На краю отчаяния

Глава 1 Непризнанная опасность

Солнце в этот день светило как-то неправильно. Слишком ярко и беззаботно для утра, когда тебе предстоит лезть в разлом. Соня щурилась, шагая по разбитому асфальту к промзоне, и жалела, что не взяла кепку.

Жёлтая кофта, которую она надела почти не думая, уже успела нагреться на плечах. Она выбрала её случайно — просто лежала сверху в рюкзаке после стирки. Сейчас, оглядев себя, поняла, что это было зря. С такой яркой тряпкой её даже в полутьме разлома будет видно за версту. Но переодеваться времени не было.

Соня проверяла рюкзак на ходу: аптечка, в котором бинты уже кончались, а антидот вообще один, и тот уже начал темнеть. Нож — на месте, с привычно поношенной рукоятью. Бутылка воды — пол-литра, больше не влезло. И пара батончиков, купленных вчера по акции.

— Хватит, — пробормотала она себе под нос. — Не в поход же иду.

Подойдя к назначенному месту у ангара, она заметила столпившийся народ. Человек пятнадцать, не меньше. Соня узнала некоторых издалека: вон Богдан — его широкую спину ни с кем не спутаешь; рядом маячил Рома, вечно лохматый и улыбчивый; в тени у стены притулилась Даша, её светлые волосы были собраны в тугой пучок — чтобы в бою не мешали.

А остальные — незнакомые лица. Пара мужиков в самодельных бронежилетах, девушка с короткой стрижкой и метательными ножами на поясе, и какой-то парень в очках, нервно поправляющий наплечники.

— О, Сонька пришла! — заметил её Рома, когда та начала подходить ближе. Он махнул рукой, чуть не сбив с головы капюшон. — Живая?

— Пока да, — крикнула она, потихоньку приближаясь.

Рядом несколько человек из незнакомых тоже повернулись. Кто-то кивнул, кто-то просто скользнул взглядом по её жёлтой кофте и тут же потерял интерес. Но девушка с ножами — кажется, её звали Лера — подошла к Соне.

— Ты же София, верно? — уверенно спросила она.

— Да, — слегка удивившись, что её назвали полным именем, ответила Соня. — Ты что-то хотела?

— Просто все говорят о тебе, что ты хороший талисман на заходах. Стало интересно, правда ли.

— А-а. Ты об этом... Да, меня чаще принимают за талисман, чем за полноценного охотника. — Соня по-доброму, но неуверенно улыбнулась, почесав затылок.

— Ну тогда я рассчитываю на тебя. — Лера положила одну руку на плечо Соне и тоже улыбнулась.

После опустила руку и, отвернувшись, пошла к небольшой группе людей. Соня же просто продолжила идти к Роме, как вдруг из толпы показался мужик — плотный, с красным лицом и руками, покрытыми старой сеткой шрамов. Он бесцеремонно оглядел Соню с ног до головы.

— Соня, а ты ела-то хоть? Гляди, бледная какая.

— Ела, — соврала Соня. На самом деле она выпила только стакан воды и разжевала половинку батончика — остальное берегла на случай, если заход затянется.

— Ну тогда удачи сегодня на задании, — мужик хмыкнул и продолжил болтать с ещё одной компанией людей, что была рядом.

А когда Соня наконец подошла к Роме, тот обеспокоенно заглянул ей в лицо:

— Ты после вчерашнего как? Говорят, тебя там…

— Царапина, — перебила Соня, застенчиво улыбнувшись. — Даже зашивать не пришлось. Даша подлечила.

Она показала запястье, где под рукавом белел свежий шрам. Но совсем маленький, сантиметра три.

— Ну смотри, — Рома взъерошил свои и без того лохматые волосы. — Ты бы поосторожнее, а то скоро от тебя ничего не останется.

— Останется, — отмахнулась Соня, а после гордо положила ладонь на грудь и приподняла подбородок. — Я живучая.

После, закончив разговор с Ромой, она сделала несколько шагов вглубь двора, где у стены ангара были навалены деревянные ящики. Место было почти ритуальным — тут всегда собирались свои, обсуждали тактику, перекусывали, проверяли снаряжение. Сейчас там сидела какая-то компания, но Соня заметила свободный уголок.

Но по пути ей пришлось пройти ещё мимо двух мужчин. И чуть погодя узнала одного из них. Андрея она видела часто, он был из числа тех, кто не лез в душу, но и не чурался. А рядом с ним — коренастый мужик с рыжеватой щетиной, в тяжёлых ботинках и куртке с чужого плеча. Незнакомец. Хотя нет, лицо знакомое — кажется, Соня уже видела его однажды.

— …ну и? — донёсся до неё приглушённый голос.

— Ты её не знаешь, — ответил Андрей. — Ты ж отошёл от дел, когда она пришла.

— Точно.

— Кстати, — вдруг что-то вспомнил Андрей. — Ты мне так и не рассказал, почему вернулся. Я уж думал, ты больше не придёшь.

— Так у меня сын недавно родился. — гордо заявил тот мужик. — Потому пришлось завязать почти на полгода. — неожиданно он покосился на Соню. Она в ответ сделала вид, что проверяет замок на рюкзаке, но шаг замедлила. — Как ты говорил, у неё прозвище? «Сломанная», вроде?

— Тише ты, — шикнул Андрей, но голос не понизил. — Она не глухая.

— Да она вон уже прошла, — отмахнулся мужик. — Слушай, а чего вы от неё до сих пор не избавились? Она ж тормозит всех.

Андрей хмыкнул.

— Она как талисман, Колян. Если даже она на это задание пришла, значит, и разлом будет лёгким. Все так говорят.

