На два фронта: Созвездие Меча-3

ПРОЛОГ. Поветрие…

«Всякому лесу – своя вея».

Шакренская народная мудрость.

«По гатраку и астероид».

Из речи гатракского вождя.

«В каждом лесу живёт своя тайна».

Так говорил Дерсца́м* Келами́н Удурста́йл. Великий шакрен! Мудрец, воин и основоположник философии Дар-Шакренар. Но какие-то ученики-шутники переиначили высказывание по-своему: «всякому лесу – своя вея». И в таком виде оно, как ни странно, вошло в поговорку.

Однако Вирил из Гнезда Старвернайла точно знал – веи в чёрном лесу не водились. Зато его неугомонный тавимишари* Рамитин утверждал обратное, рассказывая небылицы о «чернокудрых и чернооких чари́миче*». Якобы видел одну у ручья, как она расчёсывала побеги-волосы узорчатым гребнем…

– «Гриб это был, – посмеивался над ним Вирил. – Большой и дряхлый».

Грибы-мутчабы иногда вымахивали ростом с шакрена.

– «Напустил пыли, навёл дурману, вот тебе и привиделось. Пока он удирал».

Так оборонялись только старые и трухлявые. Пыль вызывала пятиминутную эйфорию, галлюцинации или галлюциногенный сон, без вреда для нейронов. Обычно, взрослый шакрен отделывался лёгкой головной болью.

Но сами деревья источали опасность…

Сейчас они крепко спали и казались мёртвыми. За исключением тех, что росли стеной и возвышались крепостью в центре Чёрного леса. От них-то и почковались грибы… И каждый грибной сезон шакрены этих «пасынков» отстреливали. Для этого не было нужды тревожить деревья в глубине. Мутчабы, напитавшись соками, стекались в редколесье целыми колониями, чтобы размножаться. В этот период их полагалось отлавливать и отстреливать.

«Пока не заполонили планету и не прорвались в космос», – так шутили охотники.

В грибной сезон любой самрай-шак мог прилететь на базу, поохотится и заготовить себе пару бочонков мутчи – питательного белкового волокна, полезного для укрепления активных нейронов. Ведь натуральный продукт намного вкуснее синтезированного, а процесс его поимки так увлекателен.

Охота!

Самрай-шак ждали её целый оборот и тщательно готовились. А до начала травли в Чёрный лес отправляли разведчиков. В этом сезоне выбор пал на близнецов Сирила Старвернайла. Вирил с Рамитином недавно вернулись из Обители Шакренар и собирались подтвердить статус самрай-шак. Вирил готовился стать воином, а Рамитин учёным…

Под ногой хрустнула ветка.

Вирил отвлёкся от философских раздумий, остановился и огляделся. Вокруг темнела упавшая листва. Чёрные деревья – единственные на Шакренионе скопом теряли листву, чтобы затем разом обрасти по новой…

Рамитина в отличие от Вирила всегда занимал этот факт. Однажды, когда они ещё жили в Гнезде в городе Дальнего берега, Рами спросил учителя, как мёртвые деревья способны отращивать листья. Учитель терпеливо ответил, что деревья не мёртвые, а всего лишь крепко спят, просыпаясь на четверть оборота, чтобы пить влагу Шакрениона, цвести и увядать…

– «А зачем? – норовил подловить учителя пытливый сари-шак. – Если в Чёрном лесу веи не живут?»

– «Ради грибов, – строго напоминал учитель, и маленький проказник тут же получал дисциплинарное задание.

Но любознательный ученик всё равно не унимался и взрослым не верил. Рамитин был убеждён, что от сари-шак скрывают какую-то захватывающую правду.

– «Наверняка там обитают самые восхитительные веи, – сочинял он, чем приводил в ужас своего тавимишари. – Только нам не говорят».

– «Какой в этом смысл?» – осаживал его рассудительный Вирил.

– «Не знаю, – беспечно заявлял Рамитин, – но выясню обязательно».

У Рамитина всегда преобладало стремление докапываться до сути.

– «Я – исследователь!» – гордо заявлял он…

«И где ты закопался со своей жаждой исследования?» – сердито подумал Вирил, поддевая ногой чёрную кучу… В облаке сухих листьев из-за ближайшего дерева метнулся ндарим – юркий, светлый и быстрый, в отличие от мощного, тёмного и сильного у Вирила. Ндарим Рамитина припустил по тропинке, ускользнув от будущего воина.

«Жвиб!»

И он рванул за проекцией.

Не иначе Рами угодил в неприятности, а сильному тавимишари снова придётся его выручать.

Так повелось с самого детства. Хотя, было дело, Вирил пережил нападение безумного самрай-шак… Но тогда его спас не Рамитин. Впрочем, самое страшное, что когда-либо случалось с Рами – это подвёрнутая нога или древесный укус. А теперь почему-то неудержимо тянуло к деревьям.

«Потому что в детстве его ужалило грибо-дерево», – объяснял Сирил.

Да, странная была история…

Однажды Рами зашёл далеко в лес без защитного костюма. На спор. За что и поплатился. Едва откачали…

Вирил сокрушённо вздохнул и ускорил бег – вот-вот нагонит хитрого ндарима… И неспроста Рами влекло в лес. Его манили веи. Причём, не только раз в оборот, как всякого нормального самрай-шак, а ежедневно и без перерыва. Как попробовал свою первую вею, так и понеслось….

– «Ты – неправильный самрай-шак, – выговаривал ему Вирил. – Даже инстинкты у тебя неправильные».

– «А что в этом мире правильного?» – смеялся в ответ Рамитин.

– «Философия Шакрениона…» – заводился Вирил.

– «Её так много, что я в ней растворяюсь, – шутил Рамитин. – Что такого? Я же исследователь. Мне нравится всё изучать, особенно вей. Они такие очаровательные…».

Веи, веи… Это ещё полбеды! Рамитина неудержимо тянуло и к другим видам, похожим на чарим-вей.

– «Нельзя так», – сокрушался Вирил, силясь вразумить тавимишари.

– «Почему? – удивлялся Рамитин. – Мне нравится, когда мой ндарим резвится на свободе».

– «Добегаешься! Когда-нибудь…».

– «Напугал! Я – исследователь. Мне полагается забираться в труднодоступные места, а ты – воин. Твоя участь быть снаружи – настороже».

– «Смеёшься надо мной?» – огорчался Вирил.

– «Немножко», – признавался Рамитин и однажды заявил брату, как бы между прочим, во время тренировки ндаримов в степи:

– «И перед нами живой пример отрицания…».

– «Это кто это?» – насторожился Вирил.

– «Шар-ке́*».

– «Что?! Безумный ндарим! Твои нейроны взбесились… Не иначе».

– «Сколько угодно отворачивайся от истины, но у отца это было с земной женщиной».

– «Женщина? У Сирила? Бред… Кто?!»

– «А сам рассуди».

Но Вирил и слышать об этом не хотел. Он не мыслил в чуждых его природе категориях. Однако на этот раз…

– «Неужели… Ева?»

Рамитин утвердительно кивнул, а его ндарим довольно фыркнул.

– «Нет, – Вирил отказывался это принять, но всё же попытался. – Ладно… Может и было. Один раз. Но тогда Арини…».

Всех в Гнезде удивляло, что Сирил до сих пор встречается с веей из Бирюзового леса. А раз в цикл они улетали в горы и там уединялись.

– «Нет! Такое не для меня», – непреклонно заявил Вирил, наблюдая за ндаримом. Тот прогуливался вдалеке, тяжело подпрыгивая и ныряя в серебристую траву.

– «Как пожелаешь, – Рамитин пожевал травинку. – А я не вижу ничего плохого в том, чтобы сорвать лишний поцелуй с уст хорошенькой веечки. Без последствий».

– «Как ты можешь? – Вирил наморщил лоб. – Когда они горькие на вкус…».

– «О, гу́цци*! Это не они горькие, а твои ферменты… Нейроны подают сигнал, но ты можешь ими управлять.

– «Как?»

– «Легко. Ты же управляешь ндаримом».

Рами отпустил своего, и тот беззаботно скакал вокруг близнецов.

– «А если я не хочу управлять?» – Вирил вызывающе прищурился.

– «Тогда…. – Рами внезапно подскочил к нему и ткнул пальцем в середину налобного рисунка. – Ты – дикарь».

Вирил отшатнулся и прикрыл лоб ладонью.

– «Я не дикарь! Просто не хочу этим управлять. В жизни и без того забот хватает. Лучше я буду ждать…».

– «О, гуцци! – рассмеялся Рамитин, наблюдая за ндаримом тавимишари, грузно ступающим по шак-начи́* в дрожащей степной дымке. – Тебе не хватает лёгкости. Ты чересчур тяжёл, Вири, и… неповоротлив».

«Фуух!» – взвились листья перед лицом шакрена и обсыпали его с головы до ног, а юркий ндарим сиганул с дерева прямо ему на макушку. – «Фырр!»

Послышался тихий смех… Вирил раздражённо отряхнулся и сбросил с себя ндарима Рамитина.

– Прекрати, – хмуро попросил он. – Где ты был?

– Ходил к ручью, – Рами появился из-за дерева и распылил ндарима.

– Опять за старое?

– Я там кого-то видел, – доверительно сообщил тавимишари. – Не успел рассмотреть… Удрал…

– О, гуцци! Не мели чепухи.

Рамитин приготовился спорить, но Вирил с улыбкой добавил:

– Каков гриб.

– О грибах! – Рами мигом оживился и забыл о разногласиях. – Я видел целую вереницу. Бежали вдоль ручья, к просеке. И ещё несколько крупных одиночек. Заметили меня и скрылись в чаще.

– Я тоже нашёл. Четыре поляны. Эти ещё не отпочковались от мутчицы. Но дней через восемь созреют. Я и отсюда чую их запах.

Он принюхался.

– Пойдём. Скоро прибудут охотники и гости… Надо готовить базу.

Вирил развернулся и направился к опушке, где шакрены оставили свои гам-метеоры.

«Шурр!» – зашуршали листья. Вирил круто обернулся, надеясь поймать тавимишари с поличным… А Рамитин просто стоял и смотрел в гущу леса, куда, мелькая среди деревьев, шустрым косяком сматывались грибы.

– Эцце и реччи*! – хором воскликнули близнецы.

«Цце… чччи!» – гулко отскакивая от стволин, вторил им голос леса, постепенно затухая вдали и сменяясь шёпотом:

– «Цццереччии…».

Тавимишари переглянулись.

– Ух ты, – рассмеялся Рамитин. – Поймали эхо. Удача!

И мечтательно посмотрел вслед грибам… Этот взгляд не укрылся от Вирила.

– Накличешь на себя беду, – тихонько предупредил он брата, угадав, где блуждают его мысли. – Чёрное сердце таит угрозу. Говорят, деревья там черней чёрного… Там без вести пропадают.

– Веришь в эти сказки? – Рами тряхнул головой, структурируя нейроны.

– Это не сказки. Ты знаешь…

Рамитин кивнул.

– Знаю.

Пять оборотов назад двое смельчаков отправили в Чёрный лес своих ндаримов. В самое сердце… А через два часа впали в нейронную кому.

– Тем более нужно выяснить, в чём там дело.

– Отважные воины не пошли туда, – сурово заметил Вирил и благодушно спросил:

– А ты куда лезешь?

Рамитин покрутил головой, и налобный узор заблестел, будто его спрыснули вейской любовной росой.

– Здесь не воины надобны, учёные. Разгадать загадку Чёрного леса…

«Хрясь!» – Вирил в сердцах переломил ветку, попавшую ему под руку, и решительно двинулся к месту стоянки.

– Ты – неисправим, – на ходу бросил он тавимишари. – Идём.

– Эцце и реччи! – выкрикнул напоследок Рамитин, приставив ладони ко рту, и лесное эхо многократно отозвалось ему. Улыбаясь своим мыслям, шакрен догнал брата и пошёл рядом.

А из таинственных дебрей повеяло холодком…

«Славная будет охота!»

Примечание:

Дерсцам* – великий учитель, мудрец (шакренск.).

Тавимишари* – буквально рождённый(е) в одном Гнезде, по человеческим понятиям эквивалентно слову брат(ья), родич(и) (шакренск.).

Чаримиче* – прекрасный цветок (шакренск.).

Шар-ке* – старший родич, родитель, отец (шакренск.).

Гуцци* – производное уменьшительно-снисходительное от гунац*, означает дурачок, неумеха (шакренск.).

Гунацц* – глупый, неумелый и неуклюжий ндарим (шакр. миф.).

Шак-начи* – то, из чего состоит планета Шакрениона, аналогично – земля (шакренск.). Ступать по шак-начи – идти по земле (Шакрениону).

Э́цце и ре́ччи* – славная будет охота, удачной охоты (шакренск.).

ЧАСТЬ 1. Звёздная дата – 3.12. Охотники за грибами: ГЛАВА 3.12.1. – Генетические причуды

«Удачно пройди свой день до закатного моста

и перейди сквозь тьму к восходному маяку».

Приветствие шакренов дневному путнику.

ГЛАВА 3.12.1. – Генетические причуды

– Ты уверен, что это правильно?

– Я не делаю, о-руджанн, если до конца не уверен.

– С каких это пор, а-джаммар? Ты перестал рисковать…

Женя с Талехом препирались уже полчаса. Очередной рекорд в их семейной жизни. А ругались они из-за Джардани.

Мальчик вырос!

Очаровательный малыш Джанни незаметно превратился в Джардани-подростка – развитого не по годам, а временами задиристого и довольно колючего. Буквально. И если джамм ещё крепко спал в нём – глубоко внутри, то гатрак частенько просыпался и вырывался наружу.

– Поверить не могу! – возмущалась Евгения. – Но узнаю джамрану. Всё провернул за моей спиной! А говоришь мне об этом только сейчас…

Условные сутки назад они покинули Ролдон-2 на сокращённой версии Рэпсида и направлялись в ближайшую из систем созвездия Цефея, взяв курс на Шакренион.

– Запланировал тайком и мне не сказал!

– Женя, успокойся, расслабься и наслаждайся полётом.

– У тебя на всё один ответ! Расслабься и наслаждайся…

– Прежде всего, успокойся.

– Как?! Как я могу успокоиться, зная, что мой единственный сын… Единственный! Заметь, из-за тебя… – Женя чуть не плакала, сразу вспомнились прошлые обиды, горести и недоразумения. – По твоей воле! Там! Один!

– Замечу… Не один, а с гатраками. Агрэгот не позволит и волоску упасть с его головы. Учитывая, что… Джанни и мой сын тоже.

– Там опасно! – выдвинула Евгения последний и самый веский довод.

– Прекрати, Ева. Он не пропадёт. И мы оба это знаем… Ему – четырнадцать. Лучше беспокойся за станцию.

– Не переводи стрелки…

– Да? А разве не благодаря тебе Рокен стал заместителем? В обход меня…

– Это же на время. Пока мы в отъезде. И... – Женькин энтузиазм резко поутих. Тревога за станцию росла по мере удаления от неё. Теперь идея с повышением Рокена не казалась такой замечательной. Евгения боялась представить, каким они застанут Ролдон-2, по возвращении, и найдут ли его вообще. Однако…

– Рокену пора взрослеть, – решительно заключила она. – Хватит скакать кузнечиком! Он больше не на поруках. И потом, зам – это не капитан. Дмитрий не допустит катастрофы. Да и Нивилла обещала приглядывать…

– Знаю, как она приглядывает, – проворчал командор. – Так, что оба Ролдона останутся без присмотра.

– Талех, ты стареешь, – вздохнула Женька.

– Чего?

– И берёшь на себя чересчур много ответственности. Не кипешись. Дмитрий за всем проследит.

– Знаю. Мы постоянно на связи… Так, что там было до этого, двумя репликами раньше…

– А, это… Ведёшь себя как старый сварливый деспот. Всех загонял! От каждого требуешь отчёта, а сам… Отправил ребёнка в ссылку на астероид, а я узнаю об этом последней. Ай…

– Ну-ка, повтори… Кто это старый и сварливый?!

Талех угрожающе двинулся к жене, на ходу расстёгивая китель.

– Куда убегаешь? Иди-ка сюда. Я тебе покажу… Насколько я стар… страшный и неутомимый… ти… таран!

Очередная погрешность РНК-переводчика?

Женька, хихикая, отступала вглубь каюты.

Она умышленно дразнила мужа. Ведь ему не было и шестидесяти, а для джамрану это даже не середина жизни, а только начало расцвета.

– Тиран… ммм…

Талех поймал её быстро, предоставив лишь немного форы, для забавы. Опрокинул на кровать, и, целуя, прошептал:

– Прекращай брюзжать… Лучше открой для меня свои гены…

В последующие два часа Женя сполна оценила его обманный маневр.

Но и кроме этого на Рэпсиде находились занятия по душе.

Капитан традиционно не торопился. Ради Женьки Талех совершил «круиз по туманностям», как он выражался. Поэтому до Шакрениона они летели неделю, а не восемь стандартных часов, растягивая удовольствие от полёта. Зато Женя воистину наслаждалась. Импульсная скорость хоть иногда позволяла любоваться видами на экране и за иллюминатором.

– Всё равно до начала охоты четверть фазы, – сказал Талех. – Куда нам спешить?

– Правильно, – подхватила Женя. – Полезно развеяться и побыть вдвоём.

На борту присутствовал минимум команды. То есть, если не заходить в рубку или в инженерный, то за весь перелёт можно вообще никого не встретить. Женя с Талехом в кои-то веки остались наедине! И оба признали, что это самый шикарный отпуск за всю их совместную жизнь.

Когда Сирил позвал друзей на ежегодную грибную охоту, они единодушно приняли приглашение. Миритин отправился на Шакренион раньше – помочь с приготовлениями. А Супруги Риэ-Квиезархижь-ххардрэрдах по дороге закинули дочь к бабушке с дедушкой на Рахтор и теперь получали удовольствие от путешествия. Во всех смыслах!

Параллельно Женя проводила эксперимент. Знакомила мужа-джамрану с земной беллетристикой. С кинематографом они ещё раньше разделались, настала очередь литературы. На этот раз задача оказалась гораздо сложнее. Мозг джамрану отчаянно сопротивлялся.

– Не понимаю, зачем писать о вампирах? – недоумевал Талех. – Они же генетически непривлекательны.

– Ну-у… Жанр такой, мода, бренд…

– Хм… скорее бред.

И командор продолжил критиковать.

– Никакого развития! Сюжет зациклен сам на себе. Всю книгу мусолят – еда человек для вампира или не еда и как надо любить еду… Какой в этом смысл? Очевидно же! Неразумно решать риторические вопросы художественными средствами. Всё и так ясно – любимая еда. Спроси у любого алактинца, он тебе скажет. И незачем об этом целую книгу писать, чтобы установить…

– Ну, существует ещё проблема отношения еды к пожирателю…

– Спроси Аманду, – машинально посоветовал муж. – … О, даже так!

Это Талех обнаружил, что книг не одна, а двадцать и погрузился в следующую историю…

– Гатракскую мать! – командор наткнулся на оборотней. – Как не эстетично, глупо и примитивно!

– Конечно-конечно, милый, – Женя поспешно забрала у него планшет. – Я в курсе. Джамрану первыми открыли закон чистого превращения вещества и привнесли его во вселенную… Но авторы книг об этом тогда не знали.

С любовными романами обстояло ещё хуже. Талех от них засыпал. Правда, одним всё же впечатлился, настолько, что даже прослезился.

– Немыслимо! Мужчина соблазнял женщину на протяжении десяти книг? – командор был искренне потрясён. – Это сколько циклов-то? Бедолага… Ущербный… Его лечить надо, а не делать героем… И женщину, впрочем, тоже.

– Они же в конце это сделали и поженились, – Женя пыталась реабилитировать земную романтику в глазах джамрану. – Смотри! Вот же, на последней странице…

– Какая жестокость по отношению к ним! – вознегодовал Талех. – Несчастным место в медцентре, а не в Театре бракосочетания.

А над земной эротикой командор хохотал так, что отражатели на иллюминаторах дребезжали, особенно после фразы:

«Он засадил свой поршень в её цилиндр и заработал со скоростью четырёхтактного двигателя».

То есть, само предложение в оригинале выглядело и читалась несколько иначе, но джамранский переводчик именно так всё и перевёл. И Талех долго поражался фантазии землян, «описывающих генетический обмен каких-то допотопных звездолётов».

К сожалению, детективы оказались для мышления джамрану и вовсе бесполезны. Командор с первых страниц просекал, кто убийца или, кто «украл портсигар»… После такого мозгового штурма, Евгения забоялась предлагать мужу научную фантастику и экшн.

Впрочем, она была к этому готова, зная, что у джамрану нет развлекательной массовой литературы. Более того, выяснила, что и книгопечатания-то нет, в привычном смысле этого слова...

Предварительно Женьку осенило, и она решила зайти с другого конца.

– Поговорим о джамранских книгах. Я ведь читала… Сопоставим.

– Видишь ли, Женя, – задумчиво проговорил Талех, он всегда с этого начинал, когда не хотел её обидеть. – Есть категории несопоставимые. Джамранское творчество несопоставимо с земным.

– Почему?

– У нас процесс написания книги достаточно долгий и кропотливый, потому что…

– Знаю-знаю, джамрану пишут художественные произведения исключительно на полной речи…

Давным-давно Сандер её просветил.

– Не все, насколько мне известно, – блеснула она эрудицией.

– Ты не владеешь информацией…

– Так разъясни.

– Автор-джамрану пишет одну-единственную книгу на протяжении всей жизни. Немного находится одержимых, готовых посвятить этому всю жизнь. Поэтому джамранских писателей относительно мало, по сравнению с земными.

– То есть, это удел избранных?

