На грани миров

Дыхание

Мира лежала на кровати и пыталась вдохнуть, но воздух кончился ещё вчера. У неё были сутки на то, чтобы найти благословенный газ, иначе придётся попрощаться со всеми светлыми планами на переселение в более уютное место в следующем квартале, да и в принципе, со всем, что она ещё не успела сделать.Очень некстати это всё нагрянуло, ведь она только обрела ясное видение того, что бы она хотела делать в ближайшее время.

Баллоны выдавались в конце смены, а ей стало плохо в середине дня, и она была отправлена в барак без пайка.

Ронни услужливо ткнулся ей в ладонь и она слабо улыбнулась.

- Всё будет хорошо, малыш, не волнуйся.

Именно любимому псу она отдала последний вдох. На них не выделяли норматив, ты тратил свой запас, так что здесь собаки были большой редкостью. Но она не смогла бы жить без Ронни, и если она не найдёт выход, они уйдут примерно в одно время.

Дверь распахнулась - на пороге стоял Кир. Он был её соседом, как в общаге, так и в цеху. Высокий, угрюмый, нелюдимый, но ответственный и надёжный. В руках он держал свой баллон, который получил сегодня за работу. Решительно войдя, он прикрыл дверь и направился к ней.

- Мира! Почему ты молчала, что у тебя его больше нет?! Глупышка...

Она попыталась отодвинуться от него, но он мягко привлёк её к себе, присев на край кровати, и проговорил, прижимая маску к её лицу:

-Тебе это сейчас нужнее. Ты же нам нужна здоровенькая, правда? Пей-пей, потом я, нам обоим хватит.

Он смотрел, как её кожа розовеет, а веки перестают трепетать. Организм напитался и девушка провалилась в спокойный здоровый сон.

Остатки он отдал псу - она не сможет без него, он знал. После, Кир тихонько притворил дверь, выйдя из комнаты. Дойдя до своей, точно такой же, одноместной и продавленной лежанки, он лег, не раздеваясь, размышляя о том, проснется ли он завтра, и напевая старую песню...

"...что у нас на двоих с тобой одно лишь дыхание..."

Добрей

Она стояла под дождем и каждая капля, стучащая по её зонту, приносила боль в её сердце. Воздуха не хватало, но врачи сказали, что больше ничего сделать не могут. Оно стало таким большим, что заняло место, где должны были спокойно помещаться лёгкие. Стуча медленно и ровно, оно сотрясало всё её хрупкое тельце.

Последним желанием перед тем, как ткани не выдержат натяжения и её большое, как в прямом, так и в переносном смысле, полное любви сердечко разлетится на миллионы осколков, было стать самым ярким человечком на свете.

Она вплела в свои волосы мириады солнечных лучей, звезды пожертвовали своим светом, чтобы малышка могла воссиять, ветер раздул эту копну, чтобы она казалась ещё гуще, а молнии из туч пустили свои токи по кончикам, что теперь достигали её тоненьких бёдер.

Рядом с ней весь день находился он - её малая копия, что останется здесь, продолжая работу Светлой. Она вдохнула в него всё, что умела сама, добавив то, что не успела сделать. Ему не было тяжело или больно – она оставалась в нём: в его глазах, ямочках на щеках, колокольчиком смеха. Помня заповеди, учения и наказы, он оставил её на Вершине, а сам поспешил прочь.

Сидя у окна, он видел Её свет, хотя тучи становились всё темнее и свист ветра закладывал уши. Вся Природа замерла и ждала.

Пришло её время. Отбросив зонт, она расправила руки и подняла лицо к небу, подставляя его под тёплые струи дождя. Вмиг Природа забрала то, что ещё утром так щедро дала ей: Свет, Звук, Власть и Искру. Одно Сердце осталось гореть над Вершиной, освещая Путь таким, как она.

И только Ветер тихо разносил слова:

«…Все равно мне больше не согреться

В пламя прыгну, чтоб вас согреть

Тогда заберите мое доброе сердце

Может быть, вы станете немного добрей…»

Океан

Она ходила по берегу и волны ласкали её маленькие стопы с небольшими красивыми пальчиками. Смотря вдаль закатных красок, она будто шла к солнцу, медленно умирающему в глади моря. Грусть наполняла её глаза и из них временами стекали солёные капли.

Девушка помнила ощущение безграничной свободы и «парения» в бесконечности океана. Как она могла часами играть с добродушными дельфинами, прыгая по волнам. Или, как серебристые маленькие рыбки вихрем носились вокруг неё, образовывая красивую спираль, от которой рябило в глазах. И ещё, как она любовалась многообразием губок и кораллов, что в некоторых впадинах покрывали всё дно, образовывая роскошный ковёр.

Отец… Он остался там, и она ничем не могла помочь ни ему, ни себе. А так как она рано потеряла маму – даже не успев впитать её образ, что бы вспоминать в такие моменты – это было вдвойне горче.

Вместо прозрачного голубого океана, здесь было только море, но хотя бы оно. Ведь сначала он увёз её туда, где из воды была только водопроводная, противно пахнущая хлором и от которой с её кожей творился сущий кошмар. Но, когда она подарила ему двух прекрасных дочерей, он, не находя себе места от всеобъемлющей любви и пребывая на седьмом небе от счастья, торжественно вручил ей ключи от их нового жилища – огромного дома, с бесконечным пляжем, что тянулся вдоль тёмной сине-зелёной глади.

И вот, она снова и снова мерила шагами этот берег, возвращая морю солёную воду, что оно дарило ей сейчас, силясь задобрить.

Внезапно вдалеке хлопнула дверь и она услышала шаги, что приближались к ней. Девушка поспешно вытерла слёзы и подставила лицо ветру, чтобы он высушил кожу и забрал красноту вокруг глаз. Поступь слышалась уже совсем близко, но она не обернулась и, замерев, продолжала смотреть на закат.

Подойдя вплотную, он обнял её за плечи и тихо проговорил:

- Вот ты где, Ариэль. Снова грустишь о доме? Не надо, милая, столько лет прошло. Вот и дочери проснулись и уже бегут к нам, смотри!

Развернувшись к дому лицом, они смотрели как Перл и Сирена наперегонки несутся к ним, расправив руки и их длинными красивыми волосами играет ветер.

Девушка и улыбнулась, и все тревоги оставили её. Лишь на дне сапфировых глаз продолжал плескаться океан…

Девочка влюбилась в море

Оно звало её за собой

Солнце освещало прибою

Путь овеянный мглой

Море волнуется раз

Море волнуется два

Море волнуется три

Хорошо

Птица металась у самой земли не смея взлететь. Она не могла оторвать крылья и ощутить потоки воздуха снова. Каждый взмах рождал новую волну нестерпимой боли и крылышки начинали мелко трястись, а следом она снова припадала к земле...

Малая покорительница вершин замерла и задумалась. Она вспоминала, сколько неведомых мест она пересекла. В каждой открывала что-то новое для себя, познавала частичку этого огромного мира. Сколько приятных мгновений было в её жизни: некоторые она пережила вместе с другими, некоторые в одиночестве, но все они были очень яркие и приятные. Сколько света и тепла впитало её маленькое тельце за всю жизнь.

Потом нахлынули на птаху воспоминания о боли, что пришлось ей пережить. Каждый раз падая и разбиваясь о землю, каждый раз, когда грудью на шип накалывалась, каждый раз, как из глаз капли малые стекали, как больно было ей. Сколько бы помощи не оказывала она вокруг, каждый раз это оказывалось малой каплей в море, что из солёного сладким не сделать никогда.

- Отпустите меня, пожалуйста, - просила уставшая птичка, хотя больше обращалась она не к кому-то, а к себе. Ничто не могло её удержать, кроме как ощущения нужности и незавершённость дел.

Настал день, когда посмотрела она внутрь себя и поняла, что пора. «Им будет больно, но я всегда буду рядом, стоит только взглянуть на небо», - подумала она и взлетела.

Сначала было тяжело, ведь каждый взмах крыльями отдавался болью во всём маленьком тельце. Поднявшись так высоко, как не удавалось ей очень давно, она обернулась. Внизу она увидела своё дерево, соседей, вдали виднелось небольшое гнездо родных, которые так редко летали вместе с ней и так много им ещё предстоит узнать, но уже не крыло к крылу, а самим, без неё.

Передохнув, она поняла, что отступила боль и взмыла она радостно вверх. Всё выше и выше поднималась птаха. Небесной красоты были её крылья, огнём на концах вспыхивая в свете полуденного солнца. Ясные глаза быстрокрылой устремились к небу, и смотрела она в синь неотрывно. Манило её его бесконечная голубизна, и больше не видела она ничего перед собой, кроме него.

Внизу стояли люди, задрав голову и видели они, как красивая, яркая птица старается до лазури царствия верхнего дотянуться. Как в точку прекратившись, замерла на высоте она, да камнем вниз падать начала. Следила глазами толпа за тем последним полётом, и душой не смогли они увидеть, что, на самом деле, поднялась пташка ещё выше, да на облачко сев песню красивую, но печальную, завела.

Это была последняя грусть, что вышла из из её души и сердца. Теперь же в них царило счастье и тишина.

"Теперь хорошо", - подумало небесное создание.

Огни...

Отсюда Земля казалась такой далёкой и холодной. Она переливалась от белого к голубому, потом к зелёному и уходила в черноту. На полгода его отправили сюда в полном одиночестве. Обычно так не делается, но стресс тест показал, что он выдержит такое путешествие, а постоянный диспетчер на проводе будет помогать ему стойко пережить это заключение.

Всё шло по плану. Он прибыл на пост в отличном расположении духа и ещё удивлялся мужичку с диковатым взглядом, которого сменил. Сам Ларси любил одиночество и не считал, что полгода это такая уж большая цифра. Он собирался продолжить писать начатую на Земле повесть; прочитать, наконец, книги, с которыми постоянного не было времени ознакомиться; насладиться картиной такого пугающего и такого притягательного космоса, что открывалась из иллюминатора и просто отдохнуть от суеты вокруг. Ему не особо и нужен был тот человек, что оставался связующей ниточкой между ним и Землёй. Раз в день он отчитывался о своём состоянии и забывал об этом до конца следующего дня. Иногда он просто часами смотрел на планету перед ним, разглядывая континенты, океаны и моря, облака и огни разных городов...

Сейчас света не было нигде - ни в его капсуле, ни на Земле. И Земли как таковой тоже уже не было: минуту назад она будто взорвалась изнутри и сейчас различные её части разлетались по ближайшим окрестностям космоса. Это было до смерти красиво. Мгновенно замерзающая лава становилась из огненно-красной чёрной и будто терялась в окружающей тьме. Воды океанов, мгновенно замерзающие в холоде космоса, образовали белоголубые облака, наполненные маленькими кристалликами прозрачных льдышек. Солнце освещало это невероятное действо, насквозь пронизывая теперь уже ничем не сдерживаемую твердь своими лучами.

Он прижал дрожащую руку к холодному стеклу и жгучая слеза стекла по его щеке. Там у него не осталось никого, ведь к моменту полета все его родные умерли, а жену он так и не встретил. Может если бы у него было больше времени, или желания...

Правда, его нынешний траур был не по людям, а по самой планете. Он так и не успел съездить в жаркие золотые пески Сахары; посетить Новую Зеландию с её волшебными лесами и полями; увидеть опасные и грозные вулканы; побывать на ослепительно белых горных пиках как его, так и других стран; попробовать на вкус и узнать запах всех рек, морей и океанов; изведать глубину впадин Гранд Каньона; увидеть полное небо звёзд всех размеров и оттенков; услышать задорные крики весельчаков дельфинов, протяжный вздох кита и шепот поля полного колосьев ржи и многое, многое другое...

Всё это многообразие красот, звуков и запахов исчезло за одну секунду. Что именно произошло, он не видел, но понимал, что этому послужили окружившие планету корабли. Люди всегда надеялись, что они не одни в безмолвном космосе. Их надежды оправдались, но жутким образом.

Теперь его мечтам не суждено было сбыться и он смотрел на медленно умирающую планету и своё будущее.

В этот момент в его голове крутилось...

