На границе мира

Глава 1

Глава 1. Первая встреча

Взрыв. Никто не ожидал подобного, все слишком сосредоточились на наземном сопротивлении, происходило вытеснение врага, возвращение варварски захваченной территории. Плечом к плечу, грязные, уставшие и голодные, на пределе человеческих возможностей. Верховное командование обещало, что это последний и решающий рывок. Все верили в это, если только хоть во что-нибудь осталась вера на протяжении безжалостной войны. Никто не заметил атаки с воздуха, как только она началась, но ударная волна и огромное количество осколков ощутил каждый, кто шел впереди не стройного ряда солдат.

Ослепительная вспышка света, подобным образом отзывается боль, пронизывающая всю нижнюю часть тела Отто Ленса. Оставаясь в сознании, он видел товарищей, надеясь, что и в этот раз должно обойтись. Не раз случалось попадать в передряги и похуже этой. Одна и та же картинка на протяжении трёх лет, которые можно смело приравнять к тридцати годам мирной жизни. Полные энтузиазма вначале, после с жалостью смотрели на ещё не нюхавших пороха новобранцев, которые были одеты во всё чистое, а их ботинки не были разношены и скрипели от новизны. Совсем скоро «молодым» придётся думать о том, как скрепить разошедшуюся и прохудившуюся кожу, надеть что-то тёплое, но всё также не спасающее от холода, который поселился внутри каждого. Но это совершенно другая история.

Многие дни и бесконечные часы то и дело шли разговоры о выигрышных позициях войск и скорой победе, но следом за ними приходили недобрые вести об очередном поражении. Гибель товарищей, откат к границе. Действительное положение такое: недостаток пищи, отдыха, ресурсов, техники и, как бы это грубо ни звучало, живого ресурса. На одного голодного солдата в разбитых ботинках приходилось, как минимум, трое хорошо вооруженных и сильных солдат противника, не знавших лишений всё это время.

После взрыва всё затихло, будто наконец наступило долгожданное перемирие. Но вокруг продолжало кипеть сражение. Главное — результат.

Ленс находился в полубессознательном состоянии. Приходя на короткие мгновения в себя, он видел темно-зеленые крупные глаза, чувствовал прикосновения чуть огрубевших от работы женских рук. Боль от малейшего движения и бесконечная усталость, которая не оставляла сил. Вокруг всегда было много шума, волокиты, суеты и разговоров, но их суть не доходила до его сознания.

Отто пришел в себя спустя пять долгих дней, пока врач и медсестры боролись за его жизнь и ногу, которая находилась под угрозой ампутации.

— Ну наконец-то, дружище! Мы уже начали переживать за нашего командира! — К постели подошёл Вальтер, а на его возгласы подтянулись остальные.

Отто Ленс тяжело приподнялся с постели, стараясь изобразить на своем лице подобие улыбки. Автоматически, больше по привычке, начал пересчитывать наличный состав.

— Где Хорст? — Голос показался чужим, словно мысли транслировал суфлёр. Ощущалась контузия, тело покалывало, но все конечности были на своих местах, что не могло не радовать.

— Пошел раздобыть кальвадос у местных сестричек, а то мы тут со скуки дохнем! — Фриц сел на край кровати, у него была повязка на голове. Но в общем и целом все они находились в сносном состоянии.

Каждый из его «личного состава», как они в шутку называли свой квартет, были на месте. Отто пришел на фронт первым, остальные подтянулись через год после начала войны. Все, кроме Фрица, были добровольцами. Последний больше остальных боялся умереть и всей душой не понимал, за что же они воюют. А боролись они за независимость. Но смелости ему было не занимать, Фриц выполнял всё, что от него требовалось, пересиливая себя и не отставая от остальных. У каждого была своя история, несмотря на то, что прожили они все вместе чуть больше, чем век. Самый старший из квартета — Вальтер, у него была хорошенькая жена и два светловолосых ангелочка, очень похожих на него самого. Видел их практически каждый, кто хоть немного проводил время с мужчиной. Он гордился своим семейством и любил показывать фотографию, на которой все они были запечатлены, а фотокарточку всегда носил с собой.

— А вот и я, дорогие друзья! Еще одно сражение выиграно! — Хорст пришёл с бутылкой, которую достал из-за пазухи, она была наполовину полная.

От взгляда Отто не укрылось, что грязная форменная (или подогнанная под нее) одежда была заменена свободными рубашками не по размеру и местами с заплатками и бриджами. А стоит сказать, что это больше, нежели нечего.

— Выкарабкался всё же! — сказал он, наблюдая за Отто, который еще не пришел в себя. — С меня была бутылка? Так вот она! В долгу не останусь, даже не надейтесь!

Между друзьями часто происходили споры из-за каких-то мелочей. Это было беззлобно и очень поднимало настроение.

— Тебя чудом вытащили, Отт! — Начали наперебой рассказывать они. — Ногу удалось спасти, стоит отдать должное врачу. Дамочка не отходила от тебя ни днем, ни ночью. Нам бы такие нежности при нашей-то бедности!

Они рассказали о новостях, что приходили с фронта, пока он был без сознания. Можно было сделать вывод, что совсем скоро всё это закончится капитуляцией и заключением мирного договора. Что сказать, новости способствовали выздоровлению.

— Иди-иди, посмотри, дружище, он пришел в себя!

На пороге притаился мальчик лет шести, который убежал, как только Отто посмотрел на него. Мужчина успел разглядеть нежданного гостя. На нем был поношенный жилет темно-коричневого цвета, под которым была футболка и короткие шорты, по всей вероятности, перешитые из мужских штанов. Носки натянуты почти до колен, похожие на гетры, на ногах были надеты новенькие и идеально блестящие черные ботинки. Колени разбиты, а лицо нахмурено. Одним словом, он напоминал Отто в таком возрасте.

— Он не отходил от тебя с того момента, как нас сюда привезли, насколько мы поняли, это сын докторши.»

— А чего испугался? — Отто еще не видел своё лицо, но подразумевал, что борода может отпугивать. А также шрам на правой щеке, который украшал лицо еще с первых месяцев войны. — А он немой! Мы пытались его разболтать, он всё молчит, только пару раз знаками перекинулся. — Ввел в курс дела Фриц, задержавший в своих руках бутылку, чем вызвал нетерпение Ленса. Он явно шёл на поправку.