– Не совсем. Правильнее – самоотверженно преданных генофонду.

– Генетических патриотов?

– Примерно… Дело в том, что книги у джамрану только рукописные. И не иначе.

Подлинное откровение!

– Думаю, о причинах ты догадываешься…

– Генофизика?

– Верно. Кроме знаний, опыта, информации, джамрану-писатель вкладывает в творение свои гены. Так, чтобы их прочитали и впитали его соплеменники. Даже по истечении сотен, тысяч и миллионов циклов…

– Хм… Но ведь… Каждая джамранская фонема и так содержит генетический код, выраженный звуком и буквой, а слова объединяют фонемы в геномы, в разнообразных сочетаниях, и джамрану считывают их наряду со смыслом.

Сандер не утаил и этот генетический секрет, когда обучал Женю основам джамранского стихосложения.

– Поверхностного восприятия недостаточно для джамрану. Необходимо ощутить гены всеми рецепторами. Вобрать их вкус, запах… Тебе не понять.

– Естественно… – Женя вздохнула.

– Но, я попробую объяснить… Настоящие книги пишутся на особом материале. Назовём его… Полотно.

– А бумага?

– Бумага недолговечна. Специальным веществом… Как это по-вашему…

– Чернилами?

– Краской… Этим консервирующим составом заполняется приспособление для книгописания – зэ-ридэ или ДНК-колер… Давай покажу.

И Талех продемонстрировал жене инструмент для книгописания через поисковик гала-нета, пользуясь джамранским паролем. Зэ-ридэ напоминал древнюю шариковую ручку и нынешний стилус.

– ДНК-колер всей поверхностью собирает гены с подушечек пальцев автора, и они попадают в краску. Также продуцируется и собирается генетический пот. Для наибольшего эффекта. ДНК-краска остаётся и закрепляется на полотне. Ещё писатель может в процессе регулярно покусывать кончик зэ-ридэ, оставляя слюну, которая затем попадает в состав. А на рабочем конце инструмента выдвигается игла. Автор периодически прокалывает себе палец, используя кровь… Большинство древних научных трактатов написаны так же.

Женя была в шоке!

Джамранские книги создавались потом и кровью. Буквально! И слюной…

В такие страшные генетические тайны Сандер её не посвящал.

– Читая книгу, джамрану обязательно водит пальцем по буквам и считывает ДНК носителя, помимо зрительного восприятия генокодов…

– А краска не выгорает и не стирается?

– Исключено. Очень прочный состав. А добавочный консервант способен удерживать написанное и гены в нём – вечно… И полотно – не бумага.

– Значит, я…

– Да, ты никогда не сможешь читать джамранские книги наравне с джамрану. Более того, многие из них ты вообще не прочтёшь. Большинство хранится в архивах, в библиотеках на Серендале и Рахторе, или в частных собраниях.

– Но, как же… Планшеты! Я же читала… Тексты пишутся от руки и адаптируются?

– Нет. Это не книги… Чаще всего тебе попадались научно-популярные ДНК-спектрограммы, написанные посредством зэ-кэрго или ДНК-спектрографом.

– Как всё сложно…

– Проще простого, – рассмеялся Талех. – Инструмент зэ-кэрго – обычный компьютер с геносканером и сенсорной клавиатурой, в вашем понимании. Сейчас учёные экспериментируют с мыслезаписями. Пытаются визуализировать мыслеобразы через прямой контакт с передатчиком. Пока это в стадии разработок. Однако это всё не то… ДНК-спектрографы проецируют гено-образы на экран, но не переносят их на полотно и не создают книг, в джамранском понимании…

– Печально.

– Совсем нет. С точки зрения генофонда они не представляют ценности для джамрану и никогда не станут…. Как это, по-вашему?..

– Классикой? – подсказал Женя.

Талех подумал, оценил пассаж РНК-сыворотки и ответил уклончиво.

– Бесценными и вечными. Они, безусловно, информативны, но представляют собой лишь отражение генетической памяти в сочетании с буквенными генокодами. Зачастую недолговечны. Им свойственно искажать подлинную генетическую информацию. Со временем заменяются другими или похожими. В них мало индивидуальности.

– А пишутся они тоже долго?

– Как раз нет. Все они зэ-кэргированы на укороченной версии языка. Зэ-ридированное полотно в отличие от них передаёт все речевые и генетические нюансы…

– Интересно… Какова жизнь самоотверженного писателя, полностью отдающего себя одной книге?

– Иногда двум, – признался Талех. – В зависимости от желания и таланта автора. Бывают гении, способные написать три. Но это потолок.

– Конечно, автор одинок, ведёт замкнутый образ жизни и обретает известность посмертно…

– Вовсе нет, – рассмеялся муж. – Частенько пишут в соавторстве и обычно это супруги или постоянные генетические партнёры, по известным причинам. А так… Писатели как правило знамениты, ведут активный образ жизни, много путешествуют, обмениваются генами… Это особенно важно для полноты картины. Краска должна быть насыщена многообразием генов. Драгоценный генетический опыт, обработанный и переведённый в индивидуальную систему генокодов. Истинное наслаждение читать это!.. Ощущая зрительно, на вкус, на слух и запах… Умопомрачительное сочетание!..

Глаза командора светились, когда он об этом говорил.

– Тебе не понять…

– Увы… – снова вздохнула его супруга – человек.

– Не огорчайся, – Талех улыбнулся. – Для генетического наслаждения у тебя есть я…

– Знаю… Послушай, – Женьке показалось, что она нашла слабое место в джамранском книгонаписании. – А на что живут авторы? Голодают?

– Отнюдь. Все они профессионалы. Каждый в своей сфере. Среди писателей распространены любые профессии, а неучей не допускают к официальному созданию книг. Для того и существуют генетические эксперты… Они назначают автору стимулирующее творческое пособие.

– И как это получается? Захотел написать книгу, пришёл к экспертам и… Заявил о своём намерении?

– Именно так. Эксперты изучают претендента, совещаются и принимают решение… Но, пока не было случаев, чтобы отказали. Кто попало туда не приходит.

– Хм, творческое пособие?

– Да, но с условиями.

– Кто бы сомневался! У джамрану всё с подтекстом и подвохом.

– А как же! Раз в полцикла автор обязан представить на суд экспертов то, что он сотворил. Оплата зависит от качества и объёма написанного. И ежели эксперты определят, что писатель халтурил или отлынивал, то никакой выплаты он не получит, пока не перепишет…

– Сурово, – отметила Женя.

– Но справедливо. После такого некоторые бросали писать, а цели достигали только упорные и вдохновлённые. Представив в конце жизни богатый информационно-генетический материал, воплощённый в книге, они признавались мастерами, а их детям и внукам продолжали выплачивать гонорар…

– Но ведь, как я поняла, книги у джамрану не продаются.

– Некоторые приобретаются для частных библиотек на аукционе. Учреждён творческий фонд…. Что-то вроде… Вы же платите налоги.

– И любая книга есть только в одном экземпляре?

– Не обязательно… Отважные добровольцы и исследователи генетического творчества, не обладающие художественными способностями, переписывают их для себя и для потомков… Но в этом случае книга приобретает иной генетический вкус. Весьма заманчиво… Переписчиков тоже поощряют, но по-другому тарифу. И конечно ценятся переписанные книги гораздо меньше.

Женя представила…

– Одинаковое содержание, приправленное разными генами… В этом есть что-то пикантное и жутковатое.

– Мы попробуем, – вдруг предложил Талех. – Вместе читать книги. Я купил несколько на Серендале и храню их на станции.

Евгения снова убедилась, что многого не знает о муже и не понимает, как ему удаётся это скрывать…

– Мы попробуем, – с воодушевлением повторил Талех. – Ты вполне созрела, а мне хочется попробовать что-то новенькое…

Евгении почудилось, что командор облизнулся.

– Я буду читать, и передавать тебе свои ощущения.

– Как?..

– Через генетический обмен…

– Ты… э… станешь читать мне вслух во время того как? – она не верила своим ушам.

– Да-а… Учитывая, что половина из них на староджаммском… Это будет невероятно захватывающе…

У Женьки не нашлось слов, особенно, когда она это представила. Одно дело чтение стихов в процессе, но… До таких чудес джамрано-землянских отношений они ещё не доходили. Хотя, на скуку и однообразие Евгения не жаловалась… И постепенно привыкая к возможности творческого генетического обмена, она спросила:

– А как же авторы ДНК-спектрографической литературы… Им тоже платят?

– Один раз, и ДНК-спектрограммы книгами не считаются. Ни у кого не возникнет мысли читать их вслух или на ощупь…

Этим было всё сказано. И Женя впервые задумалась о перипетиях современного земного книгоиздания. С двадцать первого века многое изменилось, в определённую сторону… Но развить эту тему и обговорить её с Талехом она не успела. Мужу наскучили бесконечные разговоры о превратностях литературы. Вместо этого он припомнил кое-какие примеры из джамранских зэ-рукописей и загорелся желанием испробовать ряд генетических штучек вместе с женой… Всю дорогу до Шакрениона. Впредь она поостереглась обсуждать с ним тонкости джамранского книгописания. От греха подальше… Но в итоге ей понравилось…

Наконец на экранах возник Шакренион. Они прибыли! На день раньше срока, назначенного сборами. Командор немедленно вызвал офицера по этике и приказал разобраться с настройщиками синхронизатора времени. И Женя за них не вступилась, как прежде, уговаривая пощадить. Теперь немного осведомлённая в тонкостях межзвёздных перелётов, она понимала, что ничтожная ошибка может повлечь за собой роковые последствия. Например, они рисковали прибыть на Шакренион не на день раньше, а на сто лет позже.

Однако… Всё хорошо, что хорошо кончается и начинается. Оставив Рэпсид на орбите под командованием старпома, а ныне и космического волка Дагена, Женя с Талехом сели в звездокатер, предоставленный космодромом. Оттуда перебрались во флайер, что отвёз их прямиком на охотничью базу…

– Это – домик? – опешила Евгения, разглядывая грандиозное сооружение с бойницами. – Охотничий домик?!

– В интерпретации РНК-переводчика, – с улыбкой ответил Сирил, радушно встречая гостей.

«Ну, да».

Жена накрепко уяснила, что речевые недоразумения в мире будущего принято сваливать на издержки РНК-сыворотки.

– Варама, Сирил! – Женя поприветствовала друга, задрав голову и пытаясь рассмотреть многоярусное нечто, затерянное в облаках. – Это же целая крепость или город…

Возведённый в лучших традициях шакренской архитектуры… Башни, здания, арки, мосты…

– Не такой уж он и огромный, – рассмеялся Миритин, выходя им навстречу и приветствуя всех разом. – Цё-Варама! Добро пожаловать на Шакренион!

Затем они взяли вещи и проследовали за встречающими в холл. Охотников пока собралось немного. Основную группу ожидали завтра-послезавтра, да и те, что уже прибыли, разбрелись по своим «заимкам». Зато Женя, наконец, познакомилась с сари-шак Миритина.

Хотя, старшего – Иристина она неоднократно видела раньше, но теперь язык не поворачивался назвать его сари-шак. Взрослый сформировавшийся самрай-шак цикла на два постарше близнецов Сирила. А вот с последышами – Павирилом, Нетилом и Астином, встретилась впервые. Сперва она подумала, что они погодки. Но всё оказалось намного занятнее. Ни погодками, ни тройняшками эти тавимишари не были… Они родились в один и тот же оборот, с интервалом в несколько часов от трёх разных вей…

Степень Женькиного изумления не измерялась даже в космических величинах. Так она выяснила, что «двух веечек за один…» – это не просто крылатое выражение, а реальный исторический факт. И нехотя признала, что её представления о шакренах всё ещё малость наивны, радужны и граничат с фантазиями…

– Как же тебя угораздило, Миритин? – ошеломлённо спросила она.

– Бурная молодость, – загадочно ответил доктор, ни капли не смутившись, но едва заметил, что трое отпрысков – Павирил, Нетил и Астин наблюдают за ними, навострив ушки, нарочито веско и громко добавил:

– Но я никогда не забывал о долге!

И с гордостью сообщил:

– В Гнезде остался младшенький – Сантил. Он предпочитает библиотеку охоте.

Впрочем, самых юных сари-шак к охоте не допускали.

– А Фиримин приедет? – поинтересовалась Женя.

– Вряд ли, – ответил Сирил. – Охота его не привлекает. Он с головой в науке.

– Как поживает Арини?

– Прекрасно, – на лице Сирила расцвела фирменная улыбка, вызванная отныне не Женькиным присутствием… Но она об этом ничуть не сожалела…

К ним подошёл главный учредитель охоты в этом сезоне – Зербитин. Поприветствовал гостей по-шаренски и отправился дальше – распоряжаться сборами.

– Идёмте, провожу в апартаменты, – предложил Миритин, выхватывая сумку у озадаченной Женьки. – Они рядом с моими.

Сирил зашагал сбоку…

По дороге Евгения разглядывала внутреннее убранство крепости. Все эти «заспиртованные» грибы в больших прозрачных банках, а также оружие, силки и сети, развешанные по стенам… Она старательно думала о том, что впереди их ждёт настоящее приключение. Но лишь тёплая и надёжная рука Талеха, внезапно сжавшая ей ладонь, помогла Евгении успокоиться и умерить биение сердца… И всё ещё только начиналось.

– Час вам на отдых, потом обед, – обернувшись к ним, весело рассказывал Миритин. – А после – на полигон. Научу, как управлять гам-метеором.

– Или хотя бы суметь удержаться на нём, – снисходительно заметил Сирил, а доктор подмигнул Женьке. Как всегда, желая её подбодрить.

Евгения вопросительно глянула на мужа. Талех пожал плечами. Но в глазах джамрану сквозило сочувствие. Он читал все её мысли. Даже те, о которых она не подозревала.

ГЛАВА 3.12.2. – Сборы

На следующий день грибников-охотников прибыло. Однако, к удивлению Женьки, столпотворения не возникло. Хотя…

«Нечему тут удивляться», – как справедливо заметил Талех.

«Это же шакрены, – продолжила его мысль Евгения, стоя на балконе центральной лестницы и опершись локтями на перила. – Крайне упорядоченные».

Женька с утра наблюдала за суетой в холле. Её так захватило зрелище входящих, выходящих и обменивающихся приветствием самрай-шак, что она чуть не пропустила сигнал коммуникатора. Вообще-то, уже второй за сутки. Слабый писк извещал, что наступило время повторной инъекции РНК-сыворотки. Поскольку Женя частенько теряла счёт дням и ночам, то установила на своём коммуникаторе «таймер-оповеститель».

В первый раз он сработал ночью, огласив апартаменты шутливым предупреждением «прими пилюлю». Евгения установила этот брэнд из старого земного фильма. Но прививаться было уже поздно. Для этого пришлось бы разбудить Миритина, а по-местному пробил час ночи. Да и сама Женя устала и валилась с ног после усиленных тренировок на гам-метеорах. Таких ужасно вёртких, изящных и быстрых устройствах, напоминающих старые земные мотоциклы, но без колёс и с баками, заполненными реактивным аэрогелем… Вымоталась конкретно! Зато получила море впечатлений и острых ощущений.

Вчера она впервые увидела сирилят после долгой разлуки. В последний раз она встречалась с ними перед отправкой на обучение в Обитель. За это время они конечно выросли, изменились. И Женя слегка оробела при виде ндарима Вирила – здоровенного тигра. Мускулы так и перекатывались под шкурой зверя, совсем как у молодого самрай-шак под тонкой обтягивающей водолазкой. Вири предусмотрительно скинул куртку, перед тем как тренировать женщину на гам-метеоре. Теперь он учил Женьку по просьбе отца. Поскольку у Сирила с Миритином через полчаса тренировки обнаружились неотложные дела, а тут близнецы вовремя подвернулись.

Рамитин с готовностью взялся инструктировать командора. А Вирилу досталась Женя, и, в отличие от брата, он держался весьма отстранённо и высказывался только по существу. Евгению это сбивало с толку. Ведь когда-то давно, когда она гостила в Гнезде Старвернайлов, у них с Вирилом установились более доверительные отношения, чем с Рамитином. Теперь же, Вирил уходил от попыток с её стороны просто поговорить. Женя приуныла. Вскоре Рамитин это заметил и предложил поменяться. Нашёл предлог, называется. Он никогда не упускал случая пообщаться с представителем другого вида, тем более с женщиной – удивительно точной копией чарим-вей.

Вирил охотно согласился. Он не собирался поощрять слабости тавимишари, но присутствие землянки его напрягало. И он понимал почему. Когда-то она спасла его… Нейроны отказывались структурироваться в соответствии с этим знанием. Чувства симпатии и благодарности противоречили замешательству, что он испытывал при виде Евы. Её обманчивый облик и связь с его отцом… Это в голове не укладывалось! Стыдно признаться, но Вирил пока не был готов и к контакту с веями. Ему удалось подманить одну, перед окончанием сам-дакира, и даже станцевать с ней…

Танцами всё и ограничилось. А затем пришлось обратиться к одной из городских. О его позоре, недостойном воина самрай-шак, знал лишь Рамитин. Тавимишари долго смеялся, но вовсе не над мнимой несостоятельностью Вирила, как продолжателя рода, а над его глупым и самонадеянным убеждением, что настоящему самрай-шак всё должно удаваться с первого раза. Тогда почему у самого Рамитина всё не только получилось с первого раза, а получилось в квадрате?.. Успокаивать себя тем, что виновато дерево, укусившее тавимишари в период латентного созревания, не выходило.

Вирил уступил землянку брату, когда понял, что со своими инстинктами ему не совладать. Он дистанционно управлял гам-метеором, на котором сидела его ученица и заложил слишком крутой вираж. Женя еле справилась с переключением скоростей и чуть не упала. Шакрену стало стыдно, и он с радостью занялся джамрану.

Рамитин тотчас окружил Еву вниманием. Она быстро освоила азы управления гам-метеором и даже самостоятельно сделала несколько витков вокруг полигона. Вполне сносно. Рамитин был весел и предупредителен, а его ндарим, похожий на юркого горностая, ластился, льнул к рукам и тёрся об ноги. Теперь Вирил недовольно поглядывал на хохочущих Еву и Рами, катающихся в паре. В один из таких моментов Талех перехватил его взгляд. И при удобном случае, когда метеор командора поравнялся с метеорами Жени и Рамитина, и все трое притормозили, осуществляя разводку, он бросил:

– Не увлекайся.

Правда, оба увлечённых так и не уяснили, кому из них это замечание предназначалось и зачем. Но Вирил-то сообразил и постарался разубедить джамрану:

– Не сердись. Рамитин настоящий учёный. Он просто исследует другой вид.

– Как я его понимаю, – усмехнулся Талех, разглядывая смеющуюся жену и обворожительно улыбающегося Рамитина. Наблюдательного и опытного джамрану не проведёшь. Впрочем, за жену он не волновался, особенно в отношении к самрай-шак, но юный исследователь вёл себя чересчур откровенно и нехарактерно для шакрена в нерепродуктивный период.

«Надо бы поучить его, – решил Талех, – не обнаруживать свои отклонения столь явно. Ох уж эти бесхитростные шакреноиды!».

А Женя… Женя оттянулась на полную катушку в обществе Рамитина. С ним было приятно шутить, и обсуждать галактические проблемы, в коих Рами оказался чрезвычайно осведомлён. Женька отрыто восхищалась его умением вести беседу, и радовалась отсутствию культурных барьеров. Легко и весело они провели время. Теперь даже казалось странным, что в детстве Рамитин был менее открыт и доброжелателен, чем Вирил, и более независим. Похоже, всё изменилось…

И они не только болтали. Женя научилась-таки водить гам-метеор.

«Охо-хо…».

Сегодня закрепительная тренировка, для завтрашней охоты, а у неё все мышцы болят.

Вчера она упала без сил, и совсем не помнила, когда вернулся Талех. Командор ходил «улаживать» какие-то вопросы… И когда внезапно запищал коммуникатор, Женя на автомате продлила интервал оповещения до десяти условных часов и провалилась в сон.

С утра языковые барьеры Женьке не мешали. Они с Талехом позавтракали наедине в своих апартаментах, разговаривая по-джамрански. Женя по-прежнему занималась, совершенствуя устную речь и стихосложение. Особенно с тех пор как родились дети. Она пела им земные колыбельные на джамранском и беседовала с ними на двух языках. Джардани и Диана всё схватывали налету и брали уроки алактинского и наггеварского на лингво-тренажёрах. Как известно, детей у джамрану запрещено прививать РНК-переводчиком до шестнадцати лет. Но Джанни и без того в совершенстве владел пятью языками, не считая русского и джамруннита. Диана от него не отставала, хотя у неё не проявилось генетических сверхспособностей брата, и гатракский ей абсолютно не давался. Зато она свободно общалась с «дядюшкой» Грегори на английском, а с «дядями» Халом и Гранталом на маркафском и окезском. Последнее во многом благодаря няне-окезке. Но шакренский язык дети учить не спешили, несмотря на его кажущуюся грамматическую простоту. Из-за трудностей произношения…

Женя вздрогнула. Кто-то неистово щёлкал и стрекотал прямо над ухом. Она недовольно обернулась. Перед ней стоял незнакомый шакрен и что-то говорил, с изумлением разглядывая её. Наверняка, из недавно прибывших.

– Я – не вея, – предупредила Женька, при таком скоплении самрай-шак это стало её дежурной фразой, – а человек с Земли.

Хоть табличку вешай!

И чуть не хлопнула себя по лбу. Вряд ли шакрен привит РНК-сывороткой, если конечно не исследователь.

«Переводчик!»

Женя полезла в карман и вспомнила, что забыла приборчик в комнате, в сумке, которую так до конца и не распаковала.

