсем иного утешения. Она уже не цеплялась за его одежду, уткнувшись в плечо, а обнимала и тянулась за поцелуем.

Знания о женской психологии у Тима были очень поверхностными, да и опыта в общении с противоположным полом — мало, где-то он вроде бы о чём-то подобном слышал, но… Но они знакомы всего несколько дней, если уступить девушке, не получится ли так, что он воспользовался ситуацией?

— Леди Лана… — пытаясь отстранить девушку исключительно ради её же блага, пробормотал Тим, в надежде, что напор сам собой утихнет, стоит вернуть её к реальности.

— Я давно не леди, — огрызнулась та, перекидывая ногу через колени Тима и прижимаясь к нему всем телом, — собственные эмоции ты тоже скрывать не умеешь, как и закрываться от чужих.

Замок сам собой щелкнул, запирая дверь, поднос с остатками завтрака переместился на комод, а руки Ланы — Тиму на плечи.

— У тебя есть весомая причина мне отказать? — прервав поцелуй, вкрадчиво прошептала Лана.

Тим даже не стал задумываться и отрицательно качнул головой, на что девушка торжествующе улыбнулась и велела:

— Тогда заткнись и получай удовольствие.

Барьерный психокинез оказался довольно сложным в освоении, но без особых проблем постигался на практике, особенно после того, как учительница нашла отличную методику преподавания. Для начала, объяснив основы, Лана отобрала у Тима шнурок-артефакт и заявила, что не отдаст, да и не выпустит из комнаты тоже, пока он не научится хотя бы частично и временно закрываться от чужих эмоций. Главное — понять принцип, а остальное — дело практики, заявила она. Учебным пособием выступила сама Лана, и уже спустя первые полчаса попыток Тим горько пожалел, что вообще на это согласился. Вид завёрнутой в одну лишь простынь учительницы сильно сбивал с толку, в дополнение ко всему, Лана побуждала к активным действиям нечестным методом, а именно периодически начинала фонтанировать эмоциями и желаниями, которые и без эмпатии отлично по ней читались, а воспитание и жизненный опыт Тима не позволяли ему спокойно на это реагировать. Как выяснилось, моральный кодекс у девушки был персональный, и в каких-то вещах она была излишне прогрессивна, наглядная демонстрация чего дико смущала самого Тима. Лана и простынь-то на себя накинула после долгих уговоров и будучи поставленной перед фактом: учеба продолжится только в случае хотя бы частичного соблюдения приличий. Но, признаться, определенные плоды такая методика принесла. Лана значительно повеселела и вдоволь развлеклась, особенно после того, когда Тим уже устал смущаться и начал злиться, но это лишь раззадорило девушку ещё больше. У Тима же вроде бы начало получаться обрубать свою восприимчивость на краткие периоды, но для этого ему самому необходимо было пребывать в сильном волнении, словно только собственный всплеск эмоций мог перекрыть чужие, что было не совсем то, что ожидалось и эффект давало кратковременный. И хотя Лана утверждала, что даже это — существенный прогресс, Тим не обманывался и загрустил, пустившись в самобичевание. Лана честно попыталась разговорами утешить своего горе-ученика, но объяснения не помогли. Тогда девушка логично рассудила, что поможет иной способ утешения, уже подтвердивший сегодня свою эффективность.

Помогло, обед они, правда, пропустили.

Оставаться в комнате весь день было нельзя, поэтому дверь Лана, несмотря на невыполнение Тимом поставленной задачи, всё же отперла. Шнурок Тим возвращал в шутливой потасовке, которая пришлась по душе обоим.

В коридоре же Лана резко посерьёзнела, став похожей на себя прежнюю, но Тима эта перемена в её поведении не удивила, он не питал иллюзий на счёт их… отношений. Удивительно, как всего за какие-то пару недель его моральные нормы так резко изменились. Покидая столицу, он и не думал, что может позволить себе такое распущенное поведение, но не только позволил, но и угрызений совести не испытывал, что удивляло больше всего. Объяснений было два: или он, сам на то не обратив внимания, за последнее время пересмотрел свои этические ценности, или просто плыл по течению чужих, понятно чьих, эмоций. А источник их был спокоен и всем доволен. Ну, если что-то негативное и проскальзывало, так это из-за необходимости вылезать из постели.

Где искать остальных членов своей компании, Тим с Ланой не знали. На всякий случай заглянули в столовую, библиотеку, но не нашли. Помогла вездесущая леди Ханна, вспомнив, что сама же эту парочку направила в бильярдную. Попросив заодно проверить, как они там, леди Ханна поплыла дальше по своим делам. Из бильярдной, большой комнаты на первом этаже особняка, которую надо было постараться, чтоб найти, доносился шум, хотя кроме Кирио и Лиши там никого не наблюдалось. Если они и начинали играть, то уже явно закончили и о чём-то яро спорили, рискуя поломать инвентарь. Впрочем, заметив вошедших, спорщики быстро угомонились. Их больше интересовала причина столь долгого отсутствия новоприбывших. Лана спокойно рассказала о своей находке, о попытках освоить принципы барьерного психокинеза на ментальном уровне и пусть незначительных, но успехах, хоть и отличных от ожидаемых. Демонстрировать на практике эти самые успехи Тима не попросили, ведь всё равно видимого эффекта не было, а подвергать парня стрессу никто не хотел. Зато вчетвером играть в бильярд было гораздо интересней. Особенно после того, как Кирио быстро научил азам Тима. В процессе игры Лиша пару раз едва не запустила шарами в стену в негодовании от проигрыша, а Лану поймали на мошенничестве, причем сдал её Тим, невольно, просто уловив эмоции. Ответный взгляд её обещал скорую расправу при первой же возможности.

В таком вот буйном состоянии компанию и застал Сэл, вернувшийся с очередного заседания некромантов. Выглядел маг уставшим и первым делом тяжело опустился в ближайшее кресло.

— Что, совсем всё плохо? — участливо спросила Лиша, возвращая на стол шар, что вертела в руках.

— Мне не нравится будущая политика Катиона, но я вынужден с ней соглашаться, чтоб получить информацию, — потирая виски, вздохнул Сэл. — Тяжело идти против себя. Но другого пути нет, так что всё нормально.

— А что в руках? — глядя на толстую книгу, которую Сэл принес с собой и положил на колени, полюбопытствовал Кирио.

— Это? Это клановый журнал. Катион всунул в руки, когда расходились.

— И что в этом журнале интересного? Научные статьи?

— Нет, это что-то вроде дневника главы клана, куда записывают все события, касающиеся жизни клана. Но сухо и по делу. По тому за год. Этот год был богат на события, — взвесив книгу в руке, оценил Сэл, а Тим невольно задался вопросом, а нет ли и у их семьи такого журнала и если есть, то где искать: на чердаке, в библиотеке или кабинете деда?

— Там закладка, — заметила Лана, указав глазами на обрывок бумажки между страниц.

— Да, я видел, но не мог позволить себе читать при нём, — скривился Сэл.

— Ну так прочти сейчас, интересно же, с чего бы твоему кандидату подсовывать журналы, так ещё и на конкретной странице, — у Кирио так горели глаза, словно ему было интереснее всех.

Сэл поднялся на ноги, спокойно открыл книгу на нужной странице, и все полукругом обступили его, чтоб тоже видеть текст записи. Датирована она была первым месяцем лета…

— Это же год падения Бранъярна! — ткнув ногтем в строчку, заявила Лиша. — Через две недели после!

Сама же короткая запись гласила:

«Сегодня состоялось судебное слушание по обвинению Сэлларда Ард-Соддэнрена в насильственном применении заклинания высшей некромантии «Клетка души». Ответчиком выступал глава клана. Обвинителем — королевский прокурор Маркус Лорейдер. Обвинения сняты».

Больше на целой странице не было ни строчки.

— Я не знала, что тебе предъявляли обвинения, — медленно произнесла Лиша, подняв глаза от журнала.

— Скажу больше, я сам о них впервые слышу, — Сэл выглядел ошарашенным. — Хотя, конечно, заклинание я применил запрещённое, но не думал, что это возымеет последствия, я ведь его для защиты использовал, да и в том бардаке никому не было дела до того, чем и как мы отбивались.

— Я, знаешь ли, тоже для защиты башню держала, но на допросы меня таскали исправно, — поморщилась Лана, — причем так смотрели, словно я им все планы на выходные испортила.

— Получается, что ваш дед огородил вас от суда? — заметил Тим.

— Не совсем. Он как глава клана имел полное право отвечать за меня, что и сделал. Не понимаю только, почему сам факт мне не сообщили. Хотя я в то время был… не совсем вменяем. Вероятно, поэтому.

— Эй, Сэл, глянь-ка, — Кирио, который всё это время внимательно смотрел на страницу, вдруг ткнул пальцем в её уголок, — это случайно не печать «Скрытого текста»?

Печатью оказался выдавленный на странице рисунок, такой маленький, что заметить его можно было бы только догадавшись, что он там есть. Тим в очередной раз восхитился навыкам и знаниям Кирио и вместе со всеми уставился на крохотный кружок с закорючкой внутри.

— Будем надеяться, что это послание не для кого-то конкретного, а для кровных членов клана, — криво улыбнулся Сэл и, спокойно прокусив до крови большой палец правой руки, приложил его к рисунку, размазывая по странице красное пятно. Но стоило ему убрать палец, как кровавые разводы словно вода втянулись в рисунок.

— Есть что? — уточнил Кирио, хотя ничего нового на странице не появилось.

— Д-да, — внимательно смотря на пустую часть листа, медленно произнес Сэл, — дед тут расстарался. Цитирую «Сегодня эти идиоты устроили форменное представление. Идиотский цирк. Этот пустоголовый Лорейдер не выбирал выражений, а потом так искренне не понимал, почему я отвечаю «без должного почтения». Сукины дети посмели что-то предъявить моему внуку, который сам того не зная, прикрыл их же задницы! Да они должны были на брюхе перед ним ползать и скулить от радости, что материал так быстро попал к ним в руки. Идиот Лорейдер, додумался же тявкать на моего любимого внука, думал по букве закона добиться лёгкого обвинения и сделать карьеру? Не будет у тебя карьеры, жирный хорек, уж я обещаю. Никто из вас, мразей, мальчишку не тронет. Я позабочусь. Ему и так досталось, ещё в ваши интриги чуть не влез. Из-за такой ерунды наворотили дел. Прав я всё же был, что настоял на своём и не отдал парня графу». Всё.

— И что это было? — первая спросила Лана.

— Я сам не понимаю, — покачал головой Сэл.

— Ну, как понимаю я, — усмехнулся Кирио, — во время той заварухи ты применил что-то запрещённое, и королевский прокурор впаял тебе обвинения. Похоже, что дело обещало быть плёвым, и он планировал прославиться, но твой дед вставил ему палки в колеса.

— Всё так, но меня смущает другое… — Сэл.

— Что дед назвал тебя любимым внуком?

— И это тоже, но я не о том. Дед написал, что я чуть не влез в интриги и прикрыл чьи-то задницы. Похоже, что дед знал о причинах и заказчиках падения Бранъярна.

— А «материал», это души нападавших? — уточнил Тим и получил согласный кивок. — Он попал в руки тех, кто предъявил обвинение или кому-то из той же области, то есть в королевскую прокуратуру…

— То есть я передал доказательства вины виновнику? — поднял бровь Сэл. — И невзирая на это, мне же предъявили обвинения в применении запрещённого заклинания и…

— Какое наказание за это? — перебил его Кирио.

— Весомое, но на моей стороне были смягчающие обстоятельства. Но раз дед за одно заседание добился оправдания, значит, он знал нечто…

— Погоди, — Кирио поднял руку, — поправь меня, если я ошибся. Во время нападения ты нарушил закон, но получил души нападавших, которые при допросе могли выдать заказчика. Ты передал души следователю, а после тебе предъявили обвинения. Отвечал на них твой дед, обвинения сняли, но из этой ремарки следует, что дед твой знал причину и ответственное лицо за нападение на Бранъярн, а указав, что ты помог сокрыть улики или около того, повлиял на судебный процесс. Души попали в руки следователей, судья и прокурор из королевского обвинения…

— Притормози, — вскинулась Лиша, — по-твоему выходит, что нападение организовали власти? Может, сам король отдал приказ?

— Понятия не имею, но если приказ исходил от официальных властей, тогда понятно, почему Сэл «прикрыл их задницы», отдав «материал» следователям и тогда понятно, почему его дед злился и назвал заседание цирком. Попади те души в руки кого угодно, кто сумел бы вынуть из них имя заказчика, можно было бы растрепать его на каждом углу. Такое не умолчишь.

— Следствие длилось один месяц, — тихо напомнила Лана, садясь в одно из кресел и роняя руки на колени, — всего месяц. И что они выяснили? «Нападение совершено неизвестной группировкой без озвученной причины». Это же бред. Идиотский бред. Вся королевская прокуратура, все следователи и дознаватели при поддержке магов не смогли докопаться до истины?

— Нет, вы серьёзно думаете, что за нападением стоял король? — вскинула брови Лиша, положив руки на бёдра.

— Ну, если так подумать, всё сходится. Или не сам король, но кто-то приближенный с огромным влиянием… — пожал плечами Кирио.

— Я просто напомню, что в Бранъярне учились дети всех королевских шишек. Кто в здравом уме нападет на собственных детей?

— Ну так-то не всех, но многих, — поправил её Кирио. — И это могла быть акция устрашения. Причем неизвестно кого, может быть этих самых шишек, или магов, или… Или власти просто быстро прикрывали кого-то. Или надо было уничтожить саму Академию.

— Так, хорошо, если возможно, а это логично, черт возьми, Кирио прав, — жестом остановив друга, произнес Сэл и захлопнул книгу, — и за нападением стоят власти, найти доказательства одновременно и сложно, и легко. Но попасть в архив Министерства Внутренних дел или Тайной Канцелярии мы вряд ли сможем.

— Без должной подготовки — да, — пожал плечами Кирио. — Тем более сейчас наши подозрения основаны всего лишь на записке одного-единственного старика. Правильнее понять причину нападения, но, как я понимаю, данных у нас слишком мало.

— А меня вот интриги больше волнуют, — заметила Лана, — что-то я за Сэлом не помню стремления встревать везде и всюду. Ты всегда был тихим. Тёрки на курсе не в счёт.

— А что за граф? Которому тебя дед не отдал? — криво улыбнулся Кирио.

— Без понятия, — качнул головой Сэл, а потом покосился на Лишу, — разве что граф Финберри.

— Ты же вроде должен был жениться на его дочери, а не граф на тебе? Не знал, что в Санкии такие странные законы.

— Не странные, — фыркнула Лиша, — вполне нормальные у нас законы.

— Одобряемый мезальянс, — скривилась Лана.

— Мезальянсы по определению вроде как осуждаются, как его можно одобрять? — Кирио искренне удивился. — У меня на родине можно головы лишиться за такое.

— А в Санкии хоть сословное деление и упразднили ещё до Катаклизма, аристократия — это аристократия, а маги и жрецы формально титулы не имеют, — пояснила Лана. — Поэтому все браки аристократов с магами и жрецами — это мезальянсы, но одобряемые обществом. От такого союза пользу получают обе стороны и…

— И супруг-маг переходит в фактическое подчинение главы аристократического рода, — ошарашенно выдала вдруг Лиша.

— А у нас всегда жена в дом мужа идёт, — пожал плечами Кирио, — самый правильный расклад. То есть в вашем браке главным будет граф?

— Ну в каком-то смысле, да, хотя из-под влияния главы своего клана я бы всё равно не вышел, все клановые вопросы всё одно решал бы он, — положив журнал на стол, вздохнул Сэл.

— Но прямой приказ графа ты не смог бы не выполнить? Даже если б он так или иначе шёл в разрез с политикой клана?

— М-м-м, да, вероятно, да, поэтому матримониальные вопросы — сложная тема и их стараются обговорить от и до.

— А ты ведь двоюродная племянница королевы? — посмотрев на Лишу, напомнил Кирио. — А отец твой — советник короля? Он кузен королевы?

— Ты к чему клонишь? — яростно прошипела Лиша.

— Ни к чему такому, но твоя семья — приближенные к короне, а значит интриги любого рода вокруг вас — это норма. Возможно, дед Сэла предвидел или даже знал о каких-то… планах, в которые мог быть втянут его внук, и отказом на ваш брак так огородил и внука, и весь клан от участия в этих самых интригах. Равно как и исключил отличную возможность манипулирования собой, как главой клана, внук-то любимый, как выяснилось. Вот вам и ответ о причинах его странного нелогичного решения. А напомните-ка у вас брачный возраст со скольки?

— Семнадцать лет, — когда ни один из собеседников не ответил, произнес Тим, и сам уже понимая, что догадка Кирио слишком логична, и от этого всем было не по себе.

— Что и требовалось доказать, а… — пожал плечами Кирио, но продолжить ему не дали: бледная от злости Лиша с трудом держала себя в руках, вцепившись в край стола, и тихо произнесла:

— Ты сейчас так всё вывернул, будто моя семья виновна в каких-то интригах и чуть ли не отец лично руководил нападением на Бранъярн. А ещё, может, это папа подговорил Аяллу провернуть этот мразотный ритуал? Чтоб у него была возможность…

— Ты, похоже, слушала задницей, а не ушами, — повысив голос, оборвал её Кирио, — я просто додумал, почему дед Сэла отказался от более чем выгодного во всех отношениях предложения. Потому что со стороны такой отказ кажется идиотизмом высшей пробы. И я не считаю, что твой отец виноват в нападении на вашу школу, он же не дурак — ставить тебя под удар. Неужели, зная о дате и времени нападения, он не сумел бы увести тебя оттуда? Скорее всего, дед Сэла думал, что граф как-то мог быть причастен к каким-то дворцовым интригам.

— Надо будет поблагодарить Катиона, он помог много что прояснить, — вздохнул Сэл.

— Но только не причину нападения и не имя заказчика, — криво улыбнулась Лана, — ты почаще поддакивай ему, может ещё какую заметку подкинет.

Сэл смерил девушку раздражённым взглядом и покачал головой:

— У меня от этих умозаключений голова пухнет. Когда там уже ужин?

— Можно совершить набег на кухню уже сейчас, разрешение леди Ханны у нас есть, — оживился Кирио, выдвигаясь к дверям. — Тем более сейчас с нами Лана, поможет дотащить подносы.

— Я тебе не магический погрузчик!

— Но ты одна все подносы разом можешь зачаровать, это же удобнее!

