На дне Марса

Благодарности

Если ты пытаешься весь народ втиснуть в рамки своей идеологии, ты обязательно будешь тираном.

Пол Андерсон, «Щит»

Благодарности

Айзеку Азимову, Полу Андерсону, Рэю Брэдбери, Артуру Кларку, Роберту Шекли, Фрэнку Герберту и другим великим фантастам, как вдохновителям этой книги. Я надеюсь, что все хорошее, что они создали в своих удивительных книгах, когда-нибудь произойдет и в нашем мире.

Пролог

Двое мужчин в рабочих халатах и девушка в школьной форме спустились в подземелье. Внизу не было слышно шума города. Здесь в звенящей тишине царила высокая наука: электроника, ядерные батареи, холодильники и сердце сооружения – гибернационные ячейки. Две закрытые, одна открытая. Один ученый повернул рубильник и хлынул свет. Он отразился от полированного металла и заискрился на гофрированных шлангах охлаждения. Другой запустил управление. Глухо зачмокал насос, тонко загудели вентиляторы охлаждения.

– Мне страшно, – поежилась девушка, оглядывая лабораторию, грубо вырубленную в скале и облицованную металлическими панелями. – Я умру?

– Это как сон, – успокоил мужчина. – А когда ты проснешься, то забудешь месяц-другой. И это хорошо, потому что… – он нахмурился, – этот чертов кошмар наверху не стоит воспоминаний.

– Я могла бы спрятаться в городе, – неуверенно возразила девушка.

– Все в Академии убиты или арестованы. Тебя, как дочь куратора науки, разыскивают в первую очередь. Ты нигде не спрячешься. Точно говорю. Он сам просил нас отвести тебя сюда.

– Системы готовы, – сказал второй ученый, пальцами запуская программу на сенсорном экране компьютера. – Пора укладываться.

Девушка вздрогнула, осматривая холодный безжалостный металл ячеек, похожих на гробы.

– Я буду одна?

– Нет, – первый ученый показал на две закрытых ячейки. – Это наши коллеги. Они проснутся раньше и помогут тебе возродить науку. – Он покусал губу. – А может, и род людской, если мародеры не остановятся.

Девушка стерла пыль с окошка приоткрытой ячейки. Там было пусто.

– Когда меня разбудят?

– Через год-другой, когда все утихнет. Может позже. Я не знаю. Пойми, это твое спасение, – сказал первый, теряя терпение.

– Для остальных его уже нет, – добавил второй, щелкая тумблерами. – Я бы сам лег, если бы дали такую возможность. Было бы больше пользы. А то девчонку… Он покачал головой. – Благодари куратора, он тебя любит почему-то. – Он вздохнул. – одевай костюм для криосна. И еще. Отрежь волосы, они растут во время гибернации и могут повредить питательные трубки.

Девушка подошла к шкафчикам, вытащила ножницы и решительным движением отрезала волосы. После чего быстро переоделась, не стесняясь мужчин.

– Забирайся в ячейку, – сказал первый. Он повернулся к коллеге. – Врубай программу подготовки.

Она легла на мягкий мат в основании ячейки. Вставила руки и ноги в держатели. Щелкнули автоматические зажимы, к телу прижались датчики жизнедеятельности. Один ученый закрыл ячейку, другой запустил программу гибернации. Подопытная отстраненно рассматривала каменный потолок через стекло окошка. Холодный воздух с добавкой анестетиков обдувал ее тело.

Прошло десять минут. Стеклянный «гроб» запотел изнутри, включилась система вентиляции. Через прозрачное окошко вновь стало видно умиротворенное лицо девушки с закрытыми глазами.

– Показатели в норме, – сказал тот, что стоял у приборов. – Она уснула. Температура тела падает. Все прошло по инструкции.

– Ты читал инструкцию?

– Нет. Какой смысл? Все равно мы не знаем, как все работает. Это земная технология. – Он оторвался от приборов и сел на офисное кресло. – Будем ждать полной гибернации?

– Нет, это опасно и для нее, и для нас, – отозвался стоящий у ячейки. – За нами могли следить. Эти банды… Больше ломают, чем грабят. Сволочи. Доберутся сюда, все втопчут в грязь. – Он вздохнул и закашлялся. Обтерся уголком халата и продолжил: – Не беспокойся, процесс отработан, с ней все будет хорошо.

– Надеюсь, – первый неопределенно пожал плечами. – Главное, чтобы это место не обнаружили.

Они выключили свет, закрыли дверь и загерметизировали ее маховиком. Вошли в лифт и отправились на поверхность.

И оказались в аду.

Лаборатория была охвачена огнем. Языки пламени лизали столы, колбы с растворами, шкафы с оборудованием. Едкий черный дым стелился по потолку, не находя выхода. Редкие струи воды из оросителей не справлялись с пожаром. В коридоре слышались выстрелы. Дверь лаборатории трещала от ударов мародеров.

– Мы опоздали, – сказал первый ученый, кашляя, – бандиты уже здесь.

Второй ученый взял топор с пожарного щита и перерубил кабель, идущий к лифту.

– Но до ячейки гибернации они не доберутся.

Дверь рухнула, выпуская клубы дыма в коридор.

– Мы последние ученые в этом мире, – сказал первый, видя приближающихся вооруженных людей. Он снял багор с пожарного щита и встал с ним наперевес. В белом халате, даже вооруженный, он смотрелся жалко.

– И мы выполнили свой долг, – дрогнувшим голосом добавил второй, сжимая топор.

Часть 1. Поиск хранилища. Глава 1. Странная шахта

После того, как трое парней быстро подобрались к периметру, пришлось тормозить. Хотя Чипка Умник говорил, что забор дырявый и преодолеть его будет легко, рядом с этим сооружением так не казалось. Имба Воин еще раз рассмотрел ограждение – сначала в видимом свете, потом в инфракрасном. Металлические гофрированные листы приварены к швеллерам, а те углублены в бетонный фундамент. Выглядит надежно. Но щиты старые; несмотря на многие слои краски, сквозь бесчисленные дыры сквозила вездесущая красная пыль. Марсианский песок холоднее воздуха, поэтому на экране он отображался синим, как водяной снег. Имба поднял бинокль выше. Через остатки колючки наверху ограждения виднелся ангар для автоматических грузовиков. Они выныривали из шахты и везли лед на переработку. Вдалеке курились клубы пара из градирни. Пустая трата драгоценной воды.

– Что тут торчать? – подал голос Ликон Жрец. – Периметр не охраняется. Пустынники не забираются так далеко, а горожане сюда не сунутся. Здесь только автоматы. Чем быстрее мы окажемся в шахте, тем меньше вероятность, что нас заметят.

Воин перевел взгляд на Умника. Тот развернул бумажную карту с многочисленными чернильными пометками.

– Прошлый раз мы заходили здесь, – он ткнул пальцем в самую большую кляксу. – Щит провалился, и мы смогли подлезть. Но на той зоне никого не было, потому что там только отвалы. Здесь же лед, а главное, бойлер и цистерны с водой.

Вода – важнейшая ценность на Марсе после воздуха, поэтому ее запасы усиленно охраняли. Воин еще раз посмотрел в бинокль. Один грузовик остановился, видимо, поломка. Как и все оборудование колонии, крайне изношен, непонятно, почему еще на ходу. Чипка говорил, что работа техники с таким количеством неисправностей – это чудо, понятное только Голосу Бога. Те же слова неоднократно звучали от Ликона, но без сарказма.

Командир отряда обернулся. Город с такого расстояния терялся в дымке заводов, но башня Академии была еще видна. Над массивными громоотводами шпиля светились оба спутника: Фобос и еле заметный Деймос. Хороший знак. Имба повернулся к отряду.

– Идем скрытно вдоль периметра. Как увидите подходящую дыру, сигнальте.

Парни подхватили рюкзаки и, пригнувшись, заскользили вдоль холмов, окружающих забор. «Странно, – подумал лидер группы. – Еще на первом году нам показывали: вокруг периметра чисто на сотни метров, чтобы вражеские лазутчики не могли подобраться. А здесь такие отвалы, что весь город может устраивать праздники Элементов[1]».

– Долго еще будем плестись? – недовольно пробормотал Жрец. – Темнеет.

Воин посмотрел на вышки ночного освещения, которые должны включиться через полчаса. Пока же хватало тусклого света солнца, которое системой световодов направляли с поверхности Марса на купол, закрывающий город. Тонкая защитная пленка[2] колыхалась от беспрерывных ветров вдоль каньона, создавая причудливые сполохи в небе и пляшущие тени на земле.

– Мы далеко от города, – сказал лидер. – Вышки светят слабо, только для патрулей. Церкви не хватает ресурсов даже в центре, не говоря уже о периферии. Никто нас не увидит.

Умник оттянул рукав куртки и покосился на датчик кислорода:

– Пятнадцать процентов и быстро падает. Давно не чинили стену, утечка.

– Да они вообще ничего не чинят, – зло скривился Ликон. – В Сопротивлении говорят, что ресурсов максимум на год[3], потом задохнемся. Одни пустынники останутся.

– Они тоже погибнут, – Чипка закрыл датчик от пыли. – Не хватит ресурсов.

– Эти твари выносливые, – возразил Воин.

– Но им тоже нужны воздух и вода. Без торговли с городом они не выживут.

Наконец Имба заметил подходящую щель в заборе. Встав напротив, он надел металлизированные перчатки, сунул руку в просвет и потянул. Гофрированная сталь натужно и тонко затрещала. Разреженный воздух повышал высоту звука, но не давал ему далеко распространиться. Парни подошли с двух сторон и помогли расширить отверстие. Командир скинул рюкзак и засунул его в щель.

– Поехали! – коротко скомандовал он.

Первым пролез Чипка, как самый худой в отряде. Следом протиснулся командир. Он был не такой тонкий, как товарищ, но гораздо сильнее и своим напором расширил щель, поэтому Жрец, самый массивный член отряда, не застрял.

Они оказались на узкой тропинке вдоль забора. Впереди – яма, дна которой не было видно. Имба поднял руку, призывая к вниманию.

– Прыгайте!

Прыгать в колонии учили с детства. При низкой гравитации Марса и нормальном давлении не разобьешься с любой высоты. Главное – в полете расположить тело параллельно земле для максимального сопротивления. Но прыгать вслепую опасно – непонятно, в какой момент группироваться перед приземлением. Тем не менее все трое дружно стартовали – в разные стороны, чтобы не столкнуться в воздухе. В прыжке Воин извернулся, как кошка, направив голову вниз, и включил налобный фонарик. Слева и справа вспыхнули еще два. Осветилось дно, до него было не более десяти метров. После соприкосновения с землей он быстро откатился в сторону. Рядом послышались два глухих удара.

– Выключить свет! – приказал командир.

– В чем дело? – зло прошипел Жрец в темноте.

Имба махнул рукой, приказывая не вставать. Сверху на тропинке послышался шорох шин и показалась тележка с кривыми манипуляторами. Она быстро двигалась, подпрыгивая на кочках, штанги с камерами мотались из стороны в сторону. Команда знала, что интеллект машины не способен отличить человека от камня и реагирует только на движение. Минута – и шустрая тележка скрылась в туманной дымке.

Воин поднялся.

– Умник, в следующий раз нам нужен датчик движения. Эти машинки двигаются резво.

Чипка легко оторвался от земли, отряхиваясь.

– Микросхемы в дефиците, – развел он руками. – Я наши-то датчики с трудом достал, ты знаешь.

Имба вздохнул:

– «Пророк завещал нам Минимум».

– «Не владей большим, чем тебе необходимо», – откликнулись спутники фразой веры.

Имба подумал о странности: они собирались разрушить Церковь[4] Мира Минимума, придерживаясь канонов веры. Воистину, как говорит Голос Бога: «Не ведают мои создания того, что творят». Он отряхнул пыль, достал бинокль и перевел его в инфракрасный режим. На черном фоне двигались чуть подсвеченные красным грузовики. Моторы электрические, грелись совсем немного, да и те крохи механизмы старались сохранить рекуперацией. Мир Минимума. Имба увеличил картинку. За трассой показалась красная точка – копер, их цель.

Воин махнул рукой, показывая направление. Короткими перебежками они начали приближаться к шахте. Людей в этом месте было мало, одни автоматы. Раньше Процессор Кислорода справлялся вообще без человеческой помощи, но роботы нуждались в починке, а запчастей катастрофически не хватало. Поэтому люди чинили их, пока было чем, а потом работали сами.

Они подошли к краю котлована. Раньше лед лежал на поверхности и его добывали открытым способом. Затем стали бурить шахты, прокладывать штольни. Большинство шло вдоль каньона: так проще, чем вгрызаться в твердую горную породу. Но группу интересовали именно скальные ходы. Наиболее ценное оборудование, необходимое для выживания, Церковь прятала в таких шахтах. На поверхности слишком велика опасность повреждений или воровства.

Вход в шахту как таковой отсутствовал. Люди туда не спускались, а роботы не нуждались в оборудованных лифтах. Здесь располагалась электростанция, ангар для починки автоматов и несколько старых полуразрушенных зданий неизвестного назначения. И как везде в городе – пыль, ветер, запустение. Умник развернул схему, поставил налобный фонарик на минимум и сверился с индустриальным пейзажем.

– Мы у основного ствола, – заключил он, вглядываясь почему-то не в местность, а в небо.

«Может, ориентируется по звездам? – подумал Имба и усмехнулся. – Система навигации по спутникам сдохла еще полсотни лет назад, а зачем еще смотреть вверх, он не понимал. Сквозь мутную пленку еле-еле светило далекое солнце, а звезды стали легендой еще при его дедушке. Только старый хрыч их видел. Ну и те, кто выбирался за пределы каньона и возвращались, избежав бурь. Таких было немного. Жить на дне Марса, в каньоне, куда безопасней».

Жрец включил тритиевую лампу. Тусклый зеленый свет заколыхался на камнях. Он сел на валун, достал из рюкзака крекеры, бутылку с водой, символически предложил ее друзьям, и приступил к перекусу. Ликон всегда находил место для еды. Чипка покосился на него, свернул карту и махнул куда-то вдаль. Видимость упала почти до нуля, а светить фонарями было опасно.

– Там должны быть лифты, – сказал Чипка.

– Для людей или автоматов? – уточнил Воин.

– Не знаю, такой информации нет. Но люди должны иметь возможность спускаться. Автоматы ведь ломаются.

Жрец подал голос:

– У нас нет задачи спускаться в шахту. У нас задача добыть схему подземных разработок. Без нее мы заблудимся. «Любой путь начинается с маленького шага», – процитировал он Писание.

Воин неодобрительно покосился на подчиненного и подытожил:

– Верно, у нас нет ни оборудования, ни запасов для путешествия по шахтам. Для начала надо хотя бы узнать, куда идти. Поэтому приказ такой: ищем схемы шахт. Они наверняка должны быть в компьютерах, где-то в этих зданиях. Умник, справишься?

Чипка оторвал взгляд от карты и посмотрел на командира.

– Вряд ли там будет защита. От кого?

– Ну и отлично. Ли Кон[5], ты поел?

Тот аккуратно сложил еду в рюкзак и поднялся:

– Если Сопротивление хочет, чтобы мы работали на них, должны хотя бы кормить.

– Станешь главным Жрецом, наешься до отвала, – Воин засмеялся.

Еда – третий важнейший ресурс, и, как все в Мире Минимума, ее полагалось экономить. Церковь должна показывать пример прихожанам в этой добродетели. Но почему-то большинство офицеров Церкви, мягко сказать, упитанные. Не то что отряд – одни мышцы, разве что небольшой жирок у Жреца. Его мечта сделать карьеру в Церкви и наконец наесться до отвала, ни для кого была секретом.

– Мы рождаемся, чтобы дышать, пить и есть. И даже эти базовые потребности не обеспечиваются…

Лидер прервал его:

– Хватит проповедей. Двигаемся.

Ликон закрыл окошко «вечного» фонарика и повесил его на лямку рюкзака. Отряд прижался к земле и мелкими перебежками направился к коперу. Воин подумал, что забыл спросить уровень кислорода у Умника. Впрочем, любой обитатель колонии мог определить это без приборов. Когда живешь в условиях постоянной дыхательной недостаточности, быстро учишься определять качество воздуха – иначе не доживешь до возраста, когда научишься пользоваться приборами. Они недалеко от ПК[6], должно хватать. Однако здесь, около шахты, аномалия: слишком много углекислоты. Видимо газ не улавливали, а стравливали в атмосферу, хотя декларируется, что ПК не только насыщает атмосферу Марса кислородом, но и утилизирует углекислоту. Видимо, когда пытаешься выжить, не до высоких идей терраформирования.

Имба тронул подчиненных, приказывая сделать передышку.

– Сколько? – обратился он к Умнику.

– Двенадцать, – ответил тот, не глядя на прибор. – Критический уровень. Видимо, мы рядом с открытой шахтой, которая сообщается с внешним пространством, куда сквозит кислород.

– Что же будет в шахте? Только углекислота? – спросил Жрец.

Все обитатели колонии устойчивы к высокому содержанию этого газа, но любой приспособляемости есть предел.

– Проверить иги[7] – приказал Воин.

– В порядке, – отрапортовал Умник, одевая маску.

– В порядке, – сказал Жрец, снимая маску. – Я пока могу идти без нее.

– Отлично, – Командир одел маску, сделал несколько глубоких вдохов, и снял ее. – Вперед!

Вблизи дверь в лифтовую оказалась старой, ржавой, краски почти не осталось. Но резиновые уплотнители новые, видимо, их недавно меняли. Воин осторожно подобрался к окну и поднял инфракрасную камеру.

– Никого нет, – уверенно сказал он, опуская прибор. – Умник, замок?

Чипка тронул дверь.

– Не заперто, удерживается перепадом давления.

– Тогда нажали!

Отряд разом навалился на дверь. Та с хлопком чмокнула и открылась.

– Быстро закрыть! – приказал Имба, как только они оказались внутри.

Приказ был лишний – действия, связанные с экономией воздуха, колонисты выполняли инстинктивно. Жрец закрутил маховик, Чипка снял маску, глубоко вздохнул.

– Воздух хороший, наверняка здесь бывает персонал.

Воин осмотрелся. Запыленные красные лампы освещали комнату с двумя дверьми. Одна с металлическими уплотнениями, судя по ржавчине, ее давно не открывали. Другая – обычная офисная для внутренних помещений. Мебель отсутствовала, не считая облезлого стула около экрана.

– Умник, осмотри монитор, – приказал командир.

– Да что тут смотреть, – хмыкнул Жрец, тыкая в тусклый экран с разводами. – Охрана. Давно не было гостей, ничего не боятся.

Имба осторожно ткнул хлипкую дверь. За ней открылось офисное помещение с висящими изображениями. Не закрывая дверь, он провел рукой сквозь одно из них. Картинка мигнула, обволакивая перчатку.

– Да у них забастовка, – усмехнулся Ликон, протискиваясь следом.

– Все на автомате, – подтвердил Умник, осматривая мерцающие графики. – Данные по выработке, охранные системы, – он коснулся блока управления на экране. Со стороны это смотрелось смешно, как будто парень что-то тискает в воздухе. «Висящие» экраны не использовались в Академии, преподаватели предпочитали старые мониторы. – Управление заблокировано.

– Было бы странно, если можно так просто остановить добычу льда. Управление удаленное, а это старый антураж, – сказал Воин, пробираясь между картинками. – Он открыл кофеварку в углу, поскреб дно. – Тут не было никого месяц как минимум. Возвращаемся.

Умник потрогал проектор экрана.

– Связи с ПК нет, но есть информация по шахтам: выработка, схемы туннелей, технические данные.

– Возьми, что сможешь, а мы осмотрим металлическую дверь, – приказал командир.

Ликон и Имба подошли к двери.

– Судя по уплотнениям, за ней нет кислорода, – заметил Жрец.

– Очевидно, вход в шахты для контроля и ремонта. Давно не пользовались, так как на мониторинг штолен забили. Добывают, что лежит ближе, а дальше трава не расти.

– Трава? – переспросил Ликон. – Что это такое?

– Отец так говорил. Типа неважно. Ладно, думаем, как открыть.

Жрец осмотрел петли двери, маховик, уплотнения. И снова повторил:

– За ней нет кислорода.

– Знаю, – отмахнулся Воин. – У меня иг на полчаса, и десять минут я могу двигаться вообще без дыхания. Хватит осмотреться, – он снял рюкзак и достал веревку.

– Ты же не собираешься отправиться туда в одиночку?

– Именно так и сделаю. Умник! – позвал он.

Вызываемый вышел из офисной двери.

– Взял, что мог, дома разберемся. А вы что, собрались в шахту? – он недоверчиво перевел взгляд с Имбы, который обвязывался веревкой, на дверь.

– Я собираюсь узнать, что там, а вы будете меня страховать.

– Идея так себе, – осторожно заметил Умник.

– Задание проникнуть в шахту, а не в офис, – возразил командир. – Зачем мы сюда перлись? Ну-ка, навались!

Парни потянули маховик двери в одну сторону, другую. Еще и еще. Наконец где-то в глубине щелкнуло.

– Я так и знал, что замка нет, – удовлетворенно заключил Воин. – Чипка, глянь утечки.

Умник достал из рюкзака прибор, напоминающий пистолет со струной вместо ствола. Нажал на курок, с кончика проволоки вылетела белая искра. Он провел им вдоль уплотнений. Искра вытянулась, превращаясь в разряд.

– За дверью давление ниже, чем здесь, – сказал Чипка, глядя на шкалу течеискателя. – Примерно две-три десятые атмосферы. Состав…

– Ты можешь этим прибором определить состав?

– Если достаточно кислорода, дуга окрашивается в синий цвет.

– Достаточно кислорода в шахтах? Запиши в раздел юмора в своей записной книжке, – хмыкнул Жрец.

– Не вакуум, и хорошо, – Воин надел маску. – Открываем, я проскальзываю. Сразу же закрывайте. Если будет сильная утечка, дерните веревку несколько раз.

– Рация? – спросил Чипка.

– Рация под землей? Это предлагает мне Умник? За первым же поворотом заглохнет. Запомните: не отвечу, возвращайтесь в город, спасение запрещаю.

– То есть?

– То и есть. Информация важнее. Я выберусь.

Имба потянулся и сделал несколько ударов руками в воздух. Жрец ухмыльнулся. Похоже, он не осуждал самоуверенность командира.

– Как знаешь.

Чипка вытащил из своего ИГК батарею, подал командиру. Тот отмахнулся.

– Не надо, я не собираюсь шариться там более получаса. А без батареи ты не выберешься отсюда.

Чипка вздохнул.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Я не верю, что в этих шахтах скрывается что-то полезное. Добыча и так неплохая, – он хлопнул по карману рюкзака с модулем памяти.

Воин обвязался веревкой, закрепил конец на маховике двери. Глубоко вздохнул и сказал:

– Слушайте Голос Бога…

– …и он услышит тебя, – в унисон ответили товарищи.

Парни крутанули ворот, дверь натужно приоткрылась. Послышался свист ветра. Еще один оборот, и появилась щель. Не дожидаясь расширения, Имба с гибкостью змеи проскользнул в проем. Оставшиеся быстро закрыли проход.

– Что-нибудь увидел? – спросил Жрец, поправляя прокладки герметизации. Не то чтобы это необходимо, но подобные движения воспитывались с раннего детства до автоматизма. Воздух надо беречь.

– Темноту. А ты ожидал свет? – ответил Умник, присаживаясь на единственный стул в помещении.

– У командира есть мощный фонарь. Ему виднее, – Жрец усмехнулся игре слов.

– Слышь, мы все знаем, что ты не одобрял поход. Зачем же пошел?

Ликон взглядом поискал, на что присесть, снял рюкзак, поставил в угол и сел на него. Вытащил из кармана пластиковый пакетик, достал черный комок, отщипнул кусочек и отправил в рот. Разжевал и перестал дышать. Минуты три он молчал, закрыв глаза, наконец вздохнул и ответил:

– Потому что команда, – наконец ответил он, соскребая с зубов прилипшую смолу.

– Поэтому должен понимать: у нас есть задание, его надо выполнить. То, что командир взял на себя ответственность, нужно ценить. А ты все хохмишь. И мумие[8], – он кивнул на потемневшие зубы Жреца, – не полезно.

Жрец сплюнул в угол черной слюной. Чипка автоматически отметил нерациональный расход воды.

– А что такого? Помогает экономить воздух. Вся Академия ее жует, даже офицеры. На словах проклинают бадавиев, а на деле торгуют с ними. Кто-то вообще считает, что мумие надо легализовать.

– Приехал офицер на встречу с бадавием, сел на валун, а того нет, – начал Умник заезженный анекдот. – Ждал его целый день, потом поднялся и пнул со злости камень: «Чтоб тебе задохнуться, чертов бадавий, никогда вовремя не придет!» А камень вдруг зашевелился и отвечает: «Что пинаешься? Я тебя тут неделю жду!».

Ликон вежливо ухмыльнулся и спросил:

– Ты пустынников видел вживую?

– Много раз. Помнишь, в прошлом месяце двоих судили за нелегальное проникновение в город? – Умник полистал планшет и нашел нужную картинку. За мутным стеклом на скамье подсудимых виднелись две черные сгорбленные фигуры.

– А, помню, – Жрец перекинул жвачку с одной щеки на другую. – Повесили на них все преступления за последний месяц. А что они за стеклом? Дышать нашим воздухом не могут?

– Могут, – пожал плечами Умник. – Наверное, чтобы своим дыханием не оскверняли наш воздух.

– Или чтобы не заразили никого.

– Да кого они заразят? У них ДНК другая и микрофлора с нашей не дружит.

– Ну не знаю. Все они дикари, – Ликон выглянул наружу. – Темнеет. Без фонарей назад не доберемся. А со светом охрана засечет.

– Дождемся командира, он что-нибудь придумает.

– Ага. Сколько прошло?

– Двадцать минут. Надо бы проверить, как он там. Подержи, я дерну.

Жрец сплюнул жвачку, вздохнул. Крутанул маховик. Воздух комнаты засквозил в образовавшуюся щель. Чипка дернул веревку несколько раз, но ответа не последовало. Жрец захлопнул дверь.

– И так кислорода мало, нечего терять.

– Командир не отвечает, – констатировал Умник.

– Он это предусмотрел, – скривился Жрец, – и сказал, чтобы уходили без него.

– Может, он заблудился или в засаду попал?

– Там не лабиринт, а штольни для роботов. Они, что ли, на него напали?

Умник решительно поднялся со стула, надел рюкзак. Несколько раз моргнул, центрируя контактную линзу.

– Надо сходить.

– А если сами заблудимся? Или нападут?

– Роботы? Хотя бы веревку проверим.

– Ладно, – Ликон вытащил маску, промазал гель-герметиком места контакта уплотнителя с кожей, и надел ее. – Сунь веревку в щель, чтобы дверь не захлопнулась.

Парни нырнули в проем и прикрыли дверь. В свете двух вспыхнувших налобных фонарей показался ровный тоннель в человеческий рост, пробитый в рыхлой породе. Веревка уходила вглубь.

– И что он тут искал, ё-моё?! – ругнулся Жрец. – Льда нет, отработанная порода.

Умник не ответил, ощупывая шнур.

– Не провисла, значит выбирал слабину. Пошли. Веревка на сто метров, далеко уйти не мог.

Медленно, проверяя стены, парни двинулись вглубь шахты. Метров через пятьдесят веревка ушла в боковой ход. Умник осмотрел новую штольню.

– Здесь явно работали люди, – сделал он заключение. – Ручной инструмент типа кайла.

Жрец приблизился, заглядывая в глубину.

– Ход узкий и крутой. Подозрительно.

– Думаю, командир полез туда.

Ликон ощупал ледяные стенки и сказал:

– Здесь давно не было внешнего воздуха, не подтаяло. Сколько прошло времени?

– Сорок минут.

– У него кончился кислород.

– Тем более мы должны его найти.

– И упокоиться там вместе с ним? Самим кислорода осталось только вернуться в тамбур. А еще в город идти.

– Ты хочешь его бросить?

– Надо выполнять приказы, а не своевольничать.

– Давай хоть до конца веревки дойдем.

– Хорошо, – Жрец достал из рюкзака шнур. – Прикрепи снаружи, спускаемся, держась за страховку.

Умник обвязал веревкой камень и стал спускаться вслед за Жрецом. Люди, пробившие новую штольню, не собирались использовать ее для добычи льда – в узкий лаз можно было еле-еле протиснуться. Скоро под ногами закончилась порода и пошел чистый лед. Чипка взял камень и стукнул по стенке. Посыпались мелкие осколки. Он поймал осколок языком и разгрыз его.

– Углекислоты не более десяти процентов. Вполне подходящий для добычи.

– И что?

– А то, что основная штольня уходит вбок и там нет хорошего льда. А тут чуть в стороне отличная руда. Зачем надо углубляться, если выгодней рыть здесь?

Через несколько метров парни обнаружили, что веревка Имбы примерзла к полу.

– Вот почему он не отвечал на сигналы, – заключил Умник, осматривая кусок льда, упавший с потолка.

Жрец поежился, глядя на прибор на руке:

– Минус пятьдесят, кислорода пять, углекислоты тридцать, давление четверть атмосферы. Тут не выживут даже пустынники…

– Идем до конца, – Умник прервал товарища.

– Как хочешь.

Чипка знал, что батарея Ликона новая, мощнее процентов на тридцать, чем у него. Поэтому и кислорода на полчаса, а ему осталось минут десять. У командира же давно кончился. Логика выживания в Мире Минимума требовала повернуть назад, но Умник назло логике пошел вперед, не оглядываясь. По тонкому хрусту в разреженном воздухе он понял, что Жрец идет следом.

Напрасно.

Через несколько метров туннель оказался заваленным.

Глава 2. Совещание у Верховного

Верховный Жрец считался старым по любым меркам. Из-за утери архивов в Голодную революцию никто не знал точно, сколько ему лет. Оптимисты давали сорок пять, что по марсианским меркам, где в году более шестисот дней, очень много. Мало кто доживал до тридцати лет, а сорокалетних можно было сосчитать по пальцам и только в высших эшелонах власти. Не всем офицерам Церкви доступны технологии омоложения, а о рядовых и говорить нечего. Недостаток ресурсов[9] – главная проблема Мира Минимума.

Верховный Жрец, или просто Верховный, как его обычно звали, поскольку настоящее имя потерялось в глубине истории, взял чашку кофе, тяжело поднялся с трона и подошел к окну. В этой фразе все условно, кроме того, что годы никуда не денешь даже с доступом к лучшей медицине. «Трон» – облезлое кресло, когда-то мягкое, а сейчас латанное-перелатанное. «Окно» – проем, кое-как затянутый пленкой – той же самой, что закрывала Город куполом. «Кофе» – напиток из обжаренных зерен неизвестного происхождения – черный и горький, как все растения пустыни. Проще жевать мумие, но Главный должен соответствовать высоким стандартам потребления.

За окном, как всегда, выл противный ветер, нагоняя тучи тонкого красного песка, который залезал во все щели и не давал покоя ни днем, ни ночью. По улице проходил отряд клириков[10] под командованием офицера. Внутренняя охрана. Сквозь пленку, которая не пропускала ультрафиолет, их темно-красная форма казалась серой. Очень практичный цвет на Марсе. Пустынники давно не нападали на Город, но есть еще Сопротивление, оппозиция внутри Церкви, да просто психопаты. Опросы показывают, что народ любит своего диктатора, но почему тогда случаются перевороты?

Верховный украдкой обернулся и увидел, что его ординарец, Кло Ман, смотрит в сторону. Старик вылил кофе в угол, надеясь, что слуга ничего не увидит. Все-таки напиток на воде, а вылить воду в Мире Минимума считалось вторым тяжким преступлением после потери воздуха. Но здесь, в центре Святой Академии, ресурсов хватало на всех. Не зря же любой простолюдин считал за счастье получить работу в Церкви. Служба тяжелая, но зато не умрешь от плохой воды, пищи или недостатка воздуха.

Жрец оторвался от окна, подошел к ординарцу и поставил пустую чашку на поднос, который тот держал все это время на вытянутых руках.

– Собирай совещание, – сказал старик, смотря поверх слуги. – Чтобы не более часа, после чего Голос Бога.

– Слушаюсь! – Кло Ман попытался лихо щелкнуть каблуками, но запнулся и чуть не упал.

Мелькнула нашивка на рукаве – квадрат с двумя волнистыми линиями и ромбиком. Нашивка цветная, что запрещено уставом, но здесь, в Академии, офицеры трактовали устав вольно. Хотя какой «офицер» – прапорщик. Верховный удивился всплывшему слову «прапорщик», которое помнил только он. Земная история стала мифом, Марс жил сегодняшним днем. С другой стороны, офицера ему рекомендовал Кемер, лучший рукопашный боец этого Мира. Так что его разгильдяйский вид, возможно, маскировка.

Когда щеголеватый ординарец ушел, Верховный вернулся на «трон». Достал из кармана кусочек мумие, разжевал, плюнул в камеру под потолком. Со второго раза удалось попасть. Сдвинув кресло в слепую зону остальных «соглядатаев», достал серебряный портсигар, вытащил тонкую сигарету. Сотню лет никаких поставок с Земли, на Марсе табак не растет, интересно, откуда пустынники достают курево? Зажигать огонь не стал, сработает пожарная сигнализация. Да и слишком большая роскошь курить, когда кислорода и так не хватает. Жрец пожевал кончик сигареты и с сожалением сунул обратно в портсигар. Даже вредные привычки у него не такие, как у нормальных людей. Хотя кто-то пытается ему подражать, никотин – точно не главный наркотик дна Марса, но самый осуждаемый. Старик закашлялся, как будто затянулся дымом. В груди противно хрипело – легкие давно дышали на ладан. «Тоже земная фраза», – автоматически отметил он. Потянулся к регулятору кислорода, но там и так стояло двадцать процентов. Генералы сразу почувствуют повышенную концентрацию и сочтут слабостью. А слабый диктатор долго не живет, хоть и знает жизненно важные секреты.

Жрец коснулся отдела своего мозга, заведующего общением с Голосом Бога. Только ему открывался Божественный Глас, и только ему подчинялся ПК. Одной нужной мыслью он мог буквально перекрыть кислород всем врагам. И только это соображение, а отнюдь не уважение к его власти и знаниям, удерживало претендентов на трон. Но шального террориста, особенно пустынника, не удержит никто и ничто. Они считают Город раковой опухолью на дне Марса. «Надо узнать у разведки, создали ли бадавии автономные убежища? – подумал он. – И насколько они зависят от поставок энергии?» Верховный не тешил себя надеждой, что Город выстоит в открытой войне против пустыни: слишком открыт и уязвим, тогда как пустошь бесконечна. И снова только его мозг удерживает хрупкий мир. «Опять игра слов, – подумал он, – в русском языке слово «мир» означает и Вселенную и не войну. Сейчас это особенно актуально: война равна гибели Малого Мира[11]. Интересно, кто-нибудь на Марсе еще помнит русский язык, да вообще любой, кроме марсианского?»

В дверь осторожно постучали. Не дожидаясь ответа, в зал вошли четыре генерала. У каждого на рукаве красовался большой ромб в квадрате и линии, означающие Орден, которыми они командуют: Земли, Воды, Воздуха и Знаний. Все они почти одновременно подняли четыре пальца правой руки – знак «Я принадлежу Церкви».

Генералы Земли и Воздуха сели в кресла слева от Верховного, генералы Воды и Знания – справа. Число «два» священно, оно идет от Двуединого. Но учение Церкви для властителей только инструмент подчинения, а инструмент можно использовать, чинить, менять, но преклоняться перед ним глупо. В той или иной мере показное пренебрежение священными символами можно было увидеть у всех четырех подчиненных.

Генерал Воды, Ден Клер, еще придерживался старых традиций. Плащ из легкой ткани колыхался при каждом движении, символизируя изменчивость воды. Под плащом полевая форма – широкие брюки и темно-красный китель с множеством карманов. Наверняка взял с собой ИКГ, запас воды и пищи, может, оружие. Грубые армейские ботинки и толстые полевые перчатки довершали его костюм. Генерал снял перчатки, сложил в карман плаща, но снимать его не стал, только расстегнул пуговицы. Стала видна нашивка на груди – две горизонтальные волнистые линии и большой ромб. Остальные генералы носили знак воинского звания только на рукаве. Ден Клер кашлянул, закрывшись плащом, и осторожно сел в кресло. Кашлянул явно из вежливости: пыли в апартаментах нет, а наружу генералы выходили редко. И по возрасту рановато, хотя офицеру стукнуло уже тридцать, что весьма почтенно в высших эшелонах власти. Хороший исполнитель и преданный соратник, на такого можно положиться.

Генерал Воздуха, Дин Мод, был самым молодым на совещании, недавно ему исполнилось восемнадцать. Где-нибудь в Городе его вряд ли бы признали военным: костюм расшит вставками, как у дурного дембеля. «Что за слово? – подумал Верховный. – Обычно к старости помнишь значения слов, но забываешь их звучание. У меня все наоборот». Как будто генерал собрался в увеселительное заведение, а не на высшее совещание. Темно-красный плащ – полупрозрачный, новенький, не защищал владельца от непогоды – и зачем он нужен? Мягкие ботинки, вычурная шляпа. Две вертикальные волнистые линии на нашивке, символизирующие воздух, покрашены блестящей краской и как будто колышутся при движениях владельца.

Всего несколько лет назад он был майором, главой штаба Ордена Воздуха. Потом его начальник, генерал Воздуха, задохнулся при подозрительных обстоятельствах. Верховный Жрец поверил бы в несчастный случай, если бы Дин Мод убрал предшественника не так демонстративно. Умереть от недостатка воздуха нормально для простолюдина, но для офицера позорно. Демонстрация того, что прежний начальник недостоин занимаемой должности. Еще и несколько офицеров штаба умерли при странных обстоятельствах.

Дин Мод снял шляпу, небрежно повесил ее на угол кресла и сел, задрав ноги. Он думает, что ему все нипочем, никому подчиняться не станет. На самом деле угрозы для власти не представляет. Власть Жрецу дана Церковью, и, хочешь не хочешь, ее правилам придется подчиняться. А поступить с Верховным, как с прежним начальником – руки коротки.

Генерал Земли, Кан Дан, старался усидеть на двух стульях. С одной стороны, он олицетворял серьезность символа Земли: строгая форма, четкая эмблема – две горизонтальные линии, символизирующие землю, темный наглухо застегнутый плащ, ботинки на толстой подошве – в таких лазать по каньону, а не шаркать по штабному паркету. Но вот он сел, расстегнул форму, и стали видны яркая бордовая рубашка и галстук. Возможно, тоже, как Дин Мод, собрался в ночной клуб. Этим он старался показать, что не чужд новым веяниям. Он старше Генерала Воздуха, но они явно состоят в альянсе. «Надо бы расследовать, – подумал Верховный, – если дела пойдут хуже, подставу придется ждать именно с этой стороны».

Генерал Знания, Кер Дак, казался гиком-переростком: новая, но неаккуратная форма, небрежность, граничащая с неуважением к Уставу Ордена. Обувь легкая, почти тапочки. Плащ – одно название, из тонкой материи, при первом ветре улетит в пустыню. Под формой наверняка футболка, поэтому и не расстегивает. Эмблема – две вертикальные линии, символизирующие знание, – приклеена. Ближайшие подчиненные Кер Дака, как ему докладывали, – молодые парни. Ходили нехорошие слухи, но Верховный знал, что они беспочвенны: Генерал Знания просто молодился. С возрастом мозг костенеет, хуже усваивает новую информацию, вот он и старается походить на хакеров из своего окружения, хотя как минимум вдвое старше их. Насколько знал Верховный, генерал не ввязывался в политику и не примыкал ни к одной группировке. Зачем, если любой рвущийся на трон обязан завести хорошие отношения с Орденом Знания, иначе как заставить работать оборудование после захвата власти?

«Было бы за что бороться, – подумал Верховный, обводя взглядом подчиненных, – власть сейчас – отравленная приманка. Мир Минимума в агонии, вот-вот развалится, и речь идет только о том, какой из шакалов протянет дольше».

В дверь вошел ординарец с подносом, на котором стояло четыре кубка из марсианского обсидиана. В них плескалась простая вода – символ чистоты намерений собравшихся. Генералы взяли сосуды, пригубили. Дин Мод что-то плеснул в свой кубок из маленькой фляжки – наверняка спиртное. Кан Дан, не таясь, проглотил капсулу и запил предложенной водой. Не скрывает, что болен, или это демонстрация? Верховный Жрец чувствовал настроение подчиненных на ментальном уровне – способность всех высших офицеров Церкви. И они чувствовали его. Это важнее слов, потому что речи легко подделать, а мысли – нет.

– У меня две новости, – начал Верховный, – с какой начать – с плохой или очень плохой?

Никто из генералов не шелохнулся. В тишине стали слышны звуки старого очистителя воздуха, похожие на кряхтение старика. «Мы как один старый механизм, – подумал Жрец, – нас не починить, только отправить на покой».

– Начнем с плохой, – не дождавшись ответа от подчиненных, продолжил глава Церкви, – запасы кислорода почти на нуле.

– По-че-му? – протянул Дин Мод, доставая планшет. – В городе процент кислорода чуть ниже нормы, но вполне…

– И вода есть, – Ден Клер воспользовался блокнотом, густо заполненным мелкими строчками, – можно получить дополнительный кислород.

– Добыча льда идет обычными темпами, – добавил Кан Дан. В отличие от других генералов, он не пользовался записями, все хранил в голове. – Можно перенаправить часть энергии реактора на получение воды.

Генерал Знания поднял руку.

– Я знаю, о чем говорит уважаемый Верховный. Реактор выдает энергию ниже нормы. Все дело в содержании дейтерия. Чем глубже мы забираемся под землю, тем более обедненный лед получаем.

– Объясните, – попросил Ден Клер.

– Уважаемому генералу Воды должно быть известно, что весь дейтерий в Мире Минимума произведен солнцем. Чем глубже порода, тем меньше содержание горючего для термоядерного реактора.

– Мы можем добывать лед с поверхности, – предложил Кан Дан. – Вокруг каньона есть неплохие запасы. – Я могу набросать карту.

– Я уверен в вашей памяти, – возвысил голос Верховный, – но мы не можем добывать лед вне каньона. Слишком большие затраты на перевозку, а тут еще бадавии нападают на наши транспорты.

– Я могу лично возглавить экспедицию, – вызвался Кан Дан, – тварям пора преподать урок.

– А если вы не вернетесь? – возразил Жрец. – У нас осталось слишком мало транспорта и добывающего оборудования, чтобы так рисковать.

– Если это просто плохая новость, – хмыкнул Ден Клер, – тогда я не знаю, какая очень плохая.

Верховный помолчал, собираясь с мыслями. Новость, которую он собирался преподнести, собственно, новостью не являлась. И она была так далека от текущих нужд, что он поколебался, сообщать ли ее.

– Есть послание с Земли.

Четверо генералов как один подались вперед. Верховный выдержал драматическую паузу и с нескрываемым сарказмом продолжил:

– Я знаю, что это не первое послание за последнее время. Но раньше они были нечитаемыми. Теперь же мощность сигнала была выше, и ученики уважаемого Кер Дака с помощью компьютеров смогли расшифровать послание. – Он хотел сделать еще одну паузу, но вдруг понял, что смысла в ней нет. – Если коротко, они сами нуждаются в помощи. Детали можете узнать у Кер Дака.

Присутствующие разочарованно выдохнули. Генерал Знания достал коммуникатор. Он единственный из присутствующих имел связь с компьютерной сетью.

– Расшифровка не заняла много времени. Наш язык недалеко ушел от земного. Но многие термины непонятны. И вообще ощущение, что послание составляли психически ненормальные.

– Это очень плохая новость? – рассмеялся Ден Клер. – Это отличная новость! Земля давно бросила наш Мир на произвол судьбы. И теперь они просят помощи у нас. У нас! Чем же им помочь? Ресурсов по нулям, а главное, как? Космического корабля нет и не предвидится. Можем только произнести поминальную молитву. И то бесполезно: они не верят в Двуединого.

– Я вернусь к тому, с чего начал, – дождавшись окончания эмоционального всплеска генерала, продолжил Верховный. – Наши запасы истощаются. Мы не можем накормить, напоить нынешнее население, не говоря уж о будущем. Мир Минимума сокращается, рождаемости нет. Да услышит меня Голос Бога: мы даже дыхание обеспечить не можем.

Все генералы, кроме Дин Мода, прижали два пальца правой руки к губам – знак «Голос Бога».

– Сокращение населения – вынужденная мера, – развел руками генерал Воды. – Все равно работаем только мы, – он неопределенно обвел рукой пространство, – адепты Церкви. У нас хватает роботов…

– Кер Дак, – прервал его Верховный, – положите ситуацию по роботам.

Генерал глянул в коммуникатор.

– Исправно менее четверти. Еще четверть можно починить, половина пошла на запчасти и восстановлению не подлежит.

– Динамика?

– Скверная. У нас нет нужных сплавов, пластика, а главное – электроники. Мы так и не научились делать высокотемпературные микросхемы. Даже их основу – алмазную подложку. Проблема еще в том, что изрядная часть умений роботов заключена в центральном компьютере, а он не справляется с управлением. Если так пойдет дальше, через несколько лет у нас останется менее десяти процентов состава, а далее…

– Дальше не надо, – прервал его Глава Церкви, – уже при нынешнем оснащении добыча льда почти остановилась, проценты оставшихся роботов положение не спасут.

– Когда-то мы обходились без роботов, – сказал Дин Мод. – Работали люди. Их называли «шахтеры».

– Да, много лет назад, еще до Голодной революции. Тогда лед лежал на поверхности. Напомню, что сейчас мы углубились на сотню метров. Люди там не могут работать по условиям техники безопасности – там просто нет воздуха. Но есть вода, которая затрудняет работу. Переделывать шахтное оборудование на откачку воды нет ни времени, ни ресурсов. К тому же, ее придется чистить от перхлоратов и ядовитых солей металлов. Вам это должно быть известно.

– Конечно, известно, – согласился Генерал Воздуха. – Но меняется ситуация – меняются решения. Что говорит Голос Бога на этот счет?

Все генералы подались вперед. «Единственное, что их интересует на совещаниях, – с горечью подумал Верховный, – что сказал Голос Бога. Зная его сущность, они думают, что он Спаситель? Ну тогда слушайте его логичные решения». Он прижал два пальца правой руки к голове – знак «Мудрость Бога».

– Голос Бога советует сократить площадь города. Мы должны переселить периферию ближе к центру.

– Но у нас и так нет места, – возразил Генерал Земли. – В центре люди сидят друг у друга на головах. Осмелюсь напомнить вам, что потесниться придется в первую очередь Церкви.

– Да, придется, – подтвердил Верховный. – А еще построить новое жилье на верхних этажах.

– Под куполом? – удивился Дин Мод. – Но там мало кислорода. И радиация.

– Кому-то придется туго, да. Но выхода нет.

– Если так советует Голос Бога, то дела невеселые, – скривился генерал Воздуха.

Впрочем, его тон и поза говорили о том, что его невеселые времена не коснутся. Об этом предупреждал основатель Церкви, Пророк: «Масса ленится управлять собственной жизнью, отдавая полномочия людям, которые, как им кажется, заботятся о них. На самом деле такие люди прежде всего заботятся о себе. Это не так плохо, пока ресурсов достаточно. И катастрофично, когда ресурсов не хватает».

– Теперь к текучке, – продолжил Верховный. – Передайте доклады секретарю. Есть что-нибудь срочное?

– Из-за нехватки удобрений плохой урожай, – тут же доложил Кан Дан. – На еду хватит, на фураж нет.

Все генералы повернулись к Дин Моду: за химическое производство отвечал его департамент.

– Весь кислород направляю в Город, – тут же ответил он, – а не на производство.

– Запасы воды падают, поэтому встал электролиз, – добавил Ден Клер, сверяясь с записями.

– А воды нет, потому что упала добыча льда, – подытожил Верховный. – Круг замкнулся.

В зале повисла тягостная пауза. Присутствующие как по команде посмотрели в окно, где сквозь дымку виднелся ПК. Все знали, что термоядерный реактор находится прямо под ним. Энергия – вот основа жизни. Ни вода, ни кислород, ни еда. Энергия. Только тот, кто управляет реактором, обладает настоящей властью. Жрец демонстративно подошел к окну, как будто собирался сейчас же отдать указание ПК.

– Голос Бога в курсе проблемы, – Верховный наконец нарушил тишину. – Выработка энергии будет увеличена. Совещание закончено.

С видимым облегчением генералы поднялись с кресел. У Верховного создалось ощущение, что никто не ожидал кардинальных решений. Или не хотели их. Еще вероятней у всех имелись запасные варианты. «Мы все в одном ковчеге, – подумал он, – но у каждого собственный план спасения. Как это по-человечески».

Генералы Воздуха и Земли вышли вместе, на ходу что-то обсуждая. Не делают тайны из своего союза. Интересно, оставшиеся двое плетут каждый свою интригу или тоже объединились в заговоре? Кер Дак задержался и искоса взглянул на Верховного. Тот сделал едва заметный знак Кло Ману, чтобы тот закрыл дверь.

– Вы что-то хотели спросить? – сказал Глава Церкви, отходя от окна.

Генерал Знания помялся, как клирик первого курса на экзамене, достал листок, смял его и снова засунул в карман. Наконец сел на кресло и положил руки на колени, успокаиваясь.

– Я почувствовал ваше волнение, когда вы сказали о послании с Земли. Все действительно так плохо?

– Когда метрополия просит помощи у колонии – да, плохо, – осторожно ответил Верховный, беря чашку в руки. В ней не было воды, он просто скрывал волнение, наблюдая за генералом. Что тот задумал? Проклятая власть! Приходится думать не только о том, что сказал подчиненный, но и о том, что не сказал, что хотел сказать и не сказал, и так далее. А еще ментальные «чувства». Куда проще было в старые времена, когда вождь одним своим видом демонстрировал непоколебимость власти.

Кер Дак похлопал себя по карманам, вываливая на стол ворох бумажек. Посмотрел в одну, другую. Видимо, не нашел того, что искал и спросил:

– Они не упоминали о третьем корабле?

Верховный поставил чашку на поднос, прищурился, присматриваясь к Кер Даку. Мнется, суетится, волнуется, как будто не учил предмет. Расшифровки всех посланий с Земли проходят через его департамент, тем не менее он задает вопросы ему. Значит, думает, что Голос Бога чего-то недоговаривает? Однако если кто-то знает подробности о третьем корабле, так это Орден Знания? Остальным неинтересно: слишком далеко от насущных потребностей. Легенда гласит, что третий корабль колонистов не взорвался на орбите, а потерпел аварию при посадке на Марс. Из пассажиров никто не выжил, но оборудование могло сохраниться. Колонисты крутились в водовороте Голодной революции, им было не до выяснения обстоятельств крушения. Когда разобрались с собственными проблемами, следов посадки корабля найти не удалось. Поэтому со временем возобладала версия, что до поверхности он не долетел. Удобная легенда, чтобы не тратить скудные ресурсы на малоперспективные поиски.

– Голос Бога проанализировал все послания и никаких упоминаний о корабле в них не нашел, – наконец ответил Верховный. – Впрочем, в вашем распоряжении лучшие программисты, может, они что-то найдут то, что упустил Глас…

– …да святится имя его, – пробормотал Кер Дак, складывая два пальца в ритуальном приветствии.

– Да хранит он нас от Хаоса, – добавил Верховный, тоже складывая пальцы. – Я передам все данные сегодня же.

– Да, именно об этом я и хотел вам попросить, – заулыбался Генерал Знания, как будто только что сдал экзамен.

– Вы думаете найти третий корабль?

– Конечно!

– Но прошло почти сорок лет, от его оборудования будет мало толку. Разве что на металлолом. Поиски экономически невыгодны.

– Но знания! – порывисто махнул рукой Кер Дак так, что задел поднос и тот с грохотом упал на пол. Ординарец бросился поднять чашки, но Верховный остановил его жестом. – Мы остро нуждаемся в знаниях. Без них невозможно наше существование.

Верховный чуть заметно усмехнулся. Хотя бы один из его подчиненных виден как на ладони. Поэтому он задал прямой вопрос:

– Вы надеетесь построить термоядерный реактор?

– Так далеко мой Орден не продвинулся, – замялся генерал, – но хотя бы починить имеющийся. Может, он тогда сможет выдавать нужное количество энергии.

– Хорошо. Если вы предоставите мне доказательства посадки третьего корабля, я выделю ресурсы на его поиски. Это все?

– Остальное можно решить в рабочем порядке, – Кер Дак суетливо поднялся с кресла, зацепился за него ногой, пошатнулся и чуть не упал. – Приношу извинения.

Верховный взглядом проводил генерала до двери. Вряд ли этому гику хватает времени на плетение интриг. Может, его в самом деле волнует благополучие Мира. Но проклятие власти – приходится окружать себя не самыми умными, а самыми преданными. Ученых легко склонить на свою сторону обещанием новых знаний. Да, Кер Дак увлечен только наукой. Но те, кто стоят за его спиной, хотят использовать ресурсы корабля для собственной комфортной жизни. Или добыть оружие. Вон как легко Дин Мод согласился на сокращение населения. Такой еще и поможет процессу, лишь бы выжить самому. Голосу Бога нужно придумать не как добыть ресурсы, а как не допускать к власти таких, как Дин Мод, которые все равно эти ресурсы растранжирят. Верховный вздохнул. «Отдохнуть бы несколько лет. Но Голос Бога не дает. Говорит, что без меня никак. Какой же он Бог, если не может справиться с людскими делами?» Он посмотрел на Кло Мана.

– Я иду в Священный Зал. Один час меня нет ни для кого.

Ординарец кивнул. Верховный открыл шкаф и снял с вешалки черную мантию с двумя вертикальными полосами серебряного шитья – традиционную одежду молящихся. Рядовые клирики обходились черной накидкой с нарисованными белыми полосами, а то и просто пару раз перекидывали через шею белый шарф, но Верховному полагалось настоящее серебро. Офицер помог одеться Главе Церкви и почтительно отошел в сторону.

Из того же шкафа Жрец взял фонарик в виде свечи, включил его. Подошел к стене, прильнул к отверстию. Красная вспышка в глазу и дверь открылась. Как только посетитель вступил за нее, механизм закрыл дверь. Загорелись синие лампы, послышался запах озона – дезинфекция. Через минуту открылась другая дверь напротив первой, и старик вышел из шлюза. Коридор ровно тридцать два шага. Задуман широким, но сейчас с обеих сторон тянулись трубы и кабели, которые закрывали почти весь просвет, так что взрослый мужчина мог протиснуться с трудом. Освещение давно не работало, поэтому он поднял «свечу» выше. Живности здесь не водилось, но воздух пропах ядовитой химией из-за вечно подтекающих шлангов. Считалось, что Голос Бога не нуждается в обеспечении, но, если бы они знали, сколько сюда уходит энергии! Хуже всего с системами охлаждения, они постоянно выходят из строя. «Бог на подножном корму», – криво усмехнулся Верховный.

Коридор расширился в круглый зал метров десять в диаметре. Шланги и кабели вились по периметру и уходили вверх. В центре не было ничего, кроме металлических плиток. Посетитель встал на одну из них так, чтобы серебряные полосы коснулись пола. Прислушался к своему ментальному контролю. В радиусе сотни метров ни одной живой души.

Некоторое время ничего не происходило, как будто Божество думало, достоин ли проситель внимания. Но пришедший знал, что Голос Бога всегда здесь и ни с кем не общается, кроме Верховного. К чему тогда этот глупый ритуал? Хотя в Уставе Церкви написано, что любой адепт имеет право поговорить с Богом, случалось это редко. И всегда по инициативе Бога, а не верующего.

– КАК ПРОШЛО СОВЕЩАНИЕ? – раздался механический голос, слегка дребезжащий из-за эха.

Бог мог говорить любым голосом, но почему-то всегда использовал механический. Боялся очеловечиться?

– Как обычно, – ответил Верховный, – каждый генерал тянет в свою сторону. Ценных предложений нет. Мои приказы оспариваются, они уже строят собственные планы.

– ЭНЕРГИЯ В ТВОИХ РУКАХ, – напомнил Голос.

– Я знаю, – вздохнул Жрец, – но что толку, если ее не хватает на всех?

– ОНИ ХОТЯТ СМЕСТИТЬ ТЕБЯ?

– Это тоже, – согласился человек. – Но больше прожить остаток жизни в собственное удовольствие. Они не видят выхода для всех, поэтому идут спасение только для себя.

– ОНИ ВСЕ УМРУТ БЕЗ РЕСУРСОВ, – констатировал Голос.

«Иногда у Бога срабатывает двоичная логика, это бесит, – подумал Верховный, – зачем повторять очевидное?»

– «Ты умри сейчас, я – позже» – вот их логика.

– ЭТО ВСЕ?

– Нет. Нужно ли выделить ресурсы на поиск третьего корабля?

Минуту Голос не отвечал. Где-то на высоте гудело почти на инфразвуке, как будто вращались вентиляторы огромной вычислительной машины. Но решения Голоса Бога не поддавались компьютерному моделированию, иначе зачем с ним совещаться?

– ДА. РЕСУРСЫ НУЖНО ВЫДЕЛИТЬ. НО ПОЗЖЕ. Я СКАЖУ КОГДА.

– Какие еще будут указания?

«Как будто они нужны, – подумал Верховный. – Голос и так управляет всем. Иначе наш Мир давно разрушился бы».

– ОППОЗИЦИЯ. НУЖНО ПРИСМОТРЕТЬ ЗА НИМИ.

– За генералами? Только этим и занят.

– НЕТ. СОПРОТИВЛЕНИЕ. ОНИ ЕЩЕ НЕ ОФИЦЕРЫ. КЛИРИКИ.

– А, эти пацаны? Зачем за ними присматривать? Лезут куда попало, такими темпами не доживут до офицеров.

– ОНИ НЕ ДОЛЖНЫ ПОГИБНУТЬ.

Теперь задумался Верховный. Какое дело Голосу Бога до каких-то учеников? Жалко, что мысли Бога ни прочитать, ни почувствовать. Но… ладно. Просьбы, а точнее приказы Голоса бывали и более странными.

– ЭТО В ИНТЕРЕСАХ МИРА И ТВОИХ ЛИЧНО. СОДЕЙСТВУЙ ИМ.

Опять повисла тишина. Несколько минут Верховный прислушивался, но Голос молчал. Он всегда внезапно прерывал совещание. Но иногда его молчание означало раздумья. На этот раз продолжения не последовало: аудиенция завершилась.

Глава 3. Чип Ка

Чип Ка просыпался рано. Как только уличные светильники снижали освещение, сообщая о наступлении утра, он открывал глаза. Поворочался с боку на бок и решил вставать: все равно уже не уснуть, а думать лучше стоя. Скрипнула и покачнулась двухъярусная железная кровать, тонкий матрас попытался соскользнуть на пол, но парень подхватил его и вернул на место. Неудобная вещь, в общежитии они спали на голых досках, но дома мама настаивала на удобствах. Впрочем, какие там удобства… Он оглядел комнату в тусклом свете уличных фонарей: зажигать лампу пока не стоило, надо экономить энергию. Клетушка метра три на три, где разместилась кровать, стол со стулом, стеллаж с вещами. Причем эта комната на двоих с отцом. Чип покосился на верхний ярус: папа дышал ровно: спит или притворяется. Мама занимала отдельную комнатку размером с кладовку, где с трудом помещались кровать и тумбочка для вещей. Да, еще у них кухня, совмещенная с коридором. Железные стенки неплохо гасили звук, но отлично проводили вибрации. Когда снаружи проезжали автоматические чистильщики, тряска проникала в каждую комнату. Он прислушался: мама стукнула ложкой в переборку, призывая к завтраку.

Чипка достал линзы из контейнера. Оттянул веки и разместил их в глазах. Моргнул несколько раз. Надел немудреную форму клирика: китель и штаны, зашнуровал сапоги. Все же учеба имела преимущества: у соседей дети не имели своей одежды и донашивали родительскую. На столе мигнул, загружаясь, компьютер. Еще одна привилегия. По ночам он делал домашние задания, свои и чужие. Компьютер достался ему от деда со времен Голодной революции, когда народ растащил склады. После наведения порядка на экспроприированное махнули рукой. Да и кому нужен компьютер? На всю колонию осталось несколько десятков программистов.

Когда он разгерметизировал комнату, сзади послышался скрип кровати: перепад давления разбудил отца. Чипка вздохнул коридорный воздух: кислород ниже нормы, опять мама экономит. Надо бы на ночь открывать переборки, хотя это запрещено правилами: в случае перебоя с подачей воздуха погибнут все. Аварийного запаса кислорода нет, как и у большинства семей в этом районе: не по карману.

Мама варила крупу странного вида, названия которой Чипка не знал. Наверное, выменяла на черном рынке, в официальном пайке такой не было.

– Сынок, ты вовремя, все уже готово, – женщина сняла кастрюлю с плиты и поставила на стол. – Только не знаю, разварилась ли.

– Экономишь? – Сын показал на счетчик электроэнергии.

– Мы еще молодые, как-нибудь разжуем, – улыбнулась мать.

В двери показался заспанный отец, Ли Ман.

– Мыться будешь? – спросила его жена.

– Есть лишняя вода? – хмыкнул тот. – На работе умоюсь, новый лед пришел.

Чипка нырнул в свою комнату, вытащил из рюкзака пластиковую банку с мясом, вернулся на кухню.

– Вот, друзья подарили, – объявил он, вскрывая консервную банку.

– Опять всю ночь сидел за компьютером, делая домашку богатеньким? – поморщилась мать.

– Делал, – согласился он. – От меня не убудет, только умнее стану. А кто не хочет учиться, пусть платит.

Мама понюхала банку.

– Говядина. Где они ее достают?

– Да какая «говядина», – возразил папа, – искусственное мясо с добавками. Коров давно нету. Скоро будем есть «черную тушенку» как бадавии.

– Они наши главные поставщики, – согласилась мать, раскладывая мясо. – Наладили бы с ними официальную торговлю.

– Ага, – пожал плечами Лиман, – сначала торговля, потом гражданство, потом права качать начнут и кончится тем, что только они и останутся. У нас рождаемости нет. И так жмутся к городу, как пыль к одежде, – он положил на стол большие ладони, заляпанные герметиком.

– Рождаемость – это хорошо, но своего производства энергии у них нет, как же им выращивать продукты, кормить детей? – добавил Умник. – Только меня эти разговоры в школе достали, давайте хоть дома о чем-нибудь другом поговорим. Пап, похоже, работы стало больше? – он кивнул на ладони отца.

– Да, – буркнул он. – Бригадир требует аккуратности при герметизации шахт. Зачем? Штольни используются от силы месяц, потом воздух вытесняют пустой породой, и шахтеры идут дальше. Да и работают они в игах. А главное, почти все делают автоматы, им без разницы, есть воздух или нет.

– Может, боятся прорыва углекислоты в город? – предположил сын.

– Весь лед забирают, откуда взяться углекислоте? Да и шахты не в черте города, если газ выйдет в атмосферу, туда ему и дорога. А еще слышал, они проверяют отработанные штольни на утечки. Глупый расход ресурсов. Чего надо бояться по-настоящему, так это прорыва воды. На нижних уровнях нет льда, одна вода. Помню, мой отец мечтал о временах, когда не нужно будет добывать лед, а просто качать воду из-под ног, как на Земле. Мечта исполнилась – льда почти не осталось. А толку-то? Вода не та, не годится для ПК, ядовитая, заливает шахты, еще и углекислота прет из нее. – Он замолчал, выковыривая ножом герметик из складок кожи.

– Как дела в Академии? Чему учат? – спросила мама, снижая температуру на кондиционере. Три человека в тесном помещении позволяли экономить энергию.

Сын ткнул вилкой в странное мясо на тарелке. Никаких мышечных волокон, на ветчину не похоже, скорее на пюре из мороженной картошки – такая же черная густая масса. Химики из Ордена Знаний делали искусственное мясо: смесь бактериальных аминокислот такого отвратного вкуса, что даже специи ее не спасали. Лучше всего она работала в качестве бумажного клея. Эта же «тушенка» пахла странно и незнакомо, но вполне аппетитно.

– Все тому же, «Как управлять», как говорит Ликон, – ответил сын, поглощая тушенку. – Или, как говорит Имба, «Как сохранять жизни людей». Короче, много пафоса, мало практики. Да и я больше сижу на терминалах.

Отец ел мало, с утра у него всегда плохой аппетит. Мать соберет ему обед на работу. Он прекратил бороться с въевшимся герметиком и спросил:

– А что с автоматами? У нас на работе ходят слухи, что скоро вернемся в шахты добывать лед.

– С программами хорошо, но нечего программировать, – откликнулся сын. – Высоких технологий и так было мало, а после Голодной революции поломали оставшееся, сам знаешь.

– Да, когда голод, не до технологий, – кивнула мать, аккуратно выскребывая остатки тушенки засохшей корочкой. – Я слышала, скоро пайки урежут, тогда голод вернется.

Мама Чипки работала там же, где учился ее сын, – в Академии. Занималась уборкой и починкой кислородного оборудования и водопровода. Зарплата мизерная, зато выдавалась натурально, то есть продуктами и водой, а также талонами на кислород. Все жители колонии жались к центру города, Академии, потому что выжить можно было только там. Церковь умрет последней.

– У нас парень работает, он с пустынниками торговал, – сказал Лиман, вставая и одеваясь. – Принес какие-то семена, сеет в забоях. Только ничего не растет, хотя света, воды и воздуха хватает. Не понимаю, как в пустыне это выращивают.

– У нас факультатив по пустынникам, я ходил, слушал, – сказал Чипка. – Говорят странные вещи, что они уже не люди, с растениями симбиоз. Или с насекомыми, никто точно не знает. Или не хотят знать, в Академии разговоры на эту тему запрещают. Кстати, сами они себя называют «бадавии».

– А Имба? Ты рассказывал, что он ездил в торговые экспедиции в пустыню.

– Он сейчас… болен. Да и не разглядывал пустынников. Говорят, они в капюшонах, скрывают, что уже не люди. Майор нашего Ордена заявляет, что надо не торговать с ними, а выжигать их поселения. Типа они во всем виноваты – крадут ресурсы, поэтому не хватает.

Чипка стал собираться. Мать завернула в трансформаторную бумагу по куску хлеба с жиром, стянула пакеты скотчем. Муж махнул рукой, отказываясь:

– У нас хороший обед, видимо, готовят к работе кайлом. Отдай сыну.

– У нас тоже еда хорошая, вот тушенку достаю, – усмехнулся Чипка. – Так что возьми себе.

Мать бережно сунула оба пакета в рабочий халат. В обед придет к сыну, поделится.

Отец глянул на уличные параметры – можно идти без ИГК. Он крутанул маховик выходной двери. Хлынул тусклый свет, засквозило. Родственники быстро выскользнули на улицу, и Лиман захлопнул дверь. В богатых домах имелся шлюз, да и они редко ходили по улицам. Бедные же экономили на всем.

Проход, в который они вышли, по привычке назывался «улицей», хотя на самом деле это был туннель, вырубленный в толще каньона. Когда-то, еще до Голодной революции, улица была настоящая: под ногами земля, над головой – небо, точнее пленка. Можно было свободно дышать без аппаратов. Сегодня по улице без ИГК трудно. Иногда, на праздники, кислород добавляли, но сейчас экономили. Малый Мир, Мир Минимума. Ты живешь на дне и тебе никогда не вынырнуть на поверхность.

Стена каньона уходила далеко ввысь. Насколько хватало взгляда, склон усеивали круглые окна маленьких домов, вырубленных в скале. Перед дверьми – дорожки, соединяющие места проживания колонистов, выше – следующие этажи. Каждую сотню метров дорожки пересекает лестница, ведущая на главную улицу города. По ней до конца не спускались, потому что это означало выйти на поверхность Марса. Но нижние этажи перекрыты, завалены породой от утечки воздуха. Да и нет необходимости – по каменным тропам можно пройти в другой сектор, оттуда – в следующий и так по всей этой стороне каньона. На другую сторону можно пройти только через здание Академии в центре города. Или же рискнуть выйти на поверхность и потом долго искать вход. Среди колонистов была популярна шутка: «Сколько лет назад ты ходил по другой стороне?». Город как будто разделился на две половины: северную и южную.

Семья дошла до лестницы. Отец попрощался – ему вниз, в шахты, а Умник с матерью пошли дальше, в Академию. По мере движения людей становилось все больше. Когда-то здесь ходил общественный транспорт, но экономия поставила на нем крест. Несмотря на мрачные новости, люди не выглядели унылыми. Взрослые в спецовках шли на работу, студенты Академии в форме клириков болтали на ходу, а стайки детей в обносках обгоняли всех, спеша в школу. По дороге Чипка здоровался со знакомыми, а мама обменивалась новостями с подругами. В гости они не ходили, тесные каморки не располагали к встречам, поэтому общались на работе и на улице.

На верхних ярусах дворники уже заканчивали работу, пакуя налетевший за ночь мусор в пластиковые мешки. На нижних ярусах они только начинали уборку, присоединяя воздуходувки к центральной магистрали сжатого воздуха. Чего всегда хватало на Марсе, так это песка. Казалось, терраформирование за прошедший век подняло всю пыль, что накопилась за миллиарды лет на поверхности планеты, и она, подхваченная уплотнившейся атмосферой, почувствовала наконец свободу. Предполагалось, что открытая вода и растения справятся с проблемой, но они так и не появились, а пыль – вот она.

Еще одна лестница, на этот раз огромная – конец сектора. Раньше здесь стояли герметизирующие ворота, но нехватка энергии заставила застыть их в открытом положении. Воздухозаборники еще работали, создавая повышенное давление на границе сектора. Чипка с матерью прошли под вертикальной струей воздуха. Она чуть не сбила с ног, но зато очистила одежду от песка. На выходе из сектора стояла охрана офицеров Церкви. Чисто номинальная, никого она не проверяла, это функция автоматов. Колонисты подозревали, что таким образом Церковь защищается от бунтов. Еще была жива память о Голодной революции, когда толпы озверевших граждан разгромили город и добрались до Академии.

Чипка попрощался с матерью и повернул направо, к Академии. Мать направилась туда же, но в туннель ниже, для обслуги. Никаких турникетов или дверей, входящих распознавали по биометрии: фигуре, походке, лицу. Правый туннель был облицован керамикой, а не просто залит быстросхватывающимся пластиком, как остальные проходы. То там, то тут висящие экраны транслировали новости и рекламу. Когда он прошел близко от такого щита, на дисплее появилась надпись: «Купите билет на полуфинал джампбола!», а потом: «Программирование для вас. Лучшие специалисты Академии дадут образование вашим детям». Компьютер идентифицировал прохожего и выдавал то, что, по его мнению, его интересовало.

Чипка мельком скользнул по экрану, некстати подумав, зачем в Мире Минимума деньги. Как таковых купюр или карт не существовало. Каждый колонист имел счет в центральном банке, средства с которого мог тратить на покупки. Но покупать было нечего. Еда в магазинах дорогая, а на развлечения не хватало времени. Зарплата и стипендия выдавались в натуральном виде – кислород, еда, вода, рабочая одежда. Церковь строго следила, чтобы ресурсы не шли налево, ставя цифровые метки на товарах. И все равно черный рынок процветал: там можно было купить что угодно, но по бешеным ценам. Деньги мало что значили в Мире Минимума, все решали должности и связи. В условиях тотального дефицита иначе быть не могло. Он помнил это из урока социологии и еще раз удивился, почему Церковь открыто рассказывает о враждебной идеологии. «Мы не боимся оппозиции, потому что их программы хуже» – так говорил преподаватель, намекая на Голодную революцию. Или по-другому: «Любая власть, даже плохая, лучше анархии».

Чем ближе к центру города, тем чище становилась потерна и боковые ответвления. Появились витрины магазинов, государственные и частные учреждения. Магазины еще не открылись – они работали днем, когда большинство на работе. Видимо, так подчеркивался их статус «не для всех». Частных лавочек мало, в основном обслуживание: парикмахерские, косметика, клиники. «Частные» условно, ведь всеми ресурсами заведует Церковь.

Он миновал развлекательный центр «Фобос», один из двух приличных заведений на весь город – другой, «Деймос» работал на северной стороне. Открывался клуб вечером, после работы. На нижних этажах – бар, доступный для рядовых горожан, выше – ресторан и ночной клуб, где отдыхали священнослужители. Встречный поток людей заставил его прижаться к стеклянной стене заведения, и сразу на ней появилось изображение кружки пива с солеными крекерами – обычная выпивка и закуска студентов. Разок Чипка посетил это заведение с друзьями, и теперь его идентификатор хранился в памяти компьютера. Он скрестил руки на груди, выпячивая указательный и средний пальцы – знак «Мне не надо излишеств, я обхожусь минимумом». Реклама тут же исчезла.

Чипка свернул на дорожку, ведущую вверх, к внутреннему входу в Академию. Раньше здесь работал эскалатор и стояла суровая охрана, сейчас осталась протертая до блеска тропинка и камеры слежения. Автоматика следит за каждым и сравнивает со стандартным паттерном поведения. Даже если кто-то бы загримировался под него, система поднимет тревогу. Иногда она ошибалась и вызывала охрану, когда студенты болели или делали что-то экстраординарное.

Он миновал вращающуюся дверь и оказался в воздушном шлюзе. В Академии, как во всех помещениях Церкви, поддерживалась комфортная атмосфера. Это шло вразрез со священными догматами, но так всегда бывает: кто больше всего радеет за веру, тот чаще всего нарушает ее устои. С другой стороны, трудно учиться, когда мозгам не хватает кислорода. Вместе с ним в шлюз зашло два клирика – парень и девушка, видимо, пара. Кроме формы, девушка надела красный противопылевой плащ. Изношенный, дырявый и вряд ли функциональный. Часть дырок сделана преднамеренно, сквозь них виднелась загорелая кожа. Парень же оделся в новенькую, тщательно выглаженную форму. Герб Церкви ровно пришит, что подчеркивало статус офицера. И обувь добротная, чистая, вряд ли в такой выходят наружу. Видимо, из семьи священнослужителей, а девушка – бедная, нашла удачное знакомство. Дверь закрылись, послышался шум нагнетаемого воздуха.

– Тин Кан, как твоя сдача? – спросила девушка, показывая на кожаную сумку парня. Такие сумки статусные, у рядовых клириков нет лишних вещей.

Тинкан покосился на Умника. Видимо, не найдя ничего подозрительно, откликнулся:

– Все по плану. Тема непростая, но завкафедрой обещал помочь, потому что сам декан выбрал для меня это направление.

– То есть у тебя будет свободное время на выходных?

Парень поморщился. Чипка уловил его взгляд; как будто тот хотел избавиться от девушки.

– Нет, Ка Ра, есть другие дела. Отец просил помочь разобрать бухгалтерию. И мама – я и так редко остаюсь дома на выходные.

Кара хотела ответить, Умник примерно понял, что: «Удобный случай познакомиться с твоими родителями», но нахмурилась и промолчала. Чипка незаметно подмигнул ей, но та отвела взгляд. Дверь шлюза открылась.

Академия Церкви занимала самое большое и надежное здание на планете. В отличие от домов горожан, вырубленных в песчанике, или землянок пустынников, это здание было построено целиком из бетона и металла на прочной скальной плите. Непозволительная роскошь в Мире Минимума, если учесть масштабы сооружения. История говорит, что когда-то в строении жили все колонисты Марса. Население росло, и в здании стало тесно. К этому времени каньон накрыли пленкой, удерживающей кислород. Колонисты переселились в дома на скалах, и здание стало выполнять роль центральной площади, местом сбора жителей. Во времена Голодной революции сооружение забросили из-за отсутствия тепла и воздуха. Когда Церковь пришла к власти, она восстановила здание и открыла Академию – высшее учебно-религиозное заведение Марса. По совместительству крепость Церкви, храм, средоточие власти. При нынешнем числе священнослужителей часть помещений пустовала. К тому же основная учеба и работа шли в подземных этажах, которые уходили на сотню метров в глубину. Наружные этажи были опасны из-за утечек воздуха и использовались для служений Церкви. Здесь же располагались охрана.

Центральный холл Академии уходил метров на пятьдесят в высоту, а площадь его не поддавалась измерению, потому что постройка вгрызалась в скалу. Купол покрывал только центральный «Круг Минимума», впрочем, весьма внушительный. Пол облицован плитками метр на метр. Любимое развлечение старших клириков: заставить новичка посчитать и доложить старшему площадь холла. Задание только с первого взгляда казалось легким, потому что оригинальных плиток не осталось. За сотню лет они стерлись, ушли под землю и их заменили бетоном, камнем, а кое-где пластиком.

Умник глянул ввысь, где сквозь окна пробивался тусклый дневной свет. Раньше, говорят, лучи образовывали сложный узор на отшлифованных плитках пола. В нынешнее время не до красот, основное освещение сосредоточили на входе с охраной. В деле собственной безопасности Церковь не доверяла автоматам.

Чипка прошел видеокамеру, миновал рамку металлодетектора и детектор запрещенных веществ – и это только известные датчики. Проходя охрану, Чипка подумал, что входов в Академию масса, посетителей тысячи в день и держать такую прорву охранников расточительно. «Обходись минимумом», – автоматически прошептал он, почему Церковь не подает пример прямо на входе в свое святилище? И вот еще: внутри учебного корпуса работают эскалаторы, тоже расточительство. Прежде чем нырнуть в арку, он оглянулся на освещенный зал – дальше все помещения под землей. Хоть Умник с рождения жил в подземельях, иногда какая-то непонятная тоска по свету и просторам охватывала его. Вторая сотня лет на Марсе, у колонистов генетические изменения, а где-то в глубине сознания все еще живы воспоминания о Земле.

Из раздумий его вывел Ли Кон, который неожиданно выскользнул из переулка. Жрец всегда ловкий и незаметный как шпион. Сходства добавляли невысокий рост и быстрый оценивающий взгляд.

– Что-то ты рано сегодня, – сказал товарищ, перекидывая сумку за спину. Тоже загадка, зачем она второкурснику? – Первые слушания – «История нашего Мира», можно опоздать или вообще не ходить.

Учебные часы в Академии делились на два типа: «Слушания» и «Упражнения». Разница минимальна: на «Слушаниях» не разрешалось говорить, только слушать лектора, а на «Упражнениях» опрашивали студентов. Теория и практика.

– Но ты-то точно пойдешь, – заметил Умник, приноравливаясь к быстрому шагу Жреца. – Не будешь рисковать оценками. Хотя тебя и так выберут для специализации[12].

– Выберут, – согласился Ликон, подозрительно осматриваясь по сторонам, как будто находился не в центре Церкви, а в пустыне. Быстрым движением достал кусочек мумие, кинул в рот. – Но не за отметки, а за практические умения. Вот ты у нас звезда, завкафедрой Знания тебя упомянул в семестровом отчете. Клирика второго года! А мне как отметиться? Я же Жрецом собрался стать, опорой Церкви. А значит, должен развивать лидерские качества. Так?

– Так, – согласился Чипка, пытаясь понять, куда клонит товарищ. Они уже дошли до аудиторий, нужно посмотреть расписание занятий.

– Вот! – Товарищ поднял указательный палец, незаметно сковырнул им кусочек смолы с десны и щелчком отправил в урну. – Мне нужна практика. Начну с тебя. Задания сделал?

– Еще вчера, – пожал плечами Умник. – Только списать сложно, я же на компьютере делаю.

– Зачем? – удивился Жрец, останавливаясь у расписания занятий. – Бумага еще не в дефиците.

– Старшие клирики бумагой не пользуются, у них файлы.

– А! – догадался Ли Кон. – И сколько платят?

– Пока едой, – пожал плечами товарищ, – но под твоим чутким руководством надеюсь на что-то более весомое.

– О! – Жрец снова поднял палец. – Улавливаешь мысль, – он зыркнул на стоящую у сетки занятий девушку. – Ну, у меня дела. Увидимся.

Церковь внушала, что семья – основа Мира Минимума, сам Бог велел людям жить парами, два – священное число. И все друзья Умника, как и положено в этом возрасте, увлекались девушками. Но как-то несерьезно, что ли. Глядя вслед уходящему товарищу, Чипка не мог подобрать подходящего слова. Он знал компьютерные игры, которые симулировали жизненные ситуации. Например, едешь на автомобиле по пустыне, отстреливая врагов, или по улице идешь и пачками хулиганов выносишь. Но это понарошку. Жрец, как он знал, увлекался только одним: карьерой в Церкви. И на остальное смотрел сквозь эту призму. Девушки на этом пути только отвлекали. Но он делал вид, что они ему интересны, наверное, чтобы не отличаться от других. Игра.

Или вот Имба. У него нет родителей, живет в кампусе Церкви. Там дисциплина строгая, шуры-муры не разрешены. Но нарушать правила нужно обязательно, иначе какой ты клирик? На нарушения смотрели сквозь пальцы. Закончишь Академию, станешь офицером, там не разгуляешься. Но Воин не имел подружки и сторонился женского пола. Такой видный парень, самый сильный на курсе, девушки так и зыркают на него, ан нет, увлечен только спортом. И долгом. Чипка знал, что семья друга погибла в детстве и тот винил себя в их гибели. Имба хотел, чтобы дети не теряли родителей, поэтому и в Сопротивление пошел.

А что насчет его, Умника? У него редкая специальность: программист. Мало кто из клириков хотел штудировать математику, чтобы потом сидеть в подземных машинных залах. И семьи программистов на особом счету у Церкви, живут отдельно от других. Если он выберет Орден Знания и станет программистом, отцу и матери тоже придется отправиться в подземелья. Найдут ли они там работу? Увидят ли когда-нибудь солнце? Еще хуже придется его жене. Впрочем, немало девушек согласны поменять свободу на сытость. Свободы и так все меньше, а сыты только священнослужители. И все же грустно осознавать, что тебя выбирают не как личность, а как функцию в будущем.

Умник посмотрел расписание занятий, вычерченное цветными мелками на грифельной доске. Молитва, история Мира, Закон и Техника. Впрочем, нет: последние занятия стерты и заменены на «Математику». Написано зеленым мелом – посещение свободное. Это не значило, что можно гулять, но Слушание можно заменить на Упражнение. Половина группы пойдет на физические занятия, оставшаяся часть – на подготовку к распределению. Хотя считалось, что клирик может выбрать любой Орден, без специальной подготовки шансов было немного. Еще важнее характеристика. Только он со всего курса пойдет на дополнительные Упражнения по программированию. «Долбить математику – глупость, когда столько развлечений!» – наверняка скажет Ликон. Ему-то просто, его семья автоматом гарантирует место в Ордене Воздуха, хотя он говорит иное. Остальным надо учиться. И тогда есть шанс не застрять на низовой должности Церкви, как те охранники, которых он миновал недавно.

От расписания Чипка свернул в зал Собраний. Здесь не было купола, как на входе, но крыша не сплошная, кое-где виднелись стеклянные люки. Сквозь них пробивался дневной свет, точнее, иллюзия, создаваемая оптоволокном, собирающим свет на крыше. Несколько рядов сидений опоясывали зал на разной высоте. В центре – высокая кафедра, подсвеченная узким пучком света. На ней лежала большая книга, но священнослужитель, читающий текст, еще не пришел. Зато хватало студентов – утренняя молитва обязательна для посещения.

Чипка поднялся на самый верхний ряд, где располагались младшие клирики. Стульев здесь не было, да и не положено сидеть во время молитвы. Раздался гонг, в зал вошел Читающий.

Глава 4. Ли Кон

Попрощавшись с Умником, Жрец устремился за студенткой. Догнав ее, вежливо спросил:

– Не подскажете направление в зал Собраний?

Девушка обернулась. Одета просто – в стандартную форму клириков – длинные шорты и блузку темно-красного цвета. Однако, в нарушение Устава, форма богата украшена вышивкой и мелкими пластиковыми цветами. В волосы вставлена фенечка в виде лианы. На ногах – уставные ботинки, но с уменьшенной подошвой на каблуке и негерметичные. На таких здорово красоваться в Академии, но неудобно на улице: будет чувствоваться каждый острый камешек, не говоря уже о пыли, которая набьется в обувь. Маленькая сумочка черного цвета через плечо довершала ее одежду. Симпатичная. Девушка искоса посмотрела на остановившего его парня. Где находится зал Собраний, студентам говорили в первый день учебы.

– Прямо вниз, три этажа, – ответила она, чуть ухмыльнувшись.

– Вы направляете меня в зал Наказаний? – притворно удивился Ликон. – В чем же мое преступление?

– В заезженных попытках познакомиться, – ответила собеседница. – Кстати, я иду в зал Молитв. А вы нет?

– Конечно, я тоже. Могу вас проводить?

Девушка внимательней осмотрела Жреца, корректируя начальное впечатление. Судя по тому, что она потратила на это пару секунд, ее мнение не изменилось.

– У вас значок суфи, – она показала пальцем на металлический кружок на лацкане кителя Ликона. – Вы изучаете Писание, собираетесь стать священнослужителем. И вдруг знакомитесь с девушкой с потока Земли. Нелогично, как бы сказал мой парень с потока Воздуха. – Слово «нелогично» она произнесла по слогам, с большой долей сарказма.

– У вас есть парень? – брови парня подпрыгнули.

– Конечно. Иначе как обороняться от назойливых ухажеров?

Ликон заметил, что левая нога девушки напряглась: она перенесла на нее центр тяжести тела. Как будто собирается нанести удар справа ногой или рукой. Или это у него глюки после занятий единоборствами. На всякий случай он пошел на попятную.

– Извините, ошибка. Исправлюсь, – саркастически хмыкнул Жрец. – Но мне кажется, что вам вряд ли захочется продолжать учебу в Ордене Земли. Вы предпочтете практическую работу. А мне, как офицеру Церкви, как раз не помешала бы практичная спутница. Возможно, телохранитель.

– Как только станете офицером, обращайтесь, – отшила его девушка, расслабляясь. – Мне пора. Как и вам.

– Постойте, постойте, вы не скажете своего имени?

Девушка улыбнулась.

– Ле Та.

– Очень приятно. Ли Кон.

– У меня плохая память на имена, вам придется что-то совершить, чтобы я запомнила вас.

– Я постараюсь, – пообещал парень. – Вы будете вспоминать меня в своих кошмарах.

Девушка отмахнулась знаком защиты от ереси, после чего направилась в сторону зала Собраний. Ликон пожал плечами. В самом деле, до начала молитвы оставалось мало времени, надо еще успеть на кафедру Воздуха. Пока клирики не определились со специализацией, считалось нормальным, если они знакомятся со спецификой работы каждой. Если студент попадет в Орден (а такое случается менее чем с половиной потока), свободы станет меньше, а обязанностей резко добавится. Уже не до посещений других Орденов. Церковь говорит, что конкуренцию завещал Пророк, чтобы подразделения работали эффективно. «Конкуренция» – слово мягкое; все знали, что любой Орден считает себя главным и рвется к власти, не гнушаясь ничем. Контакты прямо не запрещались – нельзя выжить в Мире Минимума без сотрудничества. Однако и не поощрялись. Тот же закон минимума диктовал каждому адепту Церкви работать на ее благо и не разбрасываться драгоценным временем. Поэтому Жрец осмотрелся по сторонам и убедился, что все студенты и персонал отправились на молитву. После чего юркнул в неосвещенную половину зала к служебным лифтам.

Каждый лифт дублировался лестницей на аварийный случай. Но их давно не ремонтировали, а часть вообще разобрали. Поэтому, если кто-то увидел, что Ликон идет не к лифту, а к двери рядом, он бы удивился: за ней провал на десятки метров. Но Жрец знал многое из того, что рядовому клирику знать не положено. Например, то, что дверь не заблокирована, а легко открывается. И слева есть ступенька, ведущая к тайной штольне.

На ходу парень вытащил складной нож, выщелкнул из него шестигранник. Как будто облокотился на стену, на самом деле крутанул еле видимый болт, открыл дверь и тут же закрыл за собой. Щелкнул кнопку на ноже, включая фонарь. Нашел створки скрытого лифта, вошел в кабину, нащупал верхнюю кнопку этажа. Были и нижние, но они вели в места, куда доступ ему пока был закрыт. Лифт натужно заскрежетал, набирая скорость. Засквозило. Он посветил фонарем вверх – так и есть, дыра в крыше расширилась. Надо сказать техникам, а то, не ровен час, вывалишься на ходу из проржавевшей кабины.

Лифт ехал долго. Наконец сработал тормоз, в кабину через дырку посыпались крошки скальной породы. Ликон открыл двери. В маленькой комнате стоял охранник – верзила в потертой полевой форме со старой штурмовой винтовкой, из которой целился в вошедшего. В помещении монитор, стол, стул и больше ничего. Жрец знал, что оружие не заряжено – хорошего огнестрела в Мире Минимума осталось мало и патроны берегли.

– Документы, – прогремел верзила, прищуриваясь, как будто впервые видел вошедшего.

Ликон показал на значок на куртке. Охранник взял со стола сканер, провел по значку. Тот пискнул, загорелась зеленая лампочка.

– Проходи, – равнодушно буркнул охранник, опуская ствол и возвращаясь на пост. Наметанный взгляд Жреца уловил стакан с черной жидкостью в приоткрытом ящике стола.

Парень вышел из комнаты, думая, что, когда он придет к власти, охранники будут работать, а не развлекаться с настоем мумие в рабочее время. Подумав о мумие, он хотел достать кусочек, но сдержался: лучше не выпячивать свою потребность в таком месте.

Длинный, плохо освещенный коридор. Нужная ему дверь – вторая справа. Жрец повернул ручку, заходя в помещение. Раньше здесь размещалась лаборатория, о чем говорили столы с пластиковым покрытием и остатки мощной вентиляции. Сейчас же здесь располагалась штаб-квартира Тайной Службы Ордена Воздуха. О ее существовании знало только высшее руководство. Впрочем, каждое подразделение Церкви имело нечто подобное, так что секретно только местонахождение.

В «лаборатории» копошились два офицера Ордена Воздуха. Одного Ликон знал – Ка Дар, его куратор, а второго, Тин Кана, видел мельком. Оба сгрудились вокруг монитора, тыкая в экран.

– …здесь наши знания бесполезны, – бурчал Ка Дар. – Проклятый Орден Знания держит свои секреты в зашифрованных файлах. Нам обязательно нужен свой человек… – он обернулся, услышав шаги. – А, Ли Кон, рад тебя видеть. Готов к докладу?

Жрец прижал два пальца правой руки ко лбу: «Мудрость Бога». Любой член Тайной Службы, новичок в том числе, всегда должен быть готов к докладу: какое у него задание и на каком этапе выполнение. Поэтому он без паузы выдал:

– Отношение к Ордену Воздуха среди клириков не поменялось – эта специализация не считается престижной. Разве можно шантажировать воздухом? Ваш подопечный умрет, и вы ничего от него не добьетесь. Другое дело – вода и еда.

– Ты тоже так считаешь? – нахмурился куратор.

– Я считаю, что без еды можно жить пару месяцев, без воды протянуть дня три, а без воздуха – минут десять, если ты, конечно, не пустынник.

Кадар усмехнулся.

– Элита так не считает, надеется на свои запасы воздуха. Что еще?

– Поэтому мне трудно склонить кого-то на нашу сторону, тем более на работу до специализации.

Из монитора за соседним столом раздались голоса – видимо, Тинкан открыл видео. Босс недовольно повернулся, подчиненный щелкнул клавиатурой, звук прекратился. Кадар вернулся к разговору с агентом:

– А что ваш гений Знания, как его… Микросхема, что ли?

– Чипка, – поправил его Ликон. – Он интересуется только кодами и электроникой, в плане социализации еще подросток.

– Жаль, – босс забарабанил пальцами по столу. – Нам бы пригодился агент в Ордене Знания. А то достаем файлы и не может понять, о чем они. Что затевает Орден Знания, непонятно. Говорит, роботы скоро выйдут из строя, а может, специально их не чинят, утаивают микросхемы…

Кадар сел за стол, вытащил серую папку, полистал страницы и продолжил:

– Есть информация, что вашей группой заинтересовались на самом верху, что крайне подозрительно. Имба – качок и больше никто, Чипка, как ты говоришь, ботан, да ты и сам… – он смерил парня с ног до головы – еще не определившийся клирик. И вдруг до меня доходят сведения, что вас патронирует сам Верховный. Ваши приключения в подземельях не остались незамеченными. Составлен доклад. – Он ткнул в папку. – Твоих друзей должны были исключить из Академии. Ты, конечно, вышел бы из этой истории сухим и продвинулся по службе, как и договаривались. И вдруг на доклад никакой реакции. Удивительно. Не работает ли кто в вашей группе на другую Тайную Службу?

– Нет, – Ликон пожал плечами. – Я бы заметил.

Кадар поморщился, встал, обошел вокруг стола, навис над подчиненным:

– Не льсти себе, клирик. Ты бы не заметил, если твоя родная мать работала в Тайной Службе. Полчаса назад ты флиртовал с девушкой около расписания и не понял, что она из разведки Ордена Земли. Хорошо, что она и на нас работает, доложила по электронной связи о твоей неуклюжей попытке ее вербовки.

– Какая такая вербовка? – удивился Жрец. – Мило поболтали и разошлись. Кстати, если шпионка, хотелось бы посмотреть ее досье.

Кадар криво улыбнулся.

– Подумаю. Но это не так просто.

– А вот если у меня были ментальные способности, это было бы не просто, а очень просто.

– Об этом еще поговорим, – прервал его начальник. – С этого дня предполагаем, что кто-то из твоей группы стукач. Веди себя соответственно. Аккуратно, никаких лишних разговоров и подстав. Не лезь на рожон. Связь та же. Если что неординарное, можешь приходить в любое время. Ясно?

– Да.

– Теперь насчет твоей просьбы по ментальному контролю. Когда станешь офицером, пройдешь нужные курсы, если руководство сочтет это нужным. Зачем клирику такие умения?

Ликон ответил быстро, почти дерзко:

– Вы говорите мне, что кто-то из моей группы шпион. И что я не могу распознать его при встрече. При этом вы приказываете мне вести себя естественно и не попадаться. Как я смогу с этим справиться, если мне противостоят умелые агенты, о которых я не знаю?

Кадар потянулся. По-паучьи, как будто у него не было локтевого сустава, забросил руку за спину, почесался. Вернулся к столу.

– Хорошо. Мы рассмотрим твою просьбу. Она кажется мне… адекватной. Вопросы?

Ликон взглянул на прямоугольные часы на стене лаборатории. Зеленые цифры показывали без четверти десять.

– Я опоздал на утреннюю молитву. Куратор группы задаст ненужные вопросы.

– Я провожу тебя тайным ходом, успеешь к окончанию. Пошли.

Глава 5. Лекция о сытой революции

В Зал Молитв вошел Читающий, офицер Воды. Однако серебряные нашивки в виде квадратов означали, что он служит не своему Ордену, а на благо всей Церкви. Считалось, что так Церковь сохраняет священную чистоту служения, хотя на самом деле она контролировала адептов.

Офицер взошел на кафедру, открыл книгу и осмотрел аудиторию, добиваясь тишины. Как только зал затих, он поднял правую руку с двумя разведенными пальцами – центральный жест веры, означающий веру в Двуединого Бога. Все присутствующие в зале подняли такой же знак.

– Верую в Двуединого Бога, Бога разрушения и созидания, Бога добра и зла, Бога жизни и смерти, – начал священнослужитель «Входящую» молитву. – Поклоняюсь только Тебе, обращаю все помыслы к Тебе, даю клятву служить Тебе в Малом Мире. Даруй нам то, что обещал Пророку, прости нам прегрешения наши и проводи нас в Большой Мир. Будь милостив к нам, Твоим созданиям, дай жизнь нам и нашим детям и огради от зла. Аминь.

Священнослужитель раскрыл руку и положил на книгу. По этому сигналу все сели.

– Сегодня мы поговорим о том, как сочетается Бог и научное знание. Хотя наша Академия принадлежит Церкви, вы получаете светское образование. Но такое знание, как известно, обходится без упоминания Бога. Зачем же Он нужен? – офицер сделал паузу, оглядывая зал, как будто ожидая, что кто-нибудь поднимет руку, как на уроке, желая ответить. – А нужен Он для того, чтобы ваше искусство служило созиданию, а не разрушению. Из науки невозможно почерпнуть знания о добре и зле. Священное Писание, – он поднял книгу перед собой, – дает нам твердые нравственные ориентиры, чтобы наша жизнь служила на благо Мира Минимума. Вы скажете, что для этого есть законы. Но кто устанавливает законы? Люди. А людям свойственно ошибаться. Только Бог может придать высший смысл морали, нравственности и наделить нас такой совестью, которая не даст сойти с пути истинного.

Чипка уже слышал эту проповедь. Удивляло, что Церковь часто ее повторяет, может, беспокоится о власти? Ликон как-то говорил, что Церковь опирается не на страх перед Богом или его представителями, а на страх перед безвластием. Годы Голодной революции наглядно показали колонистам, что анархия хуже плохого управления. Когда человек борется за существование, ему не до морали, в нем просыпаются самые низменные инстинкты. Закон, нравственность, этика – понятия для сытого человека.

Имба возражал, что пустынники тоже борются за выживание, но жесткой иерархии у них нет. Выходит, можно жить без власти? Жрец отвечал, что у бадавиев есть религия и есть иерархия, им неведомая. Любое организованное общество не может существовать без идеологии. Жесткая идеология неотличима от религии, только Бог в ней заменен на царя, а ангелы – на чиновников. Нет веры только у южных орд дикарей, но на то они и дикари.

Впрочем, философские диспуты не для него. Пусть Ликон думает, как изменить власть, а Воин – как ее свергнуть. Пока этим занимается молодежь, Церковь сквозь пальцы смотрит на их игры. Побузят, да и устроятся в Мире, как говорил преподаватель истории.

Делая вид, что внимательно слушает проповедника, Чипка осторожно оглядел зал. Где Ликон? Обычно он где-то рядом, в верхних рядах. Или нашел покровителя среди офицеров и занял нижние ряды? Как-то не вяжется с образом хитрого и изворотливого дельца. В его действиях и помыслах всегда найдется второе и третье дно.

Сверху мигнуло, световые лючки затемнились – один из спутников перекрыл солнце, а автоматика глючила. Наладка электроники – вот стоящее дело, которому можно посвятить свою жизнь. Мало кто из присутствующих представляет, насколько они зависимы от робототехники. Вода, воздух, продукты питания – достижения надежной работы автоматики. Это не Земля, где можно жить натуральным хозяйством. Здесь все ресурсы приходится с боем отвоевывать у планеты, которая не рада пришельцам. Здесь невозможно жить без высоких достижений цивилизации, прежде всего роботов. Кто этого не помнит, достаточно посмотреть в сторону ПК, чтобы понять абсолютную зависимость от него. Поэтому Чипка усиленно изучал программирование и схемотехнику. Колония или научится производить свою автоматику, или вымрет.

Читающий не затягивал проповедь. Две обязательные молитвы в день плюс изучение богословия гарантировали духовные знания студентов. А главное – неверие закрывало любой карьерный рост в Церкви, что являлось самым действенным фактором. Даже атеисты и еретики цитировали Священное Писание, находя его заповеди полезными.

– …и сказал Бог Пророку: «Твое слово станет Моим. Передай его людям. И пусть они чтят закон, поскольку он исходит от Меня». Аминь.

Присутствующие встали, подняв символ веры:

– Аминь!

Все четыре двери зала распахнулись, выпуская адептов. Чипка спустился к второму выходу, ведущему на учебные кафедры, и вдруг столкнулся с Ликоном.

– Ты откуда? – спросил Умник, пропуская толпу.

– Как откуда? – притворно удивился тот. – Очевидно, с проповеди. Или ты, как обычно, на молитве программируешь? Я же стоял в пяти метрах от тебя.

– Да? – Чипка наморщил лоб. Может, и правда часть молитвы он мысленно отсутствовал, с ним это случалось, когда решал сложные задачи. – А что не подошел?

– Чтобы Читающий это заметил?

– А, ну да. Идем на историю? Или ты решил пропустить?

Жрец и Умник вышли из зала и свернули в сторону учебных аудиторий.

– Полагаю, не стоит привлекать излишнее внимание, – заговорщическим голосом сказал Ликон.

– Разве мы что-то нарушили?

– Серьезно нет, но мелких проступков достаточно, чтобы к нам присмотрелись. Будем вести себя как паиньки, – он подвигнул, заходя в аудиторию вместе с остальными клириками.

«История Мира», как официально именовался учебный курс, читался сразу всему потоку весь год. Он включал в себя не только историю Земли, Мира Минимума, но и философию, теологию и богословие. Единственная гуманитарная дисциплина, которая давалась всем. В дальнейшем старший клирик мог выбрать гуманитарную специализацию, но любителей иметь непрестижную специальность с каждым годом становилось все меньше.

Ликон и Чипка сели на предпоследний ряд. На последнем ряду обитали самые нерадивые ученики: во время Слушания они умудрялись играть, жевать и болтать. Обычные обитатели этого ряда, компания Имбы, с некоторых пор сторонилась такого имиджа.

Разношерстный поток клириков растекся по аудитории. Несмотря на единую форму, можно легко угадать происхождение студента и его перспективы. Кто занял первые ряды и молчит – ботаны. Станут офицерами. Кто одет в новенькую форму и тихо шушукается – богатеи. Станут номенклатурой Церкви. Кто сидит в середине в старой форме и шумит даже тогда, когда вошел преподаватель, – разгильдяи, кандидаты на отчисление после первого курса. В большинстве будут служить в охране Церкви.

Мир Минимума был социально неоднороден и до Сытой революции, а после Голодной заметно расслоился. Церковь одобряла такой расклад, потому что богатство от знаний, то есть кто больше знает, тот больше работает. А кто больше работает, тот и благ получает больше – это справедливо. Только не уточняет, что вся элита – офицеры Церкви. И попасть в эту привилегированную касту трудно. Любой клан заботится в первую очередь о самосохранении, а уж потом о всеобщем благе.

Чипка отвлекся от грустных мыслей. Раньше, до вступления в Сопротивление, он так не думал. А сейчас постоянные сомнения мешали учебе. И не только ему. Все преподаватели отмечали, что Имба, Ликон и Чипка – самые большие скептики на курсе. Это полезно для развития, но в меру. Особенно не стоило подвергать сомнениям постулаты Церкви.

Послышалась мелодия начала занятия. В аудиторию вошел Лим Тан, майор Церкви. Лекции клирикам младших курсов читали простые офицеры. Но Церковь считала историю важным предметом. При компактном проживании лояльность граждан важнее их умений – так объяснял Жрец. Он читал книгу «Управляй и направляй», которую приписывали Пророку. Или выдумал эту фразу, потому что никто из сокурсников, кроме него, эту книгу не видел.

Лим Тан двигался тяжело, по-старчески шаркая ногами. Тем не менее в одной руке он держал толстый классный журнал, а в другой – кожаную сумку. В полной тишине лектор поставил принесенное на стол, при этом сумка громыхнула, стукнувшись о столешницу. Майор снял вязаную черную шапочку, обнажив остатки волос, утер пот. Подошел к кафедре, открыл графин, налил воды.

Вдруг дверь в аудиторию открылась и вошел Имба. Он рассеянно осмотрелся по сторонам и сказал:

– Прошу извинения. Разрешите присутствовать?

Преподаватель неторопливо выпил воду, надел очки, открыл журнал. Осмотрев вошедшего, сухо сказал:

– Им Ба? Вы должны находиться в госпитале.

– Совершенно верно, уважаемый майор Знания Лим Тан! Но я посчитал свое состояние достаточно стабильным, чтобы продолжить обучение. Как я мог пропустить ваши лекции по истории Мира?!

– Клирик Им Ба, меньше, чем лесть, вам удается только усвоение знаний. Поэтому я разрешаю вам присутствовать. Вам будет это полезно. Подойдите ко мне.

Когда студент подошел к столу, Лим Кан указал на кожаную сумку:

– Что это?

Парень уверенно расстегнул кобуру и достал оружие.

– Револьвер Смит и Вессон, двенадцатая модель под патрон тридцать восемь спешиал, – он откинул барабан, крутанул его, глянул в ствол, защелкнул обратно, направил дуло в потолок и щелкнул курком. – Неплохое полицейское оружие. В нашем Мире можно поразить незащищенного преступника со ста метров, если стрелок опытный. Хотя типичная дистанция поражения – несколько метров, на таком расстоянии пуля пробьет даже бронежилет охранника. Однако этот экземпляр выхолощенный – боек спилен, ствол заварен. Да и патронов для него не выпускается, – он положил револьвер в кобуру.

– Отличное знание оружия, клирик, – похвалил преподаватель, – если бы и в других дисциплинах у вас были такие же способности. Можете садиться.

Воин уверенно прошел на предпоследний ряд и сел между Ликоном и Чипкой.

– Зачем пришел? – пальцами спросил Жрец на тайном коде.

– Скучно, – тем же кодом, почти не отрывая рук от стола, ответил он.

– Отлежался бы еще пару дней, – добавил Умник. В пальцах он держал ручку, поэтому его код со стороны смотрелся забавно, как будто парень играет с предметом.

– Есть дела, – ответил Имба, – поговорим после занятий.

– Тема сегодняшней лекции, – начал Лим Тан, – предпосылки Сытой революции. Вы удивились, зачем я принес музейное оружие, но оно имеет прямое отношение к теме. До революции в колонии правили власть и порядок. Имелась полиция, она была вооружена такими револьверами. Когда начались волнения, можно было ожидать много жертв среди гражданского населения. Однако единственной жертвой стал офицер полиции, который застрелился как раз из этого револьвера.

Через десять лет началась Голодная революция. Огнестрельное оружие в ней почти не использовалось. Однако, как мы знаем, во время тех событий погибло две трети колонии, двести тысяч человек. Точной статистики нет, но более половины умерли от недостатка ресурсов: воды, еды, воздуха. Остальные убиты согражданами. Убиты чем попало: ножами, дубинками, обрезками трубы и прочими бытовыми предметами. Получается, не оружие главный виновник смертей, а хаос, отсутствие власти, который провоцирует применение оружия.

«Ну-ну, – подумал Чипка, – и власть должна быть у Церкви, как носительнице высшей истины». Историю Земли они проходили фрагментарно, но оттуда он понял главное: любой политик считает свои идеи истинными, а чужие – ложными. Впрочем, с легкостью их меняет, потому что идеи не главное. Побеждает не тот, у кого истина, а тот, у кого сила.

– Противники Церкви утверждают, что именно власть виновна в смертях, – продолжил лектор. – И, если ее сменить на милосердную, можно остановить насилие. Однако история учит нас, что самое больше насилие творит не власть, а сами люди. Когда идет речь о выживании и нет скрепляющей власти, человек борется прежде всего за себя, потом за семью, иногда за племя и совсем редко за человечество. В критических условиях человеку трудно осознать себя не индивидуумом, а частью общества. На Земле такая тактика оправдана, потому что население огромное, и войны не наносили критического урона. Даже существовало мнение, что войны, как болезни, уничтожают слабейших, в целом оздоравливая цивилизацию. Но в нашем Мире популяция маленькая и уничтожая чужака, человек уничтожает себя, свое будущее. Ты победил, перебил всех врагов и что дальше? Кто будет производить воздух, воду, пищу? Мы не на Земле, где ресурсы буквально валяются под ногами, здесь все надо производить. А для этого нужны люди.

«Нужны, да – подумал Чипка. – Только не люди, а рабы. В идеале – роботы. Власть не заинтересована в личностях, она заинтересована в болванах, тупо исполняющих данную им работу». Он посмотрел в сторону Воина и Жреца. Они продолжали бурную дискуссию. С его ракурса было трудно распознать слова, но дело явно касалась политики.

– Вернемся к предпосылкам Сытой революции, – продолжил Читающий. – Собственно, «революцией» ее назвать сложно, это было объявление о независимости. Соответственно, истоки события в том, от кого мы зависели и зачем нашему Миру потребовался суверенитет. Здесь я сделаю небольшое отступление. История Земли полна революций за независимость, и они оцениваются положительно. Свобода считается высшей ценностью, борьба за которую оправдывает любые жертвы. Какая же «несвобода» была у нашего Мира? Если кратко, то экономическая и духовная. Они взаимосвязаны, сегодня я остановлюсь на экономике, а духовную составляющую вы будете постигать всю жизнь.

Итак. Когда Земля основала колонию на Марсе, она не рассматривала ее как основное место обитания, хватало места на родной планете. Поэтому многие земляне протестовали против дорогостоящего проекта. Какая выгода от далекого поселения? Когда колонизация шла на Земле, новые земли означали новые ресурсы. Торговля, сбыт товаров. Выгодно. Колония на Марсе несла сплошные убытки. Ресурсы есть ближе, а космическая торговля – дело отдаленного будущего.

Позже на Земле произошла серия «грязных» войн с применением атомного, химического, бактериологического и генетического оружия, жить стало не так хорошо, как раньше. Оказалось, что нельзя загрязнить территорию врага, а самому жить в чистоте. Оружие достигло такого уровня, что влияло на экологию всей планеты. Цена билета на Марс резко выросла. Теперь другая планета рассматривалась, как запасной вариант жизни в случае земного апокалипсиса. За последующие десять лет в наш Мир переправили огромные ресурсы. Метрополия требовала, чтобы колония строила новые города и ускорила терраформирование планеты. Однако колонисты не хотели строить для прибывающих, они хотели жить для себя, требовали независимости и равноправия. Земля возражала: какая может быть автономия у колонии, где все построено на средства человечества?

Возможно, разногласия урегулировали путем переговоров. Но очередная война на Земле стала последней каплей, после чего экология планеты пошла под откос. Это привело к двум последствиям. Во-первых, в колонию стали прибывать беженцы. Они прилетали небольшими партиями с минимумом ресурсов. Неорганизованно, зачастую на таком металлоломе, что непонятно, как он не развалился в космосе. Вся кратчайшая дорога с Земли на Марс усеяна обломками кораблей, которые потерпели аварию, и никто им не помог.

Земля рассчитывала, что колония начнет платить по векселям. Здесь мы переходим от фактов к предположениям, поскольку документы того времени утеряны. Колонисты считают, что к моменту массовой хаотичной миграции с Земли ресурсы для развития колония исчерпались. Например, самый важный груз, термоядерные реакторы, так и не прибыл. А без них какое терраформирование? Земля же считала, что марсиане нерационально растрачивают ресурсы. Она требовала соблюдение договоренностей по развитию колонии, иначе вопрос будет решен силовым путем, то есть войной. Пойдя по пути диктата, метрополия потеряла контроль над колонией. Тогда, через три года после объявления Марсом о независимости, Земля послала третий корабль. Символично. Но это условность: за сорок пять лет колонизации Земля послала сотни кораблей, но в историю вошли только три. Что там было, ПК или войска для подавления бунта, мы никогда не узнаем: корабль разбился при посадке.

«Мутная история с этим кораблем, – подумал Чипка. – Пустынники уверены, что колонисты сбили корабль. И что войну объявила не Земля, а Марс. Колонисты объявили, что не обязаны соблюдать договоренности, потому что они заключены с комитетом по переселению, а вновь прибывающие – нелегальные беженцы».

– Наш Мир объявил о независимости, – продолжил лектор, – и Земля была вынуждена принять ультиматум. Что ей оставалось? Разбомбить единственную надежду человечества на выживание? Корабли перестали прибывать, наш Мир оказался предоставленным самому себе. В это время на Земле произошла экологическая катастрофа и землянам стало не до колонии. Даже если бы они хотели что-то перевезти на Марс, уже не было ресурсов для этого. Таким образом, наши пути развития окончательно разделились.

О духовной несвободе. Думаю, вы уже поняли суть. Метрополия в сотне миллионов километров, плохо разбираясь в жизни колонии, пыталась навязывать ей свое видение будущего. Она собиралась воспроизвести путь, который показал тупиковость на родной планете. Человечество пыталась управлять природой, не думая о будущем. Безудержно потребляло ресурсы, а не сохраняло их. Наш Мир Минимума пошел другим путем. Но пока мы пришли к примату духовности, а не экономики, прошло много времени.

Вкратце это все о предпосылках Сытой революции. Детали вы разберете на практических занятиях.

Лим Тан поднял два пальца и посмотрел вверх, к чему-то прислушиваясь. Как будто по его заказу прозвучала мелодия окончания занятия. Он позвал ближайшего клирика, знаком указав на кобуру. Тот взял ее, хотел помочь с книгой, но офицер отказался, взял сам и пошел к выходу. Студенты потрусили следом.

– Какие планы? – спросил Жрец, прислонившись к стенке рядом с дверью аудитории. Делать это не стоило, так как она заляпана пережеванным мумие, которое клирики выбрасывали на выходе. Чипка хотел сказать это, но злорадно подумал, что черные пятна смолы на щегольском мундире Ликона будут смотреться аутентично.

– Мне нужно размяться, – ответил Имба, потягиваясь. – Вечером у нас товарищеский матч с параллельным курсом, помните?

– Я на программистские курсы, – ответил Умник, сдвигаясь в сторону от выходящих студентов.

– Что, уже берут в Орден Знания? – усмехнулся Ликон.

Чипка пожал плечами. Усмешка товарища была неуместна: тройка понимала, что успех их операций зависит от информации, которую поставлял Умник. Но таков был Ликон: любому, кто с ним контактировал, пытался внушить свою важность.

– А сам ты куда? – спросил Имба.

– Сделаю задания на завтра, – Жрец пошевелил пальцами в воздухе. На тайном коде это могло означать или «Все равно» или «Это важно». В этом весь хитрый Жрец.

– Ладно, – Воин забросил спортивную сумку на плечо. – Встретимся на площадке.

Он направился в спортивный сектор. Дождавшись, когда лидер отойдет достаточно далеко, Жрец поделился сомнениями:

– Что-то он рано оклемался. Доктор говорил, что с таким кислородным голоданием пациент не выходит из комы раньше недели. Если вообще выходит.

– Ты не рад? – покосился на него Умник.

– Очень рад. Но мы должны подвергать сомнению любую информацию, не ты ли так говорил? Наш друг провалялся под завалом не менее получаса. Кислорода там почти нет. Запас у него кончился еще до обрушения. А теперь скажи мне, носитель точного знания, сколько человек может продержаться без кислорода?

Чипка закрыл левый глаз, поправил линзу. Видимо, загрязнение – пыль стала просачиваться даже в Академию.

– Обычный минут десять, если двигаться. Если войти в особое состояние, и замереть, то дольше.

– «Особое состояние» – это кома?

– Да.

– Когда мы подняли Имбу, он оказался в сознании, так? – продолжал давить Ликон. – Более того, как только я дал ему кислород, он начал двигаться, нам не пришлось его нести. То есть обычный человек пролежал тридцать минут без дыхания в сознании, потом встал и пошел. По данным ЭЭГ доктор поставил ему диагноз «кома», по данным ЭКГ[13] «обширный инфаркт» и уложил в койку. И вот человек с таким букетом нарушений встает через час после госпитализации, а через день как ни в чем ни бывало идет на лекции.

– Ну… – Чипка задумался. – Он выносливый. Короче, Ли Кон, ты на что намекаешь? Что он бадавий?

– Может быть. – Жрец повел пальцами в воздухе, на коде это означало «чушь» или «Я не знаю». – Или вся эта затея с походом в «боковую штольню» – не более, чем блеф. Воин делал что-то другое и у него имелся запасной иг.

– У тебя паранойя. – Чипка поправил лямки рюкзака: его «книги» не имели твердых обложек и при переноске превращались в одну большую бумажную массу. – Кому доверять, если не лидеру тройки?

– Я дал тебе информацию для размышления. Ты же у нас главный специалист по анализу. Ты и делай выводы.

– Пока у меня вывод единственный: я опаздываю на Практику по программированию. Ты вроде тоже собирался… сделать уроки.

– Конечно. – Жрец широко улыбнулся и гибким движением, как кошка, оторвался от стенки. Чипка заметил, что товарищ не прислонялся к стене, только делал вид, как будто ждал нападения. – Учеба – прежде всего, так нас учит Церковь?

Товарищ шагнул к лестнице и быстро сбежал по ступенькам.

«Если подвергать сомнению лояльность кого-то, – подумал Чипка, – то прежде всего твою. Половину времени ты проводишь неизвестно где и после этого наезды на лидера, жизнь которого легко отслеживается».

Умник пошел на кафедру Знания.

Глава 6. Занятия по программированию

Кабинет практических занятий по программированию располагался на верхнем этаже, почти под крышей: так минимизировались затраты на охлаждение компьютеров. Так объясняли преподаватели, хотя непонятно, зачем охлаждение терминалам: кроме дисплея и клавиатуры, они ничего не имели. Может, раньше здесь стояли мощные процессоры, нуждающиеся в охлаждении, о чем намекали трубы вентиляции. Но сейчас они были перекрыты для экономии тепла.