Тут вернулся мальчик, словно почувствовав, что о нем говорят. Забежал в просторную комнату, где было занято четыре кровати, остальные были застелены прокипяченным бельём, которое когда-то было белого цвета. В руках у него были цветочки, перевязанные парочкой травинок. Мальчик положил свой подарок на край кровати Отто и в своей манере быстро убежал. Он определенно нравился мужчине, было что-то такое в его поведении.

Вслед за этим последовал уже не столь приятный визит. Медсестра разогнала всех по кроватям, и только чудом от ее пронзительного взгляда укрылась бутылка вишнёвого кальвадоса, которая так и не перешла к Ленсу. Им был отдан приказ соблюдать постельный режим, несмотря на то, что Отто хотел встать и привести себя в порядок. Медсестра пригрозила расселить по разным палатам, если они будут нарушать постельный режим. Говорила она это с нотками недовольства, но глаза лучились теплом и нежностью. Казалось, каждый из них был ее сыном, но это не давало права на поблажки.

— Хелен наказала никуда вас не выпускать до ее возвращения, но она задерживается, поэтому возьму на себя ответственность. Можешь прогуляться по территории. — Женщина вернулась только через три дня и принесла добрые вести, потому что до этого момента их ухищрения не могли склонить старшую медсестру в сторону, отличную от постельного режима. — Если, конечно, я подыщу тебе что-то похожее на трость.

Первые попытки подняться не увенчались успехом. Осколки извлекли из тела Отто, но одна нога была сломана. С помощью друзей ему удалось добраться до скамейки, где можно было покурить и насладиться пейзажем.

Оказалось, что школа была переоборудована в госпиталь, главный доктор нашла выход из положения. Многие ее любили, остальные уважали, несмотря на то, что приехала она сюда только после начала войны, так как ее дом был стерт с лица земли.

Хелен Зейлер — так звали женщину, которая выходила Отто и с которой он так ждал встречи. Несмотря на все дифирамбы друзей относительно ее внешности, мужчина хотел выразить ей человеческую благодарность за спасение его жизни. Она вынесла его с поля боя, буквально откопав из-под земли, а это дорогого стоило.

— Пойдёшь со мной?

Отто сидел на краю кровати и пристраивался к самодельным костылям, которые ему принес Гуго — немой мальчик, который написал своё имя на блокноте, что лежал в заднем кармане его перешитых шорт. Он смотрел на мужчину своими зелёными глазами, которые столько раз всплывали перед его взором, когда он находился в состоянии между жизнью и смертью. Только те были женскими, с одной стороны обрамленные кучерявой прядкой волос, которая выбивалась из-под платка. Но мальчик только смотрел, ответом было молчание.

Ленс поднялся, пошатываясь и пытаясь поймать равновесие, так как не было никого, кто мог бы подсобить. Друзья повадились ходить в деревню, где, по их словам, было достаточно хорошеньких девушек и гораздо веселее, нежели здесь. Не хотелось при первом самостоятельном выходе из палаты растянуться у самого входа или же, что еще хлеще, на лестнице. Гуго в таком случае будет не самым лучшим помощником.

— Ну пошли посмотрим, что тут есть! — Мальчик закивал и пошёл вперёд, останавливаясь каждые два шага, чтобы подождать Отто и удостовериться, что тот следует за ним.

Школа была построена из красного кирпича и имела несколько строений, связанных между собой переходами. Палаты располагались на месте бывших учебных классов в главном и самом большом здании. Правое крыло занимали комнаты медицинских сестёр и пара палат для тяжелых пациентов, крики которых были слышны чаще всего ночью. В левом были операционная и кухня, где одновременно готовили, обеззараживали хирургические инструменты и кипятили белье. Рядом сад, куда Отто с Гуго направились. Спустя добрых полчаса они расположились на скамейке. Ленс курил, пока Гуго собирал букет с серьезным и печальным лицом.

— Для кого на этот раз? Решил порадовать старушку? — Так они между собой называли старшую медсестру, которая была главной во время отсутствия Хелен Зейлер.

Мальчик сердито посмотрел на мужчину и продолжил заниматься своим важным делом. Он закончил, перевязал травинками и сел рядом. Достал блокнот и написал нетвёрдой рукой одно из немногих знакомых слово - “tod” (нем. "смерть"), после чего многозначительно посмотрел на мужчину. Тот сразу понял, что Гуго имеет в виду — сегодня в госпитале кто-то умер. Но мальчик вскочил со своего места и начал знаками звать Отто за собой. Было тяжело подняться на ноги, чему ребёнок, как мог, старался способствовать. Они отправились на задний двор — оказались с другой стороны строения. Здесь было что-то похожее на лабиринт из уже нуждающихся в уходе кустов, а в центре красовалось изваяние из белого камня. Отто Ленс был настолько заворожен, что стоял около этого произведения искусства некоторое время, прежде чем занять место перед статуей на земле рядом с Гуго.

Увиденное оставило свой след в душе Ленса и отозвалось болезненными воспоминаниями. Он пережил всё это уже несколько лет назад, но сейчас они вновь ожили, как происходит в тот момент, когда тебе больше не угрожает опасность. Ты можешь наслаждаться прелестями спокойной жизни. Это было распятие, на котором красовался ангел в женском обличии со смиренным лицом и глазами, опущенными вниз в знак скорби. Руки ее были скрещены, удерживая венок из прекрасных каменных цветов. Это было шедевром, когда не веришь, что такое могли сотворить руки человека, жившего на одной земле с тобой. Именно такой монумент покоился на общей могиле всей его семьи.

— Здесь хорошо. — Зачем-то поделился он своими ощущениями, зная, что ничего не услышит в ответ. — Тяжело тебе, наверное, здесь, среди одних лишь взрослых. Мама твоя на фронте, а папа где?

Мальчик подскочил со своего места. Первая мысль Отто была, что он обидел его. Но Гуго прибежал, держа что-то в руках. Он дал Ленсу книгу и уселся на своё прежнее место.

— Читать? — Он силился понять, что хочет от него мальчик, и, так как не умел общаться с детьми, боялся не угодить. То, что он не говорил, только осложняло ситуацию.

Гуго с раздражением выхватил книгу и раскрыл на нужной странице. Там лежала фотография. На ней были мужчина и женщина. Первый был очень похож на Ленса. Те же светлые прямые волосы, голубые глаза, высокий лоб, широкий подбородок и очерченные скулы. Мужчина удивился схожести и смутился оттого, как мальчик пристально разглядывал его, сравнивая с фотографией.