— Серьёзно? — усмехнулся так называемый Колян. — И она всё это терпит?

— А что ей остаётся? Она ж денег заработать хочет. — Андрей понизил голос, но Соня всё равно слышала каждое слово. — И самое смешное – она все раны на себя берёт. Никто в низкоклассовых разломах почти не царапается. А она сзади плетётся – и к концу захода на ней живого места нет.

— Ну и дура, — резюмировал Колян.

— Зато удобная. Пока она с нами, основная группа не теряет духа.

Наконец, Соня прошла мимо, стиснув зубы.

Я всё слышу, придурки. Вы даже не стараетесь говорить тише! — подумала она с раздражением.

Ей так и хотелось обернуться и сказать что-то едкое, как в первые месяцы, когда она ещё не умела сдерживать. Но теперь она молчала. Только сжала лямку рюкзака так, что костяшки пальцев побелели.

Она села на деревянный ящик, поставила рюкзак на колени и принялась снова перебирать содержимое, лишь бы чем-то занять руки.

— Переживаешь? — раздался голос над ухом.

Соня резко подняла голову. Даша — её вечный ангел-хранитель — уже устроилась рядом, положив на колени маленькую сумочку с алыми рунами. Она была целительницей и одна из немногих, кто пробудился с даром, который ценили все охотники без исключения.

— Нет, — ответила Соня. — Так, проверить.

— Дай я посмотрю, — Даша бесцеремонно отобрала у неё аптечку из рук, открыла и тут же нахмурилась. — Соня. Ты издеваешься?

— Что?

— Здесь почти ничего нет! Один бинт, йод на донышке, и антидот просрочен уже на сколько, смотри, как потемнел! И ты с этим собралась в разлом?

— А что мне остаётся? — Соня попыталась забрать аптечку обратно, но Даша не отдала.

— Как что? Сказать мне – я бы тебе своё дала! У меня в рюкзаке три комплекта.

— Не хочу я тебя напрягать, — пробубнила Соня, опустив взгляд. — Ты и так одна целительница в отряде, и всех лечишь.

— А ты и так постоянно колечишься! — Даша повысила голос, но тут же спохватилась, оглянулась и снова заговорила тише, но с укором: — Соня, на тебе скоро живого места не останется. Сколько можно? Ты же только вчера из клиники…

— Мне нужны деньги, — тихо сказала Соня. — И ты это знаешь.

Даша сжала губы. Она знала. Мать в коме, счета из больницы приходят каждый месяц. Отец пропал без вести ещё до Великого разлома. Брат уже после. И только Соня пытается тянуть эту лямку, работая за гроши на самых опасных работах, куда с трудом берут низкоразрядных охотников.

— Я устала тебя лечить, — сказала Даша, надув щёки, как обиженный ребёнок. — Постоянно зашиваю, прикладываю руки, трачу ману. Ты бы хоть раз пришла без царапин!

Соня на мгновение замерла, а потом улыбнулась доброй, тёплой, чуть виноватой улыбкой.

— А кто ещё меня будет лечить, как не ты? У меня больше нет знакомых целительниц.

— Это не повод…

— И ты хочешь бросить свою подругу на произвол судьбы? — Соня приложила ладонь к груди с таким драматизмом, будто играла в любительском театре. — Дашуля, ну как ты можешь? Я же без тебя пропаду!

Даша сначала попыталась сохранить серьёзное лицо, но губы предательски потянулись вверх и, не выдержав, она рассмеялась, пихнув Соню в плечо.

— Дура ты, Сонька. Серьёзно. — Она уже не злилась. — Идёшь в разлом в жёлтой кофте, с пустой аптечкой и с одним ножом… Так ещё меня стыдишь.

— Я не стыжу, я умоляю.

— Ладно, — вздохнула Даша. — Только давай сегодня без ранений, хорошо? Мне надоело на тебя энергию тратить. Мужчины вон все целые выходят, и ты одна… — Она не договорила, обняла Соню за плечи и прижала к себе. — Что бы ты без меня делала, правда?

Соня не сопротивляясь, позволила себя обнять. На секунду дольше её глаза закрылись, когда она ощутила тепло человеческого тела.

— Пропала бы, — честно ответила она. — Давно.

Так они сидели ещё несколько мгновений, пока рядом не раздались тяжёлые шаги.

— Соня, — раздался грубый голос рядом.

Это оказался Богдан. Он встал в двух шагах, засунув руки в карманы куртки. Громадный, спокойный, с вечно нахмуренными бровями, которые сейчас чуть разгладились.

— Привет, — Соня отстранилась от Даши, поправив кофту.

— Как себя чувствуешь? — спросил он, негромко, по-мужски, без сюсюканья.

— Нормально.

— Вчера говорили, тебе руку зашивали.

— Царапина, — повторила Соня привычную фразу.

Богдан смерил её долгим взглядом. Он, как и все остальные, не лез в душу — за годы они наработали это молчаливое правило. Если Соня говорит «нормально», значит, она справится. И лишними расспросами он её не унижал.

— Хорошо, — сказал он. — Держись ближе ко мне сегодня.

— Договорились.

Он кивнул Даше, та кивнула в ответ. И Богдан отошёл к атакующей группе, где его уже ждали, чтобы обсудить порядок входа.

— Он тебя любит, — шепнула Даша с ухмылкой.

— Он ко всем так относится, — отмахнулась Соня.

— Нет. К тебе – по-особенному. — Даша толкнула её плечом.

— Хватит.

Они ещё немного посмеялись, но вдруг воздух над площадкой разрезал громкий голос:

— Так, народ! Внимание сюда!

