На плечах добра и зла

Глава 1. Явление мыши

Посвящается А.

Туман окутывал ветки, стелился под ногами, пропитывал влагой одежду. Чем дальше они заходили, тем ниже становилась трава и выше тянулись деревья – темные, костистые, как остовы древних исполинов. Ухали ночные птицы, со всех сторон раздавались шорохи и скрипы, а между деревьями загорались огоньки.

– Это светлячки! – девушка рассмеялась и легко перепрыгнула поваленное дерево. – Вы знаете, что светлячки так привлекают самок?

Троим мужчинам казалось, что они идут – практически бегут – долго, очень долго, возможно, несколько лет. Пахло деревьями, болотом, незнакомыми цветами. Сначала парни еще перешучивались, с удовольствием вдыхая лесной воздух, а потом дыхание начало подводить. Один бодрился, но скоро уже пыхтел и отдувался. Второй шагал ровно, периодически поглядывая на фитнес-браслет. Третий терпеливо шел и раздумывал, как он здесь оказался и куда они так спешат. Впереди мчалась девушка – стремительно, ловко и не проявляя никаких признаков усталости. Как спортсменка с плакатов. Как птица. Как летучая мышь.

Внезапно четверка бегунов оказалась на поляне. Пахнуло дымом. Тут горел большой костер и стояли две девушки. Где-то рядом шумела река, густая трава, отвоевавшая у леса большую окружность, путалась под ногами.

Двое мужчин, не сговариваясь, плюхнулись у костра, прямо на мокрую траву. Третий остался стоять, во все глаза глядя на девушек. Их силуэты на фоне огня колебались, вспыхивали и мерцали, превращаясь во что-то нечеловеческое.

***

Я проснулась с колотящимся сердцем. Ощущение было такое, будто у меня над ухом что-то взорвалось. Я лежала, не шевелясь, мокрая от пота. В квартире стояла тишина, какой на третьем этаже панельного дома не бывает. Всегда, даже в самую ночь, шаркают соседи, сигналят в проезде машины, и нетрезвые мужики под окном излагают приятелям свой взгляд на политическую ситуацию в стране и мире.

Меня, видимо, разбудил крик, вот такой – короткий, тихий, но при этом душераздирающий. И опять тишина. Я подскочила и рванулась на кухню. Вот же черт, такой сон снился хороший. Про волшебный лес…

На подоконнике, непостижимым образом раскорячившись среди горшков с цветами, стояла летучая мышь. Большая мышь. В ширину она занимала практически весь проем окна, открытого в честь жаркого лета. А в высоту – ну, половину. Вот тебе и волшебство.

Мышь, как ни странно, совершенно не пугала. Одно крыло было, похоже, перебито и висело, как мокрое, грязное полотенце. Из глаз её непрерывным потоком лились слезы. Наверняка на линолеум натекла уже небольшая лужа, в свете фонарей не разглядеть. А сколько времени-то? Браслет на руке показывал 2:00. Скоро начнёт светать. Надо как-то решать проблему, пока не сбежались соседи.

– Ты чего это, а? – спросила я плачущее существо. – Что с тобой случилось?

И почувствовала себя глупо. Мыши ведь не разговаривают? Даже летучие и размером с окно. Ладно, с пол-окна. Впрочем, наверняка это сон.

– Больно, – проскрипела мышь.

– Так, – я взяла себя в руки. – Иди сюда, не бойся.

Я включила бра, подумала и бросила на стол полотенце. Мышь тяжело сползла с подоконника, с трудом залезла на табуретку, а оттуда – на стол. Крыло было ранено, но кровь уже свернулась.

– Как думаешь, можно тебя обработать антисептиком?

– Не знаю, – мышь всхлипнула и зажмурилась.

Что уж теперь. Будем считать, что можно. Я взяла с полки антисептик и полила рану. Нет, мало. Вылила на крыло весь флакон.

– Ещё могу предложить мазь.

Мышь снова всхлипнула. Я щедро намазала рану.

– Всё. Можешь открывать глаза.

Пациентка распахнула глазищи. Вообще-то, она совершенно не походила на мышь. Скорее, на лисицу. Несчастную рыжую лисицу.

– Теперь рассказывай.

Мышь неуверенно покачала головой.

– Послушай, ты, конечно, можешь лететь, куда ты там летела...

Мышь покосилась на крыло.

– Ладно, не можешь. Тогда тем более. Рассказывай, или я спать пошла.

Нет, спать бы я, конечно, не пошла. Во-первых, я и так явно сплю. Во-вторых, ни за что на свете! Не каждый день заявляется такое чудо. А кто же отказывается от чудес?

– На меня напали...

– Погоди. Откуда ты вообще взялась? У нас тут не Филиппины. Или где вы там водитесь?

– Я в квартире живу. В такой же, только на десятом. Не долетела. Больно, – мышь судорожно вздохнула.

– И кто тебя ранил?

– Плохой человек.

– Охотник на привидения и летучих мышей? – съязвила я.

– Про привидения не знаю...

– Ладно. А у кого ты живешь?

– У Зои Никитичны.

С Зоей Никитичной я, вроде, знакома не была. Кажется, она только недавно появилась у нас в подъезде. Или видела мельком? Да, видела. Обычная старушка и такое в квартире разводит, надо же.

– Она меня спасла, когда в прошлый раз подстрелили. Я ещё маленькой была, не выжила бы в лесу.

– Кто же на вас нападает? Зачем?

– Ну, – мышь отвела глаза. – Мы ценные, ацеродоны. Редкие.

Я по работе целыми днями составляла кроссворды, но это слово вспомнить не смогла.

– Звучит, как имя динозавра, – сказала я, заклеивая крыло большим пластырем.

– Нет, мы – летучие лисицы.

– Я так и подумала. Так чем ценные-то? Вас, как соколов, что ли, к охоте приспосабливают?

– Мы не охотимся. Фрукты едим. Ну, насекомых иногда. А нас просто хотят, как домашних животных.

– И все разговариваете?

– Нет, только я. Зоя Никитична научила.

Час от часу не легче. Мало того, что приютила, так ещё и болтать выучила. Впрочем, пенсионерки – они такие, от одиночества и с кошкой разговаривать начнёшь. Правда, кошки обычно не отвечают.

– Как научила?

– Поколдовала.

Ой, всё. Соседка – колдунья.

– Ладно. Пошли тогда к Зое Никитичне? Или до утра подождём?

Мышка нетерпеливо подпрыгнула на месте.

– Пошли, она так рано не ложится!

Логично. Самое время колдовать. И надо надеть что-нибудь приличное, чтобы не пугать старушку растянутой розовой футболкой и трусами. Впрочем, футболку можно оставить, только штаны натянуть. Мышь терпеливо ждала на столе и косилась вниз.

– Помочь?

Она кивнула. Я аккуратно, стараясь не задеть раненое крыло, подхватила животное на руки и опустила на пол. Весу в ней было – как в ребенке. И пахла она вовсе не животным, а чем-то цветочным, летним. Мышь поковыляла к двери.

– Слушай, а разве летучие мыши ходить могут?

– Я могу. Зоя Никитична...

– Понятно. Поколдовала. Кстати, как тебя зовут?

– Яя.

И мы пошли.

***

Большая часть сонников ассоциирует летучую мышь с демоническими силами. Так мусульманские толкователи считали ее символом женского колдовства. В Древней Греции и Древнем Риме этот образ означал проницательность и бдительность. Психоаналитики уверены, что летучие мыши снятся тем, кто склонен бурно проводить ночи в постели. А в Китае слова «летучая мышь» и «удача» звучат одинаково и означают пять благословений: здоровье, благосостояние, долголетие, целомудренную любовь и естественную смерть. У славян мышь – это страх неизвестности.

Карл Густав Ранк. «Сонники: магический психоанализ», 1940.

***

Я немного опасалась встретить кого-нибудь из соседей, но, видимо, все они спали в половине третьего утра. Я ведь спала. И к чему снятся летучие мыши?..

Мы без всяких проблем поднялись на лифте, и Яя уверенно подошла к своей двери. Вот будет номер, если Зоя Никитична знать ничего не знает и при виде такой компании вызовет полицию. Но в дверь мы позвонили. Я.

Нас будто ждали, дверь сразу открылась. На пороге стояла обыкновенная Зоя Никитична в цветастом халате и с косой. Вид у старушки был встревоженный. Увидев Яю, она охнула, резво присела на корточки и принялась обнимать свою лисицу. Та всхлипнула.

– Ну не дура? Я кому говорила, нечего сейчас летать, поймают, поранят, – она нащупала пластырь и торжествующее ткнула в него пальцем. — Вот, пожалуйста!

Я кашлянула.

– Ой, простите, – бодро, как молодая, вскочила Зоя Никитична. – Вы Вера, да? С третьего этажа?

Я кивнула.

– Тут ко мне ваша мышка залетела...

Звучит-то как по-дурацки.

– Проходите же!

Я нерешительно вошла и осмотрелась. Запущенная прихожая, вешалка, коврик.

– Пойдёмте на кухню.

Тут было хорошо. Пахло пряностями, висела лампа с желтым абажуром, прямо как у моей бабушки. На плите булькала кастрюлька, а на столе ждал чай в большом заварочном чайнике. Соседка и её питомец (или питомка?) проследовали за мной и расположились на явно привычных местах: Зоя Никитична – в уютном кресле, Яя – на большой лежанке в углу.

– Вы чай-то пейте, – улыбнулась Зоя Никитична. Странно, мне казалось, что на столе раньше стояла только одна чашка. А теперь уже две – тонкие, фарфоровые. И вазочка с печеньем и конфетами появилась.

– Спасибо.

Чай был вкусный, с какими-то незнакомыми травками. Не чабрец, не мята, не шалфей…

– И как она к вам попала, непутевая?

– До вас не долетела. Крыло.

Зоя Никитична неодобрительно зыркнула на мышь.

– Спасибо, что обработали, хоть это и не обязательно.

– Да, вы, наверное, и так бы залечили? – осторожно спросила я.

Пенсионерка глянула на меня такими юными и такими яркими зелеными глазами, что мне стало не по себе. Сколько же ей лет?

– Рассказала, значит, – она снова неодобрительно посмотрела в угол. Вид у Яи был – как у нашкодившего щенка.

– Не ругайте, это она на нервах. Ранение, стресс...

– Да уж не буду, – проворчала Зоя Никитична.

У меня как-то само вырвалось:

– А вы правда ведьма?

Соседка улыбнулась:

– Правда.

– Вы так легко это сказали...

– А чего ж не сказать-то? Ты тоже будешь, – невозмутимо ответила Зоя Никитична.

– Да с чего?!

Старушка снова улыбнулась. Чудачества старой женщины… Старой?! Я моргнула. Передо мной сидела ослепительно красивая девушка. Зеленоглазая, худенькая. С фарфорово-белой кожей и огромной копной рыжих волос.

– Хочешь быть такой?

И я завороженно сказала:

– Хочу.

Красавица торжествующе рассмеялась и сказала:

– Тогда смотри.

Я моргнула. Кухня преобразилась. На плите исходил паром большой котел, с потолка свисали длинные, как сталактиты, пучки трав. Грязноватый линолеум и протертый коврик покрылись тонким слоем ароматного сена. Стеклянный чайник стал большим глиняным кувшином, вазочка с конфетами превратилась в плетеную корзинку, где лежали диковинные сухофрукты, а вот чашки так и остались фарфоровыми. Куриные косточки в тарелке, которую я раньше едва заметила, стали микроскопическими, будто запчасти колибри. Рядом стояла банка с сушеными пауками. Я видела каждую деталь. И, конечно, я видела ту, что была центром этой Вселенной.

Зоя Никитична сияла молодостью и здоровьем. Не бывает у нынешних девушек такой кожи и волос. Даже завидовать нелепо – как морю или грозе. Да, грозе. Чувствовалось, что она может быть и жаркой, и жуткой. Как захочет. Колдовство или галлюцинации?

– Не бойся, – улыбнулась соседка. – Мышку-то мою не испугалась?

Она выбрала фрукт из корзинки и бросила Яе. Та поймала на лету, с удовольствием проглотила, хихикнула и завозилась на лежанке, устраиваясь поудобнее.

Я кивнула, потом покачала головой и снова кивнула.

– Вот и хорошо. Мы, ведьмы, животных не боимся.

– Так я не поняла, почему вы решили, что я тоже могу?..

Зоя наставила на меня чайную ложку, будто указку или пистолет.

– С тобой в детстве ничего странного не происходило?

Я задумалась.

– Ну, необычных случаев не было?

– Было, – вспомнила я внезапно. – Я у бабушки летом в лесу заблудилась. Гуляла, гуляла, травки собирала, цветы… Не могла понять, в какой стороне дом. Ну, попросила лес мне помочь и тут же вышла на дорогу. Совпадение, конечно… Детские фантазии.

– А еще что?

Я помялась и рассказала о своих волшебных снах – о богах и колдунах, о зельях и заклинаниях. Старушка покивала, поправила скатерть и с удовольствием посмотрела на чашки.

– Граф один подарил, люблю... А ты мне пригодишься.

– Зачем?

Зоя Никитична ухмыльнулась:

– Учить тебя стану. Только не спрашивай «зачем». Затем. Нехорошо это, если ведьма сама не знает, что она ведьма. Глупостей можно натворить, а удовольствия никакого.

– Простите, но я не могу во все это поверить… – пробормотала я и тут же спросила: – А я могу отказаться?

– А ты хочешь? – с интересом спросила ведьма.

– Нет, но…

– Вот и хорошо, вот и ладненько, – Зоя налила мне еще чаю.

– А разве я не должна быть девственницей? – я смутилась, а вот соседка нет, только глянула с жалостью.

– Тебе лет-то сколько?

– Двадцать три…

– В наше время уже старухой была бы, – она улыбнулась. – Да нет, не должна, почему спрашиваешь?

– Так, фэнтези начиталась.

– Это все сказки. Ты или ведьма, или нет.

– И мужики тут ни при чем, – понимающе кивнула я.

– Ох, еще как при чем. Только об этом после… Все, на сегодня хватит откровений. Ты спишь совсем.

Я глотнула чаю и хотела возразить, что сна у меня ни в одном глазу, но неожиданно зевнула. Глаза и правда слипались. Оглянувшись на окно, наливающееся рассветным молоком, я поняла, что утро уже наступило.

– Иди к себе. Потом поговорим.

Я закивала и, глянув на давно и крепко спящую Яю, пошла домой. К чему же все-таки снятся летучие мыши?

***

– Может, стоило ей рассказать про Ивана Купалу? – задумчиво спросила летучая мышь, открыв глаза сразу, как только хлопнула дверь.

– Завтра расскажу. Или послезавтра. Времени, конечно, маловато…

Мышь хихикнула.

– А не сбежит?

– Ну уж нет. Она любопытная.

– Надеюсь, с этой повезет, – вздохнула Зоя.

– Одна я у тебя – нормальный человек.

– Да уж, человек, – хмыкнула ведьма.

– Ну, по большей части, – хихикнула мышь.

***

Если многие ведьмы получают свой дар по наследству, то это не значит, что обычная женщина не может обнаружить в себе особые способности. Как определить ведьмовской талант? Если женщина подумала о человеке плохо, и он тут же заболел, посмотрела на кого-то недобро – и с ним случилось несчастье, или пожелала добиться какой-то цели – и ее ждала большая удача, то, возможно, у ведьмы есть дар. Но не спешите радоваться – у ведовства есть и обратная сторона: неприязнь окружающих, постоянная скрытность и одиночество. Это подтверждается сотней примеров.

Я. Г. Заклятова. «История ведьмовства», 1895.

***

Проснулась я к полудню. Немного полежала, вспоминая ночные события, и решительно отправилась на кухню. Тут ничего не изменилось, включая мятое полотенце и пустой флакон антисептика на столе. Значит, все было наяву. Чертовщина какая-то. Впрочем, это легко проверить. Но не прямо сейчас, надо сначала нормально позавтракать и собраться с мыслями. Я заглянула в холодильник. Увы, даже завалящего сырка не нашлось. Да и кофе заканчивается. Надо в магазин. Я быстро оделась и вышла из дома. Консьержа на месте не было.

Прихватив в ближайшем универсаме пачку кофе, пару йогуртов и целую гору сырков, я пошла обратно к подъезду. А вот и наш консьерж.

– Здравствуйте, Владлен Евграфович!

Пожилой повелитель подъезда выглянул из своей каморки и довольно заулыбался. В одной руке у него был стакан молока, в другой – печенье «Юбилейное».

– У вас довольный вид. Что, опять курьеров гоняли?

Консьерж фыркнул в молоко, отчего у него образовались белые усы.

– Ты все шутишь! Да нет, не курьеров… В тридцать восьмую въехали!

В тридцать восьмой постоянно менялись жильцы. То появится молодая пара – и вот уже разошлись. То большая семья – и вдруг размениваются. Последнее время квартира пустовала. А теперь – ну конечно! – там жила известная мне старушка. Или не старушка?

– Хорошие люди? – поинтересовалась я, перехватывая пакет с продуктами поудобнее.

– Хоро-о-шая, – протянул консьерж, обмакивая печенье в молоко и помахивая им в воздухе. – Зоя Никитична. Почтенная женщина, с понятием. Принесла вот!

В мою сторону полетели мокрые крошки. Рефлекторно отряхиваясь, я поинтересовалась:

– А раньше плохие были?

– Конечно! – от возмущения Владлен Евграфович снова взмахнул огрызком печенья. – То ночами музыку крутят! То ссорятся на весь подъезд! Мусорят на лестнице, представляешь? Мир должен быть в доме, правильно я говорю?

Старик умиротворенно зачмокал. Я заверила блюстителя порядка, что говорит он абсолютно правильно. Поднимаясь к себе, подумала: тоже, что ли, «Юбилейное» попробовать? Вдруг оно и впрямь такое вкусное? Я его с детства не ела.

Придя домой, я неспеша заварила себе кофе, распечатала йогурт и сразу три сырка и села завтракать. В голове бродили дурацкие мысли: завести, что ли, тоже летучую мышь, гулять с ней по утрам. Одной жить как-то надоело. Я представила гигантскую летучую лисицу на поводке. Впрочем, можно взять маленькую, лисенка, мышонка. Кормить ее фруктами и бабочками. Или бабочек они не едят? Ладно, купим жуков. Должны же они где-то продаваться. Я вспомнила, что где-то слышала, что можно купить комаров оптом. Может, и жуков можно? Чушь какая… Да была ли у меня гостья этой ночью? Мне еще и не такое снилось, честно-то говоря. Я спохватилась: пора к соседке. Немного навязчивости не повредит. Надо же выяснить, что происходит. Я засунула остатки продуктов в холодильник и отправилась наверх.

Дверь у Зои Никитичны была обыкновенная, деревянная, обитая стареньким коричневым дермантином. Старомодный звонок издавал глухие трели. Я звонила и стучала довольно долго, но уже через пару минут совсем пала духом. Все ясно. Это был сон, такой же яркий, как все мои сны про ведьм и богов.

***

Ведьма способна не только использовать животных, но и оборачиваться сама. Традиционно она выбирает тела вороны, совы, жабы, кошки, собаки, свиньи. Ведьма меняет облик, ударившись об пол, перепрыгнув двенадцать ножей или перекувыркнувшись через пень. Если человек отрубит у этого зверя лапу или выколет глаз, то на следующий день у ведьмы обнаружатся такие же ранения.

А. Н. Стрыга. «Ведьмоведение», 1882.

***

Давя в себе смущение и неожиданную тоску, я развернулась и услышала, как грохнул лифт, и вот уже Зоя Никитична в привычном пенсионерском облике и с объемистой хозяйственной сумкой в руках шагнула ко мне.

– Стучишь? А я в магазин ходила.

Мне показалось, что с плеч обрушилась вся тоска, что была в моей жизни. Неужели она была? Неужели столько?.. Я вздохнула. Некстати промелькнула мысль: наверное, ведьмы ходят в особые магазины? Соседка проскрежетала ключом в замке и радушно показала – заходи. Кряхтя, она сняла добротные туфли. Хорошо притворяется. Я вспомнила ее молодую и ослепительно красивую версию, глянула, проходя, в зеркало и вздохнула. Мне бы так!.. Впрочем, теперь-то, может, и получится? Если мне и все остальное не привиделось.

Я прошла на кухню. Ничего ведьминского. Обшарпанный чайник на плите, старый линолеум. Разве что летучая лисица, спящая вниз головой на карнизе, рядом со шторами, несколько выпадала из картины. Вот, зараза, могла бы и проснуться, когда я ломилась в дверь. Правда, неизвестно, умеет ли она открывать замки… А в остальном – обыкновенная квартира, кухня как кухня. У меня, наверное, был очень тупой и разочарованный вид.

– Что смотришь? – усмехнулась Зоя Никитична.

– Вчера все было как-то иначе, – пробормотала я.

Ведьма расхохоталась:

– Ага, ночью впечатление на тебя хотела произвести, а сейчас вот не хочу! Ты ж и так поверила, да?

– А как же все эти… котелки с пауками?

– Ерунда, антураж для начинающих! Ты попробуй зелье в эмалированной кастрюле свари. С ингредиентами из магазина «Пятерочка», – она достала из сумки пучок зелени и потрясла им в воздухе. Запахло мятой. Дальше последовали пакеты с вишней и яблоками.

– Мята? – уточнила я. – Яблоки?

– А ты думала, мы компот с мандрагорой делаем?

– Я как-то не задумывалась, пьют ли ведьмы компот. Может, вы еще и борщ варите?

– Почему нет? – соседка продолжала невозмутимо раскладывать продукты.

Я решилась.

– Значит, это все не сон? Вы ведьма?

– Ведьма, милая, ведьма.

– А как вы выглядите на самом деле, Зоя Ники..?

– Как захочу, – ухмыльнулась ведьма. – Да брось ты отчество, какие церемонии… В городе, конечно, удобней быть пенсионеркой. Никто внимания не обращает, ничего от тебя не требует и ничему не удивляется, что ни ляпни. Баба старая, разум подводит, все такое…

Яя шумно вздохнула во сне.

– Слушайте, а зачем вам мышь?

– Да нравится она мне. И поболтать есть с кем, – Зоя Никитична внезапно засуетилась. – Ты садись, садись…

Видимо, тонкий момент. Неспроста у нее мышь завелась. Но это мы еще выясним.

– Ладно. Я ничего не умею, как учить будете? – язвительно спросила я. Я всегда перехожу на язвительный тон, когда мне становится неловко. Меня в детстве мама «ежиком» звала.

– Остынь. Умеешь немножко.

Соседка подошла к висящей Яе и бесцеремонно потянула за крыло. Мышь не проснулась.

– Иди, глянь.

Я подошла поближе. Пластыря не было, видимо, сняли. Но не было и раны. Вообще никаких следов.

– Вы залечили?

– Нет. Ты.

– Но я же ничего не делала. Просто обработала антисептиком, намазала мазью…

– Ты захотела вылечить – и вылечила. Талант у тебя.

– Это так просто? Одного желания достаточно?

– Не всегда. Иногда и лекарства нужны. С Яей легче, чем с людьми, она мышка, но не совсем обычная, конечно. Но это ладно, это потом... В общем, у тебя такое умение уже есть.

– А нас много? – у меня как-то неожиданно проскочило это «нас». – А ведьмы как-то отличаются? Или все лечат и порчу насылают? – спросила я. Мысли метались.

– Про глобальное мы попозже поговорим, – со значением ответила Зоя, – но я вот больше учу. Остальное тоже могу, только не нравится мне. Ну, скотину вылечить – это еще ладно. Но все эти привороты, отвороты... Скука.

– А у вас было много учениц?

Зоя Никитична вдруг посуровела.

– Потом расскажу, позже.

Сплошные тайны. Значит, и функции ведьм, и мышь, и ученицы – это важно. Меня еще в школе хвалили за интеллект. И за очевидную склонность к медицине, конечно. Интересно, это хорошо для ведьмы? Или главное – несокрушимая вера в свои силы? А во что верят колдуньи? В богов верят? А есть они?..

Поток моих размышлений прервался совершенно неожиданно. Яя вдруг всхрапнула, сорвалась с карниза, шлепнулась об пол и превратилась в юную девушку с пышной копной волос.

– Да чтоб тебя! – басом взревела Зоя Никитична. – Я кому говорила, не превращаться при посторонних!

Девушка втянула голову в плечи и опустила глаза. Ужасно растрепанная и трогательная блондинка в платье в цветочек. И очень красивая. Видимо, ведьма иной быть не может? Это обнадеживало.

– Прости, Зоя, – голосок у Яи был тонкий, но совершенно человеческий.

Я на пробу потрогала ее за плечо – живая, настоящая.

– Она ваша ученица? – тихо спросила я.

– Ага, – мрачно ответила ведьма. – Только и может, что в мышь превращаться! Ну не дура? Как есть дура.

Девушка Яя вдруг улыбнулась. А потом громко рассмеялась и бросилась обнимать старшую ведьму. Та расплылась в улыбке.

– Вот что с ней делать? Ладно уж. Давайте пить чай.

И мы стали пить чай. И ничего в нем не было особенного. Просто мята и ощущение той тайной душевной общности, которую порой так хочется и так редко удается испытать.

***

Инквизиторы XV века писали: «Свойство женщин – плакать, ткать и обманывать. Надобно проследить, будет ли подозреваемая в ведовстве плакать на допросе. Обычно ведьма упорствует в своей невиновности и не плачет даже под пыткой. Это одно может указать на ее виновность. Ведьмы преследуют свои цели до последнего и, вместо раскаяния, могут провести околдование судьи». Нельзя сказать, что авторы «Молота ведьм» правы во всем, однако учитывать некоторые ведьмовские особенности необходимо.

Генрих Кардер. «Молот ведьм. Комментарии», 1823.

***

Дженни просто полыхала от возмущения, кусая губы и царапая ногтями чехол мобильника – модный, мягкий, с рельефной заячьей попой. Вроде как антистресс, потискать можно, если что. Сейчас попа была безжалостно истерзана.

Эти старухи смели ей указывать, что делать, а чего не делать! Какие-то деревни, леса, языческие праздники. Не хотела она бегать по чащобам и рвать крапиву голыми руками. Еще и трахаться с кем попало? В смысле?! Она знает себе цену!

Дженни бормотала: «Я хочу денег и нормального обеспеченного мужика, точка». Месяц назад, на тренинге по достижению личного успеха ее учили вербализировать свои желания. И вообще: зря она, что ли, увеличивала губы и делала татуаж бровей? Сколько денег отдала! Это же понятный метод, косметология и прокачка личности. Но в последнем, как выяснилось, и была загвоздка.

Поначалу Дженни ужасно радовалась, что нашла «настоящих» ведьм, способных научить ее женским премудростям. Однако, ведьмы надежд не оправдали. Куча требований, скучнейшая учеба, горы пыльных книг. Крапива! Они даже звали ее как по паспорту – Женька. А она никакая не Женька и даже не Евгения, она – Дженни! Ненастоящие эти ведьмы, вот что. Настало время искать новых учителей. И на этот раз она не будет обращаться к замшелым бабкам, а найдет нормального специалиста.

Медленно выдохнув воздух, как учили на курсах йоги, Дженни ввела в строку поиска: «женский коуч». Сколько же всего нашлось!

Пройдя по ссылкам, девушка выбрала самую яркую преподавательницу. И через час будет прямой эфир! «Это я удачно зашла», – пробормотала Дженни. Есть время помедитировать, как ее учили. Она села в позу лотоса и постаралась ни о чем не думать.

Через час Дженни, приоткрыв рот, смотрела на экран мобильника, где шел прямой эфир. Бесплатное первое занятие по женской магии. Дальше, конечно, надо платить и довольно много, но все можно понять уже с первого раза, верно? Коуч – или, как сейчас говорят, коучка (Дженни была очень современной, но считала, что «коуч» звучит солиднее) – была привлекательной женщиной лет сорока. «Пожилая – значит, пожила», – глубокомысленно подумала Дженни.

Женщина, одетая в черное и окруженная свечами, обладала низким, бархатистым голосом и говорила та-а-ак внушительно, что Дженни немедленно захотелось научиться говорить так же. И коуч, будто мысли ее прочитала, сказала, что женское ведовство – это, на самом деле, не магия, а умение правильно одеваться, правильно пользоваться косметикой и правильно говорить.

– Ни один мужчина не сможет устоять, если сказать нужные слова так, как надо, – веско изрекла ведущая.

«Вот, – подумала Дженни. – Я всегда это подозревала».

– Но сначала, – коуч понизила голос, неотрывно глядя в глаза своим зрительницам, – сначала надо научиться слушать. С вами была Иштар. Только сегодня и только для вас скидка на мой курс – пятьдесят процентов.

Эфир закончился, и Дженни торопливо отправила заявку.

Все мужики теперь ее.

***

Парень с девушкой в старинной одежде шли по тропинке в поле. Стояла жара, недалеко, в лесу пели птицы.

– Мара, – сказал парень. – Эй, Мара?

Девушка шла совсем рядом с ним, но демонстративно смотрела в другую сторону. «Что интересного в поле?», – с досадой подумал парень.

– Ты меня слушаешь?

– Ну тебя, Ваня, – хмыкнула Мара, но головы не повернула.

– Вот вечно ты так, – огорчился Иван.

Мара засмеялась, схватила его за руку и рванула в поле, таща парня за собой. Травы будто пригибались перед ней, нисколько не мешая бежать. Иван, спотыкаясь, пытался не отстать и руки не выпустить. У края леса девушка остановилась. Иван попытался приобнять Мару, но та его оттолкнула, кивнула в сторону яблони-дички.

– Сорвешь мне яблочко – послушаю, – с улыбкой сказала девушка.

Иван скептически оглядел крону. Яблочки-то высоко.

– Сейчас, – кивнул он и полез на дерево.

Парень он был немаленький, ветки под ним трещали. Каждую он пробовал рукой, но внизу вздыхала Марена, и он полез быстрее. В конце концов, Иван увидел яблоко совсем рядом, потянулся, не достал, потянулся еще, и вот – маленький круглый плод у него в руках. Он торжествующе посмотрел вниз и успел увидеть, как вдали мелькает сарафан убегающей Марены.

– Эх, – вздохнул Иван. – Ну чисто ведьма.

Тут ветка под ним подломилась, и он полетел вниз.

***

Однажды женщина, молодая вдова, не любимая односельчанами, в пылу ссоры пригрозила соседке, что превратит ее в свинью. Та позвала мужиков, и они стали бить женщину плетьми и раздели донага, чтобы найти хвост и родимые пятна, но не преуспели. Несмотря на это, колдунью связали и отвезли к земскому начальнику. Тот сказал, что есть приказ в колдунов и ведьм не верить, и отправил людей по домам. Те начали просить у вдовы прощения, а также истребовали обещания никого не превращать и не напускать порчу. На том и помирились.

Я. Г. Заклятова. «История ведьмовства», 1895.

***

Я стряхнула с себя остатки сна – что за деревенский любовный роман мне приснился? Да еще и беззвучный, как немое кино… Впрочем, все и так было понятно: девушка флиртует, парень на это ведется.

Вообще-то я привыкла. Мне с детства снились сны с развернутыми сюжетами, большей частью похожие на волшебные сказки. Хоть рассказы пиши. Но, увы, такого дара у меня не было.

Сегодня я решила не тянуть, разобраться с делами с самого утра. Написала своим заказчикам, чтобы новых кроссвордов в ближайшее время не ждали, потому что я ухожу в отпуск (интересно, сколько он продлится), и пошла к Зое. Та сегодня выглядела как милая и безопасная старушка. Она одобрила мое решение узнать все о ведьмах, только велела не торопиться и выдала большую тяжелую книгу. И вот уже я сидела на ведьминской кухне, сжимая вспотевшими руками пыльный манускрипт со стертым названием на обложке. Я открыла книгу, посмотрела оглавление и сразу же мысленно обозвала ее «Историей для начинающих ведьм». Начала читать. Написано это было явно давно, но, похоже, адаптировано – интересно, сама Зоя постаралась или кто-то из ее предшественниц? Я все понимала, и читалось оно с первых строчек как роман. Зоя ходила вокруг меня, отвлекала, но в итоге присела рядом и мрачно сказала:

– Надо поговорить.

Я отложила книгу и приготовилась слушать.

– Понимаешь, мы теоретически бессмертны.

– Круто! Что же тут плохого? – удивилась я. Интересно, почему меня такое известие не шокирует... Просто интересно, что еще скажет ведьма.

– И вечно молоды, – еще более мрачно проговорила соседка.

– Снова не вижу повода печалиться, – заметила я осторожно. Сердце забилось чаще. Избавиться от вечного женского страха перед старостью – дорогого стоит.

– Есть одно условие, – вздохнула Зоя. – Если в ночь на Ивана Купалу тебя не коснется мужчина, ты умрешь.

– «Коснуться» – это…

Зоя закивала.

– Это, именно это.

М-да, в сказках о таком не рассказывают. Я прикинула, чем это мне грозит, но решила не забивать себе голову заранее. Хотя, конечно, условие нетривиальное.

– Пока можешь об этом не думать, – следя то ли за моим лицом, то ли за мыслями, добавила ведьма. – Тем более, мужиков-то Яя отлично находит. И вообще, ты не понимаешь, как тебе повезло. Сейчас все попроще стало, не знает молодежь, не ценит… Раньше ведьмами становились не по своей воле. Точнее, по своей, да не по своей.

– Это как?

– Умрешь в огне – станешь ведьмой.

Мне почудилась мрачная торжественная музыка. Как в фильме, когда переходят к самому главному.

– И не важно, – добавила Зоя, – на костре тебя сожгли за то, что корову вылечила, или отец спьяну избу поджег.

– И каждая сгоревшая?..

– Нет, выбор был: умереть насовсем или жить так, как мы, – Зоя была спокойна. – Некоторые выбрали смерть. Я выбрала жизнь. Впрочем, я не жалею.

В теплой кухне вдруг стало зябко.

– А мне гореть не придется?

– Пройдешь через огонь, да и все.

Мне померещились треск костра, крики птиц, темные кроны деревьев. И боль, которую испытываешь, когда огонь касается твоей кожи и прежняя жизнь навсегда тебя покидает. Никогда бы не подумала, что так становятся ведьмами. Никогда бы не подумала, что это может иметь ко мне отношение. Или это все-таки шарлатанство?

В кухню зашла Яя. Она по-прежнему выглядела юной и беззаботной девушкой. Интересно, а если они вдвоем просто морочат мне голову?.. Сначала гадания при свечах, потом какая-нибудь астральная секта, а потом потребуют переписать на них квартиру. Впрочем, обе соседки мало походили на обыкновенных мошенниц. Скорее, на необыкновенных…

А если попробовать одним пальцем, условно говоря? Почитать книги, изучить вопрос, узнать, как все устроено. Можно же так, наверное? До праздника Ивана Купалы полно времени.

***

Для привлечения любви можно использовать магию огня, зеркал и соли. Самый простой способ связан с магией отражений. Возьмите три восковые свечи, установите их треугольником, а в середину поставьте зеркало. Произнесите: «Свет вокруг зеркала вертись, а мне без любимого не обойтись. Забери, луна, мою печаль, суженного мне дай». Зеркало заверните в темный платок и спрячьте туда, где его никто не сможет найти.

Если вы любите человека и желаете любви ответной, то нужно нагреть соль над пламенем свечи и говорить: «Пусть загорится в сердце его огонь, как говорит в моем. Пусть жизнь его будет пресна без меня, как еда без соли».

Б. Г. Верейко. «Заговоры: практическое применение», 1895.

***

Белые шапки снега лежали на крышах, и не скажешь, что уже весна. Большие сугробы, как сторожевые башни, окружали монастырь. Двор был расчищен, нетрудно пройти и набрать воды в колодце. Сверху, правда, тонкая корка льда, но можно с силой бросить ведро вниз. Главное – не упустить веревку и не расплескать воду по дороге, а то достанется от матушки-настоятельницы. Зоя нахмурилась.

Она и так виновата – не учит молитвы на слух, а читает в книгах. Что за грех – читать? Но в монастыре одна только матушка умеет, а послушницам не полагается. Не возьмут в монахини, не благонравная, не старательная – то воду разольет, то соли в похлебку сыпанет больше, чем надо, то за книгу возьмется. Но как удержаться! Дома таких книг не найти, даром, что она – купеческая дочь, и отец привозил кое-что из соседних государств, радовал.

После смерти отца его братья передрались, деля хозяйство. А племянница была хозяйством ненужным.

– Отдать ее в монастырь, да и дело с концом, – решил старший из дядьев. Остальные с ним согласились.

Старик-сосед на Зою давно зарился. Жирный, седой, какой-то весь облезший. Говорили, что схоронил двух жен и новую выбирает. Как проходила Зоя мимо – всегда шутил, все норовил за руку взять.

– Посмотри на меня, красавица? Подарю перстенек! – мерзко хихикал он.

Смотреть на него не хотелось. Когда к батюшке заглядывал – не смел и пальцем тронуть, а как умер защитник, то и дело стал зажимать в сенях большим животом. Дядья рады бы от обузы избавиться, да девушка отказалась идти за противного старика. И, что ни говорили, нипочем не соглашалась. Они ее запрут – а она и рада.

– Ой, спасибо вам, – говорила Зоя. – Посижу, подумаю.

Только потом догадались книги отобрать, тут-то и стало тошно. Но все равно на своем стояла. Разозлись дядья и отправили девушку в монастырь.

Тихая монашка учила послушанию, готовила к постригу, наставляла:

– Матушка наша строга, да справедлива. Не перечь ей, и все у тебя будет как надо.

Зоя и не перечила. Только все равно все делала не так и к хозяйству была непригодна. Дома-то не приходилось сильно горбатиться, отец говорил: «Еще успеешь, как замуж пойдешь». А она не пойдет замуж, ни за кого и никогда.

Жила Зоя в монастыре уже с полгода. Тихо было здесь, дни походили один на другой. Но однажды случилось небывалое – зашел в монастырь мужчина, да еще какой! Высокий, плечистый – как рыцарь со старинной гравюры, только еще лучше. На фоне снега его алый плащ колыхался, как кровавое море. Послушница замерла, а он только глянул на нее – и будто все увидел: и разлитую воду, и опрокинутую солонку. Но про книги не узнал – девушка взгляд опустила, он и не догадался. Отправился к настоятельнице.

Одет он был как священник, да не из простых, но ни манерами, ни глазами на служителя церкви не походил. Ученый рыцарь – так она его окрестила. А имя узнала много позже.

Зоя в тот день убирала келью матушки и увидела на полке книгу – большую, старинную, всю в пыли. «Надо», – решила она, – «протереть». Пока вытирала, прочитала название, открыла, да и забыла обо всем. Книга была про ведьм, и книга дорогая – с цветными рисунками. С пожелтевших страниц глядели дивные существа. Вроде, женщины, но таких она никогда не видела – большие огненные глаза, развратно распущенные волосы. Одна из них летела на метле над лесом, и Зоя будто слышала уханье совы и треск цикад. Другая явно варила зелья, бросала что-то в огромный котел. А третья – ох, нет, – стояла, привязанная к столбу. Перед ней лежали дрова, и платье уже лизали языки пламени. Как это – гореть у всех на виду?..

Зачитавшись, девушка не услышала шагов. Зашли в келью матушка и рыцарь.

– Высочайшим повелением…

При звуках его голоса Зоя вздрогнула и уронила книгу. Настоятельница рассеянно глянула – видно, не до того ей было, важные дела они обсуждали, – и махнула, мол, уходи. Но рыцарь смотрел на девушку синими глазами, и недобрыми были эти глаза.

Зоя спешно схватила тряпку, подобрала юбку и заспешила к выходу. Уходя, девушка услышала, как рыцарь спрашивает:

– Кто такая?

– Послушница, Зоя. Так о чем вы говорили, достопочтенный Томаш?..

Значит, Томаш. Сенные девки шептались дома, что мужчину можно приворожить, только если имя его знаешь. Надо, мол, украсть у него прядь волос, ночью забраться в тихое место, запалить свечу и произнести заветные слова. «Вечно мне в голову лезет всякая чушь», – улыбнулась девушка. Но Томаша вспоминала все время – и когда печь разжигала, и когда еду готовила, и когда молитву читала. И чувствовала, как разгорается внутри что-то.

Когда он явился в следующий раз, то не пошел сразу к матушке. Стоял во дворе, смотрел, как послушница воду несет. А она так о нем задумалась, о Томаше, что его-то и не заметила – столкнулась и воду разлила, вот напасть. Попросила прощения, покраснела так, что щеки будто кипятком ожгло, и заторопилась, но он остановил. Стал расспрашивать:

– Как ты тут живешь, Зоя? Откуда родом? Готова ли стать монахиней, дабы жить с Господом нашим и молиться день и ночь за людей?

Томаш все оглядывал девушку с головы до ног. Ей почему-то было неуютно, да она и не знала, как ответить на последний вопрос. «Готова ли стать монахиней, если все не так делаю? Выходит, не готова», – расстроилась Зоя.

Она не решилась, конечно, ему это сказать, но опять залилась горячей краской. Томаш сурово проговорил, что молиться надо больше, усерднее, и отпустил. Только пальцы его странно сжимались и глаза потемнели. Зоя шла, не чуя ног, и спиной чувствовала, что он на нее смотрит…

День шел за днем, снова стало всё, как прежде. Долго рыцарь не заглядывал, и Зоя уже начала забывать его опасные глаза цвета штормового моря. Уже наступило лето, когда отправили их – Зою и наставницу-монахиню – в город, купить кое-что для нужд монастыря. На площади случилась неожиданная остановка – там оказалось столько людей, что посланницы долго не могли протолкаться на ту сторону. В центре Зоя углядела Томаша. Он хмуро смотрел на возбужденную толпу, но ей казалось – прямо в ее глаза. Рядом с ним палач в черном мешке на голове, с блестящими в прорезях глазами, делал свое дело.