Шакрен приблизился, беспрерывно что-то стрекоча с цыканьем и прищёлкиванием. Именно так воспринимало шакренионский говор невооружённое земное ухо.

– Чёрт! – воскликнула Женька.

«Что ему надо?!»

Она вежливо улыбнулась, кивнула и попробовала обойти настойчивого «жука», чтобы попасть в коридор, ведущий в апартаменты. Не тут-то было! К прочим звукам добавилось певучее причмокивание. Самрай-шак заступил ей дорогу и схватил за руку.

Нет! Женя не верила, что нормальный шакрен способен причинить ей вред. Если этот конечно нормальный… Но её не волновали прикосновения. И ещё она знала, что в период спериума шакрены к охоте не допускались. Участники в обязательном порядке принимали таблетки, если попадали в фазу риска… Но все ли?

Евгения дёрнулась. Безрезультатно! Попробуй-ка вырваться из ласкового захвата взрослого самрай-шак… Он улыбнулся в ответ и сам отпустил её. Но Женя насторожилась, ощущая неладное, поспешно отступила к лестнице. И запнулась от неожиданности. Позади шакрена сгустилась пёстрая субстанция, состоящая будто из множества пикселей, уплотнилась, обрела совершенно демоническую форму с крыльями и хвостом, и устремилась к напуганной до чёртиков Женьке.

– Ааааааа! – она отшатнулась и едва не свалилась с лестницы, но кто-то подхватил её и не позволил упасть. – Аааа…

– Сккиччи тцерррч, ктацч? – прострекотал за спиной знакомый голос.

Женя резко умолкла и повернула голову в надежде на спасение. Позади неё стоял Вирил. Он приподнял Женьку, аккуратно поставил её на середину площадки и повернулся к другому шакрену. Пока Евгения приходила в себя, Вирил что-то горячо втолковывал незнакомцу, сердито цвыркая и прищёлкивая. Тот не защищался и не оправдывался, а сконфуженно молчал. Немедленно втянул свои «пиксели» обратно. Что-то тихо ответил Вирилу, повернулся к землянке и слегка поклонился, приложив четыре пальца к сердцу. Виновато пощёлкал и быстро удалился. Женя перевела недоумённый взгляд на Вирила. И тот вдруг рассмеялся. Она выдохнула:

– Что это было?

Вероятно, Вирил её понял, потому что сразу ответил:

– Гауччо кррэчч.

– Не понимаю, – Евгения замотала головой. – У меня действие сыворотки закончилось.

Шакрен достал из кармана позитронный клипач и протянул Женьке.

– Уф! – она прикрепила его к уху и активировала.

– Теперь понимаешь? – с улыбкой спросил Вирил.

Женя кивнула, хотя уже не понимала другого. Резкой перемены настроения. Ещё вчера он – бука нелюдимая смотрел на неё исподлобья, а сегодня так очаровательно улыбался, почти как отец.

– Я… Прости! Мне стыдно…

– Отчего? – удивился Вирил.

– Орала как идиотка… Хорошо, что больше никто не слышал.

– Все слышали, – ответил Вирил, – но я оказался ближе, и всё уладил. Он принял тебя за вею.

– Неужели…

Краска медленно залила Женьке лицо, и щёки запылали. Она так и не избавилась от острой психосоматической реакции, вызванной излишней эмоциональностью. То краснела, то бледнела. Даже Талеховы гены не помогали.

– Не беспокойся. Я всё ему объяснил. Он признал ошибку и извинился.

– У охотника период…эээ… интереса к веям?

– Это исключено. Он всего лишь хотел узнать, кто тебя привёл.

– Хм…

– Веи тоже не допускаются, но некоторые отчаянные самрай-шак…

Женя прыснула. Вирил недоумённо умолк.

– Ой, извини. Но само это сочетание «отчаянный самрай-шак»…

– Понимаю, – он удовлетворённо кивнул. – Но спериум горазд вскружить нейроны и спутать проекции. Инстинкт есть инстинкт. Иногда молодые шакрены, стремясь к удовольствиям, не подавляют рилис, а тайком притаскивают вей на охоту. Раньше на это закрывали глаза, выказывая снисхождение молодняку, но после одного несчастного случая строго запретили.

А Женька думала, что знает о шакренах всё, или почти всё… Но жизнь всякий раз подкидывала ей сюрпризы.

– Это тебя испугало? – спросил Вирил. – Думала, что у него спериум?

– Нет, – честно ответила Женя. – Он сам.

– Разве ты боишься шакренов? Я полагал… Ты ведь тогда не боялась, – его улыбка стала особенно тёплой. – Когда спасала меня.

– Я это помню… А ещё, маленького Вири-сари, который делился со мной секретами и рассказывал, что лучше срывать медовые плоды по ночам.

– Всё меняется, – грустно заметил шакрен. – Но ты почти не изменилась. На мой взгляд… Я тоже запомнил. Так чего ты испугалась?

– А ты точно Вирил? – усомнилась Женька.

Раньше она их всегда различала, но теперь они выросли.

– Точно! – рассмеялся он и явил ей своего ндарима.

Женя снова залюбовалась великолепным тигром. Хотя его движения пока не соответствовали обычной кошачьей грации. Молодой и неопытный самрай-шак только научился контролировать ндарима. Как правило, на совершенствование движущихся нейронных проекций уходили годы…

Евгения не удержалась, протянула ладонь и восхищённо погладила бок тигра. Тот чуть слышно заурчал… Или почудилось?

А Вирил вдруг подхватил Женьку за талию и легко усадил на спину своему ндариму.

– Я умею больше, чем кажется. Куда тебя проводить?

– К Миритину.

Пока они шагали по коридору, вернее, шёл Вирил, а Женя ехала верхом на его ндариме, она вкратце рассказала «сирилёнку» о той страхолюдине, что «вылезла» из незнакомого шакрена. Вирил снова рассмеялся.

– Ты испугалась ндарима?

– Какой ндарим? – Женька прижалась щекой к шкуре тигра. Ступал он степенно и мягко, слегка раскачиваясь при ходьбе. Если Вирил и прилагал дополнительные усилия для концентрации, удерживая проекцию вместе с человеком, то виртуозно и незаметно.

– Обыкновенный. Мой же тебе не страшен.

– Такой милый тигрёнок, – улыбнулась Женя. – Как его можно бояться?

– Кто? – удивился Вирил, так, что даже остановился и попытался повторить:

– Тиг-рёнок?

Евгения заметила, что они почти дошли и спрыгнула с ндарима, на всякий случай. И ещё раз рассмотрела. Тигр, как тигр… Покрупнее земного, но… Всё же.

– Ну, не знаю… – растерялась она, чувствуя какой-то подвох.

– Вы ко мне? – из апартаментов выглянул Миритин, и Вирил убрал проекцию.

– У тебя же есть РНК-сыворотка? – поинтересовалась Женя.

– Конечно, заходи.

– Тогда я пойду, – Вирил сдержанно кивнул Еве, и в следующее мгновение она уже лицезрела его спину.

Хм! Весь в отца! Его шар-ке обожал сбегать точно так же.

«Ладно, – рассудила Женя. – Переводчик верну потом».

Пока Миритин заряжал инъектор, к ним заглянул Рамитин и, увидев Еву, остался. Поболтать.

– Вот и всё, – Миритин убрал инъектор от Женькиного плеча. – Через пару минут подействует.

– Ты заболела? – обеспокоился Рамитин.

– Нет, – Евгения улыбнулась, забота сирилёнка её растрогала. – Это РНК-сыворотка. Не успела вчера уколоться.

Женьке нравилось разговаривать с Рамитином. И внимание юного шакрена её не смущало. Она помнила его ребёнком и воспринимала как сына или младшего брата.

– Возьми, – Женя протянула ему переводчик. – Отдашь Вирилу.

– Ты с ним уже виделась сегодня?

– Да, и заодно прокатилась верхом на ндариме. У него такой… – она не договорила, потому что в комнату вошёл тот самый «страшный» шакрен. На этот раз с переводчиком на ухе.

Вот теперь Женька смутилась. Не хватало ещё прослыть среди шакренионцев трусихой «дрожащей перед ндаримом».

– Варама! – приветствовал соплеменников шакрен и, кинув беглый взгляд на землянку, поздоровался с ней отдельно.

– Цё-Варама! – хором ответили доктор и Рамитин, а Евгения лишь кивнула. На неё временно напал ступор…

– Я должен поговорить с тобой, – обратился незнакомец к Рами.

– Со мной? – удивился тот.

– Ты же Старвернайл?

– Да…

– Лактин, из гнезда Ортердайла, – представился шакрен. – Я здесь не ради охоты, а по долгу службы, как следопыт. Живу неподалёку, в горах, и расследую преступление.

База располагалась у подножия Шакренденеров – самой протяжённой горной цепи Шакрениона.

– Что привело сюда дневного путника? – встревожился Миритин, а Женя с Рами переглянулись.

– В этих местах объявилась банда отщепенцев, – пояснил Лактин. – Бывшие хищники-одиночки сбились вместе. Произошло убийство, – он снова обратился к Рамитину. – А ты – важный свидетель.

– Я? – удивился Рами. – Я только недавно вернулся из сам-дакира...

– Нет, – Лактин покачал головой. – Дело не в нынешних убийствах, а в том, что случилось более пятнадцати оборотов назад. На тебя напал…

– А, – догадался Рамитин. – Тебе нужен Вирил. Мы близнецы. Я думал… Того отщепенца поймали и казнили.

– Так и есть, – кивнул следопыт и хмуро добавил. – Но у него тоже есть тавимишари.

Сердце у Женьки заныло. Она отчётливо вспомнила пещеру, ночь и Вири в лапах страшилища…

– Мы с напарником расследуем это дело, – сообщил Лактин. – Он – ночной странник. Мы из одного Гнезда, но от разных шар-ке.

Рамитин объяснил следопыту, как найти Вирила, и тот ушёл, попросив напоследок:

– Если увидите Рифина из гнезда Ортердайла, пришлите его ко мне.

– Вот какие дела творятся! – воскликнул Рамитин, едва шаги путника стихли.

– А кто эти путники-странники-следопыты? – поинтересовалась Женя.

– Законники Обители, – ответил Миритин. – Однако путником или странником называют всякого, кто отправляется в путь, следуя через день или в ночь. А откуда ты его знаешь?

– Я его не знаю…

– Но он выделил тебя.

Женя вздохнула.

– Так, столкнулись на лестнице, – смущённо призналась она и рассказала историю с жутким ндаримом. – Или я чего-то не понимаю, или...

– Всё ясно, – констатировал Рамитин. – Ты же была без переводчика.

– Ну, и…

– В случае с шакренами РНК-сыворотка и позитронная матрица срабатывают двояко. Расшифровывают не только лингвистические, но и нейронные сигналы. Это ведь тоже своего рода код или язык. Образов. На чуждые вам нейронные проекции шакренов накладываются знакомые образы, существующие в индивидуальном сознании. Так или иначе, но в твоём представлении они соответствуют особенностям конкретного самрай-шак. Сама подумай. На Шакренионе земные твари не обитают. А местная фауна напоминает вашу очень отдалённо… Ты же видела.

Женя припомнила фиолетового ящера и клыкастого мишку близнецов.

– В действительности ндарим похож на что угодно. Шакрен сам создаёт любой образ. Сегодня вечером ты познакомишься с разнообразными нейронными проекциями. Настолько, насколько интерпретирует РНК-переводчик.

– И что это будет? – поинтересовалась Женя.

– Традиция, – пояснил Рамитин. – Охота всегда начинается с представления.

– И заканчивается грибным пиром, – улыбнулся Миритин.

– Конечно! – воскликнул Рами. – В лесу определённо кто-то был. Может, один из банды. Сообщу Лактину.

И убежал.

– Шустрый сирилёнок, – рассмеялась Женька и спросила Миритина. – А ты собираешься на представление?

– Разумеется. Это же традиция. И повод для гордости. В представлении участвуют недавние выпускники Обители. Мои тоже.

– Я обязательно приду, – заявила Женя. – Даже если Талех откажется.

– Не откажется, – усмехнулся доктор. – Это незабываемое зрелище бывает раз в оборот и только на Шакренионе, в сезон охоты или в Обители.

У Женьки запиликал коммуникатор.

– Сирил… Зовёт на полигон, – Евгения поморщилась. – О-ой! А у меня после вчерашнего всё болит.

– Подожди, – Миритин достал из саквояжа баночку и протянул ей. – Разотрись перед тренировкой. Станет легче.

Это действительно помогло, и боль испарилась. В итоге, обед Женя пропустила, катаясь с Сирилом на гам-метеорах по окрестностям и любуясь осенними дарами Шакрениона. Осенними – условно. Ведь на Шакренионе не существовало привычной для человека с Земли смены времён года. Впрочем, и Земля давно перестала быть для Женьки привычной. Всё по станциям, да по Ролдонам с Серендалом. В основном. А на Землю она летала всего два раза, после давнишнего путешествия с Грегори. Сперва, чтобы показать детям свою родину и родственников, потом – на похороны прапрабабушки Энн…

Шакренион очаровывал, как всегда, и не хотелось думать о былом. И пока Талех упражнялся с оружием на муляжах, обманках и движущихся мишенях, Сирил и Женя сгоняли к водопадам. Перелетели реку и, обогнув лес, устремились обратно, в горы… Оттуда база выглядела древней шакренской крепостью. Только отреставрированной и напичканной новейшими технологиями. Шакренский охотничий домик! Одним словом…

– Бандитов не боишься? – спросила Женька у Сирила.

– Я не прочь нескольких облучить, – ответил он, указывая на пристёгнутый к боку излучатель. – И удрать.

– Ну, я бы сразу драпала. Зачем их дразнить.

– Не бойся, – Сирил улыбнулся. – Они вряд ли объявятся неподалёку от базы, где полно вооружённых шакренов. Думаю, на время охоты они затаятся. Но ты права, уже поздно, и нам пора возвращаться.

На самом деле, Женька бы ещё летала и летала…

Вернулись они аккурат к ужину. А едва стемнело, как принялись готовиться к представлению. Дети Миритина и Сирила тоже участвовали в нём. Это была своеобразная проверка умений, необходимых для взрослого самрай-шак.

Зрители собрались на балконах, площадках, лестницах и на крыше базы. Сотни прожекторов образовали световой круг на фоне Чёрного леса. Участники представления уселись на гам-метеоры. Покружили над лесом, демонстрируя фигуры пилотажа, а затем…

Началось!

Самрай-шак изображали проекциями древнюю, как этот мир, легенду. Показывали леденящие кровь истории чёрного леса, одну увлекательней другой. Яркими картинами прошлого, подсвеченного разноцветными прожекторами настоящего, рисовали живые мифы ушедшего бытия. А кто-то из старших шакренов сидел в башне и комментировал всё происходящее в громкоговоритель.

Легенды завораживали. Но одна Женьку особенно потрясла. В исполнении Рамитина.

«Когда-то давным-давно в Шакренденерской долине привольно шумели разноцветные леса и обитали в них гордые чаримиче. Но самый жестокий из всех шакренов – воин Кудулин из гнезда Курмулайна привёл войско и безжалостно истребил все деревья. Он приказал выжечь леса и пленить вей. После расправы, шакрены возвели на месте бывшего города чарим-вей неприступную крепость и назвали её Цмурруцчче…

И жили они там в своё удовольствие, совершая набеги на соседние Гнёзда. Пировали без страха и забот, и развлекались, мучая вей. Не ведали воины Шакрениона, что сожжённые деревья успели бросить семена в почву…

Спустя пять оборотов семена дали всходы. За одну ночь побеги превратились в могучие чёрные деревья с колючими кронами. К утру крепость обступил чёрный лес. На рассвете деревья проросли внутрь жилища, пока утомлённые дикими забавами и продолжением рода, самрай-шак спали крепким сном… Лес захватил их врасплох! Ветви душили воинов, а колючки травили древесным ядом. К закату в крепости не осталось в живых ни одного шакрена».

А вот куда потом делись веи – история умалчивала…

Впрочем, по другой легенде они же и посадили, и вырастили чёрные деревья втайне от шакренов… Хотя, в те времена не могли заимствовать ускоритель роста из джамранской генетической лаборатории или у алактинцев.

В общем, шакренская мифология всегда предоставляла много пищи для размышления.

Но самым гвоздём программы стал звездопад.

Как только закончилось представление, и выключились прожекторы, белые вспышки-пунктиры расчертили ночное небо.

Женя сперва подумала, что этот фейерверк шакрены устроили. Но Сирил объяснил, что дождь из метеоров сыпался на Шакренион пять оборотов назад, в это же время – точно в сезон охоты. С тех пор его ждали каждый раз, тоже по традиции. Нынче им несказанно везло. На совпадения.

– Они будут падать и падать, и вспыхивать до утра, – добавил Миритин.

– А знаешь, – намекнул Талех, когда они с Женькой вернулись в свои апартаменты. – Говорят, под звёздным дождём – самый восхитительный обмен.

– Ты заразился Шакренионом? – рассмеялась Женя, но в целом с ним согласилась.

Теперь она сильно подозревала, что всё это подстроили джамрану.

ГЛАВА 3.12.3. – Охота

Ружьё для охоты на мутчабов, или цу́геч, напоминало малый арбалет. И крепилось плотно к предплечью. Только стреляли эти мини-арбалеты не стрелами, а пинокапсулями, выпускающими сетчатые коконы и ферментные кляксы. Поражали они только грибы, не причиняя вреда охотникам. Дополнительно у каждого участника имелся специальный нож, которым поверженных добивали. Это, и множество других интересных подробностей, Женя узнала от Рамитина.

– Зачем такие сложности? – недоумевала она.

Рамитин охотно растолковал, на время став Женькиным гидом.

Воистину, пошёл в отца! Кое в чём…

– Для остроты и красоты ритуала, – с готовностью отвечал шакрен. – И безопасности охотников. Чтобы не ранить кого-нибудь из своих или случайного путника в охотничьем запале.

– Но это жестоко… – пробормотала Женя.

– Что?

– Заставлять их мучиться.

– Они не мучаются, – усмехнулся проходящий мимо Вирил и случайно уловивший их разговор. – У них нет нейронов.

– Это вы так думаете, – заметила Евгения. – Если они живые, значит, всё ощущают.

– Но не думают, – вмешался в разговор Сирил. – А, следовательно, этого не понимают.

«Вот как!»

– То есть, самрай-шак в прежние времена считали, что веи тоже без нейронов? – каверзно уточнила Женя.

– Почему? – удивился Рами.

– Как эукариоты, веи гораздо ближе к грибам, чем к человекообразным насекомым. И древние шакрены их мучили.

– Мы – нет, – напомнил Сирил.

– О чём спор? – Талех подогнал к ним свой метеор.

В этот ранний безветренный час охотники стояли колонной у кромки леса, ожидая сигнала. Воздух был по-утреннему чист и свеж. Едва рассвело, и зарницы раскрасили небо в розовато-палевый цвет.

– Ева борется за права грибов, – с усмешкой отозвался Сирил.

Командор выразительно посмотрел на жену.

– А что? – Евгения пожала плечами. – Ну, ладно. Можешь не напоминать про уставы и чужой монастырь… Сама знаю.

– Найду Миритина, – Сирил развернул гам-метеор. – Где-то напутствует своих.

Пролетая мимо Евы, он притормозил, и тихо заметил:

– У вей есть нейроны. Этим они и отличаются от грибов.

Прибавил скорость и уже издалека до них донеслось:

– Чуете?! Пахнет грибами!

Женя принюхалась и действительно ощутила незнакомый сливочно-терпкий дух. А Сирил умчался на другой конец охотничьей колонны.

Перед началом охоты шакрены в последний раз проверяли снаряжение и оснащение гам-метеоров. Подтягивали ремешки на куртках и штанах, закрепляли цугечи, испытывали на прочность ботинки и каски.

Женя с Талехом тоже облачились в спецодежду, поверх обычной, повседневной.

– Ну, каски я ещё понимаю, – ворчала Женя, в пятый раз перешнуровывая ботинки по требованию Рамитина. – Но это вот зачем?

– Защита от грибов, – объяснил Вирил, шагая обратно. – Мутчабы так и норовят покусать за ноги.

– Ой…

– Не слушай его, – рассмеялся Рамитин. – У грибов нет зубов. Ботинки защитят ноги от древесных корней. Деревья любят высовывать их наружу, во сне, и ставить подножки.

Вирил на этот раз задержался и спросил:

– Хочешь знать, почему мутчабы сперва обездвиживают? Настоящую причину.

– Угу…

Женя подозревала, что ответ ей не понравится.

– Из-за грибного сока. Это самое эффективное противоядие от укусов любого грибо-дерева.

– Точно-точно, – закивал Рамитин.

– Его-то им как раз и отпаивали, – добавил Вирил. – Однако сок нужно собирать у живого гриба. Пока он тёплый и дышит порами. Мёртвый гриб бесполезен, жидкость моментом сворачивается. И делают это так…

– Нет!

– Но тебе же придётся, – заметил Вирил и безжалостно развенчал Женькины идеалы:

– Всё очень просто. Надрез делается в месте соединения шляпки с туловищем…

«Вжик!»

«Перерезают горло, короче».

– И сок обильно течёт…

– Так вот для чего фляги!

Они были приторочены к багажнику каждого гам-метеора. Даже по нескольку штук.

– Именно, – подтвердил Вирил и, подмигнув Рамитину, отправился дальше.

Женя обречённо вздохнула и проверила, на всякий случай, хорошо ли закреплены ножны на голенище ботинка.

– Готова? – спросил Талех.

– Готова.

