На осколках договора

Глава 1. Гарри

Сидя на земле, в гуще примятой во время драки полевой травы, Гарри в ярости сплюнул кровь и, вытерев рукавом окровавленный рот, посмотрел на возвышающегося над ним Андриана. Брат лишь злобно ухмыльнулся и, не поворачиваясь, громко и до омерзения жалобно закричал:

— Папа! Мама! Гарри на меня набросился!

От охватившего его чувства безысходности и обиды, у Гарри даже слёзы выступили на глазах. Он знал, чем именно закончится всё и на этот раз. Родители прибегут, чтобы защитить своего любимого сына и наследника от агрессивного и завистливого младшего ребёнка. Они будут обнимать Андриана и прижимать его к себе, смотря на Гарри, как на какое-то омерзительное чудовище. Монстра, который каким-то, невероятным способом проник в их прекрасную семью.

Взвизгнув от ярости, Гарри бросился вперёд и слишком уж легко повалил Андриана на землю. Замахнувшись, он был готов ударить брата, мстя за все обиды, когда… тяжело дыша, Гарри резким движением сел на кровати, пытаясь прийти в себя после изнуряющего кошмара. Воспоминания из далёкого детства, когда, несмотря на одиночество, всё было гораздо легче и проще. Когда самым важным казалось внимание родителей и их любовь. Когда он ещё старался донести до Лили и Джеймса, что…

Выдохнув, Гарри устало уткнулся лицом в ладони. В этот раз ему повезло, что он проснулся до того, как основная часть кошмара оказалась готова принять его в свои объятия. Чуть крепче сжав светло-голубое одеяло, Гарри посмотрел на спящих соседей по спальне. Благодаря чарам приватности, он никого не разбудил, пока метался по кровати во сне. Как и было заведено, в каждой из спален Когтеврана жило всего по четыре ученика, но иногда Гарри казалось, что ему не хватает воздуха и вокруг слишком людно. В такие моменты он обычно уходил из спальни, и прятался в библиотеке факультета, засыпая за столом прямо на книгах или сидел до самого рассвета в гостиной.

Гарри не любил находится в толпе. Не любил привлекать к себе внимание, ведь это всегда означало проблемы. В конечном счёте, Гарри никогда не был своим братом. Не был тем самым Золотым Гриффиндорцем, Избранным и Победителем. Он не был Мальчиком-Который-Выжил. Не был скрытым садистом, прячущим за солнечной улыбкой кровожадную и гнилую натуру.

Когда всё пошло не так? В какой момент пресловутая связь близнецов дала сбой? Гарри думал, что знал ответы на эти вопросы. Вся проблема была в Том-Кого-Нельзя-Называть. В тёмном волшебнике, носящем титул Тёмного Лорда, который пришёл в дом Поттеров, чтобы в попытке убийства потерпеть поражение от Андриана, старшего из близнецов Поттер, увековечив имя своего победителя в истории магии раз и навсегда.

Тихо одевшись, Гарри осторожно выскользнув из спальни, и спустился в пустую гостиную факультета, чтобы там с ногами забраться на мягкое кресло около камина. Шестой курс Хогвартса принёс множество проблем и дело было даже не в развивающемся противостоянии между Министерством Магии, Орденом Феникса и Тёмным Лордом с его Пожирателями Смерти. Нет, всё, как это всегда и было, опять крутилось вокруг Андриана Поттера, который начал с самого начала года активно набирать людей в свой личный отряд. Он собирал себе армию, и молодые волшебники охотно шли за ним, ослеплённые его сиянием. Не удивительно. Самый сильный студент Хогвартса, староста школы, капитан команды по квиддичу факультета Гриффиндор, а также личный ученик самого Альбуса Дамблдора. Казалось, Андриан собрал все возможные титулы, до каких смог дотянуться в их школе. Гарри знал, как сильно его брата манила власть в любом её проявлении. Власть и сила. Андриан был хитрой змеёй, затаившейся в логове льва.

Нет, Гарри не завидовал. Он никогда не завидовал своему близнецу. Вернее, он перестал завидовать ему, когда однажды, в далёком детстве, увидел в таких же, как и у него самого, зелёных глазах, красные искры. В тот момент, смотря на брата сверху вниз, он опустил кулак и отшатнулся. Именно тогда Гарри осознал, что с его братом что-то не так. Уже позже, в школе, он понял, что его брата больше нет. Что тот умер в ту ночь, когда в их родной дом пришёл Тёмный Лорд, а на его месте было что угодно, но только не Андриан.

Гарри не знал, что за тварь заняла место его близнеца, но в тот же вечер, когда он впервые сделал то ужасающее открытие, он получил один из главных уроков в своей жизни: слепая любовь его родителей к Андриану не знала границ. Бросившись к матери, восьмилетний Гарри получил лишь пощечину и взгляд, граничащий с ужасом и отвращением. Лили Поттер не слушала слов своего младшего сына. Вместо этого, прижав ладонь одной руки к уже успевшему округлиться животу, она прошептала, что Гарри чудовище, и она разочарована тем, что тот является её сыном.

Тогда, спустя всего пару дней, Гарри отправили к тёте Петунье, родной сестре его матери. Вернулся он лишь через несколько месяцев, после того, как Лили Поттер родила крохотную девочку, Айви Поттер, чтобы увидеть, что он больше не был нужен. Порой Гарри казалось, что о нём просто все забыли, но детский лепет маленькой Айви выводил его из ступора, заставляя улыбаться. Гарри любил свою сестру больше жизни и Айви отвечала ему взаимностью. Вдвоём они проводили много времени вместе, и родители, не сдерживая облегчённых вздохов, оставляли дочь на младшего сына, чтобы полностью сосредоточиться на Андриане и его обучении. Гарри тогда казалось, что взрослые хотели сделать из человека, который притворяется его братом, волшебника уровня Дамлбдора. Если учитывать, какую власть уже сейчас, на шестом курсе, имел Андриан над умами окружающих его людей, им это явно удалось.

— Опять сидишь здесь, потомок детей Цернунна?

Гарри обернулся, увидев подошедшую к нему вплотную Полумну Лавгуд. Укутавшись в плед, Луна выглядела спокойной и безмятежной, лишённой каких-то тревог и волнений. Пожалуй, Лавгуд можно было назвать единственным близким Гарри человеком, кроме сестры, разумеется. Удивительно, но Луна всегда будто чувствовала, когда нужно появится рядом, а когда уйти. Для самой Полумны Гарри был единственным оставшимся другом, ведь ещё одного близкого друга, вернее подругу, Джинни Уизли, Лавгуд потеряла, когда та была спасена Андрианом в Тайной Комнате. После случившегося Джинни оборвала все связи, принявшись хвостиком ходить за своим спасителем и найдя утешение в новом кругу общения.

— Опять ты приписываешь мне странное родство, — Гарри тепло улыбнулся, но потом вновь помрачнел, когда Полумна спросила:

— Ты уже собрал вещи?

— Не хочу возвращаться, — прошептал он, обмякнув в кресле и запрокинув голову на спинку.

— Юная Хедера расстроилась бы, услышав тебя сейчас, — Луна улыбнулась, когда Гарри встрепенулся, а в его взгляде появилась мягкость и любовь.

— Только ради Айви, — признал он. — Я надеюсь, что в этом году мы вновь сможем вырваться к тёте Петунье на лето.

Отношения с тётушкой были причиной личной гордости Гарри. Он долгие годы работал над ними, разбивая скорлупу недоверия и враждебности, чтобы заслужить признание не только самой Петунии, но и её супруга. С кузеном, Дадли, было легче, но лишь к лету третьего курса Гарри удалось добиться от тёти того тепла, которое он всегда мечтал получить от собственной матери.

— Не бойся того, что грядёт, — вдруг произнесла Луна, и Гарри нахмурился, услышав в словах подруги еле слышное волнение, так поразительно меняющее тон её голоса. — Алый Король ждёт, чтобы сделать свой ход, но воля Белого Рыцаря пока слишком сильна.

Полумна часто говорила иносказательно. Она называла Айви Хедерой, шептала о красноглазых осколках, смотря на Андриана, но Гарри впервые услышав от Лавгуд о тех, кого он, похоже, не знал. Кем могли быть эти Алый Король с Белым Рыцарем? И причём тут он сам?

Гарри знал о даре своей подруги. Что бы не натворила Пандора, мать Луны, в день своей смерти, это приоткрыло перед Полумной завесу, позволяя видеть больше. Лавгуд знала о том, что грядёт, могла сказать об этом, но никогда её слова не были полными. Она говорила метафорами, плетя кружево, разобрать смысл которого можно было лишь уже когда события, предсказанные ею, происходили на самом деле. Вот только сейчас Луна прямо говорила о том, что Гарри не следовало бояться будущего. Что именно она подразумевала под этим?

— Айви будет в порядке?

— После дождя плющ становится особенно крепок.

Скорее да, чем нет. Гарри вздохнул. Он спустился в гостиную факультета, чтобы прийти в себя после кошмара, но пришла Луна и добавила ему волнений своими словами. Дождь мог означать, как боль и переживания, так и быть знаком чего-то хорошего, долгожданного, как первые капли с неба, после долгого периода засухи, но в любом случае, грядущие события не должны были привести к трагедии.

— Я тебе верю.

Спрашивать про себя Гарри не хотел. Последний раз, когда он это сделал, а это произошло на четвёртом курсе, Луна сказала, что только в самом ярком свете может скрыться самая глубокая тьма, а уже через несколько дней Андриан стал чемпионом Турнира Трёх Волшебников, обогнав на пути к этому званию других учеников.

Глава 2. Гарри

Выйдя из вагона поезда на перрон вокзала Кингс-Кросс следом за каким-то чрезмерно воодушевлённым младшекурсником, судя по нашивке на дорогой сумке, с факультета Пуффендуй, Гарри столкнулся взглядом с Луной, которая с ободрением улыбнулась ему, после чего буквально растворилась в толпе, и тяжело вздохнул, поудобнее перехватывая лямки своего рюкзака, исполнявшего функцию безразмерного чемодана, с которыми предпочитали ходить большинство волшебников. Этот ухоженный, всегда чистый, пусть местами уже потёртый, зачарованный вручную, туристический рюкзак, купленный в магловском магазине, Гарри берёг с теплом в сердце, ведь он был последним подарком его, пропавшего четыре года назад где-то в лесах Скандинавии, крёстного, дяди Ремуса.

Последние дни до окончания учебного года прошли в суматохе. Гарри поспешно закрывал библиотечный лист, не в силах точно понять, как умудрился вынести из обители мадам Пинс столько книг. Лишь хорошая репутация у библиотекаря Хогвартса спасла его от неминуемой кары. С Луной они больше не возвращались к тому ночному разговору, но Гарри не мог избавиться от мысли, что единственная подруга ему что-то так и не договорила. Ему было жутко от того, что он не знал, чего стоит ожидать от летних событий, которые Полумна предсказала в своей непревзойдённой, легкой манере. Хотелось сразу по приезду схватить в охапку Айви и сбежать. Андриан прекрасно мог и самостоятельно справится с Пожирателями Смерти и их предводителем. Орден Феникса не оставил бы своего будущего лидера без поддержки.

Родителей Гарри заметил издали сразу. Его мать, Лили Поттер, с детства обладала нежной, но яркой красотой, которая не увяла с годами, став лишь ещё изысканней. Айви явно унаследовала внешность их матери с поправкой на копну непослушных, тёмных волос, доставшихся всем детям четы Поттер от их отца, Джеймса. Тот, к слову, стоял рядом с женой и, похлопывая Андриана по плечу, смеялся. Подобная идиллия выглядела так естественно, что Гарри мысленно скривился: подходить решительно не хотелось, но вызывать недовольство родителей в самом начале лета было себе дороже. Выдохнув ещё раз, Гарри направился к семье, пробираясь сквозь толпу, пускай из троих волшебников на перроне он мог назвать родными лишь отца и мать. Андриан же являлся волком в овечьей шкуре. В то, что этот человек, хотя даже в этом не было полной уверенности, не был ему братом Гарри давно уже не сомневался.

— Гарри, — кивнула ему Лили, выдавив из себя сухую, как песок в пустыне, улыбку.

— Мама, — ответил ей тем же Гарри и, посмотрев на замолчавшего отца, невольно сглотнул: — Отец.

Джеймс поморщился, словно сам вид сына был ему в тягость и, хлопнув по плечу в последний раз Андриана, произнёс:

— Раз мы дождались опаздывающих, то можно идти.

Встав слева от жены, Джеймс повёл Лили за собой к каминам. Следом, бросив холодный, предупреждающий взгляд на Гарри, летящей походкой направился за родителями Андриан. Гарри облизал пересохшие губы и последовал за ними. Смотря на то, с какой властностью идёт тот, кого все считают его братом, он в очередной раз задумался над тем, кем же на самом деле был Андриан. Откуда такая ненависть к миру вокруг и жажда власти? Чего хочет добиться Избранный, кроме победы над Волдемортом? В то, что можно предотвратить это, Гарри давно не верил. Когда все вокруг верят в святость кого-то, сложно сказать хоть слово против, желая открыть глаза слепцам. Это даже опасно.

Но все мысли буквально вылетели из головы Гарри, когда он оказался в привычной, пускай и не такой родной, как когда-то в раннем детстве, гостиной. Почти сразу он столкнулся взглядом с младшей сестрой. Та, громко взвизгнув, бросилась вперёд. Проскользнув мимо равнодушного Андриана, который продолжил что-то тихим шепотом обсуждать с Джеймсом, Айви влетела в объятия своего любимого старшего брата. Сияя, словно звёздочка, она выглядела единственным человеком, кто действительно ждал его возвращения, и это согревало изнутри. Рассмеявшись, Гарри закружил сестру, и та ответила ему громким и полным искренности смехом, которым могут смеяться только дети.

Увидев, что дочь полностью перешла на попечение среднего сына, Лили удовлетворённо кивнула и с одобрением сообщила:

— Айви тебя ждала, Гарри. Идите, пообщайтесь, обед сегодня будет чуть позже.

— Что-то случилось? — нахмурился Гарри, вспомнив предсказание Луны.

Быстро обернувшись на мужа и старшего сына, которые уже прошли через гостиную и теперь, судя по звукам, гремели чем-то на кухне, Лили закусила нижнюю губу. Привычка, которая была присуща и самому Гарри, когда его что-то тревожило. Что-то действительно произошло? Гарри поцеловал в висок Айви, которую продолжал держать на руках. Наконец, видимо что-то решив для себя, Лили вновь посмотрела на него, и тихо ответила:

— Вечером будет экстренное собрание Ордена, — она нахмурилась, словно её действительно сильно тревожила предстоящая встреча. — Джеймс хочет, чтобы и ты присутствовал, хочет привлечь тебя к делу, но я с ним не согласна.

Гарри невольно вздрогнул, услышав слова матери. О позиции Лили в отношении привлечения детей к деятельности Ордена он знал, но, Моргана побери, он уже закончил шестой курс. И дело тут даже не в том, что Андриан участвовал в деятельности оппозиции Тёмному Лорду с конца четвёртого курса. Просто всего один год и он будет выпускником, взрослым волшебником, который сам решает для себя, как ему жить, а его до сих пор держат в стороне от полного понимания текущей ситуации в стране!

— Я знаю, тебе не нравится сидеть в стороне, — Лили нахмурилась, верно расшифровав выражение лица сына, — Но я хотела бы, чтобы ты был не связан с деятельностью Ордена. Это дело твоего брата, а не твоё. Не будь эгоистом и подумай хотя бы об Айви. Она каждый год ждёт твоего возвращения из школы.

Попытка отодвинуть его подальше от дел семьи пускай уже не вызывала столько боли, как это было раньше, но всё ещё цепляла внутренности неприятным холодком. Гарри хотел верить в то, что мать говорила ему все эти слова из желания уберечь его и Айви, ведь, в отличие от Андриана, они не были обязаны вступить в противостояние с тёмными волшебниками, но он был реалистом. Отношение родителей к нему не изменилось, как бы те не пытались играть перед ним заботу и любовь, чтобы показать всем вокруг царящую в их доме идиллию. Андриан хорошо поработал над тем, чтобы Лили и Джеймс Поттеры всегда ожидали от своего среднего сына подвоха.

Чуть крепче прижав к себе Айви, Гарри не мог отрицать разумность доводов, приведённых матерью, поэтому негромко ответил:

— Если ты так настаиваешь, то я откажусь приходить.

Лили в ответ лишь кивнула и, развернувшись, направилась на кухню, где Джеймс и Андриан над чем-то вновь громко смеялись. Добившись своего, она мгновенно потеряла интерес к своим младшим детям. Оставшись в одиночестве, Гарри и Айви переглянулись.

— Закинем мои вещи в комнату и пойдём к озеру? — спросил Гарри у сестры, но та, прислушавшись к звукам с кухни, покачала головой. — А чем тогда займёмся?

— Почитаешь мне? — спросила Айви и улыбнулась, когда её брат с мягкой улыбкой кивнул в ответ.

Уже позже, когда они вдвоем сидели на ковре, на полу детской комнаты, оформленной в приятных, золотисто-зелёных оттенках, любимых цветах Айви, девочка вдруг тихо произнесла, отвлекая брата от перебирания стопки книг:

— Когда мы поедем к тёте Пэтти?

Недоумённо нахмурившись, Гарри посмотрел на сестру. Восьмилетняя Айви в этот момент показалась ему старше своих лет. Нервным жестом накручивая на ладонь ещё сильнее отросшие за год волосы, которые были собраны в низкий хвост, она серьёзным взглядом смотрела на брата.

— Я хотел обговорить это с мамой через неделю, — честно ответил он и с задумчивостью добавил: — Скорее всего, как обычно, когда закончу список заданий на лето, в начале июля на два месяца до сентября.

— А мы можем поехать раньше? — спросила Айви и этот вопрос уже всерьёз насторожил Гарри.

Отодвинув в сторону стопку книг, он подполз по ковру к сестре чуть ближе и, наклонившись, шёпотом спросил:

— Что случилось, Айви?

Немного замявшись, девочка бросила украдкой взгляд на закрытую дверь детской и таким же тихим шёпотом ответила:

— К нам домой часто приходят гости и они до ночи громко спорят на кухне.

— И родители не ставят заглушающие чары? — нахмурился Гарри, осознав, что Лили с Джеймсом, скорее всего, просто забывают о том, что чары стоят лишь на комнатах детей, и, стоя в коридоре на втором этаже их дома, можно отчётливо услышать о чём громко говорят внизу.

— Они всё время обсуждают, что появились немёртвые загадки, — Айви посмотрела на брата: — Гарри, что такое «немёртвые загадки»?

Немёртвые загадки? Гарри сначала нахмурился, но потом на секунду прикрыл глаза, поняв о чём говорит сестра. Том Марволо Реддл. Именно такое имя было дано Волдеморту при рождении. Загадка. Выходит, у предводителя Пожирателей Смерти появились немёртвые? Инферналы или нечто хуже? Если учитывать, что в первую магическую Волдеморт открыто использовал некромантию, оживляя магией тела павших бойцов и отправляя их в битву… Вампиры?

От возникших в голове мыслей Гарри стало дурно. Может быть Айви была права, и им действительно стоило, как можно быстрее, уехать к тёте Петунье, но для начала было необходимо узнать все подробности. Постаравшись улыбнуться, чтобы не напугать сестру, Гарри произнёс:

— Это новое увлечение у взрослых, — он погладил сестру по голове: — Я постараюсь договориться с родителями, чтобы мы побыстрее поехали к тёте Пэтти.

— Ура! — воскликнула Айви, бросившись обнимать брата с широкой улыбкой на губах. — Как думаешь, а у Дадли будут новые игры на приставке?

