На перекрестке магии

Глава 1

ГЛАВА 1

Запущен механизм часов —

Они отсчитывают время.

Летят секунды, словно тени,

И новый день уже готов

Ворваться в мир. Он промелькнет,

Оставив только дымку, лепет.

Каким он будет: темен? Светел?

Неважно — все равно пройдет.

— Ты снова здесь, брат мой.

Светлая богиня Анигьос неслышно ступала по раскаленной от солнца крыше к темноволосому мужчине, замершему на самом краю. Отсюда было прекрасно видно королевский дворец, и окружающие его улочки лежали как на ладони.

— Не спится, сестрица? — Анигьос почувствовала улыбку в голосе Ишшасса.

— Могу спросить тебя о том же, — ответила она, замирая рядом с братом. Богиня глядела на Санторру, столицу Миалроса, и спрашивала себя, откуда взялась в сердце безотчетная тревога, заполнявшая ее сегодня.

— Я и не собирался засыпать. — Ишшасс повел плечами. — Здесь интереснее.

— Но ты не вмешиваешься.

— Не вмешиваюсь, — согласился он. — Просто смотрю. Запрещено?

— Ты ведь знаешь, Иш, мы не должны заботиться о делах смертных так часто, — с грустью сказала она.

— Мне ли не знать.

Их разговор всегда напоминал бег по кругу. Вопрос-ответ, вопрос-ответ. Водоворот, в котором оба рано или поздно могли утонуть. После событий десятилетней давности между Анигьос и Ишшассом установился хрупкий мир, но иногда богиня спрашивала себя: может, это только иллюзия? Видимость… Ишшасс всегда был хорош в иллюзиях. Это ведь ее неугомонный брат — лучший во всем. Не наделенный только умением прощать.

Память все чаще уносила Анигьос в далекие дни детства. Тогда впереди была вся жизнь, и казалось, мир упадет в ладони — только помани!Увы, это тоже была иллюзия.

— Энни! — высокий кареглазый мальчишка, младше сестры на два года, но уже выше на целую ладонь, чем страшно гордился, стоял, задрав голову, и смотрел на ветви раскидистой яблони. На одной из них и устроилась его сестрица — темноволосая и голубоглазая, как куколка. Всем казалось, что Анигьос должна быть такой же хрупкой и нежной, но Иш-то знал: все не так! Вот и сейчас сестрица, сменив светлое платьице на свободные брюки и рубашку, втайне украденные у брата, забралась на дерево и самозабвенно грызла яблоко.

— Да Энни же! Тебя нянька ищет!

В него с дерева полетел огрызок. Иш увернулся и рассмеялся:

— Мазила!

Энни прицелилась получше, и целое яблоко полетело в брата. Иш, видимо, не ожидал столь стремительной атаки, вот и увернуться не успел: спелый плод прилетел в плечо и заставил мальчика вскрикнуть:

— Ай!

Анигьос тотчас соскользнула с ветки и бросилась к нему.

— Прости, прости! — забормотала торопливо, обнимая братишку. — Я не хотела, правда. Не подумала!

Ишшасс надулся и отвернулся. Он всегда был очень обидчивым, но отходчивым, и пять минут спустя уже отыскал в траве то самое яблоко и впил в него зубы. Ему на днях исполнилось двенадцать, и брат считал себя очень взрослым, а Энни посмеивалась: сказано, мальчишка!

— Так что там нянька? — напомнила она.

— А! — вспомнил мальчик, вытирая с губ льющийся сок. — Матушка просила, чтобы ты к ней зашла. Вот няня Ирма тебя и ищет.

Матушка в последнее время болела. Уж Энни-то знала, подслушала, когда приходил лекарь, только брату не сказала. Не хотелось расстраивать маму, да и папа скоро вернется. Тогда все наладится, все будет хорошо. Это Анигьос повторяла себе снова и снова, пока отец воевал с соседним государством. Он был магом, а мама… Мама нет. Будь здесь папа, он исцелил бы недуг, Энни не сомневалась. Этот целитель из города какой-то неумеха!

Сама девочка магии в себе не чувствовала. Скорее всего, в ней ее никогда не будет. И ладно! Что магия? А вот Иш мечтал заполучить силу. Представлял, как станет самым великим в мире, остановит войны, и отец больше никогда не станет уезжать. Глупый братик…

Тем не менее, следовало поторопиться. Энни бросилась в свою комнату, быстро переоделась: матушка бы ни за что не одобрила ее наряда, и только потом показалась няньке на глаза.

— А, юная льери! — Та всплеснула руками. — Где же вы были? Я вас обыскалась!

— Читала в саду, — бодро солгала Анигьос. — Иш нашел меня и передал, что вы хотите меня видеть.

— Не я, ваша матушка, — заулыбалась нянька. — Идемте, дорогая. Идемте же.

Взяла Энни за руку и увлекла за собой на второй этаж. Любимая мамина гостиная выходила окнами на дорогу, чтобы сразу увидеть, когда на ней появится усталый путник. Матушка ждала отца: каждый день, каждый час. Она улыбалась, когда думала о нем: Энни давно заметила.

Вот и сейчас матушка, белая и бледная, как последние цветы осени, сидела у окна, глядя на дорогу, но обернулась, услышав шаги дочери.

— Матушка! — Анигьос бросилась к ней.

— Энни, дитя мое! — Та мягко обняла девочку и коснулась губами лба. — Где же ты была?

— Читала в саду, — смутившись, повторила Энни. — Прости, если бы я знала, что ты меня ищешь…

— Ничего. Присаживайся, посиди со мной.

Что за болезнь съедала самого близкого человека, Анигьос не знала. Она лишь слышала, как лекарь говорил что-то о слабых легких. И порою Энни становилось так страшно! Однако она улыбалась и старалась казаться веселой. Не стоит печалить матушку и расстраивать брата. Тот и так тосковал по отцу, хоть и молчал об этом. Иш вообще предпочитал отмалчиваться о самом важном, и родным оставалось только догадываться, что у него на уме.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Энни, отмечая, что мать выглядит еще более бледной.

— Лучше, девочка моя. — Та улыбнулась, но от улыбки веяло фальшью. — Я хотела попросить тебя…

— О чем?

Анигьос старалась догадаться. Что такого срочного могло случиться? Может, матушка получила вести от отца? Но тогда она бы так и сказала.

— Мое здоровье с каждым днем все хуже. — Мать отвела взгляд. — А от твоего отца нет ни строчки. Если… если моя болезнь усилится, присмотри за братом. За тебя я спокойна, ты добрая и разумная девочка, и сердце у тебя большое. А Иш… С ним никогда не будет просто. Ты же знаешь, как его задевает любая несправедливость. Наш мальчик бросается в бой, а о последствиях не думает. Будь рядом с ним, милая, прошу.

— Я и так рядом, мама. — Энни никак не могла понять, что она имеет в виду. Да, характер у брата упрямый и дерзкий, ну и что с того?

— Я знаю, просто хочу быть спокойна, — улыбнулась матушка. — И знай, что я горжусь тобой, дитя мое.

Внезапно Энни услышала какой-то шум. Мать одновременно с ней обернулась к окну и увидела, как в ворота въезжают всадники. Их было трое, одежду покрывала пыль. Сразу понятно, что они проделали долгий путь. Матушка словно и не была больна: подхватила пышные юбки и бросилась вниз, навстречу гостям. Пока они с Энни спустились по ступенькам, мужчины уже входили в дом.

— Майлз? — Видимо, мать узнала кого-то из них. — Джеймс? Коутон? Почему вы здесь? Вы же должны быть на фронте…

— Здравствуйте, Флора. — Высокий брюнет шагнул к матери. — Война закончилась, войска возвращаются в столицу. Мы проезжали мимо вашего дома и решили лично засвидетельствовать свое почтение. И…

Мужчина прятал глаза. Анигьос почувствовала: что-то не так. Нет, они приехали не отдать визит вежливости.

— Энни, что там? — раздался над ухом шепот брата. Ишшасс, как всегда, подкрался незаметно.

— Папины сослуживцы, — так же шепотом ответила она, прячась в тени лестницы.

— Что с Гербертом? — похолодевшими губами спросила Флора.

— В решающем бою он героически погиб. Мне жаль, — проговорил мужчина.

Анигьос ощутила, как ледяные пальцы брата сжали ее руку. Хотелось закричать, затопать ногами. Сказать, что все это неправда, но, увы, их гость не лгал. Иначе не смотрел бы с таким сожалением на молодую женщину, будто согнувшуюся под грузом привезенных новостей.

— Я прикажу подготовить для вас комнаты, — тихо ответила матушка.

— Нет, нас ждут в столице.

Ее собеседник покачал головой, пробормотал слова соболезнования. Его спутники сделали то же самое, передали матери сложенный вчетверо лист бумаги с почему-то грязными краями и поторопились удалиться. Это естественно: людям хочется оказаться как можно дальше от чужого горя.

Флора даже не пошевелилась. Она развернула листок, пробежалась глазами по строчкам и выпустила бумагу из руки. А затем осела на пол так же бесшумно, как этот лист.

— Мама! — Брат первым рванулся к ней, опустился рядом на колени. — Мамочка!

— Льери! — поспешила за ним прислуга, а Анигьос так и стояла, вцепившись помертвевшими пальцами в перила лестницы. Она не могла заставить себя сдвинуться с места.

