На изломе судеб

Письма

На изломе судеб

1 Он должен был приехать. Таня отпросилась на фирме, где работала дизайнером и, придя домой, стала ждать. Само состояние ожидания, когда мысли заняты только предстоящими событиями, не имеет места, как и сам человек, который мечется, но не находит его. Вот и Танечка его не находила. А время тянулось бесконечно. Ленивые стрелки отстукивали минуту за минутой как час за часом. Имея привычку не закупать подарки заблаговременно, она просто ждала. Звонка. Телефонного. Стука в дверной косяк, если Паша решит сразу же приехать к ней домой. Стука - потому что проводка оборвалась, а мастер, как нарочно, не нашелся в ближайшие праздники. Так и ждала. Расхаживая от окна к комоду. От комода - к окну.

Ему сорок два года. Он - научный работник в области ядерных исследований. Таня иногда думала, что мало знает о его жизни, только самое основное. Когда Павел приезжал в столицу, говоря его словами, «по рабочим моментам», они встречались. Бродили по улицам в обнимку, как молоденькие влюбленные. Посмеивались друг над другом. Тане было тридцать, и она эффектно смотрелась в любом наряде. Ее лучащиеся счастьем глаза будто не замечали обращенные на них с Пашей взгляды. Он обещал подарить ей розы. Белые. Нелепое количество - пятьсот одну штуку. Белые, как подвенечное платье. Он так и говорил, что у самой красивой невесты должен быть ослепительный наряд, как снежный ковер, сплошь усыпанный крупными звездочками искорок, именно крупными, потому что мелкие часто можно увидеть в наши зимы, а вот крупные – только в особенную погоду. Они мечтали, что именно в такой день и будет их свадьба. Строили совместные планы.

"А ты знаешь, она будет похожа на тебя," - сказал он однажды загадочно. "Кто она?" - не открывая глаз спросила Таня. "У нас родится девочка, непременно похожая на тебя!" Таня вдруг будто вспомнила что-то, хихикнула по девичьи, кротко, и попросила Пашу сильно зажмуриться. Они лежали на тахте в Таниной квартире. Павла умиляла ее детскость, так по-своему он из всех правильных слов, которыми можно было охарактеризовать эту Танину черту, выбрал именно слово «детскость», оно подходило более остальных. «Так?», - сощурив глаза, спросил он. Губы Павла растягивались в улыбку, хоть он и нарочно старался придать лицу серьезное выражение. В этот момент Танечка смотрела на его лицо, на его сомкнутые сильно веки, под которыми совсем не видно было ресниц, и вдруг отчетливо, как никогда прежде, поняла, как дорог ей этот человек. «Тааань, ты чего молчишь?» «У тебя мальчик должен родится, а не похожая на меня девочка». Павел открыл глаза и серьезным голосом произнес: «Значит, девочка родится позже». После этих слов он сильно прижал девушку к себе и стал целовать.

Наутро Таня проснулась от того, что Павел гладил ее волосы, проводя пальцами под прядями, от корней до самых кончиков, медленно и нежно. Таня помнила похожее ощущение: мама в детстве гладила ее по голове, и делала это медленно, будто бы запоминала. Так спокойно и легко было сейчас на душе, так же легко и спокойно, как в детстве, когда жизнь казалось обычной, такой как у всех, где есть дети и есть мама и папа. Девушка потерлась о Пашино плечо и коснулась губами шеи.

«Мне хочется сравнивать тебя с цветочком - бутончиком розы, ты должна цвести как она, раскрываться как бутончик, ведь не зря женщинам дарят цветы», - сказал он.

Испытывая упоение от безумно красивых карих глаз, в которые хотелось смотреть долго-долго и от голоса, который смог стать родным, Таня ощущала себя счастливым человеком. "Кружи меня, счастье," – так она это для себя определяла.

2 Сегодня в офисе Танечке было не до рабочих будней. Она пыталась сосредоточиться на работе, но мысли уводили ее в более приятные моменты, когда Паша был рядом. Люди понимающе улыбались, глядя на нее, и вспоминали, вероятно свое собственное бестолковое состояние влюбленности. Когда будто летишь - и не натыкаешься на преграды.

«Быть может, это благодатный дар свыше - способность влюбленных принимать себя всерьез, ибо никому другому этого и в голову не приходит?» - мелькнула в ее голове мысль. Таня даже подумала, что это слишком красиво для ее собственных мыслей, и она решила, что вероятно, ранее где-то слышала эту фразу.

Одиннадцать. Взгляд её метнулся на ключик комодной двери. Да, скоротать время за чтением. Там письма. Теплые Пашины и несколько коротких записей Тани. Распаковала пакетик прозрачный. И почему то передумала читать. Положила на стопку ладони и задумалась. Так и сидела.