Соня подняла голову. У края марева разлома, где воздух дрожал и переливался, стоял Давид. Каштановые волосы, жёсткая щетина на скулах, глаза — цепкие, привыкшие командовать. Он хлопнул в ладоши, и потихоньку народ начал подтягиваться поближе.

Соня и Даша тоже встали, взяли в руки всё необходимое и направились к толпе.

— Все на месте? — Давид обвёл взглядом присутствующих. — Все готовы?

Кто-то кивнул, кто-то ответил «да». Соня промолчала.

— У меня к вам предложение, — голос Давида был спокоен, но каждое его слово доносилось до самых задних рядов. — Сегодня народу много, и если никто не возражает, я бы хотел взять на себя роль руководителя.

— Ты охотник 5-го разряда и, кроме того, самый опытный из нас. Я не против. — сказал кто то из незнакомцев.

— Давид в роли капитана – лучше не найти, — поддержал Рома из толпы.

— Я Давида знаю ещё по тем заходам в 2015-м году, — добавил мужик с красным лицом. — Умеет вести.

Возражений не было ни у кого. Давид кивнул и жестом подозвал Богдана.

— Тогда, Богдан, ты будешь моим помощником, вторым капитаном. Сегодня нас больше дюжины, и мне понадобится подстраховка.

— Принял, — коротко ответил Богдан.

— Все по-прежнему не против?

Никто снова не возразил. Богдана тоже знали и уважали. Хотя он был не самым громким, но за его спиной чувствовалась броня.

Соня издалека поймала его взгляд и подняла обе руки перед собой, выставив большие пальцы.

Богдан, заметив её жест поддержки, едва заметно качнул головой и отвернулся.

— Ладно, — сказал Давид, снова хлопнул в ладоши, чтобы привлечь внимание. — Все построились и проверили снаряжение. Через пять минут мы входим.

Народ тут же зашевелился. Кто-то начал поправлять лямки, кто-то перешёптываться. Соня уже собралась подойти к Даше, чтобы спросить, не даст ли она всё-таки пару бинтов, как вдруг воздух сбоку от группы колыхнулся.

Сначала никто этого не заметил. Просто тень у стены ангара стала чуть гуще. Но потом из неё бесшумно выступила фигура.

— Дима? — прошептала себе под нос Соня.

Он стоял в нескольких метрах от толпы, опустив капюшон. Обычная чёрная куртка, потёртые джинсы, никаких опознавательных знаков. Единственное, что выдавало его, были светлые, почти белёсые волосы, усталое лицо и глаза, которые, казалось, видели слишком много.

Кто-то из группы внезапно обернулся и замер.

— Э… это ещё кто? — спросил парень в очках.

— Коваленко, — выдохнула девушка с ножами. — Это определённо он. Я его манеру появления где угодно узнаю.

Сразу же шёпот прокатился по толпе, как волна.

— Блин, я не понял, он с нами?

— Ты что, высокоразрядовый охотник в разломе 5-го класса? Бред.

— А вдруг он на проверке? Неужели, государство прислало?

— Да не, он вроде сам по себе…

Соня не двигалась. Сердце заколотилось где-то в горле. Она не знала, зачем он пришёл. И от этого стало одновременно и любопытно, и не по себе.

Пожалуйста, — мысленно взмолилась она. — Не сейчас. Не при всех.

Но Дима уже шагнул вперёд, не глядя ни на кого, кроме неё.

Он на удивление шёл не спеша — обычным человеческим шагом, без своей пугающей скорости. Кроссовки мягко ступали по битому асфальту, и этот звук казался неестественно громким в наступившей тишине.

Соня видела, как десятки глаз были прикованны к Диме. Кто-то открыл рот, кто-то замер с поднятой рукой. Лера прикрыла ладонью удивлённое лицо. Рома перестал жевать батончик. Даже Богдан, всегда невозмутимый, слегка приподнял бровь.

— Дима, что, с ней знаком? — прошептал кто-то сзади.

— А ты не видишь? Он прямо к ней идёт.

— Да ладно, быть не может. Высокоразрядовый и эта…

— Тсс!

Дима остановился в шаге от Сони. Навис над ней — не угрожающе, а скорее защищая. Рядом Даша замерла с открытым ртом.

— Доброе утро, — тихо сказал он, наклоняясь к самому уху. Голос был едва слышен даже для Сони, не то что для стоящей рядом Даши. — Есть след твоего брата. Живого. Вместе с адресом. Надо идти сейчас, пока не пропал.

Услышав эти слова, Соня почувствовала, как внутри резко всё оборвалось.

Два года. Два года она искала его, обзванивала больницы, морги, волонтёрские центры, отправила сотни запросов. И вот — след. Брат жив.

— Дима, я… — начала она, но голос пресёкся.

Она сглотнула, заставляя себя дышать.

— Я не могу сейчас. У нас разлом. Зачистка. Час остался, если не закрыть, пробьёт.

— Брось, — Дима говорил спокойно, но в его глазах Соня видела нетерпение. — Я скину деньги. Всё, что ты потеряешь на этом задании. Идём.

— Дело не в деньгах, — Соня замотала головой, чувствуя, как слова путаются. — Я… ну, я же в команде. Они рассчитывают на меня. И если я уйду…

— Сама послушай, что ты говоришь, — перебил он, чуть повысив голос, но всё ещё шёпотом. — Они рассчитывают? На тебя? Сонь, признай, что ты здесь не нужна. Они и без тебя справятся.

Она замерла, слова резанули больнее, чем она ожидала. «Не нужна». Подобные фразы Соня слышала каждый день. Однако в устах Димы это звучало иначе — не как насмешка, а как холодная констанция факта, от которого невозможно спрятаться.