"Земля в иллюминаторе

Земля в иллюминаторе

Земля в иллюминаторе видна

Как сын грустит о матери

Как сын грустит о матери

Грустим мы о Земле, она одна..."

Власть

...Он стоял перед ней, протягивая связанные шёлковым платком руки. Мольба в глазах, казалось, звенела в тишине зала. Молодой человек смотрел на неё, и сердце то замирало, то начинало стучать сильнее.

Прекрасные тёмные глаза, в космосе которых он так хотел утонуть, каждый раз попадая под их чары.

Губы, два лепестка, которые притягивали его снова и снова, даруя ему возможность летать, будто унося его в мир грез, где всё возможно.

Копна шоколадных, лёгких и мягких волос спадала красивыми волнами на плечи, и его так и тянуло дотронуться до них, вдохнуть волшебный аромат, что они источали. В них она всегда вплетала свежие цветы. Бедные растения, сгорающие от её красоты.

Тонкая шея, которую он мог часами целовать, опускаясь губами до покатых плеч и мягких холмов груди, и поднимаясь снова до мочки ушка. Губы обжигало и по телу пробегал ток, но это было так приятно.

Тело… Тело, которое он вожделел, и восхищался нежными изгибами и сладкой грацией. Сейчас его облегало тонкое белое платье, ниспадающее красивыми складками до пола.

Узкие красивые ступни были закованы в хитросплетение золотых жгутов, тянущихся к тонкой кожаной подошве.

В ней было прекрасно всё, она представляла собой абсолютную власть, несмотря на всю нежность, что она могла подарить и дарила. Но этого ему было мало, он хотел большего, и знал, что этому не быть.

И сейчас, стоя перед ней на коленях, он хотел одного: Свободы!

Свободы от космоса её глаз.

Свободы от её чарующего голоса.

Свободы от мыслей, заполонивших его голову и в которых была только она.

Свободы от её власти над ним.

В сводах прекрасного храма имени её будто звучали слышимые только им двоим слова...

"...Я отдаюсь тебе всецело, разве не видишь,

Почему же ты не даруешь мне свободу?

Ты властвуешь, властвуешь,

Властвуешь надо мной..."

Забвение

Обивая пороги, он из последних сил бродил по знакомым маршрутам и искал дозу. Надо было получить её во что бы то ни стало, иначе до утра можно было и не дожить.

Ступая по асфальту, поливаемый дождём и читая во взгляде прохожих только презрение, Анфорт брёл, всё дальше бросая своё тело, что уже переставало слушаться.

В голове проносились воспоминания о том, когда доза всегда была под рукой, только протяни её. Его жизнь имела смысл, воздух был наполнен смехом и счастьем, каждое утро он просыпался даже не думая, что может быть иначе.

Начиная новый день, он вставал, одевался, принимал очередной "впрыск" и не спеша следовал на работу, где принимал ещё одну, небольшую, но она ждала его и там. Это было своеобразным ритуалом, без которого организм и не думал просыпаться.

Дальше были труды, совещания, руки делали всё на автомате, практически не напрягая мозг. Обед, встреча со знакомыми, приятный перерыв, сопровождаемый ещё одной маленькой. Ну что поделаешь: на работе были только небольшие, а всё более существенное ждало его дома.

Окончив службу, он садился в свой автомобиль и ехал туда, где был его личный рай. Нет, конечно временами и там запасы слегка снижались - ничего не вечно, но Анфорт знал, как сделать так, чтобы они скорейшим образом восполнились.

Но в один день всё как-то изменилось... На работе узнали, что у него всегда припрятана приятная заначка и постепенно выжили его оттуда.

Дома его тоже ждали изменения. Порции личного счастья стали меньше, потом их будто вообще стали разбавлять чем-то. Как оказалось в последствии - так и было. Скоро их не стало совсем.

Не желая верить, что теперь для нахождения дозы ему придется прикладывать усилия, причем не малые, он решил съездить сначала к друзьям, у которых - как ни удивительно было это осознавать - для него не осталось почти ничего.

После он поехал к родителям. Там всегда было в достаточном количестве того, что ему сейчас так требовалось, но нельзя было постоянно находиться у них, да и... через некоторое, совсем малое время, они ушли к Создателю.

И вот теперь, забытый, никому не нужный, Анфорт ходил по местам былой славы и искал того, кто поможет ему, как когда-то он приходил на выручку. Но каждый, брезгливо смотря с высоты своего положения, издевательски улыбался ему и сообщал, что предложить им ему нечего.

Оставалось последнее место, куда он ещё не ходил. В своё время, он не очень хорошо поступил с этим человеком, и теперь ему было очень стыдно идти туда, но делать было нечего, времени оставалось мало. Ему нужна была помощь.

Подойдя к дому, он боялся позвонить в звонок. А вдруг тут уже другие жильцы? Или итог будет такой же, как и в других местах? Что он будет делать, если так?

Он нажал на кнопку и услышал знакомую трель за полупрозрачной дверью. Зажёгся свет, раздались тихие быстрые шаги и перед ним предстала она. Ему понадобилась всего секунда, чтобы понять, что здесь ему помогут. Доза любви и заботы всю жизнь ждала его здесь, а он и не знал. Но теперь всё будет по-другому...

Костёр и звёзды

Она шла по небольшой горе, стопы её утопали в мягкой изумрудной зелени. Взгляд тёмных, увенчанных густыми ресницами, глаз был устремлён вдаль, к алому закатному солнцу, что виднелось уже совсем краешком, но она не боялась здесь потеряться. Она знала, что если взять левее, вглубь острова, то там был костёр, что призывно горел и где её уже ждали.

Ступая еле слышно, не желая тревожить хозяина очага, она приближалась к свету, осторожно обходя корни и, будто специально преграждающие ей путь, большие тяжёлые ветви деревьев. Длинный, усеянный яркими рисунками подсолнухов, сарафан цеплялся за торчащие прутья и она подобрала его полы, чтобы не тормозить движение и не оставить куски материи на память лесу. Тёмные волосы были распущены и спускались мягкими волнами на плечи и ниже, доходя длиной до лопаток. Они были слегка припорошены мелкими иголками и парой листочков, внешне делая её схожей с лесной феей - дриадой.

Войдя в круг света, она замерла. Он сидел у огня и не двигался, лишь тихо и мерно дышал, хотя она и отсюда чувствовала его напряжение. Чуть наклонённый вперёд, к теплу костра, он будто силился рассмотреть в нём будущее, то, которого он желал и которым грезил, как и она. В высоких ярких всполохах огня метались тихие очертания и еле заметные тени, тяжёлые мысли и тёплые сны, слышался нежный шёпот и громкие обещания. Наблюдая за этой картиной, она не заметила, как начала приближаться к нему, движимая желанием забрать все нелёгкие думы и подарить ту любовь и нежность, что копились в её душе столько лет, будто ожидая его прихода.

Подойдя вплотную, она, как могла нежно, положила ладони на его плечи, заставив его вздрогнуть. Хоть он и ждал её прихода, но она в очередной раз застала его врасплох. Погружённый в себя, снова и снова ищущий ответы на вопросы и никак не находящий решений, он не заметил её появления. Хотя слух его никогда не подводил, и сейчас он слышал тихое шуршание лесной подстилки, но оно никак не ассоциировалось у него с ней. Почувствовав касание её чуть прохладных рук, все тяготы, обуревавшие его голову, отступили, на губах появилась еле заметная улыбка, а его пальцы инстинктивно легли поверх её. Он не дышал, впитывая каждую секунду ощущений, что сопровождали её приход. Она, продолжая оставаться за его спиной, тихо опустилась на колени и прижалась телом к нему, вбирая тепло и спокойствие, что пришли на смену тревоге и метаниям. Теперь он был собран, но расслаблен; мягок, даже нежен, но решителен. Она ощущала себя за ним, как за каменной стеной, одновременно чувствуя безграничную любовь, что волнами исходила от него.

Слегка откинувшись, она села на пятки, и легонько потянула его на себя. Он послушно отклонился назад и положил голову ей на колени, поднимая взгляд к небу. Оно было именно таким, каким страстно желала увидеть его она: полным ярких, разноцветных звёзд, безмерным и волшебным. Казалось, если долго смотреть, то можно в нём утонуть, или, как минимум, суметь дотянуться до этой чернильной черноты. Мягко массируя кожу головы, она запустила пальцы в его волосы, медленно пропуская длинные пряди через них и тихо напевая:

3асыпай,

У меня на руках засыпай,

Засыпай

Под пенье дождя…

Далеко,

Там, где неба кончается край,

Ты найдешь

Потерянный рай.

Скорее

День подходил к концу и она привычно спешила домой, перебросив сумку через плечо. Каблуки отстукивали шаги по асфальту, который плавно перешёл в брусчатку.

Небо понемногу заволакивало тучами, а первые капли уже начинали падать на землю. Она задумчиво подняла глаза кверху и вздрогнула всем телом. В темной и непроглядной дали будто проявилось его лицо, и он устремил свой взгляд на неё. Эти глаза всегда завораживали её, и заставляли вести себя, словно жертва перед удавом. Вот и сейчас, девушка оцепенела и не могла сдвинуться с места.

Рассыпанные по плечам волосы развевал порывистый ветер, и, несмотря на всю ярость стихии, заплетал их в нежные и изящные косы, вплетая неведомо откуда взявшиеся травинки, головки цветов и маленькие зёрнышки семян сорной травы.

Тучи становились всё темнее; вдали то тут, то там, проявлялись всполохи молний, а гром каждый раз разрывал воздух на части, но она не двигалась с места. Девушка слышала его голос в своей голове, дрожь нервного возбуждения проходила по телу, на плечах она будто чувствовала прикосновение его рук, а именно то, как он сжимал её в своих объятиях и тихо шептал на ушко всё то, что так долго слышалось в мечтах...

Крупные капли дождя промочили платье насквозь, оно прилипло к телу, а тонкие ручейки воды всё бежали по изгибам, но холод совсем не чувствовался ею. Она была поглощена этим сном наяву и ничто не могло сейчас вырвать её из него.

Вокруг бушевала стихия, а девушка будто оказалась в самом тихом месте шторма, что назывался "глазом бури". Она ощущала это, хоть и не смотрела по сторонам, а по прошествии небольшого времени и вовсе прикрыла глаза. Её не существовало в этом мире, ведь она вся была там, в своём воспоминании о том, чего никогда не было. Окружённая его теплом и любовью, абсолютно счастливая и будто светящаяся изнутри от этого.

Позади неё, от очередной молнии дерево расколось пополам и упало на пропитанную водой землю с тягучим и леденящим кровь гулом. Но девушка не услышала и этого. Она словно окаменела и, снова открыв глаза, обратила взор к небесам, что разверзлись над ней. Девушка стояла, освященная лучами солнца, внезапно появившимися из-за туч, и снова и снова повторяла слова, что исходили из его уст...

Замени мои неисправные детали,

Мне нужен кто-то, кто исправит меня.

Моё сердце не лечит,

Потому что чего-то не хватает.

Машинам не так легко истечь кровью,

Исправь меня скорей...

Звёзды

Она была перед ним, так близко и недосягаемо одновременно.. Он будто даже чувствовал тепло её тела, но нет, такого быть не могло.

Маленькая комната, наполненная фиолетово-голубыми неоновыми огнями, мягкий и чересчур удобный диван, круглый внушительный стол и она... Очередная "Иллюзия на ночь", как их здесь называли.

К столу был надёжно прикреплён металлический шест, а девушка извивалась около него и прижималась к нему телом, одновременно пожирая мужчину глазами.. Нет, это была не девушка, но кобра.. Гибкая, опасная, но такая притягательная.

Ей не надо было сильно утруждаться, например, залезать на этот кусок металла под потолок, показывать какая она сильная или верткая. Достаточно было так, под эту тягучую, сладкую музыку слегка покачивать бедрами и смотреть на него. Её глаза, бездонные колодцы, полные звёзд, - не так давно вошло в моду, вживлять эти маленькие кристаллики себе в глазные яблоки, вид чего, обычно, приводил его в ужас - как нежно и чувственно она облизывала свои пересохшие пухлые губы, как капельки пота струились по её шее и скатывались между двух упругих холмов ниже, обходя впадинку пупка, стремясь закончить своё существование в самом низу, дотянуть до сладкого и горячего местечка...