К матушке уже спешил лекарь, который еще не успел уехать из поместья. Он склонился над нею, нащупал пульс. Прошло еще несколько мучительных мгновений прежде, чем он медленно поднялся на ноги и отрицательно покачал головой. Прислуга подняла вой и крик, а Энни смотрела только на одного человека. Ее брат выпрямился и обернулся. У него было страшное лицо — не мальчишки, которого Анигьос знала с первых минут жизни, а старика, видавшего все на свете. Впечатление быстро пропало.

— Нет, — тихо шевельнулись его губы. — Нет, этого не может быть! Нет!

От крика у девочки заложило уши. Она всхлипнула и побежала туда, к Ишшассу, но нечто откинуло ее на несколько шагов назад. Воздух стал вязким, мутным. Прислугу припечатало к стенам, а в центре образовавшегося вихря осталось тело матери и Ишшасс. Он и был центром этой воронки. Во все стороны от него били молнии — яркие, светлые настолько, что, казалось, можно ослепнуть. А затем комнату затопил свет. Энни зажмурилась, а когда открыла глаза, брат лежал на полу рядом с матушкой.

— Иш! — вскрикнула она, бросаясь к нему.

— Подождите, льери.

Она даже не поняла, кто ее перехватил, но девочку оттащили назад, а над ее братом склонился лекарь. И снова пощупал пульс. Анигьос показалось, что сейчас она сойдет с ума.

— Жив, — вынес лекарь свой вердикт. — Молодой льерд — маг. И у него только что проснулась сила.

Сила… Та самая светлая магия, которая была у их отца. Пробудись она на час, на минуту раньше, и могла бы спасти матушку! Энни закрыла глаза.

Давно она не вспоминала именно этот день. Боялась вернуться в него даже мысленно, а сейчас почему-то вспомнила. И, повинуясь безотчетной тревоге, обняла брата. Ишшасс, уже много веков как не тот озорной мальчишка, отшатнулся, будто сестра его ударила.

— Не надо, — сказал резко. — Если я терплю твое присутствие, это еще не означает, что оно мне приятно, Энни.

— Прости…

Она отступила. Ответ знала и так: не простит. Не смог тогда, не желает и теперь. Но не теряла надежды, что рано или поздно сможет хотя бы взять брата за руку, не опасаясь, что тот оттолкнет ее в ответ. Увы, этот день по-прежнему был далек, а Иш зол на свою старшую сестру.

— Куда ты теперь? — спросила Анигьос, разглядывая резкие черты лица Ишшасса, как всегда, скрытые иллюзией. Странно… Смерть не стерла шрамы с его кожи, хоть и должна была.

— Во дворец. — Ишшасс пожал плечами и снова развернулся к городу.

— Ты обещал не вмешиваться.

— Я и не вмешиваюсь, сестрица. Всего лишь наблюдаю. И пока все идет по тому же сценарию, что и века назад. А вот каким будет итог, я не берусь предсказать.

— Надеюсь, что в этот раз другим, — сказала Анигьос.

— А я не надеюсь, — возразил Ишшасс. — Шансы есть, конечно, но королевский род давно уже неподвластен нашему с тобой влиянию. Иначе я бы хорошенько вправил кое-кому мозги.

— Себастьяну? — улыбнулась богиня.

— Зачем же? Молодой король сам находит неприятности на свою голову, сам же их и распутывает. А вот его брат меня беспокоит. Не так он сам, как его магия.

— Которая так и не проснулась после восемнадцатилетия?

Ишшасс задумчиво кивнул, и в кои-то веки Анигьос была с ним согласна. Все указывало на то, что магия принца Эдвина пробудится раньше срока. Его все время окружал ясный светлый кокон силы. Но день его совершеннолетия настал еще год назад, а магия так и спала. Оставались редкие сны, однако разве можно их считать магией?

Энни не считала это опасным — просто непонятным. А вот Иш не был с ней согласен. Поэтому и наведывался во дворец бесплотной тенью, и не знал покоя. Права была матушка: Ишшасс слишком резко реагирует на все, что происходит вокруг. Вот и сейчас наблюдает за королевским родом Миалроса так пристально, хоть и знает, что не сможет вмешаться напрямую. Если только…

— Береги силы. — Энни с грустью взглянула на брата. — В этом мире они слишком быстро тают.

И исчезла, оставив после себя легкий запах цветов. Ее брат еще немного постоял на краю крыши, а затем шагнул вниз. Что темному богу ступеньки? Человеческая мелочь, до дворца Санторры он доберется и без них. Вот только Энни права: его удел наблюдать. И молчать, и не вмешиваться, потому что давным-давно тогда еще человека Ишшасса угораздило дать клятву принцу Роберу, младшему брату короля Эриха. А клятвы всегда приходится исполнять.

Глава 2

ГЛАВА 2

В коридорах дворца расплескается шум,

Грянут скрипки, завоют гобои.

Слишком много эмоций, надежд или дум

Помнят старые эти покои.

В этот день в королевском дворце Миалроса был бал: его величество Себастьян принимал послов от своего дяди, короля Нимирии. Принимал, как полагается, с шиком и помпой. В огромном светлом зале собралось не менее ста приглашенных — а может, и более, кто их считал? Уж точно не принц Эдвин, младший брат короля. Пока вокруг все вальсировали и пытались перещеголять наряды друг друга, принц Эдвин скрывался от глаз поклонниц в одной из ниш у окна. Отсюда ему был прекрасно виден весь зал.

Вот он трон, сейчас пустой. А вот — его величество Себастьян, танцующий с гласом Анигьос Лиссой Шейл. Братца во дворце не сильно любили: он был очень строг, поэтому придворные опасались попасть в немилость, а за глаза немало злословили. Что только не говорили! И что король ненастоящий, и что темные маги его подменили, и что он служит темному богу. Болтали, почем зря. Брат же оставался спокойным и величественным. Вечно в черном камзоле, будто носил траур, с холодным выражением худощавого лица и таким же ледяным взглядом карих глаз. Волосы его сейчас были прилизаны, но Эд-то знал, сколько трудов стоит личной прислуге его величества заставить их не топорщиться в разные стороны, потому что с волнистыми вихрами на голове братец переставал выглядеть грозно. Льери Лисса же, как всегда, была в белом. Ее темные с медным отливом волосы украшал венец из белого золота — знак особого расположения богини. А еще, когда никто не видел, Лисса так смотрела на Себастьяна, что сразу становилось понятно: между ними что-то есть. Ну, или хотя бы ясно: девица влюблена в короля.

Эд вообще считал, что Бесу стоило бы жениться на Лиссе. И злые языки примолкнут — она-то избранница богини, с ней рядом темный маг не окажется. И Лисса будет счастлива, да и Бес, то есть, Себастьян перестанет глядеть на всех сычом. Брак меняет человека. Вон, придворный артефактор Айр недавно женился, теперь во дворце и вовсе не появляется: бережет свое счастье.

А брат… Да что брат? Эд посмотрел на грани бокала шампанского, который сжимал в пальцах. «Полюбовался» на свое отражение. Бес и есть. Прозвище говорящее. А еще Эдвин слышал, как называют за глаза его самого — Демон. Вот такая милая пара братьев, Бес и Демон. И оба ведь светлые, это самое забавное. Почему к Эду прицепилось такое прозвище? Он слышал, как одна придворная дама говорила другой: «Красивый, как демон! И такой же надменный». Надменным себя Эдвин не считал. Он просто терялся в чужом обществе, вот и скрывал смущение за остротами и колкостями. И прозвище ему не нравилось, только кто его спрашивал?

Грани бокала искажали его лицо, но даже так можно было разглядеть темно-русые вьющиеся волосы чуть выше плеч, ярко-голубые глаза, слишком правильные черты. Говорили, что он пошел в мать, покойную королеву Луизу. Лицо матушки Эд помнил плохо — десять лет прошло после ее смерти. Но на портрете была изображена белокурая дама, очень красивая, но не слишком-то счастливая. Причем, единственный портрет остался в том крыле, где жил Эдвин. Дай волю брату, он бы и его убрал, но Эд воспротивился, и портрет остался на своем месте. Какие разногласия были у Беса с матерью, Эд сказать не мог, а разговаривать об этом с его величеством — себе дороже. Очередного скандала не хотелось, поэтому Эдвин благоразумно молчал, а Себастьян никогда бы не начал подобную беседу первым.

— Прячешься? — Лисса нырнула в нишу у окна. Вот только что танцевала — и уже здесь.

— Здравствуйте, светлейшая, — улыбнулся Эд.

— Да ну тебя! — Посланница богини легонько стукнула его кулачком по плечу. — Почему не веселишься со всеми?

— Ты же знаешь, я терпеть не могу танцы. — Эдвин отбросил высокопарный тон. Лисса была одной из самых близких его подруг, с ней можно было забыть и о своем титуле, и о ее.

— Знаю-знаю. — «Светлейшая» оперлась на подоконник рядом с Эдвином. — Себастьян их тоже терпеть не может, а я наслаждаюсь, если честно. Когда я была чуть младше тебя, сильно болела и не могла позволить себе танцевать, даже ходила с трудом.

— А потом?

— Потом у меня проснулась светлая магия, и болезнь прошла.