— Ты же его знаешь, — рассмеялся Гарри. — У него всегда есть лучшие новинки! А теперь давай, выбирай книгу.

Он протянул сестре несколько книг и, пока та со всей внимательностью, что только присуща непоседливым детям с важным видом делала выбор, не мигая смотрел на её темноволосую макушку. Похоже, он не сможет выполнить просьбу Лили, и явится на собрание Ордена Феникса этим вечером. Ну ничего, разве ему впервые разочаровывать мать?

Глава 3. Гарри

Он старался игнорировать тяжёлый взгляд матери, которым та сверлила его, сидя рядом с мужем. Смотрел на свои руки, ладони которых держал прижатыми друг к другу. Собрание Ордена Феникса оказалось шумным мероприятием. Пока не прибыл Альбус Дамблдор, глава всей фракции, волшебники громко переговаривались, обсуждая новости из магической части Европы, и сетовали на очередное увеличение цен на котлы. Гарри даже подумал, что стоит ему закрыть глаза и этот шум можно будет запросто перепутать с гомоном одной из таверн с окраин Косого переулка. Но стоило одному из сильнейших волшебников уходящего столетия появится в помещении, как все мгновенно замолчали. Гарри не мог не поразиться тому, с каким уважением следили за каждым движением Дамблдора взрослые маги. Казалось, некоторые даже задержали дыхание.

Вздохнув, Альбус окинул внимательным взглядом голубых глаз всех присутствующих и негромко произнёс:

— Знаю, у многих было сегодня много дел, но спасибо, что отозвались. Давно мы не собирались таким большим составом, но, к сожалению, повод для встречи у нас не радостный. Я сразу перейду к делу, если позволите.

Тишина стала гнетущей, и, чтобы избавиться от нервозности, Гарри окинул быстрым взглядом окружавших его волшебников. Находиться в толпе было для него неприятным действием, но он был готов на подобную жертву ради того, чтобы понять, насколько всё плохо. Ещё утром, на прощальном завтраке, Альбус Дамблдор выглядел явно лучше, чем сейчас. Что же произошло за те несколько часов, пока поезд направлялся к Лондону?

— Слухи подтвердились, друзья, — Дамблдору, судя по выражению лица, явно доставляли душевную боль эти слова. — Волдеморт действительно привлёк на свою сторону вампиров, и на данный момент те формируют для него армию гулей из волшебников и маглов, не делая разницы между ними. На их счету уже несколько опустошённых магических поселений, жители которых даже не успели подать сигналы о помощи, и один небольшой город магглов. С прискорбием, я вынужден признать, что ни мы, ни Министерство, не сможем в должной мере противостоять этой катастрофе, даже если объединим усилия.

Принявшись переглядываться, волшебники зашептались, в то время, как сам Гарри подавил желание вскочить с места и, схватив Айви в охапку, бросится к тётушке Пэтти, чтобы уже там, всем вместе, начать собирать вещи для переезда на материк. Что-то ужасающе неправильное было в том, что Волдеморт, в предыдущую магическую войну, старавшийся беречь волшебную кровь, вдруг пустил под клыки нежити магов. Почему так сильно изменились его приоритеты? Чего он хочет добиться теперь? На сердце стало тревожно.

— И что вы предлагаете, сэр? — спросил один из членов Ордена, которого Гарри до этого вечера никогда не видел, и перешёптывания мгновенно смолкли.

— Нам придётся обратиться к хозяевам этих земель.

В то время, как Гарри недоумённо нахмурился, как и многие присутствующие, неожиданно выступил с вопросом, полным искреннего волнения, Андриан. Сложив пальцы в замок на столе, он посмотрел на своего наставника и спросил:

— Мы точно можем быть уверены, что стоит привлекать к делу Корону?

Альбус прикрыл на секунду глаза и устало кивнул:

— Только Её Величество располагает ресурсом, который нам сможет помочь. Подробнее об этом вам всем расскажет мистер Грюм. Аластор, тебе слово.

Дамблдор с мрачным видом сел за стол, наколдовав перед этим себе стул, и положил перед всеми что-то небольшое. Вставший со своего места, Аластор Грюм, один из лучших боевых магов Ордена Феникса, взмахом своей волшебной палочкой заставил увеличиться кинутую до этого на него папку с документами и размножил её на несколько копий, которые мгновенно разобрали все присутствующие.

— Колдофото не для слабаков, — прокомментировал аврор, когда послышался громкий вскрик. — Уделите каждому отчёту особое внимание. Большая часть данных в ваших папках была скрыта от общественности и имеет гриф секретности.

Гарри осторожно открыл свой экземпляр и тут же почувствовал, как комок подступил к его горлу. На первом же листе в папке, с прикреплёнными к нему колдофото, был написан полный и чрезмерно подробный отчёт по нападениям на магические поселения. Гули на славу повеселились среди домов, и некоторые тела так и не восстали, чтобы пополнить собой армию нежити. Торопливо перевернув лист, Гарри увидел, что следующим шёл лист с отчётом по магловскому городу. Картина была такой же. Ни одного выжившего, лишь несколько обглоданных тел и лужи крови, а остальные тела пропали.

Уже с каким-то мрачным предчувствием Гарри пролистнул дальше, уже не веря, что увидит что-то без шокирующих деталей, и недоумённо нахмурился. Никаких кровавых изображений на фотографиях или подробных описаний. Это была лишь сводка информации о неком Королевском Ордене Протестантских Рыцарей, известном так же, как организация Хеллсинг, что являлось сокращением от «Её Величества Английский Легион Законной Сверхъестественной и Бессмертной Ночной Стражи». Подчиняющиеся непосредственно Короне, Хеллсинг были той самой силой, на которую, видимо, Альбус Дамблдор возлагал большие надежды, вот только Гарри мгновенно понял, что даже не знает, что для них хуже: Пожиратели Смерти с ордой гулей или Орден, чьей миссией, судя из описания, был контроль и уничтожение всего сверхъестественного. Из этого вынужденного союза вряд ли могло выйти что-то путное.

Видимо Андриан пришёл к той же мысли, ведь именно он вслух высказал сомнения, которые мучили после прочитанного разум Гарри:

— Вы же прекрасно знаете, что только за последние тридцать пять лет Хеллсинг уничтожил двенадцать магов, которые совершили преступления против маглов, не дав свершить Министерству над ними справедливый суд! Они — цепные псы Короны, ненавидящие всё, что отличается от простецов! Обратиться к ним за помощью — безумие. Этот Хеллсинг словно Тринадцатый отдел Ватикана! — Андриан не мигая уставился на грустного Дамблдора. — Может быть вы ещё хотите привлечь на нашу сторону Инквизицию?

После слов Избранного, остальные волшебники зашептались. Весь магический мир знал о том, что именно принесло в жизнь их предков христианство. Да, пускай спустя несколько столетий маглорождённые продолжали вносить в быт волшебников не только свои религиозные праздники, но и привычки, присущие тем, кто не жил среди магов, старые семьи продолжали помнить. Помнили и те, против кого они когда-то давно вели борьбу.

Вот только Гарри интересовало другое. Откуда Андриан знал такие подробности по статистике деятельности Хеллсинга против магического сообщества? До этого дня сам Гарри никогда не слышал об этом Ордене, как и многие присутствующие. Это было отчётливо понятно по их тихим перешёптываниям. Гарри бросил быстрый взгляд в сторону отца. Джеймс имел невозмутимый вид. Впрочем, сидящая рядом с ним мать тоже выглядела спокойной. Значило ли это, что родители и Андриан заранее знали обо всём? Может быть именно поэтому даже до Айви дошла информация об армии гулей Волдеморта. Они слишком много обсуждали эту тему и это стало привычной темой.

Но тогда к чему Андриан сказал все эти слова против идеи, предложенной директором Дамблдором? Шоу для остальных членов Ордена Феникса? Попытка выстроить вторую сторону в сердце оппозиции Тёмному Лорду? Гарри несколько раз моргнул, успокаивая бушующий поток мыслей и подозрений. Да, Андриан набирал своих людей, формируя собственную армию, но к чему ему разрушать то, что построено ради его победы? Альбус Дамблдор был его наставником и, в итоге, всё, созданное им, будет принадлежать Избранному. Зачем ему подрывать авторитет сейчас, когда ситуация накалилась и возня за власть лишь увеличит вероятность поражения?

— У нас нет выбора, мальчик мой, — с нескрываемой печалью в голосе ответил Альбус. — Магическое сообщество Англии уже упустило ситуацию. И теперь нам нужно успеть до того, как в дело вмешается Корона.

— Действовать на опережение, — поджав губы, Андриан понятливо кивнул, соглашаясь с доводом. — Значит нужно побыстрее связаться с ними до того, как в глазах организации все маги начнут представлять угрозу.

— Именно так, — со вздохом согласился Дамблдор и, окинув остальных присутствующих взглядом, спросил: — У кого-то есть вопросы? Это решение весьма тяжёлое, но я хочу, чтобы все высказали свои сомнения до того, как мы начнём реализовывать план по созданию временного союза. Вполне возможно, нам придётся сотрудничать и на поле боя, при проведении совместных операций.

— Что насчёт Министерства? — вдруг громко спросил сидящий рядом с Гарри маг, и парень вздрогнул от неожиданности. — Мы ведь должны как-то уведомить их об этом союзе?

Альбус с одобрением кивнул, явно довольный заданным вопросом:

— Министр уже в курсе происходящего, а сегодня утром я сообщил ему о единственном варианте решения возникшей проблемы. Пускай ему тоже, как и всем нам, страшно, он согласился на этот временный союз. После чистки в рядах Министерства, ему и его команде удалось вычислить большую часть шпионов, но по общему согласию о принятом решении знает ограниченное число чиновников. После заключения союза о нём будет объявлено только для авроров, которые будут участвовать в патрулях с нашими командами.

— А что насчёт журналистов? — с беспокойством спросила полноватая волшебница, в которой Гарри узнал колдоведьму, лечившую Андриана после финала Тремудрого Турнира.

— Пророк под контролем Министерства, а остальные издания фокусируются на иных областях, — ответил своим низким, хрипловатым голосом Аластор.

— Не забывайте про Придиру, — крикнул кто-то, и по помещению пронеслась волна смешков.

— Мистер Лавгуд собирается в новую экспедицию, но в этот раз берёт с собой свою дочь, — Аластор Грюм тоже не удержался от усмешки, но в его голосе звучало удовлетворение, словно он считал, что своим поступком отец Полумны сделал единственный, верный выбор. — Вряд ли они вернуться до наступления осени, так что за Придиру можно не беспокоиться.

Услышанная новость вызвала у Гарри облегчение. Ему было приятно знать, что единственная подруга скоро будет в безопасности. Лучше уж джунгли и пещеры, чем нападение орды упырей. Теперь дело оставалось за малым: собрать вещи и уговорить родителей отпустить их с Айви побыстрее к Дурслям, а там уже объяснить ситуацию тёте Пэтти и сбежать вместе подальше. В случае затягивания противостояния с нежитью, можно будет даже дистанционно перейти на домашнее обучение и потом, в посольстве магической Британии, находясь уже где-то на материке, сдать экзамены. В своих знаниях Гарри был уверен. Да, этот план звучал просто идеально.

Вот только вся лёгкость от принятого решения исчезла, стоило Гарри посмотреть на Андриана. Сейчас, когда взрослые волшебники были заняты обсуждением всех волнений, которые у них вызвала новость о возможном союзе с организацией Хеллсинг, Избранный неподвижно сидел на месте, продолжая держать руки на столе, сложив пальцы в замок. Он не мигая смотрел на раскрытую перед ним папку и еле заметно ухмылялся.

Гарри поспешил посмотреть в сторону, но поздно: тот, кто скрывался под маской его брата-близнеца, заметил внимание, и резко повернул голову. Столкнувшись взглядами с Андрианом, Гарри вновь увидел, как такие же зелёные, как и у него самого, глаза, на долю секунды окрасились алым, а ухмылка на губах стала чуть шире. Мгновение и уже ничего не напоминало об увиденном, оставив Гарри дрожать от страха, смешанного с гневом и чем-то ещё, чему он не мог дать название. Бессилие?

Глава 4. Гарри

Пускай щека больше не горела огнём от сильной пощёчины, выданной матерью после окончания собрания Ордена Феникса, когда все собравшиеся покинули дом Поттеров, но оставшаяся на месте удара сильная припухлость не давала забыть о том, что он нарушил своё обещание, и поплатился за это. Обычно спокойная даже в те моменты, когда громко ругается, в те долгие минуты мать сильно напугала Гарри. Вместо привычного презрения и разочарования в её глазах он прочитал жгучую ярость смешанную с чем-то, похожим на страх, но вряд ли им являющимся. Казалось, сам воздух вокруг Лили искрил от магии. Замерев и невольно задержав дыхание, Гарри смотрел на мать не мигая, боясь двигаться. В этот момент она была даже страшнее Андриана, которого он научился бояться ещё до школы.

Обычно светло-зелёные, её яркие глаза сильно потемнели, став практически чёрными, когда, посмотрев на сына, Лили тихо прошипела:

— Мне казалось, что мы договорились о том, что ты не будешь лезть туда, куда не стоит.

— Я был должен узнать правду! — начал быстро говорить Гарри, стремясь перейти к вопросу, когда он сможет забрать сестру и убраться из дома к тётушке. — Может мы с Айви…

— Замолчи! — Лили резким жестом руки применила беспалочковую магию, наложив на сына чары немоты, и раздражённо вздохнула не скрывая усталости: — С меня хватит на сегодня твоей лжи, Гарри. Ты наказан. Иди в свою комнату и не смей покидать её всю оставшуюся неделю. Еду тебе будет приносить домовик.

И теперь, сидя в своей комнате без возможности выйти из-за чар, наложенных матерью, вот уже третий день, Гарри только и мог, что развлекать свой разум домашним заданием. Поступок Лили, её несправедливое, как он считал, наказание, не вызывало боли. Он уже давно перестал надеяться на подобное. В нём горели лишь глухое раздражение и злость на самого себя. Гарри хотел бы дать отпор родителям. Доказать, что его вины в происходящем нет. Что во всём виноват Андриан, вот только эти желания так и оставались простыми мечтами наивного, но завистливого «заучки».

Нелюдимый ребёнок Поттеров. Именно таким его видели окружающие, и изменить это мнение Гарри так и не смог. Любое новое знакомство, попытка наладить общение, всё это безжалостно уничтожалось Андрианом. В это, к слову, тоже никто не верил. Именно поэтому рядом с ним оставались лишь Луна и Айви. Первая прослыла слишком странной даже по меркам волшебного общества, а младшая сестра была на тех же правах, что и сам Гарри, разве что Андриан не видел в маленькой девочке угрозу своей власти, поэтому и не запугивал её, как когда-то своего младшего брата.

Часы на стене гулко стукнули, отмеряя время. Отложив в сторону тяжёлый учебник по чарам, Гарри в последний раз пробежался взглядом по написанному тексту на длинном пергаменте. Черновик домашнего задания был уже готов, и это несомненно вызывало где-то в груди огонёк удовлетворения. Потянувшись, Гарри с наслаждением услышал хруст спины, что несколько часов подряд находилась в одном положении, и, устало вздохнув, поплёлся в крохотную ванную, официально являющуюся частью его комнаты. Изначально этого помещения в доме не было, но несколько лет назад, вернувшаяся из командировки, спонсированной совместно Министерством магии Англии и МАКУС, Лили загорелась желанием расширить их родное гнездо. Увиденные ею дома волшебников в магической Америке, даровали талантливой волшебнице, которой миссис Поттер несомненно являлась, много вдохновения, которое было потрачено с умом.

Посмотрев мрачным взглядом на своё отражение в зеркале над раковиной, Гарри ополоснул лицо и, когда уже начал вытирать капли воды с щёк и лба мягким полотенцем, услышал звук открывающейся двери. Нахмурившись, он выглянул из ванной, и замер на месте, увидев стоящего на пороге отца.

— Гарри, — Джеймс прошёл в комнату и, прикрыв за собой дверь, легко и непринуждённо уселся на кровать сына. — Нам нужно поговорить.

Прикусив кончик языка, чтобы удержать рвущийся изнутри вопрос, Гарри, держа в руках полотенце, подошёл ближе, замерев недалеко от отца. Джеймс редко заводил разговор со своим средним ребёнком и ещё реже заходил в его комнату, поэтому Гарри не знал, чего ожидать от такого поведения.

— Я слышал от матери, что ты нарушил своё обещание и именно поэтому она тебя наказала, — Джеймс покачал головой, с разочарованием посмотрев на сына. — Это недостойный поступок, понимаешь? Да, ты поступил не на Гриффиндор, но это не даёт тебе право вести себя, как какой-то напыщенный слизняк со Слизерина, чьё слово не стоит и ломаного кната.

— Я услышал от Айви, что Волдеморт набирает армию нежити и хотел узнать об опасности больше, — Гарри опустил взгляд на полотенце в руках: — Я просто хотел знать к чему стоит быть готовым.

— Хорошо, — ответил Джеймс, хотя весь его вид говорил об обратном. — Это достойный повод.

— Прости, — вырвалось у Гарри, который отвёл взгляд от отца. — Я не хотел расстраивать маму, но мне сложно быть спокойным, когда я не знаю, что происходит.

Джеймс прищурился, смотря на сына задумчивым взглядом, после чего неожиданно спросил:

— Завтра будут переговоры с Хеллсингом, хочешь пойти с нами? Маму я возьму на себя.

Гарри нахмурился, но, увидев в этом шанс ещё раз говорить с матерью, и добиться разрешения им с Айви уехать, решительно кивнул:

— Хочу.

— Хах, ни капли сомнений! — вдруг рассмеялся Джеймс и, встав, хлопнул Гарри по плечу: — Я верил, что ты так ответишь. В конце концов, ты тоже мой сын, а мы, Поттеры, никогда не были трусами. Будь готов к девяти утра. Маму, как и обещал, я уговорю.

Гарри, замерев, внимательно следил за тем, как Джеймс, подмигнув на прощание, быстрым шагом покидает его комнату. Когда-то давно, он, ещё только готовящийся поступать в Хогвартс мальчишка, мечтал о том, как отец мог бы смеялся при разговоре с ним. Так же задорно и весело, как он делает это, общаясь с Андрианом, вот только сейчас, когда Джеймс действительно рассмеялся отвечая ему, в душе Гарри поселилась тревога. Почему отец так хотел, чтобы он присутствовал? Даже был готов поссориться со своей любимой женой.

Впервые в разум Гарри закрались сомнения. Чего именно боялась мать? Неужели она беспокоилась за него? Глупое сердце шептало о том, что Лили могла и не думать, что он попытается подставить Андриана, как завистливый ребёнок, которым они его увидели в детстве. Может быть…

— О чём задумался, зануда?

Гарри вздрогнул всем телом, услышав голос Андриана. Слишком много гостей за последний полчаса в его комнате. Мрачно уставившись исподлобья на монстра в шкуре его близнеца, Гарри буркнул:

— Что забыл в моей комнате?

— Волновался за тебя.

Андриан улыбнулся своей холодной улыбкой, от которой Гарри всегда бросало в дрожь. Той самой, которую Избранный не показывал окружающим, предпочитая оставлять для своего младшего брата. Эта улыбка словно заостряла черты лица Андриана, меняя до неузнаваемости. Делая похожим на кого-то чужого и очень опасного.

— Врешь! — огрызнулся Гарри, делая шаг назад, крепче сжав в пальцах полотенце. — Не подходи ближе.

— Отец сказал мне, что ты всё же пошёл в нашу породу, — улыбка Андриана неожиданно приобрела иной оттенок, став ироничной, а в голосе зазвучало веселье. — Вот только я вижу перед собой лишь пугливого оленёнка. Или ты испуганный кролик?

