На границе империй. Том 10. Часть 14.

Глава 0

– Ты недостоин звания адмирала, – прошипел он, сжимая горло всё сильнее, я видел, как его лицо искажается от ярости. – Ты недостоин даже лейтенантских погон. Ты – никто! Жалкий дикарь с окраин! Мусор, который возомнил себя офицером!

Я отчаянно молотил его по рёбрам, по груди, куда мог дотянуться, но он даже не реагировал. Удары отскакивали от бронированного торса. Его лицо было бесстрастным, только в серебристых глазах горела холодная, беспощадная ярость. Мир начал расплываться, звуки становились глухими, далёкими.

Возвращаться сюда было точно глупой затеей, – мелькнула мысль. – Дарс помни о своём обещании.

И тут на стене включилась большая панель, занимавшая половину стены, и на ней появился император, его лицо было суровым.

Все в кабинете сразу среагировали на его появление – вскочили со своих мест, вытянулись по стойке смирно, как автоматы. Кроме нас двоих. Мы продолжили драться – я пытался вырваться из захвата, а он продолжал меня душить, его хватка не ослабевала ни на секунду.

– ПРЕКРАТИТЬ! – голос императора прогремел по кабинету, как удар грома, динамики задрожали от громкости.

Мой противник замер, словно его выключили. Его хватка ослабла. Я тут же оттолкнул его, используя последние силы, и отполз в сторону, жадно глотая воздух и кашляя. Кислород обжигал измученные лёгкие. Медленно поднялся с пола, стараясь выглядеть хоть сколько-нибудь достойно, хотя это было сложно – мы оба были в крови, в моей крови. Форма у меня порвана сразу в нескольких местах, да и у него пострадала. Чувствовал, как по лицу течёт кровь из носа, как распухает правый глаз.

– Кто-нибудь может объяснить мне, – голос императора был ледяным, каждое слово весило тонну, – что это такое я наблюдаю в кабинете командующего флотом? Это какой-то новый метод решения разногласий? Кулачные бои?

Мы оба молчали, тяжело дыша и глядя друг на друга с плохо скрываемой ненавистью. Чувствовал, как кровь капает с подбородка на пол, оставляя красные пятна на полу.

Сразу после этого нам обоим пришлось дать объяснения. Император не отключил связь, сидел, скрестив руки, и смотрел на нас с выражением крайнего неодобрения.

– Адмирал Мерф, – голос императора был холоден, как космическая пустота, – вы можете объяснить, почему вы затеяли драку в кабинете командующего флотом? В присутствии старших офицеров?

Я сглотнул, чувствуя, как горло саднит от удушения, как каждое движение гортани вызывает боль. Кровь из носа всё ещё текла, и я вытер её рукавом, размазав по щеке.

– Ваше Величество, я... – начал я, пытаясь подобрать слова. – Он обвинил меня в предательстве. Сказал, что моя карьера подозрительна, что я недостоин звания адмирала. Что я, работаю на аварцев. Это было не просто оскорбление. Это было обвинение в государственной измене.

– И это, по-вашему, достаточная причина для рукоприкладства? – император прищурился, его тёмные глаза пронзили меня. – Вы адмирал флота, Мерф. Вы должны быть примером для остальных офицеров флота. Эталоном выдержки и дисциплины. А вы демонстрируете поведение портового хулигана. Кулачные разборки, как в дешёвой таверне.

Я стиснул зубы, но промолчал. Император был прав – я не сдержался, сорвался. И только сейчас понял, что имела место заранее спланированная провокация. Меня вывели из себя намеренно, шаг за шагом. Сначала Академик, потом этот... киборг. Похоже, они были в сговоре, но сейчас это уже не имело никакого значения.

– А вы, – император перевёл взгляд на моего противника, и его голос стал ещё холоднее, – глава контрразведки империи. Человек, который должен стоять на страже закона и порядка. Тот, кому доверены самые секретные дела государства. И что я вижу? Вы душите адмирала флота на полу кабинета! Чуть не убиваете офицера во время исполнения служебных обязанностей! По-моему, вы явно занимаете не своё место. Может, вам больше подходит должность исполнителя в тюремном блоке?

Глава контрразведки? Я резко повернул голову и посмотрел на него, совсем по-другому. Вот оно что. И этот психопат – глава контрразведки империи? Один из самых могущественных людей в империи.

Замечательно. Просто замечательно. Я только что подрался с главой контрразведки империи.

– Ваше Величество, – его голос был ровным, несмотря на разбитую губу и треснувшее на лице синтетическое покрытие, сквозь которое проглядывал металл, – я проводил проверку. Необходимую проверку. Нужно было выяснить, как адмирал Мерф реагирует на давление, на обвинения, на стресс. Его досье действительно вызывает вопросы. Множество вопросов. Я имел право проверить его лояльность.

– Проверку?! – я не поверил своим ушам, ярость снова вспыхнула. – И это была проверка?! Избиение офицера флота – это проверка?!

– Я констатировал факты, – он холодно посмотрел на меня, в его серебристых глазах не было ни капли сожаления. – Задавал неудобные вопросы. Ваша реакция была весьма показательной. Вы сразу перешли к физическому насилию. Это говорит о многом. О незрелости. О неспособности справляться с давлением.

– Достаточно! – император поднял руку, останавливая нас обоих. – Вы оба превысили свои полномочия. Глава Кордес, ваша методика проверки неприемлема. Абсолютно неприемлема. Обвинения в предательстве без доказательств – это не проверка, это провокация. Более того, это может быть расценено как попытка дискредитации офицера. Что, кстати, тоже преступление.

Значит, его зовут Кордес. Я запомню это имя. Выгравирую в памяти.

– А вы, адмирал Мерф, – император снова посмотрел на меня, и его взгляд был тяжёлым, – должны были сохранять самообладание. Вы позволили спровоцировать себя на драку. Вы первый схватили офицера за мундир. Вы первый применили физическую силу. Это недостойно вашего звания. Это недостойно офицера имперского флота.

– Но, Ваше Величество, он первый ударил! – начал было я, указывая на Кордеса.

– Это вас не в коей мере не оправдывает, – резко отрезал император. – Не пытайтесь переложить вину. Я видел запись. Вы первый схватили его. Вы первый применили физический контакт. То, что последовало дальше, было ответной реакцией. Вы оба виноваты. Вы оба повели себя как дети на школьной площадке, а не как высшие офицеры империи. Это позор!

Я опустил взгляд, чувствуя, как стыд смешивается с гневом, образуя ядовитый коктейль в груди. Руки дрожали – от адреналина или от злости, не мог понять.

– Глава Кордес, – продолжил император, его голос стал чуть мягче, но не менее строгим, – если у вас есть подозрения относительно адмирала Мерфа, вы оформляете их официально и проводите расследование. По всем правилам. С документами, с протоколами, с доказательствами. Но обвинения без доказательств я рассматриваю как попытку дискредитации офицера флота. А это серьёзное нарушение. Это понятно?

– Так точно, Ваше Величество, – Кордес выпрямился, приняв стойку смирно, его лицо оставалось непроницаемым, как маска.

– Адмирал Мерф, – император обратился ко мне, и я почувствовал, как сердце ухает вниз, – вы будете работать с главой Кордесом в рамках текущего расследования. Совместно. Я ожидаю от вас профессионализма и сдержанности. Настоящего профессионализма. Если вы снова поднимете руку на офицера контрразведки, я лично рассмотрю вопрос о вашем разжаловании. И не просто рассмотрю – я его одобрю. Ясно?

Работать с этим психопатом? Совместно? Это же кошмар.

– Так точно, Ваше Величество, – процедил я сквозь зубы, хотя каждое слово мне давалось с трудом.

– Хорошо, – император откинулся на спинку кресла, его лицо чуть смягчилось. – А теперь приведите себя в порядок. Вы оба выглядите отвратительно. Как бродяги после пьяной драки. Идите в медблок, пусть вас осмотрят. И запомните – вы служите империи, а не своим амбициям. Не своей гордости. Не своим обидам. А империи! Это всё, что должно для вас иметь значение.

Экран погас.

Повисла тяжёлая тишина. Только слышно было, как где-то гудит вентиляция, да моё хриплое дыхание. Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на Кордеса. Теперь я знал, с кем связался. Глава контрразведки империи. Один из самых опасных людей в государстве. И судя по его взгляду – холодному, оценивающему, – он собирался заняться мною вплотную и не откладывать это в долгий ящик.

Замечательно. Просто замечательно. Как будто проблем у меня было мало. Впрочем, я правильно подумал.

После того как император пропал с экрана, глава контрразведки вытер кровь с разбитой губы, поправил порванный мундир и холодно посмотрел на меня:

– Это ещё не конец, Мерф, – его голос был спокойным, почти дружелюбным – Мы продолжим наш разговор позже. В более подходящей обстановке. И в следующий раз я не буду так мягок. Обещаю.

– С нетерпением жду, – огрызнулся я, вытирая кровь рукавом с разбитой губы и носа. Рукав сразу стал красным. – Только в следующий раз предупреди, что устраиваешь проверку. А то я могу не рассчитать силу. И тогда твоей кибернетике понадобится замена. Поверь, я отлично знаю, как выводить из строя тупых железок. А потом размещаю их головы в своей личной коллекции убитых киборгов.

Его глаза вспыхнули красным на мгновение. В них я прочитал предупреждение, угроза, обещание.

– Пойдём, – он криво улыбнулся, и эта улыбка совсем не предвещала ничего хорошего. – Камера ждёт тебя, адмирал. Снова. Похоже, это место становится твоим новым домом.

После этого я под присмотром парочки уже знакомых киборгов – моих «верных охранников» и его самого последовал обратно в камеру. Круг замкнулся. Я снова возвращался туда, откуда сбежал.

Мы шли по коридору к лифту. Киборги шли по бокам. Кордес – чуть позади, я чувствовал его тяжёлый взгляд на своей спине и злился ещё больше. Форма лейтенанта была порвана в нескольких местах, и вся в крови, рёбра болели после драки с каждым вдохом, разбитый нос и губа саднили, кровь не прекращала из них течь, капая на грудь мундира. Одним словом, вид у меня был ещё тот. Все встречные прохожие шарахались от нас, прижимаясь к стенам, глаза округлены от ужаса или от любопытства.

Прекрасно. Теперь по всей станции поползут слухи. «Адмирал Мерф избил главу контрразведки». Или наоборот. Хотя Академик точно уже выложил запись со своей нейросети в местную сеть, а потом она быстро утечёт в глобальную сеть. Впрочем, плевать. Пускай пишут что хотят…

И здесь до меня дошло. Камера! Как же я не понял всё сразу! Нет, я точно болван. Тупой баран! И попался как самый тупой баран. Ведь с этой камерой я должен быть понять всё сразу, а я не понял. Задёргался. А сейчас сделал ещё большую глупость.

– Быстрее, Мерф, – бросил Кордес позади меня, его голос звучал насмешливо. – Или хочешь, чтобы тебя понесли? Мои киборги не против. Они любят таскать грузы.

Я обернулся, готовый огрызнуться, подобрать какую-нибудь язвительную реплику, но тут пси внезапно звякнуло в голове. Не предупредило, как обычно, а именно звякнуло, резко, пронзительно, как сигнал тревоги. Опасность! Сейчас! Здесь! Близко!

– Стойте! – я резко остановился. – Нельзя дальше!

– Что? – один из киборгов явно недовольно посмотрел на меня нахмурившись.

– Нельзя туда! – попытался отступить назад. – Там опасно! Что-то не так!

– Хватит, Мерф, тебе никто здесь не поверит, – сказал Кордес, закатив свои серебристые глаза.

Киборги подхватили меня под руки с обеих сторон и потащили вперёд, их хватка была как тиски.

– Думаешь, мы поверим в твои фокусы? В твоё мистическое «пси»? Это для детей!

– Я серьёзно! – даже попытался вырваться, упираясь ногами в пол, но киборги крепко держали меня. – Там что-то не так!

– Какой наивный, оказывается, – насмешливо произнёс Кордес. – Думаешь, сможешь так сбежать? Давай, иди. Твоя судьба – это камера.

– Нет! Слушай меня, там... – пытался убедить его, но меня тащили вперёд.

Киборги не церемонились, буквально волоча меня к лифту, мои ноги едва касались пола. Я видел, как загорелся индикатор над дверью лифта. Цифры менялись. Кабина приближалась. Пси взвыло всё громче.

Попытался вырваться ещё раз, дёрнулся изо всех сил, но только ещё больше порвал остатки мундира. Ткань затрещала, швы разошлись окончательно.

Двери лифта начали открываться с характерным шипением гидравлики. Один из киборгов, отпустил меня и выдвинулся вперёд, видимо, чтобы всё-таки проверить открывающуюся кабину лифта. Что-то было не так. Что-то определённо было не так. Я видел, как его рука потянулась к оружию на поясе.

И тут рвануло.

Сначала из лифта вырвался столб пламени, как огненный кулак, ударивший в коридор. Взрывная волна швырнула нас всех назад, как щепки. Я почувствовал жар на лице – плазма обожгла кожу, что-то горячее и острое пробило остатки формы спереди, мы все отлетели назад, я ударился спиной вроде о стену коридора, услышал хруст – то ли моих костей, то ли стены. Мир поплыл. В ушах звенело. Не слышал ничего, кроме высокого писка или звона. Это выли сирены тревоги.

А потом второй взрыв, но я уже находился в каком-то тумане. Где-то сзади, рядом, куда нас отбросило. Ещё один столб огня. Пролетевший надо мной. Нас вновь подбросило и швырнуло обратно, к горящему лифту. Я летел, кувыркаясь в воздухе, видел, как вокруг пролетают обломки, искры, горящие куски обшивки и осколки непонятно чего, часть пролетали мимо, но многие впивались в меня. Боль. Одна сплошная боль.

Удар и я распластался на полу коридора. Сильная боль пронзила всё тело. Не мог я вдохнуть. Не мог пошевелиться. Просто лежал, глядя в потолок, который медленно заволакивало дымом и огнём. В этот момент сработала пожарная сигнализация и сверху полилась белая пена.

Что-то упало рядом. Я услышал грохот и с трудом повернул голову.

Один из киборгов. Он горел. Весь, целиком. Пена сплошным потоком лилась на него сверху, но его это нисколько не спасало. Пламя пожирало его тело прямо под пеной, плавило синтетическую кожу, обнажая металлический каркас. Горел он не сам, что-то вязкое вылетело из лифта и попало на него, именно оно сейчас горело. Он полыхал и пытался встать, сбить пламя, дёргался, но не мог. Его системы отказывали. Пламя везде. Горело всё: стены, пол коридора, потолок. Пламя распространялось всё больше и больше…

Потом увидел второго, он горел, как и первый, но поднялся на ноги, видимо, не особо понимая, что делает. Он сделал два шага ко мне…

– Нет... – я попытался отползти, но тело меня не слушалось.

Когда горящий киборг рухнул сверху. Я почувствовал невыносимый жар, запах горелого металла и плоти. Попытался закричать, но вместо крика, вырвался только хрип.

Темнота начала наползать. Последнее, что я услышал – это треск пламени и далёкие крики.

После не было ничего.

Глава 1

Сознание возвращалось медленно, словно из вязкого болота. Сначала появились ощущения: что-то мягкое и холодное под спиной, странное покалывание в конечностях, отдалённое гудение неизвестного оборудования. Потом пришли звуки: приглушённые голоса, попискивание систем жизнеобеспечения. И наконец, когда я попытался открыть глаза, в них ударил яркий свет.

Веки мгновенно сомкнулись, защищаясь от этого невыносимого света. Тело само тянулось обратно в темноту, в безопасное забытьё сна. Каждая клетка хотела вернуться в бессознательное состояние, где не существовало ни света, ни боли, ни необходимости думать.

Но вернуться мне не дали. Чей-то требовательный, властный женский голос разорвал пелену дремоты:

– Открыть глаза. Немедленно.

В этом голосе не существовало места для возражений или просьб. Это был голос медика, привыкшего к беспрекословному подчинению. Голос разумного, который не собирался церемониться с теми, кто цепляется за жизнь.

Странно, но этот голос мне показался смутно знакомым – где-то в глубинах памяти шевельнулось полузабытое воспоминание. Подчинился, медленно приподняв веки, пытаясь адаптироваться к свету. На этот раз боль была не такой острой. Размытые контуры начали обретать чёткость.

– Отлично, – голос стал чуть мягче, но по-прежнему оставался профессионально отстранённым. – Зрачки реагируют на свет. Рефлексы в норме. Алекс, ты понимаешь меня? Если да – ответь вслух.

Попытался заговорить, но горло словно забили песком. Губы пересохли, потрескались и слиплись. Языком провёл по ним, ощущая солёный привкус крови или лекарств. Со второй попытки, собрав всю волю, выдавил:

– Да.