Лисса поправила чуть растрепавшиеся волосы. Она выглядела счастливой в этом переполненном людьми зале. Хоть кому-то праздник по душе!

— Ты что такой хмурый? — Она всегда все замечала.

— Устал от церемоний, — признался Эд. — Себастьян король, с ним все понятно. А я тут зачем?

— Ты принц и его брат. — Лисса мягко коснулась его щеки. — И потом, а как же твои поклонницы? Они с ума сойдут, если не увидят твой светлый лик.

И девушка рассмеялась, заметив, как покраснели щеки принца. Да, поклонниц хватало. Но Эд никогда не влюблялся. С одной как-то целовался в дворцовой беседке, впечатления остались двоякие… Вроде и приятно, но не то чтобы очень. Особенно когда более опытная девица попыталась засунуть язык ему в рот. Фу! Вон, братец Себастьян только глянет, и ни одной рядом. А тут хоть отбивайся!

Кстати, о братцах…

— Вот вы где. — Его величество нырнул в ту же нишу у окна.

— Т-с-с, ты выдашь наше местоположение. — Лисса с улыбкой сжала его руку.

— Думаю, все и так уже видели, куда он ушел, — возмутился Эд. — Придется искать другое место.

— Лучше бы пригласил на танец какую-нибудь очаровательную льери, — посоветовал брат.

— И ты туда же! — фыркнул Эдвин. — Не желаю я танцевать. Ни с льери, ни без. И вообще, я бы лучше почитал у себя в комнате. Остановился на самом интересном.

— Бурчишь, как старик, — усмехнулся Бес. — Кстати, о тебе только что спрашивала льери Нотис.

— Катрина? О, нет! Скажи, что ты меня не видел, — взмолился Эд. Катрина была самой рьяной из его поклонниц. Иногда Эдвину казалось, что однажды он откроет двери спальни, и там будет Катрина.

— Ты разбиваешь ей сердце, — присоединилась Лисса. Они с Бесом давно спелись! — Между прочим, очень милая девушка.

— Когда спит, — проворчал принц. — Вы сюда изводить меня пришли? Братец, тебя ждут послы.

— Послы уже нашли себе приятных собеседниц и наслаждаются вечером, — отмахнулся Бес. — А нам остается только завидовать магистру Крессу и его супруге, которых нет на этом празднике жизни. И надеяться, что они вернутся раньше, чем я сойду с ума!

— Дай Киру отдохнуть, — мягко улыбнулась Лисса. — Тем более, давно следовало навестить отдаленные обители Анигьос, ты сам об этом говорил.

— Их нет уже три месяца, — напомнил Бес.

— Путь неблизкий, обителей много.

— Не удивлюсь, если в результате их неусыпного труда у тебя станет на одного племянника или племянницу больше.

У Эда заалели уши, Лисса шикнула:

— Бес!

— Кстати, дядюшка никак не уймется и жаждет сосватать мне свою дочь. — Себастьян с легкостью сменил тему, спасаясь от гнева светлейшей. — Такое чувство, что количество моих кузин воистину бесконечно!

— И что ты ему ответишь? — спросил Эд.

— То же, что и всегда. Пока что мне не до брака. Миалрос только начал подниматься с колен. К чему мне жена, если я буду все равно заниматься исключительно делами государства? Ждать, когда она найдет себе любовника, у которого будет больше времени на ее капризы? Нет, не желаю. Тем более кузину!

Эд заметил, как помрачнела Лисса. А ведь скажи кому-то в этом зале жениться на светлейшей, тот будет счастлив. И только Бес делает вид, что ничего не замечает. Баран!

— Ладно, пора возвращаться к послам, — вздохнул его величество. — Лисса?

— Да, идем.

Она взяла спутника под руку, и вскоре они уже беседовали с дядюшкиными прихвостнями. Сам Эд искренне понадеялся, что никто не заметил, где его искать, но не тут-то было. Стайка девиц так и кружила у избранного им убежища. Эдвин уже собирался выйти и смутить дам, когда расслышал, о чем они беседуют.

— Ты уверена, что его высочество где-то здесь? — почти шепотом говорила одна, не подозревая, что поблизости есть чужие уши.

— Да, я, кажется, видела его.

— Кажется — или видела?

Эд задумчиво хмыкнул. И неймется же им! Наслаждались бы балом, так нет, им принца подавай.

— Точно где-то здесь, — упорствовала льери Фраккен, ее Эд узнал, а вот вторую не получилось пока. — Милый он, правда?

— Да, и на его величество совсем не похож, — ответила ее подруга. — А правду говорят, что младший принц… ну… бастард?

Эд закусил губу. То, что они с братом не похожи внешне, еще не является поводом сомневаться в их родстве.

— Наверное, — сказала вторая. — Мой отец говорил, что после смерти супруга королева-мать испытывала симпатию к магистру Клейхеду. И вроде как магистр изменил заветам богини ради нее, за что и поплатился жизнью.

— Глупости, нынешний-то то магистр женат — и жив.

— Мало ли? Может, у них с богиней другие договоренности, — упорствовала глупая льери. — Недаром его супруга — сестра самой светлейшей Лиссы. Но бастард или нет, а принц Эдвин очень хорош собой. И, кстати, действительно ничуть не похож ни на брата, ни на короля Альберта. Ты ведь видела его портрет?

Эд стиснул кулаки. Он решился и шагнул из своего укрытия к двум мигом покрасневшим девушкам.

— Ваше высочество! — Обе тут же присели в реверансе.

— Перемываете мне кости, льери? — ядовито спросил он. — Что ж, удачи!

Развернулся и пошел прочь, оставив обескураженных девушек. Настроение резко испортилось. Конечно, звучное слово «бастард» нет-нет, да и долетало принцу в спину. Правда, версию с магистром он слышал впервые. В памяти вставало угрюмое лицо и вечно недовольный тон. Да, магистр Клейхед присутствовал в его жизни в детстве, и что с того? Сразу записали в отцы! Гусыни… Но Эд готов был признать, что на самом деле ни капли не походил на портрет отца. Говорили, что Себастьян — копия короля Альберта. Но насколько помнил Эд, Клейхед тоже был темноволос, и хотя бы симпатичным его нельзя было назвать: хищные черты лица, тяжелый взгляд темных глаз. На него Эд тоже ни капли не был похож.

— Дуры, — пробормотал он слово, которое уж точно принца не красило. Услышал бы учитель Кресс, прочитал бы нудную лекцию о том, как не должны выражаться высокопоставленные особы. Но Кресс вот уже три месяца объезжает Миалрос вместе с супругой и детьми, и домой, видимо, не собирается. Да чтоб всем провалиться!

Эд отыскал взглядом брата. Тот беседовал с послами, изображая полнейшее внимание. Но Эдвин прекрасно знал все «лица» Беса: разговор тому не нравился, и если Себастьян улыбался, то лишь потому, что в совершенстве освоил игру в политику. Конфликт с Нимирией никому не нужен. Проще изобразить радушие и покивать для приличия.

Брату Эд о сплетнях придворных не рассказывал. Лишь один раз, еще в детстве, когда в первый раз услышал в спину «бастард», примчался к Себастьяну в слезах. Тот выслушал сбивчивые объяснения брата, потребовал назвать имя сплетника, а когда Эд заявил, что они с братом не похожи, выдал вполне логичное объяснение:

— И что с того? Я пошел в отца, ты в мать.

Эд успокоился: брату он доверял, пусть их отношения и нельзя было назвать безоблачными. Оба были упрямы донельзя и если не сходились в каком-либо вопросе, ругались так, что придворные предпочитали исчезать из ближайших комнат. Но при всем этом Бес всегда искренне отвечал на любые вопросы младшего брата, уж в этом-то Эд был уверен. Значит, и по поводу их родства сказал правду.

Но сейчас почему-то стало обидно слышать чужие сплетни. Тем более, девушки даже не стеснялись того, что вокруг множество посторонних людей. Наверное, поэтому Эдвин не мог сделать вид, что ему все равно. Бес почувствовал взгляд в спину, обернулся. Видимо, заметил что-то такое в лице брата, что оставил послов и подошел к нему.

— Эд?

Зачем тратить слова? И так все ясно.

— Я нехорошо себя чувствую, — сипло ответил принц. — Можно, пойду к себе?

— Конечно, — откликнулся Себастьян. — Попросить Лиссу о помощи?

— Нет, просто здесь душно, голова разболелась. Полежу немного, и пройдет.

— Хорошо. Позовешь, если понадобимся.

Эд кивнул и поспешил к выходу из зала. Пару раз гостьи пытались его задержать, но принц все равно неуклонно продвигался к двери, и когда оказался в коридоре, испытал облегчение и почти что счастье. Ему на самом деле хотелось вернуться в свои комнаты. Эд миновал коридоры центрального крыла и свернул к своим покоям. Здесь дежурил караул. Стража приветствовала принца, но тот почти не заметил приветствия. У него действительно начиналась головная боль. Причем, приступы не были редкостью. Лисса говорила, они предшествуют пробуждению магии, вот только магия не появлялась, а голова с каждым приступом раскалывалась все сильнее.

— Ваше высочество. — Прислуга присела в глубоких реверансах.

— Все прочь, — скомандовал Эдвин. — Я лягу сам.