Слова Андриана неприятно ударили по самооценке и, чтобы хоть как-то удержать себя от опасной и бессмысленной агрессии, Гарри грубо спросил:

— Зачем пришёл?

— О, я хотел попросить тебя завтра вести себя на переговорах спокойно, — Андриан мгновенно перешёл на деловой тон. — Это будет важный шаг, поэтому не испорть всё, хорошо?

— И как я, по твоему, вообще могу всё испортить?

Андриан был на его, Гарри, территории, и это придавало немного храбрости. Не настолько, чтобы выставить Избранного прочь, но чтобы грубо разговаривать… Гарри взял себя в руки и уставился Андриану в глаза. Тот, словно этого и ждал, довольно прищурил зелёные глаза.

— Скажу по секрету, — буквально промурлыкал он. — На переговоры явится сама глава Хеллсинг, сэр Интегра. А Орден Феникса готов пойти на всё, чтобы завоевать её благосклонность. Понимаешь? На всё.

— К чему ты ведешь?

— К тому, Гарри, — протянул имя брата Андриан, — что со стороны переговоры могут показаться… грязными. Смотри, не испугайся, маленький кролик.

Под конец фразы глаза Избранного вновь на мгновение стали красными, и Гарри нервно сглотнул. Он помнил, как хотел рассказать окружающим о том, как глаза их Спасителя становились цвета крови, но очень быстро понял, что никто ему не верил. Не после того, как Андриан подставил его, организовав драку в которой предстал, как пострадавший. Воспоминания, полные обиды, неожиданно придали сил.

— Уб-бирайся из моей комнаты! — не выдержал Гарри, громко крикнув.

Фыркнув, Андриан послушно направился к двери и, обернувшись уже на пороге, доверительным тоном сообщил:

— Уже лучше, Га-арри.

Когда дверь за Андрианом закрылась, Гарри буквально рухнул на кровать, крепко прижимая к груди полотенце. Каждый разговор с тварью в личине старшего сына Поттеров выматывал его. Андриан напоминал огромную змею, что сжимала вокруг свои кольца, душа и ломая кости, оставляя после себя лишь руины форта душевного равновесия.

Что-то внутри подсказывало Гарри плюнуть на всё и завтра, как только чары матери на выходе из комнаты спадут, схватить Айви в охапку и бежать. В словах Андриана было что-то, чего он не слышал уже очень давно. Предвкушение. И Гарри знал, что когда Избранный испытывает подобное волнение, это всегда сулит неприятности, ведь обычно так Андриан реагировал лишь на шанс увеличить своё влияние.

— Вечером, — тихо прошептал сам себе Гарри.

Да, они с Айви сбегут завтра вечером, сразу после возвращения со встречи с сэром Интегрой, когда взрослые и Андриан будут заняты обсуждением результатов переговоров между Орденом Феникса и Хеллсингом. Осталось потерпеть всего день.

Глава 5. Гарри

Завтрак был плотным, но аппетита у Гарри не было. Молча ковыряясь вилкой в яичнице, он чувствовал, что вряд ли сможет этим утром от волнения проглотить даже хрустящий бекон. В итоге, отчаявшись, он пододвинул Айви свою тарелку. Широко улыбнувшись, младшая сестра быстро перетащила вилкой к себе самые лакомые кусочки. Этого было достаточно, и Гарри отодвинул тарелку, после чего оглянулся в сторону плиты, возле которой, размахивая волшебной палочкой, что-то готовила, видимо для Андриана и отца, мама.

Лили не особо любила проводить время на кухне. В отличие от своей сестры, Петуньи, ей всегда казалось скучным дела обычной домохозяйки. Да и зачем возиться с домашними делами, если для этого есть магия и домовики? Но иногда, погружённая в собственные мысли и поглощённая тревогой, Лили превращалась настоящую хранительницу домашнего очага, и могла часами наводить чистоту и стоять за плитой. Это утро было именно таким, и Гарри категорически не нравился настрой матерью.

— Я доела! — пока Гарри следил за встревоженной Лили, Айви уже успела всё доесть, облизала вилку и поспешила выскочить из-за стола. — Можно я пойду на улицу поиграть?

— Нет, — глухо отозвалась мать. — Иди в свою комнату.

— Но… — начала было возмущаться девочка, но, когда в воздухе затрещала магия, поспешно сменила мнение: — Хорошо, мама.

С тревогой покосившись на Гарри, Айви дождалась его ободряющей улыбки, и лишь после этого выбежала из кухни, оставив мать и брата в помещении одних. В наступившей тишине было слышно лишь щелканье еды в кастрюле на плите и шум воды в раковине. В воздухе повисло напряжение и это невольно тяготило. Ещё только спускаясь вниз, на кухню, Гарри мысленно прокручивал в голове предстоящий разговор с матерью, но сейчас, когда он должен был начать говорить, всё стало слишком сложным.

Наконец, собравшись с духом, Гарри тихо спросил:

— Можно мы с Айви сегодня вечером уедем к тёте Пэтти? Сразу, как переговоры закончатся?

Вместо ответа, Лили замерла, и Гарри отчётливо увидел, как напряглась её спина. Мать вела себя странно. Да, предстоящие переговоры обещали стать напряжёнными, но что-то подсказывало Гарри, что дело было не только в них. Скорее всего, гораздо сильнее Лили тяготил разговор с Джеймсом, который явно был не из приятных. Вот только отец, похоже, смог убедить свою супругу, ведь, когда Гарри спускался вниз, на завтрак, Джеймс остановил его около лестницы и тихо сообщил, что с мамой, как и обещал, обо всём договорился. Правда после чего он холодным тоном уточнил не передумал ли Гарри. Что тут можно было ответить? Гарри лишь отрицательно качнул головой, и отец вновь дружелюбно улыбнулся. Он выглядел довольным, и даже взъерошил растрёпанные со сна волосы на голове своего второго сына, сказав, что рад видеть в своём ребёнке настоящего льва. Столь нехарактерная для Джеймса ласка по отношению к Гарри была удивительной. Будто отец, наконец-то, спустя много лет, смог разглядеть в своём младшем сыне так любимые им отвагу и храбрость. Вопреки желанию, в груди Гарри робко трепыхнулось что-то тёплое, похожее на искорку надежды.

Пауза затягивалась. Лили продолжала стоять спиной к нему и молчать, поэтому, разволновавшись, Гарри поспешил добавить:

— Обещаю, я ничего не испорчу, и буду молчать все переговоры!

Ему показалось, что он сказал именно то, что хотела слышать его мать, но плечи Лили отчего-то вдруг опустились, а сама мать устало выдохнула, и в этом звуке Гарри почудилось что-то странное. Резко повернувшись, Лили заставила своего сына невольно вздрогнуть. Бросив быстрый взгляд в сторону выхода из кухни, мать тихо спросила:

— Что ты знаешь о текущем этапе переговоров?

Это был не тот вопрос, который ожидал услышать Гарри, но он оказался вполне в духе его матери. Она всегда любила проверять уровень подготовки своих подчинённых. Кивнув самому себе, Гарри негромко ответил:

— Сегодня вечером состоится встреча с главой Хеллсинг, сэром Интегрой.

В глазах матери он заметил странное, не знакомое ему выражение, которое не смог расшифровать. Чему-то криво ухмыльнувшись, Лили молча смотрела на сидящего за столом сына, после чего спросила:

— Не хочешь сбежать с Айви к Петунье прямо сейчас? Я сделаю вид, что ничего не знала об этом.

А вот это был действительно неожиданный вопрос. Первой реакцией Гарри было полное радости согласие, вот только, представив реакцию отца, он вздрогнул. Гнев отца его пугал не меньше брата. И к чему мама вообще сказала нечто подобное? Гарри чувствовал, как запутывается в паутине теорий, увязая в них всё сильнее. Ещё одно испытание? Это было самым логичным. Скорее всего в своих словах отец говорил о том, что их второй сын готов к ответственности. Вот именно поэтому мама сейчас просто проверяет его готовность идти до конца и отвечать за свои слова.

Неловко улыбнувшись дрожащими губами, Гарри ответил:

— Я обещал папе, — он сглотнул и поспешил отпить сок из высокого стакана. — Кем я буду, если не сдержу данное слово?

Гарри искренне надеялся, что верно расшифровал посыл матери, но посмотреть на неё, чтобы убедиться в этом он не успел, отвлёкшись на шум со стороны лестницы. Громкий грохот шагов и, спустя всего пару секунд, на кухню зашёл Андриан. Опомнившись, Гарри повернулся к матери и лишь успел заметить, как резко изменилось выражение лица Лили, становясь радостным и полным любви.

— Доброе утро, соня, — прощебетала она, обнимая старшего сына. — Как спалось?

— Просто превосходно, — ответил Андриан, бросив быстрый взгляд в сторону Гарри, который лишь чуть крепче сжал в ладонях свой стакан с соком. — Я уверен, что сегодня мы добьемся ошеломительного прогресса в переговорах.

— Я в этом не сомневаюсь, — с теплотой в голосе ответила Лили и спросила: — Будешь кашу? Я специально сварила твою любимую.

— Конечно буду, — Андриан поспешил занять своё место за столом. — твоя каша лучшая, мама.

— Льстец, — рассмеялась Лили.

— Я пойду, — пробормотал Гарри поспешив выйти из-за стола, но на него уже никто не обращал внимания.

Андриан пододвинул к себе газету и, найдя там какую-то статью, принялся зачитывать её Лили. Та же, внимательно слушая, наливала в тарелку густую, наваристую кашу. Выдохнув, Гарри быстрым шагом покинул кухню. Он решил потратить следующую пару часов до переговоров за собиранием вещей, но перед этим зашёл к Айви.

Сестра сидела на полу и играла со своим плюшевым единорогом, чья грива развивалась благодаря вложенной в неё магии. Эта игрушка была для Айви одной из самых любимых, но, увидев брата, девочка поспешила отложить её, чтобы подбежать к Гарри. Обняв его она молча уставилась, ожидая, что же тот скажет. Айви знала, что брат должен был поговорить с мамой об их поездке к Дурслям.

— Вечером, — тихо произнёс Гарри и улыбнулся, когда сестра взвизгнула от восторга. — Так что собирай вещи и, как только я вернусь, мы с тобой уедем к тёте Пэтти.

— И Дадли, — кивнула с важным видом Айви.

— И Дадли, — согласился с теплом в голосе Гарри. — Когда мы с ним говорили по телефону в начале лета, он сказал, что очень соскучился по своей маленькой кузине.

— Я тоже по нему очень соскучилась.

Айви выглядела счастливой и Гарри этого оказалось достаточно, чтобы задвинуть мысли о том, как мать радовалась Андриану подальше. Чтобы не происходило, у него всегда была семья. Была Айви. И странное поведение отца не должно было нарушить его душевное равновесие. Это уловка. Однозначно она. Да, может быть Джеймс был действительно рад тому, что его младший сын изредка бывает похож на гриффиндорца, но… Гарри нахмурился. Что-то было не так, но он никак не мог понять, что именно.

Вернувшись обратно в свою комнату, чтобы подготовить вещи для поездки к Дурслям, Гарри продолжал прокручивать в голове оба разговора с отцом, диалог с Андрианом и вопросы матери. Казалось, что ответ кроется на поверхности, но понять, что именно происходит, Гарри не мог. Самой безумной теорией, пришедшей к нему в голову, осталась теория о том, что Андриану зачем-то было необходимо присутствие Гарри на переговорах, и ради этого он подключил к делу даже отца. По этой же теории оба родителя знали правду. Отсюда и странное поведение матери и её вопросы. Фыркнув, Гарри покачал головой. Действительно, это была слишком безумная теория.

Когда в дверь постучал отец, Гарри уже был готов. Выйдя в коридор, он спросил:

— Уже пора?

— Да, — ответил Джеймс.

Гарри посмотрел на настенные часы и нахмурился:

— А разве переговоры начнутся не через два часа?

— Мы собираемся прибыть на место чуть раньше, чтобы соблюсти этот проклятый этикет, — отец поморщился: — Аристократия везде одинакова, что у нас, что у магглов. Готов, Гарри?

— Конечно, — ответил тот и, повинуясь интуиции, спросил: — А на каком этапе сейчас находятся переговоры с Хеллсинг?

— Думаю, что ты уже знаешь, что сегодня у нас прямая встреча с сэр Интегрой, — Джеймс хмыкнул: — Бродяга себя за хвост укусит, когда поймёт, что упустил со своей командировкой в Америку. Ты же сам его знаешь, хах! Уверен, с ним бы мы справились ещё быстрее. Он знает, как найти подход к леди, даже если она… сэр!

Джеймс громко рассмеялся, радуясь той шутке, что породил его разум. Вот только Гарри не было смешно. Интегра Хеллсинг обладала значительной властью не только в маггловском мире. Она получила титул рыцаря из рук самой Королевы, а её методы борьбы со всем сверхъестественным не сильно отличались от методов Инквизиции. Да, Гарри на отлично выполнил домашнюю работу, изучив всё, до чего смог дотянуться. Хеллсинг был опасной организацией, а его нынешняя глава, по слухам, пускай и была лишь на несколько лет старше их с Андрианом, но являлась весьма опытным бойцом. Вдобавок, она обладала неким оружием. Козырем, подробностей о котором было слишком мало для анализа.

— Она опасна и за ней стоит Корона, — пробормотал Гарри и чуть громче спросил: — Что мы собираемся предложить за её помощь?

Если бы Гарри не смотрел на отца, то он не заметил бы того странного движения уголком губ, словно Джеймсу искренне не понравилось любопытство сына. Впрочем, отец быстро справился с эмоциями и, широко улыбнувшись, вновь хлопнул Гарри по плечу:

— Не переживай, — беззаботно ответил он. — Сегодня переговоры закончатся заключением договора. У Андриана есть гениальный план.

У Андриана есть гениальный план. Наверное, именно это и насторожило его в словах отца сильнее всего. Провожая взглядом Джеймса, который пружинистым шагом спускался по лестнице, Гарри не мог подавить тревогу и до крови закусил губу, давя желание сбежать. Вдруг он с отчётливой ясностью понял, что одним из ключевых элементов плана Андриана был он сам. И реши он сбежать, отец сам найдёт его и притащит на переговоры, предварительно оглушив.

Глава 6. Гарри

Пускай Гарри не один месяц прожил за пределами магического мира, среди магглов, его всё равно очаровала внутренняя красота места, выбранного для переговоров между Орденом Феникса и организацией Хеллсинг. Вестминстерский дворец.

Гарри не раз проезжал мимо этого величественного здания, но никогда не был внутри, пускай по выходным весной и летом по замку проводили экскурсии для всех желающих. Увы, Дурслей не особенно интересовали экскурсии по столице родной Великобритании. Зато они с удовольствием несколько раз свозили своего сына и племянников на пляжи Франции. Дадли и Айви были в восторге, поэтому и сам Гарри задвинул подальше своё мимолётное желание, наслаждаясь тёплыми водами моря и ярким солнцем. Но сейчас, оказавшись так близко к исполнению своей небольшой мечты, он вновь почувствовал в душе волнение, связанное в единый клубок с неприкрытым восхищением.

Вестминстерский дворец в своём неоготическом стиле поражал высокими сводами и внутренней отделкой помещений. Эхо шагов, казалось, терялось где-то в высоте, возвращаясь во всех сторон. Украдкой оглядываясь по сторонам, Гарри даже не скрывал, что старался впитать в себя саму атмосферу величественного здания. Он наслаждался каждой секундой, проведённой внутри замка. В конце концов в этом здании не раз решалась судьба Англии. Гарри не мог подавить странный трепет, возникающий у него от одной только мысли об этом. Даже тревога, охватившая его утром, немного отступила при виде красивых, резных сводов. Мотая головой, Гарри жаждал рассмотреть, как можно больше, и, не удержав в себе восхищение, воскликнул:

— Здесь просто потрясающе красиво!

— Тишина!

Обернувшись, Гарри быстро поник, когда заметил отца. Джеймс выглядел недовольным, явно не одобряя столь громкое поведение сына. И он был не одинок в этом стремлении. Двое незнакомых Гарри волшебника, которых до этого он видел лишь на том единственном собрании Ордена Феникса, тоже посмотрели на него, явно не понимая, что нелюдимый брат Избранного забыл в составе их группы для переговоров. Да, Гарри и сам хотел бы это узнать. Понять, почему на его присутствии так настаивал отец. Преследуемый недовольными взглядами остальных волшебников, Гарри почувствовал дискомфорт. Страх толпы, до этого немного притупившийся, вновь показал себя и, опасаясь ещё большего внимания, юноша крепко сжал губы, опасаясь привлечь к себе внимание ещё и Андриана, что шагал самым первым. Тревога вновь вернулась и, казалось, нахлынула с удвоенной силой.

Перед одной из дверей Андриан замер. Повернувшись, он окинул внимательным взглядом всех следующих за ним волшебников и, кивнув отцу, открыл дверь, заходя первым. За ним прошли два мага, оставив Джеймса и Гарри вдвоем стоять в коридоре. Дурное предчувствие вновь пощекотало внутренности, но, когда отец тихо позвал его, Гарри послушно подошёл ближе. Слегка наклонившись вперёд, Джеймс тихо прошептал:

— Эти переговоры должны пройти успешно не только ради Ордена Феникса. От этого союза зависят многие невинные жизни. Маги и магглы. Взрослые и дети. Такие же, как Айви, малыши, — отец суровым взглядом посмотрел на своего сына: — Понимаешь меня, Гарри?

— Да, — еле слышно отозвался тот.

— Тогда ты понимаешь, что должен молчать, чтобы что-то не испортить? Если не ради нас с мамой или своего брата, то ради Айви и тех детей, которых мы можем спасти заключив договор с этими магглами.

— Да, — буквально одними губами ответил Гарри.

— Я знал, что ты добрый мальчик, — отец улыбнулся, легким, можно сказать даже любящим движением потрепав сына по голове, но эта улыбка на таком родном лице так и не коснулась карих глаз, что сам Гарри с болью в сердце успел отчётливо заметить. — Помни, я горжусь тобой, мой храбрый сын.

Развернувшись, Джеймс тоже прошёл в зал, а Гарри, подавив малодушный порыв сбежать, пока никто не видит, сделал судорожный вдох, наполнив лёгкие воздухом до отказа и задержал дыхание. Слова отца, вопреки желанию, задели что-то внутри. Да, Гарри знал, что им манипулируют. Давят на самое слабое место, напомнив про Айви и поставив её на место жертвы. Вот только что-то поделать он не мог. Ни сбежать, ни сказать против. Его пугало поведение отца, и скупая ласка и одобрение, так желаемые им когда-то, ощущались ядом. Чернейшей из отрав.

Что-то должно было произойти на переговорах. Что-то нехорошее. Уже не в первый раз Гарри пожалел, что не послушал мать, и пошёл на собрание Ордена Феникса. Хотя, разве это что-то могло изменить? Судя по словам отца, у Андриана был план. И этот план, определённо точно, как-то использовал его, Гарри, для пользы общему делу. Вполне возможно, его бы затащили на эти переговоры в любом случае. Но для чего он был нужен? Гарри резко выдохнул и, словно человек, идущий на казнь, зашёл в зал, чтобы почти сразу вздрогнуть, увидев, что внутри их всех уже ждали.

Представители Хеллсинга уже были на месте, оказавшись первыми, хотя Орден Феникса прибыл почти за час до назначенной встречи. Одного взгляда, брошенного на Андриана оказалось для Гарри достаточно, чтобы понять, что тот не слишком доволен произошедшим. Судя по всему, Избранный планировал своим ожиданием поставить представителей Короны в неудобное положение. Вышло наоборот. Поспешив отвести взгляд от полной раздражения твари в теле брата, Гарри сосредоточил своё внимание на магглах.