— Я не хочу висеть у тебя на шее, — сказала она тихо, глядя в землю. — Ты и так для меня столько сделал. Я не могу…

— Соня.

Дима выпрямился во весь рост. Теперь он смотрел на неё сверху вниз, и в его лице не было ни снисхождения, ни раздражения — только усталое, взрослое понимание.

— Ты правда думаешь, что след никуда не денется? — спросил он.

Соня подняла глаза.

— Не может же он пропасть за какой-то час. Если, конечно, он не прячется от меня специально, — ответила она и вдруг почувствовала, как к ней возвращается твёрдость. — Я пойду на задание. А ты… ты жди меня у больницы. У мамы. Ровно через час. Я приду.

Дима моргнул.

— Ты серьёзно? — искренне удивился он. — Сонь, мы два года искали…

— И ещё час ничего не изменит. — Она уже не просила, а почти приказывала. — Встретимся у больницы. Я закончу — и сразу к тебе.

Он внимательно посмотрел на неё. Затем вздохнул — тяжело, с какой-то горечью.

— Хорошо, — согласился наконец Дима. — Ровно через час. И без царапин, слышишь? В кое-то веке вернись целой.

— Обещаю.

Дима сделал движение — чуть подался вперёд, слегка разведя руки. Соня узнала этот жест. Он хотел обнять её. Как всегда, когда они встречались после долгой разлуки или перед опасностью. Но вдруг замер.

Боковым зрением Соня видела: все смотрят. Толпа замерла в напряжённом ожидании. Даша так и стояла с открытым ртом.

А Дима вовремя сжал кулаки, опустил руки и резко развернулся.

— Через час, — бросил он через плечо и исчез.

Всего одна секунда — и его уже нет. Только лёгкое облачко пыли поднялось над асфальтом, да воздух колыхнулся рядом.

Затем последовала новая волна шорохов. Кто-то из толпы выругался вслух, а кто-то восхищённо присвистнул.

— Ничего себе скорость, — протянул парень в очках. — Говорят, он быстрее звука…

— Да тихо вы, — рявкнул Давид, но в его голосе не было злости. Только лёгкое раздражение от внепланового представления.

Соня продолжала смотреть туда, где только что стоял Дима.

Он хотел обнять меня. Но сдержался.

В груди потеплело. Она знала, каково это — быть холодным Джеем на людях и тёплым Димой в узких кругах. Как тяжело ему даётся эта маска. И всё равно сдерживается. Потому что так надо.

При встрече обязательно обниму, — пообещала она мысленно. — Он заслужил.

— Соня, — выдохнула Даша рядом. Голос её дрожал от потрясения. — Соня, что это было?! Ты знакома с высокоразрядовым охотником?! Ты…

Соня не дала ей договорить. Быстро зажала Даше рот ладонью, а второй рукой приложила указательный палец к своим губам, пока та не взболтнула ничего лишнего.

— Тсс! — прошипела она. — Даша, тихо, прошу тебя. Потом расскажу. Хорошо? А сейчас — работа.

Даша хлопала глазами, но кивала.

— Ла… ладно, — пробормотала она сквозь Сонину ладонь. — Но потом всё расскажешь! Всё-всё!

— Всё-при всё, — пообещала Соня, убирая руку.

Шёпот в толпе не утихал. Соня чувствовала, как взгляды жгут спину. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с завистью, кто-то с неприязнью. Особенно старались Андрей и Колян — они переглядывались и шептались, не скрываясь.

— Самая слабая, а такие связи… — донеслось до Сони.

— Повезло дурам.

Она стиснула зубы и отвернулась. Давид, к счастью, вовремя вмешался.

— Так, народ! — рявкнул он зычно, перекрывая гул голосов. — Хватит глазеть! Разлом сам себя не закроет. Всё внимание на задание! Заходим!

Его голос подействовал как холодный душ. Шёпот стих.

— Первая группа — за мной, — скомандовал Давид. — Богдан, ты с арьергардом.

— Принял, — кивнул Богдан, бросив быстрый взгляд на Соню. Она кивнула ему, мол, всё в порядке.

Поток людей двинулся к мареву разлому, которое висело в воздухе на высоте около полуметра от земли. Вокруг него клубилась переливающаяся дымка, а сам разлом выглядел как трещина в пространстве.

Первые охотники смело шагнули внутрь и исчезли, словно их поглотила вода. За ними последовали остальные. Соня и Даша вошли последними.

Переход занял всего долю секунды. Один шаг — и мир перевернулся. Соня оказалась в полумраке. Воздух был прохладным, пахло сырой землёй и чем-то металлическим. Своды — грубый камень, кое-где покрытый мхом. Но всё это казалось искусственным, будто вырубленным руками, однако не человеческими. Само подземелье уходило вперёд метров на тридцать, потом поворачивало.

— Классическое подземелье, — сказал кто-то из первого ряда. — D-шка, как и сказали.

— Не расслабляйтесь, — ответил Давид. — Держать строй.

Они двинулись вперёд. Соня шла сзади, рядом с Дашей. Богдан маячил впереди, в десятке метров, иногда оборачиваясь.

Первые минуты — тишина. Только шаги, дыхание и редкий скрип брони. Ни одного монстра.

Соня старалась не думать о Диме и о том, что она, возможно, приняла неправильное решение.

Нет. Брат никуда не денется за час, — говорила она себя. — А деньги… деньги нужны сегодня.

— Сонь, — раздалось шёпотом от Даши справа.

— М-м?

— Ты просто обязана мне всё рассказать. Немедленно, — Даша говорила тихо, но с таким напором, что Соня невольно улыбнулась.

— Что именно?