Отто хотел пойти отдохнуть и погреться, так как сидеть на земле было прохладно, но мальчик положил книгу ему на колени и указал на заголовок сказки. Солдат взял книгу в руки и сбивчиво начал читать, пока Гуго пристроил голову у него на плече.

Так проходили дни выздоровления за чтением, разговорами с друзьями и ожиданием, когда он наконец-то сможет передвигаться без посторонней помощи.

Хорошие новости поступили через несколько недель. В палату вбежала хорошенькая собой молодая девушка, у которой выбилось пару прядок из пучка волос на затылке. И которые она напрасно старалась заправить за уши.

— Долгожданное перемирие! — только повторяла она, сгорая от волнения и радости. Было в выражении ее лица что-то до невозможности притягательное и завораживающее, что не укрылось ни от одного мужчины в комнате. А какое-то детское воодушевление располагало к себе.

Друзья Отто вмиг подскочили, начали поздравлять друг друга, хлопать по плечам и пританцовывать. Но сам Ленс не мог отвести взгляда от женщины, к которой тут же подбежал Гуго и обнял ее. Она была высокой, хоть и ниже самого Ленса, темноволосая, зеленоглазая, с пухлыми, чуть подкрашенными губами. Это была Хелен Зейлер, и она сразу же заняла в сердце Отто Ленса место. Никогда еще он не видел такое гармоничное сочетание красоты, стати и радостного волнения. Она была словно ангел, спустившийся с небес и снизошедший до него. Он смотрел на нее и не мог произнести ни слова. Друзья в радостном возбуждении поздравляли друг друга, окружив и всеми способами привлекая внимание.

До него не сразу дошёл смысл сказанного, но через мгновенье лицо расплылось в радостной улыбке. Хелен, встретившись с Отто взглядом, тут же покинула комнату, покрывшись легким румянцем. Следом за ней убежал и Гуго.

Это была первая встреча Отто Ленса и Хелен Зейлер.

Глава 2. Последнее расставание

Все последующие дни Отто пытался найти повод, чтобы встретиться с Хелен, но из этого ничего не выходило. Казалось, что она избегает только лишь его, потому что друзья то и дело рассказывали, где и при каких обстоятельствах встретились с ней.

Но удача улыбнулась, когда он уже мог передвигаться с помощью трости, которую ему принесли друзья из деревни. Они обменяли ее на пару пустых трофейных гильз у пацанов, которые торговали всем тем, что было не нужно дома. Хелен сидела и читала на траве, на том самом месте, где Ленс часто проводил время с Гуго. Женщина была одета в простое платье, а на руке была повязка с традиционным красным крестом.

— Добрый день! — Сказал Отто, отбросив на нее тень.

— Добрый, вижу, вам уже лучше. — Она даже не подняла глаз от книги. Это была та самая, что он читал Гуго все эти дни и, заканчивая, начинал сначала.

— Хорошая книга. Я присяду? — Ему хотелось быть как можно ближе, только бы она позволила. Спокойная манера общения, элегантные движения так напоминали ему о покойной матери, что сердце начинало щемить.

— Если вам угодно. Это любимая книга Гуго.

Их глаза встретились, и, казалось, что даже птицы прервали свое пение в данный момент. Сердца начали биться в одном ритме. Это был тот самый случай, когда одновременно двух людей накрывает с головой одно и то же чувство. Но Хелен первая отвела взгляд и попыталась, насколько это было возможно, сосредоточиться на книге.

Ее мир перевернулся в тот самый момент, когда она откопала солдата, которого различила только лишь по руке, оставшейся не занесенной землей. В тот момент женщина даже не знала наверняка: жив он или мертв. Это было ее работой, которую сама себе дала слово выполнять на все сто процентов, не жалея себя и своих сил, а если придётся, жизнь.

Зейлер не сразу пришла в себя, увидев его лицо. Он был очень похож на отца, которого она потеряла совсем недавно. Боль утраты была настолько велика, что слезы тут же начали стекать по ее щекам, оставляя полосы на коже, испачканной землей и пылью.

Хелен решила бороться за его жизнь, и это слово подходило, как нельзя кстати. Объективно шансов у мужчины было не так много. С помощью его друзей, которые получили не столь серьёзные травмы, донесли его до машины и отвезли в госпиталь. Самостоятельно провела операцию и ухаживала за ним, несмотря на то, что этим могли заниматься и медсестры. Женщина не смогла спасти своих родителей, но твёрдо решила, что приложит все усилия и не даст этому человеку умереть.

Она хотела быть первой, когда он полностью придет в себя, но не смогла. Долг звал на фронт, где в ней нуждались в большей степени. И вот теперь он сидит рядом с ней. Практически копия человека, которого она любила и боготворила больше всех на свете. И не могла признаться, что испытывает, видя его здесь в добром здравии.

— Почему вы уехали? — Чуть слышно спросил Отто, дотронувшись плечом до ее плеча.

— Ваши товарищи нуждались во мне. Но теперь с этим покончено, как минимум, на какое-то время.

— Я ждал вас. — Сказал он громче спустя некоторое время.

— И что теперь? — Она молилась, чтобы он не сказал то, что чувствовала в этот самый момент сама.

— Дождался. Мне все это время снился ангел с зелеными глазами, который прикасался ко мне настолько ласково, что эти прикосновения можно сравнить только с нежностью рук моей покойной матери. Потом я познакомился с вашим сыном и ожидание стало не таким томительным…

Он говорил и говорил, Хелен хотела его прервать, но голос, словно пропал.

— Хелен! Хелен! Дорогая! — В сад вбежала старшая медсестра, и казалось, что за последние дни она помолодела, как минимум, лет на пять. Но, заметив, что она не одна, сразу же перешла на шаг, переводя дыхание. — Генерал Фриц приехал, ищет вас.

— Скажите, что я сейчас подойду. — Вот и все — крутилось у нее в голове, теперь все встало на свои места, и изменить что-либо было не в ее силах.

— Хелен, постойте! — Отто тяжело поднялся вслед за ней, больная нога давала о себе знать по сей день. Если бы женщина хотела уйти, он не смог бы догнать ее. Но Зейлер остановилась, повернувшись к нему лицом. Лицом печальным и бледным, в ее глазах стояли слезы.