Убивать Евгения никого не собиралась. Её больше интересовал процесс, чем участие. Она всего лишь постигала шакренскую культуру и не верила, что сумеет поймать и зарезать хотя бы одного мутчаба. Зато прогуляется по лесу, потрогает антрацитовые стволы, и впитает в себя дух Шакрениона…

Под ногами шуршали чёрные листья. Ветер принёс их сюда и насыпал целые кучи. Что-то всё это напомнило… Увязалось цепочкой ассоциаций, и Женя осознала кое-что важное.

– Рами!

– Да, – шакрен отвлёкся от снаряжения и повернулся к ней.

– А это ваш путник… следователь. Почему не допросил меня? Как главного свидетеля... Я ведь была там! И в пещере, и в доме, когда бандит схватил Вири.

– Мы помним, – кивнул Рамитин. – Но это наши дела. В них не посвящают чужаков.

– Я вам не чужая! – возмутилась Женя.

– Прости, – Рами улыбнулся. – Ты не чужая. Нашему Гнезду. Но такое расследование под надзором Обители. Дар-Шакренар не допустит вмешательства женщины с земли или веи. Следопыту довольно свидетельств Миритина и Сирила. Они ведь были там.

«Какие глупости, – решила Женька. – Ничего… После охоты я сама с ним поговорю».

– Ева!

– А?

– Забудь. Лучше следи за сигналами… Уже скоро.

Рамитин указал на горизонт, откуда белым сиянием наливался день. Густой и протяжный звук известил о начале охоты. Зербитин трубил в рог, призывая всех оседлать гам-метеоры и растянуться цепью вдоль леса. И пока они перестраивались, Рами поведал Женьке, что рог выточен из цельного куска чёрного дерева. Женя усмотрела в этом некую иронию. О чём и сообщила мужу, по секрету. Командор лишь загадочно улыбнулся…

Едва они рассредоточились в линию, как снова заиграл рог, призывая к молчанию, на этот раз. И все замерли, слушая Шакренион… Воздух звенел и вибрировал по нарастающей. Так звучали недра планеты. Шакренион пел! И рог протрубил в третий раз.

– Эцце и реччи! – грянуло хором, почти заглушив мелодию направляющих, вторящих Зербитину.

– Эцце и реччи! – с энтузиазмом подхватила Женька и поймала на себе Талехов изумлённый взгляд.

– Эцце и реччи! – Рамитин подмигнул ей, проносясь мимо, и крикнул, обернувшись на миг:

– Охотник обязан вернуться с трофеем. Иначе, ждёт его чаша позора.

Шакренский строй рассыпался. Охотиться полагалось в одиночку, и рассчитывать только на собственные силы. Особенно молодым самрай-шак.

– А что такое чаша позора? – спросила Женя, наблюдая, как охотники один за другим исчезают под сенью Чёрного леса. Некоторые пускали вперёд ндаримов, а потом срывались за ними на гам-метеорах, теряясь среди деревьев.

– Насколько я знаю, – ответил Талех, – это штрафной бокал какой-то шакренской дури из местного кактуса. И неудачника всю ночь колбасит, а другие охотники за ним наблюдают и развлекаются. Подаётся на ежевечерней пирушке и на заключительном пиру.

– Но…

– И не рассчитывай на дипломатическую неприкосновенность. Здесь ты такой же охотник, как и они. Раз уж ввязалась… Традиции Шакрениона.

– О…

Что ж, назвался груздем. Очень актуально, учитывая, кто дичь.

– Поэтому, – заключил Талех, – я буду рядом с тобой. Понимаю, что никого не убьёшь. А моей добычи хватит на двоих.

– Это же против правил…

– К гатраку правила! – он кровожадно улыбнулся. – Я-то собираюсь перерезать шляпки сотне мутчабов.

– Узнаю джамрану, за которого вышла замуж, – рассмеялась Женька. – Эцце и реччи!

– Зу-джи экхору*! – подхватил Талех по-староджаммски и «пришпорив» своего метеора рванул в лес. А Женя устремилась за ним, стараясь не отставать…

Поначалу супругам не везло. То ли все мутчабы разбежались, то ли охотники успели переловить тех, кто засел у них на пути. Словно провалились! Не помогало даже чёткое периферийное зрение джамрану. Иногда, правда, Женьке чудилось мелькание за деревьями, топот и пыхтение…

Грибы-невидимки!?

Она сосредоточенно прислушивалась. Благо гам-метеоры летали в режиме бесшумности. Ничего…

– Знаешь, – сказал Талех. – Не хочу я хлебать их пойло из кактуса. Давай углубимся в лес. Там-то эти поганки точно прячутся.

– Нас же предупредили, приближаться к сердцу леса нельзя. Там опасно! Буйные деревья никогда не спят.

– Это шакренам опасно, а отчаянной землянке и бесстрашному джамрану всё нипочём, – Талех подмигнул жене. – На нас древесные яды не действуют. И деревья не среагируют.

– Хм… А вдруг там что-то ещё?

– Что?

Ева пожала плечами.

– Логово диких вей?! – расхохотался командор.

– Кто знает… – нахмурилась Женя. – Вот и Рамитин ут… Ой, смотри! – заорала.

Из-за корявого пня метрах в пяти от них выскочил гриб… Настоящий! И, шурша листьям, шустро завилял прочь, будто гигантский заяц.

– Лови его! – выкрикнул Талех и кинулся за ним, а Женя растерялась. Этот мутчаб… Объёмистая ножка книзу раздваивалась, образуя что-то похожее на ступни. Он ловко перебирал ими, улепётывая от преследователей. Только шляпа с бахромушками качалась… Гриб и гриб!.. Почти с человека ростом…

– Ева! Не отставай!

Джамрану! Такой джамрану…

Кажется, его голос слышался вон за теми деревьям. Евгения сверилась с компасом и направила туда гам-метеор, выруливая среди стволин. Хорошо, что они с Сирилом погоняли по редколесью для тренировки. Женя спешила на голос мужа, и тот завёл её в дебри…

– Ева! Смотри! Там ещё! Целая вереница… – он неизбежно удалялся.

Охота всерьёз увлекла командора.

– Упустим… Догоняй…

Но лес густел. Женя в нерешительности остановилась и… Потеряла Талеха окончательно.

– Тале-ех! Ау! – крики глохли и обрывались, словно натыкаясь на чёрную преграду. Или деревья поглощали их.

Жуть…

«Брок!»

Чёрные стволы окружали стеной, и кроны скрипели от порывов ветра… Как будто перешёптывались о ней или о своём… Евгения мотнула головой и потихоньку двинулась вперёд. Деревья снова редели, и она ускорялась.

«И нечего тут бояться!»

Ветки качались и роняли ей под ноги листья… А ещё утверждали, что розоватое небо означает безветрие… Но скоро она убедилась – ветра не было, тем более в гуще леса. Деревья сами собой шевелились! Во сне… Внезапно они расступились, и охотницу вынесло на полянку, усыпанную чёрными листьями, будто сожжённой бумагой. И Женя облегчённо вздохнула, увидев тигра и Вирила.

Сразу у дерева на приколе завис его гам-метеор. А шагах в десяти, захваченные сетью лежали грибы и слабо подёргивались, постепенно цепенея под действием ферментной субстанции…

Вокруг ловушки ходил Вирил и деловито пинал носком ботинка особо активных мутчабов, не желающих усмиряться. Затем откупорил флягу, и, склонившись над крайним, вытащил нож…

Гриб завизжал!

Но шакрен сноровисто полоснул лезвием. Мутчаб запищал и забулькал… Прозрачная жидкость полилась в широкое горлышко. Прочие грибы тоже пищали и безуспешно пробовали отползти… А Вирил хладнокровно вытер нож о голенище. Он действовал спокойно и размеренно. Его ндарим вальяжно растянулся на куче листьев и вылизывал подушечки лап. Женька ясно это видела, но взгляд упорно приковывали тщетно копошащиеся и пищащие грибы…

Её замутило. А самрай-шак успел наполнить вторую флягу, прирезав очередного мутчаба. Бросил обмякший гриб и направился к своему гам-метеору, закрепить фляги.

– Как охота?

Женя сперва не сообразила, что вопрос обращён к ней.

– Э… Не знаю… Т-ты Талеха не видел?

– Он там, – шакрен махнул рукой в противоположном направлении и улыбнулся. – Загнал целую стаю. Повезло нарваться на грибницу. А ты что, заблудилась?

– Не…

– Подожди… Сок наберу, поставлю метку и провожу до тропы.

Тигр вскочил, потянулся и, подкравшись к барахтающемуся в сетке грибу, куснул его за шляпку. Тот заверещал.

– Не надо! – отказалась Евгения. – Дорогу я помню…

Она развернула метеор и поспешно скрылась, чтобы не слышать жалобного визга и писка… Зарезанных грибов.

«Гатрак! Да они реально живые и всё чувствуют!»

Но традиции шакренов устанавливались веками. Кто она такая, чтобы…

Женя резко затормозила, сообразив, что летит неизвестно куда, не разбирая дороги. Только стволы проносились мимо неё…

Стоп! Что за звук?

Впереди темнел неглубокий овраг. На дне зловеще клокотал ручей, словно вскипячённые чернила. А кругом – чёрные узловатые деревья тянули ввысь оголённые и как будто обугленные ветви…

Шурр! Бац!

– Ай!

Толчок!

Гам-метеор накренился, задрав нос, и Женька, не удержав равновесие, съехала задом прямо на кучу листьев…

Хлоп!

«Гадство!»

Она вскочила. По скосу оврага резво удирал гриб… Вроде и не очень крупный. Если на глаз, то ей по пояс. Сильный, однако. Женя торопливо зарядила цугеч и ринулась догонять. Гам-метеор автоматически выровнялся и завис над поверхностью. Настроенный на седока, никуда не денется без неё.

Мутчаб не успел пересечь ручей, как подоспела запыхавшаяся Женька, сиганув в овраг и подняв за собой шлейф листьев. На бегу она пульнула сетью и… Попала! Удивительно! Гриб упал, опутанный тонким ячеистым коконом и затрепыхался…

Женя приблизилась, перезарядила цугеч и прицелилась, как вдруг… Дичь изогнулась, корчась, подползла к ногам охотника и вытаращила небесно-голубые глаза… Евгения чуть не выронила ружьё. Невероятно! Глаза… Они моргали на теле гриба, под вздрагивающей пластинчатой шляпкой – большие, овальные с круглыми умоляющими зрачками… Почти человеческие! И сам он такой гладенький, коричневенький, ладненький – смотрел на неё жалобно…

– Брок! – выругалась Женька, а рука сама потянулась к голенищу и вытащила нож. Лезвие блеснуло на свету, гриб запищал и забился.

– Тихо! – прикрикнула на него Ева. – Если не хочешь, чтобы я тебя нечаянно порезала…

При звуке её голоса он выжидающе затих.

«Ага! Всё они понимают».

Женя протянула руку с ножом. Гриб запыхтел, сжался…

«Или не всё… А может, глупенькие просто?»

Она резанула сеть, освобождая пленника. Едва в коконе образовалась брешь, куда сумел протиснуться мутчаб, только его и видели. Через секунду он улепётывал в чащу.

– И никакой благодарности, – пробурчала Женька, сумрачно глядя ему вслед, но страшно довольная собой.

И хорошо, что никто не заметил…

– Так-так! – раздался позади насмешливый голос. Она порывисто обернулась и…

– А, это ты Рами.

– Освободительница мутчабов, – усмехнулся шакрен.

Женя смутилась.

– Надумала устроить грибное восстание? Испортить нам всю охоту?

– Что ты видел? – спросила она, выбираясь наверх.

– Всё, – он хитро улыбнулся. – Но я никому не скажу…

– Спасибо! Я знала, что…

– Если…

– Если? – Евгения насторожилась.

Рами игриво ей подмигнул.

– Если подаришь мне поцелуй.

– Ты пропустил танец.

– Мы современные гуманоиды. Танцы отложим на потом.

– Мальчишка! – рассердилась она.

– Да не волнуйся так. Только ради эксперимента. Несколько минут. А дальше… как понравится…

«Вот, брок!»

– Послушай, малыш…

– Я не малыш, – он нахмурился.

– Тогда обнаглевший самрай-шак! Знаешь, насколько я старше тебя?

– Это не важно. Выглядишь ты отлично, и как вея.

– Придурок!

– Хочешь на каждом пиру выпивать чашу позора? А после танцевать голой на столе и…

– Напугал! – перебила его Женька. – А давай так. Ты не ябедничаешь на меня охотникам, а я не жалуюсь твоему отцу. Сойдёт?

Рамитин обворожительно рассмеялся.

– Ты что, поверила?

– Почти.

– Я же пошутил.

– Странный ты, для шакрена.

И почему-то Талеха это беспокоит.

– Меня же кусало дерево. Это все знают.

– Вот что, Рами, держи свои шуточки и выходки при себе.

– Ясно… А ты испугалась?

– Нет!

Женя решительно прошла мимо и уселась на свой гам-метеор.

– Проводить тебя? – спросил Рами, бесшумно подлетая к ней.

– Если нетрудно, – Евгения старалась не выдать смятения.

Неожиданное внимание юного шакрена её встревожило и… Польстило? Она бы даже кое-что проверила…

Срочно к мужу!

– Не знаешь, где Талех?

– Я недавно слышал его. Где-то неподалёку от двойной поляны. Летим?

Рамитин уверенно отправился вперёд, показывая дорогу, а Женя за ним. Шакрен нарочно замедлял ход, чтобы землянка не отставала.

«Как они здесь ориентируются? – гадала она.

Деревья выглядели преимущественно одинаково – чёрные, страшные, корявые, как в ночном кошмаре. Попадались и настоящие исполины, но те отстояли далеко друг от дружки.

– Приехали, – объявил Рамитин.

По каким-то своим ориентирам шакрен вывел их на главную тропу.

– Следуй по ней и не заблудишься… Главное, никуда не сворачивай!

Женька удирала от него, как тот гриб. Напоследок она всё же притормозила, обернулась и крикнула в ответ:

– Спасибо!

– Эцце и реччи! – он повернул назад.

– Эцце и реччи, – прошептала Женя, и сердце отчего-то ёкнуло…

Рамитин собирался ещё поохотиться. Он уложил нескольких мутчабов, до того, как встретил Еву. Собрал сок и поставил на них свою метку, рассчитывая вернуться позже и забрать. А пока… Он стремительно летел вперёд и незаметно очутился у периметра. Деревья у границы вставали беспросветной стеной. И наверняка где-то поблизости бродили самые мясистые и сочные мутчабы… Однако не грибы влекли его в сердце леса, а какая-то другая, неведомая, сила… Тайна!

«Совсем недалеко, – рассудил он. – Пока есть возможность. Я только туда и мигом обратно».

Рами материализовал ндарима и… Позади хрустнуло. Шакрен круто обернулся, думая, что там гриб, и застыл, уставившись на диво дивное.

– Я знал, – прошептал он, внутренне ликуя.

Что-то обрушилось на затылок – тупая боль, вспышка, оглушение и темнота… Ндарим растворился в воздухе, а Рамитин рухнул на шак-начи, и взметнулись веером чёрные листья…

Сознание возвращалось медленно. Он мучительно рвался из мутного небытия и силился вспомнить, что с ним произошло. Наконец, удалось приоткрыть глаза.

Серая пелена….

Рами вызвал фасетчатое зрение, и окружающее немного прояснилось…

Теперь полумрак…

Шакрен понемногу адаптировался. И вскоре различил над собой ребристые металлические своды... Рамитин лежал навзничь и не мог пошевелиться, как ни пытался. Он только увяз сильнее в чём-то липком… Но зато разглядел мерцающий узор стен, покрытых…

Резко посветлело, и над шакреном склонилось миловидное личико в обрамлении чёрных блестящих волос.

– Чаримиче… – пробормотал Рамитин и всё вспомнил.

Там – у периметра была вея… Нейроны возбуждённо и беспорядочно перемещались, не позволяя сосредоточиться и вызвать ндарима… Да и зачем?

– Вея…

Красавица в ответ что-то прострекотала. Он растерялся…

Крепко же его приложили!

Веи и шакрены эволюционно овладели разными языками. Но природа Шакрениона и здесь оказалась мудра, наделив их нейро-синоптической мимикрией. Так чарим-вей и самрай-шак понимали друг друга. Их нейроны взаимодействовали через ферментацию. Иначе, как бы они спаривались…

Рамитин прислушался. Речь обычной веи изначально напоминала шелест листвы с лёгкими вкраплениями колокольчика. А черноволосая незнакомка стрекотала и цыкала. Почти как… Шакрен? Будто имитировала произношение самрай-шак. Но он её совершенно не понимал. Пока не появилась другая.

– Где я?– спросил Рамитин.

Может, хоть эта скажет…

Но вторая, такая же черноволосая и темноглазая, сердито чирикнула первой, и Рами почувствовал укол в шею… Острая боль! Он дёрнулся и снова увяз. От шеи к голове расползался холод, но теперь Рамитин понимал, о чём они стрекочут.

– Я предупреждала, одной порции мало.

– Но прежние особи еле оклемались.

– Этот сильнее… – и вторая обратилась к Рамитину. – Сейчас понимаешь?

– Ты – вея? – спросил он.

– Вея? – они переглянулись, и первая взмахнула растопыренными пальцами с длинными треугольными ногтями.

– Наверное, какой-нибудь подвид…

И плотоядно уставилась на пленника.

– Давай его сейчас. Я истомилась…

Она прикусила острыми зубками нижнюю губу, источая аромат вожделения, и провела шакрену по щеке, чуть впиваясь коготками. Весьма болезненно. Рамитин застонал.

– Какой свеженький и как благоухает… ммм…

– Нет, – запретила вторая, шлёпнув её по пальцам. – Этот слишком хорош для нас. Если утаим, Дафна узнает, и нам несдобровать. Подготовим его для царицы. Получим награду. И нам чуток оставят, полакомиться…

ЧАСТЬ 2. Звёздная дата – 3.13. Превыше долга. ГЛАВА 3.13.1 – Честь и Кровь

– Главнокомандующий, они здесь, – доложил Лэгрот. – Корабль с Ролдона-2 у шлюзовых ворот.

Агрэгот стоял лицом к экрану, спиной к вошедшему и разглядывал звёзды. Ни одна игла у него не дрогнула, тогда как адъютант восхищённо затрепетал при виде своего господина… И покорно ожидал приказов.

– Приведи юнца ко мне, – сдержанно распорядился главнокомандующий, – после стыковки.

Лэгрот не двинулся с места, намереваясь что-то ещё сказать. Вождь спиной ощущал, как запылал его взор.

– Немедленно! – рыкнул. – Выполняй!

– Слушаюсь! Господин… – и адъютант вышел, не мешкая на этот раз.

Встречать необычного ученика.

Агрэгот так и не обернулся. Он смотрел в окуляр до тех пор, пока на фоне звёзд не появился джамранский «дракон». Корабль удалялся нарочито эффектно и не спеша, как и было условлено. Затем мелькнул и пропал с радаров, якобы перейдя на сверхскорость. Лишь тогда главнокомандующий повернулся к арочному проёму, и минуту спустя в рубку вошли трое – Лэгрот, гатрак-шестилетка и подросток-гуманоид. Агрэгот шагнул им навстречу и выделил взглядом подростка. Гатраки остановились, отдали честь и застыли, а мальчишка приблизился к вождю и характерным движением вскинул голову. Агрэгот усмехнулся. Он видел подобное у одного джамрану.

– Мы оказываем тебе честь! – пророкотал главнокомандующий и прорычал прямо в лицо подростку, своим дыханием взъерошив ему вихры. – Чем ты докажешь, что достоин?

– А чем вы докажете, – мальчишка не отпрянул и не дрогнул, – что вашей чести хватит, чтобы оказать её мне?

– Неверный ответ! – взревел Агрэгот и хлестнул его ладонью по лицу. Легонько, для гатрака. Он соизмерял силу. Подросток не шелохнулся, даже когда из носа потекла кровь и закапала на мозаичные плиты.

– Нужно отвечать – «своей кровью», д’ыждг’а!

– В крови мои гены. Я не стану проливать кровь перед каждым выродком. ДНК – ценнее и превыше этого.

– Ты прав… Кровь джамрану, – Агрэгот сплюнул, – не годится. Я чую её запах. Такой же ядовитый, лживый и коварный, как сами джамрану.

– Я и есть джамрану, – ответил мальчик, вытирая губы и подбородок тыльной стороной ладони и шмыгая разбитым носом. – Что бы ты ни говорил.

– Разве джамрану годится в гатраки?

– Я сын своего отца! Мой отец достоин чести, не меньше, чем гатрак. И способен оказать честь.

– Гатраки почитают Великую Мать превыше Отца.

– Я тоже почитаю свою мать, – подросток невозмутимо выудил из кармана кровоостанавливающую салфетку. Отец снабдил его целым мешком таких перед отлётом. Вероятно, знал, кого больше почитают гатраки и в какой форме это демонстрируют тем, кто не почитает…

– И кто же твоя мать? – поинтересовался Агрэгот, пренебрежительно разглядывая примочку, которую подросток приложил к носу.

– Женщина с Земли!

Гатрак победно улыбнулся.

– Великая Мать гатраков – это планета, а не человечишка.

– Ну, планета, – фыркнул мальчишка. – Зато моя мать великая женщина и дочь Земли. Она храбро убила гатракского вождя, рождённого вашей Великой планетой. Запросто оборвала его жизнь своими руками. Ублюдок вашей матери не смог победить её. Значит, ему не одолеть и сына дочери Земли.

– Ты и вправду сын своего отца, – подтвердил Агрэгот. – Но это ещё не делает тебе чести. Мой-то явно внушительней твоего.

Он встопорщил иглы и очертил жестом рубку.

– Могучий Отец гатраков покорил вселенную во множестве воплощений.