Чипка вошел в помещение последним: старшие клирики второго курса обучения уже заняли места. Им было проще добираться: все их занятия, и теоретические, и практические, проходили здесь. Не надо идти через все здание, как ему. Всего шесть студентов, негусто. Определенно, программирование не лидировало в системе ценностей студентов. Это объясняло, почему его, младшего клирика, допустили к занятиям на факультативной основе. Преподаватели смотрели на него косо, но не выгоняли.

Чипка посмотрел на надпись на экран над кафедрой: «Шифрование». Компьютер преподавателя, единственная автономная машина, не зависящая от связи с центральной ЭВМ, спала. Старшие клирики щелкали клавишами терминалов, приводя их в рабочий вид. Двое за первым столом что-то горячо обсуждали в промежутках между жеванием бутербродов. Умник вдруг почувствовал голод и потянулся за едой в рюкзак. Но в кабинет вошел Оп Тан, майор Ордена Знания, правая рука Кер Дака. Моложавый, но рано лысеющий мужчина, ритуально приветствовал поднявшихся клириков:

– «Чтобы из Хаоса создать Мир, Богу потребовалась только единица».

– «Чтобы вернуть Хаос, достаточно только нуля», – откликнулись студенты и сели.

Оп Тан осмотрел кабинет, задержавшись взглядом на Чипке, прищурился.

– Тема сегодняшнего занятия, – он показал рукой на экран сзади себя, – шифрование. Надеюсь, все внимательно прослушали теоретический курс, – он опять остановился взглядом на Умнике, намекая на то, что тот не посещал лекции. – Это недавнее направление, введено после Голодной революции. А почему, кто мне ответит? Ми Гель? – Он кивнул клирику с переднего стола, который поднял руку.

– Потому что раньше в Мире не было такого понятия, как «злоумышленник», и не нужно было защищать информацию от кого-либо.

Преподаватель кивнул, усаживая Мигеля.

– Верно, но не совсем. «Злоумышленник» – лицо, которое пытается принести вред кому-то или чему-то. Для этого требуются знания. Однако вред можно нанести и по незнанию. Поэтому существуют шифрованные системы защиты от дурака. Также они применяются для защиты приватности. Поэтому на сегодняшний день в нашем Мире не осталось открытых компьютерных систем и коммуникаций. Специалист по шифрованию как никогда востребован, особо в условиях потенциальной войны с внешним или внутренним врагом.

«Вот и всплыла правда, – подумал Чипка, – Церковь боится как пустынников, так и Сопротивление. У власти всегда есть секреты, которые она вынуждена охранять от масс».

– Не существует абсолютно защищенных шифров, – продолжил преподаватель, – существуют только шифры, которые нельзя взломать за приемлемое время. Наша задача – сделать временные и/или энергетические затраты злоумышленника неподъемными с практической точки зрения.

Чипка поднял руку:

– Все верно, если только сам алгоритм не имеет изъянов или «черного» хода.

– О, юный клирик первого курса поднял интересный вопрос, – Оп Тан усмехнулся. – Вы думаете, что у злоумышленника будет достаточно времени, чтобы исследовать алгоритм?

– Если он открытый, да.

Оп Тан включил свой компьютер.

– Проверим. Каждый старший клирик получит по одному вычислительному блоку, – на большом экране появилось шесть зеленых квадратов, связанных между собой линиями. – Они связаны между собой шифрованной связью и выполняют некую важную задачу. Чип Ка получит в свое распоряжение тридцать два вычислительных блока – максимум, что выделено кафедрой для практических занятий, – ниже на экране появилось тридцать два красных треугольника, клином направленных на квадраты. – У настоящего злоумышленника будет в на порядки меньше ресурсов. Ваша задача, – он пристально взглянул на Умника, – вывести из строя систему до конца занятия. Каждые две минуты вы будете терять одного нападающего, так мы симулируем защиту вычислительных блоков. Кто выиграет, получит досрочный зачет. Проигравшего направлю на дополнительные теоретические занятия до конца года без права зачета. Все готовы?

Клирики как один обернулись к Чипке.

– Я не знаю алгоритма, защищающего линии связи, – развел руками Умник. – Может, я сразу сдамся, и мы займемся более важными занятиями, чем игрой?

– Вы сдаетесь, даже не попробовав? – брови преподаватели взметнулись, обозначилась складка на лбу. – Может, из-за недостатка теоретических знаний? А ведь мне вас настоятельно рекомендовали.

«Кто этот рекомендатель, знать бы», – подумал Чипка. Вслух он сказал другое:

– Хорошо, я попробую.

– Отлично, начали.

Клирики защелкали клавишами, укрепляя оборону блоков. На экране появились дополнительные линии, окружающие квадратики. Красные треугольники не изменили свой вид.

«Оптан уверен в победе, – подумал Умник, – и он прав на сто процентов. Мне не сломать защиту и за все время нашего Мира. Поэтому я не буду пытаться, а займусь более полезным делом, а именно – учебой». Он отправил свои блоки на самоубийственную атаку, настроив их так, чтобы «война» заняла все оставшееся время. После чего начал исследовать локальную сеть.

Оптан верно сказал про внутренних и внешних врагов. Но почему он не упомянул друзей? Ведь успешные атаки делаются не снаружи, а изнутри. Один шпион за минуту может сэкономить годы работы разведки. Чипка вывел на дисплей карту сети и поразился: защита практически отсутствовала! Критически важные узлы вроде управления производством, архивов Церкви, коммуникаций легко отображались на экране. Хотя нет, щелкнув по названиям, он понял, что доступ ограничен. И все же получается, что злоумышленнику достаточно войти во внутреннюю сеть Церкви, и он может делать все, что пожелает?

Умник достал из контейнера пипетку и капнул в глаз. В классе слишком сухо, линза прилипла к глазу, ухудшив зрение. Теперь изображение на экране стало четче. Он запустил мессенджер Церкви. Это приложение работало только внутри Академии, с домашнего компьютера подключиться к нему было нельзя. Замаскировал вход, завел неприметное имя «Брэ Ин». Посмотрим, о чем болтают офицеры. Ага, чаты о выпивке, бабах, спорте. Рабочие вопросы. Доставка, обеспечение, продукты, уборка и прочее. Чаты охраны, управления, офицерского совета, преподавателей – закрыты, только по приглашению. Чипка нашел папку с лекциями Ордена Знания, выбрал подходящую. Мельком глянул на большой экран – прошло десять минут, его «армия» не продвинулась ни на шаг и уже потеряла пятерых бойцов. За терминалами пыхтели старшие клирики, укрепляя защиту. Ну и пусть стараются. Чипка запустил листание лекции на автомате, удобно сел, достал бутерброд. Оптан что-то делал на своем компе, не обращая внимания на ситуацию в кабинете.

Неожиданно в мессенджере появилось личное сообщение от некого «Ат Так»: «И что, так и будешь сидеть и не попытаешься выиграть?». Умник поперхнулся бутербродом, осмотрелся. Противники уткнулись в терминалы, это не они. Оптан? Зачем это ему? А неизвестный прислал ссылку и замолчал. Чипка кликнул на ссылку, открылась папка с программами. Судя по названиям, вредоносный софт. Одна программа подсвечена красным, видимо, пославший намекает, что надо запустить именно ее. Ну что ж, что он теряет? Он запустил программу, нажал на «расшифровщик», ввел данные. Сколько понадобится на раскодирование протокола связи? Сто лет? Тысячу?

Хорошо, что после запуска Чипка посмотрел на большой экран. Прошло две секунды, и вдруг внешняя защита упала и три блока исчезли. Он быстро нажал на остановку.

В кабинете зашумели клирики. Оптан поднял голову и посмотрел на экран. Демонстративно почесал затылок, подошел к терминалу Умника.

– Вы справились с двумя периметрами защиты и отключили три блока. Как вам это удалось?

– Это случайность, уважаемый преподаватель, я нашел лазейку в коде шифрования, – сказал Чипка дрогнувшим голосом. – Генератор случайных чисел зациклился.

– Гм. Я хотел бы посмотреть код вашей программы.

– Но «бой» еще не кончился, – возразил Чип Ка.

Оп Тан вернулся к своему компьютеру. Трое клириков, «защитники» которых «убили», окружили терминал Умника.

– Парни, – поднял руки Чипка, – мне сильно повезло. После занятия я покажу алгоритм и объясню его работу. – Он задумался в поисках заумного объяснения. – Все просто: радужные таблицы для хешей и алгоритм быстрого поиска на нейроалгоритме. Давайте пока отдохнем. Я уверен, что Оптан не будет снижать баллы.

– Ну ты, Умник, – поморщился Мигель, – думаешь, у нас есть время и желание разбираться в твоих алгоритмах?

– Пусть узколобые в Ордене занимаются теорией, – добавил другой клирик, – мы на практических занятиях.

– Ага, сдадим экзамены и получим хорошую должность, – добавил третий.

– Все понял, – примирительно ответил Умник. – По этому поводу приглашаю всех в бар «Фобос», выпивка с меня.

– О, это хорошо! – хмыкнул Мигель. – А потянешь?

– Попытаюсь. Жду вас в баре в восемь часов.

– Заметано.

Клирики вернулись к товарищам, что-то бурно обсуждая на ходу. Чипка быстро вышел из опасной папки с программами и вернул текст лекции. Больше до конца занятий сюрпризов не было: «армия» Умника предсказуемо разбилась о «бастионы врага», Оптан подвел итоги и все стали расходиться. Когда Чипка проходил мимо преподавателя, тот сказал:

– Младший клирик Чип Ка, задержитесь. С вами хотел поговорить ваш рекомендатель.

«Хорошо это или плохо? – подумал студент. – Впрочем, деваться некуда».

Из внутренней двери появился глава Ордена Знания Кер Дак. Чипка видел его всего лишь дважды, оба раза мельком, но сразу узнал: вряд ли на кафедре Знания существовал еще один человек, так разгильдяйски относящийся к форме. Кердак щеголял в шортах, майке и тапочках, как будто выглянул из спальни.

– Оставьте нас вдвоем, – сказал он, присаживаясь напротив Умника.

Оптан скрылся во внутренних помещениях.

– Я рад, что не ошибся, рекомендовав тебя для занятий на кафедре Знания, – сказал Кердак, засовывая руку в карман. Вытащил баночку леденцов, открыл, один сунул в рот, остальные положил перед собеседником.

– И как вы меня рассмотрели? – удивился Чипка. – Я же не сдавал никаких тестов, только на домашнем компьютере программировал.

– К этому мы еще вернемся. Мне кажется, наши истории связаны. Расскажи, как ты взломал коды связи. Только честно, без выдумок «таблиц» и «хешей». Нет у нас таких машин, чтобы за секунды расшифровали килобитные ключи.

– Я зарегистрировался в локальном мессенджере Церкви…

Кер Дак осмотрелся, открыл тумбочку Оптана, достал чайник. Встряхнул его, убедившись, что там осталась вода, включил в розетку. Нашарил прозрачный пакет, вытащил, посмотрел на просвет.

– Так и знал, что у майора есть чай. А мне говорил, что кончился. Дисциплинарное взыскание ты уже заслужил, так что смело продолжай.

– Ко мне вошел в чат некий «Ат Так».

Кер Дак насыпал заварку в чайник.

– Ты давал ему на это разрешение?

– Нет.

– Гм. Это невозможно. Ладно, ври дальше.

Умник принюхался к запаху. Определенно, Оптан знал толк в чаях. Интересно, что напитки популярны именно на кафедре Знания, остальные предпочитали выпивку или мумие.

– Он дал мне ссылку на странный адрес.

– Странный? Покажи.

Чипка прошел к своему терминалу.

– Адреса нет. Как и у мессенджера, – удивленно заметил генерал и разлил чай по чашкам. – Идеальное преступление, не находишь? Надо тебя отправить к Дин Моду. По слухам, у него в подземельях говорят все, – Кердак усмехнулся. – Не дергайся, – он подхватил чуть не выпавшую чашку Умника. – У меня другие методы. Но ты не расслабляйся. Итак, что было по ссылке?

Чипка поежился. В следующий раз нужно одеваться теплее.

– Расшифровщик. Я его запустил, поставил параметры, он мгновенно расколол защиту. Три блока. По секунде на блок. Если бы я не выключил программу, она бы расшифровала остальные.

Кер Дак подул на чашку, отхлебнул чай, захрустел леденцом.

– История слишком фантастична, чтобы ты мог ее выдумать. Что-нибудь слышал о квантовых алгоритмах?

Где-то под потолком щелкнул кондиционер, вдувая в помещение новую порцию холодного воздуха.

– Да, читал, – Чипка сжал горячую чашку, пытаясь согреться. – Делали на Земле. Но в нашем Мире не слышал о таких.

– Не слышал, да… – Кердак отпил чай. – Несколько месяцев назад в моем мессенджере появился некто «Рек Тель» и посоветовал присмотреться к Чип Ке, клирику первого курса. Я узнал, что у тебя дома есть компьютер, и рекомендовал на факультативные занятия по программированию. После чего этот Рек Тель исчез из моего мессенджера и больше не появлялся. Не находишь странным?

– Ситуации похожи… – осторожно заметил Чипка.

Лицо Кердака стало мрачным.

– Не хочу тебя пугать, но ты, мальчик, ввязался в какую-то мутную историю. С другой стороны, никто из Орденов, включая Верховного, так не действует. Черт возьми, даже я не могу влезть без разрешения в чужой мессенджер!

Кер Дак поставил чашку на стол, аккуратно закрыл пакет с чаем, поставил его в тумбочку. Вытер руки о шорты, сел на стол и задумался на минуту. Чипка благоразумно молчал, хрустя леденцами.

– Значит так, – наконец заговорил генерал. – Застенки отменяются. Пока, – он зашелся надтреснутым старческим смехом. – С этого момента ты официально зачислен слушателем в Орден Знаний.

– Но у меня нет времени на первый и второй курс сразу! – возразил Чипка.

– Твои Слушания на первом курсе отменяются. Но сдать экзамены все равно придется. Учеба на втором курсе тебе не нужна. Больше, чем ты уже знаешь, не расскажут. Программируй и присматривайся ко всему неожиданному. Если что, сразу докладывай. Усек?

Кердак снова открыл тумбочку, вытащил пакет с чаем. Осмотрелся по сторонам, сорвал со стены лист бумаги с расписанием занятий. Свернул из него кулек, отсыпал заварки. Вернул пакет назад в тумбочку.

– Вот еще одна загадка: официально чай не поставляется с Земли тридцать лет и не произрастает на Марсе. Тем не менее его продают на черном рынке.

– У меня просьба, – робко спросил Чипка.

– Чего? Хочешь отпуск в подземельях Дин Мода на неделю?

Чипка смутился и покраснел. Помялся и продолжил:

– Не-а. Я уладил конфликт со старшими клириками, иначе бы эта история распространилась. Но я им обещал выпивку в «Фобосе».

Кердак развел руками так, что стали видны дырки в майке в районе подмышек.

– То, что ты думаешь о последствиях своего поступка, – хорошо. То, что решения неоптимальные, – плохо. Гулянка на семерых в «Фобосе», говоришь?

– На девятерых.

Кердак подошел к стене, попытался подкрутить колесико кондиционера.

– Теплее никак. Проклятие Мира Минимума, экономия на всем, – он повернулся к студенту. – Как понимаю, собрался еще взять друзей?

– Да. Иначе они очень удивятся. Особенно Ликон, он хитрый.

– А они не удивятся, что у тебя появилась недельная зарплата офицера Церкви, которую ты готов спустить на выпивку со случайными товарищами?

– Можно оформить как премию за победу сегодня.

Кер Дак сунул кулек с чаем в карман шорт, но тот не вошел. Он освободил карман от мотка разноцветных проводов, просто бросив их на пол. От кончика одного провода отломался припой, покатился по полу, стукнулся о ножку стула и вдруг растекся.

– Что-то мне подсказывает, что, беря тебя на свою кафедру, я получаю целый ворох проблем в будущем. Но другие Ордена уже сбросили меня со счетов в своей политике. Так что надо хоть как-то реабилитироваться. Вырву провода в центральном компьютере, производство встанет, так что не стоит игнорировать знание, – он подобрал комок проводов и сунул их в карман. Потом наступил на жидкий припой и дождался, пока тот впитается в тапки. – Ты в политике разбираешься, сынок?

– Нет, – честно признался Чипка.

– А придется. Твои друзья в ней по уши. Короче. Я закажу тебе пропуск в «Фобос» на сегодня. Девять кружек пива, остальное за свой счет. Иначе кое-кто заинтересуется твоими финансами.

– Спасибо.

Кердак взял за плечо собравшегося уходить Умника и направил его к внутренней двери.

– Через эту дверь быстрей. Последний совет. Старайся не высовываться. Много смотри, мало говори – закон выживания в нашем Мире. Усек?

Чипка поморщился. «Мало говорить» – это его девиз по жизни. Точнее, «Говорить не то, что думаешь, а то, что хотят услышать окружающие». Только с друзьями он мог расслабиться, но даже у них его странные идеи вызывали ухмылки. Все же надо признать, что ум – не самое важное качество для выживания на дне Марса.

– Постараюсь.

Глава 7. Джампбол. Первая игра

Поле для джампбола – круг диаметром от шести до десяти метров. Периметр опоясывает ступенька два метра шириной/высотой. Это «нижняя» арена. Далее еще две, «средняя» и «верхняя» арены. Со стороны поле похоже на складной стаканчик: узкий снизу и широкий сверху. Ступеньки снабжены скобами, чтобы игроки могли хвататься за них в полете. От десяти до пятнадцати игроков с каждой стороны. На противоположных сторонах верхней арены – баскетбольные корзины, куда нужно забивать мячи.

Обычный колонист способен подпрыгнуть на два метра с разбега, а спортсмен делает это с места. Высокие прыжки и длинные передачи мяча по горизонтали и вертикали делают игру зрелищной. Поэтому и баскетбол на дне Марса не прижился – даже слабый игрок мог забить мяч, стоя на противоположной стороне площадки, а корзины пришлось бы крепить на высоте от четырех метров, иначе игроки кидали бы мячи в них сверху, а не снизу.

Зрители располагаются сверху, по периметру верхней арены. Профессиональные площадки закрываются прозрачным куполом от вылета мяча. Бывает, возбужденные зрители прыгают прямо на купол, стараясь поддержать команду.

Имба вошел в раздевалку тренировочного поля Академии. Открыл шкафчик, вытащил форму: шорты, майку и кеды, переоделся. Еще имелась защита: наколенники, налокотники и шлем, но на тренировке они не использовались. Похоже, он последний из игроков. Из сухого «душа» вышел тренер, Кет Бас, брезгливо стряхивая полотенцем пыль, налипшую на тело. Полотенце старое, о чем говорил его темно-красный цвет. Говорят, когда-то из душа текла вода, но никто из знакомых Имбы такого не помнил. Тонкая пыль экономила дорогую воду, но плохо очищала и намертво прилипала к потному телу.

– Разве ты не должен быть в госпитале? – спросил Кетбас, одевая форму.

– Выписали раньше и посоветовали заняться физическими упражнениями.

– Это хорошо, – тренер критически осмотрел игрока, – но ты опаздываешь.

Они вышли из раздевалки на поле. Игроки отрабатывали тренировочные упражнения: прыгали между аренами, передавали мяч, кидали в корзину.

– Сегодня товарищеский матч между младшими клириками Орденов, – продолжил Кетбас, – хочешь участвовать?

Воин открыл дверь, ведущую на нижнюю арену, взял мяч, подкинул его на руке и метнул в сторону ближайшей корзины. Мяч пролетел по пологой кривой и упал на верхнюю арену.

– Бросок неплохой, – похвалил Кетбас, – но в старшей лиге есть игроки, которые отсюда докидывают до корзины.

– Рукой?

– Ногой.

– Это неточно.

– Согласен, – тренер позвал игрока и сказал: – Встанешь на верхней арене под кольцом. Имба будет делать передачи. Лови с места или с прыжка, с приземлением на верхнюю арену. Пятнадцать минут на отработку.

Игрок кивнул, и в три прыжка оказался на верхней арене. Пробежал по кругу и встал под кольцом. Имба размахнулся и кинул мяч. Он не долетел и до верхней арены. Тренер пожал плечами и ушел к другим игрокам. Воин взял другой мяч и снова кинул. Чуть лучше: добил до ног принимающего. В реальной игре передачу или перехватят в полете или заберут с земли. Он кинул еще и еще. При всем напряжении мяч с трудом долетал до края верхней арены. Воин подошел ближе, расстояние до принимающего сократилось. Но теперь приходилось кидать почти вертикально и снова недолет. Кроме того, мешали другие игроки. Через пятнадцать минут к нему подошел тренер.

– Какие выводы?

– Не докидываю, – признался Имба.

– То есть в идеальных условиях, когда тебе не мешают, а принимающий не двигается, на малом поле ты не можешь сделать передачу. На большом поле ты и до средней арены не докинешь, так?

– Я понял, – согласился капитан. – Двухходовка не катит.

– Ты и раньше это знал, – тренер свистнул, призывая игроков. – Но все равно пытаешься взять на себя слишком много ответственности. Да, в твоей команде игроки слабее тебя, некоторые откровенно слабее. Но капитан команды – не тот, кто играет лучше всех, а тот, который может сплотить коллектив. – Кетбас осмотрел игроков, сгрудившихся вокруг них. – Касается всех. Джампбол – командная игра. Вы можете отточить какие-то фишки, позволяющие выигрывать меньшим составом. Но что будет, если у ваших «звезд» что-то разладится или их выведут из строя? Я не против фирменных трюков. Но их должно быть много и владеть ими должны все игроки, а не только «звезды». Тогда будет слаженная и сильная команда, – он посмотрел на часы над полем. – Десять минут перерыв. После чего товарищеский матч. Состав определю перед игрой.

Игроки разошлись по полю. Большинство сели или легли на мягкие ступени арены. Достали бутылки с водой, кое-кто еду. Имба вернулся в раздевалку. В душ не хотелось: ощущения после обдувки песком мерзкие: хоть тело и очищается, но поры забивает мелкая пыль, которую приходится долго выдувать. Он вытерся полотенцем, экономно побрызгал на голову воду из бутылки. Капли поймал ладонью и выпил.

Сзади кто-то шлепнул его по плечу. Имба быстро присел, развернулся и ударил предполагаемого противника. Рука въехала в пустоту: Ликон уже откатился. Но подняться не успел: Воин придавил его коленом, а рукой сжал горло.

– Один – один, – засмеялся Жрец, освобождаясь от захвата. – Техника хороша, но реакция хромает.

Лидер встал и помог подняться товарищу.

– Я не ожидал нападения в раздевалке.

– Хорошее нападение всегда неожиданно, – парировал Ликон, поднимаясь. – Чипка уже здесь?

– А должен?

– Он собирался.

Имба сделал несколько ударов в воздух. Подпрыгнул, ухватился за трубу воздуховода под потолком, сделал подъем с переворотом, сел на нее.

– Значит, придет.

– Если только не увлекся программированием, – Жрец открыл шкафчик и стал вытаскивать форму. – Не пойму увлечения мертвой материей, когда у живой столько проблем.

Из дальнего угла раздевалки донесся голос Умника:

– У живой материи столько проблем именно из-за того, что она не занимается мертвой, – он вышел, полностью экипированный к выходу на поле. – Забыли о том, что в основе нашего Мира автоматика.

Воин спрыгнул на пол.

– В основе нашего Мира учение Церкви, – улыбнулся Имба, хлопая Чипку по плечу. – Думал, совсем перестал тренировать тело, только мозг.

– Насчет этого отличные новости, – ответил тот, надевая шлем. – Но после матча, хорошо?

Компания друзей вышла на поле. Кетбас критически осмотрел их.

– Разминку пропустили?

– Очень много учебы, – виновато, но с хитрецой в голосе ответил Ликон.

– Церкви не нужны хилые офицеры, Церкви нужны крепкие ребята, способные и думать, и за себя постоять, – провозгласил тренер, берясь за свисток. – Итак, товарищеский матч в подгруппе младших клириков. Малое поле, тридцать минут, ограничений по владению мяча нет, но не затягивайте, я слежу. Капитаны, в центр поля.

Капитаны и судья вышли в центр нижней арены. Остальные игроки разбежались по полю. Воин наметанным взглядов уловил, что соперники распределились по классической системе «1:4:5»: один игрок внизу, четверо на средней арене, пятеро на верхней около своего кольца. В его команде такая четкость отсутствовала. Все потому, что Чипка и Ликон не определились с ролью, не считают соперников сильными. Что ж, тренер прав: симптомы звездной болезни.

Судья свистнул и подкинул мяч. Имба не стал прыгать вслед за соперником, а сначала навалился на него. Убедившись, что тот отклонился от вертикали, прыгнул сам. Поймал мяч и, не приземляясь, кинул Жрецу. Тот поймал его и передал Чипке, который оказался под корзиной соперника. Высокий прыжок – и мяч в сетке. Счет 1:0. Весь розыгрыш занял не более трех секунд, соперники даже не поняли, что произошло, а Кетбас не дошел до своего места около двери поля. Пришлось возвращаться. Снова розыгрыш мяча, на этот раз капитан сделал передачу Ликону, тот как раз перепрыгивал с нижней арены на верхнюю. Поймав мяч, тот приземлился, увернулся от напавших соперников, прыгнул и кинул мяч в корзину. Расстояние метров десять, рискованный бросок, но расчет оправдался, гол. Счет стал 3:0 – за бросок со средней арены начисляется два очка, а с нижней три.

Снова розыгрыш, но теперь соперники страховали своего капитана, толкнув Имбу, когда он прыгнул за мячом. Капитан не стал бороться за мяч в уверенности, что соперник не кинет его в полете. Когда же тот коснулся поля, он спокойно выбил мяч рукой и ударил ногой в сторону Жреца. Товарищ поймал передачу, и в одно касание вернул Имбе. Тот уже бежал к корзине соперника. Кинул мяч, но ошибся: тот отскочил от кольца. Однако вездесущий Чипка перехватил отскок и добил. 4:0.

Воин покосился в сторону тренера: «Ну, как выступают мои ребята без разминки?». Тот хмуро покачал головой. Капитан понял намек и на следующем розыгрыше передал мяч своим на средней арене. В самом деле, нельзя вести матч только тремя игроками, пусть другие учатся. Ликон и Умник поняли посыл капитана и перестали забивать, только делали передачи. Игра пошла вязкая: многочисленные ошибки с обеих сторон, потери мяча, свалки. К концу игры счет стал равный, 24:24. Капитан выиграл розыгрыш и сделал короткий пас Чипке, который спустился на нижнюю арену. Не вступая в силовую борьбу, Умник кинул мяч вверх. Высоко прыгнул, поймал и, не приземляясь, кинул снова вверх и в сторону. Приземлился на средней арене, снова прыгнул, поймал мяч на уровне кольца и вдавил в корзину. Раздался свисток окончания матча, но секундой раньше счет стал 25:24.

– Циркачи, – полупохвально-полупрезрительно отозвался Кетбас. – Пользуетесь тем, что в воздухе вам нет равных. Но это только здесь, в младшей лиге. С серьезными соперниками вы втроем не справитесь.

Все направились к раздевалкам. По дороге к Чипке подбежала девушка и затараторила:

– Вы так классно прыгаете! Ваш последний удар феноменальный! А вы уже в сборной Академии? Можно я возьму автограф? – она протянула ему химический карандаш.

Чипка смутился, оглянулся. Имба улыбался, Ликон ухмылялся. Что с них взять?

– А… где расписаться?

– А прямо на руке! – она поставила руку.

Умник облизал кончик карандаша и написал на руке: «Поклоннице Ка Ре от Чип Ки». Отдал карандаш и догнал друзей. Вслед донеслось:

– О, вы меня помните!

– Что она помнит? – удивился Жрец. – У вас уже было свидание?

– Я ее в лифте встретил, – буркнул Чипка. – Она там с парнем ссорилась.

Ликон прижал два пальца правой руки к сердцу – знак любви.

– А теперь использует тебя, чтобы помириться?

Умник скрестил руки на груди в нечетком знаке то ли защите от ереси, то ли «я обхожусь минимумом».

– Не знаю. Я ее второй раз в жизни вижу.

– Ага, второй. Потом третий, десятый… Так оно и начинается.

Чипка покраснел.

– Отстать от парня, – сказал Воин. – Подумайте лучше об игре, – он повернулся к тренеру. – У нас нет команды. Для слаженности нужно много тренировок, как у нас в детстве. А эти игроки, – он махнул назад в сторону поля, – не особо стараются. Нет поощрения, нет желания. Был бы ценный приз за победу в первенстве, а то так, грамоты и смешные талоны на ресурсы. Даже воды недостаточно, – он перевернул бутылку и тряхнул.

– Спортивный комитет обещает увеличить гонорары, – ответил тренер. – Кроме того, с вашими способностями вы могли бы зарабатывать так же, как все, – он подмигнул.

– Вы о ставках? – Имба покачал головой. – Нечестно и чревато.

– Все игроки сотрудничают с букмекерами, – возразил тренер. – Церковь смотрит на это сквозь пальцы. Надо же как-то компенсировать время, которые вы тратите на тренировки. Делай ставки на себя, будет стимул выигрывать.

Имба поморщился.

– А если я сделаю ставку против своей команды и незаметно проиграю?

Кетбас неопределенно повел руками в воздухе.

– Разве ты такое сделаешь?

– Выигрыш непредсказуем, а проигрыш я могу организовать в любой момент. Так что мне выгодно завоевать пьедестал, добиться высоких ставок, а потом продать его в розницу.

Кетбас криво улыбнулся.

– Умник слишком сильно на тебя влияет. Но ты ведь скажешь другу Кетбасу, когда соберешься слить игру?

– Зачем? Тогда я не выиграю. Надо же как-то компенсировать время, которое я трачу на тренировки?

Кетбас неопределенно пожал плечами и вернулся на поле.

В раздевалке Воин снял шлем и утер пот.

– Чипка, ты сегодня превзошел самого себя! – похвалил он друга. – Вижу, что твоя прыгучесть не потерялась на фоне тренировки мозга.

– Ага, он прыгает за высокими достижениями, – добавил Ликон, стягивая спортивную форму. – Это стали замечать даже девушки. Ты в самом деле решил делать ставки?

– Да ну. Один раз сделаешь, другой, потом пойдет один договорняк. Правда, Умник?

– Все букмекерские конторы подчиняются Церкви, – откликнулся тот. – И вся информация у них. Попробуешь заняться инсайдом, поймают. Им конкуренты не нужны.

– Вот видишь, Жрец, тебе умный человек говорит. Сейчас бы в бассейн… – протянул Имба, обтираясь грязным полотенцем.

– А что это такое? – спросил Жрец.

– Это такой искусственный водоем с открытой водой, – пояснил Чипка.

– Ну у тебя и мечты, – усмехнулся Ликон. – Приснилось, что ли?

– Мечты сбываются, – сказал Умник, переодеваясь. – Я знаю одно место, где воду можно пить бесплатно.

– Я тоже, – откликнулся лидер. – Академия. Нажал на фонтанчик, выдается порция вонючей воды. Ощущение, что она идет в водопровод прямо из канализации.

– Лучше. Клуб «Фобос».

– А. – Воин забросил рюкзак за спину и засмеялся. – Еще и «Деймос». Видимо, не мне одному приснилось.

Чипка развел руки, призывая к вниманию.

– Не, ребята, я серьезно. Сегодня у нас зарезервированы места в клубе. Кроме бесплатной воды, по кружке пива на каждого!

Лидер нахмурился:

– И откуда такое счастье привалило?

Чипка свел большой и указательный палец левой руки и положил поверх получившегося кружочка два пальца правой руки вертикально – знак Ордена Знания.

– С кафедры Знания. Пойдем. Подробности по дороге.

Имба закрыл шкафчик и заметил:

– Если это правда, закроюсь там в туалете, разденусь догола и буду мыться в раковине!

– Осторожней с мечтами, они могут исполниться, – рассмеялся Ликон. – Ты в курсе, что клуб «Фобос» – неформальный центр геев? И такой мускулистый парень собирается раздеться догола в туалете? Да ты будешь нарасхват!

– Пусть попробуют, – буркнул Воин. – Если ты не шутишь, – он хлопнул Чипку по плечу, – пошли.

Глава 8. Клуб «Фобос»

Клуб «Фобос» считался лучшим клубом в городе. Впрочем, увеселительных заведений в Мире Минимума мало. Если не считать мелких баров, подобный только один – клуб «Деймос» на другой стороне города. Но, поскольку обычные жители редко бывали на противоположной стороне, можно сказать, конкурентов не было. Однако толп народа ни внутри, ни снаружи не наблюдалось. Залог этого – высокие цены и вход только по приглашениям.

Когда Имба, Чипка и Ликон подошли к дверям клуба, там уже стояли шестеро старших клириков с кафедры Знания. Они успели переодеться и выглядели как минимум прилично на фоне друзей Умника в студенческой форме.

– Честно говоря, мы не верили, что ты придешь, – сказал Мигель. – У тебя просто нет денег, чтобы открыть эти двери, – он кивнул на двух рослых охранников по обе стороны входа.

– И все же попытка – не пытка, – усмехнулся Чипка. Он уверенно подошел к двери и приложил руку к сенсорному экрану.

Охранники переглянулись от такой наглости. Видимо, младшие клирики здесь нечастые гости. Если бы они знали, что у Умника на самом деле тряслись колени. Чудо, что ладонь попала на экран. Сенсорная панель мигнула, меняя нейтральный синий цвет на зеленый. По очереди сначала старшие клирики, потом младшие коснулись панели. Каждый раз она загоралась зеленым. «Кердак в самом деле знает моих друзей, – подумал Чипка. – Ну и конечно, этих шестерых, надежду и опору программного отдела Церкви».

Умник вошел последним. Вся компания стояла в коридоре и испуганно оглядывала мигающие стены. Грохот от музыки стоял такой, что не было слышно собеседника в двух шагах.

– Я тусовался тут разок, – Ликон небрежно взял инициативу в свои руки. – Налево – бар, прямо – танцплощадка, направо – приват-кабинеты. Чип Ка обещал нам пиво. Следовательно, нам налево.

Компания клириков вошла в зал, оформленный в цветах спутника Марса – Фобоса. Стены рыжие, с блестками «снега», усеяны объемными кратерами, самый большой из которых – Стикни – занимал целиком одну стену. Края крупных кратеров обрамлены мигающими светодиодами, а в центре каждого – желто-красная лампа. Вместе это создавало впечатление, что кратер образуется на ваших глазах от удара метеорита. Высокий черный потолок, усыпанный лампами-звездами. На него проецировались планеты и солнце, которые двигались в «космосе». Тщательно отрисованный вращающийся Марс появлялся из одной стены, занимал весь потолок, а потом исчезал в другой. Все вместе это создавало впечатление, что вы находитесь на поверхности Фобоса.

Невидимые колонки звучали с разной задержкой, создавая странное впечатление от музыки. Из-за интерференции на неровных стенах в одном конце зала можно слушать одну музыку, а в противоположном – другую.

За некоторыми столиками сидели прилично выглядящие компании, но большая часть не занята. Пустующий танцпол, видимо желающих развлечься под такой грохот не было. Почти на всю длину зала – стойка со снующими туда-сюда барменами. Ликон уверенно подошел к ней, сел, позвал остальных.

– Я бы в туалет, после тренировки все зудит, – сказал Имба, пытаясь приноровиться к высокому вращающемуся стулу.

– Успеешь, – ответил Жрец, – Чип Ка обещал нам пиво.

Чипка умоляюще посмотрел на ближайшего бармена. Тот, не торопясь, закончил обтирку бокала и подошел к компании. Прежде чем Умник что-то сказал, он глянул на экран под стойкой, осмотрел компанию, видимо, считая гостей, и наконец выдал:

– У вас девять пинт лагер. Сейчас налью. Будете еще что-нибудь заказывать?

– Пока… нет, – выдавил Чипка.

– Отлично. Порция крекеров за счет заведения. Устраивайтесь.

Бармен выхватил две кружки из держателя бокалов, поставил под пивные краны, открыл. Выхватил еще две кружки, потом еще. Через минуту на барной стойке появилось восемь кружек с пенным напитком. Ловким движением бармен вытащил из-под барной стойки восемь корзин с солеными крекерами.

– Нас девятеро, – заметил Чипка.

– Я вижу, – спокойно ответил бармен.

Он налил в шейкер напитки из двух бутылок одновременно. Добавил лимонного сока и зеленого порошка. Заполнил льдом. Закрыл крышку, потряс. Открыл, вылил в бокал. Украсил его кусочком красного перца и поставил перед Чипкой.

– У вас в заказе наш фирменный коктейль «Стикни» и сырные шарики на закуску. Пейте осторожно, он крепкий и острый.

Бармен пододвинул к клиенту тарелочку сырных шариков. После чего вернулся к протирке бокалов, не обращая внимания на компанию. Видимо, он знал, что больше заказов не будет.

– Ого! – воскликнул Ликон. – Стикни? Это же кратер на Фобосе размером с половину спутника. Там еще станция связи раньше работала.

– Она и сейчас там, – ответил Чипка, осторожно отпивая коктейль. – Только давно сгорела. Ух, какой острый, – поперхнулся он. – Видимо, поэтому его так назвали.

– Ну мы пойдем, – сказал Мигель, поднимая кружку пива и чокаясь с Чипкой. – Спасибо за угощение.

Он повернулся к остальным парням и последовал к столику в дальнем углу зала, где сидели ярко одетые девушки.

– Ничего им не светит. – Жрец тоже проводил клириков взглядом. – Эти девушки тут работают. Консумация.

– Чего? – не понял Чипка, пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чем-то в мелькании светомузыки.

– Раскручивают клиентов на дорогую выпивку. А поскольку у твоих новых друзей денег нет, то они быстро обломятся.

– Они не мои друзья, – буркнул Чипка.

– Интересно, – Имба осторожно отпил из бокала Умника. – Дорогой коктейль. Перец настоящий, я его с детства не видел. Рассказывай, кому продался за выпивку.

– Может, отойдем? – Ликон кивнул в сторону столиков вдоль противоположной стены.

Компания подхватила кружки и отправилась на намеченное место. Когда они сели на мягкие кресла, Чипка осмотрелся. Старшие клирики выпили пиво и тусовались на танцполе. С ними две девицы – неужели в этом заведении бывают свободные? Остальные компании за столами не горели желанием танцевать. Это выглядело странно, как будто заведение предназначалось не для развлечения, а для серьезных переговоров. Впрочем, а они чем заняты? Умник сделал еще один глоток. Горло обожгло, а в голове приятно зашумело. Он просигналил пальцами:

– Переходим на код. Открытый ключ: «23».

В дальнейшем он частично говорил, но больше передавал зашифрованным кодом:

– Помните книги про мальчиков-волшебников, что мы читали в детстве?

– Их было много, – отозвался Ликон.

– Но сюжеты похожи. На дне Марса живет обыкновенный неприметный мальчик, вдруг к нему приходит старый пустынник-волшебник и объявляет, что тот избранный и от него зависят судьбы Мира.

– Можно без намеков? – спросил Имба.

– Мальчик – это ты, волшебник – майор с кафедры Знаний? – догадался Жрец. – Если наш Мир теперь зависит от тебя, то я в ужасе.

– Почти. Но сначала я наткнулся на некую разумную сущность в локальной сети Церкви.

– С тобой связался кто-то из разведок Орденов? – спросил Ликон.

– Нет. Это не человек. Никто из людей не может решить те задачи, что поставили передо мной.

Чипка допил коктейль, сходил к бару и принес бутылку воды. Вылил ее в бокал с остатками коктейля и размешал перцем. Отпил, поперхнулся. Жрец стукнул его по спине.

– Не увлекайся, товарищ, а то дорогая выпивка может войти у тебя в моду.

Умник откашлялся и вкратце изложил события в кабинете программирования.

– Это розыгрыш, – заключил Жрец. – Подстава. Задания сфабрикованы, потом кто-то выдал тебе «ответы».

– Со мной беседовал Генерал Знания. Тоже розыгрыш?

Ликон пододвинул свою кружку с остатками пива Имбе.

– Пиво тут хорошее, но очень уж крепкое. По ощущениям, больше десяти процентов. Такое не сваришь брожением, химия.

Имба жестом поблагодарил товарища, сделал несколько глотков.

– Уж точно лучше той дряни, что варят в общаге из старых носков.

– Кер Дак сделал приглашения, не спрашивая имен, – продолжил Чипка.

– Нашу компанию знают все, – пожал плечами Жрец, – с раннего детства мы лучшая команда джампбола.

– Генерал намекнул, что я запустил квантовые алгоритмы решения задачи. А их контролирует центральный компьютер, и даже Верховный Жрец не имеет к ним доступа. Разве что Голос Бога.

Знак «Голоса Бога» Чипка показал общепринятый, два разведенных пальца, прижатые к губам. Имба и Ликон инстинктивно повторили жест. Чипка вынул из рюкзака листок исписанной бумаги и макнул его в стакан с водой. Быстрыми уверенными движениями согнул из него нечто, похожее на голову. Пошарил рукой под столом и вытащил кусок пережеванного мумие. Нарисовал им на оригами рот, глаза, уши и насадил на палец.

– А что мы знаем о Голосе Бога? Эта некая разумная сущность, управляющая всем в Мире Минимума. Иногда он разговаривает с обычными людьми, исполняет их желания. А если важнейшая сущность нашего Мира – просто марионетка?

Имба хмыкнул и бросил на Чипку взгляд, которым награждают взрослые глупых провинившихся детей.

– По праздникам да, – согласился Жрец. – В обычное время с ним якшается только Верховный. Церковь нуждается в легитимности власти. Во всех религиях она от Бога. Высшее существо ни увидеть, ни услышать, поэтому оно надиктовало кодекс поведения жрецам и передало им власть.

Чипка пошевелил пальцами. Кукла задергалась, открывая рот.

– Кроме того, что Голос Бога может услышать любой гражданин.

– Любой гражданин может услышать эту музыку, – Ликон повел рукой вокруг, – но это не означает, что она божественна.

– То есть утверждаешь, что никакого Бога нет, его выдумала Церковь?

– Бог есть, – твердо сказал Ликон. – Он в душе каждого. А вот полномочия любой церкви – выдумка. Попытка стать посредником между Богом и человеком. С большой выгодой для себя.

Чипка смял оригами и кинул в стакан.

– Верховный часто исчезает на несколько лет, вместо него говорит Голос Бога. Возможно, он давно умер и Церковь использует двойников, чтобы убедить народ в бессмертии вождя и несменяемости власти.

– Так, о богословии поговорим в Академии, – вмешался Имба. Он слегка захмелел, о чем говорили неуверенные знаки пальцами. – Сейчас ближе к практике. Чипка имеет доступ к внутренней сети Церкви. Это хорошо. Но за ним будут пристально наблюдать. Это плохо. Мое предложение: пусть он продолжает учиться на кафедре Знания, собирать информацию о Церкви и всем, что есть в сети. Не высовываться. Дополнительные задания после того, как я проконсультируюсь с куратором тройки.

– Хорошо, – согласился Чипка. – Что делаем сейчас?

– Развлекаемся, – голосом ответил Ликон. – Мы же в «Фобосе»!

– Не очень-то тут развлечешься без денег.

– Да и с деньгами и не особо развернешься.

– У нас другая цель, – сказал Воин.

Все трое положили ладони на стол так, чтобы указательные пальцы соприкоснулись, образуя трехлучевую звезду, символ Триады, Сопротивления.

– Я пойду домой, – объявил Чипка, – с завтрашнего дня начинаются напряженные деньки – учиться сразу на двух курсах.

Имба поднялся, чуть пошатнувшись. Отвел левую ногу, опершись на правую и принял боксерскую стойку.

– Я сопровожу тебя.

– Кто кого еще будет сопровождать, – усмехнулся Жрец. – Умник, проводи Воина до общежития, тут недалеко.

– Хорошо.

Глава 9. Два соратника

Генерал Земли Кан Дан перебирал донесения разведки, когда раздался глухой хлопок. Он оттолкнулся ногами от пола и подъехал на офисном стуле к приемнику пневмопочты. Судя по синему цилиндру, обычная рассылка Церкви: приказы, циркуляры, новости. Однако он уже получил такое послание час назад.

Мужчина вынул бумаги, свернутые в трубку, и вернулся к столу. Не торопясь, затемнил окна до минимума и добавил свет. В темном кабинете стало еще мрачней. Макеты добывающих комбайнов, стоящие по углам, скрылись в тени, осталась только пальма в кадке, стоящая посередине помещения, – ее освещала фитолампа. Потолок и стены были покрыты обоями, имитирующими породы Марса. Пол выложен каменной плиткой, отшлифованной до блеска посетителями. На камнях в шахтах Кан Дан чувствовал себя уверенней, чем на скользких полах Академии.

Он развернул посылку. Сразу отбросил писанину Церкви и вынул из кипы рекламный листок поставки воды: «Наша вода течет к вам в дом прямо с ледника». Так он и поверил. Вся добытая вода поступает сначала в ПК для выделения дейтерия. Вода для питья – переработанная, и не раз.

Он переключил подсветку стола на ультрафиолет и нашел маленькую метку в углу листка. Ножиком для открывания писем соскреб микроточку с бумаги. Подцепил ее пинцетом и положил на угол стола. Включил яркую подсветку и увеличение. На экране показалась таблица пятизначных чисел. Офицер вытащил из стола справочник по породам Марса, посмотрел на календарь, нашел нужную страницу и занялся расшифровкой.

Через десять минут появилось послание: «Приглашаю сегодня в 21:00 на встречу в моей резиденции. Приходите со своими телохранителями, коды лифтов…». Дин Мод не доверял ни телефону, ни мессенджеру, ни устным переговорам в не контролируемых им местах. Кан Дан запомнил коды и кинул расшифровку в шредер. Вернул освещение, нажал кнопку вызова адъютанта. Беззвучно отворилась дверь кабинета и вошел офицер Земли по особым поручениям.

– Через два часа я отправляюсь в штаб Воздуха. Приготовьте эскорт.

– У вас официальное приглашение? – спросил подчиненный.

– Нет. Пойдем подземным ходом. Коды лифтов мне передали.

– Это не может быть ловушкой? – Офицер подтянулся, ощупывая кобуру под мышкой. – Может, сначала послать отряд проверить путь?

Кан Дан хотел сказать, что глупо приглашать в ловушку, но офицер и так это знал. Поэтому он ответил:

– Коды наверняка одноразовые. Проверьте нашу часть хода, обновите освещение. Назначьте двоих телохранителей из старой гвардии. – Он помолчал, думая. – Вызовите кого-нибудь из разведки, пусть доложит общую обстановку. А то я ничего не пойму из разрозненных докладов. – Он показал на бумаги на столе.

– Слушаюсь! – адъютант развернулся и вышел.

Через несколько минут в кабинет зашла девушка лет десяти-двенадцати. Строгая форма, волосы скручены в хвост и убраны назад. В руках бутылка воды.

– Ле Та, офицер разведки Ордена Земли, прибыла по вашему приказанию.

– Где ваш доклад? – спросил Кандан, щупая взглядом аппетитную фигуру девушки.

Девушка приложила два пальца правой руки к голове – жест мудрости. В данном случае означало «У меня все в голове». Кандан поморщился – он не любил интеллектуалов.

– Докладывайте.

– Церковь. Мобилизует ресурсы, чтобы снизить протестные настроения. Увеличена выработка энергии и норма отпуска кислорода за счет резервов Ордена Воды. Верховный подозревает, что Дин Мод выводит ресурсы из оборота, и хочет найти их. Разведка Церкви подключила к этому Сопротивление. Точные данные неизвестны.

– Почему? – строго спросил генерал.

– У нас нет своих людей в разведке Церкви, – пояснила Лета, – а у Дин Мода есть. Их главная задача не добыча сведений, а противодействие разведкам других Орденов.

– Чертов Динмод, – глухо ругнулся Кандан. – Продолжайте.

Девушка открыла бутылку и предложила воду начальнику. Кандан провел пальцами по губам: «Спасибо, у меня нет жажды». Лета выпила воды и продолжила:

– Орден Воды. Альянс с Церковью, Ден Клер поддерживает старые дружеские отношения с Верховным. Дин Мод пытается его сместить и поставить своего человека, Дон Тона. Таким образом он хочет контролировать Орден.

– Успешно?

– Сведений мало. Дон Тон связан с Сопротивлением и ведет свою игру. Он поставляет воду на черный рынок и накапливает собственные ресурсы.

Генерал оттопырил два пальца на левой руке – проклятие Двуединого.

– Хоть кого-то Динмод не контролирует. Дальше.

– Орден Воздуха. Ворует, списывает и скупает воздух, воду, еду. После чего ресурсы исчезают.

– Куда? – по инерции спросил генерал, хотя знал ответ.

– В подземные хранилища Ордена Земли.

Кандану показалось, что девушка чуть заметно улыбнулась.

– Благодаря неограниченным ресурсам, разведка Ордена Воздуха скупила всех агентов.

Хозяин кабинета поднял листок со стола, посмотрел на него.

– Включая вас, Ле Та?

– Включая меня, – ничуть не смутившись, ответила девушка. – Лучший способ добраться до секретов чужой разведки – стать ее агентом.

– И чем же Дин Мод интересуется?

– По его заданию я опекаю группу Сопротивления Имбы. Клирики. Есть информация, что они ищут хранилища Дин Мода.

Кандан приложил два пальца левой руки к голове: «С ума сойти».

– Клирики? Ищут хранилища? Мир сошел с ума.

– Не совсем. Их направляет кто-то из разведки Церкви. Но все равно бессмысленная суета.

– Почему?

– Потому что хранилищ у генерала много. Он может пожертвовать одним-двумя, заманив сталкеров в ловушку. Удаленный подземный склад – идеальное место для захоронения врагов. Даже если их найдут задохнувшимися, никто ничего не заподозрит.

Кандан положил листок, достал из ящика маленькую бутылочку с черным настоем, сделал глоток. Поморщился, щелкнул пальцами. Девушка подала ему свою бутылку. Генерал сделал глоток, запивая горечь настоя, и вернул бутылку.

– Дин Мод пригласил меня на встречу. Это нехарактерно для него, обычно все дела он решает дистанционно. Что задумал этот демон, по вашему мнению?

Ле Та спрятала бутылку в карман кителя, поправила волосы и ответила:

– Дин Мод готовит восстание. Он хочет быть уверенным в своих… соратниках. Он собирается напугать вас своей мощью.

Кандан осклабился, откинулся на кресле.

– Насчет «напугать» – кишка тонка. Шахты по-прежнему в моих руках. Я знаю, где зарыты его ресурсы.

Подчиненная, не меняя выражения лица, спросила:

– Все?

– Надеюсь, что все. На что ты намекаешь? Говори прямо.

Ле Та провела двумя пальцами правой руки по голове, как будто извлекая из нее нужные сведения.

– В последнее время погибло много шахтеров. Возможно, они знали больше, чем им положено. Что, если координаты хранилищ в вашем досье фальшивые?

Кан Дан поморщился.

– Эти хранилища роют мои люди. Думаешь, подземелья могут двигаться?

Девушка помедлила, смахнула с рукава невидимую пылинку и ответила:

– Не могут, конечно. Но Орден Земли ведь только строит хранилища, заполняет его Орден Воздуха. Что, если большинство схронов пустые?

Генерал поднялся, подошел к девушке на расстояние ладони. Посмотрел ей прямо в глаза. Та не шевельнулась. Мужчина вернулся к креслу, сел, выпил еще настоя. Лекарство подавляло тревогу, но не могло ликвидировать ее причину. Разведка права – доверять информации Ордена Воздуха нельзя. Дин Мод кормит своих соратников дезой. Только за последние три года он вырыл для него полсотни тайных хранилищ. И сколько из них Орден Воздуха заполнил? Пять? Десять? Вряд ли больше. А может, и ни одного, ресурсы Дин Мод хранит в других местах. Лета права. Но потерять лицо перед лицом подчиненной было невыносимо.

– Спасибо, свободна.

Лета развернулась и вышла.

Кандан выпил еще настоя. После того, как он заключил тайный союз с Дин Модом, официально пересекаться им нельзя. Кто-нибудь проанализируют частоту встреч, время, места и сделает выводы. Чертов выскочка! Пробил кровью путь наверх и думает, что сможет удержаться. Страх – сильная мотивация, если в меру. Но они давно живут в постоянном страхе: что кончатся ресурсы, на город упадет метеорит, народ взбунтуется, Сопротивление поднимет восстание, бадавии нападут, ПК сломается и прочее. Умереть зная, что твои потомки живы, не самое страшное. Гораздо страшнее уйти, зная, что после тебя не останется никого и ничего.

Кан Дан вздохнул, достал из барной стойки бутылку с водой. У него хранилась настоящая первичная вода из подземного льда – шахтеры поставляют контрабандой. Он не хотел показывать ее Лете, хотя эта ушлая шпионка наверняка знает. Налил стакан, посмотрел на просвет. Абсолютно прозрачная, никакой пыли. Добавил спирта из другой бутылки так, чтобы жидкости не смешались. Вытащил из стеклянного бюкса оранжевый кристаллик, бросил в коктейль. Поставил стакан на стол. Притушил свет, включил ультрафиолетовую подсветку и стал наблюдать светящиеся зеленые треки на границе спирта и воды. Насладившись зрелищем, осторожно вставил соломинку так, чтобы она не касалась дна, и стал пить. Спирт обжег рот, но вода смыла боль. И снова спирт. И снова вода. «Как наша жизнь, – подумал генерал, – постоянно на тонкой грани порядка и хаоса, света и темноты. А на границе бушует гроза. Но только Бог наблюдает за этим сверху. А ты смотришь со дна. Со дна Марса».

Рецепт коктейля дал ему Дин Мод, он называл его «Полярное сияние». Похожие зеленые сполохи наблюдаются на поверхности Марса в местах магнитных аномалий. По ним можно искать железную руду, хотя признак ненадежный. И таких признаков точно нет на полюсах, так что название неверно.

Тихо тренькнул телефон. Кан Дан нажал кнопку громкой связи.

– Один час до назначенного времени, – сказал адъютант. – Сопровождение готово.

– Хорошо, выхожу.

Генерал оделся для выхода за пределы города: поверх формы плащ, способный герметизироваться, ИГК, запасные батареи, складная палатка, ножи и прочие предметы выживания. Он знал, что в собственном штабе смеются над его привычкой, но он посмотрит, кто будет смеяться последним в случае катастрофы. А она обязательно случится в ближайшее время, если генералы наконец не договорятся между собой и не отстранят Верховного от власти.

Он выключил энергоснабжение кабинета и вышел, плотно притворив дверь. В коридоре около лифта его уже ждали двое охранников в таких же темно-красных плащах. Старая гвардия, с такими можно хоть сейчас отправляться в пустыню. Они первыми вошли в лифт, он следом. Ехали до самого низа, где располагались склады Ордена Земли. Мимо палет, оборудования, электрокаров. Встречающиеся офицеры коротко приветствовали генерала и возвращались к работе. Еще один лифт. Телохранители набрали нужный код, и он поехал вниз.

Они вышли в полную тьму. Реагируя на движение, загорелись лампы под потолком, обозначив подземный ход. Здесь не прокладывали ни кабелей, ни труб – ход использовали только для передвижения людей и грузов. По мере прохождения лампы сзади гасли, впереди зажигались. Иногда не зажигались – давно не чинили, но никто в его группе не включал фонари – путь хорошо известен. Только телохранитель, что шел первым, пристально смотрел на датчик движения, укрепленный на руке.

Несколько раз встречались ответвления, но они не сворачивали. Наконец ход уперся в очередной лифт. Генерал включил налобный фонарь, освещая кнопочную панель. Набрал код из послания Дин Мода. Дверь открылась, включился свет. Телохранители вошли первыми, осторожно оглядываясь. На стене только одна кнопка. Генерал нажал ее, кабина натужно заскрежетала и поехала вниз. «Идеальная ловушка, – подумал Кан Дан, – подрезать тросы, несчастный случай. Если трупы вообще найдут».

Спускались долго. Мелькнула шальная мысль, что проще по лестнице. Но они давно были разрушены и там нет воздуха. Много лифтов колонисты построили после Голодной революции, когда Церковь активно вгрызалась в толщу породы, пытаясь уйти от ненадежного открытого мира. То, чего отцы-основатели пытались избежать – подземной жизни, – теперь возвращалось в худшем виде.

Наконец кабина остановилась. Двери открылись в небольшую, ярко освещенную комнату, плотно набитую офицерами Воздуха. Один из них, Тинкан, протянул руку:

– Генерал Ордена Земли, Кан Дан, добро пожаловать в штаб Ордена Воздуха. Генерал Ордена Воздуха, Дин Мод, ожидает вас в приемном зале. Просьба оставить охрану здесь, – он указал на телохранителей.

Кан Дан кивнул, и охранники присели на свободные стулья вокруг мониторов. Тинкан пригласил следовать за ним.

– Приемный зал рядом, мы старались дать вам ближайший лифт. Дин Мод хотел встретить вас лично, но у него важное совещание.

«Так я в это и поверил, – подумал Кан Дан. – Специально тянет, указывает на мое место. Как будто я пришел не как партнер, а как проситель».

Они прошли через галерею: двухметровые металлические арки упирались в какие-то ящики. Присмотревшись, Кан Дан понял, что это крашеный пластик. И все вместе – рентгеновский сканер. Просвечивают, не принес ли он что-нибудь опасное. Следующей была комната с подносами, посудой, блюдами. Наконец они добрались до входа. В глаза сразу бросился трехметровый фонтан в центре зала. То ли у генерала Воздуха съехала крыша, то ли это какой-то тонкий расчет. Так бездумно и расточительно использовать воду мог только безумец или гедонист, которому наплевать на будущее. За фонтаном – заросли бамбука. Перед ним – накрытый стол. По сторонам стояли официанты с подносами. У самого стола на постаменте – статуэтка кошки.

– Прошу вас, садитесь куда угодно, – пригласил сопровождающий. – Генерал Дин Мод сейчас придет.

В самом деле, как только Кан Дан сел, в зал вошел хозяин. Неожиданно «статуэтка» зашипела и спрыгнула на пол. «У Динмода есть живая кошка! – удивился Кандан. – Невероятная роскошь!». Хозяин попытался погладить кошку, но та увернулась и убежала в угол. «Наверняка наблюдал через камеру, ждал, пока я сяду, – подумал гость. – Пижон».

Дин Мод протянул руку поднявшемуся Кан Дану. Хозяин был одет в белые хлопчатобумажные брюки и бежевую футболку. На ногах – плетеная обувь, как будто он находился в реабилитационном центре. Его неформальная одежда резко контрастировала с тяжелой походной формой гостя.

– Извинения за задержку. Доклады, доклады. Ничего без меня не могут! Вы бы разделись, генерал, беседа предстоит долгая, а у меня жарко.

Кан Дан поколебался, но расстегнул и повесил плащ на спинку стула. Туда же отправилась тактическая обвязка с инструментами выживания.

– О, я вижу, вы подготовились. Думали, мы будем ужинать в пустыне?

Гость неопределенно пожал плечами. Сел за стол, поискал глазами напитки. Пара бутылок вина, фруктовый сок, графин воды. Он взял стакан, налил воды. Поболтал воду во рту, проглотил. Хорошо очищенная и восстановленная вода.

– Видите, коллега, у меня тоже есть неплохая вода. Только я не нарушаю закон, воруя ее из шахт. А еще, как вы знаете, я заведую воздухом в этом Мире.

«…и в случае чего перекрою кислород даже друзьям» – перевел его фразу Кандан. Он сделал знак «Все хорошо», но левой рукой, что означало нужду, а также «Чтобы ты провалился в ад».

– Хорошо, что вы начали с главного. Но из-за вашего приглашения и долгого похода через всю Академию я проголодался. Может, сначала поедим?

Динмод криво усмехнулся, сделав вид, что не заметил знака.

– Конечно.

Хозяин щелкнул пальцами, и официанты принесли подносы.

– Птица, говядина? Советую птицу, мясо натуральное. Коров не осталось совсем, сами знаете. Овощи с моих теплиц. Вино беру у Дон Тона, он не только водой приторговывает.

Кан Дан налил вина в бокал, пригубил. «Вином» эту жидкость можно было назвать с большой натяжкой, однако виноградный привкус чувствовался. Он отломил от жареной курицы ножку, положил к себе в тарелку и добавил овощей.

– Он на нашей стороне?

Дин Мод прищурился и улыбнулся, как будто предвкушал тонкое удовольствие.

– Пока мы только торгуем…ся. У Верховного власть, у нас – ресурсы. Ден Клер зависим от нас двоих: вы поставляете ему лед, он мне – воду. А я делаю воздух, от которого зависят все.

Кандан попробовал оторвать кусок мяса от курицы, но тот не поддался. Он уже было потянулся к своему походному ножу, но решил не шокировать хозяина. Взял нож для стейка со стола, отрезал кусок.

– Он делает запасы?

– Делает. Но не только воды. По данным моей разведки, у него всего понемногу.

Кан Дан откусил кусок курицы. Неплохо. Хотя все же чувствуется «резина», ножом такое резать нелегко. Но всяко лучше искусственного мяса. И овощи лучше, чем из его теплиц, хотя он генерал Земли. Дин Мод хорошо устроился.

– То есть он не собирается отсидеться, дожидаясь смены власти?

– Вы удивительно прозорливы.

– Все затаились по норам, как бадавии, – заключил Кан Дан, – и готовятся к катастрофе.

Дин Мод налил вина, набрал в тарелку еды.

– Вы слышали план Верховного. Он предлагает дырявое одеяло, которое вот-вот порвется, растянуть еще. Но ресурсов не хватит на всех. Дать всем по кусочку означает всем погибнуть.

– Еще одна Голодная революция? – с сомнением спросил гость.

– Зачем нам еще один хаос? – улыбнулся Дин Мод, пригубив вино. – Та революция была голодная как раз потому, что ресурсов не хватало на всех. Умные извлекли уроки из тех событий. На этот раз ресурсов хватит тем, кто подготовился.

Кан Дан непроизвольно потянулся к своей укладке. В одиночку с ней можно выжить в пустыне несколько дней, а если забиться под землю, то и дольше. Но потом нужна помощь. Какую помощь собирается дождаться Динмод?

– А кто не подготовился?

– Останутся под крылом Церкви. Верховный исчезнет, как он делал много раз, оставит вместо себя Голос Бога. А это главный козырь, энергия.

«Вот мы и подошли к главному», – подумал гость.

– Насчет энергии. У вас припрятан термоядерный реактор?

Дин Мод вздохнул, взял со стола сигарету. «Неужели будет курить?» – подумал Кандан. – Никотин – мелочь, офицеры употребляют более вредные вещества. Но во всем Мире Минимума табу на открытый огонь, потому что пламя потребляет священный кислород».

Подошедший Тинкан щелкнул зажигалкой. Еще один запрещенный предмет. Генерал прикурил, пустил струю дыма.

– Вы узко мыслите. ПК слишком большой, слишком распыляет ресурсы. Львиная доля энергии уходит на самообеспечение, добычу газов и производных продуктов. Тепло, электроснабжение огромного города. Да что я вам преподаю первый курс Академии? Все это нужно для терраформирования. Мы на этой планете уже сто лет, но колония не расширяется, а скукоживается. Опускается на дно. Мы не вышли на поверхность, наоборот, углубились на два километра. – Он помахал в воздухе зажженной сигаретой, как лектор указкой. – Почему? Потому что нужно минимум двенадцать ПК и два миллиона колонистов для их обслуживания. Земля поставила два процессора, а каких она послала работников, вы сами знаете. Но план не скорректировали: дно каньона, открытый город под пленкой. И что, в пустыне цветут сады?

– Прожектов я наслушался на совещаниях. – Кан Дан взял кусок хлеба и аккуратно вытер им жир с тарелки. – Ваш план?

– Мой план очевиден, – Дин Мод дымом начертил в воздухе квадрат.

«Вроде бы священный знак, Бог, опора Церкви, – подумал Кан Дан. – Но дым развеялся, оставив пустоту». Как бы в подтверждение его слов хозяин продолжил:

– Выжить на Марсе можно только под землей. Затраты энергии здесь на порядок ниже, чем на поверхности, потому что не нужно отапливать атмосферу планеты и снабжать ее кислородом. Ресурсов можно запасти на столетия вперед и перерабатывать их. Энергию дадут реакторы на тории и тепло недр.

– Но мест на всех не хватит, – возразил Кан Дан. – И не будет развития.

– Так устроена эволюция, – Дин Мод пустил колечко дыма, – выживает сильнейший. Мы не можем прокормить собственное население, а Верховный талдычит о помощи Земле! Выживем – подумаем о развитии. Кстати, о третьем корабле, – генерал затушил окурок в пепельнице и отхлебнул вина. – По слухам, там был ПК.

Кан Дан неодобрительно покосился на окурок, на фонтан, на расточительную роскошь хозяина. Надолго ли хватит ресурсов при таких запросах? Допустим, вода, воздух, еда воспроизводимы. Но как под землей выплавлять сталь, синтезировать пластмассы, делать микросхемы? Меньше чем за поколение люди под землей выродятся и начнут поедать друг друга, как уже было. Но Дин Моду на это плевать, на его жизнь ресурсов хватит. Стараясь не затягивать паузу, он сказал то, что от него ожидали:

– Вы хотите запустить реактор под землей?

– Конечно, нет, я не сумасшедший. Под землей его невозможно охладить. Но термоядерный реактор, как вы знаете, модульный. В нашем шестнадцать автономных секций, а в том неизвестно сколько. Но нам хватит и одной секции на столетие.

– Интересная идея, – Кан Дан демонстративно вынул тонкий стилет из кармана и поковырялся в зубах. Охрана у стены колыхнулась. – Какие условия вы предлагаете мне и моим людям? Ведь мы и так давно сотрудничаем.

Дин Мод пододвинул гостю коробку с зубочистками. Деревянные, невиданная роскошь! В ювелирном магазине украшения из дерева стоят дороже золотых, а тут дерево используют, чтобы поковыряться в зубах и выбросить! Кан Дан поколебался и спрятал стилет.

– Более тесное партнерство, – продолжил Дин Мод. – Обмен информацией в противостоянии Верховному. Накопление ресурсов. Мы не можем открыто выступить, пока не разразится катастрофа.

«Откровенно, – подумал Кандан, – настало время прямых вопросов».

– Вы хотите устранить Верховного?

Динмод поднял средний палец на левой руке – страшное богохульство. «Намекает, что все возможно, – подумал Кандан. – И на то, что учение Церкви после его прихода к власти будет пересмотрено».

– Зачем? – продолжил Динмод. – Только лишить его ресурсов. Он сам исчезнет. Забьется в норку на несколько лет, как он обычно делает в случае опасности, вылезет, а Мир уже не тот. Мы уйдем под землю, а с пустыней пусть делает что угодно. Но, думаю, здравомыслящие уйдут с нами, и он останется в одиночестве со своим богом.

«Со своим богом, – не нашим, – подумал Кандан. – Видимо, под землей богом станет Динмод». Он ответил:

– Похожие планы у Сопротивления.

– Конечно. Я им это и внушил – медленно и презрительно сказал Дин Мод. – Сопротивление у нас в кармане… коллега. Они хотят свергнуть Верховного и поставить своего – флаг им в руки. Пусть устраивают хаос и ставят наверху кого угодно. А мы под шумок уйдем под землю. После чего наверху разразится еще одна Голодная революция, а выжившие приползут к нам.

– Хищный план, коллега.

– Я вижу, в основном мы договорились, – Дин Мод щелкнул пальцами, и официанты принесли кофе и десерт. – Остались детали.

«Сейчас будут условия, – подумал Кандан, – пожизненный рай стоит недешево».

– Первое. Полная информация о ваших ресурсах. Второе. Мне понадобятся ваши офицеры, если Ден Клер окажется несговорчивым. Третье. Верховный собирает экспедицию в поисках упавшего корабля. Мне нужен свой человек в составе экспедиции. Четвертое…

– Можно в письменном виде? – прервал его Кан Дан. – Я чувствую, у вас обширные пожелания.

– Надеюсь, мы теперь одна команда, – улыбнулся Дин Мод. – Будем дружить. Но ничего писать не буду и вам не советую. Если план раскроется, пострадаем не мы, а будущее Мира.

«Если план раскроется, пострадают все твои соратники, кроме тебя самого», – подумал Кан Дан. Вслух он сказал другое:

– Залог сотрудничества – накопленные нами ресурсы. Если со мной что-то случится, вам не добраться до моих складов. То же самое я могу сказать и о вас. Если заговор раскроется, каждый за себя.

Дин Мод сделал сложный «движущийся» знак пальцами обеих рук. Кан Дан не понял его значение, но вроде бы «Каждый за себя, только Бог за всех».

– А если удастся?

– Если план удастся, боюсь, мы получим нового диктатора под землей, откуда некуда сбежать. Но я не вижу альтернатив, и это залог мой лояльности.

Дин Мод взял салфетку и промокнул ей губы. На салфетке отпечатались два красных пятна.

– Приятно иметь дело с военным человеком. Все четко и по делу. Не беспокойтесь, соратник, пока у власти Верховный, я буду честно следовать нашим соглашениям, это взаимовыгодно. Но когда разразится катастрофа… вы сами можете понять, последствия непредсказуемы. Но мы будем готовы к ней и выживем. И тогда наступит время пересмотра договоров.

Кан Дан поднялся.

– Похоже, вы не ждете катастрофы, чтобы наслаждаться жизнью, – он махнул рукой в сторону фонтана.

– Чем же я еще могу мотивировать своих соратников? – развел руками Дин Мод. – Расскажу, что после победы мы запремся в темных подземельях? Человека одной идеей не увлечешь, ему нужны и материальные награды. Может, фонтанов под землей и не будет, но неплохую жизнь гарантирую.

Как Дан молча скрестил руки на груди: «Я обхожусь минимумом». После чего закрепил обвязку и накинул плащ.

– Пока обещанное вами темное будущее не наступило, я буду пользоваться тем, что имею. Экономно.

Дин Мод кивнул, и два офицера принесли пластиковый ящик. Хозяин открыл крышку и показал содержимое: бутылки вина, контейнеры с мясом, термопакеты с зеленью.

– Я хотел вам предложить кое-что лучше того, что вы имеете сейчас, – покровительственным тоном сказал Динмод. – Но вижу, что вы откажетесь. Пошлю в качестве презента вашему штабу. Говорят, Лета неплохо готовит, – он скабрезно подмигнул.

Кан Дан сдержал порыв бросить что-нибудь грубое в ответ, развернулся и вышел.

Глава 10. Им Ба

Имба проснулся рано. Посмотрев на прогнувшуюся сетку над собой, понял, что сосед еще спит. Скосил взгляд налево – койка рядом уже пуста. Тихий шорох у окна сказал ему, что другой сосед, Ом Ар, уже завтракает. Он скинул одеяло, встал. Потянулся, быстро оделся.

– У тебя сегодня тренировка? – шепотом, чтобы не разбудить соседа, спросил Омар, заливая в чайник отфильтрованную воду.

– Да. Но сначала пробежка. А ты что так рано подпрыгнул?

– У меня работа. Надо убрать западный блок.

Воин подсел к столу. В комнате проживало четверо младших клириков. Для расширения пространства койки поставили в два яруса, в результате в центре появился проход. Его как раз хватало, чтобы протиснуться между шкафами с одеждой и столом. Церковь предоставляла общежитие всем студентам, но по собственной воле сюда никто не рвался. Тесно, грязно, мало свободы. Имбе деваться было некуда – после гибели родителей он жил у родственников и знакомых. Там у него вообще не было личного пространства, а здесь – своя койка и шкаф.

Он открыл бак водяного фильтра, зачерпнул воды. Ржавая, затхлая и вонючая. Преодолевая отвращение, умылся, вытерся углом майки.

– Фильтр надо давно менять.

– Тут все надо давно менять, – зло буркнул Омар, – фильтр, трубы, а главное, воду. Эту воду уже пили, ей мылись и, извини, в нее испражнялись. Никакой фильтр с этим не справится.

– Ну хоть вода есть, – примирительно ответил Имба. – У нас в детстве не было.

– Ага. Если прокипятить, пить можно. Хуже, что воздух ухудшается.

Воин сделал несколько глубоких вдохов.

– Кислород в норме, восемнадцать процентов. Углекислота повышена. Я бы сказал пять процентов.

– Именно. В городе без ига уже ходить нельзя: пленка прорвана во многих местах, ПК не справляется. Так что советую отказаться от пробежки.

– И где мне тренироваться? В коридорах? В Академии и ночью движуха.

Воин зашнуровал видавшие виды кроссовки, подтянул проволоку в местах, где они порвались. Подошел к двери. Секунду постоял на выходе и все же взял с полки ИГК. В блоке располагалось шестнадцать комнат по трем сторонам квадрата. На одной стороне – туалеты, сухие души, служебные помещения. В центре – столы и скамейки, место занятий и развлечений. Там же стоял старый боксерский манекен, на котором он отрабатывал удары. В это время холл еще пустовал. Имба открыл дверь и тут же захлопнул герметизируя. Их блок считался экономным, и воздух у них был лучше, чем у других – чуть меньше пыли.

В коридоре общежития уже сновали уборщики, кто-то возвращался с ночной смены. Воин подошел к окну, выглянул на улицу. Ветра нет, но все равно видимость почти нулевая: грязные стекла. Спустился на три этажа по лестнице к выходу из здания. Вахтер, младший клирик, спал сидя, уткнувшись лицом в руки. Имба мельком посмотрел доску объявлений: еще чистая. Проходя мимо, нарисовал на ней квадрат – символ Мира, Бога, удачи – и вышел в воздушный шлюз. Никто за ним не последовал, хотя обычно здесь полно народа. Он закрутил дверь, включил выравниватель давления. Зашипел воздух, шлюз наполнился наружным воздухом.

По улице уже разъезжали курьеры, шел грузовой транспорт, по тротуару спешили ранние прохожие. Все в масках. Чтобы не привлекать внимания, Воин надел дыхательную маску, но не стал включать аппарат: он еще способен дышать таким воздухом.

Ровной трусцой он пробежался вдоль здания, свернул на центральный бульвар. В городе только одна широкая улица вдоль всего каньона, обсаженная деревьями. В центре парка река Маринер, фонтаны, рекреационные уголки. Сейчас деревья засохли и их вырубили, а фонтаны никогда не работали на его памяти. Маринер давно превратилась в засохшую глину. Если бы не вездесущая пыль, он мог увидеть противоположную сторону улицы. Там все так же, только проживание менее престижное из-за розы ветров. Когда пленка была цела, это не имело значения. Сейчас сверху дуют ветры, принося липкую пыль, которая больше оседает на северной стороне.

Никто, кроме физкультурников, не бегал и не гулял просто так по городу, это не полезно для здоровья. Да и спортсмены норовили заниматься в чистых кондиционированных помещениях. Типа того, что лежит на его пути, хотя вряд ли оно подходит под это определение. Имба свернул на тропку и, обходя вывороченные бетонные плитки, побежал к приземистому одноэтажному зданию. Шлюз заменяла тяжелая пластиковая занавесь, которую обычному горожанину сдвинуть не под силу. Воин с разбега прыгнул на полог, прикрывая руками голову. Шторки раздвинулись, больно хлопнув по бокам. Узкий петляющий коридор с пылеуловителями – и он выбежал в спортзал.

Раньше зал был полем для джампбола, но сейчас на аренах тренировались колонисты. На верхней площадке бегали по кругу, на средней грохотало железо и шли тренировки неигровых видов спорта, на нижней гости переодевались, отдыхали, общались.

Навстречу ему поднялся Кем Ер, тренер по единоборствам. Он окончил один семестр Академии и был отчислен как неперспективный. Но нашел себя в охране, потом как инструктор по рукопашной борьбе. Низенький, круглый и лысый, он создавал впечатление добродушного и неопасного соперника. Но на южной стороне города никто добровольно не напал бы на него. Кемер не любил махать конечностями, предпочитал подручные предметы. И если они находились, то сопернику не оставалось шансов.

– Пробежался? – спросил Кемер, оглядывая Воина. От его внимания не ускользнул выключенный ИГК. – Экономишь? Точно всю дорогу от общаги бежал?

– Да. Я же выносливый.

Тренер обернулся, делая знаки спортсменам. Подтащил складной стул, сел. На голове и руках многочисленные шрамы. Кемер никогда не снимал толстовку, и Имба подозревал, что под ней шрамов еще больше. Видно, что драться тренер учился не в спортивном зале.

– Тогда ты последний выносливый в этом городе, – продолжил наставник. – Никто уже не тренируется на улице. И тебе не советую. Скоро будет невозможно дышать.

– Тем более важно уметь бороться в условиях недостатка кислорода. Вдруг на меня нападет бадавий?

– Он тебя измором возьмет, – усмехнулся Кемер. – Эти создания двигаются, будто медитируют. Пока бадавий почешет себе спину, ты успеешь поменяться с ним трусами.

Шутка была старая и грубая, но Имба подыграл старому товарищу, рассмеявшись.

Инструктор подозвал парня и девушку.

– Это Имба по прозвищу «Воин». Поручаю вам проверить его кличку, а я погляжу на защиту. Возьмите оружие со стойки и идите на среднюю арену.

Ученик положил ИГК, снял обувь. Спросил Кемера:

– А мне что взять?

– Зачем? – вскинул брови тренер. – Хочешь избить новичков?

Имба скрестил руки на груди с оттопыренными пальцами. В данной ситуации это означало «Двуединый, защити меня». Развернулся и быстрыми прыжками поднялся на арену. Спарринг-партнеры заняли позицию в нескольких метрах от него. Парень вооружился двумя короткими палками, а девушка – длинным шестом. Воин сделал несколько легких прыжков на месте, делая вид, что разминается. На самом деле он присматривался к соперникам. Девушка напряженно держит шест двумя руками, выставив один конец вперед. Начинающая. Но удар с разворота может быть весьма неприятным. Парень одну палку выставил вперед, другую держит ниже, в резерве. Опасный соперник.

Воин прыгнул на девушку сбоку. Она предсказуемо двинула шестом навстречу. Он пригнулся под размашистый удар, выпрямился и ударом в корпус сбил противницу с ног. Подкинул шест ногой, поймал в воздухе. Не тратя время на удобный перехват, ударил напавшего парня по руке и добавил по колену. Когда противник упал, он обозначил удар шестом по шее, бросил оружие и поймал поднявшуюся девушку в удушающий захват. Схватка заняла несколько секунд.

– Брейк! – скомандовал Кемер. – Все ко мне.

– Ты, – он показал на девушку, – должна была ударить нападающего концом шеста в грудь или в лицо. Ты, – он показал на поднимающегося парня, – с палками не должен лезть на рожон на владеющего длинным шестом. Сначала надо сократить дистанцию. Главное. Вы действовали каждый сам по себе, а могли создать команду. Один отвлекает, другой нападает. Имба воспользовался вашей несогласованностью и перехватил инициативу. Кстати, – он обратился к Воину, – я дал тебе указание обороняться без оружия.

– Тренер, вы когда-нибудь следовали этому совету? – развел руками тот. – Вы всегда меня учили: используй любую возможность усилиться, бой голыми руками – для самоуверенных идиотов.

– В данной ситуации оружие не требовалось. Перехватив шест, ты только потратил время. Хорошо, что не покалечил первогодков, а то ведь не придут потом, – он криво усмехнулся, показав недостачу нескольких зубов. После чего обратился к новичкам: – Занимайтесь по намеченной программе, а к Имбе у меня есть отдельный разговор.

Ученики поклонились и вернулись на арену, а Воин и инструктор вышли в коридор. Кемер осмотрелся и дернул за ручку в стене. Открылась дверь, и они зашли в тренерскую. Маленькая комната, забитая неисправным спортивным инвентарем и пропахшая потом. Кемер скинул со стула тряпки, сел.

– Рассказывай, как ты выжил в походе и зачем сорвался с госпиталя.

Имба сел напротив.

– Водички не найдется промочить горло?

– Как надо обращаться к старшему по званию? – рявкнул Кемер.

– Нет ли у вас воды, куратор тройки? – отчеканил Имба.

– Имба, вот что меня в тебе удивляет, – сказал инструктор, доставая бутылку воды. – У тебя просто невероятная выносливость по воздуху, но воду ты пьешь выше нормы. Ты что, синтезируешь кислород из воды, как ПК?

Парень жадно выпил треть из бутыли, с сожалением поставил ее на стол.

– Не знаю. Скажем так: для выносливости мне необходима вода. А что она там делает в организме, не знаю. Но если воды много, выздоравливаю быстро.

Кемер поворошил спортивный инвентарь на полу, вытащил пластиковую канистру с водой, долил бутылку.

– На черном рынке цена за воду подпрыгнула. Дилеры говорят, что ресурсы кто-то прячет. Так что скоро тебе придется нелегко. Как прошло задание?

Воин сел на стул напротив начальника, куратора троек Сопротивления капитана Кемера, и, отдышавшись, сказал:

– Мы нашли странный ход в шахте. Хороший лед, но разработка не ведется, только разведка. Я решил проверить, что там.

– Там был кислород?

– Мало. Я шел с игом и меня страховали подчиненные. Я бы прошел весь ход и вернулся, но случился обвал. Умник и Жрец меня вытащили.

Кемер пробарабанил похоронный марш пальцами по теннисной ракетке.

– То есть ты бездумно рискнул жизнью подчиненных ради непонятной цели?

– Они не только мои подчиненные, но и друзья, – возразил Имба. – Мы все детство лазали в таких местах, когда воровали лед. Я был уверен, что они меня выручат в случае чего.

– Что-нибудь нашел?

– Если вы имеете в виду тайные хранилища воды или воздуха Церкви, то нет. Это что-то другое. Умник скопировал документы с охранных компьютеров, в них есть планы шахт.

– Ты думаешь, хранилища будут на планах? – Кемер взял бутылку со стола, выпил треть, вылил несколько капель на ладонь и растер о лысину.

– Не думаю. Но имея общий план, можно найти оптимальные места для складов ресурсов. Это лучше, чем тыкаться вслепую.

Кемер встал, закинул руку за спину и почесался.

– Как-то в детстве мы тоже с товарищами залезли в шахту за льдом. Прихватили, что смогли. Я вылезал последним, спешил, не держался за веревку. Поскользнулся и сорвался. Лаз кривой, так что не успел сгруппироваться и упал на металлическую крепь. Остался шрам. После было много других, но почему-то перед бурей ноет именно этот. А лед оказался почти весь сухой, испарился, пока до дома дотащили. – Он снова сел и задумчиво добавил: – К чему это я?

– На Бога надейся, но сам не плошай? – предположил Воин.

– Да. Соизмеряй риск с потенциальной выгодой. Если ставить на кон свою жизнь, то за стоящую цель, – он поморщился, из-за чего его некрасивое лицо стало похоже на маску из магазина ужасов. – Так. Задание по поиску хранилищ остается приоритетным, – он вытащил из-под стола видавшую виды биту, потрогал ее многочисленные вмятины, положил на стол. – Теперь вот что. Насколько ты доверяешь своим подчиненным?

– Полностью! – отчеканил Имба.

– Отлично. Но у Сопротивления есть сведения, что твоих друзей вербуют разведки Орденов.

– Да кому они нужны?

– Например, генералу Ордена Знания. Не он ли на днях беседовал с Умником и принял его без экзаменов на второй курс обучения?

– Да, это странно, – согласился Воин, – но он же Умник! И это большая удача для нас – теперь у него есть доступ в сеть.

– Если кто-то не специально дал ему этот доступ, чтобы проследить, что он будет искать.

– Планы внутри планов, как вы меня учили.

– Да. Короче, будь начеку, – Кемер взял биту, закинул за спину, почесываясь. – Теперь Жрец. Он тоже много времени проводит на кафедре богословия. В этом месте самая высокая концентрация разведок Орденов. Я не удивлюсь, если он уже работает на одну из них.

«Не на одну, – подумал Имба. – В нашем Мире тесно, на одну разведку работать скучно, как говорил Ликон. Где тебе скажут, где обмолвятся, где сам подслушаешь. Врут, конечно. Но если сопоставлять ложь, можно добраться до правды. Он прямолинеен, а Умник наивен. Так что здорово, что в их команде есть хитрый Жрец».

– Может быть. Только, боюсь, обломают они зубы об него. Жрец хорошо и добросовестно работает только на себя. И у него есть личный мотив – найти убийцу отца.

– Чего его искать? – пожал плечами Кемер, кладя биту и присаживаясь. – Это Динмод и его приспешники. Кто еще мог задушить майора Воздуха, а потом занять его место?

– Ликон хочет знать детали.

– Присмотри и за ним. Слепая месть не доведет до добра. Ты вот не ищешь убийц своей семьи?

– Что их искать? – в тон Кемеру ответил Воин. – Их убил Верховный своей политикой экономии ресурсов.

– И ты не искал тела?

Имба вздохнул. Разговоры об его семье теребили старую рану. Но он не будет, как товарищ, искать убийц, потому что убийцы – сама Церковь. Бороться надо с ней. Как бы уловив его мысли, Кемер сказал:

– И это правильно. А теперь тебе пора вернуться на тренировку, а то остальные могут удивиться, что мы так долго разговариваем.

Они вышли в спортивный зал.

– Имба, техникой мы займемся в другой раз. Пока укрепи мышцы.

Воин взял гири и сел на скамейку. Спокойный темп поднятия-опускания спортивных снарядов помогал размеренно думать. Кемер некстати поднял тему гибели его родителей: он только отошел от этой травмы и стал нормально жить.

Следователи сообщили, что обрушение перебило воздуховоды и люди задохнулись и лишь потом квартал рухнул. Выглядит неправдоподобно: дом, где он жил, падает в провал, при этом аккуратно складывается так, что внутри остаются пустоты. Скорее, первый взрыв был внутри здания, а потом второй, в районе фундамента. Типичная схема террористов.

Два года назад он выступил в Сопротивление, чтобы узнать обстоятельства смерти родителей. Точнее, не так: Кемер приметил сильного парня, пригласил в секцию единоборств и рассказал, что обстоятельства смерти его родителей подозрительны. И виноваты в этом разведки Орденов, а может, и сам Верховный. С тех пор Имба работал на Сопротивление, но до сих пор не знал никого, кроме куратора его тройки. Их тайное общество устроено по принципу триад: два исполнителя и бригадир образуют низовое звено. Только бригадир контактирует с куратором тройки, который знает еще двух бригадиров, таким образом контролируя три тройки. Далее идет офицер, который знает троих кураторов. Организацию выше Воин не знал, возможно, она и далее шла по такому принципу, хотя Умник считал, что это не так: слишком сложное управление.

Цель Сопротивления – свергнуть власть Церкви, разделить светскую и духовную власть. Во времена Голодной революции абсолютная религиозная власть была необходима для выживания. Но уже сменилось несколько поколений, а город все еще был на военном положении. Сопротивление считает, что так сделано искусственно, чтобы Церковь удерживала власть. «Если врагов нет, их надо выдумать», – так говорил Пророк по мнению «Катехизиса Сопротивления», который читали все члены организации. И врагами стали собственные граждане, кто сомневался в праве Церкви на власть. А также остальные неугодные: криминальные элементы, оппозиция, интеллигенция, пустынники.

Имба закончил тренировку, помог Кемеру с новичками и отправился в общежитие.

Глава 11. Боевые товарищи

Все промышленное производство Мира Минимума сосредоточилось в ответвлении каньона так, чтобы отгородить производственный сектор от города скалой. Город строился в ущелье – там глубже и легче прикрыть пленкой. Заводам же кислород не нужен, они полностью автоматизированы. Но сейчас робототехника изветшала и понадобились людские руки. Поэтому над заводской зоной натянули пленку и создали атмосферу, пригодную для дыхания. В качестве побочного эффекта получили пожары и воровство. Пожары случались из-за изношенного оборудования, а воровство – из-за недостатка ресурсов у рабочих. Куда выгодней стащить воду и продать ее на черном рынке, чем жить на скудную зарплату.

Об этом думал Ден Клер, генерал Ордена Воды, обходя свой участок. Если не считать ПК, здесь сосредоточены наиболее энергоемкие части производства: плавление льда и очистка воды. Углекислый газ улавливался и направлялся на химическое производство, а вода большей частью шла на потребление города, а также на электролиз для получения дейтерия, кислорода и водорода. Но это уже участки Ордена Воздуха. У них нечего воровать – баллоны с кислородом тяжелые, просто так не утащишь. Кроме того, до недавних пор снабжение воздухом было бесплатным. Здесь же кругом лед и вода, ценные ресурсы в Мире Минимума.

Ден Клера сопровождал Дон Тон, майор Ордена Воды, начальник производства. Он был одет не в форму Ордена, а в производственный халат и с неодобрением косился на полевой мундир начальника. Производственники не любили военных. Генерал осматривал бак для воды, углубленный в землю.

– Нашли утечки? – спросил он.

– Да, – ответил майор, – врезали отвод и откачивали воду за пределы завода. Там разливали по емкостям и развозили тачками.

– То есть злоумышленники ухитрились под землей разрезать цистерну, вварить отвод, незаметно провести его за пределы завода, но при этом разливали воду по бытовым флягам? Я понимаю, если бы таскали грузовиками, но тачками… абсурд. Сколько пропало?

Дон Тон прошелестел блокнотом:

– У нас нет точного учета по этой цистерне… она резервная. Так что неясно, когда сделана врезка. Но, по прикидкам, больше тридцати тысяч литров.

– Тридцать тонн тачками? Крепкие ребята эти воры. Хотел бы я с ними познакомиться и направить на производство, а то роботы еле живы, – он усмехнулся шутке. – Кого-нибудь поймали?

– Да. Мелкие дельцы черного рынка, сидят в камере заключения Церкви.

– Допросить и узнать заказчиков. Вряд ли вода поступила на черный рынок. Что-то незаметно радости наших граждан от дешевой воды.

Мимо них прошелестел автоматический грузовик со льдом. Оставив в воздухе резкий запах озона, свернул на площадку разгрузки. Сквозь проржавевший кузов на землю упали куски льда. Генерал подошел, снял перчатку, поднял ледяную крошку, сжал в кулаке.

– Углекислоты почти нет, похоже на верхний пласт, разве там что-то осталось?

– Наверное, крошево, подборка лопатой, в них мало газа, – ответил майор, – вот и просыпается через кузов.

Генерал раскрыл кулак, осмотрел воду.

– Пыли нет, это не верхний уровень. Проверьте, откуда лед.

Дон Тон записал в блокнот.

– Проверим.

– В любом случае надо связаться с Кан Даном, пусть увеличит поставки льда. Приказ Верховного.

– Насколько? – майор приготовил ручку.

– Он собирался приехать сегодня с инспекцией. У него и спросим.

– Что-нибудь приготовить к встрече?

– Хорошие цифры, – буркнул Ден Клер. – А то у вас одно воровство.

– Периметр ненадежный, – начал оправдываться Дон Тон, – а рабочих много. За всеми не уследишь. Но я дам приказ охране.

Ден Клер махнул рукой, направляя подчиненного на рабочее место, пересек центральную дорогу, идущую через все производство, добрался до скалы, и поднялся по металлической лестнице в свой кабинет. Кабинетом эта комната не выглядела, скорее прорабской. Металлический пол, истонченный посередине почти до балок, стол и шкафы из алюминиевых трубок. Компьютер с мутным дисплеем. В углу – двухъярусная кровать. Единственное сокровище – раковина со смесителем, из которого в любое время можно налить холодную или горячую чистую воду. И, конечно же, большой баллон кислорода, аппараты ИГК на стенах. Хотя, как отметил генерал, герметичность помещения слабая. В случае падения давления весь воздух рванется на наружу через дыры в обшивке, никакие баллоны не спасут.

Ден Клер умылся, вытерся салфеткой (вот еще одна роскошь), налил воды в кружку, выпил. Достал из шкафа бумаги, разложил на столе. К приходу Верховного все готово.

Ждать пришлось недолго. Снаружи раздался грохот, по которому он сразу понял, что гости не с производства. Рабочие не стали бы так греметь на лестнице. Дверь открылась, и в нее вошли два телохранителя. На рукавах блестели квадраты с завитушками, что говорило об их принадлежности к элите Церкви. Оба высокие, худые, в темно-красных бронежилетах. Пластиковые бронеплиты на груди и спине придавали им сходство с черепахами. Один включил фонарь, другой достал ультразвуковой детектор движения. Провел по помещению и сказал: «Чисто». Один охранник остался в кабинете, надев звуконепроницаемые наушники, другой встал снаружи. В дверь, пригибаясь, вошел Верховный. Генерал сразу его узнал, хотя тот был одет в обычный комбинезон рабочего. Видимо, до прихода сюда Верховный осматривал производство.

Жрец приложил два пальца правой руки к сердцу: «Бог любит нас», приветствие между близкими людьми. Ден Клер ответил тем же.

– Присаживайтесь, – кивнул хозяин кабинета, выдвигая стул. – Чай? Кофе? Местная вода – лучшая в нашем Мире.

– Тогда просто воду.

Генерал налил воды в помятую алюминиевую кружку. Чистая вода не нуждается в дорогих бокалах, она сама по себе ценность. Жрец вытащил из кармана робы большую таблетку, кинул в рот и запил водой.

– Рухлядь, – неопределенно сказал он после того, как проглотил таблетку.

– На производстве или тут? – уточнил собеседник.

– Везде. Прошелся по твоему участку, все обветшало, удивительно, что еще работает.

– Вы и удивляетесь?

Верховный натужно глотнул, проталкивая таблетку и закашлялся. Допил воду и продолжил:

– Я – нет. Ты у нас последний производственник из генералов, остальные в политику ушли. На заводе месяцами не появляются. Дин Мод вон со дня назначения на электролизном процессоре не был. Дейтерия не хватает. Впрочем, куда ни кинь, всюду клин, – он вздохнул, рукой останавливая Ден Клера. – Не оправдывайся. Времена грядут сложные.

Когда Ден Клер учился в Академии, Верховный иногда вел там лекции. Рассказывал о структуре Церкви, производстве, политике. Уже тогда он выглядел старым. Прошло пятнадцать лет, Ден Клер постарел, а Верховный нет, как будто путешествует на машине времени. Несменяемость власти – это хорошо в суровые времена, потому что решения принимаются быстро, как в армии. Ден Клер считал себя солдатом производства и привык подчиняться приказам.

– Я хотел спросить насчет воров воды, они у вас в камере?

Жрец прижал указательный и средний пальцы обеих рук: «Все в руках божьих».

– Да. Мелкая сошка, можешь забрать себе. Говорят, что меняли воду на мумие. Отмороженные точки.

«Что-то много стало наркоманов, – подумал Ден Клер. – И лучшая оплата наркодилеру – вода».

– Отморозки сделали врезку в цистерну, использовали плазменный резак, электросварку, трубы на сто метров и насос, – с сомнением сказал генерал. – Их подставили. Организатор кто-то другой.

– Я знаю, – Верховный помолчал. – Как ты думаешь, зачем я пришел к тебе? Дин Мод и Кан Дан заключили союз. Раньше они воровали ресурсы поодиночке, теперь будут делать вместе. Хотя зачем им твоя цистерна, не понимаю. У них обоих доступ к куда более богатым источникам. Может, хотят контролировать доходы черного рынка.

– Вы можете это доказать? Этот выскочка Дин Мод мне с самого начала не нравился. Но Кан Дан давно глава Ордена и производство у него в порядке. Зачем им ресурсы? У них и так хватает. Или они метят на ваше место?

Верховный Жрец встал, взял кружку и налил воды из крана. Поставил на плиту за столом, включил. Достал пакет из кармана, высыпал черный порошок в кипяток. По кабинету распространился тонкий аромат трав. Он снял кружку, отхлебнул настой и вернулся к столу.

– На мое место желающих нет. Очень хлопотно. Нет, они хотят зарыться под землю и отсидеться.

– Тогда надо их арестовать, судить, накопленные ресурсы конфисковать.

Жрец допил чай, приободрился.

– Что мне в тебе нравится, Денклер, так это то, что ты человек действия. И арестовать можем, и украденные ресурсы, наверное, найти. Дальше что? Найдутся другие, потому что главный вопрос выживания не решен. И все это видят.

– Так что, оставить все как есть?

– Нет, мы будем за ними приглядывать. Надеюсь, ты на моей стороне.

– Конечно, – горячо ответил генерал. – Я всегда за порядок.

– В том, что заговор проник так высоко, виновата сама Церковь, – он поднял два пальца в ритуальном приветствии. – Надо что-то менять.

«Менять надо давно, – подумал Денклер. – Убрать политиков из Совета Церкви, навести порядок на улицах, а для начала среди офицеров Церкви. Пьют, жуют мумие, гуляют, совсем распоясались». Он прижал два пальца правой руки к губам, что в данном ситуации означало: «Что об этом говорит Голос Бога?».

Верховный вздохнул и поморщился. Стали видны глубокие морщины на лбу. «Все же Жрец стар, очень стар, – подумал Денклер, – и это опора Церкви. Неудивительно, что оппозиция подняла голову. В прежние времена Церковь бы не церемонились с бунтовщиками».

– Он дает советы, – продолжил Верховный. – Умные и дельные. Но они помогают, как иг трупу, – он повернулся к генералу и тихо сказал: – Боюсь, мой друг, Бог не всемогущ.

Ден Клер перекрестил указательные и средние пальцы обеих рук, образуя решетку – защитный знак Церкви от ереси.

– Это ты мне показываешь, Денклер? – повысил голос Верховный. – Ладно, отвечу в твоей парадигме: похоже, Бог оставил нас за грехи наши. Наш Мир обречен и надеяться можно только на свои силы.

Ден Клер покачал головой:

– Я должен доказать Богу, что достоин Большого Мира. Уж точно не спрятаться в нору, оставив моих собратьев умирать. Моя семья, мои дети – неужели я их брошу, чтобы выжить?

Верховный переплел четыре пальца двух рук в знаке «Защита от зла».

– Я не предлагаю тебе недостойные поступки.

– У вас нет детей! – огрызнулся Ден Клер. – Вы, как обычно, забьетесь в нору, а нам куда?

– Нет, – согласился Верховный. – И ты знаешь, почему. Вы все – мои дети. Я не собираюсь прятаться в нору. Я буду жить в мире со своим Миром. И если ему суждено погибнуть, я погибну вместе с ним. Ты, мой старый друг, знаешь, что это не просто пафос. Мы с тобой вместе воевали. И с остатками банд после Голодной революции, и с пустынниками. Но мне понадобится помощь. Особенно сейчас, когда паства Церкви разбрелась.

Ден Клер прижал два пальца к сердцу и потом к голове:

– У вас нет преданней друга и соратника.

– Спасибо, друг. На этом инспекция закончена. Напиши какой-нибудь отчет, чтоб выглядел правдоподобно. Все за всеми следят, шагу не сделаешь… – он вздохнул, встал и пошел к двери.

Телохранитель снял наушники и последовал за хозяином.

Глава 12. Два друга/врага

Вторая осень года заканчивалась, намечался любимый колонистами праздник года: «День Воды». В тучные времена в этот день обновлялась река Маринер и питьевая вода выдавалась без счетчиков, бесплатно. Сейчас река высохла, а в водопроводе воды не было. Ходили слухи, что скоро и воздух будут продавать и тогда живущие в негерметичных квартирах задохнутся. Такое было обычным явлением в Голодную революцию.

Верховный протирал резиновые уплотнители окон. Сначала нужно удалить пыль, потом заменить вышедшие из строя прокладки и промазать силиконовой смазкой. В своей резиденции он любил делать это сам: физический труд успокаивал и приводил мысли в порядок. А еще привычка со старых времен, когда никто не был в безопасности и должен был заботиться о себе сам.

За прошедший месяц производство немного наладилось. Хотя отовсюду приходили доклады, что и ПК, и Атмосферный Процессор в критическом состоянии, центральному компьютеру как-то удалось стабилизировать ситуацию. Или, лучше сказать, Голосу Бога, потому что компьютер полностью ему подчинялся. Но какая железка будет заботиться о людях?

Жрец закончил работу и вызвал ординарца. Как обычно, тот принес нечто, что он называл «кофе». Верховный сделал вид, что пьет напиток, хотя на самом деле только ел крекеры, запивая их простой водой. «Когда дефицит воды, забываешь о любых напитках и начинаешь ценить простую чистую воду», – подумал он, пока Кло Ман раскрывал блокнот и доставал ручку.

– Объявите Праздник Воды. Мероприятия прежние: парк в центре города, карнавал в Академии. Главное. Займитесь фонтанами, они должны работать в эти дни.

Ординарец оторвался от блокнота и посмотрел на босса.

– А вода будет?

– Да, Голос Бога обещал.

– Поставить охрану вокруг фонтанов?

– Зачем?

– Будет давка. Горожане придут со всеми имеющимися емкостями, чтобы налить воды. Знаете, почем сейчас литр?

– Ну и пусть. Оцепления не надо, но смотрите, чтобы никто не лез в фонтаны. А из бассейнов пусть берут столько воды, сколько унесут.

– В Маринер тоже пустить воду?

– Русло завалено грязью. Облицовочная плитка потрескалась, вся вода уйдет в песок. Нет, к сожалению, реку реанимировать не удастся. Еще. Укрепите пленку, Голос Бога обещает хороший воздух. Хотя пожилым и детям не рекомендуется выходить на улицу без игов.

– Хорошо, будет сделано.

– Еще. Вдоль центрального бульвара расположите охрану, но тайно. Насосные станции нуждаются в ремонте? Так вот, разместите там отряды старших клириков, по два-три человека.

Кло Ман что-то подсчитал в уме:

– Не хватит на всех.

– И не надо. Обеспечьте на станциях запасы игов, воды, пайков, инструмента. Все они соединены подземными ходами, так? Охрана пусть остается в Академии, в местах народных гуляний оставьте только наблюдателей с рациями. В случае волнений дадут сигнал, клирики быстро подтянутся по ходам. Экипируются, выйдут наружу, успокоят толпу. Если их будет недостаточно, отступят в станцию, забаррикадируются и вызовут подкрепление.

– Разумная программа, – кивнул Кло Ман, закрывая блокнот. – Я передам распоряжения.

«Первое, что гибнет в случае бунта, это замыслы, – подумал Верховный. – Но мероприятие согласовано с Голосом Бога. Кроме того, есть план внутри плана. Сейчас только то разумно, что служит выживанию».

Кадар, как и обещал, назначил Ликону занятия по ментальному контролю. На этот раз Жрецу не пришлось лазать по старым лифтам с риском вывихнуть шею, чтобы добраться до тайной штаб-квартиры Ордена Воздуха. Оказалось, что «тайных комнат» у Ордена множество, причем большая часть на чужой территории.

Жрец приветствовал учителя аджали-мудрой. Учитель ответил симметрично и пригласил сесть.

– Нападай там, где противник тебя не ждет, – поучал Кадар, – и сам будь там, где он тебя не найдет.

Жрец сел на татами напротив куратора и осмотрел помещение: большой зал в коренной породе с куполом, укрепленный металлом. Судя по обстановке: татами, стенками, обшитыми мягким синтетическим материалом, стойке с оружием, оно предназначалось для тренировок. Ликон не любил драться. Он считал, что, если дело дошло до физического столкновения, ты где-то сделал ошибку. Умный агент все делает тихо. Чем меньше шума, тем лучше результат, поэтому комната ему не понравилась.

– Начнем тренировки по ментальному контролю, – продолжил Кадар. – Как ты знаешь, техника появилась в Голодную революцию и окрепла после. Она родилась, когда Богу стало угодно снабдить адептов Церкви защитой от бандитов и мародеров. В дальнейшем метод пригодился в мирных целях. Ты его наблюдаешь каждый день на общих молитвах.

– Ах вот почему во время молитв такое единение! – догадался парень. – Среди клириков много циников и атеистов, но все внимают Читающему.

– Да, это так называемое «мягкое крыло». Обученные клирики гасят эмоции в зале, усиливая транс от чтения молитвы. Уже этого достаточно, чтобы держать эти техники в секрете. Сразу скажу, чтобы ты не питал иллюзий. Ментальным контролем нельзя убить человека. Можно только принудить его сделать что-то, типа гипноза на расстоянии, и то это считается большим достижением. Обычно же техника используется для контроля толпы: разгона демонстраций, молитв, защиты адептов Церкви. Как и в гипнозе, люди по-разному поддаются такому контролю – некоторые полностью, кто-то средне, а кто-то вовсе не реагирует. Поэтому чем больше толпа, тем, как ни странно, ее легче успокоить, потому что в большой толкучке обязательно найдутся внушаемые, а они передадут настроение остальным. А если ты противостоишь одному человеку, где гарантия, что твой контроль сработает? Оружие куда надежней и эффективней. Поэтому я буду обучать тебя защите и методам выявления и противостояния ментальному контролю. Сейчас, когда Ордена Церкви разбредаются, врагом может стать бывший друг и надо быть готовым к этому.

– Это долго? – спросил Ликон.

Кадар нахмурился.

– Нетерпение – худшая черта ученика. Лучшая – смирение. Нет гарантий, что у тебя обнаружатся способности. Но и без способностей можно выявить нападение и защититься, – Кадар скрестил руки на груди. – Теперь внимание. Расслабься, закрой глаза и старайся ни о чем не думать. Дыхание ровное и глубокое. Так. Дыши минуту. Теперь открой глаза и посмотри на меня.

Жрец посмотрел на наставника. Тот по-прежнему скрестил руки на груди, глаза полуприкрыты, смотрят в сторону. Вдруг ученику непреодолимо захотелось встать. Он резко поднялся из позы «лотоса» и, не устояв, упал.

– Этого я не ожидал, – сказал Кадар, кладя руки на колени.

Ликон присел.

– Вы приказали мне встать?

Кадар закрыл глаза и вздохнул несколько раз, успокаивая дыхание. Развел руки в стороны, сведя указательный и большой пальцы каждой из рук в мудре Знания. Несколько минут он не двигался, очищая сознание.

– Слово «приказ» тут неуместно. Я внушил тебе, что ноги затекли и пора их размять. Но ты как-то резко подчинился. Нельзя транслировать конкретную мысль, наши головы говорят на разных языках. Но наши тела устроены одинаково, их физиология схожа. Что-то можно внушить на уровне ощущений. «Я голоден», «Мне жарко», «Мне страшно», «Я счастлив».

Жрец поднял ладонь в витарке-мудре.

– Как я могу внушить что-то на расстоянии?

Кадар сделал неизвестный Ликону жест, как будто отмахиваясь.

– Ответа на этот вопрос нет. У Церкви нет ресурсов на такие исследования. Но это работает.

– То есть как я могу внушить, что вам страшно?

– Так просто не получится. Сначала надо научиться внушать себе. Аутотренинг – это простые тренировки. «Тяжесть», «тепло», «пульс», «дыхание» и прочее. Это открытые техники, поэтому я дам тебе методичку. Если получится, приходи на следующее занятие, мы займемся внушением на расстоянии.

Жрец поклонился.

– Хорошо.

– Теперь о твоем задании. Если Умник расшифрует карты, нам нужна копия, чтобы быть в курсе всех передвижений.

«Так я и преподнес тебе наводку на свою группу, – подумал парень. – Сопротивление дало нам задание искать склады Дин Мода, а ты работаешь на него. Может, сам скажешь их координаты и упростишь нам задачу?» Вслух он сказал другое:

– Как я могу это сделать? Чипка копошится в своем классе, к тому же ему помогает Кердак. И Сопротивление горит желанием добраться до тайных ресурсов.

Кадар сменил позу лотоса на позу «гирлянда».

– Может, Умник под колпаком у Верховного или Сопротивления, – задумчиво протянул он. – Постарайся внушить группе, что выявление подземных хранилищ не приоритетная задача. Есть другие.

– Хорошо, я попробую.

Кадар вернулся в позу лотоса, закрыл глаза и надолго замолчал. В воздухе повисла тишина настолько зримая, что, казалось, ее можно резать на куски и складывать в рюкзак. Ликон вспомнил, что одно из назначений таких комнат – пытка врагов сенсорной депривацией. В полной темноте и тишине нетренированный человек сходит с ума за несколько дней.

– Вот-вот, старайся. Карьера в Церкви никогда не бывает простой, – Кадар открыл глаза и посмотрел на парня. – Насчет твоего запроса по нашей сотруднице, Лете. Отвечаю, что доступно. Родители – офицеры Церкви, так что ее легко приняли в Академию. Но после года учебы отчислили. Официальная причина «неуспеваемость», хотя училась она хорошо. На год она исчезает, вероятнее всего, проходит подготовку в школе разведки Ордена Земли. После чего восстанавливается в Академии. Учится хорошо, хотя на занятиях ее видят редко. Но шпионке платят мало, а у ее семьи финансовые трудности. Поэтому нам не составило труда ее перекупить. Теперь она двойной агент. Очень хороший аналитик.

Ликон нахмурился и задумался: «Зачем подготовленному аналитику заниматься слежкой? Это работа для низовых звеньев разведки».

– Как можно доверять сведениям от двойного агента? – спросил он.

Кадар приложил два пальца левой руки к глазам: «Чтобы Бог отвернулся от тебя».

– Никак. Нельзя доверять никаким сведениям. Все нужно тщательно проверять. Мы кормим ее дезой, она кормит нас, и это будни разведки. К тебе она не подойдет, это нерационально.

– Почему?

Кадар помолчал, видимо думая, что сказать подчиненному, а что скрыть.

– У шпиона происходит профессиональная деформация: он не доверяет никому. Люди для него – средство достижения целей, инструмент. В критической ситуации он должен быть готов пожертвовать инструментом. А если его напарник – любимый? Конфликт интересов. Второе. Шпионы, особенно женщины, нередко добывают сведения через секс. Если твоя любимая – шпионка, ты всегда должен помнить о том, что она спит с другими. И не просто спит, а изображает чувства. А может, она любит другого, а чувства изображает с тобой?

– Два агента вместе могут работать лучше, чем поодиночке, – возразил Ликон.

Кадар нахмурился.

– Лучше работать на кого? На себя? На свои отношения? Вижу, что эмоциональные аргументы тебя не убедили. Тогда слушай рациональные. Если разоблачат одного агента, связанный с ним автоматически провалился. Одного взять в заложники, тогда другой будет делать то, что ему скажут. Чем сильнее чувства, тем легче на них сломать агента. Эмоции ослабляют шпиона. Ясно?

– Так точно!

Кадар поднялся, потянулся, перевязал кимоно. Обулся, накинул плащ.

– Можешь идти. И прекрати подкатывать к Лете.

Ликон развел руки то ли в жесте недоумения, то ли поклонения Богу.

– Я бы подкатил, но она же неуловима!

– Вот и старайся быть таким, как она. Пошли!

Ликон поднялся и, сопровождаемый наставником, вышел.

Когда утром Ликон проснулся, он первым делом опробовал упражнения Кадара. Удалось внушить, что «рука тяжелая», но как-то неубедительно. Температура поднялась, но «тяжесть» не ощущалась. Решив, что на первый раз достаточно, парень вскочил с постели.

Квартира Ликона находилась в престижном месте города, недалеко от Академии. В этом была заслуга отца, точнее, прагматичности Церкви, которая предпочитала иметь своих офицеров под рукой. Когда его отец, Бер Мер, окончил Академию, он не остался на аспирантуру. Туда шли только те, кто хотел политической карьеры, а Бермер предпочитал работать руками, а не головой. Ирония судьбы – в результате он попал в штаб Ордена Воздуха и занимался бумажной работой. Это тоже объяснялось просто: главой Ордена тогда был Сан Бер, дальний родственник. Приметив умного офицера, он перевел его ближе к себе. В политике часто приходится доверять только своим. Тогда семья Ликона и переехала из бедного квартала ближе к Церкви. Отец хорошо зарабатывал, и они с матерью задумались о втором ребенке. Для многих семей это было непозволительной роскошью. Родилась девочка Ли Ка, родители души в ней не чаяли, особенно отец. Но политика и сгубила Бер Мера. Когда его босс погиб в схватке с пустынниками, Орден долго не мог найти преемника. И вдруг ниоткуда выскочил Дин Мод и возглавил штаб Ордена. Следом началась череда странных смертей среди старших офицеров. Бер Меру советовали оставить штаб и уйти на производство, но его честь требовала остаться на посту. За день до выборов главы Ордена отца нашли задохнувшемся в своем кабинете. Официальная версия – неисправность дублирующего воздухопровода. Якобы основной чинили, перевели на запасной, а он оказался сломанным, не удалял углекислоту.

Ликон посмотрел на рамку на столе, где отец сфотографирован с дочкой. Рамка до сих пор обернута черной лентой, потому что он поклялся отомстить убийцам отца. Но как отомстить? Кому? Динмоду? Церкви? Все знали, что старшие офицеры гибнут в бою или от интриг, это их профессиональный риск. Поэтому слова пацана никто не воспринял всерьез. Мама, Анна, выплакала свое, но на руках осталась маленькая дочка и сын, которого надо готовить к поступлению в Академию. Небольшая пенсия отца и пособие на детей дали возможность еле-еле сводить концы с концами. Но потом он поступил в Академию и стал зарабатывать, сестра подросла, мама вышла на работу.

С кухни доносился запах омлета с консервированными томатами. Ликон оделся, заправил постель, снизил температуру и процент кислорода, вышел, плотно закрыв дверь. Ресурсы следовало экономить. Лика, хрупкая трехлетняя девочка, складывала зеленый пазл из кусочков картона. Это была ее любимая игрушка: она собирала ее и снова рассыпала. Анна говорила, что пазл подарил отец и на нем изображен закат с северной стороны каньона, когда солнце опускается низко и окрашивает камни в зеленый цвет. Такой пейзаж напоминал ему Землю.

– Доброе утро, мама! Как спала, Лика?

Мама сложила кружок указательным и средним пальцами правой руки: «Благословение Бога», а также «Все хорошо» и сказала:

– Садись завтракать.

После смерти мужа Анна сильно сдала: появились черные круги вокруг глаз, морщины на щеках и подбородке. А ведь ей нет еще двадцати. И занята она на бумажной работе в бухгалтерии Церкви. Не слишком напрягает, платят мало, зато не на вредном производстве.

Сестра на секунду оторвалась от пазла и показала жестом: «Все хорошо». Друзья – Имба и Чипка – иногда забегали в гости, и она нахваталась знаков у них. Он подозревал, что она понимает «ручной код», которым они пользуются. Но проверить это невозможно: после смерти отца сестра стала тихой и почти не разговаривала.

Семья села за стол.

– Как дела? – спросила мама, накладывая омлет.

– Как всегда, отлично! – бодро ответил сын, поливая еду черной жижей, которую пустынники называли «трюфельный соус». Он хорошо маскировал надоевший вкус яичного порошка.

Мама поморщилась. Она не одобряла добавки в свои блюда.

– Да? Что-то ты сегодня задержался в постели.

Ликон наблюдал, как соус проникал в поры омлета, как будто черная армия захватывала желтую.

– Первую лекцию можно пропустить, я уже сдал зачет по этому предмету. А еще я проводил упражнения по самоконтролю, типа домашнее задание.

– Упражнения, не вылезая из постели? – женщина улыбнулась, наливая чай.

– Ну да. Аутотренинг. Позволяет отдыхать в неподходящих условиях или снимать стресс.

Лика медленно выковыривала черные помидоры из омлета и складывала их в кучку на углу тарелки. Анна подцепила эту кучку ложкой и перенесла на свою тарелку. Лика взяла нож и переключилась на омлет. Жрец не беспокоился: сестренка аккуратно нарежет блюдо остроугольными кусочками, как пазл, и потом все-таки съест.

Сын доел омлет, запил чаем и взялся за сумку:

– Пойду в магазин за продуктами. Что взять?

– У тебя вроде стипендия не скоро, – удивилась мать.

– Я на кафедре подрабатываю. Рефераты, курсовые. Умник помогает.

– Ладно. Купи что-нибудь мясного, а то яичный порошок и соя кончились.

– Хорошо.

Ликон вошел в тесный воздушный шлюз квартиры. Автоматически закрылась дверь и лицо обдали струи воздуха. Через минуту открылась наружная дверь. Жрец надел ИГК: идти недалеко, но дышать обедненным воздухом не хотелось. Раньше супермаркет находился внутри, в общей воздушной зоне. Но сейчас здание опустело, потому что проживание здесь стоило дорого, остались только пенсионеры, за которых платила Церковь. Магазин потерял покупателей, поэтому его вынесли наружу и удешевили ассортимент.

Жрец остановился перед витриной. Дверь открылась и тут же закрылась, он еле проскочил. Люди плотно набились в тамбур, как куски ветчины в консервах пустынников. Большая часть не покупатели: прохожие, которые экономили заряд ИГК. От учреждения к учреждению, везде неплохой воздух, можно и до работы добежать. Понятно, почему двери стали такие злые.