Слава богу, голову не рубили и не жгли никого – хлестали кнутом человека, привязанного к столбу. Спина его сочилась кровью, при каждом ударе вздрагивала, а потом перестала. «Смерь еретикам!» – крикнул кто-то в толпе. Но дальше Зоя уже не смотрела, потому что страшно было. Они, наконец, пересекли площадь и зашли в лавку.

Наставница-монахиня знала все и была добра. Кому же еще задавать вопросы? Вечером того же дня девушка решилась спросить, кто такие еретики. Та только головой качала – не знать самых простых вещей! Это и ребенок понимает. Совсем избаловал отец, видать, свою дочь, держал дома, осыпал подарками, о мире и послушании не рассказывал. Наставница поведала послушнице о преступниках, творящих зло, о богохульниках и двоеженцах.

– А ведьм секут? – замирая, спросила Зоя. Она вспомнила, как вздрагивал человек, которого били плетью по голым плечам.

– Ведьм жгут на кострах! – голос тихой монахини стал твердым, как стальной клинок.

– Почему на кострах? – прошептала Зоя. Ей почудился огонь, пожирающий живую плоть.

– «Кто не последует за ним, тот, как ветвь сухая, будет отброшен и сожжен», – процитировала наставница. Послушница не смогла вспомнить, в какой священной книге это говорилось, но уточнять было неправильно – опять ругать начнут.

Шло время и скоро все в монастыре заговорили о том, что в городе будут жечь ведьму. При этом, конечно, крестились, но как-то радостно. Много ли развлечений у монашек? Но Зоя подумала, что не смогла бы смотреть, как умирает живая душа, да еще такой страшной смертью.

Как-то вечером она встретила Томаша у ворот и удивилась, что он явился так поздно. Рыцарь-священник стоял совсем рядом, долго молчал, а потом наклонился к ней, будто хотел поцеловать, и тут же отпрянул. Утерев лицо, хотя было не жарко, он мрачно сказал, что завтра будет казнь, и чтобы она обязательно пришла. И удалился.

Зоя ни за что бы по своей воле не согласилась. Но назавтра ей и правда пришлось идти на площадь, потому что послали по делам, не откажешься. Снова шумела толпа, а в центре площади были сложены дрова, стоял столб, а к нему была привязана полная женщина с измученным лицом и в одной рубахе.

– За что ее? – шепнула девушка соседу, который улыбался, предвкушая представление.

– Ведьма, – коротко бросил он. – Ясное дело.

– А что она сделала?

Мужчина глянул на нее недоуменно, но ответил:

– Повитуха она известная, не знаешь, что ль? А, ты из монастыря, – кивнул он, глядя на ее темную суконную одежду. – Так жена главы померла при родах и ребенок с ней. Ясное дело, повитуха постаралась, наслала злые силы.

– Как постаралась? Как наслала? – удивилась Зоя. О рождении детей она имела смутное представление.

– Да ты сама подумай! Сглазила!

Женщина невидящими глазами смотрела перед собой, но когда подошел палач с факелом, и вокруг одобрительно загоготали, заулюлюкали, повитуха встрепенулась и закричала:

– Не виновна! Не виновна!

Но ее вопли перекрывал шум толпы и казалось, что она кричит: «Виновна!».

Проглотив вставший в горле ком, Зоя собиралась уже бежать прочь, но увидела Томаша. Он стоял недалеко от столба, улыбался жестоко и страшно. Она попятилась. Томаш развернулся и все увидел – и ее белое лицо, и ее бегство.

Вечером он снова пришел к монастырю, позвал к воротам, глянул мрачно и вдруг схватил ее за руку. Девушка вздрогнула. Дышал он тяжело, жарко.

– Приворожила, – глухо зарычал Томаш и внезапно потащил в сторону сараев.

Зоя стала вырываться. Тогда он остановился и, задыхаясь, как от бега, прошипел:

– Видела, что бывает с ведьмами?

Зоя продолжала выдирать руку, но он держал.

– Что ж, крепко пожалеешь.

Он оттолкнул девушку с отвращением и исчез в сумерках.

А утром за ней пришла стража.

***

Так я услышала историю Зои. Страшную историю. Но Зоя рассказывала так, будто это была выдержка из учебника по ведьмоведению – сухо, спокойно. Видимо, слишком много лет прошло, ничего не осталось, только факты. Да и жизнь ее с тех пор сильно изменилась.

Ведьмы жили вместе не первое столетие – Зоя и Яя. Да, ученичество затянулось. Строго говоря, Яя уже давно должна была отделиться, но оставалась бесшабашным подростком, и Зоя Никитична предпочла еще некоторое время нести за нее ответственность. Сама же приручила, в прямом смысле – Яю действительно ранили, когда она летала по полям и лесам в образе летучей мыши, сама не понимая, почему и как превращается. Как я поняла, она вообще не отличалась рассудительностью, а в животном теле становилась чистой эмоцией. Старая ведьма подобрала, вылечила и стала учить. Но Яе все было хорошо, что весело, а что сложно – скучно. Так она и порхала по жизни, что девчонкой, что мышкой. В человечьем облике на вид ей можно было дать лет семнадцать, и мужчины наверняка теряли волю, если она хотела, – и любители нимфеток, и «ровесники»: детская непосредственность, юное тело и ни-ка-ких предубеждений.

Зоя Никитична к мужчинам относилась довольно равнодушно. И на свете жила подольше, и вообще в них особенно не нуждалась. Разве что одну ночь в году.

– Мужики – народ ненадежный, – объясняла она. – Даже наш Пан.

Пан был, по словам Зои, хедхантером. Она, конечно, не так выразилась, но суть дела от этого не менялась: Пан находил потенциальных ведьм, давал им выбор и инициировал. Только я еще не была с ним знакома, но заранее робела. Вдруг он на меня посмотрит профессиональным взглядом и решит, что я не гожусь? Мне с мужчинами обычно не везло, ни на работе, ни в личной жизни.

Вообще, эта тема беспокоила. Не только сейчас, всегда. Не так уж много у меня было мужчин, но все они скандалили и уходили. Это было хроническое, как насморк. Говорили, что с такой холодной женщиной даже рядом находиться неуютно. А мне казалось, что это они какие-то не такие. Не те. Может, я просто выбирать не умею? И я сильно сомневалась, что смогу даже раз в году, на одну летнюю ночь, найти нормального человека. С другой стороны – ну, найду. Тогда и расставаться не захочется, верно? Вот тут-то и была проблема, как выяснилось.

Как-то раз я спросила:

– А ведьмам все можно? Никаких ограничений?

– Из хорошего – все, – строго ответила Зоя.

Неожиданно вскочила Яя, которая раньше вроде бы и не слушала:

– Только помни, нам...

– Нельзя влюбляться, – решительно закончила Зоя Никитична, и Яя серьезно закивала.

Я задумалась: каково это – вечно жить без любви? Стоит оно того?

– Почему?

– Человеком станешь, – пояснила Зоя.

– Ну, человеком быть не так плохо, – с некоторым сомнением протянула я.

– И бессмертия тебе не видать.

Да, я хотела быть бессмертной. И вечно красивой. Мне двадцать три, а уже морщины под глазами! Что ж, придется научиться соблазнять мужчин, как Яя, и относиться к ним, как Зоя. А я, значит, буду ведьма Вера… Как-то не звучит.

Я поделилась сомнениями с коллегами, и Зоя серьезно кивнула:

– Как у тебя фамилия?

– Аистова.

– Значит, будешь Аи.

Я подошла к зеркалу. Те же каштановые волосы, те же зеленые глаза, но теперь я выгляжу иначе. Будто свечусь изнутри. Неужели для этого нужно всего лишь узнать свое предназначение и получить имя?

Мне было радостно, тревожно, и где-то на дне души билось чувство вины. Что ж, новое имя – новая судьба. Решено. Буду ведьмой.

***

– Ма-ра, – привычно затянул Иван. Марена нахмурилась и решила не отвечать. «Какие мужики скучные», – думала она.

– Ну, Мара…

Девушка сдалась и высунулась в окно.

– Чего тебе?

– Пойдем на реку?

– Да что я там забыла?

– Красиво там, – нерешительно сказал Иван. – Пойдем, а?

– Ладно, – выдержав паузу, важно кивнула Марена, накинула платок и вышла из дому.

На реке действительно было красиво. Они медленно шли по берегу. Светила полная луна, оставляя на поверхности воды серебристую дорожку, такая огромная, близкая. Пели цикады. Где-то рядом тихо плеснула вода.

– Русалки шалят, – улыбнулась Мара.

– Какие еще русалки? Рыба.

Марена пожала плечами. Со стороны леса проскрипело.

– А это леший.

– Смеешься? Дерево гнилое скрипнуло.

– Какой ты скучный, Иван! – топнула ногой девушка. – Я же говорила, что скучный!

– А ты разве говорила? – пробормотал парень.

– Не говорила, так думала! – крикнула Мара и со всех ног побежала назад, к деревне.

В лесу снова заскрипело, и в этом звуке Ивану почудилась насмешка.

Глава 2. Предназначение

Называют его по-разному: домник, хатник, запечник, гнетко, хозяин, лихой, дяденька, дедушка, пужало. Он выглядит добродушным шутником маленького роста, лохматым, взъерошенным, с длинной бородой. Живёт, по разным данным, в красном углу, на печи, за трубой, под печью, у порога. Отвечает за благополучие, сторожит и убирает дом, предупреждает об опасности, поддерживает огонь. Чтобы не обидеть его, нужно избегать ссор, не стоять на мусорной куче, не работать по ночам, не ложиться спать без ужина, не занимать его любимое место. Если обидится, может отплатить: вызвать кошмары, испортить еду, попрятать вещи. При переезде его нужно звать с собой, и первый ломоть хлеба, отрезанный в новом доме, закопать в правом углу под избой, чтобы точно пришел.

Н. Н. Духовитый. «Нечисть у славянских народов», 1977.

***

Ведьмы рассказывали мне о русалках и навях, о вампирах и водяных. Выходит, все они существуют и действуют в наши дни? Впрочем, Зоя остудила мой восторг:

– Некоторые уже совсем пропали, в кого не верят. Взять, к примеру, Анчутку.

– Это кто?

– Злой дух. Маленький такой человечек. Бывает полевой, банный, болотный. Полевой еще ничего, такие в каждом растении живут. С банным угореть можно, если не потрафишь, а болотный хуже всех – закружит, запутает, в трясину заманит. Но если болото осушат, баню снесут, дом его пропадет, он и истает. Считалось, что его нельзя вслух называть, а то появится и накажет. Вот не называли, не называли, да и забыли.

Мы шли с ближайшего рынка, груженные всевозможными травками (чего только не купишь, если знаешь, где искать). Я подумала и спросила:

– А еще какие есть духи?

– В лесу, к примеру, много кто живет. Один дупла делает, другой на ветвях качается, третий за почки отвечает, чтобы проснуться весной не забыли. Чуть не у каждого духа есть любимое дерево. А командует ими леший. Он ничего так, мы с ним в деревне часто беседуем, за чаем с медом. Только пошутить любит. Людей в лесу ловит, прикидывается знакомым и разыгрывает, скучно ему. Но и помочь может, как договоришься.

Я задумалась.

– А еще?

– Есть и еще. Не все на нашей стороне, ты не думай. Один раз довелось мне схлестнуться с Ледяным человеком. Тоже лесной житель. Появляется только зимой, любит строить козни. Если видит, что пришел кто-то в лес целой компанией, к себе заманивает и требует, чтобы сами выбрали, кто выберется, а кто нет. Страшное дело – людей перед таким выбором ставить. Потом как-нибудь расскажу, как с ним разбиралась.

– А в городе есть нечисть?

– Поменьше, конечно, не любят они город-то. Вурдалакам нормально, кормовая база тут – ого-го, да и кого ни спроси – все в них верят. Смеются – а верят.

Когда мы с Зоей зашли в подъезд, консьерж выскочил нам навстречу и почтительно придержал дверь. Зоя кивнула:

– Как жизнь, Владлен Евграфыч?

– Потихоньку. За порядком слежу, все чин по чину…

– Следи, милый. На, кстати, яблочко.

Старичок с удовольствием принял подарок, а мы пошли к лифту.

– Значит, он тоже из ваших? – шепотом спросила я.

– Из наших, – поправила Зоя и серьезно кивнула. – Домовой.

Я фыркнула не хуже Яи.

– Зря смеешься. Без них в доме житья не будет. Видала, небось, в других подъездах? То кошачьей мочой воняет, то лифт не работает. У нас не так. И тем, кто ведет себя как попало – шумит, мусорит, – не поздоровится. Понимать надо.

Интересно. Но как лучше – жить в мире, где в подъезде ничего интереснее консьержа тебе не встретится, или в огромной Стране Чудес? Где безопаснее? А где лучше? «В этом-то все и дело», – как пелось в известной аудиосказке про Алису.

***

В наше время существуют курсы для ведьм и экстрасенсов. Плата за обучение обычно невысока. На курсах читаются лекции по психологии, анатомии, астрологии, хиромантии, травничеству, правильному питанию, очищению организма и здоровому образу жизни. Слушателей обучают экстрасенсорным практикам, проводят практические занятия. По окончании курсов обычно проводится экзамен, на котором ученики должны впасть в особое состояние транса и применить полученные навыки. Окончившие получают дипломы.

А. Б. Вятов. «История ведьмовства в СССР», 1995.

***

Иштар рассматривала список участников тренинга. Сегодняшнее занятие утомило ее, но и принесло удовлетворение. Иштар прагматично считала, что онлайн-курсы – источник не только денег, но и энергии. К тому же, самые талантливые студентки становились хорошими агентами. «Или плохими», – усмехнулась про себя Иштар. – «Как посмотреть». А еще у нее не было предубеждений при подборе персонала – сгодятся и нечисть, и люди, зависит от задач.

Лучше всего шли курсы по женской магии – бесперебойный источник соблазнительниц любого возраста и внешности. Пусть ведьмы считают, что есть каноны красоты, Иштар знала – искушение может выглядеть по-разному. Для рядовых кейсов (Иштар гордилась тем, что освоила современную терминологию) вполне годились инстасамки – одинаковые лица, машущие бровями и губами из каждого блога. Одна улыбка, «не может бы-ы-ыть» – и все в порядке.

Для мужчин калибром покрупнее, устроенных более сложно, требовалась психология. Студентки, освоившие вторую ступень, умели различать, когда нужно быть невинной, но жаждущей любви, когда глуповатой, но открытой для просвещения, когда строптивой, привлекающей завоевателей, а когда просто предложить борща. По мнению Иштар, феминизм был творением неудачниц. Оправданием собственной беспомощности и лени. Ну какие еще «равные права»? Дураку понятно, что женщины главнее.

Сейчас у Иштар была способная помощница, наполовину человек, наполовину богиня. Раньше таких называли героями. Или героинями, если уж добавлять модное окончание. Ишкуина умела смотреть, слушать и готова была при необходимости очаровать менеджера среднего звена. Она не претендовала на формальную власть, довольствуясь властью над мужскими душами. Удобно. Иштар намеревалась использовать девушку в самом скором времени.

А еще была человеческая девушка Евгения, простенькая, но очень мотивированная и цепкая. Их цели совпадали – талантливые мужчины-исполнители, желающие повысить свой доход, нужны всегда. Теоретическую часть девушка освоила быстро, теперь ей надо попрактиковаться в области психологии и можно действовать.

***

Старуха стояла на пороге и смотрела в сторону леса. Избушка за ее спиной выглядела такой же древней, как и ее хозяйка. Сюда старались не ходить, благо, изба стояла далеко от деревни, практически в лесу. Марена не боялась дурацких слухов и отправилась из дома прямо сюда, помахивая корзинкой. Чего бояться? Земляники тут наверняка побольше будет, а к избушке можно и не подходить. И правда: ягодка за ягодкой – и вот уже корзинка наполовину полна.

Девушка подняла голову и удивилась: ягоды привели ее к самому порогу ведьмы. Та смотрела на Марену и, кажется, не мигала. Ей было лет сто или двести, худая сгорбленная спина, черная одежда, палка в руке. «А ну как огреет», – мелькнуло в голове у Мары. Но старуха не собиралась ни наказывать, ни прогонять, она просто смотрела. Девушка стояла, не зная, уйти или остаться. Тут старуха сама решила начать разговор:

– Ты Марена?

Девушка кивнула.

– Лес любишь?

– Люблю, – нерешительно ответила Мара.

– И я люблю, – неожиданно улыбнулась старуха. – Ты заходи, чего стоишь?

Марена подошла к порогу и остановилась.

– Тебе, небось, говорили, что я – ведьма? Что сюда ни ногой?

– Говорили, – призналась Мара.

– Так ты ж сама себе на уме. Или не пойдешь? – старуха хитро прищурилась.

Марена вскинула голову и прошла в избу. Тут было темновато, грязные окошки толком не пропускали свет. В углах жили тени, с потолка свешивались пучки трав. Девушка поставила корзину и втянула носом воздух. Пахло не затхлостью, не гнилью, как ждала почему-то Марена, пахло душисто – лесом, полем.

– Видишь, не страшно тут, – сказала ведьма, поведя рукой. – Травки в лесу собираю. В деревню не заглядываю, нет там ничего интересного. Да и людей пугать…

Мара повернулась к старухе:

– И что, никто к вам не ходит?

Старуха улыбнулась:

– Как захворают – заходят. А кваску попить – это нет.

– И не скучно вам тут одной?

– Я привычная, – пожала плечами старуха. – А что, дружбу свою предлагаешь?

Мара с сомнением покачала головой, и ведьма рассмеялась.

– Да не бойся, неволить не буду. Только помни, если вдруг прижмет: ты тоже можешь ведьмой стать. Сила в тебе есть. Поймешь – тогда и приходи. А теперь пора тебе…

Марена подхватила корзинку, выскочила из дома и пошла к деревне, не оглядываясь и чувствуя взгляд в спину. Взгляд был тяжелый, но какой-то теплый, и Мара совершенно не боялась.

***

Женщина, согласно древнерусским летописям, чаще всего обращалась к волхвованию («вещьству») в трех случаях. Во-первых, для избавления от плода или благополучного разрешения от бремени («Boдa–cecтpицa, пoмoги дитяткe нa cвeт poдитьcя»). Во-вторых, для поправки здоровья («С гуся вода, с тебя худоба»). И в-третьих, часто практиковалась любовная магия («Мывшиси молоком и медом, давала пити, милости деля»). В последнем случае, используя зелья и наговоры, ведьма вызывала любовь, а точнее – страсть, зависимость.

И. Е. Кошмарский. «Ведьмачество в средней полосе России», 1820.

***

– Все эти травки, зелья, заклинания – мишура. Интересно только поначалу, – поучала Зоя, отвлекая меня от воспоминаний о деревенских снах.

– А у нас есть сверхзадача? – иронически спросила я. – Вы не говорили.

– Мы дарим людям добро, красоту и любовь, – буднично ответила ведьма и уточнила: – Я про добро, Яя, как ты понимаешь, про красоту. Но мы вообще разносторонние, я тебе говорила.

– Значит, я – про любовь? Несмотря на имя? – улыбнулась я и сразу засомневалась.

– Ну да, – кивнула Зоя. – Кстати, имя-то у тебя теперь другое, Аи.

Я как-то не была уверена, что потяну. Осилю. Справлюсь.

– Не бери в голову, все само получится, – Зоя мечтательно протянула: – Раньше нас много было… и посильнее, чем сейчас.

– Что же изменилось?

– Наступило полное христианство, – сурово ответила ведьма. – Полнейшее.

– Раньше были другие боги?

Зоя кивнула.

– Ну, да. И можешь не спрашивать – мы им были нужны. Для разного. Ты вот зелья быстро осваиваешь и будешь за любовь отвечать, а кто-то по стихийным бедствиям специализируется. Погодные практики, все такое…

– Вы шутите?

– Нет, почему. Засуху там устроить, неурожай, тучи заговорить.

Переварив то, что сказала Зоя (ничего себе разница с книжками), я решила: поскольку лечебные практики мне даются легко, надо освоить любовные. Говорят, большинство психологов выбирает профессию, чтобы помочь себе. Что ж, если себе не помогу, буду своим даром деньги зарабатывать. Почему нет? Есть ведьмы фальшивые, а я буду – настоящая.

– Завтра отдыхай, мы с Яей в деревню съездим.

Ладно. Мне будет о чем подумать.

***

Вещель, колдун, ведун – человек, который способен вещать. Упоминаются в литературе с XI века. Выполняли важную роль: предвидя будущее, они могли влиять на настоящее. Однако, к колдунам и гадателям крестьяне чаще обращались за объяснениями произошедших событий, поскольку события будущего представлялись им неотвратимыми.

Стрыга А.Н. «Ведьмоведение», 1882.

***

Саша сказал: «Все. Идем в храм. На Пасху». Аня посмотрела на него с сомнением. Раньше бойфренд религиозностью не отличался. Вроде бы. Последнее время она поняла, что совсем его не знала. Все эти мелкие придирки, надуманные обиды. Он же был таким веселым! А сейчас? Еще он прекрасно готовил, но очень любил уксус и лил его везде, буквально везде, а у нее каждый раз протестовал желудок. Аня долго не решалась возражать, чтобы его не обидеть, но один раз все-таки сказала:

– Сашенька, можешь хотя бы в мою тарелку ничего не добавлять?

Саша не разговаривал с ней целую неделю. А его манера ходить по дому в огромных семейных трусах? Аня не сразу поняла, что внезапные трусы в их холодной съёмной квартире означали прелюдию. Заигрывал он так с ней, неужели непонятно? «Бревно ты, Анна!», – кричал он и уходил в спальню, хлопнув дверью.

«Хочешь жить в согласии — соглашайся!», – любила говорить бабушка. А еще: «Уступает тот, кто умнее». Но в чем уступать-то? С чем соглашаться? Они будто жили в непересекающихся потоках. Впрочем, мирились хорошо, в постели. Но наступало утро и все начиналось сначала. Дожили: на работу ходили, как на праздник. И тут храм.

– Зачем?

– Надо наладить наши отношения. Все как-то не так, – Саша был настроен решительно.

– Мы же неверующие?

– Но Бог-то – да.

Аня улыбнулась. Он все еще мог ее рассмешить.

– Пойдем, – решила она.

В храм пришли ночью, после одиннадцати. Саша сказал, так положено. А в полночь будет крестный ход, когда надо обойти церковь. В зале толпился народ, пахло хорошо, нагретыми свечами и ладаном. Бабушка водила маленькую Аннушку в церковь, но с тех пор та все забыла и с любопытством оглядывалась. Читали молитвы, и, хотя Аня мало что понимала, они звучали утешительно и приятно. Наступила полночь, и священники вдруг запели. Аня тихо шепнула Саше:

– А разве у нас в церквях поют?

– Тише! – раздраженно прошипел тот.

Священники ходили по церкви, что-то передавали друг другу, а потом направились к дверям. И все люди тоже пошли, довольно энергично, видимо, хотели быть в первых рядах. Аня завороженно последовала за ними, но не увидела рядом Сашу. Стала крутить головой, ее толкали, невнятно извиняясь. Она оказалась в самом хвосте процессии, но тут заметила Сашу. Он, оказывается, не считал ворон и был уже в дверях. Аня поспешила следом, догоняя прихожан, и на последнем шаге вдруг, как в замедленной съемке, дверь перед ней плавно закрылась и громко лязгнула. Случайно, что ли, захлопнули?

Аня осталась внутри.

Пожалуй, Бог в них тоже не верил.

***

Дженни с интересом наблюдала эту сцену. Она специально – и впервые в жизни – пришла в церковь. Ее на курсах учили – ходи, присматривайся. Вот она и смотрела, какие люди заглядывают, о чем просят. Это ж какое поле для практики! Но такого она еще не видела – пара, где закрываются двери! Как в сериале. Что ж, будет интересно…

– Минуточку, – остановил ее голос. Дженни подпрыгнула и обернулась. За ее спиной стоял строгий и массивный гражданин в очках с тонкой оправой.

– Ведьме негоже лезть в людские дела, – негромко сказал незнакомец. – Даже фальшивой.

– А в-вы кто? – слегка заикаясь, спросила Дженни.

– Я – Пан. Пошли в беседочку, поговорим.

Напротив церкви, в сквере, действительно стояла белая ажурная беседка, с колоннами и статуями девушек. Красивая и нелепая в окружении облезлых пятиэтажек. «Как я», – внезапно подумала Дженни. – «Я одна тут такая. Впрочем…».

– Не одна ты такая, – незнакомец будто услышал ее мысли. – Не надейся. И все – под моим присмотром.

– Да что вы себе позволяете? Я, может, в церковь пришла, помолиться…

– Уймись. Хочешь практиковать – дождись, когда тебя попросят. А вот так, ни с того, ни с сего, к людям приставать, навязываться... Фу. Тем более, этим уже ничем не поможешь. Через неделю разбегутся.

– Но я…

– И парень для тебя бедноват, если ты об этом.

Дженни нахмурилась.

– А с чего это вы ведьмами командуете, уважаемый Пан?

Ее собеседник ухмыльнулся.

***

Ведьм делят на рожденных (наследных), которым колдовская сила достается от матери или бабки, и ученых – выучившихся чародейству от других ведьм. Первые считаются более добрыми и менее опасными, помогают людям, а вторые, по общему мнению, копят злость, собирают методы нанесения вреда роду человеческому и умело маскируются под обыкновенных женщин.

Анджей Сладовский. «О природе колдунов, вещуний и волхованок», 1879.

***

Любовные практики давались мне неожиданно тяжело. Видимо, талант к лечению был во мне сильнее. Несмотря на хорошую память, тексты заговоров путались в голове, нужные травки куда-то пропадали… Получалось как в песне: «Сделать хотел грозу, а получил козу». К практике я пока не переходила, но меня было четкое ощущение, что такими методами я вызову у человека не любовь, а изжогу. Тогда я решила все-таки не торопиться и начать с азов.

Решила провести гадание у себя дома. Вообще-то оно святочное, но почему бы и не попробовать в другое время, в качестве тренировки? Приготовилась: распустила волосы, сняла пояс – в книгах говорилось, что нужно гадать без единого узелка на теле. Взяла два зеркала и свечи. Установила зеркала друг напротив друга, чтобы получился зеркальный коридор. Между зеркалами поставила две свечи. И проговорила: «Суженый, ряженый, встань передо мной». Ничего не произошло, и я почувствовала себя глупо. Повторила слова, и снова ничего не произошло. Тогда я вспомнила, что надо сначала три раза повернуться вокруг себя. И тут в зеркальном коридоре кто-то появился.

Это явно был мужчина, ряженый, по всей видимости, в футболку и джинсы. Широкоплечий, бородатый, но лица толком не разглядеть. Я наклонилась поближе к зеркалу, и изображение начало расплываться, терять очертания. Я снова откинулась назад – силуэт стал четче. И что это нам дает? Знание о том, что мой суженый – мужского пола? Это и так было понятно в моем случае, без всяких гаданий. Я вздохнула и проговорила: «Чур меня». Изображение в зеркале исчезло.

Ладно, будем считать, что первый опыт удался. Теперь можно и отдохнуть, прогуляться. Хотя уже давно стемнело. Но мне ли теперь бояться гулять ночью? Я решила попробовать. Да, начиталась волшебных книг и решила. Ночная улица была тихой, но не пустой. Редкие прохожие не обращали на меня никакого внимания. А что я буду делать, если на меня прыгнет маньяк? Защитят ли меня новые способности? В книжках ничего про это не было. На всякий случай я огляделась и чуть не столкнулась с девушкой. Очень белые в свете фонарей волосы, пухлые губы, яркие, по моде, брови и огромные глаза. Одежда тщательно подобрана, чтобы подчеркивать фигуру. И что-то в девушке было не так.

Она, похоже, меня не заметила, на кого-то смотрела. На кого? Я прошла еще немного и обернулась. У церкви ссорилась молодая пара. Парень махнул рукой и ушел, а его подруга осталась стоять, опустив руки. Да, у этих ничего не получится.

Странная незнакомка встряхнула белыми волосами и шагнула вперед, когда внезапно к ней подошел представительный мужчина в темном костюме. Она едва не подпрыгнула на месте, но вот они обменялись парой слов, перешли дорогу и скрылись в беседке. С мужчиной тоже было что-то не так.

Любопытно. Это явно не соблазнение. Я перебежала на другую сторону улицы и спряталась за группой гипсовых нимф. Удачно они тут стояли.

– С чего это вы ведьмами командуете, уважаемый Пан? – спросила девушка.

– А я вас отбираю. Тебе Зоя не успела рассказать, а, Женя? – ухмыльнулся мужчина. – И, знаешь, я немножко в ответе... – Он поудобнее уселся на скамейке.

– Вспомнила! Так вот откуда я вас знаю! – вдруг расхохоталась девушка. – Турция, да? Пляж?

– Верно, верно. Ну да, ничего личного.

Дженни раздраженно махнула рукой.

– Ладно. Приятно снова познакомиться, и все такое. Но я в вас не верю. И уж что по жизни делать, я сама решу. Я и Иштар, – девица развернулась и ушла, цокая каблуками и не оглядываясь.

– Вот что с ней делать? Ну не дура? А ты выходи.

Я вышла из-за гипсовых девушек.

– А у вас все это выражение используют?

– Какое? – заинтересовался мужчина.

– «Ну не дура?»

– А… ты тоже Зоина ученица, – утвердительно сказал мужчина. – Это она от меня подцепила, давно уже.

Я кивнула.

– Меня зовут Аи.

– Да знаю я, как тебя зовут, – отмахнулся мужчина. – Я – Пан.

Пан порылся во внутреннем кармане пиджака и достал нечто длинное, музыкальное. Судя по продольным полоскам, сделано оно было из бамбука. Инструмент напоминал флейту, но был толще, мощнее и расширялся на конце.

– Наслышана о вас… А почему «тоже Зоина ученица»?

– Эта пигалица – она себя называет Дженни – у нее училась. Но недолго: сбежала, амбиций много.

Пан приложил инструмент к губам, и беседка наполнилась мелодией – величественной, грустной и насмешливой одновременно.

– Японская флейта сякухати, – кивнул Пан, закончив и опустив инструмент. – Раньше на свирели играл.

– Эта больше нравится?

– Мне ее Амэ-но Удзумэ подарила. Танцующая богиня, прародительница жриц. Сказала, это мне больше подходит. Даже не знаю, почему.

Я хмыкнула.

– А вот на Дженни вы впечатление не произвели. Она людей не жалеет, да?

– Да. Их надо пасти, а не охотиться.

Я поморщилась.

– А мы с тобой, кстати, уже знакомы, – переключился Пан.

– Что-то я не...

– Поезд «Красная стрела» помнишь?

– Какой еще поезд?

– Питер-Москва. Осень, дождь, водка и целое море слез, – голос Павла Андреича вдруг стал интимным и бархатным, а потом он заиграл что-то тихое, печальное.

Я вспомнила. Меня тогда Кирилл бросил, мой первый парень. Мы с ним даже сексом не занимались, только за ручку гуляли и целовались иногда. Мне, в конце концов, было семнадцать лет. Восемнадцатилетие собирались отметить в Питере. И как бы предполагалось, что все будет. Ничего не было. Точнее, было, но совсем не то.

Мне стукнуло восемнадцать. Кирилл подарил большой букет роз. Мы гуляли, замерзли и зашли в одну симпатичную кофейню. Болтали, кофе пили, планы строили. А потом я, возвращаясь из туалета, увидела, как мой парень хватает за коленку официантку. Она махала на него руками и смеялась.

Тогда я развернулась и отправилась на вокзал. В купе оказался только один пассажир и много водки. Но слез – еще больше, это факт. Конечно, я все рассказала случайному попутчику. А он сочувствовал, гладил меня по плечу и как-то по-особенному говорил, бархатно и нежно. Дальше я почти ничего не помню, только жар и шепот, и стук колес. А утром в купе никого не оказалось, кроме меня и похмелья. С тех пор я зареклась даже пробовать водку, а что до попутчика – это был сон, я легко себя убедила. Тем более, что в воспоминаниях почему-то мелькал хвост и, кажется, копыта. Да, фрейдистский сон истеричной девушки. С кем не бывает…

Теперь я вспомнила все и зажмурилась. А когда открыла глаза, кроме меня, в беседке никого не было.

***

Сонники считают, что покойники являются, чтобы предупредить о чем-то, в моменты, когда решается ваша судьба и пришло время кардинальных перемен. Важно, как выглядит и что говорит покойный. Если в вашем сне он чувствует себя плохо, то вы вскоре попадете в неловкую ситуацию, не получите должной поддержки, столкнетесь с подлостью окружающих. Если вы дали какое-то обещание покойнику, стоит в ближайшее время следить за словами, поскольку сейчас вы можете принять неверное решение.

Карл Густав Ранк. «Сонники: магический психоанализ», 1940.

***

Наташа возилась на сиденье, ковырялась в сумке и никак не могла устроиться. Игорю надоело ждать, он завел машину и тронулся.

– Пристегнись уже.

– Да я пытаюсь! У меня сумка зацепилась.

Муж выехал на шоссе, а Наташа все копалась.

– Вот, смотри, не получается! Остановись.

– Так мы точно опоздаем. Пробки же!

– Ну сделай что-нибудь!

Игорь оглядел дорогу и переключился на жену. Ремешок сумки действительно вступил в отношения с ремнем безопасности и расставаться с ним не желал – распустилась нитка на ремне. Игорь дернул его как следует и только успел обрадоваться, как Наташа закричала. Он поднял глаза и увидел грузовик, идущий в лоб их смирному «Форду». Раздался треск. «Как нитка», – успел подумать Игорь. – «Нитка порвалась».

На девятый день после смерти жены Игорь протрезвел и решил, что все это действительно случилось и пора начать смиряться. Он постоянно смотрел на свою левую руку. Она была перевязана и висела в специальной петле на груди, будто закрывала сердце. Игорю почему-то казалось, что щит помогает. По крайней мере, он не чувствовал острой боли.

Немного подумав, Игорь снял обручальное кольцо и надел его на безымянный палец левой, защитной руки. Да, так хорошо. Наступила ночь. Он выпил снотворное и погрузился в неровный, серый, вязкий сон. Во сне увидел Наташу, печальную и живую, которая хотела подойти к нему, протягивала руки, но не могла двинуться с места. Сколько это длилось, Игорь не знал. По его ощущениям – бесконечно. Наконец, он очнулся. Три часа утра.

«Самое колдовское время», – подумал Игорь и проснулся окончательно.

Больше он не ложился. Ходил, крутил на пальце кольцо, садился за компьютер, вскакивал и снова ходил. К утру осталась только одна мысль. «Надо со священником посоветоваться. Может душа вернуться или нет?». Никогда он раньше о священниках не думал. Но смерть Наташи была реальной, и сон был реальным тоже. Куда же еще идти?

Скоро Игорь уже стоял у церкви, но войти не решался. Его посетила мысль, что священник может не одобрить идею о возвращении души. Поэтому он стоял у дверей и раздумывал, как сформулировать вопрос, чтобы его хотя бы дослушали до конца.

– Простите, – сказал рядом молодой женский голос.

Игорь повернулся. Перед ним стояла броско и модно одетая девушка. Так броско, что даже он в своем тумане смог на ней сфокусироваться.

– Я могу вам помочь, – решительно заявила девушка.

Игорь несколько секунд размышлял, на кого она больше похожа, на проститутку или на сумасшедшую, и ни к какому выводу не пришел.

– Боюсь, что нет.

– Могу, – еще более решительно кивнула девушка. – Вы потеряли близкого человека.

Игорь напрягся и тут же вспомнил, что шарлатаны очень любят демонстрировать тайные знания. А чтобы получить их, достаточно немного понаблюдать за человеком и его реакциями. Если мужчина мнется на пороге церкви с грустным видом и крутит обручальное кольцо на левой руке, тут и идиот все поймет. Идиотка.

– Нет, дело не в кольце, – сказала девица, проследив его взгляд. – У вас на лице все написано.

– И вы, значит, можете помочь? – мрачно сказал Игорь. – В этой, надо полагать, ситуации?

– Да, – девушка надменно вскинула подбородок. – Я же ведьма.

Игорь мысленно застонал. Внезапно из-за плеча девицы выглянул солидный мужчина в очках.

– Извините мою племянницу, она немного не в себе, – извиняющимся тоном сказал мужчина и что-то прошептал на ухо девушке. Взял ее за руку и потащил прочь от церкви.

Игорь смотрел вслед удаляющейся парочке. Девушка шла неохотно, шипела, пыталась вывернуться, но незнакомец крепко держал ее за локоть и вел все дальше, пока они не завернули за угол.

Игорь остался стоять.

***

Заговоры на женатого или занятого мужчину делятся на черные и белые. Белые обряды обычно проводятся на тех мужчин, которые еще не женаты, не имеют с женщиной общих детей и несчастливы в отношениях. Тогда искренняя любовь может стать для них спасением, придать сил, чтобы решиться на расставание. Если же вы используете приворот, чтобы увести мужчину из счастливых отношений, подавляя его волю, то такое колдовство относится к черной магии. Такие ритуалы чреваты возможными губительными последствиями. Начинающим ведьмам к ним лучше не прибегать.

Б.Г. Верейко. «Заговоры: практическое применение», 1895.

***

Дженни не находила себе места. То сидела, подперев голову рукой, то начинала ходить по комнате. Неделя как-то не задалась. Еще этот… герой-любовник. Решил, что может ею командовать. Происшествие на пляже в Турции вспоминать было неловко. Так напиться и переспать с первым встречным! Вообще-то она никогда так не делала. А тут он, оказывается, еще и ведьмин менеджер. Нет уж, не для того она учится, чтобы слушаться каждого идиота…

В поисках утешения Дженни открыла блог Иштар и нашла там новый пост с видео: «Пять признаков того, что мужчина женат». О, это очень ценно! Дженни села поудобнее и стала читать. Потом поняла, что этого недостаточно, и начала конспектировать:

«Пункт первый. Мужчина не всегда доступен. Он редко отвечает на ваши звонки и сообщения или вообще запрещает ему звонить. Это может означать, что у него есть жена или постоянная девушка, от которой он скрывает общение с вами.

Пункт второй. Он не разрешает вам участвовать в его жизни: не приглашает домой, не знакомит с друзьями. Возможно, рядом с ним есть постоянная женщина.

Пункт третий. Мужчина на этапе знакомства не рассказывает о своей личной жизни. Или он – очень закрытый человек, или ему есть кого скрывать.

Пункт четвертый. Он не освещает ваши отношения в социальных сетях, не постит совместные фотографии и не упоминает вас в постах.

Пункт пятый. Мужчина не обсуждает с вами планы на будущее. Если вас нет в его планах, обратите на это особое внимание».

Дженни вспомнила, как ее подруга рыдала, когда выяснилось, что парень, с которым она общалась целых три месяца, оказался женат. И она могла не узнать об этом еще три месяца или год, если бы он случайно не оставил включенным телефон. В последних сообщениях была исчерпывающая информация: «Милый, купи хлеб и туалетную бумагу». То есть это даже не девушка, а жена! Девушкам туалетную бумагу не покупают. Дженни еще тогда решила, что сама ни за что не совершит такую ошибку. Какая молодец Иштар!..

***

В парке было хорошо. Жарко, но хорошо. Народу, правда, полно, будто половина города решила провести досуг именно здесь, но я нашла пустую скамейку в самой глубине, села и стала умиротворенно рассматривать зелень. Пусть глаза, уставшие от непрерывного чтения, отдохнут. Посмотрят на березы и липы. И трава пробивается между стволами. В этой части парка не было той стерильной чистоты и ухоженности, как на входе. Там посетителей чинно встречали клумбы, здесь же травы и цветы росли просто так. Я с умилением заметила крапиву. Не везет ей, вечно изгоняют из общественных мест, а ведь она и кулинарная, и лечебная. Просто не надо бегать по ней голышом. Интересно, а в деревне, куда регулярно ездят Зоя с Яей, природа, наверное, совсем настоящая? Уж они-то не пустят всяких чиновников и ландшафтных дизайнеров лебеду-крапиву курощать и низводить. Надо с ведьмами напроситься, посмотреть.

Я встала и прошла еще дальше, и скоро моя тропинка уперлась в маленький пруд. На берегу стояла единственная скамейка, и та была занята: юная парочка, лет по шестнадцать, держалась за руки и молчала. Парень посматривал на девушку, она смущалась и ерзала. Я шевельнула губами, и тинейджеры вдруг потянулись друг к другу, обнялись и неумело поцеловались. Получилось! Первый раз. А ведь я только читала, Зоя-то не спешит меня учить. Я мысленно попрыгала от радости. Но наставница бы, конечно, не одобрила – как же, вмешательство без запроса! До официального разрешения! Она часто ворчала: мол, я за учебу взялась слишком рьяно, могла бы и подождать до «вступления в должность».