— Всё! Откуда ты знаешь высокоразрядного охотника? Почему ты раньше о нём не рассказывала? О чём он шептал тебе на ухо? Зачем приходил? Вы встречаетесь? А как же Богдан?

— Даша, — простонала Соня. — Мы не встречаемся. Дима — старый друг. Мы вместе… Ну, вместе пережили первый разлом. Он помог мне тогда. И помогает до сих пор.

— Старый друг, — протянула Даша с явным недоверием. — Высокоразрядный старый друг, который приходит лично, шепчет что-то на ухо и хочет тебя обнять. И ты называешь это «старый друг»?

— Потому что это правда.

— А как же Богдан? Он же ревновать будет! — хихикнула Даша. — Твой Богдан, который всегда рядом, всегда защищает, а тут такой конкурент – 1-го разряда красавчик…

— Богдан мне никто, — Соня почувствовала, как краснеет. — Он просто… товарищ.

— Да-да. Товарищ, который смотрит на тебя как на последнюю конфету в магазине? — не унималась Даша, продолжая ухмыляться. — И ты мне ещё скажи, что не замечаешь…

— Даша, прекрати!

— Ладно-ладно, — всё-таки сдалась Даша, но только чтобы перейти к другому. — А о чём всё же этот Коваленко шептал? Ну же, Сонь, колись. Что такого важного, что нельзя было сказать при всех? Предложение руки и сердца?

— Господи, нет! — Соня понемногу начинала злиться, но злость была скорее показной. — Он… нашёл кое-кого. Из моей семьи. Сказал, чтобы я шла с ним.

— Ого, — Даша присвистнула. — Серьёзно? И ты не пошла?

— У нас разлом, Даш. Я не могу бросить команду.

— Могла бы. Ради такого…

— Не могу, — отрезала Соня и добавила уже тише: — Потом схожу. Через час он всё равно будет ждать меня у больницы.

Даша хотела что-то ещё спросить, но вдруг впереди раздался шум. Металлический лязг, крики, утробный рёв.

— Контакт! — донеслось из головы отряда.

Соня напряглась. Даша замерла.

— Всё хорошо, — шепнула Соня. — Там есть и 5-го разряда охотники, справятся.

Впереди замелькали тени. Кто-то из охотников взмахнул мечом, кто-то выстрелил арбалетным болтом. Богдан, судя по звуку, работал своим двуручником — тяжёлые удары глухо отдавались в каменных стенах.

— Всё нормально, — повторила Соня.

Даша кивнула, но не успокоилась. Её невидимая глазу мана пульсировала вокруг — даже Соня, несмотря на свою слабую чувствительность, ощущала это. Ведь целитель 4-го разряда в разломе 5-го класса опасности — редкость. Поэтому её присутствие чуяли даже монстры, и в этом не было никаких сомнений.

И вот, наконец, один из них появился.

Соня заметила движение периферийным зрением. Справа, из трещины в стене, бесшумно выскользнула тень. Гоблин? Нет, крупнее. Сгорбленная фигура с короткими конечностями, покрытая бугристой кожей. В руке — заострённый обломок камня, похожий на кинжа. И он целился прямо в спину Даши.

— Сзади! — резко закричала Соня.

Она не думала. Тело среагировало быстрее головы, и, развернувшись к Даше, выставила левую руку — ту, что была ближе к твари.

Удар монстра пришёлся прямо в кисть. Острый камень вонзился в мякоть, прошил кожу, мышцы, задел кость. Соня зашипела от боли, но не отступила.

— А-а-а-а-а! — закричала Даша, когда, обернувшись к Соне, увидела гоблина.

Её крик услышали все. Богдан, разметав двух гоблинов, рванул назад, разворачиваясь на месте. Короткий замах — и его двуручник, сверкнув в полумраке, обрушился на тварь. Монстр даже не успел взвыть — ему снесли голову, и та упала на землю с глухим ударом.

— Соня! — Богдан присел рядом, схватив её за плечо. — Живая?

Кровь текла по руке, капала на каменный пол, но Соня уже зажимала рану здоровой ладонью. Осколок торчал из кисти, и каждое движение рукой отдавалось острой болью.

— Царапина, — выдохнула она, морщась.

— Какая, к чёрту, царапина?! — воскликнула Даша уже опустилась на колени, отодвинув Богдана и взяв Сонину руку. — Не двигайся!

Она аккуратно, но быстро вытащила осколок. Соня стиснула зубы, чтобы не заорать. Кровь хлынула сильнее, но Даша уже приложила ладони — и тёплый, золотистый свет заструился по ране, стягивая края и останавливая кровь.

— Всё будет хорошо, — бормотала Даша, сосредоточенно нахмурив брови. — Но почему именно ты вечно подставляешься?!

— Потому что он в тебя целился, — ответила Соня, когда боль немного утихла. — А лечить собственную спину тебе было бы неудобно. Да и зачем тебе смотреть на свою спину?

Богдан, стоявший рядом, невольно улыбнулся. Но Даша, закончив лечение, надавила пальцем на ещё чувствительное место Сони.

— Ай! — Соня отдёрнула руку. — Ты чего?

— Чтобы не умничала, — строго сказала Даша, но в глазах её стояли слёзы. — Я сама бы увернулась. Не надо было подставляться.

— Ага, увернулась бы ты. Ты даже гоблина сзади не слышала.

— Потому что я целитель, а не боец!

— Вот именно. Так что я подставилась правильно.

— Девочки, — мягко вмешался Богдан. — Вы обе целы. Соня, рука в порядке?

Она подняла левую кисть, покрутила. Ни следа. Даже шрама не осталось — Даша была отличным целителем.