И это тоже не было редкостью. Бес, кстати, тоже предпочитал обходиться без прислуги, если была такая возможность. Эд же не любил, когда кто-то вторгался в личное пространство. После смерти нянюшки он никого к себе не подпускал, а его ближний круг можно было пересчитать по пальцам: магистр Кресс, его супруга Тейра, Себастьян и Лисса. Больше никого. Друзей, ближе брата, у него тоже не было.

В комнатах было душно. Эд распахнул окно в спальне и замер, вдыхая теплый воздух. Странно, что от приступов головной боли его спасала не целительница Лисса, а темный маг Тейра. О том, что она ишши, нельзя было упоминать ни в коем случае! Хотя отношение к темным в Миалросе и постепенно менялось, но жене магистра полагается быть светлой. Ну, или хотя бы не магом вовсе. Из года в год Тейра готовила для принца отвар, защищающий от дурных снов. Лисса добавляла в него искру своей магии, и Эд принимал зелье раз в две недели. Мера была вынужденная: после смерти матери он почти каждую ночь видел кошмары, и брат вместе с друзьями просто испугался за его душевное здоровье. Поэтому и пришлось пить лекарство, которое теперь еще и спасало от головной боли.

Эд покосился на столик, в котором хранилась шкатулка с крохотными пузырьками. Перед отъездом Тейра сварила зелье с запасом. Надо выпить и лечь. Эдвин аккуратно достал шкатулку, откинул крышку. Пузырьков хватит еще на три месяца. Магия Кира Кресса обеспечивала, что отвар не прокиснет и сохранит свои свойства. Принц взял в руки один из них, открыл крышечку. Надо выпить залпом, тогда будет не горько. Вот только окно резко распахнулось, как от порыва ветра. Эд неловко отшатнулся, выпустил бутылочку из рук, и она упала на пол. Ковер смягчил падение — сам пузырек не разбился, зато зелье расплескалось некрасивой лужей.

— Да что за день? — воскликнул Эд в сердцах. — Ну и ладно!

Может, кошмары и не будут ему сниться! А головная боль уж точно пройдет сама. Принц разделся, швырнул тяжелый наряд на стул и лег в постель. Вот только голова болела все сильнее. Когда раздались чуть слышные шаги слуги, забравшего одежду, Эд хотел было попросить позвать Лиссу: так стало плохо. Однако язык не слушался, и даже сип не вырвался из горла. На какое-то мгновение принцу показалось, что задохнется, однако вместо этого он вдруг ухнул в сон…

Глава 3

ГЛАВА 3

Жизнь расставила фишки и сделала ставки:

Начинается новый судьбы поворот.

Станет, может, спасением? Или удавкой?

И куда вдруг судьба невзначай повернет?

— Нет, у этих детей нет родственников. Поэтому король готов позаботиться о них и предоставить место в пансионе.

Анигьос сидела рядом с братом. Ишшасс еще не вполне оправился после внезапного пробуждения магии: около недели он провел в беспамятстве, пропустил похороны матери, и больше всего Энни боялась, что брат уйдет следом за родителями. Но нет, постепенно Иш встал на ноги. Однако от мальчишки, которого она знала, осталась тень. Ишшасс все больше отмалчивался, думал о чем-то своем, а вокруг него то и дело вспыхивали искры силы. Ничего, это пройдет… Главное, что жив.

И вот теперь — новая беда. Энни не представляла, как они покинут родной дом. Ей уже четырнадцать! За братом сможет присмотреть и сама. Но кто их спрашивал? Чужие люди решали их судьбу, а детей даже не позвали.

— Они отправят нас в приют, — невесело усмехнулся Иш.

— Не приют, пансион, — поправила Анигьос.

— Ты видишь какую-то разницу?

Она задумчиво пожала плечами. Иш прав: что приют, что пансион. Итог один. Хорошо, если не разлучат. Все-таки чаще всего в пансионах мальчики и девочки воспитывались отдельно.

— Давай сбежим, — шепотом предложил Ишшасс. — Если захотим, они нас никогда не найдут.

Энни внимательно посмотрела в его карие глаза и отрицательно покачала головой:

— Нет, Иш. Что мы будем делать? Двое детей. Будь мы хоть чуть-чуть старше…

Брат нахмурился.

— Не делай глупостей! — Анигьос крепко сжала его руку. — Прошу! Я же вижу по глазам, что ты готов убежать. Ну же, Иш! Пообещай, что не бросишь меня.

— Не брошу, сестрица, — мрачно ответил Ишшасс. — Обещаю.

И обхватил голову руками. Энни не знала, как ему помочь. Потеря у них была общая, и все-таки она как-то цеплялась за необходимость заботиться о брате, находиться рядом с ним, а он… Он будто балансировал на грани, готовясь вот-вот сорваться в пропасть.

— Не говори никому о моей магии, — шепнул Иш. — Иначе точно разлучат.

Да, маги в Миалросе встречались не так часто, еще и такие юные. И брата вполне могли отправить учиться… куда-то, отдельно от сестры. Обычно в таких случаях нанимали учителей, но в случае Иша нанимать некому.

— Кто-то может рассказать, — встревожилась Анигьос.

— Молчи!

Дверь отворилась. Двое мужчин замерли на пороге, глядя на растерянных детей. Один недовольно поджимал губы, будто видел перед собой лягушек или змей, другой, наоборот, хотя бы делал вид, что ему есть до них дело. За спинами гостей толпилась малочисленная прислуга.

— Собирайтесь, — сказал тот, брезгливый. — Завтра утром вы отправляетесь в пансион, где пробудете до совершеннолетия и получите надлежащее вашему статусу образование. Благодарите его величество за милость.

— Хороша милость, — буркнул Иш. — Забрать нас из родного дома.

— Придержите язык, юноша. — Мужчина свел брови и стал напоминать сыча. — Или вы хотите оскорбить короля?

— Братик! — Энни сжала его ледяные пальцы. — Он всего лишь ребенок, льерд. Не слушайте.

— Неважно, уже не младенец. Выезжаем на рассвете. И, надеюсь, обойдется без глупостей.

И посланцы короля вышли, а Анигьос почувствовала, как по щекам катятся крупные безнадежные слезинки.

— Все будет хорошо. — Ишшасс обнял ее за плечи. — Мы еще вернемся домой, вот увидишь! Не плачь.

— Не буду, — пообещала ему сестра. — Только…

Она поднялась и прошлась по комнате, касаясь пальцами мебели, рам картин, статуэток на каминной полке. Все это хранило отпечаток родительской любви. Все выбирали мама и папа. Они теперь вместе где-то в светлых чертогах, а что насчет их детей? Что делать им?

Иш оказался сильнее. Он поднялся с дивана и пошел в свою комнату. Когда Энни заглянула к нему несколько минут спустя, брат с помощью служанки складывал все, что мог взять с собой в пансион. Иш до боли напоминал отца, когда тот злился. Брат и внешностью пошел в него: темноволосый, смуглый, кареглазый, а Энни напоминала мать. Общим был для них лишь цвет волос, в остальном же Анигьос унаследовала большие голубые глаза и белоснежную кожу жительниц севера.

— Собирайся, — сказал Ишшасс, не оборачиваясь. — Ты же слышала этого типа. На рассвете выезжаем.

Анигьос только закрыла за собой дверь. Ее сборы вышли недолгими: всего с собой не унесешь. Украшения матери в пансион не брала: что-то раздала прислуге, окружавшей их с детства, а что-то спрятала в тайниках. Их в доме хватало. Лишь вдела в уши небольшие золотые сережки, если вдруг вернуться в родные стены не получится. Пусть будут на память…

Что брать из вещей, Энни не понимала. Пришлось довериться прислуге. Она же сидела у окна и смотрела на залитый лунным светом садик, в котором матушка сажала цветы. Ничего этого уже не будет: ни садика, ни цветов, ни матушки. Стало холодно, и Анигьос закуталась в плед, да так и уснула, а проснулась оттого, что ее будил Иш:

— Скоро начнет светать, просыпайся.

Энни сонно заморгала. За окнами еще было темно, часы показывали начало четвертого утра. Но ведь летом светает рано. Ишшасс прав, пора собираться.

Для дороги Анигьос выбрала коричневое платьице. К волосам служанка приколола шляпку, окинула взглядом свою госпожу и тихо всхлипнула. У Энни не было сил ее утешать. Иш уже ждал у входа. Он стоял, глядя в пол, и казался чужим.

— А, вы готовы! — появился из коридора их сопровождающий, тот самый, похожий на сыча. — Ступайте за мной, не будем медлить.

Времени попрощаться с родным домом им не дали. Дорожные саквояжи устроили в экипаже, Энни и Ишшасс заняли свои места, заскрипели колеса. Старая жизнь осталась в далеком прошлом.

А впереди их ожидали три дня пути. Останавливались редко: льерд Боттон, которого Энни в уме называла льерд Сыч, торопился. Ему хотелось поскорее избавиться от навязанных детей. За время пути они даже не узнали, какую должность занимает Боттон, и почему именно ему поручили их привезти. Даже перекинуться друг с другом парой слов стало сложно. Стоило открыть рот, как Сыч смотрел на них так, будто они совершили преступление против короля.

Энни старалась держаться — ради брата, хотя очень хотелось расплакаться, бить кулачками по мягкой обивке экипажа и размазывать слезы по лицу. Но, к счастью, хватало здравого смысла этого не делать. Иш же казался отстраненным. Он почти все время смотрел в окно и думал о чем-то своем.