Несмотря на явную правоту Кирио Лана упорно не собиралась сдаваться, заявляя, что такое потребительское отношение её задевает. Присоединяться к спорщикам Тим не очень хотел, но в комнате ещё оставалась расстроенная Лиша, от которой фонило обидой и печалью, что не радовало Тима ещё больше. В итоге, сказав Сэлу, что они будут ждать их с Лишей у столовой, Тим поспешил за Кирио и Ланой, лучше спорить, чем страдать…

-20-

Следующие два дня пролетели с одной стороны незаметно, потому что не выделялись ничем особо значимым, с другой — тянулись невероятно долго, потому что опять же, ничего существенного не произошло.

Кирио полюбил ходить в бильярдную, утаскивая с собой Тима, а в то время, когда новообразованный эмпат постигал основы барьерного психокинеза, заседал в библиотеке.

Лиша в одиночестве бродила по парку, не желая никого лишний раз видеть. Тиму даже казалось, что она упорно придумывает способы «обелить» имя отца и доказать его непричастность к каким-либо интригам.

Лана же либо контролировала потуги Тима в психокинезе, либо тоже сидела в библиотеке, потому как Кирио к бильярдному столу её теперь не подпускал, а просто смотреть на игру мужчин ей было обидно, и она запросто могла вредничать при помощи телекинеза. А ещё Лана повадилась ночевать в комнате Тима. В первый раз она его даже не предупредила, и проснувшийся посреди ночи молодой человек едва не получил сердечный приступ, обнаружив в своей постели, пусть теплое и живое, но тело. Тело же, не просыпаясь, заявило, что с ним спокойно и хорошо и обняло его покрепче. На вторую ночь Лана сразу предупредила, чтоб не запирался, а то ей не нравится вскрывать замки: слишком странно это выглядит со стороны. Тим едва не спросил, а не странно ли выглядит тот факт, что она вообще ходит спать к нему, но вовремя сообразил, что он от этого даже в каком-то смысле в выигрыше и промолчал. Но польза от совместных ночёвок была: и Тим, и Лана спали как убитые, без кошмаров и сновидений, на утро вставая полными сил.

Сэл же не вылазил с клановых собраний.

Первым значимым событием за два дня стало появление леди Ханны с новой улучшенной версией артефакта для Тима. Магичка едва не приплясывала в нетерпении, пока закрепляла тонкий металлический браслет с четырьмя разноцветными камнями.

— Я его доработала, и теперь он гораздо функциональнее! — леди Ханна определенно гордилась своими разработками. — Смотри, у него четыре режима. Когда вдавлен один из камней, работает один из режимов, когда ни один из них — артефакт не активен. Я так сделала ради удобства обучения. Запоминай: красный камень — самый щадящий режим, тебе доступны только эмоции визави. Все прочие блокируются. Удобно при очень большом скоплении людей, но используй не дольше часа в активном состоянии в течении суток, иначе артефакт быстро придет в негодность. Да и вообще на ночь лучше его отключать, чтоб восстановился. Жёлтый камень — режим аналогичен первому артефакту. То есть визави считываешь полностью, окружающих — фоном. Рекомендую применять часто, чтоб выработать рефлекс отстранения от внешних раздражителей. По моим расчетам без особого давления выдержишь до десяти человек в непосредственной близости. Зелёный камень — тоже самое, но до пятидесяти человек. А синий — больше пятидесяти, но я рассчитываю, что тебе артефакт в будущем и не понадобится.

Тим хотел бы рассчитывать на то же самое, но для этого необходимо было найти нормального учителя, а его на горизонте не наблюдалось. Леди Ханна обнадежила обещанием поспрашивать среди знакомых об активных эмпатах и уплыла по очередным делам.

К вечеру вернулся Сэл с клочком бумажки, переданной его кандидатом в главы клана. Их компания привычно запаслась снедью и отправила в облюбованную беседку: ужинать и обсуждать записку. Записка снова была странной: «63 Цай-Тирнор».

— Слушай, этот твой дядя или кто он там тебе, он не может нормально информацию давать, а не шифрами и загадками? — вспылила Лана, когда всем стало ясно, что никто из присутствующих понятия не имеет, о чём эта надпись.

— Катион не имеет права разглашать информацию, он уже объяснил. Вот и даёт подсказки по мере своих возможностей, — терпеливо напомнил Сэл.

— Только наши возможности явно не того же уровня, — криво улыбнулся Кирио. — Что это: улица и дом? Ячейка в банке? Секция в библиотеке?

— Цай-Тирнор… — медленно повторила Лиша, — я хоть и не понимаю, что это, но само слово кажется мне знакомым, если честно. Только не Цай-Тирнор, а Тирнорац.

— Да уж, прям одно слово, — поднял бровь Кирио. — А где ты слышала это слово? Можешь вспомнить?

Лиша замешкалась, а потом отвела глаза в сторону и тихо ответила:

— От отца. Но очень давно и, кажется, в негативном ключе.

— Жаль, нельзя прямо у твоего родителя спросить, что это за Тирнорац такой, — пожал плечами Кирио, а потом спохватился: — А может можно? У него говорилки нет?

— Вообще-то есть… И в это время он обычно возвращается домой, если ничего не случается…

Сэл и Кирио одновременно протянули ей свои говорилки. Лиша не глядя протянула руку к Сэлу и взяла коробочку, выдавила нужные знаки… Несколько минут ожидания — и приятный мужской голос с ноткой усталости произнес:

— Слушаю.

— Папа, это я, Лиша. Тебе удобно сейчас говорить?

— Для тебя — всегда удобно, — голос потеплел, и мужчина усмехнулся. — Как удачно, что ты набрала меня именно сейчас, иначе наш разговор слышала бы вся приёмная. Или граф Корерри, и я даже не знаю, что хуже.

— Этот старый индюк ещё на службе? Ему уже давно пора сидеть под пледом у камина и ворчать на нерадивых внуков.

— Увы, сидеть он не любит, а ворчит на всех подряд. Но он слишком много знает и помощь его бесценна.

— Кстати, о помощи. Мне надо кое-что спросить у тебя. У нас тут небольшой… спор. Что такое Цай-Тирнор? Или Тирнорац.

— Э, ну так-то, Цай-Тирнор — это эпоха правления. А второе слово, его лучше не произносить в приличном обществе.

— В смысле? Почему?

— Ну, это неприличная игра слов, и одно время в кулуарах его считали невероятно забавным. Потом веселья поубавилось, и сейчас оно не актуально. И странно, что ты вообще о нём вспомнила.

— Я вспомнила его в связке с Цай-Тирнор. То есть это эпоха правления. Кого?

— Тир-на-Ройя Седьмо… А где ты слышала это? — внезапно насторожился граф Финберри. — С чьей говорилки ты на связи?

— Сэла, — спокойно ответила Лиша, но тут же вздрогнула, когда граф рявкнул:

— Какого черта ты делаешь у некромантов?! Не смейте никуда лезть!

— Папа? А что случилось?

— Что случилось?! — передразнил её отец. — Два и два сложить не сложно, уже вся страна знает о выборах нового главы клана, значит, Сэл дома, а раз ты с его говорилки, значит, тоже в особняке некромантов. И если вы говорите о Цай-Тирнор, значит, этот сукин сын Катион подбивает клинья к Сэлу! Знает, тварь, на что надавить! Не смейте туда лезть, слышите?! Забудьте и не пытайтесь!

— Ар Фарбет, так вы, выходит, знаете, чем кончилось настоящее следствие по Бранъярну, — подал голос Сэл.

— Не по своей воле, — уже спокойнее вздохнул граф. — И очень хочу забыть. Не спрашивайте, на мне печать неразглашения. Но я прошу вас, не копайте дальше. Трай не для того разменял свою жизнь на ваши, чтоб потерять вас спустя десять лет. Правда вам не поможет, а рассказать её вам просто не дадут.

— Папа, а скажи тогда ещё кое-что, чисто для меня, — после секундного раздумья произнесла Лиша, — дед Сэла отказал нам тогда потому, что подозревал тебя и нашу семью в каких-то интригах. У него были на то основания?

Граф Финберри замолчал, то ли раздумывая над ответом, то ли просто вспоминая события тех лет, а потом снова вздохнул:

— Основания… Его подозрения можно было понять, но лично мне в то время было не до дворцовых интриг. Как ты помнишь, за всего год до этого умерла твоя мама. И твой собственный дед пил мне кровь каждый день, так ещё и брату пришла пора жениться… Мне при всем желании просто некогда было участвовать в этих играх, так что наша семья чиста.

— Спасибо, пап, ты нам очень помог, честно.

— Я помог бы, если отговорил лезть в дела Бранъярна. Но вы ведь не послушаетесь?

— Ты слишком хорошо нас знаешь, — криво улыбнулась Лиша.

— Я прошу тебя об одном, не действуйте опрометчиво. А Катиону я так ввозные пошлины подниму, что он проклянет свою затею!

— Это личная выгода, папа!

— А дурить парню голову, не личная выгода?

Сэл на этих словах лишь поднял глаза к потолку. Лиша ещё пару минут поговорила с отцом, а потом вернула говорилку Сэлу.

— Болтология всегда пространна, поэтому всё нужное я записал, — Кирио с торжествующим видом помахал листочком. — Итак: Цай-Тирнор — это эпоха правления Тир-на-Ройя Седьмого. Тирнорац — неприличная игра слов. В интригах твой отец, Лиша, не участвовал, но не потому что не хотел, а просто не мог. И он в теме проблемы Бранъярна, не по своей воле, с печатью неразглашения. И степень секретности такова, что у всех, у кого нет печати, но со знанием есть риск физического устранения. Всё?

— Вроде да. И где правил Тир-на-Рой? Точнее, когда?

Дать точный ответ никто не смог, но на помощь пришла библиотека. В пять пар рук быстро установили, что Тир-на-Рой Седьмой правил соседним государством — Карской Империей. И шестьдесят третий год эпохи Цай-Тирнор, эпохи его правления, пришелся на последний год.

— А мужик-то был не промах, в восемь лет сел на трон. А уже в шестнадцать разогнал всех регентов и поднял страну до империи в полном смысле слова, — усмехнулся Кирио. — Я и забыл, что в Каре своё кривое летоисчисление. Сейчас там вообще ересь такая с этой чехардой престолонаследной, что лучше не соваться.

— А на наше летоисчисление какой это год? — поинтересовалась Лана. — Я не удивлюсь, что это как-то близко к падению Бранъярна.

— И будете правы, — кивнул Тим, заглянув в книгу, что лежала перед Кирио. — Тир-на-Рой умер в начале зимы, а через пять месяцев было нападение. И я вспомнил, мы проходили в Университете его смерть и последующие события, как пример дистабилизации внешней экономики, связанной с внутренней экономической ситуацией, оттоком экспорта и уменьшением импорта. Плюс снижение ВВП и нарастающий кризис в стране.

— Э-э-э, а попроще можно? — вскинув брови, попросила Лана.

— Ну… — Тим смутился от всеобщего внимания, но собрался с духом и четко произнес: — Кара последние годы была государством с крепкой экономикой, благодаря удачному правлению императора, того самого Тир-на-Ройя, из-за чего имела вес на политической арене. Но в последние года правления странными смертями умерли сыновья императора. Возник кризис престолонаследия, потому что эрцгерцогини были замужем за правителями едва ли не всех соседних государств, а самая младшая ещё не достигла брачного возраста, чтоб как-то обеспечить империю наследником. Император решил найти новую жену, и нашёл, даже успел заделать ребенка, что скандал привел к обострению внутриполитической обстановки. Его смерть запустила цепную реакцию. Регентом назначили отца новой императрицы, с этим не согласились многие при дворе. Свои права заявили некоторые мужья эрцгерцогинь. Начались дворцовые перевороты и…

— Понятно, — кивнул Сэл. — Когда сильный правитель не оставляет наследника, всегда так происходит.

— Сейчас Кара погрязла в кумовстве, коррупции и фактическом беззаконии. Отец мне рассказывал, что раньше он туда и не совался, хотя соседняя страна-то, слишком всё было строго, а сейчас прямо рай для… всякого сброда. Обидно, что такую страну развалили, — вздохнул Кирио и добавил: — А Бранъярн-то ваш тут причем?

— Да если б мы знали, — горестно вздохнула Лиша. — С Карой мы граничим узким участком на Юго-Востоке и, по крайней мере, финансового интереса она для нас особо не представляла, это я от отца помню, может, конечно, ошибаюсь.

— Кстати, Тим, ты кое о чём ещё забыл, — перелистнув страницу в книге, заметил Кирио, — в результате смерти императора Кара хорошо так потеряла в территориях, если судить по этим картам «до-после».

Кирио показал всем сравнительные карты Кары до смерти Тир-на-Ройя и после и, действительно, в некоторых местах граница сдвинулась в глубь страны.

— Но без военных действий, — кивнул Тим, — да, я это знал. Фактически землями откупились от притязаний соседних государств, это была попытка регента укрепить свое положение. Но по факту принесла больше вреда, те земли приносили существенный доход, например, многие угольные шахты на севере страны отошли Тайронии, и это повлияло на…

— Пойма Хайверь, — внезапно произнес Сэл.

— Пещеры Амати, — согласно кивнул Кирио.

— Пойма реки Хайверь, которую населяют племена Амати. Она стала территорией Санкии относительно недавно, но исторически никогда нашей стране не принадлежала, — пояснил всем Сэл. — При этом являясь частью торгового пути…

— А ещё её заливные луга — отличная кормовая база и зона нерестилищ, — поддакнул Тим, — благодаря ей наш…

— Когда она перешла Санкии, вспомнишь? — перебил его Сэл.

Тим так сразу сказать не смог, но библиотека помогла и в этот раз. Точной даты нигде зафиксировано не было, что странно, но по всему выходило, что пойма реки Хайверь с прилегающими территориями отошла Санкии едва ли не на следующий день после смерти Тир-на-Ройя. Но сделано это было тихо и спокойно, даже никак не освещалось в прессе, а сами племена Амати вообще вряд ли поняли, что произошло.

— Я, конечно, можно сказать, спала на занятиях по госслужбе, но могу предположить, что был какой-то договор между странами, причем подписанный ещё Тир-на-Ройем, — медленно произнесла Лиша. — В то время регент не обладал всей полнотой власти, да и сейчас положение его шаткое, наш король не стал бы рисковать. Но раз пойма наша уже девять лет, и никто не бухтит, она наша законно.

— Да, но с какого перепуга Тир-на-Ройю уступать вам земли? Пусть даже и за деньги, — фыркнул Кирио.

— Ответ на это даст или король, или секретные документы, которые мы вряд ли найдем в этой библиотеке, — усмехнулся Сэл, — хотя, кто знает… Лиша, а ты не знаешь, наш королевский двор никак с карским не связан?

— Дипломатические связи у нас прочные, но родственных нет. В последних поколениях точно, был курс на династические браки с северными странами, потом на успокоение дворянства Санкии… С югом мы давно не роднились.

— Иными словами, Кара нашей короне особо не нужна, и на земли её мы тоже никогда особо не претендовали, насколько я помню…

— Но если были дипломатические связи и пойма эта ещё, не может быть так, что таким странным подарком Тир-на-Рой заручился поддержкой нашего короля и… — подал голос Тим. — Просто, обычно, когда начинаются дворцовые перевороты первыми в них гибнут несовершеннолетние наследники, а сын императора до сих пор жив. И регент ещё у власти и…

— В этом ты прав, — нахмурился Сэл, — плохо, что из-за проблем с Бранъярном я вообще не помню, что там творилось в это время на мировой арене.

— Санкия не вступала в грызню за карский трон, это я точно могу сказать, — заявила Лиша. — Моя невестка — дочь одного из дипломатов при… В общем, она болтлива сверх меры, и я бы знала, если б стояла задача…

— Санкия уже лет сто ни с кем не воевала, — хмыкнул Кирио, — ваши дипломаты своё дело знают. Но Тим верно подметил, похоже, что пойма была чем-то типа взятки или подкупа. И в этом есть смысл: если б такое крупное государство как Санкия влезло в разборки, войны, настоящей войны, было бы не миновать, и Кару разодрали бы на клочки. А так, пусть и потеряв часть земель, регент сохранил страну. Возможно, такой ход ему подсказал сам император, не мог же он не понимать, что начнется после его смерти.

— Но при чем тут Бранъярн? — со вздохом задала этот вопрос Лана. — Это же была королевская академия Санкии. Никакого отношения к Каре она не имела. Но если к трагедии как-то имеет отношение год смерти Тир-на-Ройя, значит, всё же они связаны?

Девушка обвела всех взглядом, но никто не смог дать ей ответ. Тим посмотрел на карманные часы — время давно перевалило на полночь. Все устали, толком не поужинали и разбросали по библиотеке кучу книг. Поняв, что на сегодня изыскания закончены, Лана одним жестом магией разложила книги по местам и вздохнула.

— Я так понимаю, что нам нужно дождаться новой подсказки от твоего дяди или кто он там тебе? — потирая виски, заметил Кирио.

— Увы, но это так, — скривился Сэл. — Если б у нас было больше информации, возможно, мы поняли бы, что к чему, но у нас просто не хватает данных, и это злит меня больше всего.

— Главное, что мы узнали: нападение на Бранъярн каким-то образом связано со смертью последнего императора Кары, — подвела итог Лиша, — это нам, конечно, но о чём не говорит, но, наверное, не просто так нам об этом сообщили.

— Да уж, наверное, — проворчала себе под нос Лана, — ладно, предлагаю отправится по комнатам. Будем надеяться, что новую записку нам дадут уже завтра.

Согласие с ней было молчаливым, но единодушным.

-21-

— Кажется, я знаю… — убитым голосом внезапно произнесла Лиша, когда они всей компанией сидели в беседке за завтраком. Жрица даже откинулась на подушку за спиной и судорожно вздохнула: — Кажется, я знаю, какая связь у Бранъярна с Карским кризисом. Я плохо помню детали, но в памяти вертится, что Мирабелла сетовала на то, что её тетка оказалась не у дел, и дядя этим недоволен.

— А Мирабелла — это кто? — вкрадчиво спросил Кирио, оставив бокал в сторону.

— Мирабелла Окварис, племянница ректора Бранъярна, дочь одной из его младших сестер, — охотно пояснила Лана. — Дура дурой, ни сил, ни таланта, но нос задирала… Мы с ней особо не общались, но она постоянно твердила, что статус её выше всех наших вместе взятых.

— Ну это она мне твердила, — скривилась Лиша, — только я хоть как-то роднёй короне прихожусь, а она…

— А она напрямую вообще никак, тем более…

— Она — нет, а сестра жены ректора ещё как! — перебила жрица подругу. — И если я правильно помню, она как раз и приходилась женой императору Кары! Той самой, первой, с которой он развелся, чтоб жениться на молодухе. Я не знаю, как у них там в Каре, но вообще разводы с пожилыми королевами не поощряются, тем более, что наследница какая-никакая, но оставалась. И решение императора не просто так вызвало негативную реакцию. Наверняка, старую императрицу попытались уговорить добровольно уйти в храм или даже по-тихому отравить, но почему-то дело дошло до развода. И если она — свояченица ректора, тот вполне мог за неё вступиться. Или за её дочь, не суть важно.