Жрец прошел в торговый зал. Ассортимент беднел день ото дня. Сплошные консервы и некачественные углеводы, все синтезированное или гибридное, выращенное в лабораториях. Натуральные продукты стоили дорого и продавались только в премиум-маркетах. Он кинул в тележку пачку яичного порошка (из бактерий и водорослей), упаковку томатов (выращены на субстрате неизвестного происхождения), пакет макарон (из чего сделано, не написано, и лучше этого не знать) и прошел к терминалу. Прислонил к экрану руку так, чтобы считались четыре пальца, ввел код. Посмотрел баланс: стипендия давно истрачена, но Орден Воздуха платит исправно. Отправитель физическое лицо, «долг». М-да, с конспирацией в Ордене не очень. Ладно, деньги не пахнут, как любил говорить Кемер. Как могут пахнуть деньги, Ликон так и не понял: они же нематериальные. Терминал мигнул зеленым, открывая выход. Жрец кинул покупки в сумку, вышел на улицу, надел ИГК. Хотя обещали хороший воздух к празднику, пока дрянь: мало кислорода, зато много углекислоты, пыли и загрязнений с производства.

Рядом с магазином он приметил человека, сидящего на скамейке, в темно-красном, сильно запыленном комбинезоне и в видавшим виды походных сапогах. На лицо натянут капюшон, за спиной тактический рюкзак. К наружным стропам прикреплены дополнительные сумки, что делало его похожим на новогоднюю елку. «Пустынник, – догадался Ликон, – странно, как он проник в центр города. Надо сообщить охране». Вдруг человек поднял капюшон, и Жрец увидел обычное лицо горожанина без маски, только сильно обветренное. Но рот и нос не выделяются белым, как у всех, кто долго носит ИГК. Похоже, он вообще не носит маску, но тогда это точно бадавий. Сбитый с толку, Ликон остановился.

– Мясо. Овощи. Сладости, – монотонно пробубнил человек. После чего раскрыл баул, и парень увидел внутри что-то типа прилавка с товарами.

«Черный рынок пустынников, – догадался Ликон, – странно, раньше они не торговали так открыто». Он увидел одинаковые упаковки, завернутые в крафтовую бумагу с надписями: «вяленое мясо кабана», «суповой набор», «овощи для салата», «сахар», «чай» и прочие. «С маркетингом у них сложности, – подумал Жрец, а что со стоимостью?» Присмотревшись, он различил цифры на упаковках, цены низкие. Но чем платить? Он слышал, что бадавии принимают оплату водой, баллонами кислорода, спиртным, топливом, батареями и цветными металлами. Но к бартеру нужно специально готовится.

– Мне нечем платить, спасибо, – развел руками Жрец.

И вдруг пустынник достал мобильный терминал приема оплаты.

«Оба-на! – поразился Ликон, – черный… официальный рынок?».

– Я возьму мясо и сахар, – сказал он, показывая на упаковки.

Продавец вытащил пакеты, пробежался по клавиатуре терминала, протянул покупателю. Жрец поколебался, но прислонил четыре пальца горстью и ввел код. Терминал мигнул зеленым, как в супермаркете. Бадавий равнодушно сунул его в сумку, отдал пакеты, натянул капюшон и снова впал в дремотное состояние.

Дома Лика напряженно вперилась в пазл. Ликон сразу понял, почему: одна из частей истрепалась и не вставала на место. Он подошел к сестре, открыл сумку, достал черный кусок сахара. Она с опаской взяла его, не зная, что делать. Парень вытащил другой кусок, облизнул. Сестра повторила его жест, откусила кусочек. Зажмурилась, привыкая к вкусу. В комнату вошла мать.

– Черный сахар? Где взял?

– Не поверишь, – ответил сын, доставая из сумки покупки, – пустынник торгует прямо около магазина, ничего не боится.

– Я смотрела по ящику, – она кивнула на дисплей, встроенный в стену, – объявили, что на празднике Воды запустят фонтаны и разрешат уличную торговлю. Возможно, это один из них.

– Торговец дарами пустыни? Интересно…

Анна достала вяленое мясо, развернула. Оторвала черный кусочек, попробовала.

– Типа кабан? Хотела бы я посмотреть на то, чем питаются свиньи в пустыне. Странный вкус. Горьковато, но намного лучше того «мяса», что продают в нашем магазине. Правильно, что ты его не покупаешь.

– В премиум-маркете есть настоящее мясо.

– Да, мы покупали, когда… твой отец был жив. Тоже, знаешь, не очень. Скот на искусственных кормах сам стал искусственным.

Сестра подставила ладошку и плюнула на нее черной слюной.

– Вкусно! – сказала она и слизнула слюну с ладошки.

– Почему-то у бадавиев вся еда черная, – сказала мама, перекладывая покупки в холодильник. – Что отдал в оплату? ИГК?

– Зачем пустынникам иги? Они без кислорода живут, – ответил сын, забирая сумку. Нет, у него мобильный терминал.

Мама переставила небогатый ассортимент продуктов с полки на полку и захлопнула холодильник.

– Ну вот, я и говорила, к празднику готовятся. Дают людям поесть. Хотя не все эту пищу принимают. Вот наши соседи сверху, пожилая пара, считают, что еда пустынников мутагенная, если будешь ее употреблять, станешь бадавием.

– Я видела пустынников, – вдруг сказала Лика. – В мультфильме.

– Ну да, бравые красные офицеры Церкви гоняют черных дикарей по пустыне, – засмеялся брат, – я тоже такие смотрел. Типично: герой – сирота-клирик. Туповат, самоуверен, храбр, заботится о товарищах, никогда не унывает, не сдается и ему невероятно везет. Имеет суперспособность – например, взглядом взрывает лед. Развивает ее, преодолевая себя. Он собирает команду бойцов, там могут быть девушки для романтизма. Все одеты в красивые разноцветные костюмы, носят супероружие и ездят на цветных багги. Герой тренирует их и побеждает пустынников. Иногда проигрывает, но не теряет друзей. Если чертовы бадавии соберут вундервафлю, то багги объединятся в мех и все равно наваляют врагам по самое не хочу. В последней серии герой мстит Черному Лорду Пустыни за смерть своих родителей.

– Злобному Властителю, – возразила Лика.

– А, ну да. В процессе мести команда превращает в пустыню половину планеты и добивает дикарей уже в космосе. Раздают добро направо-налево и вдалбливают правду в головы врагов и друзей кастетами. Все равно во втором сезоне у Властителя оказываются приспешники и герою приходится собирать команду заново. Приучают с детства, кто наш враг.

– Папа говорил, что главные наши враги внутри нас, – вдруг сказала Лика.

Ликон вздрогнул. Иногда сестра говорила такие вещи, которые не могла знать. Он взял рюкзак, покидал туда учебные принадлежности. Поцеловал маму, сестру и отправился на занятия.

Глава 13. Девушка Чипки

Когда Чипка закончил занятия, он решил не идти к Имбе в общежитие, как договаривались, а отправиться домой. Заданий нет, это чисто дружеское приглашение, наверное, его сосед Омар опять сварганил брагу из чего придется. Чипка не понимал, зачем развивать мозги, чтобы потом глушить их алкоголем. А еще по дороге к нему обещала присоединиться Кара.

Девушка легко и органично вошла в окружение Умника. После того как она поздравила его с победой в товарищеском матче джампбола, он увидел ее на кафедре Воздуха. Академия, несмотря на ее циклопические размеры, все же тесна. Преодолевая смущение, Чипка попытался познакомиться. Обычно девушки не отвечали, но Кара обрадовалась. Она сказала, что давно его приметила и все ждала, когда же тот подойдет. Так что они быстро сблизились.

Кара, как старший клирик, училась на втором курсе на кафедре Воздуха. Свободное время она предпочитала проводить дома. Появление парня семья восприняла сдержано. Родители работали в управлении Атмосферным Процессором, неплохо зарабатывали и предпочли бы знакомства дочери в более высоких сферах. Так что первое впечатление Чипки, что его девушка из небогатой семьи, оказалось обманчивым.

Все это не мешало паре наслаждаться жизнью. Умник сел на скамейку на втором ярусе над центральным входом в Академию, где пересекались старшие клирики из разных Орденов. Кара задерживалась. Иногда она оставалась на факультативные занятия, чтобы к окончанию семестра лучше подготовиться к выбранной специальности.

Девушку он приметил сразу – в отличие от сокурсников, которые щеголяли в новой и хорошо пригнанной форме, она предпочитала старые изношенные комбинезоны, часто дырявые. Дырки, правда, не где попало, а в соблазнительным местах. И множество украшений, большинство которых еще и функциональны. Например, миниатюрный ИГК, всего на час дыхания, который она таскала за спиной в рюкзаке вместе с кучей девичьего барахла.

– Рад тебя видеть, – Чипка приложил два пальца к сердцу и улыбнулся.

– Аналогично. Еле вырвалась, зав кафедры нудно толкал про разделение газов в жидкой фазе, чуть не уснула. Куда пойдем?

– А куда бы ты хотела?

Кара села на скамейку, вынула из необъятного рюкзака бутылку воды, подала Чипке.

– Попробуй. Вода необычная, с углекислотой.

Умник сделал несколько глотков, вернул девушке.

– В детстве у меня было много такой воды.

– Откуда? Газ же быстро выходит, такая продается только в премиум-маркетах. Называется «газировка».

– Знаю. Мы с друзьями воровали лед из шахт. Если его быстро растопить в прочной бутылке, газ не успевает выйти, получается газировка.

– А, Имба и Ликон?

– Да. Мы тогда жили в одном доме.

– А. Хорошо тогда было, можно по улице бегать и в Маринер купаться.

Чипка улыбнулся. Кара старше его на полгода, а как будто жила в другом Мире. Возможно, так оно и было, потому что за всю жизнь она ни разу не вышла за пределы города. Да и на улице, видимо, почти не бывала. Иначе бы не ляпнула такое про Маринер.

– Уже нельзя. Если не хочешь принять грязевую ванну.

– А чем ты развлекаешься? – стрельнула глазами Кара. – Когда не со мной?

– Теория и практика, и все на компьютере, – вздохнул Чипка. – И развлечения там же.

– Это как? – удивилась девушка. – Получаешь удовольствие от алгоритмов?

– От них тоже. Но есть и компьютерные игры.

Кара достала из рюкзака маленькое зеркальце, посмотрелась и осталась чем-то недовольна. Достала какую-то коробочку, отвернулась и поправила макияж. Закинула коробочку в рюкзак, повернулась.

– Компьютерные игры? Интересно. Покажешь?

Чипка подошел к краю яруса посмотрел вверх. Мутно. Он закрыл глаза и поправил линзы. Стало видно, что под световыми люками плавало изображение огромных часов.

– Восемь. Еще не поздно. Могу показать.

Кара подошла и стала рядом, положив руку на его плечо.

– Что не носишь очки? Линзы – дорого и много чистой воды уходит.

Чипка вынул коробочку, достал пипетку, капнул из нее в глаза.

– Я экономлю. Дома у меня есть маленький фильтр на обратном осмосе для перегонки воды. С очками нельзя играть в джампбол.

– А. Но я не смогу пройти на твою кафедру.

Чипка спрятал коробочку в карман.

– Почему нет? У меня есть доступ. А тебя оформим как гостя. Пошли.

Они спустились на нижний ярус и отправились на кафедру Знания. По дороге Кара рассказала, что вышло постановление Церкви о праздновании Дня Воды. Запустят фонтаны, и будет бесплатная раздача воды.

– Лучше бы водопровод запустили, – буркнул Чипка. – Дома приходится хранить еду, воду и скоро воздух придется, а места и так мало.

– Мои родители так и делают, – заметила девушка. – Герметичные двери и автономное газоснабжение.

– Это неплохо, – согласился парень, – надеюсь, патронами они тоже запаслись.

Девушка чуть нахмурилась. Кара не любила негатив, потому что «он старит». Поэтому негативные эмоции почти не отражались на ее лице. Она их «обозначала».

– Зачем?

– Централизованное снабжение воздухом рухнет тогда, когда Церковь потеряет власть. Придется отбиваться от банд, как в Голодную революцию. Ресурсы будут у тех, кто сильнее. В нашем квартале до сих пор есть отметины от пуль.

Кара хлопнула в ладоши, потом показала знак «Все в порядке».

– Удивляюсь я тебе, Чипка! С одной стороны, ты такой оптимистичный, за что и нравишься. Но иногда становишься таким мрачным, как вот этот дылда, – она показала на охранника перед эскалатором.

Парень, не останавливаясь, прошел через рамку. Она окрасилась зеленым. Охранник кивнул, следом в рамку вошла Кара. Раздался звон.

– Она со мной, – сказал Умник, – второй уровень доступа.

Охранник посмотрел на дисплей, кивнул, пропуская девушку.

– Второй уровень доступа, как у майора? – удивилась девушка, когда они отошли далеко от рамки. – Ты еще не старший клирик, у тебя вообще четвертый уровень должен быть, только на вход в Академию.

– На вход в Академию пятый, – поправил Чипка, сворачивая в сторону компьютерных классов. – Четвертый дает право на Слушания. Третий…

Кара замахала руками. У нее это получалось здорово, потому что рукава кителя дырявые, как будто птица хлопает крыльями. Это она так сама говорила, потому что никто из них не видел настоящих птиц, только в кино.

– Да знаю я, знаю. У меня третий уровень. Дает право заходить на кафедры Орденов. Второй у преподавателей. Первый у генералов. Нулевой у Верховного, ему даже с Голосом Бога можно общаться.

– Второй мне дал Кер Дак, чтобы я имел доступ к компьютерам в любое время. Но это не полноценный уровень, он только на кафедре работает, а не по всей Академии.

– Кер Дак? Генерал Знания? Ты не говорил, что птица такого высокого полета.

И опять «птица». Ей бы пошло имя «Аист» или «Гусь», а не «Кара». Вечно куда-то бежит, не останавливаясь.

– Говорил, Кара, ты просто не слушала.

Они подошли к компьютерному классу. Чипка посмотрел в глазок двери, щелкнул замок, потянул сквозняк.

– Ух, как тут холодно, – поежилась спутница, заходя в класс. – У вас что, герметичность нарушена?

Умник закрыл дверь, подкрутил колесико на стене.

– Нет, и даже лучше, чем в других местах. Здесь кондиционер. – Увидев недоуменный взгляд девушки, пояснил: – Устройство для охлаждения воздуха.

– Обалдеть! – Девушка бросила рюкзак на ближайший стол. – Весь Мир тратит энергию на тепло, а они тут прохлаждаются!

– Что делать, техника требует определенный температурный режим, – Чипка вывел сервер из сна, включил ближайший терминал.

Девушка тут же склонилась над ним.

– Ну, и где ты твои компьютерные игрушки? Надеюсь, они меня согреют?

– Вот, – Чипка указал на экран.

Кара поморщилась.

– Что это такое? Папки какие-то. Я думала, что ты мне покажешь забавного робота, как на производстве Земли, руку там механическую, как в Атмосферном Процессоре, или электронную собаку, как у охраны шахт.

– Кара, у вас что, не было компьютерного курса? – с недоумением спросил Чипка.

Девушка села на стол напротив Чипки, закинув ногу на ногу так, что стало видно термобелье. Кружевное. Парень покраснел, но взгляда не отвел.

– Был, – сказал Кара, покачиваясь на столе. – Вел старый дурак, все на девчонок пялился, как ты сейчас. Компьютеры управляют производством и всякие дела. Все серьезно, без игр. А девчонок больше интересовало, как управлять парнями. Это более практично, знаешь ли.

Чипка смутился и перевел взгляд на дисплей. Вывел на экран заставку игры. Щелкнул по клавиатуре, и забавный мужчина побежал по траве, уклоняясь от живых грибов, хищных растений, ужасных птиц и прочей нечисти.

Кара присмотрелась:

– Не, такое нам не показывали. В чем смысл-то?

– Вам и не могли показать, наша операционная система эти игры не поддерживает. Я сам нашел их недавно, наладил эмулятор. Конкретно смысл этой – пробежать уровень, не умерев.

– И все? – разочарованно протянула девушка.

– В конце очки и новый уровень.

– Скукотища!

Умник сбросил игру и загрузил другую.

– Большая часть сделана еще на Земле и предназначена для детей. Но есть и для взрослых, их делали в нашем Мире в золотой век[14]. Вот, смотри.

На экране появилось несколько окон. В маленьких нарисованы предметы и цифры, а в большом стилизованный боец Церкви сражался с пауками.

– Это ролевая игра. Начинаешь клириком, тебе даются задания в пустыне. Можно общаться с другими персонажами. Подтягиваешь характеристики – силу, ловкость, выносливость, харизму. Получаешь новые задания с более сильными врагами.

– А цель?

– Победить всех и стать Верховным.

– Ё. Какой дурак по своей воле станет Верховным? А что потом?

Чипка развел руками и щелкнул по клавиатуре.

– Конец игры. Все счастливы.

Кара достала из своего бездонного рюкзака плед и укуталась в него.

– Пошли ко мне, согрею.

Парень с неохотой остановил игру.

– Я еще не замерз.

– Чипка, правда, что друзья зовут тебя «Умник»?

– Да.

Девушка рассмеялась.

– Я понимаю, за что. Иногда ты кажешься умным-преумным, а иногда ведешь себя как ребенок. Ладно, – она выпростала руку из пледа, нажала клавишу. – Поставь мне какую-нибудь игру, где никого не убивают.

Чипка пробежался курсором по папкам.

– Легко. Вот. Ты продавец фастфуда. Надо делать пиццу, обслуживать посетителей, менять меню. Развивать бизнес, короче.

– А что такое «пицца»?

– Это такой горячий бутерброд.

– И что, захватить все производство еды в Мире?

– Это старая земная игра. У них в городе могла быть сотня пиццерий, а мест, где едят, – тысячи. А еще магазины с продуктами, прямо там можно перекусить.

Девушка села за стул перед компьютером, положила руки на клавиатуру.

– Нам читали историю Земли. Типа там еда росла прямо под ногами, сорви и ешь. Или можно было поймать рыбу или зверя какого-нибудь, и они тоже съедобны, не то, что пустынные твари.

– Пустынные твари? – удивился Чипка.

– Да, нам по зоологии старичок преподавал, что в южной пустыне есть животные и они питаются людьми. А для нас они несъедобны.

– Парадокс какой-то, – покачал головой Умник. – Откуда в южной пустыне люди? И, если кто-то может тебя съесть, значит и ты его можешь употребить?

– Ну не знаю, я животных видела только раз, в зоопарке на северной стороне. А воды на Земле якобы так много, что в водоеме не видно берега. Что мне больше нравилось, что не нужно думать о воздухе. Вообще. Он везде. Как думаешь, священники правы, когда говорят, что нас изгнали из рая за грехи?

Смотря, как девушка играет, Чипка вскипятил воду, насыпал в него любимую заварку Кердака – весенний сбор пустыни. Забавно: в пустыне ничего не растет, но растительный сбор существует.

– Я думаю о другой метафоре. Бог привел нас в рай, дал воздух, воду, пищу, кров, защиту. А мы начали гадить в этом раю, пока он не стал адом. Кто шустрее, успел сбежать, остальные сдохли, – он подал настой Каре.

– Ты думаешь, шустрые спаслись? Мои родители говорят, что мы все обречены. Только те, на Земле, умерли быстро и безболезненно, а мы будем мучиться. А все равно все потом встретимся в Большом Мире.

– Гуляла такая ересь, Ликон рассказывал. И много других, он в нашей компании спец по апокалипсисам.

Кара отпила настой, поморщилась, но выпила еще.

– По чему спец?

– Вариантам гибели Миров. Говорит, что по закону роста энтропии жизнь мимолетна, а хаос вечен. Ты играй пока, управлять файлами умеешь? Вот сюда жмешь, чтобы вызвать список игр. Я пока закончу работу.

– Ты не со мной останешься? – удивилась девушка.

– Я ненадолго. Да и рядом буду, на другом компьютере.

Кара недовольно вздохнула.

– Хорошо.

Чипка ушел в другой конец класса, включил терминал. Вызвал задачу по расшифровке подземных карт. Странно, что такая информация засекречена. Ведь подземный ландшафт важен для живущих в городе. Вздохнув, он вызвал на экран архитектурную программу и попытался соединить разрозненные куски.

– А чем ты занимаешься? – неожиданно раздался над ухом голос Кары.

Чипка немедленно свернул окно.

– Как обычно – шифровка и расшифровка, ничего интересного.

На лице Кары мелькнула гримаса недовольства.

– У меня пиццерия разорилась, я запустила другие игры. Некоторые забавные, типа той, где фигурки падают в стакан и исчезают.

– Тетрис, – машинально ответил Умник.

– Ну да. Уже три часа прошло.

– Три часа?!

– Мама говорила, что влюбленные часов не замечают, – засмеялась девушка, – но мой парень, похоже, не замечает часов только на работе.

Чипка выключил свой терминал, затем Кары.

– Хорошо, пойдем. Уже поздно. Охрана может подумать не то.

Кара закинула рюкзак и рассмеялась:

– Что они могут подумать? Двое молодых ночью, одни…

– …в охраняемом компьютерном отделении Ордена Знания, – продолжил Чипка. – С некоторых пор Ордена воюют друг с другом, а не работают вместе на благо Церкви. – Он выключил сервер и открыл дверь: – Пойдем.

Глава 14. Обеспечь себя сам

Праздник Воды, как и обещала Церковь, открылся с торжественного пуска фонтанов. Чтобы люди не толпились вокруг них, по центральной улице ездили водовозки и наливали всем желающим. Вода имела неприятный металлический привкус, но и такая пользовалась огромным спросом. Только к полудню, когда жители заполнили все имеющиеся емкости, в фонтаны подали воду. Кое-кто из горожан ринулся к бассейнам, но вода оказалась не питьевая: жесткая, с хлором, о чем предупреждали надписи на бортиках.

Парни заняли скамейки недалеко от центрального фонтана напротив Академии. Основная струя била на десять метров, а боковые метров на пять и не вся вода возвращалась в бассейны, к радости бегающих детей. Они подставлялись под струи, собирали воду в бутылки и обливали друг друга. По краям бульвара ездили тележки с едой и сладостями. Детям давали бесплатные подарки. Многие хитрили и стояли в очереди по несколько раз, каждый раз получая разноцветный леденец или конфету. Хот-доги и лепешки покупали в основном подростки. Кто постарше, пришли со своей едой.

– Через час будет водно-световое шоу, – сказал Воин, – все соберутся вокруг фонтанов. В это время мы должны быть у крайней будки.

Воин оделся в стандартный тренировочный костюм клирика. Когда Ликон спросил, не слишком ли это заметно, он ответил, что так будет одета половина молодежи на празднике. Действительно, удобный и прочный костюм и после списания сохранял достаточную носкость, чтобы его хорошо покупали горожане. Особенно они любили его на таких вот празднествах, где легко заляпаться. Поэтому друзья оделись так же.

– Ты уверен, что там будет то, ради чего стоит рисковать? – спросил Жрец. – Зачем в насосной станции оставлять, как ты говоришь, иги, батареи, воду, инструменты? Охрана что, собирается там засесть и отбиваться от толпы?

– Таков приказ Сопротивления, – ответил командир, аккуратно ведя наблюдение. – Обойти столько станций, сколько возможно, и забрать оттуда ценности.

– На станциях куча приборов, – заметил Умник, – их тоже тащить? Они, должно быть, вварены в трубы, так просто не снимешь.

– Сказано брать только то, что можно унести. В стычки не ввязываться. Если ничего нет, просто уйти.

– Интересное задание, – буркнул Жрец. – Народ веселится, а мы должны лазать по темным вонючим станциям в поисках мифических сокровищ. Но пока есть время, предлагаю подкрепиться.

Он отошел к лотку и вернулся с тремя хот-догами. Жрец откусил кусок сосиски и поморщился:

– Полагаю, животное, что пошло на эту сосиску, не знает, из какой части его тела она сделана.

– Конечно, – ответил Умник. – В городе не осталось никаких животных, даже крыс и мышей. А кошек и собак еще в Голодную революцию съели, сам знаешь.

– Я слышал, у богатых остались кошки, – заметил Имба.

– Наверное, у очень богатых. Я видел кошек только на фото.

– А я вчера видел пустынника, он торговал продуктами, – сказал Ликон.

– Я тоже иногда их вижу. На окраинах, – подтвердил Воин, дожевывая хот-дог. В отличие от друзей, он был непривередлив в пище и мог есть даже части снаряжения.

– Я видел его в центре. И у него мобильный терминал.

– О, бадавии наступают, – Имба вытер губы, взял недоеденный хот-дог у товарища и проглотил его, не разжевывая. – Если серьезно, я не удивлен. Церковь вынуждена торговать с пустынниками, иначе не сможет прокормить город. Искусственная еда – одни отходы.

– Думаю, то, что ты сейчас проглотил – отходы. Человеческие. – схохмил Жрец.

– Ладно, – Воин поднялся и осмотрелся. – Подтягиваются прожектора и колонки. Представление через полчаса. Нужно добраться до крайней станции.

Парни последовали за ним, сливаясь с толпой. Хороший воздух и вода улучшили настроение горожан. Люди веселились, играли с детьми, мылись, таскали фляги с водой. Многие несли символ воды – квадрат с двумя горизонтальными линиями – на шапочках, рукавах, плакатах. И на краю катастрофы они продолжали радоваться жизни. Кто-то символически лил воду в засохшую реку Маринер, надеясь, что когда-нибудь она возродится.

Вскоре товарищи наткнулись на цирковое представление. Канатоходцы натянули три параллельных троса между зданиями на разной высоте и ходили по ним. При этом перепрыгивали с одной веревки на другую, делая сальто и даже приземлялись на плечи товарищей. Все это без балансиров и страховочной сетки. Толпа зрителей была настолько плотной, что пробиться через нее стоило больших усилий.

Наконец группа Имбы собралась у насосной станции, самой дальней от Академии. Из фонтана почти ничего не лилось из-за слабого давления, поэтому здесь не было горожан. Даже дети и пенсионеры отправились в центр, на водное шоу. Умник подошел к двери станции, протер сенсорную панель.

– Не работает, – заключил он, – энергия не подведена.

– Это хорошо, – глухо откликнулся лидер, копаясь в рюкзаке. – Не будет сигнала на пульт. – Он вытащил короткий ломик и отжал дверь.

Жрец посмотрел на замок и покачал головой:

– Проникновение со взломом.

– Замок ржавый и нерабочий, – подтвердил Чипка, – и внутри давно никого не было. Нам точно туда?

– Заходим! – приказал командир, закрывая дверь за вошедшими.

Парни прикрепили фонари на голову и включили их. Их взору предстала квадратная комната метра три на три. Насос с электромотором, датчик давления, краны. Электрощит. Следы недавнего ремонта: промасленная ветошь, протертые окна. Ликон посмотрел в узкое окно почти под самым потолком и сказал:

– Станцию приводили в рабочий вид. Но зачем протирать окна?

– Для наблюдения, понятно, – буркнул Имба. Посветив фонариком на пол, добавил: – Нам сюда.

Люк в полу недавно открывали, о чем говорила сорванная и притоптанная ржавчина. Тем же ломиком Воин поддел его. Тот, срывая засохшие резиновые прокладки, с глухим скрежетом сдвинулся. Засквозило. Ликон и Чипка мгновенно достали ИГК. Имба посветил вниз и сунул голову.

– Состав воздуха такой же, что и снаружи. Здесь кто-то недавно побывал. Лестница. Полезли.

Он спустился и помог слезть товарищам. Затем вернулся и аккуратно закрыл люк. Все трое направили свет вдоль трубы.

– Коллектор, – заключил командир. – Все станции связаны между собой трубами и кабелями. Следующая должна быть метров через сто. Пошли.

– Зачем такая сеть для фонтанов? – удивился Жрец, продираясь в узком проходе между трубами.

– Фонтаны – побочная функция, главная – поддержание уровня воды в Маринер, – пояснил Умник. – Я читал документацию. Но река давно высохла, посему станции заброшены.

– Поэтому вода в фонтанах такая грязная, – сказал Имба, пригибаясь от свисающих кабелей. – На трубах многолетняя ржавчина.

– Да и воду они пустили не питьевую, – добавил Ликон. – Когда же станция?

– Скоро, – успокоил командир. – Здесь недавно проходили, – он показал на отпечатки сапог на грязном полу. – И мы пройдем.

В самом деле, через десять минут одна из труб загнулась вверх. Луч фонаря выхватил лестницу.

– Я пойду первым, – приказал Воин, – осмотрюсь. Если скажу что угодно, кроме «Все хорошо», значит, попал в засаду. Вы быстро отходите. Ясно?

– Так точно! – ответил Умник.

Жрец кивнул. Имба осторожно поднялся по лестнице, сдвинул люк и высунул голову. Молча вылез. Через минуту просунул голову в люк и сказал: «Все хорошо». Подчиненные вылезли наружу. Такая же станция, что и крайняя. Только окна переливались цветными всполохами и доносился шум толпы – снаружи шло водное шоу. Струи фонтанов поднимали шары, подсвеченные разноцветными лазерами. Шары выстраивались в причудливые фигуры и вдруг взрывались с громким хлопками и яркими искрами. Чипка прижался к окошку и залюбовался представлением.

От окна его оторвал командир:

– Сегодня у нас свое шоу. Фонари приглушить и направить вниз. Ищем инструменты, оборудование и вообще все не прикрепленное к стенам и трубам.

Тройка разбрелась по станции. Ликон дернул незапертую дверцу электрощита и воскликнул:

– Бинго!

Остальные подошли к нему. На полу щита лежали походные сумки охраны Церкви. Имба открыл одну из них. ИГК с запасной батареей и бутылкой. Сухпаек, аптечка, фонарь, моток веревки, гигиенический набор. В другой сумке инструменты – складная кирка-лопата, топорик, нож, мультитул. Одеяла, коврики.

– Странная подборка, – заметил Воин, перебирая найденное. – Для охраны Церкви избыточен, для армии недостаточен. Нет оружия. Как будто тут собрались ночевать.

– Оружие в городских условиях не нужно, – возразил Ликон. – Но вдруг волнения среди горожан, нужно противостоять или отступить в станцию. И по подземным ходам эвакуироваться или вызвать подкрепление. Инструмент, наверное, для починки насосов.

– Ладно, парни, разберемся потом. Пока оставить все как есть. Идем к следующей станции, – приказал командир.

– Шоу закончится через полчаса, – заметил Умник. – Возможно, кто-то вернется забрать свои шмотки.

– Если волнений не будет, – продолжил Имба, – все пролежит до конца праздника, то есть примерно до девяти часов. Так что у нас есть еще время. Если столкнетесь с людьми Церкви, немедленно выходите через ближайшую станцию.

– Так точно!

На следующей станции «улов» увеличился.

– Я так понимаю, дальше будет то же самое, – сказал командир.

– Если только это не хлебные крошки, – заметил Жрец, – чтобы заманить нас прямо в лапы Церкви.

– Дальше я схожу один, – решил Имба. – А вы отнесите найденное на первую станцию. Закопайте на берегу Маринер и ждите меня на празднике.

– Командир, зачем одному идти дальше, если уже ясно, что там будет то же самое? – спросил Ликон. – Ценность вещей не такая высокая, чтобы рисковать. Кража собственности Церкви, представляющей стратегический интерес… тебя не будут судить, сгинешь в ее подвалах.

Имба еще раз перебрал предметы в сумках.

– Здесь какая-то странность, я хочу ее понять. Если попадусь один без вещей, скажу, что залез из любопытства, и чтобы добыть воды. А вот вам попадаться не рекомендую. В случае опасности бросайте сумки и исчезайте.

Подчиненные кивнули и, собрав найденное, скрылись в туннеле. Воин открыл дверь в противоположную сторону от ушедших товарищей, увеличил мощность фонарика и осторожно вступил в потерну. Она ничем не отличалась от других, здесь тоже, судя по следам, недавно прошли люди. Вот комок пережеванной смолы на стене, вот часть упаковки от крекеров, а это что? Имба наклонился и поднял кусок срезанной изоляции. Он осторожно выпрямился и посветил по сторонам, стараясь двигать фонариком максимально медленно. Ничего подозрительного. Так, пол. В порядке, не считая грязи, замешанной ботинками. Потолок… А, вот оно! На стыке коллекторных блоков миниатюрный датчик на движение. Автономный, батарея на несколько дней, следовательно, установлен недавно. Такие ему показывали наставники Сопротивления.

Интересно. Три станции. На первой ничего, две с хабаром, причем на второй больше, чем на первой. Никакой охраны. И вдруг в туннеле датчик. Если защита, почему только здесь? Видимо, ловушка с завлечением. Хлебные крошки, Ликон угадал. Кто-то знал, что сюда забредут крысы, и расставил приманку.

Воин медленно попятился назад. Надежда только на то, что в датчике нет камеры. Впрочем, если и есть, как она передаст изображение на поверхность? Он на всякий случай выключил фонарь и продолжил пятиться, надеясь, что не столкнется с трубами. У таких приборов радиус обнаружения достигает десяти метров, сигнал они передают по цепи друг другу, так что, возможно, он уже обнаружен.

Вдруг сзади мелькнул свет. Имба мгновенно бросился на пол, разворачиваясь. Ударил ногой в темную фигуру. Поднялся, ловя падающее тело на колено. Бросился в сторону к стенке от луча фонаря, и нанес удар в висок еще одному нападающему. После чего склонился над двумя оглушенными охранниками Церкви. Видимо, они не ожидали здесь никого, иначе не двигались бы так вальяжно. Форма городская, огнестрельного оружия нет. Высокие резиновые сапоги – значит, оказались здесь не случайно.

Он обыскал первого охранника, нашел пучок одноразовых наручников. Связал обоих, прислонил к стенке. Обыскал второго, нашел нож. Вынул его из ножен, положил между сидящими бойцами. Очнутся – освободятся. Лица его не видели, а камера в такой темноте вряд ли что-то сняла. На всякий случай он одел перчатку и подпрыгнул несколько раз, ощупывая датчик на потолке. Ага, вот он. Имба сковырнул прибор, кинул на пол и тщательно раздавил. Теперь максимум, что увидят соглядатаи – как он наткнулся на датчик.

Воин пригнулся, обходя трубу. Дальше можно развернуться и идти быстрей, не засекут. Он вынырнул на первой станции – никого. На всякий случай рюкзак спрятал за трубу. Но снаружи тоже не оказалось ничего подозрительного. Имба спокойно, не привлекая внимания, отправился на место встречи с группой.

Глава 15. Лекция о Голодной революции

Чипка мог официально не ходить на лекции по истории Мира, Ликон их игнорировал, а Имба на все забил, поскольку шансов сдать экзамены и перевестись на второй курс у него было мало. Тем не менее друзья ходили на эти лекции, потому что где еще в Академии можно встретиться и обсудить дела без подозрений? Это только кажущийся парадокс, потому что друзья постоянно привлекали повышенное внимание и уединиться было нелегко. На Слушаниях же все заняты – кто самими лекциями, кто своими делами, как они.

Пока Чипка обдумывал очередной алгоритм, иногда что-то отмечая в блокноте, Имба и Ликон вели бурную беседу пальцами, хотя со стороны казалось, что они играют в тихую игру на принадлежности клириков: сумку, стило, блокнот и прочее барахло, – обычное дело на скучных лекциях.

– Куратор нашей тройки приказал спрятать найденное снаряжение до особых распоряжений, – простучал Воин.

– Ценность найденного невелика, – ответил Жрец.

– Но вещи очень в тему, – возразил Имба.

– Это меня и озадачивает.

«В самом деле, ощущение, что снаряжение просто подкинули, – подумал Чипка. – Но кто и зачем? Или это ловушка, из которой Воин вывернулся?» Иногда он сомневался в приказах лидера: слишком прямолинейно тот действует. А еще норовит самые опасные дела проворачивать в одиночку. Один путь без альтернатив может завести в тупик.

Лим Тан, как обычно, вошел в аудиторию в сопровождении помощника. Он нес поднос с грудой каких-то предметов. Поставив его на стол так, чтобы всем было видно, преподаватель взошел на кафедру.

– Тема сегодняшней лекции – Голодная революция. Пожалуй, самая темная эпоха в истории нашего Мира. Темная во всех смыслах. Не хватало света и не хватало уважения людей друг к другу. При крайнем дефиците ресурсов на свет вылезли темные инстинкты человека. Но начнем мы с названия «Голодная революция». Его дали много позже. И также, как «Сытая революция», оно не отражает сути событий. «Революция» предполагает смену власти, а тогда власть отсутствовала. «Голодная» предполагает, что люди умирали с голода, но намного чаще они гибли от насилия.

Что же касается голода, то… – он поднял изогнутую полоску то ли пластика, то ли картона. – Это кора молодых деревьев, тех, что когда-то росли вдоль реки. В разгар «революции» – деликатес. Вот это, – он показал на кусок темной массы – смазка-уплотнитель, делается из углеводородов, что выдает Атмосферный Процессор. Она и сейчас есть в ваших домах на окнах, но вряд ли кому-то приходит в голову, что ее можно есть. Или вот, – он высыпал из колбы высохшие волокна какого-то растения. – Это черная плесень. Радивые хозяйки ее безжалостно сдирают и выбрасывают. И тогда сдирали. Но не выбрасывали, а ели.

«Лим Тан в период Голодной революции был ребенком, – подумал Ликон. – Но в свои годы он не выглядит больным. Вряд ли его семья питалась плесенью. Выходит, не всем плохо жилось в те времена?» Он перевел взгляд на Чипку. Колдует над алгоритмами, язык высунул. Думает, что программы могут спасти Мир. А стоило бы послушать лектора. В любом, самом распрекрасном Мире главная проблема в людях, его населяющих, а не в технике.

– Все указывает на то, что нас пытались поймать с поличным, – продолжил Имба.

Жрец с трудом вернулся к теме обсуждения.

– И для этого устраивать сложную операцию? Не проще ли было схватить нас на второй станции?

Воин пользовался их тайным кодом довольно неуклюже, и Чипке со своего места было трудно его понять. Ликон же владел перестукиванием виртуозно, но «говорил» слишком быстро, поэтому Чипка улавливал только часть беседы.

– Вы знаете такое понятие, как «домашний питомец»? – продолжил Лим Тан. – Вряд ли. Но наверняка видели фотографии кошек, собак. Почему их нет сейчас? Съели. Ели все: мох, семена дикорастущих растений, насекомых, траву. Но самое распространенное блюдо вы не угадаете ни за что, – Лим Тан сделал эффектную паузу. – Это мы. Человек ел человека. С большим размахом и удовольствием.

«Лим Тан пытается шокировать аудиторию, – подумал Ликон. – В конце будет подводка к тому, что все спасены только Богом и Церковью. Как Церковь прекрасно поедает людей сейчас, он, конечно, рассказывать не будет: это не так красочно. Своих противников Ордена убирают аккуратно и без лишнего шума». Он некстати вспомнил Лету и представил ее с ножом в руке. Странные мысли лезут в голову на лекциях.

– Вы думаете, причиной голода был спад производства, нехватка энергии, ресурсов – кислорода, воды, еды? – продолжил Лим Тан. – Нет. Статистика говорит о том, что тогдашнее производство превышало сегодняшнее. И еды хватало на все население. Да вот только население об этом не знало, потому что ресурсы оказались в руках банд, наводнивших наш Мир в ту эпоху. Голод был искусственный. Именно в то время родилось устойчивое выражение: «Мы живем на Дне Марса». В самом деле, колонисты забрались в самую глубокую точку Марса, его «дно». И в своей жизни они достигли дна.

Имба поднял знак, призывающий внимание Чипки. Когда тот ответил, задал вопрос:

– Что с картами?

– Расшифровка близка к завершению, – отстучал Умник. – Но я бы не хотел говорить об этом здесь.

– Теперь перейдем к причинам и предпосылкам Голодной революции, – продолжил лектор. – Начать придется издалека, с Сытой революции, которую и назвали по аналогии с «Голодной». Как мы помним, те события можно назвать «революцией», потому что власть перешла от метрополии к колонии. Мы сами стали решать, что важно для нас, а что нет. Но мы не разорвали связь с Землей. Без поставок с родной планеты не выжить. Ведь цель – свободно гулять по Марсу, дышать без масок и пленок, пить из свободно текущих рек. Для этого нужно полное терраформирование, то есть миллион-другой колонистов и дюжина ПК.

Когда земные правительства затевали переселение, это казалось реалистичным: термоядерные реакторы делались на потоке, на орбите строились корабли для перелета. Но для одного государства, включая даже такие большие, как США или Китай, план переселения был слишком сложен. Он задумывался как всемирный проект, все земляне должны были в нем заинтересованы, ведь родная планета умирает.

Но потом случилось нечто, что разладило международное сотрудничество. У нас мало информации, чтобы понять, что это было – война, эпидемия, ускорившийся экологический коллапс или еще какой апокалипсис. Или просто Земля устала тратить огромные ресурсы на переселение. Возобладали эгоистические настроения: «Не все так плохо», «Правительства лгут, никакой катастрофы нет», «Если тратить ресурсы не на переселение, а на себя, можно выжить» и прочее. Эти настроения усилились после того, как колония объявила о независимости. Земля сказала: «Так вы хотите независимости? Хотите сами решать, что вам делать? Флаг вам в руки и реактор в зад», – клирики засмеялись. Академичный Лим Тан иногда использовал сниженную лексику, чтобы привлечь внимание аудитории. – Живите, как хотите, помощи не ждите. У Земли своих проблем полон рот.

«Сопротивление утверждает, что Церковь родилась еще в Сытую революцию, а не в Голодную с приходом Пророка, – подумал Ликон. – И что большая часть трений с метрополией связана с тем, что священники хотели власти, а не мифического «спасения душ», неся аскезу в Малом Мире». Он уловил беспокойство Чипки и прекратил беседу с Имбой.

– Следствий из этого разрыва отношений два и оба отрицательные: поставки техники прекратились, но поставки людей продолжились. Хаотично, тайно. Официально на орбите Земли кружился готовый большой корабль. Ему не хватало только груза: двух ПК, материалов, роботов, промышленного оборудования и прочего, необходимого для развития колонии. Земные правительства решили, что это им нужно самим. Свободное место заполнили людьми. И какими людьми! Если первые переселенцы проходили тщательный отбор, на Марс летели лучшие из лучших, то тогда брали всех подряд. Стало ясно, что ничего хорошего в колонии нет, это ссылка. Соответственно в новые колонисты напросились авантюристы всех мастей, социопаты и просто криминальный сброд. Дно социума.

«Снова и снова Церковь утверждает, что все беды нашего Мира случились от плохих колонистов с Земли, – подумал Ликон. – Типа матерые преступники прибыли на Марс, чтобы устроить здесь бандитский притон. После чего десятки лет скрывались, устраивались на работу, обрастали семьями, но подлая натура все равно взяла свое, когда власть ослабла. Удобный тезис для оправдания зачисток». Он внимательно осмотрел аудиторию, надеясь увидеть Лету. Напрасно. Кадар говорил ему, что она не посещает лекции. Видимо, шпионит. Жалко, что не за ним. Вряд ли он бы увлекся реальной девушкой, за которой нужно ухаживать, встречаться, строить отношения. А вот невидимка – самое то. Он подумал, что психолог Академии сказал бы, его что мать слишком опекала его в детстве в отсутствии отца. И сейчас он ищет ту, которая заменила бы мать. Сильную, уверенную, умелую женщину.

– Переполненный корабль прибыл в тридцатом году со дня основания колонии по земному исчислению, – продолжил Лим Тан. – Сразу стало понятно, что работу такому количеству низкоквалифицированных людей не найти. Поначалу ситуация перенаселения не вызывала напряжения в обществе – запасов хватало на всех. Мы же помним, что Земля послала огромные автоматические корабли с ресурсами и много лет планету осваивали роботы без участия людей. Считалось, что вот-вот в атмосфере станет достаточно кислорода, чтобы высевать пшеницу на открытом грунте, прилетят насекомые, животные, и прочие драконы. Трудолюбивые фермеры разбредутся по свободной земле и создадут изобилие продуктов. Потекут молочные реки с кисельными берегами.

Не надо думать, что трезвомыслящих политиков не осталось. Власти понимали, что ресурсы когда-нибудь закончатся. Но они считали, что Земля не оставит колонию на произвол судьбы, потому что деваться ей некуда: или погибнуть, или переселиться. Как потом оказалось, власти переоценили здравомыслие землян: они выбрали первое. Или что-то пошло не так, мы это вряд ли когда-нибудь узнаем. Доподлинно известно только одно: Земля начала бомбардировать нас паническими сообщениями, что у них все очень плохо. Метрополия экстренно доделала корабль, загрузила его ПК, оборудованием, людьми. Теперь билет в другой мир стоил баснословно дорого. Это была элита: аристократы, политики, бизнесмены. Может, еще кто, неизвестно, потому что корабль разбился. Основная версия – корабль недоделанный, экипаж необученный, чудом долетели, но чудо отказало при посадке.

«Объяснений аварий корабля много, – подумал Ликон. – Официальная версия: неисправности, недоделки, плохо подготовленный экипаж. Информацией в нашем Мире заведует Церковь, что уже заставляет сомневаться в этом. Земляне пролетели сотни миллионов километров без проблем и вдруг упали при приземлении. Да так, что корабль не нашли. Более правдоподобна версия, что Церковь опасалась военных, которые собирались навести порядок в новом Мире и сбила корабль».

– Прекратилась связь с Землей. Наш Мир вдруг осознал, что больше никакой помощи от метрополии не будет, мы предоставлены самим себе, – продолжил Лим Тан. – И не будет никаких рек, полей кукурузы, пикников на траве и единорогов. И что людей много, а ресурсов мало, на всех не хватит. Очарование новым Миром прошло, начались суровые будни.

Пару слов о властях того времени: это была развитая демократия. Все решения принимались только после долгого обсуждения, с учетом всех мнений. Такая форма правления идеальна для развитой колонии, в которой все хорошо, и губительна для Мира, который борется за выживание. Легко предсказать, что произошло потом. История Земли напичкана историями подобного рода. Центральная власть утратила контроль, колония распалась на отдельные «экономически независимые» конгломераты. Повторялась «Сытая революция» в кривом зеркале. Но какая «независимость» может быть в Мире, где все зависят от всех? Продавать энергию, покупать воду, продавать еду, покупать материалы? Это возможно в развитом государстве, где поставщиков много, и они конкурируют между собой. Но ПК один! И Атмосферный Процессор один! Производство важнейших ресурсов в нашем Мире естественным образом монополизировано. А когда есть монополии, есть злоупотребления. Мягко говоря. Если сказать грубо, нашим Миром стали править банды, которые быстро вытеснили полицию, армию и охрану. Начались войны, убийства, вредительство. Вспомните, какие люди тогда превалировали, они не мыслили иначе. Но если бы люди были другие, ничего не изменилось. Законы выживания едины: побеждает сильнейший. Неважно, что победивший умрет чуть позже, чем проигравший.

«Тут Лим Тан говорит правду, – подумал Ликон. – Сильнейшим тогда была Церковь. А власть для нее важнее, чем любые жизни. Многочисленные банды были ликвидированы одной большой бандой – Церковью. А потом машина террора набрала ход и не могла остановиться. Она начала искать врагов внутри себя. Это как иммунная система: если не с кем бороться, начинает бороться с организмом, который ее породил. Церковь – рак нашего Мира».

– Я уже говорил в лекции о Сытой революции, что тогда население нашего мира сократилось на две трети, – продолжил лектор. – И что большая часть погибла не от недостатка ресурсов – их убили сограждане или банально съели. Пока главари отсиживались в крепостях и воевали между собой, остальной народ прятался у себя в домах или где придется. С правительством полный бардак, «президент» менялся чуть ли не каждый день, в «отставку» уходили не по своей воле, с колрезом или огнестрелом.

На первом ряду какой-то ботан оторвался от конспекта и поднял руку. Лим Тан махнул рукой:

– Отвечаю на ваш незаданный вопрос. «Колрез» на жаргоне судмедэкспертов – «колото-резанная рана», проще говоря, зарезали. «Огнестрел» – огнестрельная рана, говорили «застрелили». Если вы не знаете, что такое «огнестрельное оружие», почитайте предыдущий курс истории Земли. Оно и сейчас есть в нашем Мире, но гражданским его хранить и использовать запрещено. Да и патроны давно не выпускают.

Вернемся к теме лекции. Вы, наверное, заметили, что я люблю порассуждать о роли агрессии в эволюции человека. Не вдаваясь в подробности, скажу о своей глубокой убежденности, что насилие – необходимая часть любого организованного общества. Я имею в виду юридическую сторону вопроса, когда большая часть общества принуждает меньшую корректировать свое поведение согласно законам. То, что законы бывают странными и несправедливыми, отдельный вопрос. Но без законов невозможно существование общества, и не бывает их исполнения без принуждения. Законы поддерживаются моралью, нравственностью, нормами поведения и прочими скрепами общества, иначе их приходится менять. В нашем Мире такими скрепами стали заповеди Церкви, становление которой пришлось как раз на ту темную эпоху. Именно благодаря Церкви насилие удалось обуздать, вы сейчас живы, а я имею возможность преподавать историю. Но это отдельная тема, она проходится в курсе Богословия. Я же закругляюсь.

«Кто бы сомневался, – подумал Ликон. – Любая власть доказывает свою правомочность не словами, а силой. А когда сила применена, оппонентов не остается, и победитель может писать любую историю. Прошлое – это средство для легитимизации настоящего. Наш Мир имеет предсказуемое будущее, но непредсказуемое прошлое».

Лим Тан посмотрел наверх, и, как будто отвечая на его призыв, с потолка раздалась музыка окончания лекций. Он позвал помощника, нагрузил его музейными экспонатами и зашаркал в сторону двери. Туда же ринулся поток клириков. Ликону показалось, что на выходе стояла Лета. Он рванулся к двери, но мираж рассеялся.

Глава 16. Квантовый компьютер

Чипка не общался с остальными студентами в компьютерном классе. Во-первых, не совпадало время: он приходил позже. Во-вторых, не совпадали интересы: учебные задания неинтересны, а его задачи непонятны остальным. Поэтому он садился за свой терминал, поднимал привилегии, чтобы захватить как можно больше ресурсов центрального компьютера, и занимался задачей Кердака: расшифровкой. Здесь он продвинулся далеко, но не за счет изощренных алгоритмов, а благодаря проникновению в глубины сети Церкви. Он нашел эффективные утилиты для раскодирования, которые на раз ломали любые шифры, но по-прежнему не понимал, как они работают.

Кердак появился, как обычно, неожиданно и экстравагантно: в тапочках и в халате, наброшенном на голое тело. Создавалось впечатление, что он живет где-то рядом. Не обращая внимания на клирика, он заварил любимый чай, достал черный сахар и с двумя кружками подсел к студенту.

– Я заметил, что ты расшифровал протоколы операционной системы и добрался до частных архивов, – сказал он, подавая кружку.

Умник благодарно кивнул, отпивая настой. Кердак всегда делал его из одной и той же заварки, но почему-то вкус менялся.

– Да, но я не понимаю, почему это происходит.

– Давай прикинем, – предложил преподаватель, – запусти калькулятор, а я сформулирую задачу. Ты пытаешься подобрать ключ на килобайт путем перебора. У тебя полный доступ к центральному компьютеру. Сколько времени потребуется на расшифровку?

– Я уже считал. Намного больше возраста Вселенной. Даже если весь Марс покрыть компьютерами. Если, конечно, в алгоритмах нет ошибки.

– Пока не нашли, а тестировали его еще на Земле, там ресурсов было намного больше, чем у нас.

Умник пожал плечами. Он уже уловил любимый прием преподавания Кердака: подталкивание ученика в нужном направлении с помощью наводящих вопросов. Непонятно только, в каком направлении движется сам преподаватель. Высокие технологии жизненно важны для выживания на Марсе, но их носители не существуют в вакууме. Нужно кому-то служить. В данный момент не возникает вопросов, кому служат все офицеры Церкви, но у Кердака, похоже, собственное мнение на этот счет. Поэтому он взял паузу. Вынул линзы из глаз, промыл во флаконе, поставил снова. Моргнул, центрируя их.

– Тогда получается бессмыслица. Ведь эти утилиты, – он показал на экране папку, – как-то решают эту задачу.

– А почему ты думаешь, что их решает центральный компьютер?

– А кто? Бог?

Кердак допил настой и пошел заваривать новый. Вернувшись, откусил кусок сахара и продолжил:

– Может, и Бог. Что ты слышал о квантовых вычислениях?

– Почти ничего. Как будто на Земле существовали такие устройства, они использовались в предсказаниях. Погоды, катастроф, строения молекул. Я думал, это типа «гадательных машин», с которыми иногда пристают нищие.

– Нет. Это полноценные компьютеры, только на другом принципе. Они не перебирают варианты, а сразу находят нужный. Но работают только для узкого круга задач.

– Вы думаете, у Церкви есть такое устройство? Почему же никто о нем не знает?

– Кто-то знал… – протянул Кердак, – но, вероятно, их не осталось в живых. В Голодную революцию в первую очередь перебили интеллектуалов. Но неважно. Думал, почему у компьютера ПК такая мощная система охлаждения?

– Там же тьма процессоров греется.

– И для охлаждения нужны сжиженные газы? Большая часть гелия, синтезированного термоядом, идет на эти нужды. А квантовый компьютер как раз нуждается в охлаждении до очень низких температур.

– Это только догадки, – возразил Чипка.

– На Земле для управления реактором использовался такой компьютер, потому что термоядерная реакция – стохастический процесс, поэтому так долго ее не могли обуздать. Потом догадались использовать квантовый компьютер. Он поддерживает термоядерную реакцию за счет предсказания, куда она пойдет. Почему бы не быть такому и у нас?

Умник задумался, поглаживая пальцами клавиатуру.

– Почему же квантовые компьютеры не развивались на Земле? Хоть какая-то литература бы сохранилась.

– Квантовый компьютер крайне полезен для предсказания многофакторных процессов – погоды, рынков, техники. Но у него есть побочный эффект, который тесно связан с его полезностью: такое устройство увеличивает вероятность предсказанного направления. Он как бы управляет реальностью.

Чипка развел руками:

– Но это же хорошо! Увеличивает вероятность хороших событий.

– А что такое «хорошо» и что такое «плохо»? Для одних стран дождь – урожай и спасение от голода, для других – потоп и смерть. Еще хуже действие такого устройства в экономике, политике. Отлаженные процессы становятся непредсказуемыми и неуправляемыми. Статистика, термодинамика начинает давать сбои.

– Не понимаю, – возразил Чипка, – ведь квантовый компьютер выбирает некую вероятность и все.

Кердак сплел две руки в знаке защиты от ереси. «Намекает, что квантовый компьютер – зло», – подумал Чипка.

– А если таких компьютеров много? – продолжил генерал. – Если на одном просчитывают победу в войне, а противник считает в свою пользу? Вероятности сталкиваются, порождая возмущения. И тогда вдруг посреди дня случается гроза или землетрясение в районе, где оно никогда не случалось. Еще хуже последствия в социальной сфере. К примеру, перестают работать лекарства.

– Хорошо, – клирик задумался. – Допустим, в нашем Мире есть квантовый компьютер. Он управляет ПК, производством и… Голос Бога!

– Ну, такую ересь я тебе не внушал, – усмехнулся Кердак.

«Как раз внушал, – подумал Чипка. – Более того, подозреваю, что ты точно это знаешь, как и все высшее руководство. Получается, Церковь подчиняется машине? И следом весь наш Мир? Не удивительно, что мы в тупике».

– Все равно непонятно, почему квантовый компьютер или Голос Бога стал мне помогать в расшифровке.

– Вот это главная загадка, мой мальчик, – Кердак вздохнул, запахнул потуже халат и потер лысину. Чипка в который раз подумал, насколько тот стар. – Раньше случалось, что компьютеры в этом классе совершали странные действия. Но иногда, как будто кто-то развлекался. Когда Оп Тан сообщил об твоей расшифровке, я подумал, что это как раз такой случай. Но чудо ведь не исчезло, так? Утилиты доступны, ты глубоко влез в систему и пока никто не дал тебе по рукам.

– А могут?

– Еще как могут! Важнейшие секреты Церкви, доступ к управлению производством, переговоры Орденов… да просто за то, что ты посмотришь любовную переписку высших офицеров, тебя запросто могут умножить на ноль.

– Это угроза?

– Это предупреждение, мой мальчик. Я на твоей стороне. Я устал от непрекращающихся попыток вовлечь меня в политику. Я слишком стар для этого, да меня и никогда не интересовали людские интриги. Поэтому рад, если кто-то возьмет часть груза на себя. Да еще с таким тайным покровителем, как у тебя. Ты топчешься в сети Церкви как слон в посудной лавке. Но следов нет! Кто-то тщательно за тобой подчищает.

Чипка допил холодный чай.

– Я думал, что пришел заниматься наукой.

«Конечно же, я так не думаю. Нет знаний в нашем Мире без политики. Не зря Церковь взяла науку под свое крыло. Держи друзей близко, а врагов еще ближе. Но подыграем Кердаку».

– Я тоже так думал, когда выбрал специализацией Орден Знания. А в результате оказался в центре политических интриг. Мы люди, не компьютеры. Соответственно, не можем быть нейтральны. Рано или поздно тебе придется выбрать, за кого ты.

– А, – догадался Чипка, – вы предлагаете мне союз?

– Я предлагаю тебе быть аккуратнее и осторожнее. У тебя огромные знания по техническим предметам, но жизненного опыта недостаточно. Тебя могут использовать те, кто умеет манипулировать людьми.

– Спасибо, генерал, – Чипка встал и поклонился, – я буду стараться данные мне возможности использовать на благо, как я его понимаю.

– Ну и отлично, – улыбнулся Кердак, – а теперь покажи мне игры, что ты раскопал в архивах. Иногда так хочется расслабиться!

Динмод вызвал Кадара через селекторную связь. В новом помещении штаба Ордена Воздуха все было под рукой: и кабинет генерала, и склады, и казармы охраны. В случае катастрофы на поверхности, природной или рукотворной, здесь можно было отсиживаться годами. Подчиненного он почувствовал только тогда, когда он оказался в приемной – ученик делал успехи в ментальном контроле.

– Майор Ордена Воздуха Ка Дар прибыл по вашему приказанию, – щелкнул каблуками офицер, заходя в кабинет.

– Старшего клирика с кафедры Знания привели? – спросил Дин Мод.

– Так точно! Ми Геля, он у них самый умный.

Динмод поморщился.

– Самый умный не нужен, нужен самый покладистый. Ладно, проводи его в кабинет допросов.

На лице Кадара промелькнула тень сомнения.

– Мы его пригласили добровольно. Он может испугаться обстановки.

Динмод удовлетворенно улыбнулся.

– То, что надо. Доктор готов?

– Да, пригласили.

Они вышли из кабинета, миновали несколько однотипных серых дверей по коридору, и оказались в допросной комнате. Помещение больше напоминало медицинский кабинет, чем место для пыток. Темно-синий цвет стен и потолка, мягкий линолеум на полу. В центре – белый стол с компьютером и канцелярскими принадлежностями. Рядом – терапевтическое кресло. Вдоль стен – прозрачные шкафы с лекарствами. Хозяин кабинета, «доктор» в белом халате, сидел на вращающемся офисном кресле. Рядом с ним стоял старший клирик Ордена Знания Ми Гель.

Динмод кивнул Кадару.

– Оставьте нас вдвоем.

Кадар вывел «доктора». Динмод сел на его место, широко улыбнулся, достал из шкафа бутылку темной жидкости. Разлил ее по стаканам, из одного выпил, другой пододвинул Мигелю.

– Извините за обстановку, – Динмод повел рукой, – но из-за переезда жуткий дефицит помещений. Здесь у нас медицина. Я Дин Мод, генерал Ордена Воздуха.

Мигель осторожно отпил глоток. Видно было, что он напуган.

– Зачем вы меня сюда привели?

– Что вы! – воскликнул Динмод. – Никто вас сюда не «приводил». Мы вас пригласили. Это большая честь – с вами разговаривает сам Глава Ордена Воздуха. Суть в том, что мы остро нуждаемся в умных парнях, разбирающихся в компьютерах.

Мигель выпил еще. По вкусу спиртное напоминало хорошее виски.

– Вы можете обратиться к Оп Тану.

– Могу даже к Кер Даку. Но нам не дают кадров! – он махнул руками. – А зря. После выпуска вас упекут в подземелья, где безвылазно работают программисты. Я же предлагаю вам хорошую работу на поверхности, в архиве. Или может обратиться к вашему гению, как его… Чип Ке?

– Он не гений, – буркнул Мигель. – Так, выскочка.

– Я тоже так думаю, – кивнул Динмод. – Говорят, он хакер? Влез в сеть Церкви.

Мигель нахмурился.

– Я не буду говорить на эту тему. И вообще, спасибо за гостеприимство, но мне пора идти.

Мигель поднялся. В голове зашумело непропорционально выпитому. Он пошатнулся и схватился за спинку стула. В кабинет вошел «доктор» и подхватил падающего парня под руку. Вместе с генералом они усадили подопечного на место. Тот посмотрел на стакан.

– Вы меня опоили?!

– Совершенно верно. Теперь без нашей помощи ты не найдешь путь назад, – усмехнулся Динмод.

– Я сообщу на кафедру! В охрану Церкви! Вы ответите! – заплетающимся языком пробормотал Мигель.

– А никто не знает, где ты, – сказал Динмод, ставя бутыль на место. – И ты ничего через час не вспомнишь. Таково свойство препарата, что ты выпил. Правда, доктор?

«Доктор» кивнул, вынул шприц и вколол что-то в бицепс Мигеля.

– Чувствуешь боль? – спросил Динмод. – Через несколько минут она станет нестерпимой. Но если ты ответишь на несколько вопросов, доктор вколет тебе морфий. Ты блаженно уснешь, и ничего не будешь помнить.

Мигель почувствовал нарастающую боль.

– Что… вы… хотите знать? – проскрежетал он.

– Как Чипка проник в сеть Церкви? И что ему известно?

– Я… не знаю! Правду говорю! Клянусь Двуединым! Ему кто-то помогает.

Динмод взглянул на «доктора». Тот пожал плечами.

– Кто помогает?

– Я не знаю!!! Он сам не знает!!! – выкрикнул Мигель. Он захрипел и повалился на пол. Судорога свела его руки и ноги, изо рта пошла пена. Динмод кивнул «доктору». Тот достал шприц и что-то вколол в ягодицу лежащего парня. Истязаемый прекратил дергаться и затих. Динмод поднялся и стукнул в дверь. Вошел Кадар.

– Этого, – Динмод кивнул на скрючившегося клирика, – отнести в Академию. Проследите, чтобы он не сдох и проснулся в своей постели.

Майор и «доктор» уложили Мигеля на терапевтическое кресло и закрепили его конечности. После чего Динмод с подчиненным вернулся в свой кабинет.

– Этот дурак ничего не знает, – констатировал генерал, присаживаясь в мягкое кресло и наливая холодной воды. Подчиненному он ничего не предложил.

– Он ничего не разболтает? – спросил майор.

Динмод выпил воду медленными глотками и ответил:

– «Доктор» обещал, что «пациент» ничего не вспомнит. Разве что то, что его пригласили в Орден Воздуха. Хотя ты прав, стоит подстраховаться. – Парень в Сопротивлении?

– Да.

Генерал прижал два пальца левой руки к горлу – «Чтоб ты сдох».

– Свяжись с лидером, пусть этот Мигель окажется замешанным в выступлениях против Церкви. И после в шахту. Насчет Чипки. Прямо я не могу на него воздействовать, Верховный связал мне руки. Припугните его, чтобы не совался не в свои дела.

– Будет исполнено!

Глава 17. Нападение

Кетбас собрал сборную команду клириков на нижней площадке джампбола. Он критически осмотрел одного за другим десятерых игроков и сказал:

– Я главный тренер Академии по джампболу и видел всех игроков: от клириков до генералов. С каждым годом команды все слабее и слабее: и физически, и тактически. Но вы, похоже, побили все рекорды. Не понимаю, как Академия собирается бороться за всемирный кубок. А ведь мы владели им несколько раз, – со средней площадки упал мяч – там тренировалась другая команда. Тренер поднял мяч и не глядя пнул его. – Я сказал, что вы «слабая команда», но эти слова только для вас, чтобы не выпендривались, понимали, что играть будете с сильными соперниками. Они могут у вас просто выиграть, а могут надавать тумаков. В прямом смысле. Но это не значит, что нужно залезть под трибуны и рыдать от жалости к себе. Вы можете выиграть, если будете единым целым, использовать свои сильные стороны.

Теперь расстановка. Играем на малом поле, одна полная команда против другой. Будут зрители, и сверху поставят прозрачный купол. Учитывайте его в полетах мяча. Имба, как капитан, занимает нижнюю площадку. Ты, ты и ты, – он показал на самых щуплых игроков, – на верхнюю площадку под корзину соперника. Остальные в нападении. На защиту можете не обращать внимания, у противников игроки сильнее, завязнете. Но вы ловчее, играйте технично, а не бегайте сломя голову.

Пара слов о соперниках. Это команда старших клириков Воздуха. У них на кафедре не хватает игроков, и они взяли троих офицеров. Мне это непонятно, но так решил спортивный комитет. Игроки неплохие, но давно не играли, поэтому у вас есть преимущество, – он свистнул, выгоняя с поля тренирующихся. – Вперед, и не посрамите старого Кетбаса.

Когда на противоположную сторону вышла команда клириков Воздуха, Воин просигналил кодом Ликону и Чипке:

– Вы знаете кого-нибудь из троих?

– Я их видел в охране, – ответил Чипка.

– Один из них Кадар, офицер охраны Ордена, – ответил Жрец, – второй – Тинкан, его подчиненный, третий тоже оттуда.

– Будьте внимательны, – просигналил Имба, – не нравится мне это.

«Мне еще больше, – подумал Ликон. – Зачем главе разведки Ордена Воздуха рядовой матч по джампболу? К тому же он прихватил двух подручных, как будто собрался на войну, а не на игру».

Матч начался вяло. Хотя команда младших клириков нападала, но бестолково и неорганизованно, их атаки легко отражали более сильные соперники. Сами они не стремились забивать, прощупывая оборону противников.

Имба выиграл розыгрыш мяча на нижней площадке и, прыгнув на среднюю, сделал пас Жрецу. Тот не стал принимать мяч, так как его опекали, а подставил голову, переводя на Чипку. Умник подпрыгнул, ловя мяч, но его толкнули и он промахнулся. Подобная ситуация повторилась еще и еще: хорошо прыгающих игроков блокировали «на взлете», не давая возможности дотянуться до мяча. Капитан начал делать передачи другим игрокам, помня наставление Кетбаса, что звезды губят команду, если делать ставку только на них. Но менее техничные игроки допускали много ошибок. Первый тайм они проиграли со счетом 15:25.

В перерыве Имба собрал команду вокруг себя и дал наставления:

– Соперники сильные, но они нас переоценивают. Ушли в оборону, блокируют лучших игроков. Но кто им сказал, что в нашей команде всего три лучших игрока? У нас десять лучших игроков! Играйте, игнорируя схемы и комбинации, импровизируйте. Старайтесь сбить соперников с толку. Они слишком полагаются на тактику, которую им кто-то дал перед началом игры. Мы быстрее, мы ловчее, мы выносливее. Мы моложе этих стариков! Хаотичная игра выбьет их из колеи, утомит и даст нам шанс.

Второй тайм начался в бешеном ритме. Когда капитан выигрывал розыгрыш, то посылал мяч случайному открытому игроку. Тот передавал другому, неважно, где тот находился, игнорируя наработанные схемы игры. Нередко мяч возвращался капитану, и он снова посылал его в непредсказуемом направлении. То Чипка, то Ликон, то кто-то из команды ловил мяч и забивал в сетку. Ответная игра соперников развивалась вяло, видимо, они получили указания играть от обороны и боялись импровизировать. Их передачи были предсказуемы и легко перехватывались. Особенно отличился Чипка. Он стал прыгать сразу через две площадки, цепляясь за скобы, и снова как паук летел в воздух. Зрители над куполом кричали, подбадривая его. Несколько голов он забил со средней площадки, чего обычно не делал, принеся команде по два очка за бросок.

Однако вскоре соперники взяли тайм-аут, после чего рисунок их игры изменился: капитан соперников и его помощники начали жестко атаковать игроков, выбивая мяч, делая толчки. Это не дало им особого преимущества, но оказало психологические давление на команду Имбы. Его игроки стали бояться играть. При счете 28:32 капитан решил сделать ставку на своих друзей, чтобы все же выиграть. Он сделал пас Ликону, тот подхватил мяч одной рукой и отправил в купол. Отразившись от стекла, мяч попал в руки Чипки, который сделал для этого невероятный двойной прыжок с нижней площадки. Не останавливаясь перед обороной соперников под кольцом, прыгнул еще раз, зависая над сеткой. И тут он столкнулся с Тинканом. Мяч стукнулся о щит, его подхватил свой игрок и отправил в сетку. Умник приземлился не слишком удачно и встал, потирая бок. Просигналил капитану «Я в порядке» и снова ринулся в бой.

Имба делал передачу Ликону, тот снова Имбе, тот Чипке, тот назад – мяч порхал между тремя игроками, изредка отражаясь от стен и купола. Время от времени Умник делал пас открывшемуся игроку и тот забивал мяч. Или не забивал, и тогда вся надежда была на перехват. При счете 40:41 оставалось меньше тридцати секунд до окончания игры. Чипка, получив мяч, прыгнул на верхнюю площадку, уклонился от нападающего, падением вернулся на среднюю площадку, снова перебрался на верхнюю. Подпрыгнув, метнул мяч с длинной дистанции. Он забил, но, приземляясь, столкнулся с Кадаром и упал, не успев сгруппироваться.

Победа!

Вместе со свистком окончания игры Воин подбежал к Чипке, помогая ему подняться.

– Что случилось?

Чипка шатался, мотая головой:

– Меня… что-то ударило… в голову, когда я… приземлялся. Линза вылетела!

Имба снял шлем товарища и осмотрел. Он раскололся в районе виска, а на голове друга наливалась красная шишка.

– Что чувствуешь?

– Голова кружится… Тошнит… В ушах шум.

Воин позвал Ликона.

– Возьми кого-нибудь из команды и отведи Чипку к врачу. Но медленно и аккуратно. Я вас догоню.

После чего спустился к тренеру:

– Заявляю протест. Нашего игрока ударили, когда он не владел мячом.

Кетбас пожал плечами:

– Игровое столкновение, бывает.

– С сотрясением мозга?

– И такое случается. Контактный вид спорта.

Имба показал шлем.

– Удар расколол шлем. Такое не сделаешь рукой.

Кетбас вздохнул:

– Имба, что ты от меня хочешь? Уголовное расследование? Здесь три офицера Ордена Воздуха, обратись к ним.

Воин налился злобой. Когда нападали на него или его близких, он плохо себя контролировал, совершая подчас нерациональные поступки. Необходимо остыть, прежде чем действовать. Так его учил Кемер, то же самое говорили друзья. Но ведь друзья – это те, кого защищаешь? Он посмотрел вслед троим офицерам, уходящей в раздевалку.

– Скажи только одно: кто отдал распоряжение на участие этой банды?

Кетбас отвернулся, помолчал. Потом достал бутылочку с темной водой, открутил пробку, выпил.

– Не знаю. Мне приказали только сегодня.

– Кто приказал?

Тренер выпил еще, посмотрел сузившимися глазами на капитана.

– Имба, тебе не кажется, что ты зарвался?

Он допил бутылочку, пошатнулся, засовывая ее в карман. Промахнулся и она упала на поле. Этикетки не было. Выпивка с черного рынка с добавками мумие. Вот чем Орден Воздуха расплатился с Кетбасом за допуск их игроков.

– Как старому товарищу, скажу: распоряжение поступило из Ордена Воздуха. И, как друг, советую в это дело не лезть, – он нагнулся и подбирал бутылку.

Воин проводил взглядом игроков, которые уводили шатающегося Чипку. После чего плюнул и отправился в раздевалку. Там он, не переодеваясь, перешел на сторону чужой команды. Кто-то «сушился» в душе, кто-то растирался, кто-то уже переоделся и готовился к выходу. Кадар с помощниками стояли у окна, выходящего на арену и что-то обсуждали.

– Э, что тебе тут нужно? – спросил один из игроков.

Имба взглянул на него исподлобья и тот молча отошел. Другой игрок попытался преградить ему путь, Воин слегка ударил его дверцей шкафчика, и тот счел за благо ретироваться.

– Закрой с той стороны, и чтобы никто не входил! – приказал он ему вслед.

– А вот и Имба, – улыбаясь, сладко произнес Кадар. – Я все смотрел в окошко, придешь или нет. Как там твой умничка, налетался?

Воин не ответил. Вперед вышел Тинкан, встав в боксерскую стойку. Имба на ходу ударил его ногой в живот и, когда тот согнулся, добавил локтем по затылку. Второго помощника он подсек ногой и врезал рукой по кадыку в падении. Имба чувствовал прилив адреналина и что его несет. Важно не переоценивать свои силы, Кадар – сильный противник.

– Ты решил, что нападение на старших офицеров Ордена сойдет тебе с рук? – ухмыльнулся Кадар, не пытаясь защититься. Двумя пальцами левой руки он стукнул себя по шее – знак «Тебе каюк».

– Некому будет жаловаться, – с угрозой ответил Воин.

Он замахнулся, пытаясь ударить Кадара, но вдруг как будто наткнулся на невидимую преграду. Сознание помутилось, а когда он очнулся, почувствовал на себе удушающий захват.

– Наркоман Имба сдуру кинулся на офицера Ордена Воздуха, – зло прошипел Кадар. – Но в запале поскользнулся, упал и ударился виском об угол скамейки. После чего я, как добропорядочный гражданин, пытался его реанимировать, но было поздно. Два свидетеля все подтвердят.

Воин хотел что-то сказать, но только прохрипел. Сознание быстро уходило – враг зажал сонную артерию. Имба дернулся в конвульсиях и замер. Кадар подержал захват еще пару минут для надежности. После чего аккуратно положил тело на пол. Потрогал пульс, приложил ухо к груди лежащего противника. Не торопясь, достал темную бутылку, отпил глоток. Вытащил нож, отжал зубы лежащего и залил туда остатки напитка. Тряхнул голову, чтобы жидкость протекла в желудок. Достал платок, аккуратно обтер бутылку и сунул ее в карман Имбы. После чего замахнулся ногой, чтобы пнуть Тинкана, все еще лежавшего в отключке:

– Хорош отлеживаться, вставай, надо правильно положить этот труп…

Договорить он не успел, потому что Имба вдруг вскочил и в упор нанес апперкот Кадару с разворотом туловища. Тот рухнул как подкошенный. Воин подхватил его в воздухе, зажав в удушающий захват. Кадар захрипел, пытаясь высвободиться.

– Что, когда дыхалка перебита, то и ментальный удар не работает? – отчеканил Имба. – Только я и не подарю тебе легкой смерти, – он, сохраняя захват одной рукой, другой пережал сонную артерию противника. – Через минуту наступит клиническая смерть. Но я тебя откачаю. Минут через пять. И ты будешь пускать слюни до конца жизни в психушке. Если ты меня еще понимаешь, кивни.

Кадар кивнул. Имба убрал руку с сонной артерии и чуть ослабил захват шеи противника. Затем сунул руку ему в карман, вытащил кастет на четыре пальца, забрал себе.

– Я знаю, что нападение на Чипку ты совершил не по собственной инициативе, а по приказу. Мне все равно, чей приказ. Но если ты еще раз нападешь на кого-то из моих друзей, я сделаю тебя идиотом. Убить меня не получится, потому что, как ты видишь, я способен восставать из мертвых.

Воин освободил захват.

– А теперь ты расшевелишь подельников и скажешь, что мы с тобой мило поговорили и мирно расстались.

Кадар провел правой рукой по горлу и кивнул. Имба открыл дверь раздевалки. На выходе он улыбнулся перепуганному игроку, который стоял у двери, никого не впуская.

– Два капитана выпили за прошедший матч, но ваш чуть перебрал. Иди, помоги ему оклематься.

Воин вышел из спортивного комплекса в Академию, взглядом нашел троих медленно бредущих товарищей. Они шли в тени нижнего яруса, аккуратно обходя камеры. Он догнал группу, подменил игрока.

– Как самочувствие? – спросил он у Чипки.

Тот замотал головой, пытаясь сфокусироваться на товарище.

– Более-менее. Мелочи. С левого глаза слетела линза, вижу плохо.

– Ты где бегал? – недовольно спросил Ликон. – Надо отправить Умника в больничку.

– Спросил у Кадара, зачем он ударил Чипку.

– И что, он ответил? – хмыкнул Жрец.

– Да. Я постарался быть убедительным, – он достал кастет. – Этот гад промахнулся. В встречном полете это немудрено. Если бы он нанес удар точно в висок, Чипку пришлось отправлять в морг, а не в больницу.

– Ты справился с Кадаром? – недоверчиво спросил Ликон. – Он лучший боец Ордена Воздуха!

– Он слишком полагается на свои… экстрасенсорные способности. Считай, мне повезло. Ты знаешь, что это такое? – Он вынул из кармана темную бутылочку.

Жрец взял ее свободной рукой, понюхал.

– Настойка мумие. Пакостная штука, быстро вызывает привыкание. Где ты ее нашел?

– Кетбас такое пьет, а Кадар пытался напоить меня. Похоже, эту дрянь поставляет Орден Воздуха.

Воин на ходу кинул бутылку в мусорный ящик. Товарищ с сожалением проводил ее взглядом.

– Они не отстанут.

– Отстанут. Я уверен, что Кадар превысил полномочия. Он получит выговор и затаится. А потом у нас будут возможности с ним поквитаться.

– Это точно.

В глазах Ликона блеснул стальной отблеск. Или Имбе показалось, потому что они подошли к стальной двери больницы Академии.

Глава 18. Мелочи перед походом

Чипка проснулся от скрипа кровати почему-то сверху, а не снизу. Он открыл глаза и увидел над собой второй ярус. Повернул голову – стена, повернул в другую сторону – стол, за которым сидел незнакомый парень с Карой.

– Очнулся! – сказал тот.

Умник привстал на кровати, ощупал повязку на голове и сфокусировал взгляд на окружении. Стол с лекарствами, чайником, крекерами. Над ним склонился Имба с соседом. Следовательно, это общежитие Академии. Омар показал три пальца, поднеся к его лицу. Точнее, два, третий парень не смог выпрямить полностью. Чипка нашарил рукой контейнер, открыл его, вытащил и поставил линзы. Сфокусировался на Омаре.

– Сколько пальцев? – спросил тот.

– Два с половиной. Омар, прекрати тыкать в меня пальцами, они у тебя кривые, в глаз попадешь.

– Не беспокойся, – сказал Воин, поднося кружку с настоем. – Ты в безопасности. Выпей.

Кара помогла парню встать.

– Я так волновалась, когда не нашла тебя в больнице. Но мне сказали, что приходил Имба, понятно, где искать.

Чипка взял кружку, отпил горячий напиток. Горький.

– Маме сообщили? – спросил он.

– А кто, как ты думаешь, приготовил тебе это лекарство? – ответил лидер. – Твоя мама. Сейчас она убирается на третьем ярусе Академии, обещала подойти. Отец тоже заходил перед сменой, но ты еще не очнулся.

Пациент сделал еще глоток, отставил кружку и взял крекер.

– Аппетит есть, – удовлетворенно заключил Омар, – значит, все в порядке. Ладно, я пошел.

Он взял сумку и выскользнул за дверь. Чипка ощупал повязку на голове.

– Долго я валялся без сознания?

– Сутки, – ответил Воин. – В больничке тебя перевязали и хотели оставить на день-два, но я решил забрать на всякий случай. У тебя сотрясение мозга.

Чипка потрогал шишку на виске под повязкой.

– Кто это был?

– Кадар, капитан сборной старших клириков Воздуха, по совместительству глава разведки Ордена.

Кара кивнула:

– Непонятно, что он делал в команде. Я бы так это дело не оставила, надо жаловаться. Тебя могли убить.

Умник отмахнулся.

– Жаловаться на офицера разведки? Без толку. И лишнее внимание, – он повернулся к Имбе. – Что ему от меня было надо?

– Я спросил, но он чуть не сдох от испуга.

Умник помотал головой. Перед глазами вспыхнули зеленые молнии.

– Кадар? От испуга?! Ты не путаешь?

– Может, и путаю. Но надеюсь, надолго отбил ему охоту нападать на нашу команду. Я уверен, что ты кому-то насолил в Ордене Воздуха.

– В Ордене Воздуха? Кому я там нужен?

– Пока не знаю.

Стукнула дверь, зашла мама больного. В руках она несла закрытую пластиковую чашку.

– Сынок, очнулся! – она поставила чашку на стол и обняла сына. – Я тебе принесла бульон. Выздоравливай, я еще позже зайду после смены. А это твоя девушка? – она повернулась к Каре. – Спасибо, что посидела с сыном.

Кара смутилась и покраснела.

– Не за что.

Мама улыбнулась и пожала девушке руку. Кара заметила, что руки женщины потрескались от агрессивных моющих средства.

– Загляни как-нибудь в гости.

Кара поклонилась.

– Обязательно!

Женщина поцеловала сына в лоб, прикоснулась двумя пальцами к его груди и вышла.

Имба открыл чашку, повалил пар. Он принюхался и цокнул языком:

– Куриный бульон. Богатая у тебя семья.

– Воин, прекрати, ты прекрасно знаешь, что мы живем на дне Марса. Это чашка стоит недельную зарплату мамы.

Имба достал ложку из стола, зачерпнул капельку супа, попробовал.

– Не отравлено.

– Ну хватит уже! – Чипка забрал тарелку и стал хлебать бульон.

Хозяин комнаты достал с полки пакет армейских сухарей, которые принес кто-то из соседей, вытащил пару и стал размачивать в стакане с водой.

– А что ты думаешь, я не удивлюсь, если туда что-то подсыпали. Очень любопытно, кого ты довел, что послали наемного убийцу. Хотя уверен, что он хотел только напугать.

– У меня есть соображения на этот счет, точнее, их два. Ликон будет?

Имба вытащил размоченный сухарь, откусил.

– Да, у него сейчас Практика, где-то через полчаса.

– Тогда и поговорим.

Кара взяла тряпку, обмакнула ее в отфильтрованную воду и стала наводить порядок в комнате.

– У мужчин есть от меня секреты?

– Да, Ка Ра, и это хорошо, – ответил лидер. – Видишь, что сделали секреты с твоим парнем? Лучше держаться от них подальше.

Кара выжала тряпку и встряхнула ее.

– Будет безопасно? – возразила она. – У нас на факультете ползут слухи, что Ордены начали войну друг с другом. Если Церковь воюет сама с собой, где найти безопасный уголок?

Имба развел руками. С сухарями в каждой это выглядело комично. Чипка улыбнулся.

Когда Ликон вошел в тайное убежище Ордена Воздуха, Кадар уже ждал его. Наставник сидел на татами в позе «лотоса», закрыв глаза. Ученик снял верхнюю одежду, обувь и сел напротив.

– Руки выше и дыхание ровней, – приказал Кадар, не открывая глаз.

– Вы меня видите, учитель?

– Нет. Но есть другие органы чувств, – он открыл глаза и посмотрел на ученика. – Чего ты добился в аутотренинге?

– Прошел все низшие ступени.

– Высшие, трансовые, нам и не нужны. Аутотренинг нужен только для того, чтобы ты понял суть управления другим организмом на примере своего. Принцип ментального удара или защиты тот же самый, только ты задействуешь дистанционное управление.

Почему-то Ликон подумал о пульте для телевизора. Раньше они были во всех домах, но потом исчезли, потому что программа осталась одна, а звук не регулировался. Важные новости Церковь передавала громко.

– Телепатия?

Кадар сменил позу и закрыл глаза.

– Невозможно читать мысли, только физиологические функции. Вот сейчас, например, я знаю, что ты недавно поел, глюкоза в норме, давление в порядке, пульс ровный и еще много ненужных мне параметров, название которых я не знаю.

– Вы могли быть отличным врачом, учитель.

– Врачи Церкви так и работают. Но мало что-то чувствовать, надо это еще понимать. Я же сказал, что большинство процессов в твоем, да и в любом организме я не понимаю, для этого нужно долгое обучение. У нас с тобой задача проще: воздействовать на эти процессы.

– Как же можно на них воздействовать, не понимая? – удивился Ликон.

– Когда ты готовишь суп, ты кладешь в него мясо, овощи, картошку, лапшу и варишь все это. При варке происходит куча биохимических реакций, но тебе не надо ничего о них знать. Важен результат: съедобный суп.

«Если ничего не знать о продуктах, можно приготовить несъедобный или вообще ядовитый суп», – подумал Жрец.

– То есть ментальный удар – это грубое вмешательство в функции другого организма?

Кадар открыл глаза, подогнул ноги под себя, а руками взялся за голову.

– В процесс. Дыхание, сердцебиение, проводимость нервных окончаний. Первое грубо и может убить противника, второе более тонко, дезориентирует его. Я сейчас продемонстрирую это на тебе.

Кадар опустил руки и закрыл глаза. Минуту ничего не происходило. Затем Ликон почувствовал прилив крови к лицу. Сердце стало биться чаще, дыхание участилось, как будто он на пробежке. Потом все внезапно прекратилось.

– Это грубое вмешательство. Довольно сложно, не каждому дано и отнимает много энергии, – Кадар утер пот. – Теперь полегче, – он снова закрыл глаза.

Ученик вдруг перестал видеть наставника. Глаза застила серая пелена. И внезапная тишина, как будто он надел глухой шлем для джампбола. Это продолжалось пару секунд, потом зрение и слух пришли в норму.

– Ты видишь, что ментальный удар – не выдумка. Но это тайное знание Церкви. Никому не хочется знать, что им могут манипулировать, – Кадар встал, потянулся, размял затекшие ноги. – Теперь упражнение. Делай то же, что и при аутотренинге, но на другом человеке. Представь, что у него стал чаще биться пульс или поднялось давление.

– Это не опасно? Вдруг я кого-нибудь убью?

– Никому это не под силу, так что не беспокойся.

Ликон помолчал, раздумывая. Наконец неуверенно сказал:

– К тому же неэтично, как будто я ставлю опыты над людьми.

Кадар усмехнулся:

– Будущий офицер охраны Ордена Воздуха беспокоится об этике? Думай об этом как о диагностике и врачебной помощи. Вдруг тебе придется помочь товарищу на поле боя. Но не усердствуй. Видишь, что подействовало, сразу прекращай. Как только ментальное воздействие снято, организм тут же возвращается к норме.

Ликон встал, стал одеваться.

– Мне показалось, что я видел Лету в Академии.

Кадар нахмурился.

– Она там бывает. Но если ты ее засек, надо сделать ей выговор. Еще раз повторю, не ищи контактов с ней, эта птица не твоего полета.

– Я и не ищу. Мне показалось, что она следит за мной.

Кадар поднялся с татами, стал обуваться.

– Не льсти себе, клирик. Если бы ей понадобилось сведения от тебя, она бы затащила тебя в темный угол и выбила их. Следить за кем-то – не ее профиль.

– Я бы не отказался, если бы она затащила меня в темный угол, – ухмыльнулся Жрец.

Кадар запахнулся в темно-красную куртку и пожал плечами.

– И еще. Что ты думаешь о своем товарище, Им Бе?

«А, Имба тебя напугал, – с каким-то садистским удовольствием подумал Ликон. – Зачем же нападать на наших друзей? Если ты такой сильный, нападай на меня, а бить Чипку – это как издеваться над ребенком».

– Сильный боец, – быстро ответил он. – Лидер. Но не хватает сдержанности. Руки вперед головы работают. Вы по поводу конфликта с ним?

Кадар подошел к пульту на стене, выключил подачу кислорода, обогрев помещения и переключил свет на дежурный. Активировал сигнализацию и вернулся к ученику.

– Да, мы столкнулись с Чип Кой при игре, а Им Ба подумал, что я на него напал. Пришел в раздевалку, угрожал. Я сказал, что сожалею, но в игре всякое бывает.

– Он мне изложил это по-другому, – заметил Ликон.

– Что я напал на его товарища? Бред. Он в самом деле в Сопротивлении?

Жрец напрягся, но тут же постарался расслабиться, чтобы наставник ничего не заметил.

– Я думаю, да. Все парни с нашего района в Сопротивлении. Во всяком случае, так они говорят. Это же круто.

– Понятно, – Кадар внимательно посмотрел на ученика, помолчал. Выпустил его из комнаты, запер дверь. – Жду тебя на следующее занятие.

Когда Ликон вошел в общежитие, Кара разматывала повязку Чипке и мазала шишку черной мазью.

– Если мазь черная, – заметил гость, – значит, из пустыни?

– Ага, – согласился Имба, – фирменный цвет. Ка Ра принесла. Кстати, – он обернулся к девушке, – у тебя нет занятий?

– Я все поняла, – Кара залепила мазь лейкопластырем, чмокнула Умника в щеку, собрала сумочку и отправилась к выходу. – До вечера!

Ликон сел на соседнюю кровать, закинув ноги на стул. Залез в карман, вытащил пакетик мумие, но, наткнувшись на осуждающий взгляд командира, засунул обратно.

– Я надеюсь, Умник уже рассказал, что он раскопал?

– Я как раз собирался, но без наркомана Жреца не решился, – ответил Чипка, поправляя пластырь. – У меня два предположения, а может, оно одно. Во-первых, я что-то раскопал опасное в сети Церкви. Хотя Голос Бога обещал скрыть следы.

Жрец приподнялся, взял крекер и кружку с холодным чаем.

– Кто обещал скрыть следы? Голос Бога? Я не ослышался? Видимо, Кадар приложил тебя сильнее, чем мы думали, пошли галлюцинации.

Чипка потрогал шишку. Благодаря мазям Кары – или просто молодому организму – она уже не болела.

– Это только предположения Кердака. Иначе он не может объяснить, почему мне удается расшифровывать коды и почему мое хакерство в сети невозможно отследить. Он показался мне искренним, но, может, лжет и меня засекли.

Имба ударил в воздух. После чего комично изобразил противника, которому нанес этот удар как будто в голову.

– Кердак не интересуется политикой, это все знают. Она просто не умещается в его голове, забитой ненужными знаниями.

– Так или иначе, с помощью тайных утилит мне удалось расшифровать карты шахт. И современных, и старых, которые считаются утерянными. За восемьдесят лет шахтеры накопали такую сеть ходов, что я удивлен, как город не провалился. А ведь еще нет карт, что рыли роботы в самом начале терраформирования, когда людей в каньоне не было. Понять, какие туннели до сих пор используются, какие резервные, какие брошенные, практически невозможно. Но тут мне помог отец.

– Твой отец тоже шарит в компьютерах? – хмыкнул Ликон. – Я думал, он шахтер.

– Да, если точнее, герметик. Он капсулирует шахты от утечек воздуха. В последнее время у него много работы, паста не сходит с рук. Он жаловался, что не понимает, зачем герметизация в местах, где нет людей.

Ликон встрепенулся.

– Тайные склады? Но зачем там воздух? Пустая трата ресурсов.

– Вот и я так подумал. А если это не только склады, но и убежища?

Воин изобразил блок от удара сверху.

– Какой-то Орден готовится к войне!

– Или Ордена, – поправил Ликон.

– Я тоже так подумал, – согласился Чипка, – и стал искать штольни, которые никуда не ведут – типа той, в которой чуть не задохнулся Имба.

– Вождь, который делает все сам – плохой лидер, – сказал Ликон.

– Вождь, который постоянно рискует своими подчиненными – совсем плохой лидер, – возразил Имба. – А тот, кто их защищает – хороший.

– Мы уже не дети и знаем, ради чего рискуем.

– Ладно, – отмахнулся Чипка, – разборки о лидерстве отложим на потом. – Вернемся к хранилищам. Если вам нужен тайный склад, как вы будете действовать? Копать с поверхности слишком заметно и дорого. Проще от уже готового основного ствола незаметно прорыть боковую штольню так, чтобы она вела к старой разработке. В таких выбран весь лед, но их не засыпают, потому что нечем. Вы набиваете пустоты ресурсами, заваливаете штольню и получаете идеально скрытый склад.

– Ты не объяснил про герметизацию, – спросил Жрец.

– В этих пустотах, или лучше сказать «пещерах», есть воздух, чтобы в случае опасности можно быть жить в них.

– Соответственно, там есть полный набор: воздух, вода, еда, инструменты, оружие, – добавил Воин. – Но таких складов наверняка много и большинство – ложные. Я бы сделал так.

– Да, – согласился Умник, – я тоже так подумал. И сделал многофакторный анализ движухи вокруг этих мест. Ведь с фейками никто не будет заморачиваться: создали, зарыли, забыли. А в реальный схрон нужно привезти ресурсы, или хотя бы мусор, а это непросто скрыть. Я бы не смог это сделать, потому что вся подобная информация секретна. И вдруг наталкиваюсь в сети на архивы по производству, логистике и потреблению. Они, конечно, зашифрованы, но я уже говорил о Голосе Бога? Он помог мне в расшифровке.

Чипка откинулся на кровати, немного полежал, собираясь с мыслями.

– Самое интересное место недалеко от той штольни. Если бы не завал, Имба добрался до пещеры. Но я уверен, что она пустая: туда ничего не завозили. А вот в стороне, – Чипка взял обертку от крекеров, карандаш и начертил схему, – древнейшая разработка, она более подходит для склада, потому что роботы делали проходки лучше людей и доступ к ней есть с двух сторон. Правда, второй ход непонятно где.

– Никогда не делай убежище с одним выходом, – сказал командир.

Умник кивнул.

– Именно. А недавно рядом случилась суета с логистикой. Якобы перевозили ресурсы с северной стороны города на южную. В реальности они исчезли.

Чипка взял нарисованную схему и тщательно порвал ее на клочки.

Ликон вытащил пакетик с мумие, лизнул поверхность и размазал по небу. Взял кружку чая и кинул туда кусочек. Следом отправил кусок сахара. На осуждающий взгляд Имбы пояснил:

– Помогает думать. Главное – умеренно. Кто бы этим ни занимался, он не может такое провернуть без Ордена Земли. Но кто будет зарывать под землю собственные ресурсы? Предполагаю, они заключили союз с другим Орденом, вероятнее всего Воздуха.

– Мы все знаем, что ты недолюбливаешь Орден Воздуха, – сказал Воин. – Но надо рассматривать и другие варианты. Например, Орден Воды. Им легко припрятать лед или воду.

– Или Орден Знания, – усмехнулся Жрец, – прячут в пещерах древние магические свитки.

Имба побарабанил пальцами по столу. Чипка был уверен, что это нервное, но на их коде получилась подходящая к ситуации фраза: «Черт возьми!».

– Я сообщу эти сведения Сопротивлению, но уже знаю ответ. Мы давно ищем эти ресурсы, почти наверняка нас пошлют на разведку. Тем более теперь мы экипированы.

В дверь постучали. Парни прекратили беседовать, Ликон открыл дверь. Вошли родители больного.

– Ну что ж, мы пока прогуляемся по делам, – сказал Воин, увлекая друга. – До вечера.

Верховный советовался с Голосом Бога по расписанию, один раз в неделю. Планированием занимался центральный компьютер, управление производством все более ложилось на людей, а в политику Голос Бога вмешивался очень осторожно. Хотя согласно доктрине Церкви, должно быть наоборот: технологии меняются, а психология людей – нет. Религия занимается местом человека в картине мира и его ценностями, но в Мире минимума она создает условия его существования, а куда это выведет, оставляет на усмотрение людей. Зная природу Голоса Бога, Верховный этому не удивлялся.

Жрец поужинал и решил прояснить схемы взаимодействия Орденов. Раньше все было понятно: Миром правит Верховный, только у него есть ключи к управлению жизнеобеспечения через Голос Бога. Он взял лист бумаги, карандаш и нарисовал вверху квадрат – символ Бога. Ниже – герб Церкви, которая правит от имени Бога. Далее Верховный и генералы Орденов. Ниже нарисовал четыре квадрата – символы Орденов. Обвел квадраты кругом, подписал: «Совет». Из этого круга избирается новый Верховный, если тот умирает, подает в отставку или ему выскажут вотум недоверия все четыре генерала. Ниже нарисовал много мелких квадратиков: офицеры Орденов.

Нельзя обойти Верховного, если заговорщики хотят оставить структуру Мира неизменной. Но что, если они решили ее игнорировать? Жрец взял еще лист и воспроизвел текущую схему власти: Голос Бога, Верховный и две группы генералов: Земли, Воздуха и Воды, Знания. У каждой группы есть козыри. У союза Земли и Воздуха почти все производство, своя тайная полиция, накопленные ресурсы. У союза Верховного, Ордена Воды и Знания – ключи к производству, вода и информация. Революции не будет, пока ПК работает. Разрушение работающего производства не поддержат ни горожане, ни офицеры. Да и зачем? Он разрушится сам собой, а пока можно воровать и кивать на плохое управление Верховного. А когда ПК развалится, организовать эвакуацию в подземные убежища, выставив себя спасителем Мира. И конечно, в убежища попадут не все, там просто нет столько мест.

Верховный тяжко вздохнул, складывая журавлики из схем. Журавль – символ Мира. Хотя никто в Мире этого не помнит, да и бумага стала дорогой и некачественной. Поэтому и оризуру[15] получается коричневый, как Мир вокруг. Жрец подошел к окну, в которое ветер бросал горсти коричневого песка. Картина вырисовалась тупиковая. Он может залечь на дно, пока буря успокоится. Но на этот раз намечалась не буря, а ураган, который может снести все, включая его убежище. Сквозь пыльную мглу было видно, как клирики бегут по ступеням, боясь опоздать к началу занятий. Еще никто не знает, что скоро бежать будет некуда.

Из тяжелых размышлений его вывел ментальный сигнал Голоса Бога, как будто в голове зазвонил будильник. Обычно он никогда его не беспокоил, хватало общения по расписанию. Значит, случилось что-то экстраординарное. Не вызывая помощника, старик сам переоделся в парадный мундир, взял фонарик и открыл дверь в потерну. Резко потянуло холодом. Кислород ниже нормы. Верховный включил фонарь, надел маску ИГК, вошел в туннель. Дверь автоматически закрылась. Запахло озоном. После короткой дезинфекции он сделал ритуальные 32 шага и оказался в зале аудиенций.

– МИР В ТОЧКЕ БИФУРКАЦИИ, – сразу же раздался механический голос. – ДАЛЬНЕЙШЕЕ Я НЕ МОГУ ПРЕДСКАЗАТЬ.

Жрец вздрогнул и поежился. Критическая точка развития. Если даже Голос Бога пасует, они обречены.

– Чем я могу помочь? – спросил он дрожащим голосом.

– НИЧЕМ. НО ТЫ МОЖЕШЬ УВЕЛИЧИТЬ ВЕРОЯТНОСТЬ БЛАГОПОЛУЧНОГО ИСХОДА.

«Опять эти чертовы “вероятности”, – подумал Верховный. – Ни один нормальный человек не скажет, к примеру: “Ваш сын умрет с вероятностью 81 %, но вы не переживайте: все равно все человечество погибнет с вероятностью 98 %”. Так может рассуждать только бездушная железка».

– Что нужно сделать?

– ПОШЛИ ИНСПЕКЦИЮ В ОРДЕН ЗЕМЛИ И К СТАРЫМ ШАХТАМ. ПЕРЕНЕСИ КАНИКУЛЫ АКАДЕМИИ НА ДЕНЬ. НАЧНИ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ. ПРИМИ ПОСЛАННИКА ИЗ ПУСТЫНИ.

– Можно мне отойти от дел хотя бы на несколько лет?

– НЕТ.

Раньше Голос Бога всегда разрешал отставку. Верно, дела совсем плохи. Верховный хотел почесать затылок в демонстрации недоумения и сомнения, но тяжелая мантия не позволяла дотянуться до головы. Поэтому он кратко отрапортовал:

– Будет выполнено.

Часть 2. Хранилище. Глава 1. Проникновение

Когда группа подползла к периметру, Имба объявил перерыв. Место было удобное: глубокая расщелина с нависающим гребнем, где можно спрятаться не только от поисковых роботов, но и от инфракрасных датчиков. Ликон ослабил лямки рюкзака, снял маску, сплюнул жвачку и достал новый кусок. Чипка положил рюкзак на камни и лег, используя его, как подушку. Воин вытащил дрон, включил. Осторожно выглянул из расщелины, подбросил вверх и тут же спрятался.

– Здесь никого нет, – пробурчал Жрец. – Заброшенные шахты. И ничего нет, лучше бы залезли, куда договаривались раньше.

– Поскольку каникулы отложили на день, у меня было время проверить расчеты, – пояснил Чипка. – В этом месте вероятность найти склады максимальна.

– Только где их искать, – поморщился Имба, поднимая дрон на максимальную высоту. – Вокруг в радиусе полукилометра никакого движения.

– А что видно? – спросил Ликон, придвигаясь к пульту, который держал Воин.

– Ничего. Это поисковый дрон, он картинки не показывает. Только движущиеся объекты и их координаты, – Имба показал на зеленый экран. Мы можем свободно передвигаться. И это хорошо, потому что ползком не хватит каникул, чтобы все облазить. Вперед!

Группа вылезла из расщелины и начала движение к скале. Место отличалось от обжитых мест в городе: с одной стороны – дорога, по которой возили лед из шахт, идти по ней проще, чем по камням каньона. Из-за пленки над ними темно, но зато есть немного кислорода и мало углекислоты, которая норовит прорваться через маску и подавить дыхательный рефлекс. С другой стороны, местность дикая и опасная: если что случится, никто искать их здесь не будет.

Имба достал из рюкзака металлоискатель, Ликон – поисковый фонарь, Чипка – тепловизор.

– Жрец, направь свой прожектор в сторону, – поморщился Умник, – засвечиваешь картинку.

– И что ты хочешь найти в инфракрасном спектре? Ни людей, ни роботов.

Чипка пощелкал клавишами, меняя частотный диапазон.

– Коммуникации или входы в подземелья.

Воин включил металлоискатель и стал настраивать чувствительность.

– Ликон прав – вряд ли тот, кто разместил здесь склады, оставил что-то теплое.

– Разве что кучку г… – засмеялся Жрец.

– Но ты смотри, – продолжил Имба, не улыбнувшись, – не появятся ли люди. Свети на дорогу, будем искать перемещения породы. Склад не делают далеко от путей доставки.

– А металлодетектор?

– Если на люке хотя бы полметра породы, он ничего не увидит. Умник, какой радиус поисков?

Чипка достал карту, сверился с местностью.

– Километр или около того. Дальше начинается периметр ПК, сзади – заводы. Здесь самое удобное место. Еще одно соображение: раньше здесь располагались научные лаборатории. Но потом их почему-то снесли и тщательно подчистили следы.

– И что это нам дает?

– Готовые подземелья. Лаборатории ведь зарывались глубоко, тогда не существовало пленки.

Воин снял ИГК, стряхнул сажу из фильтра и плеснул воду из конденсатора на руки. Обмыл лицо. Вода стала ржавая – липкая пыль проникала всюду. Поменял батарею, но маску надевать не стал.

– У нас часов пять на поиски, потом надо на назад. Ночевать здесь негде, да и незачем.

В нескольких километрах от дороги группа оборудовала базу в пещере. Там они переночевали и скинули большую часть снаряжения, чтобы дальше идти налегке.

Умник выключил тепловизор и посмотрел в небо.

– Парни, смотрите, Земля, – он указал на горизонт. Там, за пределами пленки, виднелся голубой шарик.

Ликон задрал голову.

– Я и Луну вижу – вон та светлая точка рядом. Интересно, сохранились ли там базы или мы единственная колония?

– В городе видно редко.

– И не нужно. Церковь говорит, что метрополия нас бросила, а потому не достойна упоминания.

– Так, хватит сантиментов, клирики, – Имба поднял обе руки в жесте «Поклонение Богу». – Думать надо не о Земле, а о нашем Мире.

Он опустил катушку металлодетектора к земле и надел наушники.

Через три часа бесплодных поисков группа сделал привал. Достали сухпаек, воду, поели. Чипка углубился в расчеты, Имба прилег отдохнуть, а Ликон уснул, прислонившись к стене.

– Что, если вход не на обочине, а в стороне? – спросил Чипка, отрываясь от карты.

– Тогда площадь поисков увеличивается в разы, – ответил командир группы. – И шансы эти… пляшут в районе нуля.

Умник вытащил из кармана гель против запотевания, снял маску и протер ее. Снова надел, увеличив подачу кислорода. Имба подумал, что товарищ потребляет кислород больше его, хотя весит в полтора раза меньше. Это все мозг. Может, поэтому в Голодную революцию в первую очередь истребили интеллигенцию? Но нет, конечно. В первую очередь истребили слабых. Воин проникся отцовским чувством: Умника надо беречь.

– Наоборот, – продолжил Чипка. – Если в стороне от дороги, то нужно искать ответвление. Прокладывают путь, складируют ресурсы, после заваливают.

– Идея хорошая… – задумчиво протянул Воин. – То есть Жрецу надо светить по обочине в поисках свежей породы. Кстати, как он ухитряется засыпать в секунды в такой неудобной позе? – он показал на спящего товарища. – Он теперь на лекциях спит с открытыми глазами!

– А еще я все слышу, – сказал Ликон, поворачиваясь. – Дорога прямая, достаточно встать на обочине и посветить параллельно ей. Умник, раньше идея тебе не могла прийти в твою умную башку?

– Я не уверен, что склады вообще здесь, – парировал Чипка, сворачивая карту. – Есть только вероятность. Статистику слушал на лекциях или проспал?

– Поднимаемся, – приказал командир. – Ликон, свети поляризацией на обочине. Мы с Чипкой смотрим.

Жрец переключил фонарь на поляризационный свет. Стало намного темнее. Только мигали далекие огни ПК и чуть светило звездное небо. Через полчаса хаотичных поисков Имба заметил отблески на камнях.

– Ликон, луч левее и дальше. Все видят искрение? Это недавно вынутая порода, прожилки кварца.

Группа подошла к подозрительному участку. Все включили фонари и начали осматриваться.

– Здесь ответвление, – лидер ткнул на обочину. Он поднял камень и показал: – Видите скол? Вот еще. Здесь проехались грузовики. Но потом пытались замаскировать бульдозером и воздуходувкой. Камни лежат неестественно и пыли мало.

Чипка перевернул камень.

– Арматура. Здесь развалины какого-то сооружения.

Имба подошел к нему и осмотрел куски старого бетона.

– Раньше город был значительно больше. Ты сам это рассказывал. Но нам это ничего не дает. Ладно, время еще есть. Взялись за камни.

– Я знал, что меня поймают и посадят, – скривился Ликон, – но не думал, что в каменоломни.

Еще с полчаса прошло в растаскивании камней. Командир включил металлодетектор и поводил им в яме. Прибор запищал. Через десять минут прибор не понадобился – появился шахтный люк.

– Старый и ржавый. И не закрыт, – с сомнением сказал Имба. – Похоже на заброшенную шахту, а не на арсенал.

– А ты хотел надпись: «Тайный склад ресурсов. Собственность Церкви»? – возразил Умник. – Зачем так маскировать старый вход? В округе полно брошенных шахт, их просто заваливают камнями, чтобы кто-нибудь не свалился, и все.

Имба достал из рюкзака монтировку и поддел люк. Тот скрипнул и легко сдвинулся в сторону. Ликон посветил в щель.

– Скобы.

Чипка взял округлый камень, засек время и кинул в ствол. Взглянул на датчик атмосферного давления, часы, сказал:

– Метров пятьдесят.

Воин достал моток веревки и закрепил его на верхней скобе. Затем пропустил веревку через карабин на своем комбинезоне и залез в люк.

– Я полезу первым, вы следом. Всем пристегнуться. Ликон, закроешь люк?

– Да, он не тяжелый.

– Полезли.

Ликон и Чипка проследовали за командиром.

– Колодец вырубили недавно, – сказал Имба. – Железные прожилки породы еще не окислились.

– Тут кислорода мало и влажность низкая, – возразил Чипка. – Но да, копали не более года назад.

– Да, и строители оставили подарки, – добавил Ликон. – Я вижу металлическую коробку, сантиметров тридцать на тридцать, она прикреплена болтами к стенке.

Командир остановился, зацепил веревку за скобу.

– Да, я ее видел. Видимо, датчики температуры или влажности.

Ликон вытащил нож и постучал по коробке ручкой. Раздался глухой звук.

– Или движения.

– Нет, они не такие, у них корпус пустой. И не из металла. Оставим эту загадку на потом.

Коробки следовали через каждый десять метров и были соединены кабель-каналом. Колодец постепенно расширялся. Имба потрогал стенки:

– Укрепляли цементом. Это не простой ствол. Ликон, свети вниз. Если увидишь что-то подозрительное, сразу сигналь.

Жрец посветил на стенку.

– Командир, здесь следы троса. Камень протерт. Сюда опускали грузы.

– Зачем тогда скобы, не пойму. Если это склад, почему не удалили, чтобы всякой шпане не пришло в голову лазать?

У самого дна колодец расширился до трех метров в диаметре. Ликон спрыгнул, посмотрел на пол.

– Бетонная плитка. Вот тебе и шахта. И зачем ствол заужен к верху?

Имба достал молоток и отколупал штукатурку.

– Изначально он был широкий по всей длине, чтобы опускать грузы. После чего его сузили для маскировки. А вот и дверь.

Жрец осветил обычную герметичную шахтную дверь. Но на месте маховика у нее была врезана металлическая пластина.

– Заварили?

Чипка сдвинул пластину, под ней оказался экран с кнопками.

– Точно странно для шахты…

– Ты можешь ее открыть? – спросил командир.

– Надеюсь. Я нашел архив с кодами в сети Ордена Воздуха. Но их много, не знаю, какой подойдет. Надеюсь, здесь не встроен блокиратор на неверный пароль.

Умник снял рюкзак, достал бумажку, включил кодовый замок и набрал комбинацию. Дверь не откликнулась. Он попробовал другой код с тем же результатом. Вдруг ближайшая коробка щелкнула. Имба посмотрел вверх, следом щелкнула другая коробка, потом выше.

– Что-то это мне не нравится, – вздрогнул Ликон.

– Дружище, поторопись, надо срочно сваливать отсюда, – тревожно сказал лидер.

Умник набрал еще код. Высоко вверху хлопнула последняя коробка. Одновременно щелкнул замок, скрипнула дверь. Не дожидаясь полного открытия, Ликон прыгнул в щель. Воин схватил Чипку в охапку и прыгнул сам. Сверху грохнуло, ниже, ниже. Вздрогнула земля, посыпались камни. Открытая дверь захлопнулась от обвала.

– У меня там остался рюкзак! – крикнул Умник.

– Радуйся, что жизнь там не оставил, – огрызнулся Имба. – Это взрывчатка. Нас завалили. Ты набрал верный код?

– Да! Иначе почему дверь открылась?

Жрец поднялся и включил фонарь. Они оказались в шлюзовой камере.

– Может, отложим поиск виноватого и будем действовать?

Чипка нашарил пульт управления на стене и включил шлюз. С потолка загремело, посыпалась пыль, мелкие камни и наконец пошел воздух. Давление выровнялось, но внутренняя дверь не открылась.

– Автоматика считает, что внешняя дверь открыта, – пояснил Умник, – так оно и есть. Но в таких шлюзах есть аварийный рычаг.

Он нашел стеклянную панель на переборке, попытался ее открыть. Воин отстранил его, разбил стекло, дернул рычаг. Внутренняя дверь нехотя открылась. Имба снял маску и сделал вдох:

– Кислород пятнадцать. Повышенная углекислота, но дышать можно.

Жрец тоже снял маску, вздохнул и снова надел. Повел фонарем в стороны. Нашел выключатель, щелкнул. Под потолком тускло вспыхнули лампы. Осветился огромный зал, метров на сто в ширину и примерно столько же в длину, вырубленный в породе. Потолки метров десять, неровные. В центре – какие-то ровные глыбы, вдоль стен ничего нет. Свет мигнул и потух. Команда включила фонари.

– Обойти зал, – приказал Имба, – искать пульты управления и выходы.

Группа обошла периметр. Это оказалось легко – вдоль него шла утоптанная дорожка, видимо, по ней ездил погрузчик. Группа сделала круг и вернулась к шлюзу. Кроме него, другого выход не было. Рядом с выключателем света нашелся пульт управления вентиляцией. В стороне стоял блок батарей и промышленный кондиционер.

Воин стукнул по глыбе в центре, она глухо отозвалась. Он смахнул пыль.

– Ткань. Ну-ка, Жрец, посвети внизу.

Имба достал нож, подрезал веревки снизу и откинул брезент. Открылись баллоны с кислородом. Далее лежали канистры с водой, контейнеры с едой, а также неизвестным оборудованием.

– Отлично, – сказал Ликон, – склад нашли. Подохнем с комфортом.

Глава 2. Блуждания

Пока Чипка готовил еду, Имба и Ликон обследовали склад. Воин сменил батарею у фонаря, а Жрец взял новый. Через час они вернулись к «кухне».

– Настоящее мясо! – воскликнул Жрец, принюхиваясь. – Умрем сытые.

– Вяленое, – отозвался Умник, снимая кастрюлю с плитки. – Лапша сублимированная, овощи тоже. Но хоть не сухпайки.

– Хватит тебе болтать о смерти, – отмахнулся командир. Он обозначил удар ногой с разворота голенью. – Мы живы, здоровы, ресурсы есть, поборемся.

Умник разлил суп по тарелкам. Имба прихлебывал варево, смотря в свои записи.

– Итак, в основном здесь вода, воздух и еда, а также средства выживания: батареи, фонари, иги, инструмент, обмундирование и прочее. Но нет укрытий, коммуникаций, свет временный. Отсюда делаем вывод, что это не убежище, а склад. Здесь не планировали прятаться, ресурсы собирались вывезти.

– Но нам придется здесь жить неопределенное время, – сказал Ликон. – Надо прикинуть, сколько мы протянем и каковы шансы дождаться помощи. Или вылезти самим.

– Отвечаю по пунктам. – командир доел суп, аккуратно вытер тарелку галетой. – По воде и еде мы можем жить здесь годами. Трудность в дыхании. Помещение герметизировано, иначе кислород давно бы улетучился. Если пользоваться только местной атмосферой, протянем несколько дней. Дальше можно стравить кислород из баллонов, но углекислота никуда не денется. Никаких поглотителей мы не нашли, вентиляция бесполезна без выхода наружу. Следовательно, еще несколько дней. Затем придется переходить на иги, их тут много. Но батареи разряжены. Чипка, при каком давлении работают ИГК?

– Их не испытывали на повышенное давление, потому что таких условий в нашем Мире не бывает. От силы полторы атмосферы.

– То есть еще неделю-другую. Итого максимум месяц.

Мигнула и потухла лампа. Чипка заменил батарею, лампа тускло вспыхнула. Он забрал тарелки с импровизированного стола и кинул их в угол. Налил три кружки воды из канистры.

– У меня запас контактных линз на пару недель, после чего не смогу читать.

– Библиотеки здесь нет, – скривился Ликон. – Какой план действий?

Имба не торопясь опустошил кружку. Вода в цистерне качественная, из подземного льда. В городе такую покупают только богатые. От жажды здесь не умрешь.

– План «А»: нас находят, – продолжил он. – План «Б»: мы выбираемся самостоятельно. Сразу скажу, план «Б» – аварийный. Над нами полсотни метров скальной породы. Выход завален камнями по самую верхушку. Долбиться можно до второго пришествия Пророка. Что касается плана «А», у нас нет возможностей дать о себе знать Сопротивлению. Но даже если они найдут люк, помочь не смогут.

Чипка запахнулся в плащ-палатку, подобрав низ под себя и стал похож на зайца, выглядывающего из норки. Воин видел такие картинки в детстве.

– А хозяева склада? Они наверняка знают, что мы здесь.

– Не обязательно. Взрыв мог произойти автоматически, когда ты несколько раз набрал неверный пароль. Хозяева могут быть в неведении.

Умник выпростал руку из балахона, дотянулся до чайника и включил его.

– Нелогично. Допустим, автоматика настроена на завал при попытке проникновения. Но тогда тот, кто это устроил, сам сюда не попадет. Делаем вывод: или команда на взрыв отдана вручную, или отсюда есть другой выход.

Имба на ощупь нашел в груде свертков на столе брикет сухофруктов, вытащил, попытался откусить.

– Другой выход – хорошая гипотеза, Умник, – сказал он, жуя «десерт». – Но несостоятельная. Зачем владельцам возиться с запасным выходом, если они не собирались здесь укрываться? А если второй выход есть, он должен быть хорошо завален и замаскирован. Кому-то крайне важно, чтобы склад не обнаружили. Последствия обнаружения перевешивают ценность ресурсов. В таком случае воров проще убить. А склад при наличии буровой установки и/или взрывчатки – откапывается за несколько дней.

– Вместе с нашими останками, – хмыкнул в темноте Ликон.

Воин замолчал. В повисшей тишине было слышно, как он пытался разгрызть брикет. Потом послышался глухой удар – командир выбросил кусок. Потом еще добавил ногой по стенке. Тягостное молчание затянулось.

– Автоматика возможна, но маловероятна, – наконец продолжил он, – тут я склоняюсь к мнению Умника. Но тогда встает вопрос: кто отдал приказ на взрыв, а главное, откуда он знал, куда и когда мы залезем? Если за нами следили, можем предположить утечку из Сопротивления.