Отто было невозможно смотреть, как в глазах Хелен блестит влага. Хотелось обнять ее и отогнать все горести и печали.

— Вы мой ангел! Что так расстроило вас? Или я сказал что-то не то?

Он сделал неверный шаг ей навстречу, который отозвался болью. Хелен тут же подхватила его за руку, давая точку опоры. Когда Ленс перевёл дыхание и был готов продолжать разговор, она развернулась и нетвердыми шагами направилась в сторону госпиталя.

Для их квартета приезд генерала не означал ничего хорошего. Казалось бы, все закончилось, за все годы войны они достаточно настрадались: не раз испытывали на себе холод, голод, теряли близких людей. Кто, кроме них, достоин по-настоящему хорошего отдыха?

— Вы как командир должны отправиться к непосредственному начальству. Всех оставшихся в живых представят к наградам, остальных наградят посмертно.

Фриц оказался щёголем. Молодым и самодовольным. Отто, сидя перед ним в своей залатанной рубахе, думал о том, как подобные ему люди становятся генералами и занимают другие руководящие должности, даже не понюхав пороху. Любой в роте Ленса был более достоин этого.

— И когда отправление? — Он не мог уехать и оставить Хелен и ее маленького сына. Мужчина чувствовал, что, сделав это, оставит часть своего сердца здесь, с ними.

— Сегодня вечером шофер, который привез меня сюда, возвращается в город, советую вам поехать с ним. Если, конечно, не хотите добираться до города пешком. Но думаю, что в вашем положении это будет несколько затруднительно. Шальная пуля?

— Воздушная атака. — Произнес он, борясь с желанием съездить этому гениралишке по лицу.

Видел он таких, никчёмных руководителей, которые отправляют молодых парней умирать, словно они были не больше, чем пушечное мясо.

— Могу идти?

— Валяйте. — Сказал он, развалившийся в кресле.

Всему квартету не было нужды ехать, несмотря на то, что каждый предлагал поехать с Отто и составить ему компанию. Но было видно, что предлагают они это без особого энтузиазма. Поэтому он отдал приказ отставить, оставаться здесь и набираться сил. Возражений не последовало.

Приведя себя в полный порядок и облачившись в свою уже начищенную форму и новые ботинки (неизвестно откуда добытые), Ленс собрал те немногочисленные вещи, которые у него были, и пошёл сообщить Хелен Зейлер о своем отбытии.

Отто не мог вспомнить, когда в последний раз у него было так тяжело на душе. Он нашёл женщину в ее кабинете, она занималась составлением документов. Но, как только увидела, что вошёл Ленс, отложила работу. Лицо было все такое же печальное, виднелись синяки под глазами. Но для него это было самое прекрасное лицо.

— Вы уезжаете? — Спросила она надломленным голосом очевидные вещи.

— Так точно, Хелен Зейлер. — Произнес он медленно.

Хелен хотелось подбежать к нему, заключить в объятия и умолять о том, чтобы он возвращался к ним, как можно скорее. Он замечательно выглядел, что не укрылось от взгляда. Казалось, что Ленс помолодел, причесавшись и сбрив щетину. Форма зеленого цвета идеально сидела на нем, подчеркивая светлые волосы и глаза.

— Хорошего вам пути! — Кротко сказала она, переведя взгляд на свои бумаги, чтобы он не увидел слез, вновь подступивших к глазам.

— Хелен, — Отто подошёл и взял ее руки в свои. — одно ваше слово, и я вернусь быстрее, чем вы успеете соскучиться по моей персоне. А после буду столько, сколько вы пожелаете.

— Я не могу, простите. — Запротестовала она, слезы хлынули из ее глаз, но руки она не убрала.

— Что такое? Я не слишком сведущ в данных делах, но не могу поверить, что вы ко мне равнодушны и моя судьба вам безразлична. — Отто, сам не зная почему, чувствовал, что говорит правду. Он знал, что это взаимно.

— Нет-нет, конечно нет!

— Тогда в чем же дело?

— Фриц, генерал Фриц — мой жених.

Выпалила она то, что пыталась сказать все это время, но теперь казалось таким нелепым. Словно если этого не произнесешь — этого и не будет существовать в жизни.

— И вы хотите, чтобы я оставил вас в покое?

Отто был в полном замешательстве и не мог поверить, что такая женщина может иметь что-то общее с Фрицем, мать его, пусть он будет хоть самим германским императором.

— Так будет лучше для всех. — Чуть слышно произнесла Хелен. И в этот момент рухнуло сразу три мира. Эти руины камнем легли на их душах.

Еще один человек с разбитым сердцем — маленький Гуго, который узнал об отъезде человека, который стал ему дорог. Он бежал за машиной так долго, что выбился из сил. Они покинули его и мальчик плашмя рухнул на землю, захлебываясь горькими слезами. Его опять бросили, его бросали все те, кого он любил, кому доверял. Мальчику хотелось кричать, кричать всеми теми бранными словами, которых он понабрался в избытке. Но он не мог, как не мог сказать о том, что не хочет, чтобы Отто Ленс уезжал от них. Не мог рассказать о том, как видел, что сестра плакала, когда ей сказали, что Отто уезжает или как она говорила о том, что ни капельки не любит этого козла Фрица (приставку к его имени он неизменно добавлял в своей голове).

Это был последний раз, когда Отто Ленс и Хелен Зейлер расставались.

Глава 3. Долго и счастливо

Отто с тяжелым сердцем уезжал из госпиталя, злясь и не понимая, как мог оставить Хелен с ее маленьким сыном на попечении этого козла Фрица. Все происходящее не укладывалось у него в голове. Может, ошибся и сам себе вообразил, что женщина имеет по отношению к нему точно такие же чувства, что и он к ней. Единственное, в чем он точно не сомневался, что маленький Гуго точно привязался к нему за это время. Ему было тяжело от той мысли, что теперь он нажил себе врага в лице мальчика. Он и сам себя ненавидел и еще Фрица, который появился столь не вовремя и просто разрушил все те воздушные замки, построенные у Ленса в голове.

На командировочную квартиру он приехал разбитый и несчастный. Тяжело было еще и от того, что вокруг не было ни одного близкого или, как минимум, знакомого человека. Тут-то он и пожалел, что был так решительно настроен на то, чтобы его друзья остались в госпитале. Но это было следствием его решений, поэтому злиться можно было только исключительно на себя.