Глава 2

1

Все письма от Паши она помнила наизусть. Написанные ровным почерком с завитками у гласных, они казалось, согревали ее изнутри, когда Паша уезжал домой, в столицу.

Они познакомились на форуме в интернет, затем общение перешло "в приват", и каждый раз, отправляя друг другу сообщения, каждый из них с нетерпением ожидал ответ. Когда состоялась их первая встреча, вовсю разливалось теплом, ароматами и щедростью, лето.

Все свободное время они проводили вместе. А когда расставались, писали письма. Но уже не электронные, а в белых конвертах с почтовыми марками, написанные, как ни странно, «от руки». Это так волнительно, ждать, когда «стукнет» е-mail, известит, так сказать, о новом сообщении. «Отправил», «лови», «жди письмецо» и т.д. Таня будто чувствовала, как она вся наполняется светом любви, и Павел щедро дарил ей это чувство. Они очень сблизились.

Переписывая в письмах к Тане как бы набело свою жизнь, Павел стал осознавать, что давно один. Родители умерли, семья как таковая, распалась несколько лет назад, а потому казалось, будто ее никогда и не существовало. Павел думал, что из-за отсутствия детей они стали чужими. Он в последнее время много работал, считал, что жизнь его так и останется пуста, без тепла и без чёткого осознания того, что дома тебя ждут.

Так и проходил год за годом, пока случайно, да что там случайно, - совершенно неожиданно для него судьба одарила его знакомством с Таней. Поразительно точно провидение соединило его, одинокого в общем-то, человека, со своими разочарованиями и багажом лет, и эту девушку. Павел вспомнил её розовые щёчки и её широко распахнутые глаза. Такой взгляд бывает только у неиспорченных жизнью людей. Грязь этого мира будто не прилипает к ним. Такое редкое свойство чистоты и добродетели встретишь нечасто. В самом начале их романа он получил от нее письмо, где Таня рассказывала о себе, и написанное запало Павлу в душу. Хотелось стоять на страже этой непосредственности и чистоты:

“Что написать, что написать то про себя, любимую? Да, длинные косички. Были когда-то такие. Теперь по плечи зигзагом, русого цвета. Натуральные, не крашенные. Глаза серо-голубые. Пудру не люблю, губная помада или блеск наносятся.

Нравится ездить на лыжах, только зимы часто подводят, снега почти не бывает. Страшно люблю ездить на поездах, это так захватывает! Переезды, чемоданное настроение, куча неожиданностей в пути, интересные люди.

Нравится смотреть за окно, наблюдая, как все мелькает и крутится. Часто в детстве возили, с малышкового возраста, в поездах. И это почти мой образ жизни...”

«Разбуди мое сердце - и все узнаешь! Но ты должен знать, Пашенька, что я немножко ведьма, и приворожу тебя так, что ты не захочешь со мной расставаться. И не сможешь сказать, что это не ревность, а простое любопытство.

Если ты согласен - мы можем отправляться с нашей станции Надежда к станции Любовь...»

Несмотря на непростые обстоятельства своей жизни, рано потеряв родителей, Татьяна получила хорошее образование, работала в престижной фирме. За ее плечами тоже был неудачный брак - раннее замужество в студенческие годы. Расстались они друг с другом после нескольких лет совместной жизни так же легко, как и сошлись, детей не нажили, и по стечению обстоятельств после развода остались работать в одной фирме. Павел об этом знал. Но удивляло его другое. Сопоставляя похожие факты своей и Таниной жизни, Паша не сомневался, что они встретились неслучайно.

Это до тридцати пяти тебе кажется, что ты молод и все впереди, а потом… Потом задумываешься, в чем твоя польза, что ты дал этому миру, которому обязан потомством, продолжением рода, наконец. Ты зарабатываешь деньги, покупаешь то, это, пятое-десятое, потом авто, и у тебя есть все, а главное, есть свобода. Есть друзья, есть работа, которая приносит доход и удовлетворение, ведь ты добился в жизни престижа, дал разворот своей энергии, своего ума, коллеги тебя ценят, что ещё надо?

А эта девочка, рано оставшись без родителей, что она видела? Вот и бабушки, которая её воспитала, заменила ей родителей, определила в институт, больше нет. Павел вздохнул, стряхнув пепел в блюдце из меди, и пододвинул к себе блокнот. Взял ручку и стал писать.

2

Заставить себя уснуть Таня не смогла. В каком-то полузабытьи она разворачивала конверт, доставая белый листок, читала, сворачивала, клала обратно, - и так письмо за письмом.

«Боже мой, что со мной творится!!!

Почему в висках стучит кровь, и потеют ладони... Сейчас бы прыгнуть в машину, выехать за город и вдавив педаль газа в пол, нестись по бесконечной трассе, пытаясь доехать быстрей до тебя, до места нашей встречи, до того места, где небо сливается с землей...»