Их было всего трое. Невысокий, полноватый мужчина со аккуратно уложенными волосами и густыми усами, одетый в дорогой, деловой костюм, невольно напомнил Гарри дядю Вернона, но ни он, ни стоявший чуть позади худощавый старик с моноклем на длинном носу не привлекали столько внимания, как возвышавшаяся на их фоне, высокая, можно сказать даже долговязая, девушка с длинными, светлыми волосами и холодными, голубыми глазами, скрытыми за круглыми стёклами очков. Гарри узнал её. Он уже видел это узкое лицо с правильными чертами на фотографиях в докладе, подготовленном мистером Грюмом для собрания Ордена Феникса.

Интегра Хеллсинг в жизни казалась куда более опасной, чем-то можно было предположить из её досье, составленном опытным аврором. Гарри невольно сглотнул, когда она окинула зашедших магов острым, словно заточенный клинок взглядом, продолжая неподвижно стоять на месте, заложив руки за спину. В своём строгом костюме и абсолютно не подходящих к нему военных ботинках, она производила впечатление человека, который: пускай и пришёл на встречу не по своей воле, но готов выжать из неё все. Даже Андриан, до этого чувствовавший себя королём положения, подобрался, вновь напомнив Гарри гигантскую змею, сидящую в засаде.

— Вы пришли немного раньше, чем мы ожидали, — Андриан вновь надел свою маску и дружелюбно улыбнулся. Он наклонил голову, в жесте, полном сожаления: — Прошу прощения, что вам пришлось нас ждать.

— У меня были дела в Парламенте, — сухо ответила Интегра. — Вы не опоздали.

— Как камень с души, — с облегчением воскликнул Андриан и, хлопнув в ладоши, вновь перехватил инициативу переговоров: — Для начала, думаю, нам стоит всем представиться. Раз нас больше, то я начну. Андриан Поттер, если верить Пророчеству, то именно я способен одолеть Тёмного Лорда, чьи вампиры сейчас бесчинствуют в волшебных и маггловских городах. Мой отец, Джеймс Поттер, и брат, Гарри Поттер. Да, мы близнецы, хотя, со стороны, разница, определённо, заметна. Это мистер Слоун, он работает одним из помощников Министра Магии, и является представителем Министерства Магии в Ордене Феникса. И, конечно же, мистер Квайн. Он командир одного из двух лучших отрядов боевых магов. В случае удачного завершения переговоров именно с его командой ваши люди и будут проводить основные зачистки в рядах нежити, которая присягнула Волдеморту.

Пока Андриан говорил, представляя каждого из магов, Интегра внимательно слушала, давая Избранному выговориться. Лишь, когда он замолчал, она спокойным тоном представилась в ответ:

— Сэр Интеграл Фэйрбрук Уингейтс Хеллсинг. Нынешний глава Хеллсинг. Это, — она кивнула в сторону усатого мужчины: — сэр Пенвуд, вице-адмирал Британского королевского флота. И мистер Дорнес, дворецкий семьи Хеллсинг. К слову, не советую недооценивать моего слугу.

Говоря последние слова, Интегра еле заметно усмехнулась, словно недоумённые переглядывания волшебников вызвали у неё искреннее веселье. Но отчего-то Гарри поверил ей без доказательств. Может, дело было во взгляде… В глазах этого мистера Дорнеса было нечто, что до этого он видел лишь у Аластора Грюма. Что-то неуловимое, что есть лишь у тех, кто проходил через войну и видел смерть, что была далеко не мирной.

Гарри не знал, воспринял ли Андриан слова сэра Хэллсинг всерьёз, но даже если это было не так, внешне Избранный никак не показал своего презрения к выбору представителей второй стороны переговоров. Продолжая мягко улыбаться, Андриан продолжил говорить:

— Раз вы согласились на переговоры, значит вы, как и мы, понимаете всю важность происходящих событий…

— Если вы имеете ввиду упущенного вами безумного тёмного мага, который после десятилетия затишья вернулся и решил построить свою собственную Империю, используя вампиров и гулей, то да. Нежить идеально подходит под профиль нашей деятельности.

Сэр Интегра прервала речь Андриана почти сразу, как тот начал говорить. Улыбка на лице Избранного не стала меньше, но в ней явно появилось больше грустной фальши, от которой у Гарри невольно пробежали мурашки по спине. Привыкший к раболепию и восхищению, Андриан ненавидел, когда кто-то ставил его на ступень ниже. Таких людей он уничтожал. Не своими руками, разумеется, он никогда не пачкался в подобной грязи. Андриан лишь успешно поворачивал ситуацию в нужную ему сторону и бедолаги сами падали на самое дно.

— Именно поэтому мы и обратились к вам, — Избранный с сожалением покачал головой: — Ваша основная специализация «вампиры и гули». Ваши люди сражаются с ними чаще, чем обычная маггловская полиция с грабителями банков. Ситуация с армией гулей под предводительством вампиров грозит выйти из-под контроля и мы вынуждены предложить этот союз. Никто из нас, поодиночке, не справится с этой катастрофой.

— Лишь поэтому я здесь, — кивнула глава Хеллсинг. — Эту орду нежити прикрывают высокоранговой магией.

— Именно, — согласился Андриан. — Сильнейший тёмный маг столетия стоит за всем этим, и его цель не только захват власти в магической Англии, но и превращение простых людей, без магии, в рабов и кормушки для его армии.

Слегка прищурив глаза, сэр Интегра, казалось, теперь была действительно заинтересована в переговорах:

— И что же вы предлагаете? — спросила она, подав сигнал своему дворецкому, который мгновенно оказался рядом и, явно привычным жестом, подал своей госпоже сигару.

— Совместная кампания против Тёмного Лорда Волдеморта и его армии нежити, — лаконично ответил Андриан и еле заметно поморщился, когда его коснулся сигаретный дым. — Волшебники и оперативники Хеллсинг, пока мы вместе не вычистим всю мерзость.

— Звучит интересно, но какие гарантии вы можете предоставить? — сэр Хеллсинг выглядела не особо впечатлённой речью Андриана. — История между вами, маги, и нами, верными слугами Короны, полна предательства со стороны именно вас, волшебники. К тому же, мы не раз подчищали за вами оставшиеся из-за магии проблемы. Откуда мне знать, что после окончания совместной кампании вы не решите ударить нам в спину? Тем более, вы уже так поступали несколько сотен лет назад.

На лице Андриана не было никаких эмоций, но, когда он ответил, Гарри почувствовал, как его внутренности сковывает лёд:

— Вы знали, что волшебники-близнецы обладают особой связью? Мы чувствуем друг друга, словно части единого целого.

— И что вы хотите этим сказать, Андриан Поттер? — впервые за весь разговор нахмурилась сэр Интегра.

— Мы… Я, — Андриан говорил так, словно ему было невыносимо тяжело даются эти слова, — оставлю в качестве заложника в ваших руках моего брата-близнеца. На период всей кампании. Это и есть наши гарантии. Я отдаю в вашу власть самого близкого мне человека.

Что?! Предложение Андриана прозвучало абсурдно. Безумно. Дернувшись, Гарри резко повернулся, чтобы посмотреть на отца и с нарастающим ужасом не заметил на его лице удивления. Оставшиеся два волшебника, казалось, были ошеломлены предложением Избранного не меньше самого Гарри, но не Джеймс. Почему? Ответ мог быть только один. Отец знал. Это Гарри понял с оглушающей ясностью. Неужели, и мама об этом знала? А знал ли Альбус Дамблдор? Глупости! Конечно, они знали! Иначе, кто вообще мог одобрить этот чудовищный план?

Словно почувствовав на себе взгляд, отец обернулся, посмотрев на него, и Гарри почувствовал, как от происходящего у него кружится голова. Всё вокруг казалось дурным сном. Хотелось проснуться и увидеть синие оттенки спальни в Хогвартсе, услышать мерный шелест страниц в библиотеке и понять, что просто заснул за чтением очередной книги. Вот только, вместо этого Гарри оглушал стук собственного сердца, создавая какофонию шума в ушах. Во взгляде Джеймса он видел угрозу. Безмолвно, его отец напоминал о своих словах, сказанных перед тем, как они вошли в этот злополучный, закрытый зал Вестминстерского дворца.

— Вы предлагаете своего брата в качестве заложника? — сэр Интегра криво ухмыльнулась и Гарри словно вынырнул из своей паники. — Интересные представления о гарантиях. Но согласен ли на это ваш брат?

Андриан с теплотой посмотрел на своего брата и во всём его образе сквозила тоска:

— Мой брат сам предложил этот план, — Избранный поморщился. — Я был против, но… я тоже понимал, что это наш единственный шанс доказать нашу искренность, поэтому согласился.

Немного нахмурившись, сэр Хеллсинг спросила:

— А откуда мне знать, что ваш брат не нападёт на нас?

— Гарри при вас передаст мне свою волшебную палочку и позже будет находится под вашим непрерывным надзором. Да, так вы сможете контролировать каждый его шаг, и мы оба понимали это, когда принимали решение. Ордену Феникса прекрасно известно, что в Хеллсинге умеют контролировать магов.

Это был вопрос с подвохом и Андриан успешно ответил на него. Организация, сродни Инквизиции, способная контролировать магов, и его, словно жертвенного ягнёнка, отдают им? Гарри хотел кричать, противится, но тело словно сковало. Он лишь молча смотрел на то, как собственная семья продаёт его. Кажется, падать ниже уже было некуда.

Да, Гарри мог сорвать переговоры, но слова отца, сказанные перед входом в зал, гремели в разуме, словно колокола католического собора: «…от этого союза зависят многие невинные жизни. Маги и магглы. Взрослые и дети. Такие же, как Айви, малыши». Гарри не хотел жертвовать собой, но мысль о том, что сорвись переговоры и армия гулей, никем не остановленная, пройдёт через дома невинных людей, оставив после себя лишь обглоданные тела и лужи крови, не хотела покидать его сознание. Он отлично запомнил фотографии из городов, которые уже опустошила армия Волдеморта. Окажись на месте их жертв Айви или тётя Пэтти с дядей Верноном и Дадли…

Ненависть к твари, что скрывалась под личиной его брата, вновь вспыхнула ярким пламенем. Андриан отлично знал Гарри. Превосходно изучил все его привычки. Он знал, что Гарри не будет сопротивляться. Не сможет. План, построенный на безупречном понимании психологии. И отец играл в этом не последнюю роль. А что мать? Гарри вновь задался вопросом: была ли Лили во всём этом замешана так же глубоко, как и Джеймс? Был ли вопрос матери этим утром, за завтраком, последней проверкой, попыткой понять — не сорвётся ли рыбка с такого красивого крючка? Помимо желания, Гарри замутило от отвращения, но, собравшись с духом, он заставил себя продолжить слушать переговоры.

— Тогда вы понимаете, что именно случится с вашим братом, если волшебники нарушат договор, верно? — голос сэр Интегры прозвучал, как приговор.

— Да, — Андриан наклонил голову, смотря себе под ноги, словно его действительно мучило понимание слов главы Хеллсинга.

— Быть посему, — громко сказала сэр Интегра, затушив сигару в протянутой дворецким пепельнице и это шипение прозвучало для Гарри звуком захлопывающейся крышки гроба в могиле, в которой его собирались похоронить заживо.

Глава 7. Гарри

Андриан мог ликовать: его план явно увенчался успехом. Вот только, когда он уже сделал шаг вперёд, протягивая ладонь, чтобы завершить сделку рукопожатием и перейти уже непосредственно к составлению договора о сотрудничестве, сэр Хеллсинг неожиданно сказала:

— Однако, я хочу сама услышать от вашего брата, мистер Андриан Поттер, согласие.

Это явно было не плану. Впервые за весь разговор между Избранным и главой Хеллсинг, Гарри не смог удержать надетую им самим маску равнодушия, которой он успешно пользовался почти все годы в Хогвартсе. До этого момента, всем, что выдавало его шоковое состояние, были лишь широко распахнутые глаза, удачно скрытые за круглыми очками, и болезненно напряжённые плечи, которые он изо всех сил пытался расслабить. Вот только после слов сэр Хеллсинг он не удержался, и, вздрогнув, резко повернул голову, чтобы столкнуться взглядом с отцом. В глазах Джеймса Гарри отчётливо увидел мрачное предупреждение, которое было красноречивей любых слов сказанных вслух.

Славься, Андриан, идущие на смерть приветствуют тебя! Подавив горькую усмешку, Гарри сделал шаг вперёд, выходя из-за спин остальных магов. Он не любил находится среди толпы под пристальным вниманием, начав бояться этого ещё до Хогвартса, но, если это необходимо, мог собраться, не показав свою слабость. Пожалуй, только Айви и Луна видели, чего это стоило Гарри. Они обе не раз сидели рядом с ним, молча смотря на его бледное лицо, залитое потом. Но где сегодня он будет приходить в себя после этой сложной, дневной встречи и кто будет рядом?

Переведя взгляд на Интегру Хеллсинг, он вновь поразился тому, какими длинными и ухоженными были её светлые, почти белые волосы. Вместе со смуглой, песочного оттенка, кожей, выдававшей её индийские корни, и светлыми глазами, она с лёгкостью могла сойти за фейри, какими их описывали старые легенды, вот только представить себе сэр Хеллсинг в длинном, струящемся платье, цвета лунного серебра, не получалось. Она была воином и это отчётливо было видно. Её взгляд, поза, легкая усмешка на тонких губах и вера в свою Королеву. Действовала эта магла явно лишь во имя Короны. Невольно, Гарри вспомнились слова Луны. Не об этом ли шептала ему подруга? Значит ли это, что Белый Рыцарь из её видений — сэр Хеллсинг? Гарри вновь скользнул взглядом по фигуре стоящей девушки. Белый Рыцарь… Интегре Хеллсинг вполне подходило это прозвище.

— Я согласен, — Гарри твёрдо встретил пристальное внимание ледяной статуи, которой была сэр Хеллсинг.

— Но почему вы считаете, что являетесь лучшим кандидатом на роль… заложника?

Сэр Хеллсинг открыто провоцировала и даже не скрывала этого. На её тонких губах продолжала сиять легкая усмешка, а в глазах Гарри отчётливо видел скрытое презрение. Оно таилось на дне её глаз, скрытое за толстой коркой льда. Глава Хеллсинг искусно скрывала свою неприязнь, но Гарри, наученный горьким опытом, полученным ещё с раннего возраста от общения с Андрианом и родителями, чувствовал всю глубину настоящих чувств этой девушки. Она ненавидела магов. Искренне, всей душой. Так же неистово, как и Инквизиция, представители которой ненавидели всё, что было чуждо их Богу. Впрочем, Инквизицией Интеграл Хеллсинг и можно было назвать. Главой особого отдела, подчиняющегося лишь Короне и почитающего лишь Бога и английскую королеву.

— Как уже сказал Андриан, мы близнецы. У волшебников это означает связь не только кровью, но ещё и магией, разумом и душами. Что случается с одним, отражается на другом, — Гарри равнодушным тоном перечислял все отличия, что узнал ещё в детстве, пытаясь понять, почему они с братом не похожи на близнецов Уизли. — Андриан не просто символ борьбы против тёмного мага, который собирает армию упырей. Мой брат будущий лидер магической Британии и его влияние уже сейчас, когда он является всего учеником последнего курса магической школы, велико. Удар по мне означает удар по нему, а это, в свою очередь, удар по будущему волшебного сообщества. В ваших руках окажется рычаг давления на наш мир. Андриан не просто знамя, он будущее.

Гарри чувствовал на себе пристальный взгляд Избранного, но успешно игнорировал его, предпочитая смотреть в глаза Интегре Хеллсинг. Та же, с непринуждённой легкостью спросила, словно задавала вопрос о погоде после обеда:

— А если я нажму на этот рычаг?

— Тогда вы сделаете то, в чем обвиняли нас. Нужен ли вам такой урон по репутации? — Гарри позволил себе отзеркалить усмешку маглы. — Ваш поступок бросит тень на репутацию Короны.

Впервые за весь разговор во взгляде главы Хеллсинг мелькнуло что-то помимо равнодушного презрения. Нотка веселья, которая удивила Гарри. Похоже, решил он, ему удалось задеть её, что поразило его не меньше, чем саму сэр Хеллсинг. Или же его попытка шантажа просто насмешила её, как смешит взрослого человека попытка толстого щенка укусить ботинок хозяина. Гарри бы устроил любой из вариантов, если он приведёт к нужному результату.

— Вы с братом действительно похожи, — сэр Хеллсинг вновь усмехнулась, вернув самообладание. — Одинаковая вера в свою значимость и поразительная наглость. Но я спросила твоего брата, а теперь спрошу тебя. Понимаешь ли ты, что с тобой будет, если твой вид решит ударить моих людей в спину, пока договор будет действовать?

— Да, — ответил Гарри.

Он действительно прекрасно понимал, что будет, и даже мог предсказать, что выйдет в итоге. Вот только боль от предательства продолжала тлеть в груди. Родители, Андриан, директор Дамблдор и весь Орден Феникса. Они все оказались готовы пожертвовать пешкой, чтобы спасти королеву. Именно поэтому его, лишнюю фигуру на доске этой битвы, отдадут Хеллсингу. Интересно, это произойдёт сразу, сегодня, или ему дадут время собрать вещи? Гарри всерьёз опасался, что вернувшись домой, за вещами, он схватит Айви в охапку и бросится прочь, сбежав на континент. Пусть волшебники, магглы и вампиры с их упырями разбираются между собой сами. Но… слова отца вновь звоном отозвались в разуме, словно отпечатанные там ментальной магией. Будь на месте Джеймса директор Дамблдор, и Гарри бы призадумался, а так… Легилименция в роду Поттеров никогда не была сильной стороной. Представители этой семьи, в том числе и сам Гарри, уже много поколений могли научится лишь закрывать свой разум от постороннего влияния, а вот проникать в чужое сознание было для них непосильной задачей.

В любом случае, разрушить шансы на выживание для других, таких же, как Айви, малышей и их родителей, тех взрослых, которые любят своих детей вне зависимости от того, насколько те популярны, а лишь за то, что они есть… Сможет ли он спать спокойно? Сможет ли равнодушно слушать и читать про новости из Англии, зная, что мог предотвратить трагедию? Он не Андриан, никогда им не был. Он никогда не был равнодушным монстром, которого интересовали лишь власть и собственные интересы, не важно, как они при этом повлияют на окружающих, и уж точно никогда не станет таким. Ни за что.

Так что да, он спасет своим согласием возможных жертв, как магов, так и маглов, глупо и героически, он сам это прекрасно понимает, пожертвует собой ради других, но… Гарри слишком хорошо знал Андриана. Его образ мышления. Именно поэтому Гарри отчётливо осознавал, что в конечном счёте то существо в шкуре его близнеца сделает всё, чтобы разрушить сделку. Создать жертву, которую потом можно использовать, а для чего уже даже не важно. Иной причины делать из него заложника нет. Или же Андриан действительно настолько гениален, как о нём говорят, и постичь его план Гарри не дано. В любом случае, Лавгуд говорила не бояться того, что грядёт. Гарри прислушается к её совету. И постарается. Очень постарается.

— Значит мы действительно договорились, — сэр Хеллсинг щелкнула пальцами и её дворецкий достал старый даже на первый взгляд свиток. — Вижу вы уже узнали, что это.