— По большому счету, у неё ведь были все права и возможности стать регентом при дочери, — разглядывая деревянный потолок беседки, заметил Кирио. — И если она осталась одна, место её советника было бы свободно, а место-то очень даже.

— Но её никто не поддержал, точнее поддержали, но больше на словах, — скривилась Лана.

— А если не только на словах? — предположил Тим. — Если ректор был недоволен сложившейся ситуацией, он мог как-то вмешаться?

— Ну, вес у него в обществе был ого-го какой, но мы уже знаем, что Санкия оказала поддержку новому наследнику, — проворчала Лана, она явно не симпатизировала молодой императрице и её поспешно рожденному сыну.

— Только Бранъярн — не Санкия, — отстраненно заметила Лиша. — Это отдельная структура. «Королевская» академия, но все решения по ней единолично принимает ректор.

— И что, ректор пошёл бы против короля в своём решении? — удивился Тим.

— Не знаю, но помните, что если б он приказал, мы бы пошли. Все ученики с момента зачисления до выпуска переходили в полное подчинение ректората, его решения перебивали все прочие. Понятно, что ректорат своим правом не злоупотреблял, что вели ректор штурмовать карский императорский дворец, мы бы пошли.

— А если бы он велел, как это было бы расценено мировым сообществом? — медленно поинтересовался Кирио. — Пусть ваш Бранъярн сам себе хозяин, но он так или иначе часть Санкии, разве нет? И это вмешательство…

— Интервенция, — вздохнула Лиша. — Это было бы расценено как обычная интервенция Санкии с намерением устроить переворот в Каре. Только Санкия не планировала вмешиваться, ей за это земель отписали.

— А гипотетически, если б ректор отдал приказ, это… мероприятие имело бы успех?

— Думаю, что да, — внезапно для всех ответил Тим: он помнил, что студенты выпускного курса творили, когда пытались отбить башню, без плана и четкой тактики. Если б была выработана стратегия и талантам каждого нашли применение, старая императрица вполне бы могла уже сидеть на своём троне.

— Я не хочу об этом думать, — внезапно простонала Лана, закрывая лицо ладонями, — вы ведь понимаете, да?

Лиша отвернулась, вперясь взглядом в куст шиповника и поджав губы, она явно уловила мысль Ланы, но озвучил её Кирио:

— Бранъярн спутал бы планы короны, вмешайся в дела Кары. Если ректор реально планировал интервенцию, убрать его было в интересах короля.

— А при чем тут тогда сам Бранъярн и ученики?! — всплеснула руками Лиша, едва не задев свою чашку с кофе.

— А если это была не первая палка в колеса королевской кареты? — поднял бровь Кирио. — Да и могло быть так, что ректор оказался не единственным, кому понравилась идея влезть в дела Кары? При дворе могла быть партия заинтересованных, а повлиять на них угрозой жизни их детям — отличная идея. Пусть ваш Бранъярн — это и супер элитная академия, в первую очередь это сборище детей сливок общества. А дети всегда были самым лучшим рычагом давления на родителей.

— Одно дело угрозы, другое — нападение с целью убить! — рявкнула Лана.

— Но в итоге Санкия не сунулась в Кару, — развел руками Кирио. — План короля сработал.

— Пять сотен человек, — тихо прорычала магичка, — две сотни преподавателей и учёных, обслуживающего персонала, три сотни учеников от десяти до двадцати лет…

Столовые приборы мелко задрожали, от Ланы, перебивая защиту браслета Тима, исходили волны бешенства и боли.

— Ни в чём неповинные три сотни детей! — вместе с выкриком Ланы взорвался графин с соком, по счастью стоявший с края стола.

Лана вскочила на ноги, её трясло также, как и посуду на столе:

— Дети ни в чём не виноваты! Мои родители были ни в чём не виноваты! За что с нами так?! Из-за какой-то сраной Кары? Кому это понадобилось, королю?! Зачем?! Такие жертвы…

— Всего лишь пять сотен человек, — спокойно произнес Кирио. — Король не встрял в грызню за Кару, и все остальные страны тоже не сунулись. А если б влезла Санкия, никто бы не устоял. Случись военный конфликт, пострадало бы куда больше людей. Не только солдат, но и жителей приграничных городов и деревень. На фоне таких перспектив башня и пятьсот человек просто… ни о чём.

Тим успел уловить начало эмоции Ланы и вовремя подскочил к ней, развернул к себе, крепко прижав, иначе ближайшая вилка уже была бы у Кирио в глазу. Но за шквалом гнева и ярости в эмоциях Ланы скользили печаль и горе от осознания его правоты. Это ужасно, но это факт. Что для короны пятьсот человек? Пусть элиты, пусть сливок общества? На их место быстро придут другие. Это не народить заново десятки, если не сотни, тысяч солдат. И отстроить одну башню, если такая необходимость возникнет все же проще, чем десятки деревень и городов.

Кирио молча потянулся за своим бокалом, отпил томатного сока. Трагедия Бранъярна его не касалась, не он оставил под руинами друзей и родных. Он мог здраво рассуждать. А остальные — нет. Лиша закрыла лицо руками и слегка раскачивалась взад-вперёд. Лана тряслась и сминала пальцами рубашку Тима. Сам он отлично их понимал. Не только из-за эмпатии, он видел, через что они прошли, такого действительно не пожелаешь и врагу.

— Если это правда… по приказу короля, это… — Лиша судорожно вздохнула, — это чертова правда! Поэтому папа и сказал, чтоб мы не лезли, что рассказать о трагедии нам не дадут! И закрыли тему за месяц, потому что нечего было расследовать. И Сэл реально «прикрыл задницы», передав души следователям… И все обращения в прокуратуру наши оставляли без ответа… Я не хочу в это верить, боги, не хочу! Нас же просто как расходный материал…

— Акция устрашения, ваш король сильный правитель, ничего не могу сказать, — усмехнулся Кирио. — Радикально решает проблемы. Но решает успешно для себя.

— Интересно, как много людей знало обо всем? — внезапно спокойным голосом спросила Лана, всё ещё не отлипая от Тима. — Твой папа, дед Сэла… Из моих, наверняка, тоже кто-то был в курсе…

— Я думаю, многие сложили два и два и догадались сами, — скривилась Лиша, уронив руки на стол. — Это не сложно. Мы… Нам не было дела до Кары, у нас выпускной год был, а потом тоже… Не до чего. А всего-то… Главы кланов не идиоты, поняли, что к чему, при дворе тоже сидят поумнее нас…

— Но если наши главы догадывались о возможном исходе, почему ничего не сделали?

— А что они сделали бы, забрали из академии? Кто бы нас отпустил ещё, ректор мог отказать и всё. Да и со стороны бы это выглядело странно.

Лана не стала возражать и спорить, признавая правоту подруги. Тиму было горько вместе с ними. Горько и обидно. Но больше всего противно было от того, что все понимали: даже сумей они каким-то образом добраться до доказательств, которых наверняка уже и не осталось, они не смогут их обнародовать. Ни одна типография не станет печатать такой материал, а все выступления на улицах обречены на провал. Да и в масштабах страны, велика ли потеря? Кому, кроме родичей тех пяти сотен погибших есть до них дело?

В памяти всплыло признание леди Ханны о том, как её муж запер Сэла здесь. Она, как и все, решила, что это жестокая прихоть, а на самом деле глава клана и любящий дедушка так оберегал внука, боясь, что его, как ценного свидетеля, могут запросто устранить. Ведь и он сам и, в особенности, Лана, по сути, мешали планам по уничтожению башни. Пусть сами того не зная, но они пошли наперекор воле короля. Получается, что те, кто выжил при падении Бранъярна живы до сих пор по какой-то дикой случайности и по странному решению не добивать «счастливчиков». Лиша судорожно вздохнула, похоже, ей в голову пришла та же мысль. Жрица подняла глаза на Тима и его кольнуло её страхом. Её взгляд поймала Лана, которая вздрогнула, сразу съёжилась, опуская глаза.

Лана, в дополнение ко всему, ещё и бессильно злилась, но причину Тим тоже отлично понимал. Когда не знаешь конкретного виновного, ненавидеть и мечтать о мести проще. Сейчас вот они знают, на девяносто девять процентов уверены, что приказ отдал король или с его ведома, а что толку? Стало только хуже, сейчас месть невозможна по определению.

— Сэлу-то скажем? — спокойно спросил Кирио, смотря почему-то на Тима.

— Н-наверное, — пожал плечами тот, — он должен знать, тем более, что ему рано или поздно девушки сами расскажут.

До перерыва на обед все так и просидели в беседке. Кирио похвалился, что нашел в одном из залов что-то наподобие гитары и притащил сюда, демонстрируя всем своё умение играть. Лиша отрешённо слушала, время от времени что-то напевая без слов и даже попадая в мелодию. Лана дремала у Тима на плече, слишком уставшая от переживаний и убаюканная его влиянием. Сам Тим тщетно пытался найти выход из ситуации, но никак не находил.

В таком состоянии их и застал Сэл, который явился с горящими глазами и стопкой книг.

— Катион дал ещё одну подсказку! — сгрузив книги на стол, объявил маг, словно и не замечая царящего настроения. — Велел узнать девичью фамилию королевы…

— Я тебе и без фамилии скажу, кто она была, — безэмоционально перебила его Лиша.

— В смысле? — Сэл сразу почувствовал неладное и подобрался.

— Мы выяснили связь вашего Бранъярна с Карским кризисом, — охотно поведал ему Кирио и быстро пересказал всё, что услышал от Лиши ранее.

К чести Сэла, он не стал устраивать истерик, метаний и судорожных вздохов. Просто медленно опустился на край лавки, прикрыл глаза на несколько мгновений и сжал губы, а потом процедил:

— Чего-то подобного я и ожидал. Это логично, в конце концов. И Ар Фарбет, как всегда, оказался прав, толку нам от этих сведений нет никакого.

И Лиша, и Лана смотрели на Сэла недобрыми взглядами. Хоть Тим и разделял их эмоции, разумности уступать он не собирался, поэтому поспешно согласился с Сэлом:

— Я думал, как можно обнародовать эту информацию, но единственная здравая мысль — сделать это через газеты соседних стран. В Санкии цензура не позволит. Но соседям, наверное, нет дела до наших трагедий десятилетней давности, хоть тут и замешан трон.

— Я вам даже больше скажу, куда вероятнее, что вас всех повяжут, едва заикнётесь, — фыркнул Кирио. — Любая страна лучше с выгодой сдаст вас санкийской разведке, чем напечатает какой-то памфлет. Если б Санкия была с кем-нибудь в состоянии войны, пусть даже пассивной, у вас был бы шанс, но сейчас в мире всё спокойно. Санкия же и гарант этого мира. И, будем честны, просто слова никого не убедят, а реальных доказательств у вас нет. И не будет. Все, что можно, наверняка уничтожили сразу же, а что не можно хранится в таких местах, куда не добраться.

С тем, что Кирио прав, даже девушки спорить не стали, погрустнев ещё больше.

— Единственное, что точно есть — это договор на передачу дельты реки, — после недолгих размышлений решительно заявил Сэл. — Даже не зная точных формулировок и так понятно, что он — гарант невмешательства Санкии во внутреннюю политику Кары и, как следствие, сдерживающий фактор для других стран. Родство ректора Бранъярна, точнее, свойство, с бывшей королевой Кары, что легко доказать, — дестабилизирующий фактор не в интересах Санкии. Конечно, доказательств прямого приказа уничтожить академию мы не найдем, но косвенные…

— Это называется — подгонка фактов, — фыркнул Кирио. — Я вам верю, но это я, а у целой страны явно нет повода вам доверять. Тем более спустя столько лет.

— А если опросить наших? — подала голос Лиша. — Вдруг кто-то что-то помнит? Я же вспомнила слова Мирабеллы. Если менталисты смогут подтвердить правдивость наших воспоминаний…

— И что? Веса эти воспоминания всё равно иметь не будут. А вот если вы найдёте хотя бы строчку о том, что ваш ректор реально планировал бунт, и король об этом знал и не одобрял… Тогда от этого уже можно было бы отталкиваться, — Кирио спокойно отпил сок из своего бокала, откинулся на спинку стула. — Но только не забывайте, что обнародовать не получится.

— Если так подумать, с оглаской нам могут помочь, — Сэл поднялся на ноги, коснулся цветка шиповника, чьи ветки почти влезали в беседку, — не мы одни пострадали, многие именитые семьи тоже. И если рассказать им всё, они могут просто разболтать на своих приёмах и балах. Если пустить эту информацию как сплетню, а потом дождаться момента и обнародовать доказательства…

— Которых у вас нет, — напомнил Кирио.

— Нужно попасть в архив министерства иностранных дел, — неожиданно для самого себя выдал Тим. — Договор с Карой хранится там.

— И как любому международному договору, ему предшествует переписка, — подхватила мысль Лиша. — Если в ней есть слова о том, за что именно Санкии передается земля, это уже…

— А королева Кары, та старая, она ещё жива? Если у неё остались письма от ректора или его жены, это то, что нам нужно! Хотя бы просто её подтверждение, — даже Лана встрепенулась.

Кирио с Тимом невольно переглянулись, пока остальные в радостном возбуждении принялись решать, как добраться до королевы и попасть в архив, а ещё вспоминать всех выживших и их адреса.

Кирио закатил глаза, поджав губы: его тема отмщения не особо волновала, Тим же не спешил напоминать, что первым делом после разрешения покинуть территорию некромантов он хотел бы снова оказаться в храме Остары. Его дело должно будет занять пару дней, а потом пусть хоть государственные перевороты устраивают. Но в особняке им сидеть ещё где-то неделю, а заниматься чем-то надо, поэтому Тим решил прислушаться к разговорам. Чисто интереса ради. Ему же это никак не навредит?

— Знаешь, я не могу понять одного, — полусонно протянул Тим уже ночью того же дня, лёжа в постели, — получается, что ректор собирался объявить войну короне, по личной инициативе, но неужели во всем ректорате никто не заподозрил этих планов? Они же явно не всем пришлись по душе.

— Может и заподозрили, — уткнувшись носом Тиму в плечо, невнятно пробормотала Лана, — только какая разница, как ректор сказал бы, так и поступили.

— Даже если бы он послал всех на смерть? Он ведь по сути, так и собирался сделать.

— «Ты — воля, мы — руки твои. И слово твое закон для нас. Ослушание — позор и смерть», — ровным голосом произнесла Лана, переворачиваясь на спину и утыкаясь взглядом в потолок, сном от неё уже не веяло, как и недовольством, значит, она сама хотела поговорить.

— Что это?

— Клятва верности Бранъярну, а конкретно его ректору. Точнее фрагмент. Её приносят все, на первом же курсе. И она нерушимая, как на период обучения, так и до конца жизни.

— Я не читал о подобных клятвах, это не афишировалось?

— Типа того. В давние времена такие клятвы были распространены. С тех пор академии, университеты, колледжи и просто структуры чтут обычаи, даже не задумываясь, что это такое, и действуют ли они до сих пор. Со временем к этой клятве стали относиться как к красивому пережитку древности, как и ко многим другим. По своей клятве целители тоже, например, должны спасать каждого, кому нужно лечение, бесплатно и безотлагательно, но на практике что-то эта клятва не всегда исполняется. Так что и эту давать — давали, но никто, особенно сопливые дети, всерьёз не думал, что прикажи ректор, и мы пойдем в бой. Бранъярн уже давно не вступал в военные конфликты именно как академия.

— Лиша упоминала, что изначально Бранъярн был военной организацией, — припомнил Тим.

— Это была сложная структура, но да, с уклоном в военную тематику. Подобных академий много, и они все были отделены от любых государств. Со временем их количество уменьшилось, большая часть формально причислила себя к тем странам, на чьей территории располагалась, так и получили статус «королевских академий». Но та же Санкия никак не влияла на Бранъярн. Ни финансово, ни организационно. И ректоры, по сути, были единоличными правителями, их слово — закон, а что это за слово, это напрямую зависит уже от человека.

— То есть, если ректором выбирали злодея, вся академия начинала творить зло?

— Ну, это ты, конечно, загнул, хотя злоупотребление личными интересами — нормальное явление в нашем мире. Я не думаю, что по плану ректора нас ожидали большие потери при участии в Карском конфликте. Если все грамотно спланировать, ущерба можно избежать почти всегда, а в Бранъярне были грамотные тактики и стратеги. Просто их опередили.

— Мне кажется, будто ты не осуждаешь ректора, — осторожно заметил Тим, внутренне готовясь почувствовать гнев собеседницы, но Лана не возмутилась, её словно бы и не задело предположение Тима.

— Это почти что так, — выдохнула она. — Я осуждаю короля, который не просто напал на нас, так ещё и приказал нам всё забыть. Вот его я… осуждаю. А ректор… Я знала его с рождения, этот человек мне ближе какого-то там короля. Даже если ректор и планировал использовать меня, я бы не отказала. Пошла, куда он сказал бы. И я более, чем уверена, наших смертей ректор не планировал.

— Всё-таки странно, что напали на башню, полную детей. Неужели нельзя было подстеречь одного лишь ректора?

— Подстеречь? — насмешливо фыркнула девушка. — Самого сильного мага в стране? Который практически никогда лично не покидает Бранъярн? Да и сомневаюсь, что при дворе не было сочувствующих карской королеве. Наверняка, дети этих дворян тоже учились в Бранъярне в тот момент. Я даже не исключаю мысли, что при дворе знали о готовящемся нападении. Но ректор не отказался от своих планов и вот… Почему мне так спокойно с тобой?

Тим если и удивился резкой смене темы разговора, виду не подал, лишь неопределенно повёл рукой:

— Возможно, из-за эмпатии?

— Возможно, но ты и до открытия способностей был таким… милым и уютным. Словно теплый плед, которым можно согреться зимой.

Что на это ответить, Тим не знал, его ещё никогда не сравнивали с чем-то уютным, тем более с пледом.

— Но скорее всего так действовала латентная форма проявления эмпатии, — продолжила свою мысль Лана, а потом хитро улыбнулась, и от неё повеяло весельем: — А ещё теплые шерстяные пледы могут быть кусачими, как и ты временами.

— Сравнить меня с пледом… За такое действительно можно укусить. За всякие теплые и мягкие места.

Эмоции Ланы выдали её с потрохами: девушка была очень даже не против внимания к своим мягким местам. А разве можно не исполнить желание дамы?