Подросток рассмеялся.

– Отец-астероид? Но мой-то – джамрану, взорвавший и уничтоживший сотню таких и больше. Он победил вашего отца, как и моя мать доказала вашей матери, что сильнее её выродка.

Гатрак оскалился.

– Хорошо. Твои родители достойны, у них есть честь. Но тебе, хвастун и маменькин недоделок, пустила кровь не Великая Мать и не Великий Отец, а я – гатрак, ничтожное их дитя. А чем ты докажешь своё право быть здесь?

Подросток запустил окровавленной салфеткой в физиономию главнокомандующему. Но примочка не долетела до цели, а парашютиком спланировала под ноги обоим.

– Я сам стану гатраком и тогда пущу кровь тебе! Хочешь на это полюбоваться?

– Для этого ты здесь?

– Чтобы научиться быть гатарком! И сильнее, чем он…

– Ответ верный! – расхохотался Агрэгот, шагнул к мальчику, и дружески облапив его, притиснул к торсу. – Джардани – сын Евы и Талеха. Рад видеть и обучать тебя!

Иглы главнокомандующего опали плащом и накрыли будущего ученика.

– Я тоже, Агрэгот, – прохрипел Джанни, упираясь носом в броню, – не выразить как… задыхаюсь от… умиления…

– Прости, – вовремя сообразил гатрак и отстранился.

– … и восторга… Фу-ух! – выдохнул мальчик. – Благодарю. Теперь могу дышать и явить тебе своё почтение.

Он склонил голову. А Лэгрот и молодой гатрак, застывшие изваяниями, слегка расслабились.

– Этикет знаешь, – довольно констатировал Агрэгот, – но готов ли ты… Соответствовать.

– Чего?

– Готов ли стать гатраком на самом деле?

– Вполне, – Джанни пожал плечами. – Отчего нет? – достал из кармана шоколадку, зашуршал обёрткой и предложил Агрэготу. – Хочешь? У меня ещё есть. Без ГМИ.

Могучий гатрак осуждающе пошевелил иглами.

– Ты не совсем верно представляешь себе жизнь на астероиде, Джардани. С этого момента никакого сладкого! Никаких личных вещей из дома! И предметов для развлечения… Лэгрот!

Он подал знак адъютанту. Тот подошёл к мальчишке, велел ему вывернуть карманы и отдать рюкзак, набитый всякой полезной всячиной. Джанни подчинился, следуя наставлениям отца, и печальным взглядом проводил своё немалое имущество. Там, среди прочего, затесались не только сладости, но и другие полезные вещи, вроде стыренного из оружейной парализатора. А также запрещённые геномчики, позаимствованные из генетической лаборатории; музыкальные горошины, секретные коды, ножички, электронные отмычки, планшеты с записями эротического шоу гремлиндж и коммуникатор – звонить маме. В общем, подростковый набор четырнадцатилетнего джамрану со значительной примесью человеческих и толики гатракских генов. Довольно внушительной толики… Джардани рассчитывал оторваться на астероиде по полной. И хорошо, что всё предусмотрел и часть особо ценных предметов утаил за подкладкой куртки.

Как истинный сын своего отца!

Так что и пятерым дэвхарам не нащупать. Наловчился прятать от родителей маркафские сигареты, какое-то время… Джанни затянулся всего несколько раз и бросил, навсегда. Курить ему не понравилось.

– Одежду снимай, – сурово потребовал Агрэгот. – Всю.

– До трусов? – поинтересовался Джанни, так как в потайном кармашке у него был надёжно зашит копикодер.

– Их тоже.

– Зачем? – мальчишка вытаращил глаза.

– В гатрака надо сперва перевоплотиться. Или ты думал, что тебе позволят разгуливать по астероиду в твоём обычном виде?

– Но…

– Раздевайся и оборачивайся. Это главное условие. Здесь ты находишься только в облике гатрака. Мы обговорили это с командором. Он не предупредил?

– Что-то такое упоминал… – вздохнул Джардани, медленно снимая и бросая на пол куртку, рубашку… Втайне он решил, что пора бы применить… Но Агрэгот и тут опередил хитреца.

– Да! Ещё! Второе условие. Тебе запрещено прибегать к своим способностям, пока ты среди нас. Иначе, отправишься домой, на «еже», в одиночку. Без еды и воды.

– Знаю, – буркнул мальчишка. – И покамест всё соблюдал.

– И впредь, – веско добавил Агрэгот, зубасто усмехаясь, по-гатрачьи. – Чего межуешься? Проявитель дать?

– Нет, – Джанни мотнул головой, стянул джинсы и всё остальное. – Без него обойдусь.

Через несколько минут перед тремя замершими в ожидании гатраками стоял четвёртый… Почти гатрак, более похожий на гатраноида с учётом земных генов. Джаммские в нём пока что не проявились, то есть, шипы отрастить он сейчас не мог.

Агрэгот обошёл Джардани, изучая и высматривая уязвимые места. Сводя и разводя в задумчивости надбровные дуги.

«Хиловат, – рассуждал он. – Недотягивает и до трёхлетки…».

В облике гатрака Джанни был крупнее и выше любого среднестатистического отрока землянина и уж конечно самого мощного из джамрану. Однако… Агрэгот покачал головой. Ещё бы несколько циклов подождать. Тогда Джанни дорос бы до шестилетки. Но командор сказал: «Ему четырнадцать. Тянуть нельзя. Крэспэрот в любое время нагрянет за долгом».

Крэспэрот!

Отщепенец и враг конгломерата. Неуловимый и изворотливый вот уже много циклов. Предводитель таких же отступников. Воины Крэспэрота похищали молодых гатраков. А недавно совершили набег на мирную колонию линдри и умыкнули более двухсот особей… Астероид Крэспэрота проявлялся неожиданно и так же бесследно исчезал. Никаких зацепок или наводок. Когорта так и не установила месторасположение его базы. Да и существовала ли такая вообще?..

Агрэгот протянул лапищу и сдавил пластинки на плече юнца.

«Мягкие... – огорчённо подумал он. – Не успели затвердеть».

Времени бы чуток, но его больше нет…

Крэспэрот совсем распоясался. Если сразу после войны сидел тихо и не высовывался, то нынче обнаглел. Поскольку ему понадобились новые воины, а ещё материал для симбиогенеза и воспроизводства гатраноидов…

– Лэгрот, – повелел главнокомандующий, – принеси искусственные доспехи.

Гатрак кивнул и удалился.

– Зачем это? – нахмурился Джанни, уловив лёгкое пренебрежение на морде гатракского юнца.

– Затем, что любой коготь или клык, не говоря об иглах, ноже или излучателе, пропорет тебя насквозь. А это – недопустимо.

Вернулся Лэгрот. С котелком вонючей жижи. И с кистью.

– Это что? – недоумённо принюхиваясь, уточнил Джардани. – Жидкие доспехи?

Он почему-то вспомнил про жидкие обои, о которых рассказывала ему мама, и хихикнул.

– Закрепляющая пропитка, – объяснил Лэгрот.

– Ты! – окликнул Агрэгот ухмыляющегося неподалёку юнца. – Как тебя?

– Сэгрот! – ответствовал гатрак, тотчас прекратив скалиться, и вытянулся перед вождём. – Господин.

– Подойди, Сэгрот.

Тот приблизился, и адъютант вручил ему котелок с кистью.

– Обмажь недогрызка сверху-донизу, – Агрэгот указал на Джанни. – Как можно тщательней, не пропуская ни участка. Юнца следует подготовить к кумбаздазг.

Сэгрот повиновался, хоть и с неохотой, красноречиво выписанной у него на физиономии, и принялся старательно покрывать пластинки Джардани густой жидкостью. Пахучая субстанция мгновенно впитывалась, а запах улетучивался. Так укреплялась гатрачья природная броня. Как известно, у юнцов была лишь толстая кожа. После семи циклов она отслаивалась и превращалась в доспех.

– Что такое кумбаздазг? – полюбопытствовал Джанни.

– Испытание охотой, – пояснил Агрэгот. – Сэгрот будет твоим проводником и напарником на тропе кумбаздазг. Ты – его прикрытием с тыла. Через это проходят все юнцы перед началом и в конце обучения.

– Круто! – согласился Джардани, ни черта не поняв. – Что надо делать?

– Лэгрот отведёт вас и проинформирует… Ты закончил, Сэгрот?

– Да, – юный гатрак смиренно отступил в сторону и отставил котелок с кистью на выступ. Агрэгот осмотрел Джардани и удовлетворённо принял работу.

– Перекинуться обратно в укреплённой броне невозможно, – предупредил он подростка, – до конца обучения.

– Понял, – вздохнул юный джамрану. Он-то надеялся где-нибудь украдкой…

– Теперь ступайте. Вам пора. К утру вы должны пройти.

– Слушаюсь, господин, – Сэгрот наклонил голову, шурша иглами.

Агрэгот засомневался. У шестилетки Сэгрота иглы доставали уже до пояса, тогда как у Джардани едва ли до плеч. Но главнокомандующий подавил в себе колебания. Если командор так решил… А это его сын.

– Слушаюсь и повинуюсь, господин! – Джардани скопировал манеру Сэгрота, но Агрэгот явственно уловил иронию в голосе мальчика и едва сдержал усмешку.

Надо же…

Воистину, Джанни сын своей матери.

– На поблажки не рассчитывай. Никаких скидок на то, что ты джаммарунноид – сын командора и землянки. Проводи их Лэгрот. И возвращайся.

– Как угодно, господин.

Адъютант повёл юнцов в нижний ярус. Всю дорогу Джардани с интересом осматривался. Он и раньше посещал астероиды, с отцом, и даже немного в них ориентировался. Все звездолёты гатраков в целом были устроены одинаково, словно по единому крупномасштабному проекту.

«Великой Матери», – усмехнулся мальчишка, украдкой поглядывая на своего напарника. Сэгрот его игнорировал.

Они миновали последний зал с мрачными сводами и мигающей электроникой на чёрных колоннах, сели в подъёмник и спустились на несколько уровней. Оставили позади короткий тоннель и остановились у входа в полость, где в карауле застыли могучие гатраки.

Лэгрот повернулся к юнцам.

– Сдайте оружие.

– У меня всё отобрали, – напомнил ему Джардани, а Сэгрот отстегнул от пояса лазерный нож и протянул адъютанту.

– Отправляйтесь внутрь. Там Великий Отец решит, кто вы – дичь или охотники.

Лэгрот вынул из-под брони ножичек из метеоритной стали и неуловимым взмахом сделал два тонких, но глубоких пореза – по одному в пластинчатых сочленениях у Сэгрота и Джанни. Гатрак промолчал, а джамрану вскрикнул, но скорее от неожиданности, чем от мимолётной боли.

– Это зачем?!

– Чтобы шваркаггыз вас учуял. Кровь начнёт сочиться медленно и не успеет вытечь к концу вашего похода.

Джанни хотел ещё спросить, но проход открылся, решётки с лязгом взметнулись и учеников грубо втолкнули в промозглую озоновую полость. Их обдало прелым духом, и ворота захлопнулась за спиной… Вокруг капала вода, и потрескивали разряды.

– О, добрый Отец! – Сэгрот мигом сорвал с ползучего растения крапчатый лист и принялся жевать.

Джардани последовал примеру напарника, но тут же скривился и выплюнул. Трава и трава… Сейчас бы куриную ножку по маминому рецепту с толчёной картошечкой… Размечтался он. Но его мечты грубо прервали.

– Жуй, – гатрак сунул ему под нос целую охапку. – И до привала никакой еды.

– Там нас ждёт походная кухня? – сострил Джанни.

– Кусты со шварками.

– Поохотимся? – Джардани листья взял, но перекусывать ими не спешил.

– На шварков, если позволит Великий Отец. Пока на нас охотится шваркаггыз.

– Постой… Большой шварк, что ли? – усмехнулся Джанни. – А это что за зверушка?

– Порождение Отца. Периодически какой-нибудь шварк мутирует и превращается в свирепого шваркаггыза. Тогда объявляется кумбаздазг и начинается охота.

– То есть… Мы должны убить его?

– Нет. Выжить не убивая. Чтобы не испортить охоту старшим воинам.

– Хм… А если всё же убьём? – осторожно поинтересовался Джардани.

Сэгрот смерил его презрительным взглядом. Этот недогартак едва доставал ему до плеча.

– Ты видел шваркаггыза?

– Нет.

– А я видел.

– Когда?

– Я проходил испытание, однажды. Теперь здесь как твой проводник.

– Угу…А ежели убьём? – не отставал мальчишка. – Нечаянно.

– Нас накажут.

– Разве героев наказывают?

– Убить шваркаггыза для ученика не героизм, а придурь и неповиновение, – отчеканил Сэгрот, насилу сдерживаясь, чтобы не зарычать на тупоголового д’ыждг’а.

– Ладно, – неожиданно уступил тот. – Что дальше?

Это не добавило ему чести в глазах юного гатрака. Напарника следовало в ответ обругать или ударить, но Джанни этого не сделал. А бить, стращать и провоцировать его без причины Сэгроту запретили.

– Найди себе оружие. Или сделай.

– Из чего? – Джардани растерянно озирался в поисках какой-нибудь палки.

– Выбор даёт нам Отец, – туманно отозвался гатрак, а сам уже примерился к окаменелой сосульке, похожей на рог нарвала. Проворно взобрался на висячую скалу и легко отломил заострённый конец.

Джардани заприметил такой же, но поменьше, внутри дырявого выступа. Попробовал сломать окаменелость. Не хватило сил. Тогда он попытался снова, но заметив усмешку гатрака, отвернулся и насвистывая принялся разглядывать ближайшие скалы… Высмотрел, что хотел, быстренько отщипнул и вернулся.

– Чем это ты вооружился? – снисходительно осведомился Сэгрот.

– Вот, – Джанни показал два грибных кусочка.

Гатрак загоготал.

– И с этим ты сунешься к монстру?!

– Да, – уверенно ответил Джардани.

– Он закусит ими. После чего слопает и тебя.

– Размеры обманчивы, – усмехнулся юный джамрану. – Подавится.

– У него рога, клыки и когти. А у тебя?

Мальчик пожал плечами.

– Это лишь часть оружия. Погоди…

– Нет времени. Идём.

– Остальное соберу по дороге, – согласился Джанни и двинулся к мосту через пропасть.

– Д’ыждг’а! – насмешливо окликнул его Сэгрот. – Не туда.

– А куда? – простодушно удивился подросток.

– Вниз. Сквозь джунгли….

И они спустились по отвесной скале, используя вместо ступеней выбоины, а в качестве страховки лианы.

«Отец знал, что делал, – с благодарностью подумал Джанни, – когда гонял меня на горный полигон и заставлял лазать по скалам».

Наконец ученики окунулись в мокрые листья на дне полости. Джардани на ходу оторвал у лианы несколько отростков, а продираясь через заросли, отломал две подходящие ветки.

Шли они и шли… Иногда под ногами возникала тропа. Но чаще случалось проламывать себе путь или передвигаться по извилистым пещерам.

«Лабиринт минотавра!» – восторгался Джанни.

Он с детства любил читать мифы Земли, а в особенности разглядывать древнегреческие статуи на картинках. Да и мама поощряла тягу сына, к искусству.

Сэгрот ни разу не задержался и не обернулся. Гатрак пёр напропалую, а Джанни упорно не отставал и пыхтел у него за спиной, норовя потерять свою нехитрую ношу.

Меж тем, кровь действительно начала сочиться из крохотной ранки, что очень обеспокоило Джардани. Кровоостанавливающих салфеток у него теперь не было. А едва юный джамрану подумал, что они ходят по кругу и эти никогда не кончится, Сэгрот остановился посреди скальной площадки и объявил привал.

– Здесь и поохотимся.

– На кого?

– На шварков. Надо самим поесть и отвлечь шваркаггыза, если нападёт. Неподалёку озеро. И скоро он почует нас…

Лакричная кровь Сэгрота каплями стекала по броне, но гатрак словно этого не замечал. Только удобней перехватил каменную сосульку.

– Где твоё оружие? Или думаешь, что я окажу тебе честь и накормлю?

– Сейчас…

Джанни присел на камень и деловито привязал к палкам кусочки грибов, будто наконечники, перетянув их волокнами лиан.

Всё это время гатрак насмешливо наблюдал за ним.

– И? – спросил он, когда напарник продемонстрировал ему хлипкие орудия.

– Не видишь? Грибы-то разные.

– Гдых! Я не тупой.

– Значит, в курсе, что они разнополярные.

– Конечно. Так и получаются разряды. Грибы проводят энергию. А ты откуда знаешь?

– Мой отец специалист по диверсиям на Отцах-астероидах, – ухмыльнулся джамрану.

У Сэгрота чуть задрожали иглы. Больше он ничем не выдал своего негодования.

– Главное, чтобы они не засохли, – Джанни поискал глазами лужу, окунул туда концы палок, сблизил их… И тотчас между ними промелькнула молния.

– Попробуй сперва завалить этим шварка, – гатрак презрительно усмехнулся.

– Посмотрим, – ответил Джардани. – Ты же сказал – убивать не надо, значит, достаточно оглушить. А дядя Гэбриэл вполне способен таким и убить.

– Кто этот «дядя Гэбриэл»?

– Полукровка из галактики Зебры.

– Он не гатрак! – бросил Сэгрот, топая в дебри. – В таком оружии мало чести.

Примерно за час они наловили, оглушили и закололи с десяток шварков. Всё же гатрак вынужден был признать, что недогрызок весьма изобретателен и «грибное оружие» эффективно… Но в его глазах это не делало недогатраку чести.

Ученики вернулись на площадку, и Джардани предложил разжечь костёр. Гатрак поднял его на смех.

– Нечему тут гореть. Всё отсырело.

– Как же мы приготовим шварков?

– Никак.

– Есть сырыми?

– А ты как хотел? – язвительно отозвался Сэгрот.

Он разложил добычу на камнях и ловко освежевал первого зверька.

– Помогай, а то белка не получишь. Или тебе не справиться твоими палочками?

– Я и не буду, – джамрану отвернулся, разглядывая нависшую над ними скалу, покрытую светящимися грибами, солевыми отложениями и каменными сосульками.

– Нам нужны силы. Мы пробудем здесь до утра. Сторожим по очереди. Справишься?

– Угу…

Джанни решил, что поджарит себе несколько ломтей разрядами. Когда Сэгрот уснёт… Мальчик прислушался и уловил вдалеке шум водопада. Что-то зашуршало, поблизости… Наверное, грызун или насекомое.

– Слушай… А этот ваш «большой шварк» сожрал хоть одного ученика?

– Однажды… Трое ушли и не вернулись.

Джардани поёжился. Вокруг стало тихо.

Только ему подумалось, что шваркаггыз – это персонаж гатракской страшилки для юнцов или мифическое существо, вроде минотавра…

Как вдруг!

После громогласного мычания из кустов выломилось нечто и враскорячку направилось к мальчишке. Он вскочил, изумлённо разглядывая этого чудика…

Ну, точно минотавр!

Рога, пасть с клыками, когти… Больше не разобрать. С монстра лило ручьями. Видимо, недавно вылез из озера…

О! Рыбья чешуя, но крупнее.

Сэгрот выругался, схватил только что разделанного шварка, ринулся наперерез чудовищу и кинул в него окровавленную тушку. Шваркаггыза это не заинтересовало. Вероятно, он считал, что кровь джамрану вкуснее. Монстр изогнулся в прыжке и… Джардани выскочил из-за гатрака и ловко приложил грибные жезлы к голове чудовища по бокам от горящих огнём глазищ. Раздался треск, посыпались искры, площадка озарилась молниями и сотряслась… Шваркаггыз рухнул на камни под ноги юнцам.

– Вот так! – воскликнул Джанни, картинно дуя попеременно на каждый гриб.

И победоносно приблизился к зверю.

– Я завалил минотавра!

Наклонился, чтобы проверить, жив ли чудик, а Сэгрот не успел его остановить…

Хлёсткий удар хвоста сбил мальчика с ног. Он упал и выронил палки. Монстр очухался, вспрыгнул на четвереньки, набросился на бесстрашного охотника и придавил его к скале. Джанни будто очутился под прессом и захрипел… На этот раз Сэгрот предпочёл долг, а не честь.

Гатрак нацелил каменную сосульку и вонзил чудовищу в нужную точку – туда, где предположительно находилась шея…

Монстр взвыл, задёргался и обмяк, повалившись на мальчишку. Сэгрот долго и смачно ругался, помогая «джамранскому недогрызку» выбраться из-под шваркаггыза. Но, благодаря укреплённой броне, Джардани несильно-то и пострадал, не считая нескольких вмятин от когтей и хвоста, кровоподтёков, ссадин и оборванных игл, и без того коротких.

Зато монстру досталось гораздо сильнее. Он умер…

– Мы должны здесь переночевать, – объявил гатрак и вернулся к свежеванию шварков. Джанни молчал и выглядел испуганным. Его человеческие гены временно торжествовали. Ведь, как известно, джамрану неведомо чувство страха. Вернее, переживается ровно настолько, чтобы лишь отличать его.

Сэгрот разделался с убитыми зверьками, поел, принёс какой-то мох и велел прижать к ранке.

– Это остановит кровь. Больше нам кровоточить незачем.

Потом забросал тушу монстра листьями, дабы сохранить в свежести и расположился ко сну прямо на камнях.

Джардани не сомкнул глаз всю ночь и не проронил ни слова до самого утра.

Наутро они выбрались из полости, волоча за собой убитого шваркаггыза, предварительно связав того лианами. Тащил, конечно, в основном Сэгрот. Бранясь по страшному. Так они и предстали перед очами разгневанного Лэгрота. Адъютант поджидал их непосредственно у входа в караулку. Он тут же приказал своим воинам отволочь животное в зал Крови и вперился пылающими щелями зрачков в провинившихся учеников.