Гарри впервые видел подобную вещь, но в своём невежестве он оказался одинок. Судя по лицам остальных волшебников, включая отца, они прекрасно понимали, что именно достал мистер Дорнес. Андриан вновь выступил вперёд, не скрывая хищной заинтересованности в том, что именно держала в своих руках глава Хеллсинг. Слегка наклонившись вперёд, он произнёс:

— Кровавый свиток Договора. Примечателен тем, что его можно использовать неограниченное количество раз. Если не ошибаюсь, — он оглянулся на других магов, продолжив говорить: — сейчас подобных «договорных свитков» во всём магическом мире осталось меньше сотни.

— Семьдесят три, — пробормотал помощник Министра, мистер Слоун. — Но больше, чем у половины уже повреждены руны, поэтому их хранят у себя коллекционеры, как экспонат, чтобы похвастаться перед знакомыми и друзьями. Могу я поинтересоваться, откуда у вас такая редкость, да ещё и в таком превосходном качестве?

— Трофей, — холодно улыбнулась сэр Хеллсинг. — Мы используем его, никто, надеюсь, не против?

Возражений не прозвучало. Чуть позже, замерев рядом с аврором, мистером Квайном, Гарри молча следил за тем, как Андриан и сэр Хеллсинг выводят на пожелтевшем от времени пергаменте смешанной кровью всех присутствующих пункты договора, явно используя уже заранее подготовленный каждой из сторон текст. Лишь на моменте с пунктом, касающимся заложника, Интегра Хеллсинг дописала несколько строк своей рукой, против которых Андриан, разумеется, не стал возмущаться. Как только была написана последняя буква договора, строки вспыхнули алым огнём и буквально въелись в материал бумаги. Оставалось дело за малым. Первым свой кровавый отпечаток оставила сэр Хеллсинг, после чего, что оказалось для Гарри полной неожиданностью, вперёд вышел Джеймс Поттер.

— На правах опекуна Андриана и Гарри, — пояснил он, вновь прокалывая свой палец и роняя каплю крови на древний артефакт, который после заключения договора разделился на два пергамента, отличающихся друг от друга лишь цветом. — Соберись наш противник создавать свою армию на год позже и этот договор подписал бы уже Андриан. Считайте это небольшой гарантией безопасности для моих детей.

В чём именно заключалась эта самая гарантия безопасности, Гарри так и не понял, но, когда Андриан, спрятав копию договора принадлежавшую Ордену Феникса, подошёл к нему, протягивая руки для объятий, сердце в груди невольно сжалось. На лице Избранного было выражение искренней грусти, и от понимания, что это лишь фальшь, Гарри стало противно. Тем не менее, он позволил себя обнять. Прижавшись, Андриан еле слышно шепнул Гарри на ухо:

— Будь смелым, маленький кролик, — отстранившись, Андриан уже громче добавил: — Я буду ждать тот день, когда это всё закончится и ты вернёшься ко мне, но сейчас… отдай мне её.

Гарри сразу понял о чём говорит Избранный. Лишиться волшебной палочки для каждого волшебника было сравнимо с потерей ведущей руки у маглов. Но вот он здесь и готовится отдать свою волшебную палочку в руки того, кого мог считать своим главным врагом. Из-за этого Гарри чувствовал себя отвратительно. Своими руками добровольно отдать часть себя… В глазах стоявшего в полуметре Андриана сияла жестокая ирония, которую Избранный был не в силах скрыть. Он был доволен, но старательно прятал это за маской скорби и тоски.

Перебороть себя было сложно, но Гарри получилось. Задрав рукав, он расстегнул ремешки кобуру с палочкой и, с тоской проведя кончиками пальцев по тёплому дереву, спросил:

— Клянёшься беречь её?

В глубине глаз Андриана на долю секунды полыхнул раздражением алый огонёк. Тепло улыбнувшись для публики вокруг, Избранный коснулся палочки Гарри и ответил:

— Клянусь беречь её, пока ты не вернёшься.

Словно отзываясь на эти слова, волшебная палочка Гарри выбросила сноп золотисто-красных искр. Клятва была подтверждена. Гарри уже даже не помнил, где именно вычитал этот небольшой ритуал, которым пользовались волшебники ещё до времён Инквизиции, но он был рад, что всё сработало так, как он и надеялся. Теперь Андриан был обязан сохранить волшебную палочку Гарри в целости. Вот только откуда сам Избранный знал, что имел ввиду Гарри, задав подобный вопрос? Впрочем, это уже было не важно.

Гарри с тоской смотрел на то, как его верная спутница исчезает в безразмерном кармане пиджака Андриана. К этому моменту представитель Министерства Магии уже успел выйти из зала, а мистер Квайн передал все имеющиеся у него на руках документы и негромко договаривался с сэром Пенвудом о совместных тренировках, которые позволят сработаться командам из волшебников и маглов, прежде чем обновлённые отряды выйдут на охоту за упырями. В свою очередь сэр Хеллсинг вновь курила, стряхивая сигаретный пепел в подставленную её дворецким пепельницу, и перечитывала составленный договор.

— Ты молодец. Я действительно горжусь тобой, парень, — обратился к Гарри, подошедший к своим детям Джеймс.

Глава семьи Поттер смотрел на своего сына спокойно, без тревоги, словно это не он только что подписал договор, обрекающий его второго ребёнка на судьбу заложника. Похвала выглядела искренней, но теперь Гарри отчётливо видел, что отец играет. Как играл накануне, чтобы поймать сына на крючок и получить согласие на участие в переговорах. Очередное напоминание, каким слепцом, несмотря на множество преподанных Андрианом уроков, он, Гарри, был. Ещё один урок «доверия».

Открыв было рот, Гарри закрыл его. Он испугался, что слова, вырывающиеся из него, могут всё испортить. Не сейчас, когда он уже стольким пожертвовал. И, когда отец тоже наклонился, чтобы обнять его, Гарри подумал о том, что он скажет, если вернётся домой невредимым. Если вообще сможет вернуться. Крепко зажмурившись, стараясь удержать эмоции под контролем, Гарри сам обнял отца, решив в последний раз хотя бы на несколько секунд обмануть самого себя, и прошептал:

— Скажи маме, чтобы она обняла Айви и тётю Петти за меня.

— Петунью? — отец странным тоном хмыкнул и, отстранившись, кивнул: — Хорошо.

Разжав объятия, Джеймс сделал шаг назад и машинальным жестом взъерошил свои непослушные волосы. На его лице застыло незнакомое Гарри выражение, но уже спустя мгновение оно исчезло и отец хлопнул обоих сыновей по плечам, произнёс:

— Веди себя хорошо, Гарри. Не подведи нас.

— Мы будем скучать, брат. Вместе с людьми Хеллсинг мы справимся с армией упырей быстро, — Андриан улыбнулся: — Обещаю, ты не успеешь соскучиться.

Гарри кивнул, но он не особо верил словам твари, скрывающейся под ликом брата. Хотя, стоит отметить, обещание из уст Избранного прозвучало зловеще, тревогой отозвавшись во внутренностях, как эхо в горном ущелье в тёмных сумерках. И пускай впереди Гарри ждала лишь неизвестность, он был рад оказаться подальше от Андриана. Подальше от той фальши, которую олицетворял собой тот, кем был его близнец на самом деле.

Когда за последним волшебником закрылась дверь, оставив Гарри наедине с маглами, он невольно вздрогнул, услышав позади шаги. Обернувшись, он увидел, что сэр Хеллсинг, до этого почти не сдвинувшаяся с места, подошла почти вплотную. Нависнув сверху, она хмыкнула, окинув взглядом напрягшегося от такого внимания Гарри и, не глядя на своего дворецкого, спросила:

— У нас с собой блокаторы, Уолтер?

— Разумеется, мисс.

— Блокаторы? — непонимающе спросил Гарри, но вместо ответа сэр Хеллсинг щелкнула пальцами.

Мистер Дорнес, до этого не делавших резких движений, одним текучим движением оказался рядом со своей госпожой, и вложил в протянутую руку длинную, чёрную ленту в которой Гарри с нарастающим ужасом узнал магический ошейник-блокатор. Эти ошейники, созданные магами-отступниками два века назад, они были приравнены к запрещённым артефактам из-за своего влияния на магию носителя. Чем дольше волшебник носил подобный «аксессуар», тем дольше после снятия к нему возвращалась магия. Но если маг был слабым, то магия засыпала навсегда, делая волшебника сквибом.

— А это обязательно? — севшим голосом спросил Гарри. — Я не владею беспалочковой магией и не склонен в стрессовой ситуации к спонтанной магии. Вы знаете, что и мне самому не выгодно нарушать правила.

— В договоре ношение блокатора было прописано и одобрено твоим братом, — равнодушным тоном произнесла сэр Хеллсинг. — Сам справишься или мне приказать это сделать Уолтеру?

Кто бы сомневался. Вот, значит, что добавила в договор тогда Интегра Хеллсинг. Гарри не был удивлён. Насыщенные события дня успели исчерпать его до дна и сил что-то чувствовать уже не оставалось. Казалось, весь мир вокруг него сиял через странный фильтр, приглушающий эмоции и ощущения. Чувствуя странную пустоту, Гарри равнодушным тоном спросил:

— Вы же знаете, что после того, как я его надену, то почти сразу потеряю сознание?

— Это даже к лучшему, — усмехнулась сэр Хеллсинг. - Очнёшься уже на своём новом месте.

Коротко хмыкнув, Гарри молча взял из её рук артефакт. Вопреки ожиданиям, пальцы главы Хеллсинг были обжигающе тёплыми, почти горячими. Развернув чёрную ленту, Гарри посмотрел на тонкую вязь рун, которые должны были прилегать к коже, после чего, словно делая прыжок в воду, резко выдохнул и приложил артефакт к шее. Зашевелившись, лента сама закончила начатое, обвившись вокруг шеи и формируя плотный замок около кадыка. Теперь артефакт мог снять только тот, у кого был ключ. Голова мгновенно закружилась, и Гарри пошатнулся, чувствуя, как слабеют ноги. Казалось, что он вдруг резко, одним махом, лишился одного из органов чувств, но никаким образом, ничто из оставшихся чувств не могло компенсировать эту потерю.

Подняв голову, Гарри посмотрел в равнодушные глаза Интеграл Хеллсинг и с ужасом увидел в них тень удовлетворения. Этой девушке перед ним, что была ненамного старше его самого, доставляло удовольствие видеть мучения магов и не важно, что эти самые маги ничего никому не сделали. Вряд ли она сама это уже до конца осознала, иначе действовала бы гораздо грубее, но прежде чем потерять сознание Гарри успел подумать о том, что хотел бы, чтобы глава Хеллсинг осознала свои пристрастия как можно позже.

Глава 8. Лили

Они вернулись одни, без Гарри. Её муж действительно допустил подобное, полностью поглощённый чужой волей. Это Лили поняла сразу, холодея внутри. Джеймс довольно насвистывал, выглядя беззаботным. Он напоминал себя в молодости: весёлого гриффиндорца, только что вернувшегося со своими друзьями обратно в гостиную факультета после удачного розыгрыша. Вот только Лили уже давно не обманывалась беззаботным видом супруга. Почти семь лет, как она сама играла роль любящей матери, искренне и слепо обожающей своего знаменитого сына. Отдалившись от других своих детей, закрыв глаза на их страдания, она только и могла, что отправлять дочь и младшего сына к своей сестре, отчаянно надеясь, что монстр, прячущийся под личиной её старшего ребёнка, не заметит этих жалких попыток защитить детей.

Выглянув в коридор, Лили огляделась и, тщательно скрывая своё волнение, спокойным тоном спросила:

— А где Андриан? Я уже закончила готовить его любимый пирог.

— Он отправился с остальными к профессору, — с задумчивым видом взъерошил свои непослушные волосы Джеймс. — Думаю, им предстоит многое обсудить.

В сердце Лили зародилась надежда. Глупая и наивная мысль, что Гарри тоже отправился к Дамблдору. Лили хотелось обмануть себя робкой верой в то, что услышанный несколько дней назад план Андриана потерпел крах. Что им так и не удалось оставить Гарри в качестве заложника у этих ужасающих не хуже Пожирателей Смерти псов Хеллсинг. Хотя, в глубине души Лили прекрасно осознавала, что вернись её младший сын обратно, первым делом пошёл бы забирать Айви, чтобы сбежать вместе с ней к Петунии. Хотела бы и она сама присоединиться к своим детям, укрывшись у старшей сестры…

Взяв себя в руки, Лили с улыбкой спросила:

— Как всё прошло?

— Всё по плану, — равнодушно ответил Джеймс, отвернувшись, чтобы махнуть рукой замершей на лестнице Айви. — Как дела, мелочь?

Даже не заметив, как девочка от его приветствия вздрогнула, Поттер прошёл на кухню, продолжая весело насвистывать. Обогнув замершую на месте Лили, он вдруг замер, нахмурившись, и, после короткой паузы, произнёс:

— Кстати, Гарри просил передать, чтобы ты обняла за него Айви и свою сестрицу-маглу, — Джеймс хмыкнул и поинтересовался: — А что у нас на обед?

— Если хочешь, то возьми на плите, там всё ещё горячее, — ответила Лили и, когда муж негромко буркнул согласие, принявшись махать волшебной палочкой около плиты, поспешила покинуть первый этаж их некогда такого уютного и надёжного дома.

Поднимаясь по лестнице, Лили была готова расплакаться, но вместо этого молча закусила губу. Впервые за последние годы она была на грани того, чтобы сломаться. Если бы только Гарри её послушался и не пошёл на то проклятое собрание Ордена Феникса! Хотя, стоит признаться самой себе в том, что во всём виноваты лишь они с Джеймсом. Они не заметили того, каким вырос их старший сын. Не осознали, что под маской солнечного мальчика скрывался монстр. Когда это произошло? Лили затруднялась ответить. Просто в какой-то момент, вернувшись из очередной совместной командировки с МАКУС она не узнала своего мужа. Даже сначала подумала, что под его внешностью прячется Пожиратель Смерти. А уже через неделю узнала, кто был причиной таких кардинальных изменений.

Лили до сих пор помнила тот вечер, когда увидела Андриана стоящего напротив сидящего на полу Джеймса. Это было жуткое зрелище: обхватив детскими ладонями лицо отца, её сын что-то тихо шипел, как какая-то змея, смотря прямо в глаза Джеймса, а тот молча сидел и слушал. Неподвижный, подобный статуе из маггловских музеев. Первой мыслью Лили, которая, не замеченная участниками странного ритуала, спряталась в комнате мирно спящей дочери после увиденного, была идея отправить Андриана на обследование. Под предлогом проверки здоровья узнать, что случилось с её сыном. То, что она увидела, выходило слишком далеко за границы нормального.

Вот только, стоило ей спустя пару дней заикнуться о проверке, как Джеймс категоричным тоном заявил, что за Андрианом лично следят лучшие колдомедики, и необходимости в проверке нет. При этом в глазах мужа Лили заметила странный, еле заметный алый отблеск, который не на шутку напугал её. Не приглядывайся она специально, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, и могла легко пропустить эту очередную странность.

Не послушав слов мужа, потребовавшего, чтобы она не лезла в работу специалистов, Лили сама решила договориться о проверке, но не смогла этого сделать. В госпитале Святого Мунго ей отказали от имени главы личной команды медиков сына. Даже больше, ей не дали допуск к документам её ребёнка, что стало ещё одним тревожным звоночком.

Уже позже, вечером, в их с мужем супружеской спальне, Лили вновь попыталась завести разговор о здоровье Андриана и даже намекнула на привлечение колдомедиков во стороны, не из Англии, но резко замолчала. Увиденный ею ранее алый отблеск в глазах Джеймса стал чуть ярче, а сам он вдруг грубо прервал речь своей жены, начав с агрессией обвинять Лили в том, что ей стоило лучше следить за их младшим сыном, сейчас находившемся у Дурслей, чем искать подвох там, где его нет.

Подобное поведение было ещё одним сигналом. Нахмурившись, Лили хотела уже было оглушить супруга, решив вызвать кого-то из Ордена Феникса, когда почувствовала, что чары на их спальне кто-то аккуратно потревожил. Андриан. Хорошо, что Лили заметила это сразу, до того, как подняла палочку на мужа. Потом, спустя время, она была благодарна своим учителям за тренировки и вбитые в голову привычки, которыми должен был обладать любой волшебник в незнакомой и опасной для себя обстановке, вынужденный остановиться на привал. Кто знает, чем могло всё закончится, если бы она поторопилась или вообще не стала накладывать на их с Джеймсом спальню чары, почувствовав себя в собственном доме неуютно.

Зашедший к ним сын выглядел сонным и безобидным. Он сжимал в руках свою любимую игрушку и отчаянно тёр глаза. Обычный ребёнок, пускай и знаменитость во всём магическом мире. Ничего не выдавало в нём то, что Лили увидела несколько дней назад. Зато резкое изменение в поведении Джеймса невольно задело её. Покоробило своей неестественностью. Увидев Андриана, он мгновенно расплылся в широкой улыбке и, встав с кровати, подхватил сына на руки, спрашивая:

— Что-то случилось, герой?

— Мне приснился плохой сон, — пробормотал Андриан, утыкаясь лицом в шею отца. — Будто Гарри снова душил меня.

— Тише, всё хорошо, — Джеймс прижал к себе ребёнка чуть крепче и красноречиво посмотрел на жену: — Мы с мамой тебя защитим. От любой опасности.

Пускай Лили была гриффиндоркой, но лучших друзей она обрела на Слизерине. Вернее, не друзей, а друга. Единственного и самого верного. С которым они вместе пришли в этот опасный магический мир, крепко держась за руки. Да, ради их общего спокойствия, они изобразили ссору на старших курсах, но в действительности никогда не переставали поддерживать общение. Раскол магической Англии на две фракции поставил их по разные стороны баррикады, но эта священная связь лучших друзей продолжала держать их вместе. Северус Снейп был гениальным зельеваром и, к счастью, смог избежать участи стать полноценным Пожирателем Смерти, сбежав сначала на материк, а потом присоединившись к штату зельеваров в МАКУС.

— Да, малыш, — Лили тоже встала с кровати и, подойдя, обняла мужа с сыном. — Мы с папой всегда будем на твоей стороне.

Лили знала, что идти напролом было грубой ошибкой. Пускай натура гриффинорца требовала от неё решительных действий, лучшим решением было изучить ситуацию полностью, прежде чем действовать. Так Лили очень быстро отказалась от идеи оглушить Андриана и насильно отвезти если не в Министерство Магии, то в МАКУС. Взятый под контроль Джеймс однозначно бросился бы защищать своего господина. И не только он. Очень скоро Лили поняла, что всё гораздо хуже, чем она думала. Марионетки, подобные её мужу волшебники, были повсюду. Нет, их не было много, но Андриан брал не количеством, а качеством. Некоторых Лили вычислила по поведению рядом с её сыном, но здоровая паранойя шептала об осторожности. Кому можно доверять? Сколько ещё марионеток кроется в тени?

В тревоге шло время. Спустя пару лет, когда Лили начала приходить в отчаяние, осторожный разговор с Ремусом закончился его обещанием осторожно поговорить с волшебником и найти помощь. А уже через несколько месяцев пришли новости о его пропаже. Следом за этой вестью, как-то незаметно, от их семьи плавно отодвинулся Сириус, который ушёл из Аврориата ещё когда Лили была беременна Айви, чтобы вести дела семьи Блек. Отойдя, ограничив встречи лишь собраниями Ордена Феникса, Бродяга месяцами отсутствовал на островах, говоря всем, что ищет друга. Лили так и не удавалось поговорить с ним, тот словно избегал её и Джеймса. Хотя, почему словно? Лили с горькой усмешкой понимала, что Сириус тоже заметил странности в поведении своего лучшего друга. Не мог не заметить. Но можно было ли ему довериться? Лили не отрицала вероятность того, что Блек был таким же, как Джеймс. В этом случае именно он являлся тем, благодаря кому пропал Ремус.