Все последующие дни компания также провела в библиотеке, но плана здания тайной канцелярии и архива там не нашлось, равно как и адреса проживания бывшей королевы Кары. Единственным положительным моментом было то, что Лиша и Лана на пару составили список людей из выживших учеников Бранъярна и членов семей учеников погибших, к кому можно было бы обратиться за помощью. Но опять же, поручиться, что эти люди полностью разделяют их желание возмездия никто не мог. Кирио вовремя остановил одухотворенных девушек, которые уже взялись строчить письма:

— Вы головами-то подумайте, письмо — это вещественное доказательство, хотите в застенки попасть? Такие разговоры с глазу на глаз ведутся. Тем более, десять лет прошло, всякое может быть.

Что конкретно он подразумевал, все сразу поняли, хоть девушек это и возмутило в глубине души, но они признали его правоту.

Через три дня жаркие споры в клановом совете поутихли, и Сэл объявил, что завтра планируются похороны его деда и объявление нового главы клана, после чего пусть и немного в нарушение традиций, но можно будет покинуть особняк. О похоронах Сэл сообщил будничным тоном, словно его совсем не трогало, что умер его дедушка. Да, как понял Тим, они не были близки, но всё равно, как можно оставаться равнодушным?

После таких известий Тима сразу окатило всеобщей радостью, хотя присутствующие лишь сдержанно покивали. Расспросить о дальнейших планах никто не успел: двери библиотеки открылись, и под шелест платья стремительно вошла леди Квилла, сосредоточенная и очень уставшая, как почувствовал Тим.

— Лиша, дорогая, тебе корреспонденция, — леди Квилла протянула конверт из плотной бумаги, который Лиша, поблагодарив, тут же вскрыла и достала свёрнутый в четверо белоснежный тонкий лист.

Извинившись, жрица отвернулась к окну и быстро прочитала написанное, а потом поджала губы и с трудом не смяла лист в руке. Раздражение её заметили все, не только Тим.

Леди Квилла понимающе мягко улыбнулась и покинула библиотеку под перестук своих каблуков, а Лиша молча протянула листок Сэлу. Все остальные смотрели с любопытством, но лишь у Кирио хватило наглости прямо спросить:

— Что там такое, что тебя аж перекосило?

— Мой отец действует на опережение. После окончания траура тут настоятельно приглашает нас с Ланой на именины моей младшей племянницы.

— А по сути хочет уберечь от участия разборках и интригах, — возвращая ей письмо, вздохнул Сэл.

— Если я приеду во дворец, он костьми ляжет, но задержит меня там на несколько недель, если не месяцев. Ни о каком свободном передвижении и речи быть не сможет! — Лиша всё же смяла в руках письмо и резко бросила его на стол.

— Ну так откажись, — пожал плечами Кирио.

— Это не то приглашение, от которого можно отказаться, — пояснил Сэл, — это завуалированный приказ явиться в родовое гнездо. И ар Фарбет превратит визит дочери в домашний арест. Конечно же, из лучших побуждений. И для Ланы тоже. Умный ход, ты из нас самая неуравновешенная и наиболее заинтересованная…

— Я могу и не ехать, ар Фарбет формально мне не указ… — вскинулась Лана.

— Но ты же не бросишь подругу? — честными глазами посмотрел на неё Сэл, и магичка скривилась, принимая его правоту.

— Я… я, конечно, извиняюсь, но, если соглашаться чревато последствиями, почему бы не извиниться и не сообщить, что невозможно принять приглашение? — встрял Тим.

— Что бы не принять приглашение от такого человека, надо иметь весомый повод. И нежелание или головная боль тут не причины, — покачал головой Сэл.

— А если уже принято другое приглашение? На неизвестный срок, в другое место? — предложил Тим, сам удивляясь своему альтруизму.

Все четверо собеседников уставились на него, и молодой человек, продираясь через их удивление и недоверие в купе с нетерпением, пояснил:

— Мы можем сообщить, что я пригласил леди Лану в свой дом как учителя барьерного психокинеза, и дабы соблюсти приличия, госпожа Лиша её сопровождает.

Его предложение встретили совершенно разными эмоциями: сомнением, радостью, облегчением, веселой насмешкой…

— Чисто формально, всё логично, — фыркнул Кирио. — Соблюдение приличий, это, конечно, да, очень важно.

При этом наглый взгляд и веселье, что от него исходило, вогнали Тима в краску. Теперь уже не было сомнений, что наблюдательный специалист слишком много знает о чужой личной жизни. Но Лишу эта идея очень обрадовала:

— А это выход! С этим папа спорить не будет, и Лана подтвердит. Если надо, ты ведь не откажешься написать отцу пару строчек, да, Тим?

Лиша так искренне надеялась на Тима, что тот не смог бы противиться ей даже при всём желании. Тим даже кивнуть не успел, а жрица уже положила передним листок бумаги и перьевую ручку, принялась диктовать текст письма. Столько витиеватых фраз Тим не использовал даже в письмах арендодателю, когда у них внезапно прорвало трубу с горячей водой, из-за чего товар пришел в негодность и лавка понесла серьёзные убытки: пришлось просить отсрочку платежа на пару месяцев.

Своё же письмо Лиша нацарапала наспех, Лана добавила пару строк, и девушки унеслись в поисках леди Квиллы, жарко споря на тему того, уместно ли Лане в доме Тима появляться в мужской одежде или стоит найти где-то платье.

Проводив девушек взглядом, Сэл мягко улыбнулся:

— Она прямо ожила. Ты хорошо на неё влияешь.

— Я? — неуверенно уточнил Тим, хотя от Сэла не исходило ничего кроме спокойствия и благодушия.

— Ну, а кто же ещё? В последние годы она была… совсем плоха. И не хотела жить, как мне кажется.

— Она потеряла родителей и свою триаду, это логично, — повёл плечом Тим.

— Люди и из-за меньших потерь хандрят или вешаются, — добавил Кирио.

— Она не только семью и друзей потеряла, если так подумать, — горько вздохнул Сэл, выдвигая ближайший стул и садясь на него. — Она будущего лишилась. С её способностями прямая дорога в королевский строительный институт, а после — в профессора кафедры Бранъярна. И подруги ее тоже в Бранъярне бы были, они же все потомственные, с рождения друг друга знали, им даже в триаде притираться друг к другу не пришлось. У Ланы было блестящее будущее. Даже без Бранъярна бы было, но она сама его перечеркнула. И понимает это, не может не понимать. Но гордая слишком, чтоб признаться даже самой себе.

— Она ведь отказалась быть… Вышла из клана, так? — уточнил Кирио. — А чем магу грозит выход из клана?

— Финансовой смертью и потерей репутации, — Сэл качнул головой, словно прогоняя плохую мысль, а Тим впервые задумался над тем, что он очень редко слышал о том, что маги выходят из своих кланов. — Чтоб легально работать, нужно иметь лицензию. Её выдает специальный отдел в министерстве внутренних дел по прошению главы клана и при предъявлении диплома об образовании или справке об оценке аттестационной комиссии. Лицензии можно и лишиться. Но без неё никак не устроиться на работу по специальности. А глава клана обычно имеет все полномочия по регулированию банковских счетов клана и его членов. И может заморозить твой счёт полностью. Выходя из клана, добровольно или насильно, ты лишаешься лицензии и всех денег, что у тебя были. И всё сообщество сразу становится в курсе этого факта. Если ещё и ушел со скандалом, вообще никуда на работу не возьмут, даже секретарём.

— Поэтому так мало новостей, что кто-то из магов решил выпендриться и свалить из клана? — понимающе кивнул Кирио.

— По своей воле никто не уходит. Если есть разногласия в клане, мирятся с ними или пытаются как-то исправить ситуацию, но добровольно поставить крест на карьере, возможности заключить достойный брак и лишиться финансовой поддержки… Даже изгоняют из клана только ну за очень серьёзные проступки, когда совсем нет возможности исправить последствия или замять дело. Кланы держаться за своих членов до последнего.

— Почему тогда Лану не отговорили уходить? — спросил Тим. — Почему не удержали насильно?

— Потому что она сбежала из дома. Её ловили всем кланом, и отец Лиши помогал вместе с полицией. Он её и нашёл в итоге. Не рассказывает, что и как было, но, похоже, её вытащили из какого-то притона в портовом районе, и она была невменяемая. Только перед этим успела заскочить в министерство и написать заявление, отказ от клана. Процедура простая, и к тому времени Лана уже была совершеннолетней. А забирать заявление она отказалась. Это был какой-то кошмар, — Сэл внезапно закрыл глаза рукой, словно хотел смахнуть влагу или паутину. — Меня как раз выпустили из дома, мать переправила во дворец к Финберри, а там… По воздуху летало всё, что можно, крики, грохот. Лиша не могла её успокоить, а никто другой и подойти даже не мог. Только мне её скрутить и удалось. Ценой двух ребер и разбитой головы. За счёт ара Фарбета удалось скрыть весь этот ужас. А потом я узнал, что она натворила. Лучше б молчал. Мы тогда прожили во дворце месяц, я всё пытался её отговорить, просил, чтоб она забрала заявление назад, пока можно. А потом ей на глаза попалась моя переписка с дедом, его приказы… И с тех пор мы не в ладах.

— А вернуться в клан можно? — полюбопытствовал Тим.

— Я не помню, чтоб такое было, — честно покачал головой Сэл. — Гордые все очень, что главы, что сами маги. Так, пока наших дам нет и есть свободная минута, предлагаю решить вопрос с заказом.

Кирио как-то сразу оживился, да и Тим принял серьезный вид.

— Как только будет разрешён выход, мы первым делом отправимся в храм, заберём… товар и вернёмся в столицу, — объявил Сэл.

— Нас отправит леди Квилла? — уточнил Кирио.

Сэл кивнул и посмотрел на Тима долгим взглядом:

— Считаю логичным разделить товар уже в храме, чтоб не светить его в городе. По вопросам продажи, если желание возникнет, вы всегда сможете связаться со мной. Тогда из храма я попрошу мать отправить вас троих сразу к вам домой.

— Вместе… Вместе с грузом? — Тиму не очень представлялось, как он разберётся с этими килограммами камня, даже если их как-то и запакуют особым образом.

— Конечно. Транспортировочные артефакты довольно просты в освоении, я научу ими пользоваться. Главное будет потом деактивировать, чтоб заряд не тратился. Знаю случаи, когда клиенты забывались и оставляли коробки на столах, а когда время действия кончалось, тяжёлый или хрупкий груз оказывался не там, где надо. И столы ломались, и ветер всё разметал. И на чужие глаза попадались.

— Я найду укромное место и сразу деактивирую артефакт, — уверенно пообещал Тим.

— Думаю, наши дамы вам помогут, если что, — улыбнулся Сэл. — И я всегда буду на связи. А сейчас время подбирается к ужину, предлагаю наведаться на кухню…

-22-

Похороны прошлого главы клана Ард-Содденренн прошли быстро, торжественно и чинно. Покойного, совершенно не тронутого тлением, вместе с богато украшенным резьбой гробом предали огню, а пепел поместили в ониксовую урну, которую водрузили на одну из полок в семейном склепе. Очень большом склепе.

Все присутствующие вели себя более чем сдержанно, картинно слёз никто не лил, но и на сторонние темы не говорили, даже лишних движений не делали. Там же, на кладбище, перед живыми и мёртвыми соклановцами был назначен новый глава клана, тот самый Катион, который и навёл Сэла на нужные мысли касательно Бранъярна. Похороны плавно переросли в скромный праздничный обед. Полноценный приём с кучей гостей планировали устроить через неделю, и Тим очень радовался, что их компании к тому времени в особняке уже не будет. На похоронах их, как гостей, попросили присутствовать, и отказаться они не смогли. А после им также пришлось идти на обед вместе со всей толпой. Тим отлично читал эмоции стоящих рядом людей и в каком-то смысле получал от этого удовольствие.

Кирио с нетерпением этого обеда ждал, он уже на похоронах присматривался к людям, что-то подмечая для себя. Лиша откровенно боялась, похоже, предвидела бесконечные вопросы и интерес к своей персоне. Лана была настроена воинственно и не отходила от Тима ни на шаг. Видимо, если кто-то по своему неразумению додумается спросить что-то у неё, отвечать, предельно вежливо, придется Тиму. Один Сэл был невозмутим и спокоен. На пути к особняку леди Ханна подцепила внука за локоть и что-то коротко ему шепнула, как позже выяснилось, пообещала дать знак, что можно уже покинуть сборище, никого не обидев этим. За огромным столом рассадили их очень правильно: девушек разместили между Кирио и Тимом. Ни к той, ни к другой обращаться через соседа было бы неприлично, а приличия в доме некромантов соблюдались строго. Тим нисколько не сомневался, что о присутствии их четверки в особняке знает каждый, был уверен, что и Лишу, и Лану давно опознали, и только тот факт, что компания избегала общения, избавил их от чужого внимания. Сейчас же избежать не удалось, но такой вариант показался Тиму меньшим из зол. В доме Торнов на памяти Тима не устраивали пышных приёмов, гости бывали: друзья деда и изредка — отца, но надобности досконально изучать этикет, учиться вести светские беседы и «правила игры» не было. Бабушка, конечно, занималась воспитанием внука со всей возможной строгостью, так что Тим рассчитывал не ударить в грязь лицом при беседе со своей соседкой, миловидной девицей лет двадцати, смотрящей на него с таким нетерпением, словно у неё на языке вертелась сотня вопросов, и она уже не могла их удержать. Кирио же достался мужчина средних лет, который тоже горел желанием начать беседу, но умело скрывал это. К его радости Кирио отмалчиваться и не собирался. Лиша с Ланой спокойно говорили о чём-то своём, а соседка Тима, кокетливо заправив за ушко тёмную прядку, наклонила голову и улыбнулась:

— Удивительное дело, что мы не пересекались в вами раньше.

— Особняк большой, прилегающая территория и того больше, так что всё возможно, — вежливо ответил Тим и, помня о приличиях, представился первым.

Соседка только этого и ждала, назвавшись Аделаидой Ард-Содденрен, внучатой племянницей кого-то там… Любопытство её распирало, она то и дело переводила взгляд на девушек за спиной Тима, но вынужденно сдерживалась, отчего очень страдала. А Тим внезапно заметил за собой злорадную мысль, что это забавляет. Особенно тот факт, что он читает эмоции Аделаиды как раскрытую книгу, и она перед ним беззащитна и даже не догадывается об этом. Наверное, это должно было его возмутить, напугать, смутить… Прежнего Тима, недавнего выпускника-финансиста и управляющего бакалейной лавкой: да, безусловно, но нынешнего почему-то — нет. А Аделаида всё рассказывала, как мало информации об их компании удалось узнать (добыть) ей и её сёстрам, как они допытывались у леди Ханны и леди Квиллы о них, но те упорно отмахивались от любопытных девиц. Не хочет ли сам Тим поделиться сведениями?

Тим очень не хотел, но понимал, что это не вежливо. К тому же он не знал, как много информации он вообще может сообщить, начиная от своей работы и заканчивая фактом того, что они вообще на задании, которое Сэл взял в гильдии наёмников. Вдруг его работа там не приветствуется здесь? Не хотелось его подставить. Непонятно было даже, можно ли раскрывать имена спутников, хотя Кирио явно был не против. Он из вынужденной заминки извлекал выгоду как мог: полезные знакомства, связи для него были явно дороже упущенного времени. В итоге Тим принял огонь на себя, сказав, что он с товарищами был занят в путешествии по его работе, которое пришлось прервать, и принялся рассказывать о бакалейной лавке и акциях в надежде, что Аделаиде станет скучно. Надежда оправдалась лишь частично: приличия не позволили девушке прервать собеседника, ей пришлось довольствоваться тем, что есть, но и сменить тему разговора на нейтральную или касаемо самой себя она не решилась.

Лиша и Лана это заметили и с интересом наблюдали за мучениями Аделаиды. Наконец, Тим сжалился и задал вопрос о ней самой, получив кучу информации. Аделаида оказалась некромантом, но не «зомбиделом», а специалистом по контактам с инородными сущностями, чем очень гордилась, словно это какое-то великое достижение. И Тим был готов даже поверить, столько восторга вылилось на него, пока Лана по другую его руку не бросила небрежно:

— Всего лишь одна направленность? У Сэла в том же возрасте их уже две было и по третьей готовилась научная работа.

Сказано это было тихо, но как назло именно в этот момент на их краю стола все перестали болтать и звенеть столовыми приборами. Аделаида растерянно хлопала глазами, её начала захлёстывать обида.

— Ну, не всем же быть гениями, — с улыбкой произнесла она, а потом от неё повеяло злорадством и, невинно хлопая глазами, девушка добавила: — Зато и под руинами Бранъярна умирать не надо.

Столовые приборы рядом с ними ощутимо затряслись. Тим резко обернулся, готовый, наплевав на все приличия, успокоить Лану, но ту уже держала за предплечье Лиша.

А за стулом Аделаиды словно из воздуха возник какой-то молодой человек и нарочито мягким голосом, положив ладони ей на плечи, вкрадчиво попросил:

— Милая сестра, держи себя в руках, ты ведь не хочешь огорчить наших гостей?

Если Аделаида и хотела, а она хотела, Тим чувствовал, с появлением «брата» резко даже не смутилась, а скорее испугалась, словно именно перед ним выставила себя в неприятном свете, чего ей бы не хотелось. От Ланы же зафонило такой яростью и злобой, что Тим невольно поёжился, не понимая, с чего это вдруг? Но эмоции Ланы успокоились ровно в тот момент, как неизвестный молодой человек пропал, так же стремительно, как и появился.

Весь остаток обеда Аделаида старательно молчала и не смотрела в их сторону, а Тим об этом не жалел. Да, он ждал, когда им позволят уже продолжить путь, но смотреть на членов семейства некромантов и наблюдать за их эмоциями было интересно. Кто-то явно оказался недоволен, кто-то что-то предвкушал, одни скучали, другие получали удовольствие от посиделок. На обычную большую семью они не проходили совершенно. Какой-то особой теплоты и доверительности Тим не ощущал, лишь, когда общались те, кто явно приходился друг другу непосредственной родней или друзьями. Но это, наверное, и логично, ведь за столом собралась сотня человек, невозможно любить и дружить со всеми, хоть у большинства и общий предок.

За такими вот наблюдениями прошли ещё два часа, и Тим даже отвлекся и не сразу сообразил, что к нему обращается Сэл с предложением покинуть сборище и готовиться в путь.

Они возвращались в храм Остары.