Он следил за этими капельками не отрывая глаз. Дышать стало трудно, руки от бессилия сжимались в кулаки, сердце пыталось вырваться из груди. Посетителей просили оставаться на местах, но он больше не мог вытерпеть эту муку, а она, будто, была не против...

Встав с дивана, он подошёл ближе и теперь почти в упор рассматривал её. Она ни разу не сбилась с ритма музыки, но встала чуть ближе к нему.

Тепло, он точно чувствовал его. Запах её разгяченного тела, лёгкое движение воздуха, когда она слегка ускоряла ритм.. Он протянул руку и.. неожиданно дотронулся до неё. Она прильнула к его ладони, продолжая танцевать и не переставая смотреть в его глаза.. Закусив губу острыми зубками, она прижималась уже к обеим его рукам, а скоро и к его горячему телу..

Они двигались в такт.. им не требовалось снимать одежду, хотя на ней было только бельё из тонкой полупрозрачной ткани, в отличии от него, одетого в штаны и футболку. Головной убор он додумался снять при входе.

Он остожно провел рукой от плеча по шее вверх, полуобхватывая лицо и смотря на ее губы. Она, видя это, приоткрыла рот, язычок проворно прошёлся по пересохшим створкам, и слегка подалась ему навстречу, прикрывая глаза. Он повторил её движения и коснулся наконец её губ своими. В эту же секунду лёгкий ток прошёлся по его телу, приводя тело и его самого в экстаз. Он так себе всё и представлял. Сладкий, горячий поцелуй, слияние тел и мыслей - никогда ещё в жизни ему не было так хорошо. Время будто остановилось и он не хотел, чтобы этот момент преращался. Но...

Открыв глаза, он понял что всё ещё сидит на диване, а девушка всё так же танцует у шеста и жадно смотрит на него своими "звёздами". Он встал, подошёл к ней вплотную - уже ощущая, что всё не так, как в его грёзе - и медленно протянул руку к её лицу... Она прошла сквозь красивую голограмму и он так же медленно опустил её. Он почти не был удивлён произошедшему, но всё равно стало слегка тоскливо. Взяв кепку с вешалки, и не оглядываясь более на "Иллюзию на ночь", мужчина двинулся в сторону выхода из заведения. Лишь в спину ему продолжала доноситься песня, что, как видно, надолго поселилась в его голове...

...Стоя на четвереньках, я конечно же,

Никогда чётко не понимал,

Что я мог заполучить всё,

Если бы только ты была рядом...

Море

Самолёт совершил мягкую посадку в аэропорту любимого ею города. Шумные пассажиры вскакивали со своих мест и спешили к выходу. Она пропустила их вперёд, закинула за спину небольшой рюкзачок и направилась к трапу, хотя думала она совсем о другом...

Ещё из окна она увидела его, свою самую большую любовь в жизни.. Море.. Все мысли, пока она целых пять часов добиралась до него, были о нём.. О его нежности, силе и безграничности. Как было бы прекрасно, если бы выйдя из аэропорта можно было бы сразу окунуться в него, отдаться во власть этих, временами яростных, временами ласковых, волн. Но до всего желанного и горячо любимого всегда лежит тяжёлый путь, ведь, без труда, как говорится, не выловить и рыбки из пруда.

Выйдя из здания, она села в уже ожидавшее её такси, и велела ехать сначала к нему, а не в отель. Водитель начал говорить что-то против, что-то о позднем времени, приближающемся шторме и сильном ливне, о котором наперебой говорили все радиостанции. Но ей было всё равно - она любила непогоду, яростность неба и воды, когда потоки энергии будто проходят сквозь неё, и ей было совершенно не страшно. Мужчина увидел, что переубедить девушку невозможно , и начал движение автомобиля в сторону золотистого берега и синей глади.

Девушка смотрела в окно, до середины опустив стекло. Распущенные волосы развевал соленый воздух, оседая на губах лёгкой белой пудрой. Она улыбалась, предвкушая этот момент.. самый первый.. Думая о том, как он её примет и какие чувства вызовет эта встреча в её душе. Будет ли он холоден с ней, а может яростно начнет защищать свои владения от пришелицы, а может сольётся с ней в единое...

Наконец она была на месте.. будто мгновенно переместившись из такси к кромке воды, и уже протягивала к ней руку. Первое касание кончиками пальцев зеркальной глади. Она будто провела ими по щеке любимого мужчины. Нежно и осторожно. А море.. поцеловало их, в ответ на ласку. Она закрыла глаза, сливаясь, растворяясь в нём, и пошла вперёд, как была, в тонком, жёлтом сарафане, с черными узкими бретелями. Лишь босоножки оставила на берегу.

Девушка входила всё дальше вглубь моря и его волны поднимались всё выше, доходя ей уже до щиколоток.. коленей.. бёдер.. Тут она остановилась, хотя бурная вода, будто ласковый, но нетерпеливый любовник, норовила подняться ещё выше, а то и вовсе утянуть вглубь, внутрь себя, чтобы присвоить её себе.

- Тише.. Не всё сразу, Море, - прошептала она улыбаясь, - подожди ещё немного. Я скоро буду с тобой.

Она снова и снова проводила руками по волнам, окунала пальцы в воду, а раз дотронулась ими до губ, пробуя его на вкус. Солоноватый с лёгкой горчинкой..

Наконец пришло время ехать в гостиницу - таксист уже нетерпеливо сигналил. Конечно, ему было заплачено за весь день, но он хотел попасть домой до бури, что уже виднелась на горизонте и ветер стал более порывистым. Он вздымал волосы этой глупой девочки, что стояла там в воде, схожая с русалкой.

Развернувшись лицом к берегу, она направилась прочь из солёной влаги, не желавшей отпускать её. Но, когда уровень воды снова был на уровне колен, она остановилась, улыбнулась улыбкой с лёгкой безуминкой, и, раскинув руки в стороны, прошептав "Лови меня", упала спиной вперёд на водную гладь..

Она лежала так, сарафан прилип к её телу и красиво облегал изгибы, а Море играло её длинными темными волосами, и будто шептало на ухо что-то нежное и приятное, от которых она чуть глупо, но счастливо улыбалась.

Не покидай меня никогда, Море

Я буду писать тебе письма

За сотни ночных городов...

Пятипесенье

Путь... Он будто был всегда и конца ему не видно. Ноги сковывает в напряжении, каждый шаг даётся труднее, чем предыдущий. Он больше не смотрит вперёд, чтобы не видеть чернильную темноту, прорезанную одинокими огнями оставленных ею костров. Минута за минутой, час за часом, днями он идёт к ней, и в голове осталась теперь лишь одна мысль: "Дойти!" Он уже не помнит зачем, что он должен сделать там, почему это так важно, но не сходит с маршрута.

Перед его глазами оказывается начало подъёма в высь, что означает - он почти у цели, осталось чуть, но сил у него больше нет, и рыцарь падает на колени перед последним препятствием. Голоса в голове шепчут ему, что он уже опоздал, что всё бесполезно. Они обещают ему покой и встречу с ней за гранью, если он сдастся. Они наполняют всё сознание и убаюкивают. Так хочется закрыть глаза и упасть без сил, раскинув руки, остаться так недвижимым.

Он шёл по дороге, освещённой её кострами, почти погибая на подходах к следующему. Он сделал всё, чтобы дойти. Но он устал. Он кидает последний взгляд вверх, на плато, еле видное в этой тьме от блеклого света Луны, где...

...на гору всходит она. Её взгляд направлен вперёд, ведь дева устала до боли вглядываться в дорогу и отблески костров, что она оставила для него. Теперь она и вовсе не уверенна, устремился ли он на её зов, было ли его обещание правдой или просто порывом, ничем не подкрепленными словами. Помогла ли она ему в пути или же тепло огня пропало втуне. Каждая частичка её души и каждый сантиметр тела кричит и стонет от боли. В ней не осталось больше ни капли сил для того, чтобы вести бой. В глазах женщины стоят слезы ярости и бессилия.

Позади неё разрушен оплот, родные стены валяются грудой мертвого камня. Небо над ней затянуто чёрным дымом от горящих домов, тлеющих стен и крыш. Там, где должна находиться армия – пусто. Она абсолютно одна и держит в дрожащей – то ли от напряжения, то ли от страха и ужаса - руке последнего "друга", но это то, что её точно никогда не предаст - окровавленный меч. Дева не выпускает рукоять, цепляясь за него, как за последнюю ниточку, что удерживает её от конца. Его подарок. Даже если он не загородит её, не встанет рядом, плечом к её плечу, он с ней.

Внезапно лицо её искажается от ярости, и она кричит, оглашая округу своим звериным воплем, выражая в нём всю злобу и боль, что скопились напряжением в женщине. Оно изливается из неё, будто волнами растекаясь вокруг. Пока никто не видит, она может сбросить груз, чтобы найти силы вернуться назад, где она продолжит бой за право быть собой, иметь голос, жить жизнью, что выбрала она. Крик наконец затихает. Зверь внутри неё снова прячется в свой угол, лишь давая силы ей, но не выхватывая меч из рук. У неё есть ещё минута, чтобы снова стать той, кто ведёт, а пока...

...перед ним снова та самая девочка, что запрятана внутри неё, и что, когда он дарил ей меч, просила его быть всегда рядом, чтобы не пришлось использовать оружие самой. Та, кто так нежна и хотела бы, что бы он обнял её, спрятав в своих больших, «медвежьих», объятиях, и, никогда не отпуская, был с ней. Та, что смотрит в его душу своими огромными глазами-колодцами и переворачивает мир, что внутри него. Та, ради которой он снова встанет...

Тёмные волосы разметались по плечам; большие чёрные глаза полны невыплаканных слёз и звёзд, что рассыпались по небу; полный доспех плотно облегает фигуру, но сейчас она будто уменьшилась и ноша кажется слишком большой для этого хрупкого тельца. По телу пробегает волна слабости и эфес выскальзывает из руки. Меч падает на землю с мягким стуком и тихим звоном.

Она вздрагивает и опускает глаза вниз. Взгляд скользит мимо меча, к ленте дороги, освещенной затухающими огнями и дева видит его...

Моя Русалка

Море... Сегодня оно пахнет арбузом и счастьем.

Когда я вхожу в воду в первый раз, оно тихое, мягко принимающее меня в своё царство. Прохладное, почти в одну температуру с воздухом - я люблю его в октябре. Море будто слегка уставшее за лето, словно ему надоело сражаться с людишками и стихия сдалась. Но я не пользуюсь этим, а осторожно скольжу в нём, рассекая мягкую воду, будто нож - масло.

Подо мной лазурная синь, местами просвеченная лучами солнца. Вода такая прозрачная, что я без погружения под вижу маленьких рыбок, разломы в плитах дна и чистый песок, перемежающийся с мелкой галькой. Ни водорослей, ни мусора, ни всевозможных веточек, ни медуз. Я наслаждаюсь этой чистотой.

Доплыв до ограждающих буев, я замираю, рассматривая слегка рябую от ветерка гладь передо мной и останавливая себя, чтобы не плыть дальше. Вдали виднеются прогулочные боты в виде пиратских кораблей, драккаров викингов и классических четырехпалубных яхт, на которых вам обещают небывалое развлечение, кучу красивых фотографий и вкусный обед. Плавали, знаем: оно, чаще всего, того не стоит. А стоит вот это единоличное сражение и последующее слияние с водой..

Вдали поёт муэдзин и я обращаю свой взгляд к нему. Я не набожна и не мусульманка, но в этот момент будто совершаю омовение и мне так хорошо и спокойно, будто ангел касается моей души. Я не вижу людей и не слышу больше ничего, записывая это чувство, чтобы потом снова достать его из закромов.

Он замолкает, а я начинаю движение к берегу, продолжая смотреть на мечеть. Догадываются ли эти люди об их власти над людьми и их душами? Скорее всего. Волшебные люди, умеющие управлять, но редко пользующиеся своей властью.

Достигнув недружелюбной гальки, я поднимаюсь по ней к шезлонгу, а море продолжает звать, шепча мне переборками камней, напоминающими движение четок в руках верующего, отсчитывающего время молитвы. Я не поддаюсь, садясь на край ложа и подставляя солнцу лицо, будто заигрывая с водой. Я слышу его, но слишком долгое нахождение в нем не пойдёт на пользу ни мне, ни ему.