Даже собственный голос показался чужим – хриплым, искажённым, еле слышным. Но этого хватило.

– Так, девочки, – голос обратился голос к кому-то ещё, – берём его за руки и ноги и несём вон в ту капсулу. Вон в ту, с мигающим зелёным индикатором. Хватит ему прохлаждаться в реаниматоре. Уже две недели занимает дорогостоящее оборудование. Пора переводить в обычную регенерационную капсулу.

Две недели? Мысль пробилась сквозь туман в голове. Нахожусь здесь без сознания целых две недели?

– А это точно он? – донёсся другой женский голос, неуверенный.

Этот голос я тоже узнал. Память подбросила смутный расплывчатый образ. Но имя ускользало, плавая где-то на периферии сознания.

– А ты думаешь, на флоте есть другой такой же везунчик? – в голосе первой женщины прозвучала насмешка, но с оттенком чего-то тёплого, почти нежного. – Лично у меня нет никаких сомнений – это именно он. Если раньше я ещё немного сомневалась, когда смотрела на него, то сейчас, когда он очнулся и ответил, у меня нет ни грамма сомнения в этом. Никто, кроме него, не смог бы выжить после такого. Так что давайте, берём его аккуратно. Спина и шея – моя зона ответственности.

Руки, множество рук, подхватили меня. Кто-то осторожно поддерживал голову, чьи-то ладони легли под лопатки, другие обхватили бёдра и голени. Движение было слаженным, выверенным. Меня приподняли над реаниматором, и тело мгновенно отозвалось волной боли.

Неострой, кричащей болью – скорее тупой, ноющей, разлитой по всему телу. Словно каждая мышца, каждая кость помнила о полученных повреждениях и сейчас напоминала мне об этом. Зажмурился, стиснул зубы, пытаясь не застонать.

Несли бережно, почти нежно. Ощущал тепло их рук сквозь тонкую медицинскую ткань, которой был укрыт. Глаза постепенно привыкали к свету, и я начал различать очертания: белый потолок со встроенными панелями освещения, силуэты медицинского оборудования.

– Лана, почему ты считаешь, что ему повезло? – послышался третий знакомый голос, тоже женский.

И тут понял: все три голоса мне знакомы. Где-то глубоко в памяти, под слоями забытья и боли, хранились связанные с ними воспоминания. Но какие? Почему они здесь?

– Да потому что, как мне сказали, – продолжила Лана, и теперь понял, что это была она, – после взрывов три киборга вышли из строя и не подлежат восстановлению. Практически полностью уничтожены. От них остались только обугленные останки и расплавленная электроника. А он находился рядом с ними. В самом эпицентре взрыва. И выжил.

В её голосе звучало нечто похожее на профессиональное восхищение.

– Так повезти могло только ему, – не останавливалась она. – Вы просто не видели записи с места происшествия, а я видела. Вы не видели, что там творилось. А я смотрела съёмки со спасательных дроидов. Поначалу все подумали, что после таких взрывов там не может остаться никого живых. Температура там поднималась очень высоко. Лифтовая кабина расплавилась. Там металл плавился. А потом они нашли его. Живого.

Пауза. Чувствовал, как они аккуратно поворачивают, маневрируя между рядами оборудования.

– Обгорел он сильно, – голос Ланы стал серьёзнее. – Так что досталось ему прилично – ожоги второй и третьей степени на большей части тела. Но живой ведь. Сердце билось. Мозг функционировал. Импланты держали его на плаву. Это просто невероятно.

– Так, аккуратно его кладём, – скомандовала она. – Девочки, осторожнее. Мила, ты видишь датчики? Нужно уложить его так, чтобы сенсоры размещались в правильных точках. Лера, поддержи ноги, не дай им соскользнуть.

Мила. Лера. Имена ударили в сознание как электрический разряд. Внезапно память начала возвращаться – фрагментами, хаотичными образами, вспышками.

Меня опускали в новую капсулу. Они старались делать это максимально нежно, но даже такое осторожное движение отзывалось острой болью во всём теле. Каждое прикосновение к коже ощущалось, как прикосновение раскалённого железа. Рёбра пронзила острая колющая боль – сломанные кости напомнили о себе. Не смог сдержаться и застонал.

Стон вырвался помимо воли – низкий, хриплый. В тот же момент зрение вернулось окончательно, словно мозг решил, что боль – достаточная причина, чтобы привести все системы в полную боевую готовность.

Рассмотрел тех, кто меня переносил. Три женщины.

– Мила? – с невероятным трудом произнёс, разлепляя губы, которые снова слиплись.

Она застыла, всё ещё придерживая мои плечи. Её лицо исказилось и целая гамма эмоций пронеслась по нему за долю секунды. Шок. Облегчение. Радость. Гнев. Слёзы блеснули в её глазах.

Мила. Это точно она. С тёмными кругами под глазами явно от недосыпа. Скулы обострились – она похудела. На лице читалась усталость, но и невероятная сила.

Перевёл взгляд ниже. Вторая женщина держала мои ноги.

– Лера? – с трудом выдавил из себя.

Лера. Она тоже изменилась, в её лице появилась какая-то суровость, которой раньше не было.

– Ты смотри, узнал, – заметила Лана, наблюдавшая за мной с другой стороны капсулы. В её голосе промелькнула удовлетворённость. – Значит, память работает. Когнитивные функции восстанавливаются. Точно жить будет.

– Алекс, – голос Милы дрожал. – Это правда ты?

Она смотрела на меня так, словно не верила собственным глазам. Словно боялась, что исчезну, стоит ей моргнуть. Её пальцы непроизвольно сжались на моём плече – не больно, но ощутимо. Она хотела убедиться, что настоящий, что здесь.

– Я, – с трудом ответил ей, вкладывая в это слово всё, что мог. Облегчение. Любовь. Сожаление. Извинение.

– Так, девочки, всё, поговорили достаточно, – Лана переключилась обратно в профессиональный режим, – вам пора идти. Мне ещё с ним надо работать и работать. Капсулу нужно настроить, программу регенерации подобрать, показатели мониторить. Это займёт минимум час. Идите, отдохните, вы обе уже сутки на ногах.

– Ты, гад такой, – голос Леры сорвался, – только попробуй сдохнуть!

Слова вырвались у неё неожиданно, резко, наполненные одновременно яростью и отчаянием. И тут увидел, как слёзы потекли по её лицу. Не тихие, сдерживаемые, а слёзы радости или грусти от нашей встречи, слезы, которые она больше не могла контролировать.

Она развернулась и почти выбежала из медблока. Дверь автоматически закрылась за ней. Мила задержалась на мгновение. Её взгляд встретился с моим. В нём столько всего читалось: боль, надежда, страх, любовь. Она открыла рот, словно хотела что-то сказать, но передумала. Просто кивнула и последовала за Лерой.

Лана проводила их взглядом, потом повернулась ко мне.

– Ну что, герой, – в её голосе не было иронии, только усталость, – давай приводить тебя в порядок. У нас с тобой много работы.

Она наклонилась над панелью управления капсулой. Пальцы скользили по элементам управления, настраивая параметры. Крышка капсулы начала медленно опускаться.

– Спи, – её голос доносился издалека, уже полузаглушённый закрывающейся крышкой капсулы. – Регенерация займёт время. Я разбужу тебя, когда будет нужно.

Последнее, что увидел перед тем, как крышка окончательно закрылась – её лицо, склонённое над панелью управления. Озабоченное, сосредоточенное, профессиональное.

Потом пришла темнота. И сон.

Когда очнулся в следующий раз, первое, что почувствовал – голод.

Не просто желание поесть. Настоящий, первобытный голод, который грыз желудок изнутри. Тело требовало энергии, ресурсов для регенерации. Капсула могла восстанавливать ткани, но для этого ей нужен был материал.

Крышка капсулы открылась со знакомым шипением. Яркий свет снова ударил в глаза, но на этот раз адаптация прошла быстрее. Зрение сфокусировалось, и увидел склонённое надо мной лицо Ланы.

– Добро пожаловать обратно, – произнесла она с лёгкой улыбкой. – Как самочувствие?

– Голодный, – выдавил первое, что пришло в голову.

Она засмеялась – неожиданно тепло и искренне.

– Это хороший знак. Значит, организм восстанавливается. Сейчас принесу тебе питательную смесь. Не самая вкусная вещь в мире, но содержит всё необходимое. Через несколько дней уже сможешь перейти на обычную пищу.

Лана отошла к шкафчику, достала пакет с густой жидкостью тускло-бежевого цвета и вернулась.

– Держи, – протянула она трубку. – Пей медленно. Если будет тошнить – сразу говори.

Втянул жидкость через трубку. Вкус оказался именно таким, как и ожидал – отвратительным. Что-то среднее между мелом, синтетическими витаминами и разбавленным бульоном. Но голод перевешивал отвращение. Продолжал пить, заставляя себя глотать эту гадость.

– Молодец, – одобрила Лана, наблюдая за тем, как опустошаю пакет. – Теперь попробуй пошевелить пальцами на руках. Медленно.

Сосредоточился. Пальцы откликнулись – сначала с трудом, потом всё увереннее. Шевелились, сгибались, разгибались. Боль почти исчезла, осталось лишь лёгкое покалывание.

– Отлично. Теперь на ногах.

Пальцы ног тоже подчинились. Движения получались не такими чёткими, но это было прогрессом.

– Хорошо, – Лана кивнула, делая пометки на планшете. – Нервная проводимость восстанавливается в пределах нормы. Попробуй приподнять руку.

Напряг мышцы. Рука дрогнула, медленно оторвалась от поверхности капсулы, поднялась на несколько сантиметров. Мышцы тряслись от напряжения, но держали.

– Достаточно, опусти, – остановила она меня. – Не перенапрягайся. У тебя ещё времени много, чтобы восстановить силы. Главное – не торопиться.

Рука опустилась обратно. Почувствовал, как волна усталости накрыла меня.

– Нормальная реакция, – заметила Лана, видя, как закрываются глаза. – Организм тратит огромное количество энергии на регенерацию. Тебе нужно спать и есть. Много спать и много есть. В ближайшие дни ты будешь спать по шестнадцать — восемнадцать часов в сутки. Это естественно.

Проснувшись вновь, только открыл глаза и сразу вспомнил про жен. Мне это привиделось? Или нет? Как жёны оказались здесь?

Попытался пошевелиться, но тело было налито свинцовой тяжестью. Каждая мышца отзывалась тупой болью. Попробовал приподнять голову и сразу застонал. Любое, самое простое движение давалось мне с трудом.

– Лежать, – раздался строгий голос Ланы. Она появилась в поле моего зрения, склоняясь над капсулой. – Ещё рано тебе двигаться. Тебя буквально по кускам собирали.

– Мила... Лера... – прохрипел я. – Они действительно были здесь?

– Действительно, – кивнула Лана, проверяя показания на панели капсулы. – И не только они. Весь медсектор на ушах стоял, когда тебя привезли. Трудно поверить, но ты выжил после того, что с тобой произошло.

Память начала возвращаться обрывками. Взрыв в лифте. Пламя. Горящий киборг, падающий на меня. Боль. Невыносимая боль.

– Что со мной? – спросил у неё краем глаза пытаясь рассмотреть что она делает на панели.

– Ожоги второй и третьей степени на девяносто процентах тела, – перечислила Лана, не отрываясь от панели. – Три сломанных ребра, сотрясение мозга, множественные осколочные ранения. Плюс повреждение лёгких от вдыхания продуктов горения. Честно говоря, ты должен был умереть. Но твои импланты удержали тебя на плаву.

– А киборги?

– Те, что были с тобой? Списаны в утиль. Глава контрразведки тоже пострадал, но не так серьёзно – его кибернетика была лучше и отчасти защитила его. Он сейчас в соседнем блоке лежит, но не жилец, скорей всего.

– Почему?

– Что почему? Почему не жилец?

– Да.

– Взрывом сильно мозг повредило. Я не большой специалист по киборгам, но, на мой взгляд, там без шансов. Хотя к нему прислали специалиста по ним из столицы. Он там сейчас над ним колдует. Может, и вытащит.

Я попытался переварить эту информацию. Значит, я действительно чуть не погиб. А Мила и Лера реально были здесь, и мне это не привиделось.

– А где они сейчас? – спросил у Ланы.

– Если ты о жёнах, то я отправила их отдыхать. Они не отходили от тебя двое суток. Особенно Мила – её насильно увести не могли. Им сейчас нужно восстановить силы.

– А дети?

– С детьми всё в порядке. За ними смотрят на базе. Тесть твой с тёщей от них не отходят и Багира с ними, так что не переживай на этот счёт.

Багира. Значит, её таки прислали сюда. Хотя сейчас получается, что она присматривает скорее за моими жёнами и детьми.

– Как долго я буду здесь? – попытался сформулировать вопрос.

– Минимум ещё неделю в капсуле для регенерации. Потом ещё неделя реабилитации. Не спеши, Алекс. Ты серьёзно пострадал.

– Не могу... неделю... лежать, – попытался возразить я. – Нужно...

– Ничего тебе не нужно, – жёстко оборвала меня Лана. – Приказ императора – полная регенерация. Пока я не дам добро, ты никуда не денешься. И не пытайся спорить, я уже Миле пообещала, что буду держать тебя здесь столько, сколько нужно.

Я хотел было возразить, но она что-то нажала на пульте, и силы покинули меня. Веки налились свинцом, и я почувствовал, как снова проваливаюсь в сон. Капсула делала своё дело, заставляя организм отдыхать и восстанавливаться.

Последней мыслью, перед тем как я отключился, было: – Они живы. Они здесь.

Всё остальное может подождать.

Следующее пробуждение было более осознанным. Боль притупилась до терпимого уровня, тело перестало казаться чужим и неповинующимся. Когда я открыл глаза и обнаружил, что крышка капсулы прозрачна – сквозь неё видно был виден потолок медблока с его стерильными панелями и мягким освещением. Повернул голову. Рядом с капсулой, в кресле, сидела Мила. Она дремала, откинувшись на спинку, но даже во сне её лицо оставалось напряжённым. Под глазами залегли тени, волосы были собраны в небрежный пучок. На ней была простая гражданская одежда – серая туника и тёмные брюки. Я смотрел на неё, не в силах оторвать взгляд. Сколько месяцев прошло с нашей последней встречи? Время размылось в череде событий, и я потерял счёт. Словно почувствовав мой взгляд, Мила открыла глаза. Секунду она смотрела на меня, будто не веря, что я не сплю. Потом вскочила с кресла и подошла к капсуле.

– Ты очнулся, – её голос дрожал. – Как ты себя чувствуешь?

– Как будто на меня упал горящий киборг, – попытался пошутить я, но получилось хрипло. Мила не улыбнулась. Вместо этого её глаза наполнились слезами. – Ты идиот, – прошептала она. – Полный идиот. Мы думали... я думала...

– Я жив, – сказал я тихо. – Всё в порядке.

Глава 2

– Ничего не в порядке! Ты идиот! Ты полный идиот!

Голос её сорвался.

– Тебя привезли сюда обгоревшим, истекающим кровью, с остановившимся сердцем! Лана тебя еле откачала! И ты говоришь – всё в порядке! Даже не думай отрицать! Я видела записи!

Молчал, не зная, что сказать. Она была права. Влип по собственной глупости и чуть не погиб. Снова заставил их переживать обо мне, но, честно говоря, я даже не подозревал, что император решит отправить их сюда. Это стало для меня полнейшим сюрпризом. С какой целью он это сделал, я прекрасно понимал. Он явно хотел, чтобы мы встретились вживую. И сделал он это, совсем не для того, чтобы порадовать меня после тяжёлого ранения. Он преследовал свои интересы. Решив таким образом замотивировать меня на операцию.

– Прости, – всё, что получилось выдавить из себя.

Мила вытерла слёзы, резко развернулась и отошла к зеркалу. Постояла так, спиной ко мне, пытаясь взять себя в руки.

– Где ты был всё это время? – спросила она не оборачиваясь. – Почему не дал о себе знать?

– Не мог. Слишком много осложнений. Меня искали две контрразведки. Пришлось прятаться.

– Прятаться…? – повторила она горько. – От нас тоже прятался?

– Не знал я, где вы. Вас эвакуировали со станции. Я пытался найти ваши следы, но…

– Нас не эвакуировали.

Мила обернулась, и в её глазах я увидел гнев.

– Нас спрятали. Как вещи, которые нужно убрать подальше от опасности. Император приказал, и нас вывезли в секретное место. Без объяснений, без права выбора. Мы ведь не знали, что с тобой случилось на самом деле. Только слухи, сплетни, обвинения в предательстве.

– Они сказали вам, что я предатель?