Леди Квилла перенесла их не в сам храм Остары, откуда забрала, а за его пределы. Это сделано было специально: в самом храме Сэл оставил потустороннего стража, даже смотреть на которого всем запретил. И Тим не горел желанием этот запрет нарушать, помнил жуткий вой в момент перемещения. Милое и пушистое создание такой звук издать точно не смогло бы.

Только после разрешения некроманта вся компания вошла храм. Лучи вечернего солнца пробивались сквозь купол и окна, но света давали мало, пришлось добавлять искусственного.

— До ночи управитесь? — деловито уточнила Лана, когда Сэл и Кирио направились к проёму в стене, ведущему на нижние уровни храма.

— Если присоединишься и поможешь, возможно, — усмехнулся некромант.

— Ещё чего. Мне за это не платят, — вернула усмешку Лана.

— С тобой уже авансом рассчитались, да только не деньгами, — фыркнул Кирио и ловко юркнул вниз, чтоб не попасть под горячую руку возмутившейся девушки.

— Я надеюсь, ты не сунешься туда, ведь правда? — наклонив голову, вздохнула Лиша, смотря на подругу строгим взглядом.

— Зачем? Чтоб мешаться у них под ногами? — спокойно и серьёзно ответила Лана, помогая разбивать лагерь. — Я же не дура. Не мой профиль, не моя забота. Лучше в тишине и спокойствии попить чаю. Ну или не в тишине, — добавила девушка, когда под полом что-то грохнуло.

Лиша сразу закрыла глаза, сосредотачиваясь, но облегчённо вздохнула:

— Всё в порядке. Одна из ловушек восстановилась. Повторно обезвредили.

На походной горелке вскипятили воды, заварили чай, разлили по чашкам. Сидеть на толстых пледах было удобно, чай приятно пах травами… Старый храм темнел изнутри всё сильнее, но жути это не навивало. Да и чего бояться, если Лиша тут?

— Если б твой предок не припрятал в этом храме свой клад, я бы никогда не оказалась тут, — произнесла внезапно Лиша, сжимая руками чашку. — Самой бы и в голову не пришло наведаться, а полезно. Сильное место. Хорошая подпитка. Оно меня за все прошлые годы беганья от храмов восстановит.

— Мне вообще уже кажется, что этот клад — лишь повод всем нам собраться вместе, — поделился своими мыслями Тим. — Ведь если б не Клаус Торн с его авантюрой, я не пришёл бы в гильдию наемников, Сэллард не принял бы мой заказ. Не обратился бы к вам. Остара не решила бы через меня лечить вас и не втянула бы в дела Бранъярна. Не случись в его семье трагедия, леди Квилла не перенесла бы нас всех в особняк некромантов, а там я не… Не встретил бы леди Ханну, которая так удачно и чудом что узнала во мне своего мимолётного знакомого и не сказала бы о том, что моя семья, оказывается — магическая династия, черт возьми, которая с чего-то решила об этом забыть!

— Ну по этому вопросу лучше к родичам, — усмехнулась Лана. — И если честно, сомневаюсь, что… А ладно.

— О чём ты? — нахмурился Тим и добавил тише: — И тебя я бы не встретил тоже…

— Да уж, совпадения не случайны, так говорят? — повела плечом Лана, довольно улыбаясь.

— Ненавижу совпадения и случайности, — бросила внезапно Лиша, повеяв раздражительностью.

— А ты-то чего? — смерила её удивлённым взглядом подруга и, хитро прищурившись, добавила. — Тебе-то на них как раз жаловаться глупо.

— Лиша! — прервал их выкрик Кирио из пролома в стене. — Ты нам тут нужна, спускайся! Только стены не трогай руками.

Жрица спокойно поднялась и даже без негодования спустилась на нижние уровни.

— О чём ты говорила? — уточнил Тим. Он не стал бы лезть в чужие дела, но Лану распирало от язвительности.

— Ненавидит она случайности, как же. Да если б не случайности, хрен бы она получила то, чего хотела.

Тим лишь поднял брови, прося продолжить, но Лану и просить не надо было, девушка покрутила запястьем, указывая на него взглядом, и бросила:

— Если б не череда дебильных случайностей в тот день, она бы вообще не выжила. Она случайностям жизнью и рассудком обязана. Ну и Сэлу, конечно.

— Ну про второе я знаю, но что за случайности?

— А ты-то откуда знаешь, прям в подробностях?

— Сначала Лиша проболталась под вишнёвкой, потом сам Сэл объяснил, как было дело. Но без… случайностей.

— А… Случайность первая: у суки Аяллы всё получилось просто потому, что я траванулась, съела конфеты, которые Кира забыла выбросить. Мы с девчонками договорились вместе сбежать с лекций, но я заболела, и Лиша просто не успела вернуться на лекции. Её перехватила Аялла, воспользовалась моментом. Я блевала, Лиди сидела со мной, а Кира бегала за лекарством и в коридоре случайно наткнулась на парней, которые думали, что Лиша с нами. А потом не нашли её ни на лекциях, ни в комнате. Зато, когда поняли, что что-то не так, начали поиски. Раньше, чем планировала Аялла. И выиграли эти гребаные несколько минут.

— То есть действительно, счёт шел на минуты, когда они её нашли? Это не для эффекта сказано?

— Узор уже полностью проступил на коже, так сказал Трай, хоть и не понимал, что к чему, — проведя ладонями по лицу, выдохнула Лана, и Тим почуял её пусть уже пережитый, но страх. — Это просто какой-то садизм… просто придумать такую месть… Но случайность вторая: эта дура оставила Лишу в портовом районе, понятно, с какой целью, но это оказалась нам на руку, ну не нам, конечно… До Бранъярна или даже до дома Сэл бы её точно не успел довезти, а в портовых районах в гостиницах не задают вопросы при съёме комнат на ночь, когда есть деньги. Никто не станет допытываться, все ли согласны и вызывать полицаев, если есть сомнения, что кто-то не. Понятно, что тот хозяин гостиницы и понятия не имеет, кому помог спасти жизнь, но… Да уже тот факт, что Сэл понял, с чем имеет дело, уже это счастливая случайность. Вот поэтому Лише благодарить надо эти самые случайности, а не фыркать на них. Не говоря уже об… этом самом, — тише, с долей смущения, добавила Лана, опуская глаза.

— И-и, о чём «этом самом»? — Тиму уже самому стало интересно, от чего это Лана так стушевались.

— Ну… Это… Долго объяснять и… — Лана придвинулась ближе и почти шепотом произнесла: — Личная жизнь у неё по-другому бы сложилась, если б не та история.

— Ну это понятно, «цепи», привязанность…

— Да нет, не о том я, — отмахнулась Лана. — В рамках триад не бывает пар. Анам Кара — это друг души, понимаешь, мы делим души, мы части друг друга. В триаду составляют по высоченной совместимости. Мировоззрения, способностей, характеров. Поэтому разнополые триады — редкость. И то обычно к парням девчонок добавляют, не помню, чтоб бывало иначе. И в таких триадах пары не образуются. Я всего о шести случаях знаю за всю историю, что перешагнули порог дружбы. Но зато там любовь до гроба, все дела.

— А почему не… перешагивают? Ведь проводя столько времени вместе, живя вместе, легко влюбиться.

— Влюбиться — да, если поймёшь, что вот «оно» тебе интересно не как друг. Признаться сложно. Именно потому что вы — Анам Кара. Вы — одно целое. И живёте вместе в одной комнате. Как оно потом будет, нормально, если любовь не взаимная окажется? Да и редко, когда влюбляются на самом деле… Папа рассказывал, что когда в триады детей подбирали, если совместимость отличная, но был риск симпатии, вроде как менталисты прощупывали и даже блоки какие-то ставили в мозгах, на всякий случай… Только вот у них в триаде не помогло. Правда, никто ж не знал, что эта их совместимость в купе с «цепями» ого-го какие результаты даст в итоге. Они ведь не просто глазами друг друга могут смотреть, они почти мысли читают, думают друг за друга или на одной волне, не знаю, как ещё описать. Вот только мечтала бы Лиша и дальше о своём некроманте, пока Аялла не устроила ту мерзость.

— Но если так подумать, желания Сэла в этом вопросе никто не спрашивал.

Вопреки ожиданиям Лана лукаво улыбнулась:

— Желания? Да были они, эти желания. Лично мне он по пьяни их не озвучивал, но это мне…

— О чём шепчетесь, голубки?! — голос Кирио от проёма в стене прокатился по храму эхом, от чего Тим с Ланой едва не подскочили на месте. — Давайте сюда, мы вроде как всё нашли, что искали.

Тим не ожидал, что всё случится так быстро, они ведь только разбили лагерь, а уже… Нашли?

— Так быстро? — разделила его удивление Лана.

— Ну вообще, если по-честному, нашла Лиша, когда впотьмах споткнулась о приступок и грохнулась на кучу хлама. И пока её поднимали, раскопали ящики. И их больше. Больше, чем описано. Знаешь, Тим, что-то мне кажется, этот твой дядя темнил страшно. В записках ни слова нет о том, что вторую половину своего отряда он потерял тут же.

Кирио, пока Тим с Ланой поднимались, быстро прошёл к сваленным в центре храма вещам и принялся в них рыться.

— Как это «потерял»? — не понял Тим, насторожились. От Кирио не веяло привычной лёгкостью и весельем. Товарищ был сосредоточен и как-то даже совсем не рад.

— Ну это я завуалировал, так сказать. Половина отряда стала платой за вход. Хотя тел на входе мы не нашли, их переместили. Туда, — Кирио указал пальцем в пол. — Туда, куда и ящики. Только там же и вторая половина отряда. В том же стоянии.

— Они… мертвы?

— Их… убили, за компанию, — вкрадчивым голосом ответил Кирио, выпрямляясь, в руках он держал какой-то свёрток. — Твой дядя был страшным человеком, судя по всему.

— Подожди, их убил… Клаус Торн? Зачем? Почему ты так решил?

— Я не знаю, кто конкретно их убил, но судя по тому, что там куча трупов, а твой дядя выбрался живым…

— Я не хочу смотреть на трупы, — заявила Лана. — Я подожду тут.

— Сэл отогнал их подальше. Их не видно, стоят у стеночки и молчат. Идёмте. Груз в любом случае нашёлся, и надо его принять.

Кирио развернулся и прошёл назад, к проёму в стене. Предупредив, чтоб никто не трогал стены руками, начал спускаться по каменной лестнице. Она оказалась достаточно широкой, даже при скудном освещении от огонька в самом её низу, оступиться было сложно, но Тим всё равно старался идти аккуратнее, не хватало ещё свалиться самым позорным образом. Была мысль подать Лане руку, но от девушки исходили какие угодно эмоции, кроме опасения. Она шла уверенно и спокойно, хоть и вглядываясь в тени впереди.

Внизу лестницы светился магический огонек, который поплыл рядом с ними, когда Кирио повёл всех по одному из коридоров. Внизу всё казалось странным. Темные коридоры, вдоль стен которых стояли какие-то шкафы, сундуки, столы, словно мебель аккуратно сдвинули. Ещё более темные провалы вели в отдельные залы. В мертвой тишине шаги отдавались гулким эхом, но не это удивляло. Пыль. Её не было. Ни пыли, ни песка, ни паутины. Наверху, в самом храме что-то да намело, когда Долина «всплыла», но здесь…

— Столько всего брошено, — вздохнул Кирио. — Порыться бы…

— Так спроси Лишу, вряд ли богине это всё надо, — фыркнула Лана.

— Времени нет. Сейчас груз примем, упакуем и утром домой. Тут аккуратнее, разнесло маленько…

За очередным поворотом коридор оказался завален обломками мебели и части стены. Кирио прошел вперёд легко, словно под ногами и не хрустели доски, гвозди и камни.

— Мощно, — оценила Лана.

— Ну так… Охрану храмам иметь не положено, никто ж в здравом уме не посмеет напасть или ограбить, так вот ловушками и защищаются. Хотя по мне просто боги знают, что если у них будут свои армии, добром это не кончится. Руки! — рявкнул внезапно Кирио так, что Тим едва не подскочил, чудом не хлопнувшись на ту груду с которой слез, а от Ланы толкнуло испугом. Она так и замерла в нелепой позе, чудом не успев схватиться за стену, чтоб перелезть через баррикаду.

— Сказал же: стены не трогать!

— По воздуху порхать что ли? — огрызнулась девушка.

— За него вон хватайся, а стены не трожь, они все сигнальными датчиками утыканы.

Тим с готовностью подал руку, и Лана с ворчанием её приняла.

По мере продвижения по коридору вещей вдоль стен меньше не становилось, а сам проход даже расширялся. И закончился в итоге большим залом. В центре которого в круге света магического светильника стояли Сэл с Лишей. Зомби рядом не было видно, но Тим старался и не приглядываться к теням у стен. Зато рядом с некромантом и жрицей на полу виднелись ящики. Много, никак не один. В записках было триста килограмм адуляра, который вполне уместился бы в один полуметровый ящик, тут же каждый ящик был метр на метр и их… восемь. Восемь. Хотя, может быть не во всех адуляр?

— Поможешь перегрузить? — обратился к Лане Сэл. — Чтоб быстрее.

— Ладно, — фыркнула магичка.

Кирио уже расстелил на полу большой… плед, и они с Сэлом принялись снимать крышки с ящиков. Лана магией поочередно вынимала содержимое ящиков, опускала на плед, который оказался своеобразными весами и упаковывала в ящики обратно. Лиша честно записывала вес в блокнот.

В ящиках оказался адуляр. Настоящий, мутно-белый, отливающий то синим, то янтарным цветом. Самого разного вида: и камушками, и частями обрамления, даже ваза попалась, шары, пирамидки…

Сколько же его тут?

— Уже две тысячи. А мы ещё эти три не взвесили, — кашлянула Лиша.

Все на секунду замерли, но продолжили своё дело. В итоге в блокноте числилось две тысячи триста сорок килограмм адуляра. Тишина, воцарившаяся после оглашения цифры, давила на уши. Пока Тим не произнес:

— Двести тридцать четыре из них ваши.

— Сто… Сто семнадцать килограмм адуляра, — ликованием Кирио Тима едва не сбило с ног. — Так не бывает. Это же сказка, так в жизни не бывает!

Лана и Лиша отнеслись ко всему спокойно, едва ли не равнодушно. Их не интересовали деньги, разве что удивляло количество камня. Сэл тоже как-то не то чтобы радовался, скорее его настораживали эти объемы, как и Тима. Почему в записках всё иначе? Клаус Торн специально скрыл правду? Или боялся, что попади правда не в те руки, ничего хорошего не будет? Да и сам Тим, знай он, что на самом деле тут не триста килограмм, а почти в восемь раз больше адуляра, рискнул бы вообще за ним ехать?

— Повезло тебе, ничего не скажешь, — улыбнулся внезапно Кирио, глядя на Тима, но опасности от него не исходило, скорее сочувствие. — Что-то ты, похоже, не рад.

— А чему тут радоваться? — горько усмехнулся Тим. — Тут столько, что даже не понятно, что с этим делать. И это кровавые камни, люди из-за них погибли…

— Ты это изначально знал, — пожал плечами Кирио. — Такие… вещи не могут не быть кровавыми.

— Слишком много людей, больше, чем я думал.

— Пока их добывали, ещё больше погибло, уж поверь. Но это не значит, что они не могут принести пользы. Кровь на них не видно.

— Не нужно спорить, — подал голос Сэл. — Лана, отделишь наши доли сразу?

— Два по сто семнадцать? — уточнила магичка и тут же всё организовала: две неравные внешне, но одинаковые по весу кучки сложились на пледе. Сэл тут же достал из кармана что-то вроде шарика из темного камня и, подняв руку над первой кучкой, резко разжал кулак. Камешек завис в воздухе, из него полился свет, а потом погас, пропав вместе с адуляром. Камень Сэл передал Кирио и «упаковал» также вторую кучку.

Ящики тоже поместили в артефакты, ровно восемь камешков Сэл передал Тиму.

Больше смысла оставаться в подземелье не было, все двинулись на выход, под зорким взглядом Кирио, не касаясь стен. Сэл уходил последним, задержавшись, вероятно, раскладывал трупы по местам. Или убирал совсем.

Всю дорогу и подготовку к ужину Кирио не замолкал, делясь планами на будущее. Девушки активно обсуждали их. Тим не прислушивался.

— Тим, можно вас ненадолго? Обсудим детали, — Сэл быстро указал глазами на девушек, Кирио понимающе кивнул, хитро улыбаясь.

Тим последовал за некромантом за пределы храма. Солнце почти скрылось за горизонтом, превратив безжизненную пустыню в нечто ещё более мрачное.

Когда двери закрылись, Сэл отошёл чуть вперёд, а потом, не оборачиваясь спокойно произнес:

— Держать у себя столько адуляра неразумно и опасно. Правильнее будет продать его как можно быстрее и положить деньги в банк.

— Я так и сделаю, — поспешно кивнул Тим, шагнув вперёд и тоже упираясь взглядом в последние лучи солнца.

— Как я уже говорил, я могу помочь с реализацией. Если нужно, мой знакомый где-то через неделю вечером посетит ваш дом для решения всех вопросов. Инкогнито, конечно.

— Это было бы отлично.

— Хорошо. И… Ещё одно. Лиша и Лана на ближайшее время останутся в вашем доме, как я понимаю. Если их присутствие…

— Оно меня не отяготит. Нисколько.

— Хорошо. Это их отвлечёт, пока я улаживаю дела, а потом…

Тим не дал договорить, резко развернулся к Сэлу, и тот понимающе замолчал, готовый выслушать.

— Сэллард, я понимаю, что это не моё дело, но раз уж я в него оказался втянут, я… — раньше Тим действительно старался в чужие дела не лезть, тем более пытаться кого-то от чего-то отговаривать, особенно людей старше себя, но за эти, сколько? — две недели — товарищи перестали быть совсем чужими людьми. — Я достаточно начувствовался, чтоб понять, насколько эта тема важна и болезненна, но вы ведь разумный человек, вы ведь не можете не понимать, что судьба, боги… дали вам шанс жить дальше. Король сохранил вам жизни пока вы ничего не знаете и не пытаетесь докопаться до правды, но стоит…

— Я не собираюсь штурмовать министерство внутренних дел, — спокойно прервал Тима Сэл, отворачиваясь. — Я столько лет не для того учился жить в новом мире и без части души, чтоб всё бросить и героически умереть в попытках обнародовать страшную правду. И мне не двадцать лет, чтобы кидаться в омут с головой, чтобы кому-то что-то доказать. Король действительно сохранил нам жизни, но он легко их отберёт, если решит, что мы лезем туда, куда не надо. Трай не затем пожертвовал собой ради нас, чтоб мы сдохли сейчас. И я прекрасно понимаю, что если даже к нам в руки попадут доказательства, это ничего не решит. У прошлого надо учиться. Ректор учит нас даже после своей смерти.