Меня подростки не заметили, над ними сейчас можно было взрывать атомную бомбу. Я кивнула сама себе и пошла вокруг пруда. Он был заросший, грязный. Одинокая утка дрейфовала посередине, а у самой воды… Тут, конечно, бывали люди. Пустые бутылки и фантики, даже чей-то синий носок. Я машинально собрала то, что особенно бросалось в глаза, и донесла до ближайшей урны. Не очень-то она была далеко, могли бы и сами отдыхающие все выбросить. В парке мне как-то резко разонравилось, и я пошла домой.

Кухня встретила меня тишиной. Полки припорошены пылью, в раковине – забытая чашка. Будто здесь давно никто не живет. И когда я последний раз делала уборку? Неудобно перед собственным домом. Я вымыла чашку, протерла полки. Потом взяла пылесос и швабру и стала приводить квартиру в порядок. Пылесос чихал, будто был недоволен тем, что я его так долго игнорировала. Швабра теряла тряпку, липучки не держали. Но в итоге я убедила подчиненных в серьезности своих намерений и осталась довольна результатом. Так лучше.

Я сварила себе кофе и завалилась на диван с недочитанной книжкой фантастики, которая ждала меня не первую неделю. Но книжка не шла. Придуманные миры не имели шансов рядом с моей новой реальностью. Я взяла другую книжку. Третью. Нет, не работает. Как же так – любимое занятие теперь для меня закрыто? Ведьмы проводят досуг как-то иначе? Я попыталась вспомнить, как с этим у Зои и Яи. Кажется, художественную литературу они не читали вовсе. Ведьмовское, волшебное, магическое – да, но не слишком часто. Это что же получается – всю жизнь провести без книжек? Только профессиональное, только хардкор.

Нет, Яя еще летала по городу в образе летучей мыши и развлекалась с мужчинами, а Зоя вообще никак не развлекалась. Они или колдовали, или ходили среди людей, распространяя добро и красоту. Неужели и я такой буду? Я представила себя вечно молодой, но в облике замшелой старухи, вечно бродящей по улицам. Ладно, симпатичной и здоровой старухи, но мне все равно не очень нравилась эта картина. Ну, можно остаться и визуально молодой, но я-то буду знать, что мне сто лет (или, чем черт не шутит, двести) и жизнь моя довольно ограниченна. «Ничего», – бормотала я, ожесточенно листая сборник рассказов. – «Я научусь быть и человеком, и ведьмой одновременно». Получать радости в каждой своей ипостаси. Зоя и Яя не могут или не хотят, ну и что? Я-то хочу.

Я оглядела книжный шкаф. «Подождите немножко. А потом мы снова будем вместе», – обещала я книжкам.

Книжки ничего не ответили, и я уснула.

***

– И-эх, – раздался голос с улицы.

Мать сказала:

– Поди, глянь.

Марена вышла из дома, вытирая руки о передник. У ворот стоял Кука, деревенский дурачок. Жил он с престарелой теткой, иногда помогал мужикам с несложной работой, но, в основном, шатался по деревне.

– И-эх, – вздохнул-вскрикнул мужичок. – По здорову ли, хозяева?

Марена кивнула:

– Здоровы. Что хотел, Кука?

– Вроде, лепешками пахнет?

Мара намек поняла, зашла в дом. Мать, стоящая у окна, кивнула:

– Дай ему, чего уж, не жалко.

Девушка вынесла Куке лепешку. Тот, вечно голодный, схватил, мгновенно сжевал и сказал:

– Благодарствую, хозяюшка. Запить бы.

Давать ли ему квасу? Или воды достаточно? Девушка задумалась, снова направляясь в дом. Мать молча протянула ей кружку с квасом.

Дурачок квас выпил, хихикнул и сказал:

– Не жалей, красавица. Кука отплатит.

Марена махнула рукой – иди, мол.

– Ежели что понадобится, ты сразу Куку зови! Кука добро не забывает!

Да на что дурачок может сгодиться? Марена заходя в дом, хмыкнула. Но мать неожиданно сказала:

– Дурачку помогать – богов радовать.

– Почему это? – презрительно спросила дочь.

– Они же чистые, как дети, дурачки-то. Не хмурься. Ты ж ребенку не скажешь – чего ты такой дурак?

– Так он не ребенок.

– Ребенок. Просто большой.

Марена пожала плечами. У старой ведьмы, что ли, спросить, зачем дураки нужны? Может, в ее книжках про то написано?

***

Дженни грустила. Может, сходить в SPA? Кажется, в эти выходные там будут проводить новый семинар по женской силе. Анонс был захватывающий, очень хотелось открыть чакры и выпустить энергию на свободу. Смущала только личность ведущей – какая-то помятая тетка без макияжа, никакой женственности. То ли дело Иштар.

Дженни взяла зеркало и посмотрела себе в глаза, как учила богиня. Стрелка на левом глазу поплыла, и Дженни спешно взялась ее подправлять. Вот же проблема. С одной стороны, стрелки не в моде. С другой – та же Иштар говорила, что нужно подчеркивать глаза. Можно, конечно, сделать татуаж век, но это же не брови, вдруг цвет захочется изменить? Лучше иметь простор для самовыражения. Вот хорошее слово – «самовыражение». Надо найти свою суть и раскрыть ее! Родители вечно говорили извиняющимся тоном, когда их друзья хвастались умными детьми: «Зато она у нас красивая». Будто женщине нужен какой-то особый ум! Здравый смысл важнее.

Дженни взяла телефон. У Иштар свежая запись в блоге: «Мудрость важнее интеллекта». Вот прямо об этом, как по заказу! Да, задачи по физике пусть кто-нибудь другой решает (Дженни вспомнила ненавистные уроки в школе), она будет выражать себя иначе.

Дженни решительно отложила телефон, придвинула зеркало и занялась фейс-фитнесом. По идее, это надо делать без макияжа, но потом идти на тусовку... Пока смоешь, пока нанесешь… Дженни решила ограничиться самыми базовыми упражнениями, округлила губы и выпучила глаза. Позанимавшись так минут пятнадцать, она быстро надела приготовленный наряд (открытую блузку и черную кожаную юбку) и побежала на встречу с подругами. Хотя последнее время она как-то не решалась их так называть: они слишком отставали в развитии. Но как раз вчера она прочитала новый пост Иштар и хотела потренироваться. Урок состоял в том, чтобы научиться копировать собеседника.

«Весьма вероятно, что отзеркаливание – это тот прием, который вы используете всю жизнь. Остается только начать применять его осознанно», – писала Иштар.

Как выяснилось, существовало два вида отзеркаливания: вербальное и невербальное. Первое заключалось в том, что ты как бы копируешь не только слова собеседника, но и его темп речи и даже слова-паразиты. Дженни, которая на одном из прошлых курсов узнала, что слова-паразиты – это в любом случае зло, задумалась. Второй вид отзеркаливания – это когда ты повторяешь позу и жесты человека, с которым общаешься. Что ж, это должно быть просто. «Если вы зеркалите своего собеседника, ему будет комфортно общаться с вами», – утверждала Иштар.

На встрече Дженни старательно повторяла жесты своих бывших подруг. Выяснилось, что она многого раньше не замечала: Таня, например, всегда слишком близко наклоняется при разговоре. Илона ковыряется в ухе – фу, гадость какая. А Светка так жестикулирует, что чуть не сбивает бокалы со стола. Но Дженни очень старалась. В конце концов, она уже много узнала.

Иштар обещала, что этот уровень – самый простой. Сначала все повторяешь, потом действуешь синхронно, а потом, на продвинутом уровне, уже сам можешь управлять поведением другого. Но этому она учила только тех, кто прошел базовый курс и перешел на новую ступень. Дженни очень хотела стать продвинутой ученицей. Но для этого надо было освоить базу.

***

Сегодня Яя взяла меня с собой на прогулку по городу. Она, конечно, предпочла бы полетать, но я такого не умела, и она великодушно пошла пешком. Мне впервые довелось увидеть, как работает младшая ведьмочка. Я, раскрыв глаза, наблюдала, как расправляются скомканные женщины, мимо которых она проходила. Ведь все мы иногда такие: поникшие, с потухшими глазами, опущенными плечами. В этот момент женщина всегда выглядит старше, сколько бы ни было ей лет. Сейчас я разглядывала, как под увеличительным стеклом, действие чар: вот разглаживаются морщины на лбу, глаза расширяются, а губы спокойно складываются в улыбку. Капелька магии – и женщина становится красивой: не по каким-нибудь правилам, а сама для себя, какой она и должна быть. С мужчинами так можно тоже, но именно у женщин все зависит от внутренней красоты. И это тоже часть нашей работы.

Только сейчас я стала понимать, как важны для мира три ведьмы. Как буду важна я. Неужели такому можно научиться? Я много читала, слушала Зою, но пока освоила только мелкие шалости. Нужно будет зубрить техники, делать конспекты, наверное. Быть прилежной ученицей.

– Слушай, а ты для этого что-то специально делаешь? – спросила я, обведя рукой улицу.

Яя задумалась.

– Нет. То есть… Сначала заклинания читала, а потом привыкла, само как-то получается.

– А с добром и любовью так же? Мне Зоя объясняла, да… Но я все равно не понимаю.

Яя помотала головой:

– Ты лучше у нее спроси. И там легко переборщить, осторожней. А красота никогда не помешает.

Она улыбнулась, и в этот момент из-за облака вышло солнце и осветило ее всю. Несколько мужчин на улице остановились, пораженные. Да, если бы Яя была богиней, то это было бы солнечное божество. Но она была ведьмой, и мы пошли дальше, чтобы освещать не весь мир, а каждого человека.

Глава 3. Дискуссии

В какой-то мере за равновесие отвечали все верховные божества, но и боги рангом ниже могли этим управлять. Как и все боги, никто из них не был однозначным добром или злом. В разных культурах это, например: Немезида (греческая богиня справедливости и возмездия), Маат и Тот (древнеегипетские боги правды, следили за правильной работой Вселенной), Шиутекутли (бог равновесия и огня у ацтеков), Поревит (западнославянский многоликий бог, следящий за порядком на земле, покровитель тружеников), Род (восточнославянское божество рода и судьбы). Их противниками можно было бы считать всех богов войны, но кто решит – они разрушают или восстанавливают равновесие и порядок? В мире почитаются и те, и другие.

Нейл Тейман. «Сравнительная теология», 1964.

***

Пан смотрел в экран телефона, будто хотел прожечь его взглядом. Иштар на той стороне невозмутимо разглядывала кроваво-красный маникюр.

– Опять? – грозно рыкнул Пан.

– Что?

– Опять перетаскиваешь талантливых девок на свою сторону?

– А что такого? Ты с ними трахаешься, а я учу, все честно.

– У нас и без тебя учителя найдутся!

– Зоя твоя?

– А хоть бы и Зоя!

– Знаем, знаем: травки, метлы, привороты… Не те времена.

– Времена всегда одинаковые! – рявкнул Пан.

– Да ты оглянись вокруг, – хмыкнула Иштар. – В мире интернета твои ведьмы ничего не стоят. А мои и денег заработают, и мужиков себе найдут.

– Ага, и тебе на хлеб с икрой отстегнут, – саркастически сказал Пан.

– Не без этого. Ты, мой дорогой, устарел. За нами будущее. В нас, знаешь ли, верят.

– Где-то я это уже слышал. Даже, можно сказать, читал.

Иштар снова хмыкнула и послала ему скриншот. Пан неловко потыкал в телефон и рассмотрел картинку: десять миллионов подписчиков.

– Мы вершим судьбы. А вы, – Иштар ткнула пальцем в экран, – скоро исчезнете. Насовсем.

Пан молчал.

– Нечего ответить? Иди потрахайся, авось полегчает.

И богиня прервала связь.

***

Стоило закрыть глаза, как передо мной вставали картины деревенской жизни. Сегодня мне снился маленький старый домишко. Потом, словно камера влетела в дверь, я увидела старуху и юную девушку, сидящих за столом. Они о чем-то разговаривали…

– Права твоя мать. Боги дураков любят, – кивнула ведьма.

– Да за что?

– А они веруют, дураки. Не спорят. Не требуют ничего. Умом не вышли, но душа-то у них открытая. Кука этот – он даже мне помогает по хозяйству. Другие бы разве стали?

Старая ведьма встретила ее кружкой ягодного морса. Морс был холодный, приятный, хотя никакого погреба у домика девушка не заметила.

– Подпол у меня, – сказала ведьма, будто прочитав ее мысли. – У тебя все по лицу видно, ты научись скрывать, а то с твоим характером жди беды… Так вот, когда я тут поселилась, не строили отдельных погребов.

– А давно вы здесь?..

– Давно. Твоей бабки еще на свете не было. Хорошая, кстати, женщина, еще в колыбели улыбалась, так всю жизнь и прожила. Мать твоя в нее. А ты в отца уродилась, непокорный был.

Марена с удивлением смотрела на старуху.

– Разве люди столько живут?

– Люди-то нет, а вот ведьмы… – лукаво улыбнулась старуха.

– И вы всегда так выглядели?

Ведьма хлопнула в ладоши, Марена мигнула и ахнула: на месте старухи в черном платке сидела прекрасная девушка с длинной белой косой. Она улыбнулась Маре, хлопнула снова и превратилась обратно.

– Можно было и не хлопать, но так веселей, – подмигнула старуха.

– Вы, оказывается, красивая, как ледяная дева, – тихо сказала Мара. – Почему всегда так не ходите?

– Это ты – ледяная дева, моя милая, – старуха погладила девушку по руке. – А мне ни к чему. Ведьму должны уважать. А кто девицу уважать станет? Да и мужики под ногами будут путаться… Ты скоро сама поймешь.

– Мужики могут, – улыбнулась Марена.

И две женщины растворились в сонном тумане.

***

Ведьмы всех видов питают особую страсть к молоку. Славянские народы считают, что, если у кормящей женщины или дойной коровы пропадает молоко, в этом виновата ведьма. Часто у ведьмы дома находят нож, который она вбивает в дверной косяк и получает от него чужой надой. Старухи устраивают праздники для нечисти, угощают темный народец молоком, разведенным свежей росой, собранной на рассвете (для этого надобно пробежать по полю с чистой простыней). Южнославянские ведуньи нередко доят и месяц на небе.

Стрыга А.Н. «Ведьмоведение», 1882.

***

Пан привычно расположился на диванчике и оглядел кухню.

– И чего ты за город держишься? Вернулась бы в Залесово. Там без постоянной ведьмы черт знает что творится. Хоть бывай почаще, что ли.

– Кто бы говорил, – лениво проворчала Зоя, разливая чай. – Кто лекции в институте читает, студенток щупает?

Пан (в миру – доктор исторических наук) наставительно поднял палец:

– В университете!

– Один хрен. Ты говори, с чем пожаловал.

Пан не спеша отпил чаю и ответил:

– Не нравится мне, что происходит. Иштар твою бывшую ученицу к себе прибрала. Женьку.

Зоя всплеснула руками:

– Опять!

– Да. Девка хулиганит, ведьмой представляется, людей дурит, репутацию нам портит.

– Черт с ней. Не первая, не последняя, – Зоя поджала губы. – Много таких было.

– О том и речь. Это, знаешь ли, уже тенденция. Не верит нам молодежь, устарели мы.

– Это кто же так говорит?

– Иштар, – неохотно проговорил Пан.

– Да ты ее больше слушай. Неужто и тебя загипнотизировала? – приподняла бровь Зоя. – Плюнь и разотри.

– А еще меня Аи беспокоит. Поговорил я с ней…

– Она прирожденная ведьма, – рыкнула Зоя.

– Ой ли? Чувствую я в ней слабину. Она, если поближе глянуть, как поп-расстрига: еще не сбежала, но уже сомневается.

– А людям нужны три ведьмы, это ты хочешь сказать?

– Вот именно. Верные, думающие только о деле.

– На себя посмотри, – с удовольствием сказала Зоя. – Кто с богиней плодородия в платонических отношениях, переходящих в полный разврат? Да и не с ней одной.

Богиня была фактом, Пан отрицать не мог. Вот с кем непременно надо увидеться. В интересах дела, конечно.

– Все чай да чай, – сказала, входя, Яя. – Давайте молочный коктейль сделаем?

Пан с Зоей воззрились на нее недоуменно.

– Ты что, ребенок? – поинтересовалась Зоя.

– А что? Историческая традиция, между прочим. Мне Аи рассказывала.

– Ладно, – закатила глаза Зоя. – Раз историческая, давай свой коктейль.

Пан вздохнул и достал из внутреннего кармана свою огромную флейту. И как она только там помещалась…

***

Я читала и читала, как делала всю свою жизнь. Но теперь это было совершенно другое чтение. История ведовства и рецепты зелий, каталоги богов и трав. Впрочем, о богах было мало. Видимо, предполагалось, что их все знают. С другой стороны, это же не так. Вон о ведьмах сколько написано в человеческой литературе, и как мало правды. Я вообще стала сомневаться, что понимаю, кто такие боги. Вот, например, если ведьма порежет палец, то пойдет кровь. Другое дело, что заживет быстро. А если богиня? Я пыталась расспрашивать Зою, но она отвечала уклончиво и невнятно. Мол, потом сама поймешь, ты бы с ведовством разобралась для начала, с нечистью. Я честно разбиралась. Изучала, так сказать, должностные инструкции.

Нечисть была «плохая» и «хорошая». И поле для деятельности у них было одно – люди. Только одна и та же любовь у нас выходила разная. И все остальное тоже. Когда побеждала темная нечисть, красота становилась товаром, любовь – сделкой, а добро – эгоизмом. Интересно, что обе стороны могли использовать одни и те же методы: убеждать, направлять, очаровывать. Отличался только результат.

А еще, видимо, и боги, и нечисть могли скрещиваться с людьми – тут мифы не врали. Получались полукровки, которое многое могли, но продвижения по карьерной лестнице не получали. Видимо, чистая кровь ценилась больше. С другой стороны, талантливые выскочки наверняка могли преуспеть? В конце концов, ведьмы тоже брались из людей. А вот боги… Похоже, боги возникали сами и жили тысячи и тысячи лет, каждый на своей территории. Однако, если в кого-то переставали верить, они исчезали, и их функции подхватывали коллеги…

Но Зоя была права. Мне пока хватало насущных проблем. О богах подумаем после.

***

Мне снилось, как пара молодых людей в старинной одежде плывет на лодке в белом рассветном сумраке. Цель их путешествия не видна. Но вот они остановились и замерли. Во сне не было звука, но были живые краски и запахи: ярко-зеленая листва, покрытая росой; серая птица поет на ветке; молочный туман стелется над рекой; красная вышивка видна на рубахах; мокрая, пахучая овчина лежит на плечах. Двое слушали птицу и не видели, как из воды высунулась призрачная русалка, отвела с лица зеленые волосы и с любопытством уставилась на людей в лодке.

Парень и девушка поплыли назад, и русалка поплыла за ними. Девушка безуспешно пыталась принять неприступный, холодный вид, а парень весь лучился и смотрел на нее так, будто ничего красивее в жизни своей не видел. Вот они выбрались из лодки, и вслед им плеснула, шаля, русалка. Парень что-то сказал девушке, и она улыбнулась.

Я проснулась с чувством щемящей тревоги. За них? Чувствую тревогу девушки? Ее же нет на свете… Может, была когда-то. Если их ждет беда, я ничем не могу помочь. Или со мной случится что-то плохое? Психоаналитики сказали бы, что это мое подсознание говорит: смотри внимательно, ты беспокоишься о любви.

Я внезапно поняла, что больше всего на свете хочу быть счастлива. Вот так, просто, без всяких условий. Не в карьере, не в таланте. Чтобы встретить мужчину своей жизни и быть с ним как одно целое. Это сейчас называют «взаимозависимость», а раньше говорили просто: «любовь».

***

Богиня плодородия Церера покровительствовала и женскому взрослению: превращению девочек в женщин, замужеству и рождению детей. Ее функции менялись: она последовательно отвечала за урожай, женскую добродетель и право. В итоге под ее влиянием осталось только сельское хозяйство. Со временем культ богини угас, однако, она не забыта. Ее изображением украшали не только монеты во времена римских императоров, но и банкноты во Франции в 1934-1946 годах.

Нейл Тейман. «Сравнительная теология», 1964.

***

У входа в Ботанический сад стоял лимузин. Белый лимузин, что характерно. Пан, проходя мимо, поневоле задумался, кто же смотрит на него через тонированные стекла. Сладкое предчувствие охватило его, сердце стукнуло один раз, и тут дверца лимузина открылась, и женская рука поманила Пана внутрь.

– Ну, здравствуй, – женщина улыбалась ему знакомой улыбкой.

– Здравствуй, – Пан поцеловал ей руку. – Как тебя называть сегодня? По имени или по прозвищу?

– Зови Церерой, пожалуй. Привыкла, пока в Европе жила.

– Хорошо. Я как раз собирался тебе звонить.

– Я знаю. Я же тебя знаю, – женщина погладила его по груди. – Соскучился?

– И это тоже, – признался Пан. – А еще у нас проблема.

– У кого это «у нас»? У меня, как видишь, проблем нет, – она повела рукой, указывая будто на все сразу – на огромный салон лимузина, на дорогое платье в греческом стиле и на свое лицо, по которому совершенно не читался возраст.

– Ах, да. Забыл, чем твой муж занимается?

– Удобрения, – вздернув нос, ответила женщина. – И сельхозтехника.

– Точно… Дела, видно, идут неплохо?

– Да. Хороший госзаказ.

– Рад за тебя и рад, что ты здесь. А у нас все не так радужно.

– Что, опять твои ведьмы? – улыбнулась богиня.

– И да, и нет. Иштар шалит.

Церера поджала губы:

– Опять?

– Да. Во-первых, она отбивает учениц. Вот недавно новенькую отбила.

– От стада? – Церера, усмехнувшись, положила руку на плечо Пану.

Пан откашлялся.

– От троицы, – твердо сказал он. – Ты же знаешь, должно быть три ведьмы.

– Никогда не верила в эти суеверия, – богиня погладила Пана по колену. – Прямо стихи, да?

Он наклонился к ней и тихо спросил:

– А в любовь ты веришь?

Она резко подняла голову и сказала:

– Да.

– Если они победят, не будет никакой любви, – так же тихо ответил Пан.

Церера помолчала, расправляя складки на платье.

– Одна девчонка – еще не повод затевать войну, – проворчала она и улыбнулась. – Может, поиграешь мне на флейте? Пусть сегодня будут мир и рок-н-ролл. Более или менее.

Глаза ее светились, и Пан придвинулся поближе, чтобы их рассмотреть.

***

Лето стояло жаркое и молодежь гуляла допоздна. Как-то раз Иван сказал:

– Ночью жди. Под утро.

Марена с возмущением вскинула голову, но он нетерпеливо махнул рукой и продолжил:

– До рассвета приду. Стукну в окно – выходи.

– Зачем? – поинтересовалась Мара.

– Увидишь, – Иван улыбался так радостно, что Мара, поколебавшись, согласилась. Интересно же.

Вечером она легла, не раздеваясь, пораньше и попыталась уснуть. Сон не шел – она все ворочалась, гадала, что придумал Иван. Было три часа ночи – или уже утра, – когда в окно стукнул камешек. Мара вскочила, подхватила платок и тихо, чтобы не разбудить мать, выскользнула из дома.

Иван уже ждал, сжимая в руках овечью шкуру.

– А это зачем? – шепотом спросила Мара.

– Увидишь, – загадочно ответил Иван и повел ее куда-то во тьму.

Когда они дошли до реки, ночной туман уже чуть побелел, угадывалось утро. Подол промок от росы, и девушка зябко ежилась. У берега их ждала лодка.

– Мы куда-то поплывем?

Иван не ответил, и она, скинув обувь, следом за ним забралась в лодку. Пока Мара возилась, обуваясь, Иван взял весла, оттолкнулся, и лодка тихо поплыла по течению. Мара смотрела вокруг. Она никогда еще не была на реке в такое время, туманные заросли, кусты и деревья, растущие по берегам, казались ей сказочным лесом, а они с Иваном – странниками, что плывут на встречу – с чем? Она не знала. Девушка поежилась, то ли от ночного холода, то ли от необъяснимого страха. Иван набросил на нее овечью шкуру.

– Так ты для меня ее взял? – улыбнулась Мара, и Иван кивнул.

Они проплыли еще немного, когда Иван направил лодку к берегу, в камыши.

– И что теперь? – прошептала Мара, хотя никто здесь не мог их услышать. Просто не хотелось разрушать речную тишину.

Иван поднял палец:

– Слушай!

Мгновение прошло, еще одно, а потом совсем близко зазвучала птичья песня. Сначала негромкая, постепенно она набрала силу, разлилась по воде, затопила все вокруг. Марена стала присматриваться, но никак не могла разглядеть птицу.

– Во-он там, – указал Иван. – Выше.

На дереве, у самой воды, полускрытая ветками и листвой, сидела маленькая серая птичка.

– Соловей, – медленно проговорила Мара.

Иван кивнул.

Они сидели и слушали серого певца до тех пор, пока вокруг не разгорелось утро. Тогда Иван снова взялся за весла и поплыл в деревню. На обратной дороге оба молчали, одновременно умиротворенные и взволнованные. Когда они уже выбирались на берег, в воде что-то плеснуло.

– Русалка, – улыбнулся Иван, и Мара улыбнулась в ответ.

Иван проводил ее до дома. Вокруг было тихо, но, когда Мара уже открывала дверь, у соседей что-то грохнуло. Видно, бабка Доля, главная сплетница деревни, встала пораньше, корову доить. Девушка забежала в дом и не видела, что на нее через забор недобрым взглядом смотрела Доляна.

***

Яя летала по городу, благо было темно и пасмурно. Пан с Зоей заседали в гостиной, у книжных шкафов. Скептически выслушав вдохновенную речь Пана, Зоя подошла к окну, невидяще посмотрела на небо, кивнула и отчеканила:

– Платье.

– А? – не понял Пан.

– Какого цвета у нее было платье?

– Белого, – Пан пожал плечами.

– Мокошь…

– Она теперь Церера.

– Да хоть кто. Тоже мне, взяли моду, имена менять... Так вот. Она всегда носит черное. По крайней мере, последние лет двести. Ты воспринимаешь ее неадекватно, – Зоя погрозила пальцем.

Пан смутился.

– Но это совсем другое дело…

– Значит, ты веришь, что войны не будет? Вообще не будет проблем?

– Конечно! – горячо проговорил Пан.

– Она могла сказать не это. Или иметь в виду другое. Или – страшно подумать – быть не права. Ты же это понимаешь?

Пан снова запротестовал.

– А еще она не из наших, – укоризненно подняла палец Зоя.

– Потому что богиня?

– Потому что слишком надолго она страну оставила. Уже другой мир здесь, что она в нем понимает? Да, замуж вышла, вернулась, так ведь и ста лет еще не прошло.

– А Иштар...

– Слушай, а ты не в курсе – она богиня вообще? Ходили в двадцатом веке всякие слухи…

– Для современной молодежи она точно богиня, – уклончиво ответил Пан.

***

Дженни купила бьюти-бокс со скидкой. Не совсем тот, что советовала Иштар на тренинге, этот был дешевле, и теперь девушка придирчиво рассматривала содержимое: декоративная косметика, уходовая косметика, чехол для телефона. Очень милый чехол, с мягким розовым сердечком, а внутри блестки пересыпаются. Ее собственный давно пора менять. Дженни немедленно переодела телефон – отлично. Что у нас дальше? Удлиняющая тушь, консилер, чтобы замазывать синяки под глазами, бальзам для губ. Нужные вещи. Три маски для лица: питательная, увлажняющая, антиэйдж. Вот эту и попробуем, пора уже бороться с возрастом. Дженни быстро смыла косметику, развалилась на диване, вытащила из пакетика мокрую тканевую маску и прилепила на лицо.

Теперь можно спокойно почитать блоги. У Иштар продолжается серия постов о красоте, они с Дженни на одной волне. Вчера было про косметику, а сегодня медитация как способ снять усталость и расправить лицо. «Ом-м-м!» Дженни включила ролик заново и начала мычать синхронно с Иштар. Делала она это с большим энтузиазмом, и маска то и дело пыталась в ужасе уползти с лица.

Через двадцать минут Дженни чувствовала себя обновленной и полной сил, только лицо почему-то чесалось. Подойдя к зеркалу, девушка сняла маску и испуганно вскрикнула: то ли медитация не пошла впрок, то ли маска отомстила за небрежное отношение. Старые ведьмы, небось, сказали бы: «Сглаз и порча».

Дженни поспешила умыться, на всякий случай выпила таблетку от аллергии и загрустила. Тяжело дается настоящая красота.

Надо еще браслет купить, как у Иштар, с подвесочками. И она пошла изучать маркетплейсы. Поиск по словам «браслет с подвесками» выдал двадцать восемь страниц результатов.

***

Я с интересом полистала древнюю книгу о колдовских амулетах. Агат впитывает негатив, изумруд дарит умиротворение, гелиотроп защищает от темных сил… Зоя глянула в книгу и фыркнула.

– Женщины во все времена любили украшения. Вот и объясняли это необходимостью. Мужья да отцы рады стараться. Обереги это, чаще всего, слабые, особенно если не ведьма делала, нет в них смысла. Если ведьма, то, конечно, можно и силы нагнать.

– А мне нужен какой-нибудь? – спросила я у ведьм, отрываясь от книги.

– Если нужен будет – сама поймешь, – проворчала Зоя. – Иштар, богиня наша темная, носит чуть ли не все сразу, хотя, казалось бы, зачем ей. Тут кто как.

Яя кивнула и сдвинула платье на плече.

– У меня – вот.

– Татуировка? – удивилась я. – Стрекоза? Как-то очень… современно.

– Символ свободы и легкости, – гордо сказала Яя. – Мне один мастер сделал. Я с ним… э-э-э… нашла общий язык. А что? Стрекозы красивые и вкусные.

Я поперхнулась, а Зоя закатила глаза и отчеканила:

– Ведьма не должна так выделываться. Но если помогает, – она акцентировала последнее слово, – тогда пусть. Ты хотя бы не станешь такое творить?

Я покачала головой.

– Я вообще против татуировок. По крайней мере, на себе. Я бы классический амулет сделала. Только не знаю, какой…

– Рано тебе еще.

Зоя достала с полки большой серебряный квадрат размером с рамку для фотографий, с четырьмя квадратными же дырками по углам. Я и раньше его видела, но посчитала обычной интерьерной безделицей.

– В древние времена это был символ Великой Матери, а теперь знак хранительницы обычаев.

– Инфляция, – пробормотала я.

– Что говоришь?

– Да так, ничего.

– Тогда за дело, хватит рассиживаться.

***

Когда жестокий инквизитор Бернард из Ко, названный Молотом еретиков, нашел в 1245 году в одном городе гнездо нарушителей законов, то открыл большой процесс, много осудил людей, но не возбудил дела против той ведуньи, которая заявила, что колдовала над одеждой соседок, чтобы предохранить их от болезней и бед.

Генрих Кардер. «Молот ведьм. Комментарии», 1823.

***

Сегодня лил дождь и дул пронизывающий ветер. Облака набегали друг на друга, становясь черными тучами. Я, кутаясь в ветровку, шла в магазин, чтобы пополнить запасы еды, когда внезапно с кем-то зацепилась зонтами. Подняв голову, я обнаружила, что передо мной стоит миниатюрная блондинка с детским личиком и с удивлением смотрит на меня. Это была Валерия – коллега по кроссвордистскому цеху.

– Ой, привет, – сказала она. – Ты откуда здесь?

– Живу рядом, – призналась я.

– Слушай, сто лет не виделись. Может, по кофе?

– Давай, тут за углом одно хорошее заведение есть…

Мы пришли в маленькую кофейню и заказали кофе с пирожными. Валерия подробно рассказала, как дела у наших коллег, осудила начальство, а потом перешла к своим делам. Мы иногда болтали с ней в редакции и онлайн, так что я знала, что у нее есть бойфренд. Выяснилось, что в этом и заключалась огромная проблема, о которой Лера мне и поведала.

– Представляешь, у него день рождения был. Я постаралась, нашла носки... Ох, не смейся! Он носит носки только одного бренда, а их сейчас в Россию не возят. Так что я нашла байера, единственного, который с этой фирмой работает. Купила – за бешеные деньги, ты даже не представляешь, сколько это всё сейчас стоит! В общем, подготовилась. А накануне дня рождения он заявил, что желает праздновать один.

– Так вы поругались, что ли? – спросила я и вспомнила, что в моей жизни тоже такое бывало.

– В том-то и дело! Никаких ссор не было, ничего, – Лера нервно взъерошила волосы.

– А ты спросила у него, почему он вдруг так решил? – уточнила я.

– Сказал, что устал от общения с людьми, – Лера развела руками.

Я подумала, что у этого товарища вполне могла завестись любовница, с которой он и намерен праздновать, но никак не могла решить, говорить ли об этом Валерии.

– Другой у него нет, я уверена, – опередила меня она.

Я задумалась. Ведьминская интуиция подсказывала, что Лера права. Но я же еще не настоящая ведьма. Надо проверить…

Лера в это время рассказывала о тысяче мелочей, которые ее последнее время раздражали в мужчине. То он пустые баночки из-под йогуртов складывал горой на подоконнике – вдруг пригодятся. То настаивал, чтобы она купила теплое одеяло, под которым ей круглый год жарко… Много набралось мелочей. Последняя малость, которая окончательно добила Леру, был его подарок – сервиз с золотыми каемочками. Казалось бы, что в этом такого, кроме старомодности? Оказывается, такую посуду нельзя засунуть в микроволновку…

Когда тема личного была исчерпана, мы расстались. Заглянув в магазин, я набрала здоровенный пакет еды и отправилась домой. Там я рассовала продукты на положенные места и зарылась в книги. В первую очередь, надо проверить, есть ли разлучница. В тех фолиантах, что временно поселились у меня, точных указаний не имелось, однако нашлось одно косвенное средство. Хорошо, что я купила яблоки!

Я взяла одно и аккуратно срезала кожуру, бормоча заклинание. Бросила ее за спину, обернулась. Кожура лежала простой скрученной полоской, как знак «минус». Интересно… Это именное гадание, если имя соперницы не получилось, значит ее нет. Я порадовалась собственной смекалке. Теперь надо почитать, что есть для усиления любви, верно?

Я листала книги и сердилась. Мне очень не хватало возможности нажать «поиск». Ну чего стоило какой-нибудь ведьме составить хотя бы электронный каталог книг? Знала бы, где искать. Самой, что ли, заняться…

В конце концов, я нашла несколько вариантов, но все они требовали активного участие Валерии. Зелье в чай подлить, заговоренную косточку под подушку засунуть… Но Леру я посвящать в ведьмовские тонкости не собиралась. Что ж, придется посоветоваться с Зоей…

***

За окном стояла тихая ночь, если в городе ночь может быть тихой. Когда-то оранжевый, но за годы выцветший до желтой белизны абажур с одинокой лампочкой освещал лица таинственным светом. На плите поспевало варево – то ли снотворное, то ли возбуждающее. А может, обыкновенный отвар ромашки, и только ведьма решала, от чего поможет лекарство. Как ведьма скажет – так и будет…

Нам, как оказалось, недостаточно просто быть. И в магической сфере имелась своя текучка. Я пристала к Зое: как это работает? Та нехотя объяснила, что Пан, наш менеджер, так сказать, среднего звена, не только инициирует ведьм. Он чует беды, и фиксирует те, где теоретически можно что-то сделать нашими силами. Не боги помогают людям. Для этого есть мы.

Мы отвечали за Москву и окрестности. Это было странно. В других городах были свои специалистки, но как нас троих может хватить на многомиллионный город? Так вот почему столько несчастных людей на свете, чем больше город, тем несчастнее – просто мы не справляемся… Зоя вечно сетовало, как мало теперь ведьм, как мало нечисти.

Сегодня три ведьмы – точнее, две ведьмы и одна ученица – сидели за круглым столом, читая длинные списки, принесенные Паном, разбирая человеческие дела. И ничего в бумагах не было о дурном глазе и порче посевов. Только сотни и сотни обыкновенных проблем.

– Скворцова Мария Витальевна, 29 лет, бухгалтер – страдает от осознания собственной уродливости, – бубнила Зоя.

– Белькасов Виктор Васильевич, 48 лет, писатель – потеря веры в собственный талант, повышенная жестокость…

– Волков Денис Николаевич, 36 лет, промышленный альпинист, и Волкова Юлия Петровна, 37 лет, его жена, домохозяйка. Регулярные измены, вовлеченные лица: Приходько Светлана Владимировна, Орлова Сусанна Игоревна, Абазян Сурен Ашотович…

Смешно и грустно. Имен много и нужно особое чутье, чтобы решить – вмешиваться или нет. Поможет ли ведьмовское влияние? Пойдет ли на пользу? Таким искусством в высшей степени владела Зоя. Яя уверяла: если дело доходило до вопросов равновесия, когда исчислить логикой добро и зло невозможно, старшая на одной только интуиции принимала верное решение. И, похоже, Яя была права.

Были в списке Александр и его девушка Аня, с фотографиями и биографической справкой (описание закрывшихся церковных дверей прилагалось). Спросили мое мнение, и я согласилась с Зоей, что здесь вмешиваться не стоит – ничего не получится. По крайней мере, у меня было такое ощущение.

С Игорем и Наташей, погибшей в автомобильной катастрофе, все было сложнее: Зоя сказала, что он забудет жену, если избавить его от чувства вины. И Яя подтверждала, что Наташина подруга, не слишком красивая, но способная расцвести рядом с правильным мужчиной, с удовольствием его утешит. Стоит ли ускорять события?

– Нет, – решительно сказала Зоя. – Сам должен.

Интересно, а не лучше ли было вмешаться, облегчить человеку жизнь? А бухгалтершу Скворцову надо ли делать красивой? Может, она со свету мужиков начнет сводить. А писатель? Он создаст шедевр, если ему вернуть веру в себя? Не мне решать, Зоя лучше знает. Самолично я бы побоялась влезать в судьбы других людей, а в компании вроде как и не страшно.

Тут я вспомнила про Валерию и рассказала про ее случай Зое. Та скептически посмотрела на меня.

– А ты не думала, что он ее просто не любит?

– Ну, они давно уже встречаются.

– И что с того? – Зоя подняла бровь.

– Может, недостаточно любит, но наверняка же есть способы на него повлиять? – упорствовала я.

– С чего ты взяла, что это нужно делать? Думай не как женщина, не как коллега или приятельница. Думай как ведьма, – строго сказала Зоя.

В этот момент я осознала, что она права. Мы же только что разбирали разные случаи. И не всегда наше вмешательство было оправдано.

– Они расстанутся, – медленно сказала я. – В любом случае. Да?

– Скорее всего, – Зоя кивнула.

– Значит, не надо ничего делать, – хмуро сказала я. Черт, как же трудно каждый раз решать, вмешиваться или нет, если есть знания и сила. Казалось бы, протяни руку – и возьми травку, открой книгу – прочитай заклинание. Нет, не стоит. Похоже, сегодня был очень важный урок.

Теперь мне предстояла практика.

Глава 4. Люди

Мятущаяся душа, желая прекратить страдание, может захотеть оборвать и жизнь. Но какой появится она в лучшем мире? Той же мятущейся душой. Кудесники знают заговор от самоубийства: «Да будет такой-то силен духом, не возьмет греха ни от веревки, ни от ножа, ни от воды, ни от огня, ни от яда, ни от других зол. Пусть уйдут мысли лихие, пройдут козни людские, голова прояснится и душа успокоится». Считается, что самоубиванию противостоять можно и нужно.

Б.Г. Верейко. «Заговоры: практическое применение», 1895.

***

Мой первый рабочий день был еще светел, но уже раздумывал, не превратиться ли в вечер. Стояла самая лучшая погода – солнце не палило, а грело и искрило в воде, облака лениво плыли высоко сверху, ветерок слегка колыхал подол платья. На набережной толпился народ, но я не обращала ни на кого внимания. Меня что-то звало вперед, толкало в спину, не давало свернуть. На мосту поток заметно редел, а потом и вовсе никого не осталось. Но тут впереди показалась одинокая и отчаянная фигурка, темный силуэт на фоне садящегося солнца. Девушка стояла у опоры моста и наклонялась все ниже. Затем она медленно полезла через ограду. Хорошо, что медленно, – я успела.

Впоследствии, когда Галя уже рыдала мне в плечо на ближайшей скамейке, причина разъяснилась. Но она могла ничего и не говорить – я видела эти симптомы. Конечно, мужчина. Разумеется, не любит. Точнее, любит, «но не осознает этого». И, понятное дело, она не собиралась прыгать с моста – просто хотела ощутить, как это, если…

Мне тоже когда-то в юности приходили в голову такие мысли, но хватало ума им не следовать. Я просто слушала Галю, а потом протянула выданный мне недавно Зоей носовой платок. Девушка удивленно посмотрела на хлопковый квадрат и решительно вытерла слезы. Макияж не выдержал, вокруг глаз появились темные, как у демона, круги. Ничего. Скоро печаль ее утихнет, она улыбнется и пойдет дальше. Потому что любовь все-таки сбудется. Не может не сбыться. Ну, мне так кажется.

***

Костик сидел на кухне и пил красное вино, которое принес с собой. Галя в вине ничего не понимала, оно казалось ей кислым, и от него хотелось плакать. Впрочем, возможно, дело было не в нём.

Костик вздыхал. Галя робко спросила:

– Поругались?

– Да нет, – Костя вяло махнул рукой. – На работе...

Три бокала спустя Костик снял рубашку, оставшись в белой майке. Он горячо доказывал Гале, что начальник у него идиот, был идиотом и останется идиотом. Старым сорокапятилетним кретином. Костик работал онлайн, все знал об интернете, а начальник – «ты только представь!» – явно не разделял его стремления устроить хайп в социальных сетях. И это в наше время! Галя ужасалась и кивала, трогая растения на подоконнике за листья, чтобы не погладить случайно Костину руку. Растения терпели.

– Ты понимаешь? Нет, ты меня понимаешь? – Костик ухватил девушку за плечо.

Галя вздрогнула.

– Конечно, понимаешь, – сам себе ответил Костя. – Ты – настоящий друг!

Галя резко встала и пошла нарезать еще сыра. Надо же чем-то закусывать это дурацкое вино. И немедленно порезалась.

Костя подошел и взял ее за руку. Галя замерла.

– У-у-у, лучше пластырем заклеить.

– Да нет, – отмахнулась Галя. – На мне все моментально заживает.

В это время у Кости зазвонил мобильник.

***

Аристотель утверждал, что во сне природа показывает душе стремления тела: сны об огне говорят о холерическом темпераменте, летающие насекомые снятся сангвиникам, вода – признак флегмы, а земля – примета меланхолии. Ведьмы же во сне летают со своими товарками по небу и узнают тайные сведения о людях.

Генрих Кардер. «Молот ведьм. Комментарии», 1823.

***

Мне снилась история Кости и Гали, больше похожая на сентиментальный фильм: мальчик и девочка вместе ходили в детский сад и в школе оказались за одной партой у окна. Он смотрел на ворон, а она – на его ресницы, длинные, как у девушки. И на темные, почти черные глаза. Когда Гале было тринадцать, она написала в дневнике: «Глаза цвета безлунной ночи». Сейчас, спустя годы, она бы, конечно, сказала: «Цвета отчаяния». Ведь ее судьба – проигрывать воронам.

Иногда Галя думала, что нынешняя Костина девушка Инга куда симпатичней и веселей ее самой, а иногда – что нет. Но, если нет, почему тогда Костя этого не замечает? Периодически они оказывались в одной компании, и Галя осознавала, что он звал ее, в лучшем случае, по привычке, а в худшем – из жалости. Но шла, как загипнотизированный кролик. Как мышь серая. И в его присутствии на нее вечно находил ступор.

***

А Галя грустила. В двадцать три года ей казалось, что жизнь никуда не движется. Как остановилась в детском саду, так и стоит на месте. Хотя она – взрослая женщина и должна знать себе цену, заниматься самосовершенствованием и делать карьеру, она возилась с цветами на своей кухне, как пенсионерка, читала книги, как эскапистка, и краснела при малейшем Костином прикосновении, как вообще неизвестно кто. Раньше это называли «старая дева» и «синий чулок», а сейчас как? Впрочем, Галя тут же вспомнила, что «синим чулком» в XVIII веке звали мужчину-ученого в немодных синих чулках, который посещал салон одной знатной дамы и развлекал общество умными разговорами. Это потом уже так стали звать женщин, «перестающих быть женщиной и неспособных быть мужчиной».

– Господи, я сама себе цитирую Вяземского, – вслух сказала Галя. – Синий чулок, как есть синий.

Осторожные советы подруг (и прямые упреки ее мамы) Галю не пронимали. Да, она знает, что «недостижимые цели вызывают фрустрацию». Нет, она не собирается «искать нормального мужика». Да что они все понимают?..

Но на курсы макияжа пойти согласилась. Во-первых, чтобы выйти из образа синечулочной пенсионерки. Во-вторых, мужчины любят глазами. Но увы, обретенное умение рисовать «смоки айз» не произвело на Костю никакого впечатления. Врут маркетологи. А писатели не врут. Низкий жанр любовного романа как нельзя лучше подходил к этой ситуации. Стыдно, но факт.

«Аи молодец, – внезапно подумала Галя. – Сразу все поняла и не стала смеяться. И, вроде бы, ничего особенного не сказала, но стало легче. Интересно, чем она занимается? Может, психолог? Тогда с ней можно посоветоваться. А даже если и нет…».

Жаль, что она совсем не умеет вызывать в мужчине ревность. Ни на кого смотреть не хочется. А так, может, Костя ее бы и заметил. Нет, не ее тема, тут как-то иначе надо.

***

Иван, переминаясь, как бычок, стоял у калитки, скрытый кустом шиповника, и глядел на Марену. Та его не видела, развешивала белье и напевала что-то веселое.

– Ваня, – раздался мягкий голос за спиной.

Иван обернулся. Рядом стояла Марфа, соседка.

– Ты все на Марену смотришь, других не замечаешь, – девушка лукаво улыбнулась.

– Почему, тебя вот заметил, – Иван думал о своем.

– Так я сама подошла. Так бы нипочем не стал со мной разговаривать.

– А ты что хотела, Марфуша? – Иван, наконец, посмотрел на девушку.

– Да вот, скоро Купала. Ты уже надумал, с кем через костер прыгать будешь? Или я зря спрашиваю?

– Тебе-то что? – рассердился Иван.

– Да так, интересно. Вдруг я тебе на голову венок-то надену? – Марфа рассмеялась. – Да не бойся, не буду.

Иван пригляделся. Марфа была хороша. Стройная, ладная, все при ней.

– Не выйдет, – с некоторым сожалением сказал Иван.

– А то, может, погуляем? – улыбнулась девушка. – Смотри, какой вечер, и в лесу хорошо, не жарко.

Иван заколебался, а потом вспомнил, что Марфа – младшая дочь старухи Доляны, главной деревенской сплетницы.

– Пойдем, – решил он и подбоченился. Пусть Марена узнает, что не все время он по ней сохнет. Может, задумается?

***

Причудливые шляпы ведьм имеют историческое происхождение и подчеркивают особый статус кудесниц. Образ закрепился в литературе и искусстве. Например, в начале XVIII века в Англии публиковали детские сказки с картинками, изображающими ведьм в ярких платьях и остроконечных шляпах. Немецкие иллюстраторы сказок братьев Гримм в конце XIX века наряжали ведьм в повседневную одежду, но шляпа была обязательным атрибутом. Позднее ведьмы окончательно переоделись в черное.

О. В. Волхованцева. «Символическое значение одежды, носимой ведьмами», 1949.

***

Ничего не помогало. Ни разговоры, ни молчание. Ни волшебный носовой платок – вытрешь слезы, и печаль проходит. Не проходит. Галя сидела в тоске, как в болоте, и вылезать не собиралась, потому что Костя ее упорно не любил. Странно – моя интуиция подсказывала иное.

Меня уже разбирал азарт. Отпаивая Галю успокаивающим взваром, я решила, что придется разобраться, что же она делает не так. Бьет, что ли, его при каждой встрече? Или ходит в рваной одежде и с чумазым лицом?

– Галя, – сказала я вкрадчиво. – А что нынче в моде? В одежде, имею в виду? У девушек нашего возраста. Я что-то отстала от жизни.

Девушка задумалась.

– Не знаю, – неуверенно сказала она. – Спортшик?

На самой Гале было что-то серое и растянутое, на шик не тянуло. Но, как выяснилось, в моде она понимала больше, чем я. По крайней мере, теоретически. Мы погрузились в Галин телефон. Через час моя голова уже кругом шла, а подопечная ничего, взбодрилась и поминутно тыкала меня локтем в бок. Сейчас на экране были представлены десять кофточек.

– Слушай, они одинаковые.

– Но называются-то по-разному! – горячилась Галя.

– Да вот же – длинный рукав, круглый вырез, все грязно-розовые.

Похоже, пока я читала книжки и составляла кроссворды, мода ушла далеко вперед. Или назад.

– Сейчас, погоди, я погуглю, – деловито тыкала в телефон Галя. – Вот. Лонгслив – потоньше, сидит по фигуре. А свитшот – он плотнее, свободнее. Теплее, в конце концов.

– Ладно, допустим. Но цвет?

– Пепел розы, очень модно. Это даже я знаю.

– А, помню, «Поющие в терновнике», платье там было такое, – сообразила я.

– Точно, я тоже поэтому запомнила. Платье, кстати, можно, сама люблю. Но лучше с кедами или кроссовками. Тебе бы, кстати, пошло вот это! У тебя же прекрасная фигура, – Галя внезапно оглядела меня, будто впервые увидела.

Я отмахнулась:

– А это у нас что, худи?

– Вроде, да. Сейчас посмотрим… С капюшоном – худи, а с молнией – толстовка.

– Почему с молнией – толстовка?

– В честь писателя. Он, правда, рубашки с пуговицами носил...

Я вздохнула.

– Никогда не понимала, почему сейчас положено носить рабочую одежду? И спортивную.

Галя пожала плечами.

– Удобно. Но ты же понимаешь, из меня модница никакая.

– Сейчас мы это исправим.

– Ох, нет, давай лучше тебе…

И мы отправились в торговый центр. Вихрем пробежав по рядам, я скептически застыла у зеркала. Розовое, значит, худи. Модненько. Наверное. Брать или нет? В таком виде лучше бродить по лесу, а не по бульварному кольцу. Переведя взгляд на Галю – она тоже с сомнением оглядывала мой новый наряд, – я решительно заявила:

– Одна я тут возиться не собираюсь. Переодевайся.

К концу дня у меня было ощущение, будто или я пахала, или мной пахали. Теперь понятно, почему люди нанимают стилистов – собрать гардероб, подходящий определенной личности, непросто. Галю мы привели в соответствие: на ней отлично смотрелись и спортивные костюмы, и платья. Она человек, может позволить себе быть разной. Я же внезапно выяснила, что одежда на мне сейчас не смотрится. Никакая. Кто я, если разобраться? Не студентка, не клерк, не творческая натура, не девушка в поиске… И даже еще пока не ведьма. Что же мне носить? Зоя и Яя, мне кажется, вообще не заморачивались с одеждой, надевали платья, и выглядело это вполне органично. Я решила, что пока тоже остановлюсь на платьях. С кедами, как и говорила Галя. Буду ведьма с человеческим… э-э-э… лицом.

***

Мать разложила на лавке готовую одежду и теперь любовалась.

– Иди, посмотри.

Марена подошла. Хороша была рубаха – беленая, праздничная, красные узоры у горла, по рукавам, по подолу. Запона, что надевалась поверх рубашки, тоже была хороша – красно-белыми рядами шли древние знаки: луны и звезды, деревья и животные. Не один вечер шилось-вышивалось.

– Наденешь на праздник, – мать улыбалась.

Мара улыбнулась:

– Можно было так и не стараться.

Мать махнула рукой:

– А что ж? Ты у меня одна, праздник такой в году раз. Чего ж не постараться-то? Ой, пояс-то забыла!

Мать указала на неукрашенный пояс, и дочь решительно его перехватила.

– Я сама вышью. И еще кой-чего, как время будет.

Побегут по белой ленте знаки огня и воды, солнца и грозы. Всех богинь соберет Мара на поясе, и добрых позовет, и злых: от рассветной Мерцаны до охотницы Деваны, от плодоносной Живы до смертельной Мораны. Что добро? Что зло? Слова. Главное – сила.

Мара сжала пояс в кулаке.

***

Я ужасно устала от зубрежки и свернулась на диване. Сколько еще заклинаний и рецептов придется выучить, сколько характеров понять! Но прямо сейчас мне ничего не хотелось. Я побродила по дому, убрала на кухне, сновала улеглась, полистала книгу. Нет, ничего не помогает. Я думала только о человеческих проблемах. Мы же умные, люди. Мы же вот, в книгах, придумали себе будущее и живем теперь в нем. Куча техники и много комфорта. А счастья – как было мало, так и сейчас мало. И в любви одни и те же проблемы. Как встретить того самого? Как понять? Как не потерять?

Я видела, как люди находят вторых половин по интернету. Меня это никогда не впечатляло. Раньше знакомились по переписке, сейчас так – не вижу разницы. Да, письма месяц ждали, а сейчас – секунды три. И что, кому от этого легче? Страдают одинаково, просто быстрее. С другой стороны, может, во мне уже говорит ведьминское высокомерие? И когда подцепить успела... Нет. Людям трудно. Живут мало. Надо пожалеть, надо помочь. А я не могла отделить себя от людей. Может быть, потому что официально ведьмой еще не стала. Я решительно поднялась: надо развеяться. Что мне нужно в магазине?

Я шла мимо прилавков и раздумывала: кофе? Есть. Сахар? Тоже есть. Горчица пригодилась бы для зелий… И сама на себя разозлилась – решила же, что хочу отвлечься. Решительно взяла с полки длинные деревянные шпажки-зубочистки. Нужная покупка. Я с ними канапе сделаю, когда гостей приглашу. Впрочем, каких гостей-то? Ведьм? Они не оценят, им мирское, кажется, чуждо, даже Яе. Галю поражать? Ну, ладно, будем поражать Галю.

Тут меня будто стукнуло под ребра – а ведь у меня мама есть. Правда, мы редко видимся, у каждой своя жизнь. Да и звонила я ей последний раз давно… Накануне визита летучей мыши. Но ведь маму тоже можно пригласить в гости. На канапе. Передо мной некстати появился образ двух ведьм в их юном человеческом облике. Я, видимо, такой тоже буду, когда пройду через костер. Навсегда. А все знакомые и родные состарятся и умрут. Мама. Галя. Мои бывшие коллеги, мои бывшие любовники. А я буду жить, готовить зелья, соблазнять мужчин раз в году…

Я посмотрела на зубочистки. Занятно, ведь именно из-за них развалился мой последний роман. Ну как из-за них… Я стала вспоминать.

***

– Начнем, пожалуй, – Николай Олегович, бизнесмен в дизайнерском пиджаке, отложил телефон и зацепился взглядом за какую-то бумагу на столе, а я поставила диктофон на запись.

– Скажите, как вы относитесь к кошкам? – бодро спросила я.

Он поднял глаза от бумаги и сказал:

– Неожиданное начало.

– Я всегда так начинаю интервью, – невозмутимо ответила я. – Дело в том, что у меня две кошки и не хотелось бы, чтобы аллергия отвлекла нас от такого важного занятия.

Николай Олегович улыбнулся.

– И всегда интервьюируете лично? Не по интернету?

– Желательно лично. Но при аллергии перенесли бы онлайн.

– Вам нравится смотреть в глаза жертве? – его глаза были глубокие, темные, пронзительные. Из ноутбука тихо звучал Вивальди.

– Почему сразу «жертве»? Я отслеживаю ваши невербальные реакции. Это помогает лучше узнать вас как человека.

– Хорошо, – он был совершенно спокоен. Я уже слышала, что человек он непростой, его ничего не может сбить с мысли, изменить его намерения. Подчиненные начальника побаивались. – Вот вам человек, без аллергии и с идеями. Вы хотите узнать о моих творческих планах?

– А у вас и творческие планы есть? – до сих пор моя провокативная манера вести интервью сбоев не давала, но Николай свет Олегович, не смущаясь, ответил:

– Конечно. Я пишу роман.

Какая неожиданная новость.

– О чем?

– О любви, – невозмутимо сообщил Николай Олегович.

Я поперхнулась.

– Да-да, – кивнул бизнесмен и придвинул поближе ко мне бутылку с водой.

– И что осталось написать?

– Всё.

Я снова поперхнулась. Ему должны ящиками воду закупать: наверное, не одна я тут кашляю целыми днями.

– И что для этого нужно?

– Испытать любовь, разумеется.

Николай Олегович перевел взгляд на часы. Дорогие часы.

– Пойдемте ужинать.

Я попыталась найти причину для отказа и не находила. Встала и буркнула:

– Кстати, у меня нет кошек.

И пошла за ним.

Дальше все было ужасно банально. Цветы, рестораны, давление, обиды. Он хотел для меня только лучшего и был непреклонен в своем мнении. Какая разница, что думаю я? Он старше, он умнее, он сильнее. Он решает. Мне все время хотелось назвать его на вы, и это дико раздражало. На день рождения он подарил мне дорогой телефон, который я не хотела. А все праздники он привык отмечать сам, один, без посторонних, и каким-то образом я попала в эти «посторонние». Как? Я не могла понять. Ведь, если люди вместе, то они, простите, вместе.

Свой роман Николай так и не написал, а наш тихо увял под музыку Вивальди. Последней каплей – точнее, последней щепкой, переломившей спину верблюду, – были зубочистки. Николай свет Олегович отчитал меня, когда я купила самые обыкновенные. Прочитав лекцию о том, что вещи должны быть качественными, а значит, дорогими, он ушел. А я бросила заниматься журналистикой и превратилась в кроссвордистку. Ну их, этих людей. С энциклопедиями проще.

***

– Девушка, вы заснули? – раздраженный голос вернул меня на землю.

Оказывается, я стояла в очереди в кассу. Расплатившись и сунув зубочистки в карман, я вышла на улицу и медленно побрела по бульвару.

Вот на скамейке пара – целуются и всем довольны. Это пока. А вот эти поссорились – у нее поджаты губы, он смотрит в сторону. Но ничего, помирятся, чую. Тьфу, опять одна любовь в голове. Как люди отвлекаются?

Кстати, о людях. В последнее время Галя сильно ожила. Новая одежда и новая, хм, подруга сотворили небольшое чудо. Я как-то незаметно взяла ее под крыло, а она в ответ рассказывала мне о модных штуках, втянулась. Похоже, для того чтобы принести мне информационную добычу, она прочитала уже половину интернета. Что ж, заодно и сама научится.

Решено, приглашу ее на канапе.

Тут мне пришлось резко отпрыгнуть, потому что мимо пронесся солидный мужчина на самокате. Может, и мне попробовать?

***

В тот же день я вытащила Галю на прогулку.

– Как заводится эта штука?

Я, чертыхаясь, дергала электросамокат, он моргал, но не двигался с места. Галя хихикала, но не признавалась, в чем тут дело. А может, сама не знала? Вдруг рядом остановился бородатый парень в клетчатой рубашке. Галя улыбнулась:

– О, привет, Егор! Слушай, мы тупим. Ты же, вроде, катаешься?

– Привет. А что, не получается? Приложение перезапускали?

Галя робко спросила:

– Кстати, не знаешь, как дела у Кости?

Парень сказал:

– Погоди… Что пишет?

Я держала в руках мобильник, смотрела на Егора и почему-то никак не могла сосредоточиться на том, что говорит этот парень. Такие голубые глаза, такие широкие плечи. Качок? Пахло от него деревом. Почему деревом?

– Вы перезагрузитесь, – посоветовал он. – Ну, дайте ваш телефон... – он порылся в моем мобильнике и поднял на меня растерянный взгляд. – Так у вас приложение не стоит?

Галя рассмеялась.

– Ничего смешного, – буркнула я. – Не было повода завести.

– Теперь есть! – улыбнулся парень. – Вы, наверное, настоящий луддит – или правильно теперь говорить «луддитка»? Приложение установим. Меня, кстати, Егор зовут, но это вы и так поняли. А вас?

– Аи.

Он установил мне все, что нужно. Приложение отсчитывало минуты, самокат рвался в бой, но я не спешила трогаться с места. Когда Егор отошел, я небрежно спросила:

– Давно его знаешь?

– Да, – ответила Галя. – Он Костин друг.

Лицо у нее опять вытянулось.

***

Дженни перебрала кандидатов и осталась недовольна. Иштар учила, что мужчина должен быть хоть и послушным, но активным, иначе смысла в нем нет. Те, что попадались Дженни, были вялыми, как осенние огурцы, или непокорными, как кони. Как же найти баланс? Девушка повспоминала советы и решила, что проще всего будет обработать мужчину молодого, стоящего на пороге своей карьеры. Если он не уверен в себе, то всегда оценит восхищение и будет больше стараться. Оставалась одна проблема – в окружении Дженни таких было не много, и все уже заняты. Кто женат, у кого подруга. В принципе, женатого можно отбить, но это долго и чревато осложнениями. Дженни осложнений не хотела.

Очень кстати коллега Константин пригласил ее на тусовку. Дженни ему нравилась, но умеренно – девушка у него, вроде, была. Да и не выглядел он перспективным. Однако, на тусовке вполне могли оказаться подходящие парни.

Дженни остановилась у шкафа и стала придирчиво выбирать одежду. Было черное платье с глубоким декольте и неброскими стразами. К нему стоит надеть лифчик-пушап. Иштар, наверное, предпочла бы черное, это благородно, к тому же подчеркивает все, что нужно. Можно выбрать белое, это символ чистоты и романтики, но тогда лучше не надевать лифчик, чтобы угадывалась грудь. Романтика должна быть умной. Черное или белое?

«И пастилу без глютена, вот что надо купить», – без паузы подумала Дженни, примеряя платья. Во-первых, подарок – это важно. «Для установки социальных контактов». Во-вторых, не торт же приносить! Это так по-советски, к тому же, портит фигуру. Дженни вспомнила, как в ее детстве положено было принести в гости именно торт, с жирным кремом, с зелеными и красными розами по верху. Обильный обед, торт, чай с большим количеством сахара и вазочка с вареньем, которое обязательно варили каждое лето. Ее передернуло. До сих пор, приходя в гости к родителям, она отбивалась от попыток впихнуть в нее побольше калорий. Она так жить не будет.

Решено, черное.

***

Ведьмы и прочие язычники собираются на шабаши восемь раз в году, выбор дат основан на дохристианских традициях, связанных с движением солнца, на сезонных сельскохозяйственных праздниках. Не всегда шабаши сопровождаются вакханалиями – во многих местах обычаи куда более мирные: безмолвная трапеза, когда духи ужинают рядом с людьми; размышления о принципе равновесия в нашей жизни; наблюдение за явлениями природы; зажигание свечей и костров, напоминающих о солнце; поедание сладостей, дающих удовольствие; собирание цветов и украшение майских деревьев, посвященных любви; пшеничный хлеб, фрукты, пиво и вино на столе, как символ урожая. Многие обычаи сохранились до сих пор.

А. Н. Стрыга. «Ведьмоведение», 1882.

У Гали было здорово – очень уютно и зелено, растения на подоконнике цвели с большим удовольствием. Собрался народ. Тут оказались и Костя, и Егор, и их приятель, пухлый приветливый компьютерщик Димон. Мои шпажки-зубочистки пригодились – я сотворила канапе из сыра и помидоров черри.

Костина нынешняя подруга укатила куда-то – не то на практику, не то на стажировку, – так что Галя села рядом со своим героем и почти нормально с ним разговаривала, только иногда запиналась, что раздражало. Но радовало, что Галя вылезла из серого и достала новое и прекрасное летнее платье. Костя не заметил. Тоже мне, принц. Обычный парень. А вот Егор был необычный. Как выяснилось, он не качался – просто от природы был сильный и широкоплечий, как Илья-Муромец. По крайней мере, я богатырей представляла именно так.

Мы выпили полбутылки вина, и тут внезапно раздался звонок в дверь. Пришла смутно знакомая блондинка по имени Дженни, модная и стройная. Как я поняла, она была коллегой Кости. Похоже, это его хобби – окружать себя поклонницами. Впрочем, Дженни совсем не выглядела влюбленной. Она осматривала присутствующих мужчин как товар на полке, а женщин игнорировала вовсе. Когда она тряхнула волосами, я ее, наконец, узнала. Виделись у церкви.

Костя открыл новую бутылку и разлил вино по бокалам. Димон вдруг вскочил и умчался в коридор с криком:

– Забыл!

Вернулся он с бело-зеленой коробкой и сунул ее в руки Гале.

– Я знаю, ты отмечать не хотела, Костик проболтался. Все равно – с днем рождения!

Все захлопали. Галя зарделась и стала открывать подарок. Надо же, и она ничего мне не сказала!

– Осторожней, – со смехом сказал Димон. – Оно бьющееся.

Галя достала из коробки бутылку шампанского. Бутылка была красивая, зеленая с белыми цветами.

Дженни широко распахнула глаза:

– Это же «BelleEpoque Brut»! Тридцать тысяч стоит!

Димон слегка покраснел.

– Да, я тут удачно поработал. Программку одну продал, да и крипта пошла.

Тут Дженни подсела ближе, но вниманием айтишника завладел Костя, и они погрузились в тему криптовалют. Когда Дима в третий раз произнес «дефляция» и «пендинг», Дженни капризно надула губы.

– Звучит, как теги с неприличного сайта.

Димон с ответом не нашелся. А остальные рассмеялись, хоть и сами не отличали «леджеры» от «майнеров». По крайней мере, я. Между тем, Костик с удивлением косился на оживленную Галю. Она поймала его взгляд и немедленно смутилась. А Дженни придвинулась еще поближе к Димону и заполнила паузу:

– Мальчики, а майнингом, значит, много можно заработать?

Димон невнятно ответил:

– Не, раньше было круче.

– А как теперь зарабатывают? – девушка взяла его за руку. Димон покраснел.

Егор начал что-то задвигать про реальную жизнь, а Костя изрек:

– Онлайн-тотализаторы!

Димон пробормотал, косясь на свою руку:

– Ерунда, отъем денег.

– Верно… А давай их накажем? Этих всех, – очередная бутылка вина сделала Костика серьезным и справедливым.

– Как? – Димон тоже был нетрезв и готов к подвигам.

– Взломаем какой-нибудь тотализатор! Или фейковый сайт.

– Давай, – Димон воинственно стукнул кулаком и посмотрел на Дженни.

Костик заржал, а Егор схватился за голову. Пользуясь всеобщим шумным весельем, я незаметно утащила Галю в комнату, чтобы вправить мозги.

– Послушай, – сказала я. – Во-первых, с днем рождения, подарок за мной. Во-вторых, прекрати так смотреть на Костю. Мужчины этого не стоят. Даже лучшие из них.

– У тебя просто был негативный опыт, – отмахнулась девушка.

Я кивнула. Нечем крыть, Галя права. Я никак не могла похвастаться счастливой личной жизнью. И, наверное, никогда не смогу похвастаться… Когда мы вернулись на кухню, все пили за Галино здоровье. Егор поднял бокал, глядя на меня. Какие голубые у него глаза, озерные и речные.

Разошлись поздно, и Егор внезапно решил проводить меня домой. В такси мы молчали, а у подъезда он сгреб меня в охапку и поцеловал.

– Весь вечер об этом думал, – сказал он, выдохнув.

– И я.

Когда минут через десять мы оторвались друг от друга, я сказала:

– Хороший был вечер.

– А о чем вы с Галей тогда в комнате беседовали?

– О чем могут беседовать женщины?

– О лишнем весе и большой любви? – улыбнулся Егор.

– Точно. Плохо, что она на Костю запала.

Тут Егор снова притянул меня к себе, и нам стало не до разговоров.

***

Мать сидела за прялкой, а Марена склонилась над почти готовым вышиванием. На белом фоне алели восьмиконечные звезды, ромбы и квадраты.

– Себе пояс вышиваешь? – вдруг спросила мать.

Дочь помотала головой:

– Уже закончила.

– А этот для кого?

Мара с вызовом подняла взгляд.

– Для Ивана.

Мать улыбнулась.

– А он о том знает?

– Что ты! – махнула Марена. – Но хочу подарить.

Она поколебалась и добавила, вновь берясь за иглу:

– Если не рассердит меня.

Мать помолчала. Она любила дочь и не знала, как сказать.

– Ты больно гневлива, – в конце концов проговорила она. – И горда.

Марена мрачно посмотрела на мать. Та покраснела, но продолжила:

– Кто ж тебе еще правду скажет, дочка? Я ж о тебе пекусь.

Мать умоляюще посмотрела на Марену, и та поджала губы.

– Многие смотрят косо. Говорят, слишком тебя боги балуют. И красивая, и умная, и такой парень за тобой ходит, а ты все нос задираешь. Не так уж много у нас видных парней. Да, есть еще сын старосты, – добавила справедливая мать. – Но тот страшен больно. Да и следующим старостой кто будет? Как знать…

– И что с того? – звонко спросила Марена.

– Не дразни гусей-то. Помягче надо…

Марена снова уткнулась в вышивание и так воткнула иголку в ткань, будто прошивала врага мечом насквозь. Мать вздохнула.

***

Я рассеянно листала книгу с историями про ведьм. Истории были, в основном драматические, но не все. Какие-то ведьмы успешно жили, в меру сил помогали людям и счастливо избегали людских же расправ. Зацепил меня рассказ о ведьме Стефании, которая жила в болгарской деревне в давние времена – год не уточнялся.

В юности ей повезло найти наставницу, которая обучила девушку волшебным премудростям. Сначала две ведьмы работали вместе, потом старшая уехала на какое-то время и оставила новенькую вместо себя. Довольно долго Стефания успешно справлялась со своими обязанностями, помогала людям, а потом встретила заезжего рыцаря, которого исцелила от хвори. Судя по всему, пока она его лечила, успела влюбиться. Рыцарь уехал, и девушка попыталась его забыть, но ее колдовские умения явно пострадали, работать она стала хуже. Вернулась старуха и долго отчитывала ученицу за слабость.

Через некоторое время рыцарь снова оказался в тех краях, увидел Стефанию и понял, что без нее не уедет. Перед девушкой встал выбор: оставаться ведьмой или выбрать любовь. Легко догадаться, что она выбрала. Но стоило ей принять такое решение, как она потеряла практически все способности. Остались только самые простые лечебные навыки, на таком уровне любая женщина в наше время разбирается в травах, когда валерьянку пьет для успокоения. История кончалась свадьбой, как любая сказка.

Вообще-то влюбленность в пациента описывали еще психоаналитики. Если он в целителя влюбляется – это называется «перенос», а если целитель в него – «контрперенос». Возникает очень часто, поскольку трудно не влюбиться в того, кто тебя спас, и трудно, если спас ты сам. Чаще всего, потом это проходит.

Я попыталась представить, что было дальше. Не пожалела ли девушка о своем решении? А если рыцарь оказался не так уж хорош? А судьбу-то она уже поменяла и выходит, что навсегда. А старой ведьме каково? Ей наверняка пришлось искать другую ученицу. Неизвестно еще, кого больше жалко. В счастье Стефании почему-то не очень верилось. Может быть, я ей просто завидую?

Я решила поразмыслить об этом потом.

***

В давние времена камень Алатырь упал с неба на остров Буян. Бог Род создал три мира – для богов, для людей и для мертвых, – а на камне посадил Мировое Древо, соединяющее миры. Затем Род создал бога-кузнеца Сварога. Тот ударил молотом по Алатырь-камню, высек искры, и превратились они в других божеств. С тех пор боги говорят с людьми через Алатырь.

Оберег с таким названием – это восьмиконечная звезда в круге, символизирующая восемь праздников, восемь божеств и восемь сторон света. Дает своему носителю здоровье, божественное покровительство и усиление собственной энергии. Изготавливать оберег следует со всем тщанием, дабы не нарушить его свойств.

А. Б. Велесицкий А.Б., С. У. Вещицына. «Обереги традиционные и современные», 1900.

***

С Егором было совсем не так, как с другими мужчинами. Нет игры, нет сомнений. Может быть, большинство женщин любит эту прелюдию: двое прощупывают почву, не зная еще, что за человек тебе встретился и получится ли у вас что-нибудь. Мне всегда казалось, что этот этап можно и пропустить. Вычеркнем начало, пусть сразу будет середина и никогда не будет конца. Пусть время исчезает, пусть вы будете близки по-настоящему. С Егором было именно так, где угодно: в гостях, в такси, на кухне, в постели.

Сегодня мы шли по улице и вдруг увидели разноцветные домики. Это был детский парк: качели, карусели, наверное, десяток детских площадок, деревянные замки и корабли, ларьки с мороженым и сладкой ватой. Меня захлестнули воспоминания: вкус эскимо на палочке, скрип старой карусели...

– Пошли! – сказал Егор.

– А нас пустят? – отчего-то засомневалась я.

– На веревочный лабиринт вряд ли, а все остальное мы возьмем штурмом! – Егор потащил меня ко входу.

Нас действительно пустили. Мороженое оказалось вкусным, а качели были такими большими, что на них мог бы кататься мамонт. Карусель поскрипывала прямо как в детстве, только была ярче, красочней. Откуда-то доносилась танцевальная музыка, и я закрыла глаза. Мы крутились, не разжимая рук, и хотелось, чтобы полет никогда не заканчивался. Но увы, нам пришлось слезть. Напоследок мы решили угоститься сладкой ватой. Оба помнили, что это, скорее, весело, чем вкусно, но без нее праздник был бы неполным. Мы вышли из парка и побрели по улице, умиротворенно дожевывая вату. Впрочем, сладкого уже не хотелось.

– Пошли ко мне, – сказал Егор, выбрасывая остатки моей и своей ваты. – Покажу тебе немножко волшебства.

При слове «волшебство» мне стало грустно, но я кивнула.

Его дом был похож на него самого: просторный, светлый, пахнущий стружкой и немножко красками. Егор показал мне деревянные миниатюры, которые сделал сам. Здесь были грибы и звери, домики и колдуны. Деревянное царство.

– Так вот чем ты занимаешься.

– Просто резьба, – смутился Егор.

– Не просто! Они как живые, – я взяла в руки гнома. – Смотри, он же сейчас чихнет! Ты их продаешь?

Егор кивнул, улыбнулся и признался:

– Я как-то даже игру на заказ сделал – ролевики придумали, а я вырезал. Сейчас фотку покажу.

Он нашел в телефоне фото. Волшебники и драконы, все как положено, все разные и сделанные с любовью. Внезапно меня осенило.

– А для меня амулет сделаешь?

Егор кивнул.

– Конечно. Какой ты хочешь?

– Алатырь-камень.

– А что это? Как выглядит?

– Звезда в круге, восемь лучей. Это славянский оберег, – пояснила я. – Означает поиск себя и стремление к тайным знаниям.

– Да, со знаниями у тебя все в порядке, – улыбнулся Егор. – Сделаю, Аи.

– Зови меня Вера, – попросила и я добавила: – Меня ведь по-настоящему так зовут.

Он поцеловал меня, и мне сразу стало жарко. На время я забыла о магических символах, древних верованиях и тайных ритуалах. Волшебство действительно было, но не в старых рукописях, а прямо здесь.

Глава 5. Равновесие

Гримуар или гримория (от французского grammaire) – волшебная книга, учебник, в котором содержатся описания магических искусств отдельных народов, инструкции по изготовлению талисманов, списки заклинаний, описания гаданий, методы наведения чар и вызова сверхъестественных существ. Есть разные мнения, как использовать такую книгу: одни считают, что читать ее следует только хозяину, для других она может быть опасна; их противники настаивают, что магическому искусству по такой книге может научиться любой.

А. А. Мокошкина. «Демоническая энциклопедия», 1971.

***

Сегодня у нас был библиотечный день – ведьмы рассказывали мне о гримуарах, от «Завещания Соломона» до наших дней. Некоторые из этих книг были посвящены планетарной магии, больше похожей на астрологию. Что ж, люди до сих пор верят, что Марс – про войну, а Венера – про любовь. И в медицине отражено – термин «венерические болезни» существует с XVI века. Другие книги описывали демонологию как науку: виды демонов, их полномочия, ритуалы вызова и методы сопротивления. Третьи, написанные в разных странах и в разные века, были настоящими учебниками по практической магии: задачки, упражнения, заговоры, заклинания. Эти испокон веков интересовали ведьм больше всего: зачем им теория, они – практики.

Пан скинул ботинки и развалился на диване с бокалом коньяка. Меня сначала пугала его манера надевать носки с очень реалистичным рисунком копыт, но потом я привыкла. Носят же современные бородатые хипстеры розовые футболки с зайчиками? Вот где страх. А копыта – подумаешь…

Кажется, он просто пришел послушать, хотя наверняка все это знал, но, как ректор в университете, заглянул на приятную лекцию. Или проверял меня – хорошо ли учусь, быстро ли схватываю? Я схватывала, но у меня был вопрос, который я давно собиралась задать. Оглядывая Зоин стеллаж, я спросила: неужели все и всегда пишется руками? Только книги, свитки, списки?

Пан пожал плечами.

– У славян такая традиция, Аи. И не только у славян.

– А другой и не надо, – вмешалась Зоя.

– Но сейчас есть компьютеры, интернет…

Зоя фыркнула.

– Сколько лет твоему интернету? А книги живут вечно.

Интересно, ведьмы в других странах пробовали переводить знания в электронный вид? Да, я согласна, не всю информацию надо делать публичной, но хоть что-то в сети есть? Надо поискать, как время будет.

***

Мара пила чай с медовой клюквой. Старуха сидела напротив и шумно прихлебывала из блюдца. Мара поморщилась.

– Не нравится? – ухмыльнулась старуха. – Я одна живу, забыла уже, что другие люди есть. Хочу – чавкаю, хочу – булькаю, – и она забулькала чаем.

Девушка улыбнулась. Хозяйка определенно ей нравилось, несмотря на черную одежду, крючковатый нос и прищуренный взгляд. Было в ней что-то бесшабашное, детское. Редко таких встретишь. Люди обычно или дураки, или трусы. Ну, почти все.

Когда все допили, старуха поднялась, пошуршала на полках и достала шкатулку. Цветные камешки с дырочками, медные амулеты, деревянные круги. На каждом – какой-то значок.

– Обереги? – предположила Мара.

Старуха кивнула.

– А помогают они?

– Если веришь – помогают, как не помочь.

Старуха снова пошла к полкам. Взяла большую книгу, сдула с нее пыль и бухнула перед Мареной.

– А это что?

– Травник. Посмотри, там картинки есть.

Книга была старая, но картинки яркие. На каждом рисунке – растение, а рядом – хворь, от которой трава помогает (или, наоборот, вызывает). Все вроде знакомое.

– Так, значит, травки и без магии действуют?

– И без магии. Только с ней понадежней будет, когда дело серьезное.

– А если, к примеру, приворот? Или отворот? Есть такое?

– Есть. Только мужика приворожить да прогнать – никакого волшебства не надо. Ты ему улыбнись да нахмурься вовремя.

Мара шла домой и думала о любви и травах. Она всегда знала, что все делает как надо. И сейчас знала. Откуда же ощущение надвигающейся беды? Вот деревня. Колодец. Мать уже, наверное, подоила корову. Бабка Доля выглядывает из-за забора, смотрит неодобрительно. Все как всегда. Она открыла дверь и ахнула.

***

Надо сказать, книг про заговор оберегов я еще не читала. Возможно, ученицам не полагалось браться за такую тонкую работу, не тот уровень. Или для этого есть отдельная ведьмовская специализация? Я представила профессиональные училища, готовящие ведьм-обережниц: «Откройте учебник на странице тысяча семьсот пятьдесят девять… Возьмите в руки лобзик и скажите: «Сварог, вечный великан и покровитель!». Теперь поднесите лобзик к дереву...».

Я рассмеялась и зашла в интернет, благо на моей кухне больше никого не было, например, скептической Зои. Надо же узнать, есть ли в сети что-то полезное. Интернет сообщил, что Сварог действительно покровительствовал ремесленникам. Может, так и появилось слово «сварганить»?.. Да и оберег алатырь с ним связан. Значит, теория верна, будем все строить вокруг Сварога. С практикой дела обстояли гораздо хуже – интернет содержал только псевдоисторические рецепты, рожденные воспаленным сознанием современных гадалок. Ну тех, которые «гадаю, порчу». Нет, это не годится. А секретных баз данных я не найду, даже если они и есть. Хорошо, наверное, их запрятали ведьмы-программистки. Интересно, кстати, какой бог отвечает за компьютеры…

Я погладила деревянный кулон-оберег, сделанный для меня Егором. Кулон пах лесом, кулон хотел ожить. И я пошла к Зое.

Хозяйки дома не оказалась, что было очень кстати. Мне открыла сонная Яя, которая опять всю ночь где-то летала. Я дождалась, пока ведьмочка решит, как слаще спать – мышью на карнизе или девушкой в кровати (карниз победил), зажгла свечи, как положено, и засела за книги. Заговоры на здоровье, любовные заговоры, денежные, на удачу… Что мне важнее? Я подумала, выбрала и произнесла на одном дыхании.

«Встану я, пойду дверьми, дорогами, выйду к морю. Посреди моря стоит остров, на нем камень, на том камне большая птица. Полетит птица, сядет мне на плечо, осенит крылом, заберет сомнения, принесет удачу, даст мудрость. Как птица летает, так и душа моя силу принимает. Как звезда горит, так меня оберег хранит».

Кулон потеплел, и я поняла, что все сделала правильно.

***

Дженни старательно заполняла чек-лист «Признаки того, что мужчина в вас влюблен»:

Мужчина внимательно слушает то, что вы говорите, и задает вопросы – есть.

Он запоминает важные для вас даты, события и детали – тут надо еще потренировать.

Помогает решать ваши проблемы и улаживает неприятности – пока еще не приходилось, но наверняка представится случай.

Мужчина старается чаще вас касаться, обнимает и целует – Димон на высоте, хоть и стеснялся сначала.

Он готов разговаривать о своих чувствах – да, может, хотя знает мало слов.

Стремится сам назначать встречи с вами – о, постоянно спрашивает, когда они увидятся снова.

Разрешает вам трогать его инструменты и вещи – как ни странно, он даже давал ей свой ноутбук. Впрочем, это нормально, а не странно.

Дарит подарки, которые могут вас порадовать – тут Димон, конечно, не может угадать, приносит какие-то дурацкие конфеты и цветы, придется ему помочь.

Получалось, что многое уже есть, осталось поработать над деталями, подарками и проблемами. Что ж, домашнее задание она сделала, можно идти к Иштар, рассказывать об успехах. Сегодня личная встреча!

Дженни тщательно оделась, собралась и отправилась на встречу. У нее теперь даже была аккуратная розовая папочка для бумаг, куда она и сложила результаты ее исследования Димона и конспекты лекций. Кожзамовская папочка, недорогая, ну и что, так даже экологичней. По дороге Дженни очень волновалась. В офисе ее встретила личная помощница коуча, весьма эффектная девушка-вамп. Она провела ее к начальнице.

Иштар весьма благосклонно выслушала ученицу. И выглядела просто божественно, между прочим!

– Дженни, ты просто прелесть, – Иштар одобрительно посмотрела на девушку. – Это очень перспективный кадр.

Дженни порозовела от удовольствия. От старух она бы слова доброго не услышала.

– Вы тоже очень замечательная! – с жаром выдохнула она.

Иштар кивнула.

– Теперь давай подумаем, куда бы его приспособить…

Дженни недоуменно приподняла татуированные брови.

– Ты же не думаешь, что он пробьется сам? Ты ему поможешь! Ты же теперь крутая, верно? – Иштар улыбнулась уголком рта.

Дженни снова покраснела и потупилась.

– Значит, говоришь, биткоины и хакерство? – Иштар развернулась к ноутбуку и поклацала наманикюренными ногтями. Дженни присмотрелась. Немного старомодно – дизайн со стразами. У самой Дженни был идеальный нюд. «Нет-нет, – быстро подумала девушка, – это не старомодность. Это ретро!»

– Вот, – Иштар откинулась в кресле. – Ссылочку ему покажи. Пусть испытание пройдет.

– А в чем испытание? – спросила Дженни.

– Это сайт конкурса хакеров, – улыбнулась Иштар. – Пусть взломает. Если справится, будем его продвигать, денег заработает, тебе что-нибудь купит. Должен же быть от мужиков толк.

Дженни истово закивала. Толк будет!

***

Есть поверье, что не все подарки можно дарить. В крайнем случае, нужно дать за них монету. Шерстяные вещи принимают с неохотой, ибо на шерсть легче всего навести порчу. Носовые платки означают слезы, украшения из янтаря – расставание, часы отсчитывают время жизни, острые предметы как символ оружия преподносят к ссоре, фигурки птиц ведут к беспокойству, а пустой кошелек – к бедности. Дарение свечей считается плохой приметой, поскольку воск, из которого они изготовлены, имеет магические свойства.

Э.Э. Иваненкова. «О дарах и подношениях», 1899.

***

Я принесла Гале большую восковую свечу, пахнущую медом. Галя вопросительно посмотрела на меня.

– Это волшебная свеча, – улыбнулась я.

Галя улыбнулась тоже – она же не знала, что я говорю правду. Я на эту свечу потратила весь воск и целый вечер. Интересно, сработает?

– Зажигай ее каждый день на один час, а когда догорит – твое желание сбудется.

Галя серьезно кивнула, поставила свечу на стол, зажгла и предложила устроить пироги с луком. Я была только за, у меня так бабушка делала.

Быстро замесили тесто и стали резать лук. Точнее, хозяйка чистила, а я резала и, как положено, плакала. Решила – проведу вечер без всякого колдовства. Готовка, беседа, все по-честному, по-человечьи. Однако, забывшись, я стала водить рукой над сковородкой, бормотать, чтобы масло не брызгало, и Галя с недоумением на меня посмотрела.

– Ты солишь, что ли?

– Да, – спохватилась я.

– Прямо в масло? А я потом обычно... Что ты говорила, я не расслышала?

– Стишок вспомнила, – нашлась я.

– Какой?

Сходу я процитировала первое, что появилось в голове:

«Раньше шло все как по маслу,

Словно бы предрешено,

А теперь слова погаснут,

И в глазах темным-темно.

Раньше больше было смысла

И рискованность была,

И качалось коромысло

На плечах добра и зла».

– Что-то знакомое… – протянула Галя и засыпала лук в сковородку.

– Это Григорий Корин. Был такой поэт, – сказала я, а сама подумала о том, как для меня теперь звучат эти стихи. И пробормотала, крутя кулон на шее:

«Набиралось равновесье

Из осколков дней и лет,

И хранило поднебесье

Каждый новый мой секрет».

– У тебя какие-то секреты? – не поняла Галя, переставляя миски в посудомойку.

Я уже открыла рот, чтобы рассказать все как есть, но, вместо этого спросила:

– А хочешь узнать, чем заканчивается?

Галя закивала.

– Я тоже хочу, – внезапно у меня на глазах выступили слезы. Это все лук.

Галя всполошилась. Усадила меня на диванчик, налила чаю, погладила по голове. Непривычно было видеть ее в таком опекающем состоянии. Я смотрела, как в чашке отражается огонек свечи. Свеча была виновата или Галя, но я сдалась и стала рассказывать. Она слушала, открыв рот, о том, как устроен мир ведьм.

– Вечно молодые и красивые?

Я кивнула и вытерла глаза.

– А сколько тебе лет на самом деле?

Я рассмеялась.

– Ну, я-то пока только ученица. А потом, как через костер пройду, так и будет всегда двадцать три.

– Как мне… А как тебя зовут на самом деле? Аи – это, наверное, рабочее имя?

– Вера, – с трудом выговорила я. Имя звучало как чужое, но вроде как и мое. Кто я сейчас? Аи или Вера?

– Вера… Зачем нужны ведьмы? – Галя перевела взгляд на свечку и снова глянула на меня. – Не может быть, чтобы просто так.

– Добро, красота и любовь. За это отвечают, – я пожала плечами. – Говорят, раньше и ведьм было больше, и прочей нечисти, и богов.

– И где они сейчас? – тихо спросила Галя.

– На пенсии, кто жив, – мрачно сказала я. – Хотя некоторые работают.

Галя задумалась и задала практический вопрос:

– Вера… То есть, Аи. А как подходящих девушек находят?

Я рассказала про волшебные объятия нашего менеджера по кадрам.

– Как тебе такое, Симона де Бовуар, – пробормотала Галя и поправилась: – Нет, я не осуждаю, у меня тоже один раз был случайный секс, даже вспоминать неловко. Костя тогда пришел рассказать, как очередную девушку встретил да какая она потрясающая, и я первый раз в жизни пошла в бар, напилась… В общем, было.

Я удивленно смотрела на нее. Даже у Гали было, надо же.

– А у ведьм и человеческая жизнь есть? Мужья, дети? Чувства, любовь?

– В том-то и дело, – вздохнула я. – Ничего нет. Нельзя влюбляться.

Галя охнула:

– А как же Егор?

– Только пока я официально не стала ведьмой, – с трудом выговорила я. – А потом магия, работа… Молодость.

Галя погладила меня по плечу.

– И это, говоришь, навечно?

– Навечно, – мрачно сказала я. – Но при одном условии. Раз в году, в Ночь Ивана Купалы…

– Ой, лук!..

Кухня наполнилась запахом дыма.

***

Мы с Егором сидели у него дома. Он вырезал шкатулку, творил на крышке ажурную вязь. Работа была тонкая, так что я просто сидела рядом и молча смотрела, как рождается настоящая вещь. Не поднимая головы, Егор сказал:

– Почему ты такая грустная?

Я не знала, что ему ответить.

– Тебя что-то беспокоит? – Егор посмотрел на меня. – С работой что-то не так?

Я, конечно, говорила ему, что работаю кроссвордисткой.

– Да, – почти честно ответила я. – Предлагают работу, а я не знаю, справлюсь ли. И надо ли.

– А ты сама-то хочешь? – поинтересовался Егор.

– Хочу и не хочу.

– А оберег не помогает? – улыбнулся Егор.

– Так ведь он оберегает от злого, а тут, вроде, зла нет, – я потрогала кулон на шее.

– …И помогает в поиске себя.

– Надо же, запомнил.

– Конечно, – Егор осмотрел наполовину готовую шкатулку. – Может, мне как у тебя амулет сделать? Или мужчинам другое положено?

– Сделай себе кулон в виде молота Сварога, – подумав, предложила я. – На него наносят руну алатырь и печать-звезду, только мужскую, плетенка такая прямоугольная. Придает сил, дарит мудрость, исполняет желания. В работе помогает и защищает от лжи, – тут меня осенило, как Егору получить настоящий оберег. – А может, ты меня научишь, как вырезать?

Я уже знала, что обереги, сделанные близкими людьми, действуют гораздо сильнее.

– Легко!

– Тогда сделай молот, а я знаки нанесу. Никогда такого не делала!

Шкатулка была временно забыта. Я чертила эскизы, Егор показывал мне разные инструменты, а потом я села тренироваться на дощечках и брусках, оставшихся от старых работ. Я действительно никогда раньше не занималась резьбой, но дерево слушалось, стамески и ножики делали ровно то, что от них требовалось. «Училище для ведьм-обережниц, второй курс», – подумала я и развеселилась. Но отвлекаться, как выяснилось, было нельзя. Это Егор может болтать и работать, да и то не всегда, а мне такое пока не светит: рука дрогнула, линии поплыли. Егор посмотрел на каплю крови – оказывается, я успела порезаться.

– Это легко залечить, – он взял меня за руку.

– Да не надо, – запротестовала я. – У меня и так все заживает.

Егор поцеловал мои пальцы и посмотрел снова.

– Вот видишь, кровь уже не течет.

***

Известен заговор на перстень: «Стану я, (имя), родным богам поклонюсь, пойду к чистому озерку, почерпну я водушки, пойду я, (имя) в эту нову комлоту и спущу я в эту водушку золотой перстень с правой руки и умою своё белое лицо. Казалася я молодым молодцам, старым старикам, молодым девицам, пужилым вдовицам, и казалася я бы баще красного солнца и ясного месяца, и казалася моя красота всем, во всякую минуту, во всякой час, во всяк день».

Заговор читали, исполняя действия, которые в нем указаны – пойти к озеру или роднику, набрать чистой воды, опустить кольцо в воду и произносить заветные слова.

Б. Г. Верейко. «Заговоры: практическое применение», 1895.

***

Иштар выключила телефон, потянулась и глянула в зеркало. Сегодня она хорошо поработала, теперь можно и собой заняться. Зеркальное отражение кивнуло: пора. Иштар зажгла свечу с запахом тысячелистника и взяла с подоконника горшочек. Мед в горшочке напитался лунным и солнечным светом, и теперь Иштар, шепча что-то, намазывала его на лицо. Серебряные браслеты с подвесками позвякивали на ее запястьях. Чего тут только не было: и птицы, и цветы, и неизвестные никому, кроме Иштар, символы. Потом она достала из холодильника стакан. На дне, под слоем воды, лежал золотой перстень. Иштар выпила три глотка, затем опустила в воду пальцы и стала касаться лица, стирая мед и бормоча: «Красно солнце… Ясен месяц…». Закончив умывание, вытерлась льняным полотенцем, распустила волосы – густые, черные – и стала их расчесывать костяным гребнем. Голос ее зазвучал громче: «Как Лада украшает небо и землю красотой небесной, так и меня украсит…». Закончив ритуалы, Иштар глянула в зеркало. Да, так намного лучше.

***

В конце ХVII века на колдунов и чародеев велено было подавать в суд. Так один помещик после ссоры с соседкой нашел на своем поле «закрутки» – скрученные колосья. Сначала он пригласил священника для освящения урожая, собрал зерно и продал, не решаясь оставить себе. Потом его семья заболела, и он подал в суд на строптивую соседку. Считалось: если ведьма делает в поле залом или закрутку, нечистая сила травит зерно или начинает таскать в закрома ведьмы.

С. Е. Невер. «Ведьмоведение. Комментарии», 1900.

***

Зоя рассказала мне про Иштар.

– Да кто она такая? – недоуменно спросила я. – Неужели та самая богиня?

– Богиня. Вроде как, – проворчала Зоя. – Их уж и не осталось почти. В наших краях только две болтаются – Мокошь-Церера да Иштар.

– А прочие славянские боги куда делись?

– Давно уж про них ничего не слышала. Не верят в них, видать. А в нас верят...

Я, наконец, пришла домой и рухнула на диван. Голова от знаний просто распухла. И вообще – я хотела забыть про все. Про добро, красоту, молодость, вот только про любовь – не хотела. Впрочем, и про нее. Один вечер отдохнуть, а? Я постаралась дышать глубже, но это не помогало. Мысли не шли из головы, возились, бились там, как животные, и я, как животное, вскочила и заметалась по квартире. Егор. Молодость. Егор. Вечная жизнь.

Ладно, раз я практически ведьма, надо сварить успокаивающее зелье. Заливая травы фильтрованной, за неимением родниковой, водой, я, уже почти не сбиваясь, бормотала заклинания. Убавила огонь. Отвар побулькал и успокоился. Тут я задумалась. Какой смысл его пить? Я, конечно, успокоюсь, но те животные у меня в голове продолжат бегать, скакать и требовать моего вмешательства, разве что помедленнее. Я разозлилась и занесла руку, чтобы вылить зелье ко всем чертям, но остановилась. Что если изменить рецептуру? Я быстро бросила в сотейник пару травинок и ложку меда. Налила себе в стакан, села на диванчик поудобнее, попробовала. А так и вкуснее, пожалуй… Как тепло. Как тихо.

…Пощечина была такая, что, казалось, даже стаканы на столе зазвенели. Я бы не удивилась, если бы они вообще разбились. Потерла щеку. Крепкая, однако, рука у Зои.

– Пришла в себя?

Они с Яей нависали надо мной с озабоченными лицами.

– А что случилось? Я заснула? – я перевела взгляд на пустой стакан передо мной. – Или напилась?

– Напилась! – Зоя раздраженно махнула рукой.

Яя погладила меня по голове:

– Аи, тебе лучше? Ты нас так напугала.

– Давайте-ка еще раз: что я натворила-то?

– Выпила зелье забвения. Талант у девки, – Зоя демонстративно сообщила это Яе, но тут же повернулась ко мне и грозно спросила:

– Ты как рецепт-то составила? Чтобы так пробрало, сильно стараться надо. Еле отпоили, сидела и лыбилась, как дура!

Я начала медленно вспоминать. Как выпила зелье и почувствовала легкость. Как включила музыку и ни о чем не думала, похоже, до самого утра, пока не явились ведьмы. Надо будет зелье сохранить или хоть рецепт запомнить.

– Тебе не нравится быть ведьмой? Красивой? Молодой? Или мы уж так много вреда людям делаем, что тебе жалко их?

Я покачала головой.

– Ты уже все, в своем уме? – Зоя была ядовита. – Или в чужом? Ты вообще помнишь, что через неделю – Ивана Купала? Сегодня 30 июня, – строго добавила она.

– Тогда с Днем учителя, – отреагировала я, держась за голову.

– Это еще почему? – удивилась Зоя.

– В Доминикане 30 июня – День учителя.

Яя фыркнула. Во мне внезапно проснулось целое море знаний. Они перемешивались, бурлили и выплескивались. От способов применения пиявок до…

– А в Никарагуа – День посадки деревьев!

– Откуда знаешь?

– Я же кроссвордисткой работаю… работала. Ой, а еще помню...

Зоя замахала на меня руками:

– Хватит, а то зелья твоего снова плеснем.

Яя опять фыркнула.

– Так вот, – продолжила Зоя. – На носу ночь Ивана Купала. Поедем в деревню… Аи, ты опять куда-то отлетела?

Да, я почти не слушала. Меня вдруг обеспокоил один вопрос. Если Пан видит будущих ведьм, почему мне понадобилось столько времени? Целых пять лет прошло между двумя встречами – с Паном, который меня разбудил, и с Зоей, взявшей меня в ученицы. И почему я не рвусь навстречу своей судьбе? Может, я не настоящая ведьма, а так?..

Конечно, я задала этот вопрос своей наставнице. И вопрос ей не понравился.

– У всех по-разному этот процесс идет, – хмуро сказал она.

– Но от чего зависит?

– Видать, не слишком ты хотела становиться ведьмой, – неохотно ответила Зоя, и Яя сочувственно вздохнула. Уж она-то точно хотела.

Но ведь и я тоже хотела! Пусть и не знала ничего про настоящих ведьм, но желала быть самой умной и самой красивой. Разве нет?

– Ничего, колдовская ночь все поставит на свои места, – торжественно объявила Зоя. – Пора искать мужчин. Яя у нас специалист.

Старшая ведьма погладила младшую по голове. Яя кивнула и заулыбалась. Она была очень красивая.

– А ты почитай про демонов, пока не одолели.

Зоя грохнула передо мной старый учебник.

***

Среди демонов выделяются суккубы и инкубы. Слово «суккуб» имеет латинские корни и образовано от слов sub — под и cubāre — лежать. Суккуб – это демоница, соблазняющая мужчин и вызывающая у них сладострастные сны. Цель демоницы – забрать у своей жертвы жизненную энергию, вызвать зависимость, лишить способности испытывать удовлетворение с реальным человеком, довести до смерти.

А.А. Мокошкина. «Демоническая энциклопедия», 1971.

***

– Тебе скучно? – робко спросил Димон.

Дженни надула губы.

– Димочка, то, что ты рассказываешь – прошлый век. Ты же сам говорил: майнинг уже не тот.

Димон пожал плечами.

– А что тогда?

Дженни придвинулась к нему и предложила, понизив голос:

– Можно в конкурсе поучаствовать.

– Блогеров? – улыбнулся Димон. – Или молодых исполнителей?

– Хакеров! – серьезно сказала Дженни и уточнила: – Ты же умеешь?

– Умею, – Димон солидно кивнул.

– Мне брат показал…

– У тебя есть брат? Ты не рассказывала.

– Неважно, вот, – она заклацала на Димоновой клавиатуре. Он позволил. Дженни ему очень нравилась.

Девушка показала пальчиком на экран. Димон присмотрелся.

– Конкурс хакеров. Ну, это как-то смешно, для школьников.

– Брат сказал, что главный приз получит тот, кто взломает этот сайт! У него инса-а-йдерская информа-а-ация, – гипнотически промурлыкала Дженни.

Димон заинтересовался:

– Большой приз?

– Миллион! И это только начало.

Айтишник, развалившийся в кресле, выпрямился. Намечающееся пузико вдруг куда-то исчезло, мягкие круглые щеки втянулись, глаза заблестели.

– Погоди секунду, я тут еще вот что нашла, – Дженни протянула ему мобильник.

– Это свитер? Вроде, лето еще, – рассеянно спросил Димон и вытаращил глаза. – А почему он стоит двести тыщ?

– Это не просто свитер, – возмутилась Дженни. – Это Loro Piana! Чистый кашемир!

– И кто ж его за такие деньги купит?

– Ты ничего не понимаешь! Все в курсе! Который год в топе!

По лицу Димона было ясно, что он действительно не понимает.

– Это классика, – губы Дженни задрожали.

Дима неловко погладил ее по плечу.

– Ну что ты, что ты… Ну хочешь, я тебе куплю? – голос Димона стал неуверенным.

Дженни бросилась ему на шею.

– Правда, купишь? Ты мой принц! Лучший на свете! – Дженни принялась его целовать так рьяно, что повалила на кровать.

Падая, Димон подумал, что миллиона, пожалуй, может и не хватить.

***

На юге считают, что ведьмы – это молодые вдовы необычайной красоты, вызывающие любовь у каждого мужчины. В средней полосе ведьмами становятся неопрятные толстые женщины средних лет, а на севере – тощие страшные старухи. В ведьмовстве могут подозревать и молодую девушку, если она обладает необычной внешностью, острым умом и сторонится односельчан. Тогда следует позвать ее в баню, чтобы выявить хвост, присущий природным ведьмам, или вбить в доме нож, чтобы забрать ее силу, или очистить огнем. Последнее допускает разное толкование – девушку могут провести через огонь или сжечь.

А. Н. Стрыга. «Ведьмоведение», 1882.

***

Марена стояла в дверях и смотрела на окно. Окно было родное, хорошее, чистое и еще утром на подоконнике стоял букет ромашек. Сейчас цветы мокрой кучей валялись на полу среди черепков, а на их месте красовался нож, который кто-то вогнал в дерево по самую рукоять. Мать подтолкнула девушку в спину.

– Чего ты встала, проходи!

Марена посторонилась. Мать поставила на пол ведро с молоком, подняла руки, поправить платок, да так и замерла.

– Это что ж? – не своим голосом сказала она. – Это кто ж сотворил-то? Зачем?

Марена села на лавку, не отрывая взгляда от ножа.

– Видно, ведьмой меня считают.

Мать нерешительно качнула головой:

– Да ну… Шалит кто…

– Считают. Значит, права ты была, – Марена сдвинула брови и нахмурилась.

Мать засуетилась.

– Ты это… Ты не серчай на них. Одумаются.

Марена подняла на нее мрачный взгляд.

– Ты помягче, помягче с ними, говорю ж, – заторопилась мать. – Они только и ждут, что ты им устроишь свистопляску…

– И устрою, – Марена с ненавистью посмотрела в окно. – Пора, значит.

Мать присела рядом и схватила дочь за руку.

– А ты возьми – и наоборот. И молчи, и как будто ничего и не было.

Она глянула в лицо Марене и торопливо добавила:

– Нашли дуру, под их дудку плясать! А ты и бровью не поведешь, так ведь?

Мара задумчиво посмотрела на нее и медленно покачала головой.

За окном раздалось знакомое «и-эх!», и девушка вскочила.

– Пойду, Куке дам молока.

Она плеснула молока в кружку и выскочила за дверь.

Дурачок пил молоко, фыркая, и этим напоминал старую ведьму. Сунул Марене пустую кружку, утерся, забормотал:

– Ох, спасибо тебе, хозяюшка. Не забыла бедного Куку.

Марена нашла его взгляд.

– Хочешь отплатить?

Дурачок закивал.

– Кто возле дома сегодня крутился?

Кука поежился.

– Да не бойся, в обиду тебя не дам, – презрительно сказала Марена.

Кука шагнул поближе и зашептал в самое ухо:

– Ты о себе побеспокойся.

Марена схватила его за рубашку. Затрещала нитка.

– Кто?!

– Ей же ей, рубашку-то за что! – дурачок отшатнулся, расправил грязноватую, в прорехах, рубашку, которой уже ничего не могло навредить.

Марена протянула руку, чтобы снова его схватить, но он ее опередил:

– Двое приходили.

– Да говори уж!

– Иван приходил и сын старосты, как там его… Василь, во.

Марена закусила губу. Кто из них? Неужто Иван?.. Кука неловко поклонился и быстро-быстро пошел прочь. А девушка осталась стоять.

* * *

Димон уже жалел, что взялся за сомнительное дело. Хакерство – это азарт и самолюбие, талант и достижения, но это еще и туманные перспективы. Что за брат посоветовал Дженни этот сайт? А если он связан с известным отделом известного учреждения? Кроме того, даже если и нет, никто не гарантировал призовой миллион. При этом Дима понимал, что ему вряд ли улыбнется удача в личной жизни, если с сайтом выйдет облом. Такая девушка, как Дженни, требовала денег. Больших денег. Это был ее «язык любви», как она выражалась. Языком любви Димона были совершенно другие вещи, но игры, кино и книжки, а также их обсуждение Дженни не интересовали. Хотя однажды она целый вечер расспрашивала его про майнинг и хакерство, задавала кучу вопросов, но потом к этой теме не возвращалась. А он мог рассказать об этом еще очень много!

Димон пробовал дарить ей цветы (ведь все девушки любят цветы!), но она только кивала с кислой физиономией. Конфеты вызвали бурю, но не радости, а злости – она же на диете, как он мог забыть! Ей нравились подарки, но особые, ценные, а в таких вещах айтишник совершенно не разбирался. Конечно, она хвалила шампанское, которое он принес тогда Гале на день рождения, но это просто была самая дорогая бутылка, которая нашлась в тот день в магазине. А все остальные вещи класса люкс представлялись Димону чем-то марсианским – где-то есть, но его не касаются. «Теперь касаются», – обреченно подумал Дима. Дженни хотела свитер (он напряг память, но тщетно), а еще платье (какое-то название) и туфли (вроде, на букву «Л» или «М»).

Придется хакать идиотский сайт. На самом деле, Димон сел печалиться о своей судьбе, потому что сайт никак не поддавался – хорошая защита. Дженни дала ему время и сначала вела себя очень мило, щебетала и не торопила, но теперь явно начинала терять терпение. Сегодня она весь день его подкалывала и довольно злобно, а потом заявила, что рассчитывала на большее, уже жалеет, что с ним связалась, и вышла из комнаты, хлопнув дверью.

Честно говоря, Димон тоже немного жалел, но Дженни была такая красивая в гневе, что он взял себя в руки и прокричал в сторону кухни, что до конца дня все будет. Дженни потеплела и даже принесла ему бутылку пива из холодильника. Пиво ли было тому причиной или просто настал нужный момент, но Дима, наконец, сообразил, что делать. И сайт сдался.

– Есть! – закричал Димон.

Дженни, сидевшая в телефоне, прибежала к нему, но вместо того, чтобы расцеловать героя, нахмурилась.

– А как доказать, что взломал ты? – быстро спросила она.

– Мы сейчас что-нибудь напишем на главной странице, – ухмыльнулся хакер. – Что ты хочешь?

Дженни задумалась, а Димон расхохотался и потянулся к клавиатуре. По белому фону побежала надпись: «Димон и Дженни были здесь».

– Ну как? – ухмыльнулся он. – Годится?

Дженни поморщилась.

– Юмор у тебя… как в детском саду. Ну ладно, годится.

Димон потянулся к ней, но она заявила, что ей нужно срочно бежать и, схватив сумочку, умчалась. Он остался сидеть с открытым ртом.

***

Было жарко. Я лежала на диване и думала о том, что никуда идти не хочется, разве что в интернет – побродить по сайтам, посмотреть ролики про котиков... Или поискать информацию о волшебстве. Впрочем, я уже знала, что ничего интересного там не найду. Разве что фэнтези. Подземелья и драконы, волшебницы и феи… Приятно быть участником сказки. Жаль, что читать их теперь нет никакого смысла. Тексты, как и боги, без веры существовать не могут.

Кстати, почему из всех богов у нас сохранились только Мокошь да Иштар? Почему здесь? Ладно, Мокошь наша. Но Иштар? У нас, вроде бы, ей храмов не строили… У меня слипались глаза, и передо мной одна за другой проявлялись молодые (и не очень) девушки, выстраивались в очередь, чтобы втянуться в экран мобильника, из которого вещала Иштар. Она призывала учениц. Выходит, для веры и храмов не нужно?

Внезапно все девушки, кроме одной, исчезли. Дженни? Да, эта будет верить пылко, истово. Дженни улыбнулась – перед ней появился Димон. Значит, она все-таки решила взять его в оборот? У Димона была идиотская улыбка влюбленного, а призрачная Дженни протянула к нему руки и в ее сторону полетели маленькие золотые точки. С каждой минутой Димон становился все бледнее и печальнее, усыхая, как старое яблочко. Во мне вдруг вскипела злость. Сейчас я ей покажу, кто здесь ведьма! Сейчас…

Проснувшись, я немного полежала, вспомнила сон. Какова Дженни! А Иштар? Но это позже. Злость никуда не делась, и я не собиралась ей препятствовать. Наоборот!

Я бодро вскочила, настучала сообщение Гале и через некоторое время получила ответ. Итак, адрес есть.

Не доходя до дома Димона, я столкнулась с Дженни.

– Привет!

Дженни, погруженная в свои мысли, попыталась меня обойти. Я не дала.

– Я – Аи. Помнишь, у Гали тусовались? Ты еще такая красивая была, в черном платье.

Дженни сфокусировалась на мне.

– Ой, привет.

– Слушай, пойдем, кофе выпьем. С чизкейком. Вон там безлактозный подают, просто супер, – я показала на веранду ближайшей кофейни.

Дженни с сомнением посмотрела на красные тенты.

– Я кофе люблю на соевом молоке, а ты? – продолжала я.

– Ой, оно такое мерзкое. Миндальное гораздо лучше! – включилась Дженни.

– Надо попробовать, – сказала я, незаметно подталкивая девушку к веранде.

– Только я спешу! – попыталась воспротивиться Дженни.

– Да тут моментально обслуживают. О, какие у тебя туфли! Это чьи?

Дженни уселась за столик и стала снисходительно объяснять, какой производитель приделывает туфлям красную подошву. Принесли кофе, причем, у миндального молока оказался очень удачный травянисто-ореховый привкус. Нормальное молоко, ясное дело, лучше, но разочек можно и потерпеть. А Дженни даже не почувствует, что в чашке еще что-то есть. Я произвела нехитрые манипуляции, убрала в сумку маленький флакончик и, сказав, что мне нужно в туалет, тихо удалилась.

…Дженни очнулась за столиком кофейни. Чего это она рассиживается? Сегодня же SPA-семинар! В прошлый раз не попала, но на этот должна успеть! Обещали мыльный массаж, открытие чакр, дегустацию травяных чаев и полное перерождение.

Надо бежать.

***

Димона я нашла на детской площадке. Он сидел на качелях, как забытый ребенок, и держал в руке банку – не то с пивом, не то с энергетиком. Вид у него был не очень. Я плюхнулась на соседние качели, взялась за кулон-алатырь, и тот ощутимо потеплел. Тут Димон, наконец, меня заметил.

– Привет, Аи! Какими судьбами?

– Мимо проходила.

Димон силился поучаствовать в беседе.

– Слушай, я спросить хотел, – тут он поймал мысль. – А это у тебя имя или никнейм?

– Ник, от фамилии Аистова, – честно ответила я.

– Удобно, – кивнул Димон.

– А у тебя какой?

– Разные. Основной – Сёрчер.

– Почему?

– Инфу могу любую найти. Ну, не любую, но реально много. Раньше этим занимался, данные пробивал. До крипты, до… взлома, – Димон поник.

– Как ты вообще стал айтишником?

– Мне родители на день рождения комп подарили, я в первом классе учился, – смущенно улыбнулся парень. – Ну и как-то освоился. Заразил комп вирусом и сам вылечил, потом антивирус придумал. А дальше интересно стало раскапывать тайны. Искал информацию в сети, много сего найти можно, если знаешь как.

– О, – я оживилась. – Можешь мне помочь? Я думаю, есть кое-какая закрытая информация, но добраться простыми путями невозможно. По крайней мере, мне кажется, что есть.

Димон кивнул, бодро поднялся и выкинул банку, так и не открыв. Наконец-то найдется применение его способностям.

***

Марена встретила сына старосты у ворот.

– Здравствуй, Василь. Погоди.

Тот остановился, глянул недобро.

– Жара-то какая! – не смутившись, продолжила Мара и протянула кувшин. – Попей молочка, только из погреба.

Тот насупился.

– На что мне молоко?

– Глупый, от сердца же. Или боишься?

Сын старосты, независимо подняв голову, подошел, принял кувшин. Про него говорили: лихой, никто ему не указ, озорует, шутит недобро. «И других еще подбивает», – подумала Мара.

Василь пил молоко, когда Марена склонилась к его уху и прошептала:

– Нож-то твой?

Парень закашлялся, сунул ей кувшин и утерся рукавом.

– Что еще за нож?

– Тво-ой, – кивнула Мара.

– Да с чего ты взяла? – пробормотал Василь.

– Я же ведьма, – тихо ответила Марена и улыбнулась.

Парень отшатнулся.

– Остерегись, а то прокляну.

Василь сплюнул в пыль у ног Марены и зашагал прочь. Недалеко, в кустах, стоял Иван и думал, что же такое Мара сказала сыну старосты, что он прошел мимо, не видя никого и ничего, сжимая кулаки и бормоча себе под нос что-то угрожающее. И как она ему улыбалась, это ж надо... Молоком угощала. Иван закусил губу.

***

Ведьмы помогают родственникам пьющих мужчин: произносят заклинания и готовят специальные отвары, как и при лечении других болезней. Делать это нужно на убывающую луну и только в мужские дни: понедельник, вторник и четверг. Известны заговоры на тарелку, окно, воду, еду, полотенце, зеркало и хмель. Если человек согласен работать над избавлением от болезни, то заговор он исполняет сам. Ночью, на убывающую луну, он должен выйти на улицу и проговорить: «Луна убывает – мой недуг собирает. Луна уйдет – мой недуг с собой заберет. Новая луна придет – и недуг навеки уйдет».

Б. Г. Верейко. «Заговоры: практическое применение», 1895.

***

Мы снова сидели на Зоиной кухне – хозяйка в своем юном варианте, Яя в облике мыши и я, – когда в дверь позвонили. Яя грянулась оземь, очеловечилась и побежала открывать. Она вообще не любила ходить медленно. Летать – это да, в крайнем случае – бегать. Зоя прошептала что-то себе под нос и превратилась в привычную старушку. В коридоре раздались голоса, а потом на кухне возникла растрепанная темноволосая женщина, лет сорока или пятидесяти, не разобрать. Не накрашенная, в когда-то пестром халате, который и в лучшие годы не смог бы украсить каталог домашней одежды.

– Зоя Никитична, здрасьте, – женщина плюхнулась на табуретку.

Зоя кивнула. Яя за спиной женщины делала знаки бровями.

– Мой-то опя-а-ать пье-е-ет, – заголосила женщина без предисловий.

Зоя нахмурилась:

– К врачу водила?

– Не хочет он к врачу! Пьет, а потом во-от, – женщина сдвинула рукав, и на запястье обнаружились синяки, оставленные чьими-то крупными пальцами. – Поможете?

Зоя кивнула:

– Сама-то чего хочешь?

– Так я и говорю, он…

– Ты. Сама. Вылечить, развестись или…

– Вылечить! Он же такой не был. Пока с работы не уволили – не пил, если только по большим праздникам. Веселый был. Сыну с домашними заданиями помогал. А я уж и спать не могу, все думаю, что делать, как помочь.

– Ладно, Валюша, – подумав, сказала Зоя. Встала, подошла к соседке и глаза у той затуманились. Ведьма погладила ее по голове, взяла с полки склянку, понюхала, удовлетворенно кивнула и сунула в безвольно висящую руку. – Это будешь пить каждый день, утром и вечером, по десять капель.

– А он? – женщина без раздумий взяла флакон.

– Начинать надо с себя, – нравоучительно заметила Зоя. – Будешь влиять на него позитивной энергией.

Женщина прояснилась лицом, истово закивала и снова вопросительно посмотрела на ведьму.

– Теперь его веди.

– Как? Прямо сейчас?

– А то. Скажи, полку мне повесить надо. Поможет?

– Это он всегда! – Валентина вскочила и выбежала за дверь. Через минуту она уже вернулась, волоча за собой небритого задумчивого мужчину в растянутых трениках.

– Вечер добрый, Никитична, – поздоровался сосед. – Инструмент-то у тебя есть?

– Как не быть, есть. А ты, Валюша, иди, у тебя там сейчас подгорит.

– Что?.. А, да, и правда, – женщина быстро вышла.

– Сядь, – приказала Зоя соседу. – Чаю попьем.

– Чай – это хорошо. А может, чего покрепче есть? – мужчина медленно опустился на табуретку, на которой до этого сидела его жена, и оглядел полки.

– Нету покрепче. На вот, – Зоя бросила в чашку пару сухих листиков и налила кипятку.

Сосед медленно пил. Был он не задумчивый, как мне показалось сначала. Подавленный. Лицо казалось серым, глаза прищурены, как от боли.

– Может, вас покормить? – спросила сердобольная Яя.

Мужчина покачал головой.

– Тогда так, – Зоя села рядом. – Дай-ка руку.

Мужчина не пошевелился. Она взяла его за запястье, сосчитала пульс и осталась недовольна. Помолчали. К концу чашки пациент явно почувствовал себя лучше, поднял голову, недоуменно посмотрел на соседку.

– Слушай меня внимательно, – низким голосом сказала Зоя. Глаза у мужчины стали туманными, как до того у его жены.

– Сегодня начнешь искать работу.

Сосед кивнул.

– Что любил раньше делать? В свободное время.

– Модели, – тихо сказал мужчина.

– Какие модели?

– Авиамодели… самолеты. С сыном.

– Господи, откуда ты такой взялся-то… Значит, сегодня ищешь работу, а завтра начинаешь снова клеить свои модели. Или что там с ними делают. В общем, с сыном будешь возиться, как раньше. И гулять каждый день. Жену берешь – и гуляешь, хоть до магазина, хоть в парк. Все, свободен.

Мужчина медленно кивнул и поднялся. Тут на кухне опять замаячила жена. Подслушивала, наверное. Я бы подслушивала.

– Ему тоже на ночь по десять капель, врач назначил, – приказала старая ведьма.

– А вы, Валя, купите завтра же новый халат. Тонкий, черный, с кружевами, – добавила Яя. – Вам очень пойдет.

– И все, и забыли, – распорядилась Зоя.

Соседи пошевелились, пришли в себя и огляделись.

– Спасибо, дружочек, полку повесил, а я-то уж и не знала, кого попросить, – специальным старушечьим голосом сказала ведьма, всплескивая руками.

– Не за что, – медленно сказал сосед. – Обращайтесь. Ну, мы пошли. Мне еще работу искать…

Дверь за ними закрылась. Я посмотрела всю сцену как наблюдатель и только сейчас спросила:

– А что в склянке было?

– У тебя что-то с обонянием? – проворчала Зоя. – Валерьянка.

– А почему «забыли»?

– Потому что людям про нас знать не положено, как я тебе уже сто раз говорила. У этой Валюши интуиция больно развита, или консьерж про меня ей напел. Ну ничего, уж я с ним поговорю, будет знать...

– Вы ему пить не запретили, – тихо сказала я.

– Он бы не перестал, – вздохнула Яя. – Долго бы не смог.

– Верно, – Зоя наставительно подняла палец вверх. – Надо не ругать, а успокоить тело и напомнить о возможностях. Так, Яя?

– Так, – закивала ведьмочка.

– Молодец, усвоила уроки. А твоя задача, – Зоя повернулась ко мне и твердо посмотрела в глаза. – Всегда знать, что делать, а что – нет.

Я промолчала.

***

Мара сидела над книгой. Старая ведьма шуршала чем-то в углу, похоже, перебирала травы на полках.

– Тут сказано, – Мара с трудом разбирала слова в старой, истрепанной книге, – что можно человека так заговорить, чтобы он пить начал.

– И чтобы перестал, – сказала ведьма, не поворачиваясь.

– А как? Что-то я не пойму.

Ведьма подошла, всмотрелась в книгу.

– Да тут просто всё. Тебе в одну или в другую сторону?

Мара зло поджала губы:

– Чтобы пил.

Ведьма помолчала:

– А ты уверена? Может, другой какой способ есть?

– Нету другого способа.

Старуха вздохнула.

– Тогда я тебе расскажу, как сделать, чтобы один раз напился. Ты проверишь, посмотришь, надо ли продолжать.

Мара разочаровано вздохнула:

– А насовсем нельзя? Чтоб так пить начал, чтобы себя забыл.

– Или на один раз или никак учить не буду, – отрезала ведьма.

– Ладно, – сердито сказала Марена. – Давай хоть так.

Старая ведьма снова пошла в угол, позвенела там склянками и принесла одну.

– Подлей ему в пиво. Будет пить, да остановиться не сможет.

– И никакого колдовства? – разочарованно протянула Марена.

– Все колдовство я уже сделала, когда зелье варила, – строго сказала ведьма. – А ты подлей и всё.

Мара буркнула: «Спасибо», схватила бутылочку и побежала домой. Там она долго ходила по избе, думала, как лучше дело обставить. Взяла кувшин с пивом, вылила в него всю склянку. Возьмет Василь из ее рук еще что-нибудь? Вот уж не возьмет. Значит, значит…

Вошла мать, уставшая после дневных забот, присела на лавку, утерлась платком.

– Давай, что ль, ужин собирать? – проговорила она рассеянно.

– А ты к старосте, вроде, собиралась?

– Ох, ну да, – проговорила мать озабочено. – Он, вроде, хотел купить у нас кур.

– Так ты сходи пока, а я ужин соберу. Только передай Василю… – Марена протянула ей кувшин.

– Это чего вдруг? – нахмурилась мать. – Ты ж его, вроде как, не жаловала.

– Да накричала я тут на него, извиниться хочу, – спокойно сказала дочь.

Мать недоверчиво посмотрела на нее, но кувшин взяла.

– Что-то на тебя непохоже.

– Так ты ж сама говорила – мягче надо. Вот я и хочу помягче.

– Ну, смотри, – недоверчиво протянула мать и понюхала кувшин. Мара порадовалась, что зелье ничем не пахнет.

Мать ушла, а Мара продолжила мерить шагами комнату. Потом спохватилась, стала накрывать на стол. Присела возле лавки, отломила корочку хлеба и стала ждать, бездумно кроша хлеб на стол. Матери не было долго, но вот заскрипела калитка. Марена вскочила. Вошла мать, посмотрела на дочь и нерешительно сказала:

– Ты знала, да?

– О чем?

– Я Василю уж не стала говорить, что пиво от тебя. Боятся тебя в деревне. А он, как пиво то выпил, остановиться не мог. В доме все перевернул, оприходовал чуть не все пиво, что у них припасено было. Уж отец на него орал! Ты бы видела. А тому всё одно – пьет и пьет. Отец его палкой бьет – а тому хоть бы что. Страшно смотреть было.

Марена улыбалась, прижав руки к лицу. Мать с жалостью на нее посмотрела:

– Не шутила бы ты так, доченька. Люди и так уже тебя сторонятся, скоро и со мной здороваться перестанут. Как жить станем?

– Хорошо станем жить, – твердо сказала Марена. – Уж я прослежу.

***

Димон отлично поработал. А я, пока он ломал закрытые базы данных, посмотрела, что делает Иштар в социальных сетях. Курсы женской магии всех видов. Ну как – магии… Как слушать, что говорить, какую косметику на себя намазывать. Все очень прилично, без колдовства. Разве что намеки в описаниях курсов «для продвинутых учениц». Все проходит онлайн. Но оказалось, что у блогерши еще и офис есть, в центре Москвы. Для понтов? Видимо, да. И я отправилась туда.

Я стояла у старинного особняка и думала, как лучше использовать то, что удалось раскопать с помощью Димона. Потом решительно вошла в дверь. В холле дежурил охранник, который не стал чинить мне препятствий, а этажом выше находилась приемная, где меня встретила новая разновидность Дженни – сексапильная брюнетка, одетая куда более откровенно, чем положено секретарше. Да, у такой, как Иштар, и личная ассистентка должна быть соответствующая. Девушка провела меня к госпоже.

Иштар сидела за столом, глядя в ноутбук. На ней было что-то черное, дорогое, а на шее и запястьях блестели украшения. Как-то не в духе времени. Звякнув браслетами, Иштар повернулась и скрестила руки на груди.

– И кто это у нас? – насмешливо спросила она.

– Аи, Зоина ученица. Пришла порадоваться вашим успехам. У вас же есть успехи?

Иштар с интересом смотрела на меня.

– Допустим. И что?

– У вас много последовательниц… Дженни можете вычеркнуть. Все равно она уже все забыла.

– Чем же она тебе помешала?

– Едва не испортила жизнь моему другу. А я такого не люблю. Так что давайте теперь без нее.

– А то что? – подняла бровь Иштар.

– Например, налоговая заинтересуется? – предположила я.

Иштар расхохоталась так, что люстра зазвенела.

– Или вдруг раскроется тайна вашей личности?

– Я вообще-то богиня, – Иштар взяла со стола зеркало и поправила прическу. – Меня все знают.

– Нет, не богиня, – твердо сказала я.

Иштар подняла брови.

– Это еще почему?

– В закрытых базах данных есть информация о поединке Немезиды и Иштар. Вы не знали? Немезида курировала законы, пробивала запрет проституции. Иштар такое стерпеть не могла, вызвала ее на поединок и погибла. Точнее, утратила силу и исчезла.

Иштар поперхнулась заготовленной колкостью.

– Да, – сочувственно сказала я. – Чего только не узнаешь, если есть грамотный специалист.

Взгляд Иштар потемнел, но она уже взяла себя в руки. Быстро.

– И кто же я?

– Не знаю. Но я обязательно узнаю, – ласково сказала я и вышла.

Как я ее, а? Ведьмы так не могут.

Глава 6. Соблазн

Перун – бог-громовержец, отвечающий за порядок в мире людей, за смену времен года и мужскую силу. Впервые упоминается в летописях VI века. Во времена князя Владимира возглавлял список богов. Существовали ритуалы поклонения Перуну, на которых проходила инициация юношей: они должны были доказать, что достойны называться мужчинами.

Символами бога были дуб (в народной культуре славян он являлся самым почитаемым деревом), огонь, стрела, меч. Необычные по форме камни считались остатками оружия Перуна. Из животных – конь и лесной бык посвящаются Перуну. Цветок его – ирис, который в Болгарии до сих пор зовут «перуникой».

Нейл Тейман, «Сравнительная теология», 1964.

***

Мужчины собирались на краю деревни под вечер. Смеялись, несли с собой лопаты, копья, факелы, бутылки с хмельным. Иван прибежал последним, и все отправились в лес. Шли долго, до самого Великого дуба, который рос посреди леса, поднимаясь выше остальных деревьев. Стали готовиться. Кто-то рыл яму, кто-то зажигал огонь в глиняных плошках. Соревновались молодые, а старшие пришли судить.

– Начнем! – рявкнул староста и сунул факел в груду хвороста, который вспыхнул и осветил поляну. – Проверим крепость тела!

Мужики вокруг закричали:

– И силу духа!

Иван разминал плечи, махал руками, приседал. Первое испытание – ловкость. Юноши по очереди, взяв деревянный меч, вставали в яму. Каждого до пояса засыпали землей и по команде бросали в него копья, а он отбивал мечом. Проверку не пройдешь – дальше не пустят, жди следующего года. Иван справился и, пока ждал остальных, переводил дух и слушал лес. Потрескивали ветки. Где-то рядом ухала сова, радуясь потехе. Все справились.

Вторым этапом был бой на кулаках. Равное количество соперников вставали друг напротив друга, и схватка продолжалась, пока не свалишься. Ивану достался крепкий, жесткий боец, который сходу рассек Ивану лоб точным ударом кулака. Но и Иван не остался в долгу, ударил в корпус. Сначала они были на равных, но уже скоро, хоть Иван и двигался быстрее, дыхание стало сбиваться, руки – соскальзывать, а кровь из ссадины на лбу мешала смотреть. Оба парня крепко стояли на ногах, но один миг определил все: противник допустил ошибку, открылся и получил такой удар в грудь, что не удержался, упал. Иван стер кровь с лица и огляделся. Половина выстояла, остальные лежали на земле.

Третьим испытанием была стойкость. Иван поежился и потер лоб – это было хуже всего. Угли из плошек высыпали дорожкой: попробуй, пройди босиком, удержись от криков. Мужики вокруг шумели, подбадривая. Стиснув зубы, не изменившись в лице, Иван пробежал по углям и сошел на прохладную траву. Мужики кричали, хлопали его по плечам. Пока бежали остальные (кто – охая, кто – шипя от боли), он украдкой осмотрел ноги. Ничего. Покраснели только.

До конца дошли двое, Иван да Василь. Каждому надели на голову дубовый венец и началась пирушка: семейные достали из сумок пироги с мясом и луком, хмельное текло рекой, пели песни. У корней дуба оставляли кусочки мяса и хлеба. Василь жевал пирог и недобро поглядывал на соперника. Вечно у них так: где один – там и другой, в чем один хорош, в том и другой. Иван надеялся, что он все-таки чуть-чуть лучше. По крайней мере, в глазах Марены.

Мужики затянули песню, и лес вокруг зашумел, соглашаясь и одобряя.

***

Сергей сидел в дежурке, правил протоколы и переносил в компьютер. Зачем вообще в наше время бумага? Кому нужна? Однако протоколы не только заполняли и – да, конечно – переносили в базу, но и хранили потом отдельно. Сергей подозревал, что все проблемы – от перестраховщиков. Боятся: вдруг компьютер сломается? А то и весь интернет. Тогда быстренько вернемся к бумаге. У них же ее – целый подвал.

Молодой инспектор потер пальцы. У него еще в школе были мозоли от ручки, потом все повторилось в институте, и как же он радовался, когда всюду появились компьютеры и больше не надо было писать! А теперь опять понадобилось. И не в какой-нибудь нотариальной конторе или, скажем, деревенской поликлинике, а «в самой активной части общества», как говорил отец, выпивая за назначение Сергея, – в милиции-полиции.

Сначала отец морщился: как это – будущий инженер с высшим образованием собрался дороги инспектировать? Потом махнул рукой, а теперь, кажется, даже гордился. Да, Сергею нравилось быть «активным членом общества». Кому сказать – не поверят: с детства мечтал ловить нарушителей на улицах. Единственное, что Сергею не нравилось – это писанина. И еще одно: название. Вот почему он «гибэдэдэшник»? Какой заика это придумал? Нельзя было, что ли, оставить «ГАИ»?

Сергей вздохнул, поднялся и пошел выпить кофе из автомата в коридоре. Подустал уже, день-то начался в семь утра. Ну и ничего, и ладно – Сергей был жаворонком. Только к вечеру все равно хочется кофе.

У автомата стояла девушка в явном затруднении.

– Вам помочь? – спросил Сергей и присмотрелся. Очень красивая девушка. Она перевела на него взгляд и всплеснула руками.

– Да! Как тут сделать кофе с молоком? Не могу разобраться.

Сергей выбрал «латте» и, как загипнотизированный, приложил свою карточку.

– Ой, вы и оплатили? Мне так неудобно, – девушка улыбнулась.

– Да, – как-то нерешительно сказал парень. – Можно я вас угощу?

– Можно, Сергей, – она посмотрела ему в глаза и пояснила: – У меня тут папа работает. Он про вас много рассказывал.

Инспектор рефлекторно расправил плечи. Девушка внезапно сказала:

– А знаете... Я на дачу с сестрами еду. Хотите тоже? Нам одним как-то страшно ночевать в деревне, а папа не может.

Сергей хотел.

***

Лето – лучшее время в жизни байкеров. А ночь – лучшее время суток. Когда Васе было семь лет, папа первый раз прокатил его на мотоцикле «ИЖ». С тех пор Василий мечтал завести свой. Учился, тренировался. И завел, и разъезжал по московским улицам, пьяный от восторга, возил девчонок и хвастался перед другими студентами. Пару раз бился, но не слишком. Выйдя из больницы, снова садился в седло.

Все думали, что, устроившись на работу, он остепенится, сменит мотоцикл на кредитное авто, как все нормальные люди, и ночью будет спокойно спать. Вот еще! Днем Василий трудился в скромной конторе, которую люди называли «облгор», потому что название ее было слишком длинным и скучным, а вечером жил полной жизнью. Купил новый мотоцикл – спортивный, мощный – и понял, что улицы – это не то. Не совсем то. Стал ездить на фестивали, где собирались исключительно единомышленники обоих полов, принимал участие в соревнованиях, несколько раз даже брал призы.

Сегодня вечером он ехал на тусовку, чтобы обсудить с народом поездку на Валдай. Вроде, ничего сложного, ну, если везде заехать, тысяча кэмэ со всеми пирогами. Но дороги к национальному, между прочим, парку ремонтировали редко и неохотно. Байкер всерьез сомневался, что проедет на своем спортстере туда и обратно и не огребет проблем.

Перед входом в клуб стояла девушка, будто ожидая кого-то. Когда она повернулась и глянула огромными глазами, сердце Василия сладко замерло. Он аккуратно подрулил поближе и остановился, как рыцарь на коне перед прекрасной дамой.

– Вы не меня ждете?

– Да, – сказала девушка, восхищенно оглядела мотоцикл и улыбнулась. – Вы же Мутант?

– Для вас – просто Вася, – слегка осипшим голосом сказал байкер.

***

Говорят, в фитнес-клубы ходят два типа людей: упоротые качки и желающие познакомиться. Яя посетила гибэдэдэшника (слово-то какое страшное) Сергея, пообщалась с байкером Василием (он же Мутант), а теперь пришла в крутой клуб на Чистых прудах и, не переодеваясь, отправилась в сияющий хромом зал. «Или не из хрома тренажеры делают?», – мелькнула мысль у Яи. – «А, неважно». На нее, как ни удивительно, никто не смотрел.

Наверное, стоило подойти ближе к вечеру, когда собирается офисный люд, но и сейчас есть из чего выбрать. Яя покрутила головой. Нет, этот точно думает только о себе. Выполняя упражнения со штангой, не отрывает взгляд от собственного отражения в зеркале. А вон тот – возможно, подойдет.

– Простите, – Яя смущенно кашлянула.

Высокий накачанный брюнет опустил гантели и вопросительно посмотрел на нее.

– Вы не знаете, как эта штука с водой включается? Я уже и на левую кнопку нажала, и на правую – не работает.

– На среднюю нажмите, – брюнет отвернулся к зеркалу и стал рассматривать свой бицепс. Господи, да они тут все такие, что ли? Да, это вам не ГИБДД.

– Здравствуйте.

Яя развернулась и практически уперлась носом в высоченного парня, которого вполне можно было снимать в рекламе этого самого клуба. Майка без рукавов, идеально прочерченное скульптурное тело.

Парень сверкнул белозубой улыбкой и протянул руку:

– Джон.

– Очень приятно.

– Я тренер. У вас сегодня индивидуальная тренировка, не забыли?

Она, конечно, уже забыла, под каким предлогом пришла в клуб.

– Все ОК, давайте приступим!

Дело шло так себе – Яя поминутно оглядывалась на проходящих мимо мужчин, гадая, кто лучше подходит. Не то, не то…

– Ну вот и все, закончили, – голос Джона вернул ее в реальность.

– Спасибо, – девушка вытерла лицо полотенцем.

– Знаете, это прямо челлендж.

– Не поняла.

– Говорю, вы – это челлендж! Ну, вызов!

– Почему?

– Вы совершенно не обращаете на меня внимания, – Джон рассмеялся и положил ей руку на плечо. – А так обычно не бывает…

– Правда? – Яя подняла на него глаза и улыбнулась алыми губами. – И что ты будешь теперь делать?

Джон слегка покраснел, а Яя подумала, что теряет хватку. Гантелями можно было и не махать.

***

У каждого дерева свой аромат. Акация пахнет малиной, ольха – морковью, а тополь – хорошо выделанной кожей. Здесь, в деревне, топят березой, дубом и липой. Сгорая, они отдают бане аромат леса, в котором Яя так любит бродить, и меда, который она любит тоже.

В бане было хорошо, но сейчас стало слишком жарко и дымно. Девушка толкает дверь, пробует снова и снова, бьется об нее всем телом, но дверь не открывается. Запер кто-то или просто заклинило? Бывало же. Яя залезает на лавку, поскальзывается, ногтями цепляется за стену, но не достает до маленького окошка под потолком. Зачем делать окна так высоко? Чтобы никто не подсматривал?

– Помогите! Помогите!

Только бы кто-то оказался рядом.

– Ну как, тебе жарко? – раздается крик по ту сторону.

– Яник! Дверь заело, открой!

Жарко. Мокрые волосы залепляют лицо. Но сейчас они станут сухими – из-под двери идет дым, и в щель Яя видит всполохи огня. Она зажмуривается, задыхается от страха, но ведь он здесь, он сейчас придет, ее Яник, надо только потерпеть. С ним всегда надо немного потерпеть, а потом все будет хорошо.

– Горит, помоги!

– Ну нет, – голос становится издевательским. – Негоже мужику лезть к голым девкам.

Сердце такое большое и громкое, бухает в груди, вот-вот вырвется на свободу. А пока только заполняет грудь до краев, так что места для воздуха не остается.

– Яник!.. – Яя уже не кричит, хрипит, но он слышит.

– Нравится купаться голой? Все девки в рубахах, одна ты – как гулящая?.. А ежели кто увидит?

«Ходили на реку», – вспоминает Яя. – «Подружки шутили, смеялись. И я – дура, дура – на спор полезла в воду в чем мать родила». Тогда показалось, что кусты шевельнулись, но она решила – трусиха, ветер. Да и веселее, если кто-то и вправду в кустах засел.

– На той неделе с кем миловалась? Да если б не я, ты бы с ним уже в стогу валялась!.. – надрывается голос по ту сторону.

«Помню», – мысли становятся медленными, сонными. – «Городской дорогу спросил… Симпатичный парень…». Повезло, на своих ногах ушел, хоть и с переломанным носом. А вот ей, похоже, не повезло. «Стать бы птицей, улететь далеко-далеко».

Голова кружится, жар идет вверх. «Надо лечь, – думает Яя. – Да, я просто лягу на пол и закрою глаза». Она уже не слышит голоса Яника. Но она не одна.

С ней остается аромат леса.

***

Однажды Иван Грозный решил очистить Русь от чародеек и разослал во все концы государства грамоту, которая предписывала местным начальникам отправлять в столицу всех подозрительных женщин. Ведьм собрали на площади, но, когда костер загорелся, женщины превратились в сорок и улетели. Царь сильно разгневался и проклял их, наказав «оставаться сороками навеки». Народ считал, что сороки не водятся в Москве именно по этой причине: боятся. Что характерно, царя никто чародеем не называл.

А. Н. Стрыга. «Ведьмоведение», 1882.

***

– Кыш! – Зоя махнула на сороку, разоряющую урну с мусором. – Так, о чем это я?

Мы зашли в подъезд. Консьержа на месте не было.

– В бар небось пошел. Есть один, где нечисть собирается, я тебе потом покажу, как ведьмой станешь. Или Яя покажет, она туда кавалеров водит, – ядовито добавила ведьма, зайдя в квартиру.

Яя покивала. Мы сели пить чай и разбирать случай Гали и Кости. Разбирали долго. Я перечислила все подробности и принятые меры, только о Егоре говорить не стала. Ни к чему. Зоя подробно выспрашивала: успокаивающие отвары, утешительный платок, нужные слова – все было испробовано. Да и само присутствие ведьмы обычно помогало жертвам несчастной любви. Но не в этот раз. Зоя обещала подумать, что тут можно сделать, и предложила обсудить поездку в Залесово. Яя захлопала в ладоши, а я вздохнула.

– Не хочу оставлять Галю одну, – призналась я, глядя в пол. – Девочка с моста чуть не прыгнула. Можно, я ее с собой в деревню возьму? Развеется. В лес, конечно, брать не будем.

– Жалко, значит. Ты, значит, теперь в ответе, – саркастически сказала Зоя.

– Ой, – прокомментировала Яя, всплеснув руками. – Я знаю, как это называется – «челлендж»! Мне один парень сказал. Это по-нынешнему – «вызов».

Зоя снисходительно посмотрела на слишком современную ведьму, но потом нахмурилась и глянула на меня.

– Ты не слишком с ней сдружилась? У тебя теперь иная дорога.

Я с сомнением кивнула. У Зои сузились глаза.

– А ты ей, часом, ничего не рассказывала?

У меня вдруг вырвалось:

– А если бы и да? Что такого?

Зоя вскочила и нависла надо мной, как воплощение богини возмездия. Яя отскочила к плите и сделала вид, что помешивает что-то в кастрюльке.

– Что такого??? – заорала Зоя.

Кухня вздрогнула. Я, признаться, тоже. Яя в ужасе грохнулась об пол, обратилась в летучую мышь и улетела куда-то вглубь квартиры, сшибая мебель.

– Она спрашивает, что такого!

Зоя закашлялась и залпом выпила мой чай.

– Куда столько сахара, прыщами покроешься…

Я открыла рот, но она снова заорала:

– Молчи! Ты вообще соображаешь или нет? Думаешь своей головой, я тебя спрашиваю?

– Да не говорила я ничего, – краснея, ответила я. – Просто зачем все эти тайны...

Зоя тяжело опустилась на стул.

– Дуреха! – проворчала Зоя, но видно было, что она уже успокаивается. – Человек – создание жалкое, глупое и злое. Узнают о нас – перебьют. Всегда так делали.

***

Пастухи не раз наблюдали, как домашние животные, пасущиеся на лугу, делают три-четыре скачка, а потом падают замертво. Иногда коров и коней поражает молния. Делается это всегда посредством ведьм, что общеизвестно. Так у одного богатого человека и его соседей умерло сорок голов скота. У другого человека, торговца, были умерщвлены двадцать три лошади, а когда он купил двадцать четвертую, то пригрозил ведьме, живущей по соседству, что убьет ее, если и эта лошадь околеет. Ведьма испугалась, и лошадь осталась жива. Такое околдование распространено повсеместно.

А. Н. Стрыга. «Ведьмоведение», 1882.

***

Колокол, висящий у дома старосты, звонил на всю деревню. Народ бежал на звук.

– Пожар? Враги? Ой, батюшки! Да куда ты прешь?! – раздавалось со всех сторон. Дурачок Кука бесновался вместе с толпой, то врезаясь в людей, то шарахаясь к заборам.

Мара подождала, пока поток схлынет, и пошла за всеми. Староста держал речь и явно уже заканчивал. Лицо его налилось красным, он потрясал кулаками над головой. Стоящей в задних рядах Марене ничего не было слышно.

– Что случилось-то? – спросила она у бабки Доли, оказавшейся рядом.

– А ты что, не знаешь?

Мара покачала головой.

– Ведьму наказать решили.

Толпа повалила назад. Марену с Доляной оттеснили к забору.

– Какую ведьму? Лесную, что ли?

– Ее, – со злорадством сказала старуха.

– А за что ж?

– Коровы хворают. У старосты две было: одна померла, вторая еле живая. А моя-то! Тоже лежит, не встает!

Марена вспомнила страницы травника, яркие рисунки всплывали в памяти один за другим.

– Так, может, они белены объелись? Или дурмана? Или калужницы? На болото их не гоняли?

Доля прищурилась.

– А ты почем знаешь, куда гоняли, да что ели?

Мара открыла, было, рот, но соседка ее опередила, спросила с подозрением:

– А ваша как? Здорова?

– Наша здорова, – кивнула девушка. – Так мы ее всегда на лугу пасем, за деревней.

Доляна поджала губы и смолчала. Марена встрепенулась и увидела, что на дороге нет никого, кроме них. Остальные были уже далеко. Мара подхватила подол и побежала следом. Но она опоздала.

Дом горел так жарко, будто собирался согреть весь мир. Пламя охватило стены, рвалось из окон. Сгорели старые книги, поплавились обереги, от пучков трав не осталось и следа. И даже кувшины с клюквенным вареньем, которое так любила старая ведьма, наверняка лопнули.

Марена смотрела на огонь. Перед глазами ее, как настоящая, маячила алая лужица, и липкие капли падали на дощатый пол. Это всего лишь варенье… Тут с грохотом обрушилась крыша. Рядом кто-то ликующе крикнул и несколько голосов подхватили. Встряхнув головой, девушка спросила:

– А где ведьма?

– Погорела, – мужик с догорающим факелом в руке махнул рукой.

– Точно? – схватила его за рукав Марена.

Он досадливо дернул плечом.

– Говорю ж тебе.

Померла. А она даже имени ее не спросила. Ведьма – и ведьма. А теперь не узнать.

***

Сегодня я решила отдохнуть от колдовства и пришла к Егору. Мы заказали суши и сели на кухне ждать. Тут я, наконец, заметила, что он очень возбужден, чуть ли не подпрыгивает на месте.

– Что с тобой такое? – с любопытством спросила я.

– Ты представляешь, объявили конкурс настольных игр! – выпалил Егор и сунул мне мобильник. На экране было описание конкурса.

– Ух, здорово! – сказала я. – И ты хочешь поучаствовать?

– Конечно! Я раньше только на заказ игры делал.

– Я в тебя верю! – заявила я.

– Э, нет, верой не отделаешься, – заулыбался Егор. – Давай вместе игру придумаем? А я вырежу фигуры.

– Да я никогда такого не делала! – попыталась возразить я.

– У тебя мозг кроссвордистки, ты умеешь выделять важное. И вообще – ты умная и креативная. Одни наши амулеты чего стоят. Вот, кстати, я хотел предложить: давай что-нибудь магическое замутим? Фэнтези.

Я мысленно застонала.

– Может, не надо?

– Еще как надо. Будешь моей персональной колдуньей. Без тебя никак!

– Ладно, – сдалась я. – Попробуем. С чего надо начинать?

Егор задумался.

– С проработки мира, наверное. Но нас никто в угол не поставит, если мы сначала просто придумаем героя. Или героиню. Например…

– Ведьму, – вырвалось у меня. – Она сначала была человеком, а потом обрела особые способности.

– Отлично. Как назовем? – воодушевился Егор.

– Давай пока без имени.

– Тогда набросаем ее историю, – Егор вооружился бумагой и карандашом. Приехали наши суши, и мы сели есть и сочинять. Я постепенно увлеклась созданием образа, и мы с Егором наперебой хватались за карандаш и дописывали детали. Мне то и дело вспоминалась девушка из моих снов.

Спустя час у нас получилась некая героиня, живущая в деревне, в древней Руси. Характер имела сложный, непокорный. Не слушалась старших, всегда поступала по-своему. Односельчане ее недолюбливали. Однажды девушка встретила ведьму, и та сообщила ей, что у нее тоже есть способности к ведьмовству. Но так просто менять судьбу девушка не решалась. Научилась кое-чему от ведьмы и стала применять.

– Например, опоила своего обидчика, молодого парня так, что тот в настоящий запой ушел... – вспомнила я свои сны.

– Тут надо каких-то приключений добавить, – сказал Егор, ожесточенно жуя карандаш. – И чтобы всё время выбор был, как сложится. Вот, например, удастся ей парня опоить или нет? На этот случай, конечно, сделаем кубик-дайс. Каждое решение – бросок кубика. Если выпадет много очков, значит, всё удалось.

– Сколько граней будет? – поинтересовалась я.

– Давай шесть, по классике. И победа – если от пяти выбросить.

К вечеру мы уже хорошо представляли себе девушку, которой суждено было стать ведьмой. Тут я вдруг вспомнила, что обещала Яе помочь разобрать травы и засобиралась домой. Правда, Егор меня тут же поцеловал и сразу уйти не удалось... В конце концов, через пару часов он меня проводил. Хотя, конечно, мы еще долго стояли у подъезда, прощаясь.

Но я зря спешила (а точнее – не спешила): Зои не было дома, а Яя уже почти закончила с травами и нисколько на меня не обижалась. Мы сели и занялись каждая своим делом: она развешивала по стенам пучки трав, а я, приняв в этом посильное участие, села читать про заклинания и привороты. За долгие века своего существования ведьмы придумали множество способов влиять на людей, за что часто были обруганы, биты и сожжены. Одних только заговоров на любовь существовали десятки и сотни.

– Ты так делала когда-нибудь? – я показала Яе страницу из рукописи XV века.

– Привороты на мужчин? А зачем? – удивилась ведьмочка. – На них посмотреть достаточно.

Она рассмеялась. Да, пожалуй, ей достаточно посмотреть.

Внезапно Яя спросила:

– Кстати, что за парень провожал тебя до подъезда? На витязя похож. Или на Перуна.

Я вспомнила сон о парне, который проходил инициацию в лесу, и пожала плечами. Надо, кстати, такое испытание и в игру добавить.

– Ничего особенного, друг из прошлой жизни.

– А целовалась ты с ним тоже по-дружески?

Я слегка вспотела.

– Просто секс, не думай лишнего.

– Это можно, – со знанием дела кивнула Яя. – Но будь осторожна, я тебя умоляю.

– Ладно. Только Зое не говори.

Яя обещала.

***

Эта ацтекская богиня олицетворяла всё самое пошлое и развратное, питалась людскими грехами и считалась настоящей чародейкой. Особенно боялись ее способности не только соблазнять, но и разоблачать неверных супругов. Если мужчина не терял голову сразу, едва увидев ее, богиня пускала в ход свои чары. Мало кто мог ей противостоять, и мужчина, ослепленный страстью, бросался к ней, даже в присутствии жены.

Изображалась богиня в открытой одежде, с обнажённой грудью, с носовым кольцом в виде полумесяца и венком из перепелиных перьев. Её символ — камышовая метла, которой выметались грехи.

Нейл Тейман. «Сравнительная теология», 1964.

***

Пан смотрел на бокал коньяка, освещенный свечным огоньком. Четыре часа дня, и в баре тихо – люди сидят по скучным офисам, а нечисть, много лет опекавшая это место, занимается своими делами. До вечера далеко, но здесь всегда полумрак. Пан больше любил солнце, и сейчас оно светилось в его бокале. Внезапно на соседний стул опустилась девушка и потребовала у бармена шампанского.

Вот это было не солнце, а, скорее, луна. И ночь, и все, что ассоциируется с ночными развлечениями. Очень белое лицо, черные волосы, кровавая помада и не менее кровавые ногти. Впрочем, это ей шло. Пан залюбовался телом, затянутом в черную кожу. А девушка залпом выпила шампанское и медленно облизнула губы. Пан поднял бровь.

– У вас, наверное, не так пьют? – спросила девушка.

– У нас?

– Ну, в Москве, – красотка потянулась. – Я, знаете, недавно приехала.

– И как вам тут? – заинтересовался Пан.

– Кое-что нравится. Вот вы, например, – девушка улыбнулась и наклонилась вперед.

Пан немедленно посмотрел в разрез кожаного комбинезона. Если она наклонится еще немного, молния определенно разойдется.

– Ах, как жарко, – девушка, будто прочитав его мысли, немного сдвинула бегунок молнии.

– А как нас зовут? – мягко спросил Пан.

– Ишкуина, – мурлыкнула девица и, наклонившись еще ниже, положила руку ему на колено. – Я про вас так много слышала… Давайте выпьем, что ли?

Пан махнул бармену.

***

Мы с Егором с головой погрузились в разработку игры. Придумали множество мелких персонажей: русалок и домовых, леших и духов. Мне, конечно, было легко придумывать… Наша героиня пока так и не имела имени, зато у нее уже начала вырисовываться судьба. Будет она ведьмой или нет? С одной стороны, сочиняя девушку, я ориентировалась на свои сны. А там старая ведьма умирала. В игре же появлялась развилка: если ведьма умрет и если нет. Получалось сразу несколько вариантов развития: учиться у ведьмы, учиться самостоятельно и не учиться вовсе (но тогда какой смысл играть дальше?).

Добавили мы и парня, который ухаживал за героиней. Парень получился мужественный, так что мы, в полном соответствии с моими снами, заставили его проходить испытания в честь Перуна. Бросок кубика – и он выигрывает. Еще бросок – и идет гулять с другой девушкой. А тот, кто играл за главную героиню, тоже мог бросить кубик и, например, устроить какую-нибудь пакость односельчанам или вылечить кого-то. Сюжет развивался. И тут всплывал главный выбор героини: останется она с парнем или выберет мир магии. И можно ли это как-то вообще совместить? Вдруг можно? У героини-то нет таких ограничений, как у меня, или… есть?

До меня не сразу дошло, что я сочиняю собственную судьбу, а когда дошло, то по коже пробежал холодок. Конечно, я нисколько не походила на древнюю девушку, которая то и дело мне снилась. Но разве передо мной не стоит тот же выбор?

Чтобы отвлечься, я стала помогать Егору вырезать персонажей.

***

– Что с тобой? – тревожно спросила Марена.

Мать не вставала второй день.

– Захворала я, – еле слышно ответила мать.

– Так надо же что-то делать?

– Ромашку завари, да и все.

– Ты и вчера так говорила.

– Ну вот и завари.

– Знахаря надо.

– Ой, да какой знахарь! Сама знаешь, нет его у нас.

«И старая ведьма померла, некого спросить», – подумала Марена, заваривая ромашку. Вот если б она сама согласилась стать ведьмой, может, и помогла бы матери. Налив отвар в кружку, она вернулась к постели. Мать лежала неподвижно.

– Ты спишь? – тихо спросила Марена.

Мать ничего не ответила. Мара тронула ее за плечо, со свистом втянула воздух и, выронив кружку, принялась трясти.

– Нет!

Марена сползла на пол у кровати, не обращая внимания, что сидит в луже. Все. Никого не осталось.

Шли минуты, часы. Соседки, будто притянутые запахом скорби, вереницей потянулись в дом. Не обращая внимания на Марену, они, тихо напевая заупокойную песню, обмыли мать и завернули в белую ткань.

Что ни сяду я к тебе на постель, Ты послушай, что буду сказывать, Что и спишь ты у нас крепким сном, Что и спишь ты, не просыпаешься. И закрыла ты свои очи ясные, Запечатала уста алые, И скрепила ты свое сердце, Как большой замок и крепкий камушек...

Соседки повернулись к Маре. Та сидела на лавке, глядя на все это немигающими глазами, а потом хрипло продолжила:

Ты, матушка, мать родимая, Прилетай ко мне с того светушка, Хоть кукушенькой — вещей птицею. Прокукуй ты мне свою волюшку, Чтобы знала я, что уделывать…

Мара осеклась, а соседки продолжили. Кто-то принес ветки березы, разложил вокруг покойницы, и теперь уже три бабы тянули длинное «о-о-о» – песня перешла в протяжную мелодию, еще более грустную, где не было слов, а только звуки, разрывающие душу. Ночь прошла в сонном гудении. Двери оставили раскрытыми, чтобы душа могла спокойно погулять напоследок. Мара, свернувшись на лавке, то задремывала, то просыпалась, когда очередная плакальщица тихо запевала новую песню. Перед рассветом все стихло.

С утра мужики вырыли могилу на дальнем конце деревни и снесли тело хоронить. Марена положила к матери поминальные ветки и ее любимую кружку, расписанную птицами, хоть это и не было принято. Отголосили бабы, мужики забросали могилу землей, и все пошли пировать. Только дурачок Кука всё кланялся, пятясь от могилы. Соседки натаскали пирогов, меда, пива, а Марена, за все это время не проронившая ни слова, напекла блинов и выставила на стол квас. На нее посматривали с осуждением – не поёт, не плачет. Ледяная девка. Угостились, сказали много хороших слов о матери – мол, и добрая была, и хозяйственная, и веселая. В этот момент все снова с укоризной поглядели на Мару.

Проводив людей, девушка медленно убрала со стола, села на лавку и уронила руки на стол. Слезы не шли. Мать рассказывала, что Мара никогда не плакала, даже в детстве. Марена опустила голову на руки. Два покойника за последнее время. Значит, жди третьего.

На яблоне у дома закуковала кукушка.

***

Сегодня я проснулась с привычным уже ощущением тревоги, которая появлялась каждый раз после снов о парне и девушке. Мне было так жаль ее, особенно сегодня, когда ее постигло горе. Где это происходит? Когда? Местность не разобрать, страну тоже. Явно славянские земли, но голосов во сне я не слышу, языка не знаю. Если бы я разбиралась в старинной одежде, могла бы, наверное, сообразить, но увы, это не мой конек.

Я рассказывала Егору всё больше деталей из своих снов. И решила, что пора дать девушке имя. Мы с Егором решили.

– Какие имена в древности были популярны? – деловито спросил он.

Тут мое кроссвордистское прошлое не подвело, даже в интернет не надо было заглядывать.

– Богдана, Всемила, Купава, Яромила, – начала перечислять я.

– Энциклопедия ты моя, – улыбнулся Егор. – Какое подойдет? Тебе самой как?..

– Ни одно, – честно сказала я. – Мне больше имена богинь нравятся: Девана, Жива, Морена…

– О, может, Морену возьмем? – предложил Егор. – Она добрая богиня или как?

– Нет, она как Снежная королева. Отвечала за смерть, зиму и ночь. А еще, говорят, ткала судьбы людей.

– Нет, пожалуй, мрачновато, – покачал головой Егор. – Тогда как?

– Может, Мара? А полное имя будет Марена, через «а». Вроде так же, но не совсем.

В этот момент я поняла, что угадала. Девушку никак иначе звать не могли. Мара. Тем более, что ледяную богиню тоже иногда так называли. Будет и у нас своя Ледяная дева.

***

Я в тот же вечер хотела спросить у Зои, к чему снятся мои сны. Честно собиралась, пришла, но погрузилась в свои размышления и не заметила, что она, оказывается, уже некоторое время что-то говорила и теперь требовательно смотрела на меня. Наставница сегодня была в образе старушки, видимо, для внушительности.

– Запомнила? Повтори.

Она смотрела на меня в точности как учительница в школе. Была у нас такая. Я прокрутила ее монолог в голове и послушно повторила:

– Приезжаем в деревню. Готовимся. Галю укладываем спать. К полуночи идем в лес, разжигаем огонь. Ждем Яю с мужчинами. Их будет трое, и они должны нас… коснуться. А они захотят? Вот так, прилюдно, с неизвестными девушками?

– Яя постарается – захотят, – отмахнулась Зоя. – А она постарается. Ни разу проблем не было. Дальше?

Я вздохнула. Тема-то какая деликатная. Раньше я как-то не задумывалась, что ритуал будет таким… физиологичным. Выпить, что ли, для храбрости? Наверняка, у Зои и на этот случай зелье найдется. Как эликсир страсти у Ефремова в «Таис Афинской»: три капли мне, четыре – ему…

– Сосредоточься, – сурово дернула меня Зоя. – Что ты забыла?

– Пройду через костер. До или после… объятий?

Зоя закатила глаза:

– Ты слушала меня вообще? До. Сначала становишься ведьмой, потом на тебя распространяются правила. Да не переживай ты так! – она потрепала меня по плечу. – Это же не конец света, каждый год происходит, все рассчитано. Мы давно привыкли, и ты привыкнешь.

Я от души надеялась, что это так.

***

Углы кабинета терялись в полумраке, но Иштар не спешила включать свет и сидела молча, кивая своим мыслям. Что может сделать ей одна девчонка? Даже еще не ведьма. Внезапно Иштар подняла голову.

– Радость моя, подойди-ка.

Ишкуина мгновенно оказалась у стола.

– Как там наши ведьмы?

– Пан говорит, мужиков нашли.

– Я же говорила – ты лучшая. Из тебя получится настоящая богиня.

Ишкуина скромно потупилась.

– Ты вот что, – сказала Иштар. – Погляди, кого они там выбрали.

– Только поглядеть? – хитро улыбнулась девушка и заложила прядь черных волос за ухо.

– Погляди так, чтобы мужики передумали... Ну, ты знаешь. Тихонько. Лишний шум нам ни к чему.

Ишкуина кивнула, и Иштар мановением руки отпустила ее.

С байкером было проще всего. Когда алый мотоцикл лихо затормозил рядом с его «Харлеем», он сразу отвлекся от беседы с товарищами. А когда Ишкуина сняла любимый шлем с кошачьими ушками, все глаза уставились на нее. Потом она улыбнулась, и Василий думать забыл о веселой девушке Яе, которую обещал покатать на мотоцикле за городом. Минус Василий.

Сергея Ишкуина обработала по дороге, минут за пять. Она была за рулем, он остановил ее за превышение скорости, и она так слезла с мотоцикла, что инспектору показалось, будто он смотрит эротический фильм. Точнее, самое начало фильма. И он очень хотел его досмотреть. Прощай, Сергей.

К Джону Ишкуина подошла в кафетерии фитнес-клуба. Она заказала протеиновый коктейль, дала тренеру время рассмотреть ее фигуру и уронила кошелек на пол. Забирая его обратно, она слегка коснулась мужской руки. Никакой экотуризм Джону теперь был не нужен. «Богиня», – думал он, но не мог вымолвить ни слова.

Да, Ишкуина была богиней измен, и она не нуждалась в словах.

***

Игра была закончена. Мара у нас могла сотворить черт знает что, но выбор был всегда. Стоило игроку что-нибудь захотеть, как он бросал кубик, и судьба решала, что будет, получится или нет. Егор вырезал всех героев, и они получились как настоящие. Девушка даже походила на ту, что мне снилась.

Но сегодня мне было не до игры. Я ходила по своей квартире, как турист по древним развалинам. Вот лежит забытый сборник фантастики, но читать нет настроения. Да и захочу ли я еще его открыть? Я убрала книгу в шкаф. Ноутбук. Когда я последний раз работала? Не помню. У меня теперь будет другая работа, без компьютеров. Впрочем, если снова обратиться к Димону, может быть, это поможет и в ведьмовстве? Стану компьютерной ведьмой, продвинутой. Создам свежую базу данных заклинаний и оберегов. Нет, с Димоном общаться нельзя, он друг Егора. Хорошо, что я успела разобраться с Дженни, теперь он решит, что она его просто бросила, ее образ быстро сотрется из памяти, настаивать, искать встречи он не станет, а потом уже и не вспомнит, кто это. Об этом я тоже побеспокоилась. А Егор… Кольнуло в сердце.

А как же Галя? Неужели придется и ее бросить? Ну нет, я за нее в ответе, как человек и как ведьма, не знаю, что больше. Буду ей помогать. По крайней мере, пока не разберется со своей любовью. Странная у нее какая-то любовь, как в романе: безнадежная и длиной в жизнь. В реальности так не бывает, она бы давно уже на кого-то отвлеклась. Вон, сама же говорила, был у нее случайный секс. Но это ничего не изменило, она только больше воспылала к Косте, насколько это возможно. Видимо, из чувства вины за свою «неверность».

На кровати привычно лежало любимое одеяло и две подушки. «Спать на двух подушках – к одиночеству», – вспомнила я. Конечно, если человек захватил всё, значит, некому покуситься, вот и одиночество. Логичная примета. Я заправила постель, накрыла кровать покрывалом.

На кухне самой живой выглядела банка с кофе. Конечно, я регулярно тут его пила и даже не забывала пополнить запасы. А ведьмы предпочитали чай. Правда, Яя, вдохновленная моими рассказами, внезапно полюбила молоко. Надо их приучить к кофе, что ли. Будет новая традиция.

В холодильнике сиротливо лежала пара сырков. Ела я тоже последнее время не дома. А, кстати, где теперь у меня будет «дом»? В Зоиной квартире? В деревне? Или я могу жить у себя? Я снова огляделась. Хочу ли я остаться здесь? Да, нет, не знаю.

На полке лежала маленькая музыкальная шкатулка, подарок мамы на Новый год. Я стерла с нее пыль и, покрутив ручку, стала слушать мелодию из знаменитого фильма про детей-волшебников. Хорошо им – ничего не надо решать, не надо строить свою судьбу. Ты еще не был взрослым, ничего себе не придумал, ничего не построил просто отправился в магическую школу и там стал тем, кем положено, никаких сюрпризов. А я должна сознательно перечеркнуть всю свою человеческую жизнь и обрести новую. Стоит ли моя жизнь будущих чудес?

Я перевела взгляд на подоконник. Там буйно росли мои растения, вот их ничего не смущало. Выбросил белые цветы спатифиллум, признавая, что его поливают вовремя и обильно. Краснела орхидея-фаленопсис, которая просыпалась только пару раз в году. Хлорофитум выдал столько зеленых листьев, что горшка не было видно, и кустик стал похож на перекормленного лешего. А фикус решил стать деревом, вытянулся и клонился, бедный. Осенью надо пересадить. Снова кольнуло в сердце. Осенью… Что будет осенью? Ну, нет. Еще не хватало расплакаться над фикусом!

Я взяла пылесос, покачала на весу и поставила обратно. Перед дальним путешествием нельзя делать уборку: заметешь дорогу назад, не вернешься. Значит, не будем. Покидав в рюкзак несколько необходимых вещей, я присела на диванчик в коридоре и задумалась. Нужно ли мне что-нибудь еще? Я погладила оберег на шее. Пусть я никогда не буду с Егором, но он всегда будет со мной. Осталось пойти к нему. В последний раз.

***

Дома у Егора было хорошо. Привычно пахло деревом. Егор тоже им пах, и я прижалась к нему. Потом посмотрела на новую деревянную коробочку-ларчик, которая появилась у Егора на столе.

– Это тебе, – сказал мой парень.

Я взяла поделку.

– Открывай, не бойся.

В ларчике оказалась связка ключей.

– Ключи от моей квартиры. Чтобы ты могла прийти в любой момент, – краснея, сказал Егор.

– Спасибо, – проговорила я и откашлялась, потому что на секунду мне вдруг стало нечем дышать. Села на кровать и погладила рукой простыню. Егор присел рядом и приобнял меня за плечи.

– А почему у тебя льняные простыни? – с усилием я переключилась на новую тему.

– Мне нравится натуральное, грубое, ощутимое. Дерево, камень, лён…

– О, ты мне тоже нравишься, – я ущипнула Егора.

– Да, я грубый и ощутимый.

– И натуральный.

Егор крепко сжал меня в объятьях и не дал больше сказать ни слова. Было так, как уже бывало, – хорошо, очень хорошо. Льняные простыни шершаво касались кожи, а за окном медленно угасало солнце. Когда мы очнулись, была уже ночь. Мы лежали в темноте. Но она была не полной: фонарь за окном изливал свет на стол, где жило деревянное царство Егора. Шкатулки-дома, фигурки-жители, маленькие деревья. Отдельно стояли придуманные нами персонажи. Казалось, они только и ждут, когда мы заснем, чтобы начать свою тайную жизнь. Егор спал, но мне не хотелось: жалко было терять время нашей последней ночи. Я сжимала оберег и физически чувствовала, как отсчитываются минуты, растворяются, исчезают. Я ведь до сих пор не решила, что лучше – дарить любовь всем или одному? Впрочем, какой может быть выбор, если на кону – человечество? Героями не рождаются. Просто настал мой черед.

Если завтра я еду в деревню, нам нельзя будет видеться. Если завтра я еду… Значит, должна сделать так, чтобы он меня не вспомнил.

Егор открыл глаза:

– Ты как каменная. Болит что-нибудь?

Я сглотнула:

– Кошмар приснился.

Нет, Егор, я вру. Кошмар ждет меня чуть позже.

Егор взял меня за руку.

– Т-ш-ш, это сон, просто сон.

Дыхание его стало тише, и он уснул, не выпуская моей руки. Я смотрела на него до самого рассвета, а утром сделала чай, рецепт которого навсегда отпечатался в моем мозгу. Я ведь прилежная ученица, с большим будущим. Мы болтали, пили чай и жевали бутерброды с сыром. Егор посматривал на меня с недоумением, чувствовал что-то. Я пыталась болтать о пустяках. А потом он, кажется, задремал за столом. Я огляделась, чтобы не оставить ничего своего, положила ключи на тумбочку и тихо вышла, захлопнув дверь.

Глава 7. Вызов

Первой ведьмой, признавшейся в использовании метлы в качестве транспортного средства, был мужчина – Гийом Эделин, доктор богословия и священник-августинец из Сен-Жермен-ан-Лей под Парижем. Он был обвинен в колдовстве, арестован и предстал перед судом в 1453 году. В разное время ведьмы сообщали о том, что летали на баранах, быках, свиньях, козлах. В 1489 году, по рассказам очевидцев, ведьма летала на волке.

Я. Г. Заклятова. «История ведьмовства», 1895.

***

Метел не полагалось, ездовых свиней – тоже. Мы ехали в деревню как приличные, скромные люди – на электричке. Зоя в старушечьем виде была представлена как моя тетка и бдительно следила за мной и Галей. Но я заклинаний не произносила, гримуары из рюкзака не доставала, и она, кажется, расслабилась. А еще я заранее предупредила свою подопечную, чтобы та про ведьм не говорила ни слова. Галя поклялась, и сейчас скромно читала книжку. Что там у нее, интересно… Я заглянула через плечо. «Мы любим людей за то добро, которое мы им сделали, и не любим за то зло, которое мы им делали». Согласна, Лев Николаевич. Согласна… «Счастье есть удовольствие без раскаяния», – а вот тут не знаю. Наверное, да. И это значит, что не видать мне счастья, так? Что бы я ни выбрала, я бы все равно стала мучиться. Или перед Егором была бы виновата, или перед всем человечеством. Как же они без ведьмы любви? Это все равно что Зоя подала бы в отставку, или Яя внезапно решила, что будет заниматься только полетами.

Я смотрела на проплывающие мимо дачные поселки и крутила кулон. Мысли мои раздвоились: что нас ждет в деревне? Что сейчас делает Егор? Стоило только подумать, что у нас ничего больше не будет, как темнело в глазах. Я зажмурилась и сжала амулет.

– Где взяла? – поинтересовалась Зоя, глядя на мою шею.

– Купила на маркетплейсе, – не задумываясь, ответила я.

– На чем?

Галя фыркнула.

– В магазине, – пояснила я.

– Сама доработала? – со значением спросила Зоя, прищурив глаза.

Я с некоторым сомнением кивнула. Одобрит? Не одобрит?

– Молодец, – удовлетворенно сказала старая ведьма. – Прирожденная… рукодельница.

Галя ничего не заметила, потому что как раз в этот момент увидела за окном лес и реку и стала дергать меня за рукав:

– Смотри, какая красота! Настоящая сказка! Как бы я хотела жить в таком месте. Думаешь, это дубы? А в такой реке обязательно должны жить русалки, правда?

На этот раз фыркнула Зоя, а я внезапно поняла, что кулон потеплел. Вот чего он сейчас? Я не колдовала, Зоя тоже. А русалки… Да, мне тоже хотелось увидеть русалок. И лешего. И всех остальных.

***

Егор с Костей и Димоном сидели в кафе и потягивали пиво. Раньше они почему-то сюда не забредали. Пиво было хорошее, а еще лучше оказалась игра, которую принес Егор. Он недавно сделал ее на конкурс настолок и притащил показать друзьям. Сейчас они обсуждали, как ее улучшить.

– Смотри, у тебя тут два главных персонажа: девушка и парень, – рассуждал Костик. – А если народу больше играть будет?

– Ха, – возразил Егор, – тут есть, за кого играть, персов-то полно.

– Не скажи, – возразил Костя. – Старая ведьма – персонаж пассивный. Кто тут еще есть? Леший, домовой, русалка, да и все прочие – второстепенные. Маловато, нет? Как считаешь?

Димон кивнул. Пиво было вкусное, солнце пригревало, так что он был согласен со всеми.

– Значит, будет игра на двоих, – решил Егор. – В принципе, я так и собирался, это тебе зачем-то толпа героев нужна.

– А если компьютерную версию делать, – встрял Димон, – вообще можно только за девушку играть, она же тут главная. Развитие героя устроить, испытания разного уровня, шмот красивый с разными функциями, заклинания, – Димон мечтательно посмотрел на фигурки. – А что, интересно. Я бы, кстати, взялся. Можем обсудить. Веб-версия проще, но сейчас все играют на телефонах. Замутим приложеньице…

– Устроим хайп в соцсетях, – подхватил Костя. – Это я беру на себя.

– Тебе же игра не нравится? – с иронией сказал Егор.

– Нравится, ты что. А героев всегда больше одного, – глубокомысленно заявил Костик. – Только о второстепенных вечно забывают. А без них никак!

Он явно был готов развить тему, но в это время к их столику подскочила растрепанная девушка.

***

Яя выбежала из дома в полном раздрае. Ей приходилось сдерживаться, чтобы не превратиться в летучую мышь. Она споткнулась, отдышалась и собралась.

Каждый раз ведьмы успешно продлевали свою жизнь, но в этом году все летело к чертям. В буквальном смысле – к чертям! Когда она проведала подготовленных мужчин, то выяснила, что они совершенно не в состоянии ни в чем участвовать. Мужская троица лепетала что-то о девушке на мотоцикле, но на каждом был темный след, и Яя догадывалась, что без Иштар тут не обошлось. Яя даже позвонила Мокоши, и та обещала разобраться. Не Зое же звонить, она такое устроит!.. Черное влияние она снять не смогла, и теперь следовало срочно придумать, где взять замену. И нужно спешить, ведь две ведьмы уже отбыли в Залесово.

Внезапно в открытом кафе Яя увидела смутно знакомое лицо: бородатый парень пил пиво с двумя друзьями. Симпатичные, сильные парни. Пойдет.

Яя подлетела к столику и спросила, лучезарно улыбаясь:

– Можно к вам?

Пока парни зачарованно разглядывали ее светящееся лицо, Яя быстро села на свободный стул и выпалила:

– Я с подружками поспорила, что найду нам компанию!

Некогда рассусоливать.

– Какую компанию? – спросил бородатый парень.

– За город съездить!

– И вы подошли к первым встречным? – развеселился второй.

Третий дернул его за рукав, но тот решил развить мысль.

– Не, а вдруг мы маньяки?

– Вы нормальные! – с жаром сказала Яя. – Я же вижу. И красивые.

Бородач поперхнулся пивом.

– Я тебя где-то видела, – пробормотала Яя. – Ну ладно. Так вот! Завтра мы едем в деревню!

И поочередно прикоснулась к правой руке каждого. Лица двух парней просветлели, бородач нахмурился, будто силясь что-то вспомнить. Ничего, поедут как миленькие. И помнить потом ничего не будут, как положено.

***

Есть много преданий о волшебных поединках. Одно из них таково. Поссорились два колдуна и каждый считал, что он сильнее. Один взял ядовитую змею, произнес заклинание, отправил змею в путь, и она нашла его врага в тайном убежище. Но тот не стал ждать смерти – прочитал свое заклинание и отослал змею назад, вставив ей в пасть горящую кору. Змея вернулась к первому колдуну, и его дом сгорел.

Анджей Сладовский. «О природе колдунов, вещуний и волхованок», 1892.

***

Бар был нейтральной территорией. Когда-то. Бывали здесь черти и вампиры, лешие и навки. Сейчас такого уже никто и представить не мог. Сюда заходили ведьмы и Пан, заглядывали духи и мелкие боги, но все – одного вида, с одной стороны. Поэтому, когда на пороге появилась Иштар в сопровождении юной Ишкуины, у бармена дрогнула рука и бокал разлетелся вдребезги. Старенький домовой, внезапно лишенный пива, осуждающе покряхтел и повернулся к двери.

Иштар была прекрасна, но, увы, все больше издалека, поэтому она предпочитала вести свои курсы онлайн. Здесь же был полный и бескомпромиссный оффлайн, но все же сумрачный, мягкий. Ишкуина грациозно запрыгнула на барный табурет и улыбнулась духу, который скромно пил пиво, капая на зеленоватую бороду. Тот смутился. А ее начальница, ни на кого не глядя, прошла к дальнему столику, где сидела Церера.

Некоторое время женщины в черном смотрели друг друга. Бармен, не дожидаясь заказа, прибежал с двумя рюмками водки и метнулся за стойку. Профессионал знает, когда не нужно предлагать шампанское.

Бармен Ираклий был обычным человеком, но видел в жизни все. Вампиров, вместо крови пьющих гранатовый сок. Богов, жалующихся на импотенцию. И женщин – о, как он понимал женщин! Сейчас Ираклий не знал, о чем говорят богини, но представлял как.

– Ты неплохо сохранилась, – немного помолчав, улыбнулась Иштар. – Для своего возраста.

– Да и ты. У кого блефаропластику делала? – светски поинтересовалась Церера-Мокошь.

– У Блохина, – Иштар задрала подбородок.

– Что ж, значит, и у мэтров бывают ошибки, – вздохнула Церера.

Иштар сузила глаза и ответила:

– А на что ты тратишь свои миллионы, дорогая? Ой, прости, я забыла – это же не твои миллионы…

Так или не так говорили богини, но разговор явно касался внешности и денег. И, как ни крути, Церера била противницу по всем статьям. В конце концов, покрасневшая Иштар рявкнула на весь зал:

– Хватит!

Нечисть из-за соседних столиков обернулась, а бармен снова вздрогнул и чуть не уронил очередной бокал.

– Ты напрасно тратишь эмоции, – Церера собралась и, не мигая, смотрела в темные глаза собеседницы. – Сейчас они тебе понадобятся. Это вызов.

– Извини, у эскорта выходной, – Иштар засмеялась густым смехом.

– Вызов на битву. Я вызываю тебя. Кем бы ты ни была на самом деле, – Церера поднялась и добавила наставительно. – Богини блефаропластику не делают.

Церера поднялась и ушла, не говоря больше ни слова. Иштар выпила рюмку водки и закашлялась. Ишкуина торопливо подбежала и стала хлопать ее по спине. В гробовой тишине хлопки прозвучали как аплодисменты.

***

Ведьмы разбирались в растениях, собирали травы в лесах и полях, используя их для своих снадобий, в том числе – летучей мази, помогающей путешествовать на шабаши (телом или разумом). В состав мази входили: мандрагора, паслен, аконит, белена и другие травы. За исключением лапчатки репчатой, растения, часто упоминаемого в качестве ингредиента зелий, остальные травы были чрезвычайно ядовиты и при употреблении в пищу или втирании приводили к болезням и даже смертельным исходам. Алкалоиды атропин, гиосциамин и скополамин, присутствующие в этих растениях, являются сильнодействующими и токсичными галлюциногенами, способными всасываться через кожу.

А.Р. Иванова. «Современный травник», 1969.

***

Залесово – так называлось это место. Вроде и деревня, а вроде и нет – дорогие дачки вперемешку со старыми домиками, цветущие палисадники, маленькие огороды. Самая древняя изба стояла с краю, в отдалении, и местные жители, наверное, обходили ее стороной. Она была наша. Внутри изба выглядела совершенно так, как на картинке в учебнике. Большая печь, деревянные лавки, только по стенам, вместо косичек лука, развешаны пучки трав. Интересно, они действительно зимой печь топят?

– А что на втором этаже? – спросила я.

– Сходи, сама посмотри, – проворчала Зоя и достала из сумки чай. Нас ждал ведьмовской «файв-о-клок».

Я поднялась по лестнице. Двери, двери. Я открыла ближайшую. Кровать, шкаф, стол, стул. Несколько забытых книг и склянок. Все покрыто пылью. Заглянула во вторую комнатку – и здесь то же самое. И в третьей ничего нового. Выходит, здесь раньше было много обитателей, но давно уже тихо, пусто. Только Зоя, Яя, и, может, Пан заезжают. Мне стало жалко старый дом. Я вышла на лестницу и погладила темные перила. Ничего, теперь и я стану тут бывать. Заготавливать травы, растапливать печь. Но сейчас мне хотелось вернуться вниз. И спать, вроде, внизу можно. Не готова я пока заселять чью-то спальню, где когда-то, наверняка, жила одна из ведьм. Жила-жила, да и сгинула. Ведь ведьмы, хоть и бессмертны, а все же уязвимы.

Внизу Галя ходила вдоль стен и смотрела на заготовленные травы.

– Да, насушили много, – с удовольствием сказала Зоя.

– Мята, пижма, душица, полынь, шалфей… Прямо аптека. А это что такое вонючее?

– Ведьмина трава, – я глянула на Зою и поправилась. – Могильник обыкновенный.

– А для чего он?

– На Востоке им ковры красят, а раньше пили для улучшения памяти. А еще можно с ним духов изгонять и лечить людей от депрессии. Ну, так в старинных книжках написано, – добавила я.

Галя с уважением кивнула.

– А ты, девочка, травами интересуешься? – неожиданно подключилась Зоя. – Есть у тебя сродство к миру растений? Небось, и дома у тебя их много, и растут они хорошо?

– Да, а что в этом такого? Мне казалось, у всех так, – Галя пожала плечами.

Зоя хмыкнула:

– Есть люди, у которых и фикус завянет, хоть они его поливать будут три раза в день.

– Да зачем так часто? Пару раз в неделю достаточно…

Зоя рассмеялись и тут же снова стала серьезной.

– Ладно, идите прогуляйтесь, а я пока тут приберу.

Мы с Галей вышли из дома. В палисаднике буйно росли травы-муравы: в основном, всякая полезная зелень, но и просто красивые цветы попадались. Впрочем, я теперь знала, что и для них применение есть: пионы успокаивают, мальва спасает от кашля, анютины глазки справляются с воспалениями. Галя посмотрела на цветник, а потом, убедившись, что Зоя шуршит в доме, спросила шепотом:

– Это все для лечения, да?

Я кивнула:

– Тоже об этом сейчас думала.

И стала рассказывать, какое растение для чего. Галя внимательно слушала и явно запоминала. Ей только дай волю, она и у себя в квартире такой цветник разведет, прямо на подоконнике. Костю будет пионом отпаивать, после его любовных успехов и неудач.

– Пойдем погуляем? – предложила я.

И мы пошли. Где-то на краю леса закуковала кукушка.

– Кукушка-кукушка, сколько мне жить осталось? – вопросила Галя.

Птица с готовностью отозвалась и отвечала так долго, что мы устали и отвлеклись. Пахло летом и свежим сеном, и, как на иллюстрации из книги про сельскую жизнь, яркими пятнами по полю были разбросаны полевые цветы. Мы как-то незаметно стали собирать букеты, а потом повалились прямо в траву и придумали ими обменяться. «Как в древности», – сообразила я. – «Только букеты, а не венки».

– Давай-ка посмотрим, что каждому досталось. – я осмотрела свой букет. – Василек – болтливость… хм, это есть. Мята – страсти и блуждание. Да, похоже. Ромашка – любовь… ладно, — я откашлялась. — Тимьян — магические способности. Не в бровь, а в глаз, как Зоя бы сказала. Осталось добавить ветку яблони, чтобы украсить такой букет бессмертием.

Галя радостно улыбнулась. Ей-то хорошо, она в нужный момент будет сладко спать, это мне предстоит колдовская ночь.

– А у тебя что получилось? – я глянула на Галины цветы, которые я, вроде бы, собирала просто так, без всякой задней мысли. – Дикая гвоздика – страсть, Иван-чай – сила, лаванда – долгая жизнь и тоже – ух ты – тимьян. Это уже интересно.

Галя смутилась, приподнялась и поспешно сказала:

– Вон там, у леса, яблоня растет. Давай веточку в твой букет добавим?

Когда мы подошли к яблоне, я увидела за деревьями старичка. Он сурово погрозил мне пальцем.

– А знаешь, не надо ветки ломать. Пошли лучше пить чай, – сказала я, и ничего не заметившая Галя кивнула.

«Как было бы хорошо, если бы здесь оказался Егор», – думала я, направляясь к избушке. Ему бы понравилась деревня (интересно, нечисть тут обитает вперемешку с людьми?), понравилась бы изба с резными наличниками на окнах (он водил бы пальцем по деревянным извивам, цокал языком, оценивая работу мастера), а потом мы пошли бы в лес. И не потому, что там пройдет волшебная ночь – у меня сжималось сердце при одной мысли, – а потому что здесь растут березы и дубы, и старая яблоня-дичка, и рябина, и земляника – есть она еще? – и грибы. Должны быть грибы.

– Господи, она всё кукует, – ужаснулась Галя, подходя к дому.

– Ну, значит, будешь жить вечно, – пожала я плечами, погружаясь обратно в свои невеселые мысли.

Зоя звякнула посудой, и я очнулась. Чай был хороший, даже не чай, а травяной отвар – чего там Зоя намешала? Галя, не допив чашку, стала зевать, и мы отправили ее спать на второй этаж, а сами остались. И тут приехал Пан.

***

На дорогом кожаном диване сидела Иштар в окружении пестрых подушек. Богиня машинально потрогала бахрому, потом вздохнула и повернулась к двери.

– Детка, – крикнула она. – Принеси шахматы.

Ишкуина повиновалась и села в уголке.

Иштар любила думать, расставляя фигуры. Сама игра ее не привлекала. Только схема, расстановка сил. Иштар не боялась Цереры, ну, почти. Подумаешь, сельскохозяйственная царица, повелительница удобрений. Не тот это поединок, о котором мечталось. Вот если бы Пан… Но он не станет. Сейчас Иштар прикидывала, будет ли интереснее, если столкнуть оба лагеря. Визуализируем!

Иштар погладила фигуры. Сначала пешки. Это просто – в автосервисе «Гермес-авто» работают сущие черти.

Пешки в рабочих комбинезонах выстроились в ряд.

Кони-демоны. Кто? Может, Балам? Нет смысла, три головы – хуже, чем одна, вечно не могут договориться между собой. Да и жив ли еще? Вепар управляет водами, но он давно на Сейшелах. Барбас, пожалуй, подойдет. И лечит, и предсказывает, и людей превращает в животных. Иштар поморщилась, вспоминая: работает массажистом-эзотериком в центре психического здоровья. Можно и привлечь.

Конь встал на свою клетку.

Дальше… Астарот. Когда-то был герцогом, а сейчас в зоопарке экскурсии водит. «Обрадуется, небось, что позвали», – подумала Иштар.

Второй конь появился на доске, обзавелся всадником, который держал в руках гадюку.

– Может, кого из суккубов взять? – вслух сказала Иштар.

– Они сейчас все на Экономическом форуме тусуются. Там самые сливки из «Форбс», – пояснила Ишкуина. – Но, если что, можете на меня рассчитывать.

Иштар кивнула и выставила на поле черную башню, которая действительно стала чем-то напоминать Ишкуину.

– Слон – это Маммона, он двоих стоит, – пробормотала богиня, глядя на Ишкуину и сквозь нее. – Правда, запросит дорого… Но, может, надоели ему онлайн-тотализаторы?

– Хоть пообщается с нормальными, хм, людьми, а не чат-ботами, – хмыкнула Ишкуина.

Нет, не то, все не то. И Церера сильна, и сторонников не собрать, они ей, в конце концов, не подчиняются, и от большого столкновения толку не будет, одна суета.

Помощница глянула в лицо.

– Хотите позвать всех?

– Нет, – сказала Иштар и смела фигуры к коробку. – Не будет толку. Сами справимся. И давай-ка выпьем... Убери коньяк! Ты хоть знаешь, сколько там калорий?! Иван-чай неси.

***

Венки в славянской культуре имели важное значение. Для девушек и для замужних женщин венки отличались, ведь первые надеются на любовь, а вторые – на преданность. Растения собирались и дарились со смыслом. На венках гадали и читали привороты, посвящали богам, защищались с их помощью от нечисти. Особыми венками отмечали важные события: свадьбы, рождение детей, хороший урожай. А если девушке нравился парень, в Ночь Ивана Купалы она могла надеть свой венок ему на голову, давая понять, что он ей люб.

И. И. Петренко, А. О. Мацак. «Традиционные обряды у славян», 1925.

***

Они сидели на берегу реки на прохладной траве и слушали, как тихо плещет вода. Потом Марена поднялась и пошла к деревне. Иван двинулся за ней.

– Мара, – тихо сказал парень, и она привычно вздохнула. – Завтра Купала.

– И что теперь?

– Пойдешь со мной через костер прыгать?

Марена подняла бровь.

– С тобой-то?

– Со мной, – неожиданно сильным голосом сказал Иван. – Ты все смеешься, а я серьезно к тебе.

– Не до того мне. Мать у меня померла, – поджала губы девушка. – Иди уже, меня подружки ждут.

И правда – ждали на углу соседки, смотрели на них, перешептывались, хихикали. Одна другой краше. Правда, Мара не была уверена, подруги они или уже нет. Последнее время с ней мало кто общался. Иван мотнул головой и пошел куда-то, а Марена украдкой глянула в его сторону и направилась к девушкам. Те окружили ее и засыпали ехидными вопросами.

– Вы-то хоть отстаньте, – отмахивалась Мара. – Пошли лучше венки плести!

Они плели венки накануне Купалы и дарили друг другу. Марена помнила, что этот обычай был всегда: и мать ее собирала цветы, и бабка, по рассказам, чтобы ни случилось. Значит, надо. Девушки возбужденно посмеивались. У кого венок красивый будет, той и счастье в этом году – замуж пойдет, с мужем повезет. Обычно красивый был у каждой, разве что подружка попадется совсем криворукая, не постарается. Но в жизни везло не всем.

Девушки разбрелись по полю. Марена шла и трогала цветы. Она отлично разбиралась в травах, а после знакомства со старой ведьмой поняла все их тайные значения и возможности. Вот ромашка – символ любви и невинности, василек – верность и немножко болтовни, мальва – чтобы надежды сбылись. Подумав, обломила несколько веточек калины – будет цвести девичья красота, добавила барвинок – и он про любовь. Ловко сплела венок, красота получилась, не стыдно подарить.

Вечерело. Подружки сошлись на лугу за деревней, и каждая свой венок за спину прятала – не подглядывай! Девушки кружили хоровод, а та, что в центре, закрывала глаза и вручала венок случайной подружке. В круг вставала следующая. Смотрят сквозь прикрытые веки или нет?

Маре достался последний венок. Уже стемнело, когда девушки расхохотались и разбежались каждая в свою сторону. Марена пришла домой, присмотрелась и ахнула. Глаза стали мокрые, щеки загорелись. Как она завтра пойдет на Купалу в таком венке? Как людям покажется?

– Тысячелистник, – проговорила она медленно и вытерла слезы. – Что ж. Пусть будет тысячелистник.

***

Пан вылез из потрепанного «Опеля» и направился в дом. Мы с Зоей смотрели на него в окно с некоторым недоумением. С нашего хедхантера слетел весь лоск, и он изображал что-то вроде танцующего Карлсона: прыжок, поворот, прыжок. Кажется, он даже пытался взлететь, но лишний вес и сила тяжести ему препятствовали.

– Тирлим-пам-пам! – сообщил Пан, перешагивая порог. – Мир этому дому!

– Мир, – сказала Зоя, внимательно его разглядывая.

– Зоюшка, радость моя, ты не представляешь, что со мной приключилось! – Пан совершил оборот вокруг своей оси, плюхнулся на лавку, чуть не промахнувшись, и взмахнул руками для равновесия.

– И что же?

Мы сели напротив. Пан мечтательно улыбнулся.

– Эта девушка – просто чудо…

– Кто – Церера?

Пан нетерпеливо взглянул на Зою и махнул рукой, будто прогоняя муху.

– Церера – пройденный этап! Ишкуина! Она невероятная…

– Кто это? – спросила я.

Зоя побарабанила пальцами по столу, потом резко наклонилась вперед и понюхала воздух вокруг Пана.

– Человечьим духом пахнет. Но темным.

Я непроизвольно хихикнула. Должен же кто-то хихикать, пока Яи нет. Зоя повернулась ко мне.

– Наведи-ка отсушку. Живенько, живенько.

Я схватила кувшин и побежала мешать зелье, пока Зоя слушала бессвязные восклицания нашего визитера. К моим услугам в избушке были любые ингредиенты, и через несколько минут зелье было готово. Я нацедила одну дозу в стакан.

– Выпей-ка, – сказала Зоя, не сводя с Пана глаз.

– Не буду, – высокомерно сказал наш хедхантер. – Мне не надо! Я и так пьян от любви!

– За ее здоровье, – Зоя успокаивающе похлопала его по руке. – Как там ее – Ишкуина?

– За нее! – Пан вскочил, опрокинул в себя стакан и закашлялся. Опустившись на лавку, он утер слезы.

– Крепко потчуете, крепко, – он поднял голову и недоуменно уставился на нас. – Эт-то что такое было?

– Приворот на тебя сделали, – проворчала Зоя. – Не слишком сильный, повезло тебе.

Пан нахмурился.

– Помню, девушка в черной коже. Еще губы такие… как мелодия, – взгляд его затуманился.

– Аи, еще стаканчик, быстро, – прошептала Зоя, я послушно плеснула еще.

Пан машинально хлебнул, и глаза его прояснились.

– Тьфу, пакость какая… И кто ж такое учинил?

Зоя вздохнула.

– Сама она, что ли, придумала? – медленно проговорил Пан. – А такая милая девушка…

– Да Иштар это, – Зоя с досадой стукнула кулаком по столу. – Не видишь, что ли? Ее почерк. Она же знает, на что тебя ловить. Ты, небось, все выболтал?

Пан выпрямился с видом оскорбленного достоинства, немного подумал и сообщил:

– Не помню.

Тут в кармане у Пана зазвонил мобильник. Он глянул на экран, поморщился и ответил. Не прошло и нескольких секунд, как он помидорно покраснел, открыл рот, снова закрыл, невидящим взглядом оглядел избу и положил мобильник на стол.

– Что еще стряслось? – проворчала Зоя.

– Наша Мокошь вызвала Иштар на битву.

Зоя вскочила.

– А я говорила, бабы тебя до добра не доведут! От них одни беды! Я предупреждала!

Пан вздохнул.

Глава 8. Замена

Широко известна история дочери богини плодородия, украденной владыкой подземного царства, – драматическая, но, к счастью для людей, не трагическая. Мать оставила свои обязанности, поставив под угрозу все сельское хозяйство, и жила у входа в Тартар, пока ее зять не согласился на компромисс.

Нейл Тейман. «Сравнительная теология», 1964.

***

Церера поставила духи обратно на полку, надела туфли и собралась уже выходить, когда в сумочке звякнул телефон. Она достала трубку, скучающе пробежала сообщение и так резко поднесла смартфон к лицу, что едва не ткнулась носом в экран.

– Опя-я-ять, – протянула она, секунду подумала и набрала номер. – Алло? Дочь, ты опять?

– Что именно? – раздался невинный голос с той стороны. – И, кстати, привет.

– Ты давно уже не подросток, не надо мне ничего доказывать. Что за скандал? Что за слухи?

– А, ты про это, – весело сказал голос. – Это не слухи. Я выхожу замуж за горнорудного короля.

– Дебош в ночном клубе «Дыра» – это что, помолвка?!

– Не было никакого дебоша. Просто повеселились. А что?

– Так, – сказала Церера придушенным голосом. – Я вылетаю к тебе немедленно.

– К чему такая спешка?

– Желаю познакомиться с потенциальным зятем.

– Ладно, – невозмутимо сказала дочь. – Прилетай. Тебе понравится – он очень обеспеченный человек.

– Это его единственное достоинство? – процедила Церера.

– Чья бы корова мычала, – ехидно сказала дочь. – Сама за бизнесмена вышла, к нему переехала и ничего, нормально.

– Хорошо мычит тот, кто мычит последним, – веско ответила богиня. – Жди.

Она нажала «отбой», сунула мобильник в сумочку и задумалась.

***

Леший многолик: это одновременно и животное (медведь, волк, филин, заяц), и растение (сосна, ель, береза, дуб или осина), и человек, и ветер, и дух лесной. Может быть листом или грибом. На Русском Севере считали, что лешие делятся на лесовиков, боровиков и моховиков. Могут вредить людям, если те нарушают правила хозяина леса, а могут и помочь: на охоте, при выпасе скота или в сборе грибов.

Н. Н. Духовитый. «Нечисть у славянских народов», 1977.

***

Перед рассветом прошел дождь. Утро было теплым, ласковым, но уже чувствовалось: днем накатит жара. Солнечные лучи высушили траву и скамейку у дома. Пан сидел, зажмурившись и подставив лицо свету. Потом достал флейту сякухати и затянул тихую мелодию.

– Гхм.

Пан повернулся. У покосившейся калитки стоял старичок в замызганных штанах и рубашке, будто сшитой из картофельного мешка. Он держал ведро и две удочки. На ногах у старика красовались неожиданно блестящие сапоги.

Старичок проследил за взглядом Пана и кивнул:

– Колдовство, ядрить его в корень.

Приглашающе махнул, и Пан убрал флейту и поднялся. Идти было недалеко – до старого причала. Пан сел на мостки, не жалея костюма. Забросили удочки. Минут десять прошло в молчании.

– Как тут вообще, Петрович? – нарушил тишину Пан.

Старичок пожевал губами.

– Русалки шалят. А так ничего, спокойно.

Пан покивал.

– Редко наезжаешь, – укоризненно сказал старик. – Променял нас на городской люд.

– Да все как-то работа, – пожал плечами Пан.

– Знаю, какая работа у тебя. Зоя уж рассказывала. Хотя она и сама тут нечасто последнее время... – старичок вздохнул. – Новенькую, говорят, нашла? Хороша новенькая-то?

– Хороша. Сегодня ведьмой станет.

Еще помолчали.

– Может, вернешься? – спросил Петрович. – Порядок тут нужен. А за ведьмами пусть Зоя следит.

Река была ровной, гладкой. Поплавки стояли на месте.

– Мутно мне здесь, – признался Пан. – Тошно. Сколько лет прошло, я уж все переменил, а как приеду – я все тот же.

Старичок покивал.

– Помню, помню, как ты в нас не верил, – он хихикнул и снова стал серьезным. – Ты б забыл ее, а? Всем хорошо бы стало. Простил бы. Ведь давно уж никого не осталось, только мы. А нам вместе держаться надо.

– Нечего мне прощать, – покачал головой Пан.

Петрович пригорюнился. Тут на причал выпрыгнула большая рыба, побилась о доски и одним прыжком нырнула в ведро. Над водой пролетел тихий смех.

– Издеваются, собаки драные, – сказал леший. – Ладно, на уху хватит.

Конечно, он сказал «собаки». Просто другими словами.

***

Я, разбуженная звяканьем посуды, не испытывала никакого желания вскакивать с утра пораньше. Мне снова снилась девушка. Что у нее там случилось с венками? Я полежала, вспоминая. В избушку зашел Пан, откашлялся. Зоя, судя по звукам, налила ему чаю, наверняка предложила меда и села рядом. А я лежала и слушала, о чем они говорят.

– Не звонила она больше?

Пан отрицательно помычал.

– Где у них битва будет – не сказала?

Молчание.

– Надеюсь, не здесь? – сварливо проговорила Зоя. В своей старушечьей ипостаси она всегда ворчала. – У нас тут дело, если ты не забыл.

– А я при чем? – с вызовом сказал Пан. – Я, что ли, ее просил?

– Ты как раз очень даже при чем. Она тебя ревнует, вот и пошла на Иштар войной.

– Нет, – упрямо ответил Пан. – Это из-за наших общих трений. По поводу учениц и вообще...

– То есть раньше Цереру наши проблемы особенно не волновали, а тут вдруг бах – и война? – иронически сказала Зоя, звеня посудой.

– Ты же сама говорила, что она относится к проблеме несерьезно!

– Говорила, – неохотно признала Зоя. – Но так тоже нельзя. Не вовремя. Нам надо ночь купальскую провести, а тут черт-те что. И у меня плохие предчувствия.

Пан встревоженно сказал:

– Я всегда верил твоим предчувствиям.

В ту же минуту зазвонил его телефон, и я проснулась окончательно. Набросив на себя одежду, я вышла к столу и посмотрела на Пана. Зоя тоже смотрела, очень пристально. Мед капал у нее с ложки на стол.

– Да, – сказал Пан. – И как теперь? Что?!

Я чуть не пролила чай мимо чашки.

– Постой, но я-то тут каким боком? Что значит «у меня гарем»?! – кипятился Пан. – У тебя самой, небось, гарем, вот и попроси кого-нибудь из твоих аполлонов, пусть они разбираются. Ах, женщина… Ладно, уймись. Уймись! Перезвоню.

Пан отложил мобильник и потер лицо. Зоя, глянув на меня, продолжила сверлить его взглядом.

– Короче, – глухо сказал Пан. – Церере надо срочно уехать. Она подняла старый свод законов: вызов просто так отменить нельзя; если поединок инициировала женщина, сражаться должна женщина. Такие дела.

Зоя закатила глаза:

– Я тебе говорила, что бабы тебя?..

– Говорила. Осталось найти нужную бабу, – Пан оглядел нас и галантно добавил: – То есть, женщину.

Тут я впервые за это утро подала голос:

– А в чем, собственно, дело?

Зоя с Паном посмотрели на меня как на умственно неполноценную. Зоя спросила:

– Ты что, не слышала?

– Слышала. Я только не поняла, в чем проблема. Можно же любую из богинь попросить. Вы-то их всех, небось, знаете.

– Да кто ж захочет ставить свою силу на кон! – Зоя стукнула кулаком по столу. – Боги не захотят рисковать, а человек не справится.

– А ведьма? – тихо спросила я. – Ведьма справится?

Зоя и Пан переглянулись.

– Возможно, – осторожно сказала Зоя. – Если молодая, талантливая, если сил хватит. Если Иштар в действительности не богиня, как я подозреваю. Довольно много «если».

– Сегодня ночью я стану ведьмой, – так же тихо сказала я. – Может быть…

Зоя вопросительно глянула на Пана.

– Шансы есть, – медленно сказал он. – Можно попробовать. Может, успеем ее подготовить.

– Только ты сначала ведьмой стань. А то сражаться она собралась! – ворчливо заявила Зоя. – Через костер пройди, а потом поговорим.

В глазах ее прыгала тревога. Рисковать любовью целого города? Нет, не захочет. Будет отговаривать.

Пан внезапно добавил:

– А еще вызываемая сторона имеет право назначить время и место.

Зоя закатила глаза.

– Я так и знала…

Тут у Пана снова зазвонил телефон.

***

Иштар удовлетворенно смотрела на экран ноутбука. Вот, теперь все идет как надо. Никого равного ей по силе в округе нет, а из дальних – кто захочет рисковать? Нынче все, кто остался, за силу держатся. А Пану не до того, у них там колдовская ночь идет псу под хвост, мужчины-то тю-тю. В крайнем случае, выставят на поединок кого-нибудь из нечисти, а это оскорбление, конечно, но она в любом случае справится.

Иштар взяла мобильник.

– Пан, дружок, как жизнь? А, ты уже слышал последние новости? Так вот, поскольку царица полей слилась, у вас полно времени до полуночи, чтобы найти замену, – в трубке раздались возмущенные звуки. – Что? Прибуду в Залесово, так и быть. Видишь, какая я добрая?

Иштар положила трубку и, промурлыкав под нос какую-то песенку, крикнула:

– Ишкуина! Вызови машину на вечер!

– Может, я вас подвезу? – выглянула из-за двери Ишкуина.

– Ты в своем уме? Я еще на мотоциклах не ездила! Кыш с глаз моих и до вечера не показывайся!

Ишкуина исчезла, Иштар откинулась на спинку кресла. А что, интересная мысль. Нечисть будет в шоке.

***

Заяц в сельской местности воспринимается как некий посредник между человеком и нечистой силой. В ряде земель у южных и восточных славян мясо зайца было запрещено употреблять в пищу. Встреча с этим животным часто воспринималась как предвестник дурного и обычно сопровождалась необъяснимым волшебством. В частности, в Курской губернии один местный житель описывал, как к нему под ноги бросился заяц, мужик его схватил, а зверь внезапно начал становиться тяжелее. Когда же его бросили, заяц расхохотался и исчез. Схожая история была записана в Польше: однажды женщина поймала зайца передником, но по дороге домой заметила, что животное стало необычайно тяжелым. На границе деревни заяц вырвался и начал хохотать. Также известны случаи, когда на охоте зайца не брали пули, он грозил человеку и вырастал до размеров сливового дерева.

Н. Н. Духовитый. «Нечисть у славянских народов», 1977.

***

Галя вызвалась помочь Зое готовить завтрак, а мне есть не хотелось. Ничего не хотелось. Время как будто остановилось, и я застыла в одной долгой минуте, как муха в меду: лапками шевелить можно, а деться никуда нельзя.

Я сказала, что пройдусь, и медленно пошла по улице, разглядывая разнокалиберные дома. Вот недостроенный коттедж, возле него возятся рабочие. Больше курят, чем работают. Видимо, хозяина нет, а бригадир, если он вообще существует, завалился спать или пошел бухать к соседям. Вряд ли здесь обитает нечисть. А вот обычный деревянный дом, покосившийся забор. Тут могла бы жить ведьма, но нас всего-то три. Может, кикимора? Или ей положено сидеть в болоте? Наверняка тут и болото найдется.

На порог вышла старушка в черном платье, цветастом платке и с ведром, медленно пошла к колодцу. Олд стайл, никаких спортивных костюмов, в которые, как говорила мама, цитируя какой-то старый фильм, «облачились даже самые отсталые слои населения». Старушка тоже вряд ли имеет к нам отношение. Впрочем, как знать. Домовой, к примеру, выглядел как обычный консьерж, да и Зоя с Яей, когда не меняли облик, ничем не отличались от человеческих женщин.

Я дошла до конца улицы и на маленькой площади увидела старинный замшелый колокол, до половины врытый в землю. Что-то он мне напоминал. Если бы висел на столбе… Мне почудился далекий звон. Да, такой я видела во сне. Получается, я Залесово видела? Или такие колокола в каждой деревне стояли? Как тревожная кнопка, на случай пожара или разбойничьего набега. Я развернулась и пошла обратно. Впереди маячил лес. Можно ли мне туда ходить до наступления ночи? Решив, что я почти что ведьма, а ведьме никто не указ, я решительно зашагала по тропинке.

Листья шумели, хотя ветра не было. Я сразу вспомнила рассказ Зои о духах леса. Покажутся они мне? Или, пока я еще человек, постесняются? Недалеко кто-то прошуршал в траве. Интересно, заяц или дух? Некоторые авторы старинных книг чуть ли не приравнивали зайца к нечисти, хотя, казалось бы, такое милое животное.

Тропинка вывела меня на берег реки. У воды был старый причал, а чуть в стороне лежало бревно с заботливо обломанными или обрубленными сучьями, словно созданное для сидения и созерцания. Я приняла приглашение и уселась. Достала телефон. Нет никаких сообщений. А я так привыкла, что Егор мне пишет каждый день. Открыла переписку:

Егор: Как жизнь? Сегодня увидимся?

Я: Пока не знаю. Много работы.

Егор: Со-чувствую. Со-берись!

Я: Со-мневаюсь, что со-берусь.

Егор: А еще я со-скучился.

Я: Тогда давай скучимся. Ну ее, эту работу!

Егор: Со-гласен!

С кем я теперь буду играть словами? Я убрала телефон, борясь с желанием выбросить его в реку… Или написать Егору. На реке было тихо, только где-то пела птица и время от времени раздавался одиночный всплеск.

– Рыба? – вслух сказала я.

Над водой рассыпалось хихиканье, такое тихое, что я не смогла бы поручиться, что мне не показалось. Неужели я так и не увижу ничего чудесного?

– Ну, здравствуй, – раздалось за спиной, и я подпрыгнула.

Рядом стоял старичок. Кажется, его я видела вчера, когда мы с Галей хотели отломить ветку от яблони. Точно, он.

– Вы леший? – робко спросила я и почувствовала себя неловко.

Старичок кивнул и, кряхтя, уселся рядом.

– Зови меня Петрович.

Я лихорадочно соображала, что у него спросить.

– Давно тут живете, Петрович?

– Давненько, – протянул мой собеседник и сообщил: – А ты – Аи.

Я кивнула. Он достал старую трубку и неспеша раскурил.

– Ну как, готова ведьмой стать?

Я вспомнила, как учителя на выпускном спрашивали: «Готовы ли вы вступить во взрослую жизнь»?

– Готова, – сказала я.

Старичок покачал головой.

– Врешь, небось. Вижу, что вопросы у тебя есть. Что ж Зое не задала?

– Не все можно спросить, – пробормотала я.

– Ладно уж, давай, говори, может, и помогу.

Но у меня в голове крутилась какая-то ерунда.

– А русалки и правда существуют?

Леший вдруг свистнул так, что звук далеко прокатился по воде. Раздалось хихиканье, теперь уже явственное.

– Вот, – кивнул леший. – Русалки.

– А духи леса?

Старичок заухал совой, и за ним, там, где лес был погуще, плавно, как в оркестре, прошумели листья – одно дерево заканчивало, второе начинало. Потом все стихло. Петрович довольно заулыбался, попыхивая трубкой.

– Убедилась? Думала, все враки?

Я пожала плечами.

– Но я же их не вижу.

– Ничего, сегодня ночью увидишь. После костра.

Я вспомнила, что мне еще предстоит, и поежилась.

– Не бойся, милая, – лесовик похлопал меня по руке. Кожа у него была коричневая и сухая, как кора у старого дуба. – Не жечь же тебя будут.

– А если я передумаю, – шепотом спросила я, – все пойдет к черту?

Старичок с сомнением пожевал губами и несколько неуверенно сказал:

– Не передумаешь. В тебе силы много, куда ж ты её денешь? Ведьме – ведьмовское.

Я потрогала оберег на шее, он был холодный. Мало во мне сегодня силы.

– Ты скажи Зое, она тебе зелье сварит, успокоишься.

– Да я и сама могу, – пробормотала я.

– Вот видишь? Ты – настоящая ведьма, – леший снова похлопал меня по руке, на этот раз – одобрительно.

Мне бы его уверенность.

– Пойдем, – внезапно сказал лесовик. – Ушица сегодня хороша, а ты неемши.

Я поняла, что действительно голодная.

Шли долго. То ли лес оказался больше, чем я думала, то ли лешие ходят своими дорогами, то ли Петрович специально демонстрировал мне местные красоты. Тут было, на что посмотреть – каждый куст, ветка, гроздь ягод просились на заставку для телефона. В самой чащобе стояла маленькая бревенчатая избушка, поросшая мхом, травой и даже деревцами – с двадцати шагов уже и не разглядишь.

Внутри все было просто и основательно: печка, массивный стол и лавки. Пахло деревом и трубочным табаком. На столе лежали какие-то бумаги.

– Из лесничества прислали, – сказал старичок, собирая листки.

На мой недоуменный взгляд он ответил:

– Лесник я. А что люди столько не живут, так про это начальство не помнит, – он с удовольствием засмеялся.

Уха действительно была хороша, к ней полагался свежевыпеченный хлеб с солью.

– Есть тут одна баба, сама печет, мне приносит. Хорошая баба, кровь с молоком… и хлебом, – леший усмехнулся собственному каламбуру и, поколебавшись, достал большую прозрачную бутылку. Я пить отказалась: у такого мужичка, небось, какой-нибудь волшебный стоградусный самогон, от которого, чего доброго, в кикимору превратишься.

Выпив, Петрович рассказал, как русалки ему сегодня всего одну рыбину дали. Но уха все равно вышла знатная.

– К тому же, холодная зайчатина имеется, – гордо сказал леший, выставляя новое угощение на стол.

– Так вы же можете их наказать, русалок!

Старичок махнул рукой:

– Да пусть резвятся. Раньше они вообще под водяным ходили, да он сплыл куда-то, сгинул, вот я за ними и смотрю. Они ничего, мирные. У нас уже лет сто здесь утопленников не было.

Леший выпил порядочно и пару часов развлекал меня байками о духах и навках, а потом рассказал, что леших тоже раньше было поболе, в каждом лесу. Бывали конфликты и пирушки, лешачиные свадьбы и розыгрыши. Однажды, век или два назад, наш хозяин проигрался в карты соседу.

– Представляешь, всех своих белок отдал! Так потом ученые это назвали «внезапная миграция», во как.

– А как же вы без белок?

– Ничего, на следующий год они обратно перебежали.

Выпив еще, Петрович перешел к откровениям:

– Была у меня жена, лешачиха. Что смотришь? Мы не ведьмы, нам можно. Я ее из деревни сманил. Давно, лет триста назад, что ли, или четыреста. Аграфеною звали. Любил ее – ух, как любил! Красивая была – не представляешь. И добрая: людям помогала скот пасти. Тогда прямо в лесу пасли, – пояснил он. – А она присматривала, даже пастух был не нужен.

– И что с ней случилось? – тон лешего явно подсказывал, что ничего хорошего случиться не могло.

– Померла в родах. Ведьмы рядом не оказалось, ну и вот, – печально закончил старичок, наливая себе очередную дозу самогона. – А сынок мой вырос, подался на Север. Сначала весточки от него получал, а потом нет. Видно, тоже сгинул.

Леший строго посмотрел на меня:

– Нельзя без ведьм, ясно тебе?

Я покаянно покивала. На прощание расчувствовавшийся леший дал мне краюху хлеба.

– Иди вон по той тропинке, никуда не сворачивай.

Подавив желание ослушаться и посмотреть, что будет, я пошла по указанному пути и действительно, минут через десять оказалась у нашей избы.

– Где ходила-то? – для порядка проворчала Зоя.

Я закрутила головой. Гали рядом не было.

– Нет ее, уснула от избытка свежего воздуха.

– У лешего в гостях была. Он хлеб передал.

Я достала из кармана сверток, но вместо хлеба увидела три шишки и желудь.

***

Чародейки в Купальскую ночь ходили собирать волшебную тирлич-траву, которая растет на берегах больших рек. Срывать её нужно через золотую или серебряную гривну-оголовье, а кто носит ее при себе, тот не будет бояться ни дьявола, ни духа, ни злого человека. Если из тирлича выжать сок и натереть подмышки оборотня, тот сможет творить чары.

А. Р. Иванова. «Современный травник», 1969.

***

Мы сидели на лавочке, когда Галя вскрикнула:

– Смотри!

Недалеко от нас ворона что-то терзала. Или кого-то. Глазастая Галя увидела жертву и побежала спасать, я за ней. Ворона недовольно каркнула и улетела, но мы подоспели слишком поздно.

– Как жаль, – Галя дотронулась до очевидно мертвой ласточки и неожиданно сказала: – Давай ее похороним.

Я не стала возражать. Мы выкопали руками ямку на краю поля, молча похоронили ласточку и вернулись к дому. Настроение у обеих было не очень, и мы с Галей решили прибраться в комнатах наверху. В любой непонятной ситуации делай уборку, тут мы с ней были единодушны. То-то у нас в квартирах было чисто. У меня точно было, до самого последнего времени.

Вытерли пыль, вымыли пол, а потом сели разбирать старые вещи. Я нашла веретено и долго его разглядывала. Не похоже на сувенирное, настоящий древний инструмент. Или как его назвать? Да, инструмент. Деревенские ведьмы, видно, не только зелья заговаривали, а еще и зерно сеяли, урожай собирали, готовили, пряли, как все нормальные женщины. Я вспомнила, что славянская Великая Мать была покровительницей не только плодородия, но и прядения, могла запутать кудель, если хозяйка отлынивает, или, наоборот, помочь. Кстати, она, видимо, до сих пор жива и действует? Я вспомнила, как Зоя упоминала в ироническом ключе Цереру-Мокошь. Неужели та самая?..

Среди книг Гале попался древний травник, в который она с удовольствием погрузилась. А я разглядывала стеклянные флакончики с полустертыми надписями. Выдохлись или еще работают?

– Ведьмы правда ищут цветок папоротника? – подняла голову Галя.

– Только в сказках, – улыбнулась я. – Разве что тирлич-траву собирают.

– А что это за трава? – сказала девушка, листая справочник.

– Золототысячник, – я ткнула пальцем в страницу. – Для кишечника, от воспаления легких и от экземы. Ну, зависит от того, куда приложить.

Галя задумчиво кивнула.

– Знаешь, почему он так называется? – я рада была отвлечься от мрачных мыслей и заговорила специальным таинственным голосом. – Говорят, один богатый купец заболел и обещал пожертвовать бедным сто золотых, если исцелится. Дали ему траву, он выздоровел и обещание сдержал. С тех пор в рецептах этот ингредиент секретно писали: «сто золотых», чтобы никто не догадался. А один переписчик ошибся и прибавил лишний ноль.

Галя слушала, развесив уши.

– Но это, скорее всего, тоже сказка, – призналась я, подошла к окну и посмотрела на небо. Пока мы болтали, солнце все клонилось и клонилось к лесу и никак не могло уйти. Я и сама не хотела, чтобы наступала ночь, но и сколько может длиться этот мучительный день? Я чувствовала себя ласточкой, которую терзает ворона. Деликатная ворона, нерешительная.

Внизу что-то загрохотало, послышалось энергичное проклятье. Мы поспешили вниз. Зоя стояла и сердито смотрела на осколки у себя под ногами.

– Разбила… Одно полезное лекарство, – глянув на Галю, сообщила ведьма. – Снотворное.

– Давайте я помогу, – Галя кинулась собирать осколки.

Я посмотрела на Зою и решила сварить новое. Скоро пригодится. Ведьма кивнула, отвечая на мой вопросительный взгляд и сообщила, что пойдет в гости, а мы уж тут сами как-нибудь. Интересно, к кому из нечисти она отправилась? Когда Зоя ушла, ко мне в кухонный уголок просочилась Галя.

– А можно, я попробую? – прошептала она.

Я с сомнением посмотрела на нее.

– А давай.

Хулиганить так хулиганить.

– Ты только говори, что делать.

И мы зазвенели склянками.

Когда отвар был готов, мы поймали мышку, доверчиво пришедшую погрызть сырные крошки. Надо было видеть Галю, которая сначала пряталась за шкафом, а потом азартно, роняя мебель, догоняла зверька, лавируя между лавками. Мы, чувствуя себя садистами-учеными, посадили зверька в коробку и выдали ей каплю зелья. Мышь не отказалась. Получилось вполне прилично, по крайней мере, на существо таких размеров оно действовало. Мышь мирно посапывала, и мы аккуратно положили ее в уголок. Пусть отсыпается. Галя, глядя на нее, тоже зевнула.

Глава 9. Купальская ночь

В 1692 году в городке Салем состоялся самый громкий судебный процесс над ведьмами в истории. В колдовстве были обвинены почти две сотни человек, некоторые из них казнены. Первой повесили богатую женщину Бриджет Бишоп, носившую вызывающие красные платья. Она была обвинена в мучении восковых кукол для насылания болезней.

Я. Г. Заклятова. «История ведьмовства», 1895.

***

Зоя тайком показала мне традиционную одежду. В колдовскую ночь полагалось надевать белые платья. Даже не платья – длинные белые рубахи. Вот и еще один миф развенчан: не носят ведьмы черное, даже на шабаш. По крайней мере, славянские. Впрочем, я действительно никогда не видела Зою и Яю в черном, могла бы и раньше сообразить. Да я и сама черное не люблю.

Мы вообще какие-то неканонические вещуньи. Никого не проклинаем (по крайней мере, я такого не слышала), демонов не вызываем (а считать ли демоном Пана? хороший вопрос), болезни не насылаем, сглазом не занимаемся, посевы не портим… Что там еще полагается делать? А, молоко не воруем. Если бы сейчас люди о нас узнали, то, скорее всего, не поверили бы. Слишком много сказок, слишком много фильмов. Компьютерные игры, конечно. А мы же обычные… с виду. Но, если бы поверили, то стали бы нас преследовать, как в Средние века и раньше?

Галя выглядела взволнованной. Ходила по избушке, бесцельно трогала пучки трав, поглядывала на меня. Знала, что сегодня важная ночь. Но я предупредила, что ее задача – спокойно спать. Девушка обещала. Наконец, прекратив хождение, она достала из рюкзака свечку. Ту самую, которую я ей подарила на день рождения. Свеча была уже совсем маленькой.

– Давай зажжем? – предложила Галя. – На один раз еще хватит.

Я кивнула, и мы зажгли свечу. Выпили чаю, поговорили о пустяках, и Галя, получив несколько капель зелья в чашку, заснула, свернувшись на кровати. Я тихо накрыла ее пледом. Надо будет решить вопрос, когда все закончится, – заставлять ее забыть о волшебном мире или нет. И даже с наставницей советоваться нет смысла: она сначала устроит скандал за разглашение тайны, а потом потребует забвения. И будет права. Конечно, права, я это понимала.

Зоя хлопнула в ладоши, видимо, специально для меня, напомнив нашу первую встречу, и превратилась в юную девушку. Да, здорово меня тогда шокировало ее первое превращение. Мы надели рубахи, и моя была словно сшита по мерке. Впрочем, одежда свободная, многим подойдет. А если бы кандидатка оказалась толстой? Ее заставили бы худеть или сшили новую рубаху? И есть ли на ней какое-нибудь колдовство? Она какая-то особенная? Я спросила у Зои, и та хмыкнула:

– Нет. Это просто традиция.

Яина рубаха будет дожидаться в избушке, пока мы будем колдовать в лесу. Интересно, каких мужчин она приведет? Хотя бы симпатичных? Ох, как бы отвертеться от ненужного обязательного секса... Я до сих пор не могла себе представить, что вот просто разденусь – и вперед, ради дела, как самоотверженная жрица в Древней Греции. Для меня существовал только Егор. Может, через год или, не знаю, сто лет я и смогу считать обряд чем-то обыкновенным. Или костер поменяет мою личность? Стану ли я относиться к людям и любым взаимодействиям с ними так же отстраненно, как относятся мои коллеги? Наверное.

Зоя составила какое-то сложное зелье и водрузила его в центре стола. «Для мужчин», – поняла я и, подумав, переставила свечу на подоконник. Пусть Яе легче будет найти дорогу. Ведьма не собьется с пути, но мне все равно стало спокойнее, когда огонек перешел к окну. Надеюсь, пожара не будет. Для верности подставила блюдечко, взяла большую корзину с приготовленными заранее травами и вышла следом за наставницей.

Вечер был теплый, ласковый. Из палисадника одуряюще пахло ночной фиалкой. Я вспомнила, что ее еще называют Вечерницей Матроны. Наша матрона целеустремленно шагала через поле, теряющееся в сумраке. Откуда-то с запада налетел ветерок, принося с собой аромат сена. Так странно, как во сне. Видимо, слишком редко я бываю за городом.

Мы шли к лесу, и я удивлялась, как раньше деревенские ходили в таких длинных рубахах? Они же должны за все цепляться, пачкаться… Впрочем, вряд ли в давние дни кого-то волновало лишнее пятнышко грязи.

Зоя уверено шла по тропинке, время от времени нагибаясь за сухими ветками и мне велев делать то же самое. Мы уже далеко забрались в лес, и вокруг была практически полная темнота, но страшно не было. Если дружить с лешим, то, понятное дело, даже я не заблужусь. А Зоя с Яей этот маршрут способны пройти с закрытыми глазами. Интересно, как там лесовик, что делает? Пьет самогон? Дрессирует русалок? Милуется с деревенской бабой, «кровь с молоком и хлебом»?

Зоя остановилась на большой поляне. Где-то рядом шумела река, видимо, та же, что протекала у самой деревни. Мы сложили небольшим шалашом принесенный хворост. Мне показалось, что его маловато, но Зоя объяснила, что колдовской костер – это не то, что у обычных людей: сколько бы ни было в нем веток, будет гореть долго, подниматься высоко, догорит только тогда, когда выполнит свою роль. Зоя рылась в корзинах: в костер положено было добавлять травы, которые мы захватили в избушке. Впопыхах я даже не посмотрела, что там.

– Да чтоб тебя! – в сердцах сказала Зоя. – Сегодня все не слава богу. Спички забыла. Никогда не забывала и вот на тебе. У тебя случайно нет?

***

Иштар закончила собирать материал для нового курса, проверила домашние задания учениц, выключила компьютер и вышла на стоянку в сопровождении Ишкуины. Критически осмотрела транспортное средство, надела шлем и, строго подняв палец, повторила:

– Не гони. У нас полно времени.

Ишкуина кивнула.

– Вы же знаете, у меня аварий не бывает.

Иштар уселась за ее спиной и аккуратно подоткнула платье.

– Давай уже, трогай. На месте подождешь.

Ишкуина плавно вырулила со стоянки и погнала алую лошадь из города. Иштар закрыла глаза. Есть время подумать о сегодняшней битве. Но садящееся солнце грело ласково, теплый воздух омывал тело, и она выкинула все из головы, отдавшись ветру.

Он дул и дул и, в конце концов, выдул из головы все мысли.

***

Огню поклонялись и использовали в разных ритуалах. Он служил символом трансформации и очищения. Во время важных событий его подкармливали мясом и молоком, а для ритуалов очищения в костер бросали соль, смолу, вереск, можжевельник. Огонь использовался в лечении болезней. Например, больного ребенка грели в остывшей печи, желающий избавиться от малярии должен был перепрыгнуть через костер, а чтобы уберечься от глазных болезней, смотрели на огонь через цветочный венок.

И. И. Петренко, А. О. Мацак. «Традиционные обряды у славян», 1925.

***

Я беспомощно посмотрела на старую ведьму и развела руками. Впрочем, язык не повернется назвать ее старой, когда она в молодом обличье.

– Что у вас там? – раздался скрипучий голос со стороны леса. От деревьев отделился темный силуэт.

– Здорово, Петрович, – радостно откликнулась Зоя. – Огоньку не найдется?

– А что ж не найтись, – леший, порывшись в карманах, достал спички.

Зоя взяла коробок и пробормотала:

– С меня бутылка.

– Это у меня и у самого есть. Ты лучше от ломоты что-нибудь дай, перед дождем суставы крутит, – оживившись, сказал леший.

– Договорились.

– Ладно, пойду, дела, – сказал Петрович и пояснил для меня: – Русалки сегодня тоже празднуют, надо проследить.

Они так буднично разговаривали, что я как будто пришла в себя. Глядя вслед уходящему лешему, гадала, есть ли еще свидетели наших приготовлений. В лесу было тихо, только иногда что-то потрескивало и вскрикивали птицы. Я поежилась.

– Духи, – прокомментировала Зоя. – Не бойся. Ты теперь ничего не должна бояться.

Огонь вспыхнул едва ли не раньше, чем Зоя поднесла спичку. Пламя было сильное, ровное.

– Во-от, – удовлетворенно сказала Зоя и бросила в костер пару ягод. Огонь зашипел и поднялся выше.

Я сжала амулет.

***

Ненужные вещи для костра нашлись в каждом дворе. Сломанные оглобли, лавки, ветки – все шло в дело. Собрались на берегу реки, где еще недавно гуляли Иван да Мара. Сложили все рядом с шестом, на него водрузили конский череп. Жители деревни принесли угощение: женщины – сыр и лепешки, мужчины – вино. Все расселись и принялись пировать, но так, не от души, а для разогрева, чтоб, когда начнется самое веселье, не прыгать с набитым пузом. Остальное отложили. После песен и огненных игрищ те, что постарше, допируют и домой пойдут, а молодые останутся плясать до утра.

Марены нигде не было видно, подружки в венках оглядывались и шептались. Иван тоже нервничал. Куда запропастилась? Неужто его слов испугалась? Зря он все сказал накануне, зря. Придет или нет?

Явился староста, которому не по чину было приходить раньше всех. С ним и старший сын с зажженным факелом. Их встретили громкими радостными криками. Сразу заполыхал костер, потянулись хороводы и зазвучали купальские песни: о любви и верности, о богах и нечисти. Иван не пел, все крутил головой. Нет Мары.

Пламя горело вовсю, праздник шумел. И, когда песни уже допевали, а девушки и парни собрались прыгать через костер, появилась Марена.

***

Яя вихрем вбежала в избушку и позвала:

– Идите сюда!

Мужчина зашли и огляделись. Сказочная избушка, свеча на окне, стол. Бородач погладил бревенчатую стену.

– Садитесь!

Гости скованно уселись на лавках и уставились на Яю. Она взяла кувшин, стоящий в центре стола, и плеснула каждому в чашку.

– Пейте!

Двое выпили, а третий, бородатый, заколебался.

– Ну что же ты, – ласково сказала Яя и, присев рядом, похлопала его по руке.

Парень выпил и отставил чашку. Яя вскочила, куда-то убежала и вернулась уже в длинной белой рубахе. Мужчины приободрились и уставились на нее зачарованно.

– А теперь пойдемте гулять!

Яя выволокла их на улицу и устремилась вперед.

***

Блуждающие огоньки («блудички» у чехов, «бледники» у поляков) – души умерших детей, невест или мужчин, погибших неестественной смертью. Состоят из одного огонька или имеют горящую деталь: фонарь, свечу, голову. Сбивают с дороги случайных путников, заманивают в чащу или в болото. По латыни блуждающий огонек – ignis fatuus («глупое пламя»), термин известен с XVI века.

Н. Н. Духовитый. «Нечисть у славянских народов», 1977.

***

Туман окутывал ветки, стелился под ногами, пропитывал влагой одежду. Чем дальше они заходили, тем ниже становилась трава и выше тянулись деревья – темные, костистые, как остовы древних исполинов. Ухали ночные птицы, со всех сторон раздавались шорохи и скрипы, а между деревьев загорались огоньки.

– Это светлячки! – Яя рассмеялась и легко перепрыгнула поваленное дерево. – Вы знаете, что светлячки так привлекают самок?

Мужчинам казалось, что они идут – практически бегут – долго, очень долго, возможно, несколько лет. Пахло деревьями, болотом, незнакомыми цветами. Сначала парни еще перешучивались, с удовольствием вдыхая лесной воздух, а потом дыхание начало подводить. Димон пыхтел и отдувался. Костя шагал ровно, периодически поглядывая на фитнес-браслет, но шел все медленнее. А Егор раздумывал, как он здесь оказался. Впереди мчалась девушка по имени Яя – быстро, ловко и не проявляя никаких признаков усталости. Как спортсменка с плакатов. Как птица. Как летучая мышь.

Внезапно четверка бегунов оказалась на поляне. Пахнуло дымом. Тут горел большой костер и стояли две девушки. Где-то рядом шумела река, густая трава, отвоевавшая у леса большую окружность, путалась под ногами.

Двое, не сговариваясь, плюхнулись у костра, прямо на мокрую траву. А третий остался стоять, во все глаза глядя на девушек.

***

Вештица – героиня южнославянской демонологии, совмещающая в себе признаки реальной женщины, наделённой сверхзнанием, и мифического существа, демона. У сербов и хорватов есть истории о полетах вештиц на ночные сборища. Южнославянские колдуньи-оборотни собираются не в горах, а в кронах высоких деревьев, в зарослях папоротника и можжевельника, на перекрёстках дорог и в заброшенных домах. Там они выбирают главную вештицу, намечают себе жертвы, водят хороводы.

Анджей Сладовский. «О природе колдунов, вещуний и волхованок», 1892.

***

– Егор? – я не могла поверить своим глазам и только повторила: – Егор?

– Вера? – тихо сказал Егор.

Яя переводила взгляд с меня на Егора, и лицо у нее было напряженное.

– Ты как?.. Ты почему?.. – от волнения я никак не могла собрать слова и посмотрела на Яю.

– Они мне случайно попались, возле дома! – выпалила Яя.

Я посмотрела на двух других парней. Димон, Костик. Егор смотрел на меня своим обычным взглядом. «Я не справилась с зельем забвения?» – мелькнула у меня мысль. Егора могло тянуть к моему дому, и в недобрый час он подвернулся Яе? Что теперь делать?

Зоя привела всех в чувство громким окриком:

– В чем дело? Яя? Аи?

Яя затараторила:

– Я не виновата! Иштар отбила мужчин! Пришлось брать первых попавшихся! Но они справятся, я уверена!

Димон и Костя сидели у костра и затуманенными глазами смотрели на нас. Егор сжимал оберег на шее. Оберег! Вот, что ему помогло. Я дотронулась до собственного. Он наливался теплом.

– Так-так… Все в сборе, – раздался насмешливый голос за моей спиной.

***

У края леса стояла Иштар в черном платье, эффектно развевающемся от поднявшегося вдруг ветра. За ее спиной маячила девичья фигурка в черной коже.

– Тебе здесь не место! – жестко сказала Зоя.

– Ну почему же… – промолвила Иштар. – Как раз место. Во-первых, я сама вам тут встречу назначила. А во-вторых, ты даже не представляешь, насколько мое это место…

– Убирайся! – перебила ее Зоя. – Еще не время.

– Да я тут посижу, подожду. Посмотрю, как вы колдовать будете, – Иштар невозмутимо уселась и расправила платье. Иди, милая, подожди у дороги, – она махнула девушке, и та удалилась. – Кстати, кто против меня выйдет?

– Ведьма! – Зоя торжествующе показала рукой на меня.

Иштар расхохоталась.

– Какое неуважение!

– Зоя, время, – пискнула Яя, от волнения сжимая и разжимая кулаки.

– Черт с тобой, жди, – прорычала Зоя, повернулась к парням и сменила тон.

– Дорогие мои! У вас важная миссия. А сделать надо всего ничего, об этом все мужчины мечтают, – и она недвусмысленно объяснила, что от них требуется. Яя подбросила травы в костер и пламя вспыхнуло ярче.

Мужчины зашевелились.

– То есть как? – проговорил Димон. – Прям вот сразу?

Костик хмурился. Егор смотрел только на меня.

Зоя махнула рукой:

– Ты все забудешь, не переживай. Тут, видишь, какое дело. Мы ведьмы и нужны людям. Мы отвечаем за все самое важное, что есть в мире.

Димон и Костик неуверенно кивнули.

– И чтобы мы жили, в колдовскую ночь нас должен коснуться мужчина… Мужчины. Поздравляю, это вы!

Я смотрела перед собой и как будто видела все сразу. Огонь, деревья, людей и нечисть. Запах трав из костра становился все сильнее, огонь колебался, тени людей плясали на траве, как мираж. И только наши тени были неподвижны.

Димон замотал головой. Костик неуверенно протянул:

– Что ж, если надо…

Но с места не тронулся.

Зоя умиротворяюще проговорила:

– Сейчас быстренько пройдем через костер, а потом…

Передо мной, как в последний миг перед смертью, пронеслись воспоминания: летучая мышь в окне, Зоя превращается в юную красавицу, магические книги, разбор людских проблем, прогулка с Яей, алатырь… Алатырь. Я взялась рукой за теплый оберег, и передо мной замелькали другие картины: непокорный электросамокат, день рождения Гали, музыкальная карусель, вкус сладкой ваты, коллекция деревянных фигурок, последняя ночь с Егором.

Не обращая ни на кого внимания, он подошел и дотронулся до моей щеки. Какие горячие у него руки…

– Так ты – ведьма? – он улыбнулся. – Приворожила?

Я возмущенно замотала головой.

– Шучу, – успокаивающе сказал Егор. – Я просто тебя люблю. Мне наплевать, что ты ведьма.

И тогда я сказала:

– Я отказываюсь.

Иштар, сидевшая поодаль, захихикала.

***

Марена шла медленно, в новой белой рубахе, красной запоне, распустив волосы. На ее гордо поднятой голове княжеской короной лежал венок. Кто стоял поближе, ахнул. Тысячелистник – непокорность. Вереск – одиночество. Усики хмеля – хитрость. Мак – горе!

Подружки притихли, когда Мара подошла и села не рядом с ними, а поодаль. Иван оглядел деревенских и молча опустился на землю рядом с девушкой. Та никак не отреагировала. Он бы и за руку ее взял, но не решился, такой от нее шел холод. Иван поежился. Жители переглянулись, пожали плечами и запели снова, но как-то неуверенно, и то и дело кто-то бросал взгляд на неподвижную Мару и сурового Ивана.

Но настало время. Неженатые один за другим летели через костер, каждого приветствовали криками. Нареченные жених и невеста прыгали вместе, кто-то шел один, а некоторые из девушек набирались смелости, надевали на голову нерешительным парням свои венки, и тоже шли к костру. Не расцепят руки – будет семья счастливой. Ввысь летели искры, и это тоже было хорошей приметой. Иван с надеждой посмотрел на Марену, но та не шелохнулась.

Вот уже все девицы прыгнули. Все, кроме Мары.

– А ты что ж? Давай! – закричал кто-то из девушек – кажется, Марфа, – и остальные зашумели одобрительно. Мужики и парни кивали. Иван тревожно оглядывался. Рядом схватился за голову дурачок Кука, первым поняв, несмотря на всю свою придурковатость, что быть беде. Отказаться-то нельзя, на плохие мысли наведет. Подбежали подружки, оттеснили Ивана, взяли Мару за руки и потащили к костру. Она упиралась, выдиралась, но они все волокли. Иван пытался прорваться к ней, но ему преградил дорогу сын старосты.

– Погодь. Проверить надо. Не прыгнет – значит, дурная. Может, ведьма.

– Да они сейчас подожгут ее! Подол вон дымится! – закричал Иван.

Василь оглянулся.

– И впрямь.

***

Яя испуганно охнула, а Зоя закатила глаза.

– Ну, началось.

– Я хочу быть человеком, – я прямо глянула в лицо Зое, и меня окутало чувство вины.

Она надвинулась на меня и пророкотала:

– Ты осознаешь, что мы не можем тебя заменить? Аи, кто прямо сейчас захочет стать ведьмой?

– Меня зовут Вера, – твердо сказала я.

Внезапно со стороны леса послышался звонкий голос:

– Я! Я хочу быть ведьмой!

Из-за деревьев показалась Галя.

– Ты-то откуда взялась на нашу голову? – простонала Зоя.

Галя шагнула к костру и глянула на Костю.

– Возьмите меня!

Может, зелье вышло слабоватое? Или Галя исхитрилась и не выпила его? Какая же я дура.

Костя зачарованно смотрел на девушку, будто видел в первый раз. На ней было испачканное и мокрое от росы платье, растрепанные волосы закрывали горящее румянцем лицо – как он раньше не замечал, что у нее такие красивые волосы…

Егор сжал мою руку, и я посмотрела на ведьм. Зоя держалась за голову, Яя, похоже, боролась с желанием грянуться оземь, превратиться в летучую мышь и улететь.

– У меня есть сродство к миру растений, вы сами говорили! – умоляюще прошептала Галя. Внезапно по ее щекам потекли слезы.

Иштар вдруг поднялась:

– Все это очень трогательно. Прямо как в сериале. Вот только кто биться будет?

Меня снова скрутило чувство вины.

– Да погоди ты со своими битвами! – закричала Зоя.

– Я-то погожу, а вы решайте.

– Нет, – из-за деревьев вышел Пан. Просто вечер внезапных появлений. – Никто не будет биться.

– А я вас тогда прокляну, – вдруг ядовито прошипела Иштар, переставая играть роль воплощенной невозмутимости. – Мое проклятье сбудется. Я же – не твои слабосильные ведьмы!

– Это наше место и наша ночь! – крикнула Яя.

– Это место было моим задолго до твоего появления, идиотка! – заорала Иштар. – Я здесь родилась! Я умерла здесь!

***

Мара вырвалась. Она стояла у самого пламени, и волосы от жара шевелились у нее на голове.

– Не стану прыгать! – громко крикнула она.

– Ведьма! – закричал сын старосты, и остальные один за другим подхватили. – Ведьма! Очистим ведьму!

Они подхватили Марену и потащили к огню. Иван все рвался, но его держали за руки, за плечи деревенские парни, и они были не слабее его. Огонь лизал рубашку, пошел дымок, Мара заметалась, но жители стали в круг у костра, не пуская ее. Девушка упала на колени, издала тихий стон. Одежда горела. Подняв глаза, Марена посмотрела вперед ненавидящими глазами и хрипло прокричала:

– Будьте вы все прокляты!

И упала. Вдруг с ясного неба раздался грохот. Засверкали молнии, набежали тучи, хлынул дождь. Люди, опасаясь гнева Перуна, побежали к деревне. Не дожидаясь, пока костер погаснет, Иван бросился к девушке.

– Мара! – кричал он. – Мара!

Иван весь перемазался в саже, баюкал Марену, как ребенка, покачивал, стонал, бормотал что-то. Вокруг шипели, остывая, угольки. Наконец, девушка шевельнулась и открыла глаза.

– Ванюша, – прошептала она. – Я сказать не успела…

Глаза ее снова закрылись.

– Нет! – закричал Иван. – Не бери ее, Перун! Меня возьми!

Снова по лугу раскатился гром.

– Тогда бери нас обоих!

Сверкнула молния, грохнуло небо и на луг упала тьма.

***

– Я знал, что это ты, Марена, – Пан не отрывал взгляд от Иштар. – Догадывался.

Иштар была бледна, но на щеках у нее разгорались два красных пятна.

– Марена! – вскрикнула я. – Я так и знала! Я видела, как ты умерла.

Она перевела на меня невидящий взгляд.

– Во сне видела, – пояснила я. – Мне так жаль. Деревня, огонь, а парень… Как звали парня?

– Иван, – тихо сказал Пан. – Раньше его звали Иван. Почему ты стала такой, Мара?

– А какой мне быть? Забыл костер? Как меня жгли соседи, помнишь?

– И мор в деревне помню… Ты стала ведьмой и сбежала?

Марена расхохоталась.

– Темной ведьмой, мой дорогой, темной!

Тут вступила Зоя:

– Нашлась ведьма… Зачем чужим именем назвалась, Марена?

– Умолкни, старуха! – рявкнула Иштар. – Никто не достоин произносить мое настоящее имя!

Пан покачал головой.

– Ты хотела быть богиней. Бесстрашной, обожаемой, всесильной? Да?

Марена-Иштар снова развернулась к нему.

– А ты? Чего ты хотел, когда стал Паном?

– Мне Перун дал выбор, – печально ответил Пан. – Все забыть, начать новую жизнь или умереть насовсем. Я хотел забыть тебя, Мара. Но я не забыл.

Темная ведьма молчала. По щекам ее текли слезы.

– Хочешь битвы, Марена? – тихо сказал Пан. – Тут одни девчонки, что одна, что вторая. Одолеть слабых – не доблесть. Тебе не надо ничего доказывать. Ты лучше всех.

Он взял ее за руку.

***

Где-то вдалеке громыхнуло. Зрители зашевелились, и я огляделась. Егор крепко, до боли, сжимал мою руку. Димон сидел, уставившись в костер, Костя смотрел на Галю, Зоя следила за Паном и Иштар. Или как их теперь называть? Яя поочередно смотрела на каждого, и взгляд у нее был умоляющий.

Молчание нарушила Зоя.

– Не желаю ничего слушать. Как там тебя… Галя!

Девушка подошла.

– Учить тебя некогда. Так что сейчас просто проверим, станешь ли ты ведьмой, – Зоя достала из корзинки маленький пузырек. – Пей!

Галя, не раздумывая, выпила зелье и поморщилась. Зоя швырнула в огонь еще пучок трав, и пламя прыгнуло почти до самых верхушек деревьев.

– Иди через костер!

– А заклинания? – робко спросила Галя. – Тут разве не нужны заклинания?

– Сказок наслушалась? Ничего не нужно! Ты или ведьма, или нет!

Галя медленно выдохнула и пошла вперед. На поляне возник ветер, который дул будто во все стороны сразу. Пламя костра качалось, поднималось, вспыхивало и бледнело. Я боролась с желанием броситься к подруге, остановить. Она же рушит свою человеческую судьбу! Она же никогда не сможет быть с Костей, даже если он сыграет свою роль в колдовской ночи! Но я не двигалась с места. Я сделала свой выбор, и не мне ей мешать.

Галя шла и с каждым шагом огонь горел все ярче. Девушка резко подняла голову и шагнула в костер. Но ничего не случилось. Пламя не тронуло ее, расступилось, и вот она уже стоит на другой стороне. Огонь опал.

– Да, – сказала Зоя. – Свершилось.

Они с Яей поочередно прошли через костер. Их огонь тоже не коснулся. Теперь по одну сторону стояли три ведьмы, по другую – люди, а в стороне – Пан и Иштар. Ведьмы по одной обходили костер и вставали напротив трех мужчин: Галя против Кости, Яя против Димона, Зоя против Егора. Егор покачал головой. Внезапно Костя огляделся и сказал:

– Надо так надо, верно? Я всегда мечтал с двумя, – он пригладил волосы и усмехнулся. Зоя пожала плечами, а Галя, только что отрешенная и решительная, скривилась.

– А ты не бойся, я тебя не обижу, – пропела Яя Димону. Он шарахнулся и замотал головой.

– Значит, с тремя? – Костя нервно расхохотался.

Пан и Иштар скрылись в лесу. А я посмотрела на Зою.

– Видишь. У людей останутся три ведьмы. Отпусти меня.

Зоя повернулась. Взгляд у нее был пустой, а в голосе звучал холод арктической пустыни:

– Иди. Живи свою человеческую жизнь.

Костя шагнул к Гале, Димон отступил к деревьям, а Егор шепнул мне на ухо:

– Я бы тоже не согласился.

Костер погас и поляну накрыла тьма.

Эпилог

Димон сидел за стойкой в баре и мрачно пил пиво. Все было нормально. Даже если бы кто-то спросил его: «Что случилось?», – ему нечего было бы ответить. Но почему-то в душе поселилось ощущение пустоты. Чего-то не хватало. Один день вообще куда-то пропал из памяти, и Димон решил: нельзя так надираться. Вообще пить не надо, алкоголь – это депрессант, где-то он это слышал или читал. Пиво, конечно, не в счёт. Димон заказал вторую кружку, хотя и первая радости не принесла. Подумав, он выбрал другой сорт. Но ни немецкое, ни чешское пиво особым вкусом не отличалось. Возможно, его делали на одном заводе в Подмосковье. Пора переходить на «Буратино». Или какая сейчас газировка есть? «Тархун»?

От размышлений о типах газированных напитков Димона отвлек приятный голос.

– Привет.

Дима повернулся и увидел девушку. Некоторое время он её рассматривал, приоткрыв рот. Блестящие белые волосы, большие глаза. Красивая, очень. Откуда такая взялась? И неужели она обращалась к нему? Димон украдкой поправил футболку, которая неприлично задралась на пузе.

– Это вы мне? – спросил он.

Девушка кивнула и сказала:

– Ага. А что вы пьёте?

– Пиво, – тупо ответил Димон и въерошил волосы, украдкой глянув на свое отражение в бокале.

– Это я вижу, – девушка смешно наморщила нос. – А какое?

– Плохое, если честно, – вздохнул Димон.

– Жалко, – расстроилась девушка. – А я как раз думала, что заказать.

Димон увидел, что перед ней нет бокала, и воодушевился.

– Мне кажется, вам подойдёт сидр, – заявил он. – Вишневый.

Девушка поморщилась:

– Фу. Может, чего-нибудь поинтереснее? За знакомство, – и она ему улыбнулась.

Димон потерялся. Такая девушка действительно не может пить какой-то там сидр.

– Шампанское! – сказал он и жалобно добавил: – Вы же будете шампанское?

Девушка милостиво кивнула.

– Только хорошее.

– Бармен! – рявкнул Димон. По крайней мере, ему показалось, что рявкнул, а на самом деле почти пропищал. – Лучшее шампанское! Самое дорогое!

Девушка явно обрадовалась. Еще бы, она – высший класс. И она заслуживает... Он украдкой глянул в барное меню и сглотнул. Ничего себе! Зато какая потрясающая...

– Представляете, моя подруга не пришла, – говорила в это время его собеседница. – Я уж думала уходить, но тут вы сидите. Мне кажется, я вас где-то видела.

Димон задумался:

– Я тоже вас видел, – он глупо улыбнулся. – Возможно, во сне.

– Кстати, меня зовут Дженни, – мило улыбнулась девушка.