– Не напрямую. Но слухи распространялись по станции. Отец пытался их пресечь, но это было как тоже самое, как пытаться остановить снежную лавину . А потом появились двойники. Первый был неубедительным, но второй… Алекс, он знал вещи, которые должен был знать только ты. Мы чуть не поверили ему.

– Клон. Я слышал об этом. Думаю, это Леднакор постарался.

– Да, клон. СБ его разоблачило, но осадок остался. Мы не знали, кому верить, официально ты мёртв, или надеяться, что ты жив где-то. И вот теперь ты появляешься, чуть не погибаешь до нашего прилёта сюда и ожидаешь, что мы просто примем это?

Закрыл глаза. Боль в груди была не только от переломанных рёбер.

– Не ожидаю я, совсем не ожидаю, что ты простишь меня, – сказал тихо. – Понимаю, через что вы прошли. Но не мог я поступить иначе.

– Значит, ты решил просто исчезнуть? Оставить нас в неведении?

В её голосе прозвучала боль.

– Алекс, мы готовы были ко всему. К опасности, к преследованию. Но не к этой неопределённости. Не к мысли, что ты, нас действительно предал.

– Никогда…

Начал я, но она перебила:

– Знаю. Я всегда верила в тебя. Но Лера… Алекс, ей было тяжелее. Она винила себя, что мы не остались на станции, что не могли помочь тебе. Она…

В этот момент дверь медблока открылась, и вошла Лера. Увидев, что я в сознании, она замерла на пороге. Потом медленно приблизилась к капсуле.

– Привет, – сказала она тихо.

– Привет, – также тихо ответил ей.

Повисло неловкое молчание. Лера выглядела ещё более измождённой, чем Мила. Её обычная энергичность куда-то испарилась, оставив только усталость.

– Рада, что ты жив.

Наконец, произнесла она.

– Хоть и был полным идиотом.

– Это я уже второй раз за сегодня слышу, – отозвался в ответ.

И даже попытался улыбнуться.

– И заслуженно, – подтвердила она. – Алекс, ты хоть понимаешь, что натворил? Мы…

Голос её дрогнул.

– Мы думали, что потеряли тебя навсегда. А потом оказалось, что ты был жив всё это время. И молчал!

– Не мог я…

– Не мог?

Она шагнула ближе, и я увидел слёзы в её глазах.

– Или не хотел? Алекс, мы твои жёны! У нас общие дети! Твои дети, которых ты ни разу не видел!

Тяжело вздохнув, ответил:

– Мила, Лера, послушайте сейчас меня внимательно. Когда мы шли из гиперпространства, меня вырубила имперская безопасность, вырубила прямо в рубке корабля. Твои родители Мила, находились со мной на корабле и они, может это не видели, но точно должны были об этом знать.

– Ничего такого они не рассказывали, – удивлённо сказала Мила.

– Ты сама с ними разбирайся. А я пришёл в себя уже на другом конце империи. В похожей на эту, старой лечебной капсуле, находившейся на аварском корабле. На корабле, который неизвестно куда летел. Как потом выяснилось, летел он к аварцам. Вот только я уже был совсем не тот разумный, которого вы знали. Они мне изменили всё. Начиная от цвета кожи и заканчивая ДНК. Теперь я был аварским техником флота, который возвращался обратно после ранения и плена у аратанцев. У меня не было ничего от прежнего Алекса. Мне даже нейросеть заменили на специальную экспериментальную. Не было больше Алекса Мерфа от слова совсем. Вместо него появился неизвестный вам аварец. А теперь хочу услышать от вас обеих: чтобы вы решили, если бы я появился здесь в моём новом облике? Я уже промолчу о том, что проникнуть сюда аварцу практически невозможно. Поверили бы вы, что проникший к вам аварец есть ваш муж?

– Аварец? Но как такое возможно? – спросила Мила.

– Да вот так. Не верите. Вот смотрите, как я выглядел.

Нейросеть у меня была отключена Ланой, и активировать её сам я не мог, но я попросил планшет у Леры и быстро нашёл свою фотографию и видео в разделе разыскивается. Не свою, конечно, а Блеза Абдулаиджи.

– Это ты? – недоверчиво спросила Лера.

– Да я, вот таким я был совсем ещё недавно и искал возможности, чтобы вернуть свой прежний облик.

– А нейросеть здесь при чём?

– Так все мои старые импланты у меня украли ещё здесь, как и все контакты, что находили на нейросети. Так что? Поверили бы вы вот такому незнакомому аварцу, которого первый раз видели?

– Вряд ли, – честно ответила Лера.

– Да, не поверили бы, – добавила Мила, внимательно рассматривая фото со мной.

– Вот видите, и как я должен был с вами связаться? Что я должен был вам сказать? Да и там я находился под контролем местного СБ. И поверьте оно несколько не лучше местного. Только потом там появилась аратанская разведка, с которой мне пришлось сотрудничать.

– И что, не было никакой возможности дать знать о себе?

– А как? Вы же сами отдали все свои почты сбшникам? Как мне было узнать новые? И потом кто бы мне их дал? Неизвестному аварцу.

– А что у тебя с контрразведкой, почему они считают тебя предателем? – спросила Мила.

– Это они уже не знают, что придумать, чтобы оправдаться перед императором. Они меня ловили совместно с аварской контрразведкой, вот только поймать никак не могли, а теперь отыгрываются на мне за это.

– Знаешь, пока ты играл в прятки с контрразведками, мы рожали, растили детей одни. Твоя дочь и твой сын росли, не зная отца. Мы не знали, что говорить им насчёт их отца, – сказала Лера.

– Вот зря вы так. Я действительно делал что мог. Кстати, а где дети сейчас? Можно их увидеть?

Мила и Лера переглянулись.

– Они спят, – сказала Мила, явно смягчившись.

– Здесь, на станции, под присмотром Багиры, – добавила Лера. – Когда Лана разрешит тебе выйти из капсулы, мы их приведём.

– Сколько им?

– Им уже по три года, – ответила Лера.

– Они здоровы, растут быстро. Алекса болтает без остановки, Макс уже читает по слогам. Ты пропустил первые три года их жизни. Первую улыбку, первые шаги, первые слова. Их дни рождения, первые игры. Всё это, сейчас уже нельзя вернуть, – грустно добавила Мила.

– Мне очень жаль… – выдавил из себя.

– Недостаточно, – отрезала Лера. – Извинений недостаточно, Алекс. Ты должен доказать, что больше такого не повторится. Что ты не исчезнешь снова!

– Докажу.

Пообещал в ответ. Прекрасно понимая, что ничего доказать не смогу. Как там сложиться, я не представлял и прекрасно понимал, что шансов там выжить практически нет.

– Клянусь, докажу.

Мила тяжело вздохнула и посмотрела на Леру.

– Мы хотим верить тебе, – сказала она устало. – Но сейчас нам всем нужно время. Время, чтобы ты поправился. Время, чтобы мы свыклись с тем, что ты вернулся. Время, чтобы понять, что будет дальше.

– Что будет дальше? – повторил за ней.

– Император хочет с тобой поговорить, как только Лана разрешит, – сказала Лера.

– И начальник СБ тоже, – добавила Мила. – У них к тебе вопросы.

– У них всегда вопросы, – тихо пробормотал в ответ.

Мила посмотрела на меня серьёзно.

– Нам тоже нужно много о чём поговорить. О том, что произошло. О том, куда мы движемся дальше. О детях. Но сейчас главное – ты должен выздороветь. Полностью выздороветь. Мы не можем потерять тебя снова.

– Не потеряете.

Обещаю, – если верить имперскому псиону добавил про себя, хотя он ничего не сказал насчёт того, что я сам смогу выбраться оттуда.

Следующие двое суток прошли в полудрёме. Регенерационная капсула делала своё дело – кожа затягивалась, рёбра срастались, лёгкие восстанавливались. Лана приходила дважды в день, проверяла показатели, корректировала программу лечения. С каждым разом она выглядела всё более довольной результатами.

– Твоя живучесть поражает, – сказала она на третий день, изучая данные на панели управления. – При таких травмах большинство не выжило бы даже с капсулой. Но ты упрямо цепляешься за жизнь.

– Есть теперь ради чего, – ответил ей, посматривая на Милу, которая вновь дежурила у капсулы. Они с Лерой сменяли друг друга каждые несколько часов. Иногда приходили вместе. Разговаривали мало, в основном молчали. Но чувствовал их присутствие, и этого было достаточно.

На четвёртый день Лана разрешила выйти из капсулы на час.

– Только в пределах медблока, – предупредила она строго. – И никаких резких движений. Регенерация ещё не завершена!

Мила помогла мне подняться. Ноги подкашивались, мир плыл перед глазами, но я заставил себя устоять. Медленно, опираясь на Милу, добрался до кресла и опустился в него.

– Как ощущения? – спросила Лана.

– Слабость, головокружение, боль в груди, – честно ответил ей. – Но терпимо.

– Это нормально. Ещё несколько дней, и ты сможешь ходить без поддержки. Неделя и может быть выпишу.

Неделя. Звучало как вечность.

Лана ушла проверять других пациентов, оставив нас с Милой вдвоём.

– Ты ведь понимаешь, что мы обе убьём тебя, если ты снова исчезнешь без вести? – заявила Мила безапелляционным тоном.

– Понимаю. И боюсь вас больше, чем киборгов. – попытался пошутить.

Она всхлипнула и рассмеялась одновременно.

– Идиот. Какой идиот!

– Да, – послушно согласился с ней.

Она встала, подошла и осторожно обняла, стараясь не задеть ещё не до конца зажившие раны.

– Мой идиот.

Обнял её в ответ, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает. Не всё было улажено, не все раны зажили – ни физические, ни душевные. Но это был первый шаг.

Дверь медблока открылась, и вошла Лера с Багирой. Обе выглядели усталыми, но на лицах играли улыбки.

– Мы привели гостей, – сказала Лера.

– Лана разрешила на десять минут. Одевайся!

И она передала мне свёрток. Развернув его, обнаружил новую с иголочки адмиральскую форму. Мне помогли в неё одеться.

После чего в помещение вошла няня, держа за руки двух детей. Сердце моё забилось чаще.

– Хочешь познакомиться со своими детьми, адмирал? – спросила Багира с ехидной улыбкой.

Даже не смог ответить. Чувства переполняли меня. Просто кивнул.

Няня подвела детей ближе, и впервые я увидел своих сына и дочь.

Алекса была копией Милы – такие же тёмные волосы, собранные в хвостик, большие серые глаза, изящные черты лица. На ней было розовое платьице, и она держала в руках плюшевого медведя. Она смотрела настороженно, прячась за ноги няни.

Макс был выше сестры, крепкий мальчишка с моими глазами и светлыми кудрявыми волосами Леры. Одет в синий комбинезон, он рассматривал меня с откровенным любопытством.

– Привет, малыши.

Выдавил сквозь комок в горле.

– Я… ваш папа.

– Мама говорила, что папа – геной.

Произнёс Макс, сильно волнуясь и, наверное, поэтому немного картавя.

– Ты геной?

Непонимающе посмотрел на Леру, которая покраснела.

– Герой, – поправила она сына. – Папа – герой.

– А где ты был? – спросила Алекса тоненьким голоском, по-прежнему не выходя из-за няни. – Почему тебя не было так долго?

Как объяснить трёхлетней девочке, что я делал и почему меня так долго не было?

– Я находился далеко отсюда, – ответил как можно мягче. – Очень далеко. Но теперь я вернулся. И буду с вами.

– Надолго? – недоверчиво спросила Алекса.

– Надолго, – пообещал, чувствуя, как стало тяжело на сердце.

Макс отпустил руку няни и подошёл ближе. Остановился в полуметре, разглядывая меня.

– У тебя новое лицо, – констатировал он. – Болит?

– Немного, – честно признался ему. – Но скоро пройдёт.

– Мама плакала, – неожиданно сказал Макс. Когда тебя лечили. Плакала сильно, и Алекса тоже плакала.

– Я не плакала! – возмутилась девочка, выглядывая из-за няни.

– Плакала, – настаивал брат. – Говорила: хочу к папе.

Алекса надула губки, но вышла из укрытия. Подошла к креслу, в котором я сидел, и протянула медведя.

– Это мой Тимми, – сказала она серьёзно. – Он добрый. Он тебя защитит, пока ты болеешь.

Взял игрушку дрожащими руками.

– Спасибо, принцесса. Это очень храбрый медведь.

– А ты правда наш папа? – спросил Макс. – Не уйдёшь опять?

– Правда, я ваш папа. И не уйду. Обещаю.

Макс секунду подумал, потом решительно полез на колени. Осторожно принял его, стараясь не напрягать грудь. Он устроился поудобнее и уткнулся в плечо.

– Ты пахнешь странно, – прокомментировал он.

– Он пахнет медблоком. Здесь ведь медблок, – сказала Лера сквозь слёзы.

Алекса, увидев, что брат не боится, тоже подошла ближе. Протянул ей свободную руку, и она взяла ладонь в свои маленькие ручки.

– Расскажешь нам сказку? – попросила она. – Мама говорила, что ты умеешь рассказывать сказки.

– Обязательно расскажу, – пообещал, понимая, что не знаю ни одной. – Когда доктор Лана меня выпишет, я буду рассказывать вам сказки каждый вечер.

– И петь песни? – неожиданно спросил Макс.

– И петь песни, – подтвердил ему, понимая, что певец из меня ещё тот.

– И играть с нами, как дедушка, в космопилатов? – добавила Алекса.

– Космопиратов, – машинально поправил её. – И играть в космопиратов тоже.

Дети переглянулись и одновременно улыбнулись. И в этот момент понял, что неважно, сколько времени я потерял. Важно, что теперь у меня есть шанс наверстать упущенное.

Лана тактично кашлянула.

– Время вышло. Адмиралу нужно отдохнуть.

Макс недовольно засопел, но послушно слёз с колен. Алекса сжала руку.

– Ты будешь здесь, когда мы плидём завтла? – спросила она.

– Конечно, буду. Никуда я не денусь.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Она отпустила руку, и няня увела детей. У двери Макс обернулся и помахал. Алекса тоже помахала, застенчиво улыбаясь. За ними следом из помещения вышли все, включая Лану. Не успела за ними закрыться дверь, как в помещение зашёл начальник СБ флота.

– О, начальник! – широко улыбнулся, хотя прекрасно понимал, что он сюда припёрся совсем не для того, чтобы справиться о моём состоянии здоровья, но я только что познакомился со своими детьми и никто, и ничто не могло мне испортить моего настроения. – Как тебе моя шутка с роботами? Понравилась?

– Понравилась, – хмуро ответил он.

Внимательно посмотрел на его лицо.

– Ты чего такой хмурый? Видел, какие у меня классные дети? Вот погоди, подрастут, я их ещё не таким штукам обучу. И мы втроём тогда тебя доставать будем.

– Боюсь, к этому времени я уже не буду служить на флоте, – вздохнув, ответил начальник СБ.

– Да ладно тебе, начальник. У тебя нет таких врагов, как у меня, так что ты точно доживёшь. И не переживай ты так, мы тебя и на гражданке найдём и там тебя достанем.

– Давай вернёмся к нашим делам, – серьёзно сказал начальник СБ.

– Каким ещё нашим? – поморщившись ответил ему. – Ты искал, я прятался. Всё было по-честному.

– Сейчас я не об этом, а о покушении. И скажу сразу: император отправил следователей из столицы расследовать это происшествие.

Улыбка сразу сползла с моего лица. Откинулся в кресле и посмотрел на начальника СБ с недоумением.

– А чего там расследовать? Рвануло. Один заряд находился в кабине лифта, а второй где-то сзади. Кто их активировал, когда мы подошли к кабине, я без понятия. Как и кто их туда заложил. Это твоя работа начальник ты и ищи.

– Боюсь, ты не понимаешь ситуации, – начальник СБ подошёл ближе и сел в кресло рядом. Которого ещё вчера здесь не было.

– Не понимаю ситуации? – удивлённо посмотрел на него. – Начальник, что здесь, может быть непонятного?

– Многое, Алекс. Многое...

Он тяжело вздохнул.

– На кого именно было покушение, к примеру? На тебя или на начальника контрразведки?

В ответ я непонимающе пожал плечами.

– Вот этого я не могу сказать. И у меня, и, думаю, у него, врагов хватало.

– Ты понимаешь, что после вашей драки, ты становишься одним из главных подозреваемых?

– Ой, начальник, и не говори.

Рассмеялся, но мой смех вышел немного натянутым.

– Ты оценил, как я быстро успел выскочить из кабинета, сбегать заложить пару зарядов? Так, быстро, что никто в кабинете этого не заметил, включая тебя. А после успел подраться с главой контрразведки империи. Да! А в самом конце, взорвать себя вместе с ним, чтобы окончательно отвести от себя все подозрения в моей мести ему? Ну не молодец ли я?