Лили чувствовала себя животным, загнанным в угол. Единственный, кто заслуживал доверия пропал. Так кто ещё мог стать её союзником? Лили только и оставалось, что тихо сидеть в объятиях Северуса и молчать. Она не хотела вмешивать лучшего друга в свои проблемы. Не могла рисковать им. Лили знала, почему Андриан не тронул её. Промывание мозгов, как это метко называли маглы, у специалиста её уровня могли заметить сразу, вычислив перед очередной командировкой. В МАКУСе, после войны с Гриндевальдом, очень серьёзно подходили к ментальной магии. Именно поэтому Андриан использовал на своей матери лишь обаяние. Весьма успешно, стоит отметить, раз умудрялся долгие годы водить за нос не только её саму, но и окружающих. Тех, кого посчитал недостаточно влиятельными и важными, чтобы взять под контроль. Но что насчёт профессора Дамблдора? Был ли он связан с происходящим? Лили не знала и после произошедшего с Ремусом боялась вновь рисковать.

— Мама?

Тихий голос Айви вырвал Лили из мыслей. Вздрогнув, волшебница только сейчас поняла, что уже давно пришла в комнату дочери и присела на край её мягкой кровати. Посмотрев в яркие, живые глаза девочки, так поразительно отличающиеся от её собственный, потускневших под давлением проблем, Лили подавила всхлип, собираясь с мыслями.

— А Гарри скоро придёт? — шепотом спросила Айви, на что Лили отвела от дочери взгляд, стыдясь.

Что она могла сказать своему ребёнку? Как могла успокоить её, если была не в силах успокоить даже себя? Окинув внимательным взглядом комнату дочери, Лили заметила чемоданы около входа в комнату и тихо ответила, зацепившись за единственную цель, которая была сейчас верной:

— Гарри придётся задержаться, но он попросил меня отвести тебя к тёте Пэтти. Ты готова?

— Я не хочу уходить без Гарри, — насупилась Айви, сложив руки на груди.

Плохой друг, ужасная мать, отвратительная сестра. Лили до боли сжала пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в нежную плоть ладоней, после чего резко встала, заставив дочь отпрянуть. Не давая себе передумать, она подхватила Айви, прижав к себе, и плавным взмахом руки наложила чары на её вещи, уменьшив их. Спрятав чемоданы в боковой карман, Лили произнесла, будучи впервые полностью откровенной с дочерью:

— Гарри попал в неприятности, но ни он, ни я не хотели бы, чтобы с тобой что-то случилось, поэтому я отвезу тебя к тёте Пэтти и договорюсь, чтобы вы все вместе уехали на некоторое время.

Лили ожидала вопросов, но Айви молчала. Вцепившись маленькими пальчиками в одежду матери, она не издала ни звука. Лишь хмурила аккуратные брови.

— Сейчас мы покинем дом, так что будь умницей и помолчи, пока мы не окажемся у тёти Пэтти. Договорились?

Вместо ответа Айви кивнула и Лили поспешила выйти из детской комнаты. Внизу раздавались громкие голоса и смех. Андриан вернулся домой не один. Орден Феникса праздновал удачное завершение переговоров с Хеллсингом. Все были рады. Счастливы, будто уже одержали победу над Тёмным Лордом и его Пожирателями Смерти. Истребили всех вампиров и их армию упырей, созданную для захвата магической Англии.

Лили почувствовала тошноту, замерев перед лестницей. Она чувствовала, как в её руках вздрогнула Айви. Выдохнув, Лили с улыбкой принялась спускаться по лестнице. Проходя мимо гостиной, где собрались волшебники, она заглянула к ним и с радостью в голосе позвала сына:

— Андриан!

Он обернулся плавным, хищным движением, словно змея, но на его светлом лице не было никаких следов зла. Как и Гарри, взявший лучшее от внешности своих родителей, он выглядел сияющим и счастливым. Действительно радостным, без наигранности. Аккуратно уложенные волосы, всегда опрятный и спокойный. Идеальный ребёнок. На фоне Андриана Гарри, как настоящий, вечно непоседливый ребёнок, действительно выглядел хулиганом и настоящим наказанием. Да, именно поэтому она была слепа. Когда на небе ярко светит солнце, тень всегда выглядит темнее, чем она есть на самом деле. Её ослепила эта идеальность, а прозреть довелось слишком поздно.

— Я горжусь тобой, сынок, — широко улыбнулась Лили и, прижав к себе Айви чуть сильнее, добавила, оглядев остальных волшебников: — Мне надо отлучиться на пару часов, так что не забудьте оставить мне кусочек пирога.

— Не волнуйся, мам, — Андриан улыбнулся в ответ, словно зеркальное отражение: — Я собственноручно проконтролирую это!

— Спасибо! Люблю тебя, милый.

Лили, словно нехотя, вновь зашагала к выходу. Она сохраняла недовольное выражение лица ровно до того момента, пока оказалась достаточно далеко от дома, чтобы трангрессировать в парк рядом с Тисовой улицей, на которой жила Петуния. Выдохнув, она чувствовала, как слабеют ноги от количества использованной за раз магии, но быстро взяла себя в руки и проверила состояние Айви.

— Всё хорошо?

— Да, — тихо ответила та и Лили зарылась носом в тёмные кудри на голове дочери. — Ты его боишься.

— Что? — переспросила Лили и, отстранившись, посмотрела на свою малышку:

— Андриан. Ты его боишься, — Айви выглядела удивлённой этим открытием, но говорила по-взрослому серьёзно.

— Почему ты так решила? — равнодушным тоном спросила Лили, быстро зашагав в сторону дома сестры, но ответ дочери заставил её запнуться на ровном месте:

— Гарри тоже кусает так губу, когда ему страшно.

Это сравнение неожиданно сильно выбило Лили из равновесия. Младший сын, который действительно был похож на них с Джеймсом. Ребёнок, которого она подвела. Сначала не прислушавшись, потом проигнорировав, теперь... Лили посмотрела на Айви. Андриан зашёл слишком далеко. И теперь, пускай и запоздало, Лили была готова рискнуть.

Для Гарри, вероятно, уже было всё поздно, Лили это прекрасно понимала, но надежда ещё оставалась. И оставалась Айви. Да, сейчас Андриан мало обращал внимание на свою младшую сестру, но кто знает, когда он изменит своё мнение. И что именно решит сделать с малышкой, раз так жестоко обошёлся с собственным близнецом.

План Лили был сформирован паникой, которая впервые за долгое время, охватила её разум полностью. Спрятать Айви, её драгоценную малышку, обезопасить сестру и её семью, отправив подальше с островов, и… поговорить с Блеком.

Да, это будет опасно. Возможно, это будет последнее, что она сделает, но если в качестве подстраховки взять Северуса, впервые за годы поделившись с ним тем, что скрывала, то вдвоём они смогут справится с Бродягой. Пускай Сириус был боевым магом из тёмной семьи, но Сев не зря считался полевым агентом МАКУС, пускай и предпочитал работу в лабораториях, выездам на природу. Гены матери, как смеялся он сам ещё в школе, с лёгкостью гоняя свою подругу по старому плацу Хогвартса, расположенному рядом с озером. Способный создавать не только зелья, но и заклинания, Северус был опасным противником даже для боевого мага уровня Блека.

Лили еле удерживала себя от того, чтобы не перейти на бег и всё сильнее ощущала себя крысой, загнанной в угол. Грязной, тощей тварью видящей перед собой лишь опасность. Отвращение к себе захлёстывало изнутри, поднимаясь откуда-то из живота. Ненависть к той женщине, что только сейчас, когда угроза стала слишком высока, оказалась готова на рывок.

Глава 9. Лили

(не бечено)

Сидя на чистой и светлой кухне сестры, где каждая вещь была пропитана заботой и лежала строго на своём месте, Лили чувствовала себя неуютно. Привыкнув к родному хаосу своей собственной, она и забыла о том, как строго Петуния относилась к порядку. Маггловские электрические устройства, облегчающие жизнь современных женщин блестели металлическими боками, словно чищенное столовое серебро на приёме в Министерстве.

Чуть крепче обняв пальцами кружку с горячим чаем, Лили посмотрела на блюдо, полное румяных пирожков, приготовленных сестрой к приезду племянников, и до крови закусила нижнюю губу, вздрогнув, когда на край раковины с громким звуком опустилось брошенное Петунией мокрое полотенце, которым та до этого вытирала чистую посуду.

— Рассказывай, — приказала сестра, сев напротив.

— Айви… — тихо произнесла Лили, оглянувшись назад, в сторону гостиной, но Петуния лишь покачала головой:

— Дадлик показывает ей новые игры на приставке. Поверь, это продлится до самого вечера, — Пэтти тепло улыбнулась, но потом вновь стала серьёзной: — Что случилось? Где Гарри? Почему ты… ТЫ сейчас сидишь здесь, на маггловской кухне в таком состоянии? Где твой муж и ваш второй сын, как его, Андиан?

— Андриан, — машинально поправила Лили и, облизав губы, надавила языком на оставленную зубами ранку, тревожа кровоточащие края. — Я думала, что знаю, что скажу, когда приду, но сейчас… это оказалось сложнее, чем я предполагала. Хах…

Неловко хохотнув, Лили сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Она всё ещё избегала смотреть в глаза старшей сестре, отношения с которыми последние лет пятнадцать были, мягко говоря, холодными. Лили слишком погрузилась в свою жизнь в магическом мире. Она нашла там свой дом и, поссорившись после смерти родителей с сестрой, без жалости отбросила всё, что связывало её с прошлым. Лишь потом, после рождения близнецов, сбросила на Петунию Гарри. А потом её сын уже сам начал сбегать из ставшего враждебным дома к любимой тёте. Что-то подсказывало Лили, что именно здесь, среди этой почти стерильной чистоты и тихо гудящей маггловской техники он чувствовал себя свободным.

— Когда в последний раз мы вот так, вдвоём, сидели за одним столом? — тихо спросила она, давя подступивший к горлу комок.

— Сложно вспомнить, — Петуния была безжалостна. — Думаю, ещё когда были живы родители.

В наступившей тишине было слышно гудение холодильника и мерное тиканье часов. Где-то на втором этаже раздавались громкие крики Дадли и Айви, которую немного ободрила долгожданная встреча с кузеном. Сделав глоток крепкого чая, вкус которого вызывал грустную ностальгию где-то в глубине груди, Лили начала тихо говорить:

— Магический мир стоит на грани катастрофы. Тот темный волшебник о котором я тебе рассказывала, когда училась, вернулся, и на этот раз всё стало гораздо, гораздо хуже…

Отстранившись от эмоций, которые подобно бушующему океану продолжали накатывать на сознание, Лили рассказала сестре о возвращении Волдеморта. О его новом способе поработить магическую Англии. Слегка запнувшись, она рассказала и о том, что Орден Феникса заключил договор с Короной, а ещё, еле слышно, назвала цену, которую волшебники заплатили за это опасное сотрудничество.

Петуния слушала молча, но с каждым новым словом сестры её брови хмурились всё сильнее. Наконец, когда Лили замолчала, судорожно вздохнув, миссис Дурсль, урождённая Эванс, была рада тому, что сидит. Новости, услышанные ею, были слишком ужасающими, чтобы реагировать на них спокойно. Видя, как младшая сестра еле сдерживает свои эмоции, смотря сухими, покрасневшими глазами на чайную гладь в кружке, Петуния выдохнула.

Гарри… она любила своего племянника. Он был похож на её отца. И на Лили. Ту милую девчушку, которой была её сестра до всей это магической чуши. Петуния до сих пор отчётливо помнила первые месяцы жизни Гарри в их семье. Сначала племянник смотрел на них с Верноном исподлобья, как загнанный в угол волчонок. Он знал, что его бросили, и не хотел им доверять. Всё вокруг казалось ему чуждым, неправильным. Гарри рос среди магов и это не могло не наложить свой отпечаток, но, постепенно, мальчишка начал оттаивать. Да и сама Пэтти тоже начала привязываться к этому любознательному ребёнку. Но теперь…

— Что с ним будет?

Лили резко вскинула голову, впервые сталкиваясь взглядом с Петунией. Сестра смотрела на неё с каменным выражением лица, но в светлых глазах легко было прочитать тревогу и страх. Вот значит как? Первый вопрос, который задала Петуния после всего, что услышала, был о её племяннике. Не о том, что во всём виноваты волшебники, или, быть может, почему она, Лили, вечно приносит в жизнь своей сестры лишь неприятности. Снова почувствовав себя последней дрянью, Лили ответила:

— Если договор будет нарушен, его… — она сглотнула. — Я ужасная мать. Я знаю это. Не смогла защитить своих детей. Не заметила, когда именно всё пошло не так. Не спасла Гарри. Теперь у меня осталась лишь Айви и я не знаю места более надёжного, чем у тебя. Спрятать её от всего, что происходит…

— Подожди, — оборвала сестру Петуния. — А как же твой старший сын, Андриан? С ним тоже что-то случилось?

Лили покачала головой:

— Нет, но Андриан… он опасен, Пэтти. Я не могу сказать всего, я сама не знаю, что произошло, но это не мой мальчик.

— Что ты имеешь ввиду? — нахмурилась Петуния. — Разве именно не из-за него вы тогда отдали нам Гарри, вышвырнув его из своей жизни, как паршивого щенка?

— Я знаю! — воскликнула Лили и повторила чуть тише: — Я знаю. Думаю, уже тогда во всем виноват был именно он. Что-то в нём. Кто-то. Я не сразу поняла это, слишком была занята работой и командировками, попытками дать детям больше свободы из-за статуса Избранного у Андриана… Я не слушала Гарри, когда тот пытался сказать мне правду, а потом, когда увидела всё своими глазами, оказалось слишком поздно.

— Стоп! Мне нужен перерыв.

Петуния выдохнула, резко встала и, вышла из кухни, оставив Лили одну. Откуда-то из гостиной раздался стеклянный звон и сестра вновь вернулась на кухню, держа в руках красивую бутылку коньяка и рюмку. Сев, она налила себе немного и залпом выпила, тихо пояснив:

— Этот коньяк подарили Вернону партнёры на пятнадцатилетие фирмы, — покрутив в руках пустую ёмкость, она уточнила: — То есть ты хочешь сказать, что все эти годы с вами жил подкидыш? Так, вроде, их называют в кельтских сказках?

— Я не знаю, что это, — честно ответила Лили, — но оно точно не мой сын. Не Андриан.

— И это существо жило с вами, настраивало вас с Джеймсом против Гарри и Айви, я правильно поняла?

— Да. Оно словно околдовало Джея и многих других. Я даже не знаю точное число тех, кем оно управляет.

— И ты даже не подозревала об этом, верно?

— Думаю, оно не трогало меня из-за моей работы, — ответила Лили. — Каждую командировку нашу команду проверяют на ментальные вмешательства. Это протокол.

— Значит оно об этот знает, — философски отметила Петуния, наливая себе ещё немного коньяка. — Но ответь мне, почему ты ничего не сделала? Почему не обратилась в своё Министерство или этому старику Дамблдору.

Гневно выдохнув, Лили чуть громче положенного воскликнула:

— Я пыталась сказать, но первый же человек, которому я доверилась, пропал!

— И ты сложила на груди лапки, решив плыть по течению, — подытожила Петуния, усталым жестом потирая переносицу. — Я поняла, не сопи так громко.

— Я не сопю, — машинально пробормотала Лили, вновь чувствуя себя маленькой девочкой, поссорившейся со своей старшей сестрой.

Петуния всегда была такой. Руководствовалась логикой, не чувствами. Всегда стремилась найти зерно рациональности. В детстве Лили восхищалась этими качествами, а потом, оказавшись на Гриффиндоре, погрузилась в совершенно иную атмосферу, имеющую мало общего с характером сестры. Храбрые львы. Громкие, яркие и шумные. Ведомые своими страстями и полные внутреннего огня. Лили стала одной из них, и забыла о своём детском желании.

— Ты ведь не просто так привела в мой дом Айви и рассказала обо всём, верно?

Разомкнув пальцы, до этого продолжавшие крепко сжимать в своих объятиях кружку, Лили потянулась, схватив сестру за свободную руку. Глядя Петунии прямо в глаза, она, нервным жестом облизав губы, лихорадочно прошептала:

— Уезжайте. Берите Айви, сестру Вернона и уезжайте. Я компенсирую риски в бизнесе твоего мужа, у меня есть сбережения. Всего на несколько месяцев, пока здесь будет всё полыхать, уезжайте. Не говорите мне куда поедете, просто поживите немного подальше от островов.

— Что ты задумала, Лили? — немного хриплым голосом спросила Петуния.

— Ты абсолютно права, я плыла по течению, но… — Лили криво улыбнулась: — Возможно, я потеряла Андриана и, скорее всего, не смогу спасти Гарри, но я защищу Айви. И тебя. Твою семью.

Прикрыв глаза, Петуния молча сжала своими пальцами холодную, но мокрую ладонь сестры. Ей не нужно было больше спрашивать, что именно задумала Лили. Петтуния уже примерно понимала, что решила делать её сестра. Магия… всё из-за этой проклятой магии. Волшебники, их чёртов мир, который засасывает в себя простых детей, а выплёвывает искорёженных судьбой взрослых. Когда-то давно, когда Петуния послала письмо в Хогвартс, желая защитить свою сестру в том чуждом мире, она впервые столкнулась с этой гнилью, но сейчас эта отрава была готова прорваться в их привычную реальность, поглотив всё и всех.

— Я поговорю с Верноном, — Петуния вздохнула. — Мы уедем из Англии.

Глава 10. Гарри

(не бечено)

Склонившись над раковиной, Гарри судорожными движениями прикладывал полные воды ладони к глазам, словно надеясь таким образом смыть одолевающую его тревогу. Он очнулся в этом месте почти час назад, но до сих пор никто так и не пришёл его навестить, хотя Гарри был полностью уверен в том, что в Хеллсинге знали, что он пришёл в себя. Маггловская камера слежения была включена и мигала красным огоньком индикатора под потолком в одном из верхних углов комнаты. За ним следили, словно он был зверем в клетке или заключённым. Хотя, он действительно считался пленником. Заложником, отданным во имя союза между теми, кто искренне не любит друг друга.

Ещё раз посмотрев на своё бледное лицо в отражении, Гарри мрачно провёл кончиками пальцев по широкой полоске артефакта, который крепко охватывал его горло, словно живая змея. Тёплый… Блокатор непривычно сжимал кожу, вызывая отвращение, но Поттер держал себя в руках. Меньше всего ему хотелось доставить людям Хеллсинга удовольствие своей слабостью. Гарри прекрасно понимал, что многие из бойцов в ордене были идейными и лишь немногие являлись наёмниками. Этот вывод можно было легко сделать из того отчёта, что предоставил в Ордене Феникса на совещании мистер Грюм. И это означало, что жалеть его никто в Хеллсинге не станет. Зачем сочувствовать тому, чей вид по вашему мнению приносит в ваш родной мир лишь проблемы?

Отойдя от раковины, Гарри прошёлся по комнате, но после нескольких минут непрерывной ходьбы подошёл к узкой кровати, которая стояла около стены, прямо напротив стальной двери, и с ногами сел на неё, прислушавшись к громко скрипнувшим под его весом пружинам. В очередной раз он внимательно осмотрел место, которое теперь было его жилищем на ближайшие недели, и снова не смог удержать себя от тяжёлого вздоха.