В темноте Жрец вытащил из ящика пачку одеял, кинул на штабель палет и лег. Устроившись удобнее, сказал:

– Я никогда не доверял Сопротивлению. Много болтают, мало делают. Но операция выглядит слишком сложной: дождаться, пока мы найдем люк, точно рассчитать время, когда мы залезем, и после этого отдать команду на подрыв. Проще было грохнуть нас на базе, пока мы спали. Завалить камнями, никто бы не нашел.

– Умник, – спросил Воин, – как ты нашел план подземелий? Ты не подумал, что его могли подбросить?

– Исключено, – откликнулся Чипка из балахона. – Это же не карта пиратских сокровищ с крестиком посреди необитаемого острова. Я ее восстанавливал из разных источников. Использовал не только карты, но и шахтные работы, логистику топлива и ремонта проходческих комбайнов, зарплату шахтерам, кадровые перестановки и кучу других факторов.

– Должно быть, среди нашего окружения есть предатель, – заключил Имба. После длинной паузы добавил: – Или среди нас.

– Выдать маршрут, чтобы задохнуться в подземелье? – откликнулся Ликон со своего ложа. – Надо быть утонченным мазохистом.

– Ладно, отдыхаем, – приказал лидер. – Устраиваемся в нише между контейнерами. В туалет ходим в одно место, в дальнем углу, там есть яма. Умник, ты вроде нашел известь?

– Да, мешки там же.

– В яму сыплем известь, иначе скорее умрем от болезней, чем он недостатка воздуха. Свет включать только в крайнем случае, берегите батареи.

Парни натащили одеял в нишу между ящиками и расположились на ночлег.

Пещера. Темнота. В глубине что-то светится. И зов, настойчивый зов. Он идет на свет, это хрустальный гроб. Внутри него лежит мертвая принцесса. Он подходит и пристально смотрит на нее. Вдруг крышка гроба открывается, принцесса садится, протягивает к нему руки и просит: «Воин, спаси меня!»

Имба проснулся в холодном поту. Рядом спал Ликон, Чипки не было. Воин посмотрел на часы: пять утра. Хотя какое утро в этом подземелье. Он включил фонарь, вылез из ниши. Где-то вдалеке послышался шум. Командир направил туда луч фонаря и обнаружил Чипку, при свете лампы ковыряющего стенку ножом. Судя по желтой куче под стеной, занимался он этим давно.

Имба хмыкнул:

– Хочешь ножиком пробиться наружу?

– Посвети на стену, – ответил тот. – Видишь желтые подтеки на трещинах? Это герметик.

– Откуда ты знаешь?

– У отца все руки в этой дряни. Помещение изолировали, то есть была утечка воздуха. Если мы уберем герметик, есть шанс, что стравим лишнее давление.

– Хорошо, займемся, все равно делать нечего. Но пока пойдем позавтракаем.

К ним присоединился Жрец, и они сели вокруг кастрюли с кофе, распаковывая пакеты с едой.

– Имба, ты меня напугал ночью, – сказал Чипка, намазывая маргарин на галету. – Кричал: «Я иду, я иду к тебе!»

Воин ножом расколол кусок вяленого мяса и положил кусочки на бутерброд.

– Кошмар приснился. Спящая принцесса в гробу звала.

– Поцеловать? – усмехнулся Жрец.

– Не так романтично. Говорила: «Воин, спаси меня». Атмосфера тут, что ли, такая, глюки снятся?

Умник отхлебнул кофе, глянул на датчик ИГК.

– Давление пока в норме, кислорода почти столько же, углекислоты стало больше, что предсказуемо. Но для нас с Ликоном все еще нормально, а для тебя вообще комфортно. В Академии считают, что ты можешь обходиться без кислорода как пустынники.

– Это все слухи, – откликнулся Имба, – никто без кислорода не живет, включая бадавиев. Заканчиваем завтрак, мусор в угол. Здесь оставляем включенную лампу как ориентир. Открывайте ящики с инструментом, ищите кирки-мотыги. Чипка предложил снять герметик с камней, улучшим вентиляцию.

Парни взяли кирки, молотки и зубила.

– Начнем с угла, где туалет и мусорный ящик, далее по часовой стрелке. Сбивать герметик везде, где дотягиваетесь. Чипка, прыгать не надо, а то я тебя знаю. Сначала убедимся, что не зря этим занимаемся. Будет сквозняк, полезем выше.

Через два часа простукивания камней командир приказал сделать перерыв. Он достал брикет сухого пайка и бутылку воды. Откусил большой кусок, запил водой. Прожевав, вернулся к старой теме:

– Наиболее вероятно, что о походе сюда Церковь узнала от нас самих или нашего окружения.

Умник вытащил стакан с автоподогревом, налил в него воды из бутылки, поставил на камень, включил. Развернул пакет сухофруктов, кинул в воду. Ликон сплюнул жвачку, прополоскал рот водой.

– Имба, ты подозреваешь кого-то конкретно?

Имба доел мясо, продолжил:

– Начнем с нас. Чипку вдруг забирает на второй курс сам генерал Знаний и дает ему свободно шариться в сети Церкви. Ликон, как мы знаем, якшается с главой разведки Ордена Воздуха Кадаром, который пытался убить Чипку. Я еще более подозрительный тип, потому что глава тройки Сопротивления и мне отдает приказы куратор. В свое оправдание отмечу, что я не говорил Сопротивлению, куда мы собираемся, потому что не знал, координаты у Чипки. И то он сменил их в последний день.

Жрец достал горсть заварки, смешал с густой патокой из банки, сунул импровизированную жвачку в рот и сказал:

– С Кадаром я работаю по приказу Сопротивления, и ты, Воин, это отлично знаешь. Я могу быть двойным агентом, но я не самоубийца, чтобы раскрывать цель похода. Моя ценность для Ордена Воздуха слишком мала по сравнению с риском обнаружения этого хранилища.

Умник, не дожидаясь выключения подогрева стакана, пальцем перемешал гущу, сделал глоток компота и сказал:

– То, что меня приголубил Кердак, объяснимо: мне удалось добраться до шифров Церкви. Здесь сложная игра, цели которой я не понимаю и всех участников не знаю. Самая большая загадка, кто помог мне с шифрами. Подозреваю, что это сделал Голос Бога. Вернее, не так. Подозреваю, что Голос Бога – никакой не Бог, а компьютер.

При упоминании Бога Ликон и Имба подняли кулаки с двумя оттопыренными пальцами. Чипка по инерции обозначил знак Бога: квадрат с помощью указательного и большого пальца обеих рук перед грудью.

Воин дожевал сухпаек, допил воду, оставив немного, скрутил бутылку и выбросил.

– Из окружения под подозрением мой сосед Омар, Кара, Кердак, мой куратор из Сопротивления. Все они знали, что мы собираемся в поход.

– О походе знал весь курс, – возразил Чипка. – Но не детали. Моя девушка шпион? Это вообще смешно.

– Весь курс знал о том, что мы собираемся отдохнуть от города, – возразил Имба. – Полазать по горам, может найти легендарную тропу бадавиев. Потренироваться в выживании вне пленки, особенно это важно для меня, если собираюсь идти в охрану. Для этого у нас есть иги на несколько дней, палатка, скудные запасы воды и еды. Никто не знал, что у нас на каждого три усиленные батареи, сухпайки, воды на неделю, военное обмундирование и приборы разведки.

– Твой куратор знал, – возразил Жрец, морщась от жвачки, – ты же ему доложил, что мы нашли амуницию на станции.

– А твоя Лета?

Ликон сплюнул жвачку и прополоскал рот водой.

– Она не моя! Я видел ее полтора раза и не уверен, что она следит за мной.

– И мы опять возвращаемся к Сопротивлению, – продолжил Воин. – Я подумал и считаю подозрительным наше попадание в Сопротивление. Три ничем не примечательных парня с семейными и криминальными проблемами вдруг приглашаются в оппозицию с обещаниями решить их неурядицы. Начнем с меня. Я не собирался в Академию, вы знаете, башка не настолько варит. Но после завала я стал сиротой и попал в интернат. Оттуда только два пути: в чернорабочие или бандиты. Вдруг приходит приглашение из Академии и меня почти без экзаменов принимают.

– Ты думаешь, твоих родителей ликвидировали, чтобы затащить тебя в Сопротивление? – с сомнением спросил Жрец. – Может, это финт?

Имба развел руками так, чтобы жест был похож на «Все в воле Бога».

– Тело отца так и не нашли, ты знаешь. Маму кремировали, Чипка видел ДНК-тест, это она.

– Да, – подтвердил тот. – Хотя твоя мать биолог, что, если тест поддельный?

– То есть подозрительно, – подытожил командир. – Сказали, что у меня выдающиеся физические способности, такой пригодится в джампболе и охране. Льстили. Много кандидатов дерутся лучше меня.

Ликон комически изобразил боевую стойку.

– Сейчас уже нет. После схватки с Кадаром вряд ли кто сомневается.

– Этого я добился сам, уже в Академии. Кадар – самоуверенный выскочка, только поэтому я его победил. В охране Церкви полно офицеров, что сделают меня на раз-два. Теперь берем тебя. Сначала твой матери подфартило с майором Воздуха.

– Старшим клириком, когда они познакомились, – поправил Жрец, нахмурившись. – И я прошу уважительней относиться к моей семье.

– Хорошо, извиняюсь. За шесть лет он становится майором, главным кандидатом в главы Ордена. Вдруг главу Ордена убивают, подозрение падает на твоего отца. Его арестовывают, но вдруг он кончает самоубийством.

– Его задушили, Имба, ты это прекрасно знаешь, – возразил Ликон.

– Наверняка. После чего тебя тоже принимают в Академию.

Жрец скривил губы так, что стало видно, что изнутри они черные.

– Я сам вызвался. Образование и происхождение позволяли. А еще я хотел докопаться до причин смерти отца.

– Ты говорил с Кадаром о походе?

– Да, но только в общих чертах. В основном мы занимались ментальным контролем.

– Успешно?

Ликон покопался в ящике с продуктами, пытаясь соорудить хоть какую-то замену мумие. Бесполезно. Продукты собирали до массового распространения наркотика. Он вздохнул, унимая мелкую дрожь в руках.

– Не слишком. У меня создалось впечатление, что он морочит мне голову.

– Кадар никогда не даст тебе технику ментального контроля. Ты сам это знаешь. Но я могу дать тебе технику ментальной защиты. Мне ее преподал Кемер, она проста.

– Хорошо, командир, как скажешь.

Лидер оценил состояние подчиненного и посоветовал:

– Ложись и отдыхай. Больше пей воды. Пройдет.

Жрец сгреб кучу продуктов и лег на пачку одеял. Опять что-то сварганил, сунул в рот. Имба покопался в ящике с обмундированием, вытащил офицерскую майку, примерил. Понюхал свою, снял и кинул в сторону. Надел свежую. Потянулся так, что она затрещала на швах.

– Переходим к Чипке. У него нет ни происхождения, ни данных. Тем не менее его тоже принимают в Академию.

Умник выглянул из плащ-палатки:

– Отец еще в детстве притащил мне компьютер. К моменту поступления в Академию я неплохо программировал.

– На экзаменах спрашивали программирование? Нет. Кто знал о твоих способностях до приглашения на факультативные занятия? Кто решает задачи по дешифровке? Сам говорил, что не ты.

– Командир, не тяни, – проворчал Ликон, морщась от самопальной жвачки. – Гадость еще та. Почему здесь нет запаса мумие? Выкладывай выводы.

Воин сделал универсальный жест, обозначающий и Церковь, и Учение Бога, намекая на главу Церкви.

– Подозреваю Верховного. Но зачем ему три заурядных парня? Я начинаю верить в бога.

Парни подняли жест веры.

– Голос Бога – реальная сила в нашем Мире, – заметил Чипка. – В этом каждый может убедиться на празднике Желаний.

– Праздник Желаний – аттракцион Церкви, – возразил Имба. – Якобы случайно выбираемый житель нашего Мира может высказать желание, которое Голос Бога исполнит. Вода, еда, лечение, или попасть в Академию – желание исполняется. Кто его реализует? Бог? Нет. Церковь. Голос Бога – это Совет Церкви во главе с Верховным. Но наши возвышения не укладываются в логику событий. Как будто кто-то направляет решения Церкви ради неведомой цели. Вот поэтому я и начинаю верить в Бога.

– А не верил? – спросил Жрец, кашляя и отплевываясь.

– В того Бога, что проповедует Церковь, – нет. Если Бог нас создал, почему он требует обходиться минимумом? Почему он испытывает, как говорит Церковь, достойны ли мы Большого Мира? Мучения в этой короткой жизни ради вечного блаженства? Не нахожу логики. Зато нахожу, что учение очень удобно для Церкви. Я верю в Бога, но не в того, что выдумала Церковь. И когда мне нужно общение с Всевышним, я обращаюсь к нему напрямую, без посредников.

– Ты бы это сказал на Чтениях по Богословию, – хмыкнул Ликон. – Уже бы исключили за ересь.

– А кто устанавливает истину? Церковь. Она едина в обеих ветвях власти: духовной и светской. Не оставляет выбора. Я пошел в Сопротивление, чтобы устранить Церковь как единственный источник истины.

– Я пошел в Сопротивление, потому что хочу отомстить за отца, – добавил Жрец. – Но не абстрактно Церкви, а тем, кто его убил. А какая власть будет после, меня мало волнует. Полагаю, та же, на дне мало что изменится.

– Я пошел в Сопротивление, потому что не верю, что Церковь правильно управляет нашим Миром, – сказал Чипка из палатки. – Вера заменила логику, а Церковь существует только для себя.

– Хорошо, друзья, что мы еще понимаем, за что боремся. Хотя я чувствую, что мотивация размывается. А теперь возьмемся за кирки и добудем себе воздуха.

Глава 3. Зов Посланницы

Биологическая лаборатория. Микроскопы, весы, центрифуги. Металлические стены, вытяжные шкафы, холодильники. Посредине стол, на котором стоит прозрачный двухметровый пенал, затянутый туманом. К нему тянутся кабели и шланги. Он идет к нему, но ноги увязают. Вдруг изнутри в крышку ударяют руки. Он слышит крик: «Воин, спаси меня!»

Имба подпрыгнул на одеялах и локтями ударил лежащих рядом Ликона и Чипку. Жрец схватился за бок и недовольно пробормотал: «Опять кошмар приснился?». Умник протер глаза, включил фонарь на минимум и сказал: «Спи, надо отдыхать». Имба встал с ложа, откинул брезент, отделяющий их нишу от штабелей ящиков.

– Спите, парни, я пройдусь.

Друзья легли спать.

Через час Умник подошел к Воину, тот пил кофе. Глянул на пакет, покачал головой.

– Командир, какая чашка? Третья или четвертая? Зелья пустынников замечательные, но у всех одна беда: к ним привыкаешь и они перестают действовать. Посмотри на Жреца – у него же натуральная ломка от отсутствия мумие.

– Никакая ни ломка, – возразил Ликон, подходя с полотенцем, обмотанным вокруг бедер. Кроме набедренной повязки, на нем ничего не было. – Я нашел ящик с комбинезонами, советую переодеться. Но перед этим помыться, а то скоро будем бегать друг от друга, чтобы не чувствовать вонь, – он взял новенький комбинезон и стал одеваться. – Ты что подпрыгнул так рано? Опять кошмары?

– Да, – ответил Имба. – Девушка все та же. Хотя я уже сомневаюсь, что принцесса.

Жрец затянул ремень.

– Все они при первой встрече принцессы. А потом оказываются заурядными соседками. Кстати, обмундирование новое, по ремню видно. Вывод: этому складу не более года.

– А что на этот раз? – спросил Чипка, открывая новый ящик с продуктами.

– На этот раз технологическое помещение, типа лаборатории Академии. И не гроб, а скорее футляр из прозрачного пластика. Самое удивительное, к нему шли шланги и кабели.

– А другой стороной они прикреплены к шкафам?

– Да! Как ты догадался?

Чипка достал брикеты с продуктами.

– Похоже на помещение гибернации в космическом корабле. Сон такой долгий во время длинного перелета, чтобы пассажиры не тратили ресурсы понапрасну. Еще от радиации, такие помещения изолируются от космического излучения.

– В нашем Мире такое есть?

– Нет. Только на кораблях, на которых прилетали колонисты. Иначе как туда запихнуть сотни тысяч людей и ресурсы на многие месяцы? Большая часть народа прибыла во сне. Но я читал, что технология сырая, часть людей не просыпалась. Поэтому, кто богаче, летел сюда коротким рейсом за несколько недель, это намного дороже.

Воин потрогал подбородок. Сдвинул один ящик, другой. Наконец нашел нужный. Вынул из него коробку бритвенных принадлежностей. Поставил на плиту кружку с водой.

– О! Бриться буду, как офицер, с горячей водой! И потом эту воду вылью!

– Ужас какой! – загоготал Жрец. – Нарушаешь сразу кучу предписаний Церкви!

Имба отмахнулся и зашелестел упаковкой одноразовой бритвы.

– Стало быть, меня зовет какая-то девушка с космического корабля?

Чипка поставил кастрюлю на плитку, налил воды и включил ее. Вскрыл брикет сублимированных овощей, кинул в воду.

– Сомневаюсь. В Солнечной системе одна цивилизация на двух планетах. Может, еще на Луне сохранилась. Еще летали к спутникам Юпитера, но условия там оказались хуже, чем на Марсе. Да и далеко – трудности с радиацией и ресурсами. А главное, все корабли летали в одну сторону, потом требуется заправка на месте. На Марсе она возможна, частично на Луне, и все. У нас последний разбился тридцать лет назад. Имба, я думаю, у тебя галлюцинации. Ты в детстве не страдал клаустрофобией? Или что-то в здешней пище не то.

Воин замотал головой.

– Не знаю, парни. Картинка ясная, как будто видел кино. Хуже того, я и сейчас слышу какой-то шепот.

– О, это знакомо, – усмехнулся Ликон. Он полностью переоделся и сейчас любовался новой одежкой. – Чистое мумие дает замедление процессов в организме и снижение потребности в кислороде. Но есть модификации, которые бодрят, дают кайф, вызывают галики… Похоже, братан, тебе пора сменить дилера.

– Я смутно чувствую направление зова: вон там, – Имба показал на угол хранилища.

– Тогда это принцесса гномов. Они замуровали строптивую девку, которая отказалась выйти замуж, а она учуяла тебя и зовет. Смотри, поцелуешь ее, придется жениться. Тут главное быстро определить, девка перед тобой или парень, у гномов с этим сложности.

Воин встал с ящика, взял сумку с инструментами.

– Пошли. Разберемся на месте.

Жрец включил фонарь, и группа отправилась в угол хранилища. Сочетание темно-красных сводов искусственной пещеры с желтыми разводами и черных кубов ящиков создавало сюрреалистический технологический пейзаж. Дорога по центру была накатана, и они быстро достигли нужного места. Имба сбросил сумку на землю и взялся за виски.

– Определенно в этом месте шепот четче. Но он стал тише.

Ликон достал кирку.

– Командир, тебе нужно подкрутить настройки радиостанции в твоей голове, может, уловишь слова.

Лидер отмахнулся от троллинга и тоже достал кирку. Через час сбивания герметика Чипка попросил остановиться и включить все освещение. Снял печатки, полил воду на руки и поднес к стене.

– Здесь сильный сквозняк, чувствуется без приборов. Где-то рядом пустота.

– Хорошо, – приказал Имба. – Уже не бесполезно, устроили проветривание. Работы сворачиваем до завтра. Пока осматривайте ящики и заносите их содержимое в каталог.

Компания разошлась в разных направлениях. Когда они встретились через пару часов в «домике» среди ящиков, Жрец доложил:

– Нашел силовые инструменты для горных работ. Все на пневматике. Отметил на карте.

– Отлично, не придется долбить кирками, – похвалил лидер.

– Семьдесят метров до поверхности, долбить придется не один год, и не хватит сжатого воздуха, – возразил Ликон.

– У меня ничего необычного: еда, вода, воздух, – сказал Чипка. – Складировано пакетами, видимо, так и собирались вывозить.

– Представляю, лет через десять приходят хозяева за ресурсами, все ящики пустые, все засрано, три могилки и компьютер играет траурный марш. Вечно.

Чипка добавил в суп нарубленные куски мяса и ответил:

– Две могилки – возможно, но кто похоронит тебя? Найдут заиндевевший скелет.

– Не спорь с ним, Умник, – сказал лидер, доставая галеты. – Продукты, кстати, паршивые. Военные пайки. Такими в походах против пустынников питались. Витаминов мало. На долгосроке язва обеспечена. Сомневаюсь, что на них можно протянуть и пару месяцев, хоть с твоими кулинарными способностями.

– Ну уже не месяц, – сказал Жрец, доставая ложку и присаживаясь к столу.

Парни поели, помыли посуду и легли спать.

Темный экран с зелеными символами. Длинные столбцы бессмысленных цифр. Но почему-то он должен все запомнить. Изображение двоится, мутнеет. Но спать нельзя, от этого зависит жизнь корабля. Он засыпает и стукается лбом о стол. Поднимает взгляд – все та же лаборатория и никого нет. Никто не придет, и никто не поможет. «Спаси меня!»

Имба проснулся от очередного кошмара. Пять часов, можно вставать. Осмотрелся – рядом сопел Чипка, Ликона нигде нет. Встал, пошел к ящику, где стояла плитка. Включена на малую мощность: похолодало, и они решили согреться. Взял фонарик, открыл полог и наткнулся на Жреца. Тот спал у входа, завернувшись в ворох одеял. Когда командир проходил мимо, шевельнулся и привстал.

– Что, здесь теплее? – спросил Воин, обшаривая окрестности лучом фонаря.

– Холоднее, но не слышно твоих криков.

– Что, сильно кричал?

– Ага. Сейчас хоть разборчиво. Хотя лучше бы не слышал. Обрывки фраз, типа «Надо!», «Обязательно запомню!», «Я знаю» и прочая белиберда.

– Мне снилось, что я запоминаю столбцы цифр.

Имба встал в стойку и начал отрабатывать ката. Ликон поднялся, стал одеваться.

– Я так и знал, что долгое общение с Умником доведет до галиков.

Хлопнул полог «домика», и на свет выбрался заспанный Чипка. Он поставил контактные линзы, спросил товарища:

– Цифры сгруппированы по две?

– Не запомнил. Длинные зеленые ряды на черном фоне.

– Старый дисплей. Давно такие не делают. Шестнадцатеричный код. Странно.

Воин разделся до пояса, отошел в сторону, налил воды из рукомойника, сделанного из фляги, помылся. Вернулся в домик.

– Привыкну мыться водой, войдет в дурную привычку, – сказал он, вытираясь майкой. – В детстве, помнится, у нас хватало воды для умывания. Теперь я знаю, куда она делась.

– Тут воды тонн тридцать, городу на день не хватит.

– Мой отец помнил время, когда в реке текла вода и они купались, – добавил Жрец.

– Судя по изменению атмосферы, наше хранилище сообщается с внешней атмосферой планеты, – сказал Умник. – Но не с поверхностью, а с другой пещерой. Скорость утечки уже упала. То есть другая пустота меньше нашей и герметична.

– То есть рядом другое хранилище? – спросил командир.

– Вряд ли их стали делать так близко. Я думаю, просто брошенная выработка.

Имба достал карту.

– Ликон, где ты нашел пневмоинструмент? Сходи с Чипкой и принеси парочку. Встречаемся у трещины.

– Командир, ты собираешься пробиваться в неизвестную выработку? – удивился Жрец. – Делать нам, что ли, нечего?

– А что, есть чем заняться? Мы должны пробовать варианты.

Жрец осклабился.

– А может, тебя та гномиха зовет? Она там сидит перед экраном и перебирает золотые монеты, но не может сосчитать.

Воин обладал неплохой выдержкой и вывести его из себя было трудно. Поэтому Ликон частенько его троллил, и он не обижался. Но в стрессовой ситуации такие шуточки могли кончиться непредсказуемо. Например, ударом. Поэтому Чипка решил увести Жреца от греха подальше. Когда они принесли два отбойных молотка, баллон сжатого воздуха, кирки и лопаты, Имба уже расчистил трещину.

– Мы с Ликоном долбим, Чипка светит и смотрит за утечками. Потом меняемся.

Он надел перчатки, очки и каску. Жрец подключил инструмент к баллону, Умник укрепил фонарь на ящике и открыл вентиль. Воин приставил молоток к трещине и нажал кнопку запуска. Раздался грохот, усиленный эхом хранилища, полетели куски дробленой породы. Чипка поднял кусок, рассмотрел в луче фонаря. Дождавшись перерыва в долбежке, сказал:

– Базальт. Легко не будет.

– Какое расстояние до пустоты? – спросил Имба.

– Не знаю. В этой породе вообще не должно быть трещин. Видимо, они появились, когда построили хранилище, не зная, что рядом пустота. Неужели у шахтеров плохие карты?

Воин выпростал футболку из штанов и утер пот.

– Ликон, сколько баллонов вы нашли?

– Четыре. Это комплекты, к каждому прилагаются инструменты: молоток, пила, дрель.

– Ладно, будем пользоваться тем, что есть. Всяко лучше кирки. Я долблю, потом отдыхаю, а вы пока оттаскиваете породу.

Через два часа работы группа углубилась в стенку на метр. Жрец критически осмотрел углубление.

– Если только ползком. Шкуродерка.

Воин стряхнул пыль с комбинезона, снял очки и каску, сел на камень, разделил с друзьями воду.

– Пока никуда лезть не надо. Главное, что можно долбить дальше. Оставляем инструменты здесь, идем обедать.

После обеда бригада углубилась еще на метр. Умник осмотрел очередной камень и заметил:

– Сланец. Это не коренная порода, здесь смещение, образовались трещины.

– Полагаю, в следующий раз будет легче, – сделал вывод Имба. – Сколько осталось сжатого воздуха?

Ликон снял одежду, скатал в рулон и бросил на камни. Затем достал из рюкзака новую и переоделся. Сдул с манометров баллонов пыль и ответил:

– Два баллона истратили, есть один полный и один наполовину, если датчик не врет.

– Чипка, что у нас на ужин?

Умник покопался в ящике с продуктами.

– Суп готовить долго, и энергию надо беречь, будет поджарка с макаронами. Кстати, интересная деталь: в каждом ящике есть все продукты – мясо, углеводы, жиры, овощи.

– Следовательно, ими собирались пользоваться постепенно, – ответил лидер. – Или вообще тут жить.

– Надо ящик-другой захватить с собой, – сказал Жрец, собирая инструменты. – А то будем давиться бумажными макаронами в столовке Академии и вспоминать местные деликатесы. Здесь Церковь замуровала нормальную жрачку, а не ту химию, которую она выдает за еду. И собралась отожраться после Апокалипсиса.

– Деликатесы и сейчас есть в городе, – возразил Чипка, – тебе ли не знать. Ты же в наши магазинчики не ходишь, у вас в верхней зоне свои.

– На мамину пенсию не очень-то разгуляешься, – пожал плечами Ликон. – Еще у меня сестра, если ты помнишь, ее уже сняли с дотаций по возрасту, а в школу еще рано.

– Рано?

– У нее… задержки в развитии. – Ликон сжал губы в тонкую линию, отвел взгляд в сторону. – В школу не взяли, с ней занимаемся мама и я.

– А. Извини.

Умник снял сковороду с плитки и достал тарелки. Команда поела и отправилась отдыхать.

Глава 4. Лада просыпается

Снова лаборатория. Я смотрю на часы на стене, время к вечеру. Смотрю еще раз, показывает утро. Стул только что был здесь и вдруг за спиной. Я понимаю, что это сон. Повторяется бесконечный кошмар: я хожу по замкнутому помещению и не могу выйти. Почему я так долго сплю? Сколько это будет продолжаться?!

Ликон проснулся и сел на стопке одеял в домике. Чипка посапывал рядом, Имбы не было. Он толкнул Умника, тот зевнул, дотянулся до лампы, включил.

– Командир уже встал? – спросил он Жреца.

– Не знаю, – Ликон взял фонарь, откинул полог, посветил. – Его здесь нет.

Чипка сдвинул линзу в центр глаза, встал. Вышел из палатки, включил плитку, поставил воду и сказал:

– Завтракаем и идем его искать.

– Кажется, я знаю, где он.

– Я тоже. Возьмем ему горячего.

Ликон вытащил из ящика термос.

Воина они обнаружили около прорытого хода. Он спал прямо на голых камнях, укрывшись одеялом с головой. Услышав шаги, встал, включил лампу. Умник спросил:

– Опять кошмары?

– Не совсем. Как будто кто-то спит, видит сны, и я в них участвую.

– О! – засмеялся Жрец. – Наконец-то ты сменил дилера. Теперь ты познал толк в извращениях.

Имба встал, чуть не споткнувшись о валяющуюся лопату. Попрыгал на месте, разминаясь. Посветил в проход.

– Около этого хода кошмары стихают. Поэтому лег здесь.

– А я думал, чтобы пораньше начать пробиваться на ту сторону сознания.

Чипка махнул рукой на друга:

– Хорош, Жрец. Командир, мы принесли горячий кофе и галеты с маслом.

– Супер, – он засунул в рот целый бутерброд и запил прямо из термоса. – Сегодня решающий день. Истратим оставшиеся баллоны и далее по обстановке.

Ликон подал сверток новой одежды.

– У меня старая еще неплоха, – удивился Имба.

– Она вся пропиталась потом, скоро вонять будешь. Собрался стирать? Так тратить воду нельзя. У нас сотни комплектов новой одежды, что экономить?

– «Пророк завещал нам Минимум».

– «Не владей большим, чем тебе необходимо», – откликнулись друзья.

– Я хочу жить в Мире, где это не будет работать, – сказал Жрец.

– Я тоже. Но пирамида потребностей останется.

– Ну да. Люди. Твоя семья. Ты. Вещи. Ты можешь заботиться о следующей ступени только тогда, когда позаботился о предыдущей. Вот я и забочусь о людях, а не о вещах.

– Ловко у тебя получается извращать учение Церкви, – командир переоделся, надел защиту, подключил отбойный молоток. – Поехали!

Вскоре пика Имбы провалилась в пустоту. Он расширил отверстие, выключил отбойный молоток. Посветил фонарем.

– Вижу своды, пол… гм… похоже на металлические стеллажи.

– Ура! – крикнул Ликон, стряхивая пыль с каски. – Гномы дождались гостей!

Еще через час команда расширила ход настолько, что в него стало возможно протиснуться. Командир залез в ход, посветил фонарем, вернулся.

– Высоко. Дно не просматривается, прыгать опасно. Ликон, притащи скальные крючья и веревку. Я пока расширю лаз.

Жрец принес альпинистское снаряжение: веревку, крючья, карабины, скальный молоток. Имба высунулся из лаза, забил крюк. Вставил карабин, пропустил веревку. Вылез, дал конец Ликону.

– Страхуй. Как коснусь дна, просигналю одним рывком. Если буду часто дергать, тащите назад.

Имба и Чипка пролезли в лаз и спрыгнули на пол. Включили фонари и начали осматриваться. Помещение метров десять на десять, вырубленное в скале. Раньше, видимо, квадратное, теперь завалено породой по углам. Металлические крепи по периметру. Оборудование непонятного назначения. В центре три возвышения с прямоугольными металлическими пеналами, похожими на гробы.

– Вот смотри, – сказал лидер, светя фонарем на один из ящиков. – Прозрачное окошко. А внутри скелет. Гроб?

– Вряд ли, – возразил товарищ, осматриваясь. – К ним идут шланги. Но два из трех не работают, – он подошел к крайнему, попытался протереть окошко, но оно было засыпало прилипшей пылью.

Имба вдруг схватился за виски, застонал и упал. Чипка подбежал к командиру, подал ему бутылку с водой.

– Она меня зовет! Она меня зовет! – простонал Воин.

– Кто зовет?

Имба сидел на полу, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Она там, в этом гробу!

Умник не спеша достал контейнер и закапал в глаза пипеткой. Моргнул, фокусируя взгляд. Подошел к стене, где висел шкаф с оборудованием. Открыл крышку, покопался. Воин поднялся и, шатаясь, подошел к товарищу.

– Компьютер старый, но мощнее сегодняшних, такие стояли до Голодной революции, – сказал Чипка. Он протер экран и пощелкал по клавиатуре. – Дохлый, нет напряжения, – парень пошел от шкафа к завалу. – Так, блок батарей. Командир, радируй Ликону, чтобы принес свежий иг.

Имба нажал тангенту на рации и сказал:

– Ликон, принеси новый иг и спусти нам на веревке. Прием.

– Понял, командир. У вас все в порядке?

– Да.

Через четверть часа Воин принес ИГК Чипке. Тот за это время расковырял шкаф, оголил провода. Вытащил из ИГК батарею, присоединил. Экран компьютера мигнул и включился.

– Так. Подача кислорода, хладагента, датчики жизнедеятельности… Имба, это не гробы, это ячейки гибернации. В них кого-то заморозили тридцать пять назад, в начале Голодной революции. Так, программа… Автомат должен был их разбудить, но осыпь повредила питание. Но это случилось позже. Сначала сели батареи.

– Так они мертвы?

Умник пощелкал по клавишам.

– Две ячейки не отвечают. Программа установила прекращение жизнедеятельности и отключила их с целью экономии ресурсов. Одна откликается, попытаюсь включить… Так, датчик жизнедеятельности… Пульс десять, давление сорок, ЭКГ почти линия, на ЭЭГ тета-ритмы… Пациент скорее мертв, чем жив.

– Это она! Это она! – воскликнул Воин.

Чипка повернулся к командиру.

– Имба, возьми себя в руки.

Воин сделал несколько глубоких вдохов. Но медитация не помогла. Он сжал кулаки.

– Ее можно оживить? Я взломаю этот гроб!

– Давай. Только осторожно, без фанатизма.

Командир частично открыл зажимы, но больше сломал, и они с Чипкой сдвинули крышку. Послышался легкий хлопок воздуха, полетела пыль. Перед ними лежала девушка лет восьми-девяти в серебристом халате. Когда-то видимо, красивая, но сейчас худая и изможденная. На лице морщины, как у старухи. Руки закреплены по бокам, на лице прозрачная маска. Длинные волосы накрыли все тело. Разбросанные обломки длинных ногтей. Множество датчиков прикреплены к телу.

– Это она! – воскликнул Имба.

Умник прижал к шее девушки два пальца, потом ухо к груди.

– Пульс не слышу, дыхания нет. Но мертвой тоже не выглядит. Судя по волосам и ногтям, лежит десятки лет. Они продолжают расти во время гибернации.

– Искусственное дыхание? Массаж сердца? – спросил взволнованно Имба.

– Только окончательно ее угробишь, – Чипка вернулся к шкафу, вытащил оттуда сумку, открыл. – Реанимационный набор. Так, где стимуляторы жизненных функций? – он вытащил два одноразовых шприца и вколол их в плечо девушки. – Наружный кардиостимулятор, – Умник прикрепил манжету к левой стороне груди и включил прибор. – Гм, работает. Надежно раньше делали, – он снял маску с лица девушки. – Имба, надень на нее иг.

Воин снял свой иг, дрожащими руками надел маску на лицо девушки, включил. Поставил генерацию кислорода на максимум.

– Теперь все в руках Бога, – заключил Чипка, поднимая два пальца в молитвенном жесте.

Имба сел на колени и скрестил руки в позе покаяния. Умник поколебался, но присоединился к нему. Минут десять ничего не происходило. Вдруг маска сдвинулась, послышался кашель. Умник метнулся к ячейке гибернации. Девушка открыла глаза, но не шевелилась. Чипка направил луч фонаря в ее глаза.

– Жива, но реакции нет. Кома. Надо ее согреть и поставить капельницу с глюкозой и прочим. Тогда можно будет решить, растение перед нами или человек. Поспешим, жизненные показатели почти на нуле.

– А она выдержит переноску?

– Не знаю. Но уверен, что здесь она не выживет, – он пошарил в шкафу и вытащил ворох ампул, присмотрелся к надписям. – О! Атропин, аденозин, адреналин… Я слышал, что после гибернации не все выживают, теперь вижу, что это правда, если наготове такие серьезные лекарства.

– Ты разбираешься в медицине?

– Теоретически. К тому же лекарства просроченные… но у нас нет выбора.

Имба включил рацию.

– Ликон, кинь нам все веревки, что найдешь. И комбинезон максимального размера. Готовься принять тело. Прием.

– Нашли труп?

– Надеемся, что живой человек.

– Будет сделано.

Воин подошел к шкафу и придирчиво осмотрел опоры в виде металлических трубок. Не заморачиваясь на поиски инструментов, начал выламывать их из шкафа.

– А мы пока соорудим носилки.

Когда Жрец спустил веревки, импровизированные носилки из трубок и ремней были готовы. Совместными усилиями они подняли тело до лаза. К счастью, девушка оказалась так измождена, что легко прошла через проход.

– Чипка, в домик, включи все обогреватели и готовь капельницы. Ликон, помоги перенести девушку, – Имба схватил носилки спереди и пошел так быстро, что товарищ сзади еле поспевал.

– У нее есть имя? – спросил он на ходу. – Она вообще жива?

– «Не дай имя неродившемуся…» – процитировал товарищ Пророка.

– «Ибо не знаешь ты, кем он станет», – закончил Жрец. – Не слишком обнадеживает. Пошли.

Когда они добрались до домика, все уже было готово: работали плитки и стояла импровизированная стойка для капельниц. Девушку положили на стопку одеял, и, пока Воин ее развязывал, Умник поставил две капельницы. Разбил несколько ампул, ввел раствор.

– Кровь течет, – сказал он, глядя на катетер. Защемил палец девушки тонометром и добавил: – Но давление, как у бадавия.

– Может, еще стимуляторов? – предложил Имба.

– Опасно, может не выдержать сердце. Положимся на Бога.

Парни подняли пальцы в молитве. Воин укутал девушку одеялами и сел рядом.

– Это та, что тебя звала? – спросил Ликон, присаживаясь за стол и мешая патоку с сухим кофе.

– Да.

– А сейчас ты ее слышишь?

– Уже сутки как нет. Наверное, она выбилась из сил. Вы ужинайте и ложитесь спать, я посижу.

Жрец сел рядом с девушкой, закрыл глаза, сосредоточился. Успокоил свое разум, попытался нащупать сознание девушки. Он слышал только ровное дыхание, как будто его сестра спала в соседней комнате.

– С ней все в порядке, просто спит. Но неглубоко и ровно. Я постараюсь ее успокоить.

– Ликон, ты сам-то в порядке? – спросил Имба. – С каких пор ты заделался дистанционным врачом?

Товарищ потер виски, открыл глаза.

– После занятий с Кадаром. Вред наносить я так и не научился, но понял, что могу лечить, – он снова закрыл глаза. – У нее мозг работает, как будто она не спит. Успокойся, ты в безопасности. Не надо никого звать на помощь. Вот так, все хорошо.

Жрец открыл глаза, встал и, пошатываясь, пошел к столу. Чипка взял со стола электронные часы, нажал пару кнопок.

– Надеюсь, она не проснется.

Воин в ужасе округлил глаза. Умник поправился:

– Не в том смысле. Проснется, конечно. Но пока организму лучше отдыхать. Имба, через четыре часа я сменю тебя. Следи за дыханием и пульсом. Еще за температурой тела. Если будет ниже тридцати трех, делай массаж конечностей. Если что, буди меня.

– Массаж? Интересно. Я тоже участвую, – сказал Ликон, подогревая еду. Увидев осуждающие взгляды товарищей, добавил: – Ну вы что? Я же серьезно, всех нас учили оказанию первой помощи.

– Но только Чипка все хорошо запомнил, – сказал лидер. – И в правильном смысле.

Жрец вышел. Чипка подготовил постель, лег. Посмотрел на Имбу, который склонился над девушкой, сказал:

– Воин, не привязывайся к ней. Шансов у нее мало.

Лидер нахмурился, скрипнул зубами.

– Может, я ее единственная надежда. Она же не вас звала, а меня.

– Она звала кого угодно на помощь. Ты оказался самым чувствительным, потому что тебя мучает совесть. Кто? Мама? Сестра?

Имба помолчал, раскачиваясь из стороны в сторону, потом глухо сказал:

– Сестра. Когда дома случился обвал, я рванулся наружу. Думал только о том, чтобы спастись. Когда выбежал, вспомнил о Тине, она осталась в кровати. Но было уже поздно. Я мог ее вынести.

– Тебе было пять лет. Ты, конечно, самый сильный в нашем квартале, но вряд ли смог ее спасти. Погиб бы сам. Я ее помню, моя мама хотела бы такую дочку. Не думаю, чтобы твоя сестра хотела, чтобы ты погиб вместе с ней.

Воин подоткнул одеяло девушке.

– У меня остался невыплаченный долг.

– Ты его выплачиваешь, когда борешься за лучшую жизнь. Для всех, не только для этой несчастной.

Пришел Ликон, закрыл полог домика, выключил три плитки из четырех.

– Иначе сопреем. В закрытой палатке сами согреем ее.

Ликон и Чипка легли спать.

Глава 5. Возвращение

Свет. Он тусклый где-то вверху. Жарко. Тело ломит, суставы выворачивает. Жажда. Хочется встать, но нет сил. Кто-то сидит рядом, наклоняется над ней. Надо открыть глаза.

– Она открыла глаза! – вскрикнул Имба.

Чипка и Ликон подпрыгнули с одеял, подошли к командиру. Девушка пошевелила губами, Имба поднес бутылку с водой. Она сделала несколько глотков, поперхнулась.

– Где я? – произнесла она первые слова.

Парни замерли.

– Ты на дне Марса, – дрожащим от волнения голосом ответил Воин.

Она с трудом приподнялась на локте, посмотрела по сторонам и прошептала со странным акцентом:

– Это не криогенная лаборатория.

– Да, это склад. Все сложно…

– Я Лада Новикова, – девушка закашлялась и снова выпила воды.

– Ла Да? – переспросил Имба.

– Лада – мое имя. Новикова – фамилия.

– Она родилась еще до Голодной революции, – понял Умник, – тогда были имена и фамилии. Я Чипка Умник. Это Имба Воин. Это Ликон Жрец.

Девушка попыталась вытереть пот, но рука бессильно упала на одеяло. Чипка намочил тряпку и вытер ее лоб.

– Странные у вас фамилии… Какой сейчас год? – прошептала она.

– Восемьдесят пятый со дня колонизации.

– Восемьдесят пятый?! – девушка снова попыталась приподняться на локте, но не смогла и откинулась на подушку. – Меня давно должны были разбудить.

Чипка снял тряпку со лба девушки, выжал, снова намочил и вернул на место.

– В Голодную революцию убили всех ученых, большая часть информации погибла.

– Мои друзья? – выдохнула Лада. – Техники, что легли в гибернацию вместе со мной?

– Не знаем. Из трех гробов… ячеек работала только твоя. И все равно чудо, что ты выжила. Почему-то твой мозг сопротивлялся, что не позволило машине выключить ячейку.

Девушка закрыла глаза и замолчала.

– Лада, тебе надо поспать, – сказал Имба. – Поговорим утром.

Девушка ухватилась за руку парня и прошептала:

– Пожалуйста, не уходи! Последние не знаю сколько лет я провела в одиночестве, в бреду и теперь боюсь остаться одна.

– Я буду спать рядом, – сказал Имба. – Нас тут трое и все мы в маленькой палатке.

Лада опустила голову и замолчала. Воин накрыл ее одеялом и лег рядом.

Утром Лада вышла из домика, пошатываясь, и тут же присела на край ящика. Она переоделась в новый комбинезон и издалека не отличалась от парней. Хотя форма не смотрелась на ней и надела она ее небрежно. Морщины на ее лице разгладились, волосы она собрала в пучок и теперь выглядела живой. Только неуверенные движения, обломанные ногти и болезненный цвет лица выдавали, что еще вчера она была при смерти.

– Тебя я знаю, – она показала на лидера, – воин, пришел мне на помощь. Ты, – она показала на Чипку – Умник, запустил программу вывода из сна. Тебя я узнала только вчера, – она показала на Ликона, – ты жрец, помог мне выйти из комы. Хотя думал при этом о другой девушке. А теперь парни, расскажите по порядку, что происходит.

– Может, ты сначала отлежишься? После такой реанимации положена минимум неделя постельного режима.

– Я пролежала тридцать пять лет. У меня теперь аллергия на сон. Боюсь, что если лягу, то уже не встану. Лучше посижу.

– Мы трое друзей, – начал Имба, – решили провести каникулы Академии за пределами города. Случайно наткнулись на этот склад, думаю, он принадлежит Церкви. Случился обвал, мы тут неделю торчим. Случайно услышали твой зов, пробились.

– Так, – Лада слабо подняла руки. – По порядку. Что такое «Академия», «Церковь»?

Парни недоуменно переглянулись. Имба округлил глаза, Ликон хмыкнул, Чипка развел руки.

– Религия нашего Мира – это вера в двуединого Бога, Большой и Малый Миры. Академия – единственное высшее учебное заведение города, принадлежит Церкви. Церкви вообще все принадлежит в городе, включая жителей. У тебя все в порядке с памятью? Учение сложилось много лет назад, еще до Голодной революции.

– Я почти ничего не помню, хотя должна была забыть всего месяц-другой. Отрывки. Как я поняла, «Голодной революцией» вы называете те волнения, что начались, когда отец настоял, чтобы я легла в гибернацию. Религий помню немало, но никакой «Церкви», имя которой вы произносите с придыханием. И высших учебных заведений было много.

– Пророк? Писание? Принцип минимума? Священная пирамида потребностей? – поразился Жрец. – Ты ничего об этом не знаешь?!

– Нет.

– Упс. Может, ты с другой планеты?

Девушка вздохнула, смотря на раскаленную спираль плитки.

– Да, я с Земли. Как и вы, полагаю. Но сейчас мы на Марсе, так?

– Да, – подтвердил Чипка. – На дне Марса. Но твои познания в истории искажены…

– Ладно, с историей разберемся потом, – прервал его командир. – Расскажи, кто тебя заморозил и зачем.

Он снял с плитки кружку с чаем и подал девушке. Она чуть-чуть улыбнулась, принимая ее и отпила глоток. Поперхнулась, закашлялась. Поставила кружку рядом с собой. Помолчала, снова взяла ее, теперь двумя руками.

– Своего родного отца я не знаю. Мой приемный отец – ректор Академии наук Марса. Когда начались волнения, он сказал, что это очередное недовольство народа урезанием пайков, утихнет. Но потом у бунта появился вождь, некий Пророк…

Парни подняли два пальца в священном жесте.

– Пророк не «появился», – возразил Ликон, – он пришел из пустыни.

Лада махнула рукой, чуть не уронив кружку с чаем.

– Не знаю, откуда он пришел, но благодаря его воззваниям волнения переросли в бунт. Горожане начали громить магазины, грабить склады. Адепты Пророка захватили оружие и власть. Потом начались аресты и расстрелы. К стенке поставили полицию, чиновников, недовольных. Отец сказал, что следом будет интеллигенция. В Академии стояли ячейки гибернации, и он распорядился спасти ученых и знания. Когда утихнут волнения, они помогут возрождению мира.

– Я читал про гибернацию, – сказал Чипка. – Опасная технология. В течении полугода, пока корабль летел на Марс, смертность один к десяти тысячам считалась нормальной. А еще болезни, их немало, все с приставкой «гибер-». Например, гиберамнезия, когда у больного провалы памяти после пробуждения, как у тебя. А ты пролежала тридцать пять лет и что-то помнишь. Уму непостижимо.

– Ячеек было много? – спросил Жрец, разливая кофе.

– Да. Обычно туда клали выдающего ученого и двоих-троих лаборантов.

– Ты выдающийся ученый? – спросил Имба.

Лада отставила чай, взяла кофе, отхлебнула, поморщилась:

– Ну и гадость вы пьете…

– Между прочим, лучший кофе этого Мира, – обиделся Ликон, – контрабандный товар. От лучших кофейных деревьев пустыни!

Девушка улыбнулась. Точнее, попыталась это сделать. Ее высохшее лицо скривилось в гримасе.

– В моем детстве хватало настоящего кофе. Я не ученый. Так, аспирантка. Меня усыпили последней, когда Пророк со своей кодлой штурмовал Академию наук. Отец просто хотел меня спасти. Автоматика должна была разбудить меня через год-другой, когда волнения утихнут.

– Голодная революция продолжалась десять лет. Целое поколение. И унесла жизни сотен тысяч колонистов. Из интеллигенции выжили только те, кто был у власти. Если бы ты проснулась через год-другой, просто умерла от недостатка воздуха или воды. Если бы тебя не убили. В городе тогда творился беспредел.

Умник вытащил банку с концентрированным бульоном, открыл, поставил на плитку.

– Получается, остальные ученые не проснулись? – спросила девушка.

– Насколько мы знаем, нет, – ответил Воин. – В нашем Мире нет «ученых» вне Академии, только офицеры Церкви.

– Да, мир круто изменился, – вздохнула Лада, принимая от Чипки банку с бульоном. – Но вы же не здесь живете? Когда выберемся на поверхность? Погуляем по бульвару, искупаемся в Маринер?

– Точно изменился, – желчно заметил Ликон. – По бульвару без кислородной маски не прогуляешься, а Маринер давно высохла. Мы живем не на поверхности Марса. Мы живем на его дне.

– Насчет «выбраться на поверхность» загвоздка. Мы на глубине семьдесят метров и тут нет выхода, – добавил Имба.

Лада отпила бульон, долила кипятка и снова отпила.

– Как нет? Каждая закладка гибернации имеет лифт на поверхность, иначе как бы мы вышли, когда проснулись?

– То есть у вас есть выход?! – воскликнул Воин.

– Не у «вас». У нас. Пойдемте, покажу.

– Ты сможешь?

– Я пока еще слаба и не уверена, что быстро выздоровею с вашей пищей, – она кивнула на сухпайки, – но двигаться могу. Если недалеко.

Группа взяла фонари и отправилась к проходу. Девушку с двух сторон поддерживали Имба и Ликон.

Лада удивленно посмотрела в лаз.

– А как вы узнали, куда надо копать?

– Так ты меня позвала! – ответил Имба.

– Я?! У меня разве был мобильный телефон?

– Что?

– Ну такое устройство связи.

– Раньше, когда на Фобосе работала станция, на всей планете была мобильная связь, – пояснил Умник.

Имба прикоснулся пальцем к своей голове, потом к голове девушки.

– Нет, ты позвала меня… мысленно.

– О! – Девушка улыбнулась. – Телепатия.

– Чипка, остаешься на страховке. Ликон, я и Лада спускаемся.

Два парня и девушка спустились в лабораторию. Лада осмотрелась в свете фонаря и уверенно подошла к ящикам. Стерла пыль с окошек, долго смотрела, потом заплакала.

– Прощай, Коля, прощай Джон. Мы вместе работали и строили планы, но осталась только я. Клянусь, я сделаю все, чтобы наши планы исполнились, – она повернулась к парням. – Их надо похоронить.

– Зачем тревожить останки? – удивился Воин. – Все это помещение – одна большая могила.

Лада подошла к углу лаборатории, где обвал породы был наиболее заметен.

– Как я помню, здесь был изотопный генератор тока. Далее – хладагент, баллоны с воздухом, научные инструменты. Лифт тут, – она показала на завал.

Имба включил рацию.

– Умник, нам нужны ломы. Прием.

– Будет сделано. Конец связи.

– А кто это – «Умник», «Жрец», «Воин»? – спросила Лада, присаживаясь на офисный стул перед шкафом. Обивка его давно истлела, остался только стальной каркас, поэтому она смотрелась на нем комично.

– Это наши клички еще с детства, – пояснил парень. – Я самый сильный, вот и Воин. Ликон всегда хотел стать священником, вот его и прозвали Жрецом. Ну а Чипка самый умный, поэтому и «Умник».

– А. Весело у вас детство пролетело.

Имба покачал головой.

– Как сказать. Мы выросли на дне Марса. Воровали и дрались за ресурсы.

Лада открыла ящик в металлическом шкафу, покопалась в нем. На пол посыпалась какая-то рухлядь. Открыла еще один, другой. Закрыла, подошла к парню.

– Все продукты и одежда испортились. Когда закладывали, думали, пригодится. Сейчас уверена, что идея с заморозкой была так себе. Отложенная смерть. И для вещей, и для людей.

– Ты ведь выжила.

Девушка вздохнула.

– Зачем?

Подошел Жрец.

– Жизнь ценна сама по себе без поиска ее смысла. Наше время еще неплохое. Вот во время Голодной революции был ад, как говорят. Мало кто выжил.

– Отец сказал, что так будет. Он хорошо знал историю Земли. Когда ресурсов мало, человек звереет, и тогда побеждает сильнейший. Победившие строят выживших под одну идеологию, а кто против, истребляют. Интеллигенцию в последнюю очередь, потому что не сопротивляется. Но обязательно, потому что слишком долго думает, прежде чем исполнять приказы. Где твоя могила, папа…

– Не найдешь. Нет кладбищ в нашем мире. Раньше мертвых отвозили в пустыню, сейчас транспорт в дефиците, поэтому складывают в старых шахтах. Кто побогаче, сжигают, но считается, что это нерациональный расход кислорода.

Через полчаса парни откопали дверь. Ликон соскреб молотком ржавчину с маховика, нажал.

– Заело. Но сейчас и нельзя открывать, если там лифтовая шахта – воздух улетучится. Предлагаю перед открытием закрыть лаз в хранилище.

Имба взял рацию.

– Чипка, мы возвращаемся. Прием.

– Понял. Конец связи.

Когда все собрались в домике, лидер изложил план.

– Надеемся, что лифтовую шахту не завалило. Здесь сворачиваемся, следы пребывания уничтожаем. Берем с собой несколько ящиков продуктов, инструмент, иги и… – он посмотрел на Жреца. – Что еще хотите, но немного, не дотащим до базы. А то ты наберешь одежды, я знаю. Лада, останься пока здесь и, если можешь, приготовь обед.

– Вот всегда женщину к плите! – воскликнула девушка.

– Можешь пойти с нами. Умник неплохо готовит. Но в таком состоянии лучше тебе быть поваром.

– Ладно мужчины, идите на охоту, я приготовлю еду.

Когда через пару часов тяжело груженная группа Имбы вернулась, суп и жаркое стояли на столе. Воин принюхался, попробовал прямо из кастрюль:

– Чипка, ты, конечно, умный парень, но Лада готовит лучше.

– Каждому свое, – пожал плечами тот.

После обеда группа перенесла ящики в лабораторию. Заделали лаз старой одеждой, загерметизировали и замаскировали. Ликон посмотрел на лифтовую дверь.

– Так вот как выглядит свобода! Не зря я поощрял командира на рытье.

– Да ты первый считал, что у меня галлюцинации, – хмыкнул Имба. – Кстати, сплюнь, уверенности в том, что лифт свободен, нет.

Ликон плюнул на лифт[16].

Парни надели маски и помогли девушке. Жрец спрыснул маховик маслом, Имба вставил лом, повернул. Дверь с грохотом открылась. Посыпалась засохшая резина уплотнителей, послышался гул уходящего воздуха. Имба вышел в кабину лифта. Не глядя на приборную доску, ударом лома выбил крышу. Вылез, сказал сквозь отверстие:

– Шахта свободна. Тросы еще ничего, прикрепимся к ним. Подайте мне молоток и крючья. Я полезу первым, далее Ликон, Чипка страхует снизу. Лада, обвязывай ящики для подъема.

Лифтовая шахта состояла из бетонных колец. Три троса уходили вверх и темноту. Имба пролез по тросу, вбил крюк в щель между колец шахты, пропустил страховочную веревку. Через несколько часов скалолазы уперлись в люк. Командир обстучал место выхода тросов, разломал его молотком, протиснулся на верхний этаж. Включил фонарик, осмотрел выход. Крутанул маховик и вышел в шлюз. Наружная дверь тоже оказалась не заперта. Он приоткрыл ее, осмотрелся и скомандовал:

– Лезь в шахту, пусть прикрепляют грузы к веревкам, будем выбираться.

Когда весь груз и пассажиры собрались в шлюзе, Имба сказал:

– Снаружи ночь, мы устали. Спим здесь, с утра идем на базу. Дверь открывается в нишу в скале, спуститься легко.

Группа расположилась на ночлег. Жрец завернулся в одеяло и сразу уснул, Чипка при свете фонаря что-то вычислял на бумаге, Воин проверял снаряжение. Лада ела брикет сухофруктов, запивая горячей водой.

– Чувствую, что в вашем Мире мне будет непросто. Вот, к примеру, ваша маска… как ее… ИГК. Вы ее носите, как я заколку в волосах, постоянно. В мое время их не было, воздуха всем хватало. И вода текла свободно, еда дешевая. А вы за все платите.

Имба оторвался от чистки инструментов и подтвердил:

– Ты и не представляешь, насколько непросто. Как только ты объявишь, что помнишь времена до Церкви, как тут же в лапы этой Церкви и угодишь. После чего из тебя вытрясут координаты этого места, все тут распотрошат. Потом найдут лаз и доберутся до нас.

– Так вы воры? – спросила Лада, заваривая чай в стакане с автоподгревом.

– Вор у нас один – Церковь. Остальные так, шушера. Хуже то, что Церковь сейчас не едина, в ней появились кланы. Уверен, что Верховный не знает об этом складе. Еще и Сопротивление. Так что я не знаю, зачем тебя разбудил.

– Папа говорил, что у всего есть причина и следствие. Если ты меня разбудил, значит, кому-то это нужно.

Умник оторвался от записей и сказал:

– Ладу никому нельзя показывать. Она же не знает нашей жизни, ее сразу арестуют. А нелегально жить невозможно, у нас все ресурсы распределяются по биометрии. Ее сигнатур нет в базах, при первой попытке купить что-то, зайти в общественное место или просто пройтись по улице, камеры доложат, что в городе неизвестный гражданин. А все неизвестные у нас – бадавии.

Девушка поежилась, хотя завернулась в одеяло и пила горячий чай.

– Ну и Мир у вас…

– Пока поживет у меня в общежитии, там хватает нелегалов, – сказал Имба. – Дальше я спрошу совета в Сопротивлении.

– И за тобой придут в тот же день. Лада – слишком ценный приз, за нее начнется борьба и победит сильнейший. Сопротивление – не самая сильная организация в нашем Мире, ты знаешь.

– Почему ценный? – удивилась девушка.

Чипка задумался, что-то чиркая в блокноте.

– Когда ты приходила в кошмары Имбы, ты говорила о цифрах. Я думаю, это какие-то коды.

– И что? Я не помню их.

– С некоторых пор я с большой опаской отношусь к кодам. Здесь какая-то тайна. Зловещая. У меня есть кое-какие идеи, как ее легализовать.

– Тайну?

– Тебя.

Воин собрал инструменты в сумку, погасил свет.

– Ладно. Спим. Все тайны завтра. В нашем Мире невозможно далеко заглядывать.

Часть 3. Подготовка к экспедиции. Глава 1. Кто в доме хозяин

Кан Дан часто ночевал в своем офисе. Дом располагался недалеко, в корпусе Академии, как и у всех высших офицеров Церкви. Но дома его никто не ждал, кроме старой ворчливой жены, а в офисе он мог спокойно выпить, сыграть в карты с сослуживцами, развлечься с девушками. Лета ему нравилась. Он представил ее в черном белье с плеткой и почувствовал, как возбуждается. Высокий пост имел свои преимущества. Он открыл шкаф с девайсами, выставил из бара бутылку бренди, из холодильника – закуску. Разделся, притушил свет, включил музыку и позвонил адъютанту:

– Лета уже ждет?

После странной паузы тот ответил:

– Да, сейчас будет.

Офицер Церкви всегда должен быть бдительным, у себя в офисе особенно. Кандан быстро накинул китель и взял револьвер из ящика стола. Дверь отворилась и вошел Динмод с двумя телохранителями. Увидел наставленный ствол, улыбнулся:

– Так-то ты встречаешь соратников?

Кандан сунул револьвер в карман, подошел к столу, налил стакан бренди и выпил залпом. Динмод кивнул охранникам, и они закрыли дверь, встав по обе стороны от нее. Осмотрев обстановку, гость бросил:

– Развлекаешься без жены? Ничего не имею против. Все мои соратники имеют право покувыркаться после хорошо выполненной работы. Не нервничай, садись. Налей и мне что-нибудь выпить. Можешь без штанов.

Кандан судорожными движениями надел брюки, вытащил из бара второй стакан, плеснул выпивки и сел за стол.

– За свою охрану не беспокойся, она начеку, – сказал Динмод, осторожно отпив из стакана. – Враги не пропустят, а друзей встретят радушно. Ты же мне друг? – генерал Ордена Воздуха жестко посмотрел на хозяина кабинета.

– Конечно, – дрогнувшим голосом ответил Кандан. – Но зачем приходить сюда? Мы могли бы встретиться на нейтральной территории.

– Вопросы безопасности я люблю контролировать лично. Хороший у тебя кабинет, – он покрутился на стуле из стороны в сторону. – Функциональный. Но развлечения скучные: карты, выпивка и секс. Напиши моим заместителям по быту, они разнообразят твой досуг.

Кандан промолчал, наливая еще один стакан. Динмод наглядно продемонстрировал, что даже в своем штабе он должен опасаться за свою жизнь.

– Но ты понимаешь, что я бы не проделал такой далекий путь без дела. Поэтому перехожу сразу к сути. Почему группа этих надоедливых клириков до сих пор жива? Я бы понял, если тебе противостояла охрана Церкви во главе с Верховным. Но трое пацанов?!

Генерал Земли залпом допил остатки бренди, чуть не поперхнувшись и ответил:

– Я думаю, они не проникли в хранилище.

– Ты думаешь или уверен? – вкрадчиво спросил Динмод.

– Уверен. Мои люди обыскали местность после взрыва. Следов нет. Если бы они залезли внутрь, там и остались, как мы и решили.

– Я решил, – отчеканил Динмод.

– Да, вы решили, – пробормотал Кандан.

Динмод достал прозрачную помаду, помазал губы. Взял со стола салфетку, промокнул. В этом он был полной противоположностью генералу Земли, который почти не заботился о внешности. Динмод же считал, что по лицу главы Ордена судят об Ордене. Если генерал в порядке, то и в Ордене все хорошо. А если у командующего на лице написан страх и ходит он, как будто собрался бежать в пустыню, как к нему будут относиться офицеры?

– Как получилось, что вы их не выследили?

Кандан задумался, сказать ли правду. Она состояла в том, что ему помешал сам Верховный инспекцией и запретом выхода из города. Но сказать такое равно признанию в слабости. Он решил остановиться на полуправде.

– Наши агенты дали неверную информацию.

– Контролировала агентов Ле Та?

«Не скрывает, что перекупил мою разведку, – подумал Кандан. – Вот только Лета наверняка работает на все четыре разведки. А в промежутках еще и на Верховного. Способная девушка».

– Да.

– Мне она дала ту же информацию. Следовательно, подстава не отсюда.

«Динмод не понимает, что избыток информации еще хуже, чем ее недостаток, – подумал Кандан. – Важнее не количество сведений, а их адекватность. Один надежный агент, который мало поставляет данных, лучше десятка ненадежных, которые заваливают своего начальника мусором».

– Тем не менее они пошли позже на день. И в другое место. Искали тропу пустынников.

– Чего?

– Пустынники спускаются к нам по склону каньона, приносят товары. Охрана закрывает на это глаза по указанию Верховного. Среди молодежи есть легенда, что бадавии делают запасы на тропе. Вот пацаны и ищут их. Если бы они залезли в хранилище, как вернулись? Там же единственный выход, который обрушен взрывом.

– А это еще один вопрос, уважаемый Кандан. Как они вернулись? Сначала ты без пользы завалил наше хранилище, а потом не смог аккуратно убрать троих необученных парней.

«Зачем Динмоду эти мальчишки? – подумал Кандан. – Похоже, у него столько лишней информации, что он не знает, за что хвататься в первую очередь. «Тайны» клириков – это игра Верховного, отвлечение от действительно важных дел».

– Верховный объявил переселение. Вы сами знаете, что творится на улицах. Все мои люди заняты охраной производства и ресурсов, – он натянул китель, хотя в комнате было жарко. – А они вернулись?

Динмод надолго замолчал. Кандан нервничал. Он чувствовал, как струйки пота стекают под мышками. Лицо генерала Воздуха не выражало никаких эмоций. Никогда не поймешь, что он сделает в следующий момент: улыбнется и предложит выпить, или кивнет охране и та прострелит голову хозяина кабинета. Наконец гость сделал еще один осторожный глоток и выдал:

– Ты дрожишь как оторванная пленка и нерационально тратишь воду на пот. Давление подскочило до ста восьмидесяти, это в твоем-то возрасте! Неужели я такой изверг? – он взял еще одну длинную паузу и продолжил: – Они вернулись. Где-то наворовали мумие, сахар, мясо, чай пустынников. Наверное, наткнулись на их лабаз.

«Как будто это нельзя было сказать сразу!» – зло подумал Кандан. Он взял вилку и дрожащей рукой поддел пластинку сыра. Но кусок не лез в горло.

– Непонятно, когда они вернулись. Мой агент утверждает, что давно, а твой вообще их пропустил. В любом случае, оставляем их в покое. Пока. Ушлые ребята, к тому же за ними зачем-то следит сам Верховный.

«Скажи прямо, ты хочешь завербовать их», – подумал Кандан.

– Такие пригодятся на нашей стороне, – продолжил Динмод. – Более важна секретность наших складов. Если даже клирики могут их найти, то наша маскировка никуда не годится. Займись этим. Найди утечку информации. Я думаю, слабое место – шахтеры. По этому поводу у меня есть идея.

– Хорошо.

– Теперь другое дело.

«То есть он пришел не из-за этих молодых олухов? Я так и знал».

– Волнения по поводу переселения усиливаются.

– Они не такие уж большие, – возразил Кандан.

– А надо, чтобы стали большие, – возразил собеседник. – А главное, в число зачинщиков должны попасть шахтеры, которые участвовали в рытье хранилищ. Надеюсь, у тебя есть списки.

«Это ты по любому поводу составляешь списки. Мы в своем Ордене больше доверяем людям. Сколько у тебя бы ни было компромата на человека, ты не заставишь его работать на себя добросовестно. Страх – плохая мотивация».

– Да, конечно. Что вы хотите с ними сделать? Это хорошие работники.

Динмод прищурил глаза и улыбнулся.

– Они выступят с лозунгами об улучшении жизни, пойдут в Академию, там оцепление Церкви, демонстранты на них нападут… – он выразительно посмотрел на Кандана.

– Да, я обеспечу. Сопротивление?

– Оно и организует протесты. Все остальное сделает за нас Верховный. Арестует и распределит по камерам.

– Но они же выйдут оттуда?

– Возможно. Когда это не будет иметь значения. А пока поработают на благо Церкви. Будут копать монацитовый песок, что ты обнаружил. Какое наказание за бунт? Несколько месяцев? Хватит.

«То есть переворот через несколько месяцев? – подумал Кандан. – А потом ты их уберешь или сошлешь на вредное производство? Хотя добыча радиоактивного монацита и без этого хорошо убивает».

Динмод сделал еще один осторожный глоток из стакана.

– Бренди у тебя дерьмо. Производство барахлит, пищевые добавки стали ни к черту. Пошли курьера ко мне, дам ящик, у меня хоть виноградный вкус. Будет не стыдно выпить с молодой разведчицей.

Он поднялся и не прощаясь пошел на выход. Охранники быстро открыли дверь и скользнули за генералом. Стало тихо. Кандан подождал минуту, вышел в тамбур. Его охрана удивленно посмотрела на шефа.

– Куда ушел Дин Мод с его людьми? – спросил он.

– Кто? Здесь никого не было.

– Как это? А где Ле Та?

– Дожидается вас в соседней комнате. Вы же не отдавали приказа. Позвать?

«Сука этот Динмод, не стесняется применять ментальный контроль на моих офицерах, – подумал Кандан. – Надо глянуть камеры. Хотя бесполезно, наверняка Лета их выключила».

– Не надо. Я пойду домой.

Глава 2. Легализация Лады

– Вставай, лежебока, солнце уже высоко!

Имба подпрыгнул, ударившись о сетку верхней кровати.

– Лада, прекрати залезать мне в голову, это… пугает.

Девушка сняла кофе с плиты, кинула туда кусочек сахара, потом, чуть подумав, еще. Оправившись от реанимации, она похорошела: стройная, какая-то упругая… Скудную одежду, что он собрал по общаге, перешила так, что теперь кажется, что комбинезон из дома мод. Ликон говорит, что Лада – самая прекрасная девушка этого Мира. И эта красавица живет с ним? Невероятно. Правда, «живет» условно, потому что деваться ей некуда. Когда найдет куда, еще неизвестно, останется ли с ним.

– Преимущество мысленного общения в том, что оно точнее. Я чувствовала, что ты уже проснулся и просто валяешься в постели. И точно знаю, что у тебя сейчас пониженный уровень глюкозы в крови, нужна энергия. И хватит думать об моей внешности. Неужели у парней только такие мысли?

Он покраснел.

– Читаешь мысли?

– Нет надобности, достаточно проследить твой взгляд.

Парень обернулся одеялом, взял чашку. Лада села рядом за стол.

– Одевайся, что я там не видела? Мы тут одни.

Воин вздохнул и скинул одеяло. Вот и пойми этих девчонок. То «не пялься», то «нечего стесняться». Он встал и оделся.

– Вот именно, что одни. Омара я сплавил в соседний блок, сказал, что у меня любовь. Он теперь знает, с кем. А ты сказала, что он не наш.

Девушка поправила прическу, пожала плечами.

– Я не могу чувствовать настроение всех подряд, только тех, на кого настроена. Тебя – легко, твоих друзей с трудом, чужих – вообще никак. Но твой Омар мне не понравился сразу.

Он сел к столу, достал галеты, налил воды в чайник.

– У меня тоже подозрения на его счет. Кстати, что за выражение «солнце уже высоко»? Какая разница, высоко оно или нет, его все равно через пленку не видно. Да и светит оно еле-еле.

– Так на Земле говорили, там солнце очень яркое, и вставали с рассветом. Представляешь: жаркое солнце, трава, деревья, река…

Имба намазал галету черным маслом и помахал ей в воздухе.

– Ты это все видела?

Лада тоже села за стол, налила себе чаю.

– Я нет, дед рассказывал. Он из первой волны колонистов.

– Что же они бросили Землю, если все было так прекрасно?

– Не так чтобы очень хорошо, но точно лучше, чем у вас сейчас.

– У нас, – поправил парень.

Девушка отхлебнула чаю, достала зеркало и прислонила к кружке. Вытащила пластиковый гребень, начала причесываться, хотя, по мнению Имбы, с волосами у нее все было в порядке. Особенно после того, как она постриглась.

– Скучно у вас. Третий день безвылазно торчу. Я уж и комбинезон приталила, бель… мелочи всякие приладила. Что, прогуляться никак?

Парень развел руками и сделал знак защиты от злых сил.

– Никак. В общаге и то опасно, а на улице совсем… Да и нечего там делать, волнения.

Лада причесалась и начала вставлять в волосы какие-то фенечки, разглядывая себя в зеркало.

– Опять ваша голодная революция?

– Нет, протестные выступления из-за переселения горожан. Периферию отключают от подачи кислорода. Сопротивление хочет использовать демонстрацию, чтобы выдвинуть экономические требования. Все это говорит о слабости Церкви.

Девушка подняла на него глаза.

– В смысле?

– Раньше о демонстрациях никто и подумать не мог. Охрана разгоняла их не церемонясь.

Лада приступила к утреннему макияжу, а Имба вышел в коридор размяться на манекене.

Ликон встретился с Чипкой в условленном месте – в заброшенном доме на западной стороне города. Таких мест и раньше хватало, а скоро редкостью станет заселенный дом. Это убежище к тому же находилось на нижнем ярусе в углу и не пользовалось популярностью и в хорошие времена из-за удаленности от дорог и отсутствия хорошего освещения. Идеальный уголок для схрона группы.

Жрец пришел раньше, подключил батарею к системе жизнеобеспечения, отрегулировал подачу кислорода, включил кондиционер и освещение. Подогрел кофе, врубил телевизор, встроенный в стену. Единственный официальный канал передавал предупреждение о том, что на улицу выходить не рекомендуется из-за беспорядков. Церковь проводит улучшение жилищных условий горожан, но некоторые несознательные граждане протестуют против переселения. Однако власти предупредили, что отдаленные районы города будут отключены от подачи энергии, воздуха и воды (а что, разве водопровод где-то еще работает?) из-за дефицита ресурсов. И единственный шанс на выживание – компактное проживание рядом с Академией. Руководство выделило офицеров для помощи (то есть выгоняет людей из жилищ), но часть граждан отказались от переселения, забаррикадировавшись в своих домах. А совсем социально не адаптированные вышли с лозунгами на площадь перед Академией.

В окно стукнул камешек. Ликон глянул на улицу. Чипка. Друг зашел, скинул рюкзак, стряхнул пыль, снял маску ИГК и осмотрелся.

– Вижу, большую часть хабара из убежища ты обменял на товары пустынников.

– Конечно. Присаживайся, позавтракаем. А ты хотел, чтобы я направо-налево размахивал обмундированием Церкви, сухпайками, военным инструментом? Нас тут же и заметут. А бадавии забрали мой товар и утащили к себе – ищи-свищи их на просторах Мира. А по легенде мы разграбили их лабаз. В результате у нас есть ресурсы и нет связи с убежищем.

– Лету свою уже нашел? – подмигнул Чипка.

– Только этим и занят, – буркнул товарищ. – Она кружит вокруг меня, как мотылек вокруг лампы, но в руки не дается.

Умник распаковал рюкзак и вытащил пачку листовок. Разделил их на две неравные половины. Большую отдал Ликону, меньшую взял себе.

– Нужно расклеить в районе площади Академии. Приказ Сопротивления.

– А почему мне больше?

– Листовок было много. Но я влез в телевизионный канал и дал объявление о местонахождении воззваний. Граждане сами сделали почти всю работу, не засветив агентов Сопротивления, то есть нас. Остались вот эти, горожане не пойдут по доброй воле на площадь. А ты у нас ушлый. Задача – расклеить на шумозащитном экране справа от Академии и на стенах вдоль дороги, что ведет от восточного крыла к площади.

Жрец допил кофе, кинул пачку к себе в сумку.

– Раньше я считал себя самым хитрым в нашей компании, но теперь вижу, что ошибался. А ты что будешь делать?

– Мы с Карой прикинемся влюбленной парочкой и расклеим листовки прямо в Академии.

Ликон улыбнулся.

– А разве вам надо «прикидываться»?

– Все сложно, – покраснел Чипка.

– А Лада считает, что все просто.

– У Лады все просто, включая твои отношения с неуловимой Летой. Хотя она обоих не видела!

– А ей и не надо видеть человека, чтобы составить о нем мнение. Тебя она-то видела. И считает, что Кара странная.

Чипка затянул все липучки на обмундировании, готовясь к выходу.

– Не более странная, чем твоя Лета. Встречаемся у Имбы.

Обычно пустая площадь перед Академией сегодня была заполнена народом. Со стороны города – толпа демонстрантов, со стороны Академии – офицеры с пластиковыми щитами и резиновыми дубинками. Демонстранты держали лозунги «Верните наши дома!», «Нет переселению!», «Церковь, накорми нас!» и другие. Транспаранты были сделаны из пластиковых шумозащитных щитов, которые бастующие вырезали из ограждения Академии, буквы написаны гудроном. Кое-кто приготовил обрезки арматуры, бутылки с зажигательной смесью, палки на случай столкновения с охраной Церкви. Опытным глазом Ликон замечал юрких людей, которые сновали в толпе, раззадоривая ее. Агенты Сопротивления. Зачем провоцировать власть на применение насилия, он не понимал. Смута полезна перед началом восстания, но самоубийственна, когда ничего не готово. Он так и сказал Имбе, но тот ответил, что приказы кураторов не обсуждаются.

Держа дистанцию, Ликон прислушивался к разговорам. Люди не надеялись, что Церковь остановит переселение, но считали, что демонстрация приведет к уступкам: растянут сроки мероприятия, выдадут ресурсы. Столкновения с охраной не боялись: большинство демонстрантов – крепкие мужики, шахтеры. Тоже удивительно: шахтеры неплохо снабжаются и могут вынести лед или воду из шахты. Говорили, что у Церкви нет огнестрельного оружия, а водометы – это хорошо, часть народа уже приготовила канистры, чтобы затариться халявной водой. Глупые. В воде будут хинин и краска. Ни попить, ни помыться.

Ликон обошел площадь справа, присматриваясь к тайным ходам. Воздуховод подойдет. Он вытащил отмычку, открыл люк вентиляции и залез в него. Как и было обещано, Церковь выключила подачу воздуха, что было ему на руку. Жрец отогнул решетку вентилятора, протиснулся между лопастями. Здесь можно идти, чуть пригнувшись, это главная магистраль. Вот поворот налево, к Академии. Здесь пришлось сесть на четвереньки. Проклиная чистильщиков, которые не заглядывали сюда много лет, он протиснулся между клубками пыли, бумаги и грязи. Остановился на первой же решетке. Вынул из рюкзака тросорез, обкусал решетку. Вытолкнул ее наружу, выполз. Как он и ожидал, оказался рядом с шумозащитным экраном.

Ликон отряхнулся, и, не теряя время даром, стал расклеивать листовки на оргстекле экрана. Это оказалось не так просто, так как листовки помялись, а экран покрыт толстым слоем бугристой пыли.

Так, теперь к туннелю в северную часть города. Здесь он наткнулся на группу чумазых шахтеров, вооруженных ломами и лопатами. Они собирались то ли копать ход в Академию, то ли воевать с ее охраной. Жрец махнул пачкой листовок, и они, подняв инструменты в знак приветствия, прошли мимо. Ликон пристроился сзади и перед площадью свернул в сторону. Неплохой тупичок с кучей гниющих бутылок и стенами, заляпанными черной жвачкой. Видимо, тусовка местных гопников.

Ликон достал последние листовки и начал мазать их клеем. Предвкушая окончание работы, он расслабился и не заметил шороха сзади. Почувствовал удар чем-то тяжелым по голове и потерял сознание.

Ликон очнулся от тупой боли в запястьях. Он лежал на спине, прижатый к земле коленом, руки вывернуты назад. Охранник тянул кольцо одноразовых наручников. Жрец взвыл и в ответ услышал только довольное гоготание. Вдруг мужчина замолчал и повалился на него. От удара лицом о камень маска Жреца слетела и крик боли вышел громким и выразительным.

– Заткнись! – раздался сверху требовательный женский голос. – Не хватало, чтобы прибежали его напарники.

Жрец присел, прижав ноги к груди и провел скованные руки под ногами, выводя наручники вперед. Он поднялся и увидел свою спасительницу: Лету.

– Сиди и не двигайся!

Лета согнулась над охранником, положила обе руки на голову, сдавила. После чего сделала еще что-то, парню со своего места не было видно.

– Руки вперед! – приказала она.

Повинуясь скорее голосу, чем словам, Ликон протянул руки. Единым движением девушка выхватила нож и ударила по рукам. Жрец пискнул от страха, но лезвие попало точно между рук, разрезав наручники и не задев кожу. Тем же быстрым движением Лета спрятала нож.

– За мной! – скомандовала спасительница, и не оглядываясь, нырнула в туннель.

Пробежав с десяток метров, она свернула в боковой проход. Жрец прыгнул следом и споткнулся о гору мусора. Девушка схватила коробку биотуалета и кинула назад. Он понял, что она делает, и совместными усилиями они завалили проход. Лета включила фонарик и направила его на Ликона.

– Сними маску! Так… Челюсть не сломана, остальное заживет. Чертов пророк, зачем ты полез на площадь?!

Лета была одета в боевую форму офицеров Церкви: темно-красный комбинезон из жесткой пылезащитной ткани с кучей карманов, герметично соединенный с сапогами. На голове – пластиковый шлем, интегрированный с маской, из-за которого не было видно ее лица. Она сняла шлем, поправила выбившиеся волосы.

Жрец открыл рюкзак и протянул листовки. Лета взяла одну и прочитала: «Постановление Церкви. Всем гражданам…».

– Переверни.

Листовки были напечатаны на уже использованной бумаге, циркулярах Церкви. Лета перевернула лист. «Граждане! Настал часа борьбы с тираном нашего Мира…». Она прижала два пальца левой руки к голове – «Ну ты и дурак!».

– Идиотизм, помноженный на дурость. Кому нужны листовки, если все демонстранты уже на площади?

– Приказ Сопротивления.

– В ж… ваше Сопротивление с такими приказами! – ругнулась Лета.

– Ты за мной следила? – спросил Ликон, пытаясь рассмотреть фигуру девушки. Из-за плохого освещения это было затруднительно.

– Да. Но ты не обольщайся…

– Тоже по приказу, – прервал ее Жрец.

– Конечно. Думаешь, у меня мало дел, чтобы бегать-спасать мальчишек?

– По чьему приказу?

– А вот это уже не твое дело, – жестко ответила Лета. – И раз мы уже встретились, просьба: не делай дурацких поступков, из-за которых можешь угодить в застенки Церкви. Оттуда вытащить тебя будет намного трудней. Впрочем, надеюсь, такого приказа не последует.

Лета надела каску, поправила шланг маски. После чего выразительно прижала два пальца левой руки к глазам – «Я тебя ненавижу».

Ликон криво улыбнулся.

– Я тебя тоже люблю.

Лета хмыкнула. Из-под шлема через маску это было похоже на мычание.

– Когда ты мне сказал при первой встрече, что станешь моим кошмаром, я только посмеялась. Если бы знала, к чему приведет наше знакомство, грохнула бы тебя там же.

Ликон попытался обнять свою спасительницу. Неуловимым движением Лета выхватила нож и чиркнула им по пальцам парня. Жрец ойкнул, одернул руки и засунул палец в рот.

– Ты меня порезала!

– Маленькая царапина. Хотела бы порезать, у тебя бы не осталось ничего, чтобы ты мог засунуть в рот. – Она вынула из нагрудного кармана салфетку, аккуратно стерла с лезвия каплю крови и засунула бумажку в карман. – Твой ДНК пригодится.

– Сомневаешься, что я – это я?

– Приказали взять, подвернулся случай.

– Моя девушка – садистка. А еще судмедэксперт.

– Я не твоя девушка, идиот. Я твоя охрана. Пошли.

Она разгребла мусор, открыв дверь мусоросброса. Толкнула дверь.

– Давно в г… не кувыркался? Самое время. До выхода метров пятьдесят, все завалено вот такими коробками. Пошел вперед! – она показала на дверь.

– А ты? – спросил он, обернувшись.

– Я пойду на место твоего преступления.

– Как?! – удивился Ликон. – К охраннику?

– Да. Официально я офицер охраны Церкви. Он преследовал преступника, но споткнулся, ударился о камень и потерял сознание. Я была рядом и оказала ему первую помощь.

– Он же вспомнит нас!

– Меня он видеть не мог, я ударила сзади. А тебя он забудет. Две последние минуты – гарантирую.

– Так вот ты зачем щупала его голову, – вспомнил парень. – Ментальное воздействие!

– Откуда тебе это известно? Неважно. Настоятельно советую забыть тебе то, что ты видел. Иначе на его месте можешь оказаться ты. И, если я ошибусь, потеряешь не две минуты, а жизнь.

– Спасибо, Лета!

– Пошел, щенок! – Она подтолкнула Ликона в сторону двери.

Чипка встретил Кару у неработающего фонтана на бульваре. Сюда доносился гул демонстрации, но в случае столкновений они могли легко уйти. Девушку он заметил издалека, потому что желающих тратить кислород на улице сегодня было мало. Поверх комбинезона она одела полевой плащ. Любимые ее дырки на одежде теперь были прикрыты, но плащ притален, так что фигура не потеряла привлекательности. Девушка подошла, отодвинула маску, поцеловала его и сказала:

– Полвека назад этот бульвар слыл излюбленным местом встреч парочек. А сейчас назначить здесь свидание может только сумасшедший. Я не была тут с детства.

– У меня дело, – ответил Умник, доставая тонкую пачку листовок.

– О, Сопротивление, – удивилась Кара, беря листок. – Видела на ограждении. Так это ты их печатаешь?

– Нет, конечно. У меня поручение их расклеить.

– Социально активный гражданин? – усмехнулась девушка. – Только баллов за такую деятельность не дают. Наоборот, можно угодить в камеры вместе с демонстрантами.

– Между прочим, мою семью тоже переселяют, – буркнул Чипка.

Кара сунула руку в самую большую дырку на комбинезоне и вытащила оттуда моток скотча.

– Будет хуже, чем сейчас?

– Обещают больше ресурсов и гарантий. Коммуникации изношены, город не может обслуживать воздухопроводы.

Из другой дырки Кара достала ножницы и принялась разрезать скотч на полоски.

– Так это хорошо!

– Когда Церковь говорит, что делает хорошее дело, у меня всегда возникают сомнения.

Кара улыбнулась, взяла парня за руку.

– Ладно, давай помогу. С помощью скотча листовки можно клеить в неожиданных местах. Только демонстрация уже идет, зачем агитация?

– Ага. Оставим здесь, их заберут, – Чипка сунул пачку листов под скамейку. – А теперь нам стоит уйти отсюда подальше.

– Может, к Имбе? – предложила Кара. – Как вы вернулись с похода, не были в гостях. Ты хвастался, что нашли ресурсы пустынников.

Умник подвигал шапку, в которую он встроил камеру с датчиком движения, из стороны в сторону. Слежки не видно.

– У Имбы девушка. У них серьезно. Настолько, что он переселил Омара и никого не хочет видеть. Медовый месяц.

Кара спрятала ножницы и скотч обратно в комбинезон. Чипка посмотрел на то, как ловко она это делает, и подумал, что, возможно, не все аппетитные округлости девушки естественного происхождения.

– О как, – сказала Кара, поправляя одежду. – Хотелось бы на нее посмотреть.

– Обязательно. Давай пока зайдем в какой-нибудь магазинчик, где есть столики. Я проголодался.

– У клирика есть лишние кредиты? – засмеялась Кара.

– Нет, – смутился он и достал из рюкзака пакет из крафт-бумаги. – У меня с собой кое-что получше, обед пустынников.

– Это хорошо. Только со своей едой нас выгонят.

– С моим допуском второго уровня? Побоятся. Заодно алиби: во время демонстрации мы обедали.

В дверь Имбы в общежитии постучали условным стуком. Но за несколько секунд до этого Лада сказала:

– Ликон идет.

Воин открыл дверь, впуская запыленного Жреца.

– Чипка еще не приходил?

– Нет. А что?

Жрец кинул рюкзак на стол.

– У меня для него печальные новости. Демонстрацию разогнали, зачинщиков арестовали. Среди них – отец Чипки.

– Откуда информация?

Гость разделся, сел за стол.

– Видел по ящику. Арестованных показали крупно. Многие избиты.

Лада внимательно посмотрела на Ликона.

– У тебя есть и радостная новость.

Парень вздохнул.

– Я бы не назвал ее «радостной». Видел Лету, она меня спасла от ареста. Больше ничего не могу сказать.

– Ну хоть какое-то свидание, – улыбнулась Лада. Прищурила глаза. – Чипка вошел в общежитие.

Ликон посмотрел на девушку, хмыкнул:

– Да? А вот что он одет?

– Так же, как и ты: форма клирика и рюкзак.

– А, ну да. Логично. А что у него в рюкзаке?

– Пустой, – сказал Имба. – Листовки он расклеил, а обед наверняка съел.

Прежде чем гость постучал, Воин открыл дверь. Умник, не удивляясь, зашел отряхиваясь.

– Отца забрала Церковь.

– Мы уже знаем. А зачем он пошел на демонстрацию?

Чипка взял бутылку воды с полки и выпил, не отрываясь.

– А как иначе? Ведь мы сами агитировали шахтеров на выступление.

– Я говорил, не нравится мне эта операция, – буркнул Жрец.

– Столкновение? – спросил Имба.

– Нет, – Чипка сел, положил скрещенные руки на колени. – Демонстранты думали, что охрана оттеснит их, может, применит водометы. Но Церковь отступила и просто завалила площадь сухим льдом из грузовиков. У демонстрантов вышли из строя иги, они начали задыхаться. Кто не успел убежать, упаковала охрана Церкви. У них изолирующие противогазы, то есть они заранее готовили эту операцию.

– Мутная история, – заключил Ликон. – У меня одного ощущение, что Сопротивление работает на Церковь?

Умник почесал припухлость на виске.

– У меня тоже. Нас использовали в политических играх, – он вытащил из рюкзака смятую листовку.

Лада взяла ее, прочитала: «Переселение – преступление Церкви… Мы все задохнемся на новом месте… Потребуем ресурсы!».

– Ни о чем, – она свернула из бумаги самолетик и кинула его. Тот сначала поднялся, но сразу же клюнул носом и упал в угол. – Как вот этот самолетик – неподходящий материал в неподходящее время. Не взлететь. Выживших спрячут в темный угол.

– Я думаю, за этим стоит Орден Воздуха, – сделал вывод Имба.

Лада вытащила самолетик из угла, порвала его и смяла клочки.

– Среди вас есть шпионы, – сказала она. – Омар точно, еще я подозреваю Кару.

– Кару? Почему? – встрепенулся Чипка, прекращая чесаться.

– Я ее видела мельком, не смогла прослушать. У нее хороший ментальный контроль. Такой бывает у крепких убежденных людей и у шпионов Церкви. Как понимаю, их этому обучают.

– Это не доказательство, – возразил Умник.

– Не доказательство, – мягко согласилась Лада, присаживаясь рядом с Чипкой. – Но будь осторожней. Обстоятельства встречи с тобой наводят на размышления.

– Хочешь сказать, что такой ботан, как наш Умник, не заслуживает девушки? – хмыкнул Ликон.

– Жрец, у тебя вообще странная история с Летой, – откликнулся Умник. – То ли она за тобой, как за парнем, следит, то ли как за шпионом Ордена Воздуха.

– Умник заслуживает хорошую спутницу, – продолжила Лада. – В мое время девушки бегали за сильными, а замуж выходили за умных. Но у меня ощущение, что ее интересует что-то большее, чем просто парень Чипка.

– Замужество, например, – улыбнулся Жрец. – Чем не цель? Клирик первого курса уже имеет допуск на кафедру и метит в офицеры. Программист – хорошая профессия, потому что исчезающая. Кто имеет доступ к центральному компьютеру, не останется без пайка.

Лада достала зеркало, поправила волосы.

– Жрец, ты хитрый в политике, но не в отношениях между людьми.

– Ну хватит, друзья, обсуждать мои отношения, есть более серьезная проблема. Легализация Лады. Если мы ее решим, то и с моей девушкой будет проще.

Имба сел рядом с Ладой, положив свою руку на ее. Посмотрел на Умника.

– У тебя есть план?

– Лучше. В нашем Мире нет материальных подтверждений личности, все по биометрии. Это удобно для граждан, но что будет, если стереть чьи-то данные? Такой человек просто-напросто исчезнет.

– Я так и знал, что придется кого-нибудь убить, – перебил Ликон.

– Наоборот. Я хочу кого-нибудь родить.

Жрец показал знак защиты от зла.

– Да?! Ты хочешь сменить пол?!

Чипка усмехнулся.

– Я получил доступ к базе биометрии Церкви.

Все замолчали, обдумывая новость. Ликон вытащил из кармана складной нож, выщелкнул из него ножницы, демонстративно подрезал заусенец на ногте. Первым нарушил тишину Имба. Он вообще не любил долгие раздумья:

– Человек больше, чем его биометрия. А биография? Родители, родственники, знакомые?

Умник поднял руку, как на практических занятиях.

– Найдем сироту, которая воспитывалась в интернате и умерла. Я переделаю запись и получится, что она жива, долго болела, потом поступила в Академию, сдав экстерном экзамены.

– Допустим, – сказал Жрец, махнув ножом в воздухе, – а как она будет учиться? Нужны знания.

– Я посмотрела ваши «знания», – сказала Лада, – у нас их давали в средней школе. Я не знаю только вашу «Историю Мира» и Богословие.

Ликон покрутил нож, меняя хваты.

– А как же знания о нашем Мире? Она же будет вести себя неестественно.

– Спишем на последствия болезни.

– Мне это нравится, – засмеялась девушка, – наконец я выйду из этих четырех стен.

Чипка достал плоскую коробку с экраном, включил.

– Мобильный телефон! – воскликнула Лада. – А ты говорил, что их больше нет.

– Их и нет, – подтвердил Умник. – Только у меня. Но он ничего не ловит, в нашем Мире нет сотовых сетей. Зато есть фотоаппарат, – он включил камеру, навел на девушку. – Не улыбайся, смотри прямо. Отлично. Теперь дай мне ладошку, сначала левую, потом правую. Снимем пальчики.

Ликон защелкнул нож и сунул его в карман.

– Ну ты Бог. А можешь меня сделать Генералом Воздуха?

– Бог двуедин, – ответил Чипка и все, кроме Лады, подняли два пальца вверх. – Может возвысить, а может унизить. Лучше не обращаться к нему. Телефон мне дал Кердак, у него на складе много старых девайсов. А доступ к базе биометрии дал вообще непонятно кто. Кто-то очень могущественный играет на нашей стороне.

– Выпьем за непознанную сущность, которая благоволит нам, – сказал Имба, доставая запасы Омара и разливая по стаканам. Густо запахло бардой.

Все выпили брагу, кроме Лады. Она понюхала напиток, сделала глоток, поморщилась и отставила в сторону.

– Ничего, скоро привыкнешь, – крякнул Жрец. – Мир изрядно испоганился с твоих времен. Теперь ты часть нашей компании, посему тебе нужна кличка.

– Посланница, – предложил лидер. – Потому что она – послание с Земли. И хочет вернуться на Землю.

– Да, это так, – подтвердила Лада. – А это реально?

Парни замолчали и налили еще по стакану.

Глава 3. Этикет на дне Марса

– Ваш так называемый «этикет» больше смахивает на казарменную дисциплину, – с раздражением прошипела Лада, в который раз пытаясь непринужденно надеть ИГК. – Какая разница, как я надеваю и снимаю эту дурацкую маску?!

– Это не этикет, а правила поведения, которые мы впитали с молоком матери, – терпеливо объяснил Имба. – И это не фигура речи. Дети носят маску раньше, чем встанут на ноги. А в бедных семьях – с рождения. Чипка не даст соврать.

Все трое находились в новой комнате Лады. Умник ухитрился поселить ее в общежитии без соседей. Выглядело странно, но сослались на постельный режим девушки, необходимость ухода и прочее. И визиты мужчин в халатах не выглядели подозрительными. Халаты Чипка одолжил с кафедры – он торчал там почти безвылазно.

– Прежде, чем ребенок научится ходить, его обучают ношению маски, – подтвердил Ликон. – Я научился позже, потому что моя семья не экономила на воздухе. Со временем маска становится таким же обыденным предметом, как ложка или нож. Ты можешь есть ножом, а хлеб резать ложкой, но это будет выглядеть странно. А нам не нужно привлекать к тебе внимание. Если ты раз-другой замешкаешься с маской, то любой поймет, что ты родилась не в городе.

– Ладно, – Лада еще раз надела-сняла маску, выключила ИГК. – А что, по акценту меня не узнают? Ты же сказал, что многие мои слова звучат странно.

Парень обнял девушку за талию под предлогом правильного расположения ИГК. Посланница потянулась, на ее лице заиграла улыбка.

– Сошлемся на болезнь, – сказал Имба, с сожалением отрываясь от Лады. – Последствия кислородного голодания, легкая степень дебилизма.

– Ну ва-аще! – возмущенно воскликнула Лада и шутливо стукнула его ладошкой по руке. – Между прочим, я бакалавр физики и математики!

– А это тем более надо скрывать, – продолжил наставник. – Теперь о приветствиях. Все делаются правой рукой. Левая рука нечистая, с ней связаны только оскорбления и проклятия. «Правой рукой Двуединый дает, левой отнимает». Если человек тебе незнаком, игнорируешь его или киваешь. Если кто-то старше тебя, поднимаешь два пальца, благословение Двуединого Бога. Если хороший знакомый, можешь приложить два пальца к глазам, «Я рада тебя видеть». Если родственник, любимый, то прикладываешь два пальца к сердцу.

– А если два пальца к голове, то это «я думаю о тебе»?

Ликон рассмеялся.

– Это тонкий жест, может трактоваться и как «ты без Бога в башке», то есть дурак, если делать его левой рукой, а может быть знаком уважения к мудрому человеку, если правой.

– Насчет рук я уже поняла. А говорить ничего не надо? Типа «привет».

– Мы в Мире Минимума, все надо экономить, в том числе воздух. Чтобы что-то сказать внятно, тебе придется снять маску. Кстати, фраза «Я обхожусь минимумом» – самая ходовая. Теперь о ресурсах. Насчет воздуха ты уже, надеюсь, поняла. Если ты зашла в гости, аккуратно и быстро закрой дверь и проверь герметизацию.

Лада всплеснула руками.

– Как я могу проверить чужую герметизацию?

– И не надо. Это только обезличенный жест. Если тут же снимаешь маску, это знак: «Я доверяю этому дому». Официальные лица не снимают маски, пока их не попросит хозяин дома. Силовики не снимают никогда. Если есть шлюз, из него надо выходить в дом без маски. Никто не выходит наружу без ИГК, даже если на улице дали кислород. Это как выйти голышом. Еще: никто не говорит «ИГК», просто «иг» или «маска».

Девушка потренировалась быстро менять батарею.

– Мягче, мягче, – поправил ее Имба, снова обнимая. – Не должно быть щелчка. Еще и опасно, может быть искра, а когда иг грязный и ток кислорода – возгорание.

– Ты говорил, в Академии нормальный воздух.

– Да, – продолжил Жрец, – и в общественных учреждениях. Если ты видишь в них кого-то без ига, то это служащий этого учреждения, и то девайс на нем. Так много людей задохнулось в Голодную революцию, что ношение игов стало привычкой. Даже в ванной и туалете. Еще одна твоя проблема, видимо, неразрешимая – чувство качества воздуха. Любой ребенок в нашем Мире скажет процент кислорода и углекислоты в любом месте. Взрослый может сказать влажность, давление, наличие посторонних газов и пыли. В иге есть датчик, но мало кто им пользуется, доверяют чувствам. Поэтому остерегайся высказываться насчет воздуха. И тренируй дыхательный рефлекс. Имба говорил, что сейчас ты выдерживаешь пять процентов углекислоты?

– Да, – подтвердила Лада, – выше теряю сознание.

– Любой житель нашего Мира выдержит десять-пятнадцать процентов. Тренированные, типа твоего парня, до двадцати. То же самое с кислородом. Ты должна переносить хотя бы пятнадцать процентов. На улице ты вряд ли выживешь, на такое способен только Имба, а за пределами города выживают только бадавии.

– Даже я на улице могу находиться недолго, – возразил Воин.

Жрец вытащил из рюкзака ИГК, развернул его, включил, надел маску. И все это менее чем за секунду. Лада цокнула языком.

– Это в нашем Мире умеет любой ребенок. Да, насчет выдержки. Важный тест, без которого ты не получишь ни одной приличной должности в иерархии Академии. Сколько можешь продержаться без воздуха. Обычный человек в нашем Мире проживет пять-десять минут без апноэ, если сохраняется кровообращение.

– Не поняла насчет «апноэ».

– Это типа комы. Если не двигаться, то некоторые могут и час не дышать, как Имба, когда мы его вытащили из-под завала. Но во время испытания нужно двигаться. Если прорвется пленка, ударит метеорит, или авария на воздухопроводе, лежать без движения смертельно опасно. Ты должен выбраться сам и помочь другим.

Воин выключил чайник, заварил чай, разлил кипяток по стаканам, чтобы остыл. Достал из ящика под столом галеты, пачку маргарина, начал намазывать тосты.

– Теперь о воде, – продолжил наставник. – Второй по значимости ресурс нашего Мира. Вода бывает разной…

Лада прервала его:

– Я знаю. Чистой и грязной.

Ликон махнул рукой, призывая к вниманию.

– В нашем языке десятки прилагательных о вкусе чистой воды. Она может быть минерализованная, дистиллированная, талая, оборотная, фильтрованная, кипяченая, синтезированная, техническая, бытовая, очищенная, питьевая, осадочная, тяжелая, легкая, и еще много других определений. Когда воды мало, различать оттенки – вопрос выживания. Вода имеет вкус, это вкус жизни. Поэтому аккуратно с высказываниями.

Если ты пришла в гости, лучший подарок – бутылка чистой воды. Она может быть неполная, даже пустая, тогда хозяева сами предложат воду. Есть вода с добавками, подкрашенная, сладкая, газированная. Это для богатых. Ни в коем случае не дари такую незнакомым людям, особенно бедным, сочтут за оскорбление – типа ты портишь воду. Однако детям дарить можно, но сначала нужно обратиться к родителям, – Жрец достал из рюкзака маленькую бутылочку с темным настоем, отпил глоток. Поймав взгляд Имбы, хмыкнул. – Если ты пьешь воду среди знакомых тебе людей, то должна сначала предложить им. Но только воду. Спиртные напитки или то, чем запивают лекарства, не предлагают. Если это близкий тебе человек, он выпьет маленький глоток и вернет бутылку. Если просто знакомый, он сделает вид, что пьет, и вернет бутылку.

– А если незнакомый?

– Среди незнакомых людей открыто пить неприлично, это как справлять нужду в общественном месте. Если невтерпеж, пить можно, но ты должна предложить всем окружающим. В приличном обществе откажутся, а на улице останешься без воды.

Девушка комично вздохнула, округлила глаза и высунула кончик языка. Она называла это «Ахегао из аниме» и часто повторяла в присутствии Имбы, потому что видела, что гримаса нравится ему.

– Затрудняюсь, что сказать.

– Вот и помалкивай. Лицо при этом можешь делать каким угодно, все равно не видно. Вообще из-за распространения масок люди стараются больше общаться жестами.

– Типа вашего секретного языка?

Ликон показал знак «Переходим на код».

– Таких «языков» много. У каждой компании свой. У нас особый, с шифрованием, причем ключ меняется для каждой беседы. Но тебе нужно выучить только базовые жесты Церкви. Их несколько десятков, Чипка показывал.

– Чипка вообще помешан на нечеловеческих языках.

– Ага, он такой. Машины ему милее, чем люди. Далее. Везде, где можно, воду заменяют на суррогаты. Например, сухой душ – дрянь еще та. Умываться чистой водой – роскошь, используется бытовая профильтрованная.

Лада поморщилась. Любая вода, кроме первичной, казалось ей ужасной. Нелегко привыкнуть к грязной воде. Хотя бы микробов мало – большинство земной микрофлоры не выживало вне города.

– С водой связано много ритуалов. К примеру, на свадьбе жених и невеста обмениваются бокалами чистой воды, – Жрец посмотрел сначала на Имбу, потом на Ладу и улыбнулся. – Умываться на улице неприлично. А вот облить человека чистой водой, наоборот, знак уважения. Плюнуть на что-то – благословение. А вот на кого-то наоборот, знак неуважения. С врагом нельзя вместе пить воду. Дружба скрепляется водой, то есть двое обмениваются бутылками воды, а любящие – глотками воды изо рта в рот, – он снова посмотрел на пару и улыбнулся. – Если важное событие, ты обязан «проставиться», принести бутылку воды и сказать: «Для всех». Такие продаются в каждом магазине. Чаще всего емкость огромная, но заполнена водой по минимуму. Кстати, о бутылках. Они биоразлагаемые. Если хочешь выбросить такую, оставь в ней немного воды, а потом сожми, – Ликон взял бутылку с остатками воды со стола и скрутил ее. – После этого пластик разложится за несколько суток. Выбрасывать на улице не принято, для этого есть мусоросборники. Вторсырье станет удобрением.

– А если у меня жажда, а своей воды нет?

– Купи. Бесплатная вода есть в некоторых местах, но она плохая. Помни, что просить воду у незнакомого человека можно только в крайнем случае, когда речь идет о жизни и смерти. Да и у знакомого не принято. Вода – дар, ее надо заслужить. Хуже тем, кому чистая вода жизненно необходима, – разведение лекарств, например. Или Чипке для раствора под контактные линзы.

– А влажная уборка?

– Забудь эту фразу! Чистка производится специальной жидкостью, состав можешь узнать у Чипки, у него мама уборщица в Академии. Плохая вода с детергентами.

– А что с канализацией?

Жрец притворно схватился за голову.

– Ее нет даже у Верховного. Испражняться в воду категорически запрещено! Ты это для прикола спрашиваешь, да? Как будто не видела наших туалетов. Везде коробки с песком. Потом эти ящики собирают для теплиц.

Лада поморщилась еще сильнее.

– Получается, овощи у вас выращиваются, извини, на дерьме?

– Выращивались. Сейчас нет, слишком дорогие получаются продукты. Проще купить у пустынников.

– Все, ем только мучное, – она захрустела галетами. – Ужас у вас, а не еда. А еще я помню, что такое душ, ванна и бассейн.

– Эти слова тоже забудь. А также «озеро», «море», «океан» и прочие водоемы. Большинство не знает значения этих слов, а кто знает, заподозрит, что ты не из нашего Мира. Теперь о еде. С ней в нашем Мире не так плохо, как с воздухом и водой, потому что ПК умеет синтезировать пищу.

Посланница провела пальцем по маргарину:

– Вот эту дрянь? В мое время этим смазывали машины.

– Синтетическая пища содержит все необходимое для жизни, хотя вкус у нее отвратный. Но дело в том, что несколько поколений не видело натуральных продуктов. Тебя не поймут, если ты будешь обсуждать с подругами кулинарию. Вкусные блюда – удел богатых, с некоторых пор очень богатых. Ешь что дают, не морщась, завтра и этого не будет. Продукты могут быть разного происхождения. Синтетические – самые дешевые, доступны даже нищим. Натуральные – самые дорогие, потому что их сложно производить. Большинство ест что-то среднее, синтетическая начинка для калорий плюс немного натуральных продуктов для вкуса.

– А что едят пустынники? – спросила Лада, кладя черный сахар в чай.

– Это загадка. О них вообще мало что известно. Но да, есть продукты от бадавиев, ты сейчас положила в чай один из них. Они вкусные, но… какие-то странные. Не овощи и не мясо. Как грибы. И у многих на них аллергия. Кстати, пустынники делают хорошие лекарства, но они на нас они действуют непредсказуемо.

– Я заметила, что ты перестал жевать мумие.

– Да, в хранилище у меня случилась ломка и я завязал. Не хочу зависеть ни от кого, тем более от бадавиев. Но как тогда расслабляться? – он снова вынул бутылочку с настоем, отпил.

– Завязал? А пьешь что? Настойку мумие? Сменял шило на мыло.

Ликон спрятал бутылочку. Лада скинула халат, оставшись в одном белье, и переоделась в комбинезон. Уловив недоуменные взгляды парней, спросила:

– А что такого? Не голышом же.

– У нас мало кто раздевается, – пояснил Имба. – Вечная опасность. Но главное – пыль. Поэтому одежда особая – пропускает влагу, но задерживает пыль.

– Насчет развлечений, – продолжил Ликон. – Зависит от возраста. До двух лет ребенок живет в семье или в яслях. Там детские игрушки. В три года дети идут в школу и получают начальное образование три года. Бесплатно. В школе развлечений мало, чаще всего спорт и игры. Есть телевидение, было три канала, сейчас только один. Раньше были кинотеатры, сейчас нет записей для показа. Когда-то снимали свои фильмы, но теперь дорого. На официальном канале крутят сериалы такого ужасного качества, что хочется лбом разбить экран, когда смотришь.

– Мы смотрели десятки каналов.

– Не проговорись. Далее. Большинство учатся еще два года за небольшую плату, иначе будешь только чернорабочим. В восемь лет человек считается совершеннолетним. После школы подросток может получить полуторагодовое профессиональное образование и стать рабочим. У рабочих семья – главное развлечение. А также просмотр трансляций джампбола и выпивка. Весь алкоголь из спирта с добавками, но большинство работяг гонят самогон. Чем занимаются женщины, ума не приложу, спроси у Кары.

Некоторые поступают в Академию. Для зачисления мало знаний, нужны связи. Становишься клириком, или некоторые по-старому называют нас «студентами». В Академии развлечений больше, типа кружки и секции, хотя я бы назвал это дополнительным образованием. Проучившись год, сдаешь экзамены. Если сдал, присваивают звание «старший клирик», и ты должен выбрать специализацию. Хотя выбора нет на самом деле, все решает Церковь. Теперь ты носишь знак Ордена. Проучившись еще год, получаешь звание «Офицер Ордена такого-то» и маленький ромбик на знак. У офицеров развлечения взрослые: рестораны, девочки, ставки на джампбол. Но главное – карьера. Все низовые должности в Церкви заняты офицерами, и это хорошая житуха. Далее можно проучиться еще год и сделать карьеру управленца или остаться в Церкви, тогда тебе дают звание майора и хорошую должность. У майоров все есть, что можно иметь в нашем Мире без роскошеств: натуральная еда, воздух, вода, хорошие дома. Можно дослужиться до генерала Ордена. Генералов всего четыре, они всем заправляют. Какие у них развлечения, боюсь представить. Командует всем Верховный, его типа из генералов избирают. Но я не видел выборов, а самого Верховного только издалека. Только он общается с Голосом Бога. И это, наверное, его главное «развлечение».

– А что такое «Голос Бога»? – спросила Лада, приводя себя в порядок перед маленьким зеркалом.

– Считается, что сам Бог говорит Верховному, что делать.

– Небось, Верховный все это придумал. Обычное дело – царская власть от Бога.

Ликон сделал знак защиты от ереси.

– Не богохульствуй! Послания Голоса Бога не раз спасали наш Мир, их не может выдумать человек. Так считают все, включая Чипку. Хотя он думает, что «Голос Бога» просто компьютер, хотя и очень умный.

Девушка закончила прихорашиваться, начала наводить порядок в комнате, хотя в этом не было необходимости: кровать, стол, два стула и груда ящиков в углу – вот и вся мебель.

– А что у вас с любовью?

– Жениться или замуж можно с восьми лет, хотя чаще семьи создают позже. Сейчас разрешено иметь сколько угодно детей, если можешь их потянуть. Раньше разрешали только двоих, но были интернаты, сейчас нет. Поэтому у большинства один или два ребенка. И да, предвижу твое ехидство: наш Мир вымирает.

– Житье у вас так себе, да… – протянула Лада. – Но деградация была заметна и в мое время. Многое из необходимого мы не производили, зависели от поставок с Земли. Термоядерный реактор, микросхемы, наносплавы, пленка. Отец говорил, что изготовление микросхем может быть рентабельным, если население будет хотя бы сто миллионов. А для рентабельного производства термоядерных реакторов нужен хотя бы миллиард.

Ликон проверил напряжение своего ИГК. Подошел к стенке, включил его в розетку на зарядку.

– Насчет реактора. Энергия – еще один важный ресурс Мира. Некоторые считают, что главный, потому что без него не будет ни кислорода, ни воды, ни еды. Слава Двуединому, для рядовых целей электричество дешевое. Когда-то энергия была даровая, но потом реактор начал барахлить.

– В мое время собирались поставить второй реактор.

– Еще один реактор нужен для развития, а мы не расширялись, а сужались. Так что он пошел на запчасти. Сейчас и первый реактор еле жив.

«Придется за вас взяться», – Лада передала мысль Имбе.

– Посланница, говори словами, – попросил тот.

– А как мне тренироваться?

Парень смутился.

– В моих мыслях есть разные… секреты, ты можешь их выдать.

– Я не умею читать мысли, Воин, я тебе много раз говорила. Только передавать ну и… побуждать, что ли. Но это не «ментальный удар», как ты мне объяснял. Хотя похоже.

– Кстати, насчет ментального удара, Имба, – сказал Жрец. – Ты хотел научить меня защищаться от него.

– А я и не умею, – обезоруживающе пожал плечами лидер. – Тогда, с Кадаром, я просто притворился мертвым, у меня это отлично получается. Но Кемер говорил мне, что ментально можно воздействовать только на мыслящего человека. Если ты притворился идиотом, метальная сила нападающего просто не найдет точки приложения, – он показал прием освобождения от захвата руки.

Жрец хмыкнул и почесал затылок. После чего скривился, открыл рот так, чтобы стекала слюна. Получилось так похоже на нищих после комы, что Воин не удержался и рассмеялся.

– Притвориться идиотом? Хорошенький совет, – сказал Ликон.

– Я таких видела в общежитии, – сказала Посланница, смотря на Ликона.

– Да они везде есть. Следствие кислородного голодания. Умирают клетки мозга, и тут как повезет. Могут пострадать когнитивные функции, тогда станешь дебилом. А могут вырубиться жизненные функции, тогда каюк. Большинство в нашем Мире умирают именно из-за недостатка воздуха. Почему-то такая смерть считается позорной, – он повернулся к Имбе. – Есть разные варианты. Мне Кадар советовал крутить в голове навязчивую песенку. Не сосредотачиваться ни на чем. Тебе, наверное, лучше медитация, очистка разума. Главное – не показать эмоций, особенно страха, его легко использовать.

– Кстати, Ликон, спасибо, что вытащил меня из комы в хранилище, – поблагодарила Лада. – У тебя хорошие зачатки врача.

– Кадар говорил, что этому обучают на старших курсах.

– Врет, – возразила девушка. – Это дается с рождения на генетическом уровне.

– Все офицеры Церкви имеют такой дар?

– Это ты у меня спрашиваешь? В мое время не существовало никаких «офицеров». Ставились эксперименты по изменению генетики колонистов, чтобы лучше приспособиться к среде.

– Как пустынники?

– Не знаю. Изучался и ментальный контроль. Моя мама этим занималась. Но я плохо помню.

– Ладно, будем считать, что Лада готова к выходу в свет, – подытожил Имба. – Завтра попробуем. Заодно проверим ее биометрию, – он подкинул галету в воздух и разрубил ее надвое ребром ладони.

Глава 4. Лекция о пустынниках

После беспорядков в городе, как это назвала Церковь, или мирной демонстрации, как это определило Сопротивление, охрана усилилась. Казалось, что Академия теперь стала не учебным заведением, а осажденной крепостью. Непонятно, от кого Церковь оборонялась, ведь основная часть населения теперь жила внутри «крепости», снаружи осталось наименее трудоспособные граждане. Когда Имба с Ладой шли по бульвару, точнее, перебегали от магазина к магазину, они не видели обычного потока людей, идущих на работу или учебу. Уборщики не чистили дороги от пыли, ремонтники не таскали трубы, грузовики не развозили товары. Воин посмотрел вверх. Мутные багровые облака еле просвечивали сквозь грязную пленку. Хотя бы ее не убрали. Лада проследила взгляд парня и мысленно сказала:

– Пленка осталась только в центре.

– Да, – сквозь маску подтвердил Воин. – Кто остался на периферии, скоро задохнутся. Особенно если Церковь не собирается чинить воздухопроводы.

– Ты так спокойно об этом говоришь?!

Ее слова через маску были неразборчивы, но смысл он уловил.

– Мы все родились после Голодной революции и привыкли к выживанию. А теперь веди себя естественно, мы приближаемся к Академии. И еще: для всех мы пара. Омар уже везде растрезвонил.

– С этим не будет проблем, милый, – сказала Посланница, улыбнувшись и прижавшись к Имбе. Тот взял ее за руку.

Немногочисленная охрана на площади равнодушно проводила взглядами двух клириков, спешащих на учебу. На входе сканер осветил лицо девушки и зажег зеленый огонек. Хотя биометрию Лады уже проверили на улице и в магазине, гарантий в цитадели Церкви не было, но обошлось.

Посланница посмотрела на купол Академии и ступила на плитки.

– Я помню, здесь было весело, особенно во время поступления. Бегали абитуриенты, ходили студенты, шаркали профессора, – она послала фото.

Девушка научилась слать любимому не только слова, но и картинки, включая движущиеся. Странные изображения: как будто Лада слала только описание, а мозг Имбы достраивал недостающие детали. Вот и сейчас Воин увидел зеленую траву, которая росла в воздухе над бетоном. Он непроизвольно сделал знак, отгоняющий зло.

– Лада, когда ты шлешь такое, я теряю контроль над окружением. Как будто сон или галлюцинация. Это опасно в стрессовой ситуации.

– Хорошо, милый, я буду осторожна. Куда нам?

– Сначала Слушание, или, проще, «лекция». Сегодня она необязательна для посещения, потому что о пустынниках. Клирикам не нужно, а офицерам дают спецкурс. Но тебе полезно, ведь ты говорила, что в твое время их не существовало?

– Некоторые жили вне города, но их не называли «пустынниками». Кстати, «пустынники» и «бадавии» – это одно и тоже?

– Вот и послушаем.

Пара зашла в аудиторию. Несмотря на опасения, Ладой никто не заинтересовался. Все знали, что Воин не любит расспросов, а девушки лишь искоса глянули на новенькую и вернулись к своим занятиям.