«Бывают моменты, что хочется выть на луну...

Так бы лежал на траве и смотрел на полную луну. Какое это чудесное и прекрасное чувство, как чудесно, когда ты влюблен.

Мне хочется растворится в твоих прекрасных глазах...

Ласкать твои губы, твое тело, пока не уйдет тоска...

Весь мир существует только для нас...

Счастье так близко...

Может быть это сон...

Так хорошо наяву быть не может...

Чувство спокойствия...

Чувство блаженного спокойствия...

Не хочется возвращаться...

Хочу, чтобы этот миг длился вечно...

А что такое вечность? Зачем мы растем, развиваемся, становимся сильнее, чтобы в один миг скинуть с себя оковы, расправить плечи...

Насладится любовью... и угаснуть....

То, чего я так долго ждал, свершилось.

Ты здесь, ты рядом... моя любовь. Мое счастье. Я могу слышать твое дыхание, стук твоего сердца...»

Глубокая ночь укрыла в объятия весь город, и Танина спальня казалось, тонула в густоте кофейного чёрного облака так долго, пока робкие лучи солнца не стали пробиваться сквозь эту гущу.

"У меня иногда бывает такое состояние, такое чувство, будто жду чего-то необыкновенного. Чего именно - неизвестно. Представляю себе, что просто должно произойти что-то необычное. Думаю, что это встреча с тобой, моя ласковая, моя нежненькая. Твердо знаю и почему-то уверен, что это должно произойти. Но дни проходят очень быстро и нужно подумать о нашей встрече.

Ты появилась в моей жизни неожиданно.”

«Я могу тебе сочувствовать, т.к. у меня многое связано с трудностями женского бытия.

На моих глазах произошла гибель матери. Как раз в эти дни, а вернее, семнадцатого мая, это происходило тридцать лет назад. Я пацаном был. Девятнадцатого мая, в день рождения пионерской организации, ее хоронили, и на похороны пришла вся школа, прямо с торжественной линейки. Я тогда чудом остался жить. Благодаря только тому, что мама меня оставила рядом с козой за рог идти, а сама побежала вперед отгонять корову с чужого поля.

Была сильная гроза, и тут вдруг вспыхнула яркая ослепительная стрела, которая пронзила мою маму прямо через голову, прошлась через сердце и исчезла в земле. Это происходило на моих глазах. Можешь себе представить, что со мной происходило. Я надолго потерял дар речи. В школу до конца года я уже не ходил, т.к. не разговаривал, а оценки выставили досрочно, потому что учился на отлично. Все лето потом отец меня возил по различным докторам, знахарям, чтобы вернуть речь. Я слышать, слышал, все понимал, а говорить не мог вообще. Такой был страшный испуг. Если бы мама держала меня за руку, то мы бы вдвоем погибли. А так она, наверное, чувствовала все, что произойдет, и отошла от меня чуть вперед. Вернули мне речь в то время аж в Молдавии. Где-то разузнали мои тетки и родня про знахарку, похожую на Болгарскую Ванду, и повезли меня туда. Помню, как меня раздели догола, окунули в большущий такой чан с различными отварами. Помню, что от того запаха можно было задохнуться.

Частенько погружали вместе с головой, что-то давали пить, что-то приговаривали.

Одежду сожгли или куда ее подевали - не помню уже. И только лишь помню, что через 5-6 месяцев начал проговаривать отдельные звуки, потом проскальзывали неполные слова, т.е. говорил только окончания, затем долго заикался, читал вслух всякие газеты и книги, и только спустя полтора года я стал говорить!

Я к чему все это рассказываю. Что для меня Женщина - это святое. Потому я так "спокойно" в переносном смысле слова отношусь ко всем отрицательным эпизодам, что происходили с тобой. Я могу посочувствовать, могу пожалеть, но при этом еще обижать - нет!!! Выбрось все из головы, а думай больше о нас с тобой. Я тебе отдам частицу своей любви и ласки, доброты и нежности, уважения и чувства гордости, что ты родилась женщиной, что благодаря тебе на свет появятся дети. Я потом когда - нибудь еще тебе выскажу свои изречения по данному вопросу. Но главное ты поняла.

Так вот, моё солнышко, раз я у тебя появился, раз ты мне досталась, хоть с опозданием, то давай возьмем от жизни все и будем наслаждаться, будем догонять упущенное, наверстывать...»

«Как долго это будет продолжатся никто не знает, и не может знать. Удивительно! Я говорю, будет, и уверен, что будет. Ведь все еще впереди.

Мне плохо без тебя. Парадокс, но это так. Без тебя мне день не день, и ночь не ночь. Время без тебя тянется вечно, с тобой, я уверен, его просто не остановишь. Видеть тебя, обнимать тебя, говорить с тобой, - нет в мире приятнее и интереснее, прекрасней. И вот я тебя вижу, иду к тебе и ...