Начальник СБ даже не улыбнулся. Он продолжал смотреть на меня всё таким же серьёзным взглядом.

Глава 3

– У тебя есть запись происшествия?

– Запись вроде была, но нейросеть отключена сейчас, и я без понятия, сохранилась она или нет. – неопределённо пожал плечами. – А у тебя что, нет записей с камер наблюдения? Так, я отключил свой вирус, и все камеры в коридоре должны были работать.

– Записи есть, – начальник СБ кивнул. – И на них ты упираешься и отказываешься идти к кабине лифта.

– Потому что мне пси говорило, что там опасность! А этот тупой железный болван, меня даже слушать не хотел!

– Этот железный болван, как ты выразился, фактически спас тебя, – парировал начальник СБ.

В ответ я только фыркнул.

– Да ладно! Начальник, ты своими глазами видел, как он собирался придушить меня там, в кабинете адмирала. Он был готов меня задушить прямо там, если бы не вмешательство императора, он бы точно это сделал, а здесь он меня якобы спас. Не верю, начальник! Не-ве-рю! Он скорее бы спас самую ядовитую змею, чем меня.

– И тем не менее во время второго взрыва он прикрыл тебя от взрыва собой.

– Вот не верю я в это, – отрицательно покачал головой. – Он находился постоянно за моей спиной, я не видел, что там происходило, начальник. Знаешь, в это я не верю, но могу поверить только в то, что, если так было на самом деле, это просто совпадение. Так как он находился при первом взрыве всё также у меня за спиной. По-моему, когда рвануло в первый раз, меня отбросило на него, но в этом я совсем не уверен, так как мне прилично досталось уже после первого взрыва. И что происходило за моей спиной, я не видел. У меня на спине глаз нет.

– А объясни мне, почему ты спрятался во время первого взрыва за спиной киборга? – начальник СБ прищурился.

Почувствовал, как начинает закипать раздражение.

– Во-первых, не спрятался, а он сам вышел вперёд и частично закрыл меня от взрыва. А во-вторых, я знал, что что-то должно произойти. Предчувствовал проблемы. И им об этом говорил! Но они меня не послушали, поэтому решил – от этих железок должна же быть хоть какая-то польза. Но кто знал, что там такой заряд заложен, что сжигает киборгов как спички.

Начальник СБ помолчал, внимательно изучая моё лицо.

– Ты понимаешь, как это звучит? – медленно произнёс он. – Ты предчувствовал взрыв, но не сообщил об угрозе официально. Ты использовал киборга как живой щит. Ты отказывался идти к лифту. И при этом у тебя был мотив для мести начальнику контрразведки после вашей драки.

– Начальник. – я наклонился вперёд, глядя ему прямо в глаза. – Я сообщил ему об опасности. Устно. Прямо там. Но они меня проигнорировали. Что касается киборга, то я не просил его меня закрывать – он сам это сделал. И да, у меня был мотив подраться с этим типом, но не было мотива убивать его. Подумаешь, подрались. Да если бы убивали всех, с кем мы когда-то дрались, мужская часть империи давно бы вымерла. Плевать мне на него. Просто плевать. Если ты думаешь, что жалею об этих железках, отвечу просто – они меня не волнуют, – хотел сказать, что сдохли и замечательно, но, понимая, что он это точно сможет использовать против меня, сказал немного по-другому – Для меня, что раньше, что сейчас это просто гора железа. Сейчас гора оплавленного железа, а раньше говорящего. Вот и вся разница.

– Следователи из столицы так не считают, – начальник СБ откинулся на спинку кресла. – Для них ты главный подозреваемый. У тебя есть пси-способности, которые позволяют тебе чувствовать опасность. Следовательно, ты мог знать о взрывчатке заранее.

– Погоди, погоди, – поднял руку, останавливая его. – Ты хочешь сказать, что я заложил бомбы, потом пришёл туда же, зная, что они взорвутся, устроил драку, чтобы привлечь к себе внимание, а потом чудом выжил в двух взрывах? Это же полный бред, начальник! Вроде меня приложило взрывом, а у меня складывается такое чувство, что там заодно приложило и тебя.

– Следователи считают, что ты мог рассчитать всё так, чтобы выжить самому, но убить начальника контрразведки.

– Тогда почему он до сих пор жив? – парировал в ответ.

Начальник СБ помолчал, видимо, он думал, что я не знаю о том, что он по-прежнему жив, — подумав, он, наконец, ответил:

– Покушение удалось не полностью.

В ответ я только рассмеялся.

– То есть получается, что начальник контрразведки спас нас обоих? Он спас того самого разумного, которого душил у тебя на глазах? Начальник, да это же абсурд! Если я хотел его убить, зачем мне с ним драться перед этим? Больше скажу, там в кабинете я понятия не имел, кто это.

– Ты хочешь сказать, что не рассмотрел его мундир и знаки различия?

– Начальник, а ты случаем не забыл, что я, вообще-то, служил на флоте, по сути, как гражданский, и его форма, как и его знаки различия, ни о чём мне не говорят. Больше скажу как ваши сбшные, так и флотские нашивки уже частично не помню. А нашивки контрразведки, по сути, никогда и не видел, особенно такого звания. Вообще, подумал там в кабинете, что это новый флотский главный инженер, – наклонился к нему и шепнул. – Может, это вообще было на меня покушение. А не на начальника контрразведки.

Начальник СБ насторожился.

– А почему ты так решил? – ответил он также шёпотом.

– Сам подумай, кому нужен этот железный болван? А вот я совсем другое дело. Барон всё-таки. Он погибнет, отправят в переплавку, и всё. А я барон, совсем другое дело, известная, можно сказать, публичная личность на всю империю. Меня грохнуть гораздо престижнее, чем его. Да и его починить совсем не проблема. Этих железных истуканов в контрразведке полно, выбирай любого и головы только перекручивай. Надоело тело, открутил голову и прикрутил от соседнего киборга. Остальное у них всё равно практически одинаковое. Да и результат в итоге получится один и тот же.

– Значит, думаешь, на тебя было покушение? – задумчиво спросил начальник СБ.

– Да это очевидно, даже знаю, кто это всё организовал, и этот разумный тебе хорошо известен. Он долго ждал, когда вернусь, и хорошо подготовился. Думаю, всё это время он готовил сюрпризы для меня. А начальнику контрразведки просто не повезло, и он оказался рядом. Зато повезло мне, и эта железка для чего-то пригодилась.

Начальник СБ задумчиво смотрел, барабаня пальцами по подлокотнику кресла.

– Интересная версия, – наконец произнёс он. – А как у тебя с доказательствами?

– Нет, – честно признался в ответ. – Но и у следователей нет доказательств против меня. Кроме того, что я предчувствовал опасность, что само по себе скорее меня оправдывает, чем обвиняет.

– Следователи прибудут через два дня, – начальник СБ поднялся из кресла. – До этого времени тебе лучше не покидать станцию. И готовься отвечать на неприятные вопросы.

– Да я уже привык на них отвечать, – устало откинулся в кресле. – Неприятные вопросы – это моя жизнь последние несколько лет.

– Ещё один момент, – начальник СБ остановился у двери. – Твоя нейросеть. Почему она отключена?

– Потому что её медицина отключила, – честно ответил ему. – Думаю, потому, что после взрыва нужно время, чтобы мне прийти в себя.

– Включи её обратно.

– Не могу.

Начальник СБ повернулся.

– Это приказ.

– Ты мне приказывать не можешь. Да и я не могу. Она заблокирована. И потом нейросеть – это моя личная система. Включу её, когда сочту нужным. Не раньше.

Смотрели друг на друга несколько секунд.

– Хорошо, – наконец произнёс начальник СБ. – Но учти: отключённая нейросеть – это ещё один повод для подозрений.

– Да пускай подозревают сколько хотят, – в ответ я только поморщился.

Начальник СБ покачал головой и вышел, оставив одного в помещении.

Откинулся в кресле и закрыл глаза. Следователи из столицы. Прекрасно. Просто замечательно. Как будто мало было проблем.

Когда начальник СБ ушёл, думал, что на сегодня приём окончен, но не тут-то было. За ним следом только закрылась дверь, и ко мне зашёл начальник внешней разведки. С ним были хорошо знакомы. Хотя кроме его клички Дед, о нём я практически ничего не знал.

Он вошёл бесшумно, как это умеют делать только разведчики, и устроился в кресле, напротив, с видом человека, который располагает огромным количеством времени. Хотя я почти никогда не видел его не занимающимся делом. За время, что мы не виделись, он заметно постарел, добавились глубокие морщины у глаз. Единственное, что осталось от прежнего Деда, – глаза. Они по-прежнему оставались молодыми, цепкими, всё видящими.

– Ну что, Алекс, – начал он без всяких предисловий. – Устроил ты тут представление. Сбежал, начальника контрразведки избил, взрывы устроил. Думал, ты тихо появишься, как призрак из прошлого, а ты сразу с фейерверком.

– Дед, – устало потёр переносицу. – Если ты пришёл читать мне нотации, то зря потратил время. Мне до тебя уже успели уже прочитать, и не только начальник СБ. Так что даже не начинай. Сегодня я уже огрёб по полной программе.

– Нотации? – он усмехнулся. – Да мне плевать на эти разборки. Пусть СБ и контрразведка выясняют, кто кого и за что. Меня волнует совсем другое.

– И что же тебя волнует?

Дед помолчал, внимательно глядя, словно оценивая, готов ли я к разговору.

– Гаиджи, – наконец произнёс он. – Вот что меня волнует.

Посмотрел на него поначалу непонимающе, но быстро понял. Проверки на лояльность империи не то что не закончились, они, похоже, даже и не начинались по-настоящему.

– А что Гаиджи? – осторожно переспросил у него, сделав вид, что не понял его вопроса.

– Не прикидывайся, Алекс. Мы оба знаем, что ты там служил. Знаю, что ты оттуда сумел смыться. И знаю, что за тобой там гонялись как минимум три стороны, – он перечислил на пальцах. – Клан Гаиджи, охотники за головами и имперский спецназ, который император лично отправил за тобой.

– По приказу императора, значит, ты там оказался? – продолжая делать вид, что ничего особенного там не произошло.

– Именно по приказу императора, – Дед согласился со мной. – Который, кстати, очень недоволен тем, что ты сумел уйти. И, знаешь ли, я тоже недоволен. Парни хорошо подготовлены, но ты сумел выкрутиться.

– Профессионализм, – сухо ответил ему.

– Не смеши, – Дед наклонился вперёд. – Ты не должен был знать, что за тобой придут. А ты словно этого ждал. Как будто всё заранее просчитал. Челнок подготовил, маршрут проложил, прикрытие обеспечил. Как ты узнал?

– Повезло.

– Алекс, – голос Деда стал жёстче. – Давай без этих игр. Я пришёл сюда не развлекаться. У императора есть задание для тебя. Операция на Нароке. Там на Элзабии, я должен был подготовить тебя к ней, но ты исчез, отправился на флот, а объявился уже на Гаиджи. Теперь операция отложена из-за твоего тяжёлого ранения, а император требует объяснений. И я, между прочим, тоже.

– Какие тебе ещё нужны объяснения?

– Для начала, как ты вообще оказался на Гаиджи? – Дед откинулся в кресле. – Это один из центральных миров. Туда просто так не попадёшь. Нужно разрешение на проживание и работу там, причём особое. Кто тебе его выдал? И главное – зачем?

Молчал, обдумывая, что говорить, а что нет. С Дедом нельзя было врать напрямую – он слишком хорошо знал своё дело. Но и правду целиком выкладывать совсем не стоило.

– Разрешение выдали по старым связям. – немного подумав, ответил ему. – Мне оказался должен один разумный. Очень влиятельный. Вот он и помог.

– Имя.

– Нет, не скажу. Не хочу подставлять его.

Дед усмехнулся.

– Благородно. Но глупо. Ты же понимаешь, что я всё равно узнаю? Просто потрачу больше времени.

– Твоё право. Но от меня ты его имя не услышишь.

– Ладно, пока пропустим, – Дед махнул рукой. – Тогда другой вопрос. Что ты там делал? На Гаиджи?

– Отдыхал.

– Отдыхал? – протянул Дед. – На одном из самых дорогих и закрытых миров империи? Где каждый твой шаг отслеживается системой безопасности клана? Где чужакам не рады по определению. Отличное место для отдыха, ничего не скажешь.

– Мне нравятся экзотические места.

– Алекс, – голос Деда стал холодным. – Понимаю, что тебе сейчас тяжело. Ранение, допросы, следствие. Но не испытывай моё терпение. Я задаю непраздные вопросы. От твоих ответов зависит очень многое. В том числе и твоя судьба.

Посмотрел ему в глаза. В них не было ни злобы, ни угрозы. Только холодная решимость разумного, который выполняет задание.

– Хорошо, – ответил ему. – Скажу тебе часть правды. Но не здесь и не сейчас. Слишком много ушей вокруг.

– Когда?

– Когда меня перестанут таскать на допросы. Когда следователи из столицы закончат своё расследование. Тогда и поговорим. Нормально, спокойно, без спешки.

Дед задумался, барабаня пальцами по подлокотнику.

– Хорошо, – наконец согласился он. – Но учти: у императора терпение не бесконечное. Операция на Нароке не может ждать вечно. Как только врачи дадут добро на твоё здоровье, начнём подготовку. Нравится тебе это или нет.

– А если откажусь?

– Не откажешься, – уверенно сказал Дед. – Потому что это не просьба. Это приказ императора, и отказаться ты не можешь. Если, конечно, не хочешь проблем.

– Ещё больших, чем сейчас? – усмехнулся в ответ.

– Ты удивишься, насколько большими могут быть проблемы, – Дед поднялся с кресла. – Но это потом. А сейчас давай вернёмся к Гаиджи. Ты так и не ответил на главный вопрос.

– Какой?

– Как тебе удалось смыться? – В его голосе прозвучало неподдельное любопытство. – Спецназ – отличные профессионалы. Они подготовились, они действовали чётко. Но ты сумел от них уйти. Откуда там минное поле?

Помолчал, вспоминая ту погоню.

– Ах вот ты о чём. Считай, что это была моя импровизация, – задумчиво ответил ему.

– И ты знал, что там минное поле?

– Знал, – признался честно.

– Но откуда? Ты сам его установил?

– Нет, Дед, это сделал не я, да и узнал о нём я совершенно случайно.

– От кого?

– От Бальтазара. Да, я с ним знаком. И даже попал к нему в плен. Потом бежал. Думаю, если он в лапах контрразведки, то он это подтвердит. По крайней мере, как анонимный информатор я сделал всё, чтобы он попал к ним в лапы.

– Вот, значит, как. Анонимно информировал их, – Дед направился к двери. – Кстати, насчёт охотников за головами. Кто их нанял? Клан Гаиджи?

– Думаю, они, но передо мной они не отчитывались в своих действиях.

– Вижу, что ты многое не договариваешь, – спокойно констатировал Дед. – Но ладно. Рано или поздно я всё равно узнаю правду. Я всегда узнаю.

Он остановился у двери и обернулся.

– Ещё одно, Алекс. Этот взрыв с начальником контрразведки. Ты правда ничего не знал?

– Ничего, – и честно взглянул на него.

– Но предчувствовал?

– Да.

– Интересно, – задумчиво сказал Дед. – Предчувствия, интуиция, везение… Ты знаешь, не верю я в случайности. За долгие годы в разведке понял одно: всегда есть причина. Вопрос лишь в том, видим мы её или нет.

– К чему ты клонишь?

– Да ни к чему, – улыбнулся он. – Просто размышляю вслух. Отдыхай, адмирал. Завтра у тебя будет сложный день. Следователи прибывают, и они не будут церемониться. Но не волнуйся, я прослежу, чтобы всё прошло в рамках закона.

– Спасибо за заботу, – с сарказмом ответил ему.

– Не за что, – Дед открыл дверь. – А, ещё. Операция на Нароке. Когда придёт время, я объясню тебе детали. Но готовься к худшему. Это будет совсем непросто.

– А когда у нас с тобой было просто?

– Справедливо, – усмехнулся Дед и вышел.

Подождал, смотря на дверь. Кто ещё сегодня придёт? Но дверь никто больше не открывал. Наконец, понял, что визиты на сегодня закончены, и можно подвести итоги. Начальник СБ подозревает в покушении. Контрразведка хочет моей головы. Следователи едут задавать неудобные вопросы. Внешняя разведка боится, что работаю на аварцев – ничего вроде не забыл. Красота какая. Какой отличный денёк сегодня выдался. Просто замечательный.

Глава 4

В этот момент вернулись Лана с Милой.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась Лана.