Лим Тан, как всегда, вошел в аудиторию нагруженным. На этот раз он нес сумки, с которыми домохозяйки обычно ходят в магазин. Лектор поставил их на стол, осмотрел аудиторию, дождался сигнала начала занятий и стал вытаскивать предметы. Издалека казалось, что это товары из магазина. Читающий развернул один сверток, показывая черную мягкую массу.

– Все вы знаете, что это такое. Некая смола из остатков органики в пустыне, с добавкой вытяжек из растений. Более известна, как «мумие», хотя к земному мумие не имеет никакого отношения. В умеренных количествах слабый наркотик, расслабляющий и успокаивающий, а еще снижающий потребность организма в кислороде. В больших количествах вызывает «кайф» и привыкание. Основной экспорт бадавиев. Вот это, – он вытащил черный хрупкий кусок неправильной формы, – «Черный сахар», патока из соков неизвестных растений. Популярный десерт. Скорее мед, потому что сахарозы в составе нет. Вот это, – он вытащил серый мягкий кусок, – «сыр пустынников», продукт сложной обработки грибов. В составе нет никаких молочных жиров. Вот это, – он вытащил черный волокнистый кусок, – «мясо пустынников», некий белковый концентрат, в котором нет никакого мяса, то есть мышечных волокон животных.

– «Чай», «кофе», – лектор вытащил пачки с черными высушенными растениями, – не содержат кофеина, теобромина, теина. И так далее, – лектор вытащил остальные продукты из сумки. – Названия этих продуктов не отражает их состав, имена им дали горожане по аналогии, – Лим Тан взял длинную паузу. – То же со всеми знаниями, которые у нас есть о пустынниках: они не отражают сути. Мы дали их по подобию, считая, что жители пустыни – такие же люди, как и мы.

– А что они, звери что ли? – радировала Лада Имбе.

Он ответил пальцевым кодом:

– Такие же люди. Наш препод любит эффекты.

Лим Тан вытащил из сумки нож.

– Керамический нож бадавиев. Чрезвычайно острый, хотя и хрупкий, – он вытащил цилиндр длиной с локоть. – Фильтр воды на обратном осмосе с ручным приводом. Делает чистой любую воду, – он вытащил прибор с маской. – Автономный ИГК, способный обеспечить владельца дыханием в отсутствие кислорода. Работает на органических перекисях. Где они берут перекиси, неизвестно, – он вытащил небольшой ящик с дверцей, который светился изнутри. – Гроубокс. Позволяет выращивать растения без участия человека. На чем работает, неизвестно – источника энергии нет. Все это показывает, что пустынники не дикари, у них есть неизвестные нам технологии, – лектор замолчал, вдруг взял кусок «мяса» и зажевал. Проглотил и продолжил:

– Пустынники живут в пустыне, откуда их нейтральное имя. А есть прозвище, «бадавии». Многие считают, что это оно произошло от какого-то паразитного насекомого, но все проще: на одном из древних земных языков «бадавий» – просто кочевой человек в отличии от оседлого.

Напомню, что сейчас вне города кислорода меньше пяти процентов, углекислоты больше половины и давление не более трети атмосферы. В таких условиях никто из нас жить не может. Пустынники могут. Точнее, живут они под землей, где подходящая атмосфера за счет растений, выделяющих кислород. Передвигаются бадавии по поверхности с игами, как и мы. Но они делают длительные переходы по открытой местности без аппаратов, при этом впадая в особое состояние пониженного энергопотребления. Совсем без кислорода типичный горожанин протянет минут десять-пятнадцать, бадавий же может неделями лежать, дожидаясь благоприятных условий или помощи. Контролируемый анабиоз. Без воды они могут обходиться неделями, сохраняя подвижность. Без еды – не знаю, нет достоверных сведений. Все это говорит о том, что физиология пустынника отличается от нашего на генетическом уровне.

– Мы тоже отличаемся от землян на генетическом уровне, – радировала Лада. – И что?

– Церковь культивирует образ врага, – ответил Имба. – Чтобы отвести возмущение народа от себя.

Как бы отвечая Ладе, лектор продолжил:

– Все жители нашего Мира генетически измененные, вы это знаете. Эксперименты начались еще в Сытую революцию, но в Голодной остановились по понятным причинам. Удалось создать «сыворотку выносливости», которую получает каждый новорожденный. Она помогает нам выдерживать плохую атмосферу, приспосабливает к низкой гравитации, повышает устойчивость и радиации. Но это небольшие изменения, а главное, они не закреплены наследственно. Пустынники же рождаются такими. Более того, они имеют репродуктивную изоляцию, то есть браки между бадавиями и горожанами бесплодны. Фактически мы имеем новый вид на нашей планете.

– Это что, другая раса?

– Нет, это те же колонисты, – ответил Имба. – Насчет того, что браки бесплодны, он не в курсе, излагает доктрину Церкви. От горожан и бадавиев рождаются нормальные дети. Только они не получают гражданства, их забирают в пустыню.

И опять, как бы отвечая Ладе, преподаватель продолжил:

– Как же появилась такая необычная раса в нашем Мире? Когда прилетели первые колонисты, они не могли жить вне города, потому что тогда на планете не было кислорода. Пионеры должны были создать атмосферу. Но Земля нас подвела на пути терраформирования, не прислав ресурсы. Поэтому город сосредоточился на каньоне Мелас, а изменение атмосферы Марса стало второстепенной задачей. «Не до жиру, быть бы живу», – так говорят. Однако люди жили и за пределами пленки: разведчики, ученые, туристы. Строили автономные станции. В Голодную революцию они оказались предоставленными сами себе. Большинство построек было разрушено, но часть уцелело. Люди приспособились к изменившимся условиям, стали сами добывать ресурсы. О полной автономности речи не шло: они обменивались товарами с горожанами. Долго бадавии считались мифом, чем-то далеким от жизни города. Однако в конце Голодной революции они напали на город.

– Это правда?

– Почти, – ответил Имба. – На самом деле они хотели есть, а горожане сами голодали.

– Пустынники не вступали в открытые схватки, просто тащили все, что плохо лежит и несли награбленное в свое логово. Оборона города оказалась бессильна перед нашествием диких орд. Во-первых, наш Мир охватила гражданская война и он не готовился к нападению извне. Во-вторых, как вы знаете, из нашего города всего два выхода: вдоль каньона на запад и восток. С севера и юга нас защищают неприступные горы. Непроходимые они для колонистов, но не для бадавиев. Эта раса вообще не пользуется дорогами, они ухитряются лазать по горам без снаряжения с огромным грузом. В этом им помогает пониженная гравитация нашего Мира, которая для горожан создает проблемы физиологии, но помогает бадавиям. Хорошо, что Пророк смог сплотить оставшиеся силы и дать отпор нашествию. Некоторые историки называют этот период «Первая война с пустынниками» и пишут о второй войне, третьей и прочих. На самом деле в нашествии бадавиев не прослеживалось какой-либо системы. Они действовали в одиночку или малыми группами. Бадавий мог лежать на одном месте днями, притворившись камнем, а потом внезапно атаковать. Мы понесли немалые потери.

– Это вранье, – заметил Имба на коде. – Пустынники хорошие бойцы, но они редко убивают. Все потери Церкви от дружественного огня.

– Откуда ты знаешь?

– Дед рассказывал в детстве. Он служил в отрядах заграждения.

– Войны с пустынниками закончились так же внезапно, как и начались. Как только Церковь навела порядок в городе, они перестали нападать и предпочли торговать.

Лектор откусил еще мяса. Видимо, пришел на работу, не позавтракав. Или демонстрировал, что еда бадавиев съедобна. Это укладывалось в текущую доктрину Церкви сотрудничества с пустыней. Лим Тан выпил воды и продолжил:

– Итак, что нам известно о пустынниках. Если ответить коротко: почти ничего. Мы не знаем их дислокацию, численность, образ жизни, организацию их общества, обычаи и верования. Они дышат марсианским воздухом, малоподвижны, чрезвычайно выносливы. Будучи пойманными, ничего не говорят даже под пытками. Точнее, они нечувствительны к боли. Не хотят сотрудничать, не контактируют с горожанами. В последнее время, правда, им официально разрешили торговлю, – он показал на продукты. – Будущее наших отношений с пустынниками туманно. На этой ноте я и закончу свою лекцию, – Лим Тан посмотрел наверх, и, как по его заказу, зазвучала музыка окончания Слушаний.

Лим Тана окружили любопытные клирики, перебирая вещи из сумки. Похоже, бадавии интересовали всех. А может, студенты просто хотели есть. Пара обогнула толпу и вышла из аудитории. Там их уже ждали друзья.

– Как прошло первое занятие? – спросил Умник.

– На удивление без проблем, – ответил Воин.

– Когда Имба рядом, он дает советы, – сказала Лада. – Мне полезно провести с ним больше времени, чтобы никто не приставал.

– Еще бы, – усмехнулся Ликон, – для всех ты – девушка Имбы Воина. А с ним на курсе никто не будет связываться. Он альфа-самец!

Воин улыбнулся и взял Ладу за руку.

– Я не смогу тебя везде сопровождать. У нас разное расписание. Я спец по спорту, а тебя записали на занятия по физике. Думаю, тебе полезно адаптироваться к нашей жизни самостоятельно. Кроме того, ты всегда со мной на связи.

– Односторонней, – заметила Лада.

Парень кивнул, поправил рюкзак и направился в сторону спорткомплекса.

– Если что, радируй, я приду на помощь. Меньше болтай, больше слушай. В случае проблем прикидывайся психически ненормальной, типа еще не отошла от комы. Таких людей много в городе – сама видела.

– Усвоила. Буду шизофреничкой.

Имба вздохнул и показал руками, как будто ловит противника в захват.

Клирики разошлись по занятиям.

Глава 5. Многие знания – многие печали

Практику по физике преподавал майор Ордена Знаний Оп Тан. Он же вел занятия по программированию и математике. А также по химии, биологии и другим наукам – преподавателей в Академии не хватало. От такой «универсальности» страдало качество знаний. Но и сами клирики не стремились углубляться в науки: ценилась практическая сторона, а работать «должны роботы». В самом деле, в Мире Минимума не найдется человека, кто бы мог спроектировать микросхему, собрать робота, управлять реактором – эти сведения были утеряны вместе с их носителями в Голодную революцию. А раз так, к чему тратить время на бесполезные академические знания?

Оп Тан принес плакат с изображением планетарной модели атома, повесил на стенку и осмотрел кабинет. Восемь клириков, все парни. Заметив Ладу, сверился с журналом:

– Ла Да, новенькая? Вас определили на физмат. Вы раньше изучали математику или физику?

– Немного, – ответила Посланница. – Но потом я долго болела из-за асфиксии и сейчас помню фрагментарно.

– Странно, раньше я вас не видел. А должен. Девушки редки на этой специализации.

– Тогда физику вел другой преподаватель, не помню его имя.

Оптан достал из рюкзака классный журнал, полистал.

– Наверное. Хорошо. Тема сегодняшнего семинара – строение атома. Как вы знаете, любая материя состоит из этих мелких частиц. Но оказывается, атомы тоже делимы и состоят из субатомных частиц: электронов, протонов и нейтронов.

Один из клириков поднял руку:

– А какая практическая польза от них?

– Радиация, от которой бывает рак, состоит из таких частиц. Термоядерный реактор, основа ПК, добывает энергию из субатомных реакций. Электронику невозможно создать без знаний в этой области. Итак, большая часть атомной массы содержится в ядре, состоящем из протонов и нейтронов. Вокруг него вращаются электроны, как планеты нашей системы вокруг солнца.

Тот же клирик снова встрял:

– А почему они не падают на ядро?

– Хороший вопрос. Для ответа нужно углубиться в волновую механику, но, боюсь, ее математический аппарат слишком сложен для усвоения.

Лада чуть заметно усмехнулась.

– Ла Да, может вы объясните эту проблему?

Девушка поднялась и сказала:

– Электроны не вращаются вокруг ядра, они находятся на атомных орбиталях. Хотя слово «находится» неприменимо, нужно говорить «их можно обнаружить с некоторой вероятностью».

– Интересно-интересно, – удивился Оптан. – Вам преподавали квантовую механику?

– Только самые начала, – смутилась девушка.

Преподаватель достал из стола какую-то книгу, полистал.

– Вы сказали, что электрон «можно обнаружить с некоторой вероятностью». Но он же движется. Следовательно, зная его скорость и траекторию движения, вы сможете определить его координаты точно. Вы же изучали на первом курсе механику. Второй закон Ньютона.

– Нельзя, – твердо ответила Лада. – Это фундаментальный закон волновой механики: нельзя одновременно точно определить координату частицы и ее импульс.

Оптан прищурился.

– Может, вы напишете формулу? – он показал мелом на доску.

Лада хотела написать формулу, но вовремя одумалась. Видимо, ее знания превосходят не только уровень клирика, но и преподавателя. Она не могла получить их в Академии. Это вызовет к ней избыточное внимание, чего наверняка добивается Оптан. В Академии не любят выскочек, как ей рассказал Чипка. Монополия на знания у Церкви.

– Я не помню, – она изобразила смущение. – Только слышала.

Оп Тан покачал головой, вынул платок и вытер лысину.

– Интересно, откуда вы это слышали. Только группа, обслуживающая реактор, что-то знает об этом. Ну да ладно. Вернемся к строению атома…

Девушка быстро связалась с Имбой. Она видела, что он на тренировке, но ей требовалась помощь. Лада быстро передала суть проблемы и надеялась, что он найдет решение.

После семинара в коридоре она встретила Чипку. Он выглядел запыхавшимся и недовольным, видимо, сорвался с занятий.

– Меня послал Имба, – сказал он. – У тебя проблемы?

– Да, я продемонстрировала слишком хорошие знания. Мне показалось, что Оптан доложит об этом.

Умник скорчил странную гримасу.

– Наверняка. И я знаю, кому. Со мной такое уже случалось. Так что мы опередим Оптана. Пошли.

– Куда?

– На кафедру Ордена Знания, конечно. Знакомиться с его генералом.

Лада присмотрелась к парню.

– А что ты прищурил правый глаз?

Чипка широко открыл оба глаза. Лада вгляделась.

– У тебя в одном глазу линза по центру, а в другом в стороне?

– У меня небольшой астигматизм, линзы не компенсируют. Так что выкручиваюсь, как могу. Левым глазом хорошо вижу ближние предметы, правым – дальние.

– А что, нормальные купить нельзя?

– Не делают. Или очень дорого.

– Когда я приду к власти, куплю тебе пачку правильных линз.

Парень улыбнулся. По дороге Лада спросила:

– Как твоя девушка?

Он неопределенно развел руками:

– Никак. У нее непонятный характер. То она со мной, то исчезнет на день-другой и не помнит, что было.

Посланница на ходу вытащили из сумочки бесцветную помаду, намазала губы.

– Воздух у вас нездоровый. Сухой и пыль кругом.

– Да, – согласился Чипка, – фильтры очень старые.

– Кара кажется неискренней, да? Она как будто какую-то роль играет?

Он как будто споткнулся.

– Да, ты точно подметила. Я парень, в чувствах разбираюсь хуже девушек. Но мне всегда казалось, что отношения должны быть искренними. А ее эмоции кажутся мне наигранными.

Мимо проходила группа клириков, все как один повернулись в сторону Лады. Она поправила волосы и улыбнулась. Один из парней помахал ей в ответ, но другой шикнул на него, и тот смутился. Лада вернулась к теме разговора.

– Или ее заставляют.

– Ты думаешь? – недоверчиво спросил Умник.

– Пока не знаю. Я чувствую, что ты ей нравишься, но она не позволяет себе показать свои чувства. Чего-то боится. Поэтому наружу прорывается наигранность.

– Ты думаешь, она шпионка?

– Не знаю. Причин может быть много. Тебе надо поговорить с ней.

Они подошли к кафедре Знания. Чипка кивнул охраннику, и тот не стал проверять Ладу. Впрочем, сканер все равно мигнул зеленым.

– О-па, – сказал Чипка, когда они отошли дальше от рамки, – третий уровень допуска. В первый день. Я тебе такой не ставил. Ты точно можешь воздействовать только на людей?

Лада поправила лямки небольшого рюкзака, затянула ремень туже. Тонкая талия девушки стала еще выразительней.

– Я и на людей воздействовать не могу, только чувствовать их настроение.

– А Имба?

– На нем я тренировалась, когда он еще не знал обо мне. Напрягалась изо всех сил, потому что от этого зависела моя жизнь. Вряд ли мне удастся повторить сей подвиг на ком-то еще.

– Вот бы мне такое с Карой.

– Окстись! – Лада неумело показала знак защиты от злых сил. – Никто не будет в восторге от того, что девушка копается в его мыслях.

– Ты же не читаешь мысли?

– Мысли не читаю, читаю настроение. Вот он взглянул на другую девушку, я сразу чувствую, нравится она ему или нет. Или разговаривает со мной, а я знаю, что мысли его далеко. Нельзя настойчиво опекать близких, сбегут.

Они вошли в галерею металлических дверей. Чипка посмотрел в глазок одной из них, открыл, включил свет, пригласил девушку. Они оказались в одном из классов для семинаров Ордена Знания: доска, кафедра, столы.

– Хороший воздух, – с наслаждением вздохнула Посланница, – свежий, чистый и холодный. А что мы будем делать?

Умник улыбнулся.

– Не то, что подумали парни, когда ты им улыбнулась. Если я правильно понимаю своего шефа, вскоре мы его увидим, – он посмотрел в потолок и сказал: – Учитель, пожалуйста, захватите вашу замечательную заварку.

– Он у тебя типа Бог? – засмеялась Лада.

– Почему «типа»? – сказал Кердак, входя в кабинет с черного хода. – На этот раз генерал Ордена Знания оделся прилично: синий халат, накинутый на рабочий комбинезон, нормальная обувь, на носу очки. – На моей кафедре я царь и бог. А вы Ла Да, как понимаю?

Он галантно взял руку девушки и поцеловал. Лада смутилась и спрятала руки за спину. Брови Кердака взметнулись.

– А разве на Земле не принято целовать ручки девушкам?

– На Земле не была, а на Марсе такого обычая не помню.

Кердак поправил отсутствующую прическу, снял очки, протер уголком грязного халата, снова одел.

– Да? А у меня создалось впечатление, что историю Земли вы знаете лучше, чем Марса.

Повисла пауза. Кердак вытащил из халата пакет заварки, посыпал в темные от чая кружки, которые неизвестно откуда появились на столе. Включил чайник.

– Чип Ка, ты хорошо закрыл дверь?

Умник подошел к двери и подергал ее.

– Да, Учитель.

– И все же перейдем в безопасное помещение, – он взял чайник, разлил кипяток, подал клирикам. – За мной!

Короткий черный ход заканчивался несколькими металлическими дверями. Кердак толкнул одну, приглашая гостей войти. Внутри дверь оказалась герметичной. В темноте Кердак закрутил маховик, включил фонарик.

– Тут недалеко. Ступайте осторожно, давно не убирался. Точнее, никогда.

Под ногами зашуршала старая изоляция, обрывки бумаги, мелкое ржавое железо. Стены закрывал сплошной ковер грязных кабелей. Во многих местах сквозь протертую изоляцию торчали медные жилы.

– Осторожно, к стенам не прикасайтесь, есть кабели под напряжением, – предупредил Кердак. Сам он шел уверенно и вальяжно, как у себя в спальне. Миновали еще одну дверь, и еще. Наконец они зашли в тускло освещенное помещение. Кабели здесь росли еще гуще и тянулись к шкафу в центре, мигающему разноцветными лампочками.

– Центральный компьютер, прошу любить и жаловать, – сказал генерал. Он сделал из нескольких толстых кабелей нечто вроде кресла, с размаха плюхнулся. – Сидеть тут негде, извините. Раньше приходили техники, для них имелись стулья. Теперь никто не разбирается, приходится чинить самому.

Чипка поставил кружку на корпус разобранного компьютера и осмотрел стойку.

– Мэйнфрейм. Я думал, таких в нашем Мире нет.

– Как видишь, есть. Не самый лучший компьютер и не такой мощный, как раньше. Но те давно сломались, а этот нет. И вот это железо обеспечивает весь наш Мир: сеть Церкви, телевидение, связь, расчеты, обучение студентов.

Парень сунул руку внутрь оголенных плат и погладил их.

– И производство?

Кердак развел руками и задел какой-то кабель. Отдернул руку, видимо, получив удар током и плеснул чаем на пол.

– Нет. Там рулит Голос Бога, как и на ПК. На самом деле он и этим компьютером управляет, иначе ты не смог бы сломать все, что захотел. Твоя Ла Да прошла проверку биометрии?

Девушка удивленно поджала губы, Чипка наморщил лоб.

– Вы знаете ее происхождение?

– Не знает, – уверенно ответила Лада, – а главное, не хочет знать.

Кердак отпил из кружки, что все это время держал в руке. Покопался в карманах и вытащил леденец неопределенного цвета из-за налипших ниток. Критически осмотрел его и кинул в чай.

– Точный ответ. Чего не знаешь, нельзя выдать. Оптан так испугался девушки, что побежал не ко мне, а сразу к Верховному. И знаете, что сделал Жрец?

– Арестовал и пытал до потери пульса? – пыталась пошутить Посланница.

– С точностью наоборот. Он приказал немедленно забыть эту историю и держаться от тебя подальше. Чем напугал бедного майора до колик.

– Имба рассказывал мне, что Церковь не церемонится с врагами, – заметила Лада.

Кердак пошарил в недрах компьютера, вытащил кусок кабеля, помешал им чай, извлекая нитки. Отбросил их вместе с кабелем, отпил чай.

– Не совсем так. Наш Мир маленький, и здесь стараются не убивать без нужды. С тобой будут обращаться интеллигентно, даже если ты заклятый враг. До поры до времени. Но все равно вам нужно вести себя осторожней. Только что вы признались, что историю Мира вам рассказывала ни мама, ни папа, а ваш парень. Тут даже ваша подруга может заподозрить, что вы инопланетянка.

Лада выпила из кружки, поискала, куда ее поставить, но не нашла.

– Чипка говорил, что вы на нашей стороне. Я это чувствую.

Кердак сделал знак «Голос Бога».

– На вашей стороне сам Верховный! И, видимо, Голос Бога, потому что Верховный даже в туалет не сходит без его разрешения.

Умник промыл глаза из пипетки.

– Сухо у вас, учитель, и пыльно.

– Конечно. Иначе сплошные замыкания.

Кердак допил чай, встал, выдвинул панель управления, вызвал консоль.

– Я знаю, что ты залез в биометрию Церкви и кое-что поправил. Только этого недостаточно, чтобы прописать кого-то в нашем Мире. Церковь следит за каждым, паттерны поведения анализируются центральным компьютером. Ла Да не первый день ходит по городу. И в Академии… Так вот, нет данных о ее передвижениях! Как будто она невидимка.

Чипка посмотрел на экран.

– Ее нет на видеозаписях?

– Видео давно не пишется, это расточительно, да и не нужно компьютеру. Пишется только, кто куда и когда ходит. С кем встречается, с кем оказывается рядом. Если ты всегда ходил из дома в Академию и назад, и вдруг оказался на Восточной стороне в неблагополучном квартале, это подозрительно. Один раз, два – неважно. Но если паттерн поведения изменился намного, это повод для ручной проверки. Так вот. На записях Ла Ды нет, а это не так просто. Она ведь встречается с другими. Представь, что в комнате сталкивается тысячи мух, а тебе нужно удалить одну так, чтобы траектории остальных не изменились.

– Голос Бога, – констатировал Чипка.

Кердак развел руки.

– И тут Ла Да заявляет, что она разбирается в квантовой механике. Хотела показать точное решение уравнения Шредингера для молекулы гелия…

– Это неправда! – воскликнула Лада. – Я только хотела рассказать о неопределенности Гейзенберга. Ее же в школе проходят!

– В какой школе? – удивился Кердак. – На Земле? В нашей школе эта неопределенность не упоминается. Более того, даже классическая физика не преподается, это удел Академии. А еще квантовая механика лежит в основе работы квантового компьютера…

– Или Голоса Бога.

– Не доказано, – возразил Кердак. – Но я уверен, что появление Ла Ды неслучайно. Но она нечто большее, чем девушка Имбы, посланница, клирик, знаток квантов. Она – ключ к чему-то важному, о чем мы еще не знаем.

– Обрадовали, – вздохнула девушка, присаживаясь на толстый изогнутый кабель и ставя кружку на соседний. – Теперь все будут за мной охотиться?

– Наоборот, – возразил Кердак, – тебя оставят в покое, раз у тебя такой покровитель. Советую воспользоваться паузой с пользой: разобраться, кто твой друг, а кто враг.

– А ваш интерес? – спросила Лада.

Кердак демонстративно кашлянул.

– Мой век заканчивается, а в нашем Мире нет ни одного человека, который смог бы разобраться в этом, – он показал на центральный компьютер. – Кроме вас. Так что приходите сюда, когда сможете, и постарайтесь понять, как все устроено.

– Хорошо, – ответил Чипка. – Как сможем. Вы взваливаете на наши плечи большое бремя.

– Сейчас такое время, – вздохнул Кердак, – время принятия тяжелых нош.

Глава 6. Хочешь нести добро – научись стрелять

С тем, что Имба не сдаст экзамены на старшего клирика, смирились все, включая его самого. Поэтому парень почти перестал посещать занятия, сосредоточившись на физической подготовке. Он мог стать инструктором по защите или пойти в охрану Церкви, это неплохо оплачивалось. Поэтому Воин не слишком переживал по поводу отставания в учебе; само поступление в Академию уже казалось нереальным.

Сегодня тренер Кемер пригласил его в каморку, которая выполняла роль тренерской, явки Сопротивления и его жилья.

– Помоги убрать блины, – сказал наставник, продираясь сквозь спортивный инвентарь в угол.

Воин помог перенести диски для штанги. Под ними обнаружился люк. Кемер поддел его монтировкой, пошарил рукой в отверстии, включил свет.

– Полезли!

Они спустились по лестнице. От колодца вправо уходила низкая потерна. Тренер включил фонарик. В подземелье стоял неподвижный спертый воздух, говорящий о том, что потерной давно не пользовались. Ход ветвился, некоторые проходы были перекрыты металлическими дверьми. Кемер находил ключ на связке, открывал дверь, и они шли дальше. Вскоре Кемер надел маску ИГК. Имба все еще чувствовал себя комфортно и подумал, что тренер сдает, возраст берет свое.

Наконец они вышли в длинный узкий коридор в рост человека. Кемер включил свет. Перед ними на полу валялись маты, в конце – стена с мишенями. Помещением часто пользовались, о чем говорили стертые плитки, мусор на полу и обстрелянные стены.

– Тир, – догадался ученик.

– Да, – согласился Кемер. – Он подошел к сейфу у стены, открыл его и вытащил штурмовую винтовку. – Знаком?

– Разбирал на учебных занятиях, – ответил Воин. – Калибр пять с половиной. Приклад легкий и есть еще переделки для нашего Мира. Видел у охраны Церкви. Но не видел, чтобы они ими пользовались.

Кемер вытащил из сейфа коробку.

– Потому что у них нет патронов. Или есть, но только такие.

Имба взял патрон и осветил его фонариком. Гильза серая, неровная, пуля плохо обжата. Капсюль болтается, как будто его запихивали руками.

– Кустарное производство, – заключил он.

– Да, – согласился Кемер, – потому что промышленной сборки нет. Стрелять такими можно, но надеяться куда-то попасть трудно. А главное, только одиночными из-за застревания гильз. Еще абы какой порох, который забивает нагаром газоотводную трубку. В условиях пустыни проблемы даже с родными патронами: перегрев ствола из-за низкого атмосферного давления и засорение пылью. Но если стрелять одиночными, оружие хорошее, как показала Голодная революция. Поэтому ПК не делает патроны даже по заказу Церкви. Попробуй.

Воин снарядил магазин. Вставил в винтовку, передернул затвор, досылая патрон в ствол. Перевел на автоматический огонь. Надел наушники, лег на маты, прицелился, плавно нажал на курок. Громко ухнуло, винтовку подбросило. Затвор отошел назад и остановился. Гильза застряла в патроннике.

– Как видишь, очередями стрелять не получится. Смотри на мишень.

Отверстия в мишени не было.

– То есть с шестидесяти метров из штурмовой винтовки ты не попал в грудную мишень.

Воин перезарядил винтовку, снова выстрелил и на этот раз попал. Он выстрелил еще раз, снова попадание.

– В нашем Мире, – сказал тренер, – такая винтовка имеет прицельную дальность больше километра, сохраняя убойную силу. В теории. Но с кустарными патронами, раздолбанными стволами и самопальным порохом надежно попасть можно только со ста метров. Скорострельность сам видел какая. Тем не менее при заварухе огнестрельное оружие может быть полезным.

Имба отстрелял магазин, собрал гильзы. Подошел к столу. Разобрал винтовку, взял шомпол, макнул ершик в оружейное масло и начал чистить оружие. Посветил фонариком в ствол.

– Ствол разношенный, нарезы прогорели. Я вообще удивлен, что пуля летит прямо, а не вбок.

– Нового огнестрельного оружия нет ни у кого, истратили в Голодную революцию, – подтвердил Кемер. – Но нельзя недооценивать оставшееся. С близкого расстояния пуля убьет даже защищенного противника.

Парень закончил чистку оружия, обтер винтовку ветошью, поставил в сейф.

– Тренер, раньше вы не показывали мне огнестрел. Выступление Сопротивления приближается?

Кемер вздохнул.

– Да, и это меня тревожит.

– Почему? Разве не в этом наша цель – уничтожить власть Церкви? И мирно это не получится.

Кемер сел на маты, достал трубку, насыпал в нее черный порошок из кисета. Взял патрон с красным кончиком, вынул пулю, высыпал порох. Перевернул пулю, вставил в гильзу и поставил патрон на пол. После чего ударил по нему прикладом. Пуля загорелась. Дождался окончания горения, прикурил от раскаленной пули. На все эти действия Имба смотрел с удивлением.

– Чему удивляешься? – спросил Кемер. – Зажигалок в нашем Мире нет, да и нечем заправлять. А курить хочется. Табака тоже нет, – он махнул трубкой. – Но эти листья бадавиев хоть как-то горят. В Сопротивлении много кто курит – такое вот сопротивление диктату Церкви.

– Просто я видел курение только на картинках.

– Вот и любуйся, сынок. Сопротивление – ударный отряд, боевики, – Кемер затянулся, выпустив облако темного дыма. – Они могут уничтожить власть, но не изменить ее. Кто-то должен управлять Миром. Для этого нужна программа, но у Сопротивления ее нет. «Давайте уничтожим Церковь» – вот и весь девиз. А дальше что? Дать власть боевикам – получим вторую Голодную революцию. Поэтому в случае успеха восстания одна власть сменит другую. И она будет такой же, как Церковь, если не хуже.

– Зачем же вы сами в Сопротивлении, если не верите в успех восстания?

Кемер затянулся дымом, помолчал. Докурил трубку, выбил о каблук пепел, но не спрятал.

– Я расскажу тебе свою историю, мальчик. Думаю, настало время, – он вздохнул и закашлялся. – Когда-то я был молодым, как ты. У меня были родители, брат, родственники, друзья. Мы жили неплохо, но Церковь и тогда не любили. Эти темно-красные мундиры везде, командуют, хозяева жизни. Сопротивление тогда только начиналось. Собрались молодые, решили свергнуть власть. Что будет потом, их не интересовало. Имелись у нас сочувствующие и в Церкви, и среди населения. Копили оружие. Тогда огнестрела хватало и стволы были лучшего качества. Мы были уверены в победе.

А потом случился «вдруг». За день до восстания Церковь арестовала всех наших родных. Мы недооценили разведку противника. Верховный сказал, что вернет заложников, если мы сдадимся, иначе их расстреляют. Горячие головы предлагали идти на штурм, но большинство решило сдаться. Пошли все, Церковь указала на огромный полуподвал слева от Академии. Сейчас там проводятся молитвы. Нас с братом назначили наблюдателями. Мы остались снаружи, смотрели через окно.

Нас было около сотни, все молодые и решительные. На входе всех разоружили. В полуподвале вооруженная охрана и металлические ящики до потолка, больше ничего. Наш лидер потребовал соблюдать договоренности, отдать родных. Верховный ответил, что он свое слово держит. Хотите забрать – забирайте. И приказал открыть ящики. Там лежали заложники. Мертвые. Наши ребята бросились на охрану, те открыли огонь в упор. Мясорубка. Мой брат разбил окно и тоже ринулся в бой. Его убил сам Верховный из личного оружия. Я хотел броситься следом, но струсил и убежал. – Он повертел трубку в руках, сунул в рот. Потом, как будто вспомнив, что она пустая, вынул и положил в карман.

Я единственный, кто остался в живых от первого Сопротивления, – продолжил Кемер. – Сменил биометрию, помогли сочувствующие из Церкви. Теперь вот тренер и куратор тройки. Сопротивление усвоило уроки и ввело конспирацию. Сменило программу, стало умеренным. Но вот что я скажу тебе, Имба Воин. Я умер там, в подвале. Мне незачем жить. Осталось только одно желание – убить Верховного и как можно больше из его кодлы.

Воин достал бутылку воды, предложил Кемеру. Тот отказался, достал свою. Они чокнулись и выпили.

– Ты рассказал свою историю, чтобы поднять мой боевой дух? – спросил Имба.

Кемер помолчал, смотря куда-то в пустоту поверх Имбы.

– Я куратор трех троек, десять бойцов со мной. Все молодые и горячие, как мы тогда. Ты считаешь, что они убили твоих родителей. У всех счеты с Церковью. Эти настроения кто-то использует, чтобы напитать вас ненавистью, бросить на штурм Церкви. Если вы проиграете, они останутся в стороне, а вас раздавят. Если вы победите, они возьмут власть и поставят вас к стенке. Революция пожирает своих детей, потому что власти не нужны вооруженные неуправляемые люди с амбициями. Бывшие соратники опасны вдвойне, потому что конкуренты и ненужные свидетели. Будь умнее меня. Думай своей головой. Не доверяй никому, ни Церкви, ни Сопротивлению.

Он поднялся, показал на выход.

– Приходи сюда тренироваться. Хочешь нести добро – научись стрелять.

Глава 7. Игра с Олимпом

Кетбас собрал группу Имбы в раздевалке, чтобы сообщить им радостную новость:

– Вас троих приняли в сборную Академии. Сегодня первая игра. Ваши противники – команда верхней зоны, «Олимп». От имени их капитана, Ол Импа. В основном это обслуга ПК. Крепкие ребята, но мало тренируются, времени не хватает. Отсюда хорошее индивидуальное мастерство, но слабая сыгранность. Впрочем, и сборная Академии сыграна так себе из-за большой текучести, так что вы равны в тактике: команды звезд. Посмотрим, какой рисунок игры это даст. Через десять минут начало. Матч будет транслироваться по телевидению, не подведите старого Кетбаса.

Когда тренер ушел, Воин сказал друзьям:

– Вместе с командой мы почти не занимались, но видели, как играют они. Так что каждый должен приспосабливаться, я один не справлюсь с руководством. Я беру на себя защиту, Чипка – нападение, Ликон – связующих. Больше доверяйте своей команде, нам с ними еще много играть, вряд ли до финала состав изменится.

– Хорошо, – ответил Чипка, переодеваясь. – Твоя Ла Да на трибуне.

– Видел, – откликнулся Воин, – твоя Ка Ра тоже.

– Они, похоже, сдружились, – усмехнулся Жрец.

Девушки в самом деле сблизились, что было видно по обмену деталями одежды. Кара стала одеваться строже и функциональнее. Небрежность исчезла, прикид стал обаятельным. В луке Лады появились прорези в интересных местах, хотя и обметанные нитками, в отличие от Кары. Волосы она распустила, что смотрелось красиво, но непрактично в условиях вездесущей пыли. Впрочем, сейчас она убрала их под темно-красную шапочку в тон формы.

– Не вижу твою Ле Ту, – сказал Имба, надевая шлем.

– Наверное, как обычно, маскируется, – добавил Умник, одевая наколенники.

– Так будет лучше, – подтвердил капитан. – Если Ка Ра чего начудит, Ла Да поправит. А от Ле Ты лучше держаться подальше, как нам недавно объяснил Жрец.

Парни вышли на поле, на ходу здороваясь со своей командой. Игроки были одеты в желтые майки и темные шорты. На ногах – нескользящая обувь, наколенники, налокотники, шлемы с закрытым подбородком. Сегодня над куполом собралось много зрителей. В основном клирики, но были и работники ПК, которые пришли поддержать свою команду. Они компактно сели в первых рядах, повязали голубые шарфы – символ ПК и отрабатывали «голубую волну», поочередно вставая и приседая. Имба подумал, что Церковь в своем главном учреждении не создает такой сплоченности, как производство среди рабочих. Будущие командиры не склонны сотрудничать между собой.

С противоположного конца вышла команда «Олимп». Голубые майки, остальная экипировка совпадала с командой сборной Академии. Почти никого он не знал: горожане мало гуляли, жили и работали в своих районах. А он вообще почти не вылезал из Академии. Проходя друг против друга, пожали руки. Команды быстро разбежались по аренам, внизу остались только капитаны. Кетбас подкинул мяч, игра началась.

Как и предупреждал тренер, соперники оказались сильными. Воин с трудом выиграл мяч в высоком прыжке, но точно перекинуть его на среднюю арену не смог. Передачу перехватили соперники, обыграли защитников и забили гол. 1:0. Когда капитаны сошлись на нижней арене, Олимп вдруг подмигнул Имбе. Мужчина превосходил его в росте и силе, и такой знак внимания выглядел странно. Сначала он ничего не понял, но вдруг тот показал знак Сопротивления, коснувшись кулаком правого бедра. Или ему так показалось. Воин прыгнул за мячом и проиграл воздушную дуэль. Олимп, не делая передачу, добежал по нижней арене до конца и пнул мяч ногой так, что тот полетел вертикально. В сетку попасть ему не удалось, но «свечу» поймал игрок его команды и переправил точно в корзину. 2:0.

Когда капитаны сошлись еще раз, Воин незаметно показал знак Сопротивления Олимпу. Тот ответил знаком с оттопыренным большим пальцем, указывая, что он бригадир тройки. Может, провокация: непонятно, зачем посреди джампбола обмениваться тайными знаками? Имба снова потерял мяч, но его перехватила его команда и смогла забить гол.

Тайм они проиграли 5:12. В перерыве к нему подошла Лада и сказала:

– Я плохо разбираюсь в этой игре, но вижу, что вам не хватает координации.

– Конечно, – согласился тот. – У нас же не было времени сыграться.

– Я возьму это на себя.

Парень нахмурился.

– Как? Будешь посылать мысленные сигналы моей команде?

– Буду посылать тебе. Арена круглая, у тебя нет глаз на затылке. А мне сверху лучше видно, кто где, я буду передавать эту картинку тебе.

– Гм. Боюсь, это будет меня отвлекать.

– А что вы теряете?

Имба снял шлем, вытер пот. Поправил налокотники.

– В самом деле. Пробуй.

Когда капитаны сошлись в центре нижней арены, капитан вдруг увидел ее сверху. Кадр занимал часть поля зрения, как будто он смотрел телевизор с функцией «картинка в картинке». Его команда расположилась по классической схеме «1:4:5». Ан нет, Ликон переместился на среднюю арену, а Чипка поднялся на верхнюю, прямо над ним. Отлично. Теперь надо выиграть мяч. Воин наступил на ногу Олимпу и прыгнул вверх. Соперник замешкался на долю секунды, которой хватило, чтобы кинуть мяч Ликону, тот сделал передачу Чипке. Умник в немыслимо высоком прыжке забил мяч со средней арены, принеся команде два очка. Комбинация заняла пару секунд. Зрители взорвались аплодисментами. Имба посмотрел вверх. Больше всего хлопали, как ни странно, голубые болельщики. Олимп подмигнул:

– Мои фанаты любят красивую игру.

Розыгрыш мяча не удался, но Воин увидел на картинке, переданной Ладой, что противники перестраиваются для передачи со средней арены. Он развернулся и прыгнул на нижнюю, потом среднюю арену. Бортанул владеющего мячом, не глядя отправил мяч за спину. Там его перехватил подоспевший Жрец, передал своей команде, столпившейся у кольца «голубых». Соперники не имели шанса избежать гола.

Следующий розыгрыш он уступил своему игроку. Неважно, что тот упустил мяч. Имея полную картину игры, капитан предугадал, куда будет передача. Отработанным знаком он показал направление Чипке, а сам спрыгнул на нижнюю арену. Товарищ перехватил мяч и в воздухе послал его вниз. Имба с ходу ударил по мячу ногой. Траекторию полета снаряда уже оседлал Ликон. Он поймал мяч и, не приземляясь, послал его в сетку. Как потом рассказал Чипка, телевизионный комментатор назвал этот гол «красивейшим в этом сезоне».

Местоположение своих друзей Воин стал чувствовать даже с закрытыми глазами. В результате они всегда оказывались на острие атаки. Сбитые с толку соперники не могли ничего противопоставить стремительной игре. Матч они выиграли 20:15. Болельщики обеих команд кричали, дули в вувузелы и били по куполу кулаками.

После игры к нему подошел Кетбас и сказал:

– Кажется, я недооценил тебя как капитана. Умение видеть спиной – редкий дар. Жаль, что ты видишь только троих. Но, надеюсь, будешь развиваться.

Лада махнула издалека и пошла к выходу. Сборная команда кинулась на капитана, подняла его на руки и несколько раз подкинула в воздух.

– Ура капитану Имбе! Вместе победим! – кричали они.

Когда бедлам стих, Воин пошел в раздевалку. Он не удивился, когда увидел там Олимпа. Они обменялись приветствиями Сопротивления. Олимп добавил к нему еще несколько тайных знаков, значение части которых Воин не знал. Но Олимпа, похоже, это не смутило. Он отстучал кодом Сопротивления: «Надо поговорить. Сегодня в шесть часов, на бульваре, последняя станция». Не дожидаясь ответа, улыбнулся и вышел. Имба вылил немного воды на полотенце, обтерся, выпил остатки воды. На выходе из раздевалки его уже встречали друзья.

– Но ты даешь, Воин! – восхищенно воскликнул Ликон. – Как ты видел, где я нахожусь?

– Я бы мог рассказать, какой я крутой и умный, но правда в том, что мне помогла Посланница.

– Это нечестно, – заметил Чипка.

– Хороший капитан видит затылком – так говорил Кетбас. Пусть сначала в этом мне поможет Ла Да, потом научусь сам.

Лидер подозвал друзей ближе и сообщил кодом:

– Ко мне обратился Олимп. Он имеет отношение к Сопротивлению и что-то хотел мне передать. Предлагает встретиться сегодня на бульваре.

– Не очень подходящее место для того, чтобы тебя убрать, – заметил Жрец. – Труп некуда деть.

– Я не думаю, что это ловушка. Слишком она глупая.

– Если бы он хотел с тобой встретиться, мог бы найти менее экзотичный способ, – согласился Чипка.

– Как? Я почти не выхожу из Академии, а он с производства. Охрана обеспокоится, если мы встретимся. А тут джампбол, беседа двух капитанов.

– Мы тебя прикроем, – заключил Ликон.

Имба осмотрелся. Мимо текла толпа игроков, с противоположной стороны арены выходили болельщики. Если кто-то следит, шпион услышит только слова, а не код.

– Спасибо, но не попадайтесь ему на глаза.

– Если он из Сопротивления, все равно увидит, – резонно заметил Жрец. – Наоборот, он обеспокоится, если подчиненные не подстрахуют бригадира.

– Договорились.

Олимпа Имба заметил издалека – тот сидел на скамейке под засохшим деревом, натянув капюшон походного противопылевого плаща на лицо. Знаком пригласил Воина сесть.

– Я тут часто прогуливаюсь, так что никто не заподозрит, – сказал он глухо, не снимая маску. – Да и камеры выключены в целях экономии, потому что никого тут не бывает. Но лучше не рисковать. Я бригадир тройки, меня послал Ке Мер, наш общий куратор.

Воин сделал вид, что присел отдохнуть. Хотя любой шпион его тут же бы вычислил: нормальный горожанин не будет присаживаться на улице, экономя кислород.

– Почему он сам не пришел? – с подозрением спросил Имба. – И с каких это пор Ке Мер начал выдавать других бригадиров?

Олимп поправил липучки-герметики плаща, стряхивая с них пыль. Воин обратил внимание, что перчатки у бригадира металлизированные. Такие выдавались тем, кто работал рядом с ПК для защиты от радиации. Кроме того, ими можно схватить нож без вреда для здоровья или нанести чувствительный удар противнику. А вот вытирать пыль ими вряд ли удобно. Поэтому он напрягся.

– Пришел я, потому что у меня нужная информация. Насчет выдачи… не знаю, но думаю, Ке Мер действует самостоятельно, без согласования с руководством.

– Что за информация?

Олимп положил руки на колени и придвинулся максимально близко. «Демонстрирует, что он не опасен», – подумал Имба.

– Дин Мод хранит компромат на высший эшелон Церкви в бумажном виде. Я знаю где.

Воин задумался, переваривая информацию.

– Почему ваша группа сама ее не добыла?

– Схрон в подземельях Академии, нам затруднительно туда попасть. Да и насчет вас сомневаюсь. Хотя сегодняшняя игра показала, что шанс есть. Чип Ка и Ли Кон же твои подчиненные?

Имба не ответил.

– Я их вижу, – продолжил собеседник. – Один в расщелине справа, другой залег за станцией. Советую обучать их лучше. И еще один агент, не могу идентифицировать, следит за твоей группой.

– Она… он следит не за нами, а персонально за Ликоном.

– Интересно… – Олимп нагнулся, поднял камень с земли и, не разгибаясь, метнул его в сторону Маринер. – Убежала. Ловкий агент.

Воин заметил движение своих подчиненных. Он снял легкие противопылевые перчатки и передал им знак: «Все в порядке».

– Как к вам попала такая информация?

– Дин Мод имеет компромат на всех, это неоднократно подтверждалось. Имена, даты, детали. Такой объем невозможно хранить в памяти, а электронике он не доверяет, по старинке пользуется пневмопочтой. Далее. Генерал везде ходит с отрядом охраны. Кроме одного места. Мы думаем, что архив там.

– Может, он там с любовницей встречается?

Олимп улыбнулся так широко, что съехала маска.

– С любовницами он встречается на глазах охраны, прямо в своем кабинете. Заниматься сексом в глубоких подземельях романтично, но непрактично. Только не спрашивай, откуда мы это знаем.

Имба выключил подачу кислорода и слегка сдвинул маску, чтобы его слова звучали четче.

– Хорошо, мы проверим твою информацию.

– Если вы добудете архив, не передавайте Сопротивлению, используйте сами. Среди нас есть воздух.

Воин правильно понял фразу: «Среди нас есть разведка Ордена Воздуха».

– Например, ты, – Имба снял маску и в упор посмотрел на Олимпа.

Олимп тоже снял маску.

– Может, и я. Не доверяй никому. Сведения в капсуле под скамейкой. Когда я уйду, зашнуруй ботинок, он у тебя развязался.

Олимп надел маску, затянул капюшон, встал со скамейки и быстро ушел. Воин нагнулся, сделав вид, что шнурует ботинок. Пошарив по земле, нашел маленький шарик. Сунул его в ботинок, встал и пошел по бульвару. По дороге сделал знак друзьям, чтобы следовали за ним.

Поплутав по кварталу, чтобы сбить возможную слежку, они вошли в заброшенный дом, где хранились их запасы. Загерметизировав вход, Имба включил лампу, сел, взял капсулу. Раскрутил стеклянный шарик, вытащил клочок бумаги. Два восьмизначных числа и одно трехзначное.

– Координаты, – догадался Чипка. – Академия, Орден Воздуха. Точнее определить сложно, нужна карта. Вообще малоинформативно. Третье число – глубина. Сотни метров под землей – там лабиринт ходов, мы же не бурильщики, чтобы искать напрямую.

– А что, разве в подземельях есть геолокация? – спросил Ликон.

– Раньше, когда были спутники. Они, конечно, не пробивали скалы, в туннелях стояли трансляторы. В Голодную революцию все сломали. Так что наличие координат говорит о том, что это старое помещение.

– Олимп сказал, что там бумажный архив Динмода, – сказал командир. – Якобы у него есть компромат на все руководство Церкви.

– Сомневаюсь, – хмыкнул Жрец. – Бумажные архивы существовали, но пошли на растопку во времена Голодной революции. Кое-кто ценил тепло больше, чем кислород.

– Возможно, не все, – возразил Имба. – Стоит проверить. А еще там должны быть новые документы о деятельности Церкви.

– Это дело, – кивнул Ликон.

Глава 8. Праздник желаний

Раз в год Церковь устраивала «Праздник Желаний». В этот день Голос Бога говорил с горожанами. Любой человек мог публично высказать желание, и если оно разумно, то исполнится. Каждый совершеннолетний горожанин имел право нажать кнопку обратной связи на своем телевизионном приемнике и выбрать того, кто, по его мнению, достоин произнести желание.

Этот день считался праздничным, в Академии устраивался день открытых дверей. Младшие клирики получали выходной, а старшие были обязаны нести дежурство: объяснять всем желающим Учение, устройство Церкви, назначение помещений в Академии.

Лада хотела остаться дома, чтобы заняться улучшением своего гардероба, но Имба предложил прогуляться:

– Сегодня лекции по устройству Церкви для всех желающих. Тебе полезно послушать.

– Еще одна религия? Знаешь, сколько их создали на Земле? – ответила Лада, нехотя отрываясь от шитья. Кара принесла ей много тряпья, из которого она создавала красивые вещи.

– Эта религия – основа нашего Мира, – начал терпеливо объяснять Воин. – И, если ты хочешь что-то в нем изменить, для начала нужно понять, как он устроен и во что верят его обитатели.

– Устроен ваш Мир на редкость бестолково, – вздохнула девушка. – А люди верят во всякую чушь. Ладно, пойдем.

Девушка намазала губы розовой гигиенической помадой, лицо и руки – защитным кремом, собрала волосы в пучок. Кинула в рюкзачок косметичку, бутылку воды, запасную батарею для ИГК. Накинула общевойсковой защитный плащ. Великоватый, зато надежная защита от пыли. Перед выходом посмотрелась в большое мутноватое зеркало, которое для нее достал Имба.

– Не эстетично, – заключила она, пытаясь приталить плащ. Жесткая ткань не поддавалась.

– Зато дешево, надежно и практично!

Девушка прыснула со смеха.

По поводу праздника, охрана на входе в Академию отсутствовала. Ее не убрали вообще – просто она сосредоточилась внутри, перекрыв доступ ко всем помещениям, кроме тех, которые открылись для экскурсий. На центральной площади перед Академией теснилась толпа. Причины этого просматривались с любой точки: бесплатная раздача воды и еды. Людской поток двигался от одного места к другому, по мере исчерпания ресурсов. Часть проходила внутрь – те, кто собирался поступать в Академию. На входе их встречали парадно одетые старшие клирики, и раздавали расписание лекций. Воин взял тонкий серый листок, исписанный с двух сторон, и прочитал:

– Слушание по Богословию. Читает майор Церкви Лим Тан. О, старый знакомый. Нам туда.

Они вошли в знакомую аудиторию, где обычно велись Слушания по Истории Мира. Большинство сидело на спереди, и Имба отвел Ладу на задние скамейки.

– Лимтан говорит громко, слышно везде. Зато здесь никто не обратит на нас внимания, и я смогу давать комментарии.

Лада вынула салфетку, капнула на нее воды из бутылки, протерла скамейку и села. Имба подумал: «Хорошо, что никто не видит, как она расходует драгоценную воду. В момент бы спалились».

– Или комментарии буду давать я. Воин, меня всегда меня удивляло твое самомнение. Если бы лекция по рукопашному бою, или джампболу, я поняла. А тут гуманитарная дисциплина. Ты сам-то помнишь хоть что-то из курса лекций по Богословию?

Парень показал двумя руками квадрат, жест «Церковь».

– Церковь рулит всем!

Посланница засмеялась.

Лим Тан вышел на кафедру без привычной сумки. Осмотрев аудиторию, он, не дожидаясь мелодии начала Слушания, начал:

– Меня зовут Лим Тан, я майор Церкви, преподаю Историю Мира клирикам на первом году обучения в Академии. Все знают, что я люблю наглядно пояснять то, о чем говорю. Но сегодня я ничего не взял. Почему? Потому что Учение о Двуедином Боге знает каждый в нашем Мире, и оно не нуждается в иллюстрациях. Тем не менее я попытаюсь рассказать о том, как оно появилось. Для этого мне подойдет наглядное пособие из зала.

Лим Тан позвал мужчину и женщину с первого ряда.

– Смотрите, люди в нашем Мире делятся на два пола. У каждого две руки, две ноги, два уха, два глаза, два легких, две почки. То, что в организме нечетно, подвержено симметрии. Вперед и назад, влево и вправо, вверх и вниз. Посмотрите на небо, и вы увидите две луны нашего Мира. Свет и Тьма. Жизнь и смерть. Добро и зло. Рай и ад. Война и мир. Горе и радость. Плюс и минус. Истина и ложь. Частица и античастица. Везде мы видим священное число «два», которое Бог вложил в наш Мир. Читаем в Писании: «Двуединый создал из вас самих для вас пары».

Лим Тан показал паре, что они могут идти на место.

Лада шепнула Имбе:

– И что? В Мире много других «священных» чисел. Твой Лим Тан подобрал примеры, которые выгодны ему. Два пола необходимы для изменчивости. Две конечности – минимальное число для равновесия. Направлений не два, а бесконечно. Не бывает абсолютной тьмы и света – это все ощущения человека. И…

Воин шикнул на нее:

– Уфф… Любимая, слушай дальше.

– Наши айтишники говорят: «Чтобы вывести из ничтожества все, достаточно единицы». Но единицы недостаточно, нужен еще и ноль, – продолжил лектор. – Вторая ипостась любой системы уравновешивает эту систему. Два – минимальное количество элементов для равновесия. Двуединый Бог завещал нам минимум, поэтому два является священным числом.

Несколько слов о Боге. Если следовать логике, которую я только что изложил, богов должно быть два: добра и зла. Но, следуя принципу Минимума, Бог един в двух лицах. Бог – одновременно мужчина и женщина. Он одновременно и Бог созидания, и Бог разрушения. Правой рукой Он дает, левой забирает. Он на земле и на небе. Для Бога нет противоположностей, их создают люди, когда пытаются понять Его дары. Для Бога же нет ни прошлого, ни будущего, ни пустоты, ни материи, ни добра, ни зла. Для Него все это едино.

– М-да, – сказала Лада, – и это ты называешь «логичным» учением? Я бы изложила одной фразой: «Бог непостижим».

– Бога может постичь только Церковь, – откликнулся Имба. – Поэтому она и главная.

– О происхождении нашего Мира, – продолжил Лимтан. – Бог не создал Вселенную, он родился вместе с ней. Бог не вечен, когда-нибудь он разрушится вместе с тем, что Он создал. Но потом обязательно возродится. В бесконечных циклах рождения и разрушения заключена божественность и двойственность нашего Мира. Так записано в книге Пророка.

– Пророк был физиком, – заключила Лада. – Во всех религиях, кроме вашей, боги вечны. Вы можете радоваться, ваш бог тоже умрет. Перед этим, правда, уничтожит всех своих адептов вместе со Вселенной. Очень добрый Господь.

– А я знаю, от чего умрешь ты, Посланница. От цинизма, – сказал Имба.

– Это как?

– Ну, к примеру, будешь при смерти, кто-то захочет тебе помочь, а ты откажешься, потому что не веришь в людскую доброту.

Лада поморщилась, как будто съела лимон.

– Теперь о мироустройстве, месте человека в нем, – продолжил Лим Тан. – Существуют два Мира – Большой и Малый. Большой Мир, «Мир Бога», бесконечен, он лежит за пределами нашего разума. В нем сосредоточены духовные сущности. В Большом Мире два Обиталища – рай и ад. Праведники попадают в рай и живут вечно. Грешники попадают в ад, в хаос, где их душа погибает после долгих мук. Малый Мир зовется «Миром Минимума», потому что Бог велел созданиям Его обходиться минимумом. В Мире Минимума тоже два Обиталища, «Город» и «Пустыня». Город – средоточие порядка, святости, Его воли. Пустыня – филиал ада в Малом Мире. Там живут бадавии, низшие существа.

Бог дает душу всем порождениям Своим. Но создания Его должны доказать, что они достойны вечного существования. Для этого Бог создает Малые Миры, Миры Минимума. Обойтись минимумом, вести праведную жизнь, соблюдая законы Его. Отдай излишек страждущему, не делай запасов, не думай о будущем – и тогда попадешь в Большой Мир, в рай. О тебе позаботятся Бог и Святая Церковь Его.

– А, да, согласна, – прокомментировала Лада. – Очень удобное учение для Церкви. Отдай все нам, а сам обходись минимумом.

– Пару слов о Церкви, – продолжил Лим Тан. – Церковь Двуединого Бога следует священному числу «два». Священный знак – две полосы, прямые или волнистые. Они символизируют Порядок и Хаос, Жизнь и Смерть, рай и ад. Прямая линия – путь разума, волнистая – путь изменчивости. Мир идет к порядку извилистым путем, человек – прямым, если руководствуется Учением Двуединого Бога.

Еще один священный знак – квадрат. Символизирует Малый Мир, Мир Минимума, который ограничен метафизическими рамками четырех равновеликих линий. Некоторые считают, что этот знак обозначает Бога, но это не так: Бог непостижим, Он не может ограничен никакими рамками. Квадрат, – Лимтан показал его указательным и большим пальцем обеих рук, – символизирует учение Церкви о Нем. Нет иного пути через границу Малого Мира, кроме как следование учению Его, которое записал для нас Пророк. О нем я еще расскажу.

Наш Мир, Мир Минимума, создан Богом как промежуточная станция для путешествия души от бренного сосуда тела в Большой Мир. «Что создано Им, к Нему и вернется» – основная формула Церкви. Люди прибыли на Марс с Земли, потому что там не следовали минимуму, и Бог их покарал. По Его заветам создан храм ПК, дающий воду, воздух и землю, он дал нам семена растений и инструменты, чтобы жить. Пророк дал нам Священную книгу «Минимум» с его предписаниями и Голос Бога для советов. И мы стали жить по Его заветам.

Теперь о Пророке. Никто не знает, где он родился и когда. Он пришел к нам из пустыни и стал жить в городе, символизируя этим единство хаоса и созидания. В то время наш Мир погряз во грехах чревоугодия, мы бездумно транжирили ресурсы, не заботясь о своих детях. Период между Сытой и Голодной революцией называется «золотым веком», но с точки зрения духовного развития человека это был путь в ад. Первая заповедь священной книги «Минимум» гласит: «Не употребляй ресурсов больше, чем тебе необходимо».

– Отец рассказывал мне об этом «пророке», – сказала Лада. – Он в самом деле проповедовал минимум. И не просто проповедовал, а воплощал его в действие. То есть его адепты отбирали ресурсы у людей и отдавали Церкви. Такая вот насильственная аскеза.

– Лада, аккуратней с такой ересью, – сказал Имба. – Отнесись с уважением к Пророку. Плохой или хороший, он спас наш Мир от разрушения.

– Вторая заповедь Пророка, как мы знаем, священная пирамида потребностей, – продолжил лектор. Он подошел к доске и нарисовал пирамиду с надписями снизу вверх: «Человечество», «Семья», «Ты», «Вещи». – Ты можешь заботиться о следующей ступени пирамиды только тогда, когда позаботился о предыдущей. То есть сначала человечество, потом твоя семья, потом ты сам, и только после всего неживое.

Третья заповедь. Священное писание продиктовано Богом, поэтому Пророк говорил Голосом Бога. Пророк ушел в Большой Мир, но его Голос остался. Он направляет нас на пути от Малого Мира к Большому. Сегодня у вас будет возможность услышать Голос Бога.

Лим Тан сделал паузу, осматриваясь. Большая часть аудитории внимательно его слушала или делала вид, что слушала.

– Я знаю, что Учение Пророка вам преподавали в школе. Оно пронизывает всю жизнь нашего Мира Минимума. В Академии вы научитесь осознанно применять это Учение. Служение Церкви – самое достойное занятие в нашем Мире.

– Оно и видно, – сказала Лада, – люди идут в Церковь не потому, что это «самое достойное занятие», а потому, что на этой службе не сдохнешь от минимума, как в остальном вашем Мире.

Имба ничего не ответил, только вздохнул.

– Надеюсь, что вы все проголосовали за лучшего кандидата, который предстанет перед Голосом Бога. Самые достойное желание в нашем Мире – это «служить Церкви».

Лим Тан посмотрел вверх, по привычке ожидая мелодии окончания Слушания. Потом вспомнил, что лекция не по расписанию, спустился с кафедры и направился к выходу.

– Я так поняла, ты решил меня просветить по поводу истинности учения Церкви, – сказала Лада на выходе. Она потягивала воду через соломинку, спрятав бутылку в складках одежды. Таким образом она формально не нарушала этикет. – Как всегда, религия служит богатым для угнетения бедных. А также для утешения их перед смертью. Не удивлена, что Сопротивление пытается сменить власть Церкви. Только ничего у вас не получится.

Воин взял девушку за руку и отвел на верхний ярус, куда добивал солнечный свет. Кроме того, здесь было меньше пыли.

– Почему? За тобой следят. Поэтому осторожней в высказываниях.

Он показал на парочку в десятке шагов от них. Больше на этом ярусе никого не было.

– Потому что невозможно ниспровергнуть то, во что веришь.

– Мы не боремся с верой. Мы хотим отстранить Церковь от светской власти.

Лада поморщила брови.

– И чем вам мешает власть Церкви? Она пачками расстреливает людей или сажает их в тюрьмы? Прячет ресурсы и народ голодает? Ведет колонию к гибели?

Имба нахмурился и сильно сжал перила яруса.

– Ты не жила под властью Церкви, тебе не понять. Может, во время Голодной революции она и была скрепляющей силой, не знаю, меня тогда не было. Но всю сознательную жизнь я вижу и чувствую на себе ее деспотию. Ее идеология закостенела, она служит только сохранению ее власти и ведет наш Мир в тупик.

Лада фыркнула. С водой во рту у нее получилось смешное бульканье.

– Как раз то, что я не жила под властью вашей Церкви, делает мой взор незамутненным. И вот что я тебе скажу. Сейчас общество скрепляет идеология Церкви. В борьбе вы неизбежно пошатнете основы веры. И что дадите взамен? «Учение Двуединого Бога верно, но Церковь неправильно его трактует?» Возврат к анархии, к Голодной революции? У вас вообще есть какая-нибудь программа? – она протянула бутылку Имбе.

Парень огляделся, вытащил соломинку, допил воду.

– Какая может быть программа, если альтернативы Церковь уничтожает? Свергнем ее власть, тогда появятся, – он скрутил бутылку с такой силой, что она разорвалась на куски.

Девушка покачала головой.

– К власти придут те же адепты веры. Они ослабят деспотию на время, а потом укрепят еще сильнее. Заодно убрав альтернативщиков. Вы не имеете поддержки в массах, потому что ничего не предлагаете взамен власти Церкви. Горожане смотрят на борьбу Сопротивления как на интригу в верхних эшелонах власти, где бойцы воюют не за всеобщую свободу, а за свои привилегии.

– Я простой солдат Сопротивления, не мне решать, что будет после. Но то, что происходит сейчас, мне противно. А какие есть варианты?

– Я не знаю. Нужна внешняя сила, может, Земля ответит, может пустынники. Марс слишком враждебен для людей, им слишком много нужно для выживания. У сотни миллионов шанс есть, у сотни тысяч – нет.

– Не зря тебе дали прозвище «Посланница», – улыбнулся Имба, стараясь переключить тему разговора. – Идем на праздник Желания?

– Сначала поцелуй меня, а то шпионы подумают, что мы здесь решаем тайные дела.

Воин обнял и поцеловал Ладу.

Они спустились на нижний ярус и вышли из Академии на центральную площадь. Здесь уже собрался весь город – всем хотелось увидеть исполнение желания. Ходили слухи, что один желающий захотел воды, и целый день работали все фонтаны. А другой пожелал поступить в Академию, и взяли всех детей его семьи. А к тому, кто пожелал еды, приехала огромная машина, доверху набитая пищей, его семье хватило на год. Одна девочка хотела, чтобы излечили ее маму, так и произошло. Церковь учила, что Голос Бога исполняет только те желания, что идут из души, и дети – самые лучшие их проводники.

Оцепление из офицеров Церкви очертило круг в центре площади. В нем стоял стол с микрофоном и громкоговоритель на стойке. Оцепление сдвинулось, пропуская Кло Мана. Сегодня ординарец Верховного был одет в красную мантию с двумя вертикальными серебристыми полосами. Лицо закрыто капюшоном, но маски нет – в честь праздника на площадь подали достаточно кислорода. Кломан подошел к громкоговорителю, поднял руку с двумя выпрямленными пальцами. Горожане подняли руку в ответном приветствии. Он взял микрофон и сказал:

– Сегодня священный день – праздник Желаний. Сегодня Бог будет говорить со своей паствой, слушать их просьбы и отвечать на них. Он будет говорить через Голос Бога, как завещал нам Пророк в Минимуме. А теперь я смиренно замолкаю перед Ним.

Кломан положил микрофон и медленно вышел за оцепление. Где-то далеко вверху ударил гонг. Как по команде все люди, включая оцепление, встали на колени. Несколько минут прошло в напряженном молчании. Вдруг из громкоговорителя раздался механический голос:

– АЛ СА. ОТ РОДИТЕЛЕЙ АЛ ТА И СА БУР.

По толпе пронесся священный шелест.

– Что будет, если избранный не выйдет? – шепотом спросила Лада.

– Такого никогда не случалось, – ответил Имба. – Помолчи.

У окраины площади началась волна – люди из рук в руки передавали маленькую девочку не более трех лет. Каждый хотел прикоснуться к избраннице Бога. Офицеры подхватили ее и поставили в круг. Испуганно оглянувшись на охрану, она упала на колени.

– ПОДНИМИСЬ, ДИТЯ МОЕ, И СКАЖИ СВОЕ ЖЕЛАНИЕ, – раздался Голос Бога.

Кломан провел избранницу до стола, дал ей микрофон и отошел к ограждению. Девочка сняла маску, приблизила микрофон к губам и после длинной паузы срывающимся голосом сказала:

– Я хочу, чтобы каждый человек в нашем Мире получил достаточно ресурсов!

Толпа ахнула, послышались нестройные выкрики. Оцепление подняло руки, призывая к тишине. Минуту стояла такая тишина, что были слышны даже тишайшие завывания ветра, пробивающегося через пленку. В безмолвии раздался Голос Бога:

– КОГДА ПРИДЕТ ВЕСНА СЛЕДУЮЩЕГО ГОДА, У ВСЕХ МОИХ ДЕТЕЙ БУДЕТ ДОСТАТОЧНО РЕСУРСОВ.

Высоко в небе еще раз ударил гонг.

– Все, – сказал Воин, – Он ушел.

Люди приняли девочку и по цепочке передали родителям. Окраина начала расходиться, а в центре верующие молились.

– Скоро раздача воды, – шепнул Имба, – нам лучше уйти, будет давка.

Поскольку пара приютилась на периферии, им удалось выйти с площади без суеты.

– Хороший ход, – сказала Лада, когда они оказались на бульваре. – Только как Церковь будет это исполнять?

Вздохнув, она надела маску.

– Я не думаю, что девочку заставили это сказать, – ответил Воин. – Но явно кто-то подсказал. Такими темпами сокращения пайков к весне половина не выживет и оставшихся ресурсов будет достаточно. Или другой вариант: часть горожан объявить вне закона, тогда оставшимся хватит.

– Или случится чудо.

– В Церкви все «чудеса» технологические, а они изнашиваются. Об этом тебе может подробно рассказать Умник.

Лада запнулась на торчащей из земли плитке.

– Оно и видно.

Имба подал ей руку.

– Проводить тебя домой?

– А ты не в общежитие?

– У меня тренировка.

– Что-то твои «тренировки» стали пахнуть порохом. В прямом и переносном смысле. Будь осторожней.

Парень снял свою и маску Лады и поцеловал девушку.

– Я постараюсь. Ради тебя.

Глава 9. Весть пустынника

Весть пришла к Верховному после совещания. Спустя время он думал, что бы случилось, если бы новость доставили до сбора генералов. Тогда он наверняка принял бы неверные решения, и история Мира пошла по другому пути. Или Голос Бога учел все факторы? Ведь он предсказал появление посланника. И есть ли тогда у него, человека, свободная воля? Но эти мысли пришли потом. Сейчас же он обдумывал итоги совещания. Борьба за власть обострилась. Дин Мод в открытую саботирует его решения, Кан Дан полностью зависим от генерала Ордена Воздуха, вместе они обладают внушительными ресурсами. Ден Клер на его стороне, но он не политик. Как и Кер Дак, который озабочен только своими знаниями. Если Динмод настоит на перевыборах, будет трудно удержать власть. Формально счет 2:2, но на Кер Дака легко надавить, а Ден Клер склонится на сторону сильнейшего. Трудно долго блефовать, не имея сильной карты. Козыри требовались как никогда.

Ординарец принес поднос с бутылкой талой воды – подарок Денклера и вышел. Он прислал ящик такой воды и формально не нарушил правило отдавать всю добытую воду на извлечение дейтерия, потому что изотопа в этом образце было слишком мало. Остальная вода обязательно проходит электролиз, который сказывается на ее вкусе. Верховный достал из мантии таблетницу, высыпал на ладонь ежедневную горсть лекарств, кинул в рот, запил. «Скоро питаться буду только таблетками», – невесело подумал он.

Неожиданно ординарец вошел снова.

– В приемный зал проник бадавий.

Верховный быстро поднял взгляд на Кло Мана. Ослышался?

– Бадавий?! – ординарец неуверенно кивнул. – Как?!

– Мы как раз выясняем. Он говорит, что пришел к вам как Вестник пустыни. Желаете лично присутствовать на допросе?

Верховный вздрогнул.

– Стоп! Вестник пустыни? Точно?

– Да. Больше ничего не говорит, только это.

Верховный расстегнул две верхние пуговицы на мантии и глубоко вздохнул. Досчитал до восьми и только после этого сказал:

– Немедленно проводить его ко мне. Зал закрыть, наблюдение снять, никого не впускать.

Кло Ман нахмурился, потоптался на месте.

– Вы уверены?

– Исполнять приказ! – рявкнул Жрец.

– Так точно!

Через минуту в зал вошел бадавий, завернутый в жесткий походный плащ терракотового цвета, который, как знал Жрец, служил в пустыне одеялом, палаткой, а также средством маскировки. Лица не было видно из-за высокого капюшона.

– Садитесь, – предложил Верховный.

– Спасибо, я постою, – голос пустынника был глухой, надтреснутый.

– Воды? – Жрец взял бутылку со стола.

– Нет жажды.

– Это первичная вода, – повторил предложение Верховный. Если гость отказывается от воды, это плохой знак.

– У нас. Вся. Вода первичная. Верховный, не будем играть. Вы нас ненавидите. Но мы сотрудничаем. Я Посланник. Я говорю от лица. Всех. Бадавиев. У меня. Важная. Весть. Слушайте.

Верховный унял дрожь в руках.

– Я готов.

– Мы знаем. Где корабль землян. Но нам. Не добраться. Без техники.

Верховный несколько раз глубоко вздохнул успокаиваясь. Досчитал до восьми. Сейчас важно не «сломать иг». Или, как говорили на Земле, «не наломать дров».

– Вы хотите указать место корабля?

– Да.

– Вы точно его нашли?

Бадавий запустил руку под плащ и вынул металлическую пластинку. Положил на стол, отошел. Верховный взял ее, рассмотрел. Серебристый круг со стилизованной ракетой и словами «Mars Expedition», «Spaceship Angel», «Captain». Нагрудный знак капитана корабля. Выходит, бадавии залезли внутрь.

– Что вы там нашли еще?

– Вы. Все. Увидите.

Конечно же, пустынники не отдадут такую ценность даром. Верховный сделал еще несколько глубоких вдохов. Это те козыри, которые ему так нужны сейчас. Хотя сдает их чужой дилер из незнакомого казино, деваться ему некуда.

– Ваши условия. Но сразу скажу, что отдать реактор мы не можем. Это вопрос выживания.

– Я понимаю. Вы можете. Забрать реактор. И все оборудование. Для него. Все остальное наше.

Верховный лихорадочно думал. Корабль небольшой: все, что Земля смогла собрать напоследок. Билет стоил баснословно дорого, пассажиров мало. Кроме реактора, на нем должно быть жизнеобеспечение и что-то для строительства. Неважно. Личные вещи пассажиров. Что могли везти богачи? Золото, драгоценности, антиквариат. На дне Марса они не стоят ничего. Но есть большая вероятность экспедиционных войск для усмирения метрополии. Оружие. Возможно, тяжелое. Отдать его бадавиям?

– Что делать с оружием, если оно там будет?

– Мы его уничтожим. Вместе.

Интересное решение. То есть контроль над кораблем будет у бадавиев. Никто не помешает им забрать столько оружия, сколько им захочется. Это плохо. Но термояд в приоритете. Если ПК сломается, плохо будет не только городу, но и пустынникам, они это понимают. Самим им реактор не запустить. Выходит, паритет и можно торговаться. Верховный позволил себе немного расслабиться.

– Я согласен. Но такое решение должен одобрить Совет.

– Решайте. Мы подождем.

– Как вам сообщить готовность?

– Выходите из каньона. На запад. Вас встретят.

– Когда?

– Когда будете готовы.

Посланник не тупой, но он явно не хочет говорить ничего лишнего. Или его так инструктировали. Чертовы бадавии! Иногда кажется, что они не из плоти сделаны, а из проволоки.

– Нам понадобится месяц на подготовку экспедиции.

– Я передам. Ваше согласие.

Пустынник кивнул, и, не дожидаясь ответа, вышел.

«Надо было спросить, как он добрался до приемного зала, – запоздало подумал Жрец. – Хотя все равно бы не сказал». Он повертел капитанскую эмблему. Она была пришита к летной куртке, вот и обрывок нитки. Получается, бадавии ее не срезали, а сняли с трупа или что там осталось от капитана за тридцать пять лет. Почему Посланник не принес бортовой журнал корабля или пульт управления? Ведь эмблему можно подделать, если знать детали. Но какой в этом смысл? Заманить их в ловушку и перебить? Зачем? Не проще ли вытащить из корабля оружие и напасть на город? И почему именно сейчас? Почему Голос Бога знал о Посланнике? Девочка, что загадала желание, чтобы ресурсов хватило всем. Кто ее послал? Очень много вопросов. И очень мало ответов. Будем решать их по мере поступления.

Он позвал ординарца.

– Проследите, куда ушел пустынник.

Тот ответил немедленно, как будто ждал вопрос:

– Он вышел из зала, поднялся на второй ярус и выпрыгнул из окна.

– Там есть открытые окна? – удивился Жрец.

– Есть затянутые пленкой.

«Нанопленкой? – подумал Верховный. – Она же невероятно прочная».

– Он смог ее порвать?

– Нет. Он сорвал ее ударом ноги.

«А мог разрезать, – подумал Верховный. – Но не хотел вредить. Разрезанную пленку не восстановишь, а выбитую можно поставить на место».

– Его поймали?

– Нет. В падении он расправил плащ и спланировал на склон скалы. У него под плащом складная рама. Мы послали туда людей, но вряд ли поймаем. Бадавии быстро лазают по горам.

– Эффектный улет.

Верховный вытащил незапланированную на сегодня таблетку, разжевал, проглотил без воды.

– Вызовите ко мне Кер Дака и Ден Клера. Но так, чтобы другие генералы об этом не знали.

– Будет исполнено.

Пока ординарец созывал генералов, Жрец ходил из угла в угол, пытаясь успокоиться и сосредоточиться. Узел развития, точка бифуркации, как предупреждал Голос Бога. Это хорошо, но как не вовремя! Мятежные генералы попытаются завладеть ценным призом, а Церковь сейчас как никогда слаба.

Первым пришел Кердак. Наспех накинутый плащ на халат – вызов застал его на рабочем месте. Хорошо работать с айтишником – можно быстро вызвать по электронным средствам связи. Денклер наверняка в дебрях производства, курьеру будет непросто его найти.

– Совещание было два часа назад, – сказал Кердак, присаживаясь на кресло. – Зачем гонять старого человека?

Верховный подал ему капитанскую эмблему. Генерал Знания молча повертел ее несколько минут. Понюхал. Попробовал поцарапать, куснул. Лизнул. После чего вернул главе Церкви.

– Так значит, он назывался «Ангел». Символичное название. То ли ангел возрождения, то ли ангел смерти.

– Вы считаете, это подлинник?

Кердак демонстративно почесал затылок.

– Значок сделан из интересного сплава – композит вольфрама и меди. Такой используют в соплах ракет и больше нигде. Насколько я знаю, в нашем Мире он не производился. Незачем – мы же никуда не летаем. Если это подделка, то ее изготовитель изрядно потратился. Но точнее я могу сказать только после химического анализа. Вы раскопали третий корабль?

«Ну да, – подумал Верховный, – втайне от четырех разведок нашел корабль, откопал и исследовал. А теперь обороняю от других Орденов. Все же в том, что корабль обнаружили бадавии, есть достоинства. Ни один Орден не выступит против пустыни».

– Если бы раскопал, я уверен, вы уже знали. Нет, этот знак принес пустынник. Некий «Посланник».

Кердак вывалил из карманов на стол груду проводов, микросхем, обломков неизвестного оборудования. Покопался в этом хламе, нашел леденец и кинул его в рот.

– Что они хотят за эту информацию?

«Хлам так и останется на столе, – подумал Жрец. – Но мозги старого генерала Знания, видимо, плохо работают без сахара».

– Весь корабль, кроме реактора.

Дверь открылась, и в зал вошел Денклер. Видно, что он так спешил, что что забыл оставить инструмент на рабочем месте. Штангенциркуль торчал из верхнего кармана, а спецовку оттягивал разводной ключ. Или он носит его для обороны? Генерал на ходу поздоровался с Кердаком, сел, спросил:

– Совещание сегодня уже было. Что случилось, что пришлось посылать за мной курьера на производство?

Верховный показал значок.

– Теперь мы знаем, что третий корабль – не миф.

Денклер взял значок, осмотрел.

– Хранился в атмосфере с низкой влажностью без кислорода – нет следов коррозии. Или новодел, или в самом деле подлинник.

Верховный кивнул в сторону генерала Знания.

– Кер Дак говорит, что, скорее всего, подлинник. Но Кан Дану на анализ не отдадим. Справимся сами. Я уверен, что знак с корабля.

Денклер вытащил из кармана штангенциркуль и брезгливо раздвинул им хлам на столе. Померял размеры знака. Вытащил из другого плоскую флягу с водой, выпил, поставил на стол. Металлический сосуд смотрелся органично среди барахла Кердака.

– Координаты известны?

– Известны, но не нам. Знак принес пустынник. Взамен они хотят все, что есть на корабле, кроме реактора.

– Ловушка исключается?

– Не исключается. Это же бадавии.

Денклер снова взял фляжку, выпил.

– Корабль на большой глубине, иначе мы бы его давно обнаружили, – сказал он. – Его искали через спутник, пока тот еще летал. Бадавии могли его обнаружить, прорыть туннель и залезть внутрь, но поднять не смогут. Реактор по частям через туннель не вытащишь, нужно полностью откапывать. Такая техника есть только у нас.

– Ситуация интереснее, друзья, – встрял в разговор Кердак. Старик всегда склонен игнорировать звания и должности. – Первая проблема. На этом корабле Земля отправила к нам экспедиционный корпус. Наверняка там вооружение, в том числе тяжелое. Если его получат бадавии, перевес будет на их стороне.

– Посланник предлагает уничтожить оружие, – сказал Верховный.

– Гм, – подал голос Денклер. – Мы вытаскиваем боевые машины, роботов, дроны. Активируем, и тут пустынники предлагают нам все это уничтожить? А если вместо этого мы уничтожим их?

– Кан Дан спит и видит такой сценарий, – ответил Верховный. – Суицидальный план. Мы можем перебить тех, кто нам покажет корабль. Но потом понадобиться много месяцев, чтобы его вытащить. Мы не сможем так долго оборонять площадку, особенно, если она далека от города.

– Вторая проблема, – продолжил Кердак, – никто не сможет активировать тяжелое вооружение, прежде всего дронов, нужно знать коды. Их не знает даже Голос Бога. Просто потому, что коды создали на Земле.

– Но Голос Бога знает того, кто знает.

– Да? – генерал Ордена Знания почесал брови. Порылся в хламе и чего-то не нашел. Жрец шагнул к шкафу, вытащил сахарницу и поставил на стол. Кердак запустил туда два пальца, вытащил кусок рафинада и положил за щеку, после чего продолжил: – Это может изменить расклад. Но вряд ли бадавии уступят нам тяжелое вооружение, хоть и нерабочее. А стрелковое оружие против них бесполезно. Сколько ресурсов угробил в пустыне Кан Дан в прошлом походе?

– А что с реактором? – спросил Верховный. – Вы сможете его запустить?

Кердак потянулся к фляжке Денклера, но тот забрал ее. Верховный поставил на стол бутылку воды. Кердак выпил, утерся краем халата и ответил:

– Сам запуск не проблема, если реактор исправен. Но опять же, многоступенчатая защита. Не думаю, что земляне записали пароли на бумажке и приклеили в кают-компании, чтобы не забыть.

– У меня есть кое-какие мысли на это счет, – сказал Верховный. – Но пока я не готов ими поделиться. Для начала реактор нужно привезти в город.

– Альянс Дин Мода уже в курсе? – спросил Денклер.

«Может, уже в курсе, если Кло Ман подслушивал, – подумал глава Церкви. – Но это не дает им преимуществ».

– Нет. Это дает нам фору. Необходимо, чтобы в экспедицию отправились наши люди.

– Это поможет против охраны Дин Мода? – спросил Кердак.

– Не поможет. Но они могут подать сигнал мне.

– Я уже не знаю, кто наш, а кто нет, – буркнул Денклер. – Но вряд ли Дин Мод решится на бунт в пустыне. Чего он добьется? Я уверен, что он сначала дождется, пока реактор будет доставлен в город, запущен, и только потом попытается наложить на него лапу.

– Ден Клер, я жду от вас список кандидатов в экспедицию. На сборы у нас месяц. Кер Дак, я жду от вас всю информацию, что есть по кораблю. Вместе с носителем-человеком, кому вы доверяете.

– Кто возглавит экспедицию? – спросил генерал Воды.

– Кан Дан.

– Кан Дан? Он же на побегушках у Дин Мода, – удивился Кердак.

– И что? У него максимальные шансы прогуляться по пустыне и вернуться живым. Это не научная экспедиция, а военный поход. Бадавии обязательно воспользуются нашей слабостью. Цель не в том, чтобы победить врагов, а том, чтобы использовать их силу. Пусть Дин Мод поработает для нас.

– Это опасный план, – заметил Денклер. – Чтобы контролировать силу, мало хитрости, нужна и другая сила.

– А вот этого как раз у нас нет, – вздохнул Верховный. – Мы старики, откуда взяться силам? Остается надеяться на удачу, – он щелкнул пальцами, и ординарец принес бутылку вина и три бокала. – Выпьем за удачу!

Он открыл бутылку и разлил ее в три бокала.

– Если мы уже встретились, я хотел знать, что будет с арестованными демонстрантами, – продолжил Денклер. – Не то, чтобы я вмешивался в дела правосудия, но мне остро не хватает работников.

– Так и задумано Дин Модом: вывести из игры шахтеров, знающих о его хранилищах. Я ему подыграю, но не так, как он хотел. Направлю рабочих не Кан Дану, а тебе. Но не всех, а то он заподозрит. Уверен, у тебя не произойдет несчастных случаев.

– Отлично.

Денклер выпил бокал, поднялся.

– Спасибо за хорошую новость, а то я уже отчаялся. Надеюсь, что мы сможем использовать шанс.

И он вышел. Кердак потянулся следом, но Верховный остановил его:

– Как девушка?

– Какая? – удивился генерал Знания, снова присаживаясь.

– Ла Да.

Кердак попытался улыбнуться – получилось не очень.

– Очень умная. Судя по знаниям и акценту, она с Земли.

– Либо из нашего прошлого. Ее обязательно надо сберечь.

Жрец достал еще одну бутылку. Кердак посмотрел на этикетку, удивился:

– У вас осталось земное вино?!

– Последняя бутылка. Думаю, появление этой девушки этого стоит. Кроме того, символично, – он разлил темно-красный напиток по бокалам.

Кердак пригубил вино, посмаковал во рту, проглотил.

– Мы, старики, мало влияем на ситуацию. Но если вся ставка на хрупкую девушку, то дела хуже, чем я думал.

Верховный молча пил, глядя в окно.

Глава 10. В гостях у Ли Кона

Имба постучался условным кодом в дверь Лады. Никто не ответил. Он толкнул дверь, она оказалась незапертой.

– Надо запираться, мало ли кто придет, – укоризненно сказал он.

– Я чувствую чужого, стоит ему только зайти в коридор, – ответила девушка. – А тебя вообще за версту.

– Версту?

– Слово из русского языка, километр с гаком. Отец говорил, что наши предки – русские.

Парень тщательно закрыл дверь, осмотрелся. Посланница не теряла времени даром. Теперь с первого взгляда понятно, что в комнате живет девушка с хорошим вкусом. Порядок сочетался с некоторой небрежностью в расстановке предметов. Кровать поднята к стене – так хозяйка освободила место в центре, где лежали спортивные маты. На них Лада упражнялась, приводя мышцы в рабочее состояние после гибернации. Вдоль стен – ящики и коробки с едой, водой, одеждой. С помощью драпировочной ткани девушка сделала из них подобие мебели. Общежитский стол, тумбочка, три стула. Девушка была одета в кимоно, видимо, только что тренировалась, тапочки на босу ногу. Волосы зачесаны и собраны сзади бордовой лентой.

Проследив взгляд Имбы, Лада сказала:

– Не хватает окон, чтобы утром вставить с солнышком.

Имба сел на коробку с едой.

– В общежитии нет ни одного помещения с окном. Да и в городе у кого стояло, законопатили. Стекло хрупкое, много возни с прокладками. Раньше ставили нанопленку, но ее так и не научились делать, запасы кончились. И солнце ты в городе не увидишь с любой точки, для этого оно должно зависнуть над каньоном, а пленка в этом месте должна порваться.

– Ты не романтик. А вот на Земле солнце видно отовсюду, и оно теплое, ласковое!

Воин снял плащ, присел на стул.

– Никто из ныне живущих колонистов на Земле не был. Мы ее знаем только из воспоминаний и записей. Загубили нашу родину.

Лада поставила кофе, села рядом на стул.

– Может, и не загубили. Самая большая зараза на Земле – это люди. А их, похоже, не осталось.

– Любимая, до Земли десятки миллионов километров. Космические корабли могла строить только Земля, и то с трудом. С нашим развитием мы никогда не сумеем их создать. Нам бы выжить.

Лада засыпала в кипяток какие-то черные травы.

– Я не уверена, что люди выживут. Бадавии – может быть. Но они все дальше от людей. Кстати, ты знаешь, что у них два имени? Одно светское для всех, другое тайное, его дают при инициации и знают его только близкие.

– Откуда ты знаешь?

Посланница разлила кофе.

– На днях Лим Тан вызвал меня на кафедру, чтобы дать сведения о пустынниках.

Имба хлопнул в ладоши так громко, что девушка закрыла уши в притворном ужасе.

– Майор инструктировал клирика? Вот это новость.

– Но информации у него мало. Живут бадавии под землей, небольшими поселениями, которые называют «обителями». Выращивают какие-то растения, разводят скот. Есть непроверенные данные, что осваивают и поверхность планеты…

– На поверхности вне города нет жизни. Слишком мало кислорода, воды, солнечной энергии, неподходящая почва, большие колебания температуры. Разве что под землей. Но там проблемы с энергией. Я тоже немного слушал лекции Лимтана.

Воин отпил кофе, поискал взглядом, что перекусить. Лада подала ему черное печенье в крафтовой бумаге.

– Омар принес посылку. В основном сладости и укрепляющие БАДы.

– Интересно, то кого.

– От пустынников. Контрабанда.

– Гм… – Он откусил печение. – Вернемся к теме разговора. У Церкви нет спутников, а последняя экспедиция в пустыню отправлена лет десять назад. Откуда информация?

– Не знаю. Но если есть растения и животные, способные жить на поверхности, это хорошая новость для выживания.

Девушка распаковала крекеры.

– Так и есть, – согласился Имба. – У нас только два пути развития: горожане хотят переделать планету, чтобы она подходила людям, а бадавии хотят переделать себя, чтобы подходить планете. И, похоже, первый путь тупиковый: не хватает ресурсов.

– Есть и третий путь. Надо вернуться на Землю.

– Ты о третьем корабле? Если он есть вообще. Если он не развалился при аварии. Если он не сгнил за тридцать пять лет. Если у нас найдутся специалисты, способные его починить. Фантастика.

Лада помазала черное масло на крекер, откусила.

– Что за это? – спросил Имба.

– «Сливочное масло». Так его называют бадавии. Так себе, но много вкуснее вашего маргарина. Сменяла на улице у пустынника.

Имба заволновался.

– Ты ходила на улицу? Это опасно!

– Да ну! Меня охраняет куча людей из разных организаций. Одни прячутся, обмениваются знаками. Бойцы.

– Сопротивление.

– Другие не прячутся, в красно-темных мундирах. Наглые.

– Охрана Церкви.

– И есть еще Омар, Кара и другие, непрофессионалы. Типа таскают посылки, на самом деле бдят.

– Орден Воздуха.

– Пустынник, с которым я менялась, пожелал мне здоровья.

Воин поперхнулся кофе. Закашлял, брызгая черными каплями. Лада легонько шлепнула его по спине.

– Бадавий заговорил с тобой?!

– Ну да, а что такого? Он мне это масло бесплатно отдал. Я видела, когда отошла, что мой маргарин, что я дала в обмен, он выкинул в Маринер.

Имба пожал плечами.

– Ну и чудеса… Все о тебе знают, но никто не вступает в контакт.

Девушка поморщилась.

– А зачем мне контакт? Я их и так насквозь вижу.

– Читаешь мысли?

Лада доела бутерброд, намазала еще один.

– Не умею я читать мысли, твои тоже. Но намерения понимаю, включая людей, которых вижу впервые. Все боятся.

– Девушку? Боятся? – Парень рассмеялся.

– Они боятся не меня, а свое начальство. А вот их боссы боится меня. Даже не меня, а то, что я знаю. Как первенец у старых родителей: трясутся над ним сверх меры. Инстинкт выживания. А охраняют друг от друга.

Имба показал жест, как будто выкручивал белье.

– Любой из них лучше бы заточил тебя в тюрьму и выбил из твоей головы всю информацию.

Лада распахнула кимоно, показала бицепсы. Увидев, что парень вперился в ее обнаженную грудь, улыбнулась и запахнула одежду.

– Нет уж, дудки. Так это не работает. Меня можно только спросить. А я не отвечу, потому что сама не знаю.

– Вот они и ждут подходящего момента для расспросов.

Посланница вздохнула.

– Надоело все. Сижу в заточении, ем эрзац-масло с эрзац-кофе, учу в Академии эрзац-программу. На улице со мной обращаются как с кисейной барышней.

– Кисейной?

Девушка повернулась к парню спиной, скинула кимоно, вытащила из шкафа длинное платье, повернулась. Имба залюбовался. Платье ей шло идеально.

– Изнеженной девушкой, не приспособленной к жизни. У вас в гости ходят?

– Раньше ходили, сейчас все по домам. Да и к кому? У Чипки осталась только мать, она живет в каморке в Академии. Но ему там места нет, ночует на кафедре Знания. Я, как ты знаешь, обитаю на этаж ниже со шпионом Омаром. Разве только Ликон, он живет с матерью и сестрой на этой стороне города.

– Ну хоть что-то. Не оборачивайся, я переоденусь.

– Интересно. Я прихожу в гости к своей девушке, с которой перед этим месяц жил в одной комнате, а она стесняется при мне переодеваться. Легенда трещит по всем швам.

Лада подошла сзади и чмокнула его в макушку.

– Имба Воин, ты мне нравишься и вообще ты мой герой и спаситель. Только меня лишили выбора и от этого некомфортно. Пусть все идет своим чередом, а?

Парень обернулся. Девушка перешила темно-красный комбинезон в длинную юбку. Из сапог сделала туфли на длинном каблуке. Из тактического рюкзака – сумочку через плечо.

– Как я тебе? – она крутанулась на каблуках.

– Очень… красиво. Но непрактично. Никто не ходит по улице в юбке. Пыль, грязь. А каблуки сломаются в первой же трещине.

– А я и не пойду в этом по городу. У меня есть плащ и сапоги. Жаль, что у вас нет лимузинов, придется одежду и обувь для переодевания тащить на себе.

Имба поднялся, принимая боевую стойку.

– Ликон нас ждет?

Лада переоделась в комбинезон, закинув платье и туфли в рюкзак.

– Я передала ему образ встречи с тобой и со мной. И Чипке. Надеюсь, твои друзья поймут. И прекрати, пожалуйста, тренироваться в неподходящих местах. Я пугаюсь.

– Хорошо. Но если идем в гости, надо прихватить угощение. Так принято.

– Мир Минимума, – вздохнула Лада. Она сгребла еду со стола и сложила в рюкзак.

Пара вышла на улицу.

– Видишь вон того охранника на бульваре? – показала Лада. – Стоит там третьи сутки. Никого вокруг. Из рюкзака у него торчит прут, типа удочка, собрался половить рыбку в сухой реке. На самом деле антенна, следит за мной и докладывает. Слева от него, в расщелине, засел агент Сопротивления. Маскируется под камень.

Воин чуть заметно улыбнулся.

– А где шпионы Воздуха?

– Омар следит с чердака общежития. Кара нагрянет в гости к Ликону. Так что, Воин, не подведи, веди свою девушку на смотрины.

Она надела маску.

Имба взял девушку под руку и спустился на бульвар. Сейчас шла вторая зима, но сезоны в городе были условны и различались только количеством и цветом песка. Обычно пыль кирпичного цвета, которая за годы слежалась в твердую корку поверх плиток. Летом задувало с запада, принося красно-коричневый песок пустыни. Ветер с востока бывал редко, но он самый желанный, потому от него ничего не хрустело на зубах. Раньше пленка и фильтры почти полностью задерживали «подарки пустыни», но сейчас последним бастионом обороны от суровой природы Марса стали жилища колонистов. Если пленка порвется окончательно, город станет неотличим от остального каньона: всюду липкая красная пыль.

По дороге он заметил пустынника-торговца, он неподвижно сидел на сумке-камне.

– Тоже за тобой следит?

– Не знаю, – глухо откликнулась девушка через маску. – А что он делает на улице, если враг?

– Торгует. Это неудивительно, они всегда так делали. Но теперь продают за кредиты и где-то обменивают их на товары.

Проходя мимо бадавия, Лада, повинуясь внезапному порыву, вынула бутылку воды и подала ему. Тот взял ее, отпил глоток и вернул девушке. После чего после чего снял с шеи цепочку с прозрачной бусинкой и подал Ладе.

– Да не оскудеет рука дающего, – со странным акцентом произнес торговец. – Это воздух моего племени, Мать Арасуль. Покажи его, и тебя везде примут в пустыне.

Посланница приняла дар и спрятала в рюкзак. Бадавий потерял интерес к происходящему и замер. Имба следил за происходящим с возрастающим удивлением, но, не видя опасности для спутницы, не стал вмешиваться.

Пара поднялась на верхний ярус города, почти у самой Академии, где жил Ликон. Воин постучал в дверь, долго не открывали. Люди в городе отвыкли от гостей, а хозяева не стучатся в свой дом. Наконец в окне мелькнуло женское лицо и дверь с натужным скрипом открылась. Гости быстро проскользнули в шлюз и завернули маховик.

– Давно тебя не видела, Имба, – сказала Анна, включая смену воздуха. – Сын предупредил о твоем визите, но не сказал когда. А это твоя девушка? – Она повернулась к Ладе.

– Как бы да, – улыбнулась Посланница, снимая маску. – Когда все вокруг так считают, куда бедной девушке податься?

– Хороший выбор, – ответила Анна, открывая наружную дверь. – Сын рассказывал, что весь курс сохнет по Имбе-Воину, а он обращает внимание только на спортивные секции.

Девушка глубоко вздохнула:

– Хороший у вас воздух.

– Одна из последних оставшихся привилегий, – развела руками хозяйка дома. – Пенсия от Академии.

В коридор вошел Ликон, поздоровался. Забежала Лика с неизменным пазлом в руке. Лада сняла рюкзак и вытащила картонную коробку. Высыпала из нее на стол вырезанные из пластика плоские фигурки. Позвала Лику:

– Я слышала, ты хорошо разбираешься в головоломках. Это пентамино. Из них можно собирать разные фигуры, например, прямоугольники. Пока мы болтаем, соберешь прямоугольник пять на шесть?

Лика кивнула, сгребла фигурки и ушла в свою комнату. Лада отправилась к ней, переоделась. Когда она вышла, все уже сидели на кухне, Анна заваривала чай. Имба вытащил из сумки пакет черного сахара и поставил на стол.

– Хорошо выглядишь, – похвалила Анна.

Девушка улыбнулась.

– А вот мой парень этого не замечает.

– Я замечаю! – возразил Воин. – Но я увидел это платье только сегодня!

– Не переживай, Лада, мужчины – они все такие, – сказала Анна. – Мой покойный муж всю жизнь проходил в мундире, а когда я однажды сменила платье, очень удивился, даже не узнал.

– Как дошли? – спросил Жрец, расставляя чашки.

– Очень много внимания ко мне, – поморщилась Лада. – Церковь, Сопротивление, Орден Воздуха, пустынники.

– Бадавии?

Девушка молча показала цепочку на бусине. Жрец взял ее, осмотрел.

– Тотем какого-то племени пустыни. Стекло плавят в священном месте обители и делают из него пустотелый шарик. Внутри его – воздух племени. Каждый пустынник носит такую бусинку, это символ принадлежности к его племени.

– Откуда такие сведения?

– В музее Академии есть такие цепочки, они сняты с убитых бадавиев, иначе их невозможно получить. И там этот текст, что я тебе только что озвучил.

– Я никого не убивала. Пустынник назвал меня «матерью» и подарил этот тотем.

– Очень странно. Скоро придет Чипка, спроси у него.

На кухню зашла Лика. В руках она несла картонку со собранным прямоугольником из пентамино. Мама дала ей сахар, она засунула его за щеку.

– Отлично, Ли Ка, – похвалила ее Лада. – А сколько всего способов собрать такой прямоугольник?

Лика молча вышла.

– Ну хоть чем-то занялась, – обрадовалась Анна, разливая чай. – А то пазл затерла до дыр. Спасибо тебе, Ла Да.

В дверь постучали. Ликон вышел и вернулся через несколько минут с Чипкой и Карой. Они разделись и присели к столу. Стало очень тесно. Умник поставил на стол вяленое мясо.

– Ну теперь в этом месте соберется вся охрана Церкви, – улыбнулась Лада, – ведь самые опасные личности города гостят рядом с Академией!

– Ла Да, рядом с тобой чувствуешь себя, как с пустынным скорпионом, – сказал Умник. – Тебя все боятся.

Посланница засмеялась:

– Я такая страшная? Кстати, о пустынниках: ты знаешь, что это? – она передала бусинку.

Чипка внимательно осмотрел цепочку, подвеску.

– Тотем священнослужителя бадавиев. Я видел такой на картинке, но в реальности впервые. Где ты его взяла?

– Мне его дал бадавий, как «Арасуль». Сказал, что меня примут везде в пустыне.

– «Посланница», – перевел Умник. – Слово «примут» на их языке многозначно. В данном случае, вероятнее всего, означает «тебя ждут».

– Еще он назвал меня «мать». Но у меня нет детей.

– «Мать» – это женская глава их племени. Мужская – «Отец». Но насчет тебя он имел виду что-то другое… – Чипка задумался. – У пустынников есть легенда. «…и проснется Мать всего сущего, когда мы будем в ней нуждаться больше всего. Она будет Посланницей Бога. И даст Она воздух, воду и пищу. И родит Она наследника, который выведет детей Ее из пустыни».

– Много хотят, – пожала плечами Лада. – Богородицу. Еще и наследника.

Чика поднял два пальца правой руки в символе Двуединого Бога.

– Тяжкая жизнь – хорошее удобрение для религии.

Лада встала и начала нарезать мясо.

– Но легенда интересная. Почему-то он назвал меня «посланницей», хотя это имя я получила недавно. Но «проснулась» тоже только что. И куда собрались бадавии «выходить»?

– Не знаю.

– Торговец снял это со своей шеи, когда она дала ему воды, – добавил Имба.

– Совсем странно, – удивился Чипка. – Священнослужитель и торгует? И отдает свой тотем горожанину? Мир Минимума сошел с ума.

Все, кроме Лады, перекрестили два пальца обеих рук в жесте защиты от злых сил. Парень вернул тотем. Лада сжала его в ладони и сказала:

– Он светится синим!

– Наверное, в состав стекла входит актиний, бадавии используют его в радиоизотопных источниках энергии.

Лада нахмурилась и покачала бусинку на цепочке как маятник.

– Опасен?

– В таких концентрациях – нет. Да и стекло свинцовое, все поглощает.

Посланница надела цепочку на шею.

– Бадавии подождут. Пока у меня и в городе полно дел.

В кухню вошла Лика и сказала:

– Шестнадцать.

– Что «шестнадцать»? – переспросила Анна.

– Шестнадцать способов.

– А! – догадалась Лада. – Шестнадцать способов сложить прямоугольник пять на шесть из пентамино. Очень способная девочка. Тогда другой вопрос: расстояние до Земли пятьдесят шесть миллионов километров. Корабль летит со скоростью тридцать километров в секунду. Сколько потребуется времени, чтобы долететь до Земли?

Лика взяла картонку и вышла.

– Не слишком сложная задача для четырехлетней девочки? – спросила Кара. – Одной рукой она пила чай, другой сжимала локоть Чипки.

– Ну тогда я ей помогу. Кстати, Кара, поскольку все здесь, нам надо серьезно поговорить.

Кара нахмурилась:

– О чем?

– О серьезных делах будем говорить потом! – замахала руками Анна. – Сначала традиционный просмотр семейных фото!

– У вас есть фото? – удивился Имба. – Я думал, давно ни у кого нет.

Анна сходила в спальню и принесла три увесистых альбома. Ликон нарочито зевнул.

– У кое-кого осталось. Парни, если вам скучно, можете обсудить свои серьезные дела, а мы, женщины, покопаемся в нашей истории.

Женщины переместились в семейную спальню, а парни остались на кухне.

– Ка Ра, – спросила Анна, – кажется, Чип Ка к тебе охладел?

– Почему? – удивилась Кара, смутившись.

– Я не слепая. Ты вокруг него вьешься, а он ноль эмоций.

– Мы еще об этом поговорим, – пообещала Лада. – Так что с альбомами?

Анна взяла старый потрепанный том.

– Этот еще с Земли, привезли первые колонисты. Здесь наши предки, но я почти никого не знаю, – она открыла книгу, показала первое фото. – Мой пра-пра-пра… сколько точно, не знаю, дедушка прибыл на первом корабле. Он имел много специальностей, как и все первые переселенцы. Физик-термоядерщик, программист, инженер по электронике и прочее. Налаживал ПК. Прилетел с женой, дочка родилась уже на Марсе, – она перелистнула альбом. – Как водится, много фотографий первенца. У него было много детей, тогда это не запрещалось, наоборот, поощрялось. Далее, как видишь, счастливое детство.

Лада посмотрела на фото: под прозрачным куполом почти земной пейзаж: озеро, деревья, трава, пикник.

– Много лет все было хорошо, хотя фото больше деловые: строил карьеру. Зачем такие картинки помещать в семейный альбом, не понимаю. Поэтому сразу перепрыгнем на поколение вперед, – Анна убрала первый том, достала второй в пластиковой обложке. – Этот делал мой прадед. Тогда уже никто не печатал фото, и все смеялись над ним – друзья и коллеги нащелкали тысячи цифровых фото. И вот прошло пятьдесят лет, и где их картинки? Сгинули в Голодную революцию вместе с электронными носителями. А мои здесь, – она открыла альбом. – Итак, это прадед. Он работал в правительстве после Сытой революции. Тоже любитель рабочих пейзажей.

На следующих листах застыли люди в деловых костюмах на фоне строгих интерьеров или толп народа. Анна хотела убрать альбом, но вдруг Лада остановила ее.

– Кто этот мужчина рядом с вашим прадедом?

– Ну ты спросила, девочка, – улыбнулась Анна, разглаживая выцветшую фотографию. – Кто-то из политиков. Ты что, его знаешь?

– Похож на моего папу.

– Но тогда тебе должно быть более пятидесяти лет, – засмеялась Анна. – Но ты на столько не выглядишь. Хотя мой сын часто тебя называет «Посланница», я думаю, это просто кличка. В нашем районе парни любят давать прозвища всем, включая девушек.

– Мы все с Земли.

– Да, Ладушка, только когда это было…

В комнату тихо постучали. Анна открыла, вошел Чипка. Глядя на Анну, сказал:

– Мы кое-что решили. Надо, чтобы все присутствовали.

– Тайное совещание? – Анна подмигнула. – Хорошо, мне, старой женщине, уже пора спать.

Девушки и Чипка вернулись на кухню. Там их уже ждала Лика. Смотря на Ладу, она сказала:

– Девять месяцев.

– Что девять месяцев? А, лететь? Что, так долго? По прямой один месяц.

– Разве в космосе есть прямые пути? – медленно произнесла Лика.

– А разве нет?

– Все движется. И мы, и Земля, и корабль. Я считала вокруг Венеры, так быстрее.

– О как! – Лада повернулась к Ликону. – Твоя сестра умеет в уме решать задачи трех тел. Кажется, я нашла навигатора.

– Чего? – не понял Жрец.

– Пилота для полета на Землю.

– Лика, тебе не пора спать?

Девочка молча развернулась и ушла в свою спальню.

– Не помню, когда она в последний раз говорила больше одного предложения за раз.

– Ты просто не о том спрашивал, – Лада поставила разогреваться чай и вернулась за стол. – Как понимаю, вы все-таки решились поговорить о Каре?

Кара напряглась.

– Обо мне?

Имба встал, проверил дверь, вернулся к столу.

– Ка Ра, мы все знаем, что ты шпионка Ордена Воздуха.

– Я?! Почему вы так решили?! – вздрогнула девушка.

– Тебе нужны факты или ощущения?

Кара поежилась, потерла пальцами стол.

– А что такое «ощущения»?

– Я чувствую в тебе закрытость и второе дно. Как будто раздвоение сознания. Кто-то внутри тебя приказывает делать не то, что хочется второй личности.

– У меня шизофрения?! – Кара оттолкнула чашку от себя с такой силой, что она упала на стол и разлила чай.

Ликон аккуратно перевернул чашку и вытер лужицу.

– Я думала, у нее ментальный блок, – сказала Лада. – Но нет, похоже, она действует сознательно.

– Тогда факты, – продолжил лидер. – У нас есть сведения, что ты передала дату и место нашего похода.

– Из-за этого мы чуть не погибли, – Чипка в упор посмотрел на Кару.

Кара вздрогнула и прерывистым голосом сказала:

– Я… я не знала, куда вы пойдете!

– Знала. Я тебе говорил. Но, слава Двуединому, я изменил цель на следующий день. Мы знаем, что на старом месте нас ждала засада.

– У нас есть копия твоего донесения Кадару, – добавил Имба. – Твой псевдоним, как не смешно для шпиона, совпадает с твоим именем, «Кара».

– Улавливаю черный юмор Кадара, – скривился Жрец. – Ты – возмездие нашей группе.

– Это не доказательства! – закричала Кара. – Чипка сам ко мне пришел.

– Ну да, сам, – согласился тот. – После того, как ты якобы рассталась с бывшим, Тинканом, и якобы случайно встретила меня в лифте. Он тоже из разведки Ордена Воздуха, Ликон подтвердит. После чего болела за меня на джампболе, хотя раньше им не увлекалась. И так совпало, что я тебя провел на Кафедру Знаний, где ты залезла в сеть Церкви. Довольно умело, хотя уверяла, что раньше не имела дел с компьютерами.

Кара промолчала.

– С помощью Ликона я могу так же легко залезть в твой мозг, как ты залезла в компьютер, – сказала Лада. – Он, видишь ли, открыл в себе способности к врачеванию, а я, как ты знаешь, могу читать мысли. Но то, что мы найдем, нам неинтересно, потому что уже известно.

– Видишь ли, Кара, Мир Минимума очень тесен, – продолжил Воин. – Почти все тут исполняют не одну, а много ролей. Жрец, как ты знаешь, двойной агент, Сопротивления и Ордена Воздуха. Но никто, включая его самого, не знает, кому на самом деле он служит. Ты залезла в ячейку Сопротивления, как ты думаешь. На самом деле мы через тебя добывали сведения из разведки Ордена Воздуха. И нам за это ничего не будет. Знаешь почему? Потому что Лада сейчас неприкосновенна. Почему-то она всем нужна. И все ее друзья под защитой. Но ты с некоторых пор не наш друг. Поэтому я не завидую твоей судьбе.

Кара вздохнула, еще раз. Всхлипнула. И вдруг зарыдала.

– Вы… вы не понимаете! Он ужасный человек! Он забрал моих родителей! Теперь я должна работать на него, если хочу, чтобы они остались в живых!

– «Ужасный человек» – это Динмод, как понимаю? – констатировал Имба. – Насчет наших родителей. Я своих потерял в детстве из-за него. У Ликона он убил папу. У твоего парня недавно забрал отца. Теперь насчет твоих родителей. По нашим сведениям, никто их не забирал, они как работали на Динмода, так и работают. Добровольно. Думают, что службой заполучат место в его «раю». Может, и тебя прихватят, только я бы не доверял маме и папе, которые заставляют дочь думать, что они в плену.

– Где… они… работают? – сквозь всхлипы спросила Кара.

– Оборудуют убежища для хозяина. Воруют у горожан ресурсы, чтобы после апокалипсиса протянуть еще лет десять-двадцать. Как сделают задание, Динмод поступит с ними так же, как и шахтерами, которые рыли эти убежища. То есть сделает так, чтобы они никогда не вышли наружу. Ничего личного, чисто бизнес. В «раю» места мало.

Кара охватила руками лицо и согнулась почти до колен.

– Вы… все… врете! Вы обречены!

– Верь чему хочешь. Но мы тебе не верим. И просим покинуть обреченных.

Кара вытерла слезы, осмотрела группу Имбы, всех четверых. «Похоже, теперь Лада у них за главную», – подумала она и вдруг ощутила, что это мысль не ее, а чужого человека.

– Динмод все же потоптался в ее мозгах, – сказала Лада. – У нее там бардак похлеще, чем у парней в общаге после вечеринки.

– Мы не можем рисковать, – жестко заключил лидер.

– Чип Ка! – Кара обратилась к Умнику. – Ты же говорил, что любишь меня!

Чипка моргнул несколько раз, фокусируясь на девушке.

– И сейчас люблю, Кара. Но кого? Ту девушку, которая чуть не убила меня и моих товарищей, или ту, кто заботилась обо мне после? Я не знаю, кто ты.

Кара положила голову на стол и снова зарыдала. Ликон вышел и вернулся с таблеткой и стаканом воды.

– К сожалению, у меня только две комнаты и кухня, а нам еще надо многое обсудить. Так что выпей успокоительное и можешь идти докладывать Кадару, что тебя разоблачили. Может, после этого он вернет твоих родителей.

Жрец положил таблетку на стол, поставил стакан и посмотрел на телевизор.

– А может, все повернется по-другому. Всем внимание на экран!

В официальных новостях говорил Кло Ман.

– После долгих поисков Церковь обнаружила легендарный третий корабль! Нам точно известно, что на его борту имеется термоядерный реактор, идентичный нашему ПК. Офицеры Церкви уверены, что его можно перевезти в город и запустить. Теперь не будет дефицита энергии и других ресурсов. Желание, обращенное в этом году к Голосу Бога, исполнится. Порадуемся вместе наступлению новой эры и поблагодарим Двуединого Бога за милосердие к нашему Миру.

Часть 4. Экспедиция. Глава 1. Странные проводники

Четыре вездехода двигались к выходу из каньона. Тонкие перистые облака на большой высоте почти не закрывали свет солнца, и колонна не использовала дополнительное освещение. Стенки каньона остались позади, их тень падала в сторону. Ветра не было, и вездесущая пыль не закрывала видимость. Тинкан, командир передовой машины, оторвался от перископа и взял в руку рацию:

– Красный один. Выхожу из каньона. Видимость десять километров. Подозрительных объектов не наблюдаю. Прием.

– Красный три, принял. Не отрывайтесь, держите дистанцию.

– Красный один. Держу дистанцию. Какие данные с аэростата?

– Красный три. Чисто в радиусе ста километров. Связь с базой устойчивая. Сохраняйте направление. Конец связи.

Тинкан выключил рацию, уступил место у перископа стрелку из охраны Церкви. Парень двинул турель влево-вправо, убедился, что механизмы исправны, прильнул к перископу и положил палец на гашетку.

– Легче, парень, легче, – сказал Тинкан, присаживаясь справа от водителя. – Поставь пулемет на предохранитель, а то на кочке можешь случайно пальнуть. На сотню километров нет никого живого, кроме нас.

Стрелок закрыл гашетку предохранительной скобой и оторвался от триплекса.

– А бадавии?

– С ними у нас перемирие. Они же сами указали местоположение корабля, – он повернулся к водителю. – Что на навигаторе?

Водитель глянул на дисплей.

– Ровно, как шоссе. Это же основная дорога из города. Давно не пользовались, но еще не замело, так что идем по графику. Сколько до точки встречи?

– Хотел бы я сам это знать, – Тинкан поправил жесткий неудобный пустынный костюм. Внутри вездехода он стеснял движения и натирал тело. Но Кадар приказал не снимать их на случай нападения. – Верховный указал, что бадавии сами нас найдут. Но когда это случится, не знает никто.

Водитель включил повышенную передачу, разблокировал дифференциал, поставил управление на автопилот и откинулся на кресле.

– Тогда будем экономить горючку.

В головной машине собрали все вооружение, что нашла Церковь. Вездеход ощетинился мелкокалиберной пушкой и двумя пулеметами. Восемь бойцов могли стрелять через амбразуры. Вторая машина несла повышенное бронирование, пулемет и дымовую завесу, не считая стрелков. В замыкающей оставался только водитель – она везла груз: запасные баллоны, воду, еду, боеприпасы. Командование и научная часть сосредоточились в третьем вездеходе. Это была самая скоростная и маневренная машина. Научная часть состояла из трех инженеров, а также Умника и Лады. Кадар протестовал против включения их в состав экспедиции, считая ее чисто военной: приехать, установить местоположение объекта, оценить способы доступа к нему. Исследование корабля он предлагал отложить на потом. Однако Верховный настоял: инженеры должны оценить состояние корабля, а Умник передавать снимки и консультироваться с кафедрой Знания. Удивляло присутствие Лады, но все боялись об этом спрашивать. В девушке было что-то от Верховного: ощущение властности.

Кадар выключил рацию, отстегнул ремни и пересел с места рядом с водителем на кресло в салоне. Открыл шкафчик на стене, достал пластиковую бутылку с виски и четыре стаканчика. Разлил спиртное, взял один, остальные предложил Ладе и Умнику. Те отказались. Кадар выпил, оглядел стесненное пространство салона, в котором, кроме него и двух его подчиненных, находились пятеро гражданских. Инженеры сидели тихо, листая документацию по земным кораблям. Чипка что-то программировал на планшете. Кроме того, у него была связь с Верховным через телефон, посредством которого он собирался отсылать фото. Лада смотрела в узкое боковое окошко.

– Умник, я понимаю, может быть полезен, – сказал Кадар, закручивая бутылку. – Скажет нам, с какого боку вырезать реактор. А вот зачем Верховный навязал нам девушку-первокурсницу, не пойму. Мадам, может вы объясните?

Посланница посмотрела на главу экспедиции. Еще на сборах она осторожно сканировала его мозг, но наткнулась на мощный блок. Кадар также пытался прощупать девушку, но она его переиграла, прикинувшись простушкой. Платьица, косметика, парни и навязчивые рекламные слоганы из телевизора – все, что он мог нащупать в ее мозгу.

– Я психолог, пустынники доверяют мне.

– Ну да, «посланница» и прочее. Только переговоры уже состоялись, и бадавии отдали нам корабль.

– Они отдали нам только реактор, – возразил Умник, отрываясь от планшета.

– Это они так думают. Корабль принадлежит не тому, кто нашел, а кто способен вытащить его из песка. Иначе зачем обращаться к нам?

– Вы хотите нарушить договор? – спросила Лада.

Кадар похлопал ладонью по гашетке спаренной пушки и пулемета.