Становится зябко, где - то там внутри, внутри моего существа, теплого, доброго, любящего. Это как кошмарный сон, из которого я не могу вырваться, он продолжается и продолжается. Я не хочу в это верить, я сопротивляюсь, но с каждым днем мне становится понятно только одно, что так продолжаться вечно не может. Или может и будет, ведь я ЛЮБЛЮ тебя, тебя и только тебя. У меня нет сил.

Я никогда в жизни не чувствовал себя так неуверенно, неловко, как маленькая собачка, которую отпустили гулять одну. И она не знает, откроют ли ей дверь, когда она вернётся, будут ли ей рады, и не возьмут ли они какого-нибудь щенка, который понравится им больше, чем он. И вот этот пёсик возвращается домой и в глазах хозяйки видит нерешенный вопрос, вопрос о нем. Он понимает и медленно неуверенно заходит в прихожую и ложится на свой коврик. Он уже понимает, что этот коврик скоро займет другой щенок, которого будут любить, не так как его, по другому; он не знает как, потому что его ещё никто никогда не любил.

Одиночество без тебя поглощает. Я поддаюсь ему. Там, в пустоте бытия, мне кажется спокойнее, естественнее.»

3

Он не приехал в тот день. С тяжелым предчувствием Татьяна, минуя привычный ритуал варки кофе по-турецки, шла на работу. Утро было прохладное, оно освежало. Но как только Татьяна зашла в помещение с улицы, усталость вновь дала о себе знать. Когда поднималась по ступеням и когда шла по коридору по направлению офиса,

Танечка с кем-то здоровалась, привычно улыбалась. В общем-то, все шло обычным чередом, аак это было и вчера, и позавчера если бы не усталость, - сказалась бессонная ночь. Понимая невозможность принятия горизонтального положения, чтобы забыться сном, она хотела только одного, - чтобы её никто не доставал расспросами. Но с порога, если можно так сказать, все пошло иначе. Шеф, улыбаясь, встретил её у самых дверей.

- Татьяна Львовна, а мы тут Вас уже заждались… Пройдемте в мой кабинет, пройдемте.

Как-то слишком радушно открывая перед ней дверь, он произнёс:

- Татьяна Львовна, ваш цвет бордо, а не белый.

"К чему бы эти слова?" - подумала Танечка, пожала плечиком, и шагнула внутрь кабинета шефа.

Аромат роз. Его Таня уловила быстрее, чем увидела сами розы, его источающие. Он наполнял собою помещение, полностью заглушая другие запахи. Еще недавно ей казалось, что запах валерианы и кофе были повсюду, и сам запах минувшей ночи вперемешку с воспоминаниями будто преследовал Танечку до самого того момента, пока она не вошла в кабинет. Аромат роз напрочь отогнал грустные мысли и тоску.

Розы… Их было так много!

Бутоны, туго свернутые цветочными

лепестками в тугой кокон, были словно упакованы в нежнейшую оправу шелка и бархата одновременно. Такие это были ощущения! Именно шёлк и бархат.

Таня сразу подумала о Паше, о том, что он вероятно, уже внизу, - хотел сделать сюрприз по обыкновению, как это бывало и раньше, и на этот раз решил прислать розы в офис, - напрочь отогнали грустные мысли и тоску. Ночь. Ночные тревоги. И стрелки часов, которые она ненавидела.

Розы, магически белого цвета, не вмещались в плетеную корзину.

Танечка подошла к столу и закрыв глаза, старалась впитать в себя этот диковинный аромат. Губы девушки улыбались, глаза были по –прежнему закрыты. Самые ближние цветы касались лица девушки, а она с приоткрытыми губами едва захватывала края лепестков, будто целовала бутон в самую его суть, замирала на время, а затем выпускала, захватывала и замирала, и опять выпускала. Это божественно, - думала она. - Роза действительно королева цветов. А самое главное, есть шипы для защиты и листья. Хрустящие. Ломкие. Живые.

Как- то после глупой ссоры с Пашей, он прислал такие розы с курьером к ней домой, и когда Таня открыла дверь, раздался телефонный звонок от него. Таня поблагодарила за цветы: „Они такие нежные и приятные на ощупь“, - прошептала она ему в трубку, на что Павел ответил так же шепотом: “Как твои губы... Я так соскучился!"

- Пятьсот одна белая роза, - прервал тишину шеф, Герман Петрович. - Их принесли вчера, сразу же после Вашего ухода.

В это мгновение до нее дошел смысл слов диктора.

Проходя через фойе, на экране огромной «плазмы» она мельком видела новостную сводку.

В ней говорили, что известный ученый-ядерщик попал в автокатастрофу.

.

.

.

Продолжение следует…