На крыльях Павшего Луча

На крыльях Павшего Луча. Часть 1

На крыльях Павшего Луча

Часть1. Клерик Ордена Радуги

Пролог. Щедрость Императора

«Любовь – высший дар человека, позволяющий

даже рабу стать свободным»

Элорн Хоримский

«Люди – самые мерзкие чудовища, которых только видел свет:

в душе каждого живёт убийца, мечтающий

вырваться на свободу»

Верховный Инквизитор Ургаций

Сотни, тысячи людей закричали от восторга, не в силах поверить в происходящее: на изумлённых зрителей падала, сверкая в лучах игривого солнца, настоящая щедрость.

Секунду спустя крестьяне и ремесленники стали подпрыгивать, пытаясь поймать вожделенные дары.

В тот день Арена напоминала гигантскую чашу, переполненную насекомыми. Зрители суетились как муравьи, занимая места.

Когда из внутренних камер на песок вышли по пояс обнажённые рабы, нижние ярусы взорвались бешеным рёвом. Многие крестьяне узнали соседей-кливийцев, с которыми до восстания торговали и обменивались материалами. Теперь мятежники превратились в дешёвых слуг, чтобы развлекать тех, против кого сражались лишь несколько дней назад.

Одна из внутренних камер раскрылась, из огромного провала послышалось шипение, вызвавшее настоящую бурю эмоций – зрители стали гадать и спорить, пытаясь понять, какое чудовище выведут на этот раз.

Через минуту вооружённые длинными посохами жрецы заставили появиться на Арене создание, от одного вида которого побледнели даже бывалые воины.

Существо приподнялось на волосатых паучьих лапах, взметнуло фонтаны песка и щёлкнуло внушительными клешнями так, что по рядам зрителей прокатились крики ужаса. Затем ринулось на жрецов, которые хотели натравить чудовище на кливийцев, но перестарались и слишком разозлили. Служители проворно расступились, окружая себя сверкающими магическими щитами.

Скорпиук пролетел мимо, едва не задев одного из служителей покрытой длинными шипами лапой, но тут же проворно развернулся, вызвав крики ужаса у зрителей. Некоторые представители дворянства зааплодировали, посчитав такой поворот заранее приготовленным сюрпризом.

- Пока знать пялится на бойню, народ гибнет от чудовищ как мухи, - лейтенант Райлин, стоящий рядом с Верховным Наместником, скривился. Отправить бы пару вон тех толстосумов с верхних ярусов на корм чудовищу – вот это было бы зрелище, разорви меня острозуб! Ох и поплясали бы они!

- Помалкивай тут, - Наместник Холлинг огляделся, не услышал ли кто их разговор, но все оказались слишком поглощены зрелищем. – И помни всё, что я приказал: ошибок не прощу.

- А ты меня не запугивай, - рука воина нежно погладила рукоять меча. – Я обещал, что сопровожу тебя до Арены и потолкую с тем несговорчивым купцом, который, по твоим словам, не очень любит делиться, но на мутные делишки не подписывался. Думаешь, если руки по локоть в кровище разных ублюдков, то у меня нет убеждений? Это опасные мысли, Наместник – знаю двух баронов, которых нашли в канаве после того как они пытались заставить отказаться некоторых имперских офицеров от принципов.

- Дорогой Райлин, - Наместник незаметно коснулся перстня на правой руке, почувствовав исходящее тепло. – Уверяю, я как никто другой ценю принципы благородных императорских офицеров. Так ты поможешь мне? Разумеется, не нарушая свой священный Кодекс.

- Я? Да ты нахлебался яда гнилоеда, чтобы предлагать мне такое? – воин схватился за меч, но тут по его широкому лицу пробежала судорога. – Да-а… если Кодекс… то конечно… почему н-нет.

- Вот и замечательно, мой дорогой друг! Вот и замечательно.

Тем временем магистр жрецов взмахнул посохом, опуская на чудовище волшебную сеть, словно сотканную из удивительного ледяного пламени. Скорпиук присел, яростно зашипел, но сеть опутывала его, будто живой кокон.

По Арене прокатилась волна восхищения:

- Кончай его! Отморозь лапищи этой страхоморде!

- Да! Преврати в ледышку!

Затем случилось непредвиденное. Скорпиук сжался и ударил клешнями – сеть дрогнула, а через мгновение разлетелась тысячей ошмётков.

Чудовище раскрыло пасть и выстрелило липкой паутиной в молоденького жреца. Паренёк дёрнулся, закричал, но спустя секунду уже оказался перед разъярённым созданием.

Прежде, чем служители успели помочь, скорпиук схватил несчастного клешнёй. Раздался отчаянный вопль, от которой содрогнулись сотни зрителей - затем жрец исчез в пасти гигантского насекомого.

Служители ударили десятком алых огненных стрел, но прочный панцирь только немного потемнел.

Чудовище зашипело и снова ринулось на жрецов. Магистр вскинул руки вверх и, пронзительно вскрикнув, ударил посохом, взметнув настоящий фонтан песка.

Посох заискрился, вспыхнул синим светом – через мгновение на скорпиука обрушились молнии, похожие на сверкающих змей, он попятился, щёлкая в ярости клешнями. Трибуны замерли в предвкушении развязки, а служители бросились назад, стараясь увеличить расстояние – никому не хотелось разделить участь младшего послушника.

Тем временем пленные рабы в центре Арены наблюдали за поединком, ожидая своей участи.

Лица большинства пленников не выражали эмоций, но в глазах самых юных участников отражалось отчаяние.

Канесу только два дня назад исполнилось шестнадцать, его отец погиб в лесу от разбойников, поэтому парень нанялся в охрану к знакомому трактирщику Шорвесу, чтобы зарабатывать на жизнь себе и матери. А когда имперцы пришли в Кливию, то спалили трактир и хозяина повесили как пособника мятежникам. Даже сейчас Канес не мог забыть эту картину: добродушный, всегда гостеприимный Шорвес болтался на дубе, ветер трепал седые, покрытые засохшей кровью волосы мужчины, а ворон клевал его правый глаз, раздирая щеку когтями. Ещё недавно красивое лицо трактирщика теперь напоминало жуткую маску.

Кто-то поговаривал, будто мятеж организовала кучка имперской знати, чтобы героически подавить его и прославиться перед Императором, а смуту свалить на каких-то мелких землевладельцев. Канес отдал бы всё на свете, чтобы оказаться на Арене против этих ублюдков.

Сейчас рядом с парнем стояли трое его друзей – Марен, старше самого Канеса всего на год, Люсий, с огромными детскими глазами и ресницами как у девушки, а также широкоплечий Рогли, который, не смотря на габариты обладал кошачьей ловкостью и мог одной палкой отлупить вооружённого имперского гвардейца, это Канес видел лично – правда, гвардеец не страдал самоиронией и приказал солдатам выкинуть храбреца на Арену в первых рядах. Остальных парень не знал и справедливо думал, что уже не узнает.

Любой из кливийцев с удовольствием поменялся бы местом со зрителями и поставил пару медяков, чтобы с улыбкой наблюдать, как здоровенный воин эффектным ударом прикончит похожего на свинью купца, или сидящего ярусом ниже стражника, который закрывал глаза на контрабанду оружия или наркотиков из Шоора. Любой кливиец хотел бы вернуться к семье, друзьям, обнять жену и детей, а потом рассказывать о самых ярких моментах представления.

Арена загоралась эмоциями и радостными воплями зрителей, пылала жаждой битвы, искрилась задором и предвкушением кровавого пира: воспользовавшись небольшой передышкой, служители сумели окружить оглушённое молниями чудовище. Скорпиук в бешенстве мотал жуткой мордой, щёлкал клешнями и шипел, как тысяча змей, но разряды продолжали жалить его, вынуждая отступать.

Один из старших служителей метнул сверкающее алое копьё – оно с хрустом пробило броню существа и вспыхнуло ярким, ослепляющим глаза пламенем.

Скорпиук отступил, но в его красных, полных ярости глазищах полыхнула такая ненависть, что на трибунах один из зрителей выронил лепёшку. Сидящие рядом крестьяне загоготали, показывая на неудачника пальцами.

Жрецы обрушили на гигантскую тварь дождь огненных шаров, стрел и молний, но лишь разозлили чудовище. Оно приподняло над мордой клешни, пытаясь загородиться от атак и…

Тут же выстрелило паутиной в потерявших бдительность служителей. Двоих опутало липкой смертоносной нитью. Злорадно заурчав, скорпиук потащил пленников к себе.

Магистр быстро вытащил из складок мантии бутыль с мерцающей золотистой жидкостью и прежде, чем пойманные послушники оказались на расстоянии удара клешнёй, метнул сосуд в чудовище.

Склянка разбилась. А через мгновение по трибунам пронеслись восхищённые вопли: словно невероятный фонтан красочных огней вверх взлетели сотни, тысячи искр, которые стали соединяться в потрясающий по красоте Призрачный Меч.

Оружие описало круг над Ареной, вырастая в размерах, затем под рёв зрителей обрушилось на чудовище, разрубая его. Скорпиук выпустил паутину, нелепо поднял клешни вверх, словно прося Императора о милости, и рухнул на песок, истекая зелёной кровью.

Магистр поклонился зрителям – никто не заметил, как побледнело его лицо от напряжения битвы.

Когда служители скрылись во внутренние комнаты под аплодисменты зрителей, рабы выстроились в два ряда и стали показывать, почему имперской гвардии пришлось потерять значительную часть бойцов, прежде чем восстание в Кливии задохнулось.

Кливийцы знали, что шансов выжить у них немного, но Император иногда любил давать жизнь тем, кто больше других отличился в представлении, поэтому каждый участник цеплялся за эту возможность словно тонущий, который барахтается из последних сил пока лёгкие не наполнятся водой.

По рядам звонкой, нарастающей волной прокатились крики – новое зрелище обещало стать интересней фейерверка с монстром. Боевые посохи из железного дерева мелькали так, словно ожили, превратившись в неуловимых свободных существ. Танец обречённых рабов пугал и завораживал одновременно. Лучше всех работал Рогли – его посох стал парящей невидимкой, рисующей смертоносные узоры. Канес пытался не отставать от него, а Люсий охнул и чуть не выронил посох.

Император Ахав сидел на изящном троне, с улыбкой наблюдая за происходящим.

Сверху на Арену взирали величественные статуи из белого мрамора, изображающие легендарных крылатых воинов - аллурий. Казалось, ещё мгновение и создания взмахнут гигантскими крыльями, стряхнув каменную пыль, будто многовековой сон, а затем полетят над людьми.

Ахав не успел поднять руку, как стройная арофянка с поклоном поднесла серебряную чашу, а музыканты заиграли быструю мелодию.

Рабы закружились ещё стремительней, напоминая причудливых танцующих созданий. Только очень внимательный воин мог заметить: у каждого кливийца боевой стиль не походил на другие, поэтому движения пленников сплетались в удивительный рисунок.

Император с удовлетворением причмокнул и погладил своего любимца – огромное двухголовое создание с саблевидными клыками. Кошачьи глаза ирра сверкнули диким восторгом.

Музыканты тут же умолкли, словно повинуясь приказу невидимого дирижёра. Никто из них не горел желанием оказаться среди рабов, поэтому их учили выполнять приказы без слов.

Кливийцы выстроились в два ряда и поклонились зрителям. Некоторые дышали прерывисто, пот заливал их мускулистые тела. Другие пленники даже не вспотели, несмотря на проделанные виртуозные пляски.

Опытные мятежники понимали: нужно сохранить как можно больше сил до решающего поединка, тогда, возможно, появится шанс. Призрачный, неуловимый шанс выжить в этом бешеном представлении.

Арена замерла в ожидании знака.

Большинство крестьян застыли с выражением непередаваемого детского восторга на лицах, некоторые пожирали голодными глазами блюда, разносимые по верхним ярусам прекрасными рабынями-мулатками, привезёнными из самого Шоора. Мало кто задумывался, что в других обстоятельствах любой из них мог стоять на песке, отсчитывая последние секунды: жизнь простолюдинов в глазах знати стоила не дороже рабов. Может быть, поэтому зрелище так притягивало их?

Купцы с благоговейным трепетом взирали на Императора. Покровителя, Защитника и самого известного мясника в Северных Королевствах. Кое-кто схватился за кошельки, будто прикосновение к золоту помогало им забыть, какой ценой они искупили некоторые грехи.

Оллиндорф, один из богатейших купцов Империи, хищным взглядом ловил каждую деталь, каждую минуту боя, мечтая когда-нибудь повторить всё в лучших красках в своём имении.

Некоторые особо влиятельные дворяне строили виртуозные планы, прикидывая, на кого из рабов стоит сделать крупную ставку (рабыни грациозно порхали между верхними ярусами, записывая всё на пергамент), чтобы нанять лучших наёмников и разорить землю соседа набегами под каким-нибудь предлогом, а затем почти за бесценок присоединить к своему имению очередной кусок земли. Другие просто наслаждались зрелищем, глазели на рабынь, которых можно было перекупить на элитном аукционе или обсуждали с друзьями последние новости.

Император догадывался, какие интриги скрывались за каждой ставкой, за каждым жестом знати, но даже он не мог предугадать всего. За это Ахав и обожал Арену: она как безумный монстр заражала всех непредсказуемой жаждой убийства, раскрывая тёмные уголки души каждого зрителя, каждого участника.

О, да! Скоро начнётся самое интересное, зрители получат очередное представление, а песок напьётся кровью.

Император наслаждался моментом, предвкушая, сколько потратят восхищённые купцы на постройку новых Арен в разных городах, сколько новобранцев с горящими глазами побежит записываться в гвардию, чтобы когда-нибудь получить честь выступить под гром аплодисментов в качестве нового любимца публики – Охотника; и, наконец, сколько денег поступит в казну – разумеется, от самых утончённых и взыскательных ценителей искусства!

Но для этого всё должно пройти идеально. Жестокая расправа над восставшими поможет уменьшить недовольство в народе, а особо фанатичные кливийцы дважды подумают, прежде чем готовить новый бунт, ведь тогда через несколько Кровавых Песен во всей Кливии не останется мужчин, способных держать оружие. Весьма эффектная расправа над мятежниками, не так ли?

Ахав встал с трона, подняв правую руку. Императорский перстень сверкнул на солнце багровым цветом. Мраморные статуи по бокам выглядели как личные телохранители, готовые расправиться с любым наглецом, посмевшим смотреть на правителя без обожания и трепета.

Но тут сильное хлопанье крыльев нарушило благоговейную тишину: на миг показалось, что статуи взмыли вверх.

Зрители ахнули, задрав головы.

Выпущенные лучшими ловчими Империи огромные белоснежные птицы понеслись над Ареной.

Стая летела над изумлёнными людьми, не нарушая сложного рисунка в полёте. Невозможно было понять, как ловчим удалось так выдрессировать пернатых (видимо, не обошлось без магии карликов и других секретов), но они чётко выстроились в руну Гхемель.

Власть.

А с противоположных башен Арены взлетали всё новые и новые птицы. На этот раз они нарисовали в небе руну Тшеллас.

Свобода!

Когда крылатые вестники зависли над гигантской чашей Арены белым покрывалом, сквозь которое золотистыми клинками пробивались лучи солнца, по рядам прокатился вздох восхищения.

Крестьяне тянули руки, будто дети, мечтающие прикоснуться к чуду, кричали, а некоторые даже плакали от восторга. Купцы пытались хотя бы приблизительно подсчитать, в какое состояние обошлось казне такое минутное представление. Нахмурились только бароны и герцоги, догадываясь, что расходы придётся покрывать им, когда налоги увеличат в очередной раз.

Ахав поднял руку.

Стражники вытянулись в струнку. Арена тут же замолчала.

- Сегодня Великий Праздник, - сказал Император, обводя зрителей пронзительным взглядом. – Праздник Первых Песен в этом году, поэтому я приготовил нечто особенное для вас.

- Слава Императору!

- Да здравствует Ахав!

- Наш Повелитель!!!

Когда восторженный рёв утих, он продолжил:

- Мы начали долгий путь. Империя растёт, в этом заслуга каждого из вас: каждого крестьянина, сеющего хлеб, каждого ремесленника, который до захода солнца работает в мастерской, каждого купца или дворянина, поэтому мы объединены общей целью – сделать нашу страну сильнее, - казалось, от переполняющего пафоса Ахав лопнет. Император многозначительно улыбнулся. - Но наши враги не дремлют.

Благодаря отваге ламерийских воинов, нам удалось подавить мятеж в Кливии, наши соседи замышляли ударить в спину, чтобы разорить земли, захватить в плен детей и покуситься на самое святое - нашу свободу! – Ахав замолчал, выдерживая эффектную паузу, чтобы окончательно разогреть толпу.

Рабы с недоумением переглядывались, юные мятежники никак не могли понять, каким образом защита их родных земель от набегов ламерийцев могла означать «разорение чужих земель», «пленение детей» и уж тем более – «покушение на свободу». Вероятно, Император, со свойственным ему чувством юмора, посчитал отказ платить огромную дань покушением. Кливийцы постарше лишь усмехались и покрепче сжимали боевые посохи. Ветеранам всё было прекрасно понятно.

Рогли сплюнул, по его лицу забегали желваки. Канес осторожно сделал пару шагов, чтобы оказаться поближе к другу. Марен последовал его примеру, а Люсий захлопал красивыми ресницами, совершенно ничего не понимая – кто-то из крестьян загоготал и кинул в него яблоком, но промазал.

- Кто же наши враги? – закричал Ахав. - Кто ворует наш хлеб, кто попирает ногами наши святыни, кто уводит в рабство жён и детей? Вы видите их пред собой! Вот они!

- Мерр-ррзавцы! Воры! Убийцы! - заорали наёмники и многие воины, разогретые пламенной речью.

- Негодные осквернители! Еретики! - завопили благородные представители Ордена Инквизиции и кое-кто из жрецов.

Некоторые из рабов лишь нахмурились, другие заметно побледнели, третьи, самые опытные, поудобнее перехватили палки, понимая, к чему идёт дело. Очередная бредовая речь, чтобы завести народ.

- Смерть грязным кливам!

- Пусть умоются кровью!

- Да здравствует Ахав Справедливый!

Император вновь поднял руку, чувствуя, как народ начинают захлёстывать эмоции. То, что нужно, когда необходимо настроить толпу.

- Но мы не предадимся мести, как безумные звери, нет! Кливия – часть Империи! - пленники переглянулись, впервые узнав, что их страна каким-то совершенно непостижимым образом стала ещё одной марионеткой на карте Ахава. – Поэтому мы поступим справедливо: кливийцы, победившие в Первой Песне, получат свободу. Но для этого они должны искупить кровью предательство в честной битве с другими мятежниками!

Рабы вздрогнули от ужаса. Они думали, на них натравят львов, гигантских скорпионов или людоедов. Но как сражаться против своих соседей, друзей, родных?

По Арене прокатился дикий, оглушительный гул. Сотни, тысячи голосов сливались в громоподобный рёв.

- Свободу победителям, свободу-у!

- Пусть искупят кровью!

- Свобода и кровь! СВОБОДА И КРОВЬ!!!

Император взмахнул рукой, будто гениальный дирижёр, руководящий многотысячным оркестром. Стая пернатых созданий ринулась вниз.

- Пожалуй, сегодня Император превзошёл сам себя, - хмыкнул Наместник. – Он так их накачал, что это сборище идиотов готово ради него кинуться в пасть к дракону!

А мы не должны упускать этот момент, Райлин. Отправляйся в ту деревушку, ты знаешь, что делать. Верно?

- Конечно… Верховный Наместник… - глаза лейтенанта казались немного затуманены, но на фоне общего безумства это выглядело незаметно. – Я… не подведу!

Когда до самых верхних ярусов оставалось несколько метров, крылатые вестники плавно поднялись вверх, вызвав бурю аплодисментов. Затем птицы выстроились кольцом над нижними ярусами, где сидели крестьяне и ремесленники.

В клювах белоснежных фокусников что-то заблестело. Музыканты заиграли удивительную мелодию, под которую хотелось танцевать и смеяться. Птицы издали протяжный клич, а на удивлённых людей горящими в лучах солнца каплями посыпалась настоящая благотворительность. Искрящаяся, сверкающая, будто сокровища древних хромлов благотворительность со звоном золотых монет!

Люди вскочили, стали подпрыгивать, пытаясь поймать падающие кругляши. Крестьяне расталкивали друг друга, падали, вставали, кричали и хохотали.

В дальних концах Арены открылись камеры, выпуская троих скорпиуков, раза в полтора крупнее, чем недавний участник кровавого представления. Создания ринулись на собравшихся в центре кливийцев – в этот момент рабы осознали цену свободы Императора: если они не захотят превращаться в самоубийц, сражаясь друг с другом – их разорвут на части чудовища.

Канис сжал посох так, что побелели костяшки пальцев и неотрывно смотрел на Рогли, от которого сейчас зависело слишком многое, а он казался удивительно спокойным. Марен закусил губу до крови, но даже не чувствовал этого, следя за тем, как скорпиук сминает ряды рабов, словно крестьянин – снопы пшеницы.

Люсий всхлипнул и позвал маму – Канис не выдержал и отвернулся, чтобы не смотреть в его детские глаза.

Сверху сыпались всё новые и новые монеты.

Ахав стоял между мраморных статуй, напоминая древнего бога, сошедшего на землю ради кровавого пира. Сверкали огнём солнечные лучи. Зрители захлёбывались восторгом. Император улыбался.

Если в деревне всё пройдёт, как задумано – тогда первый Осколок будет принадлежать ему. А вскоре десятки, сотни миров Павшего Луча войдут в Империю, но если Наместник провалит задание – хаос обрушится на страну.

Ставки слишком высоки…

А пока есть время – пусть народ празднует и пляшет под звенящей Императорской Щедростью.

Внезапно гул и восторженные вопли стихли, Арена стала медленно таять, словно очень яркий мираж.

Оставались только птицы, они хлопали крыльями, парили над людьми и пронзительно кричали...

Часть 2.

В клювах белоснежных фокусников что-то заблестело. Музыканты заиграли удивительную мелодию, под которую хотелось танцевать и смеяться. Птицы издали протяжный клич, а на удивлённых людей горящими в лучах солнца каплями посыпалась настоящая благотворительность. Искрящаяся, сверкающая, будто сокровища древних хромлов благотворительность со звоном золотых монет!

Люди вскочили, стали подпрыгивать, пытаясь поймать падающие кругляши. Крестьяне расталкивали друг друга, падали, вставали, кричали и хохотали.

В дальних концах Арены открылись камеры, выпуская троих скорпиуков, раза в полтора крупнее, чем недавний участник кровавого представления. Создания ринулись на собравшихся в центре кливийцев – в этот момент рабы осознали цену свободы Императора: если они не захотят превращаться в самоубийц, сражаясь друг с другом – их разорвут на части чудовища.

Канис сжал посох так, что побелели костяшки пальцев и неотрывно смотрел на Рогли, от которого сейчас зависело слишком многое, а он казался удивительно спокойным. Марен закусил губу до крови, но даже не чувствовал этого, следя за тем, как скорпиук сминает ряды рабов, словно крестьянин – снопы пшеницы.

Люсий всхлипнул и позвал маму – Канис не выдержал и отвернулся, чтобы не смотреть в его детские глаза.

Сверху сыпались всё новые и новые монеты.

Ахав стоял между мраморных статуй, напоминая древнего бога, сошедшего на землю ради кровавого пира. Сверкали огнём солнечные лучи. Зрители захлёбывались восторгом. Император улыбался.

Если в деревне всё пройдёт, как задумано – тогда первый Осколок будет принадлежать ему. А вскоре десятки, сотни миров Павшего Луча войдут в Империю, но если Наместник провалит задание – хаос обрушится на страну.

Ставки слишком высоки…

А пока есть время – пусть народ празднует и пляшет под звенящей Императорской Щедростью.

Внезапно гул и восторженные вопли стихли, Арена стала медленно таять, словно очень яркий мираж.

Оставались только птицы, они хлопали крыльями, парили над людьми и пронзительно кричали...

Глава 1. Девочка и ночь

«Вуаль Теней – уникальное место, в которое

попадают тени существ, именуемые

таленгами – эти проказливые создания любят

проникать в человеческий мир ночью, играя

с воображением людей.

Научные основы таких явлений не изучены

до сих пор, но уже доказано, что они приводят

к невероятным последствиям в жизни того, кто сумеет

увидеть танец таленгов до конца и не заснуть»

Ксантифиус Гротт,

ректор университета в Мерегосте

Люди в лесу напоминали призраков, собравшихся на странную встречу. Казалось, пройдёт минута, и все они исчезнут в царстве зелёных исполинов.

Лейтенант сделал знак рукой - фигуры в тёмных плащах тут же растворились среди деревьев, заняв выгодные позиции.

Но когда на поляне появился Верховный Наместник Холлинг, который окинул недовольным взглядом чащу, совсем не похожую на уютную комнату роскошного замка, незнакомцы выстроились перед ним за пару секунд.

- Мои люди готовы, - Райлин кивнул. Он отличался от остальных внушительной фигурой и тёмно-красными нашивками на плече. – Может быть, теперь расскажете, для чего мы выступили в эту глухомань, разорви меня бешеный острозуб? Если моим парням не найти серьёзное дело, через пару дней они станут отрезать друг у друга лишние части тела. – Мужчина захохотал, довольный шуткой. Воины поддержали лейтенанта таким оглушительным гоготом, что вспугнули с веток пёстрых птиц.

Наместник, судя по кислому выражению лица, явно не разделял весёлого настроения.

- Нужно найти беглеца, - колючие глаза Холлинга на секунду вспыхнули, словно он говорил о давнем враге. – Разбойника и убийцу. По слухам, этого мерзавца учил в самой Мерцающей Башне один полоумный твинклер. – Солдаты многозначительно переглянулись. Легенды о Башне и возможностях её хозяев, знали наизусть даже слабоумные и душевнобольные из района Семи Мучеников.

Холлинг слегка улыбнулся, отметив нужный эффект. Император не раз ему повторял, что нет лучшего способа завоевать авторитет у солдатни, чем впечатлить их пафосными словами. Выждав паузу, Наместник продолжил:

- Он скрывается в деревне, расположенной в полумиле отсюда, выдавая себя за целителя или кого-то в этом роде. В последнее время на Арене выступали одни безвольные неудачники, которые годятся лишь на корм полудохлым волкам. Император не доволен, Райлин. Ты понимаешь, что это значит?

- Наши задницы станут кормом для гнилоедов, - лейтенант мрачно кивнул. – Если не доставим этого ублюдка тёпленьким. Неужели «целитель» настолько крут, что его хотят выпустить на праздничное представление? Я скорее поверю, что у меня из ушей сыплются золотые монеты! – Он усмехнулся, тут же раздался хохот его головорезов. Видимо, они очень ярко представили такую картину.

- Твоё дело выполнить приказ, - оборвал его Холллинг. – А не сыпать тупыми остротами, как дешёвый клоун в борделе. Если провалишь дело – на Арену вышвырнут тебя. Глумливое лицо Райлина моментально стало серьёзным.

- Слышали, мордовороты? У нас день, чтобы осмотреться и перекрыть все лесные тропы, ведущие из деревни. И постарайтесь без лишней суеты – для вида пару крестьян можно прирезать, но целитель должен остаться жив, иначе я лично скормлю вас острозубам!

От былого веселья не осталось и следа. Воины проверяли оружие, лучники осматривали стрелы, со специальным сюрпризом от императорских алхимиков – со стороны казалось, что они готовились к сражению с крупной бандой разбойников, а не к поимке деревенского лекаря.

Через пару минут фигуры бесшумными тенями двинулись в чащу по едва заметным тропам. А солнце уже опускалось над лесом, окрашивая небо багровыми узорами, поэтому деревушка с высокого холма казалась объятой яростным пламенем.

Часть 3

Она проснулась, когда за окном ещё плясали тени. Иногда сумеречные таленги, жители призрачной Вуали Теней, забредали в деревню, чтобы наполнить ночь странными танцами, но с восходом солнца всегда исчезали.

Ничего себе сон! Перед глазами ещё стояли очертания величественной Арены, в голове раздавались крики людей, прыгающих за настоящими золотыми монетами.

Миа ни разу в жизни не видела золото, но во сне сразу догадалась, увидев жадность в глазах орущих людей. А больше всего ей запомнились птицы. Беленькие, пушистые птички! Казалось – протяни руку и можешь погладить! Сердце сладко замирало от пережитых во сне мгновений. Целое приключение, настоящая сказка.

Что-то похожее рассказывал Ксано, когда детвора собиралась у его волшебного костра. Может быть, истории ожили, превратившись в живой сон?

Девочка не знала, но готова была отдать всё на свете, даже набор самых замечательных в мире сушёных цветов, спрятанных под кроватью, чтобы узнать.

А зачем это дядьки говорили про деревню? Наверное, какой-то секрет, но почему они приснились именно ей? Ин-те-рес-нень-ко, ага!

Таленги закружились у окна, словно услышав мысли девочки. Одна из теней превратилась в белую птицу, полетела в небо, а остальные замигали глазюками-огоньками и стали с любопытством заглядывать в окно, протягивая удлиняющиеся руки-лапы.

Миа совсем их не боялась. Существа были забавные и напоминали смутное, сумеречное воспоминание прошедшего сна. Казалось: дунь, они тут же улетят, исчезнут, превратятся в лёгкий, пушистый туман.

Когда Кыш, самый верный и дружелюбный мышастик на свете, увидит их, непременно бросится вдогонку и начнёт играть, пока не разбудит всех. Пусть лучше спит и видит свои мохнатые, озорные сны. Хотя точно будет обижаться, если узнает, что пропустил ТАКОЕ! Интересно, стоит рассказать Кышу про сон?

Тем временем остальные таленги выстроились вокруг дома и, пуская в небо серебристые искры, превращались в прекрасных созданий. Кого здесь только не было!

Прозрачный, неуловимый, будто неожиданная мысль, единорог промчался мимо окна, тряхнув чудесной гривой, и тут же исчез, растворился, рассыпавшись сотнями огоньков. На смену ему появился гигантский Снежный Волк, из пасти которого синими клубами било ослепительное пламя.

Ух ты! Вот это да-а!

Миа тут же захотела погладить Волка. Интересно, он не станет рычать на неё? А если всё-таки зарычит, можно подарить ему сушёных цветочков. Вот он обрадуется! Наверное, Снежному Волку никто в жизни не дарил потемневшие, но всё равно красивые, хранящие аромат леса синеглазки или алый огнецвет. Девочке сразу стало жаль волка: как же можно вот так прожить, если никто не подарит тебе цветов? Жуть кромешная!

Наверное, волчище лезет в самую глухую чащу и воет, воет, от тоски. Надо ему обязательно помочь!

- Здравствуйте, уважаемый Волк! Заходите к нам в гости, только, пожалуйста, не рычите – я подарю вам цветов и заплету симпатичные косички! На шерсти, ага. Вот и хорошо, только не разбудите маму. Она очень заболела в последнее время, ей нужно отдохнуть.

А таинственный гость улыбнётся, оскалив зубищи, понюхает цветочки и обязательно разрешит погладить удивительную, сказочно-красивую шерсть.

Девочка засмеялась и помахала существу.

Волк пристально посмотрел на Миа, сел на землю.

Он увидел, увидел её, вот здорово! Сердце запрыгало в груди от непередаваемого восторга.

Она подняла правую руку и коснулась окна, прислонив к нему ладошку. Волк с минуту смотрел на странное двуногое существо, которое совсем не хотело его бояться, затем забавно моргнул, вильнул длинным хвостом прямо как соседский Клыч, и поднял лапу, подражая Миа.

Картина была настолько уморительной, что девочка засмеялась. Зверь с любопытством посмотрел на неё и…

Вдруг рассыпался сотнями огоньков! Ну, ничего себе! С этими тенями никогда не знаешь, что они придумают в следующий раз. Папа рассказывал: таленги – не простые существа ночи. Они могут читать мысли и даже превращаться в них, если сильно захотят. Иногда тени уносят людей далеко в будущее, а самым терпеливым и внимательным даруют удачу.

Вот бы мне хоть одного, хоть самого маленького ручного таленга! Миа представила, как будет весело играть с таким чудом, как станет показывать мальчишкам (не запросто так, только за яблоко или за обещание никогда-никогда больше не дразнить её Перебзделкой, рыжей козой или сопливкой!)

Девочка замерла у окна, не в силах оторвать глаза от невероятного зрелища. На улице творилось что-то невероятное!

Ночь засияла яркими искрами, вспыхнула, будто праздничный костёр. Огоньки закружились, рисуя странные силуэты, затем стали гоняться за постоянно меняющими форму таленгами.

И тут перед глазами девочки всё поплыло. Она увидела себя не на кровати, а на бескрайнем песчаном берегу.

Волны с грохотом обрушивались у самых её ног. Рядом стояла стройная длинноволосая девушка с изящным длинным луком и карлик, держащий чашу, внутри которой билось ручной змейкой фиолетовое пламя. Чуть поодаль находился высокий парень со странными, синими, как вечернее озеро глазищами. Он улыбнулся, и тут же пропал страх, сковывавший девочку.

Миа вдруг поняла: она лежит на далёком берегу, а новые друзья хотят её спасти от чего-то Очень Злого! Глаза закрывались, невидимая сила забирала девочку. Она почему-то поняла: если заснёт, уже не сможет вернуться назад! Заблудится, потеряется, исчезнет в этом призрачном царстве!

Миа прикусила губу. Берег исчез, провалился, но её ещё что-то удерживало. Девочка парила, будто окружённая морскими водорослями, чувствуя их нежные, убаюкивающие прикосновения.

Только не засыпать, не засыпать!

Она тряхнула головой, прогоняя наваждение. Главное – продержаться до конца. Даже если голодные зубасты начнут хватать за пятки, всё равно не сдаваться!

Закроешь глаза – сказка исчезнет, таленги рассердятся и могут подкинуть какую-нибудь пакость. А выдержишь – наверняка случится что-то особенное. Интересненькое. Любопытное и сладкое, как мамин пирог с мёдом!

Мысль о мамином пироге неожиданно добавила сил. Девочка сжала кулачки и прогнала настырные, липучие, как листья ядовитой бредянки, остатки сна.

Миа почувствовала, как повеяло колючим холодом. Ледяные пальцы старухи-зимы скользнули по детской шее, погладили растрёпанные волосы, она ощутила чьё-то прерывистое дыхание за спиной. Оглянулась.

Никого! Почему-то от этого стало ещё страшнее. Может быть, самая шустрая тень спряталась за дверью?

Сердце сжалось в груди. Захотелось вскочить, закричать, позвать отца и забыть обо всём. Но девочка не издала ни звука: ей было жутко интересно, чем же всё-таки закончится удивительный танец теней. Она села на кровати, облизнула пересохшие губки, вздохнула. Подождала несколько страшненько долгих, пугливых секунд и снова выглянула в окно.

Тени исчезли! Но куда они могли подеваться? А что если залезли в дом и теперь притаились под кроватью, когда она смотрела в окно? Таленги ждут, пока Миа заснёт, чтобы вылезти, выпрыгнуть из темноты, схватить за пятки и…

Ой, мамочка! Лучше об этом не думать – так ещё… СТРАШНОВАСЬТЕЙ!

Миа подула на окошко и вгляделась в темноту. Это была необычная ночь. Тьма беззвучно хохотала и протягивала к девочке чёрные лапы затаившихся кошмаров.

Серебристые тени вновь появились, они стали резвиться, принимая формы животных и сказочных существ. Сразу стало веселее, ведь девочка больше не чувствовала себя одиноко в этой колючей ночи.

Следующим показался огромный лохматый медведь с белоснежной шерстью. Он поглядел на ребёнка. Миа не выдержала и приветливо помахала рукой.

- Привет, мишка! – создание подняло мощную лапу и добродушно махнуло в ответ.

Вдруг очертания деревеньки, в которой девочке были знакомы все закоулки, стали меняться. Подул холодный ветер, по спине, рукам и шее ребёнка побежали колючие мурашки.

Медведь зарычал, ветер-непоседа подхватил его раскатистый рёв, закружил серебристыми искрами и рассыпал по земле. Всё вокруг тут же стало покрываться невероятным сиянием!

Мамочка родная! Дыхание перехватило от восторга. Яркие эпизоды-картинки менялись с такой быстротой, что Миа едва успевала за ними, чтобы не пропустить самое интересное.

Часть 4

Ещё вчера она гонялась с мальчишками в лёгком платьице, а тут такая холодрыга! Неужели хитрющие таленги устроили целое представление? Может, они просто проверяют её? Заманивают, рисуют взаправдашнюю зиму, только бы она поверила и заснула!

Нетушки!

Сон тут же отскочил, оставил бестолковые попытки поймать Миа. Это была Большая Победа маленькой девочки.

- Чего ты хочешь, любопытное дитя? – прорычал медведь, наклонив огромную морду, усыпанную снегом.

- А разве… можно хотеть чего-то одного? - прошептала Миа, боясь, что странный, немного пугающий гость её не услышит и разозлится.

- Ты права, - он оскалился в подобие улыбки. – Но придётся выбрать. Ты смогла увидеть ночной танец таленгов до конца и не заснула, такое под силу немногим. Так чего же ты хочешь, маленькая Снежная Принцесса?

- Вот это да… - мечтательным голосом произнесла Миа. – Ещё никто не называл меня Принцессой! Мельник обычно зовёт меня «рыжей стрекозой», а папа – атаманом с косичками. Но только когда сердится.

- Ты забавна, мне интересно с тобой. Ещё не научилась лгать и отравлять воздух желчью, как многие люди, - медведь издал рык, похожий на смех. – Не бойся: не обижу тебя.

- Спасибо, господин Лохматый Медведь! Если честно, я хотела новую куклу и красивое платье – мама уже штопала сарафан, когда я порвала его, играя с мальчишками.

- Это твоё окончательное решение? – зверь прищурился, выпустив из ноздрей облачко синего тумана.

- Нет, - Миа наморщила лобик. – Мама очень сильно заболела и уже два дня не встаёт с постели. Вот если бы у меня было три желания, я бы ещё попросила оторвать уши противнючему Влару, который обзывал меня, дёргал за косы и шлёпал по самому обидному месту! А если бы мне дали четыре желания… нет, лучше пять… или десять, ага?

- Тогда, боюсь, я бы остался здесь до рассвета, - медведь почесал ухо и фыркнул. Твоя просьба не так проста – сумеешь добраться до Монастыря Радуги и увидеть её секрет этой ночью, я помогу тебе.

- Ой, а если… не успею?

Но никто не ответил. Мохнатый гость ударил лапой, подняв целый вихрь серебристых искр. Таленги закружились над домиком крылатыми тенями.

Не отрываясь, Миа смотрела в окно.

Столько всего произошло за эти минуты! Почему таленги появились именно сегодня, ведь они так редко заглядывают в эти края? Может быть, они хотели забрать её с собой в таинственное царство теней? Как же всё-таки интересненько…

Но больше всего девочка хотела понять, зачем сказочный медведь назвал её Принцессой. Пошутил? Обманул?

Вот и пойми этих мохнатых обманщиков!

Она села на кровать и обхватила пылающие, горячие щёки руками. В голове сказочным вихрем кружились мысли, вспыхивая яркими картинками увиденного.

Столько всего непонятного произошло – никак не умещается в голове. Миа почесала лоб, встала с кровати.

Главное – вылезти из дома как можно тише! Тогда план может сработать. Жаль, нет плаща-невидимки, он бы сейчас очень пригодился.

Тени за окном встрепенулись. Сердце застучало, как пойманный хищником зверёк.

- Тс-с, - она приложила пальчик к губам. У самого окна вдруг появился сумеречный фантом и скорчил уморительную рожу, копируя выражение лица Миа.

Девочка почувствовала, как внутри ожили щекотные мурашки, она едва сдержалась, чтобы не рассмеяться: папу нельзя будить, а то ничего не выйдет, придётся ждать ещё неделю или две.

Она вышла из комнаты. В глаза тут же бросились пучки трав, развешанные у самого потолка. Миа с папой собирали редкие цветы по всему лесу, маму поили отваром из крестоцвета, но ничего не помогало: она становилась бледнее с каждым днём!

Надо поскорее выбраться из дома и добежать, добежать изо всех сил до Монастыря Радуги, пока сказочная ночь не окончилась! Кто знает, что случится завтра?

Ой… ничего себе!

В темноте вязанки трав напоминали больших криволапых паучков. Миа поёжилась, зажмурилась, отгоняя наваждение.

Никаких паучков нет! Я же не испугалась таленгов и Большого Мохнатого Медведя…

Уф, но почему же тогда внутри всё леденеет от каждого шага?

Вдруг скрипнула жалобным стоном половица. Отец заворочался на кровати. Девочка вздрогнула и прислонилась к стене.

Ксано всегда говорил – страхи нужно победить внутри себя! Эх, надо будет у него спросить, что это значит! Конечно, внутри, где же ещё. Там сидят страшненькие зубасты и медленно тянутся к самому сердцу когтистыми лапками.

Очень голодные зубасты. Они питаются страхом и холодными мурашками.

Интересно только… когда эти зубасты налопаются мурашек и растолстеют, будто Мельник Хровиш, как они будут умещаться внутри? От этой мысли девочке стало не по себе.

Зубасты вырастут, а человек лопнет от всех страхов! И тогда от него останется только маленькая вонючая лужа.

Вот так! Значит, нужно попросить Ксано придумать это самое… уни-вер-шмальное средство от зубастов.

Ради него буду собирать любые травы по лесу! Сделаем хорошее зелье, все в деревне выпьют и перестанут бояться!

Вот здорово!

Что-то тёплое, влажное, словно щупальце слизняка, ткнулось в дрожащую руку. По телу пробежал электрический разряд.

- Ой! – вскрикнула Миа и тут же зажала рот ладошкой.

В доме стало тихо. Чьи-то лапки настойчиво схватили за руку. Девочка почувствовала, как сердце вырывается из груди.

- Фр-рря-а? – послышался знакомый голосок.

Облегчённо выдохнула.

На плече уже сидел Кыш и возбуждённо моргал сияющими от восторга глазами-бусинками. Ни за что не отпустит маленькую хозяйку одну!

Миа схватила мышастика, чтобы он не начал носиться по дому и осторожно вышла, прикрыв деревянную дверь.

Всё. Первый этап плана завершён!

- Кыш! Ну что ты натворил, а? У меня чуть сердце через пупок не выскочило! – заворчала она, отойдя от домика на несколько метров.

- Пи-и-пих, - запищал мохнатый разбойник и потёрся остроносой мордашкой о плечо девочки, словно хотел сказать: «ладно, хватит ругаться. Думаешь, я оставлю тебя одну, когда тут самое интересное начинается?»

- Эх, безобразник ты, - вздохнула Миа. – Больше никакого сыра и ягод!

- Пих-пи-ир? – зверёк обижено захлопал большущими ушами, закрыл лапками мордочку.

- Не обижайся! – девочка погладила друга. Он убрал правую лапку и, забавно моргая, посмотрел на Миа. -Вот доберёмся до Монастыря, получишь вкусняшку. Но только если будешь хорошо себя вести. – Добавила она с интонацией мамы.

- Р-рр-р, - ответил Кыш, подражая Клычу, мохнатому псу, который жил у Мельника. – Грр-варф!

- Хорошо себя вести и не рычать! А то все собаки сбегутся.

- Р-ррабе-гутся, - согласился мышастик и улыбнулся, показав остренькие зубки.

Вот хитрюга! Миа знала, что Кыш больше всего на свете обожал дразнить деревенских псов, забираясь на крышу и взрываясь бешеным лаем. С таким разбойником можно отогнать даже стаю волков!

Девочка сделала несколько шагов, не выдержала и оглянулась на домик. Он показался невероятно одиноким и грустным, а пустые окошки напоминали обиженные глаза, с укором смотрящие на Миа.

Сразу захотелось вернуться, поцеловать спящую маму, осторожно погладить отца и нырнуть в тёплую постель, позабыв обо всех тайнах и приключениях.

Но она тут же вспомнила Большого Медведя и своё обещание.

Ну уж нет! Доберусь до Монастыря, а там и рассвет скоро.

Миа погладила крылана и осторожно пошла к Мельнице, за которой уже было недалеко до цели.

Ночь опутала небо тёмной сетью, в которой мигали и сверкали пойманные искры. Ксано рассказывал о звёздах, но девочка мало что поняла.

Как могут такие крохотные светлячки вмещать леса и поля, ведь любой уместится на ладошке. Ну и вруны эти взрослые!

Хотя Ксано вруном не был (всегда выполнял обещания и даже разрешал иногда смешивать эликсиры), Миа никак не могла этому поверить.

До Мельницы девочка добралась с такой быстротой, будто за спиной выросли огромные крылья. Она представила себя красивой ночной бабочкой, летящей к мечте.

Ну вот! Проще простого!

А ведь если рассказать мальчишкам – не поверят, скажут: «ох и врунья ты, рыжая!» Ага, сами в штаны наложат, если ночью встретят хотя бы одного таленга.

Трепачи, только и могут – кидать камнями в собаку, а потом отбегать и дразниться! Вот если бы я взаправду стала Снежной Принцессой, как сказал Большой Медведь, то издала закон: всем дразнючим мальчишкам сыпать в штаны муравьёв. Хи-хи-хи! Пусть знают.

Миа представила такую картину и захрюкала от смеха. Интересно, Ксано понравится такая шуточка? Он хоть и парень, но никогда не дразнится.

С мельничного холма уже виднелся Монастырь Радуги, в котором жил Ксано. Девочка присела на траву, погладила Кыша и несколько минут любовалась изящным, похожим на маленький замок, строением.

Но при чём же тут радуга?