– Вы испортили нам охоту! Знаете, что вас ждёт?

– Да, – смиренно ответил Сэгрот.

– Я убил зверя, а не он, – вступился за напарника Джанни и заработал презрительный взгляд со стороны подзащитного.

– Заткнись! – прорычал Лэгрот. – Д’ыждг’а! В заступничестве нет чести. Каждый получит по заслугам. Ступайте. Я сейчас приду.

– Куда это он? – спросил Джардани у Сэгрота, когда они бежали по боковому проходу к подъёмнику.

– Вкусить крови.

– Чьей?!

«Очень надеюсь, что не моей».

– Убитого мной шваркаггыза. Это привилегия старших воинов.

Джанни скривился.

– А мы покуда лишены этой части, – добавил Сэгрот. – Нас ждёт наказание.

– Лучше уж наказание, чем пить эту гадость… Да и наверняка она давно свернулась.

– Кровь шваркаггыза сохраняется тёплой и питательной до нескольких суток. Старшие гатраки выпьют по глотку, а остатки законсервируют до посвящения учеников в воины. Тебе всё равно придётся её пить.

– Фу!– Джардани поморщился.

– Как был джамрану, так и остался, – брезгливо заявил гатрак. – Посмотрим, выдержишь ли ты наказание.

– А что за наказание? – взволнованно спросил Джанни, но получил в ответ только косой взгляд и затрещину.

– Не спрашивай, пока не удостоишься чести…

Той же ночью Лэгрот явился к Агрэготу с чашей в руках и протянул её с почтением.

– Вкусите, господин.

Агрэгот кивнул, принял чашу и отпил глоток иссиня-чёрной крови шваркаггыза.

– Кто сокрушил его?

– Сэгрот.

Главнокомандующий улыбнулся.

– Мы не ошиблись в нём.

И вернул чашу адъютанту.

– А Джардани?

– Я сам наказал его. Мягче, чем обычно.

Что означало – не так сурово, как гатрака, но жестоко для гуманоида.

– Как он?

– Не издал ни звука.

– Хорошо… Ты свободен, Лэгрот. Всё идёт по плану. Мне доложили, что пойман сигнал неопознанного астероида.

– Крэспэрот? – адъютант встрепенулся.

– Без сомнения. Ступай…

Но тот не уходил.

– Господин.

– Чего тебе?

– Время слияния близится. Вам стоит определиться…

Агрэгот вскочил и свирепо гаркнул:

– И ты возомнил, что достоин напоминать мне об этом?!

Лэгрот отшвырнул кровавую чашу и рыкнул в ответ.

– Да! Агрэгот!

Гатраки устремились друг к другу, столкнулись лбами и сплелись иглами, угрожающе рыча и сверкая зрачками.

– Ты чересчур осмелел, Лэгрот! Мало тебя учили?

– Тебе грозит распад, если в поре слияния окажешься без пары?

– А я не хочу слияния! Я и так вернусь к Великой Матери.

– Она не примет тебя!

– Примет! На то она и мать...

– Тогда я последую за тобой!

– Нет! – Агрэгот оттолкнул Лэгрота, и тот еле удержался на ногах. – Ты не посмеешь, дерзкий выродок!

– Посмею!.. Потому что…

С минуту они, молча и яростно сопя сквозь зубы, смотрели друг на друга.

– Тогда зачем приблизил? – спросил, наконец, Лэгрот. – Почему назначил своим адъютантом?

– Во имя долга.

– Меня не обманешь.

– У тебя есть честь.

– Есть, – подтвердил Лэгрот. – И не только. Я чую, как твоя кровь жаждет слияния с моей.

Агрэготу нечего было возразить на этот раз.

ГЛАВА 3.13.2 – Жертва

Через неделю ученичества Джардани убедился, что служить приманкой для шваркаггыза – не самое поганое гатрачье испытание. Даже шымбырг-кнут, пробивающий насквозь гатракскую броню, теперь не страшил его. Сэгрот уверял, что кнут скручен из сотни игл самых закалённых и заматерелых гатраков. Юный джамрану-землянин в этом усомнился. Толщина явно не соответствовала сотне переплетённых трансреклиальных кабелей. Такое сравнение пришло на ум Джанни ещё раньше, когда он втайне от родителей активно изучал коммуникационные коридоры. Разве что иглы гатраков расщепили и высушили. Но вместо того, чтобы заниматься бесполезными умозаключениями подросток стащил экземпляр для опытов. Разобрав шымбырг вместе с рукоятью, Джанни сразу определил, что иглами там и не пахнет, и доходчиво развенчал этот убогий миф перед Сэгротом и дюжиной молодых гатраков.

Лучше бы он этого не делал…

«Недогрызка» тут же поколотили его сотоварищи, с коими он делил тяготы, ванну и сон, а потом всех скопом отстегали наставники, привлечённые потасовкой. Вот тогда Джанни всерьёз пожалел, что гнусное орудие для экзекуции и в самом деле не сплетено из гатрачьих игл. Тогда же он выяснил окончательно, что его броня пока никуда не годится. Она не выдерживала ни кулаков, ни разных приспособлений.

А поколачивали Джардани ежедневно. Если он отвечал тем же, то получал вдвойне. Как объяснил ему Сэгрот: «Ты выглядишь слабым, вот они и помогают твоему выживанию».

Мальчик не видел тут логики и честно в этом признался. На что его напарник ответил более доходчиво, сопровождая ругательства увесистой оплеухой: «Закаляют тебя, д’ыждг’а. Должен благодарить, а не задавать глупых вопросов».

Особенно часто «закалял» Джанни бугай по имени Рэгнор.

«Мой будущий симбиогент, – пояснил Сэгрот. – Пытается осмыслить, почему такого заморыша дали мне в пару».

Да уж, нетрадиционные у них способы осмысления.

Так Джардани быстро уяснил для себя, что общаться с гатраками на станции в облике джаммарунноида это совсем не одно и то же, что жить с ними на астероиде джаммагатраком.

Прежде всего, мальчик решил разобраться с главной проблемой – бронёй, занявшись её укреплением. Несмотря на заверения Лэгрота жидкие доспехи не продержались и суток. Генетически чувствительный Джардани мигом уловил причину. Пробуждающийся геном джамма-геноморфа своеобразно отторгал чужеродную субстанцию, и развивающийся организм джамрану плоховато с этим справлялся. Прочие гены вели себя нейтрально. Неоднократно хотелось перекинуться или воспользоваться способностями, но Джанни помнил о последствиях и сдерживался изо всех сил.

К тому же, был уговор…

Честь, однако!

Что оставалось делать?

Джардани выпросил новый котелок «смазки» у Лэгрота, и тот благосклонно преподнес ему… После того, как подросток отполировал адъютанту пластинки на природной броне, умащивая разнообразными пахучими средствами для зрелых гатраков, и «расчесал» иглы. Гатракские «канаты» устрашающе шевелились, то и дело обволакивая мальчишку и стращая заострёнными кончиками, нацеленными прямо в шейные сочленения… Лэгрот урчал от удовольствия и еле сдерживаемого смеха, а Джанни… Нет, он не терял самообладания, но после одного такого сеанса «единения с гатраком» выпросил аудиенцию у Агрэгота. Вкратце изложил проблему и попросил дать ему список необходимых веществ, чтобы сварганить пропитку самому.

– Сварить, – поправил главнокомандующий, добродушно посмеиваясь. – Надо говорить «сварить».

– Я употребил переносную форму глагола «смешать»… – начал было Джанни и тут до него дошло. – Сварить? Как это, сварить? Ещё и варить придётся?!

Скоро он выяснил почём фунт лиха, лазая по мокрой полости в часы драгоценного сна, вместо отдыха в общей спальне и омовения в мыльных лепестках, и собирая ингредиенты. Большинство, к счастью, оказались растительными. Джардани разжигал костёр на скале, наливал в котелок воды из озерка, бросал туда компоненты в нужном порядке и пропорциях, помешивал и варил, пока не загустеет...

Всю ночь!

Зато теперь появилось время для размышлений, и мальчик ломал голову над составом «стабилизатора жидкой брони». Но потерпел фиаско, так и не проверив свои выводы экспериментально. Здесь не росло и не водилось нужных элементов, а филиала генетической лаборатории Рокена на астроиде не предусмотрели. Тогда Джанни попытался создать облегчённую версию «стабилизатора» из собственной слюны, но снова испытал неудачу. Достаточного количества слюны выплевать так и не удалось, хотя он плевал несколько часов.

Так что, отныне каждую третью условную ночь Джардани не спал. Котелка хватало теперь на двое гатракских суток. Это единственное, чего удалось добиться, добавляя в варево собственную кровь и слюну. Учитывая распорядок дня младшей когорты – довольно утомительно. Даже для молодого джамрану с только что начавшим пробуждаться джаммом. Однако, по мнению Джанни, сам распорядок следовало занести в список издевательств и запретить как проявление геноцида.

Итак…

Гатракское стандартное утро начиналось с подъёма, вернее, с изощрённой пытки. Утренняя побудка ознаменовалась маршем, а Джанни унаследовал от отца стойкое неприятие музыки. Едва под потолком зала, где спали ученики, раздавались первые аккорды гатрачьего гимна Великой Матери…

– Твою ж ты мать! – ругался юный джамрану и резко хотел кого-нибудь убить.

Именно в такие моменты остальные ученики, даже будучи во много крупнее его, знали, что к заморышу лучше не подходить. Как назло, вместе с другими вещами отобрали и беруши, прихваченные с запасом по совету матери. В такие минуты, когда ДНК вибрировала от ненавистных звуков, утра, встреченные в полости за варкой доспехов, представлялись раем. Ведь тогда Джардани пропускал мучительную побудку.

Тем не менее, он приспособился. Вставал загодя и торопливо скатывал индивидуальную подстилку, по ошибке называемую здесь гызык – тюфяком. Ученики спали на полу и после сна с разбегу окунались в глубокие ванны, расположенные по кругу в центре зала.

Вода нагревалась по мере погружения тела. Ещё мама рассказывала. Но вот незадача, чем больше гатраков плюхалось в ванне, тем становилось горячее. Сперва Джанни наивно предлагал отрегулировать систему подогрева, но его подняли на смех. Позднее, Сэгрот объяснил, что для гатраков это нормальная температура – так они полностью отпаривались и очищались под природной бронёй и промывали иглы.

– Хорошо для будущего симбиогенеза.

– А ДНК у вас не закипает? – съязвил Джардани, понимая, насколько здесь неуместна земная шутка про яйца. Казалось, что сам-то он точно вскипит.

Рэгнор услыхал разговор напарников и подплыл ближе.

– А мы любим погорячее, – хрипло зашептал гатрак, обдавая подростка жарким дыханием и облекая иглами. Это было хуже побоев, и Джанни насилу вырвался, а Сэгрот только смеялся над ним.

Вообще, мальчик заметил, что в процессе купания гатраки частенько подплывали к нему, скользили по телу иглами и трогали его заострёнными щупами в разных местах, словно примеривались. Джанни это не нравилось, о чём он и сообщил напарнику.

– Не рыпайся, – посоветовал тот, – и не паникуй. Это всего лишь инстинкты. Гатраки изучают в тебе симбиогента, несмотря на заморенный вид и круглые зрачки ты пахнешь гатраком. Поскольку некоторые пока не определились, то пробуют, подходишь ли ты им.

– Не подхожу, – поспешно ответил Джанни.

– Не подходишь, – согласился Сэгрот. – Но они чуют привлекательную ДНК гатрака, а в тебе её предостаточно.

– Да, но мне-то не нужен симбиогенез, – пробурчал мальчик, невольно вспомнив о том, чья это ДНК.

Крэспэрота!

– Неужели совсем не чувствуешь зова крови и жажды слияния? – потешался напарник. Джардани облил его водой и на всякий случай отплыл подальше, а Сэгрот лишь посмеивался, щерясь по-акульи.

Честно говоря, Джанни полагал, что гены у него ядовитые и свалят с ног любого гатрака. Но перед самой отправкой Талех его разочаровал, втолковав сыну, что пока тот не половозрелый джамрану, и надеяться на это не стоит, во-первых... Во-вторых, в нём слишком много человеческих генов и, в-третьих, гатракские аллели у него не изолированы от прочих, как в генотипе самого Талеха…

Увы!

Тогда Джардани не мог осмыслить, как же это всё в нём одном уживалось.

«Благодаря моему асше», – загадочно произнёс напоследок отец, и всю дорогу до астероида Джанни пытался выведать эту информацию у Эшесса. Змей-заламин не желал распространяться, а способности мальчика на него не действовали. Во всяком случае, на расстоянии. Поэтому Джанни проанализировал данные, распутывая ниточки в соответствующем направлении, и остаток пути беседовал с генетиком Заккредани. Так он многое узнал. В том числе и несколько запретных сведений о генетическом обмене, пока их разговор не прервали вездесущие папины тэрх-дрегор…

Возвращаясь к распорядку!

Наученный горьким опытом, Джанни вставал до побудки и окунался в воду с лепестками, пока туда не запрыгнули остальные ученики. И было ему невдомёк, что Агрэгот с Лэгротом следили за каждым его шагом и отмечали успехи.

– Он сам варит себе доспехи?! – хохотал Лэгрот. – Тяжко ему далась полировка моих пластин.

– У сына командора есть честь, – заметил Агрэгот и прорычал адъютанту:

– Иглы не распускай!

– Тебя это волнует? – с капелькой сарказма поинтересовался Лэгрот.

– В следующий раз тебе их отрежу…

– Господин! – адъютант опустился на колено и склонил башку, подметая иглами пол. – Накажите меня! До крови…

– Обойдёшься, – снисходительно рыкнул главнокомандующий. – Джардани слишком ценен, как сын влиятельного союзника. Не обольщайся.

Лэгрот втихаря посмеивался, и Агрэгот быстренько свернул тему, как и всегда.

После омовения и растирания начинались выматывающие тренировки. Ученики переходили в смежный зал и разминались на снарядах и тренажёрах. Джанни они напоминали устройства для пыток. Причём метание предметов тяжелее собственного веса и прыжки с гирями на ногах – это были ещё цветочки. Если кому-то упражнения не удавались с первого раза, то он упражнялся, пока не получится, до полного изнеможения и пропускал обед.

Далее – кормёжка. Джанни и раньше пробовал гатрачью еду и находил её сытной. Обед – самый приятный момент во всём расписании, если доводилось на него попасть. Кормили питательно, обильно и даже вкусно, но только единожды в сутки. В остальное время ученики сами добывали себе еду в полости и готовили. Джанни частенько этим занимался, проводя ночи за варевом пропитки. Охотился на шварков, собирал клубни, стручки и благодарил Великого Отца, что новый шваркаггыз пока не вырос.

К окончанию кормёжки неизменно являлся Лэгрот и раздавал ученическим парам задания. Сначала Джанни думал, что это что-то вроде общественных работ на станции. Но вскоре уяснил, как жестоко ошибался. Поручения на астероиде отличались сложностью и неизбежным подвохом. После них кровавые поединки, ежевечерние прославления Великого Отца и ритуальные пляски с шымбырг-кнутом перед сном выглядели детской игрой в песочнице. Для гатраков, впрочем, так оно и было. Однако кое-чего Джардани ожидал с нетерпением – учебных боёв на «ежах». Вот он бы им вжарил! Учитывая его успехи на симуляторах Ролдона-2…

Так он и провёл две недели на астероиде. Однажды после кормёжки как обычно зашёл Лэгрот и распорядился, чтобы Сэгрот и д’ыждг’а следовали за ним. Джанни привык, что его зовут «недогрызком» и не роптал, хотя поначалу лез в драку. Не с адъютантом, разумеется.

– Особое задание, – сообщил Лэгрот. – Сегодня вы отправитесь в дрейф-разведку.

Сэгрот едва скрыл разочарование, а Джардани понял, что вот оно… Началось! В животе внезапно образовалась холодная и тянущая пустота. Хотя его к этому готовили.

– Инструкции и экипировка обычные, – продолжал Лэгрот. – Курс установлен. Четыре стандартные даты. После, мы вас заберём.

– Слушаюсь, господин, – смиренно кивнул Сэгрот. – Это честь.

Никакой чести в этом не было. Торчать прорву бесполезного времени в тесной кабине ежа вдали от когорты – одному или с напарником… Ученики воспринимали это как наказание за провинность. Сэгрот не выказывал недовольства и силился понять, в чём он провинился. Если и так, то… Уж, лучше бы по нему прогулялся шымбырг-кнут. Но старшему Сэгрот не перечил. В этом тоже немного чести, пока ты не заматерел. Иначе, придётся вытерпеть позор и унижение, да ещё у всех на виду.

– За мной! – приказал адъютант и отвёл их прямёхонько в ангар. Там они забрались в специально подготовленного «ежа-разведчика» – это как обычный «ёж», только малогабаритный, если такое возможно.

– Всего один отсек? – удивился Джанни, недоумённо озираясь. Типичные «ежи» имели хотя бы по два – рубку и нижний-технический.

– Это называется кабина, – недобро ухмыльнулся гатрак, втискивая свой зад в кресло. – Радуйся, что сидушки две, а то служил бы у меня подставкой для ног.

Джанни усмехнулся в ответ и молча уселся на соседнее. К его облегчению там оставалось ещё достаточно места, чтобы подремать с максимально-доступным комфортом.

– Гатрак! – он неожиданно вспомнил, что не захватил котелок с варевом.

– Что? – отозвался Сэгрот.

– Гатракскую мать!

– Так припекло? – насмешливо посочувствовал ему напарник.

– Забыл пропитку.

– Здесь тебе доспехи ни к чему, – Сэгрот презрительно гыкнул. – В открытый космос нам выходить запрещено, а бить тебя я не собираюсь.

– И на том спасибо, – буркнул Джанни, и чтобы хоть чем-то отвлечься пощёлкал таймерами-индикаторами. В ту же секунду их катапультировали, и, вдобавок ко всем несчастьям, Джардани чуть не заляпал обедом приборную панель и окуляр. Лишь в последний момент паренёк удержал подкативший к горлу комок.

– Чёртовы броки! – наконец сумел выговорить он. К тому времени «ёж» болтался в космосе. Гатрак откинулся в кресле, как ни в чём не бывало. Ему, похоже, это не впервой и хоть бы хны. А Джанни так катапультировался в первый раз.

«Ёж» удалялся от астероида, и с каждым мигом сила тяжести в кабине уменьшалась. Вскоре там воцарилась невесомость.

– Замечательно, – выдохнул Джардани, поспешно пристёгиваясь к сиденью. Сэгрот давно это сделал и скалился в улыбке. – Конечно! Зачем нам портативный генератор гравитации на этом корыте?

За ними наблюдали главнокомандующий и его адъютант, покуда маленький «ёж-разведчик» не исчез с радаров.

– Считаешь, он справится? – усомнился Лэгрот.

– Уверен, – ответил Агрэгот. – У него есть честь.

– Я про мальчишку, сына командора, – уточнил Лэгрот.

– У Джардани есть кое-что кроме чести. Джамранская хитрость.

– Но Крэспэрот тоже хитёр… Невероятно.

– Это мы посмотрим. Сюрприза-то он не ждёт. Мы держали это в секрете.

Лэгрот задумчиво выпятил надбровные дуги.

– Полагаешь, наша жертва оправдана? Ведь Сэгрот, скорей всего, умрёт.

– Не болтай, д’ыждг’а! – рявкнул Агрэгот, резко повернувшись к адъютанту и мирно добавил. – Даже смерть юнца, готового умереть ради чести, несоизмерима с великой жертвой командора.

Агрэгот – гатрак до самого костца*, и тот восхищался решением Талеха отправить на опасное задание родного сына, выставив его приманкой.

– У Сэгрота есть симбиогент, – огорчённо проговорил Лэгрот, прерывая ход мыслей господина. – Рэгнор.

– Ничего, – сдержанно ответил Агрэгот. – Переживёт, свыкнется и найдёт себе другого. Со временем.

Адъютант с сомнением посмотрел на него, и отвернулся, дабы не гневить главнокомандующего. Ведь Агрэгот так и не забыл Зэгнора…

Между тем, два гатракских лазутчика привыкали болтаться в космосе на одиноком «еже». Джардани мучился с иглами, парящими вокруг него. Они раздражали и мешали обзору, пока Сэгрот не сжалился над напарником и показал, где запрятана перевязь-сетка. После обуздания игл, даже таких коротких, как у Джанни, но при том многочисленных, стало намного легче. Юный джамрану углубился в инструкции. Гатрак поглядывал на него и снисходительно хмыкал.

– Что такое? Тебе уже скучно? – поинтересовался Джардани, выводя на окуляр сектора и точки пересечения квадранта. – Ты, наверное, их наизусть выучил?

– Глупое занятие, – отрезал Сэгрот, не реагируя на подколку.

– Почему?

– Зондирование путей утратило смысл после окончания войны с конгломератом. Теперь это просто учения. В нашем случае, вдвойне бессмысленные.

– Разве?

– Ты видел, чтобы индикатор улавливал движение?

– Нет… А что это значит?

– Приборы уже должны захлёбываться от поступающих сигналов. Иглы на корпусе – внешние сенсоры-уловители, и они исправны. Судя по техническим данным.

– Э… – д’ыждг’а явно недоумевал, поэтому гатрак проявил снисхождение и объяснил ему, что к чему:

– Раньше дрейф-разведчиков выбрасывали на перекрёстках оживлённых космических трасс. «Ёж-разведчик» не зафиксировать пеленгатором, если не использовать специальное локационное оборудование. Этим гатраки и пользовались. Маскировались под обломки и фиксировали следы вражеских кораблей, отслеживая передвижения и расположение противника, и доставляли сведения эскадрам. Так гатраки узнавали, кто и где находится, выбирали уязвимые места и нападали. Нынче это ни к чему. Да и район тут неподходящий…

Джанни усмехнулся.

– Ага! Грозные и сдвинутые на чести гатраки не гнушались шпионажем?

В ответ Сэгрот угрожающе рыкнул.

– На себя посмотри! Джамрану только и делают, что шпионят за всеми, до сих пор. А прежде… Я читал о бесчестных диверсиях ваших агентов на Отцах-астероидах. Что с вас взять?! – юнец-гатрак смерил подростка-джамрану презрительным взглядом. – Задохлики, не способные победить в открытом и честном бою.

– Э-э! – возмутился Джардани. – Ври да не завирайся! Ни один гатрак не выстоит против джамма.

– Хочешь прямо здесь и проверить? – снисходительно уточнил Сэгрот.

– Тут тесно, – буркнул Джанни, помня о наставлениях отца. – Но я бы тебе не советовал… Внешность обманчива.

– Это ты к чему? – насторожился гатрак, подозревая, что джамрану способны на любую гадость.

– Что ты знаешь о руннских доминантах?

– Я? Ничего… Кто такие?

– Тебе же проще. Меньше знаешь – крепче спишь. Но просто, для справки. Руннский доминат может остановить целую армию одним словом или даже взглядом. Замечу, ласковым словом и дружелюбным взглядом. И перетянуть врага на свою сторону.

– Но ты-то не из таких, – Сэгрот хмыкнул, несильно толкнул Джанни в плечо, и заворочался в кресле, устраиваясь поспать.

– Как скажешь.

Джардани пожал плечами и вновь увлёкся инструкциями.

Медленно тянулись часы. Так прошло два стандартных дня. Они почти не разговаривали. И Джанни отдыхал, если честно. Здесь его никто не трогал, не задирал, не бил поучительно до крови, не заставлял карабкаться по отвесным стенам и чистить шахту подъёмника. Клозет с ионным душем функционировали нормально, а еды и питья им загрузили вдосталь. Правда, Сэгрот постоянно шутил, что если дальше так жрать и бездействовать, то даже «заморыш недогрызок» в кресло не влезет.

Индикаторы безмолвствовали. За весь период они не услышали ни единого позывного, не зафиксировали целенаправленного ускорения и не отследили никакого транспорта. Потому что корабли попросту здесь не проходили.

– Теперь видишь, какой странный выбор для дрейф-разведки, – торжествующе отметил Сэгрот. – Типичная космическая яма или зона пустоты. За кем тут шпионить?

Джардани не возражал, да и не хотелось.

Иногда, от скуки, они играли в симбиолинг – пикантную гатракскую игру. Недолго. Джанни она не понравилась, а Сэгрот от неё чересчур возбуждался и норовил тайком дотронуться до напарника, чтобы лишний разок считать его ДНК. Джардани это нервировало. Он и невинные прикосновения джамранских сверстников выносил-то с трудом, а тут целый гатракский, хм, ровесник.

Спустя три условные даты, когда им вконец опротивело ничегонеделанье и невесомость, датчики сработали на приближение.

– Кого-то принесло, – удивился Сэгрот. – За нами вернулись пораньше?

– Исключено, – покачал головой Джанни, сверяя показания. – Сигнатуры не те.

– Посмотрим… – гатрак сфокусировал окуляр на близящемся объекте и гыркнул от удивления. – Джамранский корабль?

– Диск, – подтвердил Джанни и увеличил изображение. – Точнее, дисковый модуль нового поколения… И, судя по эмблемам… – у него похолодели иглы.

Началось!

– Что с эмблемами? – нетерпеливо переспросил Сэгрот, рефлекторно подобравшись, словно пружина.

– Опознавательные знаки неотрадиционалистского флота, не конгломерата…

Напарники переглянулись.

– Невозможно! – рявкнул Сэгрот.

– Так же говорили, когда в галактику пожаловали эрф-джаммрут.

Гатрак опомнился и потянулся к рычагам – запустить двигатели, но Джардани молниеносно перехватил его лапищу, сцепив пальцы напарника джаммским захватом. Сэгрот зарычал, дёрнулся, чуть не вывернув Джардани фаланги, но вырваться ему не удалось.

– Рехнулся д’ыждг’а?! – он не понимал, что происходит.

– Ради чести, – попросил Джанни, – не предпринимай ничего. О прочем я позабочусь.

– Что всё это значит?

– Просто повинуйся.

– Ещё чего! – далее последовало непроизносимое гатракское ругательство и Сэгроту посчастливилось-таки освободиться и оттолкнуть напарника. Тогда он рванул рычаг… раз, другой… Двигатели не запустились, и гатрак снова выругался.

– Что за… Д’ыждг’а!

– Наберись терпения, – спокойно откликнулся Джардани.

«Ёж» будто умер. Напарникам оставалось лишь беспомощно наблюдать, как реверсивный поток с модуля, увеличивая в кабине силу тяжести, втягивает их в раскрытые шлюзовые ворота. Одновремено с этим усиливалась и гравитация.

Толчок, ещё толчок, остановка… Джардани вскочил с места. Сэгрот выбрался из кресла и кинулся к нише с оружием. Здесь его ждал новый сюрприз – арсенал пустовал. Кроме лазерного ножа, у гатрака ничего не оказалось под рукой.

– Думаю, это нам не понадобится, – заметил Джардани, но Сэгрот упрямо стиснул рукоять и приготовился к бою.

– Напрасно ты, – вздохнул Джанни.

Он думал о том, как избежать жертв, невзирая на жёсткие наставления тэрх-дрегор. В глубине души подросток считал, что мало в этом чести – подставить неосведомлённого юнца.

– Сэгрот…

Остановить гатрака Джардани не успел, тот метнулся к пластине люка и замер, как дикий зверь перед прыжком… Пластина люка выкрутилась, отъезжая в сторону, и Сэгрот от неожиданности опустил нож. Вместо враждебного нео-джамрану перед ним стоял гатрак. Джанни не мешкая заслонил Сэгрота. Тот даже не успел возмутиться.

Незнакомый гатрак вздыбил иглы. Он был вдвое мощнее юного джаммагатрака и намного крупнее Сэгрота.

– Не сопротивляться! – прорычал воин. – Следовать за мной к господину.

Джардани кивнул и беспрекословно двинулся за громилой-провожатым. Если Сэгрот и догадался, то не подал виду и ни о чём не спрашивал. Впрочем, в какой-то момент он сообразил, воодушевился до щекотки в иглах, и приготовился умереть с честью…

Их провели закруглёнными палубами в рубку, мимо застывших в карауле гатраноидов, которые так неестественно смотрелись на джамранском звездолёте. При виде пленников, с громадного кресла поднялся могучий гатрак чёрно-зелёного окраса с толстыми иглами – раза в три толще сэгротовских. Он шагнул к Джардани и схватил подростка за плечи, безошибочно почуяв родные гены.

– Джанни… Вот мы и встретились.

– Крэспэрот, – улыбнулся мальчишка и небрежно добавил. – Ты не такой внушительный. Я ожидал большего.

– Увидишь ещё, – довольно пророкотал Крэспэрот, словно не замечая издёвки в словах паренька. – Для тебя я скоро предстану во всей красе. Всё тебе покажу, но не здесь… Впереди у нас много часов пути.

– И нам не завяжут глаза? – иронично фыркнул Джардани.

– Незачем, – ощерился Крэспэрот и отдал новое распоряжение:

– Прозондируйте окрестности.

– А что делать с этим? – осведомился провожатый, толкая к нему Сэгрота, судорожно стиснувшего нож.

– С этим? – Крэспэрот отпустил Джардани, приблизился к ученику когорты и смерил его взглядом. – Убить… Нет, погодите, – и ухмыльнулся. – Пусть умрёт в поединке. Прибудем на место и развлечёмся. Если выживет, достанется кому-нибудь вместо симбиогента.

Сэгрот оскалился и распушил иглы. Он приготовился умереть прямо сейчас, захватив с собой Крэспэрота или хотя бы смертельно ранив. В этом была великая честь.

– Да будет так! Я погибну с честью, а ты – выродок и отщепенец сгниёшь в утробе своего презренного Отца.

– Д’ыждг’а! – выругался Крэспэрот. – Нахальный юнец! Ты не достоин.

– У тебя нет чести! – выплюнул Сэгрот.

Джардани надоела эта традиционная пафосная гатракская перепалка, и он прекратил её:

– Хватит!

Гатраки в рубке застыли от изумления.

– Сэгрот – мой, поэтому не умрёт. Я сам начертаю его судьбу, – твёрдо заявил Джардани, не спуская глаз с Крэспэрота.

Мальчик действовал осторожно, понимая, что нельзя проявить себя в полную силу в неподходящий момент. Он и так рисковал, вопреки указаниям отца и тэрх-дрегор, но не мог допустить глупой, по его мнению, смерти. Он помнил, что у Сэгрота есть симбиогент. Не то, чтобы Джанни симпатизировал обоим, но отчасти был гатраком и по-своему негодовал.

– Нет, – повторил он уже тише, незаметно воздействуя на подкорковые участки присутствующих гатраков и не переходя границ, дабы отступник, тоже способный внушать, ничего не заподозрил. – Он мой вероятный симбиогент.

Сэгрот от такого заявления утратил дар речи.

Крэспэрот же задумчиво померцал зрачками, растянув их в совершенно узкие, как ниточки, щели. Все в рубке ждали, что предпримет вождь. И вождь, наконец, изрёк к всеобщему недоумению и недовольству:

– Пусть живёт, пока что…

Никто не осмелился перечить ему.

– Но мы подберём недогрызку другого симбиогента. Ты ему не по иглам.

Джанни кивнул, постепенно ослабив влияние.

– На горизонтах чисто, – доложили Крэспэроту.

– Уходим! – приказал тот, возвращаясь в кресло. – Немедленно!

Как только дисковый модуль превратился в сияющую точку и затерялся среди звёзд, на том же самом месте стремительно материализовался «звёздный дракон».

– Мы – идиоты! – констатировал капитан-дэвхар. – Могли бы додуматься, что Крэспэрот использует трофейный корабль.

Затем приказал радисту передать условный сигнал Агрэготу на секретной частоте.

– Генетический след захвачен, – сообщил Рокен от пульта. – Образ чёткий. Следуем за показаниями?

– Ваши распоряжения? – штурман вопросительно посмотрел на капитана.

– За ними. В режиме локационной невидимости и на оптимальном расстоянии. Чтобы ничего не заподозрили. И… – мрачно добавил. – Оповестите командора. Тайно!

Тем временем на астероиде Лэгрот принял трансляцию и доложил Агрэготу.

– Значит, они заглотили наживку, – подтвердил главнокомандующий. – Теперь надо лишь подождать.

– Мы не последуем за ними? – удивился Лэгрот.

– Немного позже. Отправимся туда эскадрой, как только с дракона перешлют окончательные координаты. Накроем логово отщепенцев одним махом. Нам как раз надобны симбиогенты для воинов, оставшихся без пары. Срок их почти вышел, они на грани и готовы впасть в неистовство симбиоббыга.

Лэгрот кивнул.

– Верное решение, господин. И жертва Сэгрота будет ненапрасной.

Примечание:

Костец* – стержень-основа скелета гатраков.

ЧАСТЬ 3. Звёздная дата – 3.14. Тайны дикого леса. ГЛАВА 3.14.1 – Кто охотник, кто дичь…

«К вечеру охотники вернулись из леса с добычей…».

Так говорилось в одной шакренионской притче. Женя беспрерывно прокручивала это в уме, возвращаясь на шакренскую «заимку» с пустыми руками. С Талехом они разминулись. Коммуникаторы оказались бесполезны – аура чёрного леса глушила любые сигналы.

Оставив гам-метеор, цугеч и прочее снаряжение на стоянке, Женька отправилась искать мужа в крепость, очень надеясь, что он-то пришёл с грибами. Зато ей посчастливилось вызволить из чужих силков десятка два бедолаг. Благо, никто её за этим занятием не застукал. Теперь вся надежда на Талеха! Ведь он не страдал излишней сентиментальностью.

Евгения обнаружила мужа там, где и рассчитывала – в их собственных апартаментах. Он как раз общался с кем-то по коммуникатору, но Женя успела выхватить из разговора лишь одну фразу: «Отлично, всё идёт по плану». После этого Талех прервал связь, случайно или нарочно, при виде жены. С джамрану никогда не угадаешь. Основательно заподозрить мужа Евгении не привелось, поскольку взгляд её упёрся в целую гору…

Туши грибов – упакованные в сетки и увязанные должным образом занимали треть общей комнаты. Рядом дружной колонной выстроились фляги. Вероятно, наполненные. Иначе, чего им так стоять.

– А почему они здесь? – опешила Женька.

– Если оставить в холле, – Талех пожал плечами, – того и гляди уведут.

– Разве шакрены так поступают? – она вытаращила глаза.

– Ха! – воскликнул Талех, с гордостью разглядывая добычу. – Не знаю, не знаю, но стоило мне оставить сети без присмотра, как кто-то бессовестно разрезал их и забрал мои грибы. Ещё живыми и тёпленькими.

– Хм… – Женя быстренько отвела взгляд.

«Брок! Ограбила собственного мужа…».

– А зачем же ты их бросил, одних?

– Погнался за другими. Пойманные-то никуда не денутся, как я полагал, вернусь и оприходую, а тех рисковал упустить. Ошибался…

– Хм!

– Да, ладно! Там их всего-то и было пять штук.

Евгения с облегчением выдохнула и криво улыбнулась.

– У других и побольше стибрили. Слышал я, как охотники обсуждали это в холле.

– О… А кто? Не выяснили?

– Пока что нет.

– Хм-хм… Видать, завёлся какой-то шустрый грибной воришка… Но, – Женька довольно хмыкнула, – и этих нам по за глаза хватит. Я что-то своих упустила…

«Отпустила, правильнее сказать».

– Так-так-так, – Талех хитро прищурился. – Хочешь примазаться? Как выражается Джанни…

– Кстати, Джанни! – вскричала Женя, мигом вспомнив подслушанную фразу. – Ты случайно не с Агрэготом болтал, когда я вошла?

– С ним, – Талех кивнул.

– И… Как там наш сын?

– Учится…

– А что у вас там «идёт по плану»? – ввернула она по горячим следам.

– Обучение, – не моргнув глазом ответствовал муж.

«Да-да, конечно».

– Обучение… Неужели? И каков план? В министерстве образования гатраков… Чему они научат моего сына?.. Талех!

– Ева, – раздражённо откликнулся тот. – С Джардани всё хорошо. И будет в порядке.

Как-то подозрительно это прозвучало из уст командора для землянки много лет прожившей с джамрану.

– К гатраку нелепые страхи! – заявил Талех. – Лучше помоги мне оттащить грибы, если претендуешь на часть добычи.

– Куда? – растерялась Женя, беспокоясь из-за того как ловко он свернул разговор о сыне. Теперь уж не до грибов!

– В холодильник. Не оставлять же в номере. Протухнут и завоняют. И туда же грибной сок.

– Между прочим, – тут она вспомнила ещё кое-что. – Ты сам предложил разделить добычу пополам.

– Я не забыл, – Талех рассмеялся. – Просто хотел проучить. Столько грибов проморгал, покуда тебя искал! Куда ты делась?

– А зачем нам с тобой вообще грибы? – Евгения предпочла замять тему блуждания по лесу, так же, как и он только что проблему Джардани. – И тем более, сок. Если подумать.

– Это же охота – азарт и… Я обещал их Сирилу и Миритину в обмен на… Не важно. Тридцать процентов надо ещё отдать в качестве доли организаторам охоты. Зербитин поставляет мутчабы на грибной завод главной лекарственно-пищевой отрасли Обители…

Они сделали несколько ходок, прежде чем загрузили все туши и фляги в персонально выделенный им холодильник на том же этаже – помещение в конце коридора.

– Здесь они в безопасности, – заметил Талех, вводя секретный код, – от расхитителей чужой добычи.

«Естественно, – грустно подумала Женька, – как дохлые и неподвижные. Таких не освободишь и не спасёшь».

Всё время, пока таскала, она отчаянно их жалела. Но и чашу позора испить не жаждала.

Направляясь к себе в номер после комплектации холодильника последней партией, Талех с Женей столкнулись в коридоре с крайне взволнованным Сирилом. О человеке в таком случае говорят: «на нём лица нет». У шакрена же будто стёрся налобный узор, а чешуйки на скулах потускнели и посерели. Супруги не успели ничего спросить, как из смежного коридора выскочил ндарим-каракал, а за ним спешил Миритин…

– Что случилось?! – неожиданно вскричали все хором, кроме Сирила.

– Рамитин пропал, – отрывисто сообщил он.

– Как пропал? – удивилась Женя.

«Я же видела его не так давно, утром…».

– Не вернулся с охоты, – пояснил Сирил. – И его коммуникатор не отвечает…

– Значит, он где-то в лесу, – предположил Миритин. – Или близ него.

– Его нигде нет, – Сирил пустил ндарима вперёд, и они гурьбою двинулись за ним.

«Наверное, я видела его последней», – у Женьки ёкнуло сердце.

По дороге она заметила странную задумчивость Талеха. Командор погрузился в себя и молчал… О чём он размышлял?

– Вирил с Иристином и другими сайтари-шак* прочёсывают лес, – добавил Сирил.

«Как бы и они не потерялись!» – испугалась Женя, а вслух сказала:

– Ну, может ничего страшного, и Рами просто задержался на охоте.

– Вирил… – Сирил осёкся и покачал головой.

– Что, Вирил? – переспросил Талех.

– Вирил первым забил тревогу. Сказал, всеми нейронами ощущает – с тавимишари неладно…

«Они же близнецы, – подумала Женя. – Значит, и у шакренов это работает, и даже усилено, из-за особой нейронной организации».

– А куда мы идём? – поинтересовался Талех, когда они спустились по лестнице и пересекли холл, полный охотников и мутчабов.

«Ага, забыл принять телепатическую пилюлю», – Евгения снова покосилась на мужа, стараясь при этом не смотреть на мёртвые, и, лежащие вповалку, грибы.

– К Зербитину, – хмуро ответил Сирил. – Учитывая некоторые обстоятельства… Это инцидент.

«Точно, – вспомнила Женя. – Злая банда-хулиганда орудующих в округе шакренов-отщепенцев».

Учредитель охоты ждал их в кабинете. Вернее, ждал он только Сирила и, узрев остальных, вопросительно наморщил налобный узор. Кроме Зербитина в комнате находился ещё один шакрен. Молчком сидел у окна на резном табурете чуть в стороне от низенького стола. Женьке он показался знакомым – напоминал кого-то, с кем она уже встречалась.

Зербитин поднялся им навстречу и заговорил:

– Я поручил розыски следопытам. Похоже, это связано с их делом.

– Это не просто дело, а мой ребёнок, – напомнил Сирил, и Евгения вся сжалась от сопереживания.

– Понимаю, – Зербитин нахмурился. – Большинство из нас шар-ке. Но происшествие нельзя заранее придавать огласке, дабы не нарушить нейронный баланс.

«По-нашему, не сеять панику», – привычно перевела Женька.

– Надо удостовериться, что это не простая шалость…

– Шалость?! – возмутился Сирил. – Мой сайтари-шак пропал при невыясненных обстоятельствах и не откликается, а ты…

– Я просил тебя прийти одного, – учредитель окинул взглядом спутников Сирила.

– Это мои друзья, – жёстко парировал тот. – Они вправе быть здесь, со мной.

Женя тем временем невольно поглядывала на незнакомого самрай-шак. Тот даже не пытался вмешаться в беседу и сидел с отсутствующим видом.

– Рифин из гнезда Ортердайла… – представил его Зербитин.

«Так вот, кого он мне напомнил! Этот загадочный тавимишари «устрашающего» Лактина».

– … Следопыт из Обители. Он здесь, чтобы помочь нам.

Слова Зербитина послужили толчком. Рифин тотчас поднялся с места и поприветствовал всех. По-шакренски. Но оттого, как он это сделал, не размыкая рта, Женю чуть кондрат не хватил…

Над головой шакрена сгустилось белое облачко и приняло форму круглого экрана, а внутри него само собой написалось слово: «Варама!»

Евгению неожиданно разобрал смех, невзирая на ситуацию. Это же, как… Комиксы! Где реплики и мысли героев оформлялись подобным образом.

– Рифин немой от рождения, – пояснил Зербитин. – Посему, если вы не против, использует в общении с вами нейронную проекцию.

Талех задумчиво свёл брови на переносице. Что не ускользнуло от Женьки, хотя её вниманием целиком завладел необычный самрай-шак.

– Мы не против, – ответил за всех Миритин. – Это его право, и мы обязаны уважать. Цё-Варама, Рифин из гнезда Ортердайла.

Тот даже не улыбнулся, а только кивнул и сформировал над головой новую надпись-проекцию, а после заменил на следующую… Лаконичностью он не отличался – писал скоро, но многословно. Женя едва успевала читать и вникать.

«Э! А мог бы ты не частить? Тараторка! Хм… Или стрекач…».

Остальные, судя по всему, справлялись лучше.

– «Убийство в деле не самое главное, – передавал Рифин. – Банда несомненно к нему причастна, но, по нашим сведениям, в их планы это не входило. Шакрен отчаянно сопротивлялся и его убили… Хуже другое. Массовые похищения! Везде, где объявлялась банда, пропадали шакрены. На сегодняшний день мы насчитываем примерно шесть десятков похищенных и будут ещё, если мы это не остановим…».

«Наверное, всё же переводчик мудрит», – засомневалась Евгения.