— Как новенькая, — сказала Соня. — Не волнуйся. Это я просто такая растяпа. Единственное, что успела — руку подставить. Увернуться не догадалась.

— В следующий раз догадайся, — он вздохнул и развернулся. — Идём. Основная группа уже впереди. Не отставайте.

И он ушёл — широким шагом, но без бега. Соня знала, что он будет держать их в поле зрения, даже если не оборачивается.

Затем Даша помогла Соне подняться. Рука уже не болела, но в памяти Сони ещё пульсировал страх.

— Сонь, — тихо сказала Даша, когда они уже догоняли отряд. — Ты правда могла серьёзно пострадать.

— Но не пострадала же, — отрезала Соня. — Всё, Даш. Потом поговорим. Работа, помнишь?

Даша вздохнула, но спорить не стала.

Дальше они шли минут двадцать. Коридоры петляли, иногда расширялись в небольшие залы, где кишат этими гоблинами — слабые, трусливые, но зараза настырные. Соня старалась держаться ближе к центру отряда, но раз за разом оказывалась в хвосте, где постоянно то спотыкалась, то появлялась тварь из бокового прохода. Она то и дело получала мелкие царапины — то ногу заденут, то плечо. Но каждый раз рядом оказывался Богдан или кто-то из ближних бойцов, и монстра убивали.

— Слабая, но упрямая, — хмыкнул Колян, проходя мимо.

Андрей, идя рядом, кивнул в знак согласия. Соня не ответила. Просто пошла дальше.

Позади осталось ещё одно столкновение — небольшой паук размером с крупную собаку прыгнул на Соню, когда та завязывала шнурок. Богдан успел перехватить тварь в воздухе и разрубил его пополам.

— Ты специально привлекаешь их внимание? — спросил он, подавая ей руку.

— Это у меня талант такой, — усмехнулась Соня, поднимаясь.

— Талант, — повторил Богдан и, убедившись, что она твёрдо стоит на ногах, двинулся дальше.

Время растянулось. Час — предел, отпущенный на зачистку, казалось, уже подходил к концу.

Дима ждёт у больницы. Надо поторопится.

— Впереди длинный туннель, — голос Давида прозвучал глухо, отражаясь от каменных стен. — Света нет. Готовим фонари.

Отряд замер. Кто-то выругался, кто-то начал шарить по рюкзакам. Даша рядом щёлкнула кнопкой на браслете — её артефакт засветился мягким голубоватым светом, разгоняя тьму на несколько метров.

— Ну и дела, — протянул Колян, всматриваясь в черноту. — Ни босса, ни мано-камней. Мы вообще куда пришли?

— Разлом 5-го класса обещали, — буркнул Андрей. — А тут как в аномалию забрели.

— Не нойте, — осадил их Давид. — Дойдём — увидим. Разлом сам себя не закроет.

Они двинулись дальше. Туннель, казалось, тянулся бесконечно — стены слегка сгладились, и не было ни намёка на жизнь. Только тишина, давящая на уши.

— Странное место, — шепнула Даша Соне. — Я никогда такого не чувствовала. Будто… за нами следят.

— Может, показалось? — ответила Соня, хотя сама чувствовала то же самое.

Где-то на грани сознания шевелилось беспокойство. Но вокруг было спокойно.

Они шли ещё около получаса. Усталость накапливалась, как свинец в ногах.

— Сколько можно? Мы уже час плутаем.

— Говорили же — лёгкий заход. А тут…

— Заткнитесь, — рявкнул Давид, но в его голосе тоже слышалась усталость.

Богдан, шедший в арьергарде, молчал, но Соня заметила, как он сжимает рукоять двуручника. Напряжён. Все напряжены.

Наконец они вышли из туннеля, и Соня остановилась как вкопанная. Перед ней возвышались врата — не просто дверь, а настоящий портал в другую эпоху. Две створки из тёмного металла, покрытого зеленью, уходили вверх на добрых десять метров. На них — барельефы: змеи, пожирающие собственные хвосты, и птицы с человеческими головами, истекающие слезами.

— Это что, за́мок, что ли? — выдохнул Рома, задрав голову. — Под землёй? Вы серьёзно?

— Толкайте, — скомандовал Давид, первым упираясь ладонями в холодный металл.

Врата поддались не сразу. Соня со всеми остальными налегла плечом, чувствуя, как скрипят древние петли. Внутри что-то щёлкнуло, и створки медленно, с болезненным стоном, поползли в стороны. За ними тут же открылась тьма. И запах — тяжёлый, сладковато-горький, ударил в нос.

— Запах ладана. Это точно он, — сказала Даша, поморщившись. — И… горелая шерсть? Откуда в подземелье шерсть?

— И озон, — добавила Соня. — Как после грозы.

Они шагнули внутрь. И в тот же миг сверху, по периметру, против часовой стрелки, начали загораться факела. Один за другим — вспышка за вспышкой. Их было десятки, может, сотни. И пламя будто пульсировало в такт её сердцебиению.

— Оно словно живое, — прошептала Даша, прижимаясь к Соне.

Теперь, когда тьма отступила, открылось всё помещение. Ротонда. Огромная, необъятная, с куполом, теряющимся где-то на высоте девятиэтажного дома. Стены из серого мрамора, грубо тёсаного, с трещинами, будто их долбили тысячелетия. На высоте примерно тридцати метров — фриз с ещё одними барельефами. Соня разглядела на них фигуры: боги пировали за столом, а под их ногами, вдавленные в камень, лежали люди. В других сценах люди ползли к богам с дарами, а те сталкивали их в пропасть.

— Блять! Жуть какая, — сказал Колян, оглядываясь по сторонам. — Я такое только в фильмах ужасов видал.