Когда экипаж, наконец, въехал в кованные ворота пансиона, Энни испытала почти что счастье. Само место, где им предстояло жить, находилось не так далеко от столицы. Оно состояло из нескольких зданий: двух учебных корпусов и двух общежитий. Все-таки мальчики и девочки жили отдельно, пусть и учились вместе. Стоило Энни и Ишшассу выйти из экипажа, как перед ними появились две полноватые женщины, такие похожие, что было легко угадать в них сестер.

— Ах, вот и вы! — произнесла та, что в коричневом платье. — Мое имя — Элеонор Уоткинс.

— Меня зовут Элизабет Уоткинс, — добавила та, что в зеленом.

— Я — директор пансиона, а льери Уоткинс — мой заместитель, — пояснила Элеонор. — А вы, я так понимаю, Ишшасс и Анигьос Эверетт?

— Да, это мы, — подтвердила Энни.

— Могу полюбопытствовать, откуда такие вычурные имена?

И льери Элеонор взглянула на них так, будто они сами себе такие имена придумали.

— Из любимой книги матушки, — ответил Ишшасс. — Так звали главных героев.

— Занятно, занятно. Что ж, льерд Боттон, благодарю, что позаботились об этих несчастных детях. А вы, льери Анигьос, следуйте за мной. Льерд Ишшасс, вас проводил Элизабет.

Иш и Энни обменялись взглядами. Ничего, они скоро увидятся! Не будут ведь их держать по отдельности вечно. А льери Элеонор уже направлялась к одному из корпусов. Анигьос оставалось только подхватить свой саквояж и поспешить за ней.

Общежитие располагалось в двухэтажном здании. На первом этаже был достаточно большой холл. Впрочем, времени осмотреться не хватило, — провожатая поднялась на второй этаж, взглянула на ряд одинаковых дверей и подвела Энни к одной из них. На двери значилась цифра десять.

— Жить будете здесь. — Директриса вошла в комнату. Внутри стояло четыре кровати, четыре небольших тумбочки, один общий шкаф и два стола. — Ваши соседки сейчас на занятиях. Завтра и вы присоединитесь к ним, а пока что можете освоиться.

— Как часто я смогу видеть брата? — Энни задала наиболее важный для нее вопрос.

— Вы близки по возрасту, поэтому увидитесь на уроках, — пояснила директриса. — Вечером у вас будет два часа свободного времени. Сможете встречаться в саду, пока тепло. Конечно же, под присмотром воспитательниц. Кстати, о воспитательницах. Где это льери Тонкет? Она должна была давно присоединиться к нам.

Послышались торопливые шаги. Льери Тонкет словно почувствовала, что о ней говорят, и поспешила в комнату. Она оказалась высокой и прямой, как палка. Темные волосы были стянуты в пучок, губы поджаты. Серые глаза смотрели холодно, и Энни сразу поняла: они не поладят.

— Льери Тонкет, — обернулась к ней Элеонора, — это льери Анигьос Эверетт, дочь полковника Эверетта. С сегодняшнего дня она будет жить у нас. Посвятите ее в распорядок дня и проведите небольшую экскурсию. Удачи, льери Анигьос.

И директриса ушла, гордо задрав подбородок. А воспитательница продолжала изучать ее, как букашку под лупой.

— Ступайте за мной, милочка. Я выдам вам форму. На занятия ходить только в ней. Ну же!

И пошла, не дожидаясь Энни. Анигьос бросилась следом. Желание разрыдаться стало и вовсе нестерпимым, но она говорила себе, что от этого легче не станет, только хуже. А вечером она увидится с братом, и все будет хорошо. Сейчас же они снова спустились на первый этаж, миновали переплетение коридоров и вошли на склад. Воспитательница смерила новую ученицу взглядом и взяла с полки стопку одежды: платье, чулки, блузка, юбка, пиджак.

— Теплые вещи выдадут ближе к холодам, — сообщила она. — Если эти не подойдут по размеру, обратитесь к льери Жайс, портнихе, она ушьет. Теперь учебники…

Нести и форму, и кипу книг оказалось непросто. Помогать воспитательница не собиралась. Только шла впереди и чеканила слова:

— Библиотека, танцевальный зал, столовая…

Энни старалась запомнить, но в голове царил хаос. И когда они вернулись в отведенную комнату, она вздохнула с облегчением. Книги отправились на стол, в шкафу нашлась свободная вешалка, и Энни развесила на ней форму.

— Ужин в шесть, — сообщила воспитательница. — С семи до девяти — свободное время, затем час на то, чтобы умыться, подготовиться ко сну, и в десять отбой. Пробуждение в шесть, в семь завтрак, занятия до часа, обед, снова занятия до пяти, час на выполнение домашних заданий. Выходной один — воскресенье. Все запомнили, льери?

— Да, — растерянно ответила Анигьос.

— Тогда отдыхайте. В столовой о вас уже знают, лишнюю тарелку поставят.

И пошла прочь. Анигьос опустилась на ту кровать, на которой лежала стопка постельного белья, рассудив, что именно она предназначалась для новой ученицы. Слезы все-таки покатились. Почему нельзя прямо сейчас сбежать к Ишшассу? Как он там? Все ли в порядке? Однако до ужина оставалось еще два часа, и потом еще час — до прогулки. Ох…

Энни так и сидела на кровати, когда в комнату вошли три девочки. Одна была чуть младше нее, две других — примерно того же возраста.

— А, новенькая! — весело сказала пухленькая шатенка с милыми ямочками на щеках. — Меня зовут Вики. Это Хлоя, а мелкая — Беатрис.

Худенькая темноволосая Беатрис украдкой взглянула на Энни и отвела взгляд, а вот Хлоя оказалась более смелой и протянула руку:

— Надеюсь, подружимся.

— Взаимно, — ответила девочка. — Меня зовут Анигьос, можно Энни.

— Уж прости, имечко у тебя зубодробительное, — рассмеялась Вики. — Буду звать Энни.

— Хорошо.

— Уже разобралась, где тут что? Смотри, вот в шкафу две свободные полки, занимай. Стол поделишь с Трис — он тут один на двоих. Держись нас, и не пропадешь.

Сразу стало легче дышать. Эти девушки понравились Анигьос. Возможно, все будет не так плохо, и у нее появятся подруги.

— Спасибо, — улыбнулась она.

— Да ладно! — отмахнулась Вики. — Ты сама откуда?

— Мы жили в трех днях пути от столицы, — ответила Энни. — Но мой отец погиб на войне, а мать не вынесла…

Говорить об этом было тяжело, однако ничего уже не изменить.

— Мы приехали с братом, — добавила она.

— О, у тебя хоть брат есть, — вздохнула Хлоя. — У меня никого не осталось, тоже война. Наша семья жила на границе, и во время атаки врага все сгорело: дом, родители, сестры. Осталась только я.

— Мне жаль, — искренне сказала Анигьос.

— А моя старшая сестра в другом пансионе, — добавила Вики. — У Трис никого нет. Да, Трис?

Та кивнула. Она, похоже, была та еще молчунья.

— Ладно, собирайся, пойдем ужинать, — провозгласила Вики, которая явно была заводилой среди подруг. — А потом познакомишь нас с братом. Давай поспешим, а то вкусненького не на всех хватает.

Оставалось только смириться и последовать за новыми подругами. Ничего, до ее совершеннолетия всего четыре года. А потом можно будет забрать брата и вернуться домой. Поскорее бы!

Глава 4

ГЛАВА 4

Сплетни и ссоры, чужие разговоры

В сердце мечами, в кровь — словно пламя.

Все, что под взглядом, отравлено ядом.

А злым языкам боль чужая — бальзам.

— Эдвин! — взволнованно звала его Лисса. — Эд! Проснись!

Ее прохладная ладошка опустилась на лоб, и принц открыл глаза. За окнами давно было светло. Кажется, даже не утро, а, скорее, день. У его постели замерла встревоженная светлейшая.

— Ты что, не выпил лекарство? — сурово спросила она. — Я едва тебя добудилась!

— Принял, — бодро солгал Эд, но стоило приподнять голову, как боль прострелила виски. — Ох…

— Потерпи.

Лисса снова коснулась его лба, и сразу стало легче. Боль ушла, перед глазами прояснилось. Эд почувствовал себя маленьким мальчиком. Когда ему было лет десять, он сильно заболел, и Лисса вот так же сидела у его постели, забирала боль, помогала выздороветь. Тогда все говорили, что болезнь магического свойства: тело не успевало за ростом магии, которой у десятилетнего ребенка не должно было быть. Вот только где она теперь, магия? Так и не пробудилась, остались лишь эти мутные сны. Самого сновидения Эд не помнил. Кажется, что-то о богах. Впрочем, не удивительно: иногда он переговаривался с Ишшассом, когда тот снисходил до простых «смертных». Анигьос же редко появлялась, передавая послания через Лиссу. Когда в последний раз? Давно, очень давно.

— Уже лучше, — сказал Эд, присаживаясь. — Вчерашний бал меня вымотал.

— Себастьян говорил, ты выглядел расстроенным, — произнесла Лисса ласково.

— Поклонницы надоели, — поморщился Эдвин. — Бродят за мной, как тени. Зла не хватает! И все трещат, трещат. Неудивительно, что голова болит.