Миа присматривалась, пока не заболели глаза, но так и не заметила ничего. А ведь ещё нужно разгадать секрет, о котором говорил Медведь.

Делать нечего, придётся спускаться. Она посадила Кыша на плечо и, разбежавшись на вершине, скатилась вниз.

Густой мох, растущий выше щиколоток, щекотал кожу. Девочка съехала с холма, чувствуя себя самой счастливой на свете.

Миа шла к монастырю, думая о его тайнах, и воображение рисовало удивительные картины.

Только ночь, окутавшая деревню тёмным покрывалом, понимала девочку.

Часть 5

Глава 2. Коварный ядоцвет

«Клерики Ордена Радугиневероятно талантливы,

они не только умеют творить чудеса и лечить

большинство известных болезней

удивительными зельями, но и приносят яркие

краски в жизнь людей, стоя на страже Добра и Света»

Элорн Хоримский «Размышления о Древних Школах Северных королевств»

«Все мерзкие секты нужно выжечь огнём с лица Империи,

особенно – так называемую Школу Радуги: её послушники наглы,

высокомерны ине платят налоги. Их место – на Арене

вместе с разбойниками!»

Верховный Наместник Холлинг

Утро проснулось, хохоча, словно королевский шут и принялось гоняться солнечными зайчиками за трёхцветным монастырским котом. Яркие лучи сияющими нитями пробивались сквозь окна, открывая новый день.

Свет хотел радоваться и смеяться, хотел прятаться в забытых уголках или рисовать узоры на прозрачной глади озера. Свет любил новый день и мечтал, чтобы все в мире позволили ему подарить частичку тепла, но никто этого пока не знал, поэтому ему стало немного грустно. Иногда люди не замечают ничего дальше собственного носа! Будь его воля, он бы создал целый солнечный мир, полный ярких красок.

Мир, в котором сбываются мечты, нет места для тени, серого равнодушия или жестокости.

Лучик скользнул золотистым узором по подушке, прошёлся по тёмным волосам спящего и пощекотал его.

Ксано чихнул, встал с кровати и потянулся. Затем прочитал нараспев Слова, которые помогали ему получить заряд бодрости на весь день. Подошёл к окну, распахнул его, впустив в комнату волны тепла. Кончики пальцев едва заметно засияли – так-то лучше! А сейчас попробуем поймать шустрый рассветный луч…

Клерик вытянул руки, чувствуя, как нежное тепло струится сквозь пальцы. Сердце забилось быстрее, будто предвкушая начало нового приключения. Ксано вдохнул полной грудью чистый утренний воздух, с губ клерика сорвались слова приветствия Новому Дню.

Словно по команде невидимого дирижёра, обычная комнатка вспыхнула, озарилась всеми цветами радуги.

Будь счастлив, глаза открывая, когда рассвет незримую грань меж тьмою и светом пронзает! Будь счастлив!

И дню разделить эту радость с тобой позволь!

Лучик подпрыгнул от радости, пронесся сверкающей лентой по потолку и замер, притаившись в углу. Подождал несколько секунд, затем скользнул солнечным бликом на одежду Ксано, отдавая ему тепло.

А за окном просыпался новый мир, полный тайн и загадок, чудес и секретов. Луч едва удержался от того, чтобы не завопить от восторга, превратившись в огненный шар.

Его желание исполнилось!

Ксано проверил, хорошо ли убрали комнаты послушники, взял сумку с зельями и вышел на улицу.

Монастырь находился на краю небольшой деревеньки. Каждый день клерик обходил прихожан, лечил больных, выслушивал жалобы и мольбы. Работы полно – к вечеру иногда приходилось обойти всю деревеньку по несколько раз.

И в этом для клерика заключалась особая прелесть. Общение с людьми помогало понять суть Радуги всё глубже с каждым днём.

Ксано видел маленькие семейные драмы, которые разгорались неожиданным фиолетовым огнём, видел серую, почти невыносимую боль простых людей и пытался её разделить.

Он добавлял яркие краски туда, где скрипело зубами отчаяние, и на душе становилось хорошо. Ведь он хоть на мгновение, но приблизил Радугу к людям! А ради этого стоит жить.

Больше всего ему нравилось, когда наступал вечер, и детвора собиралась у заброшенной мельницы, чтобы послушать истории.

Ксано давно приглашали в город, но он не хотел оставлять монастырь: каждого крестьянина знал в лицо, они стали ему родными, заменив семью. Люди искренние, отзывчивые, а что ещё нужно?

- Урр-раа! – завопил кто-то и бросился на спину парню.

Ксано вздрогнул, обернулся, его лицо засияло улыбкой.

- Миа, здравствуй! Что задумала на этот раз?

- Ещё не знаю! – конопатая девчушка с золотой косой до пояса обхватила руками шею клерика, прижалась щекой к лицу. – Ещё не придумала! Ты придёшь сегодня, сказочник?

- До вечера я не сказочник, а самый обыкновенный служитель Радуги, - он мягко опустил девочку на землю. – В сказочника я превращаюсь, когда девочки ведут себя хорошо и помогают родителям.

- Ну-у… я сегодня совсем хорошая-прехорошая: встала рано, полола огород и поливала цветы. Даже с мальчишками не дралась, вот. Правда ночью была не очень хорошей, - она замялась.

- Опять подкрадывалась к монастырю? Ты же знаешь, ночью вне дома бывает опасно! Я говорил тебе?

- Говорил… - девочка опустила голову. – Но в этот раз я почти совсем не виновата, то есть… мне привиделись таленги. Они танцевали.

- Ты видела танец таленгов? – Ксано погладил Миа по огненной головке. – И не заснула?

- Ага, не заснула, правда с большущим трудом! Они показали мне ледяное царство, потом берег и красивое, синее-синее море, а потом пришёл Большой Мишка и пообещал вылечить маму.

- Малыш, всё будет хорошо. Но ты должна мне подробнее рассказать обо всём, что видела, иначе я не смогу помочь.

Миа кивнула.

Ксано слушал внимательно и не перебивал. Несмотря на сбивчивый, местами путаный рассказ девочки, его лицо становилось всё серьёзнее.

- Ты не должна была выходить из дома! Вдруг на тебя напали бы ночью? Ты же знаешь, таленги могут привести за собой очень опасных существ, - Миа опустила глаза. Она знала.

- Но ведь ты учил всегда выполнять обещания. Разве я могла обмануть Говорящего Медведя? – Ксано невольно улыбнулся, он не мог сердиться на детей.

- Значит, я неплохо тебя учил. Но в следующий раз будь осторожнее.

- Хорошо! – девочка сразу повеселела, поняв, что её не будут ругать за ночные прогулки. Клерик был слишком задумчив и рассеян. - Только мой друг заболел.

- Приводи своего друга, я посмотрю, - пообещал Ксано.

- Здорово! – она понеслась стрелой к невысокому домику, затем остановилась, словно вспомнила что-то и помахала рукой. – Я скоро верну-усь, не уходи далеко!

Не успел парень досчитать до десяти, как девочка примчалась, держа в руках мохнатого зверька с большими розовыми ушами. Мышастик забавно сверкал глазками-бусинками, с любопытством глядя на Ксано.

- Что же случилось с ним?

- Не знаю… я осматривала Монастырь, пытаясь разгадать загадку, а Кыш летал вокруг, вынюхивал что-нибудь интересненькое. Он залез на высоченный куст, наверное, хотел полакомиться ягодами, но запутался в ветках. Стал трепыхаться, пищать – у меня от страха чуть сердце не выскочило! Я попыталась снять его, но никак не могла достать. А потом Кыш запищал так пронзительно и свалился с куста, вывихнув лапку, - Миа шмыгнула носом, протягивая питомца. – Ему не будет больно?

- Нет, он даже не почувствует! – Ксано бережно взял зверька, погладил, чувствуя, как он дрожит. – Думаю, я смогу помочь, у меня есть хорошая мазь.

- И он выздоровеет? Станет бегать и резвиться, как раньше?

- Даже шустрее, но сначала я должен подготовить его, - Клерик начал читать слова, от которых у Миа по коже побежали мурашки. Кончики пальцев Ксано вспыхнули белым пламенем. Кыш дёрнулся, пытаясь вырваться, но парень держал крепко.

Пламя разгоралось всё сильнее. Глаза девочки стали похожи на две большие монеты. Не мигая, она следила за каждым движением друга.

Наконец, Ксано замолчал, вытер пот со лба и протянул перепуганного зверька девочке.

- Давай питомцу побольше свежих фруктов и родниковой воды, ему нужно восстановить силы. Он отравился ягодами – сок ядоцвета очень концентрированный, твоему другу не стоит … - тут он осёкся, поняв, что девочке не нужно знать лишнего.

- Отравление? – казалось, голубые глаза Миа сейчас выскочат из орбит. – Но ведь тот кустик совсем не походил на ядоцвет!

- Всё-то тебе нужно знать! Я специально наложил на него иллюзию, чтобы всякие любопытные мальчишки не воровали ягоды. Но это тайна, поняла?

- Я закрыла рот на семь замочков, теперь никто не узнает про ядоцвет даже если станет щекотать мои пятки! – торжественно пообещала девочка и засмеялась. - Прости, Ксано! Я не должна была отпускать Кыша. Уфф… у меня чуть сердце не выпрыгнуло, когда он упал! Когда же он поправится?

- Будешь ухаживать – через пару дней станет бегать как заводной, - пообещал Ксано. – Только не забудь принести его вечером, обработаю твоего озорника мазью.

Девочка улыбнулась и повернулась по направлению к дому. Пробежав несколько шагов, она остановилась, подошла к клерику, встала на цыпочки, и, обняв его шею ручонками, поцеловала в щёку.

Засмеялась и поскакала домой, напевая какую-то песенку.

Ксано помахал ей рукой. Когда Миа скрылась из виду, его лицо стало мрачным.

Видения девочки не имели ничего общего с обычным детским сном, полным невинных шалостей. Клерик чувствовал, как внутри скользкими червями поднимался страх. Таленги никогда не показывали картины детям, слишком большой риск, что ребёнок не справится с огромным напряжением.

Но Миа вела себя так, словно никакой усталости не было.

На лбу клерика появились глубокие складки. Как связать вместе странные образы и понять, что скрывалось за ними?

С такой задачей мог справиться только мерцающий, который нашёл путь к Поющим Камням.

Но что если существа предупреждали девочку об опасности, грозящей не только деревне, но и всей Ламерии? Ксано похолодел, каким-то внутренним чутьём понимая: от разгадки странных приключений девочки может зависеть судьба многих жизней.

Нужно как можно скорее понять, был ли танец таленгов удивительным совпадением, игрой фантазии ребёнка, озорством непредсказуемых существ или чем-то большим.

И он, служитель Радуги, не отступит, пока не разберётся.

Глава 3. Один долгий день клерика

«Среди всех даров леса часто незаслуженно

забывают о Зелёном Пламени, в народе именуемом

изумрудником, который не только в целительстве,

но и в других областях обладает широкими свойствами.

Равно как в одном человеке редкие добродетели

часто смешаны с пороками, кои грязь душевная есть.»

Элорн Хоримский «Травология счастья»

Толпа возбуждённых мальчишек с нетерпением ожидала у самого берега озера, за которым начинался густой лес – главная достопримечательность деревеньки после разрушенной мельницы и пса кузнеца Хрона, способного пускать ветер в стиле забавных мелодий.

Мальчишки издали недовольный гул, когда у берега показалась раскрасневшаяся Миа, а не Ксано.

- Ну, щас опять рыжая все мозги забьёт, - хмыкнул широкоплечий Влар. – Держитесь, пацаны!

- Ага, готовьтесь к газовой атаке! К нам бежит сама Принцесса Перебзделка! – поддержал долговязый, вечно ухмыляющийся Арен.

Тут же раздался громогласный гогот. Арена любили за шутки и подколы, а кроме него никто не мог так виртуозно имитировать мычание бешеного быка, запрыгивающего на корову. Разумеется, с таким очевидным талантом он быстро стал лидером ватаги ребятни.

- Приве-ет всем! – Миа помахала рукой, улыбнулась, отчего её веснушчатое личико засияло. – Ксано просил передать, чтобы мы не ждали его, а собрали в лесу лепестки огнецвета, видянки и халои. Он будет делать это самое… уни-вер… дер… пердисуальное зелье! Вот!

- Первый раз слышу о таком зелье, рыжая, - хмыкнул Влар. – Ты ничего не перепутала?

- Нет, я повторяла по дороге. Каждый должен собрать как можно больше: за пятьдесят лепестков огнецвета заплатит, - она сделала паузу, окинула мальчишек многозначительным взглядом. – По медной монете!

- Чё, серьёзно? Да за медную монету я готов штаны снять и танцевать задом на муравейнике, хахаха! - Арен сразу перестал ухмыляться, подсчитывая, сколько сможет заработать за день. – Ну, пацаны, раз Ксано сказал – верное дело! Если кто появится на Лосиной Поляне – все рога поотшибаю!

Не дожидаясь ответа, Арен зашагал к лесу. Мальчишки переглянулись: Лосиная Поляна давно считалась местом, где густо росли самые редкие травы. Хорош, нечего сказать! Лес общий, а этот верзила хочет один всё собрать, пока остальные будут лазить по чащам. Навалиться бы на него, да отдубасить, чтобы не выпендривался! Как же, справишься с таким, телок откормленный…

Ребятня тут же устремилась к лесу с другой стороны озера, чтобы не встретиться с Ареном. Они мчались с такой скоростью, словно за ними гнались разъярённые людоеды.

- Быстрее, быстрее! Пока все лучшие места не заняли!

- Чур, в Кошмарные Заросли не лезть!

- Урра-а-а! Я первый, первы-ый!

- Нет, я! Да не толкайся, медведь кривоногий!

- А ты не лезь! Вот я тебе…

- А-а-а, я ногу подверну-у-ул! - завопил маленький мальчик, которого толкнули в беготне. По раскрасневшимся щекам потекли слёзы, не столько от боли, сколько от жгучей, невыносимой обиды: как же так, все они бегут Туда, в таинственный, полный приключений и удивительных находок лес, будут собирать редкие травы, слушать птиц и любоваться дикими цветами, а его толкнули, толкнули специально, чтобы оставить одного здесь?! Несправедливо!

- Нечего вперёд старших соваться, - со злостью кинул ему Влар. – Тебе только с девчонками возиться. Сопля!

Часть 6

Клерик спешил к дому Миилы, надеясь, что горячка хоть немного спала. В Монастыре Радуги не хватало эликсиров, поэтому всё зависело от результатов очередного травосбора.

Соберут мальчишки хотя бы несколько сотен лепестков огнецвета – хватит на пару эликсиров, которые спасут жизнь какого-нибудь крестьянина, покусанного в лесу волками или девушки, отравившейся грибами.

Каждая пара рук, каждый взъерошенный мальчуган на счету. Это для них поход в лес – необычное приключение, игра, возможность посоревноваться, кто лучше завоет волком или первым найдёт шкуру змеегрыза, которую эти существа скидывают каждый месяц. А для него – ещё одна головная боль: сумеют ли вернуться целыми? А что если забредут глубоко в чащу (хотя он сотни раз предупреждал не соваться дальше исхоженных, проверенных тропок) и встретят ядозуба, гнилоеда или хмырня?

Вот и решай, Ксано, что лучше: оставить маленьких разбойников без дела, чтобы они передрались друг с другом от скуки, или отправить с поручением в лес, где даже опытному следопыту понадобится хороший лук и полный колчан стрел с серебряным наконечником.

Так. Спокойно, клерик, спокойно! Всё будет хорошо. Ты же объяснял, как отличить обычный муравейник от полного голодных плотоядных жуков гнезда живоглорок? Теперь даже самые маленькие дети ориентируются получше взрослых. А гнилоеды и ядозубы им не попадутся – слишком далеко от их излюбленных болот.

Ксано вздохнул. На душе было неспокойно, будто кто-то медленно царапал острыми коготками изнутри.

Когда ребятня с дикими воплями унеслась на поиски лесных сокровищ, Миа подошла к лежащему в траве и помогла подняться.

- Наверное, я ногу слома-а-ал! – захныкал Шако. – Или сра-а-азу обе! А-а-а!

- Нет, что ты! – она погладила его по голове. – Просто ушиб. Мне Ксано показывал, как отличить.

- Точно? – мальчик тут же перестал хныкать. – Вот теперь мне никто не поверит, что я убежал от людоедов и переломал ноги, прыгая через их ловушки!

- Выдумщик ты! – фыркнула девочка. – Зачем же хвастаться тем, чего не было?

- Ничего ты не понимаешь! Шрамы украшают мужчину! – возмутился неудачливый следопыт. – И как же я объясню, что за весь день ничего не собрал? Надо мной же вся деревня смеяться будет!

- Ну, ты ещё сможешь утереть нос Влару и остальным, - она улыбнулась и погладила сидящего с довольным видом на плече мышастика. Кыш деловито почесал розовые ушки и подмигнул мальчугану.

Слезы тут же высохли у охотника на людоедов. В припухших синих глазах заблестели любопытные искорки.

Наместник мрачно смотрел на квадратные фигуры одетых в тёмно-зелёные плащи стражников, которые почти полностью сливались с деревьями. Только опытный следопыт сможет заметить разницу, но едва ли успеет кого-то предупредить: промедлил долю секунды – стрела в горле.

Пока всё идёт по плану.

- Все тропы перекрыты, - Райлин возник внезапно и начал без предисловия. Чего ещё ожидать от вояки, который не привык к этикету?

- Мастер Холлинг, - сухо поправил лейтенанта мужчина и сделал жуткую гримасу.

- Мастер Холлинг, позвольте мне, невыносимому вояке, привыкшему голыми руками давить слизней и болотников, вместо того, чтобы насиживать геморрой в роскошном замке, доложить? - ухмыльнулся воин и расправил могучие плечи, возвышаясь на голову перед невысоким Наместником.

- Над сарказмом ещё работать и работать, - поморщился Холлинг. Докладывай.

- Лес заняли мои ребята. Из деревни не выскользнет даже мышь, сожравшая зелье невидимости. Приказ никого не выпускать, в случае появления людей – стрелять на поражение.

- За операцию ты отвечаешь головой, Райлин. Императору нужно новое представление, чтобы разбудить Око. А для этого нам нужны не бродяги, или кучка голодных разбойников, которые не в состоянии даже отличить самодовольного рыцаря от Охотника. Необходим серьёзный боец, редкий экземпляр, понимаешь? Восстание в Кливии отняло слишком много сил, поэтому зрители требуют новое зрелище на Арене. Чем лучше ты справишься, тем больше шансов на успех. Лекарь, если он действительно так хорош, как говорят, нужен живым, остальные не имеют значения.

- Понял. Но что делать, если, например, появятся дети? Они могут забраться в лес за ягодами или травами.

- Это твои проблемы, лейтенант. Главное – обойдись без лишнего шума.

- Хм, - Райлин почесал затылок. – Можешь считать меня тряпкой, Наместник, но стрелять по детям – не моя специальность. Я лейтенант гвардии, да будет тебе известно, а не убийца. Надеюсь, они сюда не забредут, и всё пройдёт спокойно.

Холлинг вместо ответа бросил на воина недовольный взгляд, затем коснулся массивного перстня с Императорской печатью.

Лейтенант вздрогнул, взгляд потускнел. Он что-то прошептал, поклонился Наместнику и мгновенно растворился в лесном лабиринте.

- Ну вот, так всегда… - Миа погладила Кыша. Зверёк тут же лёг на спину, подставляя мягкий пушистый живот, и заурчал. – И никто даже не стал слушать, что за пучок изумрудного папоротника монахи обещали целых три медяка. Вернуть их и рассказать или нет?

- Три медяка-а? – глаза Шако расширились до размеров огромных монет. Мальчик тут же вскочил, позабыв про ушиб. – Обалдеть можно! Конечно, вернуть! Вернуть, нам же достанется от Арена и Влара, когда они узнают! Только представь, что они с нами сделают! Три медяка, опупеть, да чтоб меня в вонючего скалозуба превратили! ТРИ НАСТОЯЩИХ МЕДЯКА! У-у!

- Да ладно, не бзди, - девочка небрежно махнула рукой. – Ничего они не сделают, а проучить этих наглых обормотов стоит. В последнее время стали ещё сильнее носы задирать! И почему вообще мальчишки так не любят слушать девочек?

- Просто они считают себя крутыми. А тем, кто ничего не стоит, трудно прислушиваться к другим. А ты вот совсем не такая глупая. Для девчонки, конечно, - Шако шмыгнул носом

- Спасибо, теперь прямо камень с души свалился, - Миа улыбнулась и тряхнула рыжей головкой.

– Ой… то есть… я не то хотел сказать! Ты не похожа на остальных, поэтому с тобой не скучно, да и не ржёшь над каждой глупой шуткой. Значит, у тебя точно больше одной извилины, - радостно подытожил мальчик. – А это, сама понимаешь, для девчонки большая редкость!

- Угу, рада, что ты оценил. Ну что, Кыш, позовём мальчишек назад?

- Ньет! – ответил мышастик и прищурил хитрые глазки.

- Как скажешь, - девочка достала из кармашка кусочек сыра и угостила друга. Тот зажмурился от удовольствия, подпрыгнул и сделал кувырок через голову, словно не падал недавно с большой высоты.

- Слушай, Миа, а ты не перепутала ничего? – жалобно спросил Шако минуту спустя. Его тёмно-синие глаза заблестели. На лбу выступили капельки пота. – Три медяка - это же целое состояние, да? Весь Монастырь разорится, если за каждый пучок изумрудника станет такие деньжищи выплачивать!

- Ну как тебе сказать… - девочка лукаво прищурилась. – Ксано рассказывал: поступил заказ из города. В Кливии опять, это… как его… воз-рас-та-ние напряжения было, помнишь, нам бродячие торговцы рассказывали? – Мальчик кивнул. Он помнил смешного торговца, который дарил прикольные деревянные игрушки, но странная фраза «возрастание» для него почему-то пахла варёной картошкой и уж тем более никак не связывалась с напряжением. Хотя где-то в глубине души стала просыпаться странная колючая тревога.

Кливяне поставляли зелье из изумрудника в Империю, об этом знали все. Эликсир помогал излечивать многие болезни, его даже давали беременным, чтобы роды проходили хорошо.

Но когда случилось новое восстание, гордые южане стали делать из папоротника какие-то жуткие яды для стрел.

- И ты думаешь, больше нигде в Империи нет изумрудника? – с недоверием спросил Шако. Задача была слишком сложной для мальчика. Голова просто взрывалась от всевозможных вариантов.

- Только у нас остался, - шёпотом, словно кто-то мог подслушать её на берегу и стырить весь дорожающий на глазах папоротник, сообщила Миа. – Остальное пустили на какую-то модную краску для баронов и ихних мазелей. Я подслушала около мужской бани, когда монахи разговаривали. – Девочку буквально распирало от счастья. – Ну, теперь понял?

- Ух ты! Ещё бы! Тогда… тогда этому изумруднику просто цены нет! Чего же мы ждём? - Шако запрыгал от нетерпения.

- Дьём! Дьём! Ра-ба-ждьём! – крикнул Кыш и захлопал круглыми ушами как крыльями.

Миа засмеялась и поглядела в сторону леса, куда несколько минут назад умчались мальчишки во главе с Ареном и Вларом.

Дети переглянулись, затем с громким хохотом помчались на другой берег озера, который часто называли изумрудным.

Часть 7

Тем временем Ксано внимательно осматривал Миилу, мать девочки. Женщина уже вторую неделю не вставала с постели.

Её большие тёмно-карие глаза ввалились, лицо осунулось. Казалось, за последние дни она постарела на десять лет.

- Как ты себя чувствуешь? – спросил он, выбирая подходящее зелье из кожаной сумки.

- Всё тело ломит, добрый целитель… внутри горит, и всё время хочется пить.

- Такие симптомы могут быть только при серьёзном отравлении. Я должен знать точно, что ты ела подозрительного.

- Ничего… хлеб, молоко, – мы живём лишь своим трудом, - одними губами прошептала она. Лицо исказила гримаса боли, словно внутри её что-то пожирало. – Да в лесу иногда ягоды собирала.

- Это должно помочь, - он достал бутылочку с зеленоватой полупрозрачной жидкостью и влил несколько капель в раскрытый рот женщины. Миила закашлялась. Ксано коснулся кончиками пальцев её лба и прошептал едва различимые слова. Кашель тут же утих.

Крестьянка закрыла глаза. Постепенно глубокие морщины на лице стали понемногу разглаживаться. Она провалилась в цепкие объятья сна.

Когда клерик выходил из дома, высоченный Сарх, похожий на кряжистый дуб, бросился к нему.

- Ну как? Она… это, ну! Оклемается?

- Всё будет в порядке, - ледяным голосом сказал Ксано, будто хотел убедить самого себя. – Давай ей побольше родниковой воды и через каждые два-три часа несколько капель эликсира изумрудника. Вернейшее средство. Но расходуй экономно – не известно, когда Монастырь сумеет пополнить запасы.

Сарх с благоговением взял грубыми пальцами крохотную бутылочку.

- Ага, - он кивнул. – Мы, значить, люди не знатные, но ежели что – зовите! Буду хошь землю жрать, а выполню ваш приказ!

- Да брось, я не барон, чтобы приказы раздавать, - улыбнулся клерик. – Но от редких ингредиентов для экспериментов никогда не откажусь.

- Энто каких?

- Например, лунный корень, мандрагора или веренянка трёхголовая… изумрудный папоротник, опять же – сейчас с компонентами беда, любая помощь пригодится. Даже мальчишек в лес приходится посылать.

Сарх крякнул, почесал пятернёй затылок.

- Я половину из энтих и выговорить не смогу. Лучше дочке скажу, Миа у меня толковая – вся в маму пошла, - его широкое лицо просияло. Ксано невольно улыбнулся, вспомнив девочку, которая в сборе трав могла обставить даже старших мальчишек, знала в лесу множество потаённых тропок. - Тогда, к столу, значить? Чем богаты, уж не побрезговайте!

- Это с удовольствием.

Берег озера полыхал изумрудным пламенем, словно груда сокровищ, искрился и отбрасывал радужные блики.

Сердце замирало от сказочной картины. Просто нереальная красотища!

Дети несколько минут стояли в зарослях папоротника, любуясь игрой света в алмазных капельках росы, покрывающих пушистые веточки, будто драгоценные ожерелья.

- Обалдеть можно… - наконец выдохнул Шако и облизнул губы.

- Ага, - прошептала Миа.

- Лдеть мозня! – повторил Кыш. В его восторженных глазках-бусинках отражались крупные капли росы.

Мальчик осторожно взял Миа за руку. Мышастик, сидящий на плече девочки, бросил на Шако сердитый взгляд, но затем вновь повернулся к берегу, покрытому сказочными зарослями.

Так они простояли ещё несколько минут. Каждому казалось, что все трое: огненноволосая девочка, синеглазый мальчуган и взъерошенный зверёк с круглыми розовыми ушами стали единым целым.

Время остановилось, лишь лёгкий ветер ласково шелестел рядом.

- Мне даже… жалко такую красотень срывать, - признался Шако. – Как будто озеро изменится, исчезнет, потеряет волшебство, если сорвать хотя бы маленькую ветку папоротника. Не знаю даже как объяснить.

- Но чудо останется внутри, в самых-самых тайных уголочках, накроется невидимым покрывалом и будет ждать, когда мы снова найдём его, - глаза Миа заблестели искорками.

- А если мы не найдём его больше? Что если превратимся в больших и скучных взрослых? Тогда больше никогда не сможем увидеть это чудо, а покрывало останется навсегда…

- Вот уж нет! Я ни за что на свете не стану взрослой. Гораздо интересней оставаться собой.

- Ага, - прошептал Шако.

- Га, - повторил Кыш и покрепче прижался к плечу девочки.

- Тогда мы должны… загадать желание! Точно! Если трое очень-преочень захотят одного, захотят одного сразу – у желания гораздо больше шансов сбыться, чем у одного человека. Понимаешь?

- Да. Это ты круто придумала! А Кыш нам поможет?

- Фр-ряможет, - повторил мышастик с какой-то странной интонацией. Дети засмеялись.

Затем одновременно, не сговариваясь, побежали в густые заросли изумрудного папоротника, чувствуя, как пушистые ветки щекочут нагретую солнцем кожу.

Шако держал девочку за руку, и они чувствовали себя самыми счастливыми на свете: утопающее в лучах солнца озеро, похожее на золотистую, искрящуюся мечту, принадлежало им. Весь лес, полный удивительный тайн, странных существ и растений с трудновыговариваемыми названиями тоже принадлежал им!

А за лесом жил целый мир, окружённый счастьем и сверкающим, непередаваемым восторгом!

Никто из ребят даже не задумывался, что произойдёт, если в их маленький светлый мир проникнет кто-то чужой. Проникнет, чтобы найти ответы на другие, совсем взрослые вопросы. Поэтому они хохотали, прыгали, издавая дикие вопли, танцевали в пушистых зарослях папоротника, чтобы сохранить навсегда неуловимые мгновения праздника.

Солнце поднималось над озером, озаряя лес яркими лучами-стрелами.

Миа осторожно срывала изящные веточки папоротника, аккуратно складывая в пушистые пучки, и перевязывала их верёвочкой. Кыш вертелся рядом, совсем позабыв про больную лапку. Его любопытная мордашка появлялась в густых зарослях, затем исчезала. Шако собирал вязанки в кучу.

Дети не заметили, как подкрался вечер. Неужели они так долго просидели тут? Казалось, только-только пришли к озеру!

Миа решила передохнуть, достала кусочек хлеба. Кыш тут же вынырнул из кустов, поводил носиком. Опустил розовые ушки, сложил лапки на груди и посмотрел на девочку хитрющими глазками.

Ну как отказать такому попрошайке?

Мышастик проглотил хлеб и радостно заурчал, растянувшись на мягкой, шелковистой траве, подставляя хозяйке пушистое брюшко. Миа засмеялась и почесала Кыша.

Наверное, стоило позвать мальчишек – пока они в лесу шишек набьют, пока соберут лепестки… А то ещё встретят дикого волка или страховидлу какую.

- Ой! Что это? – невольно вскрикнула она. Собирая папоротник, дети всё дальше уходили от берега.

- Где? – Шако завертел головой. – Ты о чём? Ого! Мама родная, кто же тут лазил! Взгляд уловил примятую траву чуть подальше папоротниковых зарослей. Только взрослый мужчина мог оставить такой след.

Девочка почувствовала, как по спине скользнули коготки страха. Деревенские мужики редко ходили в лес, а мальчишки побежали другой стороной, вокруг озера.

Тогда кто же тут ходил?

Внутри всё похолодело. Разбойники! О них ещё вчера рассказывал Ксано!

Разбойники – такие двуногие чудовища, которые нападают на путников, крадут всё ценное и, по словам мальчишек, высасывают мозги, чтобы продать на рынке за серебро.

Как именно жуткие создания высасывали мозги, мальчишки не уточняли, зато с большой охотой говорили о подземных тайниках, полных несметных сокровищ: ржавого оружия и пауков-людоедов.

Миа не была уверена, что гигантские создания, способные разорвать телёнка огромными клешнями, имели что-то общее с сокровищами, но мальчишки, особенно хвастливый Арен, стояли на своём.

- А паучандры эти, слышь, вьют серебристые коконы, в которые затаскивают путников. И там их мучают до смерти. А в трупы откладывают яйца. Ага!

- Но… зачем? - однажды спросила девочка. От жутковатеньких историй Арена становилось не по себе и за каждым кустом уже мерещились пауки-людоеды, ожидающие удобного момента, чтобы выпрыгнуть, откусить все пальцы и утащить в подземное логово.

- Как – зачем? – хмыкнул мальчик, расправил плечи и почесал затылок. – Они высасывают всю кровь, а потом скармливают своим гадёнышам, от человеческого мяса те растут как быки. Во какие вымахивают! А потом паучки сидят под землёй, голодают, понимаешь, голодают, до тех пор, пока не почуют людей. Ну, они подкрадываются сзади, стреляют липкой, вонючей паутиной и…

- А-а-а! Мамочка родная! Миа представила паука-людоеда размером с быка и внутри всё похолодело. А что если где-то рядом под землёй находится их логово! Что если они подкрадываются, чтобы тайком напасть на деревню? Мы должны их спасти!

Часть 8

- Кого спасти? Миа, ты в порядке? – Шако коснулся щеки девочки. Кожа была горячей. Он с испугом отдёрнул руку.

- Там! Там! Разбойники, пауки… они хотят напасть! – закричала Миа, вскочила, уронив ветки папоротника. – Мы должны предупредить всех! Всех, обязательно всех!

- Предупредить от чего?

- Ну как ты не понимаешь! – она замахала руками, не находя нужные слова. В глазах заблестели слёзы. – Такие следы могли оставить только взрослые мужчины.

- А-а… - лицо мальчика вытянулось. – И ты решила, что это сделали Повелители Пауков, о которых так любит рассказывать по ночам Арен? Ха-ха-ха!

- Ну да… а почему ты смеёшься?

День Ксано прошёл в обычных хлопотах. У одного крестьянина захворала корова, у другого поднялась температура, третий отравился – всем нужна помощь, ни на минуту нельзя отвлечься.

В глубине души клерик понимал: не его способности помогали людям, а простая вера. Иногда добрый совет, улыбка или ободряющий жест мог сделать больше, чем самое сложное зелье.

Крестьяне, эти вечно пахнущие потом, навозом и противоречивыми суевериями люди, готовы были носить Ксано на руках за уважение и ответственность, с которой клерик брался за любого больного.

Возможно, ему просто нравилось считать службу в Монастыре Радуги незаменимой. Мысль о том, что он тратит Силу, скрашивая суровый быт крестьян, согревала его, отгоняя мрачные мысли.

Работа не давала соскучиться, поэтому к вечеру парень выглядел уставшим. Особенно трудным оказалось вылечить дочку мельника, которую укусила змея, когда девушка отправилась за водой к колодцу. Если бы Ксано во время не напоил крестьянку зельем, сваренным из редчайших компонентов, Лоя не дожила бы и до утра.

Наконец, он освободился. Старая мельница уже ждала его вместе с целой ватагой ребятни. Их глаза поблёскивали любопытными искорками. Каждый держал охапку собранных трав (долгие уроки по травологии не прошли даром), каждый хотел, чтобы его труд оценили первым, назвали Лучшим Помощником, каждый уже представлял, как именно из его лепестков сварят удивительное зелье, от которого не только деревня, но и весь мир исцелится, а люди заживут счастливо.

Чумазые философы в дырявых штанах, атаманы и мыслители с ещё совсем чистыми, наивными душами. И что с ними делать?

Ксано всё время задавал себе этот вопрос, придумывал новые занятия, планировал, хотя знал, что всё это бесполезно: новый урок будет совершенно непредсказуемым, чудаковатым, даже немного сумасшедшим, но всякий раз – совершенно другим.

- Ну, что лесные разбойники, кто поможет разложить ваши сокровища?

- Я! – гаркнул Влар и выскочил вперёд.

- Дубина, ты в прошлый раз помогал! Хватай его, пацаны! – на парня тут же навалились четверо мальчишек и повалили на землю. Кто-то сунул в рот наглецу пучок травы, остальные принялись мутузить, расплачиваясь за недавние обиды и подзатыльники.

Ксано с большим трудом удалось их разнять – сцепились как собаки! Чуть зазеваешься – поубивают друг друга.

- Тихо, - спокойно сказал он. Дети увидели знакомый, пугающий и одновременно властный блеск в глазах. Отступили, опустили взъерошенные головы. – Укладывать травосбор будет тот, кто ведёт себя достойно. Что значит, «достойно», Влар?

- Ну-у… типа не орёт, не матерится, подаёт пример! Как я, короче, - он выпятил широкую грудь и подмигнул собравшимся девчонкам, которые тут же захихикали. С вымазанным в грязи лицом он выглядел невероятно комично.

- Вот врет! – не выдержал Арен, едва сдержавшийся, чтобы не влезть в драку. – Ты, скотина наглая, вёл себя как придурок! Потому что и есть – придурок! Гы-гы-гы!

Шутка показалась ребятне настолько остроумной, что все загоготали.

Ксано постарался сохранить серьёзное выражение лица, но не выдержал – уж больно забавными выглядели мальчишеские физиономии.

Любой, кто придумает самое обидное прозвище для плаксивой девчонки или ведёт себя наглее остальных – уже считает себя героем.

Улыбнулся. Холм тут же взорвался оглушительным хохотом, словно ребятня ловила любое выражение лица клерика, выжидая любой повод, чтобы попроказничать.

Влар надулся, сжал кулаки. Но связываться не стал – Арен на голову выше, да в полтора раза шире в плечах. В тринадцать выглядит как взрослый мужик, а в драках ему нет равных, моргнуть не успеешь – зубов не досчитаешься.

Арен ухмыльнулся, явно польщённый таким успехом шутки.

- Влар, Арен и остальные хулиганы на два дня лишены походов в лес, - сказал Ксано, сделав минутную паузу. – Кто ещё не насмеялся над глупыми шутками – выкладывайте, мы все внимательно послушаем.

Ребятня замолкла. Два дня без лесных прогулок – это серьёзно. Даже очень. Страшнее наказания просто не существует! Лучше неделю выгребать коровьи лепёшки, чем лишиться возможности исследовать лес вместе с остальными, находить редкие травы, ловить гигантских кузнечиков-хохотунов, спорить, чей трофей лучше и, конечно, хвастаться увиденным!

Да, попали пацаны… тишина стала угрожающей.

- Но кто же будет укладывать травосбор, Ксано? – лопоухий Тако с такой надеждой посмотрел на тележку, словно от решения клерика зависела его жизнь.

- Тот, кто больше всех потрудился, - рассудил парень. – Кстати, кого-то здесь не хватает.

- Наверное, Перебзделка опять заблудилась в лесу, испугалась бешеного паучка и теперь мы отправимся её спасать, пока она не закатила истерику и не затопила весь лес зелёными соплями! Ха-ха! – Арен захохотал, надеясь на поддержку мальчишек. Ксано строго поглядел на парня, который на полголовы был выше его. Хохот сразу оборвался.

- Уверен, с Миа всё в порядке, она скоро присоединится к нам, поэтому…

- Подожди-и-ите! Я! Мы! Ой! Я! Сейча-ас!

Мальчишки раскрыли рты, глядя на невероятное существо, которое, сопя и отдуваясь, пыталось вскарабкаться на холм.

Существо состояло из большой кучи папоротника, над которой подпрыгивали огненно-рыжие косички. Под кучей бежали две пары ног, а на вершине изумрудной копны восседал с гордым видом мышастик и, деловито подрагивая розовыми ушками, что-то пищал, видимо, указывая направление.

- Во даёт! – изумился Влар. – И как они допёрли такую махину?

- А чего тут нести, - хмыкнул Арен. – Одна трава, это не дрова полверсты тащить из лесу. То же мне, герои…

- Миа-а-а! Давай к нам! – закричали девчонки и бросились помогать подруге. Но их уже опередил Тако, взявший добрую половину лесных трофеев.

- У-уфф! – выдохнула девочка, поднявшись на Мельничный холм. – Я опоздала, да? Ну, вот опять! Расскажите, ну, расскажите же! Что я пропустила, а?

Шако сел рядом, вытаскивая из-за шиворота кусочки листвы.

В ответ раздался оглушительный хохот.

Раскрасневшееся лицо девочки напоминало огромный помидор, на котором золотились крупные конопушки (солнечные искры, как говорил папа). Рыжие волосы растрепались, между ними торчали листья изумрудного папоротника, придавая девочке просто уморительный вид.

Кыш ловко спрыгнул на землю, скорчил рожу Арену и принялся деловито очищать ушки, что-то весело напевая.

- Ну, раз уж мы наконец-то все в сборе, полагаю, ни у кого не осталось сомнений, кто должен укладывать лесные трофеи, - Ксано незаметно подмигнул Миа и Шако.

Девочка отдышалась, поправила волосы. С поклоном приняла от клерика серебряный медальон с изящным рисунком огнецвета – символа леса и стала аккуратно раскладывать в телегу пучки халои, молодицы и других трав. Мальчик помогал ей. Остальные, не отрываясь, наблюдали. Детские глаза сверкали от восхищения, зависти и надежды, что когда-нибудь такая честь выпадет именно ему.

- Когда растущие дары от Леса смирённо принимаю, в душе Частица Жизни семенем священным здоровие, любовь и благодать дарует нам, ведь все мы: люди, птицы, звери – лишь дети, дети Света, Природой воплощённые, чтоб обрести свой Путь, - произносила она, бережно принимая от детей пучки трав.

Лица детей стали серьёзными, ведь Лесная Песнь требует искренности. Только Арен язвительно изогнул плотно сжатые губы, когда девочка с поклоном принимала у него охапку нежно-зелёной халои.

Эх, повезло опять девчонке! Ну и ладно…

Вечер опустился на деревеньку сумеречным одеялом, когда закончилась Песнь.

Миа вытерла лоб, порылась в кармашке и дала Кышу кусочек сыра, чтобы никто не видел, каким восторгом горят её глаза. Наконец-то она произнесла Песнь! Вот мама обрадуется, когда узнает! Улыбнётся, поцелует и долго будет рассказывать папе.

Шако стоял рядом и улыбался так, словно это был самый счастливый день в его жизни. Подумать только – участвовать в настоящей церемонии Лесной Песни, это вам не мух в сортире считать!

Почему-то в этот момент Миа почувствовала, что мама непременно поправится. Раз Ксано обещал – всё будет хорошо.

А если очень-преочень захотеть, тогда доброе желание обязательно сбудется!

Глава 9

Глава 4. Награда

«Жизнь, наполненная любовью к людям – высшая награда,

которую может получить человек»

слова Короля Дейриха Второго

после Серого Мора, унесшего в Ламерии

свыше пятидесяти тысяч погибшими.

В лесу темнело гораздо быстрее, поэтому люди в плащах казались тенями, которые вырвались из царства ночи.

Наместник сделал знак рукой, лейтенант Райлин тут же подал ему шкатулку из красного дерева. Стражники не сводили глаз с таинственного предмета. Многие из них были наслышаны об удивительных артефактах, которые вывез из королевской сокровищницы Император Ахав.

Некоторые поговаривали, что без этих предметов, наделённых колоссальной Силой, Ахав не смог бы удерживать корону больше недели, но до сих пор не нашлось храбреца, который решился бы проверить такое утверждение.

Внутри шкатулки оказался невзрачный серый камень.

- Не сопи мне на ухо, как разжиревший кабан, идиот! - сквозь зубы прошипел Наместник и взял камень. – А то у меня насморк случится.

Райлин скорчил недовольную гримасу – уж очень хотелось получше рассмотреть интересную вещицу, но всё-таки отошёл на два шага. После того как Ахав вручил Холлингу перстень начальника Тайной Службы, характер Наместника изменился не в лучшую сторону.

- Но что мы ищем? – наконец спросил лейтенант, которому уже надоело, что Холлинг принимает его за тупого вояку.

- Узнаешь, когда найдём. Гляди в оба, если не хочешь, чтобы нас обглодали до костей живоглорки или ядозубы! Остальные стражники пусть прочёсывают лес, чтобы сюда не забрёл какой-нибудь пьяный крестьянин.

- Клянусь сиськами непорочной Веласте, ядозубы здесь не водятся! – Райлин почесал затылок. – Они любят болота или озёра.

- Будешь умничать – прикажу отправить тебя на Арену. Там как раз не хватает болтунов вроде тебя.

Воин хмыкнул, хотел опять съязвить, но тут камень в руке Наместника засиял. На широких лицах стражников отразилось изумление.

Ярко-зелёные лучи заскользили по засыпающему лесу, вспарывая темноту будто фантастические клинки. Заухали совы, мигая жёлтыми глазищами, какой-то зверёк испуганно помчался в самую чащу.

- Быстрее, пока Указатель ещё работает! – крикнул Холлинг и метнулся вперёд, куда стремились сияющие стрелы, словно ожившие создания света. – Нужно успеть, пока не примчались лесные твари!

Райлин бесшумным движением выхватил длинный меч и последовал за Наместником. Стражники недовольно переглянулись – любой из них с удовольствием отдал бы половину жалованья, чтобы оказаться на месте лейтенанта, а не рыскать по дикому лесу.

Но их мечтам не суждено было сбыться. Две фигуры скрылись в чаще, о них напоминали лишь зеленоватые огоньки, которые перемигивались на ветках, будто светлячки.

Лес застонал, разбуженный ярким светом лучей, зашумел, напоминая проснувшегося великана.

Император сидел на троне из красного дерева, небрежно положив руки на головы золотых львов, которые заменяли подлокотники. Советники в расшитых серебром мантиях напоминали разодетых шутов.

Впрочем, разница была не велика. После того, как Ахав метнул копьё в забавного карлика, веселившего его несколько лет, приступы плохого настроения стали возвращаться к Правителю всё чаще.

Впрочем, несмотря на завидное жалованье, почему-то больше никто не горел желанием стать Императорским Шутом.

- Повелитель, благодаря недавнему представлению на Арене, мы смогли решить сразу несколько проблем, - Верховный Советник Азар, похожий на сморщенный гриб, расплылся в улыбке.

Ахав лишь нахмурил брови, давая понять, что медовые интонации не изменят положение на границе в лучшую сторону.

Азар поспешно продолжил, боясь, как бы Император не сделал с ним то же, что и с несчастным карликом:

– Мятежные кливяне стали неплохим развлечением для народа и знати, а их лидеры покинули границу. Крестьяне и ремесленники пропивают золото, восхваляя щедрость Императора. Бароны обсуждают представление и готовы пожертвовать золото ради очередного боя – некоторое из них серьёзно заработали на ставках. Купцы мечтают перерезать друг другу глотки за право строительства Арены в своём городе. Могу поспорить, успешность нашего замысла смогут отрицать только психи, напившиеся отвара из бредянки! – Он засмеялся, хрипловатый, дребезжащий голос разносился по залу. – Эти результаты лучше любой награды за наши труды!