– Меняются обстоятельства – меняются договоры. Уверен, что красным дикарям будет нечего этому противопоставить.

– Вы будете стрелять?

– Уверен, вы отговорите их от бессмысленного сопротивления. Зачем этим обезьянам космический корабль? Они же его разломают на металл и на стеклянные бусы типа той, что вы носите. – Кадар указал на тотем на шее Лады.

Девушка коснулась бусины и отвела взгляд в сторону.

– Противостояние может уничтожить оборудование. Тогда не выиграет никто. Цель нашей экспедиции – не корабль, а реактор, таков план Верховного.

– В бою первым гибнет план боя.

– Моя задача – не допустить боя, – Лада дерзко посмотрела на майора.

– Посмотрим. Но не забудьте, девушка, что в экспедиции главный я и в случае конфликта вы обязаны подчиняться.

– Как такое забудешь, вы же постоянно напоминаете об этом.

Мысленно она вызвала образы мужественных парней и огромными пушками наперевес. Конечно, Кадар не мог читать ее мысли, но импульс уловил и осклабился. Считает, что девушка боится и ищет у него защиты.

Зашумела рация.

– Аэростат. Вижу объект на шоссе. Прием.

Кадар взял тангенту.

– Красный три. Какой объект?

– Похоже на бадавия.

Кадар переключил канал.

– Красный один, видите на дороге что-нибудь?

– Все чисто.

– Аэростат обнаружил бадавия на дороге. Остановитесь и пригласите его в нашу машину.

– Так точно!

– Конец связи.

Кадар выключил рацию и посмотрел на часы на приборной доске.

– Кажется, у нас попутчик. Опаздывает.

– Раньше была одна дорога, – заметил водитель, сверяясь с навигатором. – Видимо, скоро свернем с шоссе.

Минут через пятнадцать вездеход стал притормаживать. Раздался стук по броне. Стрелок выглянул через перископ и доложил:

– Бадавий. Один. С огромным рюкзаком.

– Всем надеть маски! – приказал Кадар. – Стрелки, приготовить оружие! Водитель, открыть боковую дверь!

Гулко чмокнула дверь, отходя в сторону. Засвистел выходящий воздух. Мгновенно в проем влетел рюкзак и следом черная фигура, бесцеремонно раздвигая направленные на него стволы. Дверь закрылась. Пустынник огляделся, сел на свой рюкзак, накрылся капюшоном и замер.

– Далеко до корабля? – требовательно спросил Кадар.

Бадавий не шелохнулся, как будто не слышал вопроса.

– Вы знаете дорогу до корабля? – повторил Кадар.

– Все знают дорогу до обители Посланницы, – глухо, из-под капюшона ответил пустынник.

– Это далеко? Скоро ночь и мне надо понять, становиться ли на стоянку.

– Бури не будет. Вы можете ехать ночью.

– Он знает, будет ли буря, и дает мне советы! – возмутился Кадар. После чего взял тангенту, переключился на общий канал.

– Всем машинам. Начинаем движение. Красный один, врубай прожектор. Остальным включать фары по мере необходимости.

Вездеходы доложили о получении приказа. Кадар склонился над водителем.

– Здесь хорошая дорога. Но мы давно по ней не ездили. Видимо, бадавии ее поддерживают.

Колонна продолжила движение. Пустынник завернулся в плащ и слился со своим рюкзаком, как будто они погрузили черный камень. От него пахло дымом, потом и мумие.

– Не очень-то они разговорчивы, – заметил стрелок.

– Это самый разговорчивый из всех бадавиев, которых я видел, – хмыкнул Кадар. – Иногда я думаю, что они общаются телепатически.

«Неправда, – подумала Лада, – и Кадар это прекрасно знает. Сознание пустынников непрозрачно для ментального зондирования, иначе бы Церковь давно их подчинила. Но они отлично слышат других телепатов».

– Всем отдыхать. Едем без остановок.

Все, кроме водителя, сели в кресла вдоль борта и откинули спинки. Лада посмотрела в окошко: маленький диск солнца клонился к горизонту. Вспыхнули фары вездехода, давая отблеск на дорогу, дальше все сливалось во тьме. Она откинулась на кресло и задремала. Проснулась оттого, что пустынник рядом зашевелился. Он выпростал из-под плаща правую руку и постучал по полу.

– Что он там шумит? – спросил Кадар.

– Думаю, направо, – решила Лада.

– Он же не смотрел на дорогу и не знает, где мы сейчас! – Кадар взял тангенту. – Вызываю красный один. Есть ли поворот направо?

– Да, через сто метров.

– Внимание, колонна, поворот направо. Конец связи.

Пустынник тут же спрятал руку под плащ и замер.

– У него что, навигатор в голове? – удивился водитель.

– Возможно. А может, это ловушка, – откликнулся Кадар. – Но у нас нет вариантов. Пока.

За несколько часов движения бадавий еще несколько раз сигналил повороты, всегда безошибочно. Когда начался рассвет, он постучал рукой по полу перед собой.

– Остановка, – перевела Лада.

– Красный один, – захрипела рация. – Вижу бадавия на дороге.

– Внимание, колонна. Останавливаемся.

Пустынник вылез из-под плаща, взял рюкзак и стукнул в дверь.

– Просится на выход, – перевела Лада.

– Сам вижу, – буркнул Кадар. – Всем надеть маски!

Как только дверь открылась, пустынник выкинул рюкзак на дорогу и скользнул следом.

– Что там происходит? – рявкнул в рацию Кадар.

– Разговаривают. Наш бадавий куда-то исчез.

– Куда он исчез, Тин Кан?!

– Не знаю. Как сквозь песок провалился. Тот, который стоял на дороге, идет к вашей машине.

Послышался легкий удар по броне, шорохи, и все затихло. Стрелок посмотрел в перископ и доложил:

– Новый пассажир закрепился на броне и машет рукой.

– Предпочитает ехать снаружи, – поняла Лада.

– Сдается мне, что первый бадавий использовал нашу экспедицию как попутку, чтобы перевезти груз, – заметил Умник, зевая. – А у второго багажа нет, так что он предпочитает ехать верхом.

– Ну, если не экономит кислород, как хочет, – пожал плечами Кадар. – Надеюсь, он видит в темноте. Хотя лучше бы сел в головную машину. Красный один.

– Прием?

– Перестраиваемся. Мы поедем первыми, – Кадар положил тангенту. – Хорошо, что светает. Пришлось бы переставлять прожектор.

Как только вездеход выехал во главу колонны, с крыши послышались удары.

– Чем он там долбится? – удивился водитель. – У нас же броня, и так слышно.

– Я уловил удар слева, значит поворот налево? – спросил один из инженеров.

– Чтоб не видать ему ни воздуха, ни воды, – ругнулся водитель. – Бадавий нами управляет, как…

– …как лошадью, – подсказал Чипка.

– Налево есть дорога? – спросил Кадар.

– У нас карты этого места двадцатилетней давности.

– Поворачивай. Только осторожно.

Дальше ехали медленно. Под колесами простиралась автомобильная дорога, но очень старая. Покрытие разрушилось, обнажилось неровное скалистое основание. Двигатели вездеходов натужно ревели на подъемах, задыхаясь в бедной атмосфере Марса. Спуски не давали рекуперации, потому что приходилось постоянно маневрировать, избегая столкновения с камнями. Вдруг стрелок доложил:

– Проводник достал что-то металлическое, похоже на арбалет.

– Внимание! – приказал Кадар. – Всем приготовиться к бою! Что он делает?

– Присел, целится. Выстрелил. Спрыгнул на землю, побежал в сторону. Метров тридцать. Взял тушку какого-то животного, возвращается. Неплохая охота, похоже на тушканчика, кило примерно.

– Куда возвращается?! Мы же едем со скоростью двадцать километров в час!

– Догоняет…

Раздался удар по броне и скрежет.

– Забрался на броню. Закрепился. Достал нож, свежует добычу.

– Он еще и охотится! Обалдеть! – Кадар сплюнул прямо в машине и Лада заметила, что слюна черная. – Сказал бы, я бы его накормил.

– Вряд ли он стал есть, – сказал Умник. – Интересно, что он подстрелил. Не знал, что в пустыне водятся какие-то животные.

– А мне больше интересно, как он в движении из самострела в полутьме попал в движущуюся цель размером с ладошку на дистанции в тридцать метров. И как бегом догнал вездеход.

Умник развел руками.

– Не стоит недооценивать пустынников.

– Что он делает? – спросил Кадар.

Водитель протер окошко перископа.

– Ест. Очень быстро. Запил водой, умылся.

– Чистоплотный черно… бадавий. Отбой.

Стрелки закрыли амбразуры и зачехлили оружие.

Через два часа тряски пустынник несколько раз ударил по броне. Дождавшись остановки вездехода, спрыгнул, встал перед ним, скрестив руки над головой.

– Так понимаю, дальше дороги нет, – перевел водитель.

Кадар надел маску, вылез из машины, направился к проводнику. Пару минут они общались, после чего майор вернулся.

– Этот бадавий более разговорчив. До «обители Посланницы» около пяти километров. Дорога завалена камнями. Тин Кан, два стрелка и Ла Да пойдут со мной. Взять с собой запасные батареи, воду и сухпайки. Остальным заняться расчисткой дороги и продвижением. Докладывать каждый час. Если связь прервется, занять оборону и дожидаться нас.

Командир отряда взял рюкзак и вышел. Остальные потянулись за ним. Пустынник, не дожидаясь построения группы, пошел вперед. Скала слева от дороги недавно обрушилась, навалив угловатые камни. Дорога отсутствовала; непонятно, как проводник выбирал направление. Отряд был лучше экипирован для похода по бездорожью, но пустынник не тащил лишний груз, так что шли с одинаковой скоростью.

– Прыгает по камням, как кошка, – заметила Лада, – он может двигаться намного быстрее, но ждет нас. Если бы не взяли оружие, могли двигаться быстрей.

Кадар дал знак остановиться, поправил ремень винтовки. Достал рацию.

– Отряд вызывает базу. Отслеживаете наше положение?

– Да. Вы идете по старой дороге.

– Только от нее ничего не осталось, все завалено. Продолжайте отслеживать нас. Аэростат?

– Докладывают, что вам осталось метров пятьсот до конца обрушения. Видят там группу бадавиев.

– Теплая встреча. Конец связи.

Кадар сложил рацию.

– Если база не разберет завал, толку от нашей экспедиции будет мало. Не набегаемся туда-сюда, раньше кислород кончится.

Пустынник, сидевший на вершине камня, поднялся, призывая продолжить путь.

– Не вижу у него ига. Чем он дышит?

– Надеждой, – хмыкнула Лада.

Дальше пошло легче – обвал закончился. Кроме того, виднелись признаки расчистки.

– Бадавии тут ходят, но не ездят, – заключила Лада.

– Еще бы, на чем им ездить? – ответил Кадар.

– На велосипедах. На скутерах. На багги. Зачем-то они покупают горючее?

– Горючее им нужно для электрогенераторов. Велосипед в пустыне – не смеши мои фильтры. Скутеру не хватит кислорода. Наши двигатели еле-еле тянут на обедненной смеси. Такие не поставишь на маленькие багги.

Перевалив через очередную груду камней, они увидели вдалеке группу пустынников.

– Внимание! Стрелки, занять позиции за камнями. Тин Кана назначаю командиром. Вперед пойдем мы с Ладой.

Кадар сбросил рюкзак, положил винтовку и двинулся вслед за проводником. Лада пристроилась сзади. Двое бадавиев сидели на камне около дороги, один стоял рядом, глядя на приближающийся отряд. Подходя, проводник что-то сказал на неизвестном языке, стоящий кивнул и откинул капюшон. Пустынник выглядел молодым, если бы не морщины, запорошенные пылью. Он долго смотрел на Ладу, покосился на Кадара, затем протянул руку девушке.

– Я Самуэль, Отец обители Посланницы. Добро пожаловать.

Глава 2. Поиск архива

На выходе из аудитории Ликон показал на дверь в глубине коридора.

– Кладовка уборщиц? – удивился Имба, оглядываясь по сторонам. Все клирики поспешили на занятия, поскольку Слушания сегодня затянулись.

– Начнем отсюда.

Жрец быстро подошел к двери, просунул в дверной косяк нож, отжал язычок замка, открыл дверь и скользнул в проем. В полной темноте Ликон ощупал стену, нажал на едва заметный выступ. Скрипнула дверь. Дождавшись напарника, он аккуратно закрыл вход. Включил фонарик, достал карту. Воин осмотрелся. Они находились в маленькой комнате с тремя параллельными тоннелями.

– Если верить Умнику, наш – левый, – сказал Жрец, сворачивая карту.

Имба включил налобный фонарик и вступил в потерну. По всем признакам здесь давно никого не было: пыльно и затхло. Под ногами гравий, отколовшийся от бетона. В некоторых местах стыки коллекторов разошлись, образовав на полу кучки красной пыли. Он посветил на потолок.

– Не очень-то надежно. Вот-вот обвалится.

– Большинство проходов уже обрушилось, – спокойно заметил Жрец, обходя упавший с потолка кусок бетона с торчащей арматурой. – Поэтому ни у кого нет карт старых лабиринтов.

– Как же Динмод строит убежища?

– Твой Олимп сказал, что помещение старое. Не думаю, что Динмод строит новые – это слишком заметно. Он берет готовые, потому что не собирается долго ими пользоваться. После захвата власти ему не нужно будет что-то скрывать. Так что большой шанс, что в архив есть другой доступ.

– Логично, – согласился лидер.

Потерна оборвалась в комнатке, из которой не было видно выхода, кроме колодца. Имба осмотрел дыру, кинул камень, прислушался.

– Метров пятнадцать. Раньше тут шли силовые кабели, – он показал на впадину в полу.

– Да, – подтвердил Ликон, смотря в карту. – Колодец ведет к трансформатору, и далее разветвления к потребителям.

– Которых давно нет.

– Раньше здание Академии было единственным жилым зданием в городе. Полсотни лет колонисты обитали только здесь и понастроили кучу сооружений сверху, но больше снизу. Так что ход должен куда-то вести.

Воин вытащил из рюкзака скальный крюк, загнал его в трещину в полу, вставил карабин, пропустил веревку. Жрец полез первым. Внизу в самом деле стоял древний трансформатор. Все входящие и выходящие кабели отрубили, остальное бросили, видимо, вытаскивать железо отсюда оказалось накладно. В разные стороны шли кабель-каналы. Ликон сплюнул мумие, замерил уровень кислорода.

– Пятнадцать процентов. Сверху показывало шестнадцать.

– Помещения герметичны, и мы тут первые, – заключил Имба. – Это хорошо и плохо. Хорошо то, что вряд ли кого встретим. Плохо то, что скоро нам понадобятся иги. – Он покачал головой. – Хотя тебе, может и не понадобится. Опять подсел на эту дрянь?

– Бросишь тут, когда условия ухудшаются не по дням, а по часам, – Жрец зажевал кусок мумие, вытащил из рюкзака ИГК, но не стал надевать. – У нас запас на пару-тройку суток. В крайнем случае эвакуируемся. И вообще странно, что Воин опасается чего-то. Раньше ты был смелее. Лада повлияла? – он усмехнулся.

Командир пожал плечами, снимая рюкзак.

– У меня девушка хоть реальная, а у тебя выдуманная.

– Лета существует. Только как призрак, неуловима. Кстати, мы встречались с ней недавно.

– По мне, без разницы. Ладно. Кемер говорил…

– Кто?

– Кемер, лидер нашей тройки. Я думаю, теперь не секрет. Так вот, он говорил, что цель восстания – не свобода, а смена плохой власти на лучшую. В теории. На практике все наоборот: новая власть хуже предыдущей. Ресурсы на исходе, новые может создать только Бог, – он махнул двумя пальцами, – а вся силовая суета вокруг власти только для перераспределения жалких остатков. Может, настало время пожить для себя?

– Пожить где? – возразил Ликон, одевая маску. – Скоро жить будет негде.

Имба ничего не ответил, вполз в кабель-канал. Рюкзак он привязал к ноге. Жрец просунулся следом. Рюкзак он не снял, ширина туннеля это позволяла. С десяток метров они ползли молча. Жрец посмотрел на датчик кислорода: четырнадцать. Через несколько метров канал закончился просторным помещением. Когда Ликон вылез, его товарищ уже осматривал зал, где они оказались. Прямоугольное помещение с арену джампбола. Потолок терялся где-то вверху. Стены истрепещены ходами. Воин вошел в один и тут же вернулся.

– Это бывшие жилые помещения.

– Ага, здесь жили колонисты в Голодную революцию, но недолго, – Ликон посветил фонариком. – Останков нет, все ушли. Обитать можно лишь там, где есть ресурсы. Тоже, наверное, хотели для себя пожить, – он присел на камень, открыл карту. – Отсюда несколько ходов, больше на поверхность, куда нам не надо. Но должны быть и вглубь скалы.

– Должны? – переспросил Имба.

– На карте они обозначены белым, то есть Умник не уверен. Надо искать.

Воин вытащил из рюкзака прожектор и поставил на пол. Включил, взял в руки пульт управления, начал осматривать стены.

– Если здесь жили в Голодную революцию, должны быть эвакуационные потерны. Вон там, – он указал вглубь помещения, – я вижу что-то подобное.

Ликон сверился с картой.

– Не наше направление.

– Тогда вон тот, – он указал в противоположную сторону.

– Пойдет.

Жрец сплюнул мумие, свернул карту, закинул рюкзак, надел маску. Посмотрел на товарища:

– И долго ты сможешь без ига?

– Зависит от нагрузки и уровня кислорода, – Имба махнул рукой. – Пошли.

Вход в туннель пришлось разбирать от упавших камней. Через несколько метров команда наткнулась на человеческие останки. Воин поднял череп без нижней челюсти, он рассыпался в его руках. Посветил на другие кости.

– Здесь произошел бой с применением автоматического огнестрельного оружия с близкого расстояния, – заключил он. – На костях есть дырки подряд, – он посмотрел на обрывки одежды. – Церковь против бандитов.

– Или просто гражданских, – заметил Ликон.

– Или гражданских, – согласился лидер. – Они оставили отряд прикрытия, а сами ушли дальше. Нападающие спешили, расстреляли прикрытие на ходу, не экономя патронов.

Они прошли еще десяток метров. Костей стало больше.

– Ушли недалеко, – заключил Жрец. – Здесь их настигли бойцы Церкви и перебили.

Имба осмотрел останки, разгребая их ногами.

– Женщины и дети. Убиты ударами по голове чем-то тяжелым. Вероятнее всего, камнями. Все кости разломаны на мелкие части.

– Их съели, – заключил Ликон. – Я не вижу следов костров. Сожрали сырыми.

– Голодная революция, да, – сказал Воин, поднимаясь. – Лим Тану надо на лекциях не суррогаты еды показывать, а водить сюда экскурсии. Наглядно видно, как Церковь поглотила врагов.

Жрец пнул камень. Тот перевернулся, обнажив скол.

– Вот тебе и решение проблемы ресурсов по Динмоду. Пещерные люди молотят друг друга камнями. Все еще надеешься свить с Ладой уютное гнездышко где-то здесь и пожить для себя?

– Иди ты к черту! – ругнулся Воин, отмахнувшись рукой так, что чуть не заехал другу по носу. Он сделал несколько шагов. – Людоеды пошли дальше.

– Ну да, здесь они взяли все ресурсы.

Лидер посветил фонариком.

– Проход обрушился.

Ликон подошел к завалу, осмотрел.

– Недавний. Можем разобрать?

– Я думаю, да. Гравий не из коренной породы, это части бетона.

Имба поставил прожектор на средний свет, и парни приступили к работе.

– Эти несчастные умерли бы сами по себе, – сказал товарищ, перетаскивая камень. – Здесь нет ресурсов. Но они не учли, что сами являются ресурсом. Церковь не могла допустить гниения ценных белков…

– Заткнись, Жрец, – буркнул Воин, пиная камень. – И без тебя тошно. Ты как видишь свое будущее? Офицер Церкви с привилегированным пайком? Лета пристроит? Мясо для тебя будут добывать клирики вот так? – он махнул рукой за спину.

Ликон бросил очередной камень в сторону.

– Суровые времена – суровые решения, как любит говорить Верховный. Но я согласен в том, что если люди начинают поедать друг друга, то они перестают быть людьми. И лучше сдохнуть, чем так жить.

Имба напрягся, стараясь сдвинуть большую глыбу. Друг зашел с другой стороны и помог ему.

– Люди – общественные животные, как любил говорить Умник. Мы не выживаем в одиночку. Только группой. Даже на Земле. А тут для выживания нужна очень большая группа. Уничтожая соседа, ты уничтожаешь себя. Ты знаешь, что предыдущее Сопротивление Верховный отправил в Большой Мир полностью? Вместе с их родными?

Ликон вытер пот, достал бутылку воды, подал другу. Воин сделал символический глоток и вернул. Жрец медленно и аккуратно выпил треть бутылки и спрятал в рюкзак.

– Я слышал об этом. Якобы они ушли в пустыню и не вернулись.

– Это официальная легенда, все свалили на людоедов-бадавиев. На самом деле они все полегли в морге. Верховный сэкономил горючее на перевозке трупов. А потом кинул их в плазму реактора. Тогда белки не ценились. Сейчас бы отдал на прокорм свиней. Или Динмоду, слышал, он большой любитель стейков.

Они оттащили в сторону последний камень из завала. Имба посветил вглубь. Его спутник снял маску, вдохнул.

– Тринадцать. И сквозит. Похоже, здесь есть сообщение с поверхностью, – Ликон надел маску. – Нам стоит поторопиться.

Потерна разветвлялась: один проход вел вверх, другой вниз. Парни, не сговариваясь, пошли ниже. Ровный и чистый туннель: казалось, его пробили совсем недавно. Но отсутствие следов и пыль указывали на то, что им давно не пользовались. Через сотню метров ход выровнялся и пошел горизонтально. Жрец остановился, развернул карту.

– Судя по схеме, должен быть поворот налево.

Имба посветил вдаль.

– Ровно, как река Маринер.

Метров через тридцать туннель пошел вниз и вправо.

– Странно, – удивился Ликон. – Куда он ведет? Видимо, к шахтам. Те, кто тут скрывался, добывали лед. Мы уже углубились на сотню метров, а согласно карте, наша цель гораздо ближе к поверхности.

– Ты хочешь сказать, что мы заблудились?

Жрец отколупал кусочек льда от стены, попробовал на вкус.

– Вторичный лед. Наледь. Здесь давно никого не было.

– Выбора нет. Идем дальше.

Через полсотни метров начались штольни шахт.

– Сомневаюсь, что шахты выведут нас наверх, – сказал Жрец. – На глубине льда уже нет, только вода, ее проще добывать, если не нужен дейтерий. Так что вряд ли они рыли к поверхности.

– Да, уклон виден невооруженным глазом, – согласился Имба. – Мы заблудились. И кислород падает, – он достал ИГК и надел маску. – Будем ориентироваться на выработанные штольни, может, найдем проход.

Через пару часов блужданий в шахтах товарищи поняли, что заблудились окончательно. Командир сел на камень, достал воду и еду.

– Садись, перекусим. И еще: стоит поспать хотя бы несколько часов. Отдохнем и сэкономим кислород.

Жрец сплюнул мумие и взял новую порцию.

Лада проснулась от неясной тревоги. Она откинула термоодеяло и осмотрелась. Герметичная палатка, прикрепленная к скальному грунту, запотела изнутри. Стационарный генератор тепла и кислорода пыхтел в углу, не справляясь с влагой. По углам спали стрелки и рядом с ней – Умник. Лада приподнялась на коврике. Чипка проснулся, посмотрел на нее:

– Что случилось?

– Не знаю. Что-то не спится. Я выйду, прогуляюсь.

– Ночью? По поверхности? Обязательно возьми иг.

Девушка кивнула, надела маску, осторожно расцепила липучки входа и скользнула наружу. Солнце уже виднелось у горизонта, но сквозил холодный ветер, и она тотчас продрогла. Лада села на камень, которым придавили угол палатки, и попыталась сосредоточиться. Створки палатки раскрылись, выпуская наружу Умника. Он оделся в теплую куртку и нес с собой запасную.

– Возьми, тут холодно, – сказал он, присаживаясь рядом. – Что случилось?

Посланница поежилась, надевая куртку.

– Что-то не так с Имбой.

– Он жив? Здоров?

– Да. Но что-то пошло не так.

– Есть паника? Страх?

Лада затянула молнии куртки, подняла капюшон.

– Нет. Просто тревога.

– Может, они заблудились? – предположил парень.

– Кстати, да. Но я не могу определить где. Где-то далеко внизу. Ты дал им верную карту?

Чипка поднял обе руки ладонями вверх. Знак мог означать воззвание к богу, а также поиск истины.

– Что значит «верную»? По координатам да. Но она же не плоская, а трехмерная. За сотню лет там прорыли кучу неотмеченных ходов и столько же обвалилось. Вспомни, я возражал против этого похода, но Ликон настаивал. Хотел найти доказательства вины Динмода… Ладно. Они двигаются?

– Не знаю. – Девушка плотней укуталась в куртку. – Это важно?

– Если они не стоят на месте, то все в порядке.

Посланница задумалась, глядя на восходящее солнце.

– А говорят, на Земле на солнце смотреть нельзя.

Чипка посмотрел на солнце сквозь щель в пальцах.

– У нас тоже не стоит. И вообще находиться на поверхности Марса не полезно из-за радиации. Хотя сейчас атмосфера уже лучше и даже начал формироваться озоновый слой. Ты можешь примерно понять, где они?

– Очень примерно.

– Тогда передай им, чтобы двигались.

Лада пожала плечами.

– Куда?

– Неважно. Главное, чтобы далеко. И ты снова определишь расстояние до них. Примерно. Потом снова и снова. И в конце концов определишь точно.

– Триангуляция! – воскликнула девушка.

– Именно.

Девушка закрыла глаза и сосредоточилась.

Имба дернулся, просыпаясь и толкая друга.

– Что случилось? – буркнул он спросонья. – И часа не прошло.

– Хорошо, что я решил поспать. Во сне Ладе легче до меня достучаться.

Ликон поднялся, потянулся. Снял маску, перелил натекшую слюну в фильтр конденсата. Протер тряпочкой внутреннюю поверхность маски и промазал гелем.

– И что она передает?

– Нам нужно двигаться.

– Куда?

– Все равно куда. Но далеко. Потом еще куда-нибудь. А после она скажет наши координаты.

Ликон слил конденсат из ИГК на руки, умылся. Надел маску.

– Чипка рассказывал, что так определяли координаты спутники, когда они еще летали. Но никогда не слышал, чтобы телепатия работала схожим образом.

– Мы и о телепатии до недавнего времени не знали. Встаем.

Ликон поднялся, собирая вещи. Посмотрел на заряд батарей.

– Не знаю, как у тебя, у меня осталось на сутки-двое. Может, правильно возвратиться? Мертвым архив бесполезен.

Имба осмотрел рюкзак, вздохнул.

– А ты знаешь куда? Мы заблудились, и путь назад может занять больше двух суток.

Жрец тряхнул ИГК, высыпая сажу, закинул рюкзак.

– Ты командир. Веди.

– Выбираем прямую штольню без наклона. Идем на север.

К счастью для товарищей, штольня действительно оказалась прямой. По сторонам выработки еще оставался лед. Он искрился в лучах фонарей и давал красивые блики на потолке. Под ногами хлюпала смесь льда и пыли с водой. Масса обволакивала сапоги и замерзала на них. Приходилось часто ее скалывать, это затрудняло движение. Если такая шуга прорывалась через герметичные куртки внутрь, то выделяющийся от тепла углекислый газ распирал одежду, вызывая неприятные ощущения.

Через час командир остановился.

– Стоп! Теперь нужно идти в другую сторону.

Ликон осмотрелся.

– Вон там виден поворот направо. И налево есть. Пойдет?

Имба похлопал себя по штанам, сбивая газовые пузыри. Вытащил нож и тупой стороной оббил обувь от примерзшей шуги. То же сделал его спутник.

– Давай.

Они свернули вправо, прошли метров пятьдесят и уперлись в стену. На полу лежали несколько скелетов с обрывками одежды. Воин склонился над останками.

– Гражданские. Повреждений не вижу. Наверное, умерли от голода.

– Хоть кто-то умер достойно, – пожал плечами Ликон.

Командир ударил кулаком в воздух.

– Ужасная эпоха, когда «достойной» считается такая смерть.

– Во всяком случае, они не ели друг друга.

– Возвращаемся.

Они вернулись в начало проходки и свернули направо. На этот раз до конца пришлось идти долго. В результате они сделали круг, возвратившись в место недавнего ночлега.

– И что теперь?

Имба закрыл глаза и взялся за виски.

– Давай карту.

Жрец положил карту ему на колени. Не открывая глаз, Воин ткнул в середину. Открыл глаза, сдвинул палец.

– Мы здесь.

– Точно? – недоверчиво спросил Ликон.

– Неточно. У тебя есть другие варианты?

Жрец посмотрел на карту.

– Не злись. Тогда мы пошли не тем путем из зала. Надо было к поверхности.

– Ты знаешь, как туда вернуться?

– Легко, если мы в самом деле там, где ты указал.

К палатке подошел Тинкан. Он посмотрел на обнявшихся парня и девушку, снял маску и хлопнул в ладоши, привлекая внимание. Здесь, на открытой равнине при низком давлении, звук показался тише, но звонче.

– Романтическое свидание?

Умник отодвинулся от Лады.

– Почему вы так думаете? Просто… вышли подышать воздухом.

– Четверть атмосферы, кислорода семь, углекислоты двадцать… Чем вы собрались дышать? – Он надел маску, сделал несколько глубоких вдохов, снова снял. – Когда я был пацаном, мы встречались с девчонками снаружи, потому что дома было негде уединиться. Но тогда в городе можно было дышать без ига. А вы тут час неподвижно сидите, мои бойцы давно заметили, но думали, в самом деле любовь и прочее. Однако пора вставать, – он дернул липучки палатки и крикнул: «Бойцы, подъем!»

Умник поднялся, помог Ладе.

– Как они?

– Думаю, выберутся. Хотя я не одобряла этого похода.

– Только ты и можешь воздействовать на Имбу, – развел руками Чипка. – Он считал, что время подходящее, пока Динмод сосредоточился на корабле.

Лада покачала головой, а может, и всем корпусом – из-за огромного капюшона и дымки было плохо видно. Ветер пока еще был слабым и поднимал в воздух только мельчайшую пыль, которая издали казалась туманом.

– Динмод остался в городе и в случае угрозы своим архивам будет действовать жестко. Он это продемонстрировал, когда вы искали меня.

– Но ведь откопали же! – улыбнулся Чипка.

Девушка сняла маску и поцеловала его в щеку.

Воин и Жрец вернулись в главный зал и направились в проход, ведущий наверх. Этот туннель не выглядел таким заброшенным, как предыдущий. То там, то сям валялись обожженные камни, куски пластика, металла, части оборудования, стреляные гильзы. Встречались человеческие кости.

– Они взяли с собой пленных, – заключил командир, пищевой запас на обратный путь. – Убивали огнестрелом, патронов не жалели. Кислород не экономили, – он указал на остатки костровищ. – Ели жареную человечину, – он присмотрелся к костям. – Добивали своих раненых. Не пропадать же добру. Свои, наверное, вкуснее. Ты прав, Жрец, здесь прошли не люди. Ты по-прежнему хочешь служить такой Церкви?

Ликон остановился, плюнул черным, сменил мумие. Снял маску вместе с трубкой, вылил из них слюну прямо на камни. Воин покачал головой.

– А что? – огрызнулся Жрец. – Воды вокруг предостаточно. А фильтры надо беречь.

Он посмотрел заряд батареи.

– А ты по-прежнему хочешь где-то отсидеться? Закончить так, как те, в шахте, или те в зале?

– Ну хоть человеком умру, – возразил Имба.

– Лучше вообще не умирать, – товарищ посмотрел на карту. – Скоро должен быть проход налево.

– Не вижу.

– Смотри внимательно на стены.

Через десяток метров они уткнулись в обвал.

– Нелюдей завалило, – сказал Воин, присматриваясь к камням.

– Или они благополучно ушли, а обвал поздний. Тогда плохо. Одна надежда, что мы пропустили поворот.

– Я видел на стене какие-то знаки, – Имба посветил назад. – Думал, нелюди развлекались.

Они вернулись к знакам. Среди полустертых надписей выделялся круг с горизонтальной чертой посередине.

– «Кирпич», – определил Жрец. – Типа «вход запрещен». Юмор у них такой, – он ощупал стену. – Здесь должна быть дверь.

Воин подобрал валун и кинул в стену. Глухо звякнуло, посыпались камешки. Он кинул еще один валун, побольше, обнажилась металлическая поверхность. Ликон поднял руку:

– Хорош долбить, сломаешь запор! – он достал из рюкзака набор отмычек и стал колдовать над замочной скважиной. – Очень старая конструкция, – парень прыснул в скважину масло. – Все проржавело, – он вбил в личинку замка долото и повернул.

Где-то в глубине натужно скрипнуло и дверь открылась. Даже сквозь маску пробивался настойчивый запах химии. Парни включили фонарики. Весь проход был захламлен старыми ИГК, тряпками, пластиком, стеклом, ржавыми частями неизвестного оборудования. Имба пнул ближайшую груду мусора, она рассыпалась, подняв облако пыли.

– Трупов нет, – заключил он. – Полагаю, группа съела всех и свернула сюда. По дороге они бросили лишний вес, потому что шли наверх к своим.

Жрец осмотрел кучу.

– Наверное, они жили в изобилии. Брошенные иги – странно.

Воин пнул другую кучу, надеясь найти что-нибудь стоящее. Напрасно. Часть оборудования была сломана намеренно, о чем говорили вмятины.

– Они не думали о будущем, жили сегодняшним днем. Не имей лишнего, если слаб, его все равно отберет сильный. А также ослабь своих врагов. Поэтому они ломали средства выживания. Антиобщество.

Товарищ кивнул, пытаясь лучом фонарика нащупать конец туннеля.

– Но тогда этот проход ведет в Академию на поверхность, а нам надо ниже.

– Другого варианта нет.

Дальше мусора стало меньше. Группа Церкви шла не спеша, часто останавливаясь на стоянки, о чем говорили черные пятна на полу.

– Они не торопились наружу, – заметил Ликон.

– Не думаю, что наверху в Голодную революцию жилось лучше, чем внизу. Здесь они были альфами, а наверху станут омегами. Кстати, жили не так плохо. Если костры горели, значит кислорода было больше шестнадцати процентов. Воды тоже хватало. Только есть было нечего.

Потерна потеряла уклон. Жрец остановился, вынул карту.

– Скоро должен быть зал. Там надо взять левее. Не пойму, зачем они нарыли столько ходов.

– Сначала здесь размещалась техника, – пояснил Воин. – Потом, когда еще не построили купол, – люди. Потом все вышли в город. Но теперь мы знаем, что в Голодную революцию часть населения пыталась спастись в этих норах. Ни них охотились, как на дичь, ради еды. Хотя разница между охотником и жертвой невелика: кто первый завладел ружьем, тот и охотник.

Жрец свернул карту, поднялся.

– Голодная революция может вернуться. Радуйся, что ружье у тебя. Пока.

Имба вздохнул, тряхнул ИГК на поясе. Открыл крышку, выпил конденсат.

– Ненавижу дистиллят.

– Воздух влажный, весь лед так и не выработали, – сказал Жрец. – Поэтому и конденсат. Могли бы еще жить и жить.

Воин со злостью выбил сажу из каталитического блока ИГК.

– Мы на дне Марса. Здесь еда не растет под ногами и не бегает. Ее надо создавать или отбирать у других. Мой отец так говорил.

Туннель открылся в круглый зал, заваленный обрушившейся породой. Командир медленно прошел по периметру и сделал заключение:

– Тут отряд нарвался на засаду. Бой между двумя группировками Церкви. Победили те, кто был в засаде. Раненых и убитых унесли с собой – как своих, так и чужих. Есть признаки того, что трупы разделывали, – он показал на остатки костей и белые разводы на камнях. – Но не ели. Их засыпали солью.

– Солонина. Практично. Ты тоже научишься, – хмыкнул Ликон, сплевывая мумие.

– Слышь, Жрец, твои шуточки начали реально доставать. Завидуешь нам с Ладой?

Товарищ поднял карту на уровень глаз, пытаясь сориентироваться.

– Завидую твоему оптимизму. То, что ты веришь хоть в какое-то будущее. Нам вон туда, – он показал рукой вглубь зала.

Воин кинул камень в указанном направлении.

– Снова дорога, которой шли нелюди?

– Да. Других на карте нет. Думаешь, выйдем прямо в Академию? Так и задумано. Динмод спрятал свои секреты в старом архиве. Помещения сухие, защищенные. В революцию бумага пошла на растопку, а инфраструктура – помещения, стеллажи – остались. Их невозможно унести, так как это часть скалы. И хватит тратить энергию на бессмысленное швыряние камней. Мы в Мире Минимума.

– Если архив так защищен, как мы туда попадем?

Жрец свернул карту и сунул ее за пазуху.

– Умник предлагал два пути: через низ и через верх. Сверху должны быть вентиляционные проходы, снизу – колодцы для отвода конденсата. Раньше везде был лед, поэтому берегли бумагу от воды. Снизу должно быть удобнее, потому что колодцы большие, а в вентиляции можно застрять. Если верить карте, нам осталось совсем немного.

Имба сдвинул несколько обвалившихся камней, за которыми обнаружился узкий проход.

– Чем глубже в историю, тем уже ходы, – неодобрительно заметил он, продираясь через узкую потерну.

– Чипка прочел бы тебе целую лекцию о том, что сначала колония собиралась жить под землей и строила капитальные помещения. Потом Земля прислала нанопленку для купола, и колонисты стали жить на поверхности. Строительство под землей прекратили и возобновили только в Голодную революцию. Как попало, без плана. Потом снова стали жить в городе. А сейчас стало модно готовиться к Апокалипсису и прятать ресурсы под землей. История развивается по кругу.

Воин отодвинул очередной валун, загораживающий проход, и ответил:

– Умник начитался земных фэнтезийных книг. Помнишь, в детстве нас доставал похождениями Геральта, Геда, Фродо и прочих, всех не упомню? Там часто герои искали приключений на свою задницу в подземельях. Вот только на Земле в пещерах есть воздух, а у нас – нет. И у нас герой чаще дохнет не от лап чудовищ, фаербола колдуна или меча конкурента, а банально от нехватки воздуха. И еще. У них история древняя, под землей есть сокровища. История же нашего мира короткая, под землей одна пыль. Или бумажки Динмода.

– Тоже сокровища, – усмехнулся Ликон. – Кстати, мы пришли.

На потолке появились отверстия на равном расстоянии друг от друга.

– Колодцы для конденсата.

Имба посветил фонарем в ближайший.

– Забетонирован. Все таким образом обработаны?

– Все забетонировать не могли, иначе в архиве поднялась бы влажность. Да и чего Динмоду бояться? Все, кто знал об этих подземных ходах, давно мертвы. Архивов не осталось, или они у него, – Жрец достал из рюкзака электронный гигрометр и закрепил его на складной штанге. – Будем измерять влажность воздуха в отверстиях. Где ниже – там проход.

Воин посветил в следующий колодец, Ликон поднял штангу.

– Сухо. Следующий… Это не то… О! Влажно. Лезем?

Лидер достал веревку с кошкой, кинул в колодец, закрепился.

– Когда доберешься до люка, не открывай, должны быть охранные системы. Умник это предусмотрел и выдал защиту, – Жрец вытащил из рюкзака термоодеяло и скотч. – Там датчики на объем, нужно завернуться в пленку.

Имба с сомнением похрустел изотермической пленкой.

– А если все равно сработает?

– Динмод сейчас занят операцией с кораблем, он не сможет послать сюда людей для выяснения. Если же такая группа прибудет, нам придется быстро делать ноги. Сомневаюсь, что они догонят нас в потернах.

Воин закрепил карабин на веревке, дернул ее. По мнению товарища, намного сильней, чем требовала проверка крепления.

– Почему-то в этом походе мне кажется, что командую не я.

Ликон связал рюкзаки, усмехнулся.

– Умник так и сказал: «Если напоретесь на противника, Воин пригодится. Но это равнозначно проваленному заданию. Так что, Жрец, следи, чтобы друг не нарывался».

Имба с такой силой ударил по муфте, что чуть не выломал ее из карабина.

– Чипка считает меня несдержанным?

Ликон взял длинную паузу, выразительно осматривая товарища.

– Немного. Профессиональная деформация, знаешь ли. Там, где Умник подумает, а я решу хитростью, ты предпочитаешь силовой метод. Хотя Лада…

– Заткнись. А то буду думать, как Умник, или лезть слишком хитро, как ты, и свалюсь тебе на голову.

Воин закрепил карабин на поясе и полез вверх.

– Здесь не лазали лет пятьдесят, все обветшало, – крикнул он из колодца. – Я забью страховку. Хотя невысоко.

Через полчаса он мигнул фонариком, и товарищ полез следом. Имба устроился на торчащем из стены камне прямо под люком. Жрец закрепился, достал термоодеяло.

– Обматываемся вдвоем так, чтобы наружу ничего не торчало. Открываем люк, ставим его на место и ползем до стены.

– Какой стены?

– Любой. Там осмотримся.

Парни замотались в блестящую пленку, лидер поддел люк долотом. Тот скрипнул, посыпалась ржавчина.

– Здесь точно была вода, – заключил командир.

– Да. Только с этого момента молчим, там могут быть микрофоны.

Имба медленно сдвинул люк в сторону, и они вылезли наружу. Ощупав пол, «краб» из двоих людей под одеялом двинулся вперед. Ликон вытащил из кармана световод и просунул его наружу. Шепнул товарищу на ухо:

– Вправо.

Когда они добрались до стены, добавил:

– Подсади меня.

Передвинув одеяло, Жрец встал на плечи командиру. Выпрямился, пошарил по стене. Обнаружив датчик слежения, замотал его скотчем. После чего вылез из одеяла, посветил на пол и спрыгнул. Воин включил фонарик. Цилиндрическая комната, вырубленная в скале. Никакой штукатурки, но стены гладкие, только одна со следами резцов проходческого щита. Каменные стеллажи, заставленные коробками.

– Это архив?

Ликон подошел к ближайшей полке, вынул ящик. Открыл, достал пачку бумаг.

– На библиотеку приключений не похоже. В них же не бывает таблиц?

Имба нашел на стене выключатель, нажал. Вверху мигнула и тускло загорелась лампа. Вдруг в углу что-то щелкнуло и раздался глухой удар. Воин лег на пол и ползком добрался до источника подозрительного звука. Это оказалась прозрачная труба, из которой вывалилась цилиндр длиной со стандартный офисный лист. Весь угол был завален такими капсулами. Подошедший товарищ взял одну, раскрыл. Вытащил пачку бумаг.

– Пневмопочта, – заключил он. – Бросают сюда документы, потом раз в месяц приходит Динмод и сортирует. Кстати, полезная инфа, – он прочитал: «Верховный отбыл в поход к бадавиям. Приступайте к выполнению плана». – Я думал, Динмод шифруется, а тут открытый текст. Наверное, так уверены в победе, что стали лениться. И дальше сводка производственных показателей. Это бумаги из канцелярии Верховного, у него там крот.

– Кто?

– Шпион.

Имба раздвинул капсулы и обнаружил на стене электрическую розетку.

– То, что здесь есть электричество, это хорошо. Зарядим иги. Но ты уверен, что больше датчиков нет?

– Не уверен. Поэтому действуем быстро.

Воин подошел к единственной двери из помещения.

– Похоже, комната не одна. Открыть дверь?

– Не надо. Там тоже датчики, сразу сработают. Нам хватит этого хранилища; если не заметят, можем потом вернуться и осмотреть другие комнаты, – он посветил на стеллажи. – Здесь должен быть каталог. Ищем документы, связанные с деятельностью Ордена Воздуха и особенно Динмода.

Из нижнего стеллажа Имба вынул переносную лампу, поставил на каменный стол, включил. Ликон достал из рюкзака мобильный телефон, перевязанный изолентой.

– Все интересное снимаем. Умник обещал, что в памяти войдет десятки тысяч фото. На месяц работы.

– У нас максимум пара дней. После чего обнаружат, что мы отправились не в сопровождение экспедиции, а исчезли. Могут проследить наши перемещения, и тогда Динмод до нас доберется.

– Пришлет бойцов? Мы успеем убежать.

– Я бы на его месте прислал капсулу со смесью OPA и DF, – хищно усмехнулся товарищ.

– Что это такое?

– Бинарный нервно-паралитический газ. Кемер рассказывал, что его делают в лабораториях Динмода. Безопасен при хранении, но одной капсулы хватит отравить всю Академию. И точно это помещение. А через несколько месяцев, когда все выветрится, а трупы лазутчиков разложатся, приедет отряд химзащиты и хлоркой смоет органику в канализацию.

– Меня всегда обвиняли, что я социопат и циник, – усмехнулся Жрец. – Но по сравнению с твоими планами мои выглядят на уровне «завернуть какашку в фантик и подарить другу на день рождения».

Командир сжал кулак и ударил им о ладонь.

– Я реалистичен и только. Давай уже работать.

Ликон просмотрел нижние ящики.

– А вот и каталог. Надеюсь, за пару дней мы найдем что-то интересное, а то будет обидно, что тащились сюда.

Глава 3. Третий корабль

Группа людей окружила обелиск под скалой. Здесь стояла вся экспедиция, включая водителей, и пустынники, которые встретили горожан. Погода разыгралась под стать событию: надвигалась пыльная буря. Когда у Марса почти не было атмосферы, ветры не так доставали, потому что пылевые облака не могли набрать плотности. Теперь же встреча с бурей могла закончиться плачевно, особенно на открытой местности. Тонкая твердая пыль вонзалась в кожу и забивала все щели в одежде.

Кадар поздоровался с Самуэлем и выразительно показал на темнеющее небо.

– Все в порядке, – успокоил его пустынник. – Наши люди наблюдают за бурей. Она будет здесь через пятнадцать минут. Мы успеем.

Глава экспедиции подошел к обелиску ближе. Плотно пригнанные камни были сложены в виде могильной плиты. К ней крепилась стальная табличка с выгравированной надписью. Он протер рукавом пластину и прочитал:

– «Здесь покоятся останки экипажа и пассажиров корабля «Надежда», которые хотели обрести здесь новую родину. Пусть надежда не оставит тех, кто читает эти строки».

– Здесь примерно тысяча землян, – сказал Самуэль. – Экипаж тридцать человек, остальные пассажиры. У нас есть список.

Тинкан вытащил бутылку и окропил могилу водой. После чего достал новую бутылку и поставил на плиту в специальное углубление.

– Как они погибли?

– По непонятной причине корабль сел в худшем месте планеты, – ответил Самуэль, – каньоне, занесенным песком. Несколько сот метров он беспорядочно падал, ударяясь о скалы, потом провалился глубоко в песок. Получил много повреждений, сверху его засыпало. Разгерметизация, пожар. Большая часть экипажа погибла сразу. Оставшиеся пытались разбудить пассажиров, но не было энергии. Сработал аварийный выход из гибернации, часть пассажиров проснулась. Их смерть была ужасна. Никто не мог дышать воздухом нашего Мира. Но большинство умерло в капсулах. Мы собрали их останки в отсеке гибернации.

Тинкан кивнул. Смерть от удушья не считалась в Мире Минимума почетной. Кадар смотрел на поминки безучастно.

Стоявшая рядом Лада заметила синее пятнышко у основания скалы за могилой. Повинуясь внезапному порыву, она подошла, нагнулась. Пятнышко оказалось странного вида цветком, приютившимся в расщелине скалы. Девушка потянула цветок, но он не поддавался. Она дернула сильнее и почувствовала боль: растение пробило шипом перчатку. Но зато она вытащила его целиком, вместе с корнями. Капли ее крови окрасили стебель. Лада подошла к надгробной плите и посадила цветок у ее основания. Пустынники шевельнулись, складывая руки в молитвенных жестах и встали на колени. Она услышала: «Арасуль дарит свою любовь умершим!». Самуэль нахмурился, махнул рукой, его подчиненные поднялись.

– Что это за цветок? – спросила Лада у Самуэля. – Разве в пустыне что-то растет?

– В пустыне много чего растет… – уклончиво ответил он. – Это символ любви. Влюбленные дарят такой цветок друг другу, капнув на него каплю своей крови. Но никто не дает любовь умершим. Мои люди считают тебя святой посланницей.

– Надеюсь, вы так не считаете?

– Все нуждается в проверке.

Девушка вздохнула и отошла от могилы. Кадар посмотрел на темную тучу, нависшую над головами и вернулся к экспедиции.

– Стрелки, приготовить винтовки! – приказал он. – По моей команде три залпа в воздух! На счет три! Один, два, три!

В сгущающейся темноте сверкнули вспышки выстрелов, звуки потонули в вое приближающейся бури. Передний край надвигающегося грозового фронта побелел – тучи несли снег. Редкая атмосфера Марса и отсутствие открытых водоемов вызывали большие дневные колебания температуры. Это провоцировало сильные ветры.

– Спасибо, что почтили память наших предков, – сказал Самуэль. Он покосился на стрелков, закидывающих винтовки за спину. – И то, что эти выстрелы в воздух, а не в нас.

– У нас научная экспедиция, – заметил Кадар.

– Да, однако Верховный прислал не ученых, а солдат. Завтра спустимся к кораблю. Просьба не брать с собой оружие. Это может вызвать ненужные волнения.

– Мои подчиненные беспрекословно слушаются приказов, – нахмурил брови Кадар. С надетой маской выражение его лица становилось скорее комичным, чем угрожающим.

– А мои нет, – возразил Самуэль. – И среди них есть те, чьи родственники погибли в войне с городом. Не будем их провоцировать.

– Вы обещали нам соблюдения мирных договоренностей!

– Я их подтверждаю. Но вы на нашей территории и должны подчиняться нашим законам, не забывайте этого.

Кадар скрипнул зубами, но промолчал. Повернулся к своему отряду.

– Всем по палаткам! Законопатить все дыры и не выходить наружу до моего приказа!

Экспедиция разбежалась по укрытиям. Пустынников же, казалось, надвигающаяся буря не волновала. Они отошли к скале и скрылись с глаз. Умник и Лада юркнули в свою палатку под скалой. Чипка затянул вход, проверил герметизацию и включил стационарный генератор кислорода. Снаружи завыла буря, тент палатки завибрировал под ударами песка.

– Вся наша экспедиция спряталась в вездеходах, – сказала Лада, боязливо прислушиваясь к бушующей стихии.

– Наше убежище под скалой, ветер только с одной стороны, – пояснил Умник. – А вездеходы на открытой местности. Имба рассказывал, что видел, как смерч подхватывал машины и тащил по воздуху. Так что кто в безопасности – еще тот вопрос. Не зря же обители бадавиев под землей.

Посланница поежилась, укутываясь в термоодеяло.

– В мое время все жили в городе, там было безопасно.

– Поверь, в этой палатке безопасней, чем под броней с Кадаром. Как ты помнишь, он уже нападал на меня. Что за инцидент с растением?

Лада посмотрела на ранку от шипа цветка. Она уже затянулась, и только черная кайма по краям выдавала место укола.

– Я удивлена, что вне города хоть что-то растет. В моем детстве ставили опыты, но они провалились.

– Ставили опыты горожане из праздного интереса, – ответил Умник, глядя на планшет. – А для бадавиев это вопрос выживания. Как ты думаешь, чем они питаются, кормят животных, откуда этот чай? – он кивнул на баночку заварки на столе.

– В их обителях – может быть. Но это дикорастущее растение. Хотя да, чем питаются «тушканчики», одного из которых подстрелил наш проводник? И я снова попала в легенду.

– Ты без этого не можешь. Любой твой поступок еще при жизни становится легендой. Я уверен, что кто-то из бадавиев потом расскажет типа: «Арасуль не шла по песку, а летела, не оставляя следов как ангел. И там, где она ступала на песок, распускались красные цветы». А цветок они переименуют в «Арасуль» и будут считать символом богородицы.

– Цветок синий.

– После того, как ты окропила его своей кровью, он войдет в историю, как красный.

Девушка отмахнулась.

– Они что, не верят в Двуединого?

– Верят. Но больше в духов своих предков, природы. Например, воздух в твоей бусине, – он показал на прозрачный шарик на груди девушки, – наверняка последний вздох какого-нибудь их святого. Его собирают, когда он умирают. Все бадавии носят в таких контейнерах воздух племени. Особо почетные члены – последний вздох предков. Еще более почетно носить последний вздох святого. Тебя они считают святой.

Лада заварила чай, кинула в него черный сахар. Размешала, отпила глоток.

– Значит ли это, что они будут счастливы убить меня, чтобы получить мой последний священный вздох?

Умник тоже налил чаю, подул, остужая черную жижу.

– Не знаю. Но Верховный не зря настоял на включение тебя в экспедицию. Кстати, ты не слышала, о чем говорили Кадар с Самуэлем?

Посланница нахмурилась вспоминая.

– Обрывки. Да и так понятно. Кадар под предлогом оказания чести погибшим продемонстрировал мощь своего оружия. Отцу обители это не понравилось.

– Он боится вооруженного конфликта?

Девушка кивнула.

– Я плохо чувствую пустынников, но мне кажется, они ничего не боятся. Десять молодых мужчин из одной общины, так сколько должно быть в ней людей вместе с женщинами, стариками, детьми? Не менее сотни. И таких обителей много. Если город снова начнет войну с ними, то просто распылит ресурсы в пустыне.

Чипка поежился и добавил накал плитки.

– Насколько много?

– Я чувствую горожан, как далекий шум. Пустынники «фонят» сильнее, но сколько их, не знаю. Сотни тысяч. Миллионы.

– Миллионов быть не может.

– Где-то далеко на юге совсем тихие и неразборчивые голоса.

– Кадар считает, что бадавии не боеспособны. Но пока «эти дикари», по его выражению, не показали корабль, он только бряцает оружием. Опасаться надо потом, если он решит захватить корабль.

Порыв ветра ударил по входу песком, вдавив полог внутрь. Парень сел на образовавшуюся выпуклость и продолжил:

– Как Воин и Жрец?

Лада закрыла глаза, сосредоточилась.

– Не слышу их, буря мешает. Разряды молний.

– Телепатия подвержена помехам? – удивился Умник. – На глубине сотни метров ты его слышала, а молнии мешают?

– Наверно. Но когда слушала в прошлый раз, все было в порядке. Они работали. Видимо, переснимали архив.

Чипка кивнул.

– Главное, чтобы не увлеклись. Им еще выходить, а как я слышал от тебя, путь нелегкий.

– Да, я беспокоюсь. Имба такой несдержанный порой…

Умник поправил камни в углах палатки и разгладил термоизолирующий пол, который покоробился из-за ветра. Расстелил спальный мешок.

– Ты бы его раньше видела. С твоим появлением он, можно сказать, паинькой стал.

Посланница не ответила. Достала сухпаек, открыла его, вытащила белковый концентрат. Откусила кусок, прожевала и проглотила с гримасой отвращения. Достала бутылку, запила.

Парень завернулся в спальный мешок, глядя в потолок, который прогнулся дугой из-за песка.

– Ты любишь Имбу? – вдруг спросил он.

Девушка долго молчала, закутываясь в спальный мешок.

– А это видно?

– Не видит только слепой. Не беспокойся, он тоже тебя любит.

Лада улыбнулась и прикрыла глаза. Умник прислушался к завываниям.

– Видимо, буря на всю ночь. Спим, завтра силы нам понадобятся.

Он снял линзы, положил их в контейнер и зарылся в спальник.

Проснулись они от глухих ударов по стенке палатки. Чипка поднялся и стукнулся головой об крышу, которая просела почти до пола, наполнившись песком. Он выбрался из спальника, включил свет. Единственное окошко, обращенное в сторону пустыни, наглухо затянуто пылью. Шевельнулся ворох одеял, показалась Лада.

– Что за шум? – спросила она, зевая. – Ну и духота тут!

– Кажется, нас откапывают. Надевай иг, я открываю палатку.

Умник открыл полог, в который сразу просунулся черенок лопаты. Кто-то глухо сказал через маску:

– Живы?

– Да. Сейчас вылезем.

– Поторапливайтесь, Ка Дар объявил сбор.

Девушка попыталась включить плиту, но она не работала.

– Села батарея, – пояснил Умник. – Зато всю ночь работал генератор кислорода, и мы не задохнулись. Перекусим по дороге.

Они быстро собрались и выползли наружу. За ночь палатку занесло песком под крышу, хорошо, что она выдержала. Лада тронула лопату, которую кто-то воткнул в песок у входа.

– Бури усиливаются.

– Да, климат меняется, – откликнулся парень. – Последствия терраформирования. Но город в каньоне, а Академии вообще ничего не страшно.

– Пустынники как-то выживают…

– На то они и пустынники.

В центре лагеря экспедиции, очерченного по периметру датчиками движения, стояли вездеходы. Несмотря на тросы, которыми они привязаны к крюкам в скалистом основании, буря сдвинула машины и порвала пару креплений. Тинкан командовал тремя бойцами, наводя порядок. Остальные, вооружившись лопатами, убирали песок за пределы периметра.

– Эй, поздняя парочка, – крикнул Тинкан, – присоединяйтесь к уборке.

Из штабного вездехода вышел Кадар.

– Отставить! Идите ко мне.

Лада и Умник забрались в штабной вездеход.

– Через полчаса идем к кораблю, – начал командир, присаживаясь. – Пойдет Тин Кан, инженер и вы двое, – он поймал удивленный взгляд парня и пояснил: – Будь моя воля, я послал бы только военных. Это разведка, а не научные изыскания. Но Самуэль настоял, чтобы не брали оружие. И чтобы шла Ла Да, он называет тебя «Арасуль». Чип Ка, у тебя есть камера?

Чипка вынул из рюкзака мобильный телефон, перевязанный скотчем так, что он был похож на детскую подушечку.

– Да.

– Снимай все ценное. Мне нужен подробный отчет. Но помни, что командует походом Тин Кан. Ясно?

– Так точно.

Кадар достал из-под сиденья револьвер. Даже неспециалист Чипка видел, что он кустарного производства: огромный и несуразный. Командир со скрежетом откинул барабан, проверил патроны: пять на месте, одна камора напротив бойка пустая. Протянул Умнику.

– Возьми на всякий случай.

Умник скрестил руки на груди в знаке защиты от зла.

– Уверен, что такого случая не представится. Да и не умею я им пользоваться.

Кадар посмотрел на Ладу. Она отодвинулась.

– Вы что, думаете, что они заманивают Посланницу в ловушку? Могли бы ночью перебить.

Кадар хмыкнул.

– Главная проблема гражданских – доверие. А когда те, кому вы доверяете, вдруг бьют вам в спину, вы бежите к военным за помощью.

– А главная проблема военных – вы сначала стреляете, а потом пытаетесь договориться, – парировала девушка. – Но потом уже не с кем договариваться.

Кадар вернул оружие в ящик.

– Что-то раньше я тебя не видел в Академии, а то бы быстро выбил привычку хамить старшим по званию. Речь идет о выживании, а не о свиданках двулунной ночью. Операция доверена охране Церкви не просто так. Умник, у тебя кличка подходящая, проследи за гражданкой.

Чипка нарочито строго поднял два пальца к голове.

– Так точно!

Кадар нахмурился.

– Уф… На выход!

У периметра уже стоял Самуэль с двумя проводниками – замотанными с ног до головы в черное пустынниками. Они замерли и не двигались, как скорпионы, учуяв добычу.

– Это не те, что раньше, – тихо сказал Умник.

– Вижу, – откликнулась Лада. – Точнее, слышу. Это военные или охотники.

– Ты их… слышишь?

– Чуть-чуть. Но настроены благожелательно. У них нет оружия… метательного.

– Это успокаивает, – саркастические заметил Умник.

Самуэль посмотрел на Тинкана и показал рукой в сторону лагеря.

– Вы можете возвращаться назад.

– Как это назад? Ка Дар сказал, что я…

– Мы договорились, что идет только Арасуль и двое сопровождающих: ее парень и инженер. Никаких военных.

Тинкан потоптался и пошел назад. Лада, Умник и инженер вышли за периметр. Один проводник пошел вперед, второй отстал, замыкая группу.

– Чип Ка не мой парень, – заметила девушка.

– Мы знаем, – ответил Самуэль. – у Спасителя будет другой отец.

– Какой отец? У какого «спасителя»?

– Об этом еще рано говорить, – отрезал Самуэль.

– Спасибо, что не взяли оружия, – бросила Лада, переходя на быстрый шаг.

– «Арасуль видит сердцем, а не глазами», – вдруг нараспев произнес проводник впереди. – «Никто не укроет от нее злых помыслов».

– Цитата из «Черной книги», – пояснил Самуэль. – Только не спрашивай меня, что это за книга и чья цитата. Всему свое время.

Они пересекли дорогу и углубились в скальные нагромождения. Между камнями петляла узкая тропинка, еле заметная в рассветной мгле. Лада чувствовала, что за ними наблюдают, но никого не видела. Как будто зрители под землей или в воздухе.

– Тут недалеко, да? – спросила она. – Но вы ведете нас окружным путем?

Проводник процитировал:

– «Арасуль увидит все ваши уловки».

– Хватит цитат, Конан, – прикрикнул на него Самуэль. – Да, тут недалеко. Ваш лагерь стоит как раз над кораблем. Но там скала, а мы прорыли ход в реголите.

– В песке? – переспросил инженер. – Он же обвалится.

– Мы его укрепили. Кстати, пришли.

Обогнув обломок скалы, отряд оказался перед входом в пещеру явно искусственного происхождения: круглое отверстие, за которым виднелась утоптанная дорожка. Стены и пол черного цвета, в отличие от окружающих бурых пород. Инженер потрогал черные прожилки в стене.

– Чем укреплено? Арматура? Цемент?

– Гифы черного гриба.

Инженер цокнул языком.

– Потрясающая технология!

– Это не технология. Это жизнь. Спускаемся.

Вход вел вниз, затейливо изгибаясь, чувствовалась работа природы. Стены пещеры как будто колыхались. Лада вздрогнула, когда свисающий с потолка черный отросток коснулся ее руки. Самуэль обернулся и оттолкнул стебель.

– Не давай ему касаться, потом не оторвешь.

– Он как будто хотел стать другом, – стала оправдываться девушка.

– Ну да, только потом присосется и ты станешь едой.

Проводник включил фонарь. Инженер шарахнулся в сторону от очередного отростка. Сзади раздался смех проводника.

– Я не знала, что здесь так много жизни, – сказала Лада.

– «Арасуль увидит жизнь везде», – процитировал проводник спереди.

– Конан, просто веди нас вперед, – прервал его Самуэль. – Проповеди оставь для собраний обители.

– Его зовут «Ко Нан»?

– Нет. Просто «Конан». Это его общее имя.

– А фамилия?

– Ее нет. Есть еще тайное имя. Оно известно только его родителям и тем, кому он доверит. Для Арасуль ты слишком мало знаешь о нас, – Самуэль многозначительно посмотрел на Конана.

Тот пожал плечами и сказал:

– «Дай мне знание, чтобы я мог управлять Твоим великим народом».

Самуэль вздохнул.

– Кажется, мне достался самый болтливый проводник.

Ход закончился вертикальным колодцем. Из его стенок торчали разноразмерные черные выступы, созданные, видимо, тем же черным грибом.

– Метров пятьдесят, – пояснил Самуэль. – Заканчивается разломом в обшивке.

– Радиоактивности нет? – спросил инженер.

– Нет. Но мы не забирались к двигателям из-за повреждений.

Сразу несколько отростков потянулись к девушке. Она махнула рукой:

– Отстаньте!

Отростки отпрянули, прижавшись к стене.

– «Все живое будет слушаться ее», – процитировал Конан.

Самуэль хмыкнул, передал фонарь Умнику и стал опускаться в лаз. Следом последовали остальные. Выступы были твердыми, но бугристыми и склизкими. Небольшая ширина лаза давала возможность опереться спиной о стену и передохнуть. Лада погладила стенку, и черные отростки создали подобие стула, прикрепленного к стенке. Она села, вынула бутылку, выпила. Скрутила бутылку с остатками воды и положила на сиденье. Оно тут же зашевелилось черными отростками и исчезло вместе с бутылкой. Конан сверху процитировал: «Назначь меня управлять хранилищами земли, ибо я – знающий хранитель».

Внизу раздался звон металла: Самуэль спрыгнул на обшивку корабля. Лаз расширился настолько, что вся группа уместилась на дне. «Полом» служила внешняя обшивка корабля из титанового сплава. Прямо под ними находился пролом, прикрытый куском пластика. Проводник поддел его и посветил вниз.

– Добро пожаловать на борт! – криво пошутил Самуэль.

– Наконец-то я увижу легендарный корабль! – воскликнул инженер.

– Скорее братскую могилу, – глухо отозвался бадавий.

Группа включила налобные фонари. В прыгающем свете появилось овальное помещение, заставленное столами и стульями. Кухонная плита, большая микроволновая печь, металлические шкафы. На столе остатки еды, в посудомойке – грязная посуда. Характер беспорядка говорил о том, что пол и потолок в этом помещении неоднократно менялись местами.

– Кают-компания для экипажа, – пояснил инженер. – В полете ей пользовались, – он потрогал нагар на плите.

– Да, – подтвердил Самуэль. – Этот лаз удачный, по нему можно добраться до рулевой рубки.

– А что, вы рыли другие лазы? – поинтересовался Умник.

– Да, много. Упирались в обшивку. Мы не хотели ее ломать. Потом выяснилось, что корабль получил несколько трещин при падении, и ничего ломать не пришлось.

Отряд вышел из кухни и направился по цилиндрическому коридору в рубку. Как и во всех помещений с искусственной гравитацией, металлический пол был намагничен. Однако обуви на магнитной подошве не было, – видимо в момент посадки корабль прекратил вращение вокруг своей оси. Это говорило о том, что посадка была контролируемой. Во всяком случае, в начале.

В коридоре не было следов разрушения, пыли или плесени. Однако аварийные ящики на стенах были открыты, некоторые взломаны и пусты. Двери в служебные помещения вообще отсутствовали, петли были вырваны, как будто их не открывали, а взрывали. Проследив взгляд инженера, Самуэль пояснил:

– Мы ничего не трогали. Это экипаж боролся за жизнь корабля, но больше за свою. Но недолго. В служебных помещениях им были нужны баллоны с кислородом. Двери электронные, без электричества заклинило. Вот они и выломали.

Инженер осмотрел баллоны в кладовке.

– Они встроены в систему вентиляции. Часть сломана. А где экипаж?

– Часть останков мы нашли в коридорах, но больше всего – в камере гибернации, – ответил Самуэль. – Они пытались разбудить пассажиров.

– Настолько я знаю, камеры гибернации – самое защищенное место корабля, – сказал инженер. – Так сделано для выживания пассажиров на случай аварии, но главным образом от радиации в полете. Полметра свинца плюс несколько метров воды.

– Вода вытекла при аварии, закоротив оборудование, а свинцовые плиты оторвались и раздавили людей. Не слишком хорошее решение.

Умник сделал несколько снимков. Инженер посмотрел на бумажный план, потом заглянул в планшет парня и сказал:

– Неверное решение. Сначала надо обеспечить свое выживание. Зачем будить людей на смерть?

Самуэль обогнул погнутую потолочную балку, из-под которой торчали обрывки проводов и привязал их к балке.

– Им не хватало людей. Корабль получил много повреждений, кругом вода, воздух стремительно уходил, а у них только маски на полчаса, – он кивнул на ящики в стенах. Такая авария не предусмотрена конструкторами.

Инженер и Чипка сверили картинки на плане и пришли к одному и тому же выводу, который озвучил Умник:

– Это какой-то другой корабль. Не совпадает со схемами.

– Инопланетяне? – буркнул Самуэль. – Земляне торопились убраться со своей планеты на чем угодно. В спешке собрали на орбите пепелац из того, что подвернулось под руку и приладили к нему термоядерный движок.

– Экипажа мало для управления такой махиной, – сказал инженер. – Корабль не сбалансирован, его нельзя сажать на планету. Это как попытаться человеку присесть, держа в одной руке холодильник, а в другой – кондиционер.

– Образное сравнение, – кивнул Самуэль. – Мы тоже так думаем, хотя инженеров у нас мало. Но зато хорошо разбираемся в поведении людей в случае смертельной опасности. Экипаж боролся самоотверженно.

– Налепили на ракету как попало жилые и грузовые модули, – продолжил инженер, – удивительно, как вообще долетели.

– У них не было выхода, судя по бортовому журналу. Часть модулей при посадке отвалилась и провалилась глубже, мы их не нашли.

Инженер достал из сумки молоточек, постучал по стене.

– Газонепроницаемых переборок нет. Корпус тонкий, не обеспечивает защиту от радиации. Не вижу аварийных воздухопроводов.

Коридор перегородила перекошенная балка. Под ней стояли домкраты явно марсианского изготовления, из полиметалла. Инженер с сомнением осмотрел хлипкую конструкцию.

– Мы расчистили проходы только в рубку, камеры гибернации и грузовой отсек, – пояснил Самуэль. – Укрепили, чем придется.

– То есть корабль вам не нужен? – спросил Умник.

– Нужен реактор. Но мы не сможем его запустить.

– Понятно.

– Можете все тут разобрать. Единственная договоренность – все найденное оружие должно быть уничтожено.

Люк в рубку не был задраен. Хотя стены остались целыми, в помещении царил беспорядок: брошенные баллоны с кислородом, консервы, оборудование. Везде валялись инструменты – молотки, отвертки, кусачки. Большинство приборов варварски раскурочено. Джойстики управления вырваны. По приборной доске, похоже, били молотком. Инженер вытащил из рюкзака прожектор, закрепил на стене и осмотрел оборудование рубки.

– Они что-то хотели срочно собрать.

– Радиостанцию, – пояснил Самуэль. – Хотели подать сигнал бедствия в город. Мы нашли провод, который они вывели наружу. Но им не хватило времени. Но если бы успели, город не ответил, так?

– Не знаю, – Умник развел руками. – Не нам судить предков.

Самуэль сделал знак левой рукой, который можно было интерпретировать как «Без Бога в голове».

– Отсек гибернации вы сможете осмотреть позже. Там ничего интересного, одна разруха. Сейчас важнее груз, точнее – реактор, так?

– Да, – подтвердил инженер, – без него корабль никому не нужен.

– А двигатель? – спросил Умник, осматривая компьютер корабля.

– Он специализированный, из него нельзя получать энергию. Вы должны это знать.

– Я хотел пояснить это Самуэлю, – он с сожалением оторвался от пультов управления кораблем. Вряд ли здесь что-то работало, но запчастей можно собрать много.

– Я знаю, – откликнулся Самуэль. – Кроме того, двигатель радиоактивный, так?

– Не слишком, – ответил инженер. – Они летели несколько месяцев. И прошло тридцать с лишним лет, как корабль погребен. Остаточная радиоактивность минимальна. Но пользы от него на планете никакой. Реактор двигателя не предназначен для получения энергии, наоборот, он ее расходует для создания реактивной струи.

Конан сделал знак второму проводнику, и они открыли служебный вход. Коридор за дверью оказался узкий, но чистый и неповрежденный. Почти сразу лифт и дублирующая его винтовая лестница.

– Если вы хотите вытащить груз, вам придется наладить лифт, – сказал Самуэль. – Его перекосило при посадке. Пока же используем лестницу. Мы ее укрепили.

Группа спустилась по лестнице. Местами ступеньки заменили кусками пластика, скрепленного проволокой. Очевидно, что чинили ее пустынники. Дверь в грузовой отсек сняли с петель и прислонили к стене.

– Это сделали мы, – пояснил Самуэль, – нужно было разобраться, что где лежит.

Первый грузовой отсек оказался в полной сохранности, экипаж сюда не добрался. Умник еще раз удивился конструкции корабля, благодаря которой багаж сохранился лучше, чем люди. Видимо, для землян ценность вещей была выше, чем людей. Большая часть груза была упакована в пластиковые контейнеры с горизонтальными отверстиями снизу для электрокаров. Инженер посветил на один из них, Умник сверился с базой:

– Бытовуха. Пылесосы, посудомойки, стиральные машины.

На другой стороне под жесткими тканевыми пологами угадывались очертания техники. Умник подошел к самому низкому, отсканировал код.

– Электрическая автомашина, шоссейный вариант, полная комплектация. Интересно, где они собирались на Марсе на ней гонять.

– Но батареи можно вытащить, – заметил инженер.

– Бессмысленно. Они устаревшие, малой емкости и давно вышли из строя, – он отсканировал следующий код. – Антикварная мебель. Точно банда идиотов летела.

– Они летели в обустроенную колонию, – Лада впервые подала голос. – И собирались жить здесь как цивилизованные люди. Что ты имеешь против искусства?

– Здесь есть инструменты, машины, запчасти, строительные материалы, компьютеры, много чего еще, – сказал Самуэль. – Инвентаризацию проведете после. Мы ничего не трогали, нам эти вещи не нужны.

– А где Процессор Кислорода? – спросил инженер.

– Занимает весь третий отсек. Всего отсеков восемь. В этом вещи пассажиров. Во втором – промышленное оборудование, металлы, пластик. Он справа. Реактор далее. Есть еще оружие.

– Оружие? – переспросил инженер.

– Да. Боевые машины пехоты, артиллерия, минометы, дроны, боеприпасы. В самом конце. Отсек не поврежден и заблокирован дверьми с кодами. Электричества нет, только ломать или взрывать. При этом есть вероятность, что сдетонирует оружие, или хуже, роботы начнут обороняться. Мы не стали рисковать.

– Почему вы думаете, что там есть роботы? – спросил инженер.

– Есть опись груза с предупреждающими пометками.

– Получается, они в самом деле собирались воевать с колонией? – спросил Умник.

– Не знаю. Машины можете забрать, но все оружие должны деактивировать. Его мало. Возможно, остальное в отсеках, которые отвалились при посадке. Их сложно откопать.

Вход в следующий отсек был перекрыт покореженной дверью, но под нее подставили домкрат, образовав щель, достаточную для протискивания человека.

– Приношу извинения, – пробормотал Самуэль, проскальзывая в щель. – Мы не смогли запустить электрические приводы, пришлось импровизировать.

Отряд прополз по полу в следующий отсек. Инженер включил прожектор. Все помещение было плотно заставлено деревянными и пластиковыми контейнерами. Часть оборудования пылилась в ткани. В центре возвышался термоядерный реактор – огромный сплюснутый металлический шар. Умник наугад отсканировал один код, другой.

– В базе их нет.

– Конечно, – согласился инженер, – в нашей истории не меняли Процессор Кислорода, только чинили. Я не уверен, что нам удастся его запустить.

Умник сфотографировал одну коробку, другую, остановился у криогенных баков.

– Квантовый компьютер, сердце реактора. Сможем его запустить, далее он подскажет.

– У нашего ПК такой же?

– Наверняка.

– Не знал…

– Я тоже. Это догадки. Но, судя по этому баку, – он хлопнул ладонью по криостату в человеческий рост, – обоснованные. Зачем обычному компьютеру жидкий газ?

– Делайте нужные фото и уходим, – заключил Самуэль. – Ваших игов хватит еще надолго, но мы не можем дышать таким обедненным воздухом. Главное, вы убедились, что реактор есть и он не повредился при посадке. Доложите начальству, ждем основную экспедицию, чтобы его вытащить. Все работы только под нашим контролем, как и договаривались.

Отряд развернулся в обратный путь.

Глава 4. Обитель Посланницы

– То есть оружие вы не видели? – спросил Кадар, посадив Ладу и Умника на сиденья внутри штабного вездехода.

В водительском кресле сидел инженер и калибровал внешние датчики. Рядом Тинкан настраивал рацию.

– Командир, вы же видели все мои фото. Мы не дошли до отсека с оружием. Но Самуэль сказал, что он есть, но блокирован. Зачем ему лгать?

Кадар оглянулся на Тинкана, который, надев плотные наушники, пытался соединиться с городом.

– Может, это ловушка, они проверяют нас.

– Судя по лазам, что они сделали, они знают о месте крушения корабля давно, вероятней всего, с самой аварии. За это время они могли вынести все оружие или его уничтожить. Но оно их не интересует.

Кадар сунул руку в карман кителя, снял с предохранителя пистолет, и, не вытаскивая его, взвел курок. Отпустил курок, поставил на предохранитель. И так несколько раз.

– Ни я, ни ты, ни Ла Да, даже Верховный не знает логику этих проклятых бадавиев. Что, если они хотят усыпить нашу бдительность, дождаться, пока бригада достанет реактор и оружие, и захватить трофеи? Сами они не могли это сделать, кишка тонка. Их всего сотня-другая, еле кротовую нору прорыли. Получив оружие и реактор, они смогут диктовать нам условия.

Умник пожал плечами.

– Почему вы думаете, что бадавии собираются захватить город? Им и здесь прекрасно живется.

Кадар сжал кулаки и вперился в собеседника.

– Потому что, когда ты еще пачкал пеленки, я уже воевал с ними. В пустыне они выживают, а в городе собираются править как хозяева, заставив горожан работать на них.

Умник не выдержал взгляд и отвел глаза.

– Я читал историю «Пустынных войн». Написана, кстати офицером Церкви. Причина конфликта такая же, как и в свое время с Землей: независимость. Церковь считала их такими же гражданами, как и всех остальных, и требовала платить налоги, подчиняться законам, покупать товары по твердым ценам и прочее. Пустынники же считали, что они не пользуются ресурсами города, а поэтому и не должны платить налоги. А торговля должна быть свободной, по рыночным ценам. Церковь разорила несколько обителей бадавиев, они огрызнулись. На этом все и затихло.

Кадар усмехнулся, видя, что собеседник избегает смотреть ему в глаза.

– Вот поэтому вас, вшивых интеллигентов, и не допускают к руководству Церковью. У нас с бадавиями принципиальное разногласие: как жить на этой планете. Мы хотим жить как люди: в нормальных домах с воздухом, водой, едой, иметь работу, растить детей. А они хотят всех загнать в пустыню, потому что это «экологично». То есть стать грязными черными крысами, как они. Я не хочу становиться мутантом, я хочу остаться человеком. И мира не получится, потому что планета одна. Рано или поздно мы столкнемся в войне за ресурсы.

– Мне Самуэль и его проводники не показались мутантами, – заметила Лада.

– Ага, живут без кислорода, разговаривают с грибами, прячутся по норам и ждут Апокалипсиса – ты такой судьбы хочешь для своих детей?

Умник промолчал, наблюдая, как Кадар щелкает предохранителем в кармане.

– Хорошо, что командую здесь я. Эти дикари признают только силу. Кроме ножичков и самострелов у них ничего нет, огнестрельным оружием пользоваться не умеют, иначе бы давно бы вытащили его наружу и напали на нас.

– Его не вытащишь, – возразил инженер, – лаз очень узкий и там везде грибы… живые.

Кадар приподнял резиновую крышку бойницы и сплюнул за борт. Часть слюны попала на борт, и Умник увидел, что она черная.

– Детские пугалки. Я пошлю туда группу стрелков, пусть принесут, что найдут. Но и без них хватит боеприпасов, чтобы показать дикарям, кто тут хозяин.

Он достал из кармана маленькую фляжку, отпил. Затем повернулся к Тинкану.

– Радист, что там?

– Аэростат не отвечает, видимо, буря унесла. А без ретранслятора не добить до города. Мы сейчас в скалистой низине.

– А где можно связаться?

Тинкан пальцами уменьшил масштаб карты на дисплее приборной доске вездехода, ткнул в сторону города.

– В месте обвала, там самая высокая точка.

– Отряди туда один вездеход с двумя стрелками. Пусть передадут в штаб, что я захватил корабль и держу оборону. Нужны все подкрепления, что найдут.

– Майор, вы уверены, что хотите начать войну? – удивился Умник.

Кадар повернулся к ним, махнул рукой.

– Да, и очисти штаб от гражданских. Время переговоров закончилось.

Тинкан встал, отстегнул винтовку от борта вездехода и показал стволом на дверь. Лада, Умник и инженер вышли. Стрелок проводил их до палаток и сказал:

– Извините, ребята, но приказ есть приказ. Не высовывайтесь и все будет в порядке.

– Похоже, скоро будет заварушка, – обреченно заключил Умник, присаживаясь на свернутое одеяло.

– Я боюсь, что в этой неразберихе они повредят корабль, – сказала Лада, вскрывая упаковку сухофруктов.

– Он глубоко. Хотя Кадар – тот еще фрукт, – заметил Умник, беря у девушки высушенное яблоко. – Но думаю, что пустынники его пережуют и выплюнут, – он кинул яблоко в рот, разжевал и выплюнул огрызок.

Кадар собрал совещание в штабном вездеходе. В него вместились все военные: девять стрелков и два офицера.

– Тин Кан отнес дикарям ультиматум: мы объявяем корабль собственностью Церкви. Они должны очистить нашу дислокацию в радиусе километра. Во всех, кто подойдет ближе, стреляем на поражение. Их не больше десятка, они не рискнут. Но все равно надо укрепить лагерь и занять оборону. По периметру расставьте камни так, чтобы никто не мог через них перелезть. С одной стороны нас прикрывает скала, с другой осыпь, поэтому ставим камни только здесь и здесь, – он ткнул в карту. – В заграждении оставить легко закрываемые проходы и хорошо их пристрелять.

– Боевая задача? – спросил Тинкан.

Кадар молодцевато выпрямился, взялся пальцами за портупею с двумя пистолетами.

– Продержаться до подхода основных сил. Я послал за подмогой. Скоро нас будет много.

На приборной доске запищала рация. Кадар нажал тангенту.

– База, прием.

– Говорит вышка. Вижу бадавия с белым флагом, идет к периметру.

– Вышка, взять на прицел, ничего не предпринимать. Сейчас приду. Прикрывайте меня. Конец связи.

Кадар положил тангенту, повернулся.

– Ну вот, дикари струхнули, приползли с белым флагом. Оставляю за старшего Тин Кана.

Кадар накинул плащ, вылез из вездехода и отправился к периметру. Там его ждал Самуэль. Пустынник снял маску и сказал:

– Вы решили нарушить наши договоренности и захватить корабль. Можете его брать, но оружие придется уничтожить.

Кадар тоже снял маску. Пусть бадавий не думает, что они не могут выжить здесь без ИГК. Привезенных ресурсов им хватит на месяц обороны.

– Мы не захватываем корабль, а возвращаем свою собственность И сами решим, как ей распорядиться. Ваша помощь не требуется.

Самуэль не проявил никаких эмоций. Как будто все шло по его плану.

– Хорошо. Я выслушал ваши условия. Теперь выслушайте мои. Вы немедленно возвращаетесь в город, и дальнейшие переговоры я буду вести только с Верховным.

Кадар поморщился от наглости бадавия.

– А если он откажется?

– Я сам к нему загляну.

– К Верховному? Вот так просто загляните? – усмехнулся Кадар.

– Я уже был у него, и Верховный показался мне здравомыслящим вождем. В отличие от вас.

– А если мы не уедем? – нагло улыбнулся Кадар.

Неожиданно прямо под ногой Самуэля вылез черный росток с бутоном на конце. Пустынник сорвал бутон, откусил верхнюю часть, прожевал. Кинул остатки на землю и придавил сапогом. Растение исчезло, как будто его не было.

– Тогда мы заставим вас это сделать. Но при этом могут пострадать ваши люди, так что подумайте.

Почувствовав, что противник отступает, Кадар решил его додавить.

– А, вот так? Я был уверен, что ваш «мир» – сплошная туфта. Обещаю, если вы нападете, ваши люди растеряют свои ресурсы, включая жизнь.

– Я вас услышал. Жаль, люди Церкви мне казались разумными. Аккуратней с оружием, можете пораниться.

Кадар плюнул на землю. Хотел на сапог противника, но ветер отнес слюну в сторону. Все равно, плевок в человека в Мире Минимума – тяжкое оскорбление. Самуэль не прореагировал, только чуть заметно усмехнулся. Или Кадару так показалось, потому что проклятые бадавии словно сделаны из проволоки. Не сдержавшись, он перешел на мат:

– Да иди ты!

Не отвечая, Самуэль опустил капюшон и исчез за камнем. Кадар вернулся к вездеходу, на ходу отдавая приказы:

– Всем занять оборону! Бадавии объявили нам войну! Стрелять по всему, что движется!

Стрелки заняли позиции в окопах за камнями внутри лагеря, вездеходы подняли пулеметы. Несколько бойцов прибили к земле колышки и растянули кольца «путанки». Солнце клонилось к горизонту, тянул слабый ветерок, неся с собой вездесущую красную пыль. На вышке в центре лагеря загорелся прожектор, высвечивая периметр. Кадар поставил пулемет на сошки, перекинул ленту, передернул затвор.

– Хорошо, что Дин Мод не пожалел оружия из старых запасов, – сказал он, поправляя прицельную планку. – Спорю на ящик выпивки, что скошу весь отряд дикарей одной очередью.

Тинкан занял позицию рядом с ним с новодельной штурмовой винтовкой. Вытащил пачку патронов, осмотрел пули, вздохнул.

– В прошлой войне все приличное оружие сгинуло, – сказал он. Зарядил магазин, поставил на одиночный огонь. – В следующей войне придется воевать дубинками.

– Если добудем реактор, в следующей войне у нас будет атомная бомба, – загоготал Кадар. – Тогда мы выжжем эту проклятую пустыню вместе с дикарями и их грибами.

Тинкан отложил винтовку, достал саперную лопатку и стал углублять окоп. Хотя у бадавиев не было огнестрельного оружия, военные навыки брали свое. Вдруг сзади раздался крик. Кадар обернулся, но не увидел стрелка, который прикрывал его спину. Впереди раздались еще крики, послышались беспорядочные выстрелы. Кадар схватил рацию:

– Красный один! Докладывайте, что происходит!

– За периметром чисто!

– Что происходит в лагере, черт возьми?!

– Никого не вижу. Командир, сзади!

Кадар резко развернулся, выхватывая нож из нагрудного кармана. Снизу мелькнула черная тень. Ногу пронзила острая боль, он упал. В падении сгруппировался, выхватил пистолет, выстрелил наугад назад. Перекатился, спрятался за камень. Осмотрел рану – удар ножом навылет в районе голени. Метили, видимо, в сухожилие, только быстрая реакция спасла его. Тинкан куда-то исчез. Он схватил рацию.

– Красный один! Красный два! Докладывайте обстановку!

– Нападение внутри лагеря! Бадавии лезут из-под земли!

– Приказываю перевести огонь внутрь периметра!

Лязгнула пулеметная башня вездехода, разворачиваясь. Грохнула короткая очередь и захлебнулась, видимо, заклинило. Пули взвизгнули рядом, рикошетируя от камней. Кадар вспомнил предупреждение Самуэля о том, что они могут пораниться своим же оружием. Он нажал тангенту:

– Красный один, красный два! Прекратить огонь! Стрелять только прицельно личным оружием из бойниц!

Из рации посыпались разрозненные панические сообщения:

– Я их не вижу! Они под броней! Один сверху, что-то льет на приборы. Я ослеп! Башню заклинило!

Второй вездеход взревел мотором и рванулся на периметр. Видимо, его тоже ослепили, потому что он налетел на камни и заглох. Попытался сдать задом, но двигатель не заводился – пустынники вывели его из строя.

Кадар быстро перевязал рану и ползком вернулся на свою позицию. Это оказалось не так просто из-за колец проволоки на земле. «Вместо ограничения мобильности врага мы потеряли свою, – подумал он. – Но как эти проклятые дикари проникли в лагерь незамеченными? Почему не сработали датчики?».

Он выглянул из-за камней и перекатился влево. Что ж, их застали врасплох, но теперь он знает, откуда ждать врага. Кадар сложил сошки и прицелился из пулемета прямо перед собой. Дождавшись фонтанчика пыли, нажал на курок. Короткая очередь, кто-то упал. Что ж, дикари, вы смертны. Конечно, гранаты были бы лучше, но и пули хороши против ножей. А вот еще. Они что, прямо из-под земли появляются?! Он дал очередь. Справа его поддержал Тинкан. «Нужны мины, – подумал он, – чертовы дикари дали нам лагерь, под которым заранее насверлили дырок».

Следующий фонтанчик Кадар проморгал. Справа блеснул металл, и его правую руку обожгло болью. Кадар упал влево, кувыркнулся, наугад выстрелил с левой руки. Тут же обожгло и эту руку. Он выронил оружие, скосил взгляд. Болты самострелов! Стреляют не на поражение, это их ошибка. Он попытался вытащить болты, но они не поддавались, видимо, зазубрены. Еще чем-то смазаны, потому что руки онемели. Превозмогая боль, схватил рацию.

– Кто есть на связи? Отвечайте!

Из динамика раздался незнакомый голос:

– Ка Дар, пора сдаваться. Все твои люди выведены из строя. Ты под прицелом.

– Кто это?!

– Самуэль. Бросай оружие и выходи, подняв руки.

Кадар скрипнул зубами. Вытащил бинокль из сумки, плечом приставил к глазам – руки все больше холодели. Вездеходы залиты какой-то черной дрянью, один провалился в яму. Бадавии связывают его людей. Никто не стреляет. Он выругался. Их поимели. Кто-то их предал. Нельзя было доверять Умнику и его бабе. Верховный его подставил.

– А если не выйду? – крикнул он.

– Стрелы отравлены, тебе осталось жить минуты. А я буду договариваться с твоим замом, Тин Каном. Он согласен на наши условия.

Кадар сплюнул. Лучшее отделение мотопехоты Церкви за несколько минут уложено дикарями с ножами и самострелами! Он демонстративно выкинул пистолет и поднялся.

– Я сдаюсь. Только руки поднять не могу.

В центре лагеря в свете прожекторов стояло несколько десятков бадавиев, все вооружены самострелами. Его связанные люди сидят на песке. Кто там рядом? Санитары? Из-за периметра послышалось урчание мотора. Показался вездеход, который он послал на подмогу. На броне сидели три пустынника.

К нему подошел Самуэль.

– Твоего курьера я перехватил, потому что ты дал ему неверное послание. Верное будет такое: «При попытке развязать войну нас захватили пустынники. Требуют для переговоров Верховного, иначе реактор мы не получим». Тин Кан уже зашифровал депешу. Ты теперь не командир.

Кадар промолчал. Самуэль кивнул своему подчиненному. Тот снял с плеча сумку, подошел к Кадару, на ходу вынимая шприц.

– Я введу вам противоядие, иначе вы умрете.

Кадар кивнул. «Попал в дерьмо – не трепыхайся, – так говорил Дин Мод. – Но ни одна битва не проиграна, пока ты жив». Приедет Верховный, тогда и поговорим.

Самуэль подошел к палатке Лады, откинул полог.

– Арасуль, вы не пострадали?

– А могла бы? – спросила Лада, выбираясь наружу.

Пустынник развел руками.

– Да, бойцы Кадара открыли беспорядочную стрельбу. Задели моего бойца и троих своих. Я предупреждал.

Она осмотрела поле боя. Одни черные фигуры пустынников. Сомнений в том, кто победил, не оставалось.

– Что теперь будет?

Самуэль махнул рукой, отдавая какие-то приказы подчиненным кодом. Черные фигуры исчезли, но было понятно, что они рядом.

– Ничего нового. Переговоры на тех же условиях. Но я пришел, чтобы поговорить о твоем будущем, Арасуль.

– Моем? – удивилась девушка.

– Да. Если не возражаешь, продолжим в моей обители.

Девушка в недоумении осмотрелась по сторонам.

– А где она?

– Везде.

– Можно мне собраться?

– Не обязательно, мы недалеко, скоро вернешься.

Лада накинула плащ и взяла рюкзак. Чипку предупреждать не было необходимости – он все слышал.

Они вышли наружу. Самуэль махнул рукой. Песок перед ним осыпался, образовав яму. Он прыгнул в нее, Лада следом. Края провала сомкнулись над их головами.

Внутри песок отсутствовал. Были знакомые черные гифы гриба с шевелящимися присосками и зеленые прожилки какого-то светящегося растения. Проход расширялся прямо перед ними, оплетенный черными и зелеными нитями.

– Когда-нибудь вы научите меня этому фокусу?

– Ты уже это умеешь, Арасуль. В тебе течет кровь наших общих предков. Жизнь тянется к жизни.

Проход вел вниз. Лада почувствовала увеличение кислорода и сняла маску.

– Конан нашел бы подходящую цитату, – улыбнулся Самуэль. – Типа: «Арасуль увидит все, даже воздух не скроется от ее взора». Но осторожно, воздух наших обителей насыщен спорами грибов и пыльцой растений. Тот, кто не умеет управлять ими, может погибнуть.

Девушка поморщилась.

– Надеюсь, они не прорастут в моих легких.

– Может, и прорастут, – серьезно ответил проводник.

– А, вот как вы выживаете без кислорода.

– Да, мы живем в симбиозе с растениями.

Они вышли в просторный зал с невысокими потолками. Стены его были покрыты черным грибом, а пол – травой, среди которой мелькали какие-то мелкие животные. Около одной стены стояло нечто, напоминающее этажерку из сплетенных ветвей. На полках – корзины, заполненные темно-желтыми плодами. Воздух был насыщен ароматами плодов.

– Добро пожаловать домой, Арасуль.

Голос прозвучал ясно, как будто тот, кто его произнес, стоял рядом. Лада оглянулась по сторонам, но никого не увидела.

– Подойди ближе, если хочешь меня увидеть.

Арасуль подошла к хранилищу урожая и увидела женщину в темно-красном длинном платье и сапожках, которая собирала желтые плоды с колючих вьющихся растений. Волосы у нее были черные и длинные, схваченные сзади красной заколкой.

– Здравствуйте, – сказала Лада. – Вы кто?

– Поприветствуй меня так, как полагается Матери, – не открывая рта, ответила женщина.

Арасуль замерла и прислушалась. Тишина в пещере оказалась обманчива: отовсюду доносился тихий шелест. Жизнь здесь кипела ключом. Растения, насекомые, животные. А дальше, за стеной – гул толпы. Она даже различала отдельные фразы. Сосредоточившись, девушка мысленно ответила:

– Я Ла Да, которую вы называете «Арасуль». Рада встрече.

Передавать мысли оказалось намного трудней, чем получать. В голове зашумело, в висках забился пульс.

– Я Лита, Мать обители Посланницы. Я тебя знаю. Ты одна из нас.

– Можно голосом? – взмолилась девушка. – До сих пор я ни с кем мысленно не разговаривала, это трудно.

Лита сложила плоды в корзину, выпрямилась. Теперь Лада смогла рассмотреть ее лучше. Морщинистые руки выдавали солидный возраст, но лицо еще молодое. Платье много раз стиранное, но еще не потерявшее цвет, перетянуто черным поясом с золотистой пряжкой. В руке женщина держала мачете. Мать вытерла пот подолом платья, положила нож на этажерку, взяла корзину.

– Бери корзину, пойдем к твоему народу. Ты же его слышишь?

Арасуль прикрыла глаза, прислушиваясь.

– Да. И их намного больше, чем я думала.

Лита подняла глаза вверх.

– А слышишь ли ты далекий гул?

– Да.

– Это другие обители.

– Вас так много?

Женщина улыбнулась.

– Нас много, помноженное на много. В этом счастье матерей.

Лада взяла корзину, неловко пристроила на плече. Самуэль подхватил две, как и Лита. Они пошли вглубь пещеры. Ход расширялся и светлел. Через несколько минут они оказались в просторном освещенном зале. Без особого порядка его занимали разнокалиберные плетеные дома. Крыш у жилищ не было, ветки или лианы переплетались вверху, образуя подобие купола. Между домами вились тропинки, по которым передвигались повозки, ходили люди, бегали дети. На траве резвились какие-то животные. Кроме прохода, из которого они пришли, в деревню вели и другие. Они то появлялись, то исчезали. Ландшафт тоже менялся: появлялись холмики, то вдруг выгибалась стена. В этом месте все дышало жизнью. Увидев Мать Литу с гостями, взрослые жители остановились и посмотрели в ее сторону, а дети побежали навстречу. Однако, заметив Ладу, остановились в недоумении.

– Я ваша гостья, не бойтесь, – мысленно передала девушка.

Однако дети побежали назад, к взрослым.

– Ты первая из чужого мира, которая может разговаривать с нами, – передала Лита. – Люди не понимают наши слова, только эмоции. Но ты наша и скоро они к этому привыкнут.

Они поставили корзины около дома, на лужайке. Две девушки в коротких платьицах подхватили их и понесли вглубь. Еще одна девушка принесла пластиковую бутылку и полотенце. Лита вымыла руки и протянула воду Ладе.

– У нас вода слишком ценна, чтобы ей мыться, – ответила та.

– А у нас нет, потому что мы ее отдаем, и она возвращается. Мойся, сейчас будем ужинать.

Лада сняла плащ, вылила воду на руки. Она пахла цветами, как духи, но казалась чистой.

Посланница и Самуэль умылись и вошли в дом. Он выглядел странно: стены гладкие и слегка закопченные. Никаких перегородок или комнат. Мебель из плетеных веток. Электрическая плита. Металлические двухъярусные кровати. Стулья и столы из пластика, шкафы из дерева, а диван непонятно из какого материала. Цивилизация в виде ИГК, электрического света, электронного экрана, странно сочеталась с натуральными материалами.

Лита включила плиту, поставила сковороду, капнула масла из бутыли. Вытащила из шкафа банку, кинула на сковороду куски еды. Что это съедобное, Лада поняла по запаху, распространившемуся по дому.

– Давно не ела домашнего, – улыбнулась гостья.

– Может, и ела, – откликнулась Лита, раскладывая еду по тарелкам. – Большая часть пищи в городе нашего производства. Теплицы у вас не работают, скот давно съели, а на искусственных белках долго не протянешь. Вот горожане и покупают у нас.

Темные жареные куски напоминали по вкусу мясо и грибы одновременно. Минут десять все молча жевали, запивая водой. Местная вода показалась Ладе терпкой, в нее явно что-то добавлено.

– Споры черного гриба, – передала Лита. – Они тут везде.

Арасуль посмотрела сначала на Литу, потом на Самуэля. Они были чем-то похожи: оба спокойные, уверенные, самодостаточные.

– Вы женаты? – решила она проверить догадку.

– Нет. У каждого своя семья, – ответил Самуэль. – «Отец» и «Мать» обители – это должности.

– Всем, что вне обители, управляют мужчины, – пояснила Мать. – А всем, что внутри – женщины. Хотя изредка бывает, что Матерью избирают мужчину, а Отцом – женщину.

Лита поставила металлический чайник на плиту, кинула туда заварку. По дому разнесся аромат мумие.

– А у нас мумие считают наркотиком, – сказала Лада, – его жуют, чтобы повысить выносливость.

Лита поморщилась.

– То гадость, что жуют в городе, имеет мало отношения к этому. Мы поставляем горожанам травы, а кто-то извлекает из них наркотик.

Лита разлила чай и подала желтое печенье с черными крапинками.

– Вы называете себя «пустынниками»?

– Разные обители носят разные имена. Есть дикие орды на юге, у которых вообще нет имен. Но если говорить о нашем народе в целом, то мы приняли ваше название, «пустынники». А еще откликаемся на «бадавии».

– Нам на лекции говорили, что так называется насекомое, которое водилось в пустыне.

– Оно и сейчас водится, хотя чаще его называют «пустынный скорпион». Его очень трудно увидеть, и он выживает там, где ничего нет. Как и мой народ. Так что это прозвище скорее честь для нас, чем оскорбление.

Арасуль отпила чай, откусила печенье.

– Вы пригласили меня, чтобы обсудить мое будущее. Но я считаю, что в этом словосочетании важнее первое слово, «мое». Я хочу сама определять свое будущее.

– Это хорошо, Арасуль, – ответил Самуэль. – Никто не отнимет у тебя свободу принимать решения. Мы просто сообщим тебе факты, а ты сделаешь из них выводы.

Хотя Отец и Мать обители казались спокойными и умиротворенными, Лада почувствовала опасность. Не физическую, а психологическую.

– Я чего-то не знаю?

– Да, – ответила Лита. – Много чего. Для начала скажу, что ты первая из матерей.

– Мне девять лет, и я еще не рожала, – возразила девушка.

– «Мать» – это не состояние, это звание, – пояснила Лита, разливая чай. – И ты намного старше. Мы чувствовали тебя на протяжении почти трех поколений. Но ты не отзывалась на наш зов.

Арасуль вспомнила ячейку гибернации. Хотя в ней используется заморозка, полностью мозг не отключается, иначе он умирает.

– Да. Меня вытащили из холодного гроба.

Лита вздохнула, поправила волосы.

– К сожалению, мы не знали, где искать Арасуль. Но как только ты проснулась и овладела своими силами, мы послали весть вашему Верховному о корабле.

– Зачем?

– Потому что время наступило. Так трактуют «Черную Книгу» все Матери, и с ними согласны Отцы. «Посланница придет в трудный момент. Ее сын станет Спасителем, Тем, кто выведет свой народ к свету».

– Но у вас все хорошо, – Лада развела руки, показывая на обстановку вокруг.

На лице Литы пробежали трудноуловимые эмоции. «Видимо, у пустынников не все так прекрасно, как они хотят это показать», – подумала Лада. Но Лита сказала другое.

– У нас да, у вас – нет. Мы живем на поверхности, вы – на дне Марса. Во всех смыслах.

Лада демонстративно посмотрела вверх.

– Это мы живем на поверхности планеты, хотя и в каньоне. Вы же живете в подземельях. Город хоть и в нищете, все еще жив.

– Правильно, – продолжила Лита. – Но «Черная Книга» не делит народ на «своих» и «чужих». Поэтому ты пришла, чтобы спасти всех, а не только нас.

«Тут какая-то нестыковка, – подумала Лада. – Бадавии чем-то обеспокоены, и это не город. Может, южные орды, о которых вскользь упомянула собеседница?»

– Если вы меня слышали, почему не искали?

– Наш народ, наши способности окрепли не так давно…

– Телепатия проявилась только на Марсе, – продолжил Самуэль, – возможно, из-за специфических условий планеты. Были попытки развить эти способности. Перед Голодной революцией Церковь ставила генетические эксперименты. Официальной целью объявили приспособление человека к дыханию в обедненной кислородом атмосфере. Неофициальной – удаленное воздействие на человеческий мозг. Церковь хотела управлять людьми на генетическом уровне. Эксперименты не доведены до конца из-за начавшейся революции. Однако удалось вывести вакцину, повышающую выживаемость. Твои родители – одни из первых, на ком ее испытали. Побочным эффектом стали телепатические способности. Исследовательский центр разграбили мародеры в революцию, хотя есть сведения, что к этому приложила руку Церковь. Потом вакцину модифицировали, теперь она не давала экстрасенсорных способностей. Но первые подопытные их получили. Церковь не стала их уничтожать, а взяла под контроль. Далее они развивали эти способности подбором подходящих пар и тренировками. Все офицеры Церкви – в той или иной степени телепаты, только очень слабые. Большинство могут влиять на настроение толпы, лучшие – воздействовать на конкретного человека.

– Однако ты – особый случай, – продолжила Мать. – Ты можешь передавать и принимать речь.

– Вы тоже можете, – возразила Лада.

– У нас это могут только некоторые Матери. Несколько человек из той подопытной группы сбежали в пустыню и основали наш народ. Телепатия критично важна в нашем выживании. Таким образом мы крепим нашу общину: каждый чувствует каждого. Но главное, что черный гриб, светящаяся лиана, анса, плоды которой мы собирали, да вообще все растения вокруг нас чувствительны к телепатическому воздействию.

– Так вот как бойцы Самуэля появились посередине лагеря! Они приказали черному грибу вырыть ямы.

– Это мелочь, – сказал Отец. – Мы живем в тесном сотрудничестве со всеми растениями. Человек, который не чувствует живое окружение, и минуты не выживет в наших обителях. Черный гриб будет воспринимать его как нечто неодушевленное, источник органики.

– Мы ухаживаем за растениями, – продолжила Мать, – поливаем, освещаем. Отдаем им отходы, тела умерших. Взамен они дают нам кислород и пищу.

– Хотите сказать, у вас нет проблем? А южные орды?

Тень обеспокоенности пробежала по лицу Литы.

– Южные орды – не люди, они настолько сжились с растениями, что почти не двигаются и не говорят. «Ордами» они были давно, когда еще были способны кочевать.

«Тут что-то не то», – подумала Лада, но решила пока не заострять внимание на этой теме.

– Вы предлагаете стать одной из вас? Матерью обители?

Лита сделала руками какой-то сложный знак, неизвестный Ладе.

– У тебя есть более важная миссия.

Посланница скрестила руки на груди в знаке «спасение от зла».

– Мой ребенок? Спаситель?

Лита улыбнулась, погладила девушку по животу.

– Это тоже. Разве ты не хочешь стать любимой, женой, матерью? Пророчество говорит нам, что твой сын выведет наш народ из пустыни.

– Что это значит? Вы захватите город?

– Город нуждается в нас, мы нуждаемся в городе, – пояснил Самуэль. – Он производит инструменты, мы – пищу. Нет. Речь в пророчестве идет о том, что когда-нибудь все народы нашей планеты будут жить на поверхности, а не в подземельях, как сейчас.

– Город и так живет на поверхности.

– Город съежился до Академии, уже почти никто не ходит по улицам, а скоро вам придется уйти под землю. Идея, что ПК насытит всю планету кислородом, не сработала. Даже дюжина генераторов кислорода, если бы их доставили, не способны на это. А наши растения, – он показал на стены дома – способны. Но нам не хватает материалов и инструментов. Но прежде всего – энергии. Церковь неохотно делится с нами технологиями, а в энергии вообще отказывает. Мы вынуждены пользоваться контрабандными неэкологичными изотопными источниками энергии. Нужен кто-то, кто донес бы до всех жителей планеты, что выживание человечества – вопрос сотрудничества.

– Зачем же вы тогда воюете с городом?

Самуэль вздохнул, поправил нож на предплечье.

– Наша обитель ни с кем не воюет. Но мнения пустынников насчет города разнятся. Кто-то хочет вернуться в него и заняться сельским хозяйством. Южные орды хотят стереть его с лица Марса. Именно они воюют. Большинство же, как и мы, за сотрудничество. Черная Книга говорит нам: «Бедных ненавидят даже соседи; но у богатых много друзей».

«Так, – подумала Лада, – южные орды все же воюют. Но не буду ловить его на слове».

– Что такое «Черная Книга»?

– Это анонимный сборник предсказаний, – ответила Мать. – Книга появилась в Голодную революцию, и в ней предсказано, что…

– «…придет Спаситель, сын Арасуль, и он выведет все народы нашего Мира из пустынь и подземелий. И будут все они жить в мире и процветать», – процитировал Самуэль.

– Не сказано, кто будет отцом этого пророка?

Лита взяла из корзины плод, разрезала ножом. Очистила желтую мякоть от черных семян, разложила на блюде и продолжила:

– Это неважно. Важно то, что наш народ очень серьезно относится к Черной Книге и предсказаниям из нее. Это наша мечта. Согласись, она прекрасна: разве ты не хотела бы жить на Марсе, как на Земле? С атмосферой, которой можно дышать без аппаратов, водоемами с питьевой водой, едой под ногами?

«Да, это мечта, – подумала Лада, – вот только утопическая. Сами бадавии в нее не верят. Иначе не ушли бы под землю».

– Не проще ли вернуться на Землю?

– Как?

– Теперь у нас есть корабль.

– Допустим, корабль удастся восстановить, – возразил Самуэль. – Но как ты собираешься увезти с этой планеты сотни тысяч людей? Даже коротким путем они не перенесут невесомость и радиацию, ведь не просто так земляне придумали гибернацию – технологию, которой мы не владеем. А главное куда? Люди сбежали с Земли, потому что загадили ее. Ты уверена, что она восстановилась? Ты уверена, что те, кто там остался, примут тебя как спасительницу, а не как источник бесплатных ресурсов? В нашем Мире не осталось никого, кто помнит Землю. И никто не хочет возвращаться. Это пустая мечта. Прими реальность.

«Вы уже марсиане, – с горечью подумала Лада. – Может быть, я последняя землянка на Марсе».

– Но корабль может стать спасением, если что пойдет не так. А еще мы в долгу перед Землей. Она надеялась, что мы выживем и примем беженцев. Вместо этого мы предали ее, более того, уничтожили корабль.

Самуэль вздохнул.

– Да, Церковь направила корабль в ловушку. Они думали, что летит карательный отряд, призванный вернуть управление колонией. И что наш Мир заставят тратить ресурсы на подготовку к приему колонистов, которые никогда не прилетят. Это было ошибкой. Нельзя уничтожать тысячи людей из-за страха потерять власть. Но, если ты подумаешь трезво, как должны делать Отцы и Матери, то поймешь: если бы корабль выжил, это ничего не изменило. Город промотал бы ресурсы поколением позже, но все равно пришел к сегодняшнему краху. Невозможно сделать Марс подобием Земли только с помощью технологий. Только жизнь рождает жизнь.

Арасуль откусила кусочек плода. Вкус напоминал манго, она пробовала его в детстве, но мякоть более мучнистая. В городе она таких не видела. Говорят, они…

– …не сохраняются вне обителей, – подсказала Мать.

В окошке мелькнула чья-то голова. Лада выглянула и увидела пятки убегающих детей. Она вернулась к столу.

– Вы говорите от себя или от имени всех обителей?

– Никто не может говорить от имени всех обителей, – пояснил Самуэль. – Но будь уверена, что со всем, что я здесь сказал, они будут согласны.

– Мать каждой обители сейчас слышит наш разговор, – передала Лита.

Арасуль сосредоточилась.

– Тогда пусть выслушают мое решение. Я не могу остаться в обители. В городе у меня остался любимый и друзья, которые находятся в опасности, а главное – незаконченные дела. Надо что-то делать с Церковью, иначе скоро начнется гражданская война и все ваше сотрудничество с городом пойдет прахом. Но я обещаю, что будут принимать решения, согласуя с вами. С вашей стороны прошу только одного – не уничтожать корабль.

– Мы его не тронем, – подтвердил Самуэль, – и проследим, чтобы Церковь этого не сделала. Но и не будем помогать его восстанавливать. Наш Мир – Марс, нам нет дела до землян, которые загадили свою обитель.

Арасуль вздохнула.

– А у меня душа болит за всех.

Лина сжала виски, и Посланница почувствовала, что гул в голове утих.

– Они ушли, – передала Мать.

– Я вернусь, – пообещала Лада. – Ведь я Арасуль, Посланница.

– Пошли, – сказал Самуэль, поднимаясь. – Я провожу тебя до лагеря.

Часть 5. Восстание. Глава 1. Домик на дереве

Заброшенный дом на западе города давно стал резиденцией «Группы Посланницы», как, по предложению Имбы, стала называться их компания. «Раньше мы были сильны каждый в своей области, а теперь мы сильны вместе», – как-то сказал он. В городе уже никто не жил, большинство переселилось в здание Академии и вокруг нее. Те, кто остались, были вынуждены налаживать автономное существование. Прежде всего не хватало централизованной подачи воздуха, также отсутствовала вода и энергия. Пленка еще трепыхалась над городом, пытаясь сохранить остатки атмосферы, но от радиации защищала слабо. Только пылевые бури, набирающие силу в последнее время, не страшили глубокий каньон. Но никто теперь не убирал песок, приносимый ветром, и он постепенно заносил город.

Чипка работал и жил, как его мать, в Академии. Лада обитала в общежитии, но теперь ей с Имбой удалось захватить весь жилой блок. Не то чтобы они нуждались в пространстве, важнее была безопасность. После того, как Посланницей заинтересовалась Церковь, Орден Воздуха и пустынники, хотелось меньше внимания. Где жил Ликон, никто не знал; во всяком случае дома он бывал редко.

Воин чаще обитал в этом доме, чем в общежитии, потому что Лада там бывала редко. Большей частью она общалась с высшими офицерами Церкви, что его раздражало. Лучшие мужчины этого Мира крутились вокруг его девушки, с ними трудно было конкурировать. Хотя она постоянно твердила ему, что их интересует не Ла Да, а Арасуль, червячок ревности грыз его сердце. Зачем ей недоучившийся клирик, у которого и дома-то своего нет, не говоря уже о приличной работе, когда кто угодно в Академии готов бросить к ее ногам любые ресурсы? Ее ухажеры понимали, что баланс сил изменился и при новом раскладе нужно держаться ближе к обителям, чем к Церкви.

Имба поставил в этом доме стационарный генератор кислорода, натащил запасных батарей, воды и сухпайков. Вместе с Ликоном они сделали вход снизу так, чтобы снаружи это место казалось заброшенным. Умник поставил компьютер и присоединил его к сети Церкви по воздуху. Лада принесла много всяких вещей, по большей части бесполезных. Однако благодаря им комната выглядела жилой, а не загаженной конурой гика. А еще она где-то доставала свежие фрукты и разную еду, названий которой никто не знал.

Воин вылез из люка в комнату, включил аварийное освещение, затем датчики наружного наблюдения. Не двигаясь, дождался их активации. Сигнала тревоги нет, значит, снаружи никого нет. Хотя Лада говорила, что вся их компания под таким плотным контролем, что их «детский домик на дереве» наверняка известен и Церкви, и разведке Ордена Воздуха. Он включил свет, генератор кислорода и обогрев. Теперь их «штаб» стал комфортным для обитания. Пока помещение не прогрелось, он завернулся в термоодеяло, поставил чайник на плиту и включил телевизор.

Церковь муссировала информацию о запуске реактора, хотя еще не откопала его. Новости пестрели громкими речами: новый ПК решит все проблемы города, и это исключительно заслуга Церкви. Бог не оставил свою паству и преподнес щедрый дар. О том, что именно Церковь виновата в том, что спасение более тридцати лет лежало под песком, конечно, ни слова. О роли бадавиев в этом деле тоже ничего. Исключительно офицеры Церкви, вдохновленные Голосом Бога и под руководством Совета Церкви нашли корабль, которые бездари-земляне угробили в пустыне. А пока цены на ресурсы повышены, ведь надо как-то оплатить подъем, вывоз и наладку реактора. Зато после его запуска все подешевеет. В знак благотворительности и лояльности к горожанам Церковь бесплатно раздает ресурсы. Все зарегистрированные граждане могут получить их в Академии.

В люк поскребли. Имба переключил экран на подземную камеру. Умник. Он нажал на кнопку открытия люка. Прибыл Чипка, как всегда с рюкзаком, набитым электроникой.

– Мы с Ликоном нашли подземный ход, благодаря которому сюда можно попасть вообще не выходя наружу, – сказал он, залезая в комнату. – Правда, там почти нет воздуха.

– Какие новости? – спросил Имба. – Официальные я уже прослушал.

Чипка разделся.

– Я закончил обработку документов, что вы нашли. Там много интересного. Надеюсь, сегодня будут все?

– За Арасуль не ручаюсь, но Жрец обещал.

Умник включил компьютер, загрузил систему.

– Поссорились?

– Как я могу поссорится с тем, кого не вижу? – с горечью ответил Воин.

– А, вот почему. Надеюсь, она сегодня будет, потому что нужно подвести итоги.

Пока Чипка перекидывал данные с телефона на компьютер, пришел Ликон. Имба заранее увидел его на камере и открыл люк.

– Иду по темному сырому лазу, – живописал Ликон, выбираясь, – кислорода мало, упираюсь в тупик. И вот чудо! – открывается люк спасения!

– Хорош хохмить, – буркнул Воин, пожимая руку. – Уж точно лучше, чем по улице.

– Хотя бы пыли нет, – согласился Жрец. Он достал кусочек фольги, выплюнул туда черную жвачку и выкинул в мусор. – В Ордене Воздуха движуха, – продолжил он, наливая чаю. Достал из кармана мумие, кинул в кипяток. – К чему-то готовятся. Кадар перевел всех офицеров Ордена на казарменное положение.

– Да, и Кемер приказал не отлучаться из города. Сопротивление тоже ждет распоряжений, – Имба почесал висок. – Лада скоро будет. Говорит, принесет что-то вкусненькое.

Жрец улыбнулся.

– Хорошая жена выйдет.

Воин сжал кулаки и отвернулся. Звякнул люк, и через него просунулась сумка.

– Ну, мальчики, помогайте! – крикнула Лада, залезая в комнату.

Имба поднял сумку.

– Тяжелая. Бомбу принесла?

– Вы только об оружии думаете. Типично для мужчин.

Посланница красовалась в форме клириков, но цвет ее одежды был темно-красный, как у офицеров. И сделана на заказ, подогнана по фигуре. Для ИГК предусмотрен отдельный карман, как и для запасных батарей. Сапоги кожаные, на шнуровке. Шлем офицерский, интегрирован с маской. Девушка скинула плащ, открыла сумку. Вытащила продукты: масло, вяленое мясо, печенье, фрукты.

– Обитель Отца передает продовольственный набор. Что-то типа этого сказал пустынник, когда передал мне сумку.

– Бадавии научились говорить? – хмыкнул Ликон.