— А колонны, вы видели колонны? — спросила Лера, указывая вглубь зала.

Их было шестнадцать. Огромные, уходящие вверх, подпирая свод колонны. Соня никогда не видела такого камня — тёмно-зелёного, с золотистыми прожилками, и чёрного, с синими искрами.

— Малахит, — сказал Давид, проведя рукой по ближайшей колонне. — И лабрадорит. Русские камни.

— Откуда они здесь? — спросил Андрей. — Тем более в разломе.

— Не знаю. Но это уже не похоже на разлом 5-го класса.

Приглядевшись внимательнее, Соня обнаружила, что на каждой колонне что-то было высечено. Она подошла ближе и, прищурившись, стала вглядываться. На колоннах были надписи — на древнегреческом или латыни, она не поняла. А так же она заметила странные цифры.

— Это похоже на счётчик, — сказал подошедший Богдан. Его голос был спокоен, но Соня заметила, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих оружие. — Но я тут другое заметил. Статуй всего шестнадцать, и колон с этими цифрами столько же. Кроме этого, на троне. — Он указал рукой прямо.

Соня перевела взгляд на указанное место и там, на возвышении, увидела трон. А на троне — статуя. Больше всех. Она сидела с безэмоциональным лицом и в руках держала маску — одну сняла, другую хотела надеть на лицо.

— На Локи похож, — прошептал кто-то из охотников. — Бог обмана, кажись.

— Откуда здесь скандинавские боги? — возмутился Колян. — Мы же в России, твою мать!

— А рядом вообще греческие, — заметил Андрей, указывая на статуи, стоящие по периметру всего помещения. — Вон, с молнией. Это, блять, Зевс, что ли? А этот с трезубцем — Посейдон?

Понемногу Соня начала различать их. Огромные — метров пятнадцать-шестнадцать высотой, стояли, впаянные в каменный пол. Все из чёрной бронзы, покрытые патиной. У большинства — тяжёлые, смоляные слёзы, застывшие на щеках, как капли дождя.

Но некоторые статуи были другими. Пониже — метров двенадцать, не больше. И у них не было глаз. Вообще. Пустые глазницы, глубокие, чёрные. Соня насчитала шесть таких. В одной она узнала Деметру с колосьями пшеницы, другая — с очагом — огонь в нём действительно грел, и она чувствовала тепло даже на расстоянии. Третья — полуженщина-полускелет, в руке которой лежал гранат. Четвёртая — с шарфом, переливающимся в свете факелов. Пятая точно была Немезида. Она стояла с пустыми весами, чаши которых были пусты. Шестая… Соня перевела взгляд на последнюю, и у неё мурашки побежали по спине. Он стоял чуть поодаль, с жезлом, обвитым змеями.

— Они что, живые? — спросила она Богдана.

— Не знаю, — ответил он. — Но я тоже это заметил. И если окажется, что все эти статуи могут двигаться, мы в жопе. А эти… без глаз… мне не нравятся больше всех.

— Это просто нервы, — сказал подошедший Давид. — Мы в необычном месте. Так что мозг сам дорисовывает угрозу.

— А это? — спросила Даша уже дрожащим голосом, указывая на фигуры у подножия статуй.

Соня присмотрелась. Там были люди. Каменные, но огромные, стояли на коленях или лежали ничком. Трое в шлемах и кольчугах, похожие на богатырей Илью, Добрыню и Алёшу — склонили головы перед Зевсом, Посейдоном и Аидом. Ещё один, Геркулес, лежал у ног женщины с павлином, сжимая в руке сломанную палицу. Мужчина и женщина, похожие на Адама и Еву, застыли у Деметры — Ева протягивала ей надкусанное яблоко, но рука её, казалось, вот-вот отвалится. Ещё один мужик со сломанным плугом — у неё же.

— Это... Люди? — спросил Рома. — Или тоже статуи?

— Герои, — ответил Давид. — И их либо принесли в жертву. Или же они сами поклонились.

— Хер его знает, — буркнул Колян, разводя руками. — Но выглядит так, будто они тут уже тысячи лет.

В этот момент внимание Давида привлекло нечто у входа. Рядом с вратами, которые остались открытыми, стояла статуя. Не такая большая, как другие — всего чуть больше человеческого роста. Ангел с расправленными крыльями, из чёрного камня. В руках он держал каменную плиту, покрытую письменами.

— Здесь что-то написано, — сказал Давид, подходя ближе.

Следом за ним подошёл и Богдан.

— Древнерусский что ли? — спросил он присматриваясь к плите. — Вязь, титла… Кто-нибудь понимает?

Соня подошла сразу после Богдана и начала так же всматриваться. Буквы плыли, слова казались знакомыми, но смысл ускользал. Она прочитала несколько слов: «боги», «жрут», «кровь», «своя» — но связать их не смогла.

— Бессмыслица какая-то, — сказала она.

— Щас. Дайте мне немного времени, — Давид уже достал телефон, блокнот и карандаш. — Хоть и не похоже, но я раньше увлекался историей. Так что попробую перевести. Буквы старые, но принцип мне знаком. Если найдётся хоть один знакомый корень…

Он начал водить пальцем по строчкам, шевеля губами. Рядом собрались несколько человек — Соня, Даша, Богдан, Рома и ещё пару незнакомых лиц. Остальные разбрелись по залу, рассматривая статуи.

— Смотри, — раздался голос Коляна откуда-то справа. — У Зевса молния… И она плавится. Настоящий металл течёт!

— А у Посейдона, — ответил Андрей. — Трезубец вообще в спину вонзён нашему Добрыне.

— Кто бы это ни сделал, он псих, — сказал кто-то из незнакомых. — Смешал греческих богов с нашими.