- И это всё, Азар, чего мы смогли добиться? – благородное лицо Ахава ожесточила недовольная ухмылка.

- Учитывая обстоятельства… то есть, сложную обстановку на границе, нападения варваров на Хорим и э-э… некоторые осложнения с экспедицией к Поющим Камням – результат более чем удовлетворительный.

- Проблемы Хорима меня мало интересуют, - поморщился Ахав. – Я не могу помогать каждой собаке избавиться от блох. Тот, кто возится с бездомным псом, должен сначала найти хорошее средство от насекомых, иначе они заползут на него.

- Увы, но варвары уже представляют угрозу. Вождь Арвалл сумел собрать племена, с каждой неделей его войско увеличивается, подобно яростной снежной лавине. Если мы не поможем Хориму, великаны разорвут его на мелкие княжества, затем хлынут к нам, - Азар был одним из немногих советников, способных убедить Императора. Возможно, именно поэтому старик держался на посту так долго, на зависть остальным вельможам.

- Ты прав, мы пошлём Седьмой и Тринадцатый легионы на помощь соседям, так же оружие, припасы. Хоримская армия сможет сдержать этих краснозадых переростков, пока мы разберёмся с лидерами мятежников.

- Да, Повелитель, - Советник кивнул. – Уверен, король Элмонг не пожалеет золота на содержание наших солдат, а мы сможем значительно пополнить казну - на содержание легионов уходит безумная прорва золота!

- Приказываю внести этот пункт в договор, - Ахав сладко улыбнулся. – И отправить его вместе с солдатами! Один вид моих головорезов безумно располагает к гостеприимству, не так ли? Пусть содержание наших солдат станет… наградой Элмонгу за некоторые гарантии безопасности.

Азар буквально взорвался хриплым смешком. Казалось, ещё немного – и старик лопнет от дикого хохота. Бывший генерал лучше всех знал, на что были способны Седьмой Свирепый и Тринадцатый Багровый легионы.

Тронный зал загудел, будто оживлённый улей.

Райлин двигался за Наместником, словно ночная кошка тхарри.Клинок, изготовленный безумным мастером хромлом, поблёскивал в темноте.

Ещё немного, несколько минут бега по дикому лесу, и они найдут Осколок. Неужели все мифы о могуществе Просветлённых, которые лишь одной силой разума воздвигали парящие города, выращивали драконов и гигантов – правда?

Мысли, атакующие воина, готовы были взорвать мозг.

Это невозможно, клянусь всеми борделями столицы!

Наместник явно рискует! Да если Император, поставивший Холллинга над всей тайной службой, узнает – виселица покажется самым удачным исходом!

Но он не узнает, верно? Из этого загребущего леса до границы с Хоримом можно добраться в два плевка, а уж потом…

Так, спокойно, Райлин! Спокойно, сукин сын!

Ты не дрогнул в сражении с людоедами, которые разрывали голыми руками взрослых мужчин, несколько раз спасал торговцев от полоумных разбойников, когда товарищи падали, утыканные пущенными из засады стрелами, почему же сейчас внутри холодеет, как у зашуганной девки на первом свидании?

Воин покрепче сжал меч, перепрыгнул через коварный корень и одним ударом снёс широкую корявую ветку, преграждавшую путь Наместнику.

На душе сразу полегчало. Эх, ничего так не поднимает настроение, как хороший удар верным мечем!

Когда они захапают Осколок, можно спокойно уходить из гвардии и набрать хороший отряд молодцов. И уж тогда начнётся жизнь! Ха-ха!

А за такой шанс можно рискнуть всем, даже жизнью. Потому что не нужно больше пресмыкаться перед Императорскими ублюдками, выполняя задания, за которые не взялись бы даже отпетые убийцы, ведь…

Хриплый вой разорвал ночь.

Наместник выругался, остановился. Камень полыхнул испуганным светом, лучи скользнули по ветвям многовековых деревьев, на несколько секунд осветили чащу. Райлин никого не заметил, хотя мог увидеть даже притаившегося разбойника.

Глава 10

По спине матёрого воина пробежал смертельный холод.

Лучи побледнели, будто сама ночь поглощала свет, и стали гаснуть.

Вой раздался снова, на этот раз он донёсся откуда-то сверху.

Ксано достал мешок, полный старых медяков и начал отсчитывать заработанное детям. На деньги, полученные от травосбора, семья сможет жить несколько недель, а то и больше, поэтому помощь Монастырю Радуги считалась самым почётным занятием.

Ребятня выстроилась цепочкой. Первыми деньги получали те, кто собрал поменьше. Старшие с улыбками поглядывали на визжащую от восторга малышню – те и паре гнутых медяков рады!

Получив монеты, мальчишки тут же присоединялись к остальным счастливчикам, возбуждённо обсуждая, на что потратят сокровища.

- Я куплю новый нож и офигительные, блестящие кожаные ботинки! Ха! - веснушчатая физиономия Ромла засияла от одной мысли, что ему не придётся больше натирать мозоли в истоптанных ботинках брата. – А на рынке закажу портному хорошие штаны и куртку! Во как! Ну, пацаны, заживём!

- Да хватит заливать, - тут же оборвал его Фимми, который заработал на две монеты больше, поэтому считал себя настоящим авторитетом среди мальчишек его возраста. – На три медяка сейчас только тупой ножик купишь у старьёвщика, или обувку, в которой даже ранней осенью ноги закоченеют.

- Ну… это я так, - лицо Ромла тут же поникло, он с грустью посмотрел на три медных кругляша. – Уже и помечтать нельзя!

- Ага, мечтатель нашёлся, - хмыкнул Фимми. – Ты бы собирал получше травы для монастыря, а не ягоду лопал в лесу – сейчас бы уже на одежду заработал, а то и на приличный лук. Теперь придётся выбирать: либо ножик, либо ботинки.

- Да я… просто, - мальчик покраснел и вытер перемазанные ягодным соком губы. – Вот в следующий раз больше всех соберу! Точняк!

- Ты от первого волка в штаны наложишь, собиратель! – захохотал Фимми.

- Ах та-ак? А я, а вот… ну и ладно! – Ромл надулся и хотел уже отойти, но хитрющий, похожий на пронырливого зверька Фимми решил как следует позабавиться. Ему ничего так не поднимало настроение, как лишний шанс подшутить над непутёвым, вечно голодным круглолицым Ромлом.

- Раз ты такой крутой, поклянись, что завтра за день наберёшь больше лепестков видянки и крестоцвета, чем остальные. Если не боишься, конечно, что тебя сцапают упыри или откусят задницу живоглорки! Ну, что, а? Ясное дело, ты от одного вида прошлогодних следов острозуба будешь улепётывать! Ха-ха-ха!

Тут же раздался гогот Влара и Арена, получивших ровно по десять монет. Теперь старшие находились в отличном настроении.

- Что такое, наш розовощёкий пухляш уже передумал? – Арен подбросил перед носом мальчика монету и тут же поймал. – Может, тебе за шиворот давно не сыпали муравьёв, а?

- Ничего я и не передумал! – засопел Ромл и почесал спину, которая до сих пор зудела от укусов насекомых. – Да я одной левой соберу больше этих… ингреди-ментов, чем вы все! Ага! Будете знать, как издеваться!

- Ой, простите, Ваше Слоножопство! – Арен театрально поклонился. – Мы недостойные грубияны! Больше не будем дразнить, иначе наш жирдяй начнёт пердеть на весь лес – все звери передохнут! Га-га-га!

Ребятня захохотала, пользуясь моментом: Ксано как раз расплачивался с последними счастливчиками, поэтому не слышал издёвок.

Арен положил руку на плечо Ромла и заглянул в испуганные глаза мальчика.

- За свои слова надо отвечать, молокосос. Даю тебе день. Если не наберёшь больше нас троих, тебе никто не поможет. Уяснил? Я тебе такую награду оформлю – на всю жизнь запомнишь.

Ромл сглотнул и кивнул. Сейчас хвастливые слова уже не казались ему такими остроумными. И кто его просил выпендриваться? А этому Фимми только дай – начнёт язвить.

К счастью, внимание ребятни тут же переключилось на конец очереди.

Там стояла Миа и Шако. На руках девочки сидел мышастик и, радостно урча, подкидывал что-то блестящее.

Влар и Арен переглянулись. Неужели Перебзделка смогла обставить их? Чё за бред! Да никогда в жизни, даже если бы собирала целую неделю!

Парни подошли поближе.

Кыш сверкнул глазками-бусинками и показал ошеломлённым пацанам…

Настоящую, блестящую в лунном свете, словно часть несметного сокровища лесного царя, серебряную монету!

По рядам остолбеневших мальчишек и девчонок прокатился вздох изумления.

Вой повторился. На этот раз он донёсся сзади. Холлинг вздрогнул, выругался. Райлин обернулся, готовый одним ударом наказать наглое создание.

Никого не было. Опытный лейтенант мог поклясться: ни одно существо не могло так быстро передвигаться.

Темнота сгущалась вдали, щетинилась густыми ветвями, будто хотела пронзить, разорвать, поглотить ненадолго воцарившуюся тишину.

Лейтенант отступил на шаг. Тревожно хрустнула под ногой ветка.

- Смотри в оба, Райлин! – бледное лицо Холлинга исказилось от страха, но он постарался, чтобы голос звучал уверенно. Получилось отчасти.

- Готов поспорить на месячное жалованье, Наместник, что с нами кто-то играет, - Райлин молниеносно выхватил из-за голенища сапога длинный нож. Лезвие зловеще блеснуло в темноте. С мечом и клинком широкоплечий лейтенант выглядел весьма внушительно.

- Надоели твои шутки! Лучше сделай что-нибудь! И кто, по-твоему, мог так выть?

- Наверное, волк, которому вдруг захотелось для разнообразия попрыгать по деревьям, - засмеялся Райлин. От этого смеха желудок Наместника стало выворачивать наизнанку.

- Прекрати! Ты знаешь, что это невозможно, - голос Холлинга едва заметно задрожал. – У нас стража по всему лесу, никто не мог проникнуть сюда!

Лейтенант не успел ответить, как издалека раздался истошный, отчаянный вопль одного из стражников. Райлин сразу узнал его: это был Лайро по прозвищу Головорез.

Вопль тут же оборвался. Послышались крики солдат, свист стрел. Лейтенант с досадой плюнул: ведь приказывал этим остолопам держаться вместе!

Когда выберемся из этой заварухи, лично выпорю кнутом десятника, да так, чтоб неделю сидеть не мог! Болваны недорезанные!

Но вслух ничего не сказал. Многочисленные битвы, облавы на разбойников и стычки с лесными чудовищами закалили лейтенанта. Он знал: нельзя ничему удивляться, пока ты не разобрался лично в этой хрени. Если сумеешь предугадать следующий шаг, следующее движение противника – считай, почти победил.

Но как предугадать соперника, которого не видно?

Словно прочитав его мысли, существо взвыло совсем рядом так, что Холлинг побелел как снег. Да, приятель, смотри в штаны не наложи ещё – руководить ночной операцией в лесу это тебе не с рабынями развлекаться. То же мне, Наместник хренов – только чужими руками горазд работать!

Интересно, что скажет Император… если с Наместником случайно произойдёт несчастье? В Лесу может случиться всякое…

Райлин ухмыльнулся.

- Чего скалишься, а? – Холлинг на удивление быстро пришёл в себя. В его руке поблёскивал серебряной рукоятью непонятно откуда взявшийся миниатюрный арбалет. – Быстро проверь, кто тут, дракон задери, шастает! Живее, живее!

Райлин двинулся в чащу, мысленно ругая себя за то, что не прикончил Наместника сразу, тогда бы не пришлось выслушивать его идиотские приказы и лазить по ночам, подставляя шею неизвестно какой гадине.

Он осторожно сделал несколько шагов вперёд, стараясь не наступить на ветку. Существо явно затаилось, продолжая непонятную игру.

Вдруг слева послышался шорох ветвей. Райлин прислонился спиной к стволу растущего рядом дуба и занёс меч. Он был уверен: удар не придётся повторить.

Что-то блеснуло в темноте, послышался удивлённый вскрик. Меч проделал сверкающую дугу. Перед лицом лейтенанта расширились испуганные, похожие на огромные монеты глаза стражника.

Ему повезло, что в последний момент Райлин успел изменить направление удара, иначе голова валялась бы в кустах.

- Ой, господин лейтенант, - залопотал воин, тяжело дыша. – Я тута… за вами.

- Тебя кто сюда звал, засранец, а? Я чего велел, дубина!?

- Велели на страже стоять, но там такое… Лайро и Хирма убили! Убили, я даже не успел заметить, кто. Там, ой, думал, не успею к вам сюды…

- Заткнись, - спокойно приказал лейтенант, пытаясь представить полную картину происходящего. – Говори по делу!

- Мы стояли втроём, как вы-вы-ы приказ-за-зали. Затем кто-то стал вы-выть, мы чуть не обделались, не вру! А потом какая-то мерзятина, чтоб мне зад оторвало, выпрыгнула! Когда я обернулся – Лайро кто-то тащил вверх! Аж душа в пятки прыгнула… ну я за меч… то есть – дёру! Дёру, пока и меня того… заместо зайца какого не сцапали. А пока за вами бежал, услышал крик Хирма…

- Идиоты затраханные. Вы, три дурня пустоголовых, для чего на страже были? – глаза Райлина сверкнули так, что он стал гораздо страшнее любой лесной гадины.

- Так мы, этого… ну, крестьян да путников ожидали, как вы приказали. А про страховидлов, каковые по деревьям не хуже либизьянов сигают, приказаниев не было! – воин выпучил глаза и отчаянно жестикулировал трясущимися руками. – Не было, господин лейтенант, уж клянусь, что же мы супротив энтой сволочи… ка-ак сиганёть! Хрясь – и нету Лайро нашего, потому как ежели каждый на стражников с деревьев сигать будет, тогда…

Но ему не удалось договорить. С диким воем сверху на них ринулось странное существо. Мелькнули хищные паучьи лапы, увенчанные изогнутыми когтями. На атаку лесному охотнику понабилась доля секунды, но лейтенант успел среагировать, оттолкнув недотёпу в кусты и загородив его собой.

Ночь взорвалась яростным, леденящим душу рычанием.

Глава 11

- Серебряная монета-а? Ну, покажи, покажи-и! – Влар облизнулся и протянул руку.

- Кажи, кажи… фр-ря! – ответил Кыш и, ловко подбросив награду, поймал её перед самым носом мальчишки.

Собравшаяся ребятня с восхищением загудела. Раньше только самые счастливые из них видели серебряные украшения на картинках, которые показывали забредающие погостить в деревеньку добродушные пилигримы в своих удивительных, пахнущих волшебством и приключениями книгах, поэтому Миа и Шако стали для всех настоящими графами или, по меньшей мере, баронами.

- Покажи, Миа, ну пожа-алуйста!

- Дашь погладить монетку, а? Я тебе в прошлый раз давал яблоко откусить, помнишь?

- Ух ты! А я слышала, если настоящую серебряную монетку потереть и загадать желание, оно точно-преточно сбудется, - вздохнула курносая девочка.

- Спокойно, ребята. Волшебную монетку смогут потереть все, мы не будем жадничать, правда, Кыш? – сказала Миа и погладила мышастика.

- Авда! Ыш! – кивнул зверёк и радостно захлопал ушами. Все тут же захохотали.

Ксано с улыбкой наблюдал, как дети окружили счастливых обладателей монеты, чтобы хоть на секунду прикоснуться к такому сокровищу.

Они даже не предполагали, что на продаже изумрудника, собранного Миа и Шако, Монастырь заработает по меньшей мере несколько золотых. А если поставки из Кливии прекратятся надолго и цена ещё подскочит – целое состояние.

- Я хочу… новую одежду и тёплую куртку, чтобы не холодно зимой, - шмыгнув носом, пожелал Фимми. Протянул худенькую ручку к монете. Кыш, сидящий с важным видом на коленях у Миа, прищурился, вздохнул и нехотя протянул кругляш.

Монета сверкнула в пламени костра. Дети дружно ахнули.

- А мне можно? – вечно розовощёкий Ромл покраснел так, что стал похож на большущий помидор. Когда монета вновь перекочевала к мышастику, тот подбросил её в воздухе, затем тщательно рассмотрел, словно проверяя, не поцарапал ли такую красотень хитрюга Фимми. Все, затаив дыхание, ждали.

- Мозня! Фрямм! – полторы дюжины мальчишек и девчонок одновременно сглотнули, когда Сокровище оказалось в пухлой ладони Ромла.

- Желаю… да! Я желаю! Завтра собрать больше всех! Вот так! – Арен и Влар загоготали, но уже без обычного ехидства, ведь им самим придётся пропустить целых два дня травосбора. Ромл стал совершенно пунцовым.

Затем пожелания посыпались бурным, сверкающим водопадом:

- Хочу маленького братика, - пожелала девочка, у которой было уже восемь сестёр.

- Ручного мышастика, как у Миа! Ой, какие они миленькие!

- А мне настоящий меч. Буду этим… лыцарем!

- Пусть наша коровушка, Зорька, не хворает!

- Хочу чтобы батя… больше не прятал самогон от мамы в кормушке для свиней!

- Игрушек! Новых, красивых игрушек!

Монета переходила из рук в руки, отражаясь в детских глазах серебристым блеском.

Ксано, сложив руки на груди, наблюдал, внимательно слушая гомон ребятни. В каждом наивном желании, в каждой фразе – маленькая детская драма. Эти вечно дерущиеся, неугомонные атаманы сами придумали игру, поверили в неё, как в самую светлую сказку и теперь улетели в мир фантазий.

Настал черёд Арена. Высоченный, с длинными мускулистыми руками парень выглядел гораздо старше своих тринадцати. Он почему-то опустил голову, ссутулился и нерешительно протянул широкую ладонь.

Все замерли.

Кыш бросил на него взгляд и протянул монетку.

- Ну вот… мне бы… я, - Арен сглотнул, на широком лице заиграли скулы. – А, фиг с ними! – Он резко развернулся, сунул кругляш зверьку и быстро пошёл прочь, сжимая кулаки.

Некоторые раскрыли рты от удивления. Что это случилось с Аренном, главным заводилой, лучшим драчуном? Никто даже не попытался остановить здоровяка – ещё двинет.

Но Кыш оказался гораздо проворней.

Не успел парень сделать несколько шагов, как зверёк догнал его, пушистым мячиком подкатился под ноги, маленькой, но цепкой лапкой схватил за штанину.

Картина была настолько комичной, что все засмеялись. Захохотал даже Влар, который частенько получал тумаки. Арен стиснул зубы, дёрнулся, но Кыш не отпустил.

Мышастик забавно проурчал что-то и молнией забрался на руку, протянул заветный кругляш.

Арен быстро схватил, сжал монету так, что побелели пальцы. Тихо прошептал желание. Кыш подмигнул ему, подхватил сокровище и в два прыжка вернулся к Миа. Арен с минуту потоптался, затем уселся рядом.

Никто не стал спрашивать, что он загадал.

Отец бросил мать Арена, когда мальчишке было около десяти лет, затем уехал в город. После этого обычно дружелюбный, общительный мальчуган стал замкнутым.

Первый год выдался тяжким, но постепенно Арен с братьями сумел наладить хозяйство, приобрели корову – по меркам деревни семья называлась зажиточной, если имела бурёнку.

Но взгляд мальчика изменился. В нём уже не было искрящей, бесшабашной весёлости, детской наивности и простоты, только странная диковатость и отчуждённость.

Он стал резким, мог без причины затеять драку со старшими парнями, а бился ожесточённо, до последнего, пока не брал верх, удовлетворившись лишь разбитым лицом и красными соплями соперника, словно жестокость помогала ему заполнить пустоту и злобу внутри.

- А я хочу сказочку-у-у, - подала голос курносая девчушка, которая ещё недавно заразила всех игрой в волшебную монетку. – Ксано, помнишь, ты же обещал продолжение?

Клерик вздохнул. После всех хлопот ему меньше всего на свете хотелось рассказывать историю, поэтому он надеялся, что дети, получив заработанное, разбегутся по домам, чтобы похвастаться родителям.

План провалился. Придётся тебе, старший священник Монастыря Радуги снова выкручиваться.

- Да, Ксано, ты сказал, что если хорошо потрудимся на травосборе, сказку получим, - поддержал Ромл и зачем-то причмокнул пухлыми губами.

Ну как тут можно отказать? Придётся снова превращаться в Сказочника. Впрочем, отчасти клерик был рад этому: общение с детьми помогало ему отвлечься от груза прошлых лет, который напоминал о себе по ночам. Он заметил странное совпадение: если рассказывал детям историю, кошмары ночью больше не мучили, будто не в силах противостоять чистой детской вере.

- Так. Обещал, помню… атаманы хитрющие. А родители отпустили вас? – строго спросил он, разжигая костёр щелчком пальцев – этому трюку его научил много лет назад один мерцающий, твинклер, который представился Маортом.

Перед глазами фантомом тут же промелькнуло его лицо, тёмно-синие проницательные глаза, пальцы сложены в причудливый знак, который никто не мог повторить.

Даже советники короля Эйриха, как ни пытались выведать секрет мастерства.

Глава 12

Раздался звонкий, радостный смех принцессы.

- Я попала-а! Попала, попала, правда, здорово? Я стану самой лучшей лучницей! Маорт, ты видел?

Высокий, стройный парень, которому на вид было не больше двадцати лишь добродушно улыбнулся и разжал пальцы. Никто кроме клерика не заметил этого.

Серебряная стрела пробила мишень чуть выше алого яблочка. От цели до черты, с которой стреляла девочка, было ровно сто шагов.

Белоснежное пламя вспыхнуло, отбрасывая неугомонные искры. Дети ахнули, широко раскрытыми глазами глядя на яркий огонь. Такой костёр не скоро прогорит… Клерик зажмурился, коснулся дрожащими пальцами волос.

Принцесса. Маленькая зеленоглазая проказница, любимица придворных, что случилось с тобой? Что случилось с наследницей Ламерии после того, как страна стала частью Империи?

Ещё одним жирным куском большого пирога Ахава, Чёрного Мясника из Ард Гаррайха.

Ксано сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Он бы отдал всё на свете, чтобы изменить или хотя бы немного исправить те события.

Но не мог. Они остались где-то глубоко внутри, превратившись в отголоски ночных кошмаров.

- Да! Конечно разрешили! – подумав, ответил Ромл, с удивлением глядя на рассеянное лицо клерика. - Мама просила передать вам, - добавил он, протягивая узелок с продуктами.

От вида чёрного хлеба и ломтей сала у клерика потекли слюнки. Последний раз он успел перекусить днём, когда благодарная жена мельника налила ему свежего молока. Он вновь зажмурился, тряхнул головой, пытаясь прогнать знакомые голоса, вспыхивающие в сознании.

- Скоро в путь… а ночь укроет покрывалом, но берегись атаки Тьмы. Да, атаки Тьмы, - прошептал Ксано. Дети с недоумением переглянулись. У некоторых кожа на руках покрылась мурашками. - Тогда сейчас начнём, - подмигнул клерик, делая вид, что вспоминает продолжение, уминая доброе сало.

Щёлкнув пальцами, он заставил сухую ветку превратиться в изящную подставку с распускающимися цветами. Дети восхищённо зашептались, следя за каждым движением сказителя.

Кто-то достал узелок с продуктами, поделился запасами с товарищами. Перед хорошей историей самое важное – хорошенько подкрепиться!

Райлин молниеносно развернулся, изогнутые когти существа со свистом рассекли воздух, едва не задев воина.

Ну и мерзость! Лейтенант с отвращением успел разглядеть длинные паучьи лапы, круглое, покрытое густой шерстью тело. Но самое жуткое было в оскаленной волчьей пасти, которая сверкала кинжальными зубищами.

Пауковолк! О таких чудовищах редко услышишь даже в таверне.

Воин резко отскочил, пытаясь увеличить дистанцию – судя по размерам когтей, существо могло без труда пробить даже броню. Во всяком случае, проверять это на собственной шкуре совершенно не хотелось.

Паук стремительно прыгнул, разгадав манёвр, две лапы со скрежетом ударили по нагруднику, оставляя заметные следы от когтей. Райлин пригнулся – пасть с хрустом сомкнулась в сантиметрах от горла. Ударил в ответ, надеясь рассечь чудовище.

Промахнулся! При всей кажущейся на первый взгляд неуклюжести, страховидла двигалась с невероятной быстротой. Она мягко отпрыгнула в сторону, заходя справа.

Проклятье! Лейтенант развернулся, едва успевая встретить мечём очередную атаку. По лезвию, выкованному на заказ мастером-хромлом, заскрежетали чёрные когти.

Существо неожиданно ловко вытянуло шею и, сверкнув налитыми кровью глазищами, кинулось на Райлина.

Он с трудом успел заслониться левой рукой, затем ударил тяжёлым кулаком в латной перчатке по зубам.

Получай, сволочь, получай! Ну что, нравится, да? Не на того напала!

Чудовище взвыло так, что у лейтенанта, привыкшего к воплям раненых и яростному лязгу металла, едва не заложило уши.

Оно отпрыгнуло, сверкнуло злобными буркалами. Райлин почувствовал, как по спине потекли струйки пота.

Пауковолк издал леденящий, взрывающий мозг вой и стремительно взобрался на дерево, скрывшись в густой листве.

Лейтенант сплюнул. Опыт подсказывал ему, что это ещё не конец.

Он не ошибся. Обернулся, лишь когда существо ринулось ему на спину с другой стороны дерева. Как чудище успело без шума туда забраться? Времени на раздумья уже не было.

Райлин не успевал отскочить, поэтому, извернувшись в невероятном пируэте, рубанул наискосок, надеясь зацепить казавшегося неуязвимым противника.

В разные стороны брызнули отсечённые когти и часть лапы, на землю хлынула струя чёрной зловонной крови.

Почти в тот же момент двумя другими лапами тварь вцепилась воину в руки. Затем пружинисто приподнялась и взмахнула боковой клешнёй, целясь в незащищённое горло.

Райлин подался назад, услышав душераздирающий лязг доспехов. Не будь на нём брони, сработанной лучшим в столице кузнецом, эта сволочь уже разорвала бы его на части.

Следующим ударом пауковолк выбил меч из рук воина. Тот взлетел и, несколько раз перевернувшись в воздухе, вонзился в землю в трёх метрах от лейтенанта.

Глава 13

Теперь шансы были неравны.

Райлин медленно попятился. Лесная бестия издала хищное шипение, в котором явственно слышалось злорадное торжество, и ринулась на воина. Лейтенант поднял руки, готовый нанести последний удар.

В тот же момент раздался щелчок. Существо покачнулось, потеряв скорость, и засучило лапами, из обрубка продолжала хлестать кровь. Воин воспользовался паузой и метнулся к мечу.

Второй щелчок. Райлин подхватил меч и встал в защитную позицию.

Пауковолк издал хриплый, полный ярости вой и одним прыжком оказался на ближайшем дереве. Обернулся, полыхнул глазищами, затем исчез в лесной чаще.

- Дорогуша, ты так зажигательно отплясывал, что я даже не мог толком прицелиться, - Холлинг усмехнулся, держа миниатюрный арбалет. – Оружейник клялся, что эта малышка бьёт лёгкий доспех навылет с нескольких метров. Но панцирь этого экземпляра попрочней будет.

- Благодарю за уточнение, Наместник, - воин аккуратно вытирал измазанное кровью лезвие сорванным листком. – Если бы эта сволочь меня разорвала на ошмётки, ты бы долго не протянул со своей пукалкой.

- И не говори, что бы я без тебя делал? Наверное, рыдал от горя в компании милых дам в каком-нибудь борделе. Впрочем, мы отошли от темы, мой широкомордый друг. Проверь, нет ли тут по близости других… я не горю желанием встретить сородичей нашего паукообразного знакомого, когда они проголодаются.

Из кустов вынырнул спасённый Райлином стражник. Наместник глянул на него так, что воин словно стал меньше ростом.

- Так! Нечего тут торчать, времени мало! Держитесь поближе, чтобы ни одна местная клыкастая харя ко мне не приближалась, иначе скормлю гнилоедам! – Холлинг вынул камень и погладил его.

Через минуту шершавая поверхность заискрилась, яркие лучи вновь вспыхнули, указывая путь в самое сердце леса.

Наместник удовлетворённо хмыкнул, перезарядил арбалет. Затем троица побежала по направлению, которое указывали вспыхивающие стрелы.

Деревья покачивали ветвями, словно пытаясь о чём-то предупредить путников, удержать их от чего-то непоправимого. Но никто ничего не заметил.

Поиски продолжались.

Вечер крылатыми тенями заполнял одинокий Мельничный Холм, незаметно дотрагивался невидимыми пальцами детских плеч, шелестел ветками стройных берёзок, а ветер-проказник играл с волосами девочек.

Когда с ужином закончили, десятки пар любопытных глаз уставились на Ксано.

Клерик коснулся ладонями висков, вздохнул.

- Иногда история просыпается в самых потаённых уголках памяти, чтобы ворваться… ворваться непредсказуемым вихрем в судьбы людей, смешивая грани между прошлым и будущим. История не отпускает до тех пор, пока не изменит судьбу, и тогда простая сказка превращается в реальность, а реальность становится легендой, оживающей в сердцах.

Дети ловили каждое слово рассказчика, ещё не понимая, куда приведёт их новая сказка.

Тем временем луч прятался юрким огоньком между пылающими головешками костра, впитывая приятный, ни с чем несравнимый жар. С каждой секундой хитрец становился всё сильнее и сильнее, купаясь в пламенной купели.

Пожалуй, можно накопить достаточно энергии, чтобы вернуться домой. Но кто тогда расскажет ему историю? Страшно хотелось услышать продолжение!

Луч рассыпался любопытными искрами, жадно поглощая тепло. Затем вёрткой саламандрой обвился вокруг поленьев, незаметно скорчил рожицу сидящему на руках рыжей девчонки лопоухому зверьку и стал ждать, наблюдая за Ксано и детьми.

- Что же случилось с орденом Мерцающих? – спросила Миа, погладив мышастика. – Ты обещал «вспомнить, как было дальше».

- А мне больше хочется узнать, чем же закончилась битва с Серым Легионом! – Ромл придвинулся поближе и потёр ладошки. Облизнулся. – Неужели твинклеры смогли выпутаться из такой западни?

- Не-ет, сначала давай про кузнеца-хромла и оружие из лифрима!

- А я хочу про битву с великанами! Кто победил-то? Хоримская конница или орда Арвалла Шестипалого?

- Ксано-о! Ну Ксано! – тоненькими голосками запищали девочки, напоминая мышек. – Не надо про эти битвы… страшные они. Расскажи про принцессу Шиалу.

Клерик почесал затылок.

- Хватит капризничать! Чтобы обо всём рассказать понемногу, мне до рассвета времени не хватит. А уж про один Орден Мерцающих столько небылиц ходит, что только они сами могут разобраться, какие из них правдивей, чем лепет еретика перед инквизицией, поэтому не всё сразу. У нас ещё не один вечер, - Ксано посмотрел вверх, будто читая книгу на сумеречном полотне неба. Дети затаив дыхание ждали. Замолчал даже ветер-задира, который трепал ветви деревьев.

А когда через минуту клерик собрался с мыслями, детвора получила настоящую награду, о которой мечтали все. Даже диковатые, полные цинизма и непередаваемой тоски глаза Арена загорелись от любопытства.

Ксано начал рассказ.

Глава 5. Последняя история клерика

«Мерцающие – нелюди, безумные носители скверны, которые

вербуют людей, чтобы сделать учениками. Всех мерцающих до

последнего нужно сжечь на костре, дабы пламя

очистило землю от их черноты!».

Верховный Инквизитор Ургаций

«Да мне надоело уже, надоело смотреть, как стражники

берут взятки, инквизиторы проводят опыты над людьми,

а купцы измываются над крестьянами!

Нужно позвать мерцающего – путь наведёт порядок и

разнесёт всю эту шоблу!»

Слова крестьянина

после введения налога на количество детей.

Солнце обволакивало золотистым куполом изящные ратуши, освещало крыши уютных домов, прыгало юркими зайчиками по широкой рыночной площади и смеялось над суетящимися прохожими.

Гостеприимный городок Мерегост, расположенный в самом центре торговых маршрутов Ламерии, жил в предвкушении праздника. Улицы сверкали уютом, свежими цветами в окнах домов и, конечно, гирляндами с сюрпризами – главной гордостью города наравне с трактиром «Говорящие грибы» и ручным змеекрылом, который после посещения одноимённого трактира частенько взбирался на главную ратушу Семи Грифонов и пускал фейерверки на радость горожанам. Иногда не только из пасти.

- Уважаемый страж, простите мне сей неловкий вопрос, но они скоро приедут? – обратился полноватый, но не обделённый природной статью купец к стоящему около часовой башни капитану, низко поклонился, и с невероятной ловкостью положил кошелёк в карман добропорядочного блюстителя порядка.

- Прости, купец, но настолько секретная… хм, информация ещё не известна такому скромному, бедному стражу порядка, как я, - заметив, что мужчина собирается уходить, он поспешно кашлянул. – Но я обязательно узнаю, скажем, через сто… нет, сто пятьдесят минут.

- Возможно, добровольная помощь с моей стороны поможет решению проблемы? – купец вновь поклонился и проворно положил в другой карман высоченного капитана второй кошелёк.

- Несомненно, - лицо стражника моментально потеряло каменное выражение, буквально засияв радушием и желанием помочь. Он наклонился и прошептал на ухо мужчине несколько слов.

- Неужели? Так скоро?

- Только больше никому… убедительно прошу…

Так, а вы что рты разинули? Кто будет патрулировать улицы за вас, дубошлёпы? – капитан рявкнул на зазевавшихся стражников. Они тут же втянули животы, перехватили алебарды и с выражением неимоверного рвения на квадратных физиономиях принялись разгонять настырных голубей. – Простите, это я не вам! – Верзила осклабился, затем метнул яростный взгляд на гвардейцев, которые оставили голубей в покое и бросились на соседнюю улицу.

Больше свидетелей не было, если не считать бродячего кота, с наглым видом прогуливающегося у памятника королю Эйриху Первому.

- Понимаю, - купец театрально развёл руками. - Работа, однако. Не могу больше отвлекать.

Капитан воровато огляделся по сторонам и, быстро наклонившись, прошептал ещё несколько слов на ухо купцу. Глаза мужчины расширились. Он кашлянул, зачем-то поправил на шее массивную золотую цепь и поспешил к дому кондитера.

Похожий на колобка купец бежал с такой скоростью, что любой, увидевший его, забеспокоился бы о здоровье толстяка и подумал о неминуемом инфаркте. Но кроме капитана на площади никого не было. По крайней мере, так казалось.

Здоровенный кондитер стоял в дверях в одной ночной рубашке, с недоумением глядя на раннего гостя.

- Нужно срочно выполнить! Выполнить заказ! Уфф… - купец буквально ворвался в дом и, тяжело дыша, погладил украшенную рубинами золотую цепь, словно она помогала ему справиться с одышкой. У хозяина дома перехватило дыхание – таких драгоценных камней он не видел даже на приёме у герцога.

- Я к вашим услугам, господин, - поклонился кондитер, по толщине цепи прикидывая возможный гонорар.

Учитывая, что Фаллер, крупнейший в Мерегосте торговец, расплачивался обычно чистым серебром, куш мог получиться весьма аппетитный. Кондитер молниеносно проснулся. – Мои повара приготовят любое лакомство. Полагаю, благородный господин желает побаловать себя или дорогих гостей нежнейшими армазийскими пирожными? Сам Герцог Хоримский отведал мой торт на свадьбе дочери! – С нескрываемой гордостью добавил он.

- Мне нужен такой пир, чтобы герцог позеленел от зависти, а его повара утопились в кастрюлях! Вот что я хочу!

- О-о-о да… такая честь для меня… такая честь, да-да, - казалось, кондитер вот-вот уронит челюсть на пол от последних слов купца. Прибыль обещала быть просто сказочной. – Могу ли я узнать, к какому… э-мм, событию…

- В Мерегост приезжает сама Принцесса Шиала! – выдохнул купец и стал как будто вдвое выше ростом. Даже круглые щёки залоснились каким-то особым блеском, а рубины на цепи засверкали ещё ярче.

- Клянусь Белым Колпаком! О, Башня Семи Грифонов, благодарю тебя за такую весть! - на лбу кондитера выступили крупные капли пота, хотя утром в доме было весьма прохладно. – Я немедленно разбужу всех поваров до последнего! Какие же будут заказы? Мне не терпится приступить к работе! Такая честь…

- Прежде всего, мне нужны пирожные. Принцесса любит сладости – я готов заплатить любые деньги, слышите? Любые, но мой банкет должен на голову… нет, на две! Ха! На две головы превосходить то жалкое недоразумение, которое устроил Хамиш, Глава Гильдии купцов Дергольта, когда Принцесса посещала его город! Понимаете, о чём я?

- Ого! Клянусь задницей Веласты, непорочной заступницы, мои смиренные мольбы услышаны! - только и смог вымолвить кондитер, которому посчастливилось выступить ключевой фигурой в споре крупнейших купцов Ламерии за титул Лучшего Хозяина Пира.

Банкет в Дергольте обсуждали полгода. Герцоги и бароны спорили, в какую сумму обошёлся Хамишу праздничный фейерверк, который готовили полтора десятка специально приглашённых карликов, считавшихся непревзойдёнными мастерами визуальных представлений.

А уж секрет приготовления торта до сих пор пытались выведать многие повара Наместников Ламерии. По слухам, украшенный сияющими фигурками крылатых аллурий шедевр кулинарного искусства вносили на огромном серебряном подносе в пиршественный зал двадцать хромлов – кроме них никто не мог поднять такую махину. Разве что великаны, но их, к счастью, на праздник не пригласили.

Всё это вихрем пронеслось в голове кондитера Шантика и мелодично рассыпалось звоном золотых монет.

Глава 14

- Ты слышал, что я сказал? – нахмурился Фаллер.

- Ха-ха-ха! Ы-ы-ы?

Купец истолковал странную реплику потерявшего дар речи кондитера по-своему. Достал мешочек из дорогой ткани.

Тут же дом Шантика вспыхнул, словно объятый диким пламенем. Кондитер отшатнулся, когда Фаллер протянул ему на ладони сияющий алыми, золотистыми и оранжевыми разводами камень причудливой формы.

Шантик почувствовал, как дыхание перехватило. Милостивый грифон, это же огмер – на деньги от продажи маленького кристалла можно спокойно жить лет двадцать… в собственном небольшом замке с видом на море! Ха-ха-ха!

Вдруг раздался грохот, дверь в кухню распахнулась, и на пол комнаты упал парнишка лет четырнадцати, явно забывший обо всём на свете, даже о наказании, грозившем любому слуге за подслушивание.

Кондитер бросил на него свирепый взгляд. Фаллер усмехнулся и спрятал сокровище в карман. Нахмурился.

- Ты чего тут делаешь, балбес? – взвыл Шантик и двинулся к парнишке.

- Убираю, - не моргнув глазом, ответит тот. – Вы же просили помыть полы и… двери.

- Хм, что-то раньше у тебя не было заметно такого усердия!

- Виноват, господин! - улыбнулся и поправил рубашку. Затем с независимым видом отправился из комнаты, но кондитер окликнул его.

- Слушай, дружище… - паренёк вздрогнул, ожидая подвоха. Хозяин так не называл его ни разу с тех пор, как выкупил у монахов Ордена Радуги за пятнадцать медяков.

- Да, господин. Я уже заканчиваю с уборкой, - он в смущении дёрнул острыми плечами. – Извините.

- Про полы тебе придётся забыть. Этим займутся другие слуги. Мне нужна помощь, - кондитер гораздо ниже обычного поклонился Фаллеру. – Этот благородный господин собирается устроить банкет. Настоящий, обалденный пир, понимаешь? -парень сглотнул и кивнул.

От одного слова «банкет» в животе начинало урчать, а когда кондитер сказал ещё и «пир», внутри проснулся голодный монстрик и начал грызть рёбра.

- Мне нужно, чтобы ты вспомнил всё, чему тебя учили в Ордене Радуги. Если не подведёшь, у нас, я уверен, получится утереть нос этому зазнайке Хамишу!

Повисла пауза. Фаллер с интересом посмотрел на мальчишку, который в дырявой рубахе и явно великоватых штанах выглядел гораздо моложе своих лет. Купец поморщился.

Словно прочитав его мысли, паренёк выпрямился, тихо, но с достоинством произнёс на Высшей Речи:

- Пусть недостойный вид мой ваших благородных глаз смущать не смеет, я праздник оживить сумею, а Семь Грифонов благородного господина да сохранят в здравии!

- Молодец, - Шантик кивнул. – Всего пару раз сбился в интонации, но это не страшно, не зря учил тебя! – Возьмём этого атамана в команду?

Фаллер пожевал пухлыми губами и пристально посмотрел на парня. Хотя тот был ростом почти с купца, почему-то ссутулился, но не отвёл взгляда от колючих, цепких глаз гостя.

Странная, непонятная дуэль длилась больше минуты. Затем Фаллер улыбнулся.

- Он мне нравится. Воспитанник Радуги пригодится на празднике, - купец вынул из широкого кармана увесистый мешочек и небрежно протянул кондитеру. – Задаток, на текущие расходы. Если всё удастся, как я хочу, получишь остальное.

- Да, господин, - улыбнулся кондитер, заметно побледнев, и быстро спрятал серебро. Задаток явно превышал годовой доход всей кондитерской, включая налоги и взятки стражникам.

Когда гость ушёл, Шантик положил широкую ладонь на плечё паренька.

- Умоляю Семью Грифонами, только не подведи меня, Ксано.

Приготовления к празднику напоминали бешеный, невероятный ураган: нужно заранее раздать приглашения, закупить наисвежайшие продукты, договорившись с купцами, чтобы какой-нибудь слуга баронского повара не перекупил снедь высшего качества, которая местными гурманами ценилась иногда по весу серебра.

А кто лучше всех справится с обязанностями посыльного? Ну конечно Ксано!

Парень молнией метался по рыночной площади, где его знал каждый торговец, каждая бродячая собака, которым доставались аппетитные косточки, не говоря уже о стражниках, пропускавших даже в запретную часть рынка без вопросов. Достаточно было лишь сказать капитану, что Ксано тут по поручению самого господина Фаллера.

До приезда Принцессы оставалось четыре дня.

Утром Ксано отправился в таверну «Говорящие грибы», чтобы забрать очередной заказ: эликсир изумрудника и ещё каких-то мудрёных трав. Одна капелька эликсира улучшала вкусовые качества любого блюда, а так же не давала портиться продуктам несколько дней.

Таверна напоминала бешеный, гудящий улей. Стражники боролись на руках, делали ставки и оглушительно орали, болея за своих; смуглолицые арофянки изящными бабочками порхали между столами, разнося пиво и блюда с дымящимся мясом. Какой-то бард тренькал на лютне, невероятным образом перекрикивая всеобщий гвалт. А вдалеке ошивались подозрительные типы: заглядишься по сторонам - останешься без кошелька. Вот так, гляди в оба, Ксано, а то получишь по шее от хозяина!

За дальним столом сидел странный парень с длинными тёмными волосами, ниспадающими на плечи. Ну и глазищи! Синие, пронзительные как сверкающие ледышки – бр-рр!

Ксано сразу не понравился его взгляд: казалось, он мог прожечь дыру в стене или даже испепелить любого на месте, если бы захотел. Незнакомец тут же отвернулся. Ксано подумал, что странник слишком молодо выглядел.

Нет, чертовски молодо! Глядя на его юное, благородное лицо, гостю таверны можно было дать от силы лет девятнадцать-двадцать. Задержавшись на мгновение, слуга Шантика понял, что пронзительные тёмно-синие глаза делали его гораздо старше. Интересно, почему же?

Возможно, посетитель прочитал его мысли, потому что внимательно посмотрел на слугу.

Ксано пронзила дрожь, словно в живот вонзились ледяные иглы. Спина тут же взмокла. Он понял: отдал бы всё на свете, даже дырявые штаны и последнюю пару ботинок, только бы не встречаться с этим типом в переулке.

Мама дорогая! Да кто это такой? И сидит в самом углу, будто вынюхивает чего…

Незнакомец ухмыльнулся. Теперь Ксано дал бы ему больше тридцати.

Вот так фокусы!

Глава 15

Затем странник сделал то, что парень позже вспоминал бессонными ночами. Он не заставил одним движением летать столы и мебель, не вызвал сверкающую молнию, даже не стал кукарекать, подпрыгивая на одной ноге. Просто нарисовал причудливый знак в воздухе, сложив пальцы.

Наверное, он…

Вдруг в голове Ксано зазвучали серебряным стоном колокольчики. Парень развернулся, не понимая, зачем, и рассеянно побрёл влево, налетев на здоровенного стражника, который стоял спиной, наблюдая за борьбой на руках.

- Смотри, куда прёшь, щенок! – зарычал детина. – По шее надавать?

- Ой, простите… что-то… голова закружилась…

- Тебе ещё пить рано! Еле на ногах держишься – в голосе верзилы прозвучала нотка сочувствия. – На, слопай. Я сёня в крутом выигрыше, так что угощаю!

Ксано взял кусок хлеба, поблагодарил добряка и поплёлся дальше. О незнакомце он вспомнил лишь несколько часов спустя.