— Таков удел принца, — улыбнулась девушка.

— Что-то мне он не нравится. Не представляю, как братец терпит.

И Эдвин рассмеялся. Неискренне, но Лисса не заметила подвоха. Незачем ее тревожить, она прекрасный человек, но очень из-за всего беспокоится.

— Нет ли новостей от учителя Кресса? — Эд решил увести разговор в более безопасное русло.

— Увы, пока нет, — вздохнула светлейшая. — Но никаких тревожных вестей тоже не поступало. Значит, у них с Тейрой все хорошо. Я понимаю, что столько лет Кир был практически привязан к дворцу, добиваясь стабильности и здесь, и в ордене. Сейчас можно и попутешествовать. Но как же их не хватает! Если бы кто-то знал.

Лисса удрученно покачала головой. Она скучала по сестре и племянникам больше, чем показывала. А тут еще и Себастьян делает вид, что холоден, как зимний лед. Эд недовольно поморщился.

— Опять голова? — встрепенулась девушка.

— Нет, нет. — Он спустил ноги на пол. — Я здоров, правда.

— Это все из-за магии. Она вот-вот пробудится полностью, поэтому тебе и тяжело, — ласково улыбнулась подруга.

— Если пробудится.

— Это несомненно, Эд. Не беспокойся, я же вижу, как постепенно раскрывается твоя сила. Просто она велика, ей нужно время. И не стоит ее подстегивать, иначе это плохо скажется на твоем здоровье.

Эдвин молчал. Иногда ему казалось, что Лисса врет, и магии у него не будет. А сны… Что сны? Они всегда были с ним, с детства. Но после смерти матери постепенно сошли на нет и утратили ясность. В них больше не было пугающих подробностей. Когда Эду в последний раз снился подобный сон? Год назад, наверное… Или больше? Когда братец чуть не погиб во время очередного покушения. Да, не год, а два тому назад. Не всем нравились перемены, которые несли Бес и льерд Кресс. И если до магистра не добраться, то король вот он: часто в толпе, часто на виду. И никакая охрана не удержит руку злодея.

Дверь отворилась. Раз никто не стучал, это мог быть только один человек. И правда, его величество вошел в комнату, поглядел внимательно на брата, будто оценивая, не собирается ли тот отправиться в светлые чертоги, затем чуть мягче — на Лиссу.

— Как самочувствие? — спросил Себастьян.

— Неплохо. — Эдвин пожал плечами. — Бал выдался утомительным, не правда ли?

— Говоришь, как настоящий принц, — усмехнулся Бес и потрепал его по голове.

— Так я и есть настоящий, — фыркнул Эд, а потом вспомнил вчерашние слова девиц, и стало горько. Но он научился прятать истинные эмоции, поэтому внешне оставался полностью спокойным. Не стоит заставлять брата беспокоиться из-за чужих злых языков.

— И что же вчера произошло? — Себастьян сел рядом на разобранную постель.

— Да так… Поклонницы одолели.

Раз уж сказал это Лиссе, надо придерживаться выбранной версии.

— Ох, уж эти поклонницы!

Эдвин улыбнулся.

— Да, ты слышал, каким прозвищем они меня наградили? Демон. Вот скажи, я чем-то похож?

— Нет, — признал король. — Но они это любя. Пользуйся, пока не связан узами брака.

— Что-то ты не особо пользуешься.

— Старею, — хмыкнул Себастьян, покосившись на Лиссу. В его двадцать восемь прозвучало забавно. Вот только и до этого момента Эдвин не замечал в окружении брата хоть кого-нибудь, похожего на фаворитку.

— Вы подаете мне дурной пример, — усмехнулся Эд. — Ты не женишься, Лисса тоже замуж не спешит. Айр — и тот лишь недавно женился. Не дворец, а обитель Анигьос, право слово! Все тихо, чинно и благонравно.

— Допросишься! — пообещал Бес, но в глазах его плясала улыбка. Брат шутил.

— Найдешь мне невесту? Так сначала себе отыщи!

— Ну, все!

Эд сорвался с места раньше, чем Себастьян до него дотянулся. Они, как дети малые, промчались по комнате, едва не сбили кресло, в котором сидела Лисса, и только чьи-то шаги в коридоре заставили обоих остановиться. Эдвин не удержался и показал брату язык.

— Демоненок и есть! — заверил его величество. — Нечего на девушек обижаться. А теперь ступайте умываться, ваше высочество. Мы обедаем с послами дядюшки. Будет скучно, но уж потерпите.

И, предложив руку Лиссе, покинул комнату.

Эд остановился, чтобы перевести дыхание. И почему только вчера так расстроился? Сплетни об их семье будут всегда. И, кстати, нежелание Себастьяна связывать себя узами брака тоже давало пищу для домыслов. Пусть болтают! Эд фыркнул и решил, что больше не будет принимать чужую болтовню близко к сердцу.

А вот обед с послами дядюшки не казался таким уж приятным времяпрепровождением. Эдвин безумно хотел избежать этой участи, но Бес обидится, если брат не придет, поэтому пришлось присутствовать. Для неофициальной встречи с послами Эд выбрал бледно-серебристый камзол, такой же жилет, серые штаны и белоснежную рубашку. Отражение в зеркале говорило о том, что от болезни не осталось и следа. Вот и отлично!

В королевской столовой было немноголюдно. Сам Себастьян еще не появился — король обычно приходил последним. Зато здесь уже присутствовала Лисса, высокие гости в количестве пяти человек, альед и фрэрд ордена Анигьос — Верн и Доусон, раз уж сам магистр находился в отъезде, и глава королевского совета Болден. Все собравшиеся приветствовали Эдвина, он ответил легким поклоном и занял место по правую руку от брата. Видимо, Бес дожидался его, потому что появился почти сразу же. Он не изменил любимому черному цвету, только рубашка была бледно-голубой. Брат занял свое место, и подали закуски.

Послы пока помалкивали. Король должен был начать беседу первым. А Себастьян не торопился болтать, делая вид, что безумно голоден. Он так медленно ел паштет, будто это было лучшее блюдо на земле. Затем с той же тщательностью пережевывал корзиночки с нежным сыром и зеленью, откушал овощи. Махнул рукой, чтобы сменили блюда, и только тогда заговорил:

— Как вам летняя Санторра, льерды?

— Она прекрасна, ваше величество, — ответил глава посольства. — Ваша столица радует глаз в любое время года.

— Приятно слышать похвалу из ваших уст. Как дядюшка? Я слышал, мой кузен Хоакин недавно женился.

— Так и есть, ваше величество. Его величество король Георг передает вам благодарность за щедрые дары на свадьбу и очень надеется, что дома Нимирии и Миалроса породнятся еще крепче.

— Куда уж крепче? — хмыкнул Себастьян.

— У его величества две незамужних дочери, — напомнил глава посольства. Имени его Эд не помнил… Кажется… Льерд Шеттерд, точно.

— Увы, Эдвин слишком юн, чтобы думать о женитьбе, — хладнокровно заметил Бес.

Эд прикусил губу. Вот обязательно сводить все к нему? Сам пусть сначала женится!

— Мы надеялись, что одна из принцесс тронет ваше сердце, ваше величество, и привезли портреты ваших кузин.

— Я тоже не планирую брак. — Бес прожигал их взглядом, глодая куриное крылышко. — Миалрос лишь недавно уверенно встал на ноги после достаточно непростых событий для каждого из нас. Он нуждается в крепкой руке.

— Супруга стала бы для вас поддержкой.

— Не думаю, — отчеканил король. — Расскажите лучше, что в моде в этом году в Нимирии.

Разговор свернул на мужскую и женскую моду. Эд мечтал оказаться где-нибудь подальше, где его никто не станет трогать, но приходилось сидеть, жевать и слушать. И мечтать, чтобы поскорее вернулся учитель Кресс. С ним всегда было интересно. А Бес… Бес действительно сутки напролет занимался делами государства.

Наконец, подали десерт. Эдвин обменялся взглядами с Лиссой. Ей тоже не нравились слишком уж откровенные намеки Нимирии на необходимость брака короля с одной из принцесс. Обычно светлейшая делала вид, что ей глубоко безразлична личная жизнь его величества, но сейчас даже она слегка нахмурилась. Самое забавное, что братцу стоило лишь сделать предложение Лиссе, и вся эта осада со стороны послов закончилась бы. Почему медлил Бес, Эдвин решительно не понимал. Зато испытал настоящее блаженство, когда обед закончился, и он смог вернуться на свою половину.

Эдвин не любил лишней суеты. В его части дворца была прекрасная библиотека, которую частенько пополнял брат, зная о страсти Эда к книгам. Там юный принц проводил большую часть дня. Вот и сейчас он взял с полки томик сказаний и легенд, забрался в огромное кресло и зажег светильник, чтобы развеять обычно царивший в библиотеке полумрак. Сладко потянулся, перевернул первую страницу…

Головная боль вернулась так внезапно, что Эд выронил книгу. Она упала на пол с глухим стуком, а он согнулся, обхватив руками голову и едва не воя. В виски будто вкручивали сверло, хотелось кричать. Однако вместо того, чтобы позвать прислугу или Лиссу, Эд поднялся на ноги. Он так и не выпил лекарство Тейры. Вот откуда проблемы. Нужно всего лишь добраться в свою комнату, достать сундучок с пузырьками и выпить. И на ближайшие дни он забудет и о странных снах, и о головной боли. Эд, пошатываясь, двинулся в коридор. Стражи под дверью не было: на своей половине он предпочитал полную свободу. Принц шел, цепляясь пальцами за стену, а те соскальзывали, не находя опоры.