Сэл не юлил, не обманывал и не обманывался, он действительно был спокоен и решителен. Тим даже удивился, что так легко всё получилось, хотя это ведь не его слова подействовали, просто Сэл сам и без того разумный человек.

— Я… Я рад, что вы…

— В своей адекватности я никогда не давал усомниться. Но проблема не во мне.

— Лиша и Лана… — понимающе кивнул Тим.

— С Лишей я могу справиться. Она легко увлекаемая и внушаемая, отойдет, в конце концов, есть и другие способы её удержать, силой, если придётся… Но вот с Ланой всё сложно. Она живёт болью от прошлого, протестом и не хочет меняться. И рычагов воздействия на неё нет. Порой мне кажется, что для неё лучше было бы погибнуть тогда… вместе со всеми ими.

Тиму страшно было такое слушать, но Сэл прав, это нельзя не признавать. Но ведь как-то же можно…

— Мы пытались, — словно угадав мысли Тима, скривился Сэл, — мы честно пытались помочь ей, но она сама не хочет. Словно думает, что если она начнет жить нормально, дальше, интересоваться чем-то, она предаст… Хоть какой-то интерес к жизни у неё появился от общения с вами. Не знаю почему, возможно ей интересна тема обучения — хоть какой-то смысл в жизни, возможно просто вы сами ей симпатичны, но я начал видеть прежнюю, нормальную Лану, а не то озлобленное мертвое существо, что страдало последние девять лет.

— Но я ничего не делаю… такого.

— А порой и не обязательно делать что-то специально. И примите мою благодарность. Она может говорить обо мне что угодно, но это не изменит того факта, что Лана мне дорога. И мне важна её жизнь.

-23-

Портал леди Квиллы доставил Тима с девушками не на порог его дома, как ожидалось, а на другой конец улицы. Впрочем, это молодой человек посчитал даже за лучшее. Им не составит труда пройтись пешком десять минут, но и ажиотажа, возникнув в оранжевом свете прямо перед дверьми, они не вызовут, как и сплетен.

Достаточно и того, что Тим объявится в обществе двух прекрасных дам. Дамы, кстати, очень постарались привести себя в порядок, на что ушла большая половина утра. Лиша благоразумно не стала облачаться в жреческое одеяние, ограничившись закрытым платьем темно-зелёного цвета, а Лана в итоге ещё в особняке некромантов уступила советам леди Квиллы и позволила нацепить на себя простое коричневое платье, максимально не вычурное и не украшенное. Даже рюкзак за плечами Ланы выглядел с таким нарядом уместно.

Когда Тим привёл своих спутниц к дому, он с трудом мог скрыть нервозность. Девушки же выглядели как ни в чём не бывало, словно вообще не переживали из-за сложившейся ситуации. Но лёгкое волнение, конечно же, присутствовало, Тим чувствовал.

Ключи от дома Тим благоразумно в путешествие брать не стал, поэтому пришлось звонить в звонок. И вот, спустя пять минут ожидания, дверь медленно открылась. На пороге возникла Марта да так и замерла, открыв рот. Сначала от радости: Тим вернулся, живой и невредимый, потом от удивления: а это что за девушки? Эмоции женщины лихорадочно метались. Любопытство, ревность, страх, неуверенность, надежда - всё перемешалось в дичайший коктейль.

Марта явно колебалась: ей хотелось привычным образом обнять Тима после разлуки, но присутствие двух незнакомок её останавливало. Но Тим решил за неё. Эта женщина помогала его растить, разве смеет он отказать и ей и себе в такой малой радости?

Тим сгрёб Марту в охапку, шепнул: «Я вернулся, всё хорошо» и отстранился, говоря уже гораздо громче:

— Добрый вечер, Марта. Извини, что без предупреждения, но я с гостьями. Они остановятся у нас на неопределённое время, и за обедом я всех познакомлю, как положено. А пока не могла бы ты приготовить для них комнаты?

Едва успокоившиеся эмоции Марты снова взбурлили. Тиму даже утруждаться не надо было, чтоб понять, о чём она думает. Марта однозначно начала паниковать из-за того, что у неё не хватит времени и сил моментально приготовить лучшие гостевые покои. Но на помощь пришла Лиша, мягко улыбнувшись:

— Нам достаточно будет и одной комнаты на двоих, мы не притязательны.

— Я думаю, родительская спальня подойдёт, — предложил Тим.

— Но она же… — возмутилась Марта, только Тим твёрдым тоном перебил её:

— Там как раз две кровати, отец не появлялся в доме уже десять лет. Гостевые комнаты на третьем этаже, а он…

Марта поняла и без окончания. Её сил, при участии Тима, хватало на поддержание чистоты и уюта лишь в тех комнатах, где велась активная жизнь: их спальни, библиотека, кабинет, холл, столовая и кухня. Эти помещения размещались на первых двух этажах особняка, третий же не только не убирался, но и не отапливался вот уже несколько лет.

— Соседство с хозяевами дома нас не смутит, уверяю, — всё тем же мягким голосом добавила Лиша, и без магии очаровывая Марту.

— Где дед? Мне нужно с ним переговорить.

Марта молча указала на библиотеку, которая занимала половину первого этажа. Дед почти всё время проводил в ней, хотя сейчас его сил на день хватало только на вчерашнюю газету и пару журналов, глазам не помогали даже очки.

Когда Тим привёл своих спутниц в этот храм наук, с трудом смог сдержать гордую улыбку: книг в библиотеке — огромное количество, девушки были впечатлены, хотя вряд ли в библиотеках их собственных домов книг сильно меньше. Дед нашёлся на привычном месте: у окна, в большом кресле с подушкой под спиной и пледом на ногах. На звук открывающейся двери и шагов, дед повернул голову и вскинул бровь, разглядел девушек и начал вставать, путаясь в пледе. Тим поспешил к нему, помог подняться, сперва крепко обнял и лишь потом отошёл в сторону.

— Дамы, позвольте представить вам моего деда, Томаса Торна, главу нашей малочисленной семьи. Дед, это наши гости. Так сложились обстоятельства, что они остановятся у нас на неопределенный срок. Позволь представить тебе госпожу Лишу Финберри и госпожу Лану Корвет. Госпожа Лиша сопровождала меня по дороге в Долину, наше путешествие закончилось удачно. Госпожа Лана присоединилась к нам позднее, и сейчас помогает мне в одном щекотливом деле.

— И что же это за дело, позволь спросить? — нахмурился дед, жестом приглашая всех присаживаться на свободные кресла и кушетки.

— Она меня обучает, — спокойно ответил Тим и, резко утратив благодушие, добавил: — Барьерному психокинезу, как способу не сойти с ума от семейной, как выяснилось, особенности.

Эмоции деда не взбурлили, к удивлению Тима. Он спокойно смотрел на внука и криво улыбнулся:

— Путешествие тебя изменило. Это было ожидаемо, но не настолько.

— Почему о том, что я из династии эмпатов, я узнал совершенно случайно? И с риском для психики? Не окажись рядом знающих людей…

— Но всё обошлось? — дед всё же волновался.

— Леди Лана помогает с этим жить, а леди Ханна подарила блокирующий эмоции артефакт. Благодаря им всё обошлось.

— Спасибо вам, — дед поднял взгляд на Лану, — за то, что помогаете моему внуку. И второй леди тоже надо сказать спасибо.

— Второй леди надо сказать спасибо ещё и за то, что она поведала очень интересные факты о нашей семье, — Тим очень старался не повышать голос и не тараторить, хотя собственные эмоции били через край. — Если б не она, я бы не узнал, что твой дядя Клаус был магом. А от этого уже…

— Подожди, — дед поднял руку, прерывая, — леди Ханна? Артефактолог? Красавица с тёмными волосами?

— Ты с ней знаком? — изумился Тим — этого он никак не ожидал.

— Нет, конечно, хотя в детстве слышал это имя частенько. Видел один раз. Женщин красивее я не встречал. Хоть она в тот момент и кидалась яблоками. Но гнев её красил.

— Что, прости? — выразил общее непонимание Тим.

Лиша с Ланой, не таясь, переглянулись. Было от чего удивляться…

Дед улыбнулся, прикрывая глаза:

— В тот вечер я переел сладкого, дядя Клаус баловал меня, прямо как мы тебя с бабушкой, и привёз из очередной своей поездки гору вкусностей. Вот ночью мне и захотелось пить. Я пошёл на кухню, но там разыгралась батальная сцена. Я не стал мешать, конечно же, но остался посмотреть: не часто увидишь, как в твоего любимого дядю швыряется яблоками самая красивая женщина из всех, что видел. В десять лет я уже умел ценить красоту. Помню, подумал ещё тогда: кто будет убирать этот погром? Яблоки разбивались о дядины барьеры, и ошмётки оседали всюду. Женщина злилась, о, как она ругалась, а дяде было весело. Пока яблоки не кончились, и она не достала из ящика столовые ножи. Тогда я не понимал из-за чего они ссорятся, сейчас, кажется, понимаю. Дядя как раз вернулся из Долины, и леди что-то не нравилось, она боялась, обвиняла его в глупости и легкомыслии. Я покинул коридор, когда начал понимать, что разговор их переходит на совсем уж личную тему.

— То есть леди Ханна бывала в нашем доме? — ошарашенно переспросил Тим, хоть и понимал, что если в этом доме жили маги, в гости к ним явно приходили маги, тогда почему это всё разом прекратилось, почему он сам не маг с детства?!

— И это был не первый её визит, если судить по тому, как свободно она ориентировалась на кухне, — улыбнулся дед.

— Тогда не удивительно, как легко она… узнала твой род, — хитро сверкнула глазами Лиша.

— Но она не говорила… хотя если через столько лет она увидела во мне сходство с Клаусом Торном, значит…

— Какое ещё сходство? — фыркнул дед. — Ты копия матери, в тебе от отца вообще ничего, не говоря уже про остальных Торнов. Сходство с дядей Клаусом у тебя сейчас одно — его вещи, что на тебе надеты. И фамилия.

— Но леди Ханна сказала, что узнала! Как она тогда могла узнать, если я не похож?

— Она зачарователь, — заметила в пустоту Лана.

— И они были знакомы, — добавила Лиша, а потом, пояснила Тиму: — Вещи. Она узнала вещи, а не лицо. И если учесть, что леди Ханна бывала в вашем доме, вероятнее всего, знакомство её и вашего дяди было… достаточно тесным.

— Тогда получается, что узнав, из какого я рода, она должна была знать, что я из семьи магов, из семьи эмпатов. Почему сразу не сказала? Что это за цирк был с догадками, разглагольствованиями и… И почему сразу не сказать?!

Все в комнате резко скривились, как от зубной боли, и Тим спохватился, стараясь держать свои эмоции при себе и успокоиться.

— Леди Ханна — умная взрослая женщина, — твердо произнесла Лиша. — Когда она поняла, что ты не знаешь ничего о магическом прошлом семьи, она, должно быть, решила, что так надо, и не стала вываливать на тебя всю правду. Она просто не имела морального права, даже если и знала обо всём.

— Меня злит, что она знала, а я нет, — честно признался Тим, покачав головой, и повернулся к деду: — Но почему я не знал? Почему ты решил не быть магом, почему отказался от семейного дара?

— Потому что это не дар, а проклятие, — прикрыл глаза мужчина, и Тим почувствовал, что дед злится. — Да, наша династия — маги со специализацией на эмпатии. Из четырех детей моего деда трое — эмпаты. Лишь один, дядя Мартин, не показал эмпатических способностей, хотя магом был.

— Значит, эмпатия — это всё же дар, талант, — тихо отметила Лана. — Не специализация.

— Но ни один из них не умер в своей постели, ни один не разменял полвека, хотя маги минимум живут по две сотни лет! — дед вцепился в подлокотники кресла, и Тим четко уловил его боль и страх, скорбь и сожаление. — Мой собственный дед погиб во время допроса мага, нарвавшись на ментальную ловушку, полную пыток, его мозги просто сгорели. Бабушка Анна осталась одна с тремя детьми и на сносях. И она не была магом. Думаешь легко ей было? Так ещё и дети почти все переняли эмпатию. И всех она похоронила своими руками. Все умерли раньше срока. Все — из-за магии. Из-за чертовой эмпатии. И почему же я решил, что мне этого не надо?

— Но как…

— Эмпаты эмоционально нестабильны. Мой отец работал на госслужбе, пожалел преступника, хотел добиться его защиты и не смог. А тот в отместку пробил ему череп кандалами. Мартин ввязался в сомнительное предприятие, контрабанду «сухих чувств», и его убили. Клаус… погиб странно, но явно из-за своих авантюрных делишек. А Элли… Она всегда была не от мира сего и покончила с собой через год после его смерти. Не перенесла, они были очень дружны. И вот зачем мне рисковать? Сыном, тобой? Я защищал тебя от этого проклятия. Да, у нас есть семейное проклятие, можешь этим гордиться.

Тим в растерянности молчал. Он так мечтал оказаться магом, так радовался, что ему это удалось, а сейчас, выходит, зря? Если ему не суждено сменить специализацию, поздно уже, быть ему эмпатом с риском сойти с ума или кончить плохо от своих эмоций? Приятная перспектива, ничего не скажешь.

— Элли, — неожиданно произнесла Лана. — «Э. Торн». Ваша тетя не могла писать научные статьи?

Дед удивлённо посмотрел на Лану и медленно кивнул:

— Она состояла научным сотрудником на факультете психокинеза Бранъярна, работала с менталистами. Должно быть, даже наверняка, писала, но точно я не знаю. Она всё время проводила в Бранъярне.

— Барьерный психоконез, эмпатия… Вероятно, это она автор той монографии. Ты ей, выходит внучатый племянник, — улыбнулась Лана, глядя на Тима, её это веселило. — Как удачно, пригодилась тебе её монография.

— Я хочу продолжить обучение, — твердо глядя в глаза деду, заявил Тим. — Я всегда хотел быть магом, мечтал об этом. Если у меня получится…

— Я оберегал тебя от этого двадцать лет, сейчас ты уже должен думать своей головой, — деду не нравилось решение Тима, но он его принимал, с нежеланием и опаской, но не стал возражать, и Тим улыбнулся, не скрывая своей благодарности.

А дед вдруг усмехнулся криво и проворчал:

— Радости-то. Прям когда телескоп подарили, также было.

Улыбка резко сошла с губ Тима. Телескоп ему подарили в восемь лет. Он долго уговаривал на него, но почему-то не получал, хотя вел себя примерно и давно ничего не просил. И когда телескоп подарили, спустя месяц после дня рождения, он своим видом совсем не показал безмерного счастья и благодарности, только сухо и вежливо поблагодарил. Бабушка тогда ещё переживала…

— Ты тоже чувствуешь эмоции? — почему-то раньше эта мысль Тиму в голову не приходила.

— Я рос в семье эмпатов, — усмехнулся дед. — С пелёнок вырабатывал нужные навыки. Бабушка Анна не собиралась отдавать меня «в маги», талантов не было, да и сил, но эмпатия была. А для бабушки это стало приговором. В семье художников все дети знают, с какой стороны браться за кисть, даже если не рисуют сами. Также и в семье эмпатов. А ты рос уже не в семье эмпатов. Но всё одно проклюнулось…

И дед жалел об этом. Жалел и боялся. За Тима.

— Скоро уже готовиться к обеду, проводи гостий в их комнаты. А в столовой поговорим уже о другом, вашем путешествии, например.

Тим кивнул, первым встав на ноги. Лана и Лиша последовали за ним.

Спальня родителей уже оказалась прибрана, Марта даже успела принести цветов из их почти заросшей оранжереи, кажется, амариллисов.

Две большие кровати разделяла длинная тумбочка, но комната выделялась не этим, а огромным балконом, который нависал над садом.

Лиша первым делом направилась туда, а Лана, оценив ширину кроватей, фыркнула:

— Если их сдвинуть, можно юлой крутиться и не упасть. Лише будет, чем заняться. Хотя у неё сил не хватит сдвинуть. Ну, чего так смотришь? Да, она тут спать одна будет. А я буду спать с тобой. Ты же не откажешь мне в возможности спать без кошмаров? А без кошмаров я сплю только под алкоголем или под тобой, так что…

Лана повела рукой, словно давая выбор, которого по факту не было.

Тим был совсем не против общества девушки, особенно ночами, но скрыть этот факт от домашних станет невозможно. И это смущало. Да и допустимо ли?

— И не вздумай говорить о приличиях. Ещё пару дней назад тебя это не волновало.

— Но там был чужой дом…

— Который мы опорочили, — картинно ахнула Лана, прижав ладонь к губам, — какой кошмар, да как же можно было?! Ведь взрослые люди, по обоюдному согласию и для всеобщей пользы и попрали все нормы, ай, ужас.

Лана шутила, а вот Тиму стало не смешно, об этом моменте он как-то, захлебнувшись новыми впечатлениями, не подумал. А ведь действительно, разве такое поведение допустимо было?

— Ты ещё добавь, что секс до свадьбы непозволителен. Даже не заикайся, обвиню в лицемерии.

— Но мы можем хотя бы до вечера сделать вид, что вы обе остановитесь и будете спать в этой комнате?

— Не вопрос, — охотно кивнула Лана. — Обед через час, верно? Тогда нам надо привести себя в порядок. Чтоб всё было по приличиям.

Первым делом, оставив девушек в комнате размещаться и любоваться видом с балкона, Тим отправился в подвал, где четко следуя инструкции Сэла, распаковал ящики с камнем. Накрыв их, так кстати валявшимся рядом куском брезента, Тим поднялся к деду в библиотеку.

Тот сидел на прежнем месте, но уже не читал, смотрел в окно, о чём-то думая. О чём-то печальном.

— Вот, что мы добыли, — положив на стол камень размером с полкулака, — произнес Тим. — Там гораздо больше, чем упоминалось в заметках. И всё было куда… кровавее на самом деле.

— Я этого ожидал, — кивнул дед, не поворачиваясь. — Я был ребенком, но сейчас понимаю, не зря бабушка Анна постоянно ругалась. Она боялась… Не кровавых денег, как она их называла, а рисков. Последствий. Что впрочем не мешало ей гордиться дядей и принимать приносимые им деньги. Хотя она сама не знала, чего хочет, каких занятий своим детям. Боялась и ненавидела магию как таковую. А все её дети и муж были магами.

— Но ведь, когда она решилась связать судьбу с магом, наверное, думала иначе? — с раздражением вздохнул Тим.