Каменные стены без отделки, явно заложенные пару столетий назад, и отсутствие окон свидетельствовали в пользу того, что его поселили ниже уровня земли. В подвале? Возможно, Гарри бы не удивился, ведь стоит вспомнить устройство большинства родовых особняков магов, чтобы понять, что темницу все люди предпочитают строить так, чтобы у заключённых оказалось меньше шансов на побег. Да и само убранство его камеры было скудным. Кроме кровати в этой импровизированной тюрьме, если игнорировать камеру видеонаблюдения, можно было найти лишь небольшой столик со стулом прямо посреди помещения и санузел в углу, состоящий из широкой раковины с зеркалом и унитаза. Причём зеркало выглядело слишком новым, словно его установили совсем недавно. Слишком пусто и неприятно. Отчего-то особенно сильно раздражали вырезанные в камне, из которого состояли стены, руны. Они наводили на весьма нехорошие мысли. Гарри старался отогнать от себя мысль, что скорее всего именно в этом месте Хеллсинг держали пойманных ими волшебников.

Громкий щелчок дверного замка заставил Поттера вздрогнуть от неожиданности. Рывком повернувшись в сторону двери, Гарри сглотнул, не зная, чего ожидать, но когда на пороге появился мистер Дорнес, немного расслабился. Дворецкого рода Хеллсинг он уже знал. Перед собой пожилой мужчина толкал тележку, которую Гарри не раз видел в отелях в поездах с Дурслями. На них горничные обычно развозили еду по номерам. И действительно, когда мистер Дорнес прошёл вперёд в комнате сразу начал витать аромат свежей еды.

— Добрый день, мистер Поттер, — вежливо произнёс магл. — Вы пробыли без сознания почти сутки. Это говорит о большом магическом потенциале. Давно эти стены не видели таких сильных магов, как вы.

Холодный взгляд скользнул по бледному лицу пленника, с точностью хирурга изучая сидящего на кровати мага, после чего дворецкий рода Хеллсинг подошёл ближе к столу и осторожно установил на нём сначала поднос с едой, затем несколько книг и толстый блокнот с ручкой. Потом, устроив на стуле стопку вещей, он повернулся к Гарри и продолжил говорить:

— Здесь ваши вещи, несколько книг, чтобы скрасить досуг, и пустой блокнот с ручкой для записей. Как закончите переодеваться, постучите в дверь и вас проводят к сэру Интегре. Мой совет: не задерживайтесь, моя госпожа не любит долго ждать. Добро пожаловать в Хеллсинг. Надеюсь, что вам понравится время, проведённое в особняке. Не каждый волшебник, попавший в эти стены, получал такой… сервис.

Улыбка на тонких губах дворецкого выглядела безобидной, но внутренности Гарри всё равно скрутило от неприятного ощущения. Может быть причиной был холодный взгляд мистера Дорнеса, но Поттер нервно сглотнул и поспешил поблагодарить:

— Спасибо.

Кивнув, мистер Дорнес вышел из камеры и лишь когда за ним с щелчком закрылась дверь, Гарри позволил себе выдохнуть. Дворецкий Хеллсинг был опасен. На какую-то бесконечную долю секунды Поттер ощутил это всем своим существом. В этот момент отсутствие магии показалось ему острым клинком, загнанным в самое сердце, но времени на сожаления не было. Гарри решил прислушаться к совету мистера Дорнеса и поспешил встать с кровати. Подойдя к стулу, Поттер посмотрел на стопку вещей, оставленных дворецким, и нахмурился. Тёмно-серого, почти чёрного цвета военная одежда с символикой Хеллсинг вызвала у него недоумение. Маглы требовали, чтобы он носил форму их организации? Зачем?

Решив подумать об этом позже, Гарри переложил свою новую одежду на кровать и поспешил сесть за стол. В желудке что-то требовательно заурчало. Чувство голода, которое до этого Поттер почти не замечал, неожиданно сильно охватило его, судорогами, до боли, сводя живот. Осторожно сняв с поддона крышку, Гарри нервным жестом облизал губы. Травить его пока вряд ли будут, а значит… Вооружившись ложкой, Поттер принялся быстро глотать приготовленный суп.

К его удивлению еда оказалась вкусной и весьма сытной. Суп, мясо с гарниром и ароматный чай в аккуратном чайнике. С интересом рассматривая узор на чайной паре, Гарри позволил себе на минуту насладиться крепким чёрным чаем, прежде чем повернуться к кровати, где его ждала одежда. Стоило поторопиться и не провоцировать Интегру Хеллсинг. Не давать ей шанс использовать что-то против него. Гарри с решительным видом встал из-за стола и уже через несколько минут аккуратно стучал по стальной двери.

Вопреки ожиданиям до кабинета Интегры Хеллсинг его провожал не мистер Дорнес, а какой-то незнакомый маггл в такой же, как и у него форме. Гарри шёл следом за ним, осторожно озираясь по сторонам. Он не ошибся, его действительно поселили под землёй. Тёмные коридоры, по которым его вёл мужчина, напоминали подземелья Хогвартса, но куда более мрачные и холодные. В какой-то момент Гарри даже показалось, что тени, которые были здесь особенно тёмными, шевельнулись, но когда он резко повернул голову, чтобы присмотреться лучше, то ничего странного не заметил. Нахмурившись, Поттер решил, что ему показалось от волнения. Не удивительно, происходящие с ним в последние пару дней события у кого угодно могли выбить почву из-под ног.

Сам особняк Хеллсинг оказался светлым. Сквозь огромные окна в помещения с высокими, трёхметровыми потолками, легко светило яркое солнце, и Гарри на секунду задержался, наслаждаясь теплом солнечных лучей на коже. Он любил солнце, стараясь каждое лето у Дурслей проводить как можно больше времени на улице. Именно поэтому в начале нового года смуглый от загара Гарри смотрелся на перроне рядом с родителями и братом, как чужак. Отец давно предпочитал полевым вылазкам на работе кабинетный режим, в то время, как мать от рождения имела почти нежную, фарфоровую кожу, красивый оттенок которой подчеркивали яркие, рыжие волосы, а Айви пошла в неё и не могла долгое время проводить на улице, как Гарри, мгновенно превращаясь в красную помидорку, которую потом с тяжёлым вздохом лечила тётя Пэтти. В свою очередь Андриан старался беречь свою кожу, походя этим на аристократов.

Из воспоминаний Гарри вынырнул лишь когда оказался напротив высоких дверей. За всю дорогу боец Хеллсинг, провожающий его до кабинета сэра Интегры так и не произнёс и слова, предпочитая молчать. Не то, чтобы Поттер хотел разговаривать, но подобное отношение лишь подтверждало его опасения. Осторожно постучав, Гарри открыл дверь лишь после того, как услышал голос главы Хеллсинг, разрешающей зайти.

Оказавшись внутри кабинета, Поттер мгновенно оказался под прицелом холодных глаз сэра Интегры. Она смотрела на него с каким-то цепляющим равнодушием, как на задачу, которую необходимо решить, а не на человека. Рядом с ней с невозмутимым видом замер мистер Дорнес.

Наконец, криво улыбнувшись, Хеллсинг спросила:

— Как вам ваша комната, мистер Поттер? Можете ответить честно, — она хмыкнула, явно прочитав что-то в глазах Гарри, — я не обижусь.

— Темно, — ответил Поттер. — Пусто.

— Наверное, вы уже поняли, что именно там мы держали ваших… сородичей, — даже не скрывая своего удовлетворения тем, как поморщился Гарри, произнесла сэр Интегра. — Они были опасными представителями вашего вида, поэтому помещение немного… скудное на содержимое. Но, пока вы гостите в штабе нашего Ордена, можете смело требовать улучшение условий проживания.

— Благодарю, — Гарри искренне надеялся, что голос не выдал его настоящих эмоций.

— Скажу прямо, — Интегра Хеллсинг закурила, продолжая сверлить взглядом стоявшего перед ней волшебника. — У моих людей мало хороших воспоминаний, связанных с магами. Именно поэтому вы, мистер Поттер, и были поселены именно в камере содержания. Это мера предосторожности не только ради спокойствия моих бойцов, но и ради вас самого. Кровавый Договор обязывает меня обеспечить вам условия безопасности, а в штабе Хеллсинг нет более безопасного места, чем… подземелье.

Выделив интонацией свои последние слова, сэр Интегра заставила Гарри задуматься. Те коридоры под особняком — самое безопасное место? Но почему? Не долго колеблясь, Поттер спросил:

— Почему именно там самое безопасное место?

Казалось, сэр Интегра ждала этого вопроса. Широко, даже слишком, улыбнувшись, она ответила:

— Вы всё равно встретитесь, так что не вижу смысла утаивать эту информацию от вас. В подземелье особняка Хеллсинг живёт козырь и главное оружие нашей организации.

— Козырь и главное оружие? — эхом отозвался Гарри и резко повернулся, почувствовав, как сбоку, около стены, что-то происходит с тенями.

В этот раз ему не почудилось, хотя, сейчас он уже начал сомневаться в том, что тогда, в подземных коридорах, ошибся. Прямо из стены, словно это была простая иллюзия, а не несущая часть дома, выходил высокий человек, одетый в красную мантию, наподобие тех, аврорских, что были в моде у волшебников в начале столетия. Шляпа с широкими краями частично скрывала узкое лицо, обрамлённое чёрными волосами, но Гарри отчётливо разглядел хищный блеск алых глаз. Их оттенок был не такой, как у Андриана. Куда более насыщенный и… плотоядный? Не может быть!

Откуда здесь, в организации по борьбе со сверхъестественным, вампир? Продолжая бледнеть на глазах, Гарри смотрел на возвышающуюся над всеми присутствующими тварь, которая широко улыбалась, показывая впечатляющий набор острых клыков. Мерлин всемогущий! Поттер еле подавил желание сделать шаг назад, понимая, что без своей магии ничего не сможет сделать, когда сэр Интегра вновь заговорила и в её голосе ему послышалось неприкрытое веселье:

— Мистер Поттер, поздоровайтесь с Алукардом. Этот вампир и охотник на вампиров, гордость нашей организации и верный пёс рода Хеллсинг.

Глава 11. Гарри

(не бечено)

Гарри лежал на спине на своей скрипящей кровати и, закинув одну руку за голову, пытался читать роман Виктора Мари Гюго. Собор Парижской Богоматери. Бессмертная классика с которой его познакомила ещё в детстве тётя Пэтти. История о глупой цыганке и её отвратительном выборе объекта влюблённости. Было ли Гарри жаль Эсмеральду? Нет. Он с грустью признавал, что бедняжка не была виновата в том, что произошло с ней, но как он не мог простить себя за неспособность противостоять Андриану, так ему было сложно принять ту судьбу, что разделили цыганка и влюблённый в неё горбун. Злой рок и уродство, скрытое за красивой обёрткой, верно? Ироничное совпадение.

— Правдивая история о гнили человеческой натуры.

Тихий комментарий не дал Гарри забыть о том, что он не был один в своей тюрьме. Не то, чтобы он старался это сделать. Этот низкий голос с какими-то противоестественными, мурлыкающими нотками, уже не вызывал в нём иррациональное желание сбежать, но всё ещё заставлял цепенеть. Инстинкты добычи, оказавшейся рядом с хищником. Пускай тот спокоен, сыт и на цепи, но ты всё равно понимаешь, что находишься на нескольких ступенях ниже в пищевой цепочке. За прошедшие недели Гарри так и не смог привыкнуть к присутствию Алукарда.

Но вот если верного пса Хеллсинг Гарри наблюдал достаточно часто, то саму сэр Интегру после своего первого дня в особняке ему больше не давали видеть. Прикрываясь защитой и Договором, ему даже не были доступны прогулки вне камеры. Первые дни было сложно пережить и тишина сильно угнетала, но Гарри научился терпеть. Он ждал, а солдаты Хеллсинг приносили еду, молча слушали просьбы и, по мере возможности, исполняли их. Вот только так вышло, что его единственным собеседником в этом месте, полном ненависти к волшебникам, магии и всему сверхъестественному оказался вампир, повадившийся приходить в камеру Поттера под предлогом «охраны и слежки». Он же был источником информации о происходящем за пределами старых стен. Не особо надёжным источником, делящимся далеко не всем, что знал, но дававшим хотя бы какое-то представление о том, как протекает конфликт с Волдемортом и его упырями.

— Мне всегда было жаль в этой истории мать Эсмеральды, — признался Гарри. — Она искала дочь, а найдя сделала всё, чтобы защитить своего ребёнка, но всё равно потерпела поражение.

Слегка прищурив алые глаза, Алукард тихо фыркнул и приложился к своему кубку, чьё содержимое можно было даже не угадывать. Гарри вздохнул, когда вампир негромко ответил:

— Обречённые чувства всегда приводят к трагедии.

Гарри на мгновение показалось, что Алукард говорит не о романе Гюго, но он не стал уточнять. Вампир всегда весьма неохотно говорил о своём прошлом, стараясь избегать подобных разговоров. Поэтому, вместо того, чтобы удовлетворить своё любопытство, Поттер поинтересовался, откладывая в сторону книгу, осторожно заложив место, где остановился читать, импровизированной закладкой, сделанной из листа, вырванного из блокнота:

— Можно задать вопрос?

— Попробуй, — вампир закинул ногу на ногу и сложил пальцы в замок, уложив руки на свой живот, всем своим видом изображая самое, что ни на есть, живое внимание.

— Вы ведь ненавидите людей, так почему вы следуете за Интегрой Хеллсинг?

Гарри внимательно смотрел на Алукарда, поэтому успел заметить, как спокойное выражение на лице вампира на долю секунды сменилось на что-то… иное. Это не было злостью или гневом, нет. Оно было чем-то иным, куда глубже и куда сильнее, но что именно это было, Гарри так и не смог понять.

— Моя госпожа имеет… много амбиций, — Алукард усмехнулся показав в этой кривой улыбке кончики острых клыков. — Но она даёт мне возможность веселиться.

— И вас не волнует, что вы обязаны подчиняться ей? — Гарри сглотнул, осознав, что сказал, и поспешил объяснить: — Я имею ввиду, что вы словно зверь на цепи. Обязаны подчиняться и не имеете прав. Это не кажется вам несправедливым?

— Я вампир, — со снисходительными интонациями в голосе ответил Алукард. — Монстр, который без контроля уничтожит всё на своём пути. Род Хеллсинг лишь сдерживает одно из сильнейших чудовищ, делая человечеству одолжение.

— Но раз вы такой монстр, каким себя описываете, то почему вы не пытаетесь выбраться? Освободиться?

Гарри ожидал любой реакции на свои слова, но всё равно вздрогнул, когда вампир громко рассмеялся, словно услышал самую смешную шутку за последние годы. Поморщившись, Поттер молча дождался, пока Алукард отсмеётся и застыл, услышав ответ:

— А ты, маг, почему тогда до сих пор сидишь на привязи в этой тюрьме? Ты ведь хочешь освободиться и вновь увидеть мир за пределами этих стен, верно?

Встав, Алукард захватил со стола свой кубок с кровью и, продолжая посмеиваться, вышел из камеры так, как делал это всегда. Через стену, игнорируя полыхнувшие алым огнём в протесте руны. Вампир оставил Гарри в одиночестве обдумывать свои слова, а Поттер лишь устало взъерошил отросшие волосы на голове. Не слишком ли он поторопился с подобными, личными вопросами? Гарри искренне надеялся, что нет. Что-то внутри него буквально кричало о том, что времени у него с каждым днём становилось всё меньше. Никаких новостей о происходящем на линии противостояния с армией упырей Волдеморта в последнее время Алукард не давал. Лишь сидел на стуле в середине комнаты и внимательно смотрел на волшебника, словно видел перед собой не Поттера, а какую-то, особо увлекательную, головоломку.

Последним, что от него о происходящем в мире слышал Гарри, была хорошая новость о том, что армию Волдеморта зажали в одном из ущелий недалеко от Запретного Леса и основательно проредили. Вот только этой новости была почти неделя и больше Поттер ничего знал. Он лишь надеялся, что совсем скоро союз между Орденом Феникса и Хеллсингом подойдёт к своему логичному финалу, а его отпустят. Прошло больше двух месяцев и осталось всего пара недель до начала нового учебного года… Да, Гарри сильно скучал по Хогвартсу. По его коридорам, аудиториям. По большой, забитой старинными книгами, библиотеке. По родной, украшенной в синие тона, гостиной Когтеврана. По лужайке с видом на Чёрное озеро, где он любил лежать под осенним солнцем и, зажмурив глаза, слушать плавный голос Полумны, читающей очередную статью из журнала её отца.

Проведя руками вниз по лицу, Гарри задел артефакт, облегающий горло, и вспомнил слова Алукарда. Невольный смешок вырвался из его груди, когда он понял, над чем смеялся вампир. Действительно, забавно. Бессильный пёс на привязи спрашивает у зверя покрупнее, почему тот всё ещё не порвал цепь и не выбрался из своей клетки. Поттер видел печати на перчатках Алукарда. Тёмная магия, даже можно сказать — чёрная. Ведь именно под эту категорию попадали некромантия, магия жертвы и… демонология. Гарри уже видел похожие символы в книгах, найденных им в детстве библиотеке дяди Сириуса. Это было ещё до того, как пропал крёстный и сам Блек отдалился от их семьи, ограничив общение даже со своим крестником, Андрианом, стремясь найти своего лучшего друга, Ремуса Люпина.

— Абсурдно…

Зачем он вообще завёл этот разговор с Алукардом, исследуя границы преданности вампира своей госпоже? Ответ крылся в словах Полумны. Если Белым Рыцарем была Интегра Хеллсинг, то роль Алого Короля могла принадлежать только вампиру. Гарри слышал из тихих переговоров бойцов Хеллсинг, что некоторые противники Алукарда называют его Бессмертным Королём и Носферату. Значит разгадка слов Лавгуд крылась именно в том, что вампир готовился к чему-то, но пока не мог действовать из-за своей госпожи. Интегра имела слишком сильную власть над ним, крепко держа в руках свой конец цепи.

Посмотрев на книгу, лежащую на кровати, Гарри нахмурился. Никто из героев этого романа так и не смог избежать злого рока судьбы, а то, что было предначертано, сбылось. Не поэтому ли Полумна говорила ему не бояться того, что грядёт? Что бы не произошло в будущем, ему лишь нужно дождаться момента, когда Алукард сделает свой ход против Интегры, чтобы под шумок, пока все будут заняты вампиром, выбраться из ловушки, в которой оказался благодаря Андриану. Да, Гарри хотелось бы верить, что его заключение в особняке Хеллсинг окончится на положительной ноте, но он слишком хорошо знал тварь за личиной близнеца и уже не строил иллюзий. Андриан постарается избавиться от него, а родители не придут на помощь. Никто не придёт. Значит, у него есть надежда лишь на то, что он верно расшифровал слова Луны.

Глава 12. Андриан

(не бечено)

Опустив руку с зажатой в ней волшебной палочкой, а потом и вообще убрав ту в кобуру на предплечье, Андриан быстро оглядел поле боя. Пускай бойцы Хеллсинга были ещё напряжены, посматривая по сторонам, волшебники Ордена Феникса уже расслабленно переговаривались и даже шутили. Поразительная разница. Андриан привычно сдержал усмешку. Маги всегда были полны гордыни и считали себя выше других, пускай большинство из них ничего из себя не представляли. Но что выходцы из мира маглов, что потомственные, волшебники верили в собственную исключительность. Они даже не задумывались о том, насколько ошибались. Глупое, самовлюбленное стадо. Ими было легко управлять.

После битвы, всё тело приятно гудело и Андриану еле удавалось сдержать довольный оскал. Тихо выдохнув, избавляясь от напряжения в мышцах, он кивнул Джеймсу Поттеру, который выглядел устало. Мужчина в ответ широко улыбнулся, но Андриан уже не смотрел в его сторону. Гипноз действовал, пускай уже не так крепко. Поттер сопротивлялся, но Андриан по праву считал себя одним из сильнейших волшебников уходящего столетия. Джеймса и других околдованных он держал крепко, внимательно отслеживая любые изменения. В такие моменты он немного завидовал Тёмному Лорду, который сразу после воскрешения восстановил прямую связь со своими Пожирателями Смерти через метки. Ему не нужно было следить за преданностью своих слуг, волшебная татуировка делала это за него.

Наконец маглы расслабились и парочка из них даже завела разговоры со стоявшими рядом волшебниками. Интересное развитие событий, которое Андриан, впрочем, предусмотрел с самого начала. И даже подготовил меры по обрыву этих ненужных связей. И не только. Он готовился поймать сразу двух нюхлеров на один галлеон, использовав ту беловолосую тварь Интегру и её ненависть ко всему сверхъестественному. Осторожно, через своих околдованных магов, Андриан с самого начала поддерживал среди волшебников Ордена Феникса напряжение, взращивая в них ростки недоверия. Да, пускай за прошедшие недели вынужденные союзники немного притёрлись друг к другу, но каждый волшебник, выходящий на поле боя, знал, что простецы были готовы в любой момент при малейшей угрозе атаковать тех, кто ещё недавно был им напарниками. Вполне понятная позиция, обусловленная спецификой основной деятельности Хеллсинга, и, если говорить откровенно, это было слишком удобно, чтобы упустить шанс и не использовать. А Андриан всегда использовал все возможности и по праву считал себя творцом собственной судьбы.

Война с Тёмным Лордом шла к своему закату. Благодаря докладам шпионов они смогли зажать огромную армию упырей в ущелье недалеко от Запретного Леса, уничтожив нежить без колебаний. Андриана бесила подобная слабость, проявленная Тёмным Лордом. Она в очередной раз доказывала, что после воскрешения некогда великий волшебник пал с небес прямо в грязь. Поверив в свою обретённую с помощью армии немёртвых мощь, Волдеморт без колебаний собирался использовать все силы, и прорваться к Хогвартсу, чтобы захватить один из старейших магических источников Европы, пока тот была ослаблен и восстанавливался перед новым учебным годом, но это было слишком предсказуемо.

Андриан знал, к чему стремиться Тёмный Лорд. Чего он жаждет всем своим существом, искажённым ритуалом воскрешения. Андриан видел планы Тёмного Лорда насквозь, пускай ход мыслей воскресшего мага и стал куда запутанней. Согласитесь, сложно не понимать ход мыслей того, чьей частью являешься сам. Хотя, тут ещё можно было поспорить, кто кому приходится частью. И для этого достаточно простого сравнения. Андриан имеет молодое и сильное тело, поддержку и признание всей Магической Англии и… весьма мощный магический дар, чей потенциал успешно развивал с раннего детства. Он был так же силён, как и в свою изначальном теле в том же возрасте, а это говорило о многом. Что же воскресший Тёмный Лорд?

Тут Андриану до сих пор было сложно сдержаться от тихих ругательств. Воскрешение через ритуал с костью родителя, плотью слуги и кровью недруга явно было не лучшей идеей. Столько надежд и планов было разрушено! Андриан верил, что после возвращения, основная часть его души, а он тогда в это ещё верил, воспользуется тем плацдармом, что был для него подготовлен. И имя Тёмного Лорда Волдеморта прогремит не только на Британских островах, но и за их пределами. Сначала в Европе, потом в Америке, а затем по всему миру. Глобальная, масштабная реорганизация всего магического сообщества с последующим воцарением над маглами. Но всё разрушилось в одно мгновение, ведь результатом, после полутора лет подготовки, оказался не воскресший тёмный волшебник, полноценный лич, имеющий вполне себе большие шансы переродиться в нечто, гораздо сильнее.

Это был кошмар наяву. И Андриан сбежал, оборвав все связи. Он был вынужден отказаться от своей прошлой жизни. Отказаться использовать имя, которое создал, и титул, который был для него когда-то всем. Он оставил всё это позади, решительно перекраивая планы, меняя и адаптируя их под изменившиеся условия.

А Тёмный Лорд… Он начал действовать. Ведь, что такое лич? Это агрессивная и ненавидящая всё живое нежить. Умная тварь, способная сдержать свою ненависть ради достижения высшей цели. А какой именно целью может быть одержимо подобное существо? Вот и выходило, что настоящим Волдемортом оставался лишь он, как полноценно живой и разумный волшебник не потерявший ориентиры и свои первоначальные стремления. Смотря на лужи крови и останки тел упырей, Андриан вновь поморщился. Упыри… Отвратительные существа, воняющие гнилью и кровью. Хуже пахнут только тролли и зомби.

— Андриан!

Обернувшись, Андриан увидел Квайна. Волшебник выглядел усталым, но не мог скрыть счастливой улыбки. Подойдя ближе, он, всё ещё тяжело дыша, произнёс:

— Мы действительно справились со всеми! — мужчина покачал головой, словно ещё сам не до конца мог поверить в то, что случилось: — До начала учебного года осталось три недели и мы уложились в срок! Первого сентября дети смогут спокойно вернуться в школу.

— Так будет только в том случае, если мы успеем убить всех вампиров, — ответил Андриан и усмехнулся, увидев, как померкла счастливая улыбка боевого мага. — Мы успешно устранили четыре цели, но достаточно всего одного кровососа, чтобы снова возникла угроза появления орды.

— Если верить донесениям, — вмиг стал серьёзным Квайн, — То всего к Тому-Кого-Нельзя-Называть присоединилось семь вампиров. Небольшой клан из Восточной Европы. Среди них был всего двое мастеров и одного из них мы уничтожили почти месяц назад. Остальные лишь обычные вампиры-птенцы, которые не получили кровь своего родителя.

— Это лишь пока, — Андриан нахмурился, просчитывая варианты. — После нашей победы сегодня всё может измениться.

Квайн с задумчивым видом потёр подбородок. Андриан видел, что его слова явно встревожили волшебника, и, сложив руки на груди, протянул:

— Нам нужно бить по самому Волдеморту, а потом предоставить сбежавших вампиров и их детей Хеллсингу. Я подниму этот вопрос на собрании этим вечером. Мы должны завершить всё в ближайшие две недели.

— Точно! — Квайн тепло улыбнулся. — Ваш брат, наверное, будет рад вернуться обратно. Сильно скучаете по нему?

— Безумно, — улыбнулся в ответ Андриан.

План был простым. Выманить большую часть людей Хеллсинг в последнюю битву, предоставив данные о том, кем является воскресший Тёмный Лорд, и уничтожить ударом в спину, как силу, способную в будущем помешать правлению магов в Англии и свержению Короны. Андриан помнил слухи, ходившие об участии Хеллсинг в войне против Гриндевальда. Зловещие и кровавые слухи. Что-то, связанное с секретным оружием магловского Ордена. Но что именно за оружие, он не знал. Судя по всему, раз нынешняя глава Хеллсинг посылала в помощь лишь обычных людей, это были лишь слухи. Хотя, Андриан не отрицал иного варианта. Наоборот, он даже склонялся к нему после личной встречи с Интегрой Хеллсинг.

Могущественный боевой артефакт. Мало ли, сколько всего награбили из волшебных мэноров псы Короны с конца прошлого столетия? Вот только не все боевые артефакты способны работать постоянно, без подзарядки, в руках простых людей. Андриан подозревал, что при обыске в особняке Хеллсинг найдёт много интересного, включая это таинственное устройство, в своё время знатно проредившее ряды армии Гриндевальда. Вот только для того, чтобы подняться выше, всегда нужно было чем-то жертвовать.

Андриан знал, что делает. Он просто не смог пройти мимо и упустить подобный шанс. Двойная, можно сказать даже тройная выгода. Не просто ослабить проклятый Хеллсинг, десятилетиями охотившийся на волшебников, но ещё убрать вновь начавшего мешаться под ногами Гарри Поттера. Нет, убить близнеца Андриан мог в любой момент, но зачем так бездарно тратить смерть, которая ещё могла послужить его целям? В любом случае, Гарри Поттер был не жилец. Андриан не планировал давать брату дожить до совершеннолетия. Достаточно было сбежавшего Сириуса Блэка и Лили Поттер, чьи мотивы читались на лице. Андриан знал, что после уничтожения Тёмного Лорда ему предстояло одержать победу в ещё одной битве. На этот раз с Альбусом Дамблдором и его отрядом магических скаутов.

Пускай связи близнецов с Гарри у Андриана было, но кровь не обманешь. Душа может отличаться, узы могут быть разрушены, но с магией крови и Гарри его враги могли сделать многое. К тому же, сам по себе Гарри был сильным магом. Забитым, затравленным и боящимся твёрдо стоять посреди толпы, но обладающим мощным магическим потенциалом. Сильный противник, если его как следует обучить и дать возможность развиться. И Андриан не планировал давать в руки своего врага такой козырь и шанс стать ещё сильнее.

— Прости, кролик, — с весельем тихо прошептал себе под нос Андриан, прежде чем крутануться на месте, трансгрессируя прямо к куполу полевого штаба Ордена Феникса.

Осталось совсем немного… и он получит в глазах магического сообщества полное право добраться до глотки проклятой Интегры Хеллсинг. Той самой девки, чей отец в своё время помешал ему внедрить своих людей в окружение Короны, посчитав поведение магических аристократов подозрительным. Это было просто смешно с учётом того, как сам этот человек вёл себя на заседаниях. Тем не менее, Волдеморт и его Пожиратели Смерти были вынуждены отступить назад, меняя планы.

Нет, Андриан не считал себя злопамятным. Он предпочитал думать, что воздаёт окружающим по заслугам. В конечном счёте, Артур Хеллсинг, сам того не осознавая, перешёл дорогу Тёмному Лорду Волдеморту. За это расплатиться его дочь и организация, которую он возглавлял, а Гарри… Брат-близнец должен был гордиться тем, что его смерть поможет Андриану стать ещё на шаг ближе к цели.

Глава 13. Лили

(не бечено)

Когда Лили замолчала, закончив свой продолжительный монолог, Северус Снейп смог сказать лишь одно:

— Чем больше я узнаю о новостях из Англии, тем сильнее благодарен судьбе за то, что сразу после школы решил уехать как можно дальше.

Издав нервный смешок, он провёл рукой по уложенным в низкий хвост волосам. Как точно реагировать на услышанное, он ещё не знал. Будь на месте Лили кто угодно из магической Британии и Северус мгновенно бы прекратил разговор, уйдя, но… это была Лили Эванс, вернее уже давно Поттер, хотя Снейп принципиально игнорировал смену фамилии у подруги. Игнорировать её проблемы он не мог.

Собираясь утром на встречу с Лили, Северус планировал провести ещё один приятный день в обществе своей первой любви и лучшей школьной подруги. Обсудить новости, перемолоть косточки общим знакомым и поделиться своим личным достижением, которым он, несомненно, гордился больше, чем полученным в предыдущем году патентом на модифицированный драконий тоник. Северус надеялся на отдых в приятной компании, но всё вышло иначе.

Ещё только увидев бледную Лили на пороге их любимого кафе недалеко от офиса МАКУСа в Нью-Йорке, Снейп понял, что произошло что-то страшное. Чутьё его не подвело. Наведя чары приватности, Лили вывалила на своего друга целую маггловскую бомбу новостей.

— Порой мне кажется, что лучше бы я схватила близнецов ещё когда услышала про то пророчество от профессора Дамблдора и сбежала на время к тебе, — с усталостью в голосе поделилась она своими мыслями.

— А как же твой Джейми?

Лили неожиданно криво усмехнулась на слова Снейпа и, поёжившись, тихо призналась:

— Джеймс… Я уже не помню точно, каким он был до того, как Андриан взял его под контроль. Я не заметила, как изменился мой муж. Не поняла, что он стал другим и мне в последние недели слишком часто в голову приходит один вопрос: я точно знала настоящего Джеймса? Хотела вообще узнать или мне было достаточно того, что он меня любит, и в нашей семье всё спокойно?

— Но ты ведь его любишь?

— Всегда, — грустно ответила Лили. — И от этого мне лишь хуже. Я упустила мужа и детей, считая, что со всем справляюсь. Преуспела я лишь в карьере, но если присмотреться, то это ему, тому, кто сидит в моём сыне, и нужно было. Чтобы я была погружена в работу, командировки. Была оторвана от родных. Чтобы я была далеко, пока он уничтожает мою семью изнутри.

Северус немного нервно хмыкнул, невольно чуть крепче сжав в пальцах книгу, которой хотел похвастаться перед подругой детства. Научное издание для старших подмастерье зельеварения и молодых магов, только вступивших на путь изучения алхимии, одобренное самим Николасом Фламелем, чья воля к жизни была сильна даже спустя шестьсот лет, вопреки всем слухам и домыслам. Сейчас рассказывать о ней ему казалось не правильным. Нет, он знал, что Лили будет рада за него, но всё же ему не хотелось хвастаться тому, кто мыслями был слишком далеко, чтобы оказаться способным полноценно оценить чужие достижения.

— Почему ты не рассказала мне всё сразу? — спросил Северус, внимательно смотря на Лили.

Рассказ подруги был слишком подробный. Слишком личный и открытый. Подобным делятся лишь в случае, если ждут совета или более существенной помощи, чем простые слова. Снейп не знал, чем сможет помочь, но бросать Лили в беде одну он не собирался. Она и так уже несколько лет держала всё в себе, боясь вскрыть дверь своей клетки.

— Люпин. Мне надолго хватило этого предупреждения, — выдохнула Лили, посмотрев Северусу в глаза: — Я думаю, что Сириус чист и отправился на поиски Римуса, но у меня нет доказательств.

— Хочешь, чтобы я тебе помог выяснить на чьей стороне этот пёс?

Лили особенно любила в Северусе именно эту проницательность. Её друг был гением, способным быстро вычленить нужную информацию и сделать верный вывод. А ещё он был сильным магом. Чем больше Лили об этом думала, тем явственней осознавала, что лучше кандидата для разговора с Сириусом ей не найти. И Северус это тоже быстро понял.

Стукнув по столу своей книгой, которую хотел подарить подруге, Снейп спросил:

— Ты, конечно же, знаешь, где сейчас находится Блэк, верно?

— В теории, — поморщилась Лили, немного расслабляясь, осознав, что Северус согласен. — У меня есть три варианта.

— И мы должны проверить все.

Откинувшись на спинку стула, Северус начал думать, машинально барабаня пальцами по книге. Идти искать псину без мер предосторожности не стоило. Если Сириус под контролем, то из него полезет всё, чем его пичкали в детстве в семье, а Блэки всегда славились своими познаниями в тёмной магии. Значит, на всякий случай, нужно сделать запас зелий, захватить парочку неприятных артефактов и не забыть про мантию с вязью защитных рун. А ещё освободить время.

— Я возьму отпуск на месяц, — произнёс после нескольких минут тишины Снейп. — За это время мы должны найти Блэка и выяснить у него на чьей он стороне. Если повезёт, нам не придётся сражаться, но лучше быть готовыми к самому дурному исходу.

— Спасибо, — выдохнула Лили, чувствуя, как к глазам подступают слёзы от облегчения, и, смахивая их, опустила взгляд, заметив на столе книгу: — Это что?

— Это? — Северус тоже посмотрел на книгу: — Хотел перед тобой похвастаться, но ты успела первой и с порога ошарашила меня своими новостями.

Лили протянула руку и, подняв книгу, ахнула, увидев слова на обложке. Переведя взгляд на друга, она воскликнула:

— Твоё первое научное издание и сразу для высших магических учреждений? Сев! Это ведь просто прекрасно! Я тебя поздравляю! Ты заслужил это признание!

Вскочив из-за стола, Лили слегка покачнулась от усталости, сказывались бессонные ночи, но быстро восстановила равновесие, прежде чем бросилась с объятиями к Северусу. Обнимая друга, она счастливо рассмеялась, стараясь сосредоточиться на такой радостной новости. В последнее время ей определённо не хватало хороших новостей, и от этого благодарность к Северусу стала лишь больше.

спустя три недели

Найти Сириуса оказалось не так легко. Иногда у Лили опускались руки, но Северус всегда умел находить слова поддержки, восстанавливая веру в лучшее. Они мотались по всей Западной Европе без устали, но почти счерпав все возможности, наконец-то наткнулись на след Блэка. Сириуса видели в Норвегии. Это была первая успешная зацепка, которую нельзя было игнорировать.

Дорога до Осло была быстрой. Они использовали портключ, купленный Снейпом, чтобы имя Лили не мелькало в документации, и, переночевав в соседних номерах, сейчас оба сидели в кафе, расположенном в холле магического отеля. Было раннее утро, но сон не был в приоритете. Северус страдал от смены часовых поясов, а Лили плохо спала уже не первый год, страдая от бессонницы с того дня, когда стало известно о пропаже Римуса.

— Будь у нас немного крови Блэка и мы нашли бы его ещё три недели назад, — в очередной раз негромко произнёс Северус, на что Лили лишь покачала головой. — Да, согласен, наивная мечта.

Подлетевшая сова, сбросила на стол между друзьями письмо и Лили вцепилась в него, поспешив развернуть, но, прочитав содержимое, грустно выдохнула:

— Мои информаторы ничего не нашли. Когда будет информация от твоих?

— Сейчас, — Северус протянул руку, ловко поймав бумажный журавлик.

Золотого оттенка, сложенный в фигурку лист бумаги выглядел изящно. Созданный из специальной зачарованной бумаги и был предназначен для передачи информации на большие расстояния. Пока Северус разворачивал послание, Лили напряжённо смотрела на друга, жадно ловя каждую эмоцию на узком, бледном лице. Как и множество раз до этого, она надеялась, что в этот раз новости будут хорошими. Что они, наконец-то, найдут Сириуса.

— Они засекли его, — Северус посмотрел на бледную Лили и широко ухмыльнулся: — Мы знаем, где сейчас находится Сириус Блэк. Судя по всему, он отлично окопался в глуши.

— Он заметил слежку? — спросила Лили, на что Снейп лишь хмыкнул, но покачал головой:

— Агаса прекрасный специалист, — тепло улыбнувшись, Северус заново сложил бумагу в журавлика. — Её словам можно верить.

Лили прищурилась, внимательно смотря на Снейпа. Видимо эта таинственная Агаса действительно была выдающимся специалистом. Сделав мысленную заметку потом, когда всё закончится, выспросить у друга подробности, Лили сосредоточилась на цели:

— Сколько у нас займёт времени дорога?

— Если отправимся сегодня вечером, то уже к утру окажемся на месте.

Выдохнув, Лили кивнула:

— Значит сейчас отдыхаем и собираемся, а после обеда отправляемся в путь.

— Хочешь постучать в дверь посреди ночи? — Северус забрал у подошедшей официантки их завтрак и вооружился вилкой.

— Нет, — Лили закусила нижнюю губу. — Нам нужно время на отдых перед встречей с Сириусом. Мы подойдём вплотную и проведём остаток ночи в палатке. Я не хочу рисковать.

— Хороший план, — одобрил Снейп и махнул рукой в сторону тарелок с завтраком. — Присоединяйся, нам нужны силы.

Только сейчас Лили заметила, что еду им уже принесли. Усталым жестом потерев переносицу, она поспешила присоединиться к Северусу, который уже почти расправился со своей порцией. Лили смотрела перед собой, но мыслями была далеко. Новости из магической Англии, о которых она не говорила Снейпу, были полны хороших новостей и писавший их был рад, но для самой Лили они означали лишь одно — у них заканчивалось время.

У Гарри оно заканчивалось.