Он миновал двери, за которыми раньше располагались комнаты матушки, а сейчас — его гостиная и кабинет. Еще немного! В попытке унять темные круги перед глазами Эд вцепился в дверную ручку, попавшуюся под руку, и увидел…

Спальня матери была такой, какой он ее помнил. В детстве, бывало, он прибегал туда после приснившихся кошмаров. Но сейчас Эд видел не себя, а матушку. Она сидела на краю кровати в тонкой сорочке, а на кровати лежал магистр Клейхед. И улыбался, глядя на королеву.

Видение отступило так же быстро, как и пришло. Эдвин сполз на пол, чувствуя себя опустошенным. Его будто вывернули наизнанку, а затем бросили.

— Ваше высочество? — А вот и прислуга. — Ваше высочество!

Эд чувствовал, как его поднимают на ноги. Правда, почти не видел пути до комнаты. Круги перед глазами немного рассеялись только тогда, когда принца уложили в кровать. Почти сразу прибежала Лисса — бледная, взволнованная.

— Эдвин? — Она гладила его по голове. — Что случилось, родной?

— Видение, — просипел принц. — У меня было видение.

— Какое?

Эд молчал. Ему было стыдно рассказывать о полуголой матери и уж точно обнаженном магистре. Не Лиссе!

— Ничего, это же хорошо, — старалась утешить она. — Значит, твоя сила пробудилась еще больше. Телу непросто справиться, так иногда бывает. Ты сильный маг, Эд, это было понятно с самого детства. Ну, тише, тише…

Эдвин закрыл глаза. Видение закончилось, но забыть о нем он не мог. Спросить у Себастьяна? Бес старше, он должен знать. И если есть хоть малейшая вероятность, что Клейхед отец Эда, он сгорит со стыда! Но скажет ли Себастьян правду? Он король и привык лавировать при неудобных вопросах. Правда, Эд знал, что брат никогда ему не лжет. Надо только дождаться, когда он придет. Или…

Что «или», принц додумать не успел — Лисса призвала магию и погрузила его в очередной беспокойный сон.

Глава 5

ГЛАВА 5

Дописаны истины. В прошлом осталось

Все то, что жило и звенело, смеялось,

Искрилось, плескалось. И что? Пустота.

Она непреложна, звеняще-чиста.

Ишшасс всегда ненавидел выскочек. Да, они с сестрой и родителями жили достаточно обособленно, но ведь были дворовые мальчишки, были дети соседей, которые иногда приезжали в гости с родителями, и вот среди них-то и попадались выскочки. Когда Иш видел их, зубы начинало ломить от раздражения. И стоило ему переступить порог отведенной комнаты, как знакомое чувство вернулось: трое мальчишек. Двое постарше, один его возраста. И при этом взгляды недоброжелательные, будто перед ними не человек, а так, козявка. Быть козявкой Иш не желал.

Воспитатель говорил что-то о хорошем поведении. Иш делал вид, что слушает, а сам пристально изучал новых соседей: младший, белый, как одуванчик, обладал зелеными глазами змея. Один из старших, русоволосый, явно считал, что он тут главный. Второй, с темными густыми волосами, вьющимися кольцами, и с полуулыбкой на губах, смотрел с легким удивлением: вроде как, что ты здесь забыл?

Если бы не Энни, Ишшасс сбежал бы еще по дороге. Он не представлял, что будет делать дальше. Знал только одно: убежит. Умчится, исчезнет, превратится в туман, только и видели. Тем более, что магия у него есть, пусть и какая-то непонятная. Иш никак не мог взять в толк, какой она направленности.

Воспитатель, наконец, оставил нового ученика в покое и закрыл двери. Лица вокруг сразу стали еще более недоброжелательными.

— Ишшасс, — мальчишка не забыл о вежливости.

— Донаван, — представился русоволосый.

— Руас, — буркнул мелкий.

— Ингвард.

— Рад знакомству.

— А мы-то как рады, — заверил Донаван. Он точно местный заводила! — Слушай сюда, мелкий. Я говорю, ты слушаешься. Если не слушаешься, получаешь. Усек?

И показал большой кулак.

— Это ты послушай, каланча. — Иш прищурился и расправил плечи. — Если меня что-то не устроит, я тебе скажу. А полезешь без причины — пожалеешь. Усек?

Слышала бы матушка… Но матушки больше нет, а он остался, и ему надо защитить сестру. А для этого надо стать сильнее.

Донаван взревел, как рассерженный медведь, и подался вперед. Иш только мысленно вздохнул. Он легко уклонился в сторону: собственное тело казалось невесомым. Затем в другую, и, наконец, подставил Донавану подножку. Тот неловко всплеснул руками и рухнул подкошенной колодой. На его лице отразилось такое недоумение, что Иш рассмеялся. И забыл, что за спиной тоже враг: Руас кинулся на него быстрой тенью. Он не обладал неповоротливой силой Донавана, зато обладал ловкостью. Ишшасс сосредоточился. Этого не выйдет так просто «уронить». Он нырнул между быстро поднявшимся Медведем и Змеем, уклонился от новой атаки, поминая добрым словом своего старого учителя фехтования, который учил мальчишку и навыкам боя без оружия вовсе, а затем резко присел, и кулак Дона впечатался в лицо Руаса. Тот ойкнул по-девичьи и зажал разбитый нос, а его закадычный друг пробормотал ругательства.

Иш обернулся к Ингварду, готовый сразиться и с этим, самым опасным: в меру жилистым, в меру вертким, но тот поднял руки в примирительном жесте:

— Мы поняли, мелкий, ты парень не промах. Давай дружить, а не драться.

И протянул новичку широкую ладонь. Тот пожал ее, ожидая подвоха, только ничего не последовало. Инг похлопал его по плечу и указал на свободную кровать у окна:

— Твоя.

Ишшасс кивнул и засунул под кровать свой саквояж. Да уж, не так много вещей получилось захватить с собой из прошлой жизни.

— Ты откуда к нам такой? — уже миролюбиво спросил Дон, плюхаясь на кровать слева от двери.

— Из Росбери, — ответил Ишшасс.

— А я с севера. Инг вот с юга, а Руас — с восточных границ. Занятно, а?

Иш кивнул. Занятного только то, что все они остались в одиночестве, без поддержки близких. Хотя, может, это и не сироты? Просто ученики? Он пока мало знал об этом месте.

— Один приехал? — поинтересовался Инг.

— С сестрой, — ответил Иш.

— Красивой?

— Не раскатывай губы!

Мальчишки рассмеялись, и Ишшасс тоже улыбнулся. Пружина внутри медленно отпускала. Наверное, есть шанс, что он здесь приживется. Небольшой, но все-таки шанс.

— И как тут все? — Он неопределенно обвел рукой вокруг себя.

— Обживешься — и по ту сторону хорошо, — хмыкнул Руас. — А так учеба до посинения. И все смотрят на тебя так, будто ты им по гроб жизни обязан. Ты почему тут оказался?

— Отец погиб на войне, — нахмурился мальчик. — А мать болела.

— Скверно… Моя матушка живая, а отец наше имущество прогулял да и застрелился, я тут из королевской милости.

— Как и все мы, — добавил Дон.

Да уж, милость так милость… Забрать из дома, увезти непонятно куда. И что дальше? Придется быть за это благодарным до конца своих дней, как и сказал Руас? Иш покачал головой в такт своим мыслям.

— Не кисни, — подал голос Инг. — Тут весело иногда. Особенно по вечерам, когда вместе с девчонками гулять можно. Только близко подходить нельзя. Надо, чтобы между вами не меньше метра было, иначе воспитатели визжат, да и розгами можно получить.

— И в карцер, — поморщился Руас.

— Да, а там пауки с мою ладонь.

Иш не боялся пауков. Он боялся смерти. Ему казалось, что после смерти матери она так и стоит за плечом, смотрит пустыми глазницами, как у черепа, и ждет, чтобы он оступился, чтобы пожрать и его тоже.

— Нам сегодня повезло, — добавил Инг. — Девчонки учились, а у нас в мастерской произошел легкий взрыв, и всех по комнатам разогнали. Сказали, правда, вечером не выпустят, ну да не беда!

Значит, вечером они с Анигьос не увидятся. Иш поднялся и подошел к окну, оценил высоту этажа и решетки, которые сразу отбивали мысли о ночных прогулках. Но если бы он точно знал, где поселили сестру, он бы выбрался. Нашел бы способ! Увы, сегодня об этом не стоит и думать. Что ж, надо потратить время с пользой и немного освоиться.

— Покажете, где тут что? — попросил он соседей.

— А то! — оскалился Донаван. — Главное, покажем, где тропинка к корпусу девчонок, на которой точно не встретишь воспитателей или учителей. Все ею пользуемся. Но это через час, не раньше. Пока надо выполнить задания, здесь с этим строго.