— И скандинавских добавил, вон Локи на троне.

— Дайте сфоткать, — парень с прыщавым лицом достал телефон. — Для инсты, ваще зачёт.

— Ты охерел? — осадил его Колян. — В разломе инста? Ты ебанулся?

— А что? Может, я единственный, кто такое сфоткает.

Соня отвернулась от них. Её внимание снова привлекли статуи с выколотыми глазами. У Деметры пшеница казалась настоящей, но стоило присмотреться, колосья превращались в каменные пальцы. А Гермес — она вспомнила, как зовут шестого — она отвернулась, и когда посмотрела обратно, его меч уже был повёрнут иначе.

— Давид, — тут же позвала его Соня. — Тут что-то не так. Статуи двигаются.

— Сейчас, — буркнул Давид, не поднимая головы. Он уже исписал полстраницы, стирая и переписывая. — Ещё минуту.

Даша стояла рядом, нервно оглядываясь. Вдруг она дёрнула Соню за рукав.

— Сонь, — шепнула она. — Посмотри на трон. На Локи. Мне кажется, он… посмотрел на меня.

Соня подняла голову, сглотнув появившийся ком в горле. Но статуя бога обмана сидела как прежде. Может, ей просто казалось?

— Давид! — голос Даши сорвался на крик.

— Сейчас-сейчас, — Давид дописывал последние слова. — Кажется, я понял. Слушайте.

Он выпрямился, откашлялся и начал читать по блокноту медленно, с запинками:

— «Здесь боги не молятся, здесь боги жрут.

Кто с поклоном придёт — того не тронут, но отдаст он больше, чем у него есть.

Кто с хулой придёт — того сожрут первым, но если выживет — сам станет богом.

Кровь своя — сладка, кровь чужая — солона.

Пей свою сначала, чужую потом.

Шестеро лгут, спасая.

Десятеро рубят, не спрашивая.

Склонись, пока можешь.

Отвернись, когда устал.

А когда не останется ни стыда, ни страха — иди на трон и сядь».

Он замолчал. Тишина повисла тяжёлая, давящая.

— Что за бред? — спросил кто-то из охотников рядом. — Это что, стихи?

— Нет, на стихи не похоже. Больше на правила тянет, — ответил Давид. — Только смысла не понять.

— Ага, — поддержала Даша. — Какие-то жертвы, лгуны, трон… Мы просто зачистить разлом пришли, а не в квесты играть.

— А это? — спросила Соня, подняв руку и указав на верхнее слово на плите. — Это похоже на название. Ты перевёл?

Давид посмотрел на плиту.

— «Хляби», — сказал он. — С церковнославянского — «бездна», «пропасть» или «пучина». Но в переносном смысле… место, где нет дна. Откуда не возвращаются.

— Хляби, — повторила Даша, и её передёрнуло. — Красивое название для могилы.

— Да ладно вам, — сказал Колян, подходя к ним и пытаясь изобразить бодрость. — Это просто страшилки древних людей. Мы бывали и не в таких переделках. Прорвёмся.

Он хлопнул по плечу Андрея и громко, на весь зал, крикнул:

— Эй, божньки! Мы к вам с миром! Дайте нам ваш магический камешек, и мы уйдём по-хорошему!

— Колян, прекрати, — осадил его Богдан.

— А то что? Они же каменные. Не укусят. И эти без глаз, пусть смотрят куда хотят — всё равно не видят.

Соня почувствовала, как воздух стал плотнее. Факела словно стали пульсировать чаще, и запах палёного сахара усилился.

— Давид, — снова позвала она. — Мне кажется, нам стоит уйти. Прямо сейчас.

— Выход открыт, — сказал Давид, кивая на врата. — И мы ещё не закрыли разлом. Если уйдём сейчас…

— Уйдём и вернёмся с подкреплением, — настаивала Соня. — Это не похоже на разлом 5-го класса.

— Как ни странно, но она права, — неожиданно поддержал её Богдан. — Статуи… Они явно не просто камни.

— Да что вы, как бабы базарные? — Колян засмеялся. — Испугались каменных истуканов? Смотрите.

Он повернулся к ближайшей статуе — к Деметре, — и показал ей средний палец.

— На, получай, херова жница. Я твою пшеницу топтать буду.

В тот же миг — Соня не поняла, как это произошло — створки врат с грохотом захлопнулись. Звук был такой силы, что у неё заложило уши. Несколько человек вскрикнули. Кто-то выронил оружие.

— Блять! — заорал Андрей. — Как?

— Сами закрылись! — крикнул парень с телефоном.

— Да они же весят тонну! — удивилась Лера.

Давид сразу же бросился к вратам и упёрся в них плечом.

— Не поддаются!

Соня подбежала следом, налегли вместе с Богданом и Ромой. Бесполезно. Створки даже не дрогнули.

— Это явно не механизм, — сказал Давид, отступая. — Это магия. Или…

Он обернулся на статуи. Теперь все они смотрели в центр зала. На отряд. Глаза из чёрной бронзы, из которых текли слёзы, буравили их взглядами. А те, у кого глаз не было, просто стояли, повернув пустые глазницы к людям.

— «Кто с хулой придёт — того сожрут первым», — прошептала Соня, вспомнив надпись.

Она посмотрела на Коляна. Тот побледнел, медленно опустив руку.

— Я… просто пошутил, — пробормотал он. — Они же каменные…

— Заткнись, — жёстко сказал Андрей.

— Всем приготовиться. — скомандовал Давид. — Богдан, строй отряд. Соня, ты с нами?

Соня кивнула, доставая из рюкзака нож. Внутри всё так так и кричало об опасности.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ГЛАВЫ.