Следующим же утром он отправился по адресу, который назвал ему Фриц. Нужно было предоставить множество сведений и заполнить бумаги. Стучаться в различные закрытые двери кабинетов, чтобы получить награды. Невольно возникали сомнения, а нужно ли это вообще. Но он знал, что нужно. За четыре года лишений и тяжелых испытаний, оставшиеся из его ребят были более чем достойны такой мелочи. Сам он не претендовал ни на какие похвалы и прочие лавры. Он делал то, что было нужно, как и все те, кто долгими днями стоял с ним плечом к плечу. Кто бесконечными часами сидел в окопах с мыслями о том, когда это закончится. С мыслями о тех, кого они оставили дома, о тех, ради кого они сидели в этом самом окопе, и тех, кого уже не было рядом. И никогда он не сталкивался с мыслями о том, зачем и кому это нужно. Даже их Фриц, который попал на фронт волею несправедливости судьбы, никогда не заводил подобных разговоров.

— Вам нужно подойти в кабинет сорок пять.

Отвечала женщина, даже не посмотрев на него. Занятая каким-то новым журналом, который даже не переставала читать. Единственным лишением, с которым она столкнулась, был тот факт, что она не могла три раза в день кушать первое, второе и третье, а порой приходилось ограничиться лишь одним блюдом, которое, к ее неудовольствию, приходилось запивать водой.

— Я только что оттуда, мне сказали обратиться к вам. — В какой раз, очень спокойно повторял Отто и шел обратно в сорок пятый кабинет.

После пары дней подобной волокиты он решил, что во что бы то ни стало теперь точно получит то, что ему нужно. Будет рад и этому, смирится с отказом Хелен, договорится с друзьями, чтобы они сами приехали сюда, и вручит в торжественной обстановке причитающиеся им награды и денежное вознаграждение от государства.

Один раз он крепко напился, после чего понял, что это не его способ побега от самого себя и окружающей действительности. Он начал с пива в баре, а закончил слишком крепким для его желудка кальвадосом. Отто не помнил, как добрался до квартиры, где остановился со своими немногочисленными пожитками, и на утро был вообще рад, что проснулся после всего этого.

Утро встретило его сильнейшим похмельем и плохим настроением, а ведь нужно было снова идти и совершать паломничество из одного кабинета в другой.

Ленс строго-настрого запретил себе думать о Хелен, потому что из этого не выходило ничего хорошего. Он старался внушить себе тот факт, что она просто отвергла его и ему показалось, что их симпатия взаимна. Но не тут-то было.

Спустя три недели после того, как он приехал в город, хозяйка, которая смотрела за его временным жилищем, в том числе, принесла ему письмо. Обратным адресом был тот самый, где находился госпиталь. Писали его друзья, по почерку сразу стало понятно, что писал Вальтер, да он и был самым ученым из них вместе взятых. Между прочим, у него было какое-то образование, но Отто всегда забывал какое именно. Сам он еле-еле окончил школу и ему было достаточно элементарных навыков счета, чтения и письма. Письмо было следующего содержания:

«Отто, дружище, желаем тебе здоровья всей нашей троицей и ждем возвращения. Здесь все спокойно, к нам присоединились некоторые товарищи с фронта, некоторые из них достаточно тяжело ранены, но твоя Хелен здорово справляется со своими обязанностями. Так что жить будут, ты уж поверь (она ручается, что их жизням ничего не угрожает).

Мы в полном здравии, проводим время так, как хотим, режимом нас не достают, так что все отлично. Хорст заявил в начале недели, что решил точно и бесповоротно жениться (уже какой раз на нашей памяти), но если ему так хочется, то на здоровье, его избранница полная фурия! Гуго тяжело заболел после твоего отъезда и никак не может прийти в себя. У него день рождения в начале следующего месяца, а если быть точнее, третьего числа, так что мы надеемся, что ты приедешь к этому времени.

Твоя докторша вся не своя после твоего уезда, ходит как в воду опущенная. От любви томится, как утверждает Хорст, который теперь стал у нас экспертом в этой области, можешь не сомневаться, глаз наметан! С нетерпением ждем твоего приезда и, будь другом, привези нормального кальвадоса столько, сколько сможешь увезти, а то здешнее пойло пить невозможно. К тому же намечается праздник в честь полного затишья на фронте, так что нам потребуется много. Будем гулять и много пить.

Как там в городе, все ли спокойно? Здесь, конечно, хорошо, но развлечений, кроме выпивки, практически никаких, не то что у тебя там, ожидаем подробный рассказ по твоему прибытию. Ждем.»

На протяжении всего письма его одолевали различные чувства. Сначала радость за друзей и то, что они проводят время лучше, нежели он здесь. За друга, который решил стать семьянином, и хорошо, если это так, потому что он достоин быть счастливым и иметь хорошенькую жену. После все это сменилось беспокойством за тех, кого он там оставил. Гуго заболел, а что, если он сам, Отто, стал причиной всего этого. А Хелен? Что происходит с ней все это время? Быть может, этот Фриц обидел ее. А что, если их помолвка разорвалась? От этой мысли он прямо-таки воспрял духом.

Сразу же позвал хозяйку и попросил заказать ему машину и два ящика кальвадоса, теперь он хотел выехать, как можно скорее. По его подсчетам, через неделю все, что от него требуется, он выполнит и с наградами поедет к своим друзьям. Теперь его занимала мысль о том, что стоит подготовить подарки Хелен и Гуго, повод подходящий нашелся. Мальчику в честь дня рождения, а женщине в честь долгожданного мира. Ленс готов был тут же ринуться за покупками, сразу же вообразив себе, что женщина тоскует по нему и, как минимум, ее сын ждет в госпитале, но опомнился, что ничего не ответил своим друзьям, которые будут ждать. В спешке он написал:

«Товарищи, я почти что справился со всеми возложенными на меня обязанностями и совсем скоро буду готов выехать к вам. Заказал прямо сейчас пару ящиков кальвадоса, должно хватить (я на это надеюсь). За Хорста безгранично рад, если его намерения настолько серьезны, как вы утверждаете. Мне не думалось, что он первым из нас покинет круг матерых холостяков, но это уже не наши заботы. Скоро вернусь, и наш квартет вновь соберется вместе. В городе все спокойно, жизнь здесь особенно не изменилась с того момента, как мы последний раз отдыхали. Подробнее расскажу при встрече и отвечу на все вопросы. До встречи.»

Он заклеил конверт и передал хозяйке, которая настоятельно рекомендовала, чтобы постояльцы отдавали ей письма лично в руки, и уже она будет заниматься их отправкой. По ее словам, это было одно из самых любимых занятий. Отто казалось, что она слишком любопытная женщина, но он ничего не скрывал, поэтому без каких-либо мыслей отдал ей письмо.

Выбрать, что подарить мальчику и его маме оказалось достаточно сложным заданием. Он никогда не дарил никаких подарков, кроме что-то съестного или же пива с кальвадосом. В семье у него это было не принято, да и никогда не было денег на подобного рода роскошь. Единственным подарком от отца к матери было что-то отдаленно напоминающее семейную реликвию — одна сережка (так как вторая была потеряна при бесконечных переездах) и небольшой медальон, в котором мама, сколько Отто себя помнил, носила пряди волос сына и мужа. Он почти сразу же понял, что ему понадобиться помощь.

— Добрый день, не поможете подобрать подарок?

— Да, конечно, кому присматриваете?

— Молодой женщине и мальчику шести лет.

— Так, замечательно, жене и сыну?

Отто не сразу понял, о чем говорит женщина, но быстро опомнился и кивнул. Продавщица оказалась, как говорят, толковая и сразу же помогла выбрать, основываясь на предпочтениях и нынешней моде. Гуго они выбрали энциклопедию и машинку, вырезанную из дерева и аккуратно окрашенную в зеленые и красные цвета. А вот с подарком Хелен возникли трудности, так как они вовсе не общались, и Ленс совершенно не имел представления о том, что ей нравилось.

Услужливая сотрудница магазина предложила то, что по ее словам, нравится абсолютно всем женщинам — духи и шаль. Первые мужчина подбирал по такому принципу, как бы он хотел, чтобы пахла именно его избранница. Остановил свой выбор на легком запахе, который ассоциировался с лесной свежестью после дождя. Шаль же выбрали, основываясь на вкусе продавщицы. Выходя из магазина, Отто был полностью доволен покупками.

Через неделю, мужчина начал торопливо собирать вещи, что заняло у него полчаса, так как собирать было нечего. Пришлось повозиться с поиском машины, так как большинство тех, кого предложила хозяйка, до сих пор отмечали долгожданное затишье. Заплатив втридорога, удалось найти молодого парня, который пообещал, что ко времени выезда будет готов и в состоянии держаться за руль и контролировать ситуацию.

Паренек сдержал слово, и они рано утром, только дождавшись рассвета, тронулись в путь.

В это самое время маленький Гуго продолжал хворать. Ему было скучно и грустно от осознания, что он здесь совсем один с того самого момента, как Отто уехал из госпиталя. Никто другой не хотел играть с ним и читать книжки. К тому же маленький мальчик где-то вычитал, что душа человека никогда не умирает и всегда путешествует с места на место. Он для себя четко решил, что мужчина является воплощением его отца, не только по внешнему сходству, но и внутренне. Он был неизменно добр, и выражение лица можно было переписать с его собственного отца. Шестилетка не питал иллюзий относительно того, что он его отец, но ему просто-напросто хотелось, чтобы он им стал, да и его сестра была не против. К тому же, после отбытия Отто она была сама не своя. Они никак не могли обсудить это, но Хелен ругала себя за то, что она глупейшая из женщин, что вообще решила отпустить его без каких бы то ни было объяснений. После этого произошло событие, которое очень положительно повлияло на Гуго, и он даже как-то повеселел и стал вести себя, как прежде. Он даже пару раз заглядывал в палату друзей Отто, когда они были на месте.

Как-то он стал свидетелем разговора Фрица и Хелен. Он мало что понял из их речи, так как мужчина очень быстро говорил на немецком, который не был родным языком Гуго. К тому же недруг имел очень своеобразное произношение, если не так заметно картавил на некоторых словах, то очень сильно шепелявил. Мальчику даже думалось, что он делает это специально и это часть его имиджа. Но итог был яснее ясного — Фриц уехал и больше не должен был появиться на пороге госпиталя, только если это не будет связано с выполнением его работы.

После этого Хелен стало еще хуже, она перестала появляться в столовой и заметно похудела. Настроение было мрачнее тучи, и женщина строже, чем обычно, ругалась на недобросовестных пациентов. Когда прошло достаточно времени, а от Отто не было никаких известий, она начала сомневаться в том, что отказ был правильным. Ей хотелось выйти замуж, чтобы у Гуго был достойный пример мужчины, а у нее плечо, на которое она всегда сможет опереться. Но, стоит сказать, что Фриц наверняка не был воплощением того, о чем мечтала Хелен. Он просто хотел потешить себя и даже сомневался над тем вопросом, а стоит ли вообще жениться на такой, как Хелен, при его-то видном положении? Ведь у нее за душой нет абсолютно ничего, еще и этот мальчик балластом висит на шее. Так что можно сказать просто и коротко: Бог отвел.

И вот наконец-то первое известие от Отто! Он возвращается, и весь госпиталь, казалось, словно от сна пробудился. Пациенты стали более шумными, но никто их теперь не успокаивал, так как все более ответственно подошли к устройству праздника. Сам Гуго помогал женщинам с украшениями, и даже сослуживцы Отто отложили все свои «взрослые дела» и стали помогать с уборкой. Если медсестры не успевали подойти к пациентам, они могли их подменить и принести то, что требовалось. Но сказать по правде, чаще всего просили кальвадос, и это было очевидным признаком выздоровления. Даже шестилетке предложили сделать глоток, чтобы стать настоящим мужчиной, что оставило неизгладимое впечатление, и он еще долго после этого думал, как можно пить такую гадость в таком количестве.

Как-то он забежал в палату к мужчинам, чтоб передать записку от сестры, в которой был список продуктов, которые нужно было принести из деревни. Но их там не оказалось, зато на одной из постелей лежало письмо. Это было письмо от Отто, который сообщал о том, в каком примерно часу будет в деревне, а там и до госпиталя недалеко. Мальчик сразу же понял, что дата приезда обозначена, как сегодняшняя и, накинув на себя теплую безрукавку и свои уже не столь новые ботинки, побежал встречать долгожданного человека.

Отто последние часы в дороге находился в полном нетерпении и подгонял парня, чтобы как можно быстрее прибыть на место. Ему хотелось встретиться со всеми обитателями госпиталя и он даже не прочь был отпустить пару комплиментов в сторону старушки — медсестры. Теперь то она не казалась ему столь ворчливой и невозможной, но это пока, так сказать, на расстоянии.

— Вон парнишка какой-то, далеко забрел! — Водитель указал рукой на лобовое стекло, сам мужчина смотрел через пассажирское, ветер приятно трепал волосы. Было достаточно тепло для этого времени года, что он также считал исключительно положительным знаком.

— Гуго? — Отто показалось, что это именно сын Хелен, но что ему тут делать? Посреди поля и одному, да и как он вообще узнал о том, что мужчина приедет? Может быть, Хелен обмолвилась о письме, которое он написал ей перед отправлением?.

— Твою мать, командир! Там… там… м-м-и-на стоит! — Начал заикаться паренек, предвидя несчастье.

— Какого хрена?!

Отто прямо на ходу открыл дверь кабины и выпрыгнул, повалившись на землю. Нога дала о себе знать, и он не сразу смог подняться, боль сковала все тело. Он начал ругаться всеми словами, которые были в его личном багаже матерных слов, потому что время уходило.

Ему повезло, что водитель оказался не совсем дураком и начал со всей силы жать на гудок. Казалось, что Гуго не так далеко, но проще было докричаться, чем добежать.

— Гуго, остановись! — Начал орать во все горло Отто и, собрав последние силы, преодолел расстояние, разделяющее их.

— Привет, дорогой, стой на месте! — Стараясь сохранять спокойствие, он смотрел на мальчика, у которого от страха глаза сделались как блюдца. Гуго очень медленно перевел взгляд на свою ногу — шестилетка наступил на мину и ему показалось, что его тело начало предательски дрожать, чего нельзя было допускать.

— Сука! — Выпалил водитель грузовика, подбежав следом.

— Здесь есть еще мины? — Начал продумывать дальнейший план действий Отто. Несложно было собраться, так как война не настолько далеко отступила и, казалось, еще дышала в спину.

— А я почем знаю?! — Было видно, что парень был в панике и с подобным до сегодняшнего дня не сталкивался. Отто не раз попадал в такую ситуацию, и только в одном из десяти случаев удавалось спасти солдата или же обойтись незначительными травмами. Если все сделать правильно, то есть шанс.

— Осмотрись тут внимательно, нет ли еще мин.

— Да уж, повезло, так повезло, сейчас бы грузовик раскурочили, а нас перевернуло в воздухе три раза! — Парень пошел осматриваться, бормоча что-то себе под нос.

— Так, ты не переживай, сейчас помогу тебе, тут так, пустяк. — Сам себя успокаивал Отто, думая, как подступиться. Гуго стоял ни жив ни мертв, широко разведя руки и пальцы.

— Командир, все чисто, больше мин нет. Что будем делать? — Он держался в отдалении, и мужчина сразу же понял, что он тут ему не помощник.

— Иди, сбегай в деревню, найди троицу, один из них - Фриц, сразу их узнаешь. — Нужно было сосредоточиться над поставленной задачей, а этот парень начинал действовать на нервы. К тому же, Фриц неплохо ориентировался в минах и пару раз за войну удачно разминировал парочку человек. Но он сам клялся, что ему просто повезло и что не факт, что он сможет повторить подобное.

Парень молча направился в деревню, продолжая разговаривать сам с собой. Сразу стало понятно, что если он продолжит идти с такой скоростью, то, может быть, через три-четыре часа они доберутся сюда в полном составе.

— Я сейчас поставлю ботинок на твою ногу, ты не дергайся, а после потихоньку начинай доставать ее из ботинка, я ослаблю шнурок. — Пот капал с лица Отто градом, словно слезы женщин, которые они проливали, провожая своих сыновей и мужей на войну. Он старался держать себя в руках, отчего со стороны можно было подумать, что он точно знает, что нужно делать.

Мальчик все такими же огромными глазами смотрел на него, не шевелясь, мужчине просто-напросто оставалось надеяться, что он его слышит и понимает. Ленс наступил на чуть запылившийся лаковый ботинок, подумав о том, как Гуго достанет свою ножку из него. Но они были предусмотрительно куплены Хелен на несколько лет вперед, поэтому с этим проблем не возникло.

— Гуго, Отто! — Раздался оглушительный вопль, и теперь весь мир остановился. Ему не нужно было поднимать голову, чтобы знать, что прибежала Хелен.

— Давай, дружок, отойди подальше и маму уведи. — Все также спокойно продолжал Отто. Ему нужно закончить, к тому же женщина сейчас была свидетельницей всего этого. И если он не вызывает в ней никаких чувств, то жизнь шестилетки была ей дороже всего на свете.

С полной невозмутимостью мужчина смахнул пот с лица и огляделся, решая, в какую сторону лучше прыгнуть. В любом случае есть шанс на спасение, быть может, он успеет отскочить, что его заденут только осколки. В противном случае придется лишиться ноги, все равно в последнее время она беспокоит не по-детски.

Он видел, как меняли полярность мины, но не всегда это удавалось. В положительном исходе у жертвы и спасателя было в запасе четыре секунды, а этого на практике более чем достаточно. Но дожидаться друзей и подвергать еще кого-то опасности было не в его стиле. К тому же, он прошел практически всю войну и до этого момента в некотором смысле, даже очень легко отделывался, так что, фатализм взял верх.

Все произошло быстро, и когда Хелен после этого пыталась припомнить в деталях все произошедшее, у нее ничего из этого не вышло. Быть может, она была слишком напугана и взволнована, что не смогла сказать Отто все, что было у нее на душе. Для мужчины это тянулось вечность. Была или не была, жизнь или смерть, здесь другого варианта не было.

— Па-а-а-па! — Заорал Гуго, как только Отто соскочил с мины в противоположную сторону. Хелен вовремя успела схватить его за руки и крепко держала, чтобы он не вырвался и не побежал к мужчине, который повалился на землю, прикрыв голову руками в ожидании взрыва.

Но этого не произошло, прошла примерно минута, после чего все поняли, что больше ждать нечего. Хелен повалилась на колени и начала обнимать Гуго, орошая его одежду слезами. Мальчик вырвался и побежал к Ленсу, который пытался подняться на ноги, но из этого ничего не вышло, потому что стресс накрыл с головой. Руки и ноги начали дрожать, а дыхание участилось.

— Папа! — Снова повторил мальчик, но, казалось, в первый раз на это никто и не обратил внимания. Он подбежал и, обняв Отто за шею, повалил на землю, слезы счастья появились на его глазах. Он был действительно рад, что все обошлось.

— Ну командир! Сукин сын! Снова живой и вышел героем! — Через какое-то время к ним присоединились друзья. Казалось, все забыли о наличии какой-то мины — пустяки.

— Здесь вообще-то ребенок, держите себя в руках, все обошлось!

— А я и не сомневался в тебе! — Подал голос Гуго, стукнув маленьким кулачком по крепкому плечу Отто. Все новоприбывшие рты пооткрывали от того, что мальчик заговорил.

— Так ты не немой! — Выпалил Фриц, не успев подумать.

— А еще я не ее сын, а брат! Так что я не помешаю вам пожениться! — Важно выпалил мальчик, поднявшись на ноги и оставив сидящими Отто и Хелен, которые были очень близко и переглядывались.

— Еще одна свадьба, вот это кутеж намечается! — Хорст засмеялся и достал фронтовую флягу из внутреннего кармана своего пиджака. — За это можно выпить!»

***

Мужчины выглядели наилучшим образом. Бритые, подстриженные и хорошо одетые, о несчастьях войны говорили лишь морщины, появившиеся раньше времени. А также седина, которая у кого-то проступила больше, а у кого-то меньше. Но самое главное, что все они были живы и счастливы.

Вечером устроили ужин по прибытию Отто, который хотел в торжественной обстановке вручить ребятам их награды. Он спустился после начала праздника. Должно было собраться много людей, так как были приглашены все желающие из деревни. Закуски уже были съедены, а кальвадос лился рекой. Мужчина подоспел к танцам, но нужно было поставить их на паузу.

— Я прошу немного внимания! — Заявил он, чем сразу привлек внимание некоторых присутствующих, которые тут же обратили внимание остальных.

В гостиной царил полумрак, всюду горели свечи, и Отто силился разглядеть среди гостей Хелен. Она беседовала с будущей женой Хорста в правом углу комнаты, но затмила собой всех присутствующих. На ней было поразительное белоснежное платье и волосы, забранные в неизменный строгий пучок. Но сегодня они были украшены разнообразными заколками, а на шее красовалось гранатовое ожерелье. Хелен посмотрела на мужчину и тепло улыбнулась. Ленс был одет в военную форму, надев все те награды, которые он успел заслужить за время войны. Он постригся, побрился и сам лично отгладил всю надетую на себя одежду. Они еще не успели поговорить о том, что их действительно волновало, и каждый из них надеялся, что они сполна наверстают упущенное время.

— Мы собрались здесь, чтобы отметить знаменательное событие! В этой комнате присутствуют по-настоящему герои нашего времени, и я хочу пригласить сюда своих товарищей. — Каждый из них поднялся на импровизированную сцену под громкие аплодисменты. Каждый держался абсолютно по-разному: кто-то расслабленно и непринужденно, принимая похвалу в свой адрес, а кто-то смущенно и скромно. Но заслуги в равной степени были колоссальными.

— Каждый из этих молодых людей сражался за мирное небо над головой. Мы потеряли близких сердцу друзей, но те, кто справился со всеми тяготами войны, сейчас среди нас! — Ему пришлось прерваться, так как начали раздаваться одобрительные возгласы, свист и поздравления. — Лично от себя я хочу сказать спасибо каждому из вас. За выдержку, бесстрашие и дружбу, что мы поддерживали на протяжении всего этого времени. Спасибо за то, что скрашивали эти невыносимо тяжелые военные дни и сейчас сидите рядом со мной! Каждый из вас достоин наград в сотни раз ценнее, чем эта, но все остальное мы заработаем для себя сами уже в мирное время!

Гуго вынес награды, как это и было запланировано, после чего каждый из них подошел к своему командиру и получил заслуженную медаль. Дальше они спустились к людям, которые лично хотели поздравить каждого и охотно принимали поздравления. Заиграло танго и Отто направился к Хелен.

— Каждый из них достоин этого. — Произнесла она, принимая приглашение на танец.

— Знаю, они молодцы.

— Как и ты, я так и не сказала тебе спасибо, Отто. — Женщина провела рукой по его лицу, отчего у него побежали мурашки по телу.

— Ты сказала мне это столько раз, что я устал отвечать «не за что»! — Засмеялся он.

— Фриц недоразумение в моей жизни и я благодарна судьбе за то, что ты вернулся к нам!

У Отто от радости дух перехватило. Нет, он не ошибся в чувствах Хелен, она хочет быть с ним также, как он того желает, а что может быть прекраснее этого? Кроме того женщина сменила тон на более неофициальный и наконец-то перестала выкать.

— Хелен, я думал, что Гуго ваш общий сын и никогда не посмел бы вторгнуться в союз!

— Нет, глупенький, он мой брат, наши родители погибли, остались только лишь мы с братом. — Они перестали танцевать и все вокруг словно застыло и никого больше не было. Хелен гладила его лицо, а он обнимал ее все крепче, боясь, что она вот-вот исчезнет, словно виденье.

— Хелен, словами не передать, как я счастлив! Мне хочется, чтобы ты стала моей женой!

— Я тоже этого хочу, Отто, больше всего на свете!

Они слились в поцелуе и все вокруг без смущения глазели на влюблённых. Но этим двоим было не до пересудов других. Они знали, что вместе со всем справятся. Отто построит им шикарный дом и сможет вновь устроиться на службу, а Хелен с его помощью продолжит помогать и поддерживать тех, кто пострадал от войны. Теперь они были вместе, и море стало им по колено.

Совсем скоро они сыграли двойную свадьбу. Хорст также остановил свой выбор и обе девушки нашли общий язык. Каждый из друзей общими силами построил себе по дому и чуть ли не каждый день стали ходить друг к другу в гости. Правда веселье стихло в тот момент, как стало известно, что Хелен и жена Хорста беременны. Последняя родила прекрасного мальчика, а Хелен подарила Отто прекрасную двойню.