— За магов выходят замуж охотно. Но не думаю, что дед женился бы, видя меркантильность, — покачал головой дед. — Эмпаты заводят семьи только по глубокой любви, уважению и согласию. Или не заводят вовсе. Что забавно, твоя бабка не знала, что я эмпат. И мы прекрасно прожили полвека в любви и согласии. И она относилась к магии нейтрально, не знала, сколько горя та принесла нашей семье.

— Но ведь, если у нас династия, значит, мы долгое время как-то жили. Спокойно жили… Может быть, это просто какое-то дикое совпадение, что в прошлом так случилось?

— Может и совпадение. Но только у меня на глазах умерли четверо. Не будь они связаны с магией, с эмпатией, их судьбы сложились бы иначе. Меня растили едва ли не в ненависти к магии. Растили женщины, у которых магия отобрала мужей и отцов их детей. И что странного в том, что я не захотел такой судьбы себе и своим детям? Хотя их судьба оказалась не лучше. Сына я избаловал своей заботой и опекой, внука лишил части его самого… Думаешь я не видел, что у тебя есть задатки? Твоё стремление, желание… Это были не просто эгоистичные мечты стать магом ради безбедной жизни, кровь давала о себе знать. А я закрывал на это глаза… А мог бы позволить тебе стать сильным эмпатом. Как дядя Клаус, как отец… Ты был бы не слабее их. А сейчас ты вряд ли достигнешь таких же высот…

— Да мне бы с ума не сойти сначала. Если б не этот браслет, давно тронулся бы, — невесело усмехнулся Тим, показав запястье с артефактом.

— Мне нужно будет поблагодарить леди за это, — твердо произнес дед. — Она спасла рассудок моего единственного внука.

Тим видел и чувствовал, дед прекрасно понимает, о чём говорит, и от этого внезапно стало… страшно. Опять же череда случайностей: что Лана подтолкнула магию в крови Тима в верном направлении, что рядом вообще оказалась леди Ханна, неравнодушная и способная помочь. Или не случайностей? Специально подогнанных событий?

— Эти вещи оставь себе, — смерив Тима взглядом, велел дел, — пригодятся. Чует моё сердце дома ты не усидишь теперь.

— Я не собираюсь устраиваться в гильдию наемников, — рассмеялся Тим, поднимаясь на ноги, — у меня нет для этого подготовки. А лицензию на работу магом без обучения не получить. А обучать меня никто не станет.

— Лицензия, работа магом… Да будет тебе известно, дядя Клаус так до самой смерти и не числился ни в одном реестре эмпатов.

— В смысле? — Тим даже замер. — Он же был эмпатом? И ты подтвердил, и леди Ханна…

— Быть — был. Официально — нет.

— Можно не сообщать о таком?

— Конечно, можно. Или ты думаешь, что все, кто что-то скрывает, об этом должны заявлять?

— То есть, погоди, он был эмпатом, но скрывал это? Это же… незаконно!

— Зато как удобно и выгодно.

— Авантюрист, так ещё и преступник, ну отлично! Какая прекрасная у меня родня.

Дед откровенно веселился, а вот Тиму в голову закралась мысль о том, как должно быть интересно жили его предки. Какая насыщенная и непростая жизнь у них была. Могли бы они подумать, что их единственный потомок станет управлять простой бакалейной лавкой, даже не зная, что — какие возможности — прячется в его крови?

Ну да, кто знает, может быть, в жизни Тима возникнет ещё что-то интересное, ведь она, по сути только началась?

В своей комнате Тим быстро привел себя в порядок и переоделся в привычную рубашку с жилетом и простые брюки.

Одежда Клауса Торна выглядела такой же чистой, как и в тот день, когда Тим спустил сундук с чердака. Её даже стирать не пришлось, вот что значит зачарованные вещи. И её, и рюкзак с походными приспособлениями Тим решил положить обратно в синий потрёпанный сундук, но оставить тот в своей комнате, вдруг и в правду ещё пригодится?

Укладывая всё обратно, Тим едва не помял ту веточку розового жасмина. Странная вещь, зачем она Клаусу? Просто явно зачарованная ветка, обточенная с того края, где когда-то цеплялась за дерево… Похоже на шпильку для волос, у бабушки были такие, но зачем мужчине шпилька? Может, это какой-то особый артефакт?

Тим решительно взял веточку в руку, и его будто прошило током. Словно шлейфом дорогих и очень крепких духов обдало… воспоминаниями эмоций?

Азарт, тепло, желание, сочувствие, тревога, привязанность…

Тиму словно закрыли глаза на опере или даже балете. Он мог слышать музыку, но не видеть артистов и декорации. Но «музыка» эта впечатляла. Обволакивала, грела, даже в какие-то моменты обжигала.

Кто, кто мог вызывать такие эмоции? Ведь явно же это «воспоминание» о ком-то?

Выходит эмпаты так могут: сохранять свои эмоции о других людях? И как теперь узнать, о ком? Наверно, это женщина, ведь, скорее всего эта шпилька тут не просто так.

Кто расскажет о магии лучше мага?

Лиша открыла дверь сразу, после первого же стука. Лана в это время была в ванной комнате, но Тим специально говорил громко, чтоб не повторять. Лана из ванной тоже громко ответила, что понятия не имеет, как создавать такие артефакты, и уж тем более не догадывается, как узнать, чья это шпилька.

И тут случилось странное: Лиша взяла шпильку в руки… и ничего не почувствовала. Вообще. Для неё это оказалась просто вечно живая веточка жасмина необычного розового цвета.

Лана, выйдя из ванной в одном полотенце, подтвердила, что тоже не ощущает от ветки никаких эмоций.

— Возможно, эта магия эмпатов действует только на эмпатов. Или ещё и кровных родственников.

— То есть узнать, что это за… личность зашифрована в эмоциях, мы не сможем? — не сказать, что Тима это сильно опечалило, просто было интересно. И это раскрывало его возможности как эмпата. Возможные возможности. В далёкой перспективе.

А вот Лишу это печалило, её действительно заинтересовала странная ветка и странная магия. А ещё она уже навоображала себе, что вещь эта принадлежала явно великой любви Клауса Торна, с которой он был разлучен, раз не просто хранил женскую шпильку, так ещё и зачаровал «по горячим следам» о былых эмоциях. Обо всём этом жрица уже с пылом рассказала, размахивая руками.

— Вообще, я думаю, что, если эмоции вкладывались по воспоминаниям, то в теории, сами воспоминания должны были участвовать в процессе, — без всякого стеснения при всех переодеваясь в своё коричневое платье, заявила Лана. — Но вытянуть я их не смогу. Попроси Остару помочь, ей такое по силам.

Лиша загорелась этой идеей и сразу же закрыла глаза.

А Тим с сомнением смотрел на веточку, которая лежала на туалетном столике между щёток и флаконов. Этично ли это? Хотя, наверняка, той женщины уже нет в живых, ведь столько лет прошло…

Лана успела полностью одеться и привести волосы в порядок, когда Лиша открыла глаза. Которые горели, а сама жрица захлёбывалась нетерпением и предвкушением.

— Бери ветку снова, Остара сказала, что посодействует. Сможешь увидеть.

Тим с сомнением потянулся к столику, а потом решительно коснулся веточки.

Воспоминания снова окутали его, но в этот раз шоры с глаз резко сняли, и он действительно увидел.

Веточку жасмина в волосах женщины, которая стояла к нему спиной в незнакомом коридоре. Женщина в сливового цвета платье обернулась и поразила. Красотой, да, бесспорно, но и эмоциями, которые вызывала. Восхищение, нежность, гордость. Потом незнакомка уже стояла в окружении нарядных людей и злилась, пылая гневом. Такая маленькая на фоне других, но решительная и готовая стоять на своём, вызывая желание поддержать и защитить, а ещё, почему-то веселье.

И вот уже она в совсем другой одежде, в светлой рубашке и брюках сидит на каменной заросшей стене, готовая спрыгнуть вниз, и в глазах её такая жажда и радость, что сам невольно загораешься тем же.

Образы сменялись, показывая эту незнакомку то на каком-то празднике в толпе, то в оранжерее с букетом красных цветов, то подтверждая, что отношения с этой женщиной были совсем не платоническими. Впрочем, Тим, наверное, и сам бы влюбился под напором этих эмоций и образов, если б не понимал, что это чужие воспоминания о женщине, которая давно умерла. Очень красивой женщине, не только внешне, но и характером, в такую легко можно влюбиться и любить. Её упорство, азарт, наивность, жажда нового подкупали ничуть не хуже тонких черт лица, аппетитной фигурки, оленьих глаз и шелка темных волос.

Когда Тим проморгался, на него с интересом уставились две пары глаз.

— Ну что? — сразу спросила Лиша. — Получилось? Кто она? Какая она?

— Я не знаю её. Но она такая… Красивая, — бездумно ответил Тим. — Очень… Она такая… такая…

— Понятно какая, — фыркнула Лана и требовательно протянула руку: — Покажи мне. Как уже делали. Давай.

В этот раз Тим легко передал воспоминания, и уже через пару минут Лана с Лишей смотрели на него с ехидством и насмешкой.

— Ты что, правда, не узнал? — рассмеялась Лиша. — Правда?

— В моём окружении этой женщины не было. Точно. Такую… красивую я бы точно запомнил. Да и прошло столько лет, она умерла уже, наверняка, давно.

— Она-то жива. А вот муж её недавно умер, мы его как раз все вместе хоронили, — фыркнула Лана— Ты слепой что ли? Как можно не узнать? Хоть и прошло столько лет… Ну же, Тим, думай. И без того легко догадаться.

Но восхищённый образом незнакомки из воспоминаний, Тим упорно не мог схватить за хвост ускользающую мысль.

— Это леди Ханна, видно же. Лет восемьдесят назад, правда, — улыбнулась Лиша.

И ведь действительно, изменились только фигура и взгляд… Из него пропали наивность, искра… А так, это ведь действительно леди Ханна, только совсем молодая.

Поразительно.

— Выходит это её, — качнув в руке веточку, — обронил Тим. — Надо, наверное, вернуть. Через столько лет.

— А если это напомнит ей о чем-то… личном? — засомневалась Лиша.

— Обо всем «личном» ей уже напомнил я сам две недели назад, когда появился в особняке некромантов. Но я вроде бы не чувствовал потом к себе негатива, скорее наоборот, участие.

— Раз мы выяснили, что хотели, можно узнать, что там с обедом? — уперев ладони в бёдра, требовательно спросила Лана.

— Уже всё накрыто должно быть, прошу за мной, в столовую…

Ради гостий Берт расстарался: таких шикарных обедов в этом доме не устраивали давно. Глядя на всё это великолепие блюд, Тим понял, что если знакомый перекупщик Сэла не придет как можно скорее, Торны погрязнут в долгах. Хотя, судя по эмоциям девушек, они тоже не ожидали такого богатого меню, и это их смущало. Они не могли не заметить общее состояние дома и понимали положение дел в целом. В итоге Тим решил прямо сказать Берту, что б впредь так не шиковал.

Впрочем сам Берт сиял, как старый имперский золотой, только выпущенный с монетного двора. Словно сегодняшний обед стал венцом его поварской карьеры, а он ведь и на свадьбе родителей Тима готовил…

На протяжении всего обеда поварское мастерство Берта восхваляли все присутствующие. И Тим был рад, что пожилой помощник, наконец, оценён по достоинству.

Пока в какой-то момент не дернулся от толчка в грудь. Причём дед, который сидел во главе стола, испытал явно тоже самое, судя по выражению лица и удивлению. Остальные же если и заметили, то лишь замешательство их двоих.

— Что такое? — спросила Лана сидящая по правую руку от Тима.

— Что-то словно в грудь толкнуло. И как-то неуютно стало.

— Ну… Вообще так вроде бы охранные заклинания действуют, — нахмурилась Лана и обратилась к деду: — У вас на доме установлен охранный контур?

— Я не знаю о таком. Если и был, то давно должен был закончится, да и активных магов кроме тети и дяди Клауса не было.

— Зато у дяди Клауса была в любовницах артефактолог, которая запросто могла зачаровать любой камушек в стене в один из своих визитов сюда, — усмехнулась Лиша, пригубив бокал с лёгким вином.

— Погодите, то есть это охранное заклинание? И если оно сработало…

— Ну значит в доме есть кто-то незванный.

— К нам вломились? — Тим резко вскочил, стараясь не показать своего испуга: сам по себе факт малоприятный, а уж если учесть, что у него в доме три старика и две женщины, а защитник из него так себе…

— У нас же ценностей нет никаких… — прижав ладони к груди, выдохнула Марта. — Зачем...?

Тим в ужасе поднял глаза на деда, переглянулся с Ланой и Лишей. Ценности-то в доме как раз были. Вот прям сегодня и появились.

Но к его удивлению от обеих девушек страха не исходило. Скорее азарт. Лана даже красноречиво размяла кисти.

— Может, хоть глянем на этих смертников? — весело предложила маг.

— Оставайтесь тут, — мягко улыбнулась старшим Лиша, поднимаясь из-за стола. — Если услышите… громкий… шум, уходите через кухню.

— Веди, — велела Лана, и Тим сперва не понял о чём она, но стоило покинуть столовую, ощущение чего-то неуютного стало чётче. И Тим понял, как выйти на незваных гостей. Которые почему-то нашлись даже не в холле, а на втором этаже. В родительской спальне, где сейчас обосновались девушки.

Тим резко распахнул дверь, почти врываясь внутрь, и замер: грабители на таковых совсем не проходили. Первый спокойно сидел на одной из кроватей, второй стоял у открытой на балкон двери и словно любовался садом. Оба — молодые мужчины.

И оба казались смутно знакомыми. Тот что стоял, темноволосый, обернулся первым, и ничего вроде удивления или недовольства Тим не почувствовал от него. Лишь досаду и… облегчение, когда в комнату вошли девушки. При виде них же резко встал и второй, светловолосый.

А из-за спины Тима от Ланы пронеслась такая волна ярости, бешенства, которую почувствовали, наверное, все в комнате.

— И какого черта вы тут забыли?! — рявкнула она, ровняясь с Тимом и сжимая кулаки.

— Мы пришли за тобой, — спокойно ответил светловолосый, поднимаясь на ноги.

— Оба разом? — криво улыбнулась Лиша, вставая с другой стороны от Тима.

— А иначе никак, — развел руками незванный гость, с виду добрый и не настроенный на ссору, но Тим чувствовал, что молодой человек напряжён, собран и чего-то опасается, как и второй.

— Проникать без приглашения в чужие дома так-то противозаконно. Особенно не будучи знакомыми с хозяином, — Лиша тоже боялась, но скрывала страх под бравадой и негодованием.

— Мы вроде как знакомы, — вежливо улыбнулся темноволосый, — виделись же совсем недавно, когда вы наслаждались гостеприимством моего клана.

Точно, этот молодой человек назвал Аделаиду Ард-Содденрен сестрой, он её тогда осадил во время ужина! И на него тогда же вызверилась Лана.

— Мы не представлены друг другу, — поняв, что смертоубийства пока не планируется, Тим попытался взять ситуацию под контроль на правах хозяина. — И я вас не приглашал, смею заметить.

— Когда дело важное и касается семьи, приходится нарушать нормы этикета, прошу простить, — светловолосый гость мягко улыбнулся, но это никого не обмануло: Лиша отступила, Лана же наоборот шагнула вперёд так резко, что Тим рефлекторно схватил её за предплечье, и она вернулась на место.

Это заметили все. И гостям это не понравилось.

— Тут твоей семьи нет, — рявкнула Лана. — Я ушла из клана!

— Но ты ещё носишь нашу фамилию, и ты моя младшая сестра!

— Лейн, хватит! Если Лана порвала все связи с Корветами, оставь её в покое, — твердо произнесла Лиша.

Её слова явственно разозлили Лейна, он прищурился, сбрасывая маску добродушия:

— Она может сколько угодно играться в уход из клана. Даже подписать бумажку, но клан её не отпускал. И за её косяки отвечать тоже клану. А нашему главе эта перспектива не нравится.

— Уходите, — прошептала Лиша, резко меняя тон. — Пока ещё прошу по-хорошему. Уходите, вас не звали, вам тут не место.

— Как они вообще меня нашли?! — кипя гневом и немножко любопытством ядовито прошипела Лана. — Никто не знал, что я буду здесь.

— Зачем знать твои планы, если можно просто найти… тебя? — фыркнул темноволосый, пока не названный.

— Да вы совсем страх потеряли, ублюдки?! — хоть Лана и кричала, что-то возмутило её до такой степени, что она этого испугалась. Как и Лиша.

— Такое запрещено! — с ужасом ахнула Лиша.

— Мне дали Карт Бланш в поисках сестры. И Кэрд мне любезно помог. Ему судьба Ланы тоже не безразлична, как известно.

— Что-то она как-то выборочно небезразлична, — фыркнула Лиша, — только когда главам кланов это надо.

— Ну так ему не я нужна, а связи, не хочется терять хорошую партию, так ведь? Только мне плевать. Я бесперспективна после ухода из клана.

— Это не тебе решать, — качнул головой Лейн.

— С кем мне общаться, решать мне! — рявкнула Лана. — Что и как мне делать, решать тоже мне. И мне решать, заявлять ли на вас за использование магии крови!

— Нет бы оказаться польщенной, что ради тебя пошли на такие риски, а ты сразу… заявлять, — Лейн фыркал, но весь его вид не мог скрыть от Тима чувства опаски. Что это за магия крови такая Тим не знал, но раз все взволновались, наверное, что-то не очень хорошее.

— Сейчас могу заявить на ваше присутствие я. Мои гостьи вашим визитом недовольны, и сами вы чувствуете, что не правы. Я не хочу конфликтов, но они назревают, поэтому прошу… — Тим не успел договорить, незваные гости переглянулись, и Кэрд, кивнув на Лану, твердо произнес:

— Забирай её и пошли. Не трать время.

Лана испугалась. Тима облило холодом её страха, но сам он не знал, что можно сделать. Похоже этим двоим вполне по силам увезти отсюда девушку.

— И какого черта вы тут забыли?

Тим, как и все озадаченно замер, медленно переводя взгляд на Лишу, которая этот вопрос и задала, но интонации в голосе принадлежали совсем не ей. Как и глаза — черные, как тогда у Сэла в дилижансе.

Лиша как-то резко повернула голову, словно осмотрела комнату, по черным глазным яблокам невозможно было отследить взгляд, а потом повторила:

— Ну так? Вы тут зачем?

— Сказали, что пришли за мной, — быстро прошептала Лана.

— Тогда у них есть… четыре минуты, чтоб покинуть дом самостоятельно, иначе, — Лиша глазами Сэла смотрела сейчас прямо на Тима, — я прошу разрешения войти.

— Давай, мы без тебя разберемся? — вернув на лицо приветливую улыбку поднял ладонь Лейн.