Мальчишки разложили на столах конспекты. Иш заглянул в тетрадь Инга. Ничего необычного, он вроде бы знал, о чем идет речь. И, похоже, опередил местную программу. А еще здесь вряд ли станут обучать его магии. Значит, придется учиться самому вдали от чужих глаз. Но это все потом, а пока он улегся на кровать и, стоило закрыть глаза, задремал.

***

Миалрос, наши дни

Себастьян после очень «плодотворного» общения с послами сидел в кабинете и перебирал бумаги, переданные дядюшкой. Тот предлагал заключить дополнительные торговые соглашения, усилить безопасность общих границ. Вот только настаивал на свадьбе Беса с одной из кузин, а его величеству такой вариант не нравился совершенно! И кузины не нравились, пусть он их никогда и не видел лично.

Политика, будь она неладна! Еще и магистр не торопился возвращаться в столицу, и Бес уже подумывал о том, чтобы написать наставнику гневное письмо. Но Кир заслужил отдых, пусть такую рабочую поездку и сложно им назвать. Он годы потратил на то, чтобы навестить порядок в ордене, и теперь имел право немного побыть вдали от дел государственных. И все-таки четыре месяца! О чем он только думает?

Себастьян недовольно фыркнул и снова уткнулся в бумаги. Вода, вода… Надо предоставить на суд советников, но Бес уже и так знал, какое решение примет. В этих документах есть то, что нужно Миалросу: новые торговые соглашения, потому что предыдущие безнадежно устарели. И если хорошенько над ними поработать, может получиться нечто стоящее. Но если выбирать между кузиной и договором… Нет! Жениться молодой король точно не собирался.

Он и сам не мог сказать, почему. Наверное, в глубине души он так и не забыл о предательстве матери по отношению к отцу. О Клейхеде, пусть ему на том свете подсыплют углей под пятки. Слишком много воспоминаний. Да и какая кузина, когда Бес давно свой выбор сделал? Вот только…

В двери постучали, и Лисса вошла, дождавшись ответа.

— Не помешаю? — Она присела напротив, покосилась на кипу бумаг в руках Беса, покачала головой.

— Когда ты мне мешала? — Король отложил документы.

— У тебя много дел.

— Их не становится меньше. Что-то случилось?

Светлейшая молчала, а Себастьян любовался ее лицом, будто озаренным светом, белыми лентами в волосах, изгибом губ. Он любил ее, но, оказывается, иногда этого мало для счастья. И все, что их связывало, — несколько поцелуев в дни юности. Обречь Лиссу на судьбу королевы Миалроса? Это было бы жестоко. У него не самая приятная жизнь. Хотя, уж кто-кто, а Лисса и так в ней замешана, как посланница Анигьос. Учитывая, что Анигьос не появлялась уже десять лет, так себе титул, но люди верили и уважали любимицу богини.

— У Эдвина было видение, — все-таки ответила Лисса.

— Что? — Себастьян подскочил на ноги. — Какое?

— Он не говорит. — Девушка покачала головой. — Твой брат повзрослел, из него уже слова не вытащишь. Но бледный, как смерть. Неужели зелье перестало справляться?

— Мы ведь знали, что это когда-нибудь случится, — вздохнул Бес, возвращаясь в кресло. — Может, стоит дать его магии развиваться, как есть? Все равно рано или поздно это придется сделать, дальше ее блокировать может быть опасно.

— Дать ему сойти с ума? — Лисса казалась расстроенной. Сам Себастьян был за то, чтобы решить проблему кардинально, но его возлюбленная беспокоилась, и для этого был повод. Да, магию Эдвина пришлось блокировать все это время, потому что она проснулась слишком рано, и сам он не был готов к такому объему силы, а Бес не хотел потерять брата. Вот только магическое совершеннолетие Эда настало, а легче… Легче не становилось.

— А если дело в зелье Тейры? Вдруг оно потеряло свойства? — предположил король.

— Этого не могло случиться, — воспротивилась Лисса. — Тебе надо поговорить с ним, Бес. Объяснить, что происходит. Он напуган.

— И что я ему скажу? Что мы самовольно приняли решение лишить его магии? Представляешь реакцию Эда? Нет, его сила должна раскрываться постепенно, а не вот так вдруг.

— Да, но она почему-то и вовсе уснула, а теперь…

Лисса казалась усталой. Она тревожилась, но сейчас, когда Эд стал старше, Себастьян не разделял ее опасений. Справится! Его брат обязательно справится, надо только дать ему время.

— Знаешь, что? Давай лучше пройдемся, — предложил король. — Меня уже тошнит от документов.

— Хорошо, — мягко согласилась Лисса.

Он подошел к ней, подал руку, и они покинули дворец через тайный ход. Он вел прямо в отдаленную часть парка. Ту самую, где когда-то тянулись дни юного принца Беса. Она была отгорожена от чужих глаз и изгородями, и заклинаниями, и сейчас в своих старых комнатах, где жила Лисса, и в этом уголке Себастьян чувствовал себя спокойнее, чем во всем дворце.

Они шли по аллеям молча. Вокруг цвели цветы, слышалось пение птиц. Хотелось, чтобы весь мир остался как можно дальше с его проблемами и заботами. Увы, это было невозможно.

— Что ты ответишь послам? — спросила вдруг Лисса.

— А? — Бес вздрогнул, будто вспомнив о реальном мире.

— Говорю, что ты ответишь послам по поводу брака?

Лисса смотрела на него спокойно. Может, ей все равно? Может, она и не испытывает ничего к Себастьяну? Как разобраться? Спросить прямо? Наверное, он не имел на это никаких прав. Десять лет они вот так ходили вокруг да около. Стоит ли что-то менять?

— Конечно, я откажусь, — ответил Бес. — И вообще, у Миалроса уже была королева из Нимирии. Ни к чему хорошему это не привело.

— Тогда откуда она должна быть? — спросила Лисса как бы между прочим.

— Ну… — Бес задумался. — Если честно, не знаю. И думать об этом не хочу.

— Рано или поздно придется.

— Я еще не в том возрасте, когда «поздно», — рассмеялся он, но как-то невесело. — Так что не беспокойся, новая королева Миалросу не грозит.

— А я должна беспокоиться? — Светлейшая внимательно вглядывалась в его лицо.

— Нет.

Бес отвернулся. Странно все между ними, будто зависло в какой-то мертвой точке. Ни друзья, ни любовники. Что-то среднее, непонятное. И как разобраться? И все-таки Лисса — единственная, кого он хотел видеть рядом с собой.

— Ваше величество! — вдруг послышался голос слуги, и Бес поморщился. — Ваше величество, вы просили немедленно дать знать!

Слуга, запыхавшись, с поклоном протянул королю конверт. Что ж, подпись на нем прощала любые отступления от этикета.

— Спасибо, ступайте, — сказал он мужчине и вскрыл печать. — Это от Кира.

Последняя фраза предназначалась уже Лиссе.

— Что там? Читай быстрее! — поторопила она, и Бес начал вслух:

— Здравствуй, Себастьян. Надеемся, Лисса рядом с тобой, а если нет, ты передашь ей письмецо от сестры.

Король потряс конверт, и из него выпала еще одна записка, которую он передал Лиссе, а затем продолжил:

— Мы находимся в Порто-Эре. Пришлось здесь задержаться: в городке накопилось множество проблем, требующих внимания. Местные власти забыли, что в Миалросе есть король и магистр, поэтому утопили город в поборах. Но я уже навел порядок, и вскоре мы с Тейрой продолжим наш путь. Думаю, что меньше чем через месяц будем уже в Санторре, но не стану загадывать. Мне известно о посольстве из Нимирии. Будь осторожен. Сам знаешь, твой дядюшка тот еще паук. А еще лучше, постарайся потянуть время до нашего приезда. Постараюсь ускорить его, как могу, если не вмешаются сторонние обстоятельства. Как Эдвин? Тейра беспокоится по поводу лекарства, получилось ли сохранить его свойства. Если есть необходимость в нашем срочно присутствии, мы бросим все и приедем. Жду распоряжений, магистр Кир Кресс.

На мгновение воцарилось молчание, а затем Бес недовольно буркнул:

— Приедет он! Уже два месяца обещает поторопиться.

Лисса улыбнулась.

— Не злись, Кир и так все время привязан к столице, — сказала она. — Пусть отдохнет от нас, так будет лучше для всех.

— Ты права, — согласился король. — Но Эдвин… Ты сама говоришь, что его сила вдруг резко пошла в рост. Мне было бы спокойнее, если бы Кир вернулся. Да и твоя сестра могла бы проверить, почему не срабатывает зелье.

— А может, оно срабатывает? Просто не справляется с таким объемом силы?

— Возможно, — согласился Бес. — Не удивлюсь, если так оно и есть.

— Я присмотрю за Эдом в ближайшие дни, а ты занимайся Нимирией, — пообещала Лисса. — Я пойду.

Видимо, ей не терпелось прочитать письмецо сестры вдали от чужих глаз.

— Подожди, — Бес перехватил ее руку.

— Что такое? — безмятежно спросила Лисса.

— Ничего. — Он качнул головой. — Спасибо за твою помощь.

— Эдвин и для меня не чужой человек, — мягко ответила светлейшая. — Увидимся за ужином.

И скрылась с глаз, а Бес присел на скамейку и долго смотрел на тихий, залитый солнцем парк. И понимал, что затишье затянулось. Значит, скоро грянут перемены. Но какие? Кто даст ответ?