Смотрю на дальний ярко-оранжевый буй - одна из отметин, после какого расстояния лучше остановиться. Вчера около него плясали дельфины. Скорее всего несколько - слишком часто гребень и само животное показывались из воды. Мне приятно, что оно показало мне их - я говорю ему "Спасибо" и улыбаюсь. Но море уже сменило настроение.

Я подхожу к воде - она стала слегка холоднее и более норовистой - не хочет пускать меня, слегка выталкивая и себя. Я провожу по глади кончиками пальцев, будто лаская его и, наконец, вхожу в воду.

Дыхание перехватывает от холода, но я плыву вперёд, размышляя о своём, совершенно не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Оно этого не любит и я получаю горсть воды в лицо. Проглатываю горько-соленую пригоршню и отфыркиваюсь от нового бурунчика, что спешит ко мне. Сосредотачиваю внимание на горизонте и море вокруг. Снова становлюсь одним целым с ним и ложусь на поверхность спиной, слегка погружая голову, чтобы уши были под воду. Я слушаю его, я ощущаю его, я - это оно. Море гладит моё тело, ласкает кожу и играет волосами. Приятно, но пора плыть обратно, хоть и совершенно не хочется. Хочется остаться здесь, с ним. Но нельзя, нельзя...

Я выплываю к берегу, а оно будто выталкивает меня, наказывая больше не возвращаться. Волны становятся выше и яростнее, бьют под колени и в поясницу, ускоряя мой ход, и вот...

Я уже на берегу. Собираю вещи, накинув на плечи полотенце. Беру несколько камешков, в очередной раз взятых на память, и, перед самым уходом, поворачиваюсь к нему.

- Я скоро вернусь. Я не покидаю тебя, моё Море.. - шепчу я ему тихонько, чтобы услышали только мы двое.

Молчит. Я отворачиваюсь, начинаю движение в противоположную от него сторону, и слышу тихий ответный шёпот...

- Возвращайся скорее, моя Русалка...

Любовь моя

Прохладные влажные барханы пустыни. Еле пробивающиеся лучи солнца из-за горизонта, тёмно-коричневый песок с чуть голубоватым свечением сверху, соединяющийся с тёмным, таким глубоким, небом. Если посмотреть с другого ракурса, можно подумать, что это просыпается южный пляж и его сосед - бескрайнее море. Но нет - это безмолвные дюны. Они у всех ассоциируются с жаром и неизменной сухостью во рту, но ранним утром пустыня именно такая… Нелюдимая, бесчувственная и холодная. В этом что-то есть. Своя романтика этой неприступной красавицы.

Слегка прищурив глаза, он смотрит на яркий восход, разгорающийся на краю мира, в конце длинной дороги, ограждённой серыми бетонными блоками. Но взгляд его затуманен, и вместо солнца он видит свою звезду, одетую в то самоё лёгкое платье. Платье цвета летнего пожара. Как она шла в нём, а ткань струилась слегка позади, чуть поднимаясь от ветра, который забирался под юбку, будто желая ощутить бархатистость её кожи. Он ревновал её даже к нему, постоянно одергивая подол и аккуратно придерживая невесомый шифон, прогоняя негодника прочь.

Он улыбается воспоминаниям, но улыбка потухает так же быстро, как и появилась. Теперь он далеко и не может этого делать, но руки до сих пор помнят мягкость лёгкой ткани и её смущенную улыбку. Тяжёлый вздох тихим рычанием выходит из груди и слетает с губ, а руки сильнее стискивают кружку, что в его руках. Не он, так пусть хотя бы ветер её целует.

В крупных мозолистых ладонях горячий кофе в металлической армейской посудине. Напиток согревает слегка озябшее тело, но душа закована в твёрдый ледяной панцирь. Одновременно она сгорает изнутри от того, что она, его фея, остаётся гражданкой страны его фантазий, недостижимой и такой сладкой. Одиночество временами вводит его в исступлённое состояние, что почти заставляет стонать сквозь сильно сжатые зубы.

Мимо пробегает ящерка, он полуоборачивается на тихий шорох. В этих плавных, но слегка резких движениях видит изгибы её благословенного тела, скользящие под его руками. Она пританцовывает, играя, будто пытаясь отдалиться от него, а он сжимает её в своих объятиях. Она продолжает танец, скользя по его телу своим. Жарким, желанным, горячим... Он не выдерживает и целует её, хищно, жадно, так, как любит она.

Солнце наконец выбирается из-под охряного одеяла песков и пускает свой луч ему в глаза, заставляя отвернуться, заодно отгоняя ненужные и такие манящие образы и мысли. Конечно, можно попытаться представить, что её не существует, что он никогда не ощущал под пальцами этот бархат и пожар её тела, но разве от этого будет легче? Любовь эта, словно его проклятие - не достигнуть её, и не снять его.

Настало время, и вдалеке муэдзин заводит песню. Где-то там, люди спешат на утреннюю молитву, а он, здесь, как самый истовый почитатель, возносит свои самые жаркие слова к ней, её образу под его веками, повторяя одними губами снова и снова…

Хмммм, любовь моя…

Хмммм, любовь моя…

Голоток свежего воздуха

- Я выйду, хочу подышать воздухом.

Непонимающий взгляд на неё и молчаливый кивок.

Она так же молча накидывает на плечи ветровку, всовывает ноги в кроссовки, берет с полки ключи с маленькой совушкой на брелоке, и выходит из дома, не глядя на него.

Сбегает по ступеням вниз, предварительно закрыв двери за собой - она же примерная жена -, и вырывается из подъезда на свежий воздух. Вдыхает его полной грудью и медленно отходит от дома. Смотрит в окно своей квартиры - стоит, машет. Взмахивает рукой в ответ - ритуал, нельзя не следовать - и идёт в сторону магазинов. Почему-то именно туда несут сегодня ноги.

Чёрт! Забыла наушники - ну надо же! За ней обычно такое не водится, а тут на тебе.. Ладно, обойдется, хотя так появляются мысли в голове. В её го-ло-ве. Роятся, сталкиваются, шепчут.. Как там в народе называется? "Сидела баба думала"? Вот-вот, думать - опасно, мало ли что надумаешь.

С ней случается такое: в первый момент чего-то неожиданного, ударяющего поддых, она говорит, пишет то, что взбредёт в голову. Потом начинает думать и писать ещё и ещё.. а там такое, что нельзя писать.. потом проблемы ненужные, не то толкование её слов и прочее.

Но сегодня никуда не деться от этого..

Начинает накрапывать мелкий дождь - остужает голову и мысли, даря облегчение и ещё более меланхоличное настроение. Она останавливается и подставляет лицо каплям, приоткрывает рот, ловя маленькие крупинки воды - как в детстве. Но тогда не было так сложно, не было этих проблем и мыслей.. А они сталкиваются в голове уже так сильно, что слезы из глаз, как маленькие искорки.

Хах.. избитая фраза, но "под дождём не видно, что ты плачешь". А у неё уже стало привычкой плакать слегка, чуть-чуть, чтобы не покраснели глаза и не распух нос, не изменился голос, чтобы можно было ответить, если кто-то позвонит.

- Ты плачешь?

- Нет, ты что! Глаза от компьютера слезятся, слишком много сижу за ним.

Сейчас никто не смотрит на неё, но привычка работает на ура. Едва начав, она уже перестала плакать, пару раз вдохнула поглубже и пошла дальше.

Стройка, мокрые доски, на которых она чуть не оскальзывается, серь с холодными каплями, затухающий на задворках города день и все спешат по домам - только она бредёт от, даже не зная, что ищет.

Магазин. Полки полны товаров, на любой вкус и кошелёк. А у неё то состояние, когда можешь купить всё, что угодно, но не хочешь ничего. Хлебобулочные изделия, фрукты-овощи, сладкое, молочная продукция, воды, соки, алкоголь.. Хм, а может...

Клубы сизого дыма под облака. Горькое послевкусие и лёгкое жжение в груди. Откинув голову полулежать на влажной лавочке, предварительно подстелив газеты - она же примерная девочка.

Десять лет она не курила. Тяжело бросив, зареклась начинать. Изматывающий кашель, жёлтые ногти, одышка, слабость - она легко попрощалась с этим грузом, но привязанность к никотиновому другу была сильной. Только известный гуру по борьбе с курением - что, по иронии, сам умер от рака лёгкого - вывел её на свет, так сказать. Но даже во время беременности, что была уже через два года после окончания курения, ей снились сны о том, как она с наслаждением курит. Для неё это было сродни фетишу - красивая женщина, на тонких шпильках, с длинным мундштуком в руке и выпускающая струйку сероватого дыма.. Ну не красота ли?

И вот сейчас она сдалась... Это было мерзко и прекрасно одновременно. Вкусно и тошнотворно. Блаженно и отвратительно.

И этот взгляд, что она получит дома, когда вернётся. Когда он почувствует запах сигаретного дыма от неё...

Но это будет потом, а сейчас...

Линия Жизни

Поздний вечер. За окном темно, но мой стол освещен несколькими толстыми свечами. Воск стекает по ним, не встречая преград, затапливая горячими мутными лужицами стол. Красиво.

Я сижу за столом. Сижу уже не первый час, хотя приступить к делу сил хватило только сейчас. Сегодня я творец, скульптор, отладчик. Острое лезвие зажато в тонких пальцах, и я правлю линии на ладони. Они идут не так, как надо и теперь мне нужно это изменить.

Кровь капает с пальцев, стекает по запястьям, но я не останавливаюсь. Ко мне пришло знание и оно требует применения..

Линия жизни. Единственная линия, которую я не буду трогать. Красивая, длинная, она уходит далеко, огибая широкой дугой холм Венеры. Глубокая, толстая линия, которую потираю, когда нервничаю. Инстинктивно, показывая себе, что во мне заложена сила, большая пульсирующая сила и сдаваться нельзя. Хотя, всю жизнь было ощущение, что Смерть, она где-то рядом, у ноги, как верный пёс. Ждёт, когда я оступлюсь и камешки выскользнут из-под ног, чтобы пропасть поглотила меня со всеми планами и мыслями.

Но нет. Я всё ещё тут и никуда не собираюсь. Любовно провожу подушечкой пальца по трещинке и перехожу к другой.

Линия сердца. Длинная, резко уходящая вверх к среднему пальцу. Знаешь что это значит? Эмоциональность, чувственность, умею любить.. К чёрту это! Я выпрямлю её, чтобы она была ровна, как стрела. Чтобы больше не было "качелей", влюблённости, поисков тепла и понимания. Всё ровно, всё обычно, всё как у всех - никак. Не будет больше боли и этих горько-солёных слёз, не будет ночных мытарств по улицам провонявшего бензином города, не будет сообщений и звонков, не будет не спокойствия.

Шипя от боли провожу линию, изменяю её, плачу. От радости? От боли? Не знаю..

Линия головы. Ум. Явная, длиннее среднего, полная "жизни" линия.. А зачем ты мне? Чтобы быть умнее всех? Душнить? Чтобы было больно? Чем меньше знаний, чем меньше понимания - тем проще, согласись! Посмотри на этих пустоголовых дурочек и мальчиков-одуванчиков: у них же всё хорошо. У них есть папики и мамики, которые сдувают с них пылинки, со своих прелестных фарфоровых куколок. Примеряю лезвие к ней, но обращаю внимание на соседнюю..

Линия судьбы. Её будто и нет. Рваные куски, примерно составляющие единый пунктир. Просвет за просветом, обозначающие кардинальные перемены.. а потом и вовсе теряется. Откладываю лезвие и начинаю методично изучать, соотнося с возрастом.. Одиннадцать лет. Четырнадцать лет. Двадцать один год. Двадцать шесть лет. Тридцать од... Да тут всё! Каждый переломный момент моей жизни. И прошлые и будущие. И сейчас, будто на моих глазах появляется новая пустота. Новый виток истории, который ещё никто не предрёк. Что за этой пропастью? Интересно...

Лезвие забыто на столе, кровотечение останавливается, а я так и не чувствую боли, потому что методично просматриваю каждую линию, ищу схожесть, копаюсь в памяти, улыбаюсь и скалюсь на совпадения, всё больше успокаиваясь, еле слышно бормоча..

- Всё предрешено. Ничего не изменить. Ни ножом, ни делами, ни словами.

Подхожу к зеркалу. Лицо в крови, как и руки, и одежда, и пол, что усеян багряными каплями. В руке уже не лезвие, но нож, в глазах проглядывается безумие. Я смотрю прямо в них и спрашиваю себя негромко, но уверенно..

- Могу ли я принять это? Смириться с этим? Жить с этим?

Я улыбаюсь своему отражению. Мне страшно. Но решение принято.

* * *

- Мама!

Со склона несётся малышка. Длинные тёмные волосы развиваются на ветру, еле поспевая за хозяйкой. В её руках букет из неаккуратно сорванных цветов - все стебельки разной длины. Чего здесь только нет - васильки, ромашки, тысячелистник, полынь, пижма... Девочка с разбега, но мягко, врезается в женщину, которая сразу подхватывает её и кружит с ней на руках. Они смеются, радостно и счастливо, и совершенно не в силах остановиться. Платья их развиваются яркими волнами, с голов сорвались шляпки и упали в траву, куда скоро опускаются и мама с дочерью, продолжая оглашать окрестности звуками счастья.

Невдалеке стоит красивый большой дом, с двускатной крышей и небольшой пристройкой рядом. Территория вокруг обнесена деревянным частоколом, и сквозь него видно, что пристройка та - гараж, в котором трудятся темноволосый коротко стриженый юноша и высокий мужчина с чуть седеющими длинными волосами, для удобства скрученными в хвост. Услышав крик, они оторвались от своего дела и, с улыбкой на губах, смотрят на своих женщин - маленькую и большую. Переглянувшись, они возвращаются к делу, которое теперь двигается быстрее и приятнее.

* * *

Отсмеявшись, дочь садится сбоку и начинает рассматривать украшения. Она очень любит это делать - совсем скоро начнет украшать ими и свои руки. Кольца, браслеты - водит пальчиками по ним, очерчивая кончиком каждый камушек и узор. Переворачивает руку и ведёт указательным по моей ладони - по черточкам и холмам, по шрамам. Замирает, остановившись на линии сердца, забавно морщит лобик и поднимает ясные, цвета льдистого неба, глаза и спрашивает...

- Мама, тебе больно?

Я смотрю на неё, продолжая улыбаться, смотря на моё маленькое счастье, чувствуя на себе взгляд трёх пар любящих, заботливых глаз, ощущая тепло, поддержку и защиту..

- Нет, милая, маме больше не больно.

Домой

Домой.. она летела домой.

Попрощавшись с подругой у входа в аэропорт, пройдя первый контроль и получив посадочный талон, она зашла попить кофе в местной, аэропортной забегаловке. Она не любила этот бодрящий напиток, но сейчас хотелось утра с его вкусом. Черный, без сахара. Горькая действительность, без намека на слабость. В тот момент, как она допила, по громкоговорителю объявили посадку, и пройдя, наконец в салон самолета, она на некоторое время успокоилась. Она скоро будет дома.

В руке телефон.. сердце замирало, когда она снова и снова просматривала его сообщения. Дурная привычка, хотя, говорят, если перечитывает, значит - любит. Он тоже перечитывает, она знает. Это мило.

Иногда она даже тихо хихикала над чем-то, или проводила по экрану кончиками пальцев, были ли под ними на дисплее теплые слова или его фото.. Порой, не контролируя себя, она закусывала губу, будто планировала или прямо сейчас совершала шалость. Хотя, на самом деле.. Она встряхнула головой, прогоняя ненужные мысли, и, всунув в уши наушники, погрузилась в мир музыки..

"Я к тебе приеду,

Я приеду - это точно..."

Под эти строки её улыбка озарила светом салон самолета.. А, нет. Это солнце - они уже набрали высоту и находятся над облаками. Хотя, что здесь её набирать - взлетели, да сели. Через полтора часа в соседнем, по сути, городе пересадка на другой рейс, и ей нужно успеть на него, иначе придется ждать следующего, а это не менее трёх часов.. у нее нет столько времени. Она должна уместить свой перелет в полагающиеся четыре часа и не больше. Такой у нее был план.

Как люди умудряются уснуть за пять минут, буквально, умостив пятую точку на кресле ,падая в забытийный обморок. Удивительные. Беззаботные.

Она же слушает музыку и перебирает мысли в голове..

"Как объяснить всем,

Почему взгляды наши похожи?.."

Хороший вопрос. Необъяснимо, но факт. Не до тошноты, нет, они не как близнецы, но очень много совпадений. Это пугало, местами, но было очень приятно.. до марушек..) Таких, которые щекотали кожу там, на шее, прямо под волосами, как его дыхание..

Так приятно, что улыбка могла часами не сходить с губ. Как с её, так и с его. До боли в щеках. До морщинок вокруг глаз. До удивлённых взглядов окружающих на них.

Так приятно, что душу распирало изнутри и, казалось, её разорвет от счастья. На кучу мелких блестящих осколков. Становилось больно дышать, а она старалась подольше удержать это чувство. Чувство безоговорочной любви и счастья.

" Не смыкая глаз,

Я разрешаю любить тебя.."

Разрешить друг другу себя.. "Человек счастлив настолько, насколько он разрешает себе быть счастливым."

Каково это - жить всю жизнь, чтобы понять в определенный момент, что.. они не жили. Она знала. И сейчас пришло время сделать что-то для себя. И не просто что-то - быть счастливыми, любимыми, перестать жить чужой жизнью и начать делать что-то для другого человека, потому что любишь его, а не потому что надо.. привык..

Это легко, и сложно. Переломить внутри себя и сказать, что пора забыть слово "надо". Убедить себя, что ты не делаешь шаг в бездну, а ступаешь на новую ступень своей жизни. Что всё может быть по-другому.

Мысли слегка сонно и вяло текли в голове. Пересадочный узел встретил солнцем и шумом. Не так шумно, как в её родном городе, но здесь тоже густо населенный пункт и много вылетов-прилётов.

Она снова пила кофе и боялась брать в руки телефон, потому что в сеть ей выходить нельзя - она же ещё "летит"..)

Посадка в следующий самолёт.. Ещё пара часов и она будет на месте. Хихикая внутри себя, хотя внутренности сводило судорогой страха и предвкушения, она прошла в салон, будто во сне. Ещё немного, и...

"Отпусти всё и полетаем.."

Она уснула почти сразу, как самолёт оторвался от земли. Ранний подъем, нервная поездка по ночному городу (практически без освещения), и сейчас такое томительное ожидание.. будущего.

И вот, будто пара секунд прошла, и.. Мягкая посадка. Отстегнуть ремень. Взять из-под переднего сидения сумку с ноутбуком. Слегка подрагивая выйти из самолёта. Пройти недолгий путь к зоне прилёта. Его здесь не может быть, но, осмотрев зал и не увидев знакомую фигуру, внутри будто что-то дрогнуло. Глупая..)

Выход на улицу. Надо вызвать такси. Взяла телефон, и походя взгляд мазнул по асфальту впереди, уловив краем знакомые ботинки..

Глаза. Лучики вокруг. Улыбка. Теплая. Родная.

"- Как ты узнал?" - одними глазами.

"- Мы же.. пазлинки," - одной улыбкой.

Никаких пафосных распахнутых объятий.

Никаких разбегов и прыжков на шею.

Никаких криков.

Подошла вплотную, бросила сумку у ног. Прижалась всем телом, пробравшись руками под куртку. Его объятия. Её шепот.

- Я дома, любимый.

"Можно так остаться,

Если ты это захочешь.."

Снежный мальчик...

Она зябко кутается в шубку. На улице мороз, который кусает за щеки и нос.

- Девушка, может с нами на экскурсию? У нас теплые автобусы, чай в термосах.. Поедемте?

Солнце красиво освещает площадь на которой собирабтся гиды. Бедные, им бы самим посидеть дома, но нет, работа есть работа.

- Нет, спасибо, не сегодня, - отказывается она извиняющимся голосом и ныряет в арку въздных ворот. Мимо проходят редкие люди, бегают краснощёкие дети, пролетают малочисленные птицы. Девушка улыбается солнцу - столица не избалована лучистым волшебством. Рассматривает всё вокруг, хотя мыслями далеко, за многие километры отсюда.

[Ну хочешь я прилечу?]

"Ну" - отличная частичка, показывающая так много в двух буквах.

[А смысл, если ты не хочешь?]

Грустно улыбаясь, она ждёт ответ, хотя знает, что там будет..

[Я хочу, но ты же знаешь...]

Да-да, она знает. Всё знает, всё понимает, всё.. Выключив телефон, она бросает его в рюкзак, пытаясь сделать вид, что забыла про него, сама идя вперёд, дальше в белую крепость. Гостиница недалеко, она запомнила маршрут и обратно легко доберется.

Высокая голубая мечеть. Нежно небесная, навевающая мысли о любящей женщине, дарящей счастье и спокойствие всем, кто приходит в её обитель. Правда внутри устроен, по сути, музей, но частичку тишины в душу она ловит и ходит по зданию, нежно водя по стенам кончиками пальцев. Прибывающие и снующие то тут, то там туристы не дают собраться с мыслями, и ничего не остаётся, как покинуть обитель спокойствия.

Пройдя слегка назад, сворачивает в очередную арку. Небольшие ларьки с напитками, чтобы не замёрзнуть совсем. Безалкогольный глинтвейн отличный вариант - и голову не затуманит, и вкусно.

Пока делают напиток, она рассматривает всё вокруг и замечает не вдалеке парня с гитарой, что стоит под огромной украшенной шарами ёлкой. Такой мороз, а он тихо перебирает струны её любимого инструмента. Взяв стаканчик с горячим питьем, она направляется к нему и встаёт неподалеку.

Все песни, которые он исполняет, такие знакомые, но он, то ли голосом, то ли необычной игрой на инструменте, меняет их, и они звучат проникновеннее, теплее, легче проникают внутрь, прямо в сердце.

Слегка притопывая, она тихо подпевая, ловя мотив, всё не уходит, песня за песней чувствуя, как поднимается настроение, она начинается улыбаться, не смотря на дрожащие в глазах слёзки.

Глинтвейн заканчивается, она идёт обратно к киоску и берет два: один для паренька, что подарил ей чуточку тепла, случайно, но всё же. Повернув к нему, обратно, она видит, что он как раз отложил инструмент и дышит теплом на заиндевевшие пальцы. Он удивляется предложенному напитку, но с благодарностью принимает его.

Забавный парень со светлыми волосами, красивой улыбкой, но глубокой печалью на дне темных глаз. Болтовня ни о чем, их смех, отраженный от белокаменных стен, его предложение провести экскурсию по крепости и её радостное согласие.

Прогулка по стенам, мини театральные представления, перекус "горячими собаками", катания с заснеженных горок, кормление уточек, что тщетно пытаются согреться то в чуть теплой воде, то на заснеженном берегу...

Вечер подкрался незаметно и пора идти обратно в гостиницу, но..

- Я уже не увижу тебя завтра, да?

Согласный кивок.

- Почему?

- Ты меня придумала, когда я тебе был нужен. Завтра.. меня уже не будет. Спасибо за день жизни, милый демиург. А теперь, мне пора. Отвернись, пожалуйста...

Она послушно повернулась к пареньку спиной, а когда снова посмотрела на то место, где он только что был, там было пусто. Лишь лёгкая снежная пыль оседала на асфальт искрясь в свете фонаря.

[С тобой всё в порядке? Где ты? Я волновался!]

Боль скручивает всё внутри, дышать тяжело, на глазах слезы..

[Прости, мне надо было побыть.. одной. Всё хорошо. Я почти в гостинице]

[Хорошо, отдыхай. Я люблю тебя]

Горькая улыбка. Судорожный вдох.

[Я люблю тебя]

Светлики

Сижу у костра, приятно вытянув вдоль него ноги и потягивая вкусную, хоть и вредную, сигарету. Свет от затяжки освещает моё лицо, а пламя импровизированного очага частично освещает дебри, в которые я забралась. Ах да.. ещё тут есть Светлики.

Маленькие, мягкие на ощупь и довольно яркие комочки, которые пригнездились с одного края поляны и ждут. Я знаю чего - сказку. Будет им сказка, но не сегодня. Сегодня, похоже, вечер размышлений и воспоминаний.

Пока ветерок приятно обдувает лицо, сигарета бесшумно тлеет в пальцах, глаза прищурено смотрят вдаль, а костерок весело потрескивает, воспоминания всплывают из глубины..

- Не уходи..

Тихий шёпот в закрытую дверь. Голые колени очень больно колет ковролин, а руки безвольно свисают вдоль тела. Глаза жжёт от невыплаканных слёз, грудь сдавливает невидимым обручем боли, так, что невозможно дышать.

- Ты когда-нибудь видел, как счастье уходит из глаз?

Это когда ещё счастье, ещё тепло, ещё чуть-чуть, но уже чувствуешь как всё заканчивается. Не зря Роулинг придумала Дементоров - это те самые демоны внутри нас, что высасывают счастье, радость. Мы сами воруем её у себя. Начинаем расстраиваться, хотя до грусти ещё куча времени. А ведь два часа, к примеру, это целых сто двадцать мгновений, мгновений этого самого счастья. Да даже если осталось всего полчаса, пять минут, десять секунд глаза в глаза..

Она не умела жить моментом. Она умирала заранее. Будь то предстоящее общение с генеральным директором, или расставание с любимым человеком.

Вот и сейчас. Ещё есть время сказать ему что-то важное, или глупое, или взять за руку, или просто посмотреть в глаза, а она уже видела, как закрывается дверь, а она стоит около неё на коленях, не имея сил сдвинуться с места и тупо смотрит на неё..

- Не уходи...

Хочется свернуться здесь в клубок, обнять колени руками, тихо выть, про себя, чтобы никто не слышал, а слезы будут стекать по щекам, слезы бессилия. Как в детстве. И она помнит, из того же детства, как неприятно слезы затекают в ухо, как следы от ковролина - а в комнате тоже был он - остаются на теле и после зудят, как сводит шею от неправильного положения тела, как..

Она встаёт. Опустошенная, обессиленная, неживая. Душ, ей нужен душ. Он всегда спасает и согревает душу. Душ душу. Забавное.

Она встаёт под горячие струи и плотина, сдерживающая слезы рушится. Огромные соленые капли смешиваются с потоком воды и уносятся во мрак канализации. Вот бы они так уносили и всю боль, сразу из сердца и...

Мягкая шёрстка касается моих пальцев одной руки за секунду до того, как сигарета собирается обжечь кончики другой. Я отбрасываю окурок в костер и смотрю на Светлика, а ведь это именно он подкатился ко мне. Смотрит огромными глазами прямо в душу...

Больно, да. Мне было больно и он не выдержал и подобрался ко мне, чтобы.. Успокоить? Согреть? Отвлечь? Не важно, но он сделал всё и сразу. Непрошеные мысли уносятся, воспоминания стираются лимонного цвета шерстью, а я представляю руку и шепчу:

- Иди сюда. Ну же, иди..

Он осторожно подбирается ко мне, снова щекотит шерстью пальцы и замирает. Я провожу кончиками по меху, от чего по телу тут же растекается тепло и спокойствие. Пока я глажу его, практически сразу начинаю позевывать, а глаза мои уже слипаются.

- Ну что же, пора спать?

Нехотя приподнимаюсь с места, от чего Светлик стремглав срывается с места и устремляется к собратьям. Я тихонько улыбаюсь ему вслед, старательно подравниваю камни, окружающие мой очаг, чтобы, не дай боги, ни одна озорная искра не перекинулась на сухой валежник вокруг, и бреду устало к палатке. Одинокая, сиротливая, с единственным спальником и такая холодная - она моё пристанище на ближайшую неделю. А может и больше - как дело пойдет.

Я пробираюсь внутрь, вползаю в свой "кокон", как гусеничка, застегиваю молнию на мешке и закрываю глаза. Завтра долгий день, мне надо поспать. Нокс правит на земле и я засыпаю без снов.

Водоворот

Несмелый огонек свечи освещал тонущую в сумраке комнату. Девушка сидела на полу, разбирая груду фото и писем. Находясь в центре водоворота воспоминаний, она по очереди брала каждое, ныряла в него с головой и вытирала тыльной стороной щёку, по которой скользила очередная горячая слеза. Всё это отдавалось в ней горячей иглой, пронзающей сердце и душу. Пальцы сминали листы, а из души рвался громкий крик раненного зверя..

Боль.. Когда ты не можешь дышать, от перехваченного горла. Когда слезы будто прожигают кожу лица, а глаза щиплет и ты уже больше ничего не видишь вокруг. Когда хочешь ещё на секунду продолжить агонию чувства, которого больше нет, и ты, к сожалению, видишь это уже не первый день.

Самообман.. розовые очки.. можно назвать это как угодно, но смысл остаётся один. И вот дужки отломаны, стекло треснуло, да и вообще, потерялись они где-то, поднимаешь взгляд, а ничего нет. Что-то ещё дёргает, тянет за неразорванные до конца нити душу, но вот того самого, от чего у тебя холодели пальцы и разрывало изнутри от счастья, предвкушения, желания, больше нет.

А откуда тогда боль, возникнет вопрос? Воспоминания. Она оплакивала не боль от предательства, нет. Боль от невозможности вернуть те самые ощущения...

Когда он обнимал, ей казалось, что она дома и больше ей ничего не надо было.

Когда он улыбался, тысяча солнц освещала её жизнь.

Когда он смеялся, улыбка сразу расцветала на её лице прекраснейшим цветком.

Когда он брал её за руку, он касался не кожи, нет.. он держал в руках её Душу.

Когда он что-то рассказывал, всё казалось интересным и очень важным..

Но потерялись очки, да. А может и благо, что дальше не зашло и всё вот так. Хватит, милая, пора.

Столько унижения, болезненных чувств, не взаимности, "важных" разговоров и удаленных переписок...

"Ты же знаешь, что это закончится?"

"Я люблю тебя, но ты же понимаешь.."

"Ты будешь меня всю жизнь ждать?"

"У меня такого ещё ни с кем не было"

Какой стандарт, как глупо..

Она судорожно вздыхает и, вдруг, как отрезает. Уже не дрогнувшей рукой собирает письма в кучу. Идет в чулан и берет там небольшую ёмкость, чтобы через секунду облить свои воспоминания резко пахнущей жидкостью. Бросает зажжённую спичку и долго смотрит, как горит эта, в принципе, небольшая горка.

Наконец, сметает в совочек оставшийся от большого чувства пепел и выкидывает его в унитаз. Теперь ему место там.

Подходит к большому шкафу с одеждой и долго ищет его. То самое платье, что он считал слишком открытым, и которое его так бесило. Надевает его на уже красиво обтянувшее её кружевное бельё ненавистного ему цвета. Они будто ждали этого момента на полке, лёжа рядом. Берет маленькую сумочку с вешалки, кладя туда только телефон и гигиеническую помаду. Надевает босоножки на тонкой шпильке, которые так выгодно подчеркивают её стройные ножки, и едет в любимый ресторан.

Знакомый официант услужливо проводит её к столику, за которым она частенько сидит. Заказав пасту и неизменный десерт, она просит вставить в него одну свечу - у неё сегодня праздник. Она свободна.

Но..

Смогу ли я ещё когда-нибудь вот так -

Тебя, увидев посмотреть через плечо;

Забыв о том, как было горячо

Как кровь моя с тобой кипела через край..

Уравнение Дирака

Пазл разбросан по полу. Большие кусочки перемежаются малыми, яркие довольно тусклыми, морские волны чередуются горными склонами, песок - белыми снегами.

Она нависает над ним коршуном. Волосы убраны в хвост и туго стянуты резинкой. Испарина выступила на лбу, лихорадочные движения сменяет апатия, когда она просто сидит на полу, прислонившись к стене спиной, которую уже сводит спазмом от перенапряжения.

В руках очередной кусочек на котором горит закат. Солнце ныряет под мост, чтобы после погрузить свой огненный шар в реку. А на фоне этой прекрасной картины летят яркие воздушные шары, в корзинах которых сидят храбрые люди, любящие показать людям красоту и подарить кусочек счастья.

Пока она с улыбкой рассматривает эту часть пазла, вспоминает, что видела место, где он встанет идеально. Она снова переносит вес на колени, которые уже болят и будто стали плоскими от такого долгого стояния на них. А кусочек на месте: ррраз и встал. Ещё один нашел своё место. И стало.. легче.

Она осматривает остальные части и снова у нее чувство, будто она ни одну не поставила и все детали так и лежат здесь, перед ней.

Вот маленький кусочек.. лохматая совушка с дерева смотрит вниз, на рыжего кота, который внимательно рассматривает её в ответ. С хитрым прищуром, но одновременно, очень открыто.

На другом - чашка горячего шоколада и дрожащие руки, которые обхватывают нагревшуюся посуду, правда сжимают они её слишком сильно. Вон и трещинка виднеется.

А вот мост.. Ярко освещённый.. а под ним синяя река, которая омывает берег не хуже моря. А если прикрыть глаза, то шум набегающей на берег воды точно такой, как у морских волн..

А тут цветы.. розы. Малые бутончики чайного цвета, такого, как она любит. Только букет слишком колючий.. на пальчике виднеется капелька крови. Приятно, но больно..

А здесь.. мудрёная шкатулка. Красивые грани, чёрное с золотом. Обладателю сей вещицы обещают рай, если он сможет её открыть, но, на самом деле, его ожидают адские мучения, едва он услышит щелчок..

Кусочек-самолёт. Снизу он кажется большим. Крылатый друг обещает путь и приятную встречу, если бы он только смог. Если бы..

Две переплетённые пальцами руки. Одна маленькая, почти детская и более крупная, мужская. Прячет маленькую в своей ладони, охраняя от всех. Правда, стискивает он её немного сильнее, чем надо. Будто боится отпустить, как дети боятся выпустить ленточку шарика, чтобы он не улетел..

Холодная улица, освещенная светом двух пар глаз. Всё вокруг синеватого оттенка, кроме этих глаз, озарённых золотом солнца, связанных переливающимися на свету звеньями, невидимыми, но всё же..

Десятки, сотни кусочков, частей, осколков, которые ей нужно уложить в форму. Так немного легче, когда знаешь в виде чего они должны в итоге сложиться..

Но что-то подсказывает ей, что не хватит кусочков, чтобы закрыть все окошки в этой форме..

"Уравнение Дирака или уравнение квантовой запутанности считается самым красивым и романтичным в физике. Оно описывает феномен квантовой запутанности, в котором говорится: «Если две системы взаимодействуют друг с другом в течение определенного периода времени, а затем отделяются друг от друга, мы можем описать их как две разные системы, но они уже существуют как иная уникальная система. То, что происходит с одним продолжает влиять на другого, даже на расстоянии миль или световых лет». Это квантовая запутанность или квантовая связь. Две частицы, которые в какой-то момент были связаны, связаны всегда. Несмотря на расстояние между ними, даже если они находятся на противоположных концах Вселенной, связь между ними мгновенная. То же самое происходит между двумя людьми, когда их связывает то, что могут испытать только живые существа, а именно.. любовь"

Сокровище

Комнату заливает свет, льющийся из окна, что высотой от потолка до пола. Большое стекло, что отодвигается в сторону открывая проход на балкон, находящийся на восточной стороне - она так любит встречать на нём рассветы.

По стене здания, там на балконе, струится виноград, который он всё говорит не срывать, ведь он не дозревает здесь и привкус у него такой терпко-горький, как прошлое, что не стоит вспоминать..

Он лежит на большой кровати, умостившись на высокой подушке - так ему удобнее, когда её голова покоится на его груди. Она забавно морщит носик - он не видит это, но знает. Волоски щекотят ей лицо (а я говорил тебе!), но её это не волнует. Она взяла его большую ладонь в свою и водит пальцем, будто изучая на ощупь все бугорки и мозоли, все шрамы и линии, выбитые суставы и трещины, что были до неё. Она не хочет знать, что послужило их возникновению, но будто пытается залечить одним прикосновением. Ему щекотно - хотя он думал, что такие касания он уже не почувствует - и он слегка сжимает ладонь, как кот, который, когда нажимаешь тому на центр лапки, сворачивает когти внутрь.

Она лепечет что-то милое и еле слышное, что выглядит очень забавно, когда знаешь её настоящий сильный низкий бархатный голос, от которого многие, заслышав, впадают в ступор, прикрывают глаза и проваливаются в разные миры, с которыми она всегда спешит познакомить их.

Он едва дышит, а его и так всегда умеренно бьющееся сердце пропускает удары. Она похожа на мираж, что растает, если он шелохнется, и одновременно такая настоящая, каких просто не бывает.

Внезапно он понимает, что она молчит и палец уже не щекочет его ладонь. Видимо был вопрос, а он его пропустил, нежась в своих мыслях..

Она поворачивается к нему и привстаёт на руках, слегка нависая над ним. Занося ладонь, чтобы поставить руку сбоку от него, она чуть задевает кончиками пальцев ярёмную впадину. Глаза слегка расширяются от тревоги и, опершись на локоть одной руки, она еле ощутимо кладёт свою миниатюрную ручку на это чувствительное для него место и заглядывает в глаза, ища прощения. Он слабо улыбается - невозможно испытывать ничего, кроме любви, когда её глаза так близко, так смотрят на него. Она убирает ладонь и аккуратно касается его кожи там губами, даря легкий поцелуй...

Мгновением позже её голова снова на его груди, но теперь она неотрывно смотрит на его лицо, а пальчики путешествуют по нему..

Высокий лоб - признак большого ума.

Забавно вылепленные брови - она говорит, что он напоминает ей ими Джафара - колдуна из мультика об Алладине.

Глаза - всех оттенков голубого, зелёного и серого, перемежающие друг друга и черная обводка кру‌гом. В них можно утонуть, но они могут и обжечь ледяным взглядом.

Нос.. Есть такой сериал "Нюхач". Про него воистину можно было бы снять такой же. Обоняние - один из основных его даже не чувств, а, можно сказать, прихотей.

Гладко выбритые щеки, супротив коротким усам и бородке.. Красиво, но это раздражение, которое от них появляется после, и не только на лице..

Губы.. Обманчиво узкие, но красивые. Она проходит еле чувствительно по ним кончиком пальца, а ему щекотно от этого и он прикусывает её. Она ойкает, а он хихикает и после улыбается, смотря ей в глаза..

-Ты знаешь, что у тебя красивая улыбка? Я люблю, когда ты улыбаешься..

-А ты знаешь, что я adore тебя? Моє серденько. Я люблю тебя..

Она смущается и краснеет, зарываясь лицом в него. А он обнимает её, закутанную в одеяло и в него, и сжимает, сжимает в этих объятиях, как главное сокровище в его жизни.. Хотя, почему "как"..

"Какая разница на каком я буду говорить с тобою языке:

На русском, украинском, на английском.

Звучит эта мелодия как свет горящий в маяке,

Я буду говорить не о далеком но о близком..."

Одна миллионная процента

Брести сквозь листья, дождь и отсветы тусклого фонаря - всё, что она могла делать сейчас. Осень надела ей на плечи сотканную из мелких капель парчу и она благодарно приняла подарок. Почти плащ-невидимка, прячущий Миру от окружающих людей. На данный момент это было именно то, что ей надо.

Ноги шагали будто отдельно от сознания, поэтому она уже давно не понимала, где находится. И какой сейчас час. И день..

Совсем недавно она была счастливой невестой Самого светлого в мире человека. Да представляете? Он получил эту награду пару месяцев назад и она не думала, что такой может обратить внимание на почти абсолютно Серую Миру. Ей так и сказали в комиссии:

Серее вас только лабораторные мыши в наших подвалах. 49.999999% белого и 50.000001% чёрного. Почти абсолютная серость!

А он.. 100% света! Чистоты и ясности! Тот, что должен освещать этот мир, погрязший в мгле порока, лжи, неверия.. И конечно же он сразу получил работу главного Фонарщика. Он зажигал главный фонарь их мира и гасил его с восходом Звезды. Секунда в секунду и минута в минуту. Правда, никто не знал, что это она, Серая, всегда указывала ему, что уже пора, иначе могло произойти непоправимое: Фонарь стал бы соперником звезде и она убила бы их мир! А если бы он забыл вовремя зажечь огонь, то Кит мироздания стёр бы даже из воспоминаний их своим хвостом, не заметив.

А потом.. Маленькое пятнышко в районе звёздного сплетения. Будто бы где-то лопнул шарик и одна капля на излёте коснулась него. Ничего страшного же, да? Она заменила эту каплю своей белизной, пока он спал. Ну подумаешь одна капля! Ничего страшного не случится. Её улыбка стала совсем чуть менее лучезарной, зато Он снова был абсолютно бел и продолжал делать свою работу.. до следующего раза. Но тогда капель было уже две и Мира снова успела заменить эти проценты своими, пока он не догадался о случившемся.

И Свет снова был. Люди не терялись по ночам, сметаемые безликим Китом. Звезда оставалась всё так же самолюбива и, не ведая о том, что они посягают на её Свет, не трогала их. Все были счастливы и Мира забыла о тех неприятных моментах в самом начале пути, из-за которых её кожа стала чуть более тёмная. Благо, никто не заметил этого. Пока, однажды..

Она проснулась первая и увидела их.. Пятна, покрывшие его грудь. Она вся была будто усыпана отверстиями от выстрелов. Пока Мира с ужасом смотрела на россыпь тьмы, крапинки собрались вместе. В одном месте. Сердце. Абсолютная чернильная темнота завладела сердцем Главного Фонарщика, но кроме неё еще никто об этом не знал. Он спал. А Мира..

Серая собрала всю белизну, что была в ней и соткала из неё большое кристально белое сердце. Оно пульсировало в её руках и ослепляло своей чистотой. Одна, последняя, светлая капля скатилась по щеке Миры и она.. заменила сердца. Фонарщик должен быть светом, иначе мир перестанет существовать. А сгусток темноты она впитала в себя.

Истинный Свет очнулся и посмотрел на неё. Её светлый мальчик. Любовь в его глазах сменилась на презрение и ужас. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы последняя миллионная темноты встала на место, и теперь Мира была абсолютной Тьмой. Она вышла из их дома, куда она больше не вернётся.

Теперь она идёт, сама не зная куда, не зная зачем. Хотя нет, зачем знает. В этом мире и для неё найдется работа. И эта коса станет её вечным спутником...

"..Я не чувствую больше ничего.

Я Никак и Ничто.."

polnalyubvi – Больше ничего

Кусочек хрусталя

Разбитое сердце лежало на берегу моря, изредка касаемое волнами, набегающими на камни. Кусочков было много, нескольких явно не хватало, да и контуры, при составлении, очевидно, будут рваные. Оно не было красным, розовым, или, даже, фиалковым. Оно было охряно-желтым, пушистым и очень теплым даже в таком состоянии. Оно излучало звук, чистый, яркий и нежный одновременно. Привлекая морских обитателей к себе, оно завораживало и просило склеить его, дотронуться и дать ему возможность быть ещё, жить ещё, подарить надежду.

Крабики бегали вокруг потрескивая клешнями. Рыбки подплывали, гонимые бурунами волн, а потом отплывали, боясь остаться без воды.

Черепашки заворожено глядели на диковину снизу, не имея возможности подняться и дотянуться до него.

Глупые чайки боялись разрушить мелодию, благодаря которой леталось легче и выше, потому не спускались к нему со своих высот.

Дельфины вторили мелодии и танцевали, не обращая внимания на боль сердца. Они есть любовь, потому страдание было недоступно для их ушей.

Киты же слышали лишь боль, не чувствуя любви, потому спешили от сердца, боясь пресытиться и познать больше, чем надо.

А русалка.. Русалка знала, что испытывает это сердце. Нет, не знала, помнила.. Когда-то давно и в ней билось такое горячее и полное желаний сердце. До того, как было очень больно. До того, как она узнала цену любви и познала предательство. До того, как Его глаза цвета безбрежного моря стали оттенками хладного льда. Мечты переполняли её светлую душу и она не понимала, почему отец смотрит на неё с такой горечью..

Но это доброе сердце не виновато в том, что случилось с ней и она может.. должна ему помочь.

Эль выходит на сушу и садится рядом с осколками. Да, Ведьма оставила ей возможность превращать хвост в ноги.. не такая уж и бесчувственная Сулла, как все думали. Просто ей тоже однажды было очень больно и она изменилась, став Тёмной.. почти тёмной.

Русалка бережно переставляет осколки, складывая их правильно, будто чувствуя, где место для того или иного кусочка. Сердце горит и поёт, завораживая весь морской мир своим Голосом. Лишь Эль не поддается чарам, усердно раскладывая каждую маленькую частичку по местам. Но.. не хватает. Одного кусочка не хватает. В центре.

Русалка ошарашено смотрит на это место, куда идеально подойдет то, что осталось в ней. Она прикладывает ладонь к своей груди, но её останавливает другая рука, что легла сверху. Сулла. Беззвучно оказавшись рядом она мягко, но серьёзно смотрит ей в глаза.

- Я не могу вернуть тебе голос, но могу не дать тебе совершить ещё одну ошибку.

Она вертит в пальцах небольшой хрусталик, идеально подходящий по форме к сердцу-пазлу.

- Когда он разбил твоё сердце, я забрала это у него. За ненадобностью. Пусть хоть теперь послужит.

Она вкладывает частичку на место и картинка готова. Мягкое раньше, теперь оно покрыто небольшими стеклянными иголочками, как бронёй.

- Видишь, и его холод принёс свою пользу. Пойдём.

Они разворачиваются обратно к Морю и медленно входят в свою обитель, рассекая волны. Животный мир наблюдает, как сердце растворяется прямо на глазах, звуча мягким хрустальным звоном, будто говоря благодарные слова.

Пусть тебе повезет в этот раз..

".. Я всю жизнь бежал, Боже, я всю жизнь бежал

Всё вокруг пожар, только мне себя не жаль

Я хочу дышать, я хочу дышать..."

летяга - вдыхать волны.

Бал Сатаны

Ночь.. Колдовская Велесова ночь, а я снова прихожу в твой сон..

А тебе снится бал. Большой ярко освещенный великолепной многоярусной люстрой зал, но углы при этом затоплены тьмой. И именно оттуда появляется Он.

Я оглядываюсь вокруг. Знакомых мне лиц нет, а ты, видимо, ещё не соизволил явиться. Тем временем, мне предлагает танец этот высокий галантный мужчина средних лет и, чтобы скрасить ожидание, я принимаю его приглашение.

Тихая по началу мелодия набирает силу и становится решительно страстной. Кавалер пристально смотрит мне в глаза и я не могу отвести взгляд. Темные густые ресницы обрамляют карамельно-жёлтого цвета глаза. Уголки губ слегка вздернуты ухмылкой. Подбородок ровен, но будто немного брезгливо приподнят, показывая толику высокомерия его обладателя. Густые волосы зачёсаны назад волной с красивым изгибом. Его руки сжимают меня, приобнимая, со сдержанным желанием, которое не видно людям со стороны. Со стороны кажется, что два незнакомых человека просто ведут партию вальса, ускоряясь и ускоряясь. Его ноги перебирают так быстро, что порой мне приходится полагаться лишь на его руки, и он подхватывает меня, будто так и было запланировано.

Танцы с Дьяволом - вот, что мне это напоминает. Его пальцы обжигают мою кожу через ткань тонкого платья. Душа будто трепещет внутри меня, а он смотрит прямо на неё. Заворожённая, я не смею дышать и почти теряю сознание, когда появляешься ты и одним рывком срываешь танец, выхватывая меня из его рук. Счастливо кружишь меня по залу, не обращая внимания на его ропот и остальных смотрящих на нас. Теперь всё происходящее кажется отлично срежиссированной постановкой, и я словно не была на пороге опасности, и лишь таящая в твоих глазах ярость и щепотка страха говорят об обратном.

Не бойся, - говоришь ты тихо, чтобы слышно было только мне. - Я всегда найду тебя, моя Душа.

Соль твоего Моря

"Ты был бы прекрасным отцом.."

Я сидел на берегу и смотрел в строки, которые знал уже наизусть. И ждал..

Она была юна, прекрасна, красива, светла, добра.. настоящей женщиной мечты. Моей недостижимой мечты.

Когда она наряжалась в улыбку и копну каштановых волос, никто не мог противостоять её красоте. Чтобы ни было еще надето на её совершенное тело, главным всегда была улыбка и волосы. Ах да, еще глаза. Молассы огромных глаз прожигали насквозь и обещали, что будет непередаваемо приятно. Больно, но приятно. Лучше, чем с кем-либо ещё.

Когда она обнажала свой голос, невозможно было слушать и слышать ещё что-то. Она была везде. Как воздух, легко пробирающийся в твои лёгкие, она наполняла уши своим мягким басом и очаровывала им, если не сказать больше. Причём, с ней было как с курением: сначала ты заставлял себя слушать, а через пару минут уже не мог оторваться. Да, её голос отравлял - всё остальное отныне казалось пресным и скучным.

Я лишь раз смел дотронуться до её тела и теперь не мог найти хоть что-то похожее. Она была из стали, несомненно, но такая мягкая и плавкая, будто масло. Бархатность покрова заставляла думать, что приятнее во всём мире нет тактильного ощущения, но дотронься не в то время и ощутишь ледяную зеркальность ящерицы, а то и вовсе дубовость коры. Но мне теперь так не хватало её бархата..

Сначала она пропала на пару дней, а вернулась уже с небольшим полукружием в районе талии. Я вопросительно взглянул в её глаза, а она остро ткнув взглядом в мою бессщащитность кивнула и просто произнесла:

- Наше.

Несмотря на абсурдность ситуации, я не смел возражать и чувствовал, что это правда. Я отдал ей всего себя и еще забрал у случайных прохожих, а она сказала, что этого много. Я знал, но ничего не мог с собой поделать.

Струи волос теперь достигали мягких пяток, и кроме этой одежды ей не шло ничего. Пришлось смириться и с этим. Люди будто не замечали, а мы не знали, что они рядом. Мне нужен был её воздух, а ей не был нужен более никто.

Она села ко мне на колени, рассыпав свой бархат вокруг и долго смотрела в мои арктические льдинки. Когда же они оттаяли и пролились солёностью её любимого моря, она улыбнулась и сказала, что любит меня. И исчезла..

Через неделю море принесло мне послание в бутылке, скреплёное прядью её нежности.

"Ты был бы прекрасным отцом. Но Он решил иначе и теперь я на дне.

...

Она прекрасна. Её волосы такие же воздушные, наполненные твоей любовью, а глаза.. Карамель моего берега встретилась со льдом твоего океана и украсила нашу жемчужину. Да, я именно так её и назвала - Маргарита.

...

Ради тебя, я уговорила его. Ты сможешь увидеть нас ещё раз. Один раз. Подумай, не торопись и позови. Мы придём.

...

Твоя ..."

И теперь я сижу на берегу Индийского океана и жду её. Их. Я мог бы выбрать хоть воду в ванне, она бы всё равно пришла бы, но это место будет идеальным для встречи. Она знает, почему.

Она не стареет, а я скоро.. Но сначала я увижу их.. Её.

Мою Сирену.

Ки...

Она одиноко стоит на берегу океана, дожидаясь его. До неё доносится лишь легкая песня, что каждый раз оповещает её о его прибытии. Этот чистый крик, перемежаемый с тихой тонкой мелодией, что умещается на гребне волны.

Когда она первый раз встретила его, то не могла поверить своим глазам. Он был именно таким, как она представляла. Гладкая мягкая кожа, шероховатая поверхность которой доводила кончики её пальцев до исступления. Холод его теплого тела сводил с ума своей невозможностью, но лежать на нём было невероятным блаженством. Они становились одним целым: его огромное сердце великана, не знающее добра и любви, и её маленькое сердце, вмещающее чувства, казалось, всех людей в мире. Его глаза, было такое чувство, содержали все воды планеты и она так боялась не остаться на краю его невероятных ресниц, но упасть внутрь, растворяясь глубоко на дне этой недвижимой глади. Он не мог её обнять, но просто находясь рядом она чувствовала такое спокойствие и защищенность, какого не бывало с детства. Ей было так тихо и умиротворённо, будто он поместил её в мягкий холод нежной колыбели.

Мягкий "нос" коснулся её ладони и руку снова пронзил разряд, как в тот самый первый раз, когда он нашёл её здесь. Грустную, светлую, яркую звезду, упавшую с высоких высей. Он не мог постигнуть её чистоты и искренности, но его неимоверно тянуло к ней. Он приплывал к ней и долго смотрел глазом, не мигая, но впитывая момент всей своей сущностью. И тут она замечала его и резко подхватывалась с земли. Часто в этот момент из-за туч выпархивал луч солнца и освещал маленькую фигурку в развевающемся на ветру платье. Его затапливало волной нежности и любви, которая вся была для него, но ответить его холоду было нечем. Лишь греть свою пустоту в её лучах раз за разом принося себя к краю земли.

Он понимал, что она стольким хочет поделиться с ним, но, видя его ледяные глаза, не произносила ни слова, сходя с обрыва на его огромную спину - мир, предназначенный лишь для неё. Хотя бы это он мог дать маленькой глупышке. Он мчал её высоко над волнами, изображая огромный круизный лайнер, принадлежащей ей одной. И она визжала от восторга, разбрасывая руки стороны, как огромные крылья, что и правда были там, за спиной. Он опускался вниз, почти погружая её маленькие пальчики ног в воду, пуская огромные фонтаны в небо, окачивая её водой, что неимоверно смешило её, хоть она и была насквозь мокрая..

Её смех.. Он был тем самым звуком, что привлек его первый раз. Колокольчик, перемежающийся с грохотом барабана и неистовостью чайки. Непередаваемый звук чистоты и искренности, несшийся над водами его смирного океана. Он вынырнул практически у самой кромки и увидел бесконечность в смотрящих на него чёрных глазах. И не смог больше забыть их.

Он всегда знал, что она уже ждёт на берегу и спешил к ней. Нет, сначала он размеренно разворачивался, обманывая самого себя, но постепенно набирал скорость и тормозил себя уже за пару минут хода.. Зачем она была нужна ему? У людей есть невообразимое стихотворение о дыре внутри.. Вот она была тем, что он мог поместить в эту дыру. Эгоистично? Воистину так. Но она знала об этом, хоть и пыталась каждый раз согреть лёд его сердца своими маленькими теплыми ладошками, но.. тщетно. Он не стал таким, но был всегда. И малышка ничего не сможет сделать с этим..

Коснётся небес оловянная сталь,

А я не хрусталь, что так нравится вам

Я лодка, несущаяся за край

Я даль, темноокая даль..

..Жаль, что за августом не июнь

Жаль, что нельзя еще раз взглянуть

В твои глаза, ведь ты далеко..

Вокзал

- Как думаешь, кому проще?

- Что?

Алиса стояла на остановке и рассматривала пару, что только что нежно поцеловалась и рассталась у входа на вокзал. Она спешно катила свой маленький чемоданчик внутрь, а он шагал к машине. Хм, бросил машину в неположенном месте, чтобы подвести её ближе.. Отважный.

- Ну вот смотри... Она сейчас сядет в поезд и будет слушать музыку, перебирая в голове всё, что было у них за встречу. Прогулки по ночному городу, поездки на машине и её нервный смех, когда он резко тормозит перед препятствием, горячие поцелуи и слова шёпотом, её широко раскрытые от удовольствия глаза и его жадные руки, ласкающие.. Кхм.. Что-то я отвлеклась, - щёки девушки зарделись, и она поспешила продолжить. - Так вот, всё время пока поезд везёт её домой, она будет перебирать каждый момент и чутко чувствовать, будто он до сих пор рядом, с ней и, возможно, - она нервно усмехнулась, - в ней. Представляешь, как ей тяжело возвращаться из этого сладкого сна обратно?.. - она сощурилась и пристально смотрела на женщину, что сейчас проходила досмотр вещей за прозрачной стеной.

- А, ты об этом, - Артём задумчиво выдохнул струйку дыма на огонёк сигареты. - Тут не всё так однозначно. Ты же видела, как он окликнул её, будто хотел задержать ещё на пару мгновений? Если человеку просто отпустить, он же так не сделает, да? - он снова затянулся и посмотрел на отъезжающую машину и мужчину за рулём. - Она уехала, сменив локацию и будто оставив свои воспоминания здесь. Нет, не полностью, - быстро проговорил он, видя уже раскрывшийся в протесте рот, - но она уехала из тех мест, где всё происходило, ведь так? А он, проезжая мимо или прогуливаясь, через некоторое время получит флешбэки, как они тут были с ней и она.. хм.. смеялась с его очередной шутки. А ему нравится её смех, хоть она и очень, очень громкая! - он с прищуром глянул на Алису, которая коротко хихикнула. Он сейчас говорил про неё. Он вечно делал ей замечания, что она "ну жутко громкая и все оборачиваются"! "Пусть смотрят! Они просто завидуют!" - говорила она и снова заливалась серебряными колокольчиками. А люди правда завидовали.. Когда они шлялись по улицам, забегали в магазины за чаем и чем-то перекусить, люди оборачивались на них. Почему? Редко встретишь живое счастье, так и расходящееся волнами от них. Алиса будто светилась изнутри, переполненная теплом, светом и добром. А он, такой же яркий маяк, вечно подначивал её, и тогда искры от них сыпались во все стороны. Она смешно дула губки и пихала его в бок, и от этого столкновения счастьем затапливало всех вокруг. Правда, не все его принимали.

- Хм, с такой стороны я не смотрела на это.. - девушка задумчиво поднесла к губам стакан с любимым чаем: чёрный, с черной смородиной и мятой.

- А ты посмотри, - ещё раз затянувшись, он отправил бычок в урну. Алиса поморщила носик и взглянула в его карамельные глаза. - Она будет размышлять над этим, пока едет, представлять всё перед глазами, но доехав до дома, окунётся в быт. Конечно, она про него не забудет. Ты же видела её взгляд на него? - но отвлечется суетой дней, работы.. - он хитро на неё посмотрел.

- ..а он будет время от времени попадать в те места, где им было хорошо. Поняла тебя, да! Значит, - она ковыряла трещину в асфальте носком ботинка, - ему тяжелее, да? Она уехала - и "с глаз долой, из сердца вон"?

- Алис, ты иногда слишком категорична.. Только черное и белое, да? - Артём тепло провёл пальцами по её лицу, стирая с него зарождающееся недовольство. - У неё могут быть свои маяки, понимаешь? Песни, фотографии, запах его тела, фантомно возникающий в её голове, похожая на его машину на дороге, чай, который она пила с ним в тот вечер, его сообщения, в конце концов.. - он улыбнулся слегка отстранённо, вспоминая, как её собственные сообщения действовали на него. Каким бы ни был тяжёлый и тёмный день, её "Как дела, Кот? Я соскучилась.." или фотка, где она корчит смешную рожицу, - давали ему глоток свежего воздуха и будто заряжали батарею. Хоть он и не был огромным аккумулятором света, как Алиса.

- Ну хорошо. И что получается, им одинаково тяжело? - девушка растерянно смотрела на Артёма.

- Лисик.. Люди такие странные создания, что ценность они познают только через тяготы, разлуку.. что-то такое. Мы увидели с тобой развод мостов, а вспомни, как радуются люди, когда мосты снова цельны и, наконец, можно спокойно пересечь город вдоль и поперёк? Так и они, снова встретившись, будут ценить каждую секунду своего маленького тёплого мирка, а после смаковать эти встречи, как сладкое послевкусие на губах.. - он обнял её личико ладонями и тихо поцеловал каждую губку, а после скользнул по обеим острым кончиком языка, не дав ей успеть ухватить его. - И вообще, хватит разглагольствовать! Несмотря на чай, ты совсем замёрзла. Почему не сказала раньше? - он стянул с себя куртку и заставил её надеть. Она была ей слегка велика в плечах, а вот на груди сходилась плохо: тут он, в отличие от неё, был плосковат.. - Так-то лучше, Смешинка..