— Давай, вы свалите отсюда?

— Сэл…

— Четыре минуты.

Лиша моргнула, а когда открыла глаза они были прежними, обычными:

— Ты его слышал.

— Я всё это затеял не для того, чтоб уйти с пустыми руками. У меня приказ главы клана. Мне тоже не хочется нарушать закон и чинить неудобства, но если придется, значит, глава выставит чек для возмещения ущерба и на адвоката! Интересы клана для меня важнее всего!

— И даже мнения меня? Сестры, как ты заявляешь? Я никуда с тобой не пойду. Я там, где я хочу быть. И с теми, с кем хочу.

Лана ещё ближе притиснулась к Тиму, хотя сам он не очень понимал, как сможет её защитить в случае чего. Против двух-то профессиональных магов что он сделает?

Этот простой вроде бы жест почему-то вызвал раздражение у Кэрда, что заметила Лана, не переминувшая съязвить:

— А то ты не понял.

— А тебя всё на экзотику тянет? Сначала простолюдин — гениальный целитель, теперь вот латентный эмпат с экстернатом?

— Обидно, правда, — притворно посочувствовала Лана, — ты-то у нас не экзотика, раз на тебя не тянет. Даже по приказу!

— Да и приказу-то радоваться не хочется, больно надо, с учётом твоего… прошлого, — смерив девушку оценивающим взглядом, бросил Кэрд.

Обмен любезностями не собирался прекращаться, но его прервало шумом открываемой двери, точнее та отлетела от стены с такой силой, словно её открыли с ноги.

— Зря вы не свалили, — в проёме стоял Сэллард, очень злой и запыхавшийся, будто по лестнице он бежал.

— Свалю вместе с ней и никак иначе, приказ главы клана, — развел руками Лейн, поджав губы, в притворно виноватой улыбке.

— Я — не — в — твоём — клане! — процедила сквозь зубы Лана.

— Она покинула клан Корвет, — повторил за ней Сэл. — Твой глава над ней не властен.

— Когда она сможет… а она сможет, вляпаться в дерьмо, никому не интересно будет, вышла она из клана или нет. И пострадаем все мы.

— Твой клан особо не старался вытащить её из того дерьма, в котором она живёт последние годы. У меня нет к нему доверия. А иных причин внезапной заботы о Лане с твоей стороны я не вижу, — качнул головой Сэллард, вставая между гостями и «хозяевами».

— Не видишь? Разве ты не стал бы удерживать свою сестру, ввяжись она в… Не хотел бы её уберечь?

— Сестру? — ядовито переспросил Сэл, Тим даже не ожидал, что тот так может. — Ты утратил право звать её сестрой. Или это ты ловил её по притонам? Ты откачивал от наркоты? Тебе она ломала ребра, когда пытался скрутить? Твой дом громила? Тебе она всего лишь человек со схожим набором генов! А вот мне больше, чем сестра.

— Не забывайся, она не твоя Анам Кара! — от Лэйна потянуло чем-то похожим на чувство вины и растерянности, но он словно отгонял их от себя, не желая признавать.

— Не моя, — легко согласился Сэл. — Но это с ней ОН оставался до последнего. А я всё видел глазами мертвецов.

— Всего лишь оставалась! Это не повод…

— Для меня повод. И не только. Она часть моей семьи больше, чем тебе для твоей. И я буду с ней до конца, я за неё несу ответственность.

Сэл произнес это с такой уверенностью, что все в удивлении замерли на мгновение, а потом эмоции вспыхнули, словно костёр, в который подлили горючего.

— Это по какому праву? — старательно не повышая голос, яростно спросил Лейн.

— А ты считаешь у меня их недостаточно? — от Сэла внезапно зафонило, но не злостью или упрямством, бешенством. — Не ты собирал её по частям после бойни, не ты терпел её оскорбления и ненависть, не ты оставался с ней, несмотря ни на что.

От Ланы потянуло чем-то похожим на стыд и растерянность, Лиша внезапно прижала ладони к губам: от неё укололо страхом, но сделать она ничего не успела, Сэл уже процедил:

— Не у тебя на руках она исходила кровью, теряя ребенка. И где был ты, твой клан?!

— Мы все тогда пострадали, — тихо произнес Лэйн.

— Мне плевать на всех, — жёстко отрезал Сэл и махнул рукой себе за спину. — Они — всё, что у меня осталось от Бранъярна. И никто, ни твой глава, ни ты сам, ни король, никто не посмеет им навредить. Хоть как-то. А если ты всё же решишь рискнуть, ну что же… Давай.

За спиной Тима Лана тихо давилась слезами, зажимая себе рот ладонями. Лиша, хоть и боялась, но по-прежнему не двигалась с места, стоя между ними и Сэлом, словно пытаясь закрыть собой.

Мужчины же готовы бы начать кровопролитие, но ждали до последнего, видимо опасаясь последствий. Никому этого не хотелось, особенно Тиму, дом которого пострадает в первую очередь.

— Если ваш клан переживает за действия леди Ланы, может быть… мы как-то… присмотрим за ней сами? — предложил Тим, обращаясь к Лейну. — Тогда вам не придется забирать её против воли. И все будут спокойны за… неё.

В целом разумное решение по отголосками эмоций вроде бы понравилось всем, кроме самой Ланы, которая сразу перестала плакать и раскаиваться. И сразу последовал взрыв эмоций:

— Я какой-то ребенок или животное, чтоб за мной присматривать? — ядовито прошипела она, сжимая кулаки.

— Нет, но это не значит, что ты способна трезво оценить всё, что с тобой творится, — спокойным тоном ответил Сэл, не оборачиваясь к ней.

— Я не адекватна, это ты хочешь сказать?!

— Ты многое перенесла и тебе тяжело, это я хочу сказать. И тебе нужна поддержка. И помощь временами.

— Да пошли вы со своей помощью! — внезапно закричала Лана, отшатнувшись к стене. — Ну извиняйте, что я выжила и живу! Что вы должны тратить на меня своё время и силы! Так может не надо?! Не утруждайте себя, уж извольте! Не надо будет ловить меня и вытаскивать мою задницу, и смотреть на меня не надо, чтоб не напоминала лишний раз, как проклятие какое-то… Если всех разочаровала, если я проблема и позор…

— Закрой рот, — тихо приказал Сэл, резко разворачиваясь к ней. И даже Тиму стало неуютно от той боли и злости, что чувствовалась от него.

— А разве я не права?! — огрызнулась Лана. — Вы всегда так обо мне ду…

В ту же секунду её впечатало в стену так, что девушка приложилась затылком и вскрикнула, а Тима просто оглушило. Страхом и болью.

Он словно в оцепенении смотрел, как Лиша в панике бросается на Сэла, пытаясь то ли обнять, то ли отвлечь. Как Лана, корчась от боли сползает по стене, но не может: что-то вдавливает её. Лейн тоже встаёт рядом с Сэлом, в попытке что-то сказать, но его отшвыривает в сторону каким-то темным… паром?

Единственный, кто просто стоял — Кэрд — просто качал головой, но его страх отличался от прочих. Холодный, липкий.

— Идиотка, — по губам прочитал Тим, а потом уже услышал: — Успокой его или эту дуру сдавит!

— Он не слышит! — выкрикнула Лиша, со слезами в голосе. — Сам помоги, я не некромант!

— Я к нему не сунусь, — качнул головой Кэрд, указав на Лейна, что без сознания лежал на полу.

Лана внезапно закричала. Громко и пронзительно. Глаза Сэла почернели, Лиша пискнула, хватаясь за лицо, но Тим всё же успел заметить, что в её глазницах тоже что-то темное.

Все боялись, Лана кричала, будто её режут, надо было что-то делать. Так ещё и старики внизу явно это слышат.

Но Тим не знал, что.

Единственная мысль: попробовать тоже, что и с Ланой тогда, когда она билась в кошмаре. Он ведь как-то привел её в чувства. Только понять бы как?

Лана в своём крике вышла на новый уровень, и времени на раздумья уже не было. Тим сорвал шнурок с запястья и решительно шагнул к Сэлларду.

С первых же мгновений Тима оглушило, он словно со всего размаха ухнул в глубокий бассейн или пруд, полные лютой обиды. Той обиды, которую терпели и прощали долгие годы, но всему приходит конец, и тщательно подавляемые эмоции пробили плотину, снося все доводы на своём пути.

По Сэлу не казалось, что он вообще способен на такие проявления, но сейчас из него хлестала дикая обида на Лану. Она никогда не была его подругой, с ней дружила Лиша, с ней всерьёз планировал связать свою жизнь Трай, с ней они вместе учились. С ней они выжили в том кошмаре. И этого было достаточно, чтоб терпеть обвинения, боль, оскорбления. Обиду. Заслуженную? Нет. Но он терпел. Помогал. Покрывал. Долго. Из-за памяти о Трае. Из-за общей трагедии. Из-за Лиши. А Лана не ценила, не понимала, под час даже не знала. И обида превратилась в злость.

А у магов злость часто принимает физическую форму.

Тим не разбирался в заклинаниях, но понимал, что надо как-то привести Сэлларда в чувства, иначе если не всем, то Лане точно будет плохо. Напомнить о чём-то приятном? Но Тим не так уж и хорошо знал некроманта, чтоб придумать что-то подходящее. Не знал о прошлом, но ведь может предположить о будущем. Ведь теперь у них есть знание и понимание, кто и почему уничтожил Бранъярн, это в каком-то смысле принесёт покой. Запреты старого главы клана уже не важны, а значит Сэллард и Лиша смогут быть вместе на законных основаниях, смогут пожениться. Ведь за этим дело явно не станет, теперь это выгодный союз. Можно же надеятся, что жизнь наладится? Если исключить из уровнения нестабильный элемент — Лану. Несмотря на всё, Сэл чувствовал за неё ответственность и не хотел отдавать на растерзание Корветам, хотя по логике это самый правильный вариант.

Правильный, но не способный дать покоя. А значит, надо просто отпустить её. Или перепоручить кому-то, кто готов терпеть и помогать. Например…

Тима выкинуло из эмоций Сэла так резко, что уронило на пол. На том же полу распласталась Лана, тихо всхлипывая. Лиша сидела рядом с ней, утирая платком кровь, что хлестала из носа.

— Господа, — холодно обратился Сэл к незваным гостям, которые тут же подобрались и сосредоточелись, — вам предложили отличный вариант. Лейн, я очень хочу, чтоб клан Корвет был спокоен, Лана сейчас не захочет и не сможет наделать глупостей. У меня есть в этом уверенность. А сомневаться в себе я права не давал ещё никому. Кэрд, я вернусь домой, и мы обсудим всю ситуацию. А сейчас именем хозяев дома я настоятельно рекомендую вам нас покинуть.

Спорить никто не стал, что не удивительно. Эмоции витали в комнате совсем не радостные. Кэрд и Лейн раскланялись и попросили их не провожать. Тима уже начало злить, что его дом стал проходным двором.

Лиша молча пересадила Лану с пола на кровать. Девушки настороженно ждали чего-то. И наконец, Сэл развернулся к ним.

— Я хочу это прекратить. Хватит. Мы уже десять лет топчемся на месте, застряв на полпути. От меня сейчас хотят конкретных вещей, но черта с два я это сделаю. Я не стану мстить королю и его прихвостням. Ничего этим не добьюсь, только умру, пытаясь. Я тогда сделал всё, что мог и всё, что от меня зависело. Достаточно терпел и скорбел, но это ничем не поможет им. И нам. Мы выжили и должны жить. Сами. Ты можешь продолжать страдать и мечтать о справедливости, которой никогда не было и не будет в этом мире, — Сэл смотрел на Лану совершенно спокойно. — Можешь разрушать свою жизнь и себя и дальше. Но я это терпеть не буду. И она тоже.

Лиша не ответила, растерявшись, столько уверенности было в тоне некроманта. Но её согласно опущенная голова говорила сама за себя.

Лана непонимающе хлопала глазами, шмыгая красным носом.

— Мы не бросаем тебя, но и оставаться, как есть сейчас всё не может. Ты вольна в своей жизни. Теперь полностью. Свободна от нас. Если захочешь — и от него, — Сэл кивнул головой на Тима, — но мой последний совет — не стоит этого делать. А мы уходим. Ближайшие полгода будут сложными. Собирай вещи, идём.

Лиша сперва безропотно шагнула к комоду, а потом тихо уточнила:

— Куда?

— Сначала в ратушу, потом к твоему отцу. Пусть начинает все положенные приготовления. И так десять лет тянули.

Лиша собралась за минуту, после чего они откланялись до следующей встречи и спокойно ушли, держась за руки.

— Ратушу? — переспросил в пустоту Тим.

— Женится они пошли, — хмуро пояснила Лана, так и стоя в углу. — Действительно, полгода согласовывать будут, где гулять, что пить и всё такое. Графское семейство костьми ляжет, но закатит шикарную гулянку. А некромантов от гордости порвёт просто. Но они заслужили. И я за них рада. И он прав. Это ужасно признавать, но он прав. Им есть ради чего жить. И незачем терять время. На меня.

— Он не так сказал, — заметил Тим, как и то, что Лана просто обижается, хоть и одновременно раскаивается в этом. Прячет глаза, смущается, осознав, как себя вела, и что другие тоже это поняли.

— С квартиры в доходном доме, видимо, придется съезжать. Одна я не смогу…

— Ты не одна. Тут. Будешь, если останешься тут.

— Жить с тобой, в твоём доме? — Лана резко вскинула на Тима глаза, удивляясь, но и тихо радуясь.

— Ну, так нам всем удобно и…

— Это же неприлично и ненормально.

— А у меня семья не совсем нормальная, как выяснилось. И ты тоже. Так что…

— Ты же знаешь, какая я. Психованная, нервная и…

— Это для меня проблема? — непривычно для себя ядовито усмехнулся Тим.

— Ну… Тогда может быть есть смысл попробовать?

— Я думаю определенно стоит.

29 июня 2017 — 7 сентября 2022, Нижний Новгород

Эпилог

Свадьба была пышной. Граф Финберри не поскупился — цветы, музыка, кортежи, гости из всех уголков Санкии. Даже королевский двор прислал поздравительную телеграмму. Лиша в платье цвета слоновой кости выглядела счастливой и испуганной одновременно. Сэл в тёмно-синем мундире — непривычно торжественным, но как всегда спокойным.

Лана держала Тима под руку крепче, чем требовалось. Не потому, что боялась упасть. А потому, что среди этих аристократов, генералов, магов в мантиях и жрецов в белых одеждах ей всё ещё было неуютно. Ему и самому было не по себе, но даже допустить мысль не явиться на торжество Тим не мог. Их с Ланой позвали в числе первых, как и Кирио, усадили на самые близкие к молодоженам места, из тех, что были дозволены по этикету, но они всё равно при первой же возможности отшагнули в сторону, оба не хотели мешаться и привлекать к себе внимание.

— Ты видел её? — спросила Лана, кивнув в сторону арки, где гости толпились вокруг жениха и невесты.

— Нет ещё.

— Она там. Смотрит на Сэла так, словно видит его впервые.

Тим не уточнил, о ком речь. Он знал. Они уже пару месяцев планировали эту встречу. И этот разговор.

Леди Ханна стояла у стены рядом с пышным букетом амариллисов, поодаль от шумной толпы. Траурное белое платье сменилось на тёмно-зелёное — почти чёрное, но не совсем. Волосы убраны в строгую причёску, только одна прядь выбилась, и на её фоне лицо казалось слишком бледным, слишком старым, слишком уставшим. Тим подошёл тихо, но она всё равно заметила его раньше, чем он открыл рот.

— Леди Ханна.

— Тим Торн. Я видела, ты приехал с Ланой Корвет. Это хорошо. Она заслужила покой.

— Мы не… — начал он и замолчал. Что он мог сказать? Что они живут в одном доме, спят в одной постели, но ни разу не говорили о будущем? Что он не знает, любит ли она его? Что он не уверен, любит ли её?

Леди Ханна не стала ждать ответа. Она смотрела на внука, который что-то говорил Лише, а та смеялась — искренне, легко, как когда-то давно, до падения Бранъярна.

— Я хотел вам кое-что вернуть, — сказал Тим и протянул руку.

На его ладони лежала веточка розового жасмина. Живая, несмотря на почти век, что пролежала в сундуке. Леди Ханна замерла. Её пальцы дрогнули, но она не взяла её сразу.

— Откуда?

— Он хранил это. В сундуке. Среди карт и дневников. Я не знал, что это, пока…

— Не надо, — тихо перебила она. — Не рассказывай. Я понимаю.

Тим чувствовал её эмоции — растерянность, почти детскую беспомощность. И что-то ещё, тёплое, что он не решался назвать своим именем.

— Я подумал, что вам стоит… — он не закончил.

Леди Ханна наконец взяла ветку. Провела пальцами по лепесткам. Улыбнулась — не той вежливой улыбкой, которой она встречала гостей в особняке некромантов, а другой, почти забытой.

— Он говорил, что жасмин мне к лицу, — сказала она. — Розовый, а не белый. Я тогда ничего не поняла. А теперь…

Она замолчала, и в этой тишине Тим невольно он перехватил ее эмоции. Воспоминания? Как они бежали по ночным улицам, спасаясь от погони. Как он ставил барьеры, а она чинила артефакты на ходу. Как они стояли на пороге очередного храма, и он спросил: «Ты уверена?» — а она сказала: «С тобой — да».

Тим моргнул, и видение пропало. Леди Ханна не отводила взгляд, и он понял, что это было не его воображение. Это было её память. Или его дар. Или просто ветка, которая помнила всё.

— Я злилась на него много лет, — сказала леди Ханна, не глядя на Тима. — За то, был неосторожен, что не вернулся. За то, что сама дала ему повод рисковать собой. А потом поняла — у него не было выбора. У него никогда не было выбора. Он был из тех, кто идёт до конца. И я… я просто думала, что у нас еще есть время.

Она вдела ветку в причёску, как когда-то, много лет назад. Розовый жасмин на тёмных волосах. Тим моргнул — и на миг увидел её молодой. Смеющейся. Живой.

— Спасибо, — сказала леди Ханна. — Теперь я знаю, что он не выбросил. Хранил. Спасибо, что дал мне это.

Она развернулась и пошла к гостям. Тим смотрел ей вслед, и Лана, подошедшая незаметно, молча взяла его за руку.

— Что ты ей дал? — спросила она.

— Её прошлое, — ответил он.

Свадьба гремела до утра. Кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то танцевал так, словно завтра не наступит. А леди Ханна сидела в углу, и ветка розового жасмина светилась в её волосах. Никто не знал, что это — просто цветы. Просто память. Просто любовь, которой не суждено было стать семьёй.

Но она осталась.