– Если скажу, что замечательно, то не верь.

Она кивнула с пониманием.

– Давай забирайся в регенератор. Пока есть время. Надеюсь, они все, наконец, отстанут, а то ведь никакого покоя от них не было, – она присела на край кресла. – Представляешь, даже император лично поинтересовался твоим здоровьем. Я даже дар речи потеряла, когда он появился на экране. А некоторые чуть не каждый час твоим состоянием интересовались.

– Представляю. Скажу тебе по секрету: он любит так делать. Причём появляется совсем не вовремя или, наоборот, вовремя, даже не знаю, как сейчас это оценить, – я откинулся на спинку кресла, расстёгивая на себе адмиральскую форму. – Кстати, а кто так часто интересовался моим состоянием?

Она, улыбнувшись, посмотрела на Милу.

– Да и не только твои жёны. Начальник СБ тоже постоянно интересовался твоим здоровьем.

– Вот совсем не ожидал от него, что он так за меня переживает. Хотя это наверно из-за моей шутки.

– Шутки? – удивлённо вскинула брови Лана. – Ты над ним шутишь?

– Ну а чего такого? – и рассказал им о своей маленькой проделке.

Они обе рассмеялись после моего рассказа.

– Знаешь, Алекс, только ты можешь над ним так шутить. Больше на станции никто не посмеет себе такого позволить, – Лана, улыбаясь, покачала головой. – Ладно, шутки закончены – спать!

– Подожди секунду, – остановил её жестом. – Мила, если Оди ещё служит на станции, найди его. Он понадобится мне завтра.

– Да куда он денется, как служил, так и служит, – махнула рукой Мила. – Привет тебе передавал, когда ты в реанимации находился. Даже приходил к тебе, но к тебе никого не пускают. Там на входе парочка киборгов стоит в качестве охраны.

– Ещё парочка? – удивлённо спросил у неё.

– Что значит ещё? – не поняла мой вопрос Мила.

– Да я думал, что их нет на станции больше, – и одновременно вспомнил, что в ангаре у корабля, дежурило четверо киборгов, а с появившимся на станции начальником контрразведки могло прилететь ещё энное количество этих железок.

– В общем, передай Оди, что он мне нужен, – решил поменять тему, понимая, что здесь наверняка установлены подслушивающие микрофоны, а, возможно, и скрытые камеры.

– Передам.

– А теперь спать, – решительно произнесла Лана, и крышка регенератора закрылась.

Утром, как только Лана выпустила меня из регенератора, в помещение вошла Мила, а с ней мой старый приятель и одновременно мой адвокат Оди.

Оди замер на пороге, глядя на меня широко открытыми глазами. Он почти не изменился, немного постарев за время, что мы не виделись, появились седые волосы на висках, морщинки у глаз. Но взгляд остался прежним.

– Алекс? – недоверчиво выдохнул он. – Это правда ты? Я думал, ты погиб. Все думали, что ты погиб!

Медленно поднялся из регенератора, чувствуя, что тело всё ещё побаливает, и улыбнулся.

– Привет, Оди. Как видишь, слухи о моей смерти сильно преувеличены.

Приятель рывком метнулся ко мне и обнял так, что я непроизвольно поморщился, рёбра ещё не до конца зажили.

– Ты живой! Чёрт возьми, ты живой! – он отстранился, держа меня за плечи и всматриваясь в лицо, словно проверяя, не мираж ли передо ним. – Когда пришло сообщение о гибели твоего корабля, я... мы все... Алекс, я на твоих похоронах был! Речь там говорил!

– Надеюсь, хорошую речь?

– Отличную! – он рассмеялся, и я увидел, что у него на глазах стоят слёзы. – Рассказывал, какой ты был упрямый, никогда не слушал меня, но тебе всё сходило с рук. Половина присутствующих плакала, вторая половина смеялась. Это были отличные похороны, между прочим!

– Жаль, что я их пропустил, – я тоже улыбнулся. – Не каждый день услышишь хорошее о себе.

Оди снова обнял меня, на этот раз осторожнее.

– Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, – пробормотал он. – Скажу честно, когда сказали, что ты вернулся и здесь, на станции, я не поверил. Даже когда Мила сообщила, что это ты и что ты здесь, что живой, я сначала решил, что она шутит. Потом подумал, что это какая-то ошибка. А потом просто бежал сюда, всё равно не поверив до конца. Меня, правда, к тебе не пустили, но я был уверен, что как только придёшь в себя, сразу же свяжешься со мной.

– А вот теперь веришь?

– Верю, – он отступил на шаг. – Хотя всё равно это кажется нереальным. Ты же понимаешь, каково это – вдруг узнать, что твой друг, которого ты потерял, жив?

– Понимаю, – кивнул ему. – Извини, Оди. Правда, извини. Не мог я дать знать раньше. Слишком опасно было.

– Да брось ты, – махнул он рукой, хотя голос всё ещё дрожал. – Главное, что ты жив. Остальное неважно. Хотя нет, вру – важно. Мила рассказала мне о твоей ситуации. Алекс, ты в полной заднице, приятель.

– Знаю, – вздохнул в ответ и, накинув халат, опустился в кресло. – Вчера весь день здесь выслушивал, насколько я в заднице и насколько глубоко в ней нахожусь. Флотское СБ, внешняя разведка – все прямо горели мне напомнить об этом. Скоро к ним присоединится контрразведка, и комплект станет полным.

Оди присел в кресло напротив, а Мила присела на подлокотник моего кресла.

– Ну, теперь хотя бы не один ты в этом дерьме, – улыбнулся он. – Раз уж ты объявился живым, то и мне придётся доказать всем, что мои речи на поминках не напрасны. Говорил же тогда, что ты самый упрямый сукин сын, которого знаю. Что даже смерть не решается с тобой связываться.

– Старался соответствовать.

– И соответствовал! – Оди рассмеялся, но тут же стал серьёзным. – Но, Алекс, давай начистоту. У меня тут уже начали собираться материалы дела. Обвинение в покушении на убийство, саботаже, государственной измене... Друг мой, это не шутки. Тебе грозит либо пожизненное, либо казнь.

– Догадываюсь.

– Нет, не догадываешься, – покачал головой Оди. – Вот что скажу тебе как друг, а не как адвокат: верю, что ты невиновен. Потому что знаю тебя чёрт знает сколько лет. Но следователям на это плевать. Им нужны факты, доказательства. И они будут копать по полной программе.

Мила, которая всё это время молча стояла у стены, тихо произнесла:

– Вот поэтому он и попросил тебя найти, Оди. Ты единственный, кому он может доверять.

Оди посмотрел на меня, и я увидел в его глазах не только дружескую заботу, но и решимость.

– Алекс, – произнёс он, – я буду защищать тебя. Даже не спрашивай, возьмусь ли. Конечно, возьмусь. Ты мой друг. И потом, – он усмехнулся, – как я могу отказаться от такого дела? Человек, которого все считали мёртвым, возвращается, и его обвиняют в покушении. Это же адвокатская мечта! Я войду в историю, если выиграю это дело, конечно.

– А если проиграешь?

– Тогда мы оба окажемся в истории, – пожал плечами Оди. – Но я не собираюсь проигрывать. Вопрос только в одном: ты будешь честен со мной? Потому что, если буду защищать тебя вслепую, мы оба можем утонуть.

Помолчал, обдумывая слова.

– Не могу рассказать тебе всё, Оди. Государственная тайна, приказы императора, разведывательные операции – сам понимаешь. Но буду честен настолько, насколько смогу. Обещаю.

– Хватит с меня и этого, – Оди крепко пожал мне руку.

Он достал планшет и стал листать документы, но на лице всё ещё играла улыбка.

– Ладно, хватит сопли распускать. Давай к делу. Следователи прилетят вроде завтра, значит, у нас есть день на подготовку, – он постучал пальцем по экрану. – Мила, можешь организовать нам закрытое помещение для работы? Желательно без прослушки? Хотя это я сам организую, а вот тебе придётся помочь мне его туда доставить.

– Помогу, конечно, – кивнула Мила. – Но есть проблема. Киборги на входе. Не думаю, что они позволят ему покинуть медцентр.

– Этот вопрос сегодня я решу с начальником СБ.

– Тогда нет проблем, конечно, помогу.

– Отлично, – Оди поднялся. – Алекс, отдыхай сегодня, восстанавливался. Завтра начнём работать. И готовься к тому, что я буду задавать очень неудобные вопросы. Не потому, что хочу тебя достать, а потому что, если я их не задам, зададут следователи. А к их вопросам ты должен быть готов.

– Договорились.

– Кстати, – Оди уже направился к двери, но обернулся, – слышал, что император лично интересовался твоим здоровьем. У тебя там с ним всё в порядке? Или мне готовиться отбиваться ещё и от имперских интриг?

– С императором никогда не знаешь, что будет завтра, – я тяжело вздохнул. – Он может тебя сегодня наградить, а завтра, может отправить на самоубийственную миссию. И порой это происходит одновременно.

– Понятно, – Оди закатил глаза. – Алекс, у тебя талант влипать в истории. Знаешь, когда я думал, что ты погиб, даже немного завидовал тебе. Думал, хоть теперь отдохнёшь наконец от всех этих передряг. А оказывается, ты и после смерти умудряешься устраивать себе проблемы.

– Это талант, – усмехнулся я в ответ. – И он дан не каждому.

– Это точно. Рад, что ты жив, приятель. Правда, очень рад. Даже если ты и вляпался по уши.

– Оди я тоже рад тебя видеть. И спасибо тебе. За всё.

– Не за что. Мы же друзья. А друзья не бросают друг друга в беде. Даже если этот друг официально считается мёртвым, – он направился к выходу. – Приходи завтра к девяти утра в переговорную номер семь, сектор B. Мила покажет, где это. И, Алекс, – он стал серьёзным, – Я буду защищать тебя до конца. Просто помни: даже самая лучшая защита не поможет, если ты сам не будешь бороться. Идёт?

– Идёт.

– Вот и отлично. До завтра, адмирал-призрак, – он улыбнулся и направился к выходу, но у двери снова обернулся. – И знаешь, что? Всё-таки не зря я говорил ту речь на поминках. Потому что всё, что там сказал о тебе, было правдой. Ты упрямый, безбашенный, вечно влипающий в неприятности засранец. Но ты лучший друг, что у меня был.

– Взаимно Оди, – улыбнулся. – Взаимно.

Он кивнул и вышел, оставив меня наедине с Милой.

– Ты правильно сделал, что позвал его, – тихо произнесла она. – Видел, как он обрадовался, когда увидел тебя?

– Знаю, – кивнул. – Оди хороший друг. Один из немногих, кому могу доверять безоговорочно. И один из лучших адвокатов, которых знаю. Если кто и сможет вытащить меня из всего этого, так это он.

– Надеюсь, – Мила взяла меня за руку. – Потому что не хочу тебя потерять. Не сейчас. Не после того, как ты вернулся.

– Не потеряешь, – притянул её к себе. – У меня теперь есть ты, дети, и есть за что бороться. А когда есть за что бороться, я не сдаюсь.

– Это точно, – она прижалась ко мне. – Ты же упрямый засранец, как говорит Оди.

– Лучший из упрямых засранцев.

– Не поспоришь, – улыбнулась Мила и крепко меня обняла.

– А правда, что ты подрался с начальником контрразведки империи? – неожиданно спросила она.

– А что, этого нет в местной сети?

– Нет ни слова.

– Странно. В кабинете адмирала было столько разумных. Почти всё командование флотом. Наверняка у всех сохранились записи произошедшего. У твоего отца должна быть точно запись. А если этого нет в сети, откуда ты узнала?

– Отец с мамой ругались, а я услышала часть их разговора.

– Твой отец ещё тот… – не стал дальше продолжать свою мысль – Он мог прекратить эту провокацию и предупредить меня, насчёт того, с кем я имею дело. Но он молчал и слова не проронил. Родственник называется… Боялся предупредить вслух, отправил бы сообщение, да и адмирал тоже как воды в рот набрал…

– Им запретили, – перебила меня Мила.

– Кто запретил?

– Не знаю, не слышала.

– Жаль.

Впрочем, я примерно уже понимал, кто именно им запретил и почему они не вмешивались. Слова Милы лишь подтвердили мои подозрения. Император не мог так быстро просмотреть запись нашего с начальником контрразведки конфликта. Он незримо наблюдал за всем тем, что происходило в кабинете адмирала, в режиме реального времени. Да и скорей всего всё происходящее там, было инсценировано им самим. Вот только начальник контрразведки явно переусердствовал со мной, и ему пришлось вмешаться.

– Я тебе уже раньше говорила, что твои враги долго не живут? – спросила Мила, оторвав меня от размышлений, и я понял, что это небольшая проверка с её стороны.

– Говорила, когда я вернулся на станцию, разбив аварцев, но не думал я, что это твоё пророчество сбудется в этот раз так быстро, хотя он вроде живой ещё.

– Не жилец он. Говорят, у него от температуры мозги расплавились.

– Для него это не проблема, он и раньше ими не пользовался. А вот то, что я ему врезал между ног и у него там что-то оказалось. Это была для него гораздо большая утрата. Думаю, там омлет конкретный получился. Потом он ещё и поджарился практически сразу...

– Алекс, что ты такое болтаешь? – сказала Мила, слегка покраснев. – А у него, правда, там что-то было? – с явным интересом спросила она. – Он вроде как киборг?

– Когда врезал, точно было, а сейчас даже не знаю. Правда, мне это мало помогло. Любой разумный мужского пола не встал бы после такого удара, а он только разозлился. И меня хорошо отделал тогда. Сломанные рёбра и разбитая физиономия – это не последствия взрыва, это его работа. Но я ему тоже физиономию попортил.

– Да Алекс, не думала я, что это правда.

– Да не обращай внимания, главное со мной всё в порядке и скоро я выйду отсюда, – после чего игриво подмигнул ей.

– Алекс вот о чём ты думаешь? Тебе лечиться надо? А не об этом думать. Мне пора. Лера меня ждёт, – но на выходе мне игриво улыбнулась.

Мои же мысли были уже далеко. Мне вспомнилось всё то, что я понял, когда шёл к лифту вместе с начальником контрразведки. Раньше это были лишь подозрения, разрозненные фрагменты головоломки, а сейчас я всё больше думал, что это всё была спланированная именно против меня акция. Операция, тщательно продуманная до мелочей. Мне раньше не давал покоя всего один вопрос, который сверлил мозг. Как Леднакор сумел так быстро среагировать? Ведь буквально считаные сутки прошли между моим появлением на станции и появлением двойника. Как долго хранился этот гроб с моим двойником на складе? Месяц? Полгода? Год? Три? И чем дольше я тогда думал об этом, анализируя каждую деталь, тем больше склонялся к мысли, что это не его работа.

Да, в том, что я жив, он давно подозревал, не просто же так, он отправил киборга на дикую планету за мной. Этот киборг был его представителем на той всеми забытой дикой планете. Здесь была явная нестыковка. Он однозначно подозревал, что я нахожусь на той планете, но зачем-то притащил и спрятал здесь моего двойника. Спрашивается зачем? К чему эта подстраховка? Ведь даже там, я не собирался возвращаться сюда. Всё изменила моя встреча с Кадаром и возвращение прежней внешности.

Сколько мой двойник мог лежать на том складе? Сколько времени он провёл в холодном забвении? В целом наверно долго. Я не знал, что там за технология использовалась. А дальше, как только появлялся на станции я, появлялся и двойник. Синхронность была поразительной. И появился он с одной задачей — дискредитировать меня. Здесь вроде всё было понятно, но я задал самому себе совсем другой вопрос. А нужна ли, Леднакору моя смерть? Я имел в виду вот такая, смерть от взрыва, и я понял, что нет.

Он потратил много времени, кучу кредов и всё ради того, чтобы найти меня. Нет, он совсем не хотел моей смерти вот так после взрыва. Он жаждал дуэли между нами, на которой собирался меня убить. Публичной дуэли при камерах, при журналистах, при свидетелях. Чтобы все видели. А не от такого взрыва. После которого сложно было вообще кого-то опознать. Сейчас я совсем не удивился бы, если бы он прислал мне в медблок цветы и фрукты и открытку с пожеланием скорейшего выздоровления. Это был бы циничный жест с его стороны, но вполне искренний. Здесь я задал самому себе другой вопрос, а если не он, тогда кто? И только когда я шёл к лифту, я всё понял. Ответ пришёл внезапно.

Глава 5

Утром открыл глаза и вначале увидел Лану, склонившуюся надо мной. Она что-то проверяла на панели регенератора, но выглядела напряжённой. Слишком напряжённой для обычной проверки показателей.

– Лана? – пробормотал, чувствуя, как сознание медленно возвращается после сеанса. – Что-то случилось? Что-то не так?

Она быстро взглянула на меня, и я заметил предупреждающий взгляд. В тот же момент обратил внимание на троих посетителей в палате.

Двое, судя по форме, из контрразведки, а третий – уже знакомый мне майор Сорен, пытавший меня в камере изолятора. Судя по их взглядам и пси, которое я уловил даже в полусонном состоянии, все трое настроены явно агрессивно по отношению к Лане и ко мне.

Один из контрразведчиков – мужчина: высокий, жилистый, с холодными серыми глазами. А вот во второй я с трудом узнал женщину. Всё из-за её короткой стрижки под мальчика, мешковатой формы и практически полного отсутствия груди. Только слегка припухлые губы намекали на женственность. Вдобавок мужеподобное угловатое лицо не делало её привлекательной от слова совсем, оно скорее отталкивало. Она смотрела на меня с плохо скрываемым презрением. Это точно клиника, подумалось мне, ведь сейчас капсулы и медики могут сделать из неё пускай не писаную красавицу, но что-то очень близкое.

– Наконец-то очнулся, – процедила она сквозь зубы. – А мы уже думали, что придётся тебя из капсулы выдёргивать силой.

– Побыстрее можно, медик? – поторопил Лану майор, постукивая пальцами по планшету. – У нас ещё три допроса на сегодня.

– Побыстрее нельзя! – отрезала Лана, не глядя на него. – У меня приказ императора привести его в нормальное состояние, а вы мне в этом своими визитами откровенно мешаете. Он сейчас должен находиться в регенераторе, а из-за вас мне пришлось прекратить процесс его восстановления.

– Мы тоже здесь не по собственному желанию, а по приказу императора, – огрызнулся мужчина-контрразведчик. – Так что поторопись. Или хочешь, чтобы мы пожаловались на твоё непрофессиональное поведение?

– Жалуйтесь, – спокойно ответила Лана, продолжая проверять мои показатели. – Только учтите: если адмирал Мерф умрёт из-за вашей спешки, объясняться придётся именно вам. Лично! С императором! А я могу предоставить полный медицинский отчёт о том, что его состояние требовало дополнительного времени в регенераторе. И моё заключение подтвердит любой медик в столице или на флоте!

Контрразведчики переглянулись. Видно было, что угроза Ланы подействовала.

Лана умышленно не собиралась торопиться. Она медленно проверяла каждый показатель, делала записи, перепроверяла данные. Видимо, давала мне время собраться с мыслями и прийти в себя после сеанса. После она помогла мне одеть адмиральскую форму, усадила в кресло и только тогда собралась покинуть помещение.

– Лана, – откашлялся, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, – свяжись с Оди, пожалуйста. Мне нужно с ним поговорить.

Лана замерла, взгляд её стал грустным. Она медленно опустила планшет, который был у неё в руках, и посмотрела мне прямо в глаза:

– Алекс... его вчера избили.

– Что? – попытался приподняться, но тело ещё не полностью восстановилось. – Как избили? Кто?

– Неизвестные, – тихо ответила она. – Напали на него, когда он направлялся домой. Избили со знанием дела. Сломали несколько рёбер, хорошо попинали, сотрясение мозга. Он сейчас в лечебной капсуле в соседнем помещении.

Ярость вспыхнула во мне, как пламя. Медленно перевёл взгляд на майора Сорена:

– Я уверен, это дело ваших рук дело! – не задумываясь заявил ему, что думал.

Майор не дрогнул. Он только ухмыльнулся, и эта ухмылка оказалась для меня лучше любого признания:

– Почему ты так решил, адмирал? У твоего адвоката много врагов. Он защищает не самых приятных разумных. Которых давно колония заждалась.

– Не сомневаюсь в этом. Вот только это слишком удобное совпадение. Мне нужен адвокат, и как раз в этот момент его избивают. Со знанием дела, как выразилась Лана!

– Да, – подтвердила она. – Били умело. Не убили, но вывели из строя надолго.

– Вот именно, – снова посмотрел на майора. – Не убили. Потому что убийство привлекло бы слишком много внимания. А так – обычное нападение. Грабёж, возможно. Никаких следов, никаких улик.

– Ты слишком много на себя берёшь, адмирал, – майор перестал улыбаться, и голос его стал холодным. – Обвинять службу безопасности флота без доказательств – опасное занятие.

– А у меня никогда не было иллюзий насчёт вашей безопасности. Ещё с той станции, да и как вернулся на эту станцию, безопасность совсем не то слово, что нужно применять по отношению к вам. Вы свора...

Женщина-контрразведчик решила прекратить нашу перебранку:

– Хватит этой перепалки. Здесь вопросы задаём мы, адмирал. И тебе лучше отвечать быстро и честно.

– Без адвоката? – зло усмехнулся в ответ. – Боюсь, что нет. У меня есть право на защиту. Или имперские законы больше на станции не действуют?

– Не умничай, – мужчина-контрразведчик достал планшет. – Законы действуют. Но есть чрезвычайные обстоятельства. Покушение на убийство начальника контрразведки флота. Взрывы. Диверсия. При таких обстоятельствах мы имеем право...

– Имеете право на что? – перебил его. – Пытать меня? Выбивать показания? Извините, но я уже через это проходил. Вон у майора спросите, как он пытал меня раньше. Не сработало тогда, не сработает и сейчас!

Майор Сорен скрипнул зубами, но промолчал. Видимо, вспомнил, что у него тогда ничего не получилось со мной.

– Адмирал Мерф, – женщина попыталась взять другой тон, более примирительный. – Мы не хотим тебе навредить. Мы просто ищем правду. Ты был на месте взрывов. Ты подрался с начальником контрразведки незадолго до покушения. У тебя был мотив...

– И у меня есть алиби, – спокойно ответил ей. – Не я закладывал взрывчатку. Не я планировал этот взрыв. Как и не я планировал покушение на вашего начальника. Я даже не знал, кто он такой, пока император меня не просветил. Вы хотели правду? Вот она. Больше я ничего не скажу без своего адвоката.

– У тебя был мотив, возможность и...

– И у вас нет ни одного доказательства моей вины. Иначе вы сейчас не пытались выбить из меня признание. Вы бы уже предъявили обвинение и отправили его в суд. Но доказательств у вас нет. Есть только подозрения и большое желание найти виновного в этом происшествии проще говоря, козла отпущения.

– Доказательства найдутся, – пообещала женщина, и в её голосе прозвучала угроза. – Рано или поздно. Мы всё найдём: свидетелей, улики. И тогда...

– Рано или поздно вы поймёте, что ищете не там, – ответил ей, посмотрев прямо в глаза. – Но это ваши проблемы, а не мои. Я буду ждать своего адвоката. И пока он не появится, можете забыть о любых допросах. Это моё законное право, и вы не можете мне в нём отказать. Даже при ваших чрезвычайных обстоятельствах.

Повисла напряжённая тишина. Контрразведчики переглянулись, явно что-то обсуждая между собой, но делали это молча с помощью нейросетей.

Майор Сорен усмехнулся и наклонился ко мне:

– Ты думаешь, адвокат тебя спасёт? Думаешь, он защитит тебя от...

– Отчего? – чувствуя, как внутри закипает злость. – От пыток? От фабрикации вами доказательств? Или оттого что вы избили моего адвоката, чтобы помешать ему работать? Думаете, я не понимаю, что происходит? Вы хотите быстрого признания. Хотите закрыть дело и отчитаться перед своим начальством. А для этого вам нужен виновный. И я подхожу для этого идеально.

– Мы не имеем отношения к нападению на твоего адвоката, – холодно бросила женщина-контрразведчик, но в её глазах заметил что-то похожее на удовлетворение.

– Конечно, не имеете, – усмехнулся, хотя злость клокотала внутри. – Как и к тому, что меня пытали в камере. Как и к взрывам. Ведь вам так удобно свалить всё это на меня, правда? Ведь официально я мёртв. Призрак. Никому не нужный. Кому какое дело, если призрак окажется ещё и преступником?

– Хватит! – рявкнул мужчина-контрразведчик, и его лицо побагровело. – Мы здесь, чтобы установить истину! Не больше и не меньше!

– Истину? – рассмеялся, и смех у меня вышел злым, горьким. – Вы даже не представляете, что такое истина. Вы прилетели сюда не за этим, совсем не за этим. И я прекрасно вас понимаю. Живой адмирал Мерф – это проблема. Он знает слишком много. Он водил вас за нос как детей. А это стыдно для чести мундира и лучше всё держать в секрете. Поэтому проще всего обвинить его в покушении, спрятать и ликвидировать по-тихому. Всё чисто. Всё законно. Ваш начальник уже пытался меня придушить. Так что я выдвину против вас обвинение в попытке убийства и нападении. Сразу, как только вернётся в строй мой адвокат. А пока пошли отсюда! Разговор закончен!

Майор Сорен медленно выпрямился и произнёс тихо, но с нескрываемой угрозой:

– Ты сам подписываешь себе приговор такими речами, адмирал.

– Я давно его подписал, – ответил ему, глядя в глаза. – В тот момент, когда вернулся сюда. Когда решил не прятаться. Но если вы думаете, что я просто сдамся и позволю вам сделать из меня козла отпущения, вы глубоко ошибаетесь. У меня есть император, который лично интересуется моим здоровьем. Который дал приказ привести меня в норму. Так что прежде чем сводить со мной счёты, советую подумать дважды. А лучше – трижды.

Лицо женщины-контрразведчицы исказилось в гримасе злости:

– Император не вечен. И его интерес к тебе может угаснуть очень быстро, если появятся нужные доказательства. А они появятся, адмирал. Обязательно появятся.

– Тогда ищите доказательства и предъявляйте их мне, – и посмотрел с вызовом ей прямо в глаза, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. – Вот только не здесь и не сейчас. А когда появится мой адвокат. А до того времени можете идти и заниматься своим расследованием. Настоящим расследованием. А идиотскими попытками выбить признание из невиновного. Да, и ещё я непременно передам ваши слова императору сразу, как только его увижу, а увижу я его скоро.

– Мы уйдём, когда сочтём нужным, и не надо нас пугать императором, у нас тоже приказ от него, провести расследование, – начал мужчина, но появившаяся Лана решительно встала между нами.

– Нет, вы уйдёте прямо сейчас, – голос Ланы был твёрдым, как сталь. – У меня приказ императора. А вашего приказа я не видела. Так что либо показывайте документы с печатью императора, либо покиньте медицинский блок немедленно!

– Ты не понимаешь, во что вмешиваешься, медик, – процедила женщина-контрразведчик. – На кону имперская безопасность!

– Прекрасно понимаю, – Лана шагнула вперёд, загораживая меня. – И именно поэтому я требую документы. Где они? Я хочу их видеть? У вас их нет? Тогда убирайтесь! Сейчас же. Или я сейчас подниму тревогу и сообщу начальнику СБ о попытке незаконного допроса.

Трое переглянулись. Было видно, что они не ожидали такого сопротивления от медика. Майор Сорен хотел было что-то ответить, скорее всего, что начальник СБ в курсе происходящего здесь, но мужчина-контрразведчик остановил его жестом.

– Хорошо, – сказал он, убирая планшет. – Мы уйдём. Но это ещё не конец, адмирал. Мы ещё вернёмся. С документами на арест. И с вопросами.

– Это точно ещё не конец, адмирал, – повторил майор Сорен, направляясь к выходу. Он остановился у двери и обернулся. – Мы ещё поговорим. И поверь мне, следующий раз разговор будет куда менее приятным.

– Буду ждать с нетерпением, – зло огрызнулся в ответ, хотя внутри всё сжалось. – Только не забудьте захватить с собой доказательства. А то неловко получится. Обещаете, а приходите без всего. Так же как ваш начальник.

Женщина-контрразведчик бросила на меня последний полный ненависти взгляд и вышла следом за своими коллегами. Дверь с шипением закрылась за ними.

Когда звук их шагов стих в коридоре, Лана с облегчением выдохнула и опустилась в кресло:

– Алекс, ты совсем сошёл с ума? Зачем ты их провоцируешь? Они и без того настроены против тебя, а ты словно нарочно подливаешь масла в огонь!

– Потому что они и так уже решили, что я во всём виноват, – ответил ей, чувствуя, как адреналин отступает и возвращается боль. – Так зачем притворяться? Зачем играть роль покорного подследственного, если они всё равно видят во мне преступника? Какой в этом смысл? У них ничего не получится, я не сдамся без боя.

– Но... – Лана покачала головой, – Алекс, ты понимаешь, что делаешь? Они могут...

– Знаю, что многое могут, – согласился с ней, прикрывая глаза от усталости. – И если мне суждено умереть, я умру стоя и сражаясь.

Лана помолчала, потом тихо спросила:

– Ты действительно невиновен?

Открыл глаза и посмотрел на неё:

– Это глупый вопрос. Не я закладывал взрывчатку. Не я планировал убийство. Всё, что я сделал – подрался с этим тупым железным киборгом и попытался предупредить их об опасности. Но меня никто не послушал. А теперь я главный подозреваемый. Удобно, правда?

– Тогда кто? Кто устроил эти взрывы?

– Не знаю, – честно ответил ей. – У меня есть подозрения. Слишком много желающих видеть меня мёртвым. Аварцы. Может, даже кто-то из своих. Наступил я здесь на слишком много больных мест, сам того не ожидая.

– Алекс… – Лана встала и подошла к панели управления регенератором.

– Сколько мне ещё времени нужно провести в капсуле? – спросил у неё.

– По плану ещё два сеанса. Сегодня и завтра. Но после такого стресса лучше добавить ещё один.

– Нет, – покачал головой поднимаясь. – Два сеанса, и всё. Больше не могу. Мне нужно набирать форму, я должен быть в форме к их возвращению.

– Ты уверен? Твоё состояние...

– Уверен, – твёрдо ответил ей. – Лана, я понимаю и очень ценю твою заботу. Но сейчас важнее не моё физическое состояние, а то, чтобы я находился в сознании и мог защищаться. Мог думать ясно и отвечать на их вопросы. А для этого мне нужно быть в более-менее приличной форме.

Лана вздохнула:

– Хорошо. Как скажешь. Но я буду следить за твоими показателями. И при первых же признаках ухудшения твоего здоровья затолкаю тебя в регенератор. Если потребуется силой. Даже если придётся вырубить.

В ответ я только усмехнулся:

– Договорились. А теперь давай закончим этот сеанс. Сколько ещё осталось?

– Три часа, – Лана проверила данные на мониторе. – Ложись обратно.

– Подожди, – остановил её. – А как там Оди? Ты говорила, он в соседней палате. Что с ним? Он выживет?

– Он выживет, – успокоила меня Лана. – Избили умело, как я уже говорила. Сломали рёбра, сотрясение мозга, куча гематом и ещё так, много чего по мелочи. Было внутреннее кровотечение, но я остановила его. Сейчас он в стабильном состоянии. Проведёт несколько суток в капсуле, и выпущу его.

– Хорошо, – кивнул с облегчением. – Передай ему, что зайду, как только смогу. И что... – запнулся, – передай, что мне очень жаль. Это случилось из-за меня. Если бы я не вернулся, с ним бы ничего не случилось.

– Алекс, – Лана ласково положила руку мне на плечо. – Ты не виноват в том, что произошло с Оди. Виноваты те, кто его избил. Не бери на себя чужую вину.

– Легко сказать, – пробормотал в ответ. – Но когда из-за тебя страдают друзья...

– Оди сам выбрал быть твоим другом, – сказала Лана. – Он сам выбрал защищать тебя. И он знал о рисках. Так что не обесценивай его выбор своей виной.

Посмотрел на неё и кивнул:

– Ты права. Спасибо, Лана. За всё. За то, что встала на мою защиту. За то, что не испугалась контрразведки.

– Я медик, – просто ответила она. – Моя задача – лечить. А не допускать, чтобы мои пациенты подвергались стрессу и допросам. Тем более, когда у меня есть приказ императора. Так что ложись уже в регенератор и дай мне закончить работу.

Разделся и вернулся обратно в капсулу, и крышка медленно закрылась надо мной. В последний момент перед отключением сознания подумал: всё только начинается. Контрразведка не отступит. Эти точно будут копать давить и если понадобится, фабриковать доказательства, но мы ещё побарахтаемся!

Глава 6

Когда Лана выпустила меня из регенератора, я почувствовал себя гораздо лучше. Тело больше не болело, голова не кружилась. Правда, слабость никуда не делась.

– Как Оди? – надевая форму, спросил её.

– Стабильно.

Лана отвернулась к панели, проверяя показатели.

– Где он? В каком помещении?

– В соседнем, – отозвалась Лана, по-прежнему рассматривая данные на панели регенерационной капсулы.