– Так вы считаете, что Рамитина похитили бандиты? – Сирил побледнел настолько, что даже проявился его поблёкший налобный рисунок.

– «Это наиболее вероятное предположение. Мы этим занимаемся».

– Мы? – переспросил Сирил. – Следопыты?

– «Я и тавимишари. Наша задача – обезвредить банду. Лактин… А, вот и он».

Все, кто стояли спиной к двери, обернулись на щелчок входного зуммера. В кабинет прошёл следопыт вместе с Вирилом. В глазах Сирила вспыхнула надежда, и налобный рисунок чуть потемнел, но мрачность во взгляде сайтари-шак зарубила все чаяния на корню. Сирила будто пригнуло к полу, он уставился в одну точку и глухо спросил:

– Какие новости?

– Неутешительные, – сурово ответил Лактин, а Вирил смущённо глядя на шар-ке покачал головой.

Вот теперь Женю по-настоящему тряхануло осознанием.

Рами потерялся!

– Главное, что новости есть, – заметил Талех. – Полная неизвестность гораздо хуже.

– В лесу Рамитина нет, – сказал Вирил. – Мы ничего не нашли – ни гам-метеора, ни снаряжения, лишь несколько сеток с его метками, а сам он словно испарился.

– Зато мы обнаружили нейронный след, – добавил следопыт. – И нейросканер запечатлел отпечаток его ндарима.

– Где?! – хором воскликнули шакрены.

– Возле чёрного периметра…

Лицо Сирила исказилось мучительной гримасой.

– Я покажу, – Лактин вытащил из поясной сумки компас-карту и развернул перед ними изображение. Остальные слегка расступились, освобождая место.

– Здесь… След обрывается. Выглядит так, будто он провалился сквозь шак-начи или вознёсся к Аццори-шак*…

– Или отправился прямиком в «чёрное сердце», – добавил Миритин.

– Вы всё ещё думаете, что его похитили бандиты? – с вызовом осведомился Вирил у следопытов.

– «Мы должны проверить любые версии», – отобразил над головой Рифин.

– Я же придерживаюсь определённой, – сайтари-шак обвёл рукой затемнённое пятно в центре трёхмерной карты. – Рамитин там – в запретной зоне.

– Это неразумно, – ответил Лактин. – Зачем лезть туда на верную погибель?

– Я не утверждаю, что он пошёл туда добровольно, – горячо высказался Вирил. – Либо его заманили, либо силой уволокли.

– Кто? Кроме бандитов… – следопыт начинал терять терпение, в отличие от своего невозмутимо-молчаливого родственника. – Там никого нет.

– Мы не знаем, – Сирил поддержал сына, – наверняка.

– Странные вещи случаются, – подхватил Миритин.

Вирил явно порывался что-то сказать, но колебался – внутренняя борьба явственно отобразилась на его лице – налобный знак, то темнел, то светлел. Наконец, он решился, воспользовавшись паузой, пока все размышляли, уставившись на карту.

– Рамитин уверял, что в лесу кто-то есть… Мол, видел он что-то диковинное… Я не верил, считая это проделками мутчабов, но теперь… Мутчабы шакренов не похищают и не утаскивают в лес.

– «Что он говорил? – встрепенулся Рифин. – Кого заприметил?»

– Он… – Вирил замялся. – Рассказывал, что вею… И не раз. Я смеялся над ним, подшучивал, что, дескать, перепутал старый гриб с чарим-вей.

Следопыты переглянусь.

– Почему именно вею? – Лакитин наморщил лоб. – Он так близок к спериуму, что ему везде чарим-вей мерещатся?

– Нет, – Вирил мотнул головой под испытующими взорами шар-ке и доктора, и неуверенно добавил. – Не знаю…

– Чему тут удивляться? – командор неожиданно вмешался. – Рамитин – исследователь. Его интересовали легенды о чёрных веях.

– Да-да, – подхватила Женя. – Как раз накануне представление показывали – «Легенды Чёрного леса».

Сирил посмотрел на друзей с благодарностью.

– Если так, – в голосе Лактина всё ещё слышались сомнения, – то, что за чёрная вея лишила его разума?

«Что за нелёгкая понесла его туда?»

– «Возможно, излучения леса вызывают галлюцинации, – предположил Рифин. – Ему и грезились чарим-вей под каждым деревом».

– У ручья, – возразил Вирил. – Но тогда они и мне бы привиделись. Или аура избирательно влияет на самрай-шак?

– Не думаю, – откликнулся Миритин. – Такого не может быть. Даже при том, что Рамитина жалило грибо-дерево.

– Да – подтвердил Талех. – Особенно учитывая, что у близнецов полностью идентичный геном.

«Кто о чём, а джамрану о генах».

И Женя отважилась.

– Да, – заявила она, – когда я столкнулась с Рами в лесу, он выглядел абсолютно вменяемым, и ничего ему не чудилось. Как и мне…

– Ты его видела?! – воскликнул Сирил, хватая Женьку за плечи. – Где и когда?

Талех красноречиво глянул на шакрена, и тот немедля Евгению отпустил.

– Э-э… – она сосредоточенно вытаращилась на карту. – Я не уверена… Но, кажется, где-то здесь… Точно, мы расстались здесь. Узнаю это место – дерево и тропу.

Про овраг с грибом-плутишкой она благоразумно умолчала.

– Это неподалёку от двойной поляны, – Лактин отследил все ближайшие маршруты. – Что вы там делали?

– Заблудилась я, и Рамитин вывел меня поближе к охотникам.

– «Если бы его там схватили, то остальные что-то услышали бы, – определил Рифин, – или заметили. Едва ли бандиты дерзнули там напасть».

– Бандиты… Да… – произнёс Зербитин, задумчиво глядя на карту. – Однако именно в том районе какой-то пакостник резал охотничьи сетки и похищал добычу, оставленную без присмотра.

Ну-у, Женька старалась от тропы не удаляться, чтобы снова не заплутать.

– Бандиты грибами не промышляют, – вмешался Миритин. – Это кто-то из своих.

– А Рамитин проводил меня и улетел на метеоре, – поспешила добавить Женя, отчасти, чтобы отвлечь внимание следователей от грибного вредителя, да и для пользы дела.

– «Куда?»

– В противоположном направлении… Туда, – Евгения указала на карте, – и больше я его не видела.

– Когда это было? – поинтересовался Лактин.

– Примерно часа через полтора с начала охоты, – прикинула Женя. – У меня хронометр не в коммуникаторе.

«Ага, часы антикварные. Приобрела по случаю».

– Вроде бы не барахлил.

– А вскорости он пропал, – подтвердил следопыт. – Совпадает по времени с обрывом нейронного отпечатка. Согласно показаниям нейродатчиков, он пропал ещё до полудня.

– Что это значит? – уточнил Сирил.

– Пока не установлено. Надо проверить информацию, но… Следует отработать версию, что кто-то намеренно пытается сбить нас со следа.

– Почему вы так решили? – Сирил нахмурился.

– Мы точно знаем, что банда в этот момент орудовала в другом месте, – и пояснил в ответ на недоумённые взгляды. – Благодаря осведомителю. Хотя он поздно сообщил, мы не успели на место преступления, и бандиты скрылись. Однако…

Пиликнул коммуникатор Лактина – поступило сообщение. Следопыт быстро прочитал и сообщил:

– Банду только что засекли у излучины. Мы должны поспешить, Рифин. Я позову воинов, а ты проверь версию Вирила и… – он вопросительно оглянулся на Женю.

– Ева, – представилась она.

– И Евы. Возьми кого-нибудь в подмогу с подходящими ндаримами.

– Я пойду с вами, – вызвался Вирил.

– Ты останешься здесь, – Сирил заметно нервничал, не желая отпускать и второго сына в лес. – С ними отправлюсь я.

– Нет, никто из вас никуда не пойдёт, – заявил Талех. – Предлагаю сперва кое-что обсудить. Пока наши приятели следопыты выполняют свой долг.

Командор выразительно махнул Ортердайлам, на дверь.

Лактин с Рифином приложили ладони к груди и торопливо вышли.

– Что это было? – поинтересовался Сирил, едва за следопытами закрылась дверь. – Объясни.

– Будь так добр, – подхватил Миритин.

Зербитин лишь задумчиво взирал на джамрану.

– Для начала расскажите мне об этом «излучении» Чёрного леса.

– Мы не уверены, что это излучение, – ответил Зербитин. – До сих пор не установили – это какое-то поле, нечто неизвестной природы, или своего рода аура, но оно создаёт помехи. Связь около периметра не работает, некоторые приборы глохнут, летательные аппараты, случайно оказавшись в аномальном радиусе, падают и разбиваются… Вернее, мы даже не знаем, что с ними происходит. Просто исчезают бесследно и всё…

«Прямо Бермудский треугольник, – прониклась Евгения. – Точнее, Шакренский».

– Поэтому летать там запрещено и пробраться туда мы не в состоянии. Ни один сканер не показывает, что творится в чёрном сердце, а шакренов излучения сводят с ума, воздействуя на нейроны. Не важно в скафандрах они или без. Были неудачные попытки проникнуть за периметр ндаримами, но закончились печально.

Слышала Женька о трагедии пятилетней давности от Миритина…

– Что ж, – ответил Талех, – я выяснил всё, что нужно.

– Зачем? – уточнил Зербитин.

– Затем, что мы пойдём туда, – заявление командора вызвало у шакренов секундный ступор. – Я и моя команда.

Зербитин опомнился первым, нахмурился и покачал головой.

– Исключено. Это наши внутренние дела.

– Но запретить мне вы не можете, – заметил Талех. – По законам конгломерата. В противном случае, Чёрный лес объявят патогенной зоной и передадут в ведомство тэрх-дрегор. И прощай охота!

– Однако… – начал учредитель, но Сирил его перебил.

– Поддерживаю джамрану! – горячо подхватил он, принимая сторону командора. – Нам требуется любая помощь, ибо здесь мы бессильны, – и горько добавил:

– Я бы и сам пошёл, но боюсь загнуться под первым же кустом и толку от меня, в таком случае, никакого.

– Точно, – подтвердил Миритин. – Придётся вытаскивать ещё и тебя.

– Что ж… Значит, решено, – подытожил Талех.

Сирил с признательностью взглянул на командора.

– Найди его, Талех. Я верю тебе.

– А ежели Рамитина там нет? – усомнился Зербитин.

– Вот и установим, – ответил командор. – Заодно выясним, что там внутри за чёрными деревьями наводит ужас на весь Шакренион. Мне уже самому интересно!

«Джамрану! Такие джамрану…».

– У вас есть план? – с лёгкой язвительностью поинтересовался Зербитин.

– Начнём с того места, где пропал Рамитин. Покуда нейронный след не рассеялся.

Ответ вполне в духе джамрану.

«Ха, господин учредитель! Плохо вы знаете дэвхаров из тэрх-дрегор. Так они вам и все карты раскрыли, и достали ножи из рукавов, и веером разложили… Ха!»

– Мой экипаж наполовину состоит из джамрану, – продолжал Талех. – Корабль я оставлю на старпома и землян. Возьму с собой только опытных и проверенных…

«Ага, из тэрх-дрегор», – заключила Евгения.

– … Офицеров. Не ручаюсь за людей, но на джамрану эта ваша «аура» не действует.

– Не зарекайтесь, – усмехнулся Зербитин.

Ну, он просто ещё не привык к самоуверенности, самомнению и бесстрашию джамрану.

– Излучение создаёт помехи для навигаторов и коммуникаторов. Никто не придёт на помощь.

– Кстати, – встряла в беседу Женька, – можно воспользоваться старым дедовским способом – механическими ракетницами. Вдруг сработает.

– А, действительно, – задумался Талех. – Чем гатрак не шутит. Где-то на Рэпсиде завалялась парочка с прошлых экспедиции. Возьмём. Пригодится. Чтобы посигналить, в случае чего.

– Но всё равно вы там будете совершенно одни, надеясь только на себя, – Зербитин явно не разделял их энтузиазма.

– Хотя бы узнаете, что мы живы, – мрачно улыбнулся командор. – А если без шуток, то… Одна вспышка – Рамитина там нет, и мы возвращаемся ни с чем, две – нашли Рамитина, живого, и благополучно возвращаемся с ним, три – попали в беду и к обеду не ждите…

По мнению Жени, Талех намеренно избежал четвёртого варианта, когда Рамитин мёртв. Она и сама не хотела об этом думать.

– Хорошо, но идти вам придётся, ориентируясь на движение облаков. Либо наугад или по солнцу, если небо безоблачное.

– Без проблем, – заявил Талех.

– Всё же советую облачиться в защитные костюмы.

– Лучшая защита и оружие всегда при нас. Используем проявитель. Джаммам всё нипочём. Даже экстремизм этих ваших грибо-деревьев.

Зербитин посмотрел в окно.

– Темнеет… Вам следует дождаться утра.

– Нет, – возразил командор. – Каждый час дорог. Выступаем сейчас. А темнота не помеха. Генетически усиленное ночное зрение.

– Хорошо, – Зербитин кивнул. – Иногда по звёздам легче найти путь.

– Совершенно верно, – согласился Талех. – Джамрану со звёздами на «ты».

Пока дэвхар-командор связывался с командой, Евгения грустно размышляла, что вот её-то и не спросили, а она так хотела помочь, особенно глядя на замкнувшегося в своём отчаянии Сирила. Однако переговорив с Дагеном по коммуникатору, Талех повернулся к жене и внезапно сказал:

– Рэпсид остаётся на тебя.

«В каком смысле?»

Женька чуть не поперхнулась.

– А я присмотрю за Евой, – вызвался Миритин.

– Лучше за Сирилом присмотри, – прошептала ему Женя. – Не нравится мне, как он выглядит.

– Мне тоже, – доктор озабоченно нахмурился.

– Я догоню Лактина, – под шумок намылился Вирил. – Вдруг понадоблюсь…

– Нет! – встрепенулся Сирил. – Не вздумай! Следопыты без тебя обойдутся…

Шакрен действительно выглядел плохо. Чешуйки полиловели буквально на глазах. Налобный узор наливался чернотой. Ндарим постоянно менял форму и уже не казался зверьком-каракалом. Скорее, не понять кем, пока не распылился.

– Та-ак! – Миритин живо сгрёб упирающегося друга под локоток и потащил в медпункт. Сирил пытался сопротивляться, но слабо, а у самого выхода обернулся и наказал сыну:

– Не ходи в лес… Больше… Из крепости ни шагу! Таков мой приказ. Ни шагу!

– Иди уж, – доктор подтолкнул его и вытолкнул за дверь.

Налобный рисунок Вирила прямо-таки побурел от огорчения. Но ослушаться шар-ке, учитывая его состояние, он не решался. И Женя растерянно застыла на месте, разрываясь между теми, кто ей дорог, и не зная, как полнее выразить сочувствие.

– Ладно… – Талех умчался «трубить сбор».

Евгения ободряюще посмотрела на Вирила, и тот ответил тревожно-отрешённым взглядом, будто смотрел сквозь неё… Внезапно, что-то похожее на озарение промелькнуло в его глазах, и сайтари-шак сорвался места, бормоча на бегу:

– Пять оборотов, через пять…

Итак, все ушли, кроме Зербитина, а Женя отчего-то робела наедине с ним. Она спохватилась, и запоздало бросилась вслед за Талехом. Всё-таки ей удалось нагнать мужа, поскольку дальше холла он не ушёл. Там по-прежнему сновали охотники и хвалились добычей, но Евгении сейчас было не до них.

– И как это, интересно, я управлюсь с Рэпсидом? – полюбопытствовала она у мужа. – Если кольцо твоё.

– От тебя требуется лишь присмотреть, – поправил он. – Даген остаётся на борту, а ты будешь сообщать ему последние новости. Всё, что происходит на заимке и в округе. Я-то не смогу…

Вскоре шаттл доставил с Рэпсида шестерых джамрану. Чтобы не смущать охотников они ожидали командора чуть в стороне от полигона, который в настоящий момент пустовал. Все охотники занимались грибами и подготовкой к вечернему пиршеству.

Провожали смельчаков Зербитин, Миритин и Евгения. Сирила доктор запер в медпункте, вколов ему успокоительное. А Вирил куда-то запропастился.

– Возьмите гам-метеоры, – распорядился учредитель.

– Да уж, конечно, – ухмыльнулся Талех, не уточняя, что тэрх-дрегор обычно берут, не спрашивая, если надобно для дела. – Что ж… Когда мы разыщем Рамитина (а мы его разыщем, без сомнения, живого или мёртвого) предлагаю шарахнуть по чёрной ловушке для насекомых…

Налобный рисунок Зербитина побагровел, едва до него дошёл смысл такого сравнения. Женя нашла речевой пассаж мужа удачным, и едва не прыснула от смеха, но покосилась на Миритина – не обиделся ли. Однако шакрен, поднаторевший в общении с джамрану, лишь иронично хмыкнул или цвыркнул…

– … Лучом из космоса, – закончил свою мысль командор. – Рэпсид в боевой готовности.

– Думаете, мы не пытались? – скептически усмехнулся Зербитин. – Торпедами, ракетами, огнемётами… Чёрное сердце ничто не берёт. Мы пробовали бомбить протонами, фотонами, ионами…

– Астральным лучом не пробовали, – заметил Талех.

– Разрешаю, – Зербитин кивнул и глубокомысленно изрёк напоследок:

– Инцидент инцидентом, а охота должна продолжаться.

После учредитель сразу ушёл.

Джаммы уселись на гам-метеоры и отправились в чёрный лес, где караулила их сама неизвестность, а Миритин крикнул им вслед:

– «Удачно пройди через ночь к восходному маяку и доберись за день до закатного моста!»

Так звучало напутствие шакренов ночному страннику.

Доктор с Женькой постояли ещё немного на прохладном по вечернему воздухе, провожая взглядами семь удаляющихся точек, и те постепенно растворились в загустевших сумерках.

«Семеро храбрых», – подумала Евгения.

Стемнело… Чистое небо вызвездило как никогда ярко, подарив ночным странникам ориентиры. Хотя, Женя опасалась, что этого недостаточно. Вдруг, в центре Чёрного леса искажается и пространство…

– Пойдём, – позвал Миритин. – Час поздний.

Женя вздохнула и поплелась за шакреном. Ясен пень, с Талехом она не просилась. Зная мужа и джамрану не имело смысла разводить бодягу: «ой, возьми меня с собой». Разве что посмотреть, чем это закончится… И коль уж она здесь, то надо придумать, чем бы помочь оставшимся, там, где она способна приложить усилия. Например, Сирилу. Но сейчас тот окружён заботами Миритина. Тогда, Вирилу. Срочно разыскать и поговорить с ним.

Доктор ушёл проверить друга, а Женька, поправив на ухе переводчик, устремилась в холл – в самую гущу охотников. Она потолкалась там, слушая охотничьи байки и осведомляясь у каждого встречного, не видели ли они сайтари-шак… Наконец-то повезло, и ей указали верное направление. То есть, вероятное.

Сами же охотники собирались на пир, но Женя туда не пошла.

Какие уж тут пиршества!?

Зато отыскала Вирила. В библиотеке. Да-да, на шакренской заимке была и библиотека. С богатейшей современной базой данных в электронно-нейронном формате и древнейшими рукописями на стрежневых стеллажах.

Древние шакрены выжигали свои книги на бересте поверженных грибо-деревьев, предварительно обработав её соответствующим образом. Каждый лист представлял собой широкое кольцо-браслет, иногда пояс, испещрённый причудливыми письменами. Из них формировали целые фолианты, нанизывая на стержни, жезлы или на руку, надевая и наматывая по всей длине – от запястья до плеча, если хотели в ближайшее время почитать. И читали даже на ходу! Но Вирил не собирался ничего выносить из библиотеки. Он сидел на низенькой скамеечке и вертел в руках кольца, изучая древние рукописи.

– Что интересненького прочёл? – спросила Женька.

– Историю Шакрениона, – ответил сайтари-шак, задумчиво нахмурившись. – Конкретно Чёрного леса…

– И нарыл чего?

– Кое-что… Сопоставил кое-какие факты. Ндаримы затерялись в Чёрном лесу пять оборотов назад.

– По-нашему около пяти лет или циклов.

– И тогда же наблюдали звездопад. Как и вчера.

– Хм… – Евгения сообразила, к чему он клонит.

– А сегодня исчез Рамитин.

– Думаешь, эти события как-то связаны?

– Возможно… Но самое странное. Во времена, к коим относятся предания Чернолесья, тоже был звездопад. Это упоминается в кццачи*. По легенде Звёзды падали с неба той ночью, накануне расправы чёрных деревьев над воинами Цмурруцчче.

– Это может быть просто сказка или совпадение, – заметила Женя.

– Конечно, но… Всё же подозрительно регулярное совпадение. А легенды не вырастают на пустом месте.

И Евгения с Вирилом согласилась. Они ещё немного поговорили и разошлись по комнатам.

Спустя несколько часов охотничья крепость погрузилась во мрак и тишину. Пир завершился, и охотники уснули крепким сном. Не все… Этой ночью на заимке не спали по крайней мере трое шакренов и один человек. Разве что, Женьке удалось забыться перед рассветом тревожным сном. Но она подскочила, едва краешек светила показался над пробуждающейся шак-начи. Новый день принёс новые заботы, новости и сюрпризы.

Примечание:

Сайтари-шак* – молодой шакрен (эквивалентно – юноша) в репродуктивной поре, уже испытавший спериум, но ещё не обзаведшийся потомством. Так обычно шар-ке называют своих повзрослевших детей.

Аццори-шак* – небесный свод над Шакренионом (шекренск.).

Кццачи* – древние берестяные рукописи Шакрениона (шекренск.).