Парень улучил удобный момент и мышкой прокрался к бармену. Тот ухмыльнулся, кивнул.

Слуга отвернулся, незаметно уронил под стойку мешочек. Три серебряные монеты, как договаривались. Мужчина деловито протёр стакан, затем аккуратно достал мешочек ногой. Сделал незаметный знак одной из девушек. Она тут же поставила поднос, подмигнула парню.

- Эй, доходяга! – бармен одарил Ксано чересчур суровым взглядом. – Сначала отрасти усы, а потом я налью тебе пива, если в кармане будет достаточно звонких монет!

- Но я уже совсем взрослый! Мне совсем скоро будет шестнадцать, - с идеальной жалобной интонацией произнёс посыльный кондитера, даже у самого грозного стражника дрогнуло бы сердце. Затем он поймал взгляд девушки и поспешил закончить трёп. – Когда накоплю на хороший меч, ты увидишь, что я смогу им обрить почти любого! Да, вот увидишь!

- Ха! В таком случае я с удовольствием посмотрю на такое представление, - бармен едва заметно подмигнул. – А теперь, сынок, моё терпение истекло. Давай-ка, уматывай.

Ксано вздохнул, скорчил рожу. Сердобольный стражник, выигравший солидную кучу медяков настолько растрогался от банального представления, что даже предложил налить ему пива, но бармен метнул на добряка такой свирепый взгляд, что тот передумал.

Парень остановился у одного из столов, собирая объедки, когда к нему незаметно подошла служанка. Она наклонилась, чтобы забрать тарелки. Тут же руки Ксано коснулся небольшой стеклянный предмет.

Он сжал кулак, резко развернулся, подхватил румяное яблоко из корзины, которую мулатка поставила рядом с тарелками и, прежде чем наблюдающие за спектаклем посетители успели отпустить очередную шуточку, ловко поцеловал девушку в щёку.

Ух, как здорово ей идёт румянец! Просто глаз не оторвать, какая красавица! Девушка шутливо замахнулась на него корзинкой, но Ксано уже выскочил из таверны.

Парень даже не заметил, как за ним выскользнуло трое. Первый, долговязый с разбойничьей бородкой, носил за спиной длинный меч. Двое других выглядели безоружными.

После того как слуга Шантика обошёл знакомых купцов на Рыночной Площади, большая кожаная сумка стала заметно оттягивать руки, а в кошельке поубавилось денег.

Хозяин доверял ему, поэтому парень даже не задумывался о том, чтобы умыкнуть пару серебряных монет. Такое поведение недостойно даже самого худшего воспитанника Ордена Радуги. А Ксано не хватило всего лишь чуть-чуть удачи, чтобы пройти посвящение в Послушники.

Интересно, если он сделает всё просто здорово, а пир получится отменным, Шантик отпустит его в монастырь? Было бы интересно попробовать ещё раз.

Ксано бросил припасённую косточку лохматому псу, который приветствовал его радостным заливистым лаем, обменялся свежими анекдотами с долговязым стражником, вместе с ним поругал жадных на взятки купцов, затем посочувствовал последним, которые жаловались на оборзевших стражников, и не забыл поругать баронов, сочинивших очередной налог. Парень старался стать своим для каждого, ведь слуге кондитера пригодится любая информация – разве можно всё успеть одному?

Ничего так не поднимает настроение как встреча со старыми знакомыми и пара хороших анекдотов - день начинался просто замечательно!

Ксано скользнул в проулок, надеясь заглянуть к алхимику. Парень и сам не знал, что его так тянуло к странным, причудливой формы колбам и шкафам, уставленным фолиантами.

Мэтр Ксарвиус оказался дома. Гостю открыла служанка, это означало, что алхимик был очень занят или находился в скверном расположении духа.

Хозяин сидел за широким столом, уткнув длинный нос в раскрытую книгу, и что-то бормотал. Ксано отошёл к дальнему шкафу и принялся изучать книги в дорогих переплётах.

Больше всего его привлекла толстая книжища с забавным названием «Травология счастья», похожую вещь он видел в Ордене, когда прятался за шкафами от монаха - он обещал высечь парня за эксперименты с алхимическими препаратами, после которых в лаборатории случился пожар.

Наконец, Ксарвиус закончил чтение.

- Здравствуй, разбойник. Давно тебя жду, - он капнул зеленоватую жидкость в колбу с золотистым раствором. Раздался хлопок, из колбы синеватыми щупальцами потянулся дымок, а раствор стал темнеть.

- Рад вас видеть, благородный мэтр! Если бы вы знали, как я соскучился!

- Хм… надеюсь, это не значит, что ты тут же устроишь пожар, как в Ордене, если я отвернусь от препаратов?

- Простите, конечно же, нет… а тогда был просто эксперимент, он вовсе не связан с пожаром! То есть я хотел сказать, что колбы взорвались и бухнули пламенем вовсе не по моей вине.

- Ну разумеется! Как я только сразу не додумался: иногда колбы взрываются от плохого настроения! Просто счастье, что ты не добавил сока белозубки или паучьей радости, иначе тебя пришлось бы отскребать от пола!

- Угу, - кивнул парень. – Даже не могу представить, что сейчас ещё можно найти такие редкостные растения. Говорят, они исчезли ещё лет десять назад…

- Кто тебе сказал такую чушь? - Ксарвиус фыркнул, вскочил из-за стола. – Если бы ты внимательно изучал труды Элорна Хоримского, то знал бы: белозубка, как и ядожорка, слизнецвет поганый, именуемый так же вонючкой обыкновенной, растёт только в лесу на границе Кливии и Ламерии, там же можно встретить любопытные, я бы даже сказал уникальнейшие разновидности видянки и… кхм! – Он остановился, заметив, как заблестели глаза паренька, с досадой постучал длинными пальцами по столу, едва не расплескав пару колбочек. – А вообще-то белозубка… уже нигде не растёт, да-да, не растёт, поэтому тебе нечего делать в этих лесах!

- Конечно-конечно, я даже и не думал, - быстро сказал Ксано. – Так вы приготовили зелья, которые я заказывал?

- Пришлось использовать давние запасы, - с гордостью заметил алхимик и поставил на стол два пузырька с оранжевой жидкостью. Но скажи мне сперва, дружок… какой псих придумал добавлять эликсир из огнецвета в торт?

Через полчаса Ксано уже пробирался через гудящую Рыночную Площадь. Приходилось постоянно работать локтями, чтобы галдящий людской поток не унёс подальше.

Стражник, охраняющий проход к району карликов кивнул, увидев парня.

- Привет, атаман, как жизнь? – осклабился он, пропуская пройдоху в запрещённую зону.

- Нормально, готовимся к пиру! Только никому – слышишь? Принцесса приезжает!

- Чё, серьёзно? Ух ты, аж… в заднице от счастья засвербило. Придётся подготовиться. Меня возьмёшь в охрану?

- Конечно, Арх, ты нам пригодишься. Я поговорю с хозяином Шантиком.

- Хы! Спасибо, дружище! Береги себя!

- И ты береги свой зад, чтобы на пире не свербило, - улыбнулся Ксано, высматривая знакомого мастера фейерверков.

- Обязательно-о! – зарычал ему вслед стражник и помахал алебардой. Затем развернулся, увидев, как два богато одетых горожанина пытались пройти. – А вы куды? Здеся ходу нет! Нет, говорю, ходу, оглохли, али по балде дать, чтобы зенки разули? Токмо по пропуску! Вот и вертайте отседова… ходють тут, воздух портят…

Район карликов тщательно охранялся, но на парня почему-то никто не обращал внимания. Всё-таки здорово иметь хороших знакомых среди стражников!

Большеголовые, горбоносые торговцы, засуетились, увидев потенциального клиента.

- Эй, па-арень! Лучшие огненные звёзды! По доступной цене! – завопил дребезжащим голосом продавец в смешной шапочке с алым полумесяцем, гербом клана Синиго, показывая на аккуратно разложенные трубочки с фитилями.

- Да врёт он, собака! – взвыл, выпрыгивая из-за прилавка, сосед в ярко-фиолетовой мантии. – Его звёздами только кур смешить! У меня, у меня дешевле! А?

- Не слушай их, пустобрёхов! Иди ко мне, красавчик, - хриплым басом позвал карлик в невероятном наряде с перьями, такие носили только члены клана Камиту. – Серебристое сияние, Взрыв Бабочек, Мечта Дракона – любые выбирай!

- Э, подходи, да? – на плечо парня легка сухая, жилистая лапища. Ксано не успел ничего сделать, как торговец притянул его к себе. Судя по акценту, явно приезжий. – Покупай-шмакупай, мимо не уходи, не обижай, да?

- А я… и не обижаюсь, - слуга Шантика с трудом снял с плеча цепкую, трёхпалую клешню. – Нужны самые красивые фейерверки. Для праздника.

- Э? – карлик хитро прищурился, улыбнулся, обнажив два ряда внушительных острых зубов. – Сами лучший – здесь! Усё покажу, расскажу, будешь вашпе красавец, да?

- Ой, вот пожалуйста, только не надо «вашпе», у меня уже девушка есть, - с явной опаской произнёс Ксано. – Есть Серебристый Звездопад?

- А-ай, дорогой, - карлик зачем-то причмокнул и покачал большой головой так энергично, что парень испугался, как бы она не оторвалась от хлипкой шеи и не отлетела в сторону. – Вашпе хитри какой! Стари Суорви обмануть? Обижаешь, ах как обижаешь, да?

Ксано совсем растерялся и заморгал, на всякий случай положив руку в карман с кошельком. Карлик заметил жест и залопотал пуще прежнего:

- Какой-шмакой Сери Звездолап? Нети такой, понимаешь, да? – парень кивнул, хотя с каждой минутой забавной болтовни торговца понимал всё меньше. – Есть холо-пушки, таратушки! Феерверковы – есть! Сери Звездолап – нети вашпе!

С этими словами карлик одним прыжком вскочил на прилавок, потрясая длинными мускулистыми конечностями. Ксано едва успел пригнуться, чтобы не получить оплеуху.

Торговец забормотал ещё громче, достал невзрачную на вид трубочку с фитилём и, что-то прошептав, сунул оторопевшему Ксано.

Глаза почти всех зрителей были устремлены на него, поэтому никто не заметил высокого парня с пронзительными синими глазами, который ухмыльнулся, следя за манипуляциями продавца. Ухмылочка была жутковатой.

По ряду пронеслась волна восхищения, когда фейерверк вспыхнул в руке Ксано, отбрасывая алые, розовые и ярко-фиолетовые искры.

- Во даёт! – ахнул кто-то в толпе.

- Чтоб мне треснуть, ничего подобного не видел!

- Ух, красотища!

Огоньки загорелись ещё сильнее, взмыли вверх и под аплодисменты зевак закружились бабочками над изумлённым Ксано.

Парень почувствовал, как трубка стала нагреваться, словно ветка в пламени костра.

А представление продолжалось.

Искры стали описывать в воздухе странные фигуры, оставляя пламенные шлейфы. Затем раздался звук флейты.

Толпа зевак, увеличившаяся вдвое за последнюю минуту, ахнула.

Огоньки стали соединяться в причудливых сияющих существ удивительной формы и расцветки, которые резвились в воздухе как сумасшедшие мотыльки.

Затем одно из них, похожее на странного огненного бельчонка с огромным хвостом, потеряв равновесие, рухнуло на прилавок. Карлик пронзительно завопил, размахивая лапами, чтобы сбить жадное, ненасытное пламя, охватившее его драгоценные товары.

Ксано в ужасе попятился, держа в руке обрывок фитиля.

- Хуатай его! Хуата-а-ай! – закричал торговец, глядя на столик.

Кто-то тут же схватил паренька за шиворот и потащил к торговцу, он стал завывать ещё громче, выкрикивая грозные ругательства.

Глава 16

- Вот он, поймал грабителя, - ухмыльнулся здоровенный детина со шрамом, рассекающим и без того разбойничью физиономию. – Удрать собирался, гадёныш! Ну, да от меня не ускользнёшь. Придётся отвечать по заслугам, поганец.

Карлик одним прыжком подскочил к побледневшему слуге Шантика. Схватил за руку так, что на глазах Ксано выступили слёзы.

- Передётся заплатить, маленький разбойничек, да? Ах, как обидел старого Суорви! Весь товари спалил, вашпе негодник!

- Я ничего не сжигал! И… все это видели! Вы же сами сунули мне эту… штуковину!

- Зуачем ти врёшь? – карлик сжал руку пленника ещё сильнее. Ксано почувствовал – торговец легко сломает руку одним нажатием клешни. – Стари Суорви обижаешь, людей обмануть хочешь?

Детина ухмыльнулся, многозначительно глянул в толпу, положив ладонь на рукоять меча. Народ тут же волной отхлынул назад, многие отворачивались. Стражники куда-то испарились. Никому не хотелось связываться с долговязым.

- Ну что, щенок, не выкрутишься теперь, – он сплюнул, оскалился. – Давай выкладывай деньги, которые припрятал, пока я не начал отрезать у тебя лишние части тела. Заплатишь по-хорошему – уйдёшь целым.

- Я… я не буду платить! За что? Это деньги господина Шантика! – Ксано с надеждой поглядел вокруг, старясь увидеть знакомого стражника или сочувствующее лицо в толпе.

Многие прятали глаза, остальные смотрели с явным равнодушием. Некоторые улыбались, ожидая очередное зрелище.

Не говоря ни слова, верзила схватил паренька за шиворот, поднял как котёнка и оттащил к соседнему прилавку. Рванул за руку и припечатал грубой, почти стальной ручищей ладонь к столу так, что виднелись лишь растопыренные пальцы.

Выхватил здоровенный тесак.

- Эй! Ты сдурел, а? Не калечь мальчишку! – закричал кто-то из толпы. Но когда разбойник зыркнул, сверкнув налитыми кровью глазами, смельчак замолчал.

- Ну что, кто ещё рискнёт вякнуть? А? – долговязый поиграл ножом, лезвие зловеще заблестело в лучах солнца. Ксано побледнел ещё сильнее. – Первому, кто посмеет сказать слово, отрежу язык-то. – Он хрипло захохотал.

Старый Суорви с мерзкой улыбочкой наблюдал.

Кто-то в толпе охнул. Люди стали неожиданно расступаться.

- Положи игрушку, дурень, - раздался спокойный голос. – А то ещё порежешься.

Верзила побагровел, отпустил руку мальчика, но не опустил жуткий нож, держа так, чтобы нанести удар в любой момент. Встретился взглядом с холодными, тёмно-синими глазами незнакомца.

- Тебе какое дело? – Ксано послышалась странная дрожь в голосе долговязого.

- Я видел ваши выкрутасы – дешёвый трюк. Советую отдать мальчишке его деньги, - карлик хищно оскалился, держа мешочек с серебром, который в суматохе вытащил у паренька. – Тогда никто не пострадает.

Наступила пауза. Здоровяк оценивающе глядел на незнакомца. Ему можно было дать лет восемнадцать, если бы не странные глаза, которые, казалось, прожигали насквозь. Он сделал неуловимый жест рукой, обугленный прилавок на секунду вспыхнул нестерпимым белым пламенем, затем вместо него оказался прежний стол, на котором, как и раньше лежали товары.

- Дешёвая иллюзия, - незнакомец ухмыльнулся. Было в этой ухмылке такое, что даже долговязый отступил на шаг. Нож в его руке задрожал.

Суорви скрипнул зубами, швырнул кошелёк Ксано, тот ловко поймал.

- Забирай своего щенка, урод. И уматывай отседова, оборотень хренов! – верзила смачно сплюнул, а сам отступил ещё на шаг.

- О, мы как раз собирались уходить, господа. Но вышло небольшое недоразумение, - незнакомец кивнул карлику. – Некий уважаемый торговец совершенно случайно, надеюсь, нанёс оскорбление моему слуге. – Он положил руку на плечё Ксано, который только моргал, поворачивая взъерошенную голову, чтобы ничего не упустить. – А я расцениваю оскорбление моих слуг, как личное. Поэтому, если уважаемый торговец не желает, чтобы я разнёс его, не сомневаюсь, весьма доходную палатку, придётся заплатить незначительную компенсацию.

Просто мелочь для такого добропорядочного гражданина, не так ли?

- Ко-о-нпе – что? Вашпе-е, да-а? – хрипловатым голоском спросил Суорви.

- Ксано, ты, кажется, собирался приобрести фейерверки для праздника? – он подмигнул парнишке, затем начертил в воздухе быстрыми, ловкими пальцами странный знак.

Шантик засуетился как кролик, увидевший волка, когда услышал историю Ксано. Слуги, появившиеся по первому звону медного колокольчика, тут же накрыли на стол. Затем кондитер куда-то исчез, но тут же появился с пузатой бутылью и лично налил незнакомцу вина.

- Позвольте ещё раз отблагодарить вас э-э…

- Зовите меня Маорт, - он вежливо наклонил голову, сделал глоток вина. В холодных глазах заплясали синие огоньки. Хозяин оказался не скупердяем – красное кливийское было волшебным.

- Конечно! Очень приятно, да… такая честь, - от волнения на широком лбу Шантика выступил пот. Он сразу понял, кто спас его слугу. – Но позвольте спросить, чем мы обязаны вашему присутствию в нашем скромном городе?

- Я слышал, что в ваш скромный город приезжает Принцесса Шиала. Мой доверенный человек так же сообщил, что на празднике попытаются совершить покушение.

От этих слов кондитер побелел как снег, сразу сообразив, чем ему может грозить такой поворот событий.

- Нет нужды волноваться, у нас ещё есть время. Но я должен как можно скорее увидеть господина Фаллера. Шантик помрачнел, быстро закивал.

Ужин проходил в тишине. Всегда словоохотливый, готовый на шутки кондитер, казалось, постарел на несколько лет.

- Ксано, ты можешь мне объяснить, что за телега стоит перед кондитерской и мозолит глаза прохожим? – наконец не выдержал мужчина, одарив слугу, который по просьбе твинклера сидел за столом вместе с ними, сердитым взглядом.

- А, это – конпесрация, - пробубнил паренёк с набитым ртом.

- Чего-о?

- Один уважаемый купец, - гость сделал глоток вина, которое явно пришлось по вкусу, затем улыбнулся, словно рассказчик, с удовольствием вспомнивший о радостном случае. – Оказался настолько добр, что решил подарить нам пару изделий, пожелав удачного праздника. Вы не поверите, но другие торговцы посчитали меня невероятно удачной рекламой их лавок, поэтому попросили принять кое-что в дар.

Разумеется, я не мог обидеть честных людей, но и тащить по всему городу разную ерунду не хотелось, поэтому многим пришлось отказать: мы взяли только самое необходимое, сэкономив пару монет на расходы.

Кондитер уставился на гостя, явно не улавливая связи между загадочной «конпесрацией» и дарами, затем налил полный кубок крепкого вина и залпом осушил его.

Крякнул.

Видимо, приняв это за выражение крайнего одобрения, гость продолжил:

- Если не затруднит, прикажите слугам разгрузить телегу, всё содержимое можете забрать, оно пригодится для встречи нежелательных гостей. Думаю, вы не будете против, чтобы я отвечал за безопасность на празднике?

- Понимаете, - Шантик потупился как девушка на первом свидании. Картинка была настолько комичной, что некоторые из слуг, стоявшие с кувшинами и подносами около стола, едва сдержались, чтобы не захихикать. – Я лишь выполняю указания господина Фаллера, поэтому вам уж лучше…

- О, не волнуйтесь, - серьёзно сказал гость, к которому Ксано с каждой минутой испытывал всё больше уважения. – Фаллер согласится.

Шантик промычал что-то в ответ и одним махом ополовинил внушительный кубок.

После ужина кондитер и Ксано отправились к телеге, запряжённой двумя красавцами вороными.

Шантик потрепал ближнего к нему коня по роскошной гриве.

- Ты хочешь сказать – кони тоже компенсация? Или, может быть, купец решил подарить коней, за которых многие рыцари отдадут половину состояния? Ксано, дружище! Умоляю, скажи правду! – на хозяина было просто жалко смотреть. Ещё немного, и он мог начать вырывать оставшиеся волосы на голове.

Глава 17

- Коней дал один купец. Сказал – не может заплатить Маорту за услугу, - ответил парень.

- Услугу-у? – взвыл Шантик. – За какую-такую услугу дают коней редчайшей Аллоимской масти? Он что, самого короля Эйриха от смерти спас?!

- Не знаю, господин Шантик, - вздохнул Ксано, чувствуя внутри странную тревогу. – Но купец выглядел таким счастливым, словно его только что сделали бароном, а в глазах стояли слёзы.

Кондитер несколько секунд смотрел на верного слугу. Он всегда знал, когда парень пытался обмануть. Шантик готов был поставить пекарню на то, что на этот раз бывший воспитанник Ордена Радуги не врал.

Всю ночь Ксано видел странные сны. Маорт привёл его в какую-то захолустную деревушку, показал рукой в сторону леса, растущего сплошной, непроглядной зелёной стеной.

- Ты знаешь, дружок, что здесь растёт больше полусотни трав, которые не встречаются больше нигде в Империи?

- Империи? О чём ты говоришь? Ламерия всегда была самостоятельным государством.

- Когда-нибудь ты вспомнишь мои слова, - он грустно вздохнул. – Я слышу дикие вопли сражающихся, вижу смутные силуэты воинов, они зовут, зовут, требуют спасти их, но я не могу даже различить голоса.

От этих слов Ксано похолодел.

- Но… зачем ты привёл меня сюда и рассказываешь всё это?

- Хаос просыпается, тянет призрачные лапы к этому миру, высасывает его Силу, а Павший Луч не может больше удерживать атаки. Скоро изменится весь мир.

- Что это за сказка? Расскажи про Луч, - попросил парень.

Маорт задумался. Поднял правую руку, щелкнул пальцами.

В ушах засвистело. Они оказались на высоком холме, на котором спящим призраком прошлого или будущего – кто знает, - стояла Мельница, напоминая великана, способного просеивать годы, словно муку.

Мельница была живой, несмотря на жуткое состояние! Казалось, пройдёт мгновение, она заскрипит, стряхнёт пыль вместе с тоской минувших дней, и… случится что-то невероятное!

Ксано не знал, почему именно такие мысли пришли в голову, но никак не мог избавиться от них.

Раздался оглушительной силы гром. Парень поднял голову. И застыл от ужаса. Небо сходило с ума, оно ревело, словно раненое чудовище, клубилось чёрными, нависающими тучами, дико хохотало пляшущими молниями.

- Хаос стремится в этот мир, - прошептал Маорт, положив руку на рукоять меча. – Но мы не готовы.

- К чему не готовы? Как его остановить? – Ксано терялся в догадках.

- Хаос нельзя остановить, - синие глаза Маорта заблестели, напоминая жуткие провалы, в которых отражались молнии. – Он внутри любого из нас. Купец, продающий в рабство крестьянских детей, зарабатывает состояние, но даже не подозревает, что фантомы, призраки замученных дворянами детей становятся чудовищами в тёмных мирах, чудовищами, способными уничтожить всё живое.

Барон увеличивает налоги, разоряя свой народ – многие уходят в разбойники, тогда на дорогах и трактах тоже просыпается Хаос. Короли устраивают победоносные войны, устилая землю соседей трупами, и за это историки, подменяющие факты собственным вымыслом, называют тиранов героями, а мясников, безжалостных убийц – святыми. И тогда Хаос смеётся, собирая Великую Дань! – грянул гром, расколов небеса жуткими разрядами.

Ксано зажмурился, не в силах смотреть на страшное зрелище.

Маорт схватил его за руку. Паренёк вскрикнул от боли, словно коснулся яркого пламени, но незнакомец не отпустил его.

- Смотри, не упускай ничего, - Ксано повернул голову и увидел уютный костёр, вокруг которого собралась весёлая ребятня.

- А я хочу сказочку-у-у, - звонким голоском сказала симпатичная девочка в простом деревенском сарафанчике. Парень вздрогнул. - Помнишь, ты же обещал продолжение?

Маорт усмехнулся и отпустил его. Ксано на ватных, непослушных ногах приблизился к костру. Сердце заныло в груди.

Он внимательно рассматривал незнакомые детские лица, светящиеся от восторга. Этих детей он видел впервые в жизни, но… знал их всех!

Эта мысль поразила его, будто меткая стрела. Откуда? Как такое возможно? Затаив дыхание, Ксано прислушивался к голосам.

Пухлый мальчуган с опаской оглядывается на долговязого парнишку с диковатыми глазами. Рыжеволосая девочка держит на коленках странное лопоухое существо, которое что-то крепко сжимает в кулачке.

Ксано почувствовал, как сердце вот-вот выскочит из горла: непонятно откуда он знал, что существо схватило серебряную монету!

Знакомый голос заставил его повернуть голову. Окружённый ребятнёй у костра сидел парень, задумчиво вороша горящие ветки. Ксано прошиб сильный пот.

Парень молчал, а над притихшей детворой, ожидающей чего-то, клубились чёрными фантомами тяжёлые тучи, принимая образы невероятных чудовищ, скалящихся в диких гримасах. Картина была настолько жуткой, настолько невероятной, что Ксано захотелось крикнуть: «Эй, бегите отсюда, бегите скорее! Спасайтесь, иначе погибните!»

В тот же момент, рассекая небо невероятно яркой, огненно-алой стрелой вспыхнул удивительный луч, прокладывая светлую дорожку сквозь яростную мглу.

И парень у костра начал рассказ.

Ксано вскочил с кровати, тяжело дыша. Пот стекал по лицу крупными каплями, а сердце колотилось, будто кузнечный молот.

Протяжно завыл пёс Шантика. Ксано понял, что этой ночью больше не сможет заснуть. Он около получаса ворочался в старой кровати на чердаке, затем вскочил, коснувшись босыми ногами холодного пола.

В конце концов, это всего лишь сон, верно? Мало ли какая ерунда приснится – после всего случившегося на рынке, может привидеться и не такое.

Ксано накинул рубаху и поспешил вниз. Кто бы ни был этот Маорт, но с ним парень согласился бы отправиться куда угодно, даже в пасть к дракону.

Слуга Шантика несколько часов бродил по спящему дому, размышляя над странным сном. Догадки вспыхивали в голове одна за другой.

Надо будет обязательно найти этого незнакомца и поговорить с ним обо всём!

Утром Ксано не застал гостя в пекарне. Зато встретил Хозяина Шантика, который смотрел на слугу так, словно тот высыпал ему в штаны пригоршню муравьёв. Видимо, не одного Ксано мучили кошмары.

- Ты где это прохлаждаешься, лентяй, а? – рявкнул он, мрачно глядя на паренька. – Я же приказывал купить продуктов и раздать поручения младшим поварам! Или ты думаешь, будешь дрыхнуть до обеда, а я сделаю за тебя всё?

- Простите, господин Шантик, - Ксано поклонился. – Но вы ничего такого вчера не говорили.

- Да? – мужчина почесал пухлый живот. – Значит, говорю сейчас! И не строй из себя идиота, знаю твои штучки!

Ксано стрелой вылетел из пекарни, пнул какой-то камень.

Ни фига себе! Раздать поручения младшим поварам? Да ведь этим всегда занимался Шантик! Кондитера приводил в дикое бешенство любой намёк на несогласие.

И что на него нашло? Может, вчера перепил…

Ксано встретил старшего повара и рассказал ему о случившемся. Тот хмыкнул и пообещал сделать всё: поручения, как правило, повторялись, пекарня продавала выпечку, которую заказывали даже дворяне, избалованные лучшими лакомствами, поэтому многие слуги вставали засветло.

Слуга Шантика отправился на рынок, удивляясь на каждом шагу. Торговцы, с которыми иногда приходилось спорить за каждый грош, охотно уступали цену и с невероятным добродушием улыбались, словно вместо обычного посыльного кондитера перед ними стоял маркиз или герцог собственной персоной.

Наполнив корзину, парень решил немного прогуляться по рынку: солнышко ласково освещало площадь, отражаясь от начищенных доспехов стражников. Даже вечно орущие бродячие коты не провожали людей наглыми взглядами, а блаженно лежали, принимая солнечные ванны.

Вот лентяи! Ксано даже позавидовал котам. Эх, швырнуть бы тяжеленную корзину за стену и… превратиться в беззаботного котяру! Лежишь себе и балдеешь, наблюдая за голубями. Потрёшься у ног какого-нибудь добряка – получишь вкуснятину. Не жизнь, а сказка…

А тут с утра даже перекусить не успел – Шантик как с цепи сорвался! В чём же виноват Ксано? Может, в том, что сэкономил несколько монет на фейерверках и других товарах, которые торговцы с выражением самой искренней признательности вручали Маорту?

Да уж… если бы не этот странник, обладающий удивительным спокойствием, тот разбойник нашинковал бы Ксано на множество кусочков. Интересно, Шантик расстроился бы, узнав об этом?

Как же! На Невольничьем Рынке можно за несколько медяков купить почти любого раба. А если чуть доплатить – даже могучего, выносливого арофянина с кожей цвета молочного шоколада (один раз удалось стянуть плиточку у зазевавшегося купца, ха-ха!).

Говорят, охотники карликов даже стали отлавливать гордых нарийцев в пустошах Шоора, если герцог или барон отвалит достаточно денег на очередную экспедицию.

А Ксано достался Хозяину Шантику совершенно бесплатно, монахи были просто рады избавиться от сорванца, который едва не спалил обитель вместе с послушниками. Значит, горевать точно не будет.

Глава 18

Он улучил момент и стянул румяное яблоко у торговца фруктами, затем шмыгнул в подворотню, подпрыгивая от счастья – не каждый день выходит такая удача!

Так, если пройтись немного по улице Башмачников, а потом свернуть направо, удастся заглянуть к алхимику – даже его ворчание слушать гораздо приятней, чем ругань Шантика.

Парень не заметил, как за спиной промелькнула тень.

Через десять минут Ксано уже повернул в район хромлов – здесь жили покрытые татуировками смуглолицые невысокие кузнецы, которые совершенно не походили на людей.

Парень понаблюдал за тем, как два могучих хромла боролись на руках, приспособив вместо стола здоровенный дубовый пень. Ну и ручищи у них! Такими лапищами легко согнуть даже подкову! Да-а, вот бы и мне…

- Эй, стрекозлёнок, чего пялишься? – окликнул его низкорослый, но невероятно широкий в плечах хромл с алым месяцем на щеке. – Тут тебе не ширк, уручил?

- Уручил, - он вежливо поклонился, зная, что со вспыльчивым бугаём лучше не спорить. – Знатные тут силачи! А можно мне посмотреть?

- Человеческим детёнышам не можно, - сурово ответил Алый Месяц. – Наш закон таков: либо делаешь ставку, либо уматываешь.

- А если… яблоко поставлю? Пойдёт?

Хромл неожиданно расхохотался так оглушительно, что с крыш соседних домов взлетели голуби.

- Да хоть штаны засранные ставь! На кого думаешь?

Ксано оглядел здоровяков, наугад показал на того, чьи руки покрывали странные зловещие узоры из переплетённых зубастых щупалец. Такое не часто увидишь.

- Ну и зря, стрекозлёнок, - хмыкнул Алый. – Орвир ещё никому не проигрывал два месяца. Считай, ты уже продул!

- Просто он со мной не тягался, э? – соперник, казалось, по ширине плеч ничем не уступал чемпиону.

- Не хорохорься, Трумир, последние медяки просрёшь, - Алый решил уговорить новичка, но тот лишь нахмурился.

- Я? Ты меня ещё учить вздумал? Ставлю свой кузнечный молот и два слитка меди! Вот! Ваш чемпион тока пёрнет – уже продует!

- Лады, - усмехнулся Алый. – Эй, музыка!

Два волынщика, похожие как близнецы, заиграли задорную, бесшабашную мелодию. Зрители стали подтягиваться.

Некоторые делали ставки монетами, другие стали занимать у друзей, а кое-кто тащил всякий хлам.

Ксано не удержался от смеха, когда увидел здоровенного хромла с огромной пузатой бочкой, которую едва ли подняли бы с места трое людей.

- Ставлю бочонок доброго пива на нашего чемпиона! – пробасил он.

- Ни хрена себе, «бочонок»! Смотри, куда ставишь, дурень!

- Не боись, не зашибу! Здесь тихонечко постоит, - пожав плечами, ответил силач. – Потом отпразднуем, а, други?

Толпа поддержала предложение радостным рёвом.

На лице Трумира заиграли желваки, когда ещё восемь хромлов подряд поставили на чемпиона. Волынщики заиграли вновь, и тогда противники сцепились, словно от исхода поединка зависела их жизнь.

Чемпион схватил руку соперника будто тисками. Ладонь Трумира задрожала и медленно пошла вниз.

- Давай, Орвир, сделай его!

- Жми! Жми! Рви его, рви на части!

Трумир скрипнул зубами так, что сердце Ксано подпрыгнуло в груди. Хромл наклонил бычью шею, на широком лбу, украшенном изящной руной, вздулась жила. Орвир зарычал, словно медведь, а через секунду Трумир уже выровнял положение.

Самодовольная ухмылка исчезла с лица чемпиона, когда Трумир надавил ешё сильнее.

- Во даёт, а! Ну и силища!

- Ты глянь на его мышцы, глянь только! - восхищённо завопил кто-то. – Твёрдые, как драконьи яйца! Ого!

Толпа загоготала, одобрив красочное сравнение. Но Ксано шутка не показалась смешной, он видел, как на лбу Орвира заблестел пот.

Соперники встретились глазами. Трумир улыбнулся, и тут же ручища Орвира пошла вниз. Волынщики рванули какую-то бешеную мелодию, молодые хромлы принялись отплясывать дикий танец, с крыш домов стаями понеслись перепуганные вороны.

И тогда, одарив соперника многозначительным взглядом, Трумир припечатал руку чемпиона.

- Чистая победа… – сквозь зубы сказал Алый. – Отдайте ему выигрыш. Мда-а… клянусь лифримом, у нас новый чемпион!

Орвир дышал, как загнанная лошадь, по вискам текли струйки пота, могучая грудь широко поднималась. Он покачал головой, ухнул, хлопнул Трумира по плечу:

- Ну, твоя взяла! Эх, давно я уже не проигрывал, наконец-то стоящий соперник достался. Где такую силищу нагнал? Может, эликсирами балуешься?

- От ваших эликсиров толку как от кобыльей мочи. А я в шахтах Арварима, да в кузнице не один десяток лет отпахал.

- Неужели лифрим добывал? – с уважением протянул Орвим. – Наслышан про их шахты… говорят, там лифрима и других драгоценностей – как на пастбище коровьих лепёшек.

- Встречается, - кивнул хромл. – Спасибо тебе за поединок, хоть руки размял. Хо-хо!

- И тебе спасибо, - бывший чемпион усмехнулся, пропустив колкость. – Видели, что значит настоящий кузнец? Берите пример!

Хромлы загудели, как пчелиный улей: профессия кузнеца считалась самой почётной у этих смуглокожих силачей. А тут ещё бывший шахтёр победил чемпиона – татуированные лица буквально светились детским восторгом, словно к победе был причастен каждый из них.

- Эй, стрекозлёнок, - позвал Алый. – Иди-ка сюда.

Ксано, до самого конца не веривший в победу, на ватных ногах подошёл, глядя на медяки, которые ссыпал в мешочек хромл.

Десять, двадцать, тридцать…

Дальше парень сбился со счёта, а хромл ещё с минуту хмурил лоб.

- Вот, держи! Цепкий у тебя глаз – сразу поставил верно… ты знал, что Трумир перетянет?

- Не-а, - парень сглотнул. – Наобум.

Хромлы оглушительно расхохотались, Ксано до сих пор не мог понять их странное чувство юмора – любая фраза могла вызвать заразительный, искренний смех.

Он отказался от фирменного тёмного пива, которое, по слухам, могло свалить с ног даже быка, и бодрой походкой покинул район хромлов.

Мешочек приятно оттягивал карман. Семьдесят три медяка! Это же сколько всего можно купить! Крепкий ножик из гварской стали, небольшой арбалет или… офигительную книгу алхимических рецептов, вроде той, что стоит у Ксарвиуса на полке. Уррр-ра-а-а!

Ну что же за счастливый день сегодня!

Ксано представил, как уговорит алхимика продать один из фолиантов, тайком протащит на чердак, где будет перечитывать каждую страницу, выбирая рецепты. Конечно, сложные эликсиры потребуют редких компонентов, но вот Зелье Заживления лёгких ран и порезов или что-нибудь попроще… да, всё получится!

А потом можно продать лишние баночки, заработав на рынке немало монет. Если план удастся, Ксано станет первым слугой-алхимиком! Вот круто!

Внезапный толчок сбил его с ног. Парень потерял равновесие и упал. Перед ним стоял знакомый детина со шрамом и ухмылялся. Рядом ещё двое.

- О, какая встреча, маленький гадёныш, - разбойничьи глаза долговязого сверкнули мстительным злорадством. Ксано отшатнулся. – Я заметил, тупоголовые хромлы отвесили тебе целое состояние. Придётся поделиться, если не хочешь потерять несколько пальцев… или руку.

Прежде чем паренёк успел подняться, верзила схватил его и приставил нож к горлу.

Два дружка сноровисто обшарили карманы, вытащили мешочек. Верзила принял выигрыш Ксано, подкинул в воздухе, удовлетворённо хмыкнул.

В тот же момент парень пнул его в пах, воспользовавшись замешательством. Громила выронил нож, кошелёк упал на землю.

Ксано бросился назад, надеясь, что прихвостни долговязого станут собирать рассыпавшиеся монеты.

Он ошибался.

- Хватайте сучонка! – прохрипел разбойник.

Парень метнулся в подворотню, слыша топот за спиной. Сердце готово было вырваться из груди.

Быстрее, быстрее! До дома алхимика оставалось не так далеко, но Ксано понял, что не успеет – разбойники приближались слишком быстро, а у него уже сбилось дыхание: не так легко мчаться от здоровенных бандитов, когда несколько секунд назад тебе едва не вспороли горло!

Он поскользнулся на камне, упал, тут же вскочил, но потерял несколько драгоценных секунд.

- Э-эй! – задыхаясь, крикнул он в глубину улиц. – Помоги-и-ите!

Немногочисленные прохожие тут же разбежались, прячась в подворотнях. Никто не собирался рисковать жизнью ради какого-то раба.

Глава 19

- Отстаньте от меня! – взвизгнул парень, увидев здоровенные ножи, какими легко разделывать свиней. – Я ничего не сделал!

На равнодушных лицах разбойников он прочёл презрение. Одним своим существованием, рождением в мире ты уже обречён: или сумеешь заслужить свободу, или с тобой расправятся как с последним скотом.

Он отступил к стене дома, подобрал камень.

Убийцы одновременно ухмыльнулись и скользнули к нему.

Ксано почувствовал, как внутренности сдавило холодной клешнёй. И тогда парень закричал так, что едва не оглох. Один из разбойников гаденько засмеялся.

Этот смешок заставил лопнуть что-то внутри. Ксано ощутил странный прилив силы, которую так долго учили применять в Монастыре Радуги.

Парень стиснул зубы и как сумасшедший бросился на встречу головорезам.

В последний момент он разжал руки, выплеснув всю накопившуюся злость, всю ярость, всё презрение к ублюдкам. С пальцев сорвались бледно-зелёные искры, которые с шипением ударили в лицо ближайшего противника.

Тот взвыл, будто его поджаривали живьём, схватился за голову. Между пальцами на землю потекли карминовые струи.

Напарник замер, не ожидая такого поворота. Ксано злобно усмехнулся, размахнулся, представляя в руке ослепительный хлыст.

Но ничего не произошло. Сила, секунду назад переполнявшая его, вдруг исчезла. Растворилась, угасла, пропала, словно обиделась на то, как бездумно парень расходовал её! Секунду спустя в глазах у него потемнело. Ксано рухнул на колени, беспомощно открывая рот.

И тут раздался страшный свист. Раненый разбойник издал хлюпающий звук взмыл вверх, как пущенный снаряд и, отлетев на несколько метров по странной траектории, рухнул на землю.

У его ног упал здоровенный кузнечный молот. А ко второму бандиту приближался Трумир, похожий на разъярённого быка. Хромл остался без оружия, а ворюга сжимал нож, но вид татуированного дикаря, одним ударом расправившегося с напарником, заставил ублюдка по-другому расставить приоритеты.

Он выругался, бросил на Трумира многозначительный взгляд и растворился в одной из улочек.

Ксано поднялся, пошатнулся. Хромл подхватил его могучей ручищей. Рядом растекалось большим алым пятном то, что ещё минуту назад было убийцей.

Парень согнулся и вырвал в грязь.

К счастью, корзинка с продуктами осталась нетронутой, когда они вдвоём вернулись к проулку. Парень с облегчением выдохнул.

- Как же ты нашёл меня?

- Я приметил этих типов, когда они ошивались у нашего района, ну и решил проследить. Новички – если бы ты нарвался на серьёзных ребят, они сначала убили бы, а уже потом стали воровать, - спокойно заметил Трумир.

- Ох… спасибо тебе, я чуть в штаны не наделал с перепугу, - признался Ксано.

- А ты молодец, неплохо держался, - улыбнулся здоровяк. Учитывая грозные татуировки, улыбка получилась жутковатой. – Чем ты отделал того ублюдка?

- Дикие искорки, нас учили этому в Монастыре Радуги. На первом занятии я поджёг рясу у монаха и случайно разбил пузырь с водкой, который он прятал в шкафу, - ответил Ксано, подбирая оставшиеся на земле медяки.

Хромл выпучил глаза, представил полную картинку, затем разгоготался так, что бродячий котяра в истерике умчался прочь.

- Хахах, - он вытер кулаком слезу из глаза. – Ну, ты мне уже нравишься, парниша! Пошли, провожу тебя домой, а то этот хмырь опять соберёт дружков, тебе опасно теперь одному по городу шастать… заодно расскажешь, что случилось с этим монахом и как он пережил потерю ядрёной заначки, обдери его гнилоед!

- Эх, лучше тебе не знать…

Шантика дома не оказалось. Вместо него появился Маорт, который больше часа спорил с хромлом о свойствах какой-то стали.

Диспут выиграл Трумир, поэтому гость попросил сделать несколько метательных ножей, наконечников для стрел и чего-то ещё (Ксано не расслышал) и расплатился серебром, вызвав восхищение кузнеца.

Когда друзья попрощались, Маорт принялся изучать коллекцию оружия Шантика, развешанную на стене зала. Воспользовавшись отсутствием Хозяина, Ксано решил поговорить о странном сне. Он осторожно подошёл, вздохнул, зачем-то стал теребить рукав рубахи.

- Насколько могу судить, сегодня у тебя получился настоящий день приключений, не так ли, мой юный друг? – не оборачиваясь, заметил Маорт. Фраза прозвучала весьма странно, ведь гость выглядел всего на пару лет старше, но никакого снисхождения или презрения, которое читалось в голосе многих свободных, слуга не заметил.

- Ты… знаешь, что случилось со мной? – прошептал парень, в глубине души зная ответ.

- Не трудно догадаться, учитывая, что ты ещё в таверне привлёк внимание членов Банды Когтя, - ответил Маорт, повернувшись к собеседнику. Губы незнакомца были плотно сжаты, но глаза смеялись. По спине слуги кондитера побежали мурашки. В этот момент Ксано понял: вся Банда Когтя сильно пожалеет, если перейдёт дорогу незнакомцу.

- Можно тебя спросить, - парень вдохнул побольше воздуха. – Кто же ты такой? Явно не солдат, не монах и не чароплёт, тогда кто? Почему явился мне во сне? Ты пришёл в город, чтобы спасти принцессу от разбойников или чего-то ещё? И… и какое у тебя настоящее имя? «Маорт» явно отмазка! Верно?

- Возможно, - гость улыбнулся уголками губ. – Ты научишься понимать сны немного позже, сейчас нет смысла объяснять, чтобы не травмировать неокрепшую психику. Я показал тебе лишь часть того, что может сбыться. А вот кто я такой… довольно не скромно рассказывать о себе, начинаю ощущать себя, хм… пыльной, почти забытой реликвией, не удивляйся.

Ты же слышал легенду о Мерцающих и Подземелье Шёпотов?

- Да кто о ней не слышал! Ого! Значит ты… - Маорт кивнул. – Чтоб мне на месте провалиться! Чтоб меня таленги ночью забрали! А ты научишь меня… ну, паре приёмов? Покажешь Танец Бешеных Клинков, вызовешь Огненный Дождь или что-нибудь покруче? Дашь потрогать говорящий меч и покажешь путь к сокровищам?

- Половина из этого – сплетни, а вторая – преувеличение.

- Фигня! А что же тогда умеют мерцающие?

- Не отвечать на раздражающие вопросы, - гость нарисовал указательным пальцем причудливый знак. Силуэт Маорта стал прозрачным, в стороны разлетелись ослепительные серебристые искры.

Ксано вскрикнул, отшатнулся, искры сделали вираж, закружились вихрем и, окутав зал ярким сиянием, исчезли.

Всё поплыло перед глазами.

Мягкий, шелковистый мох щекотал лицо. Ксано очнулся.

Он сразу узнал это место, сердце забилось испуганной птицей. Мельничный холм из сна снова встречал его, будто старый знакомый.

Маорт стоял рядом, внимательно глядя на парня.

- Зачем ты взял меня сюда?

- Ты, кажется, просился в ученики, - он щелкнул пальцами, куча веток под ногами полыхнула ярким белоснежным пламенем.

- Вряд ли мерцающие берут в ученики простых слуг, - вздохнул парень. С каждой минутой он чувствовал нарастающее волнение.

- Для нас не имеют значения титулы, власть или богатство. Важно твоё сердце: если ты свободен внутри, никто не сможет сделать тебя рабом!