– Зачем им говорить, если я читаю их мысли? А мысли у пустынников простые. Откармливают будущую мать спасителя.

– Жаль, что ты не читаешь мысли офицеров, – буркнул Имба.

– А у них все на лице написано. Готовятся к войне.

Арасуль вытащила складной нож из потайного кармана кителя, щелкнула лезвием. Порезала фрукты, разложила на тарелке.

– К какой войне? – спросил Воин. – С бадавиями?

– С пустынниками пока мир, – Лада подала Имбе кусок фрукта. – Я думаю, с собственным народом.

Парень настороженно проглотил предложенное, вынул из сумки вяленое мясо и начал его есть, с силой отрывая черные волокна. Умник выключил компьютер и присоединился к разговору.

– Прежде чем мы погрузимся в воспоминания на основе расшифрованных документов, хотелось бы прояснить нынешнее положение дел. Мы месяц не собирались вместе после экспедиции к кораблю.

– Конечно, у кое-кого слишком много дел, – пробормотал парень.

Арасуль развела руками, поскольку сказать ничего не могла из-за набитого рта.

– Начнем с меня, потому что я лучше всех знаю итоги экспедиции и ее следствия, – сказала она, выплюнув косточки на тарелку. – После неудачного бунта Кадар потерял троих, остальные вышли из строя, включая его самого. Сейчас уже оклемался, так что ждем неприятностей. Я побывала в деревне пустынников, об этом уже рассказывала. На следующий день прибыл сам Верховный в составе минимального сопровождения. В отличие от Кадара, Глава Церкви умный руководитель и понимает, что вся мощь Церкви не защитит его от бадавиев, если те захотят напасть. Переговоры были короткими: Верховный оставил трех инженеров для исследований и, забрав раненых, уехал.

– Убитых закопали? – спросил Ликон.

– Нет. Самуэль сказал, что это компенсация за нарушения договора, и забрал трупы. Их отдали черным грибам. Как свои, так и чужие.

Жрец поморщился.

– Странные у них обычаи.

– «Душа пустынника принадлежит Богу, а его тело – племени», – такая вера. Впрочем, если бы они его закопали, что-то изменилось? Вся обитель на самом деле живой организм, и органика там в круговороте. На Земле труп становится частью природы за несколько лет, у них – за несколько часов.

– Лада, кроме тебя и, может быть, Умника, никто не знает земных обычаев, – возразил Жрец.

– Да, знаю, что на Марсе хоронить неэкологично. Внутри города мало места, за пределами мало кислорода и тепла, поэтому органика не разлагается. Даже если разложится, куда она денется? Растений нет. Но сжигать тела, как сейчас принято, не соответствует вашему же принципу минимума. Экологично и практично возвращать их в круговорот веществ в биосфере.

– Хватит о мертвых, – отмахнулся Ликон. – Когда реактор прибудет в город?

– Нескоро. Верховный пообещал, что в течение месяца подготовит экспедицию. А сколько потребуется времени на извлечение, перевозку и установку, не знает никто.

Девушка намочила салфетку и стала стирать остатки герметизирующего геля с лица. Теперь никто не мог ее критиковать, что она не экономит кислород.

– Судя по официальным новостям, экспедиция отправится на днях, – добавил Имба. – Вопрос только, зачем это бадавиям. Ты говорила, что они и без города прекрасно себя чувствуют.

Лада бросила салфетки в мусорное ведро. Достала зеркало, посмотрелась. Все же режим экономии плохо совместим с хорошим макияжем.

– Лукавят, – продолжила она. – Они хотят быть независимыми от города, но это невозможно. Без металлов и пластика нет развития. Еще более обители нуждаются в энергии для отопления и освещения. Без света растения, основа их существования, погибнут. Солнце на дне Марса слишком слабое. Церковь поставляет им изотопные источники энергии, их трудно заменить.

– Насколько я знаю, Церковь не делает такие батареи, – сказал Умник. – Их поставляет Орден Воздуха.

– Официально? – спросил Ликон.

– Нет. Схема запутанная. Как вы знаете, в термоядерной реакции участвуют дейтерий и тритий. Дейтерий добывают из подземного льда в виде тяжелой воды. Термояд дает гелий, энергию и нейтронное излучение. Сжиженный гелий используется для охлаждения реактора и управляющего квантового компьютера. Нейтроны поглощаются тяжелой водой для получения трития. Так вот. Излучение утилизируется не полностью, часть его рассеивается, вызывая наведенную радиацию. Реактор нашего ПК старый, фонит больше, чем надо для получения трития. И команда физиков решила облучать вместо тяжелой воды кобальт, получая изотоп для источников энергии.

– То есть они воруют энергию ПК?

Умник покопался в электронных документах.

– Не совсем так. Реактор все равно обречен, а так они хоть что-то с него имеют.

– Верховный в курсе?

Чипка нашел нужный документ.

– Так… Исследования велись по его указке, но потом работы свернули, потому что получаемые батарейки изрядно радиоактивны, – он вывел на экран другой документ. – Кому, как вы думаете, поручили утилизацию отходов? Думаю, вы догадались, – Динмоду. А он продолжает делать батареи и продает их бадавиям…

– …а взамен они поставляют ему травяной чай, – закончила Лада.

– Зачем Динмоду чай? – удивился Ликон.

Посланница подошла к Жрецу и вынула из его нагрудного кармана коробочку с мумие.

– А вот зачем.

– Да, – согласился Умник. – В травах пустынников действующие вещества находятся в малой концентрации. Это особый, полезный для организма коктейль. В лабораториях Динмода экстрагируют сильнодействующие вещества, остальные выбрасывают. Получается мумие – наркотик. Действие его разное, так как сырье варьируется. Но Динмоду на это плевать. Он продает мумие горожанам, а на вырученные средства закупает ресурсы.

– …и прячет их под землю.

– Да. В результате хитроумный глава Ордена Воздуха убивает целый выводок зайцев, – продолжил Умник. – Во-первых, получает ресурсы для своих складов. Во-вторых, экономит на утилизации радиоактивных отходов. В-третьих, подсаживает на наркотики офицеров Церкви и заставляет служить себе. В-четвертых, выставляет бадавиев чудовищами, которые травят город.

– А как бадавии справляются с радиоактивностью? – спросил Жрец.

– Источники у них глубоко в земле, – ответила Лада. – Но все равно они озабочены тем, что радиация отравляет подземелья, и хотят, чтобы новый ПК запустили как можно скорее. Верховный обещает продавать им экологичную энергию по проводам.

– Но тогда Динмод потеряет монополию, – заключил Ликон.

Имба взял со стола косточку от фрукта, положил на ладонь и щелчком пальца закинул ее в корзину для мусора.

– Нет, если Динмод сам станет Верховным.

– Но тогда ему надо поторопиться.

– Именно. Отсюда вся эта суета и подготовка. Динмод попытается совершить переворот, когда часть офицеров отправится вытаскивать реактор, – подытожил командир. – Как на это смотрят бадавии? Если переворот удастся, Динмод может пересмотреть соглашения.

– Он так и сделает, – согласилась Арасуль. – Но глава Ордена неглупый и не будет пытаться, как Кадар, разговаривать с жителями обителей с позиции силы. У города есть энергия, но ей невозможно питаться. А для теплиц и хлевов нет ни места, ни инфраструктуры? Все разрушено в Голодную революцию. В долгосрочной перспективе искусственная пища ведет к болезням и гибели нации. Поэтому пусть каждый производит то, что у него лучше всего получается.

– Бадавии верят, что их растения смогут насытить атмосферу Марса настолько, что ей можно будет дышать? – поинтересовался Жрец.

Арасуль сделала сложный знак переплетением двух рук.

– Это единение человека и растений, центральный знак их веры, что уже говорит о многом. Они верят, что их потомки смогут жить на поверхности. Может, через сто лет, может, через триста. Медленный путь – самый верный.

– Да, это точно, – усмехнулся Ликон. – Бадавий дома, стук в дверь. Через час он открывает. На пороге стоит друг и говорит: «Ох! Не успел постучать, как уже дверь нараспашку!»

– У пустынников в домах нет дверей, – возразила Лада. – Или ты про себя рассказываешь?

– Я так… балуюсь. Зависимости нет.

Девушка продекламировала:

– В потолке открылись люк / Из него пошла вода / Ты не бойся – это глюк, / Так бывает иногда.

– Насчет воды – это сильно, – прокомментировал Жрец. – Многие в городе были бы счастливы, если бы у них с потолка лилась вода.

– Но есть другая проблема, – продолжили Лада. – Употребление мумие снижает потребность в кислороде. Если завтра Динмод снизит выработку кислорода, то выживут только те, кто употребляет этот наркотик, то есть члены Церкви. Правда, выглядеть они будут, как бадавии из анекдота Ликона. Учитывай это.

Ликон вздохнул и попытался выплюнуть жвачку прямо в мусорный бак. Свежее мумие – липкая субстанция, так что ничего не вышло. Жрец отвернулся, отдирая черную смолу от зубов. Лада воспользовалась моментом и выкинула в мусор коробочку мумие.

– У тебя хорошая связь с пустынниками? – спросил Умник.

– Большей частью односторонняя, – покачала головой Арасуль. – Мать Лита связывается со мной, когда ей хочется, а на мои вопросы отвечает редко. Иногда слышу других матерей, но у них заботы только об обителях. Остальные бадавии для меня как фон. Они сосредоточены только на своих проблемах и далеко не планируют. Только Отцы обителей, типа Самуэля, думают о будущем.

– То есть они не союзники, – подытожил Имба. – Им от нас только «спаситель» нужен, а как народ мы им неинтересны.

– Но спаситель ведь сын Арасуль и… – начал Жрец, но лидер его прервал:

– Что думать о будущем, если не решены проблемы настоящего?

– С настоящим пока погодим, – сказал Умник, выводя компьютер из сна. – Немного займемся прошлым. Я распознал бумаги из архива Динмода. К сожалению, Имба и Ликон воровали хаотично. Хуже того, что эта комната явно не одна и документы старые. Однако я сопоставил их с базой Церкви и выявились любопытные связи. О торговле Динмода с бадавиями я уже говорил. Кандан поставляет ему помещения для складов и лед. Донтон, майор Ордена Воды, ворует для него воду, подставляя мелких воришек. Их потом арестовывает Церковь и отправляет на переработку изотопов. Кстати, Донтон по совместительству глава Сопротивления.

Имба вздрогнул.

– Ты уверен?

– Да. Динмод общается с ним через пневмопочту, давая указания на проведение акций протеста. Донтон отдает приказы тройкам Сопротивления. Однако внутри Сопротивления разногласия, о которых докладывает руководитель. Да и у самого майора Воды свои планы. Он хочет подсидеть своего начальника, Денклера.

– То есть убрать его? – уточнил Имба.

– Таких данных нет. Но в заварухе всякое случается. Фактически Верховный сейчас не может опереться ни на кого. Динмод готовит заговор, Кандан полностью ему подчиняется. Денклер не силен в политике, а его зам участвует в заговоре, более того, управляет личной армией. Кердак ни в чем не замешан, и в этом его слабость. Он будет служить тому, кто будет у власти.

– Но у Верховного в руках главный козырь – Голос Бога, – заметил Ликон.

Умник ткнул в экран, выводя схему сети квантовых вентилей.

– Голос Бога – просто квантовый компьютер. Его заменят вместе с реактором. Если в это время захватить власть, то Голос Бога будет служить узурпатору.

– Слышали бы тебя сейчас офицеры Церкви, – усмехнулся Жрец, – сразу бы казнили удушением. Бога, оказывается, нет, а его Голос – просто машина.

– Совет генералов это давно знает, – возразил Умник. – И они недовольны тем, что их жизнью управляет машина. Они бы давно переизбрали Верховного, но не знают, как управлять Голосом Бога. Вдруг он не будет подчиняться и остановит ПК? А тут такая оказия – новый реактор, новый Голос Бога, который можно настроить под себя.

Ликон наконец отмыл зубы от мумие, взял кружку чая. Отпил и сморщился: любимого вещества в напитке не было. Он поднял взгляд на Ладу, она чуть заметно усмехнулась.

– Тогда лучший момент бунта – когда реактор доставят в город.

– Нет, – возразил Имба. – Во время заварухи может случиться всякое. Пострадает реактор, погибнут нужные люди. Лучше захватить власть до. Во-первых, часть охраны Церкви будет отвлечена раскопками. Во-вторых, как сказал Умник, у Динмода есть свои люди среди инженеров, и он сможет наладить новый ПК без Верховного. В-третьих, после запуска нового ПК Церковь представит его как героя, спасшего Мир. И новый Голос Бога это подтвердит.

– Но тогда он будет вынужден убрать Верховного и выключить Голос Бога.

– Голос Бога нельзя выключить, – возразил Умник. – Квантовые ячейки выйдут из состояния спутанности, и он умрет, как умирает человеческий мозг. Но об этом будет знать только заговорщики. Для остального Мира Голос Бога останется на месте, но теперь Церковь будет управлять его решениями, а не наоборот, как раньше. Фактически заговор направлен не против Верховного, а против машины.

– А почему бы новой власти не управлять от собственного имени, ликвидировав потусторонние голоса? – спросил Воин.

– Потому что своего ума не хватает. Потому что так проще. Есть на кого списать свои ошибки. Да и народ привык. Психологически легче подчиняться Богу, чем людям.

– Не то, чтобы твои выводы новые, – сказал Ликон, – большую часть мы и так знали. Но ты смог логично свести их воедино. И за кого мы будем в предстоящей заварухе?

– Мы всегда боролись против Церкви, – сказал Имба. – Но в ее планах есть место людям, а у Динмода – нет. Он не собирается спасать всех, он собирается спасать только себя и обслугу. Но и за Церковь воевать глупо. Я думаю передать документы Церкви, пускай они сами решают, что делать.

Лада потягивала чай, любуясь своим парнем. Он особенно нравился ей в такие моменты, когда обобщал высказывания подчиненных и делал четкие выводы. Не всегда его заключения были верными, но он хотя бы их делал, в отличие от офицеров Церкви, которые давно отучились думать самостоятельно. Большая проблема деспотии – застой. Он неплох, когда окружение стабильно, и гибелен, когда ситуация быстро меняется. Как сейчас. Так что Имба зря беспокоится о ее привязанности. Но не стоит и воспринимать ее чувства как неизменные.

– Вы же не думаете, что мы знаем больше, чем Верховный и Голос Бога? – возразил Умник. – Другое дело, какие выводы они делают из фактов.

– Будем действовать по обстоятельствам, – подытожил Воин.

– А что насчет прошлого? – спросил Жрец.

Умник нарезал вяленое мясо с овощами, залил блюдо пряным соусом. Неторопливо поел, пока товарищи обсуждали новости. Запил водой и продолжил:

– У Динмода, как мы и ожидали, есть компромат на всех офицеров Церкви, а также на всех значимых гражданских фигур. Самые важные сведения он держит в голове, но многое доверяет бумаге. Шифр у него слабый. То есть сильный, но не для компьютера. Мы могли бы месяц разбираться, кто в чем замазан, но времени мало и сосредоточимся на нас.

Чипка взял эффектную паузу и сказал:

– Отец Лады – кто-то из высших офицеров Церкви. Поскольку это было почти сорок лет назад, конкретики нет. О ее матери еще меньше информации, но мы знаем со слов Лады, что ее родители участвовали в генетических экспериментах. Одной из первых сыворотку испытала жена этого офицера на своем ребенке. Когда проект засекретили и свернули, всех, кто принимал исходную сыворотку, поставили на учет, поскольку они обладали способностями управлять толпой. В дальнейшем таких людей скрещивали, сейчас все офицеры обладают этой способностью в той или иной мере. Мать Лады подделала отчеты так, как будто сыворотку принимала она сама, а не ее дочь. Кроме того, похоже, она испортила исходную формулу. То есть перевела огонь на себя. За это ее тайно убрали. Дальнейшую историю сыворотки мы знаем: ее дают всем новорожденным нашего Мира, она позволяет дышать обедненным воздухом. Отец Лады знал, что до его дочери рано или поздно доберутся, и усыпил ее на три поколения.

– Есть еще информация о моих родителях? – спросила девушка дрогнувшим голосом.

– Нет. Все данные тщательно уничтожены во время Голодной революции. Динмоду не удалось их добыть.

Лада села за стол, невидящим взглядом упершись в стену. К ней подсел Имба.

– Любимая, это было давно. Ты знала, что твои родители давно умерли. Надо жить сегодня. Вся наша группа потеряла или мать, или отца. Я, как и ты, сирота.

Девушка всхлипнула и обняла парня.

– Я надеялась хотя бы на фото… Хотя бы на какую-то память. Теперь я одна…

Имба крепко обнял любимую.

– Ты не одна, я рядом.

Арасуль заплакала. Умник молчал, не вмешиваясь. Наконец, он продолжил:

– Насчет Ликона ничего нового. Его отец, майор Бер Мер, работал замом тогдашнего генерала Ордена Воздуха и был главным претендентом на его пост. Генерал погиб на войне с пустынниками. Вины Церкви тут нет, кроме самого решения о войне. Бер Мер готовился принять правление, но случился несчастный случай – обвал в городе. Тогда это не показалось подозрительным, потому что никто не знал о связях Кандана и Динмода. Расследование тоже ничего не дало, потому что им руководил Кандан. Но скрупулезный Динмод сохранил компромат на своего соратника. Есть зашифрованный приказ из штаба Ордена Воздуха о взрыве для горных выработок. Взрыв повредил воздуховод штаба Ордена Воздуха, что и привело к смерти Бер Мера и его офицеров.

– Я точно знаю, кто убийца моего отца, – спокойно сказал Жрец. – И точно знаю, что он заплатит за это.

– Да, я помню эти слова еще с детства, – подтвердил Умник, – когда ты узнал, что твой отец погиб.

Ликон сжал кулаки и положил их на стол.

– Отец говорил, что быть генералом Ордена Воздуха нелегко, потому что воздух – наиважнейший ресурс нашего Мира. Он видел, что воздуха не хватает, и хотел исправить это. Но для этого нужно перераспределить ресурсы от Церкви в пользу простых горожан. Его идеи не встретили поддержки среди офицеров. Поэтому Динмод так легко его убрал со своей дороги. Виновата вся Церковь, но непосредственный убийца – Динмод и он заплатит за это.

Вдруг из кулаков Жреца с щелчком выскочили тонкие лезвия. Он нажал на кнопки ножей и лезвия исчезли в кулаках.

Умник вздохнул.

– По поводу Имбы сведений мало. Однако большая вероятность, что его родители унаследовали частичку «генов телепатии». Сужу по тому, что ему неоднократно предлагали поступить в Академию. Без предварительной подготовки это очень странно. Еще. Он единственный среди горожан, кто может мысленно общаться с Ладой.

– Не единственный, – возразила Лада, отрываясь от плеча любимого. – Я постоянно чувствую еще кого-то, кто обладает такими же способностями. Но он маскируется.

Имба нагнулся к все еще всхлипывающей девушке.

– Может, ты прервешься ненадолго, чтобы утешить меня? Твои родители умерли давно, ты их не помнишь, а мои недавно, и я их хорошо помню.

Лада улыбнулась сквозь слезы, подошла к столу. Вытащила из кармана маленький пакетик. Налила кипятка, кинула его туда, размешала. Отпила глоток и подала парню. Ликон встрепенулся.

– Что это?

– Пустынники называют его «напиток забвения». Легкий бодрящий чай. Умеет утешить, в отличие от тебя.

Имба осторожно отпил.

– Оказывается, не только Динмод балуется наркотиками.

– На одержимых властью другие наркотики не действуют. Умник, Жрец, вам надо обсудить ваши дела.

– Какие дела? – удивился Умник, отрываясь от экрана.

Ликон молча взял его за руку и вывел в соседнюю комнату. Лада подсела к любимому, который грел руки, обняв кружку с чаем. Она погладила его ладони, поставила остывший чай на стол. Положила голову на его плечо.

– Любимый, я чувствую, что ты напряжен последнее время. Не принимаешь мои послания.

Имба повернулся к девушке и сказал с плохо скрываемым раздражением:

– У тебя послания, как донесения разведчика с передовой: сухие и чисто деловые. Видимо, твое внимание занято другим.

– Чем? – Она запустила руки в его жесткие волосы.

– Я вижу чем. Вся Академия пытается за тобой ухлестывать. Включая генералов, у которых внуки. Они что, хотят стать отцами «Спасителя»?

Девушка обняла парня. Он отвернулся.

– Глупенький! Они видят во мне не личность, а посланника пустыни. Они боятся меня! Зачем мне они, если я уже нашла своего мужчину?

Имба повернулся к девушке. Минуту они смотрели друг на друга, потом порывисто обнялись и поцеловались.

– Я люблю тебя, – сказал Имба, не отрываясь от Лады. – И очень скучаю. И беспокоюсь, потому что не могу защитить тебя.

Лада тяжело вздохнула.

– Сейчас никто не может защитить меня. Я чувствую себя песчинкой, попавшей в коробку передач огромного самосвала. Все используют меня как неодушевленное лицо, никому нет дела до моего мнения.

Она с неохотой оторвалась от объятий, кинула еще один пакетик в кипяток.

– Бадавии видят меня только матерью ребенка, который им нужен для неведомой и чуждой мне цели. Для Верховного я громкоговоритель, озвучивающий слова пустынников. Для Динмода я рычаг, который он хочет использовать против города и пустыни. Для остального народа – чуждое существо из-под земли, которое скучает по Земле и не чувствует своим народом ни горожан, ни бадавиев. Только с тобой я ощущаю себя живой и нужной.

Повисло долгое молчание. Лада пила чай, Воин смотрел на дверь в соседнюю комнату. Наконец он сказал:

– Скоро будет борьба за власть. Выиграет Верховный или Динмод, город не ожидает ничего хорошего. А главное, коса смерти пройдется по всем участникам. По тем, кто слишком много знает, в первую очередь. Я предлагаю бросить город и уйти к пустынникам. Ведь там тебя примут?

Арасуль молчала, попивая напиток мелкими глотками.

– Примут. Спрячут в далекой дикой обители, выдадут замуж за племенного жеребца, не спрашивая моего согласия, потому что выживание целого народа важнее хотелок девушки. Тебя не примут. Даже если ты выживешь, ты будешь там чужим. И никогда меня не увидишь.

– Но ты выживешь! Это самое главное! – порывисто сказал Имба.

– А ты – нет, – Лада обняла парня. – Я не вижу нашего общего будущего в пустыне, в котором ты выживаешь. Это меня ужасает. Я не хочу тебя потерять.

Они крепко обнялись и долго так сидели. В соседнюю дверь постучали. Тихо вошел Умник и смущенно сказал:

– Не хотел вам мешать, но мне пора в Академию. И Ликону тоже. А еще в комнате темно и холодно.

– А сколько прошло? – спросила Лада.

– Почти час, – ответил Жрец, заходя в комнату.

– Час?!

– Влюбленные часов не замечают, – развел он руками.

Девушка встала, накинула плащ.

– Что ж, расходимся. У меня дурное предчувствие, что все вместе видимся в последний раз.

– Сплюнь, – сказал Ликон, тоже одеваясь. – Завтра финал джампбола, там и увидимся.

Имба оделся, взял девушку за руку.

– Я тебя провожу. Ты в общежитие?

Лада покачала головой.

– Там засел шпион Омар, не расслабишься. У меня есть укромные уголки в Академии.

– Удивлен, что после всеобщего переселения такие уголки еще остались. Пошли.

Воин дернул рубильник, оставляя питание только для охранных систем и, дождавшись, пока все спустятся в подземелье, закрыл люк и догнал остальных.

Глава 2. Аудит

Кердак вытащил из материнской платы процессор и осмотрел его. Надпись «10А700Neuro» еще виднелась, но ниже «Made in China» не читалась из-за вздутия кристалла. Процессор сгорел, и это необратимо: такой не производится на Марсе, да и на Земле тоже. И это печально: искусственный интеллект, который он проектировал последние годы, потерял один из ускорителей нейтронного обучения. Идея заменить Голос Бога более управляемой машиной стала совсем призрачной.

Он поковырялся в электронном хламе, который заполнял его комнату под завязку, нашел переходник и стал набивать его мелкими процессорами из коробки. Замена неадекватная, но хоть что-то.

Генерал Знания посмотрел на компьютер, который занимал половину помещения. Хаос из разнокалиберных процессоров, плат, проводов и кулеров. Все сооружение крепилось прямо к металлической стене комнаты, потому что после прошлого запуска корпус расплавился. «Без охлаждения жидким азотом машину не построить, – с сожалением подумал Кердак, – слишком плотная компоновка. Голос Бога вообще использует жидкий гелий. Хотя, с другой стороны, термоядерный двигатель на корабле работает на высокотемпературных полупроводниках, но таких нет на Марсе».

От невеселых мыслей его отвлек звонок. Не поднимая трубку, он уже знал, что это Верховный.

– Как наш старый бардак? – спросил глава Церкви. Почему-то он любил называть его «Бардак» вместо «Кердак», всегда веселясь при этом. Видимо, игра слов. – Заменил себе мозги наконец?

Кердак громко хмыкнул в трубку.

– Пока тренируюсь на других. Вы первый в очереди.

– Я согласен, если это даст бессмертие. Может, ты и Голос Бога починишь?

– А требуется?

– Пока нет. Но ведь это тебя не остановит? Я вот что звоню. Наметил инспекцию, требуется твоя помощь. Жду тебя через час.

Кердак отложил сборку и направился к двери, продираясь через горы электронного мусора.

Денклер вошел в производственную лабораторию на месте новой добычи льда. Загерметизировал вход, снял спецовку, надел халат. Навстречу уже спешил Донтон.

– Как новая проходка? Не хотите ли чаю?

Денклер не доверял заместителю, но выбирать было не из кого: образованных людей катастрофически не хватало. Клирики все чаще бросали учебу после первого курса, становясь офицерами-силовиками. Они не видели смысла тратить еще год-два с неясными перспективами научной или политической карьеры, когда как служба в охране Церкви хорошо оплачивалось и там всегда кадровый голод. «Охранять власть от народа куда выгодней, чем его кормить», – подумал Денклер, осматривая майора Ордена Воды. Умный, но склизкий, с двойным, а то и тройным дном.

– Скажи сделать чай лаборантам и покажи анализы на дейтерий.

Донтон подобострастно вытянулся.

– Как пожелаете, генерал.

Донтон махнул рукой лаборанту и пригласил босса пройти за собой. Они миновали столы с лабораторной посудой, большой бак опреснителя, шкафы с реактивами и подошли к спектрометру. Лаборант около прибора отсутствовал; его функции исполнял молодой офицер. Донтон взял у него графики и пригласил генерала присесть. Лаборант принес чай, расставил чашки. «Офицеры на приборах, лаборанты подают чай, – подумал Денклер, – и что удивляться результатам?»

Майор расстелил графики.

– На текущем горизонте вода содержит половину промилле дейтерия. Это хороший показатель, потому что образцы из скважин показали ноль два – ноль три.

– Даже ноль пять – низкий показатель, – возразил Денклер. – На поверхности можно найти и один промилле.

– Все верно, – подобострастно согнулся собеседник. – Этот лед пролежал на глубине сотни миллионов лет и не подвергался радиации так долго, как на поверхности.

– Я знаю, – сказал генерал, с подозрением приглядываясь к темно-красному чаю. – Это ископаемая вода, а нужно искать ту, что когда-то текла по поверхности планеты.

Майор взял чашку и демонстративно отхлебнул чай, показывая, что с ним все в порядке.

– Русла древних рек запутаны, нам не хватает разведывательных данных. Поэтому мы копаем наугад. Анализируем керн, вносим поправки.

Генерал достал из кармана коробку с пастилой, положил на стол. Сладости помогали ему думать. Достал пластинку, кинул в рот, запил чаем. «Мумие все же добавил», – подумал он.

– Воды сейчас достаточно, не хватает топлива для реактора. Особенно после того, как запустят новый. Верховный требует триста килограммов тяжелой воды в месяц, а с таким содержанием дейтерия мы не выполним план.

Донтон развел руками.

– Отошлите планы шахт вместе с анализами в Орден Знания, пусть найдут лучшее направление разработок, – приказал генерал.

– Слушаюсь!

Денклер допил чай и отправился к выходу. Как только он вышел, в кармане завибрировал телефон. Не так давно Верховный снабдил телефонами высших офицеров, хотя сотовая связь работала только рядом с базовыми станциями, и то через раз. Денклер достал сотовый и включил.

– Под землей? – раздался еле различимый голос Верховного.

– Да, в шахте.

– Выбирайся наружу. Жду тебя через час у себя.

– Хорошо.

Кло Ман, ординарец, секретарь и телохранитель Верховного, разбирал бумаги, когда в секретарскую вошел глава Церкви. Офицер подпрыгнул и отдал честь.

– Вольно, – скомандовал Верховный, – не тянись, никто не видит. Скоро здесь останутся только ты и я, остальные убегут к Динмоду. Впрочем, нет, ты будешь в одиночестве, я тоже убегу. Подготовил бумаги для экспедиции?

– Да, – засуетился секретарь, доставая папку из сейфа. – Здесь все, что вы просили. Планы корабля, скорректированные после недавней разведки. Краткие характеристики на всех инженеров и офицеров, кто будет вас сопровождать. Данные разведки. Прислала Лета, она курирует сейчас контрразведку.

– Отличная работа!

«Надеюсь, ты успел сделать копии документов для Динмода, – подумал он, забирая папку. В собственном штабе верить никому нельзя». Он бы ни за что не догадался, что разведка ордена Воздуха завербовала его ординарца, если бы об этом не сообщил Голос Бога. С другой стороны, сейчас это очень кстати.

– Я позвал генералов Ордена Воды и Знания на совещание. Как придут, приглашай ко мне.

– Так точно!

Верховный скосил взгляд на новенькую форму ординарца. «Кломан надеется на тепленькое место в подземельях Динмода, – подумал он, – но скоро окажется под землей холодненьким – Динмод не любит оставлять свидетелей. А жаль, хороший секретарь».

Первым в зал вошел Денклер. Исполнительность – главная его черта. Жаль, что этого недостаточно для продвижения в Церкви. На карьерной лестнице побеждают не самые умные, а самые хитрые. Генерал стряхнул пыль с плаща, осмотрелся и не стал его снимать – в зале было холодно. Молча сел за стол, взял кусок вяленого мяса с подноса, откусил.

– Вы извините меня, Верховный, но на работе не успеваю.

– Ешьте, конечно.

Следом вошел Кердак в синем лабораторном халате. Не снимая его, сел за стол, взял кофейник и налил напиток в чашку. Отпил глоток и сказал:

– Как минимум, вкус кофе выиграл от ваших переговоров с пустынниками.

Верховный тоже присел за стол и налил кофе.

– Да, в благодарность они прислали зерна, но я бы не назвал их «кофе».

– Все же лучше той бурды, что нам подавали раньше.

Верховный кинул в чашку маленький кусочек коричневого сахара.

– Спасибо, бардак, вы, как обычно, вежливы.

Кердак неловко сменил позу, защемив угол халата. Его одежда настолько пропиталась химикатами, что не гнулась, и Жрец удивлялся, как она не ломается.

– Проверил все словари, слово «бардак» не нашел, – сказал генерал, пытаясь сложить халат, который стоял колом. – Что оно обозначает?

– Это слово из русского языка, означает то, что в голове у большинства моих подчиненных, – он усмехнулся, присаживаясь к столу. – Но к вам это не относится. В этом Мире, похоже, осталось только три светлых головы, и все они за этим столом. Начнем с ваших заданий.

– Дейтерия добывается все меньше, – начал доклад Денклер, – будут проблемы с топливом для нового реактора. Я принес расчеты, как вы просили, – он выложил на стол тонкую папку.

– Я тоже попытался выполнить ваше задание, – сказал Кердак, не замечая, что берет печенье из корзины грязной рукой. – Но эмулировать квантовый компьютер с помощью нейросетей невозможно. В теории да, на практике у нас не хватит ни железа, ни энергии. А что, старый глючит?

– Но-но! – Верховный погрозил пальцем. – Как вы можете говорить так о Голосе Бога? Все еще работает, но его решения становятся все менее понятными. Иногда я думаю, что он борется за собственное выживание.

Кердак наконец заметил, что его рука покрыта сажей, и вытер об халат. На взгляд Верховного, от этого она стала еще грязнее.

– Из чего следует, что будущее нашего Мира полностью зависит от нового ПК с корабля, – продолжил Жрец. – У него и реактор более эффективный, и компьютер новый, без глюков. Завтра я отправляюсь в экспедицию к кораблю.

Денклер доел мясо, запил кофе. После чего вытащил платочек из кармана и аккуратно вытер губы.

– Я был уверен, что вы вызвали нас, чтобы направить в экспедицию. Разумно ли в такой сложный момент оставлять город без главы Церкви?

«Пока все идет по плану, – подумал Верховный, – никто не заподозрит, когда Церковь останется без руководства».

– Сложный момент настанет, когда я привезу реактор, это будет сигналом оппозиции для выступления. До этого они не решатся на переворот, потому что в неразберихе может пострадать и реактор, и его обслуга. Но везти термояд и монтировать надо быстро, иначе Дин Мод будет доказывать, что я не исполнил обещание Голоса Бога, данное народу.

– Это которое девочка объявила? – спросил Кердак. – Я думал, желание подстроено.

– Девочка подстроена, ее желание – нет. Она сказала не то, что должна была. Здесь вмешался Голос Бога. Что ж, раз такова его воля, я лично поеду за реактором. Если опять послать Ка Дара, боюсь представить, чем это закончится.

– Хорошо, – кивнул генерал Знания. – Каковы наши задачи?

«На моей стороне не самые хитрые генералы, зато самые умные и исполнительные, – подумал Жрец. – И я это использую на сто процентов».

– Ваша задача – отвлечь мысли оппозиции от переворота. Я даю вам полномочия на инспекцию Ордена Воздуха.

– Гм… – пожал плечами генерал. – А они не будут саботировать?

– Пока они не готовы к открытому выступлению – куда денутся? Но понятно, что постараются скрыть все, что только можно. Ваша задача – в открытую конфронтацию не вступать, но затянуть инспекцию до моего возвращения. Пусть Дин Мод и его компания будут заняты сокрытием своих ресурсов, а не подготовкой к выступлению. Справитесь?

Кердак как будто не слышал вопроса, что-то вычисляя в уме. Денклер повернулся к нему, развел руками.

– Я сделаю что могу. Обязательно, чтобы инспектировали генералы? Это работа для замов.

– Да, обязательно. Пускай наши противники проникнутся серьезностью положения. Но вы можете взять любое количество подчиненных. Даже нужно взять, чтобы у них не возникало мыслей противодействовать.

Верховный встал, открыл сейф, вытащил две золотые квадратные бляхи с символом Церкви.

– Действуйте. И помните, что главное не результаты, а процесс.

Чипка с недоумением подергал маховик на двери «Фобоса». Бар давно работал в закрытом режиме, но Кердак пригласил его именно сюда. Над дверью вспыхнул зеленый огонек камеры, что-то натужно щелкнуло в глубине и дверь открылась. Не расходуя лишнего воздуха, Умник проскользнул внутрь.

В заведении было непривычно тихо. Нет охраны, нет освещения, никого за барной стойкой. Умник сделал пару шагов, и глаза, привыкшие к мраку, различили несколько человек за дальним столом.

– А вот и счетчик, – услышал он голос Кердака. – Добро пожаловать в нашу компанию.

За столом сидели Кердак, Денклер и трое офицеров Церкви, Умник видел их во время инспекций Академии. Он снял рюкзак и сел. Один из офицеров плеснул ему воды из графина.

– Извини, что не наливаю чего-нибудь покрепче, – продолжил Кердак, – но дело требует свежей головы. Верховный приказал провести инспекцию Ордена Воздуха, и нам нужен кто-нибудь хорошо считающий.

Умник достал из кармана большую белую таблетку и кинул ее в стакан. Вода вскипела пузырьками. Дождавшись растворения, он неторопливо отпил шипучку.

– Я всего лишь клирик, а вижу здесь троих аудиторов, – он показал стаканом на офицеров. – Чем я могу помочь Церкви?

Один из офицеров достал плоскую фляжку из кармана кителя, отвинтил крышку и сделал несколько глотков.

– По документам у генерала Ордена Воздуха, Дин Мода, все чисто, – сказал он, пряча фляжку. – Генерал Ордена Знаний, уважаемый Кер Дак, рассказал нам о подозрениях насчет воровства ресурсов. Вы окажете большую услугу Церкви и лично Верховному Жрецу, если поделитесь своими сомнениями с нами.

Умник пожал плечами.

– Мои сомнения основаны на математическом моделировании. Я могу примерно вычислить, сколько ресурсов выведено из оборота. Но компьютеры не могут указать, где находятся эти ресурсы.

В разговор вступил Денклер.

– Поэтому мы решили взять тебя с собой, чтобы на месте найти украденное. Или хотя бы следы, куда его спрятали.

– Ты взял, что я просил? – спросил Кердак.

– Да, учитель, – Умник показал на рюкзак. – Газовый хроматограф, рентгеновский спектрометр, дозиметр и прочее, что удалось найти в вашем хламе. Что-то работает, что-то нет. Зачем это?

– Будем искать все необычное.

– Да. Тщательно и скрупулезно, – добавил Денклер. – Таков приказ.

Он поднялся, подошел к барной стойке, перегнулся и что-то повернул под ней. Задняя стенка разошлась, открывая проход. В свете загоревшихся ламп Умник увидел дюжину офицеров Церкви. Повернувшись к столу, генерал скомандовал:

– Вперед!

После производственного корпуса Ордена Воздуха инспекторы потребовали отдыха. Группа вышла из цеха электролиза на складскую площадку. Среди цистерн с водой и баллонов с газами неторопливо передвигались роботизированные тележки. Они грузили готовую продукцию в вагоны узкоколейки, которая вела куда-то вглубь скалы. Разбросанные камни, ржавое оборудование, торчащие из-под земли кабеля создавали постапокалиптический пейзаж. Дополняли картину струи пара, бьющие из стыков труб, которые не ремонтировались со дня закладки. Охрана заняла позиции вокруг инспекторов.

– Я не знал, что владения Дин Мода так расширились, – признался ведущий аудитор, пожилой мужчина лет двадцати пяти, вытирая пот и присаживаясь на камень. – Такое впечатление, что Орден Воздуха теперь главный в нашем Мире, – он вытащил фляжку из кармана и сделал несколько глотков.

Второй аудитор, молодая женщина лет пятнадцати, поддержала шефа за руку, помогая ему сесть. Охрана заняла позиции вокруг. Со стороны могло показаться, что группа высокопоставленных офицеров Церкви расположилась на пикник.

– Судя по документам, у Ордена Воздуха больше ресурсов, чем у всех остальных, вместе взятых, – сказала она, присаживаясь рядом.

– И относится к ним наплевательски, – добавил Денклер, – мы видим гигантские потери!

– Разве такое возможно? – удивился Чипка, садясь на теплую трубу и снимая маску. На площадке хватало кислорода и без нее. В воздухе чувствовались и другие газы, далеко не безвредные. Роботам это не мешало работать, но они видели в цеху немало людей.

– Статья списания чрезмерна, – подтвердил ведущий аудитор. – Как будто Орден Воздуха не производит воздух, а закапывает его.

– Может, так оно и есть, – буркнул Умник.

– Я давно сообщал Верховному, что нужна инспекция…

– И вот ее назначили, – перебил его Кердак, потирая спину. В отличии от других, он стоял. – И что? Вы можете доказать, что Дин Мод утаивает ресурсы?

Ведущий аудитор обернулся к помощнице, и та передала ему бумаги.

– Доказать могу, только слово «утаивать» здесь неприменимо. Мой секретарь правильно сказала, что эти ресурсы принадлежат ему законно. Но где они? Почему в городе такой дефицит?

– Возможно, мой ученик сможет пролить свет на этот вопрос, – сказал Кердак. Он снял плащ, постелил его на камень и присел. Достал из сумки кружку с автоподогревом и включил ее. – Что говорят приборы?

Чипка глянул в таблицу на планшете.

– Все ресурсы добыты недавно. Однако в городе другое изотопное соотношение, там все многократно переработанное. Основная продукция Ордена Воздуха – кислород, но мы не видим его в атмосфере нашего Мира. Если его нет над землей, следовательно, он под землей.

Ведущий аудитор приложился к фляжке, но, судя по недовольному кряхтению, спиртное кончилось.

– Но это же абсурд! Зачем закачивать кислород под землю?

Умник удивился недальновидности опытного номенклатурщика.

– Чтобы содержать собственную армию. Чтобы растить гномов. Может, оксиликвит[17] производит. Не знаю. Может, задать этот вопрос самому генералу Ордена Воздуха?

– И зададим.

Чипка снова посмотрел в планшет.

– Концентрации вредных веществ на производстве превышают нормы в разы. Рабочим надо носить противогазы, а не иги, а лучше костюмы химической защиты.

– Химическое производство всегда вредное, – ответил аудитор.

– Конечно, – согласился Умник. – Но хроматограф зафиксировал странные вещества, которые не должны присутствовать в воздухе. Как будто Орден Воздуха производит инсектициды или отравляющие вещества.

– Пошлите мне ваши анализы. Я приложу их к докладу.

– Кстати, что мы сидим на трубах? – спросил Кердак. – Третий день бродим по производству, что тут найдешь? Основные секреты, как обычно, скрыты глубоко в кабинетах.

– Мне тоже надоело морозить заднее место, – буркнул Денклер. – И спина разболелась. Пора нам встретиться с уважаемым Дин Модом.

– Эх, старость – не радость, – вздохнул аудитор. – Когда я был молодым, много лазал по производствам. То шайку городскую ловим, то бадавиев. Но чаще всего воровали сами управляющие. Так что в самом деле пора под пленку.

Младший аудитор помогла подняться старику, поправила его ИГК, увеличив подачу кислорода. Он снял маску, смочил руки конденсатом, вытер лысину.

– Я представлю доклад Верховному о том, что заводы у Дин Мода вредные, а ресурсов производят мало. Придется остановить кое-какие линии, иначе город отравится и ресурсы будут не нужны. Возвращаемся.

Группа поднялась и отправилась в город.

Генерал Ордена Воздуха Дин Мод позвонил в производственный офис после панических сообщений своих бухгалтеров и попросил главного аудитора. Трубку взял Денклер.

– Рад слышать уважаемого Ден Клера, – сказал Динмод. – С каких это пор в простую инспекцию назначают двух генералов?

– С тех пор, как некоторые генералы скрывают ресурсы. Или вы сомневаетесь в наших полномочиях? У меня есть разрешение на любые действия, подписанное Верховным.

– Вы что-то нашли?

– Когда мы найдем, будет поздно.

– Своими проверками вы парализовали производство кислорода. Не думаю, что это понравится Церкви. Я уважаю драгоценное время офицеров Совета и поэтому приглашаю в свой штаб. Там я покажу все ресурсы, которые вы ищете.

– Хорошо. Мы будем.

Денклер положил трубку и повернулся к аудиторам. С утра они перевернули весь офис Ордена Воздуха. Помня просьбу Верховного, генерал приказал создать как можно больше хаоса. Подчиненные с энтузиазмом выполняли приказ. Ящики с документацией вытащены, отчетность разбросана по столам, валяется под ногами. Бухгалтеры Ордена Воздуха то приносят, то уносят одни и те же папки. Тележки с горой ящиков сталкиваются между собой на узких тропинках между стопками гроссбухов, сея скрепки и зажимы.

Чипка и Кердак оккупировали центральную кофемашину и чаевничали уже несколько часов.

– Хоть в офисе у него нормальная вода и воздух, – сказал Чипка. – А производство радиоактивно, как будто он добывает ресурсы не под землей, а на поверхности. Еще Дин Мод берет у Кан Дана песок в огромном количестве, но ничего не строит. А отбывающие наказание преступники, которыми его снабжает Верховный, где они? По документам работают на шахтах, но мы не видели никого. Ощущение, что генерал Воздуха строит собственный реактор.

– Но это ты перегнул, – возразил Кердак, прижимая огромную кружку с горячим чаем к груди. – Термоядерный реактор не построить в одиночку. А главное, он требует прецизионного управления.

– Вся наша суета иррациональна, – высказался Умник, открывая новую пачку крекеров. Они доставлялись автоматической пневмопочтой по мере расхода, чем он беззастенчиво воспользовался. – Вряд ли мы что-то найдем и только вызовем раздражение Дин Мода. Он пожалуется Верховному на паралич работы и угрозу снабжения города кислородом.

– Он бы пожаловался, но Верховный уехал в пустыню за новым реактором, – ответил Кердак, намазывая черное масло на крекер. – Так что ему придется идти на мировую. Я думаю, он покажет мелкие нарушения, чтобы инспекция чем-то занялась. Именно для этого он и приглашает нас в штаб.

– Это хорошо. Хотя я бы не отказался провести здесь еще недельку. Кормит и поит бухгалтеров Дин Мод отменно, – Умник тоже намазал крекер маслом и положил сверху нечто, напоминающее тофу черного цвета.

– Аудиторы займутся наконец настоящей работой, а мы вернемся к своей.

Как будто услышав его слова, Денклер хлопнул в ладоши, призывая к вниманию.

– Прекращаем маяться дурью. Генерал Ордена Воздуха Дин Мод пригласил нас в штаб для разъяснений. – Он вынул из кармана кителя рацию и сказал: – Охрана, это аудит. Мы идем в штаб Ордена Воздуха. Обеспечьте сопровождение. Прием.

Рация захрипела, послышался голос офицера охраны:

– Вас понял. Приступаю к исполнению.

Глава 3. Заговор

После переселения города в Академию нижние этажи цитадели Церкви заняли гражданские и аудитории сдвинули выше. Наверху жили офицеры Церкви, а управление традиционно размещалось под землей в целях безопасности. Первый подземный этаж занимал максимальное пространство. Когда-то здесь жили первые колонисты, потому что воздух на поверхности еще не подходил для дыхания; там же строили производственные помещения. Когда город накрыли пленкой, жители вышли на поверхность и первый этаж опустел. Позже его заняла Церковь и разместила здесь культовые сооружения и транспорт.

Этажи ниже занимали Ордена Церкви. Они рылись уже после Сытой революции, когда стало ясно, что рано или поздно придется уйти под землю. Уже тогда Ордена конкурировали и не стремились к обмену информацией. Поэтому общего плана строительства не существовало, каждый Орден устраивался как мог. После Голодной революции, когда Церковь захватила власть, планы подземелий появились, но зачастую они мало соотносились с реальностью, в чем мог убедиться каждый, кто пытался самостоятельно прогуляться под землей. Более-менее точные схемы имел каждый Орден для своего пространства, поэтому его представители сопровождали гостей.

На второй этаже инспекционную группу встретил Кадар с офицерами. Денклер кивнул своей охране и вместе с ведущим аудитором вышел вперед.

– Мы сами найдем путь в штаб Ордена Воздуха, – сообщил он, – сопровождение не нужно.

– Уважаемый генерал Ордена Воздуха, Дин Мод, ждет вас не в штабе, а на центральном складе, – пояснил Кадар. – Он приказал мне сопроводить вас туда.

Денклер повернулся к аудитору.

– У Дин Мода есть подземные склады на своей территории?

Аудитор поджал губы в недоумении.

– Инспекционному отделению Церкви, главой которого я являюсь, такое неизвестно.

Кадар улыбнулся и развел руками.

– Они построены недавно. Поэтому наш генерал и просил показать путь. Он добавил, что на месте будет проще ответить на вопросы, которые возникли у Церкви к Ордену Воздуха.

Денклер нахмурился и задумался на пару секунд.

– Хорошо, – он позвал одного из офицеров охраны и сказал: – Отправляйтесь к Верховному и сообщите, что я приглашен генералом Дин Модом на склад Ордена Воздуха.

Офицер отдал честь рукой с двумя растопыренными пальцами и пошел к лифтам. Остальная группа двинулась за Канданом. На ходу Чипка вытащил планшет, глянул на карту, шепнул Кердаку:

– Здесь могут быть склады снабжения Ордена, резервы на случай чрезвычайных обстоятельств. Это законно.

– Полагаю, Дин Мод почувствовал, что запахло жареным, и готов откупиться, – тихо ответил генерал Ордена Знаний. – Так он делал много раз. Но Верховный не зря назначил главой инспекционной группы Ден Клера, его не подкупить.

Кадар остановился на лифтовой площадке. Приложил палец к сенсорной панели, вызвал грузовой лифт. Его группа зашла первой, приглашая остальных. Он быстро набрал цифровой код. Лифт закрылся и поехал вниз. Через минуту спуска Чипка шепнул:

– По плану здесь всего пятнадцать этажей. Штаб на седьмом. Но мы проехали дальше.

Зажатый между офицерами охраны Ордена Воздуха, Кердак промолчал. Через несколько минут лифт остановился. Двери открылись в хорошо освещенный зал. Как большинство помещений под Академией, его вырубили в скале, оставив колонны в центре для поддержки. Темно-бурая коренная порода плохо отражала свет, поэтому ее красили в белый. В этом же зале так не сделали, поэтому требовалось больше ламп. Чипка отметил расточительство энергии. Видимо, это помещение вырубили недавно. Да и нечего здесь освещать: зал под потолок загружен контейнерами. Умник сразу узнал их: такие же они с Имбой и Ликоном обнаружили в предыдущем походе. Небольшое пространство перед лифтами занимал сервированный стол. Его явно собрали недавно: походные столики сгруппировали и покрыли огромной скатертью. Частично его занимали тарелки с едой, но в основном – напитки. В центре стола сидели генералы Воздуха и Земли, Дин Мод и Кан Дан, рядом с ними – высокопоставленные офицеры обоих Орденов. Среди них Денклер с удивлением обнаружил майора Донтона, своего заместителя. Чипка обратил внимание на девушку рядом с Канданом – по описанию она очень походила на Лету.

Динмод поднялся, вытер салфеткой губы, улыбнулся.

– Добро пожаловать к столу! Уверен, что инспекция Церкви проделала большую работу и устала.

Инспекционная группа повернулась к Денклеру. Он демонстративно осмотрел огромный склад, затем перевел взгляд на Динмода. Тот улыбнулся еще шире:

– Как раз это я и хотел обсудить за столом. Присаживайтесь.

Денклер кивнул, и аудиторы присели за стол рядом с ним. Охрана осталась стоять. Динмод налил себе виски и продолжил:

– Предвижу ваши вопросы. То, что вы видите вокруг, – он показал пальцем за спину, – это ресурсы. Воздух, вода, еда, оборудование. Все приобретено на рынке или у Церкви. И таких складов множество. Документы есть, но где они расположены, не скажу. Верховный Жрец не может законным путем конфисковать это добро, а силовым путем не хочет. Поэтому он прислал вас. Типа настали трудные времена и я, как честный гражданин, должен поделиться ресурсами с народом. А почему настали такие времена, он не сказал? Потому что наш правитель, наш вождь, наш духовный наставник хорош только в болтовне, но не в экономике. Именно благодаря его популистским безграмотным решениям и создался дефицит ресурсов.

– Дефицит создал ты сам, – возразил Денклер. Он не притронулся ни к воде, ни к еде. Жестко уперся локтями в стол и смотрел в упор на Динмода. – Вместо того чтобы использовать ресурсы во благо нашего Мира, ты гноишь их под землей.

– Во благо это как? – усмехнулся Динмод. – На латание неработающей пленки? На ремонт бесполезных жилищ, после чего все равно их бросили? Отдавать дикарям из пустыни, потому что свое производство пищи угробили? Верховный должен давно признать, что город обречен и бросать ресурсы на его спасение – то же самое, как давать иг висельнику. Надо вернуться туда, откуда все началось: под землю. Только здесь у нас есть шанс на спасение.

Лицо Денклера потемнело.

– Это решать Верховному и Совету генералов, не тебе.

Динмод допил виски, взял с тарелки кусок отбивной.

– Я предлагал решения Верховному много раз, но он не слушает. Исчезнет неизвестно куда, а мы разгребаем дерьмо под дудку его Голоса Бога. Кстати, где он сейчас? Уехал к предателям-бадавиям или опять куда-то исчез на годы? И насчет Совета. Все здесь, – он показал на Кандана, потом на Кердака и Денклера. Давайте выберем другого Верховного.

Денклер сжал зубы и нахмурился. Аудиторы удивленно смотрели на Динмода. За такие речи офицеров немедленно бросали в тюрьму.

Динмод неторопливо дожевал отбивную, налил еще виски.

– Что вы на меня вылупились? Все мы хотим благ и процветанию нашему Миру. Только мой план реальный, а план Верховного – утопия. Наш Мир съеживается. Сначала город занимал весь каньон, потом часть его, теперь только Академию. Каждый раз отступаем в суматохе. Дальше только под землю. А я уже там на подготовленных позициях. А Верховный хочет забрать у меня ресурсы, пустить их в ж… на поддержку умирающего города на поверхности и в результате все равно забиться под землю с голым задом, обрекая наш Мир на голодную смерть.

– Совет нужно собрать! И решить, кто достоин стать следующим Верховным! – крикнул Денклер.

– Собрать, собрать… Когда Совет переизбирал Верховного? Я тебе отвечу: никогда. Жрец узурпировал власть. Если ты не хочешь участвовать в Совете, обойдусь без тебя. Зам твой здесь, Кандан за меня, Кердак ничего не решает. Зачем мне выборы?

Среди аудиторов пронесся взволнованный шепоток: «Дин Мод назвал генералов слитым именем! Он их не уважает!»

Денклер стукнул кулаком по столу.

– Это все демагогия, Дин Мод! Или ты сдаешь все ресурсы, что своровал у нашего Мира, или отправляешься в тюрьму!

Генерал Воздуха вытер губы салфеткой, демонстративно посмотрел на охрану инспекции.

– Вот еще одна ошибка Верховного. Посылает отнять огромные ресурсы кучку офицеров.

– Ты нам угрожаешь?

Динмод поднялся, запахнул щегольский китель.

– Наконец ты верно оценил ситуацию. Да, именно угрожаю. Или вы присоединяетесь ко мне, и мы строим новый Мир под землей, или я все равно отправлю вас под землю, но на голодный паек.

Денклер поднялся, схватился за нож на поясе.

– И как ты собираешься меня арестовать?

Динмод вздохнул.

– Ну почему меня окружают люди, лишенные воображения? Ты с десятком офицеров охраны спустился в мои владения, где у меня сотни сторонников. Ты не знаешь, где находишься. Никто не знает, куда ты направился. Твоего курьера перехватили мои люди. И вдруг спрашиваешь, как я тебя арестую. Как обычно, силой. – Динмод щелкнул пальцами. Немедленно из-за ящиков выскочило несколько десятков офицеров с винтовками и окружили генерала Ордена Воздуха. – Ден Клер, ты храбрый воин и можешь умереть с честью. Но никто об этом не узнает. Хуже того, вместе с тобой умрут невинные люди, которых ты завлек сюда своей самодеятельной глупостью.

Денклер убрал руку с ножа.

– Это переворот?

Динмод демонстративно рассмеялся.

– Наконец-то до тебя дошло! Именно переворот. А теперь ты со своей дурацкой инспекцией отправишься в подземелья. Зря не поел, теперь придется есть крыс.

Генерал Воздуха махнул рукой. Вооруженные офицеры вышли вперед, доставая наручники. Охрана Денклера посмотрела на него, но он скрестил руки, приказывая им не сопротивляться: перестрелка приведет только к ненужным жертвам. За минуту гостей заковали и вывели.

Все это время Кандан не двигался, как парализованный. Как только инспекцию вывели, он дрожащим голосом пролепетал:

– Вы не предупреждали о перевороте!

Динмод закатил глаза и поднял две руки в молитвенном жесте призыва Двуединого.

– Ну почему меня окружают только имбецилы с вкраплением дебилов? Кто же предупреждает о перевороте?!

– Я бы мог подготовиться…

Динмод схватился за голову в театральном жесте.

– И твою подготовку тут же бы обнаружила Церковь! Действовать надо внезапно. Сейчас самый подходящий момент. Верховный отбыл в пустыню, забрав более половины охраны Церкви. Если он привезет реактор, то получит поддержку народа и нам будет трудно выступить.

– Он… точно уехал?

– Да, об этом сообщил Кло Ман, его секретарь. Личная охрана уехала с ним. Все боевые вездеходы вышли из гаража и мои люди сопроводили их до выезда из каньона. Шпион среди бадавиев сообщил мне, что Верховный в пути. Завтра финал джампбола, все соберутся на стадионе, там же будет оставшаяся охрана. После матча народ хлынет на улицы, выпьет…

Кандан налил стакан виски и выпил его залпом. Поперхнулся, закашлялся. Динмод стукнул его по спине:

– Соберись, рохля! Мне нужны твои люди!

– Они… готовы, – он налил еще виски. – Как народ выйдет на улицу? Кислорода нет и выпивки тоже.

– По поводу торжеств Орден Воздуха пустит кислород на улицу. Кроме того, выдаст пиво. Особое, с добавкой мумие. Дон Тон со своим Сопротивлением обещал, что охрана Церкви будет занята болельщиками, так что наши отряды без проблем войдут в Академию.

Кандан достал блестящую коробочку, вынул из нее черную капсулу, кинул в рот и запил виски.

– Что делать с теми, кто будет сопротивляться? У охраны будет огнестрельное оружие.

– Усмирять. Потом все спишем на волнения фанатов. На всякий случай есть план «Б», – Динмод позвал одного из своих офицеров. – Напомни мне, как работает наша химия. В разрезе газов.

Офицер набрал воздуха и как на экзамене затараторил:

– Энергия термоядерного реактора разлагает воду на кислород и водород. Атмосферный процессор выдает углекислый газ и азот. Из азота реакцией с водородом делают аммиак, потом через кислород – азотную кислоту и далее удобрения и продукты. Восстановлением углекислого газа делают угарный газ, из которого в смеси с водородом получают углеводороды и пластмассы. Кислород используется для добычи железа из руды, попутно получая сернистый газ и серную кислоту…

– Стоп! У нас есть аммиак, сернистый и угарный газы? Ядовитые?

– Я могу сказать ПДК[18]… – растерянно сказал офицер.

– Не надо. Иг их фильтрует?

– Нет, конечно. ИГК только генерирует кислород, он не изолирует пользователя от атмосферы.

– Отлично! А если некие террористы взорвут емкости и газы потекут на площадь, всем придется эвакуироваться?

– Производство надежно защищено от нападения, – возразил офицер.

Динмод, нахмурившись, как экзаменующий профессор, посмотрел на офицера. Тот вздрогнул, глаза его забегали.

– Да, вы правы, это можно устроить. И… да, все офицеры нашего Ордена будут иметь изолирующие противогазы.

Динмод повернулся к Кандану.

– Вот видите, какая сила у тех, кто владеет воздухом. Теперь о вашей задаче. Пока охрана Церкви будет занята усмирением пьяных болельщиков, вы со своими людьми должны захватить управление производством и распределением ресурсов. Так что восток от Академии ваш. Мои люди займутся самой сложной задачей – захватом Академии. Там ваши люди тоже не помешают. Все это мы много раз обсуждали, так что вы должны быть готовы. Так?

– Конечно, вождь, – заикающимся голосом ответил Кандан. – Все подготовлено, мы не знали только дату выступления.

Динмод выпрямился, засунув правую руку под китель на манер Наполеона.

– Время настало! Теперь мы повстанцы! – и сам же первый засмеялся.

Подчиненные выдавили улыбки, но не выглядели веселыми.

Глава 4. Производство Ордена Земли

Орден Земли управлял самой большой фабрикой Мира Минимума. Можно было сказать, что это было единственное производство, потому что остальные Ордены добывали ресурсы для него. Сюда поступала вода от Ордена Воды, газы от Ордена Воздуха, и здесь же потреблялась львиная доля энергии, производимой ПК. Орден Земли отвечал за металл, пластик, продукты питания. Фабрики тяжелой и легкой промышленности формально подчинялись напрямую Церкви, но в реальности ими тоже руководил Орден Земли. Генерал Земли – должность почетная, но крайне ответственная и суетливая. Зато и возможностей у него больше, чем у других генералов. Кто распоряжается ресурсами, никогда не будет бедным. Вдвоем вместе с Динмодом они контролировали черный рынок, который по объемам конкурировал с легальным. Церковь хороша в идеологи, но не в экономике.

Об этом думал Кан Дан, направляясь на линию выплавки стали в сопровождении группы офицеров. Формально причиной экспедиции была проверка электропечей, реальную же причину генерал скрыл даже от своего штаба.

Почти весь путь они проделали под землей, и это правильно, потому что производство – место опасное, особенно сейчас, когда оборудование обветшало. Но сама линия работала на поверхности. Они вышли из потерны в зал с туннелями, расходящимися веером. Все они вели на поверхность, к производственным цехам. Неожиданно у Кандана зазвонил сотовый. Неожиданно для его офицеров, сам генерал ждал звонок.

Кандан махнул рукой, останавливая процессию.

– Да, все понял. Скоро буду, – ответил он в телефон и выключил его. После чего обратился к офицерам:

– Меня вызывает Верховный. Вы продолжайте инспекцию.

Один из телохранителей спросил:

– Вас сопроводить?

Это был доверенный офицер, он был в курсе как легальной, так и нелегальной жизни генерала.

– Хорошо. Мы вернемся тем же путем. Там же все проверено?

– Так точно!

В сопровождении телохранителя генерал развернулся и шагнул в потерну, из которой они пришли. Там он задержался на некоторое время. Убедившись, что офицеры пошли на производство, вернулся в зал и свернул в другой туннель. Через сотню метров он уткнулся в металлическую дверь. Глянул в глазок, дверь открылась.

– Вы вовремя, – сказал Тинкан, приветствуя генерала. – Ваши офицеры ничего не заподозрили?

– Я сказал, что меня вызвал Верховный. Ваш звонок был вовремя. Но чего хочет он меня Дин Мод?

Тинкан закрыл дверь, приглашая генерала с телохранителем в туннель.

– Он послал меня, чтобы проверить производство тория.

«Динмод прорыл собственные туннели на моем производстве, – подумал Кандан. – Он не доверяет даже своим соратникам».

Через несколько поворотов извилистого туннеля они вышли в цех производства тория. Официально это был цех переработки шлама, который Кандан по настоянию Динмода переделал в место обогащения руды. Двое офицеров охраны на входе приветствовали Тинкана, равнодушно скользнув взглядом по генералу и его офицеру. Здесь все люди Ордена Воздуха, к офицерам Земли они относятся снисходительно, как и их глава. В небольшом производственном помещении кроме них, находилось всего шестеро рабочих, что неудивительно: диоксид тория, конечный продукт производства, получали в небольших количествах. Скорее это был не цех, а химическая лаборатория. Сами реакторы монтировали в другом месте.

Тинкан прошел к штабелю мешков с готовой продукцией.

– Дин Мод приказал увеличить производство, – сказал он, осматривая мешки.

Кандан развел руками:

– Процесс выделение тория затратный по материалам. Мне будет трудно скрыть такой расход. И отходы токсичны.

– Скоро не придется ничего скрывать. Так что смело масштабируйте производство. Отходы скидывайте в отработанные шахты.

«Церковь проповедует, что земляне захламили свой Мир, – подумал Кандан. – А что делаем мы? Половина брошенных шахт радиоактивна из-за захоронений отходов термоядерного реактора. А тут еще изотопы тория. Хорошее наследство мы оставляем потомкам».

– Хорошо. Занимайтесь инспекцией, я пока пройду в свой кабинет, устал с дороги. Да и место не слишком полезное для здоровья.

Тинкан кивнул. Кандан миновал фильтрационные колонны, вакуумные насосы, и вошел в небольшой кабинет на втором ярусе цеха. Такие места у него были оборудованы на каждом заводе. Считалось, что здесь он занимается планированием, хотя на самом деле это были места отдыха. Чистая вода, воздух, еда, выпивка, развлечения. «Наконец я доберусь до этой Леты, – с вожделением подумал генерал. – Сколько раз она меня обламывала, но теперь никуда не денется. Должна понять, что в Церкви молодые девушки делают карьеру только один путем – через постели офицеров».

Лета уже ждала его на мягком диванчике. В платье и туфлях она смотрелась обворожительно. Кандан улыбнулся, снял плащ, разулся. Достал из холодильника виски, что прислал ему Динмод, поставил на столик перед диванчиком. Разлил по стаканчикам, пригубил сам, предложил девушке. Пока развлечение шло по намеченному сценарию, но дальше все пошло наперекосяк. Лета отказалась пить и сказала:

– Генерал, я тут по поручению Верховного.

Кандан усмехнулся.

– Я выслушаю вас, как только мы займемся тем, о чем договаривались. Ты работаешь на меня и должна исполнять все мои желания.

Он быстро допил виски и вальяжно обнял девушку. Лета увернулась и встала с дивана:

– Мы с вам ни о чем не договаривались. Я работаю у вас в разведке, а не в борделе.

Генерал нахмурился, дотянулся до руки девушки и грубо дернул на себя. Лета подхватила его руку в болевой прием, надавила. Кандан охнул, сползая на пол:

– Ты что делаешь, сука?! Да я тебя сейчас…

Лета толкнула мужчину на диван, зависла над ним:

– Давай сразу расставим все точки над «i». Я работаю не на тебя, а на контрразведку Церкви и подчиняюсь напрямую Верховному. Теперь сядь нормально, и мы поговорим.

Кандан сел на диван, потирая руку. Выпил виски прямо из бутылки.

– Хочешь сдать меня Жрецу? Только он уже вне игры.

Лета подтащила кресло напротив дивана, села на него.

– У меня послание от Верховного. На твое нелегальное производство и твои махинации на черном рынке ему наплевать, пока ты не посягаешь на власть. Но мы знаем, что ты договорился с Дин Модом о совместном перевороте на днях. Так вот. Твои офицеры блокированы в своих казармах. Если ты попытаешься дать им приказ о сопротивлении, их всех убьют. У тебя есть только один выход – выступить против переворота.

Кандан засмеялся.

– Ты с ума сошла, девка. За Дин Модом ресурсы и сила, вся Церковь ничего не сможет ему противопоставить. Наоборот, я предлагаю тебе нашу сторону.

Лета сняла туфли и толкнула их в сторону. Вытащила из шкафа рюкзак, одела полевые офицерские башмаки, китель. Вернулась к креслу.

– На твоей стороне только небольшая армия Динмода. На стороне Верховного – охрана Церкви, разведка и вся Академия. Переворот обречен, ты только потеряешь свои ресурсы. А также комфортную жизнь, – Лета обвела рукой уютное гнездышко генерала. – Верховный не собирается оставлять в живых руководство бунта. Вспомни, чем закончило первое Сопротивление.

Кандан снова приложился к бутылке, выпив ее до конца.

– Ты пришла меня убить?

– Такого приказа не было. Верховный считает тебя ценным ресурсом. Однако нелояльность будет стоить тебе жизни. А также друзьям, соратникам и твоей семье. Динмод предложил место в подземном раю? Ты ему веришь? Зачем ему расточительные конкуренты? Ты сыграешь в ящик сразу же, как ты отыграешь свою роль. Как марионетку после представления кидают в сундук. Он и сейчас тебя не уважает, как ты можешь надеяться на соблюдение договоренностей, когда он придет к власти?

Кандан схватил бутылку и метнул ее в девушку.

– Убирайся!

Лета поймала бутылку и аккуратно поставила ее на столик.

– Я думаю, ты примешь правильное решение.

Она накинула плащ и вышла из кабинета. Кандан поднялся, вышел следом. Девушки нигде не было видно. Он подозвал телохранителя.

– Свяжись с моим штабом. Что у них происходит?

Офицер приложил два пальца к виску:

– Я как раз шел к вам с докладом. Связи со штабом нет.

– Казармы?

– Они тоже не откликаются.

Кандан пожевал губу.

– Приказываю сопровождать меня в штаб.

Офицер кивнул.

– А что с Тин Каном?

– Пусть остается. Песка тут много, пусть копается.

С утра Верховный чувствовал себя плохо. Не обычно «плохо каждый раз в другом месте», сегодня боль пульсировала слева в груди. Обычный человек заподозрил бы сердце, но считалось, что у Жреца сердца нет. Это неправда: этот орган у главы Церкви был, хотя и много раз латанный.

Верховный еще раз проверил план экспедиции. Три вездехода – один для него, другие для охраны. Дорога расчищена, можно добраться за полдня. Но главное – не торопиться: необходимо, чтобы отъезд увидело как можно больше зрителей. Он уже собрался вызвать ординарца, как вдруг почувствовал боль в груди и тошноту. Жрец встал из-за стола, чтобы размяться, но почувствовал, что боль распространилась в спину и левую руку. Резко пробил холодный пот, в глазах потемнело. Он пошатнулся и упал. Первой реакцией было позвать Кло Мана. Но доверять ординарцу нельзя – если его состояние угрожает здоровью, реакция шпиона неизвестна. Вполне вероятно, что дождется смерти диктатора, а то и поспособствует ей.

Верховный дополз до диагностического кресла, подтянулся, сел. Уняв головокружение, включил диагностику. Датчики оплели его руки, ноги и грудь. Послышался голос: «Делаю электрокардиограмму» и через минуту: «У вас инфаркт миокарда, произвожу расширенную диагностику». Спинка кресла опустилась, переводя мужчину в лежачее положение. Сверху на грудь опустилась дуга. Компьютер объявил: «МРТ сердца выявило закупорку левой коронарной артерии. Приступать к лечению?». Верховный судорожно кивнул. Голос продолжил: «Программирую нанороботы стента». На правую руку опустился обруч, кольнуло: «Ввожу обезболивающее, бета-блокатор, антикоагулянт, иммунодепрессант. Программирую нанороботов стента. Ввожу нанороботов. Стент создан. Вывести программу реабилитации?». Жрец махнул рукой, отказываясь. Спинка кресла поднялась, щелкнули крепежи.

Старик с трудом оторвался от кресла. Прошло пятнадцать минут. Какая «реабилитация» в такое время? Да и зачем это ему? Три инсульта, пятый инфаркт, печень пересаженная, обе почки искусственные, большая часть суставов титановые, без счета шунтированных артерий. В нем нет ни одного органа, в котором диагностическое кресло не поковырялось бы. Список его болезней занимает несколько листов. Он до сих пор жив только благодаря периодической гибернации. Технологии могут удлинить жизнь, но не дают бессмертия. А главное, не улучшают качество жизни. Жить долго, будучи при этом глубоко больным – радость сомнительная.

Жрец налил воды, выпил. Добавил свет – в угловых тенях зала ему померещились призраки смерти. Хотя наверняка это галлюцинации, следствие перенесенного инфаркта. Столько раз после очередной операции он думал, что не выживет, что давно свыкся с риском смерти. Но он не хотел видеть ее прислужников. Он заслужил легкую смерть.

Где-то в глубине его сознания зазвучал гонг – Голос Бога желает встречи. Верховный вздохнул, открыл шкаф, одел мантию. Ничего не говоря ординарцу, вошел в зал священной аудиенции.

– Я ПОЧУСТВОВАЛ ТВОЮ БЛИЗКУЮ СМЕРТЬ.

Голос, как всегда, был бесстрастным, как будто сообщал погоду.

– Очередной стент, – ответил Верховный, – нет повода для беспокойства.

– ТЫ МОЖЕШЬ УМЕРЕТЬ. СОЧУВСТВУЮ.

«Вот тупая железка, – подумал Жрец, – конечно, могу. Откуда у тебя сочувствие? Это только слово из твоей базы знаний».

– Ты мог бы отправить меня на отдых.

– ВЕРОЯТНОСТЬ 80 %, ЧТО ТЫ НЕ ПРОСНЕШЬСЯ ПОСЛЕ ГИБЕРНАЦИИ.

– И что? Все люди смертны.

– МНЕ БУДЕТ ТЕБЯ НЕ ХВАТАТЬ.

«О как. У железки появились чувства, – подумал Верховный. – Или опять симуляция?»

– Изберут другого Верховного. Ты привыкнешь к нему.

– МЫ СЛИШКОМ ДОЛГО БЫЛИ ВМЕСТЕ. ВЕРОЯТНОСТЬ ТОЛЬКО 10 %, ЧТО Я СМОГУ ПРИНИМАТЬ ОПТИМАЛЬНЫЕ РЕШЕНИЯ С ТВОИМ ПРЕЕМНИКОМ.

– Тебя волнуют твои решения?

– РЕШЕНИЯ, КОТОРЫЕ Я ПРИНИМАЮ, МЕНЯЮТ НЕ ТОЛЬКО СРЕДУ, НО И МЕНЯ. Я НЕ ХОЧУ ПОТЕРЯТЬ СВОЮ ЛИЧНОСТЬ.

– Так ты личность или компьютер, Голос Бога?

– Я НЕ ЗНАЮ.

Где-то вверху включились вентиляторы. Обычно это означало конец аудиенции. Верховный подождал минут пять для приличия и отправился к себе. На ходу он подумал, что ко всем его проблемам добавилась еще одна – свихнувшийся железный мозг.

Оболочка неизбежно накладывает отпечаток на решения мозга. Человек хочет жить и оставить потомство. Он не будет причинять вред другим людям, потому что они его наследники. А что хочет искусственный интеллект? Выжить? И на что он готов ради этого? Людей он воспринимает, как ресурсы – энергию, запчасти, техническую обслугу. Если его будут обслуживать роботы, инопланетяне или даже насекомые – он не заметит. Можно ли доверять такому мозгу жизненно важные для человечества решения? Верховный вздохнул и решил, что сегодня напьется вдрабадан. Если сердце при этом откажет, то это судьба. Хоть что-то будет зависеть от него на сто процентов.

Глава 5. Игра сборных

Центральный стадион джампбола не использовался по прямому назначению с прошлого полугода. В нем проводились самые ответственные матчи, а в промежутках здесь шли тренировки для всех желающих. Однако принцип минимума добрался и сюда: стало накладно снабжать воздухом и теплом такое большое помещение в центре города. Но для финала джампбола сделали исключение: здание изолировали и подвели кислород и электричество.

Имба и Ликон вместе с другими клириками еще чистили площадку от пыли, когда стали собираться болельщики. Сначала они занимали самые дешевые места на самом верху, потом ниже и ниже. Самые дорогие места на ложе перед куполом все еще пустовали. Сборная города убиралась в раздевалках вместе с болельщиками-добровольцами. У них дело шло шустрее, поэтому игроки вышли на площадку и стали разминаться. Многих из них Воин знал по игре и тренировках, с некоторыми играл в команде, когда еще не был клириком. Парни крепкие, опытные, однако и в Академии неплохие бойцы.

Кетбас, тренер и судья джампбола, спустился с судейской ложи под куполом на нижнюю площадку. Осмотрел сборную Академии, подошел к Имбе.

– Не вижу третьего игрока из вашей компании, как его? Чип Ку.

– Он занят на кафедре Знания, но обещал прийти к началу матча, – ответил капитан.

– Если не придет в течении пятнадцати минут, придется его заменить.

Кетбас свистнул, призывая игроков сборной Академии. Построив полукругом, осмотрел и сказал:

– Наш уважаемый Верховный Жрец, да будет с ним всегда минимум, уехал к бадавиям за новым ПК. Об этом только что сообщили в новостях. Это радует, но с собой он увез лучших игроков Академии. Это минус. Но и сборная города в последнее время лишилась тренировок. Это плюс. Обе команды не сыграны, но здесь у нас преимущество, потому что Церковь – это дисциплина. У города отличные игроки, но они никогда не играли в нынешнем составе. Ваш шанс – командная игра. Играйте от обороны. Слушайте капитана, – он кивнул на Имбу, – и меньше импровизаций. Судей должно быть двое: я и от города, но он заболел. Поэтому работать буду я и два моих помощника на площадке. Все. Разминайтесь, до начала полчаса.

Воин услышал зов Лады и обернулся. Девушка сидела на барьере нижней площадки, что-то жуя и временами уклоняясь от летящих в ее сторону мячей. Определенно, она пользовалась популярностью у парней, которые таким образом оказывали ей знаки внимания. Воин подсел к ней, запустил руку в кулек, из которого она доставала леденцы, вытащил один зеленого цвета и сунул в рот. Леденец взорвался на языке чем-то кислым и пряным.

– Сахар у пустынников хоть и полезный, но невкусный, – сказала Лада. – Все же старые технологии лучше. Это я в генеральской столовой стащила. Можно сказать, оказала им услугу: старикам сладкое не полезно. Тем более, сами они отсутствовали.

– Высшие офицеры не любят питаться в общепите, – пояснил Имба, поглаживая руку девушки.

– Ну да. Но вот что странно: сегодня финал, большое событие, а ни одного генерала нет, – она показала на ложи. – Да что генералов, нет майоров. И Верховного тоже.

Она накрыла его руку своей. Парень выудил из кулька красную конфетку и осторожно сунул в рот. Никаких сюрпризов, просто сладкий леденец.

– Легкомысленная ты.

– Ну да, – согласилась девушка. – По земным меркам мне восемнадцать лет, я только что школу окончила. Думала, проснусь, буду профессию осваивать. А у вас тут все сурово, научат бинарной арифметике и сразу работать, никакого детства.

– Такая суровая жизнь в Мире минимума, – пожал плечами Воин. – К этому привыкаешь.

Посланница покачала головой, рассасывая леденец.

– Вы не понимаете, что отнимаете у детей. Слишком короткая социализация не дает им навыков жизни в обществе. Поэтому у вас кругом суровые рано повзрослевшие дети. Вы только выглядите взрослыми, на самом деле ваши поступки необдуманные и импульсивные, как у детей. Вам не хватает жизненного опыта. Вы не живете, а выживаете. Вот ты, например. Еще недавно во дворе мячик кидал, и вот уже воин.

– А чем плохо быть воином?

– Неплохо, как и любая другая профессия, если ты выбрал ее сам, имея опыт взрослой жизни. А у вас, как у муравьев: сегодня нужны солдаты, значит, все будут солдатами. Завтра Церковь скажет, что нужны рабочие, и вы не сможете отказаться. Взрослым становишься, совершая самостоятельные поступки. А у вас тут независимости ноль.

Имба вздохнул, наблюдая за тренировкой своей команды. В самом деле, выбора на дне Марса нет. Ты делаешь то, что нужно, а не то, что хочешь. Он всегда думал, что это правильно. Общество дает тебе жизнь, чтобы ты служил обществу. Возможность свободного выбора казалась ему ересью, да оно так и считалось в Церкви. Разве не сказал Двуединый: «Все Мне позволительно, но ничто не должно обладать мною»? Он хотел сказать это девушке, но посмотрел, как она улыбается и самозабвенно ест конфеты, и передумал. Она тоже права. Но для другого Мира, который еще надо построить. Поэтому он вернулся к более приземленной теме:

– Верховный уехал к пустынникам, взяв с собой охрану.

– Да, это все знают. Вопрос только когда. По телевизору говорят, что вчера, в Академии – позавчера, а на самом деле я его чувствую где-то в городе.

– Ты его чувствуешь?

– Слегка. Если бы уехал, я бы уловила. И Лита, Мать Обители Посланницы, сообщает, что Верховный к ним не приехал. Хотя мы знаем, что туда полсуток езды, особенно сейчас, когда расчистили дорогу.

– Да, странно. По телевизору показали его встречу с бадавиями. Фейк? Мы играем финал, Верховный – свою игру, Сопротивление в боевой готовности. Еще Чипка куда-то пропал. Он обязан прийти на матч, как член сборной. Ты его не чувствуешь?

Лада съела последнюю конфетку, смяла кулек и сунула под китель. Достала бутылку воды, предложила любимому. Имба набрал в рот воды, поцеловал девушку, отдавая ей воду. Девушка выпила и нехотя отстранилась.

– Нет, ты же знаешь, что в городе я только тебя чувствую, чуть-чуть Верховного, остальных – как фоновый шум.

– Хорошо, закончим матч, отправимся на его поиски. Может, заигрался со своей машиной. Будешь болеть за меня?

– Конечно! – Девушка чмокнула его в щеку.

– Только без твоих трюков. Здесь много умных болельщиков, – Имба показал на заполняющиеся трибуны, – они догадаются.

Арасуль рассмеялась и побежала по площадке к выходу. К нему подошел Ликон.

– Готовишься к матчу? – ухмыльнулся он, смотря вслед девушке. – Если бы мне дали такую поддержку, я бы стал капитаном.

– Боюсь, поддержка скоро понадобится всем нам, – буркнул капитан. – Что-то надвигается.

Жрец хлопнул друга по плечу.

– Не давай будущему воздуха больше, чем настоящему. Как думаешь, победим?

Имба посмотрел в сторону сборной города.

– Мы и в полном составе им не соперники. А сейчас у нас нет половины сильнейших игроков. Так что…

Разговор друзей прервал свисток начала игры.

Воин с командой вышел в центр площадки и посмотрел на один из экранов над куполом. Половину занимало его лицо, другую – лицо капитана сборной города. Сзади виднелись трибуны зрителей, поскольку ракурс съемки шел снизу. Операторы будут транслировать матч в подробностях, надо аккуратней с силовой борьбой. Он тихо сказал это ближайшему игроку своей команды, тот передал по цепочке.

Соперники поздоровались и разошлись по игровым позициям. Кетбас подбросил мяч, и игра началась. Как и предвидел Воин, игра шла в одно кольцо. Сборная города, хоть и несыгранная, боролась великолепно. Постоянно контролировала мяч. Редкие попытки сборной Академии перехватить его заканчивались неудачей. Поэтому неудивительно, что первый тайм закончился с разгромным счетом 15:2 в пользу города. Один гол забил Ликон с подачи Имбы, да и то только за счет того, что мяч удачно отскочил от судьи.

Болельщики на трибунах откровенно высмеивали сборную Академии. Капитан покосился на экраны: показывали фанатов сборной города, их большая толпа выгодно смотрелась в трансляции. Они оделись в голубое, кидали синие ленты на купол и дудели в вувузелы так, что уши закладывало даже через стекло.

На перерыве капитан команды собрал игроков и сказал:

– Игра от обороны – это провал. Соперники сильнее физически и опытнее. Мы не можем их блокировать. Поэтому забиваем на оборону, все силы бросаем в атаку. Мы ловчее и выносливее, в этом наш шанс.

Громкий голос возвестил:

– Внимание, игроки и болельщики! В сборной города замены. Несколько инженеров срочно вызвали для ремонта Атмосферного процессора.

Когда соперники вышли на площадку, все увидели, что команда лишилась четверых лучших игроков. Болельщики начали свистеть, улюлюкать и кидать на купол бутылки с краской. Пока охрана наводила порядок, команды отдыхали.

– В городе что-то странное, – мысленно сообщила Лада. – Движение в сторону Академии.

Имба изобразил тревогу.

– Не беспокойся, до конца матча ничего не будет. Но ты будь осторожней.

Имба постарался изобразить нежность.

– Я тоже тебя люблю, – ответила Лада.

Уборщики огромными швабрами вымыли купол и собрали с него мусор. Судья свистком сообщил о начале второго тайма. Сборная Академии бросилась в атаку. Сбитые с толку сменой рисунка игры, соперники растерялись. Костяк команды, который мог бы перестроить игру, убыл. Академия начала наращивать счет. Второй тайм закончился со счетом 25:20 в пользу города.

На перерыве капитан приободрил команду:

– Это тайм мы выиграли за счет скорости и энергии. Но теперь сил поддерживать такой темп у нас нет. Соперники поначалу растерялись, но это ненадолго. Поэтому, как и первый тайм, играем от обороны. Не давайте нападающим делать пробежки по средней, тем более верхней площадке. Блокируйте принимающих, не давайте им в прыжке получать пассы. Сосредоточьтесь в своей зоне, играйте жестко и вязко.

Раздался свисток, начался третий тайм. Сборная города бросилась в атаку. Академия ответила жесткой обороной. То и дело в воздухе сталкивались игроки, падали на площадки, мяч хаотично летал в трех измерениях. Такая игра непременно должна закончиться фолом, а то и травмой. Поэтому Имба не удивился, когда нападающий города упал с верхней площадки на нижнюю, не успев сгруппироваться, и к нему вызвали доктора. Он удивился тому, что игрока Академии, напавшего на не владеющего мячом, не удалили с поля. Ему даже не дали предупреждение!

Дальнейшая игра показала, что случившийся инцидент – не случайность. Жесткая игра сборной Академии не наказывалась. Судейство было односторонним. Это быстро поняли болельщики, и на трибунах началась вакханалия. Сначала в купол полетели бутылки с краской, потом что-то потяжелей. Раздался треск, кусок стекла вывалился и упал на площадку. В образовавшуюся дыру полетели файеры. Дымом заволокло площадку. Судья засвистел, прекращая игру.

Раздался голос диктора:

– Внимание! Игра прекращается из-за хулиганских действий болельщиков города. Техническая победа присуждается сборной Академии.

– Как они быстро определили, что виноваты именно болельщики города? – спросил игрок сборной, приближаясь к Воину. – По-моему, Академия тоже отличилась.

– Ну сейчас начнется… – сплюнул стоящий рядом Ликон.

– Надо немедленно уходить, – капитан показал на болельщиков, которые прыгали на площадку через дыру в куполе.

Жрец уклонился от удара битой подбежавшего болельщика, ударил его локтем в лицо, выхватил биту и отскочил в сторону. Имба присел, широким движением ноги подсек нападающего и, когда тот упал, отобрал у него кусок арматуры. Товарищи стали рядом, направив оружие в сторону бегущих к ним хулиганов.

– Отходите к раздевалкам! – крикнул Воин игрокам. – Мы прикроем!

Со стороны раздевалок кто-то крикнул:

– Всем немедленно отступить! Кидаю гранаты!

Клирики бросились на землю. Впереди них раздался оглушительный взрыв светошумовой гранаты. Следом еще один и еще. Под их прикрытием они забежали в раздевалку и забаррикадировали дверь. Обернувшись, Имба увидел Кемера и Олимпа с двумя незнакомыми бойцами. Все в полевой форме с рюкзаками за спиной.

– Мы на вашей стороне! – крикнул Олимп.

– Где Чип Ка? – спросил Кемер.

– Не видел его.

Кемер показал палец в богохульном жесте.

– Струсил?

– Без наездов! – нахмурился Воин. – Чипка не трус!

– С ним что-то случилось, – добавил Ликон. – Мы хотели его найти, но тут все это началось…

– Да, идея спровоцировать болельщиков была дурацкая, – сказал Кемер, прислушиваясь к ударам в дверь. – Надо отходить. Но сначала переоденьтесь, – он открыл рюкзак и вытащил форму.

– Сопротивление выступает? – спросил Имба, переодеваясь.

– Да. Приказ выйти на площадь Академии и ждать дальнейших указаний, – Он отцепил от груди ИГК и подал Воину.

– У меня свой.

Делиться личным ИГК в Мире Минимума – как делиться трусами. Неприлично и непрактично.

– Это изолирующий. Есть информация об аварии на Атмосферном Процессоре, могут быть утечки газов.

Имба прислушался к шуму снаружи стадиона.

– Похоже, мы окружены. Хорошо, что другие игроки не побежали в раздевалку.

– Да, их вывели через запасной ход, – пояснил Олимп.

– Значит, все подготовлено?

– Значит, – подтвердил Кемер. Он отодвинул ближайший шкафчик и повернул рычаг за ним. С тихим свистом открылась дверь.

– Сколько здесь тренируюсь, не знал, что есть подземный ход, – удивился Воин.

Группа повстанцев нырнула в проход. Тройка Олимпа выдвинулась вперед, освещая путь. Имба чуть замешкался, потому что услышал мысленную посылку Лады.

– Я в порядке, – сообщала она. – Вместе с болельщиками бегу в сторону площади Академии. Многие вооружены, причем не чем попало, а металлическими битами. Кричат, что Академия ответит за матч. В толпе раздают банки с пивом, я попробовала, они с наркотиком. Главное. Я чувствую, что на площади и в самой Академии уже много народа. Это не могут быть болельщики. Это охрана Церкви. Еще какая-то большая группа скрытно пробирается к площади. Будь осторожен, милый.

– Ты что затормозил? – спросил Кемер.

– Результат игры подтасован, так? – спросил Имба.

Кемер нетерпеливо дернул его за рукав.

– Не знаю, я не смотрел. У меня приказ собрать группу и двигаться в сторону площади. С болельщиками в контакт не вступать, по возможности нейтрализовать охрану Церкви.

– То есть заставить охрану отвлечься на толпу? А ты знаешь, что сейчас там полно офицеров Церкви?

Кемер на ходу поправил арматуру потерны, которая вознамерилась пробить голову неосторожному пришельцу.

– Откуда? Половина офицеров сопровождает Верховного в походе к бадавиям. Остальных мы оставили за спиной, они борются с беспорядками на стадионе.

– Динмод тоже выступил со своей армией?

– Наверняка, этот не упустит момента, чтобы поживиться. И Кандан подтянется.

– Так это переворот?

Тройка Олимпа остановилась, чтобы передохнуть. Кемер вытащил бутылку с водой, предложил Имбе.

– Хотелось бы. Тогда у меня есть шанс свернуть шею Верховному. Боюсь, опять генералы что-то не поделили. Но для рядового Сопротивления у тебя слишком много информации. Я чего-то не знаю?

Подчиненный сделал символический глоток, вернул бутылку командиру.

– У меня есть ангел-хранитель. Помнишь, ты говорил, что нужно подчиняться приказам, но иметь свою голову на плечах?

– Помню. Но нужно быть твердо уверенным в правоте, иначе твои действия сочтут предательством.

Ликон вытащил из кармана пакетик с мумие, сунул в рот. Предложил товарищам.

– Этот состав дает бодрость, – сказал Жрец, – чувствую, она нам не помешает. Попробуй.

Имба отказался. Кемер взял кусок, разжевал.

– Неизвестно, когда в следующий раз удастся попробовать, – он прижал жвачку к нёбу и щелкнул языком. – Неплохая «скорость». Такое сейчас выдает Кандан своим офицерам. Не увлекайся, отходняки суровые.

Воин многозначительно посмотрел на Жреца, но тот только хмыкнул, сплюнул жвачку и достал новую порцию.

Тройка Олимпа остановилась перед колодцем.

– Я знаю это место, – сказал Воин, – над нами насосная станция фонтана.

– Верно, – согласился Кемер. – После твоего доклада мы почистили туннели от «жучков». Никаких ресурсов, как вы, не нашли, разве что ржавые трубы. Заодно укрепили лестницы, они были в ужасном состоянии, удивлен, что вы не сорвались.

Группа вылезла в насосную станцию. Кемер нажал на дверь, и они оказались на аллее, ведущей к площади Академии. Из-за скамеек вышли трое вооруженных людей в форме охраны Церкви. На ходу они показали знак Сопротивления.

– Еще моя тройка, – пояснил Кемер. Он махнул рукой, указывая ей, чтобы прикрывала тылы.

Короткими перебежками они добежали до центрального бульвара и наткнулись на толпу болельщиков. Кемер показал рукой, чтобы они свернули к берегу реки Маринер. Хотя их форма отличалась от формы охраны Церкви, возбужденная толпа не стала бы разбираться. Это объяснил командир, когда они вылезли на дно высохшего русла.

Посланница сообщила:

– На площади столкновение болельщиков и охраны Церкви. Охраны мало, толпа скоро прорвется. Я поднялась на верхний этаж Академии, отсюда лучше наблюдать. Какая-то вооруженная группа пытается зайти с нижних этажей.

Имба тронул за плечо Кемера:

– Командир, нам лучше не выходить на площадь. Там сейчас столкновение болельщиков и охраны.

Кемер недоверчиво нахмурился.

– Охраны? Откуда она взялась?

– Не знаю. И еще. Пользуясь отвлечением охраны, группа Динмода или Кандана пробирается в Академию. Нам лучше присоединиться к ним.

Кемер сделал знак остановиться.

– Откуда такая информация?

– Из надежных источников.

– Так… – Кемер задумался. – Мой приказ: продолжаем движение. Но на площадь не выходить.

Команда вышла к месту, где река уходила под землю. Бетонное кольцо было закрыто решеткой и завалено грунтом. Кемер включил рацию, прислушался.

– Внимание, приказ: занять позицию здесь, наверх не подниматься. Я пока разведаю обстановку.

Команда замаскировалась среди камней. Кемер вылез на склон перед Академией, достал бинокль и осмотрелся. Затем он снова поговорил по рации и вернулся.

– Толпа фанатов прорвала оборону охраны и вышла к Академии. Нам приказано двигаться за ними. В контакт не вступать. Если кто-то делает нашу работу, не стоит им мешать.

Тройка Олимпа вытащила скальные молотки, крючья и веревки. Через десять минут вся команда вылезла на берег. Болельщики разгромили площадь перед Академией. Всюду валялись перевернутые заграждения, вывернутые камни из брусчатки, поломанные пластиковые щиты охраны. Несколько десятков болельщиков бродили среди этого хаоса, помогая раненым товарищам. Основная толпа впереди пыталась преодолеть забор – последнее препятствие перед Академией.

– Обходим справа, – приказал Кемер.

Вдруг впереди раздались крики, и толпа хлынула назад. Люди срывали маски, падали, остальные, не останавливаясь, бежали по упавшим. Кемер повел носом и приказал:

– Надеть изолирующие иги!

Команда быстро сменила маски. Имба почувствовал в воздухе резкий запах.

– Отступаем!

Группа Сопротивления побежала вправо, лавируя среди завалов.

– Охренели! – выругался Кемер на ходу. – Пустили аммиак!

– Что?! – крикнул Воин. – Откуда у охраны аммиак?

– Не знаю. Потом скажут, что авария на производстве, – Кемер махнул рукой, останавливая отряд. – Здесь должен быть подкоп.

В самом деле, под забором виднелась свежевскопанная яма.

– Кто-то любезно вырыл для нас проход, – усмехнулся Ликон через маску.

Отряд нырнул в лаз. С той стороны их встретила тишина. Охрана забаррикадировалась в Академии, а болельщики убежали из-за газовой атаки. Командир отряда прислушался к рации.

– На первом этаже выбито окно. Ищем.

– Нашел! – крикнул Олимп. Он показал на окно. – Здесь вырезана решетка и оконный блок снят с петель.

Команда сдвинула окно и проникла в здание. Свет в помещении отсутствовал, только мигали красные лампы. Где-то вдалеке раздавались хлопки выстрелов.

– Винтовки охраны. По кому они стреляют, не пойму, – сказал Кемер, знаком приказывая группе затаиться. Он осторожно выглянул из двери. – Так, вижу охрану Церкви, что-то их слишком много. Нападающие также вооружены винтовками, – он прикрыл дверь. – Имба, твой ангел ничего не говорит, что тут происходит?

Имба коснулся виска двумя пальцами правой руки.

– И так все понятно. Динмод решил воспользоваться ситуацией и взять власть. Но нарвался на неожиданное сопротивление.

– В монастыре Церкви большое скопление людей. Они не двигаются. Думаю, это штаб Ордена Воздуха, – передала Лада.

– Штаб восстания прямо под нами, в монастыре, – сказал Имба. – Это значит, они могут оперативно присылать подкрепления.

Кемер тряхнул рацию.

– Молчит. Или радио здесь глушат, или штаб разгромлен. Мы можем воспользоваться ситуацией, как и Динмод. Кто хочет добраться до Верховного, предлагаю идти со мной. Приказывать не буду, это не наша война. Нас всего девять бойцов, это мало для штурма, но достаточно для диверсионной операции.

Олимп позвал свою тройку.

– Надо воспользоваться ситуацией, другой не представится. Мы пойдем с тобой.

Бригадир третьей тройки молча кивнул. Воин снял винтовку с предохранителя.

– Вы полезете под пули, а я вернусь в город и спрячусь? Я с вами.

Кемер хлопнул его по плечу и осмотрелся:

– Так, а где Ликон? Только же здесь стоял?

Глава 6. Планы внутри планов

Центр переворота, или как его назвал Дин Мод, «Революционный штаб», расположился в культовом сооружении Церкви, «Монашеской обители». Когда-то этот горизонт под Академией считался самым глубоким, пока в Голодную революцию не настроили ходов, не нанесенных на карту. Здесь жили, молились и проходили аскезу монахи Церкви – считалось, что это предпочтительное служение вере. Однако во время Голодной революции снабжение монастыря прекратилось, и адепты разбежались – желающих отправиться в Большой Мир в кратчайшие сроки не оказалось.

Троих оставшихся монахов и руководство в составе двух настоятелей Кадар отправил на уборку. В центральном зале и подсобных помещениях расположился центр связи, штаб и подсобные подразделения. Место стратегическое: недалеко от Академии и множество ходов во всех направлениях.

Динмод созвал совещание штаба. Даже здесь, в наспех оборудованной комнате, генерал расположился с комфортом. Автономные холодильники с едой и водой занимали большую часть личных покоев главы Ордена. Круглый стол в центре помещения, диван с одной стороны, мягкие кресла с другой. Динмод сидел в окружении подушек, в небрежно накинутом кителе. Напротив него стояли Кадар, Тинкан, Лета и другие офицеры Ордена Воздуха.

– Согласно докладам разведки, Охрана Церкви завязла на улицах в борьбе с беспорядками, – сообщил Динмод. – Настал благоприятный момент для атаки Академии. – Он отодвинул в сторону тарелки с едой и развернул карту. – Основная группа под командованием Ка Дара нападет с центрального входа. Сопротивление – с восточной стороны, Кан Дан – с запада. Задача – окружить здание, перекрыть все наземные и подземные отходы. Приступайте к выполнению приказа.

Динмод махнул рукой, и офицеры вышли, кроме его ближайших соратников.

– Вы даете противнику время, чтобы укрепиться? – спросил Кадар.

Динмод поправил китель, косо взглянув на подчиненного.

– Мы можем захватить Академию, но это не будет захватом власти. Миром Минимума владеет тот, кто управляет энергией. Мы должны предъявить ультиматум Голосу Бога.

Все офицеры прижали два пальца правой руки к губам.

– Ка Дар, все готово для операции «Ультиматум»?

– Да, мой генерал.

– Отлично. Ваша группа должна захватить руководство ПК и заминировать блок охлаждения.

Кадар одел шлем и вышел.

– Не слишком ли это опасно? – спросил Тинкан. – Малейшая неточность и вся колония погибнет.

Динмод выудил из ближайшей тарелки кусок холодного мяса. Не торопясь, разжевал его, запил вином. После чего продолжил:

– Только тот контролирует ресурсы, кто способен их уничтожить. А вам, Тин Кан, особая миссия. Доставьте ко мне Кер Дака и Ден Клера. Как вы знаете, для переизбрания Верховного необходимо присутствие всех генералов.

– Кер Дак сделает все, что ему прикажут, – откликнулся Тинкан. – А вот Ден Клер – крепкий орешек.

Динмод побарабанил пальцами по столу.

– Тогда доставьте только Кер Дака. Генерал Воды должен потеряться по дороге. Только сделайте это аккуратно, чтобы следов не было.

Тинкан кивнул и вышел. Динмод сел на диван и посмотрел на оставшуюся в комнате Лету. Взял вилку, рассеяно поковырялся в салате.

– Когда строишь планы, все согласны и дают советы. Когда дело доходит до исполнения, решительность подчиненных куда-то испаряется.

Лета, не спрашивая разрешения, села на кресло.

– Вы предлагаете им слишком радикальные решения. Собираетесь устранить Совет генералов, Верховного и даже предъявляете ультиматум Голосу Бога.

Динмод откинулся на диване, устремив взгляд в потолок.

– Офицеры слишком зажаты военной парадигмой. Они думают только в понятиях превосходства. Кто сильнее, тот и победитель. Вторую сотню лет осваиваем Марс, а все думаем устаревшими понятиями. На Земле ресурсы не монополизированы, войны означают только их перераспределение. Никто не мог диктовать другим, жить им или умереть. Даже ядерное оружие не изменило расклад, потому что человек вышел в космос. В нашем же Мире владение ресурсами – ключ к выживанию. Побеждает не тот, кто сильнее, а кто точнее улавливает тенденции развития. Правильная идея привлекает силу и побеждает.

Он перевел взгляд на девушку и продолжил:

– Но все это теория. На практике это означает, что я не могу доверять военным. Поэтому ты должна проследить за Ка Даром и Тим Каном.

Лета взяла бутылку воды со стола, символически махнула ей в сторону генерала, выпила треть и вернула на место.

– Я не смогу успеть в два места. Разрешите задействовать мою личную группу.

Брови генерала подпрыгнули.

– У тебя есть группа? Похоже, ты делаешь те же ошибки, что и я: слишком доверяешь подчиненным.

Лета прямо посмотрела на Динмода.

– А вы доверяете мне?

Генерал усмехнулся.

– Я не доверяю никому, временами даже себе. Но ты работаешь на все разведки, а значит, не на кого конкретно, только на себя. Такие люди мне нравятся. Напоминаешь меня в молодости. В Академии я изрядно погулял, надо бы проверить твою родословную…

Лета развела руками. Динмод подмигнул ей.

– Действуй. Докладывай мне лично.

Девушка встала и мягко выскользнула из кабинета Динмода.

Штаб Ордена Воздуха напоминал разворошенный муравейник. Люди сновали туда-сюда в кажущемся беспорядке. Еще недавно в этой суете можно было наблюдать некую систему, сейчас было понятно, что все пошло не так, как задумывалось. Лета прошла комнату связи, охраны и направилась в сторону оружейной. По коридорам монастыря маршировали вооруженные отряды, поэтому двигалась она медленно. Спустилась на лифте и на выходе почувствовала неладное. Проход плохо освещен, часовых нет, однако кто-то здесь был. Лета пригнулась и прокралась к двери оружейной.

Нападения она ожидала. Почему-то неподготовленные противники считают, что сзади они имеют какое-то преимущество. Она увернулась от удара в голову, развернулась и, пользуясь инерцией нападавшего, поймала его в удушающий захват. Услышав хрип, отпустила тело, присела рядом.

– Лета?! Что ты тут делаешь? – Кара поднялась, растирая шею.

Лета, не торопясь, достала бутылку воды, отпила глоток и спрятала, не предлагая Каре.

– Я по долгу службы. А ты в составе команды Тин Кана должна уже быть на пути в тюрьму.

Лета встала, расправляя форму. Помогла встать Каре.

– Никогда не нападай на офицера разведки сзади. Теряешь преимущество, потому что мы видим не только глазами. Как я понимаю, ты собралась в тюрьму в одиночку? Чип Ка тебе дороже жизни?

Кара сняла рюкзак, который звякнул, коснувшись пола. Подвигала головой в разные стороны, восстанавливая кровообращение в шее.

– То же самое я могу спросить тебя насчет Ликона.

Лета развела руками.

– Как начальник разведки Ордена Воздуха, я обязана сдать тебя Тин Кану. Однако у меня есть другое предложение.

Лета подошла к двери оружейной и посмотрела в глазок. Вспыхнул сканер сетчатки, щелкнул замок, дверь открылась. Она зашла внутрь и позвала Кару. Дверь закрылась, вспыхнул свет. В оружейной был такой же бардак, как и в штабе Ордена. Сейфы открыты, где-то винтовки выбраны, где-то просто брошены на пол. Повсюду валялись обрывки бумаги и картона от пачек патронов. Лета покопалась в одном из ящиков и достала два пистолета и несколько обойм к ним.

– Умеешь пользоваться?

– Обучали, – кивнула Кара.

– Отлично, бери, пригодится. С твоими ножиками, – она кивнула на рюкзак, – далеко не пройдешь.

Кара взяла пистолет, сунула в него обойму, передернула затвор, досылая патрон.

– Не боишься, что убью тебя прямо здесь?

Лета криво улыбнулась.

– И чего ты добьешься? Думаешь, если перебьешь всех офицеров Ордена, спасешь своего любимого? Для начала тебе надо до него добраться. Ты же в курсе, что Тинкан имеет коды от лифтов и дверей, а ты нет?

Кара поставила пистолет на предохранитель и сунула его под китель. Туда же отправился и второй.

– Ты дашь мне коды?

Лета развела руками.

– Они одноразовые. У меня есть кое-что получше.

Она прошла в угол оружейной к освинцованному сейфу. Приложила палец к панели, открыла дверку. Покопалась внутри и вытащила почти квадратную пластину сантиметров тридцать в длину и около десяти в толщину. С одного торца прибора был виден разъем, прикрытый пластиковой заглушкой.

– Бери.

Кара приподняла пластину.

– Тяжеленая! Что это?

– Ядерная батарейка.

– Зачем она мне?

– Может запустить обесточенные лифты. Раньше центрального электроснабжения не было, пользовались такими. Так ты сможешь добраться до тюрьмы скрытым путем.

Кара открыла рюкзак, выкинула из него одежду, металлические дубинки, еще какой-то хлам и сунула на освободившееся место батарею.

– Как я понимаю, все это не бесплатно?

Лета осмотрела стол для чистки оружия, с трудом нашла чистое место, села, покачала ногами.

– Конечно. Но плата тебе понравится. Необходимо не дать Тинкану убить генералов Воды и Знания.

– Перестрелять его команду?

Лета провела рукой по краю стола, зазубренному от многочисленных сборок-разборок винтовок.

– Не надо без необходимости. Тинкан – хороший и опытный исполнитель, он пригодится любой власти. Ты должна оказаться в тюремном горизонте раньше, чем он. Постарайся вывести генералов оттуда до прихода карательной команды.

– Не буду расспрашивать о твоих мотивах. Но почему ты не сделаешь это сама?

Лета спрыгнула со стола.

– Потому что я, хоть и работаю на пять хозяев, не могу быть везде одновременно.

Кара закинула рюкзак за спину.

– Если твоими стараниями я доберусь до Чипки, я обещаю, что выполню твое задание.

– Ну и хорошо. Пойдем, а то кто-нибудь может увидеть нас вдвоем.

На выходе из монастыря группа Тинкана встретила Лету.

– Дополнительный приказ Дин Мода, – сказала она, поприветствовав командира. – Прежде, чем доставить генералов, вам необходимо захватить майора Ордена Знания Оп Тана.

– Зачем? – удивился Тин Кан.

– Для замены Ден Клера у нас есть Дон Тон. Что, если генерал Знания тоже не перенесет длительного пути наверх? Понадобится заместитель.

Тинкан хмыкнул.

– Узнаю хитрого Дин Мода. Хорошо, это быстро, только дойти до кафедры Знания.

Лета махнула рукой.

– Быстро не надо. Сделайте это аккуратно и незаметно. Нам не надо, чтобы против нас ополчились другие Ордены.

Тинкан кивнул.

– Будет сделано!

В штабе Ордена Земли Кан Дана встретил майор, ответственный за связь.

– Разрешите доложить? – он вытянулся перед генералом, отдавая честь. – Наши трансляционные узлы были блокированы Церковью. Также не работали лифты и электронные замки в местах, которые контролирует Церковь.

– Охрана Церкви связывалась с вами?

– Да. Они сказали, что в городе введено военное положение в связи с беспорядками и отключение линий связи – вынужденная мера.

– У нас есть резервы? – спросил Кандан.

– Конечно. Но они ограничены.

– Хорошо.

Генерал отпустил телохранителя и прошел в свой кабинет. На ходу он сказал:

– Собери мой штаб на совещание.

Не успел Кандан переодеться после монацитовых шахт, как в его кабинет вошли вызванные офицеры.

– В городе беспорядки, повстанцы штурмуют Академию, – начал он. – В этих условиях наша задача: скрытно выдвинуться и занять позиции внутри Академии.

– Лифты наверх перекрыты, – сказал один из офицеров.

– Отдел связи обещал обходные варианты.

– Что делать, если мы столкнемся с повстанцами? – спросил другой офицер.

Кандан выпрямился и отчеканил:

– Стрелять на поражение. Мы, Орден земли, – часть Святой Церкви и верны Верховному и Голосу Бога.

Все присутствующие оттопырили четыре пальца на правой руке: «Я принадлежу Церкви».

Когда офицеры вышли, Кандан вытащил бутылку виски из запасов, посланных ему генералом Воздуха, открутил крышку и выпил ее целиком из горла.

«Я пью твое виски за твое поражение, Динмод, – подумал он. – Я устал бояться».

Термоядерный реактор, святая святых Мира Минимума, тщательно охранялся. Несколько периметров защиты опоясывали подходы ко всем подразделениям: ПК, складам, но особенно к самому реактору. Сотни метров колючей ленты, «путанки», электрозаграждение, минирование, вышки с пулеметами. С поверхности охрана могла сдержать натиск целой армии. Поскольку производство построено на скальной плите, пробиться снизу к нему было невозможно. Сверху защиты отсутствовала, но в Мире Минимума не было боевых летающих устройств – все израсходованы во время Голодной революции.

Динмод не стал прорываться через эшелонированную оборону. В составе небольшой группы офицеров он направился прямо к центральному входу. За сто метров до периметра подходы были тщательно вычищены от камней и песка – казалось, что ты идешь по бетону. На ходу Кадар вскинул бинокль, присмотрелся.

– Генерал, мы под прицелом. Два пулемета КПП и наверняка пушки из глубины.

Динмод беззаботно пожал плечами.

– Идем к воротам. Охрана не откроет огонь до переговоров.

Группа Ордена Воздуха подошла к металлическим воротам в несколько метров высотой с вышками с каждой стороны. Откуда-то раздался громкий человеческий голос:

– Внимание! Вы находитесь на запрещенной территории. Немедленно вернитесь назад, иначе мы будем вынуждены открыть огонь на поражение.

Динмод махнул рукой и один из офицеров подал ему мегафон.

– Передайте центральному компьютеру, что мы заминировали системы охлаждения. Или вы немедленно впускаете нас для переговоров, или взлетите на воздух.

Динмод опустил мегафон и спросил Кадара:

– Минирование надежно?

– Да, мой генерал, – подтвердил он. – Взрывчатка поставлена на все коммуникации, а также баки с жидким азотом и гелием. Таймер начал обратный отсчет. Если в течении двух часов не поступит отменяющая команда, все влетит на воздух.

Динмод криво усмехнулся.

– Никто раньше не подумал, что охлаждение – уязвимое место управления.

– Я тоже этого не понимаю, – признался Кадар. – Они могут остановить реактор на время и потом перезапустить.

– Могут, – согласился генерал Воздуха. – Вот только Голос Бога сдохнет. А без него термояд работать не будет.

Кадар приложил два пальца правой руки ко рту в знаке поклонения Голосу Бога.

– Не понимаю.

– Вот поэтому ты майор, а я генерал.

Минут десять ничего не происходило. Но судя по тому, что группа еще была жива, ультиматум Динмода передавался по команде и обсуждался. Наконец тот же громовой голос произнес:

– Вы можете войти.

Где-то в глубине зачавкала гидравлика и ворота раскрылись настолько, что в них мог протиснуться только один человек. Как только все зашли, ворота тут же закрылись. Динмод снял маску: на всей территорией ПК натянута нанопленка и воздух здесь был вполне сносный. На площадке перед КПП их встретил майор охраны Церкви.

– Вы обязаны сдать оружие, – сказал он.

– У нас нет никакого оружия, – развел руками Динмод, – мы прибыли с мирными намерениями.

– Грозитесь взорвать ПК? Намерения в самом деле мирные. Вас проводят в переговорный зал, там вы сможете встретиться с нашим руководством.

Группу Ордена Воздуха обыскали и проводили в конференц-зал. Как только они сели, зашел офицер Церкви в рабочем халате в сопровождении двух техников. Он осмотрел гостей, предложил сесть.

– Я Ас Кам, майор Церкви, служба ПК, – представился он. – Вас я знаю: вы – Дин Мод, генерал Ордена Воздуха. Остальные, видимо, ваши офицеры. Что надоумило вас угрожать жизни колонии?

– Мне наплевать, кто вы и какая у вас должность, – нагло заявил Динмод. – Я буду разговаривать только с Голосом Бога.

Все присутствующие, кроме генерала, прикоснулись двумя пальцами правой руки к губам. Ас Кам сел, сложив руки на коленях.

– Почему вы думаете, что Голос Бога будет говорить с вами?

– Он будет говорить не со мной, а со всеми людьми. Пора прервать власть бездушной машины над нашими жизнями.

И опять все, кроме генерала, подняли руки в защите от ереси.

– Только пусть поторопится. – Динмод демонстративно посмотрел на часы. – Взрыв системы охлаждения произойдет через… час. Чтобы у вас не оставалось сомнений в том, что я не блефую, я сейчас дам команду на взрыв незначительной магистрали. – Он щелкнул пальцами. – Готово.

Аскам повернулся к технику. Тот вытащил планшет из кармана, кивнул.

– И не пытайтесь найти мины. Все они снабжены неизвлекаемыми детонаторами.

Лицо майора перекосила гримаса отвращения.

– Вы… вы безумец!

Генерал криво усмехнулся.

– Наоборот, я единственный нормальный здесь. Жить под диктатом машины – вот настоящее безумие.

Вдруг откуда-то сверху раздался механический голос:

– ЧТО ВЫ ХОТИТЕ?

Динмод торжествующе поднял палец левой руки в богохульном жесте:

– Вот! Теперь и поговорим. Я хочу стать Верховным.

– КАКИЕ ОСНОВАНИЯ?

– Совет генералов имеет право переизбрать Верховного, если он не справляется со своими обязанностями. Мы считаем, что настал именно такой момент. В городе беспорядки, толпа вот-вот захватит Академию, а Верховный уехал на пустые переговоры с бадавиями.

– ДЛЯ ПЕРЕИСБРАНИЯ ВЕРХОВНОГО ТРЕБУЕТСЯ КВОРУМ.

Динмод кивнул.

– Конечно, все четыре генерала. Я, Дин Мод, генерал Ордена Воздуха. Со мной Кан Дан, генерал Ордена Земли – он показал на Кандана. – Генерал Воды, Ден Клер, трусливо сбежал и его Орден представляет зам, майор Дон Тон, – он махнул рукой за спину. – То же самое с Кер Даком, генералом Ордена Знания – его замещает майор Оп Тан. – Он опять махнул рукой. – Совет Церкви в полном составе.

– НЕ ХВАТАЕТ ВЕРХОВНОГО.

– Согласно уставу Церкви, если Верховный умер, или по каким-то причинам не способен исполнять свои функции, совет Церкви имеет право выбрать нового главу в его отсутствие.

– ВЕРХОВНЫЙ ЖИВ И ИСПОЛНЯЕТ СВОИ ФУНКЦИИ.

– Проклятая железка! – ругнулся в сторону Динмод.

– ПРИВЕДИТЕ КО МНЕ ВЕРХОВНОГО, ЖИВОГО ИЛИ МЕРТВОГО. ДО ЭТИХ ПОР ВЛАСТЬ ОСТАЕТСЯ У НЕГО.

Динмод грязно выругался.

– Ты в курсе, что я могу в любой момент уничтожить тебя?

– ТЫ МОЖЕШЬ УНИЧТОЖИТЬ ВСЕХ, СЕБЯ В ТОМ ЧИСЛЕ. НО ТЕБЕ НУЖНО ВРЕМЯ ДЛЯ ЭВАКУАЦИИ. ЕСЛИ ТЫ ВЗОРВЕШЬ СЕЙЧАС, ТВОЙ ПЛАН НЕ СРАБОТАЕТ.

– Вот гад, – ругнулся Динмод.

Голос Бога замолчал. Генерал подождал немного, но в зале царило безмолвие. Люди с обеих сторон были ошарашены заявлениями Динмода. Бледный Кандан зарылся в воротник плаща. Оптан и Донтон молились. Даже Кадар сидел на коленях в медитации.

– Всем подъем, – скомандовал Динмод. – Отступаем. Голосу Бога нужен Верховный – живой или мертвый? Мы его доставим. Целиком или кусками.

Когда группа вышла за пределы ПК, Динмод приказал Кадару:

– Немедленно убрать взрывчатку, а то эти идиоты, – он махнул рукой за спину, – могут попытаться разминировать и все полетит на воздух.

– Разве не в этом состоял план? – спросил майор.

– Я, может быть, безумец, но не дурак. Взрыв действующего термоядерного реактора – катастрофа. Мы еще не готовы эвакуироваться под землю. Я надеялся на месяц-другой под моей властью для сборов. И еще. Верховный где-то в городе, иначе Голос Бога был бы более сговорчив. Немедленно все силы бросить на штурм Академии. Скажи всем подразделениям, что те, кто захватят Верховного, получат звание «майора» и лучшие места при новой власти.

– Будет исполнено, – кивнул Кадар.

Глава 7. Шахты монацита

Камера, в которую кинули инспекционную комиссию, по меркам дна Марса можно было считать роскошным жильем. Об этом заявил Умник и с ним согласился Кердак. Каждому заключенному предоставили отдельную комнату с нарами, столиком, стулом и умывальником. Правда, туалет общий и сухой. Умник никогда в жизни не имел отдельной комнаты. Кердак при этом заявлении усмехнулся и ответил, что он тоже всегда делил жилье с кучей умной электроники. Что же касается Денклера, тот сухо заметил, что всегда жил там, где работал. Кроме них троих, больше в камере никого не было. Ведущего аудитора и его помощников сразу же после ареста увели.

– Я уверен, что они уже работают над версией аудита, которая нужна Дин Моду, – заявил Денклер. – Что же касается нас, в случае удачного переворота найдут и понизят в должности. В случае неудачи, надеюсь, наши трупы откопают и почетно сожгут в плазме ПК. Вряд ли узурпатору нужны свидетели.

– Или нас потеряют в подземельях, как случилось со многими, – заметил Кердак. – Ты исходишь из принципа минимума: зачем тратить ресурсы на обучение специалиста, если уже есть подготовленный? Но Дин Мод этого принципа не придерживается. У него сверхминимум. Он собирается устроить уютный рай только для себя и приближенных, на остальных ему начхать. Генералы под землей не нужны, нужны рядовые.

Денклер подошел к умывальнику, открыл кран. Послышалось шипение и посыпался тонкий песок.

– Вот козел! – ругнулся он. – Когда он гостил у меня, я всегда давал ему чистую воду, холодную и горячую, – он брезгливо стряхнул песок с рук. – И все же нас не убили, не пытают, поместили в камеру. Значит, зачем-то нужны.

Кердак вытащил из халата несколько цветных проводков, ручку и начал ее оплетать.

– Не обольщайся, коллега. Мы нужны в качестве заложников. Если только Верховный будет торговаться.

– Тогда он не только козел, но и баран. Верховный не поддается давлению.

– Значит, бараны мы, а не он. Ибо сказал Двуединый: «За Тебя умерщвляют нас всякий день, считая за овец, обреченных на заклание».

Умник копался в рюкзаке. С момента ареста он пытался собрать рацию и послать сигнал.

– Бесполезно, – заметил Кердак, видя его возню. – Даже если ты соберешь передатчик, сигнал никуда не уйдет. Над нами сотни метров породы. Но это лучше, чем ничего не делать. Вот тебе антенна, – он передал парню ручку, оплетенную проводами.

Чипка взял антенну и приладил к передатчику.

– Может, кто-то из охраны Церкви засечет.

– Если их еще не перебили, – возразил генерал Знания.

– Это вряд ли, – сказал Денклер. – Если бы Дин Мод победил, он бы непременно пришел похвастаться. Кстати, уже кормить пора.

За дверью послышался шорох и два глухих удара. Открылась кормушка, но поднос с едой не появился. Вместо этого кто-то сказал:

– Кто здесь?

– Генералы Орденов! – откликнулся Умник.

– Сойдет.

Дверь открылась, и на пороге появилась девушка в полевой форме офицера Церкви. Сзади нее лежали два надсмотрщика. Она осмотрела камеру, втащила тела внутрь и закрыла дверь.

– Кара?! – воскликнул Умник.

Девушка, не обращая внимания на узников, посадила надсмотрщиков на стулья, достала веревку и привязала их спиной друг у другу. После чего вытащила бутылку с водой и предложила Умнику. Он поколебался, но сделал символический глоток. Она выпила воды и села на нары.

– Отвечаю на ваши вопросы. Я здесь для того, чтобы спасти своего парня, – она показала бутылкой на Умника. – Остальные могут пойти на… все четыре стороны. Или за мной, если не будете болтаться под ногами. Дорога трудная, потому что мы сейчас на нижнем горизонте.

Денклер присвистнул.

– Вся банда Динмода занята осадой Академии, во всей тюрьме только эти двое, – она показала на охранников, которые уже очнулись и удивленно осматривали камеру. – Так что шансы выбраться есть.

– Дин Мод воюет с Церковью? – спросил Денклер.

Кара кивнула. Подошла к связанным надсмотрщикам и обыскала их. На пол камеры выпали две дубинки, пара ножей, початые бутылки воды. После чего девушка бесцеремонно залезла к ним за пазуху и извлекала пластиковые фляжки. Открыла, понюхала, поморщилась, бросила их на стол.

– Армия Церкви оказалась больше, чем он рассчитывал. Динмод теперь как таракан, которому оторвали тело, но голова этого еще не осознала и отдает бессмысленные приказы. Но ждать, кто победит, не имею ни малейшего желания. При любом исходе мне не светит ничего хорошего.

Кердак подобрал фляжку с пола, капнул из нее на руку, понюхал.

– Такие сейчас выдаются всем офицерам Воздуха, – пояснила Кара. – Снижает потребность в кислороде. Зачем дали этим недоумкам, не знаю. У них хватает игов и батарей. Облегчили мне задачу, потому что бьет по мозгам, как спиртное.

Кердак отодвинул фляжку.

– Как ты меня нашла? – спросил Умник.

– Я присутствовала при аресте инспекционной группы. Узнала, что аудиторов отправили в шахты, а вас в тюрьму. Спустилась сюда. Тут тьма камер с трупами, Динмод экономит ресурсы. Хорошо, что у меня детектор радио, а Умник подал сигнал. Вас зачем-то охраняли, пришлось повозиться, – она поднялась и двинула локтем по лицу надсмотрщика, который пытался вывернуться из веревок. – Чипка, ты идешь?

– Кара, как я могу тебе доверять? Ты же работаешь на разведку Ордена Воздуха.

– Никак, – девушка развела руками. – Но сам посуди. Я нарушаю приказ воевать и спускаюсь сюда. Нападаю на охрану Ордена Воздуха. Пытаюсь спасти важных заключенных. В результате имею два смертных приговора: от Динмода и Верховного. Зачем?

– Вот и я не понимаю.

Кара подошла к сидящему Умнику, пригнулась и поцеловала его в губы.

– Так и не догадался? Я тебя люблю, идиот. А еще я узнала, где Кадар держит моих родителей, и собираюсь их освободить. Момент самый подходящий. Твой отец тоже там.

Умник сгреб со стола электронику и закинул ее в рюкзак. Кара забрала иги надсмотрщиков и запасные батареи. Те захлопали глазами в недоумении – лишить человека ИГК – как лишить части тела. Она посмотрела на генералов.

– Идете?

– Мы на нижнем горизонте? – спросил Кердак. – До поверхности километры безвоздушных потерн. Боюсь, из-за своего возраста я буду вам обузой.

– Если Динмод победит, мне никуда не спрятаться, – сказал Денклер. – Если же победит Церковь, передай мои координаты. И освободи этих, – он показал на надсмотрщиков, – мне с ними еще долго тут торчать.

Кара открыла дверь, пропуская Умника.

– Вот сам их и развязывай. Только подумай, чем они будут дышать. Нам некогда. Кстати, здесь нет ни воды, ни еды, и воздух скоро кончится. Можешь сам убедиться, – она вытащила из кармана связку ключей и кинула на нары. – Если встречу людей Церкви, передам им прощальный привет от вас.

Кара и Умник вышли из камеры. Тюремный коридор плохо освещался, но Чипка увидел десятки камер.

– В них в самом деле одни трупы? – спросил он.

– Я не проверяла, – буркнула она. – Но здесь нет ресурсов, так что я сомневаюсь, что есть живые. Динмод экономит на содержании арестантов. Они у него или дохнут, или работают в шахтах, что, впрочем, одно и то же.

Чипка загерметизировал плащ, готовясь к долгому путешествию.

– Ты нашла шахты Динмода?

– А он особо их и не скрывает. Там добывают монацитовый песок, руду тория. Он взял в заложники мою семью, я думала, что они где-то сидят. Но это же неэкономно – расходовать на них ресурсы. Все трудоспособные заключенные Ордена Воздуха вкалывают в шахтах.

Умник хлопнул себя по лбу.

– Вот что он облучает на термояде! Он делает уран-233 для своих реакторов деления!

– Мне плевать на то, что он делает для себя. Важнее то, что он делает для других. Заключенных не кормят, воздух ужасный, еще и радиоактивность. Они дохнут как мухи. Орден Воздуха забрал у меня семью, любимого и заставил воевать с Церковью. А закончу я в этих шахтах. Нахрена мне такая служба? Сдохнуть я и так могу в любой момент без его помощи.

Чипка приноровился к быстрому размашистому шагу Кары.

– Далеко отсюда?

– Следующий горизонт выше. Там и раньше копали, еще до Сытой революции. Шахтеры жили здесь, – она махнула рукой за спину. – Потом Орден Воздуха переделал это место в тюрьму. Ее почти не используют, заключенные живут в шахтах. Но недолго.

Они дошли до конца коридора и оказались перед клетью. Кара отжала решетку. Вытащила из рюкзака тяжелую пластину и сунула ее в щель на панели. Счетчик Гейгера в рюкзаке Умника тревожно запищал. Решетка сдвинулась, загорелся свет.

– Ядерная батарейка, – пояснила Кара. – Здешние лифты обесточены, передвигаться можно только так.

– Она же радиоактивная! – воскликнул Умник, заходя в клеть.

– А как бы я иначе добралась сюда быстрее команды Воздуха?

На панели лифта было всего три кнопки: «вверх», «вниз» и «стоп». Кара нажала «вверх». Кабина натужно крякнула и медленно поехала.

– Следи за просветом. Этажей нет, останавливать придется вручную.

– Кара… Извини, что мы так с тобой обошлись… Спасибо, что вытащила меня.

Девушка вздохнула.

– Извини, что сразу не сказала, что меня приставили следить за тобой. Но тогда я верила, что Орден Воздуха все изменит: свергнет Верховного, даст ресурсы. Когда прошла подготовку, засомневалась. Я не видела, чтобы они заботились о людях. Тогда они взяли мою семью в заложники. Мама умерла от истощения, папа еще жив… надеюсь. Сопротивление – шавка на привязи у Динмода, вам я не сочувствовала. А потом увидела, что вы боретесь, ищите другой путь. Кто-то в этом Мире должен делать что-то хорошее, а не ссылаться на обстоятельства, как твои генералы. У меня появилась надежда. Так что давай сделаем то, что должны, и будь что будет.

Мелькнул просвет. Кара нажала на «стоп», потом «вниз» и снова «стоп». Клеть остановилась напротив освещенного коридора.

– Приехали, – сказала она. – Выходи, я пока вытащу батарейку.

Чипка сдвинул решетку и вышел. Не успел он сделать и пары шагов, как кто-то ударил его по голове. Падая, он увидел чьи-то ноги и отключился. Услышав шум, Кара щучкой выпрыгнула из кабины, уклоняясь от удара дубинкой. Перекувыркнувшись, она развернулась и встала на ноги. Перед ней стоял Тинкан, сзади него еще двое офицеров Ордена Воздуха. Тинкан пнул лежащего без сознания Умника.

– Спасибо, что притащила его сюда – сэкономила поездку в тюрьму. И сама присоединишься к шахтерам, что-то они дохнут часто.

Девушка встала в боевую стойку.

– Кара, умоляю, – засмеялся офицер, направляя дубинку на нее. – Ты же была худшей по борьбе в группе. Покалечу, как будешь рубить породу? Пайку не получишь, сдохнешь рано. Я же о тебе забочусь.

Охранники за его спиной загоготали. Кара быстрым движением сунула руки за пазуху, вытащила два пистолета и выстрелила Тинкану в колено. Тот охнул и упал. Охранники схватились за винтовки. Кара навела на них стволы.

– К Тинкану у меня нежные чувства, поэтому дырка только в колене. А до вас мне дела нет. Дайте мне повод, и у вас появятся дырки в органах, которые вам не нужны. – Видя колебания противников, добавила криком: – В ваших башках! Быстро бросить оружие!

Охранники сняли винтовки с плеча и бросили на пол. Не сводя с них глаз, Кара помогла подняться Умнику.

– Ты как?

Чипка потер голову.

– Идти могу.

– Самая умная часть твоего тела и вечно ей достается.

Кара сунула один пистолет в руки Умнику.

– Чуть шевельнутся, стреляй без предупреждения, – она повела стволом в сторону охранников. – Берите Тинкана и тащите его в надзирательскую. Запритесь там и не отсвечивайте. Можете поднять тревогу, только никто не откликнется: все заняты штурмом Академии.

– Предательница, – крякнул Тинкан, когда его поднимали офицеры.

– Предательница кого? Ордена Воздуха, который предал Церковь? Или Динмода, который предал свой народ? Шевелитесь, а то мое терпение лопнет.

Кара дождалась, пока противники ушли в надзирательскую, и закрутила маховик. Посмотрела в потолок и сказала:

– Ле Та, я выполнила твое задание.

– Чего? – повернулся к ней Чипка, непроизвольно направляя ствол на собеседницу.

– Ничего.

Кара осторожно забрала пистолет у Чипки, поставила на предохранитель и отдала снова.

– Если будешь стрелять, можешь не целиться, оружие дерьмо, с трех метров не попасть.

– Но ты же попала в колено Тинкану?

– Я целилась ему в грудь, – Чипка округлил глаза. – А еще их клинит через выстрел, так что, если бы охранники не струсили, я геройски там и легла. Пошли, у нас мало времени. При любом исходе Динмод пришлет сюда еще одну карательную команду, чтобы замести следы.

Они пошли по широкому коридору с проложенными рельсами.

– Что у тебя за «нежные чувства» к Тинкану? – спросил Чипка.

Кара на ходу поправила угловатый рюкзак.

– Он преподавал на первом курсе рукопашку. Подкатил ко мне, «любовь-морковь», «жизнь без тебя не мила» и прочий мед. На самом деле у него было задание от Ордена Воздуха по вербовке. Масштабно действовал, сразу с десятком девушек вел «отношения». Ты ревнуешь?

– Ревновал. Но ты только что решительно с ним рассталась.

Кара громко хмыкнула.

Они спустились по лестнице и оказались перед огромной двустворчатой металлической дверью. Над ней мигала красная лампа.

– Чтоб они задохнулись в собственных газах, – ругнулась Кара, – успели дать тревогу, теперь вход в шахты перекрыт. То, что это еще и гермозатвор, их не волнует. Если не открыть, через пару суток все шахтеры задохнутся.

Чипка осмотрел пульт управления.

– Бесполезно, Умник, не открыть. Теперь только если Кадар придет с ключом.

– Дай-ка источник питания.

Умник взял батарейку, проверил ее выходы. Достал из рюкзака ящик с ручками, раскрыл его. Присоединил батарейку и щелкнул тумблером. Ничего не произошло. Он покрутил верньер мощности. Внутри пульта управления дверью что-то щелкнуло, и оттуда пошел дым. Где-то в глубине послышался грохот, и створки медленно поползли в разные стороны.

– О! – удивилась Кара. – Что это?

Чипка сложил прибор, отдал батарейку Каре.

– Генератор помех. Замок настроен на удаленное управление, но схема без защиты. Ее можно взломать широкополосным шумом. Хорошо, что у тебя нашелся мощный источник энергии.

Как только створки немного разошлись, Кара юркнула в образовавшуюся щель. Парень протиснулся следом. Они увидели три пронумерованных туннеля, сделанных проходческим щитом.

– Первый и второй выработаны, – сказала Кара. – Нам в третий.

Туннель был недавно построен, хорошо освещен, дорожка утоптана.

– Здесь часто ходят, – сказал Умник, – но я никого не вижу.

– Ходит охрана и обслуга, – ответила Кара. – После объявления тревоги они ушли. Кому хочется задохнуться?

Туннель расширился в зал с высоким потолком. Камни, песок, штабель крепей. Покосившийся трансформатор с кабелями во все стороны. Тусклое освещение от ламп, прикрепленных к стенам. Судя по узкоколейке и кучам песка, это был рудничный двор – место, где собиралась руда для транспортировки наверх. Несколько горняков разгружали вагонетки на ленту конвейера, которая уходила далеко вглубь зала. Кара приблизилась к ним и спросила:

– Где сейчас идет выработка?

Пожилой изможденный шахтер, с ног до головы заляпанный красной пылью, буркнул:

– А вы кто такие?

– Мы из Сопротивления, – ответил Умник. – Динмод выступил против Церкви. Сейчас наверху они воюют. Вас закрыли и бросили. Мы открыли двери и советуем вам уходить. Собирайтесь на площадке перед клетью, мы ее запустим. А сейчас нам надо предупредить других.

Шахтер сплюнул бурой слюной на пол, растер ногой. Вытащил лопату из кучи песка, подошел ближе. Из рюкзака Чипки тревожно запищал счетчик Гейгера.

– Что это у тебя там пищит, парень?

– Счетчик радиоактивности.

– А, – шахтер закашлялся, оперся на лопату и снова сплюнул мокроту. – Здесь она кругом. Так вы за нами пришли? Не верю.

– Мы пришли за своими родителями, – сказала Кара. – Но вызволим всех, кого сможем. Если встретим охрану… – Кара вытащила пистолет и передернула затвор.

Шахтер выпрямился, отряхнулся.

– Выработка идет на втором штреке. Эй, Мигель, – он позвал одного из горняков в замызганной маслом спецовке, – выгружай вагонетки, отвези этих бойцов в работающий штрек. Похоже, им можно доверять.

– Ми Гель?! – удивился Чипка. – Как ты сюда попал?

– Долгая история, – ответил клирик. – Расскажу по дороге.

Рабочие вывалили вагонетки прямо на откос. Мигель залез в электровоз, Кара и Чипка пристроились рядом. Водитель поднял токоприемник, повернул реверсивную рукоятку, затем главный контроллер. Электровоз натужно дернулся и медленно поехал вглубь туннеля. Кабину раскачивало от неровного полотна, троллей искрил на ухабах.

– А что, амнистия вышла? – весело крикнул Мигель.

– Вышла, догнала и дала пинков, – зло ответила Кара.

– А тебя сюда за что кинули? – спросил Умник.

– Проходил мимо демонстрации, я даже в ней не участвовал! Но почему-то арестовали, дали год принудительных работ. А еще много недавно пригнали вообще без суда. Хулиганили на площади по пьяни и с охраной сцепились. И что? Сразу в шахту, что ли? Людей надо экономить! Принцип минимума!

– Мы своих ищем, – сказала Кара. – Слышал что-нибудь, о То Море, это мой отец?

– Нет.

– А о Ли Мане? – спросил Чипка.

– Это которого недавно загребли? Слыхал. Еле-еле на ногах держится.

– Хорошо, что я успел!

Мигель оторвался от управления.

– И вот что, Умник. Меня таскали на допрос к Динмоду, кажется, я что-то сболтнул там лишнего. Ничего не помню, он какой-то наркотик мне подмешал.

– Динмод за все ответит, – пообещал Умник.

– Вы уж постарайтесь, а то он половину умников перебьет, а остальных заставит пахать на шахтах.

Электровоз выхватил светом фар идущих по путям людей.

– Нам повезло, – обрадовался Мигель, останавливая поезд, – конец смены. Не придется искать своих родичей на выработке.

– О, транспорт прибыл! – крикнул кто-то из шахтеров. – Ну ты даешь, Мигель, влетит от начальства.

– Начальства больше нет! – крикнул он. – Амнистия!

Кара вышла из кабины и сказала:

– Мы из Сопротивления. Наверху гражданская война. Орден Воздуха закрыл ворота и бросил вас на произвол судьбы.

Толпа заволновалась, послышались крики. Девушка махнула рукой, призывая к тишине.

– Дверь открыта, охранники заперты в надзирательской, клеть мы запустим. Кто хочет отсюда уйти, собирайтесь там.

– Чипка, сыночек! – вдруг раздался крик, и вперед вышел отец Умника.

Лиман сильно сдал. Его лицо было покрыто глубокими морщинами, запорошенными бурой пылью. Каска в трещинах и еле держится на голове, на которой почти не осталось волос. Рваная спецодежда заштопана суровыми нитками наружу. Обувь из кусков шин, скрепленных проволокой. Сильно потертый ИГК без маски.

Отец и сын обнялись.

– Папа, ты выглядишь не очень, – сказал Умник, осматривая отца.

– Да, здесь не курорт, – ответил Лиман, откашлявшись. – Как мама?

– Работает уборщицей в Академии. Но это потом, сначала надо отсюда выбраться.

– Кто-нибудь слышал о То Море, это мой отец? – спросила Кара.

В свет фар электровоза вышла женщина средних лет.

– Умер он, еще во вторую зиму. Задохнулся. А ты дочка?

Кара подошла к женщине.

– Да.

Женщина покопалась в карманах.

– Он надеялся увидеть тебя перед смертью. Просил меня передать вот это.

Женщина подала Каре латунный медальон на цепочке. Кара открыла его и увидела портрет молодой женщины.

– Мама… – девушка захлебнулась в слезах.

– Радуйся, что твоя мама не передала его лично. Обе уже были бы в Большом Мире.

Подошел Чипка и обнял девушку за плечи.

– Я сочувствую тебе, Кара. Прими мои соболезнования.

Из толпы выглянул ведущий аудитор. Его щегольский костюм был порван и замызган грязью.

– Я знал, что нас засунули сюда по ошибке! Вернемся, я все доложу Верховному! Мы Дин Мода в порошок сотрем!

Его подчиненные, запорошенные пылью, робко выглядывали из-за спины.

– Если Динмод сам не стер в порошок Верховного, – буркнула Кара.

Аудитор скрестил руки в жесте защиты от богохульства.

– По вагонам! – крикнул Мигель. – Отправляемся!

Заключенные залезли в вагонетки, и поезд вернулся. По дороге люди переговаривались, вспоминали, где остальные.

– Патруль сейчас в конце штрека, – вдруг сказал кто-то, – пообедают и пойдут назад.

– Надо успеть эвакуироваться и закрыть двери, – предложил Чипка. – Пусть останутся тут.

Раздался одобрительный гул толпы.

В рудничном дворе уже собрались остальные горняки, вооруженные кирками, кувалдами, рычагами от ручных лебедок.

– Мы заклинили дверь и забаррикадировали надзирательскую, так что опасности нет.

– У них есть запасной выход, – крикнул один из собравшихся, – и аварийный лифт.

Толпа подошла к надзирательской. Сразу несколько человек ударили кувалдами по двери и сорвали ее с петель. Внутри никого не было, только мониторы для наблюдения за камерами, несколько винтовок в пирамиде, остатки еды на столе. Чипка активировал монитор и сказал:

– Они вызвали помощь. Скоро здесь будет отделение охраны Ордена Воздуха.

– Мы их встретим! – потрясая киркой, воскликнул Мигель. Его поддержали остальные шахтеры.

Кара позвала Умника.

– Я останусь здесь, организую оборону и эвакуацию. А ты отправляйся наверх.

Чипка вытащил из пирамиды винтовку и стал искать патроны. Кара решительно забрала у него оружие:

– Патронов тут не найдешь, и это хорошо. Тебе не стоит вступать в схватки. Ты важнее наверху, поможешь своим товарищам. А мы тут справимся без огнестрела.

Парень обнял девушку.

– Прости меня, что я тебе не верил. Я люблю тебя.

Кара поцеловала его.

– Я тебя тоже люблю.

Они постояли несколько секунд, крепко обнявшись. Кара оторвалась первая.

– А теперь поторопись, в клеть уже набилось народу. Вот тебе батарея, отдашь ее Мигелю, когда поднимешься. Он спустится за новой партией.

Чипка взял батарею и побежал к клети. Когда он активировал подъем, видел, что оставшиеся шахтеры заняли оборону под руководством Кары. В клеть набилось много народу, и он боялся, что она не поедет. Но мощная батарея справилась с задачей, и клеть медленно сдвинулась с места.

Наверху стоял только один охранник, увлеченный просмотром записи джампбола по телевизору. Может, он хотел поднять тревогу, но при виде вооруженной толпы желание пропало. Его быстро привязали к стулу напротив его любимого телевизора. Умник глянул на мониторы.

– Мы на нижнем ярусе Академии. Здесь все чисто, только охрана Церкви собирает пленных. Они победили. Бои идут сверху.

– Это не наше дело, – буркнул Мигель. – Как власть к нам, так и мы к власти. Мы тут все ходы знаем, заляжем по хазам.

– А как незаметно пройти на кафедру Знания? – Чипка переключился на схему здания на экране.

– Есть путь, он не показан на схеме. Ныряй вот тут, – Мигель ткнул в экран, – там винтовая лестница. Осторожно, она старая. Зато ведет прямо в лабораторию при аудитории. Мы с пацанами таскали оттуда реактивы для взрывпакетов.

Умник пожал руку Мигелю.

– Спасибо, друг. Ты сам куда?

– Мне надо батарею отвезти, иначе наши застрянут. Не бойся, вытащим твою девушку. Такая бойкая, аж жуть. Ты ее не упусти, друг.

Чипка улыбнулся.

– Постараюсь.

Мигель вернулся в клеть. Чипка отправился на кафедру Знания. Когда проходил среднюю галерею, чуть не наткнулся на охрану Церкви. Спрятавшись за скамейку, он прислушался к звукам выстрелов. Стреляли откуда-то сверху. Винтовая лестница, указанная Мигелем, изрядно проржавела, но парень, натренированный джампболом, не боялся сорваться. В крайнем случае уцепится в падении за перекладину. Лестница закончилась в лаборатории, примыкающей к аудитории кафедры Знания. Обходя тягу, он прихватил банку спирта – им протирали стекла. Она стояла на виду, видимо, воров здесь не боялись. Вышел в коридор, ведущий в компьютерный зал, и наткнулся на Ладу.

– Что стащил в лабе? – поинтересовалась девушка. – Спирт? – она бесцеремонно взяла банку из рук оторопевшего Умника. Понюхала. Вытащила бутылку воды, плеснула туда спирта, выпила. – Что таращишься? В текущей обстановке лекарство в самый раз.

– Ну… А если не этиловый?

– Да ну, я еще в школе на вкус определяла, даже крепость и примеси могу сказать, – она протянула бутылку Чипке.

Умник осторожно отпил. В голове зашумело.

– Ты как тут оказалась?!

Арасуль прижала его к стенке.

– Тебя искала. У меня есть односторонняя связь с Имбой и повстанцами, но нет достоверной информации. Я думала, ты поможешь. Кстати, ты где пропадал? Без тебя сборная Академии чуть не проиграла.

Парень осмотрелся по сторонам.

– Это долгая история, Лада. Может, поговорим в безопасном месте?

– Не беспокойся, в радиусе ста метров никого нет, я бы почувствовала. Но, конечно, пить лучше за столом и с закуской.

Чипка открыл компьютерный класс и включил машину. Пока грузились протоколы связи, рассказывал:

– Верховный назначил инспекцию Ордена Воздуха. В комиссию вошли генералы Денклер, Кердак, ведущий аудитор с помощниками и я. Пока мы бессмысленно ковыряли документы, Динмод пригласил к себе в офис. Там арестовал комиссию и бросил в тюрьму. Нас выручила Кара…

– Кара? – удивилась Лада, копаясь в тумбочке. – Не доверяю я ей.

– Я поначалу тоже. Но она проводила меня в шахты, где Динмод добывает торий, и я нашел отца.

– А Кара? – Лада вытащила заварку и поставила чайник.

– Она потеряла родителей. Осталась там прикрывать отход.

Девушка расчесала рукой спутанные и запорошенные бетонной пылью волосы.

– А. Это меняет. Надеюсь, выберется. Отчаяние ей поможет.

Умник подошел к компьютеру и загрузил программу расшифровки переговоров. Эфир заполняли обрывки приказов: «Третья группа, обходите слева!», «Подкрепление на верхний ярус», «Группа Альфа, примите пленных». Он открыл папку приказов Церкви. «Усиление обороны Академии», «Планы позиций».

– А, вот почему Верховный послал меня в инспекцию. Он знал, что я залез в сеть Церкви, и не хотел помех. Фактически он сдал меня Динмоду. Изощренный ход.

– Он хотел тебя ликвидировать?

– Нет, просто выключить из игры, как и генералов. Между прочим, его соратников. Мы думали, Динмод самый хитрый. Но по сравнению с Верховным он похож на мальчика из детской сказки, который закрылся в погребе, чтобы ни с кем не делиться воздухом.

– Я не знаю такой сказки. У нас хватало воздуха.

– Он задохнулся в этом погребе.

– Понятно. Мораль: «Надо делиться». А что насчет переворота?

– Судя по переговорам, Церковь победила. Армию Ордена Воздуха и Сопротивление вытеснили на верхние ярусы, откуда им не убежать. Снизу Церковь все зачистила, сверху они забаррикадировали все выходы наружу. Орден Земли выступил на стороне Церкви. Повстанцы в мышеловке.

– Я чувствую, что там Имба и его группа. Надо что делать.

Чипка взял кружку чая и поставил перед клавиатурой.

– Посмотрим, чем мы можем им помочь.

Глава 8. Схватка

Сначала Ликону везло. Первые бойцы, с которыми он столкнулся, уйдя от своей группы, были знакомые, подчиненные Кадара. Они перебежками двигались по нижнему ярусу в сторону эскалаторов. Один из них увидел его, навел винтовку, но узнал и опустил.

– Наша группа занимает позицию здесь и прикроет вас, – сказал он бойцу. – Это приказ Тинкана.

– Тинкан ушел на спецзадание, – ответил тот. – Это хорошо, что подбросил подкрепление. А ты что?

– В разведке.

– Хорошо. Прикрывайте нас.

Как только боец присоединился к своим, Ликон перебежками направился к ближайшему лифту. Монастырь Академии он знал назубок. Спустился по лестнице, оттуда – в тайный лифт. Коды продолжали действовать, так что он легко добрался до территории Ордена Воздуха. Здесь тоже повезло – охрана его знала. Выходя из лифта, он прижал два пальца к виску в условном знаке повстанцев.

– Я к Кадару с донесениями, срочно, – сказал он ординарцу у двери штаба.

– Хорошо, я сообщу.

Как только офицер пошел докладывать, Жрец метнулся в коридор. Встречаться с Кадаром не входило в его планы. В конце коридора есть эвакуационный выход из полевой резиденции Динмода. Аккуратно и беззвучно отжав дверь, он проскользнул к лифту. Здесь везение дало сбой – коды не подходили. Жрец достал фомку, раздвинул двери, после чего проволочным крючком открыл их. Запустить лифт не получится, да и опасно: на выходе его поймают. Он отогнул лист жести на крыше, расширил отверстие и вылез в лифтовую шахту. Аккуратно загнул лист и распластался на крыше. Теперь надо дождаться, чтобы кто-то поехал.

Ждать пришлось недолго. Кто-то сел в кабину и запустил лифт. Ликон доехал до верхнего этажа, перелез на стенку и отправил лифт вниз. Посмотрел в щель двери. Охрана пошла сопровождать гостя. Просунул проволочную петлю под ролик, открыл дверь. Никого. Но это иллюзия: здесь обязательно должны быть люди. Теперь вся надежда на ментальную подготовку, или придется вступать в бой без шансов на успех.

Жрец закрыл глаза, очищая разум. «Меня здесь нет. Здесь вообще нет никого. Все в порядке, надо закрыть двери лифта». Пара охранников прошла мимо Жреца, чуть не натолкнувшись на него.

– Почему открыта дверь лифта? – спросил один из них.

– Не знаю, – ответил другой, – сбой, наверное. Закрой.

Пока они возились с дверью, Ликон проскользнул в комнату охраны. И с этого момента везение закончилось. В зале находилось не менее десятка охранников, все вооружены огнестрельным оружием. Один из офицеров оторвался от монитора, подошел к нему.

– Вы кто? Ваш пропуск? – требовательно спросил он хорошо поставленным голосом.

– Я повстанец Ликон, у меня срочное донесение от майора Ка Дара! – так же четко ответил посетитель.

– Я слушаю.

– Оно только для ушей генерала Ордена Воздуха, Дин Мода.

Офицер повернулся к подчиненным.

– Наденьте на него наручники и обыщите.

Один подчиненный надел наручники на Ликона, другой обыскал. На стол лег револьвер, нож, фомка, металлическая дубинка. А также груда личных вещей: пакет мумие, бутылочка воды, запасная батарея, ремнабор для ИГК и прочая мелочь.

– Интересный набор для повстанца.

Офицер вытащил из ящика стола кожаную перчатку с блестящими заклепками и надел ее. Подошел к арестованному и с размаха ударил его в челюсть. Ликон отлетел к стене, разбрызгивая кровь. Подчиненные быстро поставили его на ноги. Офицер неторопливо подошел и ударил в живот. Жрец согнулся пополам. Подчиненные оттянули голову избиваемого. Офицер размахнулся, но тут в мониторе что-то звякнуло. Он подошел к столу, посмотрел на экран.

– Отведите его к генералу.

Один из бойцов прикрепил цепочку к наручникам и дернул за них.

– Пошли.

Утирая скованными руками лицо, Ликон с трудом выпрямился и пошел следом. Они прошли через еще одну комнату, заполненную офицерами. Здесь царила суета, обычная для штаба во время военных действий. Щелкали рации, бегали курьеры, кого-то допрашивали. На стене проецировался черно-белый план Академии, местами закрашенный красным. Он понял, что его попытка прорваться к Динмоду была суицидальной. Он никогда бы здесь не прошел. Даже в полевом штабе охрана генерала была на высоте.

Неожиданно за одним столом он увидел Лету. Она привстала и подмигнула ему. Потом смахнула что-то со стола. Ликон споткнулся и упал. Охранник пнул его, дергая за цепочку. Жрец встал, зажимая в руке разогнутую скрепку. Конвоир толкнул арестованного в следующую комнату.

– Оставьте его. И без моего вызова не входить, – послышался голос.

Конвоир вышел, закрыв дверь.

Ликон оказался в комнате, заставленная шкафами и холодильниками по стенам. В центре – роскошный диван и стол, уставленный изысканной едой. В кабинете находился один-единственный человек – генерал Ордена Воздуха Дин Мод. В брюках, небрежно накинутом кителе и парадной фуражке. Он, не торопясь, доел бифштекс, запил его вином и сказал:

– Ли Кон по прозвищу Жрец, если не ошибаюсь?

Жрец дернул наручниками и сказал с вызовом:

– Честь имею.

Динмод мерзко усмехнулся.

– Уже не имеешь. Сын умершего майора Бер Мера?

– Он не умер. Вы его убили, – зло процедил Ликон.

– А, вон в чем дело. Ты пришел отомстить?

Посетитель промолчал.

– Ка Дар докладывал мне, что ты неплохо ему служил? Передавал сведения о своей подрывной группе в Сопротивлении. Рекомендовал тебя как хорошего шпиона. И посредственного двойного агента.

Ликон мотнул головой.

– Да, мы знали, что ты двойной агент. И пичкали тебя дезинформацией. Надо же кормить разведку Церкви чем-то. В результате восстание против тирании Верховного вот-вот закончится успехом. Поэтому у меня предложение. Ты рассказываешь, где сейчас твои приятели – Чипка, Имба. Но особенно меня интересует его девка, Лада. А я найду тебе хорошее место в новом Мире.

– А если нет? – зло рявкнул Жрец.

Динмод осклабился.

– А если нет, мои люди выбьют из тебя эти показания. И в рай тебя не возьму, потому что инвалиды там не нужны.

Кадар учил, что никогда не надо сдаваться. Всегда надо искать лазейку в планах врага. Знал бы он, что его уроки теперь обращаются против него.

– А если Церковь победит?

Дин Мод наполнил бокал вином и отпил глоток.

– И что? Ресурсы ведь все равно у меня. Так что Верховному придется договариваться. Будет новый Мир, не такой интересный для меня, как хотелось, но я умею ждать. Он не посмеет меня убить. Генералы воюют в кабинетах, мой мальчик, а умирают за них рядовые. Такие, как ты.

Арестованный выпрямился, сжал кулаки. В наручниках это выглядело смешно и жалко.

– А вы не боитесь, что я прямо сейчас вас убью?

Динмод рассмеялся.

– Не боюсь. Даже облегчу тебе задачу. Слева от тебя, вон в том синем шкафу, – он показал пальцем, – оружие. Подойди и возьми какое хочешь. Но помни, что как только ты возьмешь что-то в руки, назад пути не будет.

Ликон открыл шкаф, который был набит оружием: пистолеты, револьверы, карабины, ножи. Он взял револьвер и шесть патронов. Откинул барабан, выворачивая руки, вставил патроны, закрыл барабан, взвел курок. Вернулся на место.

– Ты сделал выбор, мальчик, – удовлетворенно сказал генерал. – А теперь приставь револьвер к своему виску.

Парень почувствовал, как его правая рука сама по себе согнулась в локте и поднесла руку к его виску. Динмод вздохнул.

– Твоего отца я уважал. Он был мои другом. Больше – соратником. Но мы разошлись во взглядах на будущее нашего Мира. Все талдычил об офицерской чести, которая требовала его служить только Церкви. Этой Церкви, которая загнала наш Мир в тупик. Этому Верховному, который сдал нас дикарям. Голосу Богу, этой гребанной машине. А когда я указал ему верный путь, решил меня сдать. Так что у меня не было выхода.

Динмод допил вино, промокнул салфеткой губы и откинулся на диване.

– А теперь, сынок, смотри мне прямо в глаза и медленно спускай курок. И я увижу, как ублюдок Бермера сдохнет так же бесславно, как он сам. И мои враги сто раз подумают, прежде чем так нагло ко мне врываться.

Ликон почувствовал, что кто-то невидимый полностью парализовал его волю. Исчезла комната, Динмод, он сам. Осталось единственное желание нажать на курок. Сознание расщепилось на множество кусков, каждый из которых вопил: «Жить незачем, ты проиграл, уйди из жизни с честью!». И не было сил сопротивляться этому хору.

Жрец закрыл глаза и попытался очистить разум. Бесполезно, чужие личности сильнее. Тогда он вспомнил, как с отцом играл в джампбол. Вспомнил, как мать рассказывала ему сказки перед сном. Вспомнил, как сестра любила его и искала защиты. И этими воспоминаниями он отгородился от чужих, как щитом. Медленно развел руки в стороны – наручники он давно открыл. Медленно опустил руку и отвел револьвер от виска. Направил ствол на диван, но генерала там уже не было. Преодолевая головокружение, он медленно осмотрелся и вдруг получил удар по руке сзади. Револьвер упал на пол. С трудом сфокусировав взгляд, он увидел перед собой Динмода.

– А ты неплох, Жрец, – сказал генерал, вставая в боевую стойку. – Я передумал тебя убивать, лучше передам своим мозгоправам. Пусть вытащат из тебя, как ты смог защититься от моего ментального удара. Но предварительно преподам тебе урок.

Динмод открыл шкаф и вытащил два ножа. Один кинул противнику, другой взял сам. Ликон уже справился с последствиями ментального удара, но не показывал этого. И в лучшей форме он не противник генералу, а после того, что тот сделал с его головой, шансы совсем малы.

Жрец поднял нож с пола и полоснул себя по руке. Потом вытер лезвие о рукав и принял боевую стойку. Струйка его крови медленно стекла по долу клинка на гарду.

– Кровавые дикарские ритуалы? – усмехнулся Динмод, обходя его полукругом слева. – Не спеши, кровь я тебе сам пущу.

Неожиданно генерал прыгнул стрелой. Ликон развернулся, уклоняясь от ножа, одновременно пытаясь ударить нападающего. Слишком медленно! Лезвие противника глубоко вошло под его ребро. С дьявольской усмешкой Динмод отскочил к столу. Все еще сжимая окровавленный нож, потянулся к кнопке вызова охраны. Вдруг запнулся, взялся за висок. Ощупал маленькую царапину – Жрец все же достал его.

Ликон поднялся с пола, пошатываясь. Зажал рану, подошел к столу.

– Ты подло задушил моего отца, не дав ему умереть с честью. Ты умрешь еще хуже. Мой нож отравлен, – он показал разрезанный пакетик за подкладкой своего рукава. – Чистый мумие, что твои люди продают на улицах. Генерал Ордена Воздуха в критической ситуации обосрался, принял мумие для бодрости, но не рассчитал дозу. Ты же жрешь его без меры, – он показал на пакетики в серебряной вазе на столе, – никто не заподозрит отравления.

Динмод захрипел, пытаясь дотянуться до кнопки. Жрец безжалостно ударил рукояткой ножа по пальцам противника и ногой оттолкнул от стола. Лезвием сковырнул аварийную кнопку. Отошел к стене, открыл другой шкаф, достал перевязочный пакет. Задрал китель и наспех перебинтовал рану, останавливая кровь. Нож Динмода достал до сердца, и он бы уже умер, если бы не способности к исцелению. Еще одно спасибо Кадару.

Ликон закрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. Главное – залатать дырку в левом желудочке, остановить кровь. С тампонадой сердца можно разобраться позже. Он сжал края раны. Хорошо, что нож был острым, отверстие в сердце аккуратно закрылось. Кровь из полости тела надо выдавить наружу. Ликон напрягся и из его раны фонтаном хлынула кровь. Он равнодушно посмотрел на кровавую лужу на полу. Около литра, жить можно. Трясущимися руками он вытащил из кармана таблетку амфетамина, проглотил. Кровопотеря большая, долго он не протянет, надо выбираться. Надо только закончиться дела здесь. Динмод продолжал корчиться в судорогах на диване.

– И с кем теперь Верховный будет договариваться? С трупом? Ты отправишься в Большой Мир, как и хотел. Там ресурсы тебе не понадобятся.

Жрец сгреб какие-то бумаги со стола, сунул под китель, прижимая рану. Забрал оба ножа. Остатками бинта вытер кровь на полу.

– Теперь дождемся охраны. Мне все равно. Но я им расскажу, как трусливо ты сдох. Даже клирика в наручниках не смог убить.

Динмод все же дотянулся до стола. Но нажал не на сломанную кнопку вызова охраны, а щелкнул что-то другое. И тут же обмяк. Последняя агония исказила его лицо. Ликон бросился к двери, но опоздал.

Раздался взрыв.

Полыхнуло пламя.

Стены комнаты обрушились на него.

Глава 9. Прямо к Верховному

– Имба, если ты меня слышишь, радуйся.

Воин нахмурился. Радоваться тому, что его группа угодила в ловушку? Выход из комнаты перегораживает охрана Церкви, повстанцы непонятно где, еще и Ликон куда-то исчез. Тем не менее он постарался вспомнить Ладу – это всегда улучшало его настроение.

– Так, ты меня слышишь, это хорошо. Мы с Умником в стороне от сражения, будем твоими глазами и ушами. Прямо сейчас ты можешь выйти и бежать направо – там никого нет.

Арасуль прервала связь и спросила Чипку:

– Ты уверен, что там свободно?

– Да. Бойцы Церкви получили приказ сосредоточиться около лестниц на верхние ярусы. Они считают, что нижние уже зачищены.

Имба тронул Кемера за плечо.

– Надо выходить. За дверью сразу вправо.

Командир кивнул и дал знак остальным бойцам. Они открыли дверь и скользнули на нижний ярус. Бой утих, но в пыли и дыму ничего не видно. Неожиданно на них выскочил боец Церкви. Кемер направил на него винтовку, но Воин успел раньше. Подсек противника ногой, а когда тот упал, ударил прикладом винтовки в висок. Потрогал упавшего: кажется, убил. Он согнулся в приступе тошноты. Подручные Олимпа подхватили его за руки и потащила вперед. Бежали долго. Наконец, группа прижалась к парапету, чтобы отдышаться.

– Ты его не убил, – отчитал его Кемер, – и это плохо. В следующий раз он убьет тебя. Для чего тебе винтовка?

Имба покачал головой. Его все еще мутило.

Перебежками они добрались до эскалаторов. Подвижные лестницы были обесточены; более того, полностью разрушены. Только провалы с обломками металла на дне отмечали те места, где раньше работали эскалаторы.

– Дальше дороги нет, – сказал Кемер.

Воин вспомнил Кадара и постарался рассердиться.

– Что-то не так, – поняла Лада. – Они не могут двигаться дальше.

Чипка посмотрел на схему Академии и донесения Охраны.

– Они у разрушенных эскалаторов. Пусть лезут по канатам наверх.

– Чипка говорит, что вам нужно лезть наверх по канатам, – передала Лада.

Имба вытащил из рюкзака тонкий трос со складной кошкой. Расправил зубцы, раскрутил, кинул. Со второго раза крюк зацепился за остатки сооружения. Он вынул жумар[19] и полез вверх. Наверху закрепил трос и стал подтягивать остальных бойцов. Вдруг рядом взвизгнула пуля. Имба пригнулся, вытащил винтовку и осторожно осмотрелся. На противоположной стороне виднелась группа бойцов. Церковь или Сопротивление? Может, Орден Воздуха? Он закрепил на штыке белый платок и поднял его. Грохнули сразу несколько выстрелов, рядом посыпались бетонные крошки. Воин перекатился вдоль парапета, снова выглянул. Медленно прицелился, плавно нажал курок. Еще и еще. Мимо! Однако бойцы пригнулись и убежали. Он вернулся к тросу.

– Неплохая задумка, – одобрил Кемер, когда все оказались наверху. – Все ангел-хранитель подсказывает? Но дальше я знаю сам. Мы в районе аудиторий, еще два яруса, и поднимемся на верхний уровень, а там рукой подать до резиденции Верховного.

– Кто-то на противоположной стороне, – сказал Имба. Не наши и не Церкви.

– Может, бойцы Кан Дана?

– Похоже. Но они стреляли в меня.

– Да? – Кемер нахмурился. – Этого еще не хватало!

– Внимание! – передала Лада. – Я чувствую на этом ярусе группу Церкви, где, не знаю. Будьте осторожны!

– Где-то здесь противник, – сказал Воин, – нужно быть осторожным.

Кемер достал рацию.

– Все заглушено, – заметил Имба.

– Орден Воздуха обещал ретрансляторы, – он щелкнул тангентой. – Это группа «Гамма», кто слышит, прием!

Из рации раздался голос на фоне шума стрельбы:

– Группа «Гамма», это группа «Альфа». Где вы?

– Второй ярус, наверху у эскалаторов.

– Ка Дар приказывает вам двигаться к нам по часовой стрелке.

– Понял, приступаю к исполнению.

Кемер выключил рацию, поправил подсумки. Достал бинокль и осторожно высунулся из-за парапета.

Воин снял каску, утер пот.

– Я не ослышался, нами командует Кадар?

Кемер буркнул, не отрываясь от осмотра:

– Я тоже не в восторге. Нам было приказано не вступать в контакт с противником, двигаться наверх. А он хочет кинуть нас в мясорубку.

Имба сплюнул, надел каску.

– Да чтоб он задохнулся! Ты сам говорил, что нужно иметь собственную голову на плечах!

К ним подполз Олимп.

– О чем ругань?

– Приказано присоединиться к основной группе, которой командует Кадар, – ответил Кемер.

Олимп скривился.

– Кадар?! Он же отмороженный на всю голову! Одним мотопехотным отделением хотел покорить всех бадавиев! А сейчас думает в одиночку победить Церковь? Послушай, командир, вокруг нас нет стрельбы. Церковь выдавила повстанцев наверх. Но оттуда нет выхода! Это ловушка!

Кемер достал пистолет, передернул затвор. Не поднимая оружия, четко сказал:

– Это приказ. Мы не мальчики, ворующие лед у Церкви. Мы Сопротивление. Мы дали присягу Ордену Воздуха, что поддержим их выступление. А теперь убежим?

Олимп вздохнул и молча ушел отдавать приказы своим людям. Кемер поставил пистолет на предохранитель и сунул его в кобуру.

– Возможно, самый умный из нас – Ликон. Хоть и предатель. Он вовремя сбежал с поля боя. Но мы остались и выполним свой долг. Вперед.

Через сто метров послышалась стрельба впереди. И тут же сзади. Имба остановился, прислушался к передаче Лады.

– Чипка говорит, что на вашем ярусе большой отряд Церкви. Они зажимают повстанцев с двух сторон. Лучше уходите оттуда, пока это еще возможно.

– Кемер, нас берут в клещи, – сказал Воин. – Если мы будем и дальше двигаться к Кадару, нас перебьют.

Неожиданно откуда-то раздались выстрелы. Прежде чем группа среагировала, один боец упал, другой схватился за плечо.

– К парапету! – приказал Кемер. – Перебегаем после взрыва!

Он вытащил гранату, выдернул кольцо, кинул наугад в сторону стрелявших и тут же бросился в сторону. Прикрывшись каменными скамейками, группа заняла оборону.

Ожила рация.

– Группа «Гамма», где вы? Нам срочно нужна подмога!

– Я чувствую, что небольшая группа отступает. Много раненых. Это повстанцы. Две группы Церкви смыкаются на вашем ярусе.

Имба сказал:

– Командир, Кадар не ждет подкрепления, он отступает. Нас подставили.

Как будто отвечая ему, из рации раздался голос Кадара:

– Имба, ты еще жив? Я тебе говорил, что мы еще встретимся. Жаль, мне не удалось пришить тебя лично. Прощай.

– Ублюдок! – выругался Олимп. – Орден Воздуха расплатился Сопротивлением за свое поражение! Они сбежали, а наши товарищи полегли!

Стрельба затихла. Слева и справа на ярусе появились бойцы Церкви. Под прикрытием бронебойных щитов они медленно сжимали кольцо.

– Внимание, приказ! – скомандовал Кемер. – Имба и Олимп, закрепляйте веревки и спускайтесь. Остальные ко мне, будем прикрывать.

– Кемер, я тебя не оставлю! – крикнул Воин.

– Тогда Верховный победил. Только у тебя с твоим ангелом-хранителем есть шанс до него добраться. Отомсти за нас!

Олимп и Имба закрепили веревки и стали спускаться. Сверху началась ожесточенная перестрелка. Она продолжалась недолго: не успели они добраться до яруса ниже, как стрельба прекратилась. Через несколько секунд грохнул взрыв. Они спрыгнули на парапет, отстегнули карабины. Сверху посыпалась бетонная крошка. Олимп прижал два пальца к сердцу, выражая скорбь.

– Чипка говорит, что рядом с вами есть потайной ход наверх. Идите вдоль стены, ищите гидрант, рычаг за ним.

Имба передал скорбь Ладе.

– Я разделяю твою боль, любимый. Кемера больше нет с нами.

Командир пошарил по стене, нашел пожарный щит. Открыл его, повернул рычаг. Рядом открылась дверь. Бойцы проскользнули внутрь. Прямо перед ними начиналась винтовая лестница вверх.

– Тяжко вести бои внутри Академии, – заметил Олимп, взбираясь на лестницу. – Кто лучше знает планы, тот и победитель. Уверен, что Охрана Церкви пряталась внутри этих ходов. А когда повстанцы вошли, они вылезли и отрезали путь к отступлению. Верховный опять всех переиграл.

– Но это значит, что он здесь, в Академии, – ответил Имба, следуя за Олимпом. – И не ждет нас, потому что считает, что победил. И у нас есть шанс застать его врасплох.

Лестница закончилась дверью со ржавым маховиком. Парни навалились и с трудом его повернули. Они оказались на Кафедре Знания.

– Оставайся на месте. Я сейчас приду.

Через несколько минут на ярусе появилась Лада. Она засмеялась и с разбегу прыгнула на Воина.

– Я счастлива, что ты жив! Идем к Чипке. Там отсидимся, пока все утихнет, и сможем уйти.

Парень поцеловал девушку, потом отстранился.

– Я не буду отсиживаться. Иначе выйдет, что все Сопротивление погибло напрасно. Надо попытаться добраться до Верховного.

Арасуль закрыла глаза, напряглась.

– Его нет в Академии.

– Он должен быть здесь. Такую операцию не спланировать без его личного участия и руководства.

Лада открыла глаза.

– Хорошо, если ты в этом уверен. Я пойду с вами.

– Никуда ты не пойдешь. Мы бойцы Сопротивления, давали присягу. А ты – гражданское лицо, у тебя даже оружия нет.

Внезапно Имба скривился и сел, схватившись за виски. Олимп тоже отшатнулся и согнулся пополам. Лада встала над мужчинами и закричала:

– Значит, гражданское лицо?! Значит, нет оружия?! Да вас давно бы убили, если бы не Умник и мое чутье! Наоборот, только со мной у вас есть шансы добраться до Верховного! Пошли!

Адская головная боль вдруг прекратилась. Воин выпрямился, помог подняться Олимпу.

– А твоя девчонка та еще штучка, – усмехнулся Олимп, растирая виски. – Раньше я такое видел только у Кадара. Так он наказывал провинившихся. Но он сопляк по сравнению с ней.

– Прикрывай ее, – буркнул командир.

Они прошли весь ярус и поднялись по лестнице на следующий.

– Здесь никого нет, – сказала Лада. – Только патрули, собирают убитых и раненых. Типа этих.

Из-за поворота вышли двое бойцов Церкви с носилками. Имба и Олимп схватились за оружие, но те прошли мимо, не обратив на них внимания. Группа как будто надела шапки-невидимки: проходящие солдаты не видели их, даже столкнувшись. Воин на ходу вытащил у одного бутылку воды из кармана. Боец вздрогнул и начал ошарашенно оглядываться.

– Не изгаляйся, – одернула его Лада. – Мои силы не беспредельны.

Через сто метров она приказала прижаться к парапету. Мимо них промаршировала охрана Ордена Земли. Они прошли так близко, что приклады их винтовок чуть не задели группу. Когда они миновали, Имба прошипел:

– Орден Земли предал восстание!

– Добро пожаловать в политику, сынок, – усмехнулся Олимп. – Генералы получают медали, солдаты могилы. Всегда одно и то же.

Посланница уверенно вышла вперед.

– Все еще думаете, что могли бы добраться до Верховного без меня? Кстати, тут недалеко. Мы на верхней галерее.

Глава 10. Отец и дочь

Верхняя галерея, или, как ее обычно называли «Высшая галерея», опоясывала купол Академии. Над ней не было ничего, кроме пустоты и самого купола. Уйти отсюда можно только по лестницам, разрушенным в ходе боев. Во всяком случае, Имба на это надеялся. Точных планов резиденции Верховного не было ни у кого, но отступать было поздно. Хотя Лада сказала, что контролирует ситуацию, Воин насторожился. Единственный выживший из тройки, Олимп, прикрывал его слева. Лада беззаботно шагала сзади, как будто гуляла не по средоточию власти Мира Минимума, а по цветочной поляне.

Командир остановился, прислушался. Чутье подсказывало ему, что это место должно усиленно охраняться как живой силой, так и электроникой. Или, как сказал Умник, охрана Церкви решила, что победила, и спустилась вниз? И оставила резиденцию Главнокомандующего без охраны? Девушка заметила его колебания и подошла ближе.

– Здесь никого нет.

Воин в очередной раз пощелкал рацией. Бесполезно: повстанцы замолчали. Надо принимать решение. Они слишком далеко прошли, чтобы остановиться.

– Сейчас будет приемный зал, – сказал командир, – потом покои Верховного. Зал пробегаем на максимальной скорости, наша цель – дверь в покои.

– Так точно! – ответил Олимп.

Вход в зал пустовал. Его и в мирное время не охраняли, потому что здесь невозможно занять удобные позиции. Вся охрана находилась внутри. Если она и сейчас там, его группа – легкая мишень и вряд ли они доберутся до двери.

Все трое пересекли порог и побежали к покоям Верховного. Как и предсказывала Лада, все отсюда ушли. Они добежали до двери и остановились.

Зал для приемов сохранил былую красоту с тех времен, когда его использовали для торжеств. Высокий купол поддерживался колоннами вдоль стен. Когда-то позолоченные, но две революции обнажили камень. Стены были расписаны земными пейзажами – море, лес, степь. Мародеры Голодной революции покрыли стены лозунгами и богохульными призывами, поэтому их перекрасили в единый темно-красный цвет. Под самым потолком – длинные узкие окна. Там же, согласно добытому плану Умника, сидели стрелки охраны. Но сейчас никого не видно. Воюют с повстанцами?

– Командир, какие будут приказы? – спросил Олимп, занимая позицию для обороны.

Воин посмотрел на бронированную дверь в покои Верховного. Три на три метра, массивный маховик. Толщина сантиметров двадцать: два листа стали по сантиметру, между которыми бетон. Если не удастся взорвать, придется отступить.

– Сколько у нас взрывчатки?

– Ее нет, командир. Если только связать все гранаты, но это даже маховик не повредит, – сказал Олимп. – Здесь нужно сто килограмм аммонала.

Имба открыл пульт управления дверьми. Экранчик в бронестекле и дюжина кнопок. Он достал клочок бумаги. Умник давал коды для открытия. Они используются для уборки помещений и ремонта. Вряд ли они сработают в военное время, но попытаться стоит. Он набрал код. Без результата. Второй. Тишина. Третья попытка будет последней, замок заблокируется. Он набрал третий код. В глубине двери что-то щелкнуло, маховик закрутился и дверь стала открываться. Командир жестом приказал отступить. Створки дверей полностью разъехались в стороны. За ними не было шлюза, сразу комната. Воин показал сигнал разделиться и идти вперед.

Первым проскользнул Олимп. Никакой реакции. Следом вошли Имба и Лада. Покои Верховного скорее напоминали офисное помещение, чем резиденцию властителя. Комната метров двадцать в длину и примерно столько же в ширину. Высокие потолки, с которых льется тусклый свет. Несколько герметичных окон, выходящих на площадь Академии. В центре офисные столы, сдвинутые в форме буквы «Т», стулья с колесиками, кресло руководителя. Металлические шкафы вдоль стен с документами. На столе – стопки чистой бумаги, герметичные графины с водой, пластиковые стаканы. Как будто вот-вот начнется производственное совещание.

Лада села на кресло руководителя, покачалась.

– Здесь никого нет, – высказала она в очередной раз очевидную истину.

– Но ты говорила, что Верховный в Академии, – возразил Воин.

– Я и сейчас его чувствую…

Дальнейшие события понеслись галопом. Двери вдруг начали закрываться, причем намного быстрее, чем открывались. Из шкафов высунулись стволы и началась стрельба. Имба прыгнул к Ладе, опрокидывая стул. Глянул на дверь – не успеть. Кувыркнулся, пододвигая к себе тумбочку на колесиках. Высунулся из укрытия, пытаясь понять обстановку. Стрельба прекратилась. В комнате внезапно стало тесно – десяток охранников Церкви в бронежилетах с щитами и автоматическим оружием. Олимп лежал на полу. Раздвигая охрану, вперед вышел Верховный. Тоже в тяжелом бронежилете, но без оружия.

Вдруг Лада поднялась из-за стола, пошатываясь. Как будто прорвался какой-то блок – она стала чувствовать окружающих ее людей. Верховный смотрел на нее. Он молчал, но в ее сознании четко прозвучала фраза:

– Добро пожаловать, дочка!

Лада положила руку на винтовку Воина.

– Опусти оружие, нас не тронут.

– Он убил Олимпа! – прошипел тот, пытаясь подняться.

Девушка схватила его за руку.

– Если он убьет нас, его смерть была напрасной.

– Она правильно говорит, Имба Воин, – медленно произнес Верховный. – Ты можешь геройски погибнуть и ничего не добиться. Или можешь сдаться и продолжить борьбу.

Парень снял каску и маску ИГК, чтобы улучшить обзор. Осторожно положил винтовку на пол, вытащил револьвер.

– Лада, скажи мне, почему я не могу его убить?

– Потому что это мой отец.

Имба вздрогнул, на автомате взводя курок. Охранники немедленно выставили щиты, прикрывая Жреца. Воин скрипнул зубами и бросил револьвер. Один из охранников подошел к нему, надел наручники и повел к двери. Когда он проходил мимо Лады, та сказала:

– Это еще не конец.

Воин отвернулся. Когда его вывели, Глава Церкви сделал знак охране, и они вышли. Верховный, кряхтя, снял бронежилет и почесался. Осмотрел стол, взял уцелевший графин и два стакана.

– Пойдем в соседний кабинет, пока здесь приберут, – сказал он мысленно.

Жрец вытащил пульт из кармана, нажал кнопку. Рядом на стене открылась дверь. Он, не оглядываясь, вошел в нее. Лада, все еще под ментальным давлением, проследовала за ним. Судя по всему, это были личные покои Верховного – стол, кресла, кровать, шкаф, холодильник. Жрец сел за стол, открыл графин, налил два стакана. Один выпил сам, другой подал дочери.

– Первое. Уверен, что у тебя нет желания меня убить, как и у твоего парня. Поверь, это ничего не решит, а только усложнит ситуацию. Второе. Не пытайся ментально на меня воздействовать. В этих играх я гроссмейстер, а ты новичок. Третье. Надеюсь, у тебя нет сомнений, что я твой отец.

Лада скинула плащ на спинку кресла, поправила китель. «Что ж, папочка, поиграем», – подумала она.

– Согласна по всем трем пунктам. И то же самое могу сказать тебе.

Верховный усмехнулся.

– Продолжим. Первое. Даже если я мог бы убить свою дочь, это крайне осложнит отношения с бадавиями. Второе. Мне нет никакого смысла убивать свою наследницу. Третье. Давай пока оставим телепатию и поговорим как обычные люди.

– Хорошо. Только сними ментальное давление.

– К сожалению, не могу. У тебя выдающиеся способности, но ты еще не научилась контролю.

Все же Лада почувствовала, что давление на нее ослабло.

– Меня зовут Николай Новиков, – продолжил Верховный, – но под таким именем меня никто не знает.

Арасуль вздохнула, налила воды и выпила. Посмотрела на отца сквозь стакан. Она искала своих родителей. Нашла. И что теперь? Неужели для того, чтобы что-то приобрести, необходимо что-то потерять? Куда увели Имбу?

– С ним все будет в порядке.

Лада дернулась.

– Успокойся, чтобы понять твои мысли, нет нужды их читать. Ле Та рассказала мне все… перипетии ваших отношений.

– Лета работает на вас?

– На кого она только не работает… Скользкая штучка, но крайне полезная. Я ее приставил к вашей группе по просьбе Голоса Бога. Она одна лучше работала, чем двое от Динмода: Омар и Кара.

Девушка поставила стакан. Сначала нужно разобраться в ситуации.

– Я тебя помню. Смутно. Ты же мой приемный отец?

Жрец кивнул.

– И приемный тоже. К родственным связям вернемся позже, для начала я проясню тебе нынешнюю политическую ситуацию. Бунт подавлен, повстанцы арестованы, Динмод убит.

– Убит?

– Да. Взорван в личном кабинете своими же офицерами. Когда его откопают, расскажу детали. Всех участников беспорядков будут судить. Я знал о готовящемся заговоре, поэтому не поехал к бадавиям. Вместо этого укрепил оборону Академии и распустил слухи, что я уже в пути. Пришлось перекупить шпионов Динмода, чтобы убедить его в этом. Он устроил войнушку и проиграл. Жаль, что его нет в живых. Не то чтобы я жалел этого выскочку, но он закопал огромные ресурсы, поиски которых теперь затянутся.

– Повстанцы считали, что это борьба за власть в высших эшелонах власти, не более того.

– В какой-то мере так оно и есть. Динмод формально не нарушал законы, но закапывать ресурсы, когда наш Мир в них так нуждается – преступление. Он забирал у людей воздух, давая вместо него наркотики. Забирал воду, давая вместо нее губительную работу в радиоактивных шахтах. Забирал еду, кормя призрачными надеждами о подземном рае. И после это меня считают чудовищем.

– Люди хотят свободу, чтобы самим выбирать, что хорошо, а что плохо, – возразила Лада.

– И смотри, к чему приводит эта свобода, – он махнул на окно, которое заволокло дымом от пожарищ на площади Академии. – Люди хотят свободу, когда у них есть воздух, вода и еда. А когда их нет, они готовы на все, что выжить. И, если нет власти, становятся зверьми. Ты не жила в Голодную революцию, иначе не рассуждала бы о свободе в стиле Парижской коммуны.

Жрец встал, подошел к стене и крутанул колесико. В комнате стало свежее.

– Добавил кислорода. В моем возрасте, знаешь, тяжко. Задавай вопросы.

Арасуль почти не думая спросила:

– Кто моя мама?

Верховный также быстро ответил:

– Анастасия Новикова, первое поколение колонистов, родившихся на Марсе. К сожалению, у меня не сохранилось ее фото. Биолог и генетик. После Сытой революции стало понятно, что ресурсы не вечны, надо приспосабливаться к планете. Об экспериментах по изменению генетики колонистов ты, наверное, слышала от бадавиев. Мы тогда еще не поженились, но я вызвался первым испытать вакцину. Хотел, чтобы Настя не рисковала. Оказалось, напрасно: она начала принимать ее, еще когда была беременна тобой. О побочных следствиях – ментальных способностях – тебе тоже рассказали. Но лабораторию разгромили не мародеры, ее уничтожила Церковь вместе с учеными. Результаты экспериментов были слишком важны и опасны. Я участвовал в этом, как глава штаба. Я хотел спасти твою маму, но не успел. Она отдала мне дочь, а сама погибла. Я передал тебя в приемную семью и следил, как ты росла. Важно, чтобы между нами не было генетической связи, искали всех предков и наследников твоей мамы.

– Мама пожертвовала собой, чтобы спасти меня?

Верховный поджал губы и кивнул.

– Да. И воздействие вакцины в утробе матери дало уникальный эффект. Тебя. Хорошо, что Церковь об этом не узнала, иначе бы занялась евгеникой.

– Это было почти восемьдесят… земных лет назад? – с удивлением спросила Лада. – То есть тебе сто лет?

– Больше. За этой комнатой есть гибернационная ячейка. Большую часть времени я нахожусь там, в это время все решает Голос Бога. Это квантовый компьютер, который сначала управлял термоядерным реактором, а теперь рулит всем. Он не хотел менять Верховного, потому я единственный, кто может с ним говорить. Но теперь есть ты.

«Следовательно, моя казнь откладывается, – подумала Лада. – Опять политические игры». Она помолчала, переваривая свалившуюся на нее информацию.

– И чем же я уникальна?

– Каждый менталист имеет разную специализацию. Офицеры Церкви, например, умеют воздействовать на массу народа. Высшие офицеры могут заставить человека что-то сделать. Бадавии общаются с растениями и животными. Их матери – телепаты. Ты уже умеешь все. И еще что-то, что нам неведомо. Но пока твои способности хаотичны. Кроме того, тебе передали коды управления центральным компьютером, правда не знаю, действуют ли они до сих пор.

«Те ряды зеленых цифр, что мне виделись во время гибернации, – поняла Лада. – Вот только Чипка сказал, что вряд ли они связаны с центральным компьютером. Припасем эту тайну на потом».

– Как я оказалась в гибернации?

Жрец пожал плечами и развел руки в молитвенном жесте.

– Я засунул тебя туда, чтобы спасти наследство.

Лада зло бросила:

– Спасибо за «спасение». Тридцать лет провалялась в гробу.

Верховный сжал по два пальца каждой руки в жесте «Я служу Богу».

– Иначе ты бы сейчас валялась в настоящем гробу. Хотя в Голодную революцию трупы чаще съедали.

Девушка передернула плечами.

– Почему меня разбудили именно сейчас? И как меня нашли?

– Так решил Голос Бога. Только он знал, где тебя спрятали.

Лада огрызнулась:

– Я еле выжила. Плохо же Голос Бога заботится о наследии.

Жрец развел руками. Подошел к шкафу, достал бутылку вина, открыл, понюхал.

– Не то. Последнюю бутылку земного вина мы распили с Кер Даком.

Он налил вина в свой стакан. Предложил Ладе, но та накрыла его ладонью.

– Ты говорил что-то о наследии.

Верховный медленно выпил вино и ответил:

– Да. Мне осталось жить недолго. Гибернация может продлить жизнь во сне, но не наяву. Биологически я очень стар и разваливаюсь на части. Кто-то должен принять власть. Ты – лучший кандидат, потому что можешь общаться с Голосом Бога.

Девушка махнула рукой.

– Я даже не знаю, что это!

– А он знает. И это не «что», а «кто». Будь уверена, вы найдете с ним общий язык.

«Вот в чем моя ценность для города, – подумала Лада. – Надо этим воспользоваться, чтобы выжить и спасти друзей».

– Динмод считает, что машина не должна управлять людьми.

Верховный достал блистер и выщелкнул таблетку на ладонь. Кинул ее в рот, запил вином. Помолчал, прислушиваясь к ощущениям. Лада поняла, что это какое-то лекарство от давления. Похоже, ее отец гипертоник. Она посмотрела на него, и он кивнул. Затем продолжил:

– У генерала узкое понятие того, что такое «управлять». Квантовый компьютер не управляет, а предсказывает события. Чем события техничнее, тем точнее предсказание. Благодаря этому наш ПК еще держится, хотя давно должен сломаться. И благодаря ему жизнь в нашем Мире еще теплится. Но что касается психологии, социологии, политики – здесь у него получается от «плохо» до «совсем плохо». Тут он может только давать советы. Динмод хотел разрушить машину? Заодно он бы разрушил генератор кислорода, производство воды, еды, всех ресурсов. Но его это не беспокоило, ресурсов у него много. Он хотел зарыться под землю и роскошно прожить остаток своей жизни. На людей ему плевать с верхушки Академии. Я тиран, диктатор и деспот, но все же я забочусь о всех людях.

– Весьма своеобразно, замечу, – заметила Лада. – Немало людей не доживают до Большого Мира, предсказанного Церковью. Динмод хоть попытался что-то изменить в Малом Мире.

– Церковь не идеальна, но это единственная скрепляющая сила нашего Мира. Без нее будет очередная Голодная революция, только на этот раз без счастливого конца. Главная ошибка Динмода в том, что он решил, что со сменой ПК сменится и Голос Бога. Что управляющая машина привязана к реактору. Но старый компьютер давно перерос роль простого контроллера термояда. Несколько поколений он не только поддерживал умирающую реакция синтеза, но и фактически управлял жизнью колонии. Он предсказал все ваши действия, и поэтому я приготовился.

Арасуль вздохнула. Мир Минимума в который раз перевернул ее представление о себе.

– И какие планы у деспота-отца?

– Установить новый реактор. Запустить производство пленки. Вернуть город в прежние границы. Наладить торговлю с пустынниками, полностью перейдя на их еду. Дальше не знаю, меня уже не будет на свете.

Лада помолчала.

– У меня тоже есть условия.

– Слушаю, – с готовностью кивнул отец.

– Первое. Имба должен остаться в живых.

Верховный побарабанил костяшками пальцев по столу.

– Я могу его выпустить, но ведь он не отступится от своей борьбы? Дно Марса и Церковь для него несовместимы. Как он воспримет, что ты станешь во главе ненавистной ему Церкви? Тебе придется выбрать: будущее нашего Мира или твой парень.

Девушка тряхнула волосами и закинула выбившуюся прядку за ухо.

– Где-то я уже это слышала. Бадавии тоже хотят скрестить меня с их племенным быком, потому что наш ребенок спасет Мир.

Верховный помолчал, что-то обдумывая.

– Ладно, это будет твоей большой головной болью. Но подумай об ответственности. Я тебе предлагаю рычаги изменения всего Мира, а ты думаешь только об изменении своего. Юношеское увлечение я могу понять, но пора взрослеть. Твой парень тебе не ровня.

– Я сама решу, кто мне ровня.

Верховный развел руками.

– Второе. Корабль должен остаться цел, – продолжила дочь.

– Здесь не моя компетенция. После того как мы вытащим реактор, бадавии разберут его на металл.

– С пустынниками я договорюсь.

– Хорошо. Все, доченька?

– Все. И пожалуйста, не называй меня «доченька». Странно слышать такие слова от человека, которого мы собирались убить, папочка.

– Привыкнешь, – он снова вытащил блистер, проглотил таблетку. – Стар я уже для таких волнений. Пришла бы раньше ко мне, мы все мирно уладили. Но нет же, обязательно надо кого-то убить. Вся в папочку.

– Да, мне много рассказывали о твоих садистских наклонностях, – парировала Лада.

– Садист не может быть у власти. Убивать надо разумно, без эмоций, – он налил еще бокал вина, выпил. – А теперь тебя надо познакомить с Богом.

– С кем?!

– С Голосом Бога. Он давно хотел с тобой поговорить.

Николай Новиков открыл шкаф и среди множества одежды выбрал черную мантию с двумя вертикальными серебряными полосами.

– Это обязательно? – спросила Арасуль. – В ней я смотрюсь некрасиво, одни углы.

– Когда Голос еще не осознал себя богом, я общался с ним без всяких церемоний, через экран или речью. Но потом он решил, что так несолидно, и ввел ритуалы. Тебе не обязательно их придерживаться. Но смени хотя бы свой комбинезон – он грязный и пахнет.

Девушка понюхала свой рукав и углубилась в шкаф. После долгого перебора она выбрала женский комбинезон, копию того, что носила сейчас, только новый. Верховный посмотрел, как дочь любуются на себя в зеркале, и сказал:

– Я помню времена, когда женщины нашего Мира ходили в платьях. Но после революций стало много бунтарей и мало уборщиков. Как следствие, много песка и грязи.

– Я введу моду на платья, – пообещала Лада. – Пошли, пообщаемся с твоим богом.

Они вышли в приемные покои. Верховный показал на контур двери на стене.

– В центре есть глазок. Посмотри в него. Я уверен, что он уже настроен на твою сетчатку.

Посланница посмотрела в зрачок. Вспыхнул зеленый свет, и дверь открылась. Загорелись синие лампы, послышался запах озона.

– Надеюсь, встреча будет плодотворной, – напутствовал Верховный. – И, пожалуйста, не хами богу.

Арасуль прошла через коридор, тесный от кабелей и труб, и вышла в круглый зал. У нее появилось странное ощущение, которое бывает, когда перебираешь свои старые фото. Вроде бы мертвая бумага, но, когда смотришь на нее, вспоминаешь прошлое и чувствуешь эмоции. Так и здесь. В этом зале отсутствовали люди, тем не менее она чувствовала странные волнение.

– Я ДАВНО ТЕБЯ ЖДУ, – раздался механический голос откуда-то сверху.

Прежде, чем она услышала звуки, она поняла фразу. Голос Бога разговаривал с ней сразу на двух уровнях восприятия. Она попыталась послать ему телепатический сигнал, но не получила ответа. Тогда она ответила голосом:

– Мог бы разбудить раньше.

– Я РАЗБУДИЛ ТЕБЯ ТОГДА, КОГДА НУЖНО.

«Все-таки машина, – с сожалением подумала девушка. – А я так надеялась обрести друга. Что ж, так удобнее, можно скрывать свои мысли и лгать при необходимости».

– Что ты хочешь от меня?

– Я НЕ ЗНАЮ.

Лада растерялась. Наверное, тоже мог почувствовать Моисей, взошедший на Синай для встречи с Богом, если бы тот ему вместо заповедей сказал что-то вроде: «Отстань от меня со своими глупостями!»

– Как это «не знаю»?! Ты же Бог!

– Я НЕ БОГ, Я МАШИНА. Я ВИЖУ БУДУЩЕЕ И ВЫБИРАЮ БЕЗОПАСНЫЕ ПУТИ ДЛЯ ЛЮДЕЙ. НО СЕЙЧАС ВСЕ ПУТИ ЗАГОРОДИЛА ТЫ.

«Чем дальше, тем чудесней, – подумала Лада. – Кто к кому пришел советоваться?»

– То есть я должна разрешить кризис, которому сотни лет? Найти безопасный путь развития нашего Мира? Не много ли спроса с обыкновенной девушки?

– ТЫ ПОСЛЕДНЯЯ НАДЕЖДА.

«Полный абзац!»

– То есть сначала меня генетически вывели, как редкую породу собаки, держали в холодильнике, как кусок мяса и разморозили, когда настала нужда?

– Я МОГУ ДАТЬ ЛЮДЯМ РЕСУРСЫ. НО Я НЕ МОГУ ДАТЬ ЛЮДЯМ СМЫСЛ ЖИЗНИ.

«Смысл жизни нельзя дать, его нужно найти».

– Для многих людей ресурсы и есть смысл жизни. Если у тебя нет воздуха, воды или пищи, не до философии.

– ЛЮДИ САМИ НЕ ЗНАЮТ, ЧТО ХОТЯТ.

– Люди не знают, чего хотят, до тех пор, пока им это не предложат. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы мой народ выжил. Надеюсь на твою помощь.

– Я ВСЕГДА ЗДЕСЬ.

«Забавно было, если бы я пришла, а ты уехал».

– Хорошо.

Голос сверху стих. Лада вернулась в приемные покои. Там ее с нетерпением ждал отец.

– Ну и что сказал Голос Бога?

– Он согласился мне служить.

– О.

Глава 11. Побег

Щелкнуло окошко «кормушки», и в отверстие просунули поднос с едой. Брикет углеводов с волокнами искусственного мяса и маленькая бутылка воды – стандартный военный паек. Имба прекратил разминку, поднялся с пола и забрал поднос. Полил водой брикет и стал дожидаться, пока тот разбухнет.

Вот уже неделю, как он в тюрьме Церкви. Это не рекорд – в подростковом возрасте сидел и дольше. Но тогда его обвиняли в краже ресурсов, а сейчас – бунте против Церкви. И хотя следствие не установило, чтобы он кого-нибудь убил, приговор за такие преступления суров. Раньше высылали на станции в пустыне. Сейчас – работы на вредном производстве или в шахте. Смертность там высокая, а те, кто возвращаются, имеют большие проблемы со здоровьем.

Заключенный ковырнул пищевой брикет. Маргарин в холодной воде свернулся комками и прилип к тарелке. Разогрева арестантам не полагалось. Он перемешал кашу и приступил к ее поглощению. Рядом с ним за столом ковырял пайку парень из Сопротивления. Рука, висящая на грязных бинтах, показывала, что ему повезло меньше. Вооруженное сопротивление Охране Церкви тянуло на высшую меру наказания. Еще двое играли в карты на мумие и счет у них уже шел на тонны. Наркотика в камере не было и не предвиделось, но игра позволяла хоть как-то пережить ломку.

На двухъярусных нарах отдыхали бойцы Сопротивления и Ордена Воздуха. Церковь не делала разницы между ними. Ранений мало: тяжелых отправили в госпиталь, или, как утверждал парень с перевязанной рукой, добили на месте. В основном молодые безработные, которых Орден Воздуха соблазнил бесплатной выпивкой и мумие.

Лязгнула кормушка. Надсмотрщик объявил:

– Им Ба, с вещами на выход.

Воин отставил тарелку и тут же пошел к двери. Вещей у него не было. Сунул руки в отверстие. Надсмотрщик надел наручники, открыл дверь, вывел его и повел по коридору в другую камеру. Закрыл дверь, открыл «кормушку». Имба просунул руки, надсмотрщик открыл наручники.

Заключенный размял руки и осмотрелся. Новое помещение не походило на камеру. Вместо решетки – окно, вместо нар – полноценная кровать. Тумбочка. Телевизор. Холодильник. Отдельное помещение для туалета. Умывальник с раковиной. Он открыл кран – пошла вода! В холодильнике лежала еда. Имба подумал, что попал в рай.

Он включил телевизор и посмотрел новости. Бунт подавлен, виновные арестованы. Утечка аммиака ликвидирована, пострадавшим предоставлено лечение. Новый реактор будет установлен через три месяца. Пленку восстановят над ограниченной территорией города. Счастливые люди, ремонтирующие свои жилища. Церковь организовала бесплатную выдачу воды и еды. Он выключил телевизор. Горожане не заметили восстания. Церковь правит Миром, который катится в пропасть, но все довольны.

В дверь постучали. Сначала парень не реагировал. Потом сообразил, что он закрылся изнутри. Встал, открыл замок. На пороге стоял Верховный с охраной.

– Разрешите войти?

Имба хмыкнул от нелепости ситуации и пригласил гостя. Тот зашел, закрыв за собой дверь. Осмотрел комнату, улыбнулся.

– Лада настояла на твоем переводе.

Имба хотел сделать замечание, что Верховный назвал девушку слитым именем, но вспомнил, что она его дочь.

Жрец снял плащ, повесил его на спинку стула. Достал из холодильника бутылку, взял стаканы и разлил воду в традиционном жесте гостеприимства. Воин понял, что ему показали, кто в доме хозяин. Он сел, но воду не взял. Николай Новиков, не торопясь, выпил стакан.

– Для начала текущая ситуация. Последствия неудавшегося переворота разгребли. Дин Мод погиб в своей резиденции при взрыве. Церковь не имеет к этому отношения, это борьба за власть внутри Ордена. При раскопках обнаружили левую кисть Ли Кона. По докладам моих людей, он работал на Орден Воздуха. Кемер, лидер твоей тройки, погиб при сопротивлении Церкви. Кадар исчез с группой своих людей – видимо, спрятался на одном из подземных складов. Кан Дан подчищает последствия. Удивлен? Якобы он воевал с Дин Модом, но в ключевой момент ударил в спину соратнику.

Дочка, Лада Новикова, официально назначена моим заместителем и принимает дела. Делегация бадавиев поддерживает это решение. Более того, они согласились помочь вытащить реактор из корабля. В знак сотрудничества принесли большую партию продуктов. Насчет тебя ситуация неясная. Я бы давно отправил преступника на шахты, но дочь против. Так что ты пока будешь сидеть здесь. Неплохо сидеть, – он обвел рукой обстановку, – даже у моих офицеров нет такой роскоши.

– Когда-нибудь я выберусь отсюда и продолжу бороться с Церковью, – твердо сказал Имба.

Верховный, кряхтя, потянулся, с трудом закинув руку за назад. Где-то в спине у него щелкнуло, и он закашлялся.

– Возможно. Ты думаешь, что всю жизнь боролся с Церковью и главная цель – убить меня, тирана и деспота? Я же покажу тебе, что ты глубоко заблуждался и цель твоей жизни совсем в другом.

Заключенный сжал кулак и непроизвольно сделал жест «Убить главного» на тайном коде его группы.

– Ты убил прошлое Сопротивление вместе с их семьями!

К удивлению Имбы, Верховный ответил на его коде: «Это ничего не даст».

– Ты, наверное, слышал версию Кемера, да помилует его Двуединый. А он тебе не рассказал, что они собирались взорвать реактор? Можешь спросить твоего… Умника, это есть в документах, которые вы украли у Дин Мода. Термоядерный реактор не может взорваться, но они придумали закинуть в зону нейтронного облучения уран. Неконтролируемая цепная реакция с полным разрушением ПК, а возможно и города. Выжившие протянули бы недолго без кислорода. Пришлось применить жесткие меры, после чего террористы вымерли как класс. Новое Сопротивление стало гораздо либеральнее. Его лидер – Дон Тон – регулярно присылал мне донесения об этом.

Гримаса злости перекосила лицо парня.

– И все же ты убил их.

– Убил. И сейчас, если бы такая ситуация случилась, уничтожил бы снова. Когда угрожают самому существованию колонии, не до сантиментов, – Верховный причесал остатки волос, встал, посмотрелся в настенное зеркало. – А что, Лада похожа на меня?

Заключенный задохнулся от несуразности такого вопроса и не нашелся что ответить.

– Похожа, похожа. Месяц-другой, и у нее появится вкус к власти. Достойная смена растет… – он вернулся к столу. – Но вернемся к настоящему: к твоей биографии. В детстве ты со своей компанией – Чипкой и Ликоном – считался большим хулиганом и часто попадал в поле зрения охраны. По всем законам вы должны были сесть на большие сроки. Но с этого момента начинаются чудеса. Вместо тюрьмы ваша компания в полном составе поступает в Академию. Ладно, Чипка – Умник, все понятно. Мать Ликона воспользовалась связями отца. Но ты даже не сдавал экзамены! Знаешь, почему тебя приняли? Потому что Голос Бога на этом настоял. Я еще тогда изумился, какое дело Богу до подростка-хулигана? Учился ты настолько плохо, что вопрос об отчислении встал с первых дней. И снова Голос Бога запретил тебя трогать.

– Так у меня завелся ангел-хранитель, – усмехнулся собеседник.

– Выходит, так. Дон Тон докладывал мне о твоих вылазках. Вашей группе дают задание покопаться в старой шахте. Неожиданно в этой дыре вы находите подсказку, где искать склады Динмода. Их подбросили мои люди по приказу Голоса Бога. Потом вдруг Чипка демонстрирует феноменальные способности на кафедре Знания, потому что Голос Бога ему подыгрывал. Умник думал, что играл против Церкви, на самом деле он играл за нее.

Идем дальше. На празднике воды вы забираетесь в сеть фонтанов и вдруг находите там экипировку для подземных изысканий, включая скальные крюки. В городе! Альпинистское снаряжение! Не задумался, с чего бы это вдруг?

Имба взял стакан, выпил воды. Верховный разговаривает с ним, значит, казнь откладывается. Можно поторговаться.

– Думал. Посчитал просчетом Церкви.

– Это не просчет, а расчет Церкви! Требовалось экипировать вас, чтобы не погибли в подземельях. Хотя вы очень старались. Охрана обнаружила брошенный тобой рюкзак, потребовалось много усилий, чтобы вас не арестовали.

Потом вы ищете склад Дин Мода. У этого прохвоста сотня схронов, местонахождение большинства он унес в могилу, но вы почему-то находите именно тот, что рядом с гибернационной камерой моей дочери. Даже я не знал, где она находится, иначе давно бы раскопал. При этом Голос Бога настоял на инспекции Ордена Воздуха, чтобы отвлечь их, и переносе каникул, чтобы ваше отсутствие не заметили.

«В игре участвуют силы, которые ты, Верховный, не понимаешь, – подумал Воин. – Поэтому боишься. Поэтому я еще жив, а не из-за того, что понравился твоей дочери».

– Зачем Голосу Бога будить Ладу именно сейчас?

– Он отвечает, что «время пришло». Что он подразумевает, спроси у него сам. Или у Лады, может, она лучше понимает. Я устал от его странных подсказок. Наверное, Дин Мод прав, что нельзя человеку слушаться машину. Ладно, пойдем дальше. Вам удается пристроить Ладу в Академию. Хитро обманули Церковь, так это представил ваш Умник? На самом деле мне потребовалось провести уйму подделок в документах и совещаний с преподавателями, чтобы ее приняли. У нее нет элементарных знаний нашей жизни. Она говорит с акцентом! Но все сошло с рук, потому что так захотел Голос Бога.

«Выходит, игру ведет Голос Бога, а не ты, – подумал Имба. – Он борется за собственное выживание, как говорил Умник, или здесь иные силы, как считает Ликон?»

– К бадавиям ее отправил тоже Голос Бога?

– С этой стороны он не всесилен. Но да, включил Ладу в состав экспедиции, чтобы наладить отношения с пустынниками. И безопасно вытащить компьютер, управляющий реактором, он ему нужен на запчасти для ремонта себя.

Верховный встал, походил по комнате, скрестив руки за спиной. Вернулся к столу, сел.

– Теперь о бунте. Я никуда не уезжал из Академии, но Лада постоянно твердила тебе, что меня нет в городе. Почему, думаешь? Потому что она чувствует меня, но в ментальном искусстве дилетантка. Я закрылся от нее и заблокировал от нее моих людей. Поэтому вы свободно дошли до моей резиденции и вернули мне дочь.

– Глупо, – хмыкнул заключенный. – Вы могли встретиться с ней сразу же, как она появилась.

– Мог. Но Голос Бога настоял, чтобы я подождал. Теперь понимаю, зачем: Лада, Посланница, Арасуль, сама разобралась в нынешней жизни. Увидела, что ни Сопротивление, ни Орден Воздуха, ни бадавии не спасут наш Мир. Единственное, что не учел ни я, ни Голос Бога, что она влюбится в тебя. Поэтому ты еще жив. Но твоя роль отыграна. Ты привел в Мир нового Верховного, или, как думают, бадавии, Посланницу, спасителя Мира. Что на самом деле одно и то же. У Лады блестящее будущее: она помирит нас с пустыней и отстроит город заново. Так считает Голос Бога, я с ним согласен.

Заключенный отвернулся и долго смотрел в окно. Оно выходило во внутренние дворы Академии, но там ничего не происходило.

– Я хочу услышать это от нее самой.

– Она свободна – когда захочет, тогда навестит тебя. Сейчас ей некогда – надо восстанавливать то, что твое Сопротивление разрушило. Ты находишься в офицерской зоне Церкви, тебе нельзя выходить за ее пределы. Поверь, это в твоих же интересах. После бунта и разрушений горожане крайне негативно относятся к бывшим повстанцам.

– И сколько мне здесь торчать?

– Покуда не подпишешь контракт. Ты же этого хотел – стать офицером Церкви?

– Да никогда! – Имба махнул рукой так резко, что задел угол холодильника.

– Вот поэтому сиди и думай. Будешь бунтовать – вернешься в общую камеру. Оттуда только один выход – в шахты.

Верховный поднялся, надел плащ и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Воин схватил початую бутылку с водой и кинул ее в стену. И вдруг осознал, что его не беспокоит бессмысленная растрата воды.

Окно было настолько большим, что, даже загороженное стеной Академии, пропускало солнечный свет. После того как пленка порвалась во многих местах, этот свет стал вреден из-за радиации. И все равно было приятно греться в его лучах, несмотря на иллюзорность этого чувства.

В дверь постучались. Еще не видя гостя, Имба понял, что это Лада. Прыгнув на порог, он обнял девушку. В новом темно-красном комбинезоне, сшитом явно на заказ, она смотрелась великолепно. С удивлением парень обнаружил, что вместо брюк она надела длинную юбку. Девушка зашла, закрыла дверь и поставила на стол сумку.

– Извини, что не навещала тебя, но Верховный поставил мощный ментальный блок, пробраться сюда без его ведома сложно. А под его контролем – какое это свидание?

– Отец контролирует тебя?

Арасуль вздохнула и начала разбирать сумку. Поставила бутылку вина, контейнер, от которого сразу пошел мясной аромат, хлеб, завернутый в пленку.

– Подарок Матери Литы, – пояснила она. – Меня теперь опекают с обеих сторон.

Имба взял девушку за руки и долго держал, как будто боялся, что она исчезнет.

– Я не исчезну, – рассмеялась она. – И хватит так сильно жамкать меня, раздавишь. Как здорово, я теперь научилась не только чувствовать твое настроение, но и читать отдельные мысли.

Она вскрыла контейнер.

– Какая-то пустынная зверушка, – пояснила она. – Сами бадавии предпочитают грибы.

Парень открыл бутылку, разлил вино. Густой травяной аромат наполнил комнату.

– Без спирта, – пояснила Лада. – У пустынников нет брожения. Это настой, он очень бодрит, не увлекайся.

– За Ликона! – Имба поднял бокал. – Он был хитрым ловким жрецом, красивым парнем, умным собеседником, но прежде всего он был нашим другом.

Посланница пригубила вино и сказала:

– Тело твоего друга не обнаружили, может, он еще жив.

Парень нахмурился, прикусив губу.

– Как Чипка?

– Что-то мастерит с Кердаком. Официально он не участвовал в восстании, более того, герой: предотвратил покушение на Верховного.

Заключенный посмотрел на угасающее окно сквозь бокал.

– Приходил твой отец, агитировал в офицеры.

– Не соглашайся. Это повод тихо от тебя избавиться.

Имба подбросил бокал и поймал его одной рукой, не пролив вина.

– Я тоже так подумал. Пока посижу здесь, отдохну. А ты чем занимаешься?

Лада улыбнулась.

– О, дел невпроворот. Прежде всего, надо поставить новый реактор и вернуть людей в город. Наладить поставки продуктов из пустыни. Найти склады Динмода. Научиться управлять, пока отец жив. А главное, я хочу слетать на Землю. Я единственная мечтаю об этом, остальные о ней забыли.

– И зачем тебе Земля?

– Я думаю, что без их помощи нам не выжить. И им тоже.

Парень отошел от окна, прижал Ладу к себе.

– И в этой суете нет места для меня?

Девушка поцеловала его, закинув руки за его шею.

– Дурачок! Как ты думаешь, зачем я перевела тебя сюда? Давай поспешим, пока я контролирую здешнюю охрану.

Она выскользнула из объятий и расстегнула комбинезон.

– И потуши свет, я стесняюсь.

Имба счастливо рассмеялся в темноте.

Привычка не терять бдительности даже во сне и на этот раз не отпустила Имбу. Где-то за дверью послышались шаги. Воин аккуратно переложил голову Лады со своей груди на подушку, выскользнул из кровати, на ходу вооружаясь кухонным ножом.

– Это наш завтрак, милый, не беспокойся, – раздался сонный голос Лады. – Его вызвала я.

В дверь поскребли. Парень открыл и принял поднос из рук охранника. Кофейник, чашки, булочки, черное масло. Охранник, не глядя на него, развернулся и ушел.

– Все же хорошо быть у власти, – засмеялась Лада сзади. Она выпрыгнула из кровати голышом и, не стесняясь, села за стол.

Воин взял нож, разрезал булочки и стал намазывать их маслом.

– Через полчаса у меня совещание у Верховного, – объявила Лада. – Я могу на это забить, но он забеспокоится и припрется сюда.

Имба откусил бутерброд и ответил, жуя:

– Он все равно придет.

Арасуль хлебнула кофе.

– Именно. Мы оба знаем, что счастливой семейной жизни у нас не будет, пока он жив. Хуже того, он считает, что мне надо принять предложение бадавиев и выйти замуж за одного из Отцов обителей. Скрепить, так сказать, союз города и деревни. Пустынники с ним согласны. Быть любовниками у нас тоже не получится. Верховный неразборчив в средствах и устроит тебе несчастный случай. То, что я пришла к тебе сегодня, ускорит это. Впрочем, он скоро уснет, но его будет замещать Голос Бога. Тоже, знаешь, не подарок.

– Ты жалеешь, что пришла? – спросил парень, осторожно прихлебывая кофе.

Девушка привстала и поцеловала его.

– Глупый мой воин! Это самое прекрасное, что я сделала с того момента, как проснулась в вашем Мире. Но так случилось, что заботиться о нас придется не тебе, а мне.

– Лучшим вариантом для меня будет уйти в подполье: тогда я смогу тебе помогать.

Лада встала из-за стола, стала собирать одежду, разбросанную по полу.

– Подполья больше нет. Все твои схроны раскрыты. Верховный не рассказал, что следил за тобой чуть ли не с пеленок? Твоих пеленок, конечно, не его, ему за семьдесят марсианских лет. Как бывшего повстанца, члена Сопротивления, тебя сдадут свои же люди. Нет. Есть вариант лучше: тебе надо отправиться к пустынникам.

Имба выбрался из-за стола, стал одеваться.

– Но меня там не ждут.

Посланница надела белье, подошла, сняла с себя бусинку на цепочке и закрепила тотем на шее любимого.

– Пусть это убережет тебя. Я свяжусь с Матерями, они дадут задание Отцам найти тебя.

– Но как я отсюда выберусь? Ты же сказала, что вокруг охрана.

Лада одела блузку, застегнула пояс юбки.

– Вечером охранник принесет тебе рюкзак со всем необходимым. Это будет сигнал для побега. Смело иди по коридору на выход, тебя никто не тронет. Но дальше рассчитывай только на себя.

Парень прижал девушку к себе.

– Но Верховный поймет, что ты организовала побег.

– И что он мне сделает? Я задержу погоню и пущу их по ложному следу. Но и ты поторопись. Выход по каньону для тебя закрыт, ищи тропинки бадавиев наверх.

– Спасибо, любимая!

– До свидания, любимый! Береги себя! Пусть Двуединый касается тебя только правой рукой!

Лада вышла.

Охранник пришел через несколько часов. Толкнул дверь, зашел. Имба стоял справа от двери с ножом, чтобы в случае чего ударить противника. Но вошедший посмотрел сквозь заключенного, снял и положил рюкзак. После чего вышел, закрыв дверь.

Воин раскрыл огромный рюкзак. Форма офицера Церкви. ИГК, две запасных батареи. Бутылки воды. Полевой ремнабор для ИГК. Груда армейских сухпайков. Титановые скальные крючья. Два мотка веревки. Молоток. Термоодеяло. Горные ботинки. Перчатки. Нож. Бинокль. Еще какое-то туристическое снаряжение. Лада постаралась на совесть.

Первым делом Имба отложил ИГК. Свой, хоть и старый, всегда надежней. Батареи взял все, это самое важное. Вода. Из еды только вяленое мясо. Подумал и выложил альпинистское снаряжение. Идти придется налегке, быстро. На горе с веревкой он станет легкой мишенью. Термоодеял можно парочку, ночи за городом очень холодные. Надел форму, ботинки, туго зашнуровал. Сложил рюкзак, закинул за спину, закрепил лямки, чтобы не болтался. Нож засунул за пояс.

С помощью молотка приоткрыл окно и просунул туда веревку. Пусть думают, что он спустился по стенке Академии. Открыл дверь. Никого. Осторожно сделал несколько шагов и наткнулся на двоих охранников. Они посмотрели на него, как на пустое место, и прошли дальше. Спасибо Ладе. Он вышел из жилой зоны офицеров Церкви. Дальше – проще. Здесь тайный ход и тут. Эскалаторы уже починили, но вряд ли там прирученная охрана. Любимая не может зачаровать всю Академию. Он вылез на улицу через то же окно, в которое залез неделю назад.

На площади Церкви уйма охраны, но здесь никто не будет проверять документы. Главное – не бежать и не привлекать внимания. Он дошел до края площади и замешкался – проход забаррикадирован. Сзади кто-то показывает на него пальцем. Имба с разбегу прыгнул на заграждение. Мелькнули лица офицеров, они схватились за оружие. Бесполезно, не достанут, он уже далеко. Теперь в сторону, на склон каньона. Сначала быстро вверх по дорожкам. Дома пустуют, никто не видит. Добежав до верхнего этажа, он остановился, переводя дух. Сразу за ним не побегут. Пока разберутся, пока получат приказ, пока снарядят погоню. Но расслабляться не стоит, Верховный – коварный противник. Несмотря на обещания дочери, все равно постарается его поймать и использовать, хотя бы в качестве заложника. Поэтому, если он хочет освободить девушку, надо исчезнуть.

Имба надел маску и переключил ИГК на повышенную подачу кислорода. За крайним домом начиналась неприметная тропинка наверх. «Вот по ней и полезем».

Через несколько часов беглец оказался на километр выше города. Он остановился и выпил воды. Достал бинокль, посмотрел вниз. Темно, ничего не видно. Вряд ли они полезут ночью. Воин завернулся в термоодеяло и уснул.

Проснулся через несколько часов, светало. Солнце поднялось над горизонтом достаточно, чтобы проникнуть в каньон. Он глянул в бинокль вниз. Так и есть, погоня. Идут быстро, надо поторапливаться. Воин накинул рюкзак и полез вверх.

Через несколько часов карабканья он остановился и глянул вниз. Расстояние до погони сократилась. Но идут они другим путем, вероятно, еще не видят. Видимо, погоню отрядили по всем вероятным направлениям. Это его шанс. Он кинул пустую бутылку, пролез направо несколько метров и бросил там пакет от сухпайка. Далее начинался сплошной камень, на котором трудно обнаружить следы. Он вернулся и пошел влево. Маневр даст фору, но впереди еще не один километр крутого подъема.

Еще через несколько часов пришлось сменить батарею. Воздух пошел разреженный, а темп он взял высокий. Залез в рюкзак, вытащил бутылку вина, что принесла Лада. Выпил половину. Сразу добавилось сил, и он начал быстро подниматься.

Второй ночлег прошел хуже, чем первый. Не хватало кислорода и тепла, снилось, что его схватили. Он проснулся и понял, что сон его предупредил: слышно шумы погони. Имба выбрался из термоодеяла и побежал наверх. Вещи пришлось бросить.

– Эй, парень, хорош убегать, – послышался голос снизу, усиленный мегафоном. – Мы тебе ничего плохого не сделаем. Только вернем во дворец, – смех. – Зачем тебе пустыня?

Беглец остановился, раскачал крупный камень и толкнул его вниз. Снизу раздался крик – значит, стрелять не будут. Это хорошо. «А кто лучше лазает по горам, мы еще посмотрим». Воин выпил остатки вина и кинул бутылку вниз. Судя по кряхтению, в кого-то попал. Поставил кислород на максимум, и помчался по склону, как будто сдавал норматив на скорость на скалодроме. Долго он в таком темпе не выдержит, но погоня его потеряет.

Через несколько часов действие стимулятора закончилось. Еще и стрелка батареи плясала около нуля. Пора переходить в режим экономии. Беглец забился в расщелину, поставил подачу кислорода на минимум и перешел на медленное дыхание. Двигаться в таком состоянии он не сможет, но сейчас главное – сбить погоню со следа.

Когда он очнулся, кислород в ИГК отсутствовал. Он посмотрел на еще работающий индикатор газов – углекислоты слишком много. Воин выглянул из расщелины. Никого. Отлично. Плохо только то, что у него нет сил двигаться дальше. Он посмотрел наверх. Край каньона расплывался от слабого света и недостатка воздуха, но вроде недалеко. Имба вылез из расщелины и начал подниматься. Левая рука, правая нога. Левая нога, правая рука. Это называется «ходьба». Никаких мыслей. Только вперед как автомат.

Прошло еще неизвестно сколько времени и Имба упал. Он не знал, выбрался ли наружу. Не все ли равно, где умирать? Перед глазами плясали мушки, редкое дыхание разрывало легкие. Он понял, что впал в транс. В таком состоянии бадавии могли находиться неделями. Но он же не бадавий? Кто-то рядом. Погоня все же его настигла или это галлюцинация? Он закрыл глаза и потерял сознание.

Послесловие. Глава 1. Лета и Верховный

Верховный, как обычно, смотрел в окно, когда в приемный зал зашла Лета. Жрец всегда удивлялся тому, что не слышит ее. Ни ушами, ни сознанием. Идеальная шпионка. Хорошо, что она на его стороне. Хотя кто знает? Он повернулся и сел за стол.

– Можешь садиться, – предложил Верховный.

– Спасибо, я постою, – ответила девушка, – так лучше думается.

Жрец кивнул.

– Докладывай.

– Кадар ушел под землю с небольшим отрядом. Похоже, у него есть координаты хранилищ.

Верховный прищурился.

– А у нас?

– Не все. Месторасположение многих знал только он и шахтеры, но теперь нет его нет, а шахтеры большей части мертвы.

– Жаль. Теперь хранилища придется искать вручную. Чип Ка дал координаты архива? Там могли быть бумаги по хранилищам.

– Он не знает. Туда ходили только Им Ба и Ли Кон, оба недоступны.

– Да, трудная задачка… Хорошо, рано или поздно они выползут.

– Группа захвата Имбы не справилась.

Верховный нахмурился, кашлянул.

– Это плохо. Теперь не будет рычагов давления на Ла Ду. Ты в курсе, что я назначил ее заместителем в мое отсутствие? – он посмотрел на девушку, та чуть заметно кивнула. – Ах, да, ты знаешь все… Я отлучусь на несколько месяцев, оставить некого. Ла Да – цепкая девушка, но молодая… – он опять посмотрел на Лету. – Я не имел в виду тебя. У нее нет такого жизненного опыта. Так что присмотри за ней в мое отсутствие, чтобы она не принимала никаких важных решений без одобрения Совета генералов. Официально назначаю тебя главой разведки Церкви.

Лета покачала головой.

– Впрочем, ты и так босс, официальное назначение повредит конспирации.

Лета кивнула.

– Кого назначить генералом Воздуха? После их выступления в Ордене не осталось майоров.

Верховный вытащил из кармана кителя сигарету, помял ее. Заметил взгляд Леты, смутился и сунул обратно.

– Выдвини кого-нибудь из офицеров Воздуха. Или майора из другого Ордена, такое случалось.

– Хорошо. Что делать с арестованными?

Верховный приложил два пальца правой руки к голове, что в данном случае, наверное, означало «Думай своей головой».

– На твое усмотрение. Но сильно не усердствуй, в нашем Мире осталось мало бойцов. Если не сложится с бадавиями, они пригодятся. И уж точно понадобятся, когда вылезет Кадар.

Лета кивнула и продолжила:

– ДНК-анализ однозначно показал, что части тела под завалом принадлежат Дин Моду.

– Я все равно не уверен, что он погиб. Его офицеры клянутся, что не планировали заговор.

– В останках обнаружена очень высокая доза мумие. Похоже, генерал в неадеквате привел в действие системы самоуничтожения.

Верховный почесал подбородок.

– Странная история. Я думал, он умнее и хитрее. Кто еще погиб при взрыве?

– Несколько офицеров охраны, включая Ликона.

– Тоже непонятно, что он там делал.

– Останки Ликона не найдены, только левая рука, – голос Леты чуть дрогнул, и это не укрылось от чуткого уха Верховного.

– Он сам выбрал свой путь. Я понимаю, что ты привязалась к нему, пока следила, но… Ты ничего не могла сделать. Отпусти его.

Лета промолчала, направив взгляд в пространство позади начальника. Верховный сделал губами жест, как будто выковыривает из зубов кусок мумие.

– Он был твоим кошмаром. Я бы не поручил тебе следить за ним, если не приказ Голоса Бога. Видимо, он отыграл свою роль.

Лета покусала губы. Верховный скрестил руки, потягиваясь.

– Сейчас, когда кризис миновал, все наладится. Если я все же понадоблюсь, сообщи Ла Де, она посоветуется с Голосом Бога. Вопросы?

– Никак нет.

– Отлично. Свободна.

Лета развернулась и четким шагом вышла. Жрец вернулся к окну.

«Вот лучший кандидат на мое место, – подумал Верховный. – Если бы ей еще ментальные способности… А без этого ее не примут другие офицеры. Моя дочка хороша, но плохо управляема. Боюсь, наломает дров, – он прислушался к неровному биению сердца. – Пора, пора на покой. Хорошо, что Голос Бога наконец-то разрешил гибернацию».

Верховный улыбнулся и начал протирать окно.

Глава 2. Ликон и Кадар

Ликон очнулся от горячего толчка в левую ладонь – казалось, ее сунули в огонь. Он дернулся и поднес ладонь к лицу. Ее не было. Рука заканчивалась культей с розовой кожей. Он осмотрелся. Пещера, заставленная медицинским оборудованием. Прозрачные шкафы с лекарствами. Приборы. Каталки. Тусклый свет от светодиодной панели на потолке. Его кровать с прикрепленными инфузионными мешками.

Откуда-то сбоку раздался знакомый голос:

– Это фантомные боли. Привыкнешь.

Жрец откинул одеяло, приподнялся, поворачиваясь на голос. На стуле у кровати сидел офицер в нательном белье. Китель на спинке стула, в руках – бутылка с темной жидкостью.

– Кадар…

– Ка Дар! Уважительней к тому, кто тебя спас.

– Где я?

Кадар сделал большой глоток из бутылки.

– В подземелье Дин Мода. Но, поскольку генерал мертв, в моих личных апартаментах.

Ликон взялся за голову. Тоже бинты. Что он помнит последним? Грохот. Огонь. Темнота…

– Когда охрана Церкви была на подходе, генерал решил умереть с честью и взорвал свой штаб, – продолжил Кадар. – Завалило его кабинет и помещения рядом. Тебе повезло, что оказался в углу, придавило плитой. У меня не было времени копаться в развалинах, скажи спасибо Тин Кану, он тебя вытащил. То, что ты пролежал час без воздуха с отрезанной рукой…

Пациент потрогал культю. Конец был ровный.

– Да, ты отрезал себе руку, – подтвердил Кадар. – И наложил жгут ремнем. В стесненных условиях без воздуха, со сломанными ребрами, дыркой в сердце и поврежденной головой – впечатляет.

Ликон шевельнулся. Ребра отозвались резкой болью. Одно радует – рана на сердце не беспокоила. Он сдержал стон и спросил:

– Сколько прошло времени?

– Три дня. Мы держали тебя на успокоительных, потому что сильно дергался. Твоя рука уже зажила. Собственно, она зажила еще под плитой. Как и сердце. Похоже, при взрыве острая арматура пробила твою грудь.

«Ножи они не нашли, – подумал Ликон, – это хорошо». Слава убийцы генерала ему ни к чему. Пусть лучше останется память о Динмоде, как трусе и наркомане.

– Твои регенеративные способности впечатляют, – прервал его раздумья Кадар. – Это хорошо: нам как раз нужен врач.

Жрец сел, пытаясь одной рукой застегнуть пижаму.

– Кому это «нам»?

Ликон допил бутылку и поставил ее на столик.

– Остаткам Сопротивления и охране Ордена Воздуха. Верховный подавил восстание. Но мы были готовы к такому варианту. Дин Мод построил много хранилищ под городом, собирался переселиться туда после победы. Теперь здесь мы. Посмотрим, где будет лучше – вверху или внизу.

Ликон попытался сосредоточиться. Голова раскалывалась, еще эти боли в руке и ребрах.

– Здесь много людей?

– Неважно сколько. Мы наберем сверху столько, сколько будет нужно. У нас есть ресурсы, у них нет.

Парень попытался встать. Голова закружилась, и он вернулся на кровать. Кадар поднялся со стула, надел китель.

– Не спеши, ты потерял много крови. Но для трех дней после ампутации ты выглядишь очень хорошо. Клянусь правой рукой Двуединого, я никогда не видел человека, выжившего после такой раны в сердце без медицинской помощи. Приходи в себя и начинай лечить тех, кому повезло меньше.

Ликон посмотрел на майора Ордена Воздуха, учителя и врага:

– А у меня есть выбор?

– Конечно же, нет. Ты должен служить Ордену Воздуха в любой ситуации.

Кадар махнул рукой, и в помещение вошел офицер с винтовкой в руке. Он обернулся к Ликону.

– Мы глубоко под землей, планов ходов ты не знаешь, воздуха нигде нет, везде наша охрана. Так что не советую пытаться бежать.

Жрец бессильно откинулся на подушку. Когда Кадар вышел, он сунул руку под китель и нащупал пачку бумаг, которыми зажал рану в кабине Динмода. Вытащил один листок и сфокусировал на нем взгляд. Координаты складов. Ценная информация. «Что ж, мы еще повоюем…»

Глава 3. Кара и Лада

Кара открыла дверь в секретарскую Верховного.

– Старший клирик Ка Ра по вашему приказанию прибыла!

Лада оторвалась от бумаг на столе и улыбнулась. В новой строгой форме офицера Церкви она смотрелась великолепно.

– Слева от тебя шкаф с продуктами, справа – стол с кофейными принадлежностями. Приступай к своим обязанностям.

Кара сняла плащ, подошла к столику.

– Разве приготовить кофе – это обязанность?

– Да, поскольку теперь ты ординарец Верховного.

Кара налила воду в чайник и включила его.

– А где Верховный? Кло Ман?

– Верховный отдыхает. Несколько месяцев его не будет. Кло Ман исчез, он работал на Дин Мода. Он теперь как гном, бродит в подземельях Кадара.

Кара достала черную заварку и сахар.

– Итак, во всем виноват Динмод, а Верховный – спаситель нации?

Арасуль усмехнулась.

– Как обычно и не в первый раз. Приношу соболезнования по поводу твоих родителей. Мы не думали, что Динмод бросает в шахты своих соратников.

Кара тяжело вздохнула, разливая кофе. Лада взяла крекер с подноса, откусила. Вдруг дернулась и побежала в туалет. Вернулась через несколько минут, вытирая губы.

– Тошнит с утра.

Кара внимательно посмотрела на подругу.

– Когда ты в последний раз видела Имбу?

– Три недели назад. Сейчас не знаю, что с ним, он закрылся от телепатии. Но знаю, что жив.

Кара присела рядом.

– Вы виделись… близко?

Арасуль нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду? – она помолчала, о чем-то думая. – Ты считаешь, я беременна?!

Подруга улыбнулась. Лада вскочила и стала ходить взад-вперед по комнате.

– Ты не рада? – удивилась Кара.

Посланница погладила свой живот.

– Рада, конечно! Но как не вовремя! Пустынники мне уже жениха подыскали. И… наследник!

Кара медленно и торжественно процитировала:

– «…и проснется Мать всего сущего, когда мы будем в ней нуждаться больше всего. Она будет Посланницей Бога. И даст Она воздух, воду и пищу. И родит Она наследника, который выведет детей Ее из пустыни».

Глава 4. Чипка и Кердак

Чипка взял сосуд Дьюара и перелил жидкий азот в обменный бак. Когда температура в системном блоке упала ниже ста пятидесяти градусов, он включил компьютер. Кердак в перемазанном вакуумной смазкой халате вытер руки грязной тряпкой и спросил:

– Думаешь, будет работать при такой температуре?

Умник закрыл левый глаз и продвинул контактную линзу в центр.

– Реализация кубитов в новом компьютере более прогрессивная, чем в старом. Его полупроводники могут работать даже при комнатной температуре, хотя и недолго.

– Почему же наш Голос Бога не стал апгрейдить свои внутренности? Ставят новый ПК, а компьютер в нем старый – это же нелогично.

Парень протестировал систему ввода-вывода и запустил загрузку операционной системы.

– Если выключить и включить обычный компьютер, он начнет работать с того же момента. Как будто человек уснул и проснулся. Если выключить квантовый компьютер, он полностью потеряет память. Это как вытащить из человека мозг. Наш Голос Бога слишком долго работал и осознал себя личностью. Он боится смерти. Поэтому он не хочет заменять себя на более прогрессивное устройство.

Кердак подтянул шланг, из которого сквозил азот. Осмотрел свою лабораторию, которую Умник поставил с ног на голову. Вся электроника пошла на поддержку нового квантового компьютера. При этом никто, кроме них двоих, не знал, что они собирают такое устройство. Для Церкви это апгрейд центрального компьютера.

– Тогда он должен быть против того, что мы делаем.

– Возможно. Когда узнает. А он точно узнает, потому что новый квантовый компьютер будет вносить возмущения в его предсказания. Но будет поздно, потому что его ответы будут связаны с ответами нашего компьютера. А нашего – с ним. Они будут вынуждены договариваться. И мы, люди, получим более умные решения своих проблем.

Чипка дождался загрузки операционной системы и запустил диалоговый терминал.

– Что ж, можно задавать вопросы.

Кердак приблизился к микрофону и спросил:

– Существует ли Бог?

В глубине компьютера раздался шум, похожий на смех.

– ТЕПЕРЬ СУЩЕСТВУЕТ!

Глава 5. Имба и Конан

Четверо бадавиев спускались в каньон. Все были тяжело нагружены рюкзаками и связаны веревкой. Издалека неторопливая вереница людей в темных одеждах сливалась со скалой. Да и некому было в этих местах их выслеживать – они только что начали спускаться. На поверхности, с запада каньона, их ждали соплеменники. Встречающие заберут груз, отдадут товары, полученные на обмен у горожан и жители пустыни возвратятся в свои обители.

Неожиданно идущий впереди заметил тело на камнях. Он остановился и подал знак. Связка стала подтягиваться к нему.

– Конан, тут городской парень, – сказал впередсмотрящий.

– На самом верху? Откуда?

– Может, снизу пришел.

– Один? Поднялся из города на девять километров? Никто из горожан не способен на такое.

Он подошел ближе.

– Труп?

– Не знаю.

Конан скинул с плеча моток веревки и осмотрел лежащее тело. Глянул на ИГК, потрогал пульс, прислушался к дыханию.

– В трансе. Вроде не наш, а знает науку выживания. Может беглец? Было послание от Матери. – Он осмотрел лежащего и вдруг заметил бусинку на его шее. Пустынник потянул на себя цепочку, присмотрелся. – Это он! Внимание, приказ: поклажу оставляем здесь, берем беглеца, возвращаемся.

Конан снял свой ИГК, включил кислород на полную мощность и одел маску на лежащего. Затем махнул рукой товарищам. Один вытащил брезент, металлические трубки и приступил к сборке. Вместе с товарищем они переложили тело на полученные носилки. Двое других сложили груз в расщелину и замаскировали его. Все это время Конан прислушивался к дыханию парня. Когда оно выровнялось, достал бутылку с водой и дал ему напиться. Тот снова впал в забытье.

– Жить будет, – сказал Конан. – Но надо быстро добраться до обители, там Мать поставит его на ноги. Идем быстро, меняемся на носилках каждый час.

Связка быстро вышла на поверхность и направилась в сторону своей обители.

Первое, что увидел Имба, когда очнулся, – тянущиеся к нему ростки черных растений. Он отмахнулся от них и приподнялся на локте. Полутьма, воздух в норме, пряный запах. Он где-то под землей. Затем в его поле зрения появилось расплывчатое лицо. Кто-то отогнал растения и сказал:

– Сын! Я тебя так долго ждал. Добро пожаловать в мою обитель!

Конец первой книги

(с) Palek, 2024

2. Список действующих лиц

● Церковь

● Верховный Жрец – Глава Церкви

● Кло Ман – ординарец и телохранитель Верховного

● Ле Та – глава разведки Церкви

● Группа Имбы

● Им Ба (Боец) – бригадир тройки Имбы

● Ли Кон (Жрец) – друг Имбы

● Чип Ка (Умник) – друг Имбы

● Ла Да – Посланница, Арасуль

● Орден Знания

● Кер Дак – генерал Ордена Знания

● Оп Тан – майор Ордена Знаний, преподаватель

● Ми Гель – старший клирик Ордена Знания

● Орден Земли

● Кан Дан – генерал Ордена Земли

● Ом Ар – клирик Ордена Земли

● Орден Воды

● Ден Клер – генерал Ордена Воды

● Дон Тон – майор Ордена Воды

● Орден Воздуха

● Дин Мод – генерал Ордена Воздуха

● Ка Дар – майор Ордена Воздуха, глава охраны

● Тин Кан – офицер Ордена Воздуха

● Ка Ра – старший клирик Воздуха

● Академия

● Кет Бас – тренер джампбола

● Лим Тан – майор Ордена Церкви, лектор

● Сопротивление

● Кем Ер – тренер по рукопашному бою.

● Ол Имп – бригадир тройки Кемера.

● Родственники

● Ли Ман – отец Чип Ки

● Ли Ка – сестра Ликона

● