На дне Земли

Предисловие

Нитка, втроескрученная, нескоро порвется. Екклесиаст, 4:12

Односильнее многого в расчете. Многое сильнее одного в мире.

Откровение Чипки,2:2

v.1.07,21.10.26

Краткое содержание предыдущих книг

«На дне Земли» — третья книга цикла «Мир Минимума». Еслипервые две вы читали, эту страницу можно пропустить.

На дне Марса

На Марсе живет земная Колония на дне каньона под изношеннымкуполом. Воздух, вода и еда выдаются по норме, связи с Землей нет. ПравитЦерковь, которая учит довольствоваться минимумом. За куполом, в пустыне,обитают бадавии, изгнанники, сросшиеся с грибным Симбионтом, а под пескамидремлет Субстрат, древний разумный сверхорганизм, хозяин планеты задолго долюдей.

Трое клириков Академии, Имба, Ликон и Чипка, связанные сподпольем, находят под городом криокапсулу и будят в ней Ладу, дочь землян, сдаром телепатии. Бадавии узнают в ней Арасуль, посланницу из своих пророчеств.В пустыне находят разбившийся земной корабль «Надежда». После мятежа Лада получаетвласть над Колонией, Ликон мстит убийце своего отца, Чипка узнает тайну ГолосаБога, а Имба бежит в пустыню. Лада ждет от него ребенка.

На дне пустыни

Имба живет у бадавиев, находит отца, женится на бадавийкеИльсен по воле долга, и у них рождаются близнецы. Он узнает, что его мать Тарудавно поглотил Субстрат и теперь говорит ее голосом. У Черного Цветка онзаключает с Субстратом мир и становится Пророком. Лада правит все жестче и вконце концов учится убивать мыслью. Ликон становится вожаком Освободительнойармии. Сын Имбы и Лады Варис растет неестественно быстро, говорит с Субстратом,отнимает у матери власть и дар и отдает правление общему Совету горожан ибадавиев. Чипка становится генералом Ордена Знания. Имба и Ликон, долго бывшиеврагами, сходятся в смертельном поединке на башне Академии и мирятся.

Предыстория этой книги

Купол тает, и без земной нанопленки и реакторов Колонии невыжить. На «Новой надежде», поднятом из песков земном корабле, к Земле летятшестеро, не считая дюжины вахтенных. Имба везет в себе малую колонию Субстрата:это плата за то, что тот больше не тронет людей. Лада лишилась власти и дара,но только она может вести корабль. Ликон и шпион Лета наконец вместе. Чипкалетит инженером, хотя оба оракула Колонии предсказали экспедиции гибель. ЮнаяЛика, сестра Ликона, — навигатор. Между собой друзья зовут друг друга старымипрозвищами: Имба — Воин, Ликон — Жрец, Чипка — Умник.

Глава 1. Нить

Ночь на «Новой надежде» была уговором. Гасили верхний свет,вдоль пола пускали тусклую дежурную жилу цвета остывающего металла, и корабльделал вид, что спит. Имба бодрствовал и шел на корму вдоль этой жилы. Идти былонезачем, просто тело не умело лежать смирно там, где раньше его держалСубстрат.

Он привычно потянулся чутьем в переборки. Раньше корабльотзывался весь: теплые гифы в стенах, дыхание спящих через два отсека, ровный,хотя и чужой пульс Субстрата, к которому можно было прислониться и не думать.Теперь отзывалась только одна тонкая нить на пределе слуха. Без нити он былпросто человек в холодном коридоре, у которого ноют кости и который оставилдвоих сыновей на планете, куда уже, наверное, не вернется. Троих, если считатьчестно. Но Вариса считать ребенком не получалось. Вся их спасательная миссиявисела на Субстрате, которого тот запрограммировал.

Висело на нем и другое. Земля тяжелее Марса в два споловиной раза, и на Земле их собственный вес должен был лечь им на плечивторым человеком. Весь полет они глотали таблетки и часами потели натренажерах, и все равно знали, что этого мало. Остальное должен был вытянутьСубстрат.

Отсек Субстрата держали в тепле и полумраке. Контейнер стоялв центре, оплетенный собственным приростом; бадавии на Марсе называли это ракойс мощами, экипаж — заразой. Имба положил ладонь на теплый бок. Здесь нитьзвучала громче, Субстрат узнавал его и тянулся навстречу. За месяцы полета онвырос, дал первые побеги, начал возвращать им по крохам то, что они потеряли наМарсе.

Он стоял так, пока не заметил, что дышать стало труднее.Дежурная жила моргнула раз, другой и залила отсек кровавым отсветом. Где-то вносу корабля тонко и терпеливо завелся сигнал. Вдох вышел чуть глубже обычного,чуть жаднее, и все равно не хватило. Он высунул язык и попробовал состав.Кислород упал до восемнадцати процентов, углекислота подпрыгнула до восьми.

Бежать было некуда, да и незачем: беда обитала рядом. Попривычке он потянулся к контейнеру, чтобы нащупать через него корабль. Нить непустила. В глубине, там, куда Имба привык входить хозяином, двигалось что-то еще,холодное и медленное. И оно сопротивлялось. Впервые за весь полет Имба был вСубстрате не один, и второй чувствовал себя здесь как дома.

Динамик над дверью щелкнул, захрипел и проглотил половинуслова. На мостике опять лупили по тумблеру. Загорелись аварийные лампы,отбрасывая багрянец на стены.

— …ба, ты там, у контейнера? — Голос у Лики был ровный донеуместности. Семь марсианских лет, и ни капли страха; она не под Субстратом,подумал Имба некстати, ей нечего терять из головы. — Тут кислород падает. Иреактор чего-то сбрасывает, я не знаю почему, у меня вся панель мигает. Чипкапошел к тебе.

— Уже в курсе, — ответил он сипло. — Это Субстрат чудит.

— С ним-то что? — В динамике щелкнуло, Лика, видно, опятьполезла к тумблеру. — Он же вроде спит.

— Теперь я в этом не уверен, — пробормотал Имба.

Он снова вошел в нить, осторожно, как ступал когда-то впесках на слишком гладкое место, под которым могла скрываться химера. ПреждеСубстрат был картой: тронешь, и виден весь корабль, каждая жила, каждый насос.Теперь карту перерисовали. Поросль за месяц разрослась не тонкими венами вдольвоздуховодов, как он вел ее сам, а комками, узлами, глухими муфтами вокруггорловин, где корабль дышал. И все стягивалось к контейнеру, к тому холодному вглубине, что направляло разрастание.

Дверь отъехала. Вошел Чипка, уткнувшись в гибкую пластину.

— Реактор в порядке, — бросил он вместо приветствия. —Плазму держит, квантовый комп рулит, все ровно. Он глушится сам, потому чтоконтуры охлаждения перегрелись, короче. — Он поднял глаза, нашел ладонь Имбы наконтейнере, и что-то в его лице сместилось. — Контуры забиты органикой.Скрубберы туда же. Оно… ну, обросло все, Имба. Воздуха должно хватать. Но твойСубстрат его жрет и назад не отдает.

— Он не мой, — отрезал Имба. — Сколько раз повторять.

Чипка посмотрел на него еще секунду и опять уткнулся впластину.

— Такими темпами у нас остался час. Может, полтора. Потомпридется ходить в масках. Но это не спасет от проблем с пространством, скороэта плесень забьет все. И потом, чем он питается? Тот корм, что ты захватил сМарса, уже закончился. И я думаю, скоро он возьмется за нас.

Пришли все шестеро, и в отсеке стало не повернуться.Багрянец делал лица чужими, скуластыми и злыми. Лада вошла последней и всталатак, чтобы видеть всех. От ее дара остались крохи — она чуяла, кто в отсекебоится, но сделать с этим страхом ничего уже не могла.

— Раз эта зараза нас душит, — начала она, — значит, кидаемее за борт.

Никто не двинулся. Раньше на ее «значит» контейнер вынеслибы прежде, чем она договорила. По лицу Лады прошла короткая злая тень ипропала.

— Шлюз в двух переборках, — заметил Ликон. Он привалился кстене и часто дышал ртом. На Марсе он отращивал руки и вставал без ног;смертным он стал недавно и дышать экономно еще не научился. — Крепеж срубить… ив тамбур его. Стравить. Десять минут, и дышим нормально.

— И чем мы будем сеять Субстрат на Земле? — спросил Имба.

— Тем, что в нас. Его на всю Солнечную систему хватит, тысам твердил. — Ликон вдохнул, не добрал, вдохнул снова. — Или ты без него нольбез палочки и потому защищаешь?

Лета отвела глаза. Лада промолчала.

— Контуры уже забиты, — возразил Имба. — Выкинешь контейнер— гниль в трубах останется. Так, Чипка?

Чипка поднял палец — погоди, — дочитал что-то в пластине.

— Так, да. Выброс уберет источник, а что он уже нарастил, тоостанется. Умрем чуть медленнее.

— Дайте мне в него войти, — сказал Имба. — Целиком, а некраем.

— Не сможешь, — возразила Лада. — Ты же сам на нем сидишь.Тебя на Марсе целый Субстрат держал, а тут его на одну кокотницу.

— Меня на Марсе держала мать, — возразил он. — Она, междупрочим, грибы не ела.

Он не собирался этого говорить. Пояснений никто не спросил:все помнили, чем была под конец его мать — голосом Субстрата, который ждал егоповсюду. Тогда он входил в огромную чужую силу не один. Теперь сила была своя,крошечная, и в ней сидело что-то, чего он еще ни разу не пробовал согнуть водиночку.

Ликон оттолкнулся от стены и сказал:

— Я к шлюзу. Не справишься — выкину тебя вместе сконтейнером, хоть остальные перед смертью подышат. — Он сглотнул, воздуха опятьне хватило. — Полчаса у тебя.

Внутри было плотно. Субстрат обступил его сразу, со всехсторон, и это было почти облегчением. Побеги узнавали ладони и подставлялись —веди. Он и повел, собрал нить, какая была, и пустил вдоль забитых горловин,гнать органику прочь от воздуховодов. Субстрат послушался охотно, и Имба наодин вдох поверил, что достаточно было попросить. Потом он уткнулся в то, чтождало в самой сердцевине, где грибница была старше. Сгусток внимания. Ономедленно повернулось к нему всей холодной массой и стало оценивать, сколько силв противнике.

«Кто ты?» — беззвучно спросил Имба. Ответа словами не было,было узнавание. Он знал эту хватку, этот медленный терпеливый расчет. Так с нимоднажды на Марсе разговаривал маленький мальчик с недетскими глазами ивзрослыми суждениями. Варис. Контейнер перед вылетом паковал он. Сын,заговоривший с Субстратом раньше, чем научился ходить, оставил в нем сторожа,может, и не по своей воле.

Он надавил. Мышц тут не было, давил он злостью и памятью,как когда-то согнул целый Субстрат и не согнулся сам. Оно подалось. Имбачувствовал, что не сломалось, как в бою чувствовал, убит противник или толькооглушен. Убрало руки с поросли, свернулось и ушло вглубь, куда нить уже недоставала. Затаилось.

Думать о том, надолго ли, было некогда, дышать нечем, и Имбавзял то, ради чего влез: пустую, послушную, наконец-то свою поросль. Он повелее как надо, прочь от горловин и контуров, тонкой сетью вдоль воздуховодов. И приказалделать то, ради чего этот гриб вообще стоило везти: дышать за них. В глухихузлах лопались кислородные камеры, и Субстрат, вместо того чтобы есть воздух,начал его выдыхать — щедро, разом, будто обрадовался, что снова понятно, чегоот него хотят.

Имба открыл глаза оттого, что рядом кто-то громко, взахлеб,некрасиво задышал. Багрянец сменился ровным светом. Ликон стоял у шлюза, всееще держа руку на рычаге, и дышал, дышал, не в силах остановиться, и по щекам унего текло, и он этого не замечал. Лика у переборки читала цифры вслух, и голосу нее впервые за час дрогнул: кислород шел вверх.

На боку контейнера, где только что лежали ладони Имбы,набухал побег. На глазах раскрылся гроздью, и по отсеку пошел запах: теплый,хлебный, с кислинкой прелого теста. Субстрат предлагал им еще и еду, клал передними взятку, чтоб простили.

Никто не потянулся первым. Все смотрели на гроздь и на Имбу,стоявшего на коленях, и никто не смотрел ему в глаза. Лада нашлась первой.Подошла, отломила, пожевала и кивнула.

— Можно есть, — сказала она. И тише, одному Имбе,наклонившись: — Спасибо.

— Благодарить еще рано, — ответил Имба так же тихо. — ТамВарис. — И громче, для всех: — Надо еще разобраться, откуда он берет эту еду.

— Из света, воды и углекислого газа, — ответил Чипка. — Онкак лишайник.