- Ого… - Ксано опустил голову. Никто, даже монахи Ордена Радуги ещё не разговаривали с ним так. Каждое слово Маорта отзывалось в душе лёгкой музыкой, которая снимала оковы рабства со слуги кондитера.

Стать учеником мерцающего? Да он даже в самых радужных снах не мог мечтать об этом!

Занятия начались весьма необычно. Вместо нудных лекций и бесконечных нравоучений Маорт рассказывал о Силе Природы. Затем тут же показывал, заставляя послушными змейками трепетать язычки изумрудного пламени, одним движением пальцев окутывал себя серебристой сферой (это просто потрясающе! Урра-а-а!) и пару раз даже давал коснуться настоящего меча мерцающего.

Затаив дыхание, Ксано ожидал нового знака, интересной истории, возможности полюбоваться удивительным светлячком, которого призывал Маорт, когда находился в хорошем настроении.

Парень забывал о том, что был обычным слугой, он растворялся в каждом чуде и с нетерпением ожидал нового.

Глава 20

- Соберись, ты можешь гораздо лучше.

- Ни фига не получается… может, снова выпить этого… Зелья Восприятия?

- Его нельзя принимать часто, иначе от передозировки могут случиться такие мутации, что ты себя в зеркало не узнаешь.

- Хорошо, я попытаюсь… ещё.

- Неправильно говоришь. Не «попытаюсь», а сделаю всё возможное.

- Я сделаю, Маорт! Сделаю, даже если руки нальются свинцом, шея станет как у жирафа, а задница задымится от натуги!

- По крайней мере, тебе будет удобно прикуривать от собственной задницы.

- Но я же не курю!

- Не важно, это была метафора.

- Мета-кто?

Когда серебристые стрелы с шипением пронеслись над старой Мельницей, сорвавшись с пальцев мерцающего, у Ксано перехватило дыхание от восторга.

Маорт сделал молниеносный жест, и…

Стрелы замерли в полёте послушными бабочками, готовыми выполнить любой приказ Хозяина.

- Научись чувствовать противника, чтобы использовать его Силу против него самого.

- Как это?

Вместо ответа Маорт щёлкнул пальцами.

Стрелы покрылись снежным налётом и через несколько секунд рассыпались сверкающим, невероятным дождём осколков.

Ксано вздрогнул. Если бы не защитная сфера, его бы точно разрезало на сотни частей.

- А правда твой меч разрубает любую броню?

- Почти. Против зачарованных доспехов он может не спасти.

- А… можно проверить?

- Возьми любой камень и кинь в меня, - Маорт отошёл на десяток шагов.

Когда парень поднял увесистый булыжник, учитель уже стоял к нему спиной.

Ксано швырнул камень, целясь чуть выше головы.

Мгновенный разворот, свист клинка. К ногам Ксано упали две половинки камня.

- Ух ты! Знаешь, не хотел бы я оказаться против твоего меча!

- Не бойся меча, он лишь орудие в чужих руках. Подави свой страх, разорви на части кандалы сомнений – и никто не остановит тебя.

- У меня уже голова пухнет, разве можно всё запомнить?

- Нет. Просто раскрой сердце, тогда знание пригодится в самую трудную минуту.

Дни пролетели в постоянных тренировках. За несколько уроков Ксано научился большему, чем за полгода нудной работы в Ордене Радуги, где монахи трындели о терпении и благочестии, а сами прятали самогон от старших наставников.

Маорт давал Зелье Восприятия всего дважды, после первого глотка тело наполнялось такой лёгкостью, что всё казалось возможным.

В день приезда принцессы город напоминал удивительную картину из чудесного сна, который тут же забываешь, но в душе ещё долго остаётся ощущение невероятного счастья.

Дома походили на волшебных существ: украшенные гирляндами, игрушками, радужными узорами (а у самых зажиточных горожан даже рунами, способными менять цвет и приветствия в виде стихов), они словно предстали на конкурсе перед требовательными судьями, чтобы бороться за главный приз – улыбку и благосклонность самой Принцессы Шиалы.

За два часа до прибытия городские ворота заполонили зеваки, страже пришлось поработать алебардами, впрочем, только для вида – все знали, что означает визит. Король мог отменить идиотские налоги, придуманные знатью, или ввести новые, мог выпустить всех узников и одарить любого, кто понравится его дочери.

Купцы мечтали о подписании указов, гарантирующих им полную независимость, а дворяне строили хитроумные планы, чтобы склонить короля на свою сторону – жизнь всего города могла измениться от одного слова Эйриха.

Когда на дороге к городу показалась карета из красного дерева, запряженная четвёркой вороных алоимской масти, толпа повалила на встречу, не думая, что любой из них может легко погибнуть под копытами коней.

Карета остановилась. Стражники окружили её, ощетинившись алебардами. Дверца с мелодичным звоном открылась, показалась прелестная маленькая головка.

- Всем приве-ет! - огромные изумрудные глаза вспыхнули непередаваемым торжеством. – Мы наконец-то добрались! Очень-преочень рада всех видеть! Вот!

- Принцесса, я настоятельно не рекомендую высовываться, - спокойным, властным голосом сказал темноволосый мужчина с хищным взглядом. – Мало ли чего придёт в голову… этим дуралеям. Провинция, одним словом!

- Холлинг, не будь занудой! Они очень милые, я хочу…

- Не высовывайтесь, - он попытался прикрыть дверцу, но девочка уже ловко выскочила наружу. Едва изящные башмачки коснулись дороги, как толпа взорвалась радостным рёвом.

- Принцесса Шиала-а-а! – светловолосый парень отчаянно замахал руками, надеясь привлечь внимание. Девочка повернула головку, изящно махнула в ответ. Физиономия парня засияла от счастья, но двое стражников тут же отвесили ему подзатыльник.

Народ загудел, но немного подался к воротам, освобождая пространство.

- Отпустите его, - звонкий голосок Шиалы странным образом не заглушили крики и гвалт. Капитан стражи с удивлением посмотрел на неё.

Девочка вздёрнула носик и прищурила глазки, в глубине которых заискрились зелёные огоньки. Капитан крякнул, неохотно дал знак стражникам. Те переглянулись, отпустили несчастного.

- Сундучок, - тихо сказала она, не оборачиваясь, протянув руку к карете. Холлинг что-то прошептал сквозь зубы, но тут же с поклоном протянул большую шкатулку красного дерева. Шиала одарила его многозначительным взглядом.

Наместник поспешно открыл.

Когда на собравшихся посыпался настоящий серебряный дождь, играя в лучах солнца сотнями драгоценных искр, никто не пошевелился. Люди, хромлы, карлики и представители других рас, названия которых Шиала ещё не знала, стояли с открытыми ртами.

И только когда монеты упали на землю, ринулись собирать сверкающие кругляши. Если бы стражники вовремя не оттеснили горожан, могучие хромлы просто передавили тщедушных карликов, да и люди не остались без травм.

- О, Святой Агаллахрим! – завопил какой-то бродяга, зажимая двумя оставшимися на руке пальцами монету. – Это ж, отдери меня козёл, настоящее серебро!

- У-у-у! На эти деньги целый вагон выпивки купишь! Катись отседова, пока с последними пальцами не оторвали!

- Я себе руку вылечу! Вылечу! Да! Вот так старина Эйрих отплатил за мою служебку в Легионе! Ха-ха! Да я теперь…

Вопли других счастливчиков, добравшихся до заветных монет раньше остальных, заглушили сбивчивую историю бродяги.

А Шиала, взобравшись на подставленную Холлингом табуреточку, рассыпала всё новые и новые пригоршни мелких серебряков.

С каждым броском лицо Наместника становилось всё мрачнее: на эти деньги можно было снарядить хороший полк отменных наёмников и отправить их за рабами куда-нибудь в Ничейные Земли, или на окраину Хорима.

Какой смысл раздавать серебро провонявшим потом, изъеденным блохами бродягам, которые пропьют за пару месяцев всё до последнего медяка, если, конечно, не нарвутся на опытного разбойника – нож между лопаток в подворотне и конец твоему счастью, шелудивый бедняк!

Ксано видел представление, взобравшись на ворота. Принцесса походила на маленького ангелочка, спустившегося с неба, чтобы помочь людям.

Ему вдруг захотелось, чтобы дождь из монет был не просто капризом, прихотью избалованной принцессы или возможностью произвести впечатление на простых работяг, которые в жизни не видели ничего кроме нескольких медяков, а искренним поступком.

Ещё захотелось что-то сделать ради этой милой девчушки – если бы она приказала прыгнуть с Башни Грифона, он бы с радостью помчался на вершину.

Но принцесса даже не взглянула на него, она была слишком занята игрой.

Он вздрогнул от неожиданности, когда на плечо опустилась чья-то рука.

- Видишь тех типов у стены? – Маорт, к внезапным появлениям которого Ксано никак не мог привыкнуть, уже сидел рядом.

- Башмачника и двоих хромлов? – переспросил паренёк, уловив звон стали в голосе мерцающего.

- Нет. За ними, хромлы своими спинами загораживают обзор, приглядись.

Ксано прищурился, но не увидел ничего особенного, кроме орущих от восторга и прыгающих почти как горные козлы горожан. Он несколько секунд присматривался до рези в глазах. Затем вскочил, рискуя сорваться с ворот и сломать шею.

Он вскрикнул, Маорт схватил его за руку.

Глава 21

У самого края стены в тени Первой Башни Грифона стояли трое, опустив руки в карманы. На первый взгляд ничего подозрительного, но Ксано уже знал, кто они. Вернее, почувствовал.

Нарисовал пальцами простой Знак Истины. И тут же прикусил губу, чтобы не закричать. В карманах эти с виду благовоспитанные горожане держали миниатюрные арбалеты, из них легко попасть в карету или…

- Тихо, они не должны тебя заметить.

- Что ты задумал? Мы так и будем смотреть, пока они… пока эти уроды не станут стрелять в Принцессу?!

- Вспомни, чему я учил, - спокойствию Маорта могли позавидовать Башни Семи Грифонов.

Ксано глубоко вдохнул, стараясь справиться с бешеным, разрывающим грудь сердцебиением. Подождал несколько секунд и сразу вспомнил.

Он с трудом пробирался сквозь толпу, работая локтями, пока не дошёл до Первой Башни. Незнакомцы беззаботно обменивались фразами, изредка, словно мимоходом вставляя словечки из нарийского диалекта.

Нария прославилась ворами и наёмными убийцами ещё до походов Эйриха, а после нападения королевской армии на это гордое и независимое государство, большинство влиятельных кланов исчезли. Испарились, будто подростковые прыщи на лице, а через пару лет по всей Ламерии стали растекаться слухи о жестоких убийствах чиновников.

Ксано встал полубоком, чтобы не выпускать из виду интриганов. Они улыбались, напоминая котов, ожидающих удобного момента, чтобы запустить лапы в сметану.

Парень заметил Маорта, который с неимоверной быстротой двигался к Башне с другой стороны, несмотря на теснящую со всех сторон толпу.

Твинклер вдруг остановился, взглянув на людское море таким проницательным взглядом, что паренёк почувствовал, как у него самого вспотела спина. Ксано не видел лица Наставника, но ощутил, как рядом с мерцающим сгустился воздух – словно невидимые руки создавали из него странные, убийственные знаки.

Маорт тут же растворился, оставив лишь тающий серебристый силуэт.

Так, пора действовать!

Ксано отупил на шаг, затем пихнул в спину здоровенного хромла, который хоть и был ростом не выше паренька, но в плечах превосходил почти любого стражника раза в полтора.

- Эй, ты, глист, смотри куда прёшь! – рявкнул здоровяк.

- Ой, вы неправильно поняли, - залопотал Ксано. – Это вовсе не я! – Он сделал испуганное лицо и показал на незнакомцев, которые продолжали нахально улыбаться, глядя на ликующий народ. Они ещё не представляли, как эти улыбки воспримут чувствительные натуры хромлов.

- Я знаю этого стрекозлёнка, - решительно заявил Трумир, оказавшийся недалеко. Немногочисленные хромлы всегда старались держаться в любом человеческом городе вместе. – Наш человек. Эти хмыри нарываются, острозуб меня загрызи! Ну-ка пошли, разберёмся!

Когда два квадратных, украшенных зверскими татуировками бугая двинулись к незнакомцам, улыбки сразу завяли. Старший вынул руку из кармана и с любопытством оглядел кузнецов.

- Эй, ты, хрен собачий! Ну-ка извинись перед троюродным братом сына моего дядюшки, иначе твои ушлёпки недосчитаются зубов! – Трумир сжал кулачищи, размером чуть меньше головы нарийца.

- Господа, уверен, у вас очень важное дело, но сейчас мы слишком заняты, - начал главарь. – Предлагаю встретиться в таверне и обсудить эти… разногласия, только чуть позже, а пока мы…

Вероятно, незнакомец до этого не общался с хромлами, иначе знал бы, что гордый низкорослый народ считает серьёзным оскорблением предложение выпить с человеком. А с человеком, толкнувшим в спину троюродного брата сына дядюшки, хромлы поступали одинаково, независимо от клана, религиозных или политических предпочтений.

Когда стоявший слева от главаря незнакомец отлетел к стене, беспомощно раскинув руки, будто подбитая камнем птица, народ немного отвлёкся от серебряных монет, достававшихся в лучшем случае каждому десятому.

Некоторые кинулись разнимать кузнецов, кто-то случайно отвесил оплеуху соседу, который уже сцепился с потерявшим алебарду стражником.

А на помощь нарийцам уже спешили дружки, вынырнувшие непонятно откуда.

Блеснули ножи. Гвардейцы тут же заработали алебардами, оттесняя разбойников. Если дать драке разгореться – число жертв за несколько минут станет огромным.

Главарь нарийцев отшвырнул незаметным движением какого-то драчуна, ловко увернулся от молотоподобного удара Трумира и, сунув руку в карман, швырнул под ноги что-то шипящее.

Раздался хлопок, повалил густой едкий дым.

- Ну и натворил же ты дел! – Маорт привёл Ксано к дому Шантика, подальше от беспорядков, охвативших город.

- А кто меня учил… действовать по ситуации? Если бы хромлы им не задали перцу, нарийцы стали бы стрелять в Принцессу!

- С чего ты взял, что это нарийцы? – Маорт прищурился. – Нария находится в мире с Ламерией, если ты этого не знал.

- Они разговаривали на их диалекте, - признался парень, ощупывая распухающую шишку. Теперь стража разберётся с наёмниками.

- Сомневаюсь, они станут хватать всех подозрительных, а тем временем настоящие убийцы станут соваться всюду.

- Ого… - Ксано опустил голову. – Я не знал, что так обернётся. Извини, - с горечью добавил он.

- Это не твоя вина, - спокойно сказал Маорт. – Мне не нужно было так рисковать, отправляя тебя к ним. Мы не узнали главного: кто стоит за покушением на принцессу…

- Но разве Шиала сделала кому-то плохо? Она совсем ребёнок!

- Готов поставить свой меч, что ниточки тянутся очень далеко, - Маорт усмехнулся, а в глубине его глаз заплясало сапфировое пламя.

Через час гости стали собираться в поместье Фаллера, которому могли позавидовать многие замки баронов, это Ксано понял сразу. Вход был изящно устроен в виде водопада, стекающего по мраморным ступеням в бассейн, где плавали золотые карпы, причудливые радужные рыбки и даже забавные карликовые осьминожки, как сообщил купец, специально выведенные по его личному заказу.

Когда гости вдоволь налюбовались рыбками, некоторые стали кидать в бассейн серебряные монеты, с хохотом наблюдая, как создания весьма проворно выпрыгивали из воды, подхватывая монетку щупальцами ещё в воздухе.

Ксано выпала честь встречать гостей вместе с разодетыми слугами Фаллера – пришлось напяливать идиотский парадный костюм, иначе Шантик обещал продать его Шоорским каннибалам.

Парень чувствовал себя посмешищем. Ну и кто придумал такую фигню? Он думал, праздник будет настоящим открытием, а оказалось, нужно просто подходить с дорогим подносом к каждому гостю и, пытаясь не забрызгать слюнями угощение, предлагать всем знаменитые пирожные.

- Дорогая, как тебе новый вид особняка Фаллера? – услышал он густой бас барона Вальгена фон Эдельвейса, когда с независимым видом подошёл к прогуливающейся около водопада паре.

- Наверное, старик Фаллер вконец выжил из ума, если решил построить собственный бассейн, - ответила его жена, поправляя шляпку с пером Императорского страуса, охота на которых была запрещена ещё десять лет назад, чтобы сохранить вид от вымирания.

- Тебе не понравилось, моя ласточка?

- Слишком претенциозно… а на фоне этого водопада я чувствую себя крестьянкой в дешёвом платье за каких-то пару сотен золотых, - барон покраснел, укол жены явно попал в цель.

- Ласточка, белочка моя! Я прикажу нанять лучшего портного, только не расстраивайся…

- Пирожные, господа? – Ксано поклонился, протягивая поднос.

- Ох, Вальген! Только посмотри на этого мерзкого оборванца, - фыркнула баронесса и взяла угощение, не глядя на паренька. – Кто взял такого заморыша на праздник, да ещё с жуткой шишкой? Дикость! Наглость и свинство!

- Бабочка моя, не волнуйся так, наверное, синяк – символ какого-нибудь племени, ты же знаешь этих простолюдинов. Дикари!

Глава 22

- Фу! Разве заморыш не видит, что этот жуткий, совершенно невозможный шишак не подходит по цвету к его страшному… хм, одеянию, - она откусила пирожное, провела язычком по нижней губе. – Слуга! Тебя не учили, что нельзя дамам подавать пирожные с таким… претенциозным кремом?

- О, мадам, прошу прощения за то, что посмел вставить слово, но наши пирожные совершенно не полнят, - соврал Ксано и снова поклонился. Этих дворян не ублажишь – закатят такую истерику, что мигом окажешься у Шоорских каннибалов, а то и где похуже.

- Ты слышал, мой кабанчик, оно ещё разговаривает! – баронесса фыркнула, но поспешно взяла два пирожных.

- Милая, ох уж эти простолюдины, - закивал барон. – Как добиться от них уважения и достойного обращения, если только вчера, образно говоря, они руками подтирались, а сегодня лезут прислуживать на приёме, на тако-о-м приёме, достойном королей!

Парочка удалилась, сокрушаясь о падении нравов и деградации интеллектуального облика нации.

Ксано захотелось швырнуть поднос им вслед, а затем искупать эту стервозную, избалованную бабу в бассейне.

Но он лишь усмехнулся и направился дальше, желая, чтобы все гости отравились пирожными. Или их слопали карликовые осьминоги, разорвав на части и вырвав глаза.

Но он увидел Маорта, и настроение стало подниматься.

Ого! В чёрном, неброском, но отлично сидящем на стройной фигуре камзоле, мерцающий выглядел среди дворянского муравейника как принц рядом с кучкой разодетых шутов.

Эх, жаль, при нём нет меча! У Ксано захватило дыхание от одной мысли, какой переполох вызвал бы обнажённый клинок у этих расфуфыренных идиотов!

- Эй, Мао-о-орт! – забыв обо всём, заорал парень и помахал свободной рукой, будто старому другу, с которым не виделись несколько лет, а ведь с момента их разговора прошло чуть больше часа. – Приве-е-т!

Мерцающий лишь кивнул ему, Ксано тут же осёкся, многие стали оглядываться.

- Парень, куда пялишься? – рявкнул старший слуга Фаллера. – Живо в погреб! Гости не будут ждать, пока ты ворон сосчитаешь.

Ксано покраснел до корней волос, оставил поднос на столике и побежал к погребу – ещё не хватало, чтобы Фаллеру на него нажаловались. Нет, он не должен подвести Шантика!

Погреб находился с другой стороны особняка – пока обежишь всю эту махину, ноги из задницы выскочат.

Уфф! Ксано остановился, чтобы перевести дыхание. Вокруг росли высокие кусты, которые шевелили листьями, когда кто-то приближался – наверняка ещё одна блажь Фаллера.

Парень осторожно погладил растение, которое тут же ласково зашелестело и потянулось к нему пушистой веточкой, совсем как добродушный деревенский кот.

Ну как тут не задержаться?

А через секунду сердце парня бешено забилось. Он услышал приглушённые голоса откуда-то из глубины зарослей.

Чего они там делают, если все гости на пиру? Ксано прислушался, но не мог ничего различить. Он щёлкнул пальцами и нарисовал Знак Слуха, который долго тренировал с Маортом.

И сразу похолодел. Он легко узнал барона Эдельвейса.

- Вы уверены, что всё пройдёт… гладко?

- Если вы до сих пор сомневаетесь, барон, тогда не стоило обращаться к нам, - ответил хрипловатым голосом незнакомец.

- Я…я не сомневаюсь, но некоторые гарантии не помешали бы.

Тишина длилась несколько секунд, затем Вальген кашлянул и, судя по лёгкому звону, протянул что-то собеседнику.

- Уверяю, барон, - незнакомец усмехнулся. Спина Ксано моментально вспотела, будто он только что пробежал несколько кварталов. – Мы позаботимся о вашей ласточке.

Эдельвейс с облегчением вздохнул. Веточка коснулась щеки затаившего дыхание Ксано, он тут же отшатнулся, точно его ударило током.

Парень метнулся к погребу, в висках молотом звенели последние слова странного мужчины. Перед глазами тут же вспыхнули картины одна ужасней другой.

Нужно как можно скорее рассказать обо всём Маорту! Скорее!

Когда Ксано вернулся на праздник, твинклера уже не было. Он отнёс вино старшему слуге, едва не разбив бутыль – руки тряслись как у бездомного после длительного перепоя в таверне.

Затем заиграла музыка, и парень забыл обо всём. Крыша особняка стала выдвигаться, образуя удобную площадку, на которой стояли музыканты. Оставалось только догадываться, сколько труда стоило хромлам сделать такую хитроумную штуку!

На площадке появились прекрасные, стройные как нимфы смуглокожие арофянки со скрипками в изящных прозрачных нарядах, откровенность которых тут же оценила мужская половина гостей громкими аплодисментами.

А рядом, сверкая янтарными глазищами так, что Ксано каждую секунду бросало то в жар, то в холод, появились совсем уж экзотичные девушки с лицами пантер и тигров, прикованные к мраморным статуям золотыми цепями.

Неужели Фаллеру привезли невольниц из самого Шоора? Оттуда возвращалась в лучшем случае одна экспедиция из пяти! Ксано с открытым ртом наблюдал, как хищные красавицы достали флейты, свирели и другие штуковины совсем уж причудливой формы.

Полилась пронзительная, но при этом трогательная музыка, от которой защемило сердце. Перед глазами Ксано золотистыми барханами пронеслись знойные пустыни, он ощутил палящий жар солнца, увидел причудливые танцы маленьких девочек-саари, впервые проходивших Обряд Зрелости.

Парень растворился в мелодии и сразу полюбил Шоор, жестокий к чужакам, но прекрасный и невероятный в своём причудливом многообразии.

А когда заиграли остальные девушки, Ксано, привыкшего к грязи и вони городских улиц, буквально захлестнула волна неповторимых эмоций.

Бескрайние пустыни полетели перед ним, понесли вдаль на крыльях удивительных созданий с гривами львов и хвостами скорпионов, оазисы подмигивали солнечными бликами, когда приходил величественный гхаирр, опуская морщинистые хоботы в водоём, а жестокие битвы местных многочисленных племён манили, манили жаждой приключений!

Всё это пронеслось перед глазами за минуту – Ксано готов был отдать всё на свете, чтобы услышать такую музыку вновь, но праздник изменился за одно мгновение.

Повеяло чем-то холодным, словно шею перехватила невидимая лапа чудовища.

Чтобы загладить заминку, Фаллер пригласил гостей внутрь, но никто не двинулся с места: почти в то же время к поместью подъехала королевская карета.

Когда король Эйрих вышел из кареты, по рядам гостей прокатился шёпот. Купец поспешил поклониться и начал длинную речь.

- Фаллер, рад тебя видеть, старина! Оставь ты эти церемонии, а то у меня после дороги в животе уже волки грызутся! Мда-а, нехилый ты себе особняк отгрохал, графы передохнут от зависти… ха-ха-ха! Шучу – со вкусом сделано. А какие милые головастики в пруду, ну ты и фантазёр, что за пакость? – монарх показал на осьминожка, который вынырнул из воды и стал переливаться всеми цветами радуги, видимо, польщённый таким вниманием монарха.

- Радужник головоногий, - купец с улыбкой поклонился королю.

- Хм, почему я никогда не слышал?

- Их специально вывели для меня карлики, - уточнил Фаллер, зная слабость монарха ко всяким экзотическим тварям.

- Каков разбойник! И тут меня обскакал, ха-ха! - Эйрих нахмурился, подсчитывая, во сколько ему обойдётся подобное чудо. – Отправишь мне парочку этих… головожопов? Рассчитаюсь… позже, э?

- Да брось, Эйрих – это мой подарок. Я знал, что ты оценишь.

- Ладно, веди – если я не выпью бочонок хорошего вина с дороги, то наверняка помру от жажды, и ты не сможешь похвастаться новыми запасами! Ха-ха!

- Уверяю, у меня ещё припасено немало сюрпризов, - Фаллер похлопал короля по плечу как старого друга, сделал знак рукой, водопад тут же замолчал, и они поспешили внутрь образовавшегося входа. – Поверь мне, я хочу не просто впечатлить тебя, а сразить наповал! - Король только покачал головой, не замечая удивлённых оригинальной трактовкой правил этикета гостей, которые скорее поверили бы в невинность дочери барона Эдельвейса, чем своим глазам.

Глава 23

Никто не заметил, как в костре нетерпеливо вспыхнула маленькая саламандра, когда уставший клерик замолчал.

Дети уставились на рассказчика.

- Ну а что же дальше, что же дальше-то, было! Ну Кса-а-но? – не выдержал Ромл, позабывший на время рассказа даже о мешочке с припасами, в который заглядывал обычно каждые десять минут.

- А дальше… вам пора спать, - усмехнулся клерик. – И тогда история сама подскажет продолжение.

- Ты даже не объяснил, зачем твинклер Маорт пришёл на пир, - с грустью отметил Арен.

- Тот, кто внимательно слушал, может догадаться, - клерик подмигнул ему. Вечно диковатый, холодный взгляд мальчишки потеплел.

- Но ты хотя бы намекни, кем был незнакомец, который трепался с бароном, а? – глазки Миа заблестели любопытными искорками. – И что случится с принцессой? И как же ты оказался здесь, у нас, если был слугой кондитера?

- О, слишком много вопросов! – Ксано погладил девочку по рыжей головке. – Тот, кто завтра наберёт больше всех изумрудника для монастыря, сможет… задать вопрос для продолжения, но только один.

- Урр-а-а! – дети с криками бросились домой, обсуждая подробности истории.

Клерик ещё несколько минут сидел у костра, трогая веточкой тлеющие угольки, затем со вздохом поднялся – белое пламя на секунду осветило его лицо. Если бы кто-то взглянул на него, увидел, что парень буквально постарел лет на пятнадцать, словно рассказ выжал из него все силы, как губка – влагу.

Но никто этого не видел. Ксано отправился к Монастырю Радуги, надеясь, что сны отступят от него хотя бы в эту ночь.

Глава 6. На кончике алого луча

«Я знал многих королей,

не стоивших и волоса своих слуг, также видел рабов,

в душе которых горело больше свободы и

благородства, чем у некоторых дворян»

Элорн Хоримский «Размышления о сущности человека»

Монастырь Радуги спал. Послушники видели сладкие яркие сны, полные приключений, тайн и спасённых принцесс, а Ксано ворочался на кровати, пытаясь отогнать картину:

Шиала протягивает ручки к подносу с пирожными, чтобы попробовать фирменное лакомство Шантика, в тот же момент раздаются арбалетные выстрелы. Маорт кидается к девочке, словно почуявший опасность лев.

Но уже слишком поздно. Ни один человек не сможет опередить выпущенный арбалетный болт.

Клерик сел на кровати, обхватил голову руками, стараясь отогнать воспоминания, но они обступали его, подкрадывались фантомами из тёмных глубин монастыря, кружились злобными шёпотами, стонали и приближались.

Главный зал поместья сверкал драгоценностями придворных дам, блестел полными до краёв кубками и сиял, будто лицо королевского казначея, сумевшего придумать способ, как закрыть глаза королю на махинации с бюджетом. Хохот и гул только сильнее возбуждали аппетит, наравне с желанием прихвастнуть друг перед другом.

- И тогда я, пришпорив коня, отважно повёл отряд прямо на врага, уворачиваясь от десятков стрел и отбиваясь от наседавших засранцев одной рукой! – одноглазый Брондир стукнул огромным кубком так, что сидящий на другом конце стола карлик в синем капюшоне подпрыгнул, затем неловко упал на пол, вызвав оглушительный гогот собравшихся. – Ну а они… того… от одного вида моего меча драпанули, как от голодного дракона, клянусь сиськами жрицы Веласты!

- Ты слишком перепил, почтеннейший, - возразил темнокожий арофянин, которому подарили свободу за победу в решающей битве. – Твои солдаты пришли в тот момент, когда всё поле было усеяно трупами Серых, их выкосили мои стрелки. А до этого твои вояки удирали от нескольких десятков гнилоедов, когда началась резня. Ничего не скажешь, появился в самый удобный момент!

- Да хватит вам трепать, как бабы на базаре! – загудел широкоплечий хромл. – Все знают, что без полков Рудмира вас бы разорвали на части бестии серых, я лично видел, как…

- Никто не умаляет доблесть сражавшихся, - вступил Верховный Наместник, успокаивая ветеранов. – Прости, Хордигр, что перебил тебя. – Хромл кашлянул в бороду, нахмурился, затем взглянул на Холлинга и широко улыбнулся. – Если бы хромлы вовремя не пришли на помощь, встретив врага грудью, тогда мы бы здесь не пировали. Но стоит отметить и арофян, чьи лучники вовремя атаковали Проклятых, осыпая тучами стрел, пока люди и хромлы держали удар.

- Верно! – заревел Хордигр. – А я что говорю? Вместе напёрли да отмудохали гадов, чтобы неповадно было! Лучше и не скажешь!

- Благодарю, хромле, - Холлинг наклонил голову чуть ниже, чем следовало по этикету, прищурил хищные глаза. – Для этого мы и собрались в Мерегосте по приглашению нашего щедрого хозяина Фаллера, чтобы отпраздновать десятую годовщину победы. Город помнит, как у самых стен мы сумели отразить…

В тот же момент в зал ворвался запыхавшийся слуга и, не обращая внимания на этикет, бросился к барону Эдельвейсу, сидящему за отдельным столом с дворянами. Вальген вскочил, уронив кубок с вином на одного из дворян, и выбежал из зала, едва не сбив с ног Ксано, несущего поднос с пирожными.

Угощения бабочками взлетели перед изумлёнными гостями, шмякнулись на пол, в разные стороны брызнули кремовые разводы.

Парень успел в воздухе поймать несколько пирожных, спасая произведения кулинарного искусства Шантика.

Но атмосфера была уже испорчена.

Фаллер хлопнул в ладоши, в зал вбежали девушки и с удивительной грацией стали танцевать, привлекая всё внимание собравшихся. Слуги понесли гостям кувшины с вином. Воспользовавшись паузой, Ксано подхватил поднос и отправился к Шантику, который раздавал поручения младшим поварам у входа в поместье.

- Ну и как они оценили новую начинку? Уловили вкусовую гармонию тизарского крема с нежными вафельками? – поинтересовался кондитер, которого больше всего на свете интересовало признание его кулинарного таланта.

- О, вы даже… не представляете, КАК уловили! – Ксано повернулся к хозяину другим боком, протягивая пустой поднос, чтобы тот не заметил жирные кремовые следы на парадной одежде. – Фаллеру пришлось даже танцовщиц вызвать и музыку заказать, чтобы хоть немного отвлечь гостей от сладкого! Чавкали, ну прямо… будто стадо слонов!

- Мальчик мой! Ксано, дорогой, неужели им так понравилось! Ха-ха! – Шантик расплылся в улыбке и подпрыгнул на месте, несмотря на свои габариты. – Давай, добьём их нашими фирменными тортолетками и шоколадными хрустопряниками, что скажешь?

Авторитет парня после виртуозного успеха пирожных рос на глазах, поэтому Ксано решил воспользоваться этим по полной.

- А если они попробуют ваших кремовых бомбастиков с повидлом из сока огнецвета, то запомнят на всю жизнь!

- О… кремовые бомбастики… повидло… как мне самому не пришло в голову! Мальчик мой, ты просто чудо… о, да! – лицо обычно сурового кондитера засияло детским восторгом. – Слышали, что он сказал? – рявкнул Шантик на поваров и бросился к столу, уставленному всевозможной снедью и огромными кастрюлями.

Когда Ксано с младшими поварами за полчаса налепили полторы сотни бомбастиков, кондитер пришёл в неописуемый восторг. Он пообещал парню взять его в ученики и даже отправить в специальную школу для рабов, выпускники которой могли стать свободными, отслужив у хозяина несколько лет.

Ксано лишь улыбнулся – обещания Шантик забывал сразу же, как только менялось его настроение.

Кондитер осыпал лакомства кокосовой стружкой, придирчиво осмотрел шарики. Ксано почувствовал, как в животе очень голодный зверь начал обгладывать рёбра – он же с самого утра ничего не ел, а тут от одного вида жратвы хочется завыть! Ух, сколько вкуснятины! Вот бы ему разрешили побыть на пиру не обычным слугой, а хотя бы младшим помощником шута какого-нибудь маркиза – отъелся бы на всю жизнь! Да-а...

Шантик поймал его взгляд, с улыбкой взял самый крупный бомбастик, добавил аппетитную точку повидла и протянул слуге.

Ксано почувствовал себя самым счастливым на свете, когда попробовал угощение. Он понял, что ради одного шарика готов служить хозяину до конца жизни. Что там – сто жизней подряд, если бы они у него были!

- Ну как, а? – кондитер облизнул нижнюю губу, вытер пот со лба.

- Это невеальная фкуфнотиффа профто! – с набитым ртом ответил слуга.

- А теперь живо бери поднос и покажи этим самодовольным индюкам, кто лучший кондитер в Ламерии! Ха-ха!

Парадный вход обступили солдаты, которые выстроились перед водопадом как на параде. Ксано пришлось идти ко входу для прислуги, находящемуся на другой стороне огромного поместья Фаллера.

Он добрался до густых зарослей Живого Кустарника, который тут же потянулся мохнатыми веточками к подносу с угощением. Парень отступил на шаг, чтобы загребущий кустарник не слямзил все бомбастики. Послышалось обиженное шипение.

- Э-э, брысь отсюда! Кыш, кому говорю! - слуга кондитера топнул ногой, отгоняя надоедливые отростки.

- Шши-ишши-и? – в шорохе послышалось любопытство.

- Ни фига, ещё и разговаривать умеет! Это бомбастики, для дворянских бормоглотов несу.

- Бомба-ашти-ииши? – к подносу потянулась самая длинная веточка, а кусты заходили ходуном, напоминая собаку, выпрашивающую косточку.

- Только без рукоприкладства! Не лезь, - отросток послушно замер, умоляюще шевеля листочками.

- И что с тобой делать? На, лопай! Только пропусти меня, - он протянул зелёному попрошайке аппетитный шарик, который тут же исчез в зарослях.

Послышались чмокающие звуки. Интересно, как он его так шустро схомячил?

Но узнать этого парню не удалось. Приглушённые всхлипывания заставили его пройти несколько шагов влево. Заросли послушно расступились, образуя зелёную арку. Ничего не скажешь, подкуп удался!

Всхлипывания превратились в плач. По спине парня побежали мурашки.

Глава 24

- Эй, кто тут?

Плач тут же прекратился.

- Уходи, - тихо, но весьма требовательно ответил голосок. – А не то я тебе задам… - снова всхлип и громкое сопение.

- Может, нужна помощь? – Ксано раздвинул пушистые ветки и увидел сидящую в кустах девочку. Она прижала коленки к груди, по щекам ручьями текли слёзы.

- Уходи, говорю! А то прикажу тебя высечь! Уходи, слуга! – глядя исподлобья приказала она, напоминая растрёпанного упрямого бельчонка, который попал в ловушку, но всем видом пытался показать, что «так и было задумано».

- Ты не сможешь меня высечь, потому что не достанешь даже в прыжке, Плаксивая Леди. И приказать тоже – я что-то не вижу вокруг толпу придворных и твоих личных рабов. Лучше вытри слёзы и рассказывай, где так ухомыздалась – вон, платье выглядит так, будто его острозубы с шашлыком перепутали!

- Ничего я не у-хрю-миздалась! Просто у вас неправильный сад – слишком… Обманщицкий и Запутывающий, я бы сказала, - с деловитой непосредственностью заметила девочка, словно от её авторитетного вердикта сад обязан был немедленно перестать обманывать и запутывать, повинуясь только её непререкаемой воле.

- Вот с этого надо было начинать. Как же ты заблудилась, кроха?

- Не скажу! – фыркнула она и насупилась, напоминая маленького сердитого хомячка. Но плакать тоже перестала – видимо, появление паренька немного отвлекло её, к тому же, такой Знатной Особе не пристало показывать королевские сопли на лице перед обычным слугой.

- Ну ладно, тогда придётся сидеть здесь, пока Живая Изгородь не проголодается, - Ксано ловко взял с подноса бомбастик, и отправил в рот, хрумкая с явным аппетитом.

- Ммм… - девочка облизнулась, но тут же спохватилась. - Что это? Дай и мне, слуга! – она подняла с колен зарёванное лицо.

Слёзы тут же высохли, когда девочка попробовала лакомство. После второго угощения она забыла про все проблемы и позволила покровительственной улыбке промелькнуть на её чумазом лице. Желание высечь Ксано весьма быстро сменилось стремлением к аппетитному сотрудничеству. А возможно – и побеге из Вреднющего Лабиринтового Сада. Это явно читалось в не по годам умных глазах крохи. Но рассказать о таком простом плане какому-то слуге выглядело слишком глупо, поэтому дворянка вздохнула.

- А тебе не попадёт, за то, что ты со мной болтаешь?

- Мне? Да никогда в жизни! – Ксано расправил плечи. – Меня вообще Шантик обещал сделать свободным. И тогда я стану крутым алхимиком, или отправлюсь за приключениями!

- Знаешь, с тобой заблудиться непременно интересней, чем сидеть одной в карете.

- Что-то я не вижу здесь никакой кареты, - хмыкнул парень и выглянул из-за кустов, когда послышался шорох. Никого, наверное, показалось. – И непременных рабов в петушистых ливреях тоже, честно говоря.

- Ну-у, в карету меня усадил гадкий Холлинг в наказание, - насупилось это чудо и с грустью поглядело на свои исцарапанные ручки.

- Холлинг? Это Верховный Наместник-то? – глаза Ксано расширились от изумления. – За что же он тебя наказал?

- Я просто хотела… так хотела устроить настоящий праздник для всех, не послушалась и стала рассыпать монетки прямо перед воротами. Сначала было смешно и весело, но потом такие разрисованные, эти…

- Хромлы, - помог парень. Он уже догадался, кем оказалась девочка, и сейчас с любопытством разглядывал перепачканное личико, грязное, изорванное платье, чтобы не рассмеяться – так вот она, какая, будущая королева Ламерии, оказывается!

- Ага, эти жутко сильные хрюм-лы затеяли настоящую драку, я страшненько перепугалась, началась такая давилка… ой-ёй! Ты не представляешь!

- Представляю, - вздохнул Ксано, почувствовав, как внутри заворочалась совесть: выходит, Принцессу наказали из-за него, самого обычного слуги кондитера! – И этот ваш Холлинг запретил тебе появляться на празднике, запер в самой тёмной башне и заставлял есть живых тараканов?

- Дурачок ты, никаких тараканов я не ела, а запер он меня в карете, но у меня – опа! – сверкнув хитрющими глазками, она вытащила из-за сапожка изящной работы ножичек. – Чик-чик и всё, нету Шиалы! Хи-хи-хи!

Её довольное личико засияло такой проказливой улыбкой, что парень не удержался и засмеялся в ответ: ну и номер! Кроха обвела вокруг пальца самого Верховного Наместника! Во даёт, чертёнок!

Он хотел ещё что-то спросить у девочки, но тут заметил стражника, который появился из-за кустов с другой стороны, давая кому-то знак рукой. Ребята сидели в густых зарослях, поэтому верзила их не заметил.

Что здесь делает стражник, если большая их часть сторожит парадный вход, а остальные должны охранять гостей внутри? Сердце забилось в груди отбойным молотком. Ксано почувствовал, как внутри стала подниматься странная, необъяснимая тревога.

Парень приложил палец к губам, Шиала замерла как мышка, услышавшая голодного кота. Умница! На душе потеплело от одной мысли, что его, простого слугу кондитера послушалась Принцесса Ламерии! Эх, Маорта бы сюда, он бы сразу разобрался, что к чему.

Ладно, будем действовать, как учил твинклер.

Ксано тихонько поставил поднос с драгоценными бомбастиками на землю, начертил в воздухе Знак Слуха, заметив, какое восхищение отразилось в огромных изумрудных глазах Шиалы.

Тишина. Стражник стоял в зарослях, ожидая кого-то. Послышались шаги нескольких человек, судя по тяжёлой поступи, тоже одетых в броню гвардейцев Мерегоста.

Да откуда они все взялись, чтоб их хромлы в шахты на всю жизнь упрятали вместе с крысами!

Не оборачиваясь, стражники двинулись к запасному входу в поместье. Внутри Ксано всё сжалось от нехорошего предчувствия – словно чья-то невидимая клешня сдавила сердце. Да что они ещё задумали тут?

А когда главарь гвардейцев повернулся, волосы на затылке парня стали медленно вставать дыбом. Он не увидел жуткую маску, огромные клыки или горящие пламенем глаза, которые уже вспыхнули в воображении.

Стражник, этот переодетый сукин сын, оказался тем самым ублюдком, который командовал нарийскими убийцами перед городскими воротами! События того дня вспыхнули огненной цепью эпизодов: дождь серебряных монет, толпа, радостно орущая перед темноволосой девочкой, разрисованные хромлы… драка, давилка, беспорядки по всему городу!

Нужно скорее, скорее рассказать Маорту, пока не нашли Принцессу! Иначе…

- Что с тобой случилось? – прошептала Шиала. – Ты же весь вспотел!

- Слушай очень внимательно, Принцесса. Ты должна сидеть очень-очень тихо, пока я не вернусь, поняла?

- Не-а, ты какой-то странный слишком. Я уже уста-ала, хочу на мой пир! - девочка капризно надула губки, тряхнула головкой. Вылитая королева в миниатюре – только не хватает единорогов и слуг вокруг, с трепетом держащих лохмотья её платья.

- Нельзя!

- Хочу! Хочу на пир! Хочу и всё! Иначе прикажу всех высечь! И запереть в камере с…

- Да тише ты, - Ксано огляделся по сторонам, но переодетые стражники уже скрылись словно призраки, которые отправились на смертельное задание их Призрачного Короля. Оставалось только догадываться, что устроит в поместье целый отряд головорезов, переодетых в гвардейцев, если он не найдёт Маорта! – Я знаю одну игру. Самую интересную в мире!

- И какую же? Не хочу сидеть в башне и есть твоих вреднющих тараканов!

- Нет, глупышка, это совсем другая игра. Ты будешь охотником. Настоящим. Хитрым Охотником за Сладостями. Он должен сидеть тихо-тихо, пока не появятся… волшебные огненные белочки! – с ходу выдумал парень.

- Ух ты, белочки-и-и-и! И когда же они появятся?

- Скоро. Но они очень хитрые и вылезают, когда охотник ждёт терпеливо. А за каждую пойманную белочку ты получишь бомбастик!

- Только чур два вперёд! А то я не играю!

Едва Ксано подбежал к запасному входу, как показалась целая шеренга хромлов, несущих на огромных серебряных блюдах какие-то пёстрые, разрисованные куски.

Он притаился у самой стены, прижимая поднос к груди. Оставалось только надеяться, что Шантик не заметит его отсутствия.

Когда последний хромл скрылся, парень подождал пару минут и юркнул следом.

Обойдя несколько богато обставленных комнат, слуга оказался перед Главным Залом, откуда раздавалась музыка и пение. Странно! Он ожидал услышать дикие вопли раненых, свист стрел и звон мечей, а они там веселятся!

Может, всё просто показалось? Откуда среди стражников мог взяться главарь шайки разбойников – такой бред в голову придёт только при высокой температуре!

А ещё ученик твинклера – Маорт узнает, живот надорвёт со смеху!

Ксано поправил свободной рукой одежду и вошёл.

В него ударила мощная, безудержная волна хохота, аплодисментов и криков, от неожиданности парень пошатнулся.

Его взору открылось незабываемое зрелище. Здоровенный хромл лежал на полу в обнимку с королевским псом, который лизал его разрисованную жуткими татуировками физиономию, пьяно шевеля лапами. Картинка могла впечатлить даже каменные стены, если бы у них были глаза!

Рядом два карлика сидели в здоровенной бочке, издавая мелодичный храп, а стражник прислонился к стене, опёршись на алебарду.

Многие дворяне устроились поудобнее: они отдыхали в блюдах с зеленью или прямо на столе.

Тут Ксано увидел Шантика, он командовал хромлами, которые никак не могли выстроиться в какую-то хитроумную фигуру.

Король Эйрих с улыбкой наблюдал за пирующими, поглаживая любимого леопарда, благородное животное в царственной позе растянулось у самого трона.

Лишь очень внимательный зритель мог заметить, что взгляд Правителя Ламерии оставался грустным.

Трудно представить, какой ценой далась победа над Серыми у самых стен города. А что ожидало королевство впереди? Даже Мерцающие, эти неуловимые хранители равновесия, не могли дать ответ.

- Друзья! – Эйрих наконец встал с трона, подняв золотой кубок с вином. – Этот день будет записан в историю, а имена павших героев навсегда останутся в памяти.

В ответ некоторые дворяне с трудом подняли головы из тарелок с салатом и наградили короля сонными взглядами.

- Только не надорвись от пафоса, самодовольный ублюдок, - прошептал незнакомец, сидевший у самого чёрного входа. Затем незаметно сунул руку под плащ, словно поправляя что-то.

Глава 25

Ксано притаился за квадратной спиной стражника, мужественно сражавшегося с желанием вздремнуть стоя.

Эйрих с удивительным красноречием говорил о доблести и героизме баронов, о мужестве и храбрости рыцарей, не упоминая лишь сожжённые деревни простых крестьян, оставшихся без крова, которые должны были покрыть все расходы на войну новыми налогами. Зачем омрачать праздник такими мелочами?

Его голос становился всё громче и громче, а подданные поддерживали пламенную речь храпом. Когда речь закончилась, Шантику наконец-то удалось выстроить хромлов в удивительную многоконечную звезду. Слуги под музыку стали снимать тяжёлые крышки с блюд под громкие аплодисменты проснувшихся гостей.

Кондитер поймал добродушный взгляд Фаллера, сидящего по правую руку короля. Купец кивнул. Шантик сделал знак рукой, и обливающиеся потом хромлы стали сближаться. Ксано прикинул вес одного блюда: ни один человек не смог бы поднять его, не говоря уже о том, чтобы держать так долго на весу!

С каждой секундой рисунок становился всё более чётким. Ксано позабыл обо всём, затаив дыхание наблюдая за представлением. Что же задумал кондитер на этот раз?

Тем временем хромлы весьма проворно сложили куски торта, образуя…

Скорее основание какой-то пирамиды, чем первый слой огромного угощения! Ничего себе!

Появились карлики в расшитых золотом синих плащах, они дружно подняли посохи, выстрелив снопами белоснежных искр, которые с шипением понеслись по залу.

Тут уже проснулись все гости! Некоторые пытались подпрыгнуть, чтобы поймать юркий огонёк, кое-кто даже попробовал залезть на стол, словно обезумевший от восторга мальчишка.

Ксано заметил Маорта, стоящего недалеко от трона. Он беседовал с Верховным Наместником.

Парень прикусил губу, вспомнив про обещание, данное Принцессе. Поставил на стол поднос с бомбастиками и направился к твинклеру, намереваясь сразу же рассказать о Шиале и необычных стражниках.

Если бы он успел рассказать об этом, возможно, многие, очень многие события пошли бы совершенно по-другому сценарию. Но ему не повезло.

Когда Ксано приблизился к середине Главного Зала, не упуская из вида твинклера, его окликнул какой-то барон, похожий на отъевшегося кабана.

- Эй, ты! Живо принеси мне вина! - приказал он, хотя на столе перед ним стояли три полных кувшина.

- Простите, я могу налить вам любого из этих…

- Ты идиот, слуга? Я не собираюсь пить эту мочу! Принеси мне кливийское, дубина, которое пьёт король! Живей, пока я не встал и не надрал твой худой зад!

Ксано втянул голову в плечи и побежал к другому концу стола, где стояли кувшины с лучшим вином. Тем временем хромлы уже выстраивали второй ярус пирамиды из торта, а карлики, взмахивая посохами под музыку, помогали соединять куски под гогот гостей.

Когда парень добрался до стола, над гостями уже возвышался третий ярус, украшенный воздушным кремом, золотистыми звёздами и серебряными фигурками мифических существ. Слуга с трудом заставил себя оторвать глаза от такого кулинарного великолепия – эх, вот бы попробовать маленький кусочек и хоть раз в жизни почувствовать свободным, а не существом третьего сорта!

Он взял кувшин. Куски торта взмыли вверх, повинуясь приказам карликов и стали медленно вставать на места. Эйрих многозначительно посмотрел на Фаллера и покачал головой, корона на его голове сияла огнём в свете искр.

Шантик что-то крикнул, видимо, требуя завершения шедевра. Гости замерли в ожидании.

Когда последний уровень торта соединил нижние части, собравшиеся ахнули в восхищении: кулинарный шедевр полностью повторял королевский дворец, со всеми многочисленными башнями, выполненными из удивительной шоколадной глазури и ещё каких-то лакомств!

Карлики взмахнули посохами – серебристые единороги на нижнем ярусе встрепенулись, дружно фыркнули и, повинуясь неведомой силе, понеслись вокруг замка, размахивая гривами.

Такого не ожидал никто. Все дворяне повскакали с мест, не веря глазам – каждому хотелось поближе разглядеть детали удивительного торта, проверить, почувствовать, попробовать его аппетитную реальность.

Ксано направился к барону, держа здоровенный кувшин обеими руками. Повара в белоснежных колпаках стали аккуратно разрезать торт, передавая увесистые куски слугам.

Когда верхнюю башню разрезали, послышалась музыка, в зал хлынули ярким, непредсказуемым потоком фантомы мифических существ. Кого здесь только не было: изумрудные змеекрылы понеслись к потолку, заставляя пламя факелов вздрагивать от взмахов их крыльев, величественные олени, символы лесной гармонии, грациозно спрыгнули на пол и унеслись к парадному входу.

Затем появились совсем уже неописуемые существа, пускающие яркие молнии, величественно оглядывающие собравшихся глазами с несколькими зрачками.

Ксано не мигая смотрел, боясь пропустить хоть что-то.

Рядом пронёсся синей молнией двуглавый волк, задев слугу кондитера. Парень выронил кувшин.

На полу стала растекаться алая лужа, похожая на кровь.

Ксано растеряно взглянул на барона, который, побагровев от злости, что-то закричал.

Вдруг картина праздника изменилась, от веселья не осталось и следа, словно по Главному Залу прошёл стремительный, яростный ураган смерти.

Король вздрогнул, когда леопард, до этого расслабленно лежавший у ног хозяина, резко вскочил и зарычал. Шерсть на загривке животного встала дыбом, глаза вспыхнули диким янтарным огнём.

Дворяне с удивлением уставились на дикую кошку, посмевшую потревожить Владыку.

Незнакомец, сидевший у самого выхода, встал из-за стола, сделал несколько шагов, скользя незаметной тенью.

Руки он держал под плащом. Никому из стражников не пришло в голову обратить на него внимание – с виду обычный пилигрим, каких часто зовут на торжественные пиры. Никто не взглянул на мужчину, а леопард рычал всё громче, царапая когтями пол.

Казалось, животное сошло с ума. Но если бы хоть кто-то догадался проследить по направлению взгляда любимца Эйриха, он, возможно, почувствовал бы сильную, давящую тревогу, отблески тёмной ауры, которую кошки чуют за версту.

Двое гвардейцев бросились к трону, чтобы успокоить хищника.

Но для леопарда их не существовало. Он рванулся, метнувшись стрелой куда-то в зал, серебряная цепь натянулась до предела.

- Да успокойте же этого полоумного кота! – раздался пьяный голос одного из рыцарей.

- Хрипит как шальной! Разбаловал король эту скотину, - поддержал его какой-то маркиз, но под красноречивым взглядом Фаллера тут же замолчал.

Незнакомец тем временем почти добрался до середины зала незамеченным, но затем встрепенулся, словно поведение зверя вспугнуло его. Он развернулся и, воспользовавшись замешательством стражи, метнул что-то блестящее в гвардейцев, столпившихся вокруг.

Раздался хлопок. В воздухе запахло чем-то едким.

В тот же момент леопард прыгнул вперёд, закрывая господина, и через несколько секунд рухнул замертво, когда кольца серого тумана достигли его. Гвардейцы закашлялись, капитан успел отвести Эйриха подальше.

Прежде чем комнату заволокло дымом, карлики ударили посохами, заставляя пламя факелов трепыхаться, словно искусная танцовщица перед придворными, туман стал бледнеть, не выдержав ярчайшего, ослепительного света.

Неизвестно, что случилось бы с гостями, если бы карлики не среагировали. Все вскочили и, расталкивая друг друга, побежали подальше от столов, сбивая с ног тех, кто оказался на пути.

Но тут находящиеся у входа стражники достали из-под плащей странные предметы, напоминавшие миниатюрные арбалеты. Болты засвистели вокруг, как стая бешеных пчёл.

Гвардеец, стоявший в двух метрах от Ксано, схватился за горло, в которое смертоносным жалом попал маленький болт и, судорожно хватая ртом воздух, завалился на пол.

Его лицо стало белее снега. Он не успел упасть, как странные орудия нашли ещё несколько жертв. Застигнутые врасплох стражники оказались бессильны против такого оружия.

Друзья, если вам понравилось произведение, подписывайтесь на моё авторское сообщество: https://vk.com/club150983247

Глава 26

Но не карлики. Испытанные постоянные сражениями с хромлами и дикими племенами Шооры члены клана Киин могли дать фору многим элитным телохранителям.

Карлик в тёмно-синем плаще с гербом в виде чёрной луны, пронзённой тремя алыми стрелами, взмахнул посохом. Огненная вспышка отбросила четверых нападающих, двое ближайших бешено взвыли и, дёргаясь в конвульсиях, стали кататься по полу, тщетно пытаясь сбить охватившее их голубое пламя, сжигающее даже доспехи.

Секундой позже остальные киинцы накинули прозрачную сапфировую сеть – попавшие в неё болты тут же вспыхивали. Но младшему киинцу с коротким посохом не повезло – прежде чем сеть набрала силу, в его грудь вонзились с хрустом сразу три болта.

Карлик даже не успел охнуть. Раскинув руки в нелепом жесте, он рухнул на пол.

В ответ старшие ударили сверкающими молниями, которые разметали с десяток нападающих, как ветер – осеннюю листву. Обезображенные тела с грохотом падали на пол.

Предатели, кем бы они ни были, несли страшные потери, но не собирались отступать. Переодетые стражники спрятались за выступами, перевёрнутыми в суматохе столами, и оттуда вели прицельный огонь.

Гвардейцы, бросившиеся на защиту короля и дворян, загородили телами гостей, пока карлики восстанавливали сеть, но стали лёгкими мишенями для убийц.

Один за другим болты с хищной, поражающей воображение точностью били в незащищённые доспехами места, попадали в глаза, горло.

Когда сапфировая сеть вновь вспыхнула, шестеро гвардейцев уже лежали на полу в лужах крови. Ещё несколько человек были ранены.

И тогда киинцы ударили вновь, собрав всю ярость застигнутых врасплох карликов. Поместье задрожало от страшного удара, словно от жуткого землетрясения.

Нападающие закричали, на них стали падать камни, пол дрожал под ногами, а стены угрожающе затряслись. Казалось, ещё немного, и переодетые стражники бросятся врассыпную.

Но они даже не дрогнули, продолжая осыпать мерцающую сеть болтами.

- Вперёд, врежьте этим сукиным сынам! – зарычал капитан стражи, подбегая с обнажённым мечом к одному из разбойников. Тот не успел перезарядить арбалет, лишь поднял на капитана чёрные, диковатые глаза.

Меч, прочертив серебристую дугу, обрушился на убийцу. Голова отлетела в сторону, из разрубленной шеи фонтаном хлынула кровь. На капитана тут же накинулись трое самозванцев, вооружённых кривыми саблями.

Через секунду гвардейцы схлестнулись с бандитами врукопашную. От яростного звона металла и крика раненых у Ксано заложило в ушах. Он никогда не представлял, что сражения бывают настолько жестокими, непредсказуемыми и кровавыми. Читая о подвигах рыцарей в Храме Ордена Радуги, парень рисовал в воображении яркие приключения, полные тайн и красивых, захватывающих дух битв, в которых всегда побеждало Добро.

Здесь всё было по-другому: раненые гвардейцы бились как бешеные, стараясь выиграть как можно больше времени, чтобы карлики успели восстановить силы для следующего удара.

Но всё равно проигрывали!

Разбойники двигались с невероятной быстротой, отражая атаки превосходящих числом гвардейцев с удивительным хладнокровием, и наносили резкие, непредсказуемые выпады, после которых ещё очередной несчастный падал замертво.

Ксано вздрагивал от звона мечей, не в силах поверить глазам: пока ещё сеть защищала его и остальных от враждебной силы, но стоило только протянуть руку, и… тебя тут же пробьёт навылет какой-нибудь шальной болт, брошенный кинжал или что-нибудь похуже.

А смерть витала над Главным Залом, хохоча диким, леденящим душу смехом. Она выглядывала из-за спины неосторожного гвардейца, закрывавшего телом раненого товарища, оскаливалась изогнутыми саблями самозванцев и жадно потирала длинные когтистые лапы, в ожидании очередной жертвы.

Больше всего на свете Ксано хотел, чтобы творившийся хаос оказался обычным кошмаром, который забываешь на следующий день.

Наконец, парень увидел Маорта. Твинклер перекинулся парой слов с главарём киинцев на одном из древних наречий и кинул ему бутыль с прозрачной жидкостью.

Ученик кондитера не знал наречия, но сердце дрогнуло в груди, словно подвешенное на гнилой верёвке. Он понял по жесту Маорта очень многое: если в ближайшие минуты охрана не выкинет нападающих из поместья, киинцы упадут, не в силах больше поддерживать сеть, и тогда эти ублюдки разбойники просто перестреляют дворян как разжиревших уток! А потом…

Додумать мысль парень не успел. Из парадного входа появился высоченный, закованный в тяжёлую броню рыцарь с жутким шлемом в виде паука, закрывающего клешнями лицо. За спиной рыцарь держал двуручный меч, а в руках – длинную трубку из странного тёмного металла.

Несмотря на доспехи, которые могло носить только существо выдающейся силы, он двигался с лёгкой, пугающей грацией.

Миг – на конце трубки зловеще блеснул изумрудный огонёк.

А в следующее мгновение в защитную сеть зелёным снарядом врезался светящийся шар. Несколько киинцев отлетели в разные стороны, Ксано упал, ударившись о перевёрнутый стол.

Клерик сжал пульсирующие дикой, давящей болью виски. События того дня атаковали его, разрывая голову на части.

Он встал с кровати, заглянул в окно.

Во дворе Монастыря Радуги властвовала ночь, насмехаясь над проблемами клерика танцующими невдалеке таленгами.

Ксано с трудом начертил дрожащими пальцами Знак Светлого Успокоения, чувствуя, как кровавые фантомы стали медленно отступать. Затем отправился в алхимический кабинет: лучшее средство от бессонницы – работа, требующая максимальной концентрации. Так он приучил себя.

Постепенно пахнущий лесом и детскими приключениями травосбор исчезал в огромном котле. По многочисленным трубочкам капала драгоценная жидкость: каждый грамм будущего эликсира – несколько часов упорного детского труда, набитых шишек, царапин, отчаянных поисков нужных растений и постоянного риска встретиться с враждебными существами, которые рыскали в чащах.

Клерик с каждой минутой всё сильнее растворялся в сложных цепочках формул, компонентов и веществ, пока воспоминания не отступили.

Он с удивлением заметил, как в окошко алхимического кабинета постучал алый как кровь луч, отразившись в бесконечных пузырьках солнечными бликами.

Неужели он проработал всю ночь? Да быть такого не может! Казалось, буквально несколько минут назад зашёл в кабинет и…

Не успел заметить, как новый день пришёл к Монастырю Радуги на кончике алого луча! Мысль настолько поразила клерика, что он улыбнулся.

Глава 27

Свобода – это бабочка, оживающая в душе

«Хаос прорывается в наш мир там,

где поступки одних людей приносят

боль и страдания другим. Но как

решить эту проблему без насилия?»

Ксантифиус Гротт

«Вопросы без ответов. Том седьмой»

Холлинг перевёл дух, только когда они с лейтенантом вернулись к оставшимся солдатам. Райлин нёс сундук, в который положили находку – ради этой вещи стоило рисковать и лезть в самую пасть к пауковолкам, чтоб у них все лапы отвалились!

Верховный Наместник выглядел жутко усталым: на бледном лице отчётливо выделялись тёмные круги под глазами, но держался он бодро, несмотря на бессонную ночь.

По дороге к лагерю Райлина наконец-то прорвало. Холлинг ожидал подобного, но надеялся, что ему всё-таки не придётся отвечать на вопросы надоедливого солдафона. Уж лучше провести ещё одну ночь в компании пауковолка!

- Ну что, Наместник, - ухмыльнулся Райлин. – Теперь Императорприготовит для тебя удобную виселицу, когда узнает, что ты не только тайком нашёл один из осколков Ока, но и решил прикарманить вещицу Просветлённых! Что, яйца-то холодеют, а?

- Ахав ничего не знает, - спокойно ответил Холлинг. – Он сейчас занят разборками с Хоримом, светскими сплетнями и прочими радостями жизни, к которым ещё прибавь нашествие варваров, восстание в Кливии и всякие разбойничьи банды по мелочи. А в свободное время развлекается тем, что сажает чиновников на кол и посещает бои на Арене.

- Всё для народа, прямо усраться можно от такого человеколюбия! Ха-ха! Разбойнички, наёмные убийцы, особо ретивые кливийцы и всякая шушера режет друг друга на матрасы, а денежки золотыми ручейками текут в карманы дворян и казну. У меня аж руки чешутся, когда прикидываю, как купцы нагреют лапы на одних только ставках!

- Не думаю, что дело только в деньгах… Ахав всё просчитывает на несколько шагов вперёд, как это было с резнёй в Мерегосте…

- Хо-хо, наслышан, как же! Говорят, нарийские наёмники вырезали всех дворян, лояльных королю Эйриху, поэтому в решающей битве король смог выставить лишь треть от своих армий, а малолетнюю Принцессу Шиалу расстреляли в упор из арбалета на глазах у отца. Что бы ни говорили, но этот Ахав – редкостный ублюдок!

Ксано ещё около часа провозился с эликсирами, пока не убедился, что целебное зелье из изумрудника готово. При хорошей торговле можно будет продать и на вырученные деньги не только сделать ремонт в Монастыре, но и помочь многим жителям деревни.

Он осторожно положил в большую колбу несколько серых крупинок.

Жидкость зашипела, как бешеная змея и стала окрашиваться багровым. Клерик наблюдал за изменением цвета. Странная вещь – алхимия: добавив пару лишних крупинок можно сделать яд, способный свалить даже быка. Такое же действие вызывает поступок человека в душах других людей: одно убийство способно вызвать кровавую бойню, спровоцировать жуткую резню между народами и поставить целую страну на колени.

Если можно приготовить яд или целебное зелье из одних и тех же ингредиентов, значит, где-то есть рецепт приготовления эликсира для всей страны? Для огромной Империи? Но кто сможет правильно определить пропорции, чтобы ничтожная частица не превратила людей в чудовищ…

Ксано задумался, тряхнул головой, отгоняя мысли, но они нахлынули дикой волной, захлёстывая разум с невероятной силой.

Вокруг сгущалась колючая, холодная темнота.

Он с трудом открыл глаза, не понимая, где находится.

Вокруг валялись перевёрнутые столы, окровавленные трупы гвардейцев в неестественных позах напоминали разделанные туши животных на скотобойне, но не людей.

Голова разрывалась и пульсировала болью.

Ксано увидел, как жуткий рыцарь в шипастых доспехах бросился на главаря Клана Киин, который тщетно пытался восстановить защитную сеть. Паучья маска на лице высоченного убийцы делала его похожим на призрака, он двигался слишком быстро для человека.

Парень никогда не видел, чтобы в средних доспехах кто-то мог так бежать, да ещё с огромным двуручным мечом!

Через мгновение Паук оказался уже перед карликом.

Огненный росчерк меча, воздух стонет, рассечённый страшным лезвием. Смертоносное оружие обрушивается на киинца словно молот на муравья.

Ксано почувствовал, как сердце замерло в груди.

Но Маорт успел подставить серебристый клинок раньше, чем двуруч рыцаря рассёк отважного карлика.

Раздался жуткий скрежет, казалось, изящный меч твинклера разлетится на части! Но лунный клинок остался цел, вот это да!

У Ксано перехватило дыхание, он высунулся из-за дубового стола, утыканного арбалетными болтами, чтобы не пропустить ничего. Его уже не волновала потухшая защита карликов, дикие вопли сражающихся, звон оружия и звуки падающих тел – всё просто потеряло значение, исчезло как утренняя роса от лучей яркого солнца на фоне двух фигур.

Одной из этих фигур был его учитель.

Маорт пошатнулся, клинок повело в сторону, но твинклер тут же сделал изящный разворот – двуруч прошелестел чёрной косой у самого лица учителя Ксано.

Затем началась бешеная пляска, в которой любое движения соперников могло стать последним. Рыцарь теснил твинклера к стене, пользуясь тем, что Маорт не мог отражать удары чудовищного меча. Паучья маска на лице угрожающе шевелилась, будто живая, ожидая удобного момента, чтобы вцепиться в горло ловкому, неуловимого твинклеру.

Ксано наблюдал за поединком, закусив губу: сражаться длинным мечом против такого мастера боя на двуручах, каким оказался этот высоченный ублюдок – всё равно что пытаться остановить детской палочкой яростный ураган, вырывающий с корнями вековые деревья. Так что задумал, ну что же задумал Маорт?

Удар, разворот, уход в сторону, невероятный, стремительный выпад, но рыцарь с лёгкостью блокировал атаку мерцающего, нанося удар в ответ – лезвие, со свистом рассекая стонущий воздух, обрушилось на голову Маорту.

Нет, разорви этого ублюдка дракон! Твинклер играючи уклонился, заходя за спину противнику – всё произошло настолько стремительно, что Ксано успел заметить лишь росчерк серебристого клинка.

Рыцарь пошатнулся, из раны в боку карминовой струёй полилась кровь. Но в следующее мгновение Паук уже пришёл в себя, будто точный удар оказался для него лишь царапиной, и рубанул наотмашь не успевающего уклониться твинклера.

Ксано показалось, что лезвие коснулось не Маорта, а разрубило на части его самого. Он вцепился в край стола так, что побелели пальцы и закричал. Парень не слышал своего голоса – слуга просто потонул в хаосе битвы, растворился ещё одним отчаянным звуком.

Рыцарь яростно зарычал, не понимая, что происходило с его жутким мечом. Двуруч замер.

Маорт рухнул на колено, лунный клинок опустился в правой руке. На пол упали несколько алых пятен.

Паук захрипел, маска на его лице зашевелилась, чёрные щупальца стали раскрываться, высовывая змеиные жала.

В то же время лезвие огромного меча засеребрилось холодными узорами, они потянулись сияющими нитями к рукояти, охватили обручем перчатку воина.

Через несколько секунд рука вместе с мечом заледенела. Лёгкое сияние, исходящее от двуруча слепило глаза.

Маорт скрипнул зубами от боли, прижал руку к ране, расползающейся красным цветком на боку, поднялся.

Наверное, нападение закончилось бы в ту же минуту, если бы не появление Принцессы, о которой Ксано совершенно забыл в суматохе.

Девочка появилась из парадного входа, прижимая к груди мохнатое существо огненно-рыжего цвета.

- Эй! Кса-а-ано! Ты где-е? Я наконец-то нашла настоящую, взаправдашнюю белочку, смотри какая пушистенькая, она… - изумрудные глаза Шиалы расширились до размеров огромных монет, когда Принцесса заметила окровавленного гвардейца, проткнутого четырьмя болтами у самого входа. Лицо совсем ещё молодого парня сковала маска смерти.

- Ой, мама…

Главарь разбойников отшвырнул ударом одного из наседавших на него гвардейцев, пнул на стражников стол, а сам отскочил в сторону, выхватывая арбалет.

И тогда Ксано, позабывший обо всём на свете, метнулся к девочке, которая замерла у входя, вцепившись в перепуганного зверька. Боковым зрением он успел заметить, как Маорт угрожающе поднял руки.

Ублюдок заметил движение твинклера.

- Ещё одно движение, мерцающий – Принцесса превратится в ежа, - Маорт скрипнул зубами, но руки опустил. Даже твинклер не успеет опередить пущенный с близкого расстояния болт.

- Чего ты хочешь? – в тёмно-синих глазах Маорта заплясало пламя.

- Не делай такую рожу, твинклер, на меня эти штучки не действуют, - главарь ухмыльнулся, направляя оружие на побелевшую Шиалу. – Ты будешь стоять здесь, пока мои люди потолкуют с королём. У нас, видишь ли, немного разные мнения по поводу морской торговли с Хоримом.

- Твои люди выбрали не самый дипломатичный способ переговоров.

- Что поделать, ведь короли такие упёртые козлы: их гораздо легче уговорить, если перерезать несколько дворян и взять в заложники единственную дочь, чем несколько лет ожидать, пока Повелитель снизойдёт до простых смертных. Надеюсь, ты меня понимаешь. Ничего личного, Лаэрт, ведь так тебя кажется зовут на самом деле?

- Я обещаю: никто из твоих людей не пострадает, если ты отпустишь девочку. Но если хоть один волосок упадёт с её головы, твоим заказчикам придётся искать тебя по частям. Ничего личного.

- Какой ты нудный! – главарь рассмеялся, сверкнув зубами. – Твоему слову я верю, но вот Эйрих серьёзно подмочил репутацию, когда приказал вырезать несколько влиятельных Нарийских кланов и перекрыл все торговые пути, которые кормили нашу страну. Ты представляешь, сколько сотен нарийцев умерло от голода и нехватки лекарств? Смерть пары десятков разжиревших баронов – слабая компенсация за королевское самодурство.

- Ты ничего не добьёшься, - вздохнул твинклер. – Только подставишь свой народ под удар.

- Довольно слов, Лаэрт. Прошу, не вмешивайся: мы уйдём, как только король подпишет указ. Либо всё на этом закончится, и мы получим своё, либо Эйрих получит по заслугам. О, вот и наше Высочество пожаловало! Эйрих, почему у тебя такой бледный вид? Неужели слишком обожрался на пиру? Иль дармовое винцо не по вкусу пришлось, а? – он расхохотался, наблюдая за королём.

- Давай решим… проблему между нами, - хриплым, срывающимся голосом ответил Эйрих. – Отпусти Шиалу. Я… прошу тебя!

- Непременно. Только сначала, - нариец вынул из кармана документ и протянул королю. – Подпиши указ о возвращении Нарии законных земель, которые ты оттяпал, вырезав только в первые дни больше двух тысяч человек, отзови все легионы из наших городов, отмени работорговлю, - лицо короля потемнело. Маорт криво усмехнулся, заранее зная, что ответит король. - Ну и мелочь: подтверди, что ни ты, ни твои потомки больше не будут вторгаться в Нарию!

Повисла тяжёлая пауза.

У Эйриха было такое выражение лица, словно он проглотил ядовитого ежа. Гвардейцы замерли, мрачно поглядывая на разбойников. Казалось, даже поместье Фаллера застонало, когда лёгкий ветер затрепыхал пламя факелов.

Только щуплый слуга кондитера продолжал медленно пробираться между поваленными столами.

- Я жду, король! Твоё решение? – вся театральная весёлость мигом слетела с лица главаря. Он оскалился и метнул грозный взгляд на Шиалу. Девочка задрожала, глаза заблестели от нахлынувших слёз.

Эйрих брезгливо поморщился, взял документ. На лице заиграли желваки, когда он начал читать. Уцелевшие дворяне стали переглядываться, многие испуганно глядели на разбойников, другие с ужасом рассматривали изуродованные трупы тех, кто ещё утром был их другом, родственником или просто уважаемым в городе купцом.

Ксано прополз ещё пару метров, теперь от главаря его отделяли несколько шагов, от Шиалы – в два раза больше, не успеть никак! Что же делать, что делать, разорви меня упырь! Этот ублюдок всех прижал к стенке, даже Маорт не может применить Знак – главарь всё равно успеет выстрелить!

Так, а что если…

Мысль пронеслась в голове отчаянной, резкой вспышкой. Парень закусил губу так, что во рту появился солоноватый привкус и пополз дальше.

Хоть бы повезло!

Когда король окончил чтение, на лбу выступил сильный пот. Всё это время главарь следил за твинклером, его окружили оставшиеся разбойники.

Шиала напоминала куклу, которую поставили к стене. Эйрих поднял голову. Маорт побледнел и снова приложил руку к ране.

Главарю надоело такое положение, упёртый король, этот самовлюблённый идиот явно тянул время, не собираясь выполнять обещание. Ну что ж, Эйрих, пора отдавать долги!

Он резко вскинул руку, желая поторопить короля.

В тот же момент Ксано выпрыгнул сбоку, загораживая собой похожую на привидение девочку.

- Не трожь её, СВОЛОЧЬ!

Раздался щелчок.

Главный Зал ахнул, когда мгновением позже Маорт поднял правую руку, метнув в главаря пульсирующий светом серебристый шар. Разбойник удивлённо повернул голову, в ту же секунду его внутренности разлетелись кровавыми ошмётками, забрызгав роскошную мантию Короля Эйриха, Красного Завоевателя.

А у парадного входа остались лежать два тела: худощавого парнишки и маленькой девочки, вокруг которых растекалась багровая лужа.

- От твоего рассказа у меня… аж дыхание перехватило, сукин ты сын, - проворчал Райлин и покачал головой. – Давно ничего подобного не слышал. Да уж… перед глазами эта картина стоит! Ты-то откуда знаешь, как было?

- Я был среди приглашённых. Такое не забывается… - Холлинг вздохнул и зачем-то потёр глаза. – Шиала мне как родная дочь, помню, в тот день запретил ей вылезать из кареты, а эта чертовка не послушалась и стала рассыпать монеты перед простолюдинами, хохоча и подпрыгивая от восторга! Мне захотелось вылезти из кареты и при всех надрать её маленькую задницу, но через минуту… я и сам смеялся! Понимаешь? Смеялся, как ребёнок! Она влюбляла в себя всех, начиная с крестьян и заканчивая чванливыми купцами.

- Так тот парень, слуга кондитера, он погиб? Жаль, отчаянный парнишка оказался…

- Если бы не твинклер, его не спасли бы даже королевские лекари. Но Маорт выходил его и через пару дней поставил на ноги.

- Хо-хо, либо ты бредишь, Наместник, либо треплешь мне мозги. Со мной такие сказки не пройдут: я в армии много лет, знаю, что такое попадание вблизи из арбалета: если в грудь и здоровый воин не выживет, а в живот - все внутренности с пола придётся собирать. Чё морду кривишь? Я знаю, чем нарийцы начинают наконечники: там осколочная хрень, которая взрывается при попадании. Когда Эйрих штурмовал Наар-Тхулл, несколько сотен арбалетчиков положили половину Восьмого Легиона, те ещё головорезы были.

А когда город взяли, король пообещал за каждую сотню убитых продать в рабство или сжечь тысячу жителей. После этого нарийцы стали звать его Эйрих Кровавый.

- Весьма поучительная история, но твинклер знал своё дело. Видел собственными глазами, как Эйрих сидел у его кровати.

- Да уж, размяк король. Видать, покушение на дочь его сильно надломило. И что же получил этот слуга, когда оклемался? Хороший пинок под зад и пару медяков? У королей, знаешь ли, часто меняется настроение, когда заходит речь о награде.

- В этот раз, - Холлинг улыбнулся. – Эйрих заставил всех скептиков замолчать о его скупости.

Уже через неделю после того, как Ксано встал на ноги, они с мерцающим выехали из Мерегоста на великолепных скакунах вороной масти.

Маорт хранил молчание, с недоверием поглядывая на Верховного Наместника, который вызвался сопровождать их до самого Южной Гавани, откуда друзья собирались отплыть, чтобы быстрее добраться до Дикого Леса на границе Ламерии и Кливии.

Летнее небо напоминало гладь чистого озера, окружённого пушистыми барашками облаков. Ксано постоянно вертелся на лошади, рискуя свернуть шею, чтобы подробнее разглядеть, какое удивительное существо напоминало очередное облако. Рана в груди всё ещё немного ныла, но эта боль была сладкой, по сравнению с тем, что ему пришлось недавно пережить.

Парню до сих пор не верилось в чудо, а сердце начинало радостно биться, когда он вспоминал, как король Эйрих лично наградил его. Такое ощущение, будто родился заново! Да теперь вся Ламерия, весь мир открыты перед ним как на ладони! За это Ксано готов был прыгать под арбалетный выстрел хоть каждый день, спасая принцессу. Ну, если конечно Маорт будет рядом и станет его личным лекарем, учителем и самым крутым другом сразу, урра-а-а!

Словно прочитав его мысли, Холлинг, этот странный мужик, похожий скорее на коршуна чем на человека, спросил, одарив паренька хищным взглядом:

- Итак, молодой человек, уж не сочтите за излишнюю болтливость, но позвольте поинтересоваться, как планируете использовать свободу, дарованную королём?

- Э-э… простите? – растерялся Ксано, к которому в жизни никто так вежливо не обращался.

- Куда, говорю, отправишься?

- А-а, - лицо парня просияло. – Хочу посетить Разрушенную Баш…

- Он собирался продолжить обучение в Ордене Радуги, - перебил Маорт, метнув на парня строгий взгляд. – Как думаете, Наместник, королевского золота хватит? Слышал, монахи стали очень… хм, принципиальны в отборе выпускников.

- Уверен, Ксано успешно закончит обучение, несмотря на любую принципиальность. У тебя серьёзное будущее, парень, - Холлинг добродушно подмигнул бывшему слуге.

- Спасибо, на самом деле у меня ещё мало что получается, - признался Ксано. – Маорт говорит, у меня неплохие способности, но слишком медленные руки и плохая координация.

- Это ерунда, - Наместник похлопал его по плечу. Вороная лошадка парня недовольно фыркнула, тряхнув гривой. – Когда я начинал службу, не знал даже, как держать меч. Но дикие острозубы быстро привили мне нужные способности, ха-ха-ха. – Маорт слегка скривился: считалось, что уничтожение существ Хаоса дело твинклеров и их учеников. – Но мне показалось, или вы действительно упомянули Разрушенную Башню? Разве не все мерцающие покинули это странное место ещё полторы сотни лет назад?

- Не все, - неохотно признался Маорт, повернулся к парню и сделал жуткое лицо. – Остались ещё упёртые чудаки, которые готовы рисковать здоровьем, чтобы полюбоваться сияющими ночными грибами и послушать умиротворяющие завывания голодных гнилоедов и пауковолков, рыскающих в глубине пещер.

- Уверен, оно того стоит, - улыбнулся Наместник, явно ожидая развития темы.

- Едва ли, - отрезал твинклер. – Просто мои… соратники невероятно старомодны. Вам не понять их причуд.

- Куда уж мне, - Холлинг развёл руками. – Уж не связано ли обучение новоявленного монаха с вернувшимися мерцающими, которые как никто другой ценят истинную романтику в компании гнилоедов и пауковолков?

- Боюсь, Наместник, нам уже пора, - Маорт пришпорил лошадь. – Иначе поступление Ксано пройдёт без него.

- О, простите, что задерживаю вас, - мужчина виновато наклонил голову. – Но спасителю Принцессы положена ещё одна милость от короля. – Он протянул парню свиток с королевской печатью. – Это указ, разрешающий обучение в любом учреждении за счёт королевской казны.

- Очень благородно с Вашей стороны, господин Наместник, вспомнить об этом всего лишь через несколько дней пути, - твинклер глянул на Холлинга так, что тот закашлялся.

- Кхе-кхе, простите, простуда замучала. Так что же вы сразу не сказали, раз спешите… а я тут со своими сплетнями пристаю. Удачи вам!

Маорт кивнул и, не прощаясь, пришпорил вороную так, что Ксано с трудом нагнал его лишь через минуту.

Наместник несколько минут смотрел вслед удаляющихся, прищурив хищные глаза.

Глава 28

Выслушав рассказ Холлинга, Райлин разразился оглушительным хохотом.

- Ха-ха! Ловко он осадил тебя, этот Маорт! Ты небось в штаны наложил, когда он на тебя зыркнул. Признайся, а?

- Если бы у меня был отряд элитных гвардейцев, я бы не рискнул останавливать его, после встречи с ним уверен, многие слухи, которые распускают о мерцающих и их способностях, не лгут.

- Так что же с Башней? Почему он так психанул?

- Если бы он действительно психанул, я бы с тобой сейчас не разговаривал. Позже я отправил отряд инквизиторов с разрешением обыскать все этажи башни. Знаешь, кого они нашли?

- Позволь угадаю: несколько обкуренных испарениями сияющих грибочков твинклеров, вокруг которых водили хороводы послушные как овечки гнилоеды? Отряд ядозубов-вонючек, которые танцевали для брутальных мужиков, старательно выпёрдывая мелодию гимна твинклеров?

- Хуже, - Наместник прикусил губу и нервно погладил императорский перстень. – Инквизиторы обыскали все этажи, не найдя ничего кроме жуткой плесени и огромных улиток, едва не сожравших послушников вместе с посохами.

- Серьёзно? Ха-ха-ха! Вместе с посохами, сейчас со смеху лопну! Мужайся, мэтр: мерцающий отделал тебя дважды подряд, не доставая меч!

- Заткнись. Если расскажешь кому-нибудь – вышвырну на Арену, а Императору объясню, как один тупоголовый лейтенант решил спереть Осколок!

- Ладно, ты же сам решил меня просветить, - ухмыльнулся Райлин. – Подумать только: инквизиторы обосрались от улиток! Ха-ха! Они что, эти улитки, размером со слона были? Всё-всё, молчу…

Но через несколько секунд могучий воин взорвался таким громким смехом, что с веток разлетелись пёстрые птицы.

- А почему он переспросил про Башню? – Ксано нарушил тягостное молчание. Твинклер ехал с не очень дружелюбным выражением лица, поэтомудаже суровые стражники, изредка встречавшиеся по дороге, не рисковали обратиться к Маорту за разрешением на проезд.

- Этот скользкий тип хотел узнать, как мерцающие обучают новичков. А заодно выведать, где находится вход в подземелья, в которых хранятся наши артефакты, за которые любой король отдаст половину состояния, я легко прочитал его скользкие мысли.

- Половину-у? Серьёзно? – Ксано даже привстал на лошади.

- Шучу, - Маорт неожиданно рассмеялся. – За жезл, способный соединить Осколки Ока Просветлённых, Император Кейган отдавал твинклерам небольшое королевство. Но это было двести лет назад, сейчас, думаю, цена немного подросла…

- Ого! Маорт, я тебя уже боюсь, - признался парень и коснулся шрама на груди – учитель проделал отличную работу, но рана часто напоминала о себе.

- И правильно делаешь, таких как ты, я ем на завтрак и запиваю чашей, полной детских страхов. Ха-ха!

- От твоих шуточек иногда сердце замирает. Ты ведь на самом деле не такой внутри… Лучше объясни, как мы попадём в Монастырь Радуги, если ты собирался показать мне Башню?

- В Башне есть сеть подземелий, которые ведут в разные концы этого мира, а так же другие миры. Впрочем, ты о них скоро узнаешь. Когда научишься необходимым знаниям, отправишься в Орден Радуги.

- У меня сейчас голова лопнет от всего! Я нигде не был, кроме Мерегоста и Ордена, а ты рассказываешь о каких-то других мирах… ты уверен, что я смогу стать твинклером?

- Нет, - поглядев парню в глаза, ответил Маорт. Ксано вздохнул. – Но есть один заброшенный Монастырь на краю глухой деревушки, где очень не хватает настоящего клерика.

- Из меня никогда в жизни не получится клерик! – глаза парня заблестели от отчаяния. – Зачем ты издеваешься надо мной?

- И не думал, - спокойно ответил мерцающий. – Ты станешь старшим клериком и, возможно, будешь управлять Монастырём.

- Да скорее Ламерия станет огромной Империей, а карлики помирятся с хромлами, чем это случится! - ответил Ксано со слезами на глазах. - Из меня не выйдет даже лекарь средней паршивости, которому доверят лечить блохастых псов! Я обычный слуга! Раб, купленный за горсть медяков у пьяниц-монахов! И… и…

- И ты получил свободу, - спокойный голос Маорта пронизывал до глубины души. Парень почти сразу успокоился, только руки, держащие поводья подрагивали. – Никто не в силах отнять её у тебя. Свобода – это бабочка, оживающая в душе, когда ты веришь в себя.

- Свобода – это бабочка, оживающая в душе, - прошептал Ксано.

- Когда-нибудь ты поймёшь это по-настоящему, - твинклер тепло улыбнулся, но его пронзительные синие глаза оставались грустными, словно он каким-то образом увидел будущее паренька.

Слава Империи!

«Меня всегда удивляло, как искусно

многие фанатики прячут грабёж, убийства

и уничтожение целых народов за

пафосными речами»

Верховный Инквизитор Ургаций

Ксано аккуратно перелил содержимое пузатого сосуда в алхимический котёл и добавил несколько капель изумрудника. Зелье тут же приобрело насыщенный цвет и стало радостно булькать.

А за окном уже просыпался яркими лучами солнца рассвет, словно напоминая о счастливых мгновениях, проведённых с учителем.

И всё-таки насколько оказался прав Маорт!

Попав после двух лет обучений в деревню, которую указал ему мерцающий, парень обнаружил всё таким, как рассказывал наставник.

Полуразрушенный Монастырь напоминал древнее кладбище – даже крестьяне обходили его стороной, рассказывая бесконечные истории про призраков и других существ, которых, судя по описаниям, не видели ни разу в жизни.

Полученных у короля Эйриха денег оказалось достаточно, чтобы наполовину восстановить бывшее здание Ордена Радуги и закупить алхимическое оборудование для создания простейших зелий.

Воодушевлённые приездом энергичного молодого монаха, крестьяне стали помогать с невероятным усердием: постепенно Монастырь оживал, наполняясь послушниками, легендами и новостями. Ксано тут же назначили младшим наставником. А когда он организовал поставку редких ингредиентов в столицу, используя связи с некоторыми чиновниками (кое-кто приезжал в деревню, услышав о талантливом лекаре, который поднимал на ноги даже после укусов гнилоеда), Орден порекомендовал его на пост клерика.

Через полгода Ксано стал самым молодым настоятелем в истории Ордена. Не успел он почувствовать вкус новой должности, как в деревенскую глушь стали доходить слухи об Ахаве Чёрном Палаче.

Бывший барон Эйриха, лишённый титула за связи с нарийскими кланами, с невероятной скоростью собирал армии для решающей битвы, уничтожая на пути к Мерегосту королевские полки и обещая дворянам налоговые льготы, а крестьянам – свободу.

Когда к мятежнику присоединились хромлы, выброшенные из рудников по приказу Эйриха, а затем и несколько кланов карликов, недовольных захватом кливийских земель, король соизволил встряхнуться.

Но было уже слишком поздно.

Армии Ахава прошлись огненным катком по Ламерии, выжигая пастбища, уничтожая замки преданных Эйриху дворян и вербуя всех, кто затаил обиду на короля.

По мере того, как полки мятежника, которого с каждым днём всё больше народа стали называть Освободителем, приближались к Мерегосту, к Ахаву присоединялись крестьяне, бездомные и разорившиеся рыцари, услышав о награде, обещанной бывшим бароном.

Чёрный Палач выступил с огромными силами против короля Эйриха и разбил его армию, погнав людей до самого Мерегоста. До Монастыря Радуги дошли лишь обрывки слухов, но даже этого хватило, чтобы любой крестьянин, не обделённый воображением, сумел представить возможные последствия.

В железной руке Ахава Ламерия за несколько лет превратилась в Империю, подчинив почти без сопротивления многие соседние королевства.

Лишь гордые кливяне осмелились выступить против полков Чёрного Палача. Позже очевидцы рассказывали о Лесе Висельников на границе Ламерии и Кливии, один вид которого заставил многих бунтовщиков перейти на сторону Императора.

И тогда Ксано вспомнил о словах Маорта. Откуда он мог знать, что события на пире приведут к такому повороту?

Клерик постоянно задавал себе этот вопрос, но лишь терялся в догадках.

Учитель! Наставник мой, почему же ты покинул меня? Почему?

После двух лет обучения в Разрушенной Башне Маорт провожал будущего клерика на корабль, отплывающий в Ламерию.

- Ты многому научился, Ксано, - парень постоянно вспоминал эту странную улыбку: лицо сияет от счастья, а глаза становятся мрачными, напоминая куски льда, за которыми скрывается будущее. – Но главный урок ещё ждёт тебя впереди.

- Я не подведу! – пробасил Ксано, от худощавого мальчишки осталось только юное лицо и добродушный взгляд. Широкие плечи и осанка выдавали в нём следы тяжёлых тренировок. – У меня был самый лучший учитель!

- Надеюсь, - Маорт усмехнулся, отыскивая капитана корабля. – Только не спали эту несчастную деревню во время своих экспериментов.

- Постараюсь! Но… ничего не могу обещать.

После того как твинклер расплатился с капитаном и нагнал страху на матросов, заставив весь багаж парня взлететь на палубу одним щелчком пальцев, Ксано забрался на корабль.

Но тут же спустился назад и подошёл к мерцающему, который мрачно глядел на карлика, глотающего огненную палку на пристани.

- Чуть не забыл! Уф! Помнишь, ты же обещал мне назвать своё настоящее имя?

Неизвестно, от каких ужасов парень спас карлика, так своенравно обходящегося со стихией огня (твинклеры почитали огонь, используя его только в редких случаях), но Маорт опустил руку.

- Чуть не забыл, - с неохотой согласился мерцающий и прошептал на ухо парню короткое слово.

- Ух ты! Я и не подозревал, что тебя так… то есть, круто! До свидания-а, Маорт!

- Нет, Ксано, - вздохнул он. – Прощай.

Мерцающий ещё долго стоял в лучах заходящего солнца, наблюдая за удаляющимся кораблём.

Клерик закусил губу, вспоминая последние слова Наставника. Зачем он сказал это? Странное чувство подсказывало парню, что в ответе скрывалось будущее, и это ему не нравилось.

Мог бы и прямо сказать: «дружище, не раскатывай губу, мы больше не встретимся». Может быть, просто хотел оставить надежду?

Этих твинклеров никогда нельзя понять!

Он задумался на секунду, затем вышел из алхимического кабинета, чтобы раздать задания послушникам.

Райлин сидел на траве, прихлёбывая из кувшина вино.

- Нет, Наместник, вроде и складно рассказываешь, а брехню сразу видно.

- Почему это? – Холлинг поперхнулся куском оленины и закашлялся.

- Если бы тот парень спас Принцессу, её бы не искали имперские гончие во всех концах Империи. Куда пропала девчонка?

- Последний раз Шиалу видели во дворце, когда Эйрих пытался собрать дворян. Затем девочка исчезла, - Холлинг помрачнел. – До меня доходили слухи об инквизиторах, которые каким-то образом проникли во дворец, воспользовавшись суматохой.

- Инквизиторы? Да ты сдурел или совсем умом тронулся? Откуда эти психованные фанатики взялись в Ламерии? – Райлин сжал кулаки, лицо побагровело, словно он вот-вот хотел кинуться в бой, если в кустах появится зловещее лицо одного из послушников Инквизиции. – Эйрих выгнал всех говнюков ещё после Первого Мора, который они обещали остановить. Но когда вымерло несколько сотен человек только в небольших городах, король приказал казнить членов Ордена, хотя я бы сжёг их на медленном огне!

- Я слышал, Ахав пообещал восстановить Орден Инквизиции, если девочку приведут к нему живой, обещал земли и титул. Ему нужна была ещё одна сила, опора, на которой Империя только крепнет.

- Вот я и подловил тебя, сукин ты сын! – вдруг заорал Райлин, хлопнув ладонями. – Брешешь, как обожравшийся дурман-грибов кобель!

- Почему это? – опешил Холлинг, с опаской отодвинувшись подальше.

- Если бы Ахаву действительно нужна была девчонка живой, он бы не стал нанимать нарийцев и устраивать резню в Мерегосте! Дурак ты, хоть и Наместник! Ха-ха!

Холлинг с минуту смотрел на лейтенанта, отложил кусок оленины и начал бродить взад-вперёд.

- Ты прав, - с недовольной гримасой согласился он. – Но это абсолютно ничего не доказывает, тем более что...

- Не виляй! – рявкнул на него Райлин, словно на рядового солдата, заснувшего на карауле. – Я вообще не верю в эту долбанную нарийскую месть: если бы Ахав был причастен к нападению, за ним не пошёл бы ни один крестьянин или солдат! Да они за Принцессу готовы любому жопу порвать! Ради Шиалы устраивали праздники во всех городах, куда приезжала девочка, потому что в ней видели будущую королеву, а если бы Эйрих припёрся в Мерегост один, его встретили кольями и цепами. Старый козёл неплохо придумал: прикрыться ребёнком, чтобы горожане не устроили ему кровавую баню за отмену торговли с Нарией! Ну, что заткнулся, а? Хреновый ты Наместник, если даже таких вещей не понимаешь!

- Ты забыл, с кем разговариваешь, лейтенант, - проскрежетал Холлинг, заметно побледнев. - Если бы я знал о заговоре нарийцев, у них ничего бы не вышло, а Шиала осталась во дворце! И Ахав ничего не добился бы… дворяне размазали бы его полки раньше, чем он успел их собрать – в убийствах баронов и герцогов выигрывал только будущий Император, как ни крути.

- Я и забыл, что ты единственный Наместник, который выслуживается перед двумя королями подряд, - усмехнулся Райлин, недобро поглядывая на Холлинга. - Что же ты делал, когда началась бойня? Отсиживался? Так вот почему Ахав вернул тебе пост!

- И кто тебе сказал такую чушь? – усмехнулся Холлинг, но кончики его пальцев едва заметно задрожали.

- Всякое болтают, я ведь в свободное время не только по тавернам хожу, - Райлин посмотрел на собеседника в упор.

Холлинг поймал себя на мысли, что воин на самом деле гораздо умнее, чем кажется. – Говорят, бывшие чиновники Эйриха сохранили посты благодаря предательству. Якобы, некоторые Наместники использовали все связи, чтобы нарийцы смогли незамеченными попасть на пир. Учитывая, сколько охраны стянули в Мерегост к моменту приезда, убийцы не смогли бы добраться даже до городских ворот, не говоря уже о поместье Фаллера, куда пропускали только по специальным приглашениям.

- Неужели! И что же ещё говорят? – медовым голосом осведомился Наместник, скрестив пальцы. Лицо выражало каменное спокойствие.

- Вот уж удивительное совпадение, - глаза Райлина заблестели нехорошими огоньками, напоминающими отблески будущих мучений жертвы в глазах дикой кошки. – Но эти пропуски имелись только у Фаллера, Шантика и одного Верховного Наместника. Шантика в упор расстреляли из арбалетов, бедняга грудью встал перед своим тортом, защищая последний шедевр. Фаллер отказался присягнуть Императору и уехал в Хорим, отправив туда значительную часть состояния. Я, знаешь ли, не верю в приметы и прочую хрень, но факты говорят, что только…

- За-аткнись! – не выдержал Холлинг, взвизгнув странным, диким фальцетом. Он судорожно коснулся перстня с императорской печатью, но лейтенант и не думал замолкать. Он встал, возвышаясь над мужчиной на полторы головы, и стал медленно надвигаться на него.

- И как тебе, приятно вылизывать императорский зад? Сколько тебе заплатили, гнида, за предательство Принцессы! ОТВЕЧАЙ, СУКА! – одной рукой Райлин схватил побелевшего Наместника за шиворот и приподнял, будто мешок с навозом. – Смотри, а то ведь надавлю покрепче и дерьмо потечёт! Сейчас…

Лейтенант задрожал, когда Холлинг второй раз коснулся перстня. Райлин замотал головой, поставил мужчину на землю.

Наместник откашлялся, поправил одежду.

- А теперь слушай меня внимательно, солдат. Ты ничего не знаешь о событиях в Мерегосте. Понял?

- Да-а… ничего… не знаю, - на широком лице Райлина заиграла глупая улыбка.

- И ты будешь исполнять любые мои приказы, даже если я скажу резать детей на части во Славу Империи, понял?

- По-нял… резать… во Славу Империи, - улыбка стала ещё глупее, а глаза заблестели, словно где-то в глубине души воин ещё пытался сопротивляться.

- Любой, кто не согласен с этим – враг, мерзавец и подлец! Их нужно уничтожать, сжигать и давить как насекомых! Ты любишь давить насекомых?

- Да-а… люблю… уничтожать насекомых.

- А теперь слушай последний приказ, солдат.

Через несколько минут Райлин, тяжело дыша, будто после долгого бега, собирал воинов. Бывалые рубаки почему-то избегали заглядывать лейтенанту в глаза.

Затем они скрылись в чаще леса.

Глава 29

Ксано отправил детей на травосбор, пожелав всем не попадаться на глаза острозубам. Последней ускакала Миа, прихватив с собой растерянного Шако, который старался не отставать от шустрой девочки ни на шаг.

Клерик поймал себя на мысли, что Миа тоже исполнилось восемь лет, совсем как Принцессе, когда он увидел её впервые. Значит, сейчас Шиале должно быть пятнадцать?

Странная штука – время: оно играет с тобой и несёт на крыльях прочь от реальности, туда, где стираются грани между прошлым и будущим.

Он задумчиво глядел вслед детворе, шумной ватагой побежавшей в лес.

Вдруг где-то в самой глубине души возникла странная, нарастающая тревога. Захотелось крикнуть, позвать детей назад, вернуть, не смотря ни на что!

Ксано почувствовал, как в груди защемило сердце. Клерик махнул рукой, крикнул, но никто даже не обернулся.

- Эй! Будьте осторожнее-ее! – приложив ладони ко рту предостерёг он.

Предостерёг от чего? Ребята отлично знали лес, по крайней мере, его относительно безопасную часть, тогда почему же сердце так бешено бьётся в груди?

Последний раз парень чувствовал такую тревогу на празднике в Мерегосте, когда в Главный Зал поместья Фаллера ворвались убийцы. Но кому понадобится нападать на деревню, да ещё отрезанную лесом от цивилизации? Трудно придумать более абсурдную мысль!

Он закрыл глаза и глубоко вдохнул свежий воздух, как учил Маорт.

С детьми всё будет в порядке. Они вернутся, чтобы отдать травосбор и поделиться успехами. Всё. Будет. Хорошо.

Ксано открыл глаза.

Небо смотрело на него ласковой синевой, протягивая едва заметные солнечные лучи, золотыми нитями скользившие по крышам уютных деревенских домишек.

И какому идиоту придёт в голову тревожная мысль? Да от одного взгляда на такую картину в душе просыпается невидимый музыкант и начинает играть на тонких серебряных струнах.

Ксано рассмеялся и отправился в дом к Сарху, чтобы ещё раз осмотреть мать Миа.

Миила чувствовала гораздо лучше: женщина уже ненадолго вставала и пробовала пройтись по дому, хотя Ксано запретил ей.

- Я просил выполнить рекомендации, - клерик строго посмотрел на Миилу, которая тут же отвела глаза. – Зачем же ты ослушалась?

- Простите, добрый господин, но мой муж работает в поле, а Миа убежала в лес за травосбором – некому даже еду приготовить, - она вздохнула и попыталась встать, но клерик знаком попросил её лежать.

- Отравление слишком сильное, рисковать нельзя. Любое, даже самое сложное зелье не поможет, если ты не станешь беречь себя.

- Но… как же я могу беречься, господин целитель, если с детства привыкла к работе? В кровати мне только хуже станет, без дела-то. Куры не кормлены, а Зорюшка чуть амбар не снесла – так жалостливо мычала, что аж сердце сжимается! Миа с утра подоила красавицу нашу, но вот с сеном не управится… ох…

Нет, лекарь хороший, не можно мне лодыря травить. Мы, деревенские бабы, к такому сраму не привыкли, - она схватилась за кровать и встала. На лице проступили крупные капли пота.

Миила пошатнулась, но Ксано успел подхватить её.

- Ох… - женщина побледнела, её согнуло пополам. Она застонала, но через пару секунд выпрямилась, аккуратно вытерла пот платочком. – Простите, первый раз такое…

Клерик достал бутылочку с зельем и заставил эту удивительно мужественную женщину выпить несколько капель.

Бутылочка такого эликсира на рынке в столице стоила не меньше пяти серебряных монет, но Ксано решил не экономить – с таким серьёзным отравлением клерик сталкивался впервые. Он уже хотел прощаться, надеясь, что Миила снова ляжет в кровать, но крестьянка опять поднялась, едва переведя дух.

Послышалось жалобное, протяжное мычание коровы.

- Сейчас, Зорюшка! Сейчас, родная! – крикнула в ответ крестьянка, мгновенно позабыв о собственной болезни. А что если свалится без сознания?

Ксано знал случаи, когда из-за отравления в армии погибали целые отряды закалённых воинов.

- Эх, - он махнул рукой. – Ладно, Миила, покажи, где сено у вас. Мне же ещё половину деревни обходить.

Из хлева клерик вышел только через полтора часа, руки гудели, словно налитые свинцом. Пришлось закидывать сено радостно мычащей проглотихе Зорьке, пока сердобольная крестьянка не успокоилась, иначе эта Миила точно расшиблась бы.

Ксано, с детства не отличавшийся силой, про себя отметил, что такая работа – для здоровенного мужика с бычьей шеей и огромными ручищами, но никак не для маленькой женщины, к тому же ослабленной отравлением.

Эти крестьяне словно двужильные, вкалывают как сумасшедшие, а сами голодают. Барону отдай десятину – налог за владение землёй, которую сами же крестьяне обрабатывают. Две десятины – изволь королю выложить, иначе гвардейцы могут деревушку спалить. Ну а сам штаны потуже затяни, а то с голым задом к зиме останешься!

Со слезами на глазах старики рассказывали клерику о «золотых временах», когда дворяне ещё принимали налоги продуктами. Теперь практичные бароны придумали, как выжать из народа побольше: каждый крестьянин обязан платить деньгами. Никого не волновало, что от деревни до ближайшего рынка – несколько десятков вёрст.

А уж на рынке любой купец рад содрать три шкуры, покупая за бесценок молоко, сыр, мёд и другие продукты у неграмотных простолюдинов.

Только с приездом Ксано деревня стала потихоньку оживать. Узнав о чудо-лекаре, который из лесных трав мог приготовить не только средство от запора, но и блеск для лица, сыворотку правды (чаще всего её покупали ревнивые бароны) и другие зелья, в деревню стали приезжать обнищавшие купцы, чтобы запастись товарами. Затем стали наведываться бродячие торговцы покрупнее, покупая редкие зелья оптом, чтобы перепродать втридорога. Захаживали пилигримы и благородные рыцари, желающие своими глазами увидеть восстановленный Монастырь.

За несколько лет полуразвалившийся Монастырь Радуги превратился в место паломничества и знаменитую на всю округу достопримечательность.

Так чего же не хватало Ксано? Он не знал, но хотел чего-то особенного, невероятного, хотел обнять весь мир и вывернуться наизнанку, чтобы найти применение всем способностям, которые помогал развить Маорт в удивительной Башне Мерцающих.

Клерик пришёл в себя от воспоминаний, когда его окликнул мельник, спрашивая зелье от простуды. Пришлось возвращаться в Монастырь. Он сделал нагоняй заспанным послушникам, наполнил сумку всеми необходимыми склянками, приказал переработать оставшийся травосбор и отправился к больным, которых старался проведывать каждый день.

По дороге он случайно взглянул на небо и замер.

Предчувствие, охватившее его ранним утром, нахлынуло с новой силой. Ксано не верил в приметы, символику и прочую ерунду, но от странной картины всё внутри похолодело, как от смертельно ледяного ветра.

Рассвет пробивался одинокими алыми клинками сквозь утреннее небо, словно смертельно раненый воин, который судорожно хватался за любую возможность выжить. Не самая радужная картина.

Ксано поймал себя на мысли, что отдал бы всё на свете, чтобы оказаться где-нибудь подальше отсюда. Он провел рукой в воздухе, рисуя один из простейших знаков Маорта. На душе тут же потеплело, как будто учитель вернулся и оказался совсем рядом.

Деревня ещё спала в лучах раннего солнца. Тишину изредка нарушали крики первых горластых петухов. Клерик почувствовал странную дрожь, которая пробежала по телу, когда он повернулся спиной к лесу.

Да кто мог узнать, что он находился здесь? Неужели сам Император отправил за ним целую гвардию, чтобы заставить ответить на вопросы о тайнах твинклеров и сокровищах, сокрытых в запутанных лабиринтах подземелий?

Ксано рассмеялся от собственной мысли. Император Ахав устраивает пиры и гладиаторские бои, чтобы отвлечь народ от восстания в Кливии, его Величеству нет дела до какого-то жалкого клерика в убогой деревушке.

Впрочем, Ахав с радостью отдал бы половину своего состояния, если бы узнал, как проникнуть в Разрушенную Башню и заставить мерцающих тренировать его головорезов.

Клерик усмехнулся и нащупал в складках мантии фигурку, подаренную Маортом, когда парень успешно сдал первый экзамен в башне. Не удержался и вынул её. Казалось, изящная бабочка вот-вот взмахнёт крыльями и вспорхнёт с ладони, чтобы улететь навстречу солнцу.

Учитель никогда не делал ничего просто так. Но что он хотел сказать этим подарком?

Верховный Наместник почувствовал облегчение, когда солдаты скрылись. Казалось, ещё немного и Райлин вырвется из-под власти перстня, тогда всё задание полетит в задницу к дракону.

Холлинг достал из незаметного кармана свиток. Такое ощущение – пергамент источал колючий, пронизывающий холод.

Мужчина помедлил, затем аккуратно развернул.

Твоё задание изменилось. Клерик не сможет навести нас на след твинклера, он исчез, мы займёмся им позже.

Император устраивает грандиозный турнир, почему бы не проверить на нём, чему научился бывший слуга кондитера у мерцающих? Если он оправдает эту честь, зрители будут в восторге. Сделай всё, чтобы так и получилось, Наместник.

От последнего предложения веяло какой-то жуткой угрозой, заставляющей сердце биться в груди как сумасшедшее. По сравнению с автором письма пауковолки, с которыми только вчера встретился Холлинг, показались бы пушистыми овечками.

Наместник ещё раз пробежал глазами последний абзац. С минуту постоял на месте, нервно кусая губу.

Больше всего на свете он хотел, чтобы какое-нибудь из легендарных созданий, одно из чудищ Просветлённых заявилось на турнир и сожрало всех зрителей этой грёбаной Арены!

Ну почему в жизни так не бывает и он должен выполнять идиотские приказы, от которых бросает в дрожь? Почему нельзя махнуть рукой на все долбанные заговоры и уехать подальше, да хоть в Хорим?

- Потому что изумрудник – самая полезная штука в мире, -втолковывала Миа сопящему Ромлу, мальчик никак не мог понять, зачем папоротник так необходим монастырю. – А может, даже во всём лесу! Понял?

- Не-а, - вздохнул мальчик. – Мама говорит, нет ничего полезней скалки, когда батя приходит домой пьяный.

- Вот вечно вы, мальчишки, всё усложняете! Слушай, если не соберёшь папоротника, Арен из тебя сделает коврик для ног, - напомнила девочка и погладила Кыша.

- Ёврик! – радостно пискнул тот. – Ёврик для йог!

- Это я помню, - жалобно отозвался Ромл и почесал пухлый живот, отозвавшийся протяжным урчанием. – Только я уже есть хочу!

- Ты же только полчаса назад съел две морковки! - удивился Шако, собирая папоротник в пучки.

- Полчаса – это очень много. За это время у меня в пузе уже проснулись злющие голодные острозубы, которых не успокоить морковками, а ещё…

Закончить он не успел.

Огненно-рыжая стрела просвистела в траве, вызвав сильный шорох. Кыш воинственно встопорщил ушки, принюхался. Шако поднял длинную ветку и замахнулся, чтобы встретить врага.

А Миа полезла в кусты, совершенно не думая об опасности.

Ромл и Шако переглянулись – девчонка, а храбрая какая! Но ни один не решился последовать за ней.

Через несколько секунд густая, выше человеческого роста, трава сомкнулась за Миа, словно ловушка. Шако облизнул губы и покрепче ухватил ветку. Ромл издал странный звук, напоминающий нечто среднее между урчанием голодного волка и мычанием быка.

Потом стало тихо.

Ромлу показалось, что прошло целых полчаса, а может и больше.

- Надо проверить, - прошептал он. – Вдруг она…

- Хорошая идея, - кивнул Шако. – Ты иди первый.

- Почему это я?

- Если Очень Голодный Лесной монстр слопает тебя первым, то я успею убежать и… позвать на помощь.

Ромл засопел и сделал шаг. Не успел он пройти дальше, как кусты встрепенулись, ощетинились страшным зверем.

А через секунду показалась Миа, держащая в руках рыжий клубочек.

- Ох, ты так быстро вернулась! – Шако незаметно отбросил ветку. – А я уже хотел тебя спасать.

- От кого? – фыркнула девочка и погладила комочек. Тот задрожал, послышался испуганный стрёкот.

- Да Ромл тут выдумал, что тебя Лесной Монстр схватил. Чуть со страху кучу не наложил! Ха-ха!

- Глупые вы, это я Рыжика спасала.

- Ыжика! Асапала! – подтвердил Кыш.

Клубочек зашевелился, показались пушистые лапки, любопытная мордашка с острыми ушками, увенчанными аккуратными кисточками. Зверёк встрепенулся, соскочил на землю, развернулся, блеснув на мальчишек чёрными глазками, повернулся и одним прыжком оказался на груди у девочки. Почти до самой земли свешивался длиннющий хвост.

- Ого, какой шустрый! – восхитился Шако. – На белку похож.

- Это не обычная белка, а огненная, - Миа почесала зверка за ушком. Он высунул от удовольствия розовый язычок и забавно чихнул.

- Ты что! Таких белок не бывает, - Ромл с недоверием посмотрел на существо.

- Ага! Не знаешь – так помолчи! Огненные белки очень редкие, Ксано рассказывал, как они маскируются, чтобы их не заметили. А ещё они волшебные! Вот так.

- Что-то не похоже на волшебную… - хмыкнул мальчик. – Обычная белка, только очень рыжая.

- Ыжая! – передразнил его Кыш и высунул язык. Миа рассмеялась.

Дети поиграли несколько минут с новым другом, потом принялись за работу. Теперь дело шло гораздо веселее, Кыш затеял настоящее соревнование с Рыжиком: мышастик нырял в густую траву и прятался в зарослях папоротника, а бельчонок бросался его искать.

Миа, Ромлу и Шако оставалось только срывать самые большие веточки папоротника – маленькие лесные зверьки оказались настоящими пушистыми помощниками, вот здорово!

А потом произошёл случай, который ребята вспоминали весь день, не решаясь рассказать никому.

Кыш высоко подпрыгнул (его огромные ушки захлопали в воздухе, словно розовые крылья) и, сделав сальто, нырнул в густые заросли, чтобы запутать бельчонка. Наверное, мышастик хотел перехитрить Рыжика, но тот оказался готов к такой игре.

Бельчонок не стал прыгать за юрким питомцем Миа, он привстал, упёрся шикарным хвостом в землю и стал рисовать лапкой забавные узоры в воздухе.

Дети замерли, стараясь угадать, что задумал проказник.

Рыжик причудливо застрекотал и тут…

Затаив дыхание, ребята увидели, как узор вспыхнул, ожил, расцвел огненными красками, постепенно превращаясь в яркий, слегка подрагивающий Пламенный Цветок!

- Ух ты! – только успел вымолвить Ромл, выронив от неожиданности последнюю морковку.

Золотистые лепестки нежно обхватили зверька, и он исчез.

- Ой, мамочки… ой! Куда же он? – широко раскрытые глаза Миа готовы были выскочить из орбит.

- Собираюсь к озеру сходить, - ответил Ксано на вопрос вечно любопытной жены мельника. – Детишек проведаю, чует моё сердце, могут опять залезть куда-нибудь.

- Да с этими чертенятами ничего не случится, - Тииша махнула рукой. – Бегают, небось, как лопать захотят – сразу прискачут. Отдохнули бы вы, господин рекаль, на вас лица нет.

- Да сколько раз говорить, никакой я не господин! – возмутился Ксано. – Люди равны, не может быть иначе! Это всё равно как два листа дерева стали бы служить третьему и кланяться ему.

- Ох, и чудной вы, господин рекаль, - рассмеялась женщина. – Прямо чудные чудесатости вычудиваете! Давно таких шутков не слыхивала, Хрону расскажу – так он брюхо надорвёт от хохота. Ну что же вы уходите, молочка хоть выпьете? Чем же я за энто зелье ваше… рекальственное отблагодарю!

Пришлось остаться и как следует позавтракать.

Когда клерик добрался до озера, дети исчезли. И куда они могли пропасть, атаманы?

Ксано обыскал берег, отошёл чуть подальше в заросли, заметил примятую траву – судя по тяжёлым следам, тут проходил Ромл.

Сердце парня замерло в груди. Следы обрывались, кончались на ровном месте, будто детей кто-то утащил под землю.

Да что с ними случилось? В голове клерика тут же бешеным вихрем пронеслись образы жутких лесных обитателей, которые могли случайно забрести к озеру и напасть на ребят.

Бред какой-то! Кыш почует любую опасность за версту и поднимет такой шум, что услышат даже друиды, обитающие, по слухам, в глубине леса.

Ксано немного успокоился, закрыл глаза, вспоминая уроки Маорта, и нарисовал Малый Знак Поиска – в радиусе пяти миль можно найти любое существо, если его не закопали в шахту хромлов какие-нибудь фанатики.

Знак рассыпался в воздухе десятками бирюзовых искр, которые закружились, словно ищейки.

Но через несколько секунд погасли. Ксано почувствовал, как спина похолодела. Такого просто не может быть! Малый Поиск срабатывает в восьми случаях из десяти!

Он попытался снова, но пальцы слишком дрожали, поэтому вместо знака по воздуху растеклась синяя клякса и шмякнулась в траву, которая тут же пожелтела.

Клерик поспешно отступил на несколько шагов – не хватало ещё ошибиться и спалить весь лес какой-нибудь неизвестной дрянью.

Внезапно Ксано осенило. И как он не додумался об этом раньше! Парень открыл сумку, выбрал бутылочку с прозрачной жидкостью и сделал небольшой глоток.

Ух! Надо было поменьше выпить, слишком сильная концентрация эликсира знаков может вызвать непредсказуемые последствия.

Перед глазами заплясали огоньки, затем резкая боль ударила в виски. Ничего себе! Ядрёный эликсир вышел.

Клерик с легкостью нарисовал знак, на этот раз он ожил полусотней искр разных оттенков – без зелья такое не получилось бы никогда. Ксано сконцентрировался, представляя как можно отчётливее лица детей.

Несколько светляков погасло, но остальные резко взмыли вверх и понеслись в лес, оставляя за собой радужный шлейф.

Неужели Миа потащила мальчишек в лес? Зачем?

Парень постарался отбросить мрачные мысли и побежал по следу. Только не опоздать! Он даже не хотел думать, что случится, если детей раньше его найдут бродячие острозубы или создания пострашней...

Миа почувствовала прикосновение чего-то пушистого и открыла глаза. Вокруг стеной огромных деревьев возвышался лес.

Куда-то пропало озеро, заросли папоротника и высокая трава. Впереди виднелась Злая Чаща, похожая на лабиринт из косматых великанов.

- Ой, - прошептала она и тут же испугалась собственного голоса.

- Ай, - отозвался Шако. – Миа, ты цела?

- Кажется… да-а, только голова гудит.

- Дит! Дит! – пушистый комочек прыгнул на руку и лизнул в нос.

- Кыш! Как здорово, что ты рядом, вместе совсем не так страшно…

- Угу, страх, поделённый на четверых – это почти как есть вчетвером одну тарелку горохового супу, - отозвался Ромл.

- Вечно ты со своим супом! Как же мы здесь очутились? – девочка поднялась и осмотрелась вокруг. Теперь лес уже не казался таким жутким: кое-где сквозь огромные кроны пробивались лучики света, вокруг которых порхали мотыльки и странные существа с человечьими личиками. У некоторых мордочки были совсем даже симпатичненькие.

- Не знаю, только помню – твой Рыжик стал чудить, а затем исчез, потом – хлоп! Оказались здесь, - пожал плечами мальчик. – Давайте уже выбираться отсюда, а то Ксано с ума сойдёт, если не найдёт нас.

Они взялись за руки и осторожно пошли вперёд, где поблёскивали в дорожках света кроны зелёных великанов.

Через несколько минут Кыш встрепенулся в руках Миа и вцепился в плечо девочки.

- Ише, ише! – пробормотал он и показал в сторону. Дети переглянулись, остановились.

- Я ничего не слышу, - засопел Ромл. – В чём дело-то? У твоего мышастика это… лесострахи начались?

- Да ну тебя! Нет у него никаких лесострахов, зато слышит гораздо лучше людей, - вступилась девочка. Кыш гордо взмахнул круглыми ушами и скорчил мальчику рожицу.

- Кто же там, Кышик?

- Юди! Алшие, лые Юди!

- Ничего не понял, - Ромл почесал голову. – Хрюди? Срюди, фрюди, прюди…

- Да люди там, лю-ди! Понял? - засмеялся Шако. – Они нам помогут и покажут дорогу отсюда, а может, даже помогут добраться до деревни.

- Точно! – Миа улыбнулась, потом, взглянув на встревоженную мордашку и нервно подрагивающий нос мышастика, слегка побледнела. – Но мы всё-таки осторожненько пойдём. На всякий случай.

- Лучше побыстрее, - вздохнул Ромл. – А то они всю жратву слопают и нам не останется…

Дети прошли несколько метров, как вдруг могучий дуб рядом загорелся алым и ярко-красным, а через секунду прямо на ветке дерева вспыхнул уже знакомый Пламенный Цветок.

Бельчонок лукаво посмотрел на ребят хитрющими глазками, взмахнул роскошным хвостом и ловко спрыгнул на землю.

- Ого, - Ромл заморгал, не в силах вымолвить ни слова.

- Ага, - Миа наклонилась и взяла проказника на руки. – Рыжик, ты вернулся!

- Улся! – Кыш тут же кинулся в объятия новому другу.

Пушистики стали бегать друг за другом. Наверное, им совершенно не надоедала их игра.

Около получаса дети брели по лесу, когда услышали приглушённый голос.

Кыш зашипел, шерсть поднялась дыбом на спинке, словно у дикого кота. Миа погладила друга, но он не успокоился.

Ребята подошли поближе и выглянули из-за ветвей.

На небольшой поляне стоял человек в плаще, под которым угадывались доспехи (ребята видели такие у бродячих рыцарей, иногда приезжавших в деревню).

К стражнику подошёл могучий воин, судя по тому, как поклонился первый – начальник.

- Ты видел что-нибудь подозрительное?

- Нет, лейтенант Райлин. Надоело уже тут торчать, как заноза в заднице. Когда уже выступаем?

- Вечером. Наместник хочет, чтобы мы позаботились о деревушке, примерно в восьми милях отсюда. Но мне это не нравится.

- Мне тоже, лейтенант Райлин, - с готовностью поддержал солдат. – Мутный он какой-то, скрытный слишком… провернёт дурь какую, а нас на виселицу?

- Я не позволю. Выполняй только мои приказы, тогда выберемся из этой заварухи. А деревня – ерунда, мало ли мы их повырезали, когда Император приказал постоянный набор объявить?

- Эт точно, - ухмыльнулся гвардеец. – А потом свалили на хромлов, этих дуболомов… эй! Кто тут, куррва? А ну, вылезай!

Стражник выхватил меч и бросился в заросли, где прятались дети. Ромл, у которого в самый неподходящий момент снова заурчало в животе, побледнел и попятился, вызывая ещё больше шума.

Миа вскрикнула и, не выпуская из рук Кыша, побежала назад, споткнулась о ветку. Упала, тут же вскочила, но замерла на месте, увидев в нескольких метрах перекошенное от злобы лицо воина.

Он был без шлема, кривой, рассекающий всё лицо шрам, буквально светился яростью, а глаза напоминали жуткие провалы, полные злобы.

Шако схватил девочку за локоть, потащил за собой. Кыш вцепился в плечо хозяйки и отчаянно верещал. Только бельчонок не двигался с места. Он водил лапками в воздухе, словно пытаясь найти невидимый цветок.

Когда солдату оставалось два шага до ребят, он замахнулся мечом. Миа побледнела, но даже не попыталась отскочить – девочке даже в голову не могло прийти, что такой огромный мужчина может поднять руку на ребёнка.

И тут лес взорвался, вспыхнул неудержимой огненной Силой. Солдата отбросило назад, будто набитое соломой чучело, в которое дети любили кидать камешки, тренируясь в меткости.

Глава 30

Ксано на минуту замер, не в силах поверить глазам: поисковые огоньки вдруг закружились как сумасшедшие, потом резко повернули назад.

Клерик обернулся и увидел детей.

Вид у них был такой, словно они увидели призрака.

Ксано подлетел к Миа и схватил её за плечи. Прижал к груди, чувствуя, как бьётся перепуганным воробышком маленькое сердечко. Ему хотелось накричать на непослушных детей, спросить, почему они пропали, но каким-то шестым чувством он понял, что любые слова будут лишними.

- А потом ка-ак бабахнет и… и, - девочка замолчала, не находя нужных слов. Ромл и Шако стояли, с неподдельным страхом поглядывая на бельчонка. - Рыжик прибабахнул нас сюда. К тебе.

- Угу, - в один голос подтвердили мальчишки.

- Значит, прибабахнул.

- Ну-у… как-то так.

Ксано достал из кармана орешек, протянул на ладони бельчонку. Рыжик посмотрел на клерика хитрющими карими глазками, взмахнул хвостом и, запрыгнув на ладонь, схватил лакомство.

Парень мог поклясться, что прежде чем взять угощение, Рыжик усмехнулся. Усмешка получилась совершенно человеческой, даже немного кокетливой.

Да что тут происходит? Он моргнул, посмотрел внимательней. Существо вдохновенно уписывало угощение, а хвост пушистой змейкой обвился вокруг запястья.

Привидится же такое! Рыжая белка, ничего особенного, если не считать странной живости, какой-то удивительной проницательности в глазах. Эх, как же не хватает Маорта! Вот кто сразу бы рассказал про необычного зверька.

- Значит, вот ты какой, мохнатый спаситель… - задумчиво произнёс Ксано, погладив лесное создание. – Миа, Ромл, собирайте всех наших. Травосбор отменяется.

Девочка только взглянула в серьёзное лицо клерика, тут же помчалась к лесу. Её лёгкое платьишко развевалось от быстрого бега, почему-то напоминая крылья встревоженной бабочки. За Миа поспешил Ромл, похожий на косолапого медвежонка.

Отправив Шако к другой стороне озера за остальными сборщиками папоротника, Ксано отправился к деревне, обдумывая странный рассказ девочки.

Слишком многое тут не сходилось. Откуда могли взяться гвардейцы, если до ближайшего тракта, которые редко патрулируют немногочисленные отряды, два десятка миль?

Ребята могли перепутать. Значит, разбойники. Какая-то банда, скрывающаяся от стражи… Чушь, в лесах нечем поживиться, зато легко попасть на обед к острозубам, а ночью в эти дебри лучше не соваться, если под рукой нет пары отрядов опытных воинов – пауковолки, певуны-смердяки и алчные путаники быстро почуют человечину.

Каким же психом должен быть атаман разбойников, чтобы отправить банду сюда? Надо будет отправить туда послушников с эликсирами поиска, чтобы разведали, подумал он.

Но почти сразу забыл об этом. Обычные хлопоты тут же захлестнули его волной проблем, жалоб и просьб крестьян.

Деревня гомонила и звучала на все голоса: криками голодной скотины, писком неугомонных крыланов (их содержали только крепкие мужики, которым существа помогали приглядывать за скотом, заменяя сразу свору собак), и конечно радостными воплями любопытных мышастиков, вечно рыскающих в поисках чего-нибудь интересного.

Мужики торопились на мельницу, детвора гурьбой высыпала на улицу, замахала руками мрачному Ксано. Ну как тут не засмеяться в ответ?

Солнце яркими лучами улыбалось крестьянам, подмигивало сквозь ветви деревьев и освещало небогатые домишки, они казались золотыми в ярких лучах. Постепенно тревога стала уходить, уступая место заботам.

Хрон попросил приготовить зелье, которое можно добавлять в воду для полива деревьев. Ксано впервые слышал о таком чуде: есть лекарственные зелья, самые распространённые из них легко приготовить из простых компонентов, усиливающие эликсиры помогали на время улучшить способности – часть рецептов клерик запомнил ещё у Ксарвиуса, другие узнал в Башне Мерцающих.

Но зачем тратить с таким трудом собранные детьми и послушниками Монастыря травы на какую-то блажь мужика? Однако Хрон, известный на всю деревню своей настырностью, стоял на своём, мол, слышал он, карлики изобрели такое средство, поэтому их сады якобы дают урожаи в несколько раз больше обычных.

Клерик перерыл всю библиотеку, но так и не смог найти ни одного подходящего рецепта. Чтобы доказать мельнику весь идиотизм затеи, он смешал сок огнецвета, даже в малых количествах легко разъедающий дерево, и яд гнилоедов. Отдал крошечную пробирку мужику, стараясь спрятать ухмылку на лице, и посоветовал сначала попробовать на одном саженце.

Целую неделю Ксано наслаждался свободой: Хрон, наверняка угробивший половину яблонь, точно не будет приставать с такими глупыми просьбами.

У клерика челюсть едва не упала на пол, когда сияющий мельник ворвался в Монастырь Радуги через несколько дней, обещая снабжать монахов продуктами до конца жизни.

Затем повёл изумлённого Ксано в сад, где над остальными деревьями возвышалась та самая яблонька, которую он опрыскал по совету клерика.

- Золотой ты человек! – заревел от счастья Хрон, обнимая парня так, что у него захрустели рёбра. – Смотри, как вымахала, а? Я же говорил, что у тебя получится!

- Да я… ничего и не делал… просто… небольшой, безвредный эксперимент, - пробормотал клерик, покрываясь холодным потом. Он прикусил губу, пытаясь вспомнить, в каких именно пропорциях смешивал компоненты.

- Эксперимент? Ха! Когда делаешь что-то с любовью, а в душе веришь, получается даже лучше, чем ожидал! Главное – верить, искренне верить, понимаешь? А когда хороший человек делает с любовью, он же наичудеснейшее чудо может начудить!

- Ага, - закивал клерик, отстраняясь от мужика, который и медведя мог задушить в порыве эмоций. – Понимаю. Рад, что я начудил… как ты и хотел.

Подул ветерок, и яблоня зашелестела листвой, будто засмеялась над парнем, который изучал алхимию с самого детства.

История промелькнула в голове Ксано, когда он увидел решительно шагающего к нему Хрома. Что на этот раз попросит? Вывести ему за два дня крыланов, которые сочиняют стихи, а по ночам ищут несметные сокровища? А может, новую породу кур, несущих золотые яйца? Нет? Неужели понадобился эликсир, убирающий волосы из ушей и увеличивающий интеллект? Вот с этим посложней будет!

Карлики, эти милые фанатики, наверняка уже что-нибудь выдумали! А Хрон снова подслушал чьи-то сплетни.

- Привет, дружище Ксано! – пророкотал мельник, протягивая широченную ладонь. – Как жизнь? Послушники не обижают? Послушницы не домогаются?

- Не жалуюсь. Что на этот раз понадобилось?

- Я истратил твоё зелье, - с гордостью сообщил мужик. – Полсада откормил – растут деревца, аж душа радуется! Я таких здоровенных груш и яблок в жизни не видел! Привезу тележку в Монастырь…

- Лучше две, - нашёлся парень. – По одной не берём.

- Хм, - Хром моргнул, не ожидав такой прыти. – Слушай, ты мне это… наведи… ещё пару бочек такого удобрения. Хочу на тыквах попробовать.

- Не получится пару бочек, - ответил Ксано, чувствуя, как подмышками потеплело от пота. – Я на твоё удобрение последние компоненты угрохал. Даже зелье сварить не из чего. Принеси мне… два пуда листков огнецвета, изумрудника, ядрёного корня…

Пока клерик перечислял, надеясь впечатлить нахального мужика, лицо Хрома вытягивалось. Когда Ксано закончил, мельник крякнул, почесал затылок.

- Ладно, бабам скажу, наберут. Потом привезу… только этого… яд гнилоедов откуда брать-то?

- Только у живых особей, - ехидно усмехнулся клерик. – Иначе он испортится и потеряет свойства.

Мельник помрачнел, но всё-таки кивнул, видимо, желание завалить весь столичный рынок чудо-тыквами оказалось сильнее здравого смысла.

Ксано от всей души пожелал ему удачи в поимке гнилоедов, даже подсказал путь к ближайшему болоту, где эти жуткие создания водились в неприличных количествах.

Настроение поднималось, от былой тревоги осталась лишь незаметная тяжесть на сердце, но клерик не обратил на предчувствие внимания.

Примерно к полудню на дороге, ведущей из леса, показался странник на худой лошади, одетый в заношенный костюм, который когда-то выглядел нарядно: ещё оставались следы украшений, которые поблёскивали на солнце.

Когда до деревни оставалось рукой подать, лошадь упала, едва не задавив наездника насмерть. Впрочем, ему было всё равно: человек выглядел так, словно ему осталось жить в лучшем случае пара минут. Лицо разбито, из ран на дорогу сочилась кровь.

Зрелище не для мирных селян, которые о таких ужасах слышали только в рассказах болтливых путешественников.

Крестьяне тут же побросали работу и обступили несчастного. Выглядел он вблизи ещё хуже: рваный камзол запятнан кровью, на лице ссадины и ушибы.

Женщины тут же заревели в голос. Мужики поднатужились и, кряхтя, отодвинули лошадь.

- Рекаля, рекаля сюда! – завопила Тииша, заметно побледнев от вида крови.

- Да он же помрёт сейчас, помогите, не стойте, как бараны!

- Тащите его в монастырь, родимые! - запричитала худенькая девчушка. – А я воды принесу!

- Ну, давай, мигом! – одобрил прибежавший кузнец, взваливая путника на широченные плечи. Несмотря на жалкий вид, странник оказался тяжёлым – пот заливал широкое лицо мужика.

Ксано осматривал мальчика, который упал с крыши, помогая отцу, когда в дом вихрем влетела Миа. Кыш нетерпеливо подпрыгивал на плече девочки и возбуждённо урчал, сверкая глазками.

- Напали, напали! Разбойники! Они… там… его, весь в крови! Очень много крови, Ксано! Ужасненько много! Быстрее! - залопотала она, сжимая кулачки так, что побелели костяшки пальцев.

Кыш запищал, вцепился лапками в рукав клерика. Парень отдал родителям баночку, с целительной мазью и отправился за девочкой.

Когда они добрались до монастыря Радуги, вокруг уже столпился народ.

Клерик взглянул на раненого, которого положили в мягкую траву и попросил всех разойтись. Сердобольные крестьяне тут же вернулись к делам, обсуждая новость. Давно в деревне такого не случалось: ну, бывает, острозуб из лесу припрётся и стащит козу, либо мужики передерутся из-за девки, но РАЗБОЙНИКИ! Где же это видано, чтобы люди людей резали?

Вот страсти какие!

Ксано, как мог, успокоил людей, пообещав, что разбойниками не пахнет и за версту – только упырями, людоедами и острозубами. Крестьяне заворчали, нахмурились, но парню поверили: за время, проведённое в деревне, он стал своим.

К счастью, раны оказались неглубокими. Ксано мог без труда определить, каким оружием наносили удары: такие клинки применяют не разбойники, которые предпочитают отравленные ножи или короткие кинжалы, а имперцы.

Лицо клерика помрачнело: человеку страшно повезло, или его просто не хотели убивать.

Откуда здесь, в глуши, могли взяться имперцы, призванные охранять закон и порядок в стране? Кто-то слишком перестарался, выманивая его, или…

Рассказ Миа тут же вспыхнул в памяти. Мысли закружились бешеным, яростным роем, заставляя забыть обо всём.

Если эти головорезы сделали такое с дворянином, судя по богатой одежде, тогда что они натворят, когда появятся в деревне? Впрочем, раненый мог оказаться беглым сыном какого-нибудь герцога или маркиза, решившим отправиться на поиски приключений.

О другом варианте думать совсем не хотелось.

Глава 31

Люди и звери

«Зверь отличается от человека только тем,

что убивает лишь когда голоден.»

Бродячий охотник Шойни

Ксано вбежал в Монастырь, тут же приказав положить несчастного в одну из свободных комнат, взял из тайника зелье со светящейся жидкостью и обработал раны. Затем влил несколько капель в разбитые губы странника.

Он закашлял и приоткрыл глаза.

- Ммм… где… я?

- В Монастыре Радуги, - ответил Ксано, пристально глядя на раненого.

- А-а… ох… что случилось?

- Я надеялся, что вы мне об этом расскажете, - усмехнулся клерик. – В этих краях не водятся разбойники, только ядовитые растения и гнилоеды.

Странник охнул и упал в обморок. Видимо, уже представил, как гнилоеды, покрытые зловонной слизью, мерзкие существа выпрыгивают изо всех комнат монастыря, чтобы поджарить его на медленном огне.

- Содержательный рассказ, - заметил клерик и прыснул на лицо путника из склянки.

Тот поморщился, закашлялся, попытался что-то сказать, но из горла вырывался только хрип. Он пошарил на груди, затем протянул Ксано конверт с печатью, от одного взгляда на которую глаза клерика расширились.

Императорскую печать он узнал бы где угодно. Чёрный василиск, извиваясь в невероятной позе, яростной хваткой впивался жуткими зубищами в собственный хвост.

Император Ахав не жаловался на отсутствие воображения.

Не успел он открыть конверт, как в коридоре послышались крики. Через мгновение в палату проскользнули три высоченные фигуры в тёмных плащах, держа длинные мечи. Сердце забилось, словно пойманная птица.

Ксано рассчитывал, что у него будет гораздо больше времени. Он ошибался.

- Добрый день, служитель Радуги, - плечистый мужчина кивнул воинам, самоуверенно улыбнулся. – Можешь мне не верить, но я искренне рад нашей встрече, ученик Мерцающего, очень много слышал о тебе.

Давай избежим идиотских вопросов и церемоний. Предлагаю такой расклад: ты отправляешься с нами, и деревня останется цела, либо корчишь из себя героя, но тогда все милые детишки сгорят у тебя на глазах. – Он произнёс фразу будничным тоном, словно говорил с другом о прогулке в лес.

Стоявшие рядом стражники ухмыльнулись. Ксано заметил странное выражение глаз лейтенанта. Взгляд источал что-то дикое, нечеловеческое, словно остатки воли подчинил сидящий внутри зверь.

- Не трогайте детей, - выдохнул клерик. – Я сделаю… всё, обещаю! Только не трогайте никого!

- Мне всегда нравилась удивительная гибкость ума клериков, - мужчина засмеялся, затем повернулся к двоим громилам, ожидавшим его. – Связать монаха! И проследите, чтобы он не смог пошевелить и пальцем!

Жёсткие верёвки стянули запястья Ксано, затем один из «бандитов», как окрестил нападавших парень, коснулся плеча связанного странным предметом, похожим на грубый амулет. Острая боль пронзила Ксано, он пошатнулся, упал на пол. Мужчина рывком поднял его на ноги, при этом капюшон упал на плечи, открывая широкое лицо с кривым сабельным шрамом у левого глаза.

- А теперь посмотрим, как ты попляшешь, чароплёт хренов, - прохрипел он и ударил Ксано кулаком в челюсть так, что у того потемнело в глазах.

Бесчувственное тело потащили из монастыря. На улице стояло полтора десятка фигур в тёмных плащах, на которых с опаской косились удивлённые крестьяне.

На крыше монастыря возникли бесшумными тенями шесть имперцев, держащих натянутые тетивы луков.

Нападение было продумано до мелочей, словно план разрабатывали не одну неделю.

С высоты здания крестьяне казались маленькими двуногими зверушками, похожими на муравьёв которых привели, чтобы стрелки могли как следует попрактиковаться.

- Э-эй! Вы что! Дяденьки-и-и! Вы что же такое творите? Отпустите его! – в тишине прозвенел настойчивый голосок Миа, девочка широко распахнутыми глазами смотрела, как её друга, самого лучшего в мире сказочника и знатока загадочных лесных растений волокут из монастыря, как мешок с навозом.

Лейтенант повернулся к ней, смерив испепеляющим взглядом. Райлин казался настоящим гигантом даже на фоне отборных солдат. Рядом с ним девочка казалась крошечным цыплёнком

Но Миа не отвела глаз.

- Я сказала. Сейчас же. Отпусти. Его! – повторила Миа, сжав кулачки, глаза заблестели от подступивших слёз. Оставалось только догадываться, чего стоило ей не разреветься при всех.

Райлин побагровел, на широком лбу вздулась пульсирующая вена, он не привык, чтобы ему приказывала сопливая рыжая девчонка. Глаза лейтенанта снова стали напоминали безумные, холодные глаза чудовища, а не человека.

Он жутко ухмыльнулся и шагнул к заступнице.

Казалось, громила стал вдвое выше ростом. Его лицо перекосила яростная гримаса.

- Лейтенант, я рекомендую вам вспомнить о своих прямых обязанностях, - раздался спокойный хрипловатый голос.

На улице показался господин Наместник.

Если бы Ксано пришёл в себя он бы узнал Холлинга. Но парень лежал без чувств. Из уголка рта текла тонкая алая струйка.

Серые глаза Наместника недовольно сверкнули.

- Что за варварские методы, лейтенант? – собравшиеся крестьяне облегчённо загалдели, решив, что начальство наведёт порядок.

Миа нахмурилась. Девочке почудились фальшивые театральные нотки в голосе Наместника. Этот важный, похожий на злобного ястреба дядька что-то задумал. Он нехороший, нехороший! Нужно быстрее спасти Ксано!

- Конечно, милая, - лейтенант осклабился, повернувшись к девочке. – Я его сразу отпущу, как только он выполнит своё обещание. – Больно ему не будет. Мы никого не обижаем.

- Я хочу, чтобы его выпустили. СЕЙЧАС! – закричала она и топнула ногой. Кто-то из солдат захохотал, схватившись за живот. Некоторые уже стали отпускать остроты. Картинка была невероятно комичной.

Собравшиеся мужики загудели, кто-то схватился за камень. Ситуация могла выйти из-под контроля в любую минуту.

Наместник кивнул, незаметно давая знак одному из лучников на крыше монастыря. Одновременно с этим мужчина коснулся перстня с императорской печатью. Лейтенант вздрогнул.

- Хорошо, - Райлин махнул рукой и Ксано аккуратно отпустили на землю. Он упал лицом в грязь, так и не придя в себя.

Девочка бросилась к лежащему парню, не обращая внимания на мрачные фигуры здоровенных солдат, которым она не доставала даже до плеча. – Вот видишь, мы ему не сделали ничего плохого. – Громила развёл руками и широко улыбнулся.

Народа с каждой минутой становилось всё больше. Люди, разинув рты, следили за представлением: всем хотелось увидеть, как девочка ставит на место грубого лейтенанта, готового за горсть монет и должность выслуживаться перед имперскими самодурами.

Никто не заметил лучника, который притаился на соседней крыше, натягивая стрелу с огненно-красным наконечником направленную в грудь девочке.

- Помогите мне! – закричала Миа столпившимся мужикам, по её щекам покатились слёзы, рыжие волосы растрепались, она напоминала маленького, отчаянного цыплёнка. – Да помогите же! Он же лечил, выхаживал всех, а теперь вы… СТОИТЕ КАК БАРАНЫ! Ксано вылечил многих, спасал от смерти, а вы… вы…

ПРОСТО ТРУСЫ!

Слова девочки ударили мужчин, словно кнутом.

Крестьяне нахмурились.

Кряжистый Хрон оттодвинул широким плечом одного из стражников, решительно направился к лежащему клерику.

В суматохе никто не заметил бельчонка, выскользнувшего огненной стрелой из окна ближайшего домика.

Наместник отошёл в сторону, одарив лейтенанта взглядом, в котором легко можно было увидеть виселицу. Кто-то из собравшихся женщин всхлипнул, пронзительно заплакал лупоглазый малыш, сидящий на руках у матери.

Но когда около Ксано собралось ещё несколько мужчин, лучник выстрелил, пользуясь замешательством толпы.

Стрела вспыхнула ярко-алым в воздухе, засвистела, описав дугу, и воткнулась в крышу соседнего дома.

Через мгновение деревянная крыша загорелась, словно гигантский факел. Языки пламени яростными щупальцами охватили дом, отбрасывая искры. Густым чёрным столбом повалил едкий дым.

Ещё немного, и огонь бешеной саламандрой перекинулся на соседний дом.

- Пожа-а-ар! – завопил кто-то. – Бегите за водой!

- Огонь! Тушите, родимые, тушите!

- К озеру, скорее!

Народ рассыпался в стороны, мужчины побежали к реке. Некоторые рванулись к горящим избам, пытаясь вынести хоть что-то ценное.

О Ксано тут же позабыли.

Через несколько секунд загорелись ещё два дома, пламя жадно перекинулось на другую крышу.

Раздался пронзительный детский крик – бегущую мать сбили с ног, ребёнок выпал из рук. Послышалась ругань, женщина бросилась к сыну, оттолкнув зазевавшуюся девушку, которая с широко раскрытыми глазами смотрела, как пожар охватывает всё новые и новые дома, словно голодное огненное чудовище, наконец-то вырвавшееся на свободу.

Лейтенант кивнул воинам, которые рывком подняли клерика. Миа бросилась к другу, но здоровенный стражник толкнул её. Девочка отлетела на несколько метров, отбив спину.

А воин тут же взвыл от боли, хватаясь за лицо – Кыш метнулся на помощь хозяйке.

Мышастик яростно царапался, вцепившись в обидчика мёртвой хваткой. Брызнула кровь, закапав на плащ. Никто не ожидал такого поворота событий – получить отпор не от крестьян, не от здоровых мужиков, злющих натасканных псов, а от незаметного ушастого существа!

- Стадо кретинов! – рявкнул Райлин, доставая меч. – Ничего нельзя поручить! – он ударил незадачливого воина в лицо эфесом с такой силой, что тот рухнул на землю. Послышался хруст, Кыш жалобно взвизгнул и отскочил в сторону, прижимая сломанную лапку.

Мия закричала, пытаясь подняться, но боль сковала всё тело. Никто не спешил ей на помощь, никто не хотел выручать клерика, самого доброго в мире лекаря, который не раз спасал всю деревню от болезней.

Крестьяне носились как сумасшедшие, тщетно пытаясь потушить пожар. Огонь с каждой минутой набирал силу, охватывая беззащитные домишки, будто обезумевший демон.

Девочка видела, как отважный мышастик, любимый друг, которого вылечил Ксано, дёргал неестественно вывернутой лапкой, пытаясь подняться с земли.

Миа почувствовала, что внутри всё закипело от злости и обиды: здоровенные воины, вооружённые до зубов, связали Ксано как последнего разбойника! Покалечили Кыша! Какие же они стражники? Это стадо жестоких, уродливых зверей, но не люди!

Если бы клерика не связали эти уроды, он бы показал им! Неужели никто не вступится, не соберёт толпу орущих мужиков, чтобы наказать, отплатить за жестокость?

С оглушительным грохотом обрушился ближайший дом, вверх взвились языки пламени, похожие на бешеных огненных змей. Столб чёрного дыма ударил в небо.

Люди, крики, вопли – всё смешалось в хаосе пламени, который с жадностью набирал силу, перекидываясь хохочущими искрами с одного дома на другой. Холлинг небрежно кивнул воинам, достал из кармана невзрачную бутылочку с зельем и метнул её в пламя. Оно тут же взвилось, заревело, словно проснувшийся огненный дух и, протянув пламенные лапы, стало окружать деревню, отсекая людей от спасительного леса, куда уже устремились на лошадях люди Наместника.

Сквозь красную пелену девочка видела, как клерика повезли далеко в лес. Она почувствовала, что сердце вот-вот разорвётся от горя, а слёзы застыли где-то внутри горячими, жгучими иглами.

Дети, женщины, старики сбились в кучу перед наступающим со всех сторон пламенем.

Крик девочки потонул в оглушительном грохоте. Обрушился ещё один дом. Последнее, что увидела Миа – странный, невероятной яркий огненный цветок, раскрывшийся совсем недалеко гигантским бутоном.

Глава 32

Райлин и Наместник

«Совесть – самое страшное чудовище,

которое никогда не знает жалости»

Фаллер, купец из Мерегоста

Из пламени появилась алая саламандра, вокруг которой заплясали языки огня, словно полчище безумных слуг перед Королевой-Разрушительницей.

Существо вспыхнуло, рассыпалось сотнями искр. Ветер засвистел, взметнул их, отправляя в погоню за солдатами.

Отряд добрался до стоянки в лесу за полчаса. Воины удовлетворённо перемигивались, ухмыляясь друг другу: давно они не получали такого лёгкого задания. Спалить деревушку – это не с разбойниками сражаться. Одна потеха, даже руки не успели замарать.

Только лейтенант не разделял общей радости. Он приказал проверить верёвки, которыми бы связан клерик, затем приставил к нему двоих стражников, пообещав повесить, если они позволят Ксано пошевелить хотя бы пальцем.

Наместник грел руки у костра, жмурясь, словно кот, объевшийся сметаны. Арена получит любопытный экземпляр. Император будет доволен.

- Не нравится мне это, - Райлин подошёл, без разрешения присаживаясь рядом. На лице бывалого воина застыло выражение неуверенности. – У меня внутри всё… будто разрывается на части!

- В чём дело? – Холлинг поднял голову, недовольный, что его прервали от размышлений. Он уже представлял себя в тронном зале в окружении императорской гвардии. Сам Ахав вручает ему награду и, возможно, титул… неплохо бы стать герцогом.

Роскошный, величественный замок, на берегу моря. Вполне, возможно вполне…

- Я, чёрт побери, воин, а не грёбанный мясник! – зарычал лейтенант. От прежней учтивости не осталось и следа. – Мои люди сражались с Серыми, отбивались от полчищ чудовищ, которых ты и представить не можешь! Один раз даже спасли караван от нападения молодого дракона, но мне никогда, слышишь, ты, имперский ублюдок, никогда ещё не приходилось поджигать деревню с мирными жителями!

- У меня сейчас прям слёзы потекут от твоего нытья. История, мой не в меру импульсивный друг, говорит: всё когда-нибудь случается впервые, - мечтательно улыбнулся Наместник, предвкушая награду. – Деревня уже в прошлом: на её месте возведут новую Арену, которая будет в два раза крупнее прежней. А жертвы этих тупоголовых, пропахших потом и навозом селян с лихвой окупят дыры в императорском бюджете, когда народ повалит на бои…

- Но они же люди, сучий ты сын, а не скот! – Райлин сжал кулаки, лицо его побагровело. – Там были женщины и дети!

- Неужели? – кривая усмешка сверкнула на лице императорского Наместника. – Эти твои «мирные селяне» устроили бунт в Кливии против самого Ахава, восстание вспыхнуло в нескольких областях, и если бы гвардейцы не заставили дикарей захлебнуться кровью, мы бы сейчас с тобой не разговаривали. А эта глухая деревня находится как раз на границе двух королевств – перейди через лес и ты уже в Кливии.

Восстание, друг мой, нужно душить в зародыше: вырезать сталью и выжигать огнём из сердец людей, раньше, чем гнилые мыслишки появятся в их пустых головах, чтобы другим было неповадно!

Капитан не нашёл что ответить. Он опустил голову, как мальчишка, которому впервые объясняли, как держать меч. Руки сжались в здоровенные кулаки.

- Клерик не заслуживает такой участи, - наконец вымолвил воин. Наместник прищурил пронзительные глаза.

- Какая прелесть: в рубаке, у которого руки по локоть в крови, проснулась совесть после того, как дело уже сделано. Не хочешь ли ты сказать, лейтенант, что остановил бы меня и сам занял место этого служителя Радуги, если бы у тебя было время?

Райлин ничего не ответил, только посмотрел в глаза Наместнику, развернулся и пошёл к солдатам. Холлинг слегка побледнел, рука дёрнулась за клинком, висевшим на поясе, но воин даже не обернулся.

Когда окутанный покровом леса лагерь заснул, Наместник поднялся на высокий холм, поросший густым мхом, осматривая то, что ещё утром было оживлённой, милой деревушкой.

Чёрное пепелище, похожее на жуткую, рваную рану на теле земли осталось от уютных домишек. Трудно было поверить, что кто-то мог уцелеть в таком пекле. Дело сделано. Можно отправлять отчёт Императору и готовиться к повышению.

Но почему-то на душе Холлинга становилось неспокойно, словно чёрный зверь тянул когтистые лапы к самому сердцу. Мужчина поёжился.

Когда над лесом завыл ветер, смешиваясь с пронзительными голосами хищных ночных созданий, Наместнику показалось, как между ветвей сверкнула крошечная саламандра.

Что за ерунда? Эти существа редко появлялись в лесу, предпочитая жерла вулканов, подземные горючие источники и лавовые озёра далеко на юге.

Холлинг вздрогнул, ущипнул себя за руку. Истории про саламандр знали даже тупоголовые вояки вроде головорезов не в меру сентиментального лейтенанта Райлина, вздумавшего корчить из себя чистюлю.

Создание огня исчезло, будто прочитав мятущиеся мысли Наместника.

На душе стало холодно. Мерзко. Отвратительно. Пусто.

Ночь смеялась над ним, хохотала голосами притаившихся существ, присылая леденящие душу страхи и образы.

Наместник поплотнее укутался в дорогой плащ с имперскими гербами и побрёл к лагерю, проклиная бессонницу: сейчас он бы отдал все сокровища на свете за несколько часов спокойного, светлого сна.

Музыка, играй!

«Люди всегда обожали кровавые, беспощадные зрелища.

Возможно, это помогает народу забыть

о проблемах, когда на их глазах жестоко

убивают соседа, но я уверен в одном:

человек, способный удержать на

цепи своего внутреннего зверя, гораздо

сильнее любого воина и покорителя народов.»

Верховный Инквизитор Ургаций

Голова раскалывалась, словно её стянуло раскалённым обручем. Тело ныло, стонало и разрывалось на десятки кусков.

Боль. Невыносимая, резкая боль заставила парня прийти в себя.

Ксано раскрыл глаза, пытаясь понять, где находился и с удивлением обнаружил, что руки были свободны. Он ожидал увидеть виселицу или полный набор инквизиторских орудий в руках палачей, а вместо этого в глаза бросились лишь тёмные стены.

Как он мог так глупо, так наивно попасть в ловушку, словно подросток на первом экзамене в школе Радуги?

Перед глазами кровавой чехардой промелькнули картины пожара, усиливая отчаяние. Ксано готов был отдать всё на свете, даже прекрасные годы в Мерцающей Башне, чтобы всё случившееся оказалось сном.

Внутри всё похолодело от ужаса: из-за него деревню сожгла банда выродков, наряженных в имперские плащи! Люди, которым он помогал, исцеляя от болезней, сгорели заживо.

К горлу подкатила тошнота. Сердце заныло, будто в него с размаху всадили длинную острую иглу.

Он же мог убежать, исчезнуть в каком-нибудь укромном уголке мира, но не хотел расставаться с друзьями, обрекая их на смерть. Ксано почувствовал, что голова вот-вот разорвётся.

Для чего он спасал крестьян? Зачем ухаживал за больными? Чтобы кучка головорезов спалила деревню, пока он занимался раненым? Попался на дешёвый розыгрыш как мальчишка…

Перед глазами неожиданно возникло сияющее лицо Миа, которая держала Кыша, гладя мышастика по голове. Девочка с благодарностью смотрела на клерика.

- Ты вылечил его! Вот здорово! Теперь Кыш снова будет играть и охотиться на бабочек, правда?

- Р-рр-р, - подтвердил зверёк и в знак благодарности ткнулся мокрым носиком в руку парня.

Ксано прикусил губу, чувствуя во рту солоноватый привкус крови. Это он виноват во всём. Мысль отозвалась в душе резкой, пронзительной болью.

Император хотел сделать из него собственного гладиатора, зубастого, глупого щенка на поводке, готового развлекать толпу по первому приказу? Хорошо, выродки. Он будет сражаться, но совсем не так, как они от него ожидают…

Ксано нащупал в складках плаща амулет, подаренный Маортом после успешных экзаменов в Мерцающей Башне. Клерик надеялся, что ему никогда в жизни не придётся использовать бабочку.

Амулет заблестел алыми искорками, осветив мрачные своды темницы.

Ещё утром того кровавого дня ему пришла идея сделать находку невидимой для всех, кроме него. Дубоголовые стражники, разумеется, ничего не нашли.

Тем хуже для них.

План, родившийся в голове, отнял столько сил, что Ксано тут же заснул прямо на каменном полу.

Он видел Главный Зал поместья Фаллера. Вокруг валялись изуродованные трупы, по которым плясали бешеные язычки пламени.

Ксано увидел мельника Хрона, мужчина лежал в неестественной позе, глаза открыты. В них отражалась боль.

Спина парня похолодела.

Обожжённое, изувеченное лицо трупа дёрнулось, окровавленные губы зашевелились, словно мельник хотел что-то сказать.

Раздался жуткий грохот, сноп пламени, вырвавшийся из открытой двери, налетел смерчем на мельника. Поместье задрожало. Каждый новый удар отзывался в голове парня тяжёлым молотом.

Клерик брёл по залу, натыкаясь на тела знакомых и друзей. Дворяне, крестьяне, воины, нарийцы и карлики лежали вперемешку. Смерть объединила их всех, заставив вспомнить о жуткой резне, которая произошла в Мерегосте.

Странным образом события детства соединялись с произошедшей трагедией в деревне. Ксано уже не различал лиц, чувствуя нестерпимый жар, словно кожа слезала с ещё живой плоти.

Нужно выбраться, выбраться как можно скорее из этого пекла!

Мимо промелькнуло детское лицо. Сердце радостно забилось в груди.

- Миа-а! Это ты?

Но девочка лишь на секунду обернулась, в её испуганных глазах вспыхнуло дикое пламя. Она вскрикнула и побежала прочь, исчезнув в одной из дверей.

Ксано бросился за ней, желая спасти хотя бы её, но следующий удар сбил его с ног.

Поместье стонало и ревело, будто огромный исполин, окружённый огненными духами. С крыши сыпались обломки камня, пламя лизало стены и шипело, как сотни пламенных змей.

- Миа! Подожди! – он вскочил, отшатнулся от падающих камней. – Подожди! Мы должны держаться вместе, не убегай, пожалуйста, не убегай!

Но девочка не послушалась. От одной мысли, что она может сгореть, клерик готов был взвыть. Может, кому-то из детей удалось спастись?

Он должен прорваться, прорваться сквозь огонь и найти остальных!

- Ты не выберешься отсюда, мальчик, - раздался за спиной знакомый голос. По телу пробежала дрожь.

- Зачем ты… зачем ты вернулся? – не оборачиваясь, спросил клерик, пытаясь нарисовать дрожащими пальцами самый простой защитный знак.

- Мы можем поговорить только сейчас.

Нервы натянулись, как тетива лука. Ксано прикусил губу, обернулся.

Полный, высоченного роста, он почти не изменился после пира в Мерегосте, если не считать трёх арбалетных болтов, пробивших грудь. Навылет. Из спины торчали окровавленные оконечники.

Лицо Шантика представляло страшную обожжённую маску, которая оживала, когда бывший кондитер пытался говорить. Мужчина стоял в огне, совершенно не заботясь об этом. Он сделал шаг, и пламя послушно расступилось.

Грохот утих.

- Тебя уже нет! – закричал клерик, отшатнувшись назад. – Ты… ты погиб ещё тогда! На пиру!

- Тебя это так смущает, мой мальчик? Есть множество дверей, ведущих в разные миры, о которых не подозревают даже мудрейшие из живущих.

- О чём ты говоришь? Какие миры? – завопил Ксано, ничего не понимая. – Здесь один огонь! Эти ублюдки сожгли мою деревню! Сожгли вместе с жителями! Я должен выбраться отсюда и найти… может кто-то ещё…

- Ты им уже ничем не поможешь, - прошептал Шантик. – Но есть шанс изменить планы тех, кто устроил всё это. Совсем немного, мой мальчик. И тогда шарга, Покровительница Школы Радуги попадёт в наш мир.

- О чём ты говоришь? Я не понимаю!

- Тебя выпустят на Арену. Но это будет не обычный бой, - пламя у ног Шантика вспыхнуло, закружилось огненными спиралями у его ног. – Сколько минут ты протянешь против Охотника?

Ксано почувствовал, как бешено забилось сердце. В глазах потемнело.

- Не знаю, - глухим голосом ответил он.

- Тогда используй амулет и сделай, что я скажу, - призрак приблизился с невероятной скоростью, заглянул жуткими горящими буркалами в глаза клерику.

Он вскрикнул, отшатнулся, почувствовав сильный ожог.

И тут же открыл глаза.

Темница окружала его, стены давили, приближались, будто намереваясь расплющить парня.

Он сел, обхватил горячую голову ладонями.

Так прошло около получаса. Затем скрипнула дверь. Появился стражник.

- Эй, мясо! Держи! – он не глядя швырнул бутылку с какой-то жидкостью. Ксано подставил руки и с трудом её поймал. – Да не трясись так, обычное пойло. Мне тебя травить незачем. Успеешь на Арене своё получить.

Воин окинул парня равнодушным взглядом и захлопнул дверь.

Снова наступила томительная, невыносимая тишина, полная воспоминаний и надежд.

Император кивком головы позволил Советнику подняться с колен. Азар немного помедлил, пытаясь по взгляду Ахава угадать его настроение, что было практически невозможно.

- Наместник сумел выполнить обещание, ученик Мерцающего у нас, - сказал он, с опаской покосившись на огромную двухголовую зверюгу с тёмно-синей шерстью, мирно дремавшую у ног Повелителя.

- Неплохо. Но что это даст? Мои лучшие воины не смогли проникнуть в Разрушенную Башню, как нам поможет этот сопляк? Мы даже не знаем, как использовать их оружие, не говоря уже о найденных осколках Ока, которые до сих пор не реагирует на все наши попытки их разбудить! – Ахав в бешенстве ударил кулаком по голове деревянного льва, заменявшего подлокотник трона.

- Думаю, твинклеры слетятся на бой, как стервятники, если почувствуют, что их ученику грозит опасность. А инквизиторы будут ждать гостей. Думаю, мы сумеем уговорить мерцающих нам помочь.

- Моли Небеса, Азар, чтобы так и случилось. Если ловушка сработает, твинклерам придётся расстаться со многими секретами, чтобы спасти своих.

Через два часа Арена взорвалась бешеным, многоголосым рёвом, обрушилась громом аплодисментов и потащила клерика в самый центр, требуя крови и зрелища.

Одетый в просторную серую рясу, заменившую благородный наряд служителя Радуги, Ксано зажмурился от резкого света.

Голова напоминала огромный звенящий колокол, руки тряслись, ноги стали ватными.

- Сегодня наш ждёт незабываемый бой! - закричал глашатай, кланяясь публике. – Знаменитый, непредсказуемый, великолепный Кривой Клык против таинственного клерика… э-э Клерика из Деревни Голозадово!

Раздался оглушительный хохот. Крестьяне, одетые в лохмотья показывали пальцем на Ксано, отпуская идиотские шуточки по поводу его рясы.

Ради таких же крестьян парень жертвовал жизнью, чтобы вылечить болезни, названия которых большинство из них даже не могли выговорить.

Клерик ссутулился, отступил назад, оглядываясь по сторонам. Орущие, вопящие, разодетые в пёстрые наряды придворные, сидевшие на высших ярусах, походили на каких-то нелепых чудищ.

И весь этот дикий зверинец требовал одного: зрелища. Кровавого, беспощадного зрелища.

Они смотрели на него как на забавную обезьянку в клетке, не подозревая, что с каждой минутой всё меньше напоминали людей. Некоторые рассматривали клерика в прицеле длинных сверкающих трубок, украшенных серебряными и золотыми узорами. Навскидку, самая дешёвая из этих штуковин стоила пары хороших деревень.

Ксано сжал кулаки, вспомнив друзей, которых такие же ублюдки сожгли ради потехи. Чем богаче человек, тем больше становится похож на скотину, выкидывая деньги на свои зверские забавы.

Мысль вихрем пронеслось в голове клерика. В глазах потемнело от ярости. Странно, но это помогло ему прийти в себя.

- Сможет ли наш голозадый гость продержаться целую минуту против Клыка? – рёв глашатая пронёсся над Ареной, заставляя зрителей притихнуть. – Готов поспорить, наш Охотник расправится с ним, а из головы сделает очередной трофей. Делайте ставки, господа!

- Пятьсот серебряных талеонов за победу Клыка в первую минуту, - воскликнул мужчина. Три его подбородка были заметны даже на верхнем ярусе.

Ксано зажмурился. Пятьсот талеонов. Бешеные деньги.

Глава 33

- Шестьсот талеонов за победу с первого удара! – дама в наряде из перьев золотого павлина сделала знак слуге, который тотчас помчался выполнять заявку.

- Триста талеонов, за то… что парень продержится минуту, - небрежно сказал старик в дорогом камзоле, поглаживая серебристую бородку.

- Я смотрю, наш уважаемый гость любит риск, - восторженно завопил глашатай. – Поприветствуем министра финансов, господина Шледвига ван Хольстера!

Зрители зааплодировали, рассматривая мужчину. Больше никто не захотел рискнуть.

Ксано усмехнулся, стараясь справиться с волнением. Ему захотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда, но рёв зрителей, нарастающий с каждой секундой, не давал успокоиться.

Он коснулся подаренного Маортом амулета и прошептал несколько слов, словно надеясь, что учитель их услышит. Клерик начертил знак, окружив себя невидимым щитом.

Ксано поклялся самому себе, что заставит этих самодуров засунуть все чванливые слова назад в глотки и ответить за смерть друзей.

За простодушного Хрона, красавицу Миилу, за Арена и Ромла, Шако и Миа – за всех вместе и каждого по отдельности!

А в другом конце Арены уже с лязгом открывались ворота, с императорским гербом: чёрным василиском на красном фоне.

Охотник появился под дикий рёв и аплодисменты. Он был закован в странную сверкающую шипастую броню, от одного вида которой слезились глаза.

Шантик оказался прав. Настоящий Охотник, чтоб их всех пожрали драконы!

Клирик с шумом втянул воздух, поднял руки, пытаясь почувствовать Силу. Времени было в обрез.

- Именем Императора Ахава, первый бой за славу и честь начинается! – закричал глашатай.

Как же, «честь»! Да этот долбанный упырь, который сверкает, словно задница алмазного голема, не даст ему ни единого шанса. Спалит огненной трубкой или прикончит тесаком! Нужно что-то придумать, пока ещё есть немного времени!

Ксано почувствовал, как вновь предательски задрожали пальцы. Он попытался справиться с волнением, окружив себя сверкающими шаровыми молниями, которые с шипением полетели над ним.

Арена ахнула, будто огромный многоголовый монстр.

На лицах многих зрителей сразу отразилось желание поменять ставку. Министр финансов удовлетворённо хмыкнул, шепнув что-то на ухо очаровательной арофянке, которая сидела рядом, держа его за руку. Смуглокожей красотке едва можно было дать семнадцать.

Ксано внимательно смотрел на Охотника, стараясь не упустить ни одного движения. Он знал: шансов мало, но отдал бы жизнь только за возможность посрамить этих зажравшихся, избалованных тварей, считающих себя людьми.

Внезапно в голове вспыхнула спасительная мысль. Тайное Знание, ну конечно! Какой смысл расшаркиваться, когда тебя могут прикончить в любую минуту?

Клирик взметнул руки и начал читать нараспев. Слова слетали с губ, будто мрачные тени, готовые к празднику мести.

Рыцарь ухмыльнулся, вытащил длинную трубку из зеленоватого металла, на конце которой полыхало зловещее пламя, и нацелил её на клерика. Сегодня день лёгкой охоты. Восславим Императора и принесём жертву к его ногам!

В тот же момент раздался оглушительный грохот, земля под ногами Охотника заходила ходуном. Но всё же он успел выстрелить.

Изумрудный сияющий шар с шипением просвистел над головой Ксано, а парень даже не вздрогнул, лишь громче запел, поднимая дрожащие руки к небесам.

- Глупые фокусы тебя не спасут, - выкрикнул Охотник. – Ты только тратишь моё время, щенок! Иди ко мне и дерись как мужчина! Иначе потеряешь честь воина.

Ксан расхохотался диким, яростным смехом.

- Честь? Да что ты знаешь о чести, самодовольный ублюдок? Выброси свои дьявольские штуковины, без них ты ничего не стоишь!

Вместо ответа Охотник сделал шаг вперёд и выстрелил снова, было заметно, что дерзкие слова Ксано вывели его из себя. Он явно не привык, чтобы жертва не признавала его превосходство.

Это хорошо. Значит, ещё остаётся призрачный шанс.

Следующий шар полетел точно в цель.

Но Ксано уже был готов к этому. Он направил ладони лодочкой, вызывая рой белоснежных крылатых созданий. Существа понеслись навстречу шару. Изящные, хрупкие мотыльки гибли один за другим, но смогли потушить снаряд ещё в воздухе ценой жизни десятков собратьев.

Затем полетели к Охотнику, который не ожидал такого отпора от какого-то деревенского клерика.

Бабочки окружили шипастого ублюдка и стали атаковать крохотными жалами на концах брюшек. Рыцарь зарычал, уронил сверкающую трубку и начал отмахиваться от мотыльков, словно озверевший медведь от пчёл.

Толпа воодушевлённо загудела, требуя крови.

- Чё творит! Во даёт!

- Прикончи его, прикончи!

- Вперёд, Голозадый! Мы за тебя-а-а!

- Добей урода! Добей, пока не очухался!

Ещё минуту назад все они были на стороне Охотника, а теперь готовы были нести на руках избитого клерика в порванной рясе, лишь бы получить несколько минут наслаждения.

- Похоже, наш таинственный гость преподнёс любопытный сюрприз! О, да! Как вам такой поворот событий, уважаемые гости? – казалось, глашатай вот-вот выпрыгнет из пёстрых штанов. – Мало кому удавалось выдержать первую атаку Клыка. Итак, первый раунд за… э-м… Клериком в драной рясе по кличке Голозадый! Делайте ваши ставки, господа!

Зрители стали вскакивать с мест, подзывая арофянок с подносами, на которых аппетитно красовалось угощение.

- Ставлю тысячу золотых имперских крелонов на победу клерика, - авторитетно заявил Шледвиг.

На Арене воцарилась тишина. Замерли трубачи и стражники. Казалось, само время остановилось. Затем трибуны взорвались криками:

- Пятьсот серебряков на победу клерика во втором раунде!

- Готов отдать семьсот талеонов, что клерик, задави его змея, ударит молниями!

- Ставлю двадцать талеонов, - неуверенно подал голос пожилой мужчина в потёртой шляпе с пером. На него с удивлением уставились десятки глаз. – Не, тридцать талеонов и жену! Во как!

Гром аплодисментов нахлынул волной.

Ксано выпрямился, с ненавистью глядя на зрителей, готовых отдать половину состояния ради идиотского зрелища, в котором он должен был играть роль приманки.

Бросил взгляд на серебряные часы, находящиеся около глашатая, сверкающая стрелка уже подбиралась к финальной отметке. Охотник оправился от неожиданной атаки клерика и теперь стоял, держа сверкающую трубку. На его лице не было и тени самодовольства.

Ксано поймал себя на мысли, что ему это нравится.

Он попытался вспомнить, как у него получилось вызвать Жалящий Рой, который удавался лишь лучшим выпускникам Мерцающей Башни, да и то не всегда! Парень пытался создать усиленный щит, чтобы выиграть немного времени!

Сейчас клерик отдал бы всё на свете, чтобы Учитель оказался рядом. Ксано хотел почувствовать его тёплый взгляд, ощутить настоящую поддержку. Ещё раз оглядел вопящие от восторга трибуны. От этих перекошенных рож и пестрых нарядов уже начинало тошнить.

Маорт рассказывал, что Арена поглощала Силу кудесников, высасывая её, словно губка. Если этот так, любая попытка просто оттянет неизбежный конец.

Думай, Ксано, думай! Чему тебя учили? Ради чего ты столько лет провёл в Башне? Ради чего получил свободу от самого короля Эйриха за спасение его дочери?

Ему не дали собраться с мыслями.

- Второ-о-ой рау-уунд! – проревел глашатай. Ксано захотелось шмальнуть в него шаровой молнией, чтобы этот придурок свалился с трибуны, но сдержался. Силу надо экономить.

Полная дама с тремя подбородками завизжала, словно свинья перед мясником, когда Охотник поклонился зрителям. Казалось, полные груди дворянки вот-вот вывалятся из корсета.

Клык тут же выстрелил, посылая в клерика сразу три сверкающих шара. Ксано почувствовал, как запахло чем-то едким. В ту же секунду снаряды врезались в него.

Клерика отбросило в сторону. В глазах потемнело от боли, но он успел послать в Клыка целую вереницу заранее приготовленных шаровых молний, одна из которых попала в трубку. Раздался взрыв, Охотника отшвырнуло на несколько метров.

- Какой поворот событий! Не помню, чтобы в этом сезоне случалось что-то подобное! Наш отважный оборванец лишил Клыка грозного оружия! – толпа радостными воплями отвечала на каждую фразу глашатая.

- Да заткнись ты! - Ксано сжал кулаки и метнул в Охотника ледяную стрелу, нарисовав в воздухе Знак Холода. Затем прицелился и выстрелил в башню глашатая, которая возвышалась над Ареной.

Не попал. Стрела рассыпалась в воздухе синими и голубыми искрами.

Кто бы ни делал защиту Арены, взломать её смог бы только Мерцающий! Опять не везёт.

Трибуны взревели от восторга, словно дракон перед смертоносным прыжком, провожая жадными взглядами тающие огоньки. Всем казалось, что это часть грандиозного представления.

Многим уже хотелось увидеть, как Охотника размажет по земле.

Рыцарь ловко увернулся, но пущенная клериком шаровая молния попала в плечо. Клык вскрикнул, пошатнулся, с трудом удержался на ногах. Клерик оказался достойным соперником. Впрочем, это ничего не меняло: зрители получали то, что они любили больше всего.

Клык сделал шаг назад, словно собирался отступить, выхватывая тёмно-синюю сферу, покрытую золотистыми узорами. Толпа радостно заревела, когда лучи солнца отразились от блестящей поверхности оружия.

- Вызови Тварей из Бездны! – заорал кто-то, едва не свалившись на Арену.

- Давай, пор-ррви его! – застонало чудовище по имени толпа.

Ксано нахмурился, он никогда не видел ничего подобного, но внутреннее чутьё подсказывало ему, что от этой штуки лучше держаться подальше.

Когда Охотник метнул мяч, раскрывшийся в воздухе подобно гигантскому сияющему цветку, клерик выстрелил по нему молнией.

Цветок зашипел, словно клубок бешеных змей и упал в нескольких метрах от клерика. Лепестки зашевелились, изменяя пространство на глазах у зрителей.

Ксано попятился, на ходу вспоминая любые слова, способные помочь. Толпа заревела, жадно следя за происходящим.

- Двуглавый Ирр! – воскликнул мужчина в камзоле, размахивая шляпой. – Сейчас появится ирр! Наконец-то мы дождались!

Клерик с ужасом понял, что никогда в жизни не видел ничего подобного: из образовавшегося портала царственной поступью вышла огромная тёмно-синяя кошка, похожая на льва, только раза в два крупнее. У Зверюги были две чудовищные оскаленные пасти.

Злобное создание рыкнуло так, что несколько ярусов зрителей вздрогнули.

Ксано выругался и метнул одну за другой две молнии, но они лишь отскочили от густой шкуры существа. Не трудно было понять, что Клык вызвал существо, обладающее иммунитетом к элементальным атакам.

И что теперь делать, забери её дракон?

- Ну что, чароплёт, покажи теперь всё, на что способен! – крикнул Охотник, поднимая над головой кривую саблю. – Иди сюда, и тогда, возможно, я подарю тебе быструю смерть.

В тот же момент Ирр прыгнул, сверкнув огромными белоснежными клыками. Ксано метнулся в сторону, но жуткая лапа с кинжальными когтями всё-таки достала его.

Щит вздрогнул, жалобно замерцал, клерика отбросило в сторону, словно мешок с травой. А рыцарь, уже не горевший желанием лезть в рукопашную, метнул круглую склянку, в которой что-то угрожающе поблёскивало.

Склянка взорвалась ещё в воздухе, вызвав настоящий дождь осколков.

Ксано вскрикнул, с трудом удерживая щит.

Иглы забарабанили по нему, каждый удар отзывался в груди клерика острой болью – не трудно было догадаться, что случиться, если ядовитая гадость пробьёт защиту и вонзится в тело.

Дрожащими руками парень нащупал амулет и, глядя в налитые кровью глаза двуглавого ирра, произнёс заветные слова, которым когда-то научил Маорт.

Ничего не произошло.

Клык издал яростный вопль и, вращая саблей, бросился к лежащему клерику. Ксано понял, что через несколько секунд всё закончится.

Он поднялся на колено, чувствуя, как из носа течёт что-то липкое. Щит слабо замерцал, посылая в стороны тревожные искры.

И тут клерик почувствовал, как по спине пробежал колючий холод.

Парень повернул голову. У самого входа, откуда ещё недавно выпустили Ксано, стоял, не касаясь ногами земли, Шантик.

На его теле уже не было следов от жутких ран и ожогов. Он протянул правую руку, словно призывая бывшего слугу к себе. В то же мгновение раздался протяжный, ни с чем не сравнимый звук волынки, заглушивший даже рёв толпы.

- Пойдём, мой мальчик, - прошептал бывший кондитер и грустно улыбнулся.

- Я… - слова застряли в горле. Мысли, опережая друг друга, взрывались в голове. – Дай мне немного времени, хорошо? Совсем немного!

Волынка запела громче. Шантик покачал головой.

- Твоё время истекло, Ксано, - парень почувствовал резкую боль в боку и опустил руку. Нащупал сразу две иглы. Чёртова дрянь всё-таки пробила щит. Рука тут же стала алой.

- Не сейчас. Пожалуйста. Дай. Мне. Немного.

Шантик не ответил, лишь едва заметно кивнул.

Ксано коснулся земли. Силы покидали его, волынка пела всё сильнее и сильнее, словно желая унести в другой мир, где не будет места жестокости, а люди не станут развлекаться, смотря на убийства братьев.

На миг перед глазами появилось лицо Маорта. Учитель что-то прошептал. Имя. Настоящее имя Мерцающего!

Клерик почувствовал, как по телу пробежала сильная дрожь. Парень поднялся, зажимая левой рукой рану, а правой рисуя свой Последний Знак.

Двухглавый Ирр несколько раз ударил хвостом по бокам и снова прыгнул на клерика, сверкая чудовищными когтями.

Ксано даже не вздрогнул. Тварь больше не интересовала его. Он выпрямился и с улыбкой глянул на Охотника, которому оставалось до него всего несколько шагов.

Зрители, затаив дыхание, ждали развязки поединка. Никто из них не видел, что к Арене приближалась огромная чёрная птица. С её перьев срывались радужные лучи, рисуя за существом удивительный, ни на что не похожий многоцветный шлейф.

Клык ударил саблей, пронзая ослабевший щит. В последний момент Ксано успел отреагировать, но он разворачивался слишком медленно, будто во сне, когда лезвие рассекало серебристую защиту.

Вдруг могучий, бесстрашный ирр прижал уши и жалобно замяукал, в одно мгновение превратившись в испуганного котёнка.

Алый луч отразился на клинке Охотника, но тот ещё не успел понять, что произошло, вонзая саблю в грудь Ксано. В тот же момент раздался чудовищный клёкот, от которого содрогнулась вся Арена до самого основания.

Ярко-красный луч багровой молнией рассёк Клыка надвое от плеча до пояса. На его лице застыло выражение недоумения. Кровь хлынула фонтаном на песок.

Чёрные когтистые лапы подхватили тело клерика, с лёгкостью поднимая вверх. Зрители зашлись в исступленном крике.

- Клянусь своим состоянием, никогда не видел ничего подобного! – воскликнул Шледвиг, прижимая к груди золотую цепь с императорским гербом. – Это лучший поединок сезона!

Огромные крылья тёмным покрывалом взметнулись над Ареной, радужные стрелы удивительными по красоте узорами отражались от тела шарги, прилетевшей на зов клерика. Зрители задирали головы, стараясь не упустить великолепное зрелище. Никто не знал, что для каждого оно станет последним.

Когда Чёрная Птица поднялась достаточно высоко, раздался пронзительный клёкот. Небо разорвали приступы чудовищного грома.

На миг Арена осветилась багровым. С жутким грохотом вниз обрушился столб ослепительного белого пламени. Здание задрожало, словно раненый исполин.

А крылья несли умирающего всё дальше и дальше. Он не видел, как на людей обрушился огненный вихрь, пожирающий чёрные эмоции зрителей, их жажду крови, их жестокость и гордость.

Все в недоумении смотрели, как смерч набирал силу, обрушивая башню глашатая будто тростинку. Никому даже не пришло в голову бежать.

Представление продолжалось, ведь Поединок длится до смерти одного из участников. Но в этот раз участниками против своей воли стали зрители.

С жутким шипением вихрь увеличивался в размерах, обрушивая Арену, словно яичную скорлупу на головы собравшихся. Только сейчас люди почувствовали опасность. Они побежали, сбивая друг друга. Многим повезло чуть больше остальных: часть зрителей погибла в давке сразу, поэтому люди не видели тех ужасов и разрушений, что творились вокруг.

Да, Последнее Представление удалось на славу, но о нём, увы, уже никто не мог рассказать.

А крылья Чёрной Птицы несли Ксано в другой мир.

Шарга со свистом неслась по небу, рассекая облака. Ветер не мог угнаться за ней, поэтому уступил удивительному созданию. Окровавленные пальцы клерика сжимали медальон в виде мотылька.

Последнее, что сверкнуло в сознании парня, были слова Маорта:

- Свобода – это бабочка, которая оживает в душе…

Глава 34

Впереди вспышками далёких грёз расступались невероятные, удивительные миры, похожие на отблески ярких снов, но бывший слуга кондитера уже ничего не видел. Лишь слышал где-то вдалеке звук волынки. Она звала, манила к себе, заставляя забыть обо всём.

Шарга стала снижаться, когда вдалеке показался Мельничный Холм, окутанный клочьями серебристого тумана. Птица сделала круг и бережно, словно пушинку опустила тело у костра.

Отсветы пламени отразились на бледном лице клерика. Волынка запела громче. У костра стали собираться таленги, с любопытством оглядывая Ксано, будто дети, обрадованные новому гостю.

Через минуту появился Шантик в сопровождении толпы теней. Они окружили парня, мигая фиолетовыми глазами и протягивая длинные лапы с прозрачными пальцами. Подошёл кряжистый Хрон, обнимая жену, взглянул на лежащего клерика и виновато улыбнулся.

За ними приблизились Сарх и Миила. Один за другим знакомые появлялись у костра, чтобы встретить Ксано и попросить прощения за то, что не смогли вступиться за него в трудную минуту.

Пламя вспыхнуло, осветив собравшихся. Через минуту все знакомые Ксано превратились в таленгов. Клерик вздохнул и открыл глаза, с удивлением рассматривая друзей. Теперь у него будет много времени для новых историй.

Чёрная птица расправила могучие крылья и взмыла в небо, оставив за собой радужный след.

Эпилог

Лесная чаща рядом с владениями друидов озарилась странным узором, похожим на удивительный огненный цветок. Рыжий бельчонок запрыгнул на ближнюю ветку, обернулся и оживлённо застрекотал. Затем махнул лапкой и поманил перепуганных детей за собой.

А в одной из пещер Мерцающей Башни проснулся темноволосый парень. Он коснулся пальцами пульсирующих, раскалённых висков и долго смотрел в темноту пронзительными, синими, как осколки горного льда, глазами. Но лишь ночь понимала его.

Прямое продолжение здесь: https://author.today/work/406020

Друзья, если вам понравилась книга, вступайте в моё авторское сообщество, чтобы быть в курсе всех новостей: https://vk.com/club150983247

Рассказы из цикла:

1. История клерика Ксано: https://author.today/work/49751

2. Появление Змеиных Рисунков (в основной сюжетной линии цикла проклятье изморози связано с линией Ксано напрямую. Как - можете догадаться, прочитав одноимённый роман, который скоро появится на АТ). А пока встречаем рассказ: https://author.today/work/405732