Опираясь на спинку кресла, а потом на стену, направился на выход. Лана оторвалась от показаний и посмотрела на меня.

– К нему, что ли, направился?

– Да, хочу увидеть его.

– Он без сознания, Алекс. Поговорить с ним не получиться пока.

– Я понимаю, что он не сможет мне ответить.

Лана задумчиво проводила меня взглядом, но мешать не стала.

Как только открылись двери, киборги у дверей шагнули вперёд, преграждая путь, и сразу перекрыли своими телами мне выход

– Адмирал Мерф, вам запрещено покидать медицинский блок без разрешения начальника службы безопасности, – сообщил мне один из них.

– Не собираюсь его покидать. Просто иду проведать друга. Он в соседнем помещении.

Киборги переглянулись – насколько это вообще возможно для машин – и один из них кивнул:

– Разрешено. Но в сопровождении.

– Как скажете, – пожал плечами и направился к входу.

Как теперь переживают, что я вновь могу сбежать и ехидно ухмыльнулся про себя. Мы вместе прошли по коридору к соседнему блоку, где лежал Оди. Внутри стояла лечебная капсула, подключённая к множеству систем. Сквозь прозрачную крышку видел лицо друга – бледное, с синяками, но живое.

– Оди... – тихо произнёс, хотя понимал, что он меня не слышит. – Прости, приятель. Это из-за меня. Но обещаю: те, кто это сделал, ответят. Все ответят до единого.

Киборг-охранник зашевелился за спиной, но ничего не сказал.

Простоял у капсулы ещё несколько минут, а потом развернулся и пошёл обратно в свою палату. В палате меня ждала Мила.

– Алекс!

Она обняла меня, крепко прижавшись.

– Как ты?

– Лучше.

Прижал её к себе, вдыхая знакомый аромат её волос.

– Лана отличный врач. Ещё один сеанс, и я буду как новенький.

– Слышала, что к тебе контрразведка приходила...

Мила немного отстранилась, посмотрев мне в лицо с явной тревогой.

– Лана рассказала. Алекс, ты не должен был их так провоцировать.

– А что мне оставалось? – усмехнулся, проводя рукой по её волосам. – Играть роль испуганного подследственного? Это не моё, Мила. Ты меня знаешь.

– Знаю... – она тяжело вздохнула, опуская взгляд. – Но ты мог бы хотя бы попытаться не наживать себе ещё больше врагов.

– У меня и так их хватает. Чуть больше или меньше, одним словом, эта парочка совсем ничего не изменит.

– Алекс...

– Мила...

Посмотрел ей в глаза, беря за руки.

– Понимаю, что ты волнуешься. Но поверь: если начну прогибаться, они сожрут меня. Единственный вариант – это показать, что я их не боюсь и готов бороться до конца.

– Даже если это приведёт к твоей гибели?

Голос её дрогнул.

– Даже тогда.

Крепко обнял её, чувствуя, как она вздрагивает.

– Но не собираюсь умирать. У меня есть ты. Есть дети. И буду драться за всё это до последнего вздоха.

Мила прижалась, и мы так простояли несколько минут. Потом она отстранилась:

– Ладно. Раз уж ты такой упрямый, давай хотя бы постараемся сделать так, чтобы ты дожил до завтра. Начальник СБ хочет тебя видеть. Говорит, срочно.

– Опять? – и тяжело вздохнул. – Что ему от меня нужно?

– Не знаю. Но он выглядел встревоженным. Может, это что-то важное.

– Ладно. Пойдём. Посмотрим, что на этот раз у него случилось.

Мы направились к выходу из медблока. Киборги-охранники не возражали – видимо, начальник СБ уже предупредил их о моём визите. Впрочем, они сразу направились за нами.

По коридорам станции мы шли молча. В этот раз я был одет в адмиральский мундир и перепутать меня с кем-то было невозможно. Мне отдавали честь все проходящие мимо офицеры и рядовые. Кто-то с любопытством, кто-то с осуждением, кто-то с явным страхом. Да и Милу рядом со мной многие знали.

– Киборги у дверей говорили, что на станцию прибыли журналисты?

Бросил взгляд на неё.

– Правда?

– А ты подслушивал? – усмехнулась Мила.

– Есть немного. В медблоке переборки тонкие, а у них голоса громкие. Так что это совсем несложно.

– Целая толпа прилетела. Начальство пытается их держать подальше от тебя, но это ненадолго. Рано или поздно они доберутся до тебя и начнут задавать вопросы. Говорят, даже Ральф Лакер вылетел сюда.

– Прекрасно.

Усмехнулся, качая головой.

– Алекс...

Мила остановилась и посмотрела серьёзно.

– Может, тебе стоит дать интервью? Рассказать свою версию событий? Пока контрразведка не выставила тебя в худшем свете?

После этих слов я задумался. В её словах был смысл. Пресса – это мощное оружие.

– Подумаю, – потом кивнул. – Но сначала поговорю с начальником СБ. Посмотрю, что он хочет.

Мы дошли до кабинета начальника СБ. Секретарь меня сразу пропустила, и внутри увидел не только самого начальника, но и Деда.

– Проходи, Алекс, – начальник СБ поднялся из-за стола, жестом указывая на кресло. – Нам нужно поговорить. И это действительно важно.

– Что случилось?

– Сядь, Алекс.

Начальник СБ кивнул на кресло, обменявшись взглядом с Дедом.

– То, что сейчас скажу, останется между нами. Это информация высшей секретности.

Сел, и все взгляды устремились на меня.

– Два часа назад мы получили сообщение от разведки. На станцию направляется высококлассный убийца. Профессионал высшего класса. И его цель – ты.

Наступила тишина. Я смотрел на начальника, пытаясь понять, шутит он или нет. Но по выражению его лица было как обычно ничего не понятно, но вроде он был серьёзен.

– Откуда информация? – и перевёл взгляд на Деда.

– Из надёжного источника. Очень надёжного, – ответил Дед. – Мы уже проверяем. Есть подозрение, что он или они уже на станции. Подозреваем, что проникли сюда под видом журналистов.

В ответ я усмехнулся:

– Значит, Мила была права. Журналисты действительно хотят меня достать. Правда, немного не так, как она думала.

– Это не шутки, Алекс.

Начальник СБ нахмурился.

– Мы говорим о профессиональных убийцах. Они не остановятся, пока не выполнят задание. А их задание – это ты.

– Кто их нанял?

– Думаю, ты уже догадывался об ответе, – ответил начальник СБ и сразу же добавил. – Мы не знаем точно, – он тяжело вздохнул. – Но есть разные подозрения. Кто им оплатил заказ, пока выяснить не удалось. Возможно, аварцы – у них на тебя большой зуб после твоего разгрома тогда. А может, даже кто-то из наших. У тебя хватает врагов, Алекс.

– Это точно, – кивнул, согласившись с ним. – И что вы предлагаете? Спрятать меня в бункере и ждать, пока их поймают?

– Мы предлагаем вывезти тебя со станции. В безопасное место. Пока мы не разберёмся с угрозой. Тебя и твою семью.

Дед изучающе посмотрел на меня.

– Нет, – сразу категорично ответил ему.

– Алекс, будь разумным... – попытался он меня урезонить.

– Сказал, нет, – перебил его. – Если побегу, они подумают, что я испугался. Что я слаб. И это только усилит их желание меня прикончить. Нет, я останусь здесь. И встречу их лицом к лицу. Алекс Мерф никогда ни от кого не прятался и не убегал!

– Это самоубийство Алекс, – тихо произнёс Дед. – Подумай о семье.

– Возможно, но семья здесь под надёжной охраной, и я скоро вернусь в строй и буду готов сражаться. Так что нет! Это мой выбор. Не стану я ни от кого прятаться.

Начальник СБ тяжело вздохнул:

– Так и знал, что ты так ответишь. Упрямый, как всегда.

Он обвёл взглядом присутствующих.

– Раз уж ты отказываешься эвакуироваться, нам придётся обеспечить тебе максимальную защиту здесь. Усиленная охрана. И никаких выходов без сопровождения.

– Договорились. Но с одним условием.

– Каким?

Начальник СБ приподнял бровь.

– Хочу знать, кто эти убийцы. Их имена, фотографии, всё, что у вас есть.

– Зачем?

Нахмурился начальник СБ.

– Потому что хочу знать врага в лицо. Любая информация может быть полезна.

Начальник СБ переглянулся с Дедом, и тот кивнул:

– Хорошо. Мы передадим часть данных, но немного позже.

Дед медленно поднялся.

– Но помни: это профессионалы. Они не будут действовать в открытую.

– Хорошо.

– Тогда план такой: Алекс остаётся в медицинском блоке под усиленной охраной. Мы начинаем операцию по выявлению и задержанию убийц, – подытожил начальник СБ, обводя всех задумчивым взглядом. – Что ещё у тебя? – обратился он к Деду.

– Мои подчинённые подключаются к поиску заказчика. Если убийцы попытаются бежать, они не должны покинуть станцию. Это понятно?

Начальник СБ согласно кивнул.

– Ладно, Алекс. Пускай будет, по-твоему. Но, если что-то пойдёт не так...

– Если что-то пойдёт не так... – усмехнулся я, направляясь к двери. – Да у вас всегда что-то идёт не так. А я по крайней мере умру, делая то, что считаю правильным. А не прячась в бункере, как крыса.

– Ты невозможен... – покачал головой начальник СБ, но в его голосе слышалось что-то похожее на уважение.

Мила, ждавшая в коридоре, взяла за руку:

– Что там было?

– А ничего особенного, – пожал плечами, сжав её пальцы. – Самые обычные новости. Меня хотят убить. Снова.

– Ты слишком спокойно к этому относишься. – она печально улыбнулась. – Но я верю в тебя. Всегда верила.

– Тогда всё будет хорошо.

Улыбнулся и поцеловал её.

Мы вернулись в медблок. Лана уже ждала, готовя регенератор для следующего сеанса.

– Готов?

Она повернулась, оценивающе окинув взглядом.

– Готов.

Кивнул, снимая с себя мундир.

– Хотя, честно говоря, предпочёл бы сейчас побыть начеку. У меня было плохое предчувствие.

Лана уверенно взглянула, помогая лечь в капсулу.

– Прослежу за тобой лично. Ничего не случится, пока ты в регенераторе.

– Надеюсь, ты права...

Пока Лана колдовала над запуском капсулы, у меня появилось время подумать.

Собственно, что меня хотят изолировать от прессы, мне стало понятно сразу после первых слов начальника СБ. Думаю, ради этого они меня и пригласили. А их спрятать и арестовать, для меня было, по сути, одним и тем же. Они хотели меня изолировать. Вернее, нас изолировать. Думаю, жёны тоже были против этого. Насиделись они в одиночестве неизвестно где. Со слов Милы они сами не знали, где их держали или прятали. Вроде как какая-то секретная база империи. Подземная. Связь там была, но односторонняя. Они могли читать, что захотят, а вот что-то отправить или написать они уже не могли. Потом за ними прилетела Багира и забрала их оттуда вместе с детьми. Впрочем, сейчас я думал совсем о другом. О том, что мне не давало покоя все последующие дни после взрыва. Мой двойник. Куда он делся и что с ним стало? Отследить или проверить что-то с отключённой нейросетью я ничего не мог. Просил Лану подключить мне нейросеть, но она категорично отказалась. Заявив, что мне пока нельзя пользоваться ей, пока она не приведёт меня в порядок. Впрочем, у меня было подозрение, что она получила приказ на этот счёт. Только не говорила мне о нём. Боялись они (сбшники) что я могу со злости наворотить дел. Ведь я хороший хакер, а значит, у меня, может, много разных сюрпризов припрятано. Вот и потребовали от Ланы, чтобы она её отключила. Мало того, начальник не просто так меня в свой визит спрашивал о нейросети. Есть у него все записи и запись с моей нейросети ему не нужна была. Он так проверял активна у меня нейросеть или нет. Убедился, что нет, и только тогда ушёл. Наверняка сейчас сидит и понимает, что может оказаться крайним во всём этом. Ведь я понял, многое понял, ещё тогда перед взрывом, а сейчас думал, как мне со всем этим поступить. Вначале я думал, что это мне привет от Леднакора, но когда понял, что не от него, задумался над тем, а от кого тогда? Ответ на этот вопрос лежал на поверхности, просто я его сразу не заметил. Вернее, заметил, но неправильно истолковал. Камера в вентиляции, как она там оказалась? Поначалу я подумал, что сбшники следили за кем-то, кто участвовал в одном из совещаний. Но уже после вспомнил, что в таких небольших залах проводятся постоянные проверки на предмет различных жучков и скрытых камер, установленных предыдущими участниками. Вот только эти проверки проводят сбшники и не заметить установленную ими сами камеру в вентиляции для них совсем не проблема. Которая вдобавок ещё и подключена к общей сети камер. Сети, которая подчиняется и управляется СБ. Одним словом, что камеру установило СБ, у меня не было никаких сомнений, как и то, что они ей управляли и прекрасно знали о ней. Тогда у меня возник другой вопрос, а собственно, почему тогда группа захвата не знала о ней ничего? И здесь у меня пазл сложился. Всё сложилось, начиная от появления двойника. Первый вопрос, который у меня возник по нему, а собственно, как он узнал о том, что он должен делать? Например, что рядом лежит адмиральская форма и он должен её на себя надеть? Откуда узнал код доступа к каюте? Откуда узнал, что там находится закладка? Что она находится именно в этой каюте, а не в соседней? Ответов на эти вопросы у меня поначалу не было. Ведь он продолжительное время провёл в этом гробу. Что у него была куча заданий заложена в голове? Долго думал над этим и понял, что скорей всего, этот гроб, в котором он находился, одновременно и большой программатор. И что такая штука на складе не могла лежать без ведома СБ. Они всегда проверяли захваченные трофеи, что попадали на станцию, на предмет заложенной в них взрывчатки и других гадостей. Значит, не открыть и не проверить, что внутри они не могли. А это значило, что они прекрасно знали и про этот гроб, и про моего двойника внутри. Непонятно только, зачем они его хранили на складе и насколько долго его там хранили. А дальше всё вставало на свои места. Именно СБ запрограммировало клона, поставив перед ним задачу захватить заложников. Они же устроили закладку в каюте и дали клону коды доступа от каюты. Они же принесли ему адмиральскую форму. Они же с помощью камеры в вентиляции, контролировали его действия. В том, что это всё работа СБ, я понял, только когда шёл к лифту. Всем этим они сразу убивали двух, а, возможно, и сразу трёх зайцев. Первое, они долго и безуспешно искали меня на станции. Найти не могли. Станция большая, и разных тихих уголков на ней было в избытке. Понимая, что меня можно искать на станции месяц, а может, и два или ещё больше. Они решили выманить меня таким способом. Думаю, это был ответ на мою публикацию в колонке этого журналиста, понимая, что правду уже не скрыть и большинство изданий сейчас выложит все записи в сеть. Они решили нанести ответный удар по мне и дискредитировать меня. Это было, во-первых. Во-вторых, что они могли мне предъявить, задержи они меня нас станции? А ничего. У них ничего на меня не было. Никаких обязательств перед империей, у меня давно не осталось. Флотский контракт давно расторгнут. Имперский приказ, который я не выполнил, так он касался Алекса Мерфа, а был Блезом Абдулаиджи. Одним словом, я понял, да и они тоже, что предъявить им на суде мне нечего. То ли дело после захвата заложников. Не хочешь выполнять приказ? Отлично. Так вот, же все доказательства, что ты террорист. А то, что это был мой клон, так он как появился, так и исчез. Наверно уже утилизирован. Всё это осложнялось ещё одним обстоятельством, которое мне сильнее всего не нравилось. Такого клона могли создать только в столице империи, стоил он, безусловно, весьма приличную сумму в кредах, но это было не самое главное. Доступ к таким технологиям, имели только на самом высоком уровне. Мне это было совершенно очевидно. Кто отдал СБ приказ на проведение подобной операции тоже понятно. Как и всё последующее, происходившее в кабинете адмирала. Меня тогда сильно удивил Академик, складывалось впечатление, будто он перестал бояться моих полномочий, вначале я это связал с начальником контрразведки, но сейчас я отчётливо понимал, что император поручил этим двоим проучить меня за мой побег и наблюдал за происходящим в прямом эфире. Открытым оставался для меня всего один вопрос. Кто именно устроил взрыв там у лифта?

Капсула закрылась. Последнее, что увидел перед отключением сознания, – это лицо Милы, смотрящей с тревогой.

А потом наступила темнота.

Глава 7

Проснулся от резкого звука сирены.

Открыл глаза. Крышка регенератора ещё открывалась, а я непонимающе покрутил головой, ошарашенный внезапным пробуждением.

В палате царил хаос. Лана кричала что-то в коммуникатор. Мила, держа в руках бластер, стояла у двери. За дверью слышались шипящие выстрелы и крики.

– Что происходит?! – спросил у них ещё, не совсем придя в себя.

– Нападение! – коротко ответила Мила, не отрывая взгляда от двери.

– Они прорвались в медицинский блок!

– Кто?!

– Убийцы!

– Одевайся быстрее! – скомандовала мне Лана, сунув мне в руки адмиральский мундир.

До меня стало доходить, что что-то происходит совсем не то. Быстро натянул мундир и подошёл к Миле. За дверью звуки боя становились всё громче.

– Сколько их?

– Не знаю.

Она сглотнула, крепче сжав бластер.

– По крайней мере, пятеро. Может, больше. Охрана несёт потери.

– Чёрт, а у меня даже оружия нет...

Оглянулся на Лану.

– Есть здесь какой-нибудь запасной выход?

– Есть.

Кивнула она, торопливо собирая медикаменты.

– Технический проход. Но...

– Но что?

– Но если они профессионалы, они уже перекрыли все выходы.

Выругался про себя. Она была права. Эти не оставляют ничего на волю случая. Они наверняка заблокировали все пути отступления.

– Тогда остаётся только один вариант. Прорываться с боем.

– Это безумие! – ответила Мила. – Их слишком много!

– А выбора у нас нет. Если останемся здесь, они нас всех перебьют.

В этот момент дверь палаты распахнулась. На пороге появился киборг-охранник, весь в следах от попаданий плазмы и липкой белой жидкости, которая сочилась из него.

– Адмирал – произнёс он, но я с трудом его понял, его голосовой модулятор был явно повреждён и из повреждённого модулятора постоянно раздавались треск и шипение, по этой причине было сложно понять, что он говорит. – Они прорвались. Вам нужно...

Он недоговорил. В следующее мгновение его голова взорвалась от очередного попадания. Массивное тело завалилось и рухнуло на пол.

М-да, мрачно подумалось мне. Он неожиданно решил подумать, раскинув мозги по стенам.

– Бегите! – первой из всех среагировала Лана, подскочив и активируя панель на стене.

– Но куда? – ответил ей совершенно спокойным голосом, понимая, что выход, он же вход в это помещение всего один, а там в коридоре идёт перестрелка, в которой моя охрана или мои надзиратели, а если, быть точнее, явно проигрывали нападавшим.

– Через технический проход! Быстро!

Сам я выглянул в коридор и меня самого чуть сразу не подстрелили. После чего понял, что прорваться здесь не получится. Слишком много нападавших, а им противостоял последний из киборгов. Весь уже израненный и державшийся за стену, чтобы не рухнуть на пол.

Девчонки тем временем рванули к дальней стене. Лана активировала скрытую панель, и открылась узкая дверь. Пока я закрывал входную дверь и блокировал её, Мила и Лана уже оказались за дверью, а сам буквально задержался ещё на секунду, бегло осмотрелся в поиске того, что может послужить мне оружием.

Обнаружил бластер, выроненный киборгом, подобрал его и направился за ними.

В коридоре у двери уже были слышны нападавшие, попытавшие вскрыть входную дверь.

Дверь за нами захлопнулась, и услышал, как Лана что-то быстро набирает на панели:

– Блокирую дверь. Это задержит их на несколько минут. Не больше.

– Этого хватит.

Схватил её за руку и потянул за собой.

– Бежим!

Мы помчались по узкому коридору. За спиной послышался взрыв, напавшие, судя по всему, взломали дверь. А через несколько секунд ещё один. Теперь между нами и ими не осталось преград.

Мчался вниз по покрытому пылью туннелю, и ноги сами несли по наклонному полу. Лёгкие горели огнём, сердце колотилось где-то в горле. За спиной совсем недалеко, слышался топот тяжёлых ботинок по металлу. Хотя, возможно, это было просто эхо и мне так казалось.

Этот технический туннель явно построили во времена возведения станции – вековая пыль толстым слоем покрывала пол, а по углам виднелись паутина и мусор. На стенах порой можно было заметить остатки облупившейся краски, а тусклые аварийные светильники работали, наверное, один из десяти, и те, что работали, едва разгоняли мрак. На бегу попытался вызвать схему этого сектора в интерфейсе нейросети, но нейросеть не отзывалась.

Мы пронеслись мимо очередной двери, вмонтированной в правую стену. На мгновение притормозил, дёрнул за ручку – заблокирована. Чёрт!

– Алекс, быстрее!

Задыхаясь, крикнула Мила за спиной.

Обернулся. Она побледнела, лицо покрылось испариной, а дыхание сбилось. Лана рядом с ней выглядела не лучше – она держалась за бок, явно чувствуя колющую боль.

– Лана...

Выдохнул, продолжая бежать.

– Активируй мне нейросеть! Срочно!

– Что?!

Она непонимающе посмотрела, спотыкаясь.

– Ты с ума сошёл?! Тебе нельзя! Ты только вчера...

– Лана!

Рявкнул, не замедляя шага.

– Сейчас же! У нас нет времени на споры!

Она замялась на секунду, потом что-то быстро и недовольно пробормотала себе под нос.

– Разрешение отправлено, – сжав губы, произнесла она. – Но я против! Ты должен понимать...

– Не сейчас. – прервал её, чувствуя, что нас нагоняют.

Запрос одобрен. Разрешение получено. Активация нейросети.

Мысленно дал команду на активацию имплантов, и вскоре мир вокруг внезапно замедлился. Нет, не замедлился – это я ускорился. Нейросеть включилась, заливая сознание потоком информации, а следом проснулись импланты. Мышцы налились силой, боль в груди стала глухой и далёкой, как будто не моей. Адреналин ударил в кровь мощной волной.

Резко рванул вперёд, подхватил сначала Милу на руки – она ахнула от неожиданности – и, не останавливаясь, подцепил второй рукой Лану. Обе были лёгкими, почти невесомыми. Импланты без проблем справлялись с такой нагрузкой.

– Алекс! Опусти меня! – возмутилась Лана барахтаясь. – Тебе нельзя! Твои раны ещё не зажили! Импланты могут...

– Заткнись. – отрезал, ускоряясь ещё больше. – Не отвлекай меня сейчас.

– Мила, скажи ему! – не унималась Лана.

– Тихо, – ответил за Милу ей.

– Он прав. – неожиданно поддержала меня Мила. – Так быстрее.

Буквально полетел по туннелю. Импланты послушно выжимали из организма каждую каплю энергии, толкая вперёд. Мимо проносились всё те же грязные стены, тусклые светильники, заблокированные двери. Туннель продолжал уходить вниз и благодарил сейчас удачу за это – бежать под уклон было легче.

– Лана... – на бегу, почти не сбиваясь с дыхания, спросил: – Ты знаешь, куда ведёт этот туннель?

Она неловко повернула голову, пытаясь посмотреть на меня.

– Понятия не имею, – призналась она виновато.

– Нашла его совершенно случайно. У меня был сквозняк, причём сильный. Решила проверить, откуда дует, и нашла эту дверь. Прошла метров сто, не больше, а потом испугалась и вернулась. На картах этого прохода нет! Подумала, что могу заблудиться.

– Замечательно – пробормотал себе под нос, перескакивая через непонятные обломки. – Просто замечательно. Бежим чёрт знает куда, а за нами гонится толпа убийц.

– Не толпа, – поправила меня Мила, прижимаясь крепче.

– Всего шесть я насчитала.

– Это сейчас совсем не утешает.

Туннель резко закончился массивной металлической дверью. Старая, ржавая, с облупившейся краской. На ней даже не было кодового замка – только примитивный механический запор и тяжёлая ручка.

Не стал тормозить. Развернулся, выставив вперёд плечо, и врезался в дверь всем телом. Импланты вложили в удар всю свою мощь. Металл взвыл, запор с хрустом вырвало из гнезда, и дверь с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель.

Мы вывалились в другой туннель – более широкий, чистый, с ярким освещением. Туннель для дроидов. Узнал его по характерной разметке на полу и стенах.

– Вниз!

Крикнул, опуская девушек на пол.

– Бегите вниз!

Мы ринулись дальше. Но чувствовал, как силы начинают меня покидать. Как в груди снова заныла тупая боль. Рана, которая едва затянулась, напоминала о себе. Организм не выдерживал перегрузок.

Мысленно вызвал интерфейс нейросети. Красные индикаторы предупреждения вспыхнули перед глазами.

ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКИЙ ПЕРЕГРЕВ ОРГАНИЗМА! РЕКОМЕНДУЕТСЯ НЕМЕДЛЕННАЯ ДЕАКТИВАЦИЯ ИМПЛАНТОВ!

Ещё немного. Только ещё немного.

– Активируй дроида.

Приказал, обращаясь к бортовому искину «Звёздного странника» через сеть, но здесь же вспомнил, что искина нет.

Вскоре туннель для дроидов вывел нас в обычный технический коридор станции. Светлый, чистый, с указателями и голографическими табло. Прямо у выхода замер дроид-доставщик – приземистая металлическая коробка с солидным грузовым отсеком сзади. Увидев нас, он послушно посторонился, освобождая проход.

И тут у меня подкосились ноги.

Споткнулся, попытался поймать равновесие, но тело не слушалось. Импланты экстренно отключились, сработала защита. Боль в груди полыхнула с новой силой, и я упал на колени, прямо перед дроидом. Это сразу не осталось без внимания девушек.

– Алекс! – Мила бросилась ко мне, но моя поднятая рука остановила её на полпути.

– Бегите, – хрипло вырвалось у меня из горла. – Это приказ! Бегите дальше!

– Что?! – она застыла в шоке, не в силах поверить услышанному. – Ты спятил?!

– Я задержу их, – с трудом поднявшись на ноги и привалившись к стене, сказал: – Я приму бой, а потом уведу их за собой. А вы бегите дальше. Я догоню вас позже.

– Нет! – Мила шагнула ближе, и в её глазах полыхала ярость. – Нет, Алекс! Даже не думай!

Достав бластер киборга, ещё раз проверил индикатор заряда. Три заряда. Может, четыре, если повезёт. Взгляд скользнул на Милу, потом на Лану, которая стояли рядом, испуганно прикрыв рот ладонью.

– Мила, – сказал тихо, но твёрдо, глядя ей в глаза, – Если ты погибнешь здесь вместе со мной, кто будет воспитывать нашего ребёнка? Кто?

Она по-прежнему не двигалась.

– Не отдам я им тебя и Лану, – мой голос окреп. – Им нужен всего один конкретный разумный, понимаешь? Они пришли не за вами. Они пришли за мной. Я останусь здесь, задержу их и выиграю время. А потом отобьюсь и за вами следом. Но вы должны бежать. Сейчас же. Это приказ! Здесь дальше по коридору лифт, вам только нужно добежать до него.

Мила молчала, сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Слёзы блеснули в её глазах.

– Алекс... – начала было Лана.

– Лана, забирай её, – резко оборвал девушку. – Немедленно!

– Мила, – прошептала Лана, беря подругу за руку. – Мила, мы должны...

– Только попробуй тут погибнуть, – сорвавшимся голосом выпалила Мила, не сводя с меня взгляда. – Только попробуй, Алекс Мёрф! Сама тебя прибью! Клянусь, прибью!

– Всё будет в порядке. Беги! Прошу тебя, беги! – моя попытка улыбнуться вышла кривой гримасой. – Не дам я им себя убить.

Она ещё доли секунды смотрела мне прямо в глаза, а потом резко развернулась и побежала по коридору, Лана – следом за ней. Взглядом проводил их, пока обе не скрылись за поворотом.

А потом выдохнул и, сжав рукоять бластера покрепче, повернулся к дроиду-доставщику.

– Извини, дружище, – обратился к нему, поднимая оружие. – Но ты мне нужен.

После чего открыл люк, где у него находилось отключение питания. Дроид поехал дальше. Он только немного заехал в тоннель, как была нажата кнопка отключения питания. Дроид дёрнулся и замер, перекрыв проход. Небольшая импровизированная баррикада была готова.

Привалившись к стене, пытался отдышаться. Руки дрожали, в глазах плыло. Проклятье. Слишком рано для использования имплантов. Слишком рано. Организм отказывался подчиняться.

Бластер в руке казался неимоверно тяжёлым. Впрочем, это было не удивительно. Это всё-таки был бластер киборга. Тяжёлая и мощная модель. Но всего три заряда, всего три чёртовых заряда. Против шестерых вооружённых до зубов преследователей.

Из тоннеля донеслись голоса. Они приближались. Слышно, как звенит металл под тяжёлыми ботинками, как переговариваются, обсуждая что-то. Ещё минута, максимум две, и они будут здесь.

Оглядевшись по сторонам, оценил ситуацию. Коридор тянулся влево далеко, всё прямо, и вправо метров на пятьдесят, а затем делал поворот. Налево совсем не вариант, да и направо тоже – без имплантов не добежать, и даже с ними совсем не вариант. Яркое освещение, голые стены, никаких укрытий. Слепой и тот сумеет подстрелить. Осмотревшись, заметил недалеко на другой стороне коридора вентиляционную решётку, но до неё нужно добежать метров около десяти, и неизвестно, получится ли её открыть.

В этот момент из темноты тоннеля вылетело что-то массивное, врезавшееся в дроида с такой силой, что воздух вокруг словно сжался. Что именно это, не удалось понять сразу – всё произошло слишком быстро. Но осознание одного факта пришло мгновенно. Как хорошо, что я решил не прятаться за металлическим корпусом дроида-доставщика. Хотя именно так, поначалу, я и собирался поступить.

А уже в следующую секунду взрывная волна отшвырнула меня прочь от входа в тоннель. Удар выбил весь воздух из лёгких, и на мгновение перед глазами вспыхнули яркие огоньки.

Но это ещё не всё – раскалённые осколки от попадания гранаты, а это определённо была граната или что-то очень на неё похожее, веером разлетелись во все стороны. Некоторые из них оставили жгучие царапины на коже, прожгли ткань мундира на плече и боку. А ведь, кроме этого адмиральского мундира, на мне не было никакой защиты – ни бронежилета, ни энергощита, ничего.

В то же самое мгновение, даже не дав опомниться от первого удара, вторая граната прилетела точно в цель – в уже повреждённого дроида. На этот раз взрыв проделал в его корпусе дыру впечатляющих размеров, через которую можно просунуть голову. Раскалённый металл оплавился по краям, искры посыпались каскадом на пол, а осколки вторичных повреждений веером разлетелись, пробивая целую череду дыр в противоположной стене коридора. Некоторые углубления оказались такими глубокими, что обнажили внутреннюю изоляцию. Дроид же после второго попадания вспыхнул ярким пламенем, видимо, досталось его энергоблоку.

Языки оранжевого огня начали вырываться из корпуса дроида и лизать металлический корпус, чёрный дым поднялся к потолку.

Замерев на секунду, попытался собрать мысли в кучу и понять, насколько серьёзно меня зацепило. Потом осторожно, прижимаясь спиной к стене, придвинулся ближе к входу в тоннель, всё ещё окутанному клубами едкого дыма после взрывов. Судя по наступившей тишине, там, в темноте тоннеля, тоже выжидали. Наверняка перегруппировывались, готовились к следующему броску. Как только послышались первые шаги – тяжёлые, размеренные удары сапог по металлическому полу, – резко выглянул из-за угла и сразу же открыл огонь на поражение. Они оказались уже совсем рядом, буквально в нескольких метрах от позиции. Выпустив два заряда в фигуру, идущую впереди, целился ниже пояса, в ногу, надеясь хотя бы замедлить противника. Вроде бы попал – показалось, что силуэт дёрнулся, – но уверенности никакой. Дым, плохое освещение, усталость – всё это не способствовало точной стрельбе.

В ответ нападавший тоже выстрелил, даже не попытавшись укрыться. У него было какое-то незнакомое оружие – тяжёлое, массивное, с виду напоминающее штурмовую винтовку, но стреляло оно не привычными плазменными зарядами или иглами, а именно гранатами. Он выпустил две гранаты подряд в сторону цели, и мне было хорошо видно, как они летят в замедленном движении, оставляя в воздухе едва заметный дымный след. Первая граната просвистела совсем рядом, буквально в каких-то сантиметрах от плеча, прошла между телом и горящим дроидом и вгрызлась в стену коридора где-то за спиной, где взорвалась с оглушительным грохотом, обсыпав кучей мелких осколков. А вот вторая граната попала точно в дроида, довершив разрушение его корпуса. В этот раз мне досталось значительно больше – ударная волна швырнула на пол, в ушах загудело, а горячие осколки оставили множество болезненных порезов на спине, руках и ноге. Почти сразу почувствовал, как тёплая кровь начала просачиваться сквозь разорванную ткань мундира. Я посмотрел на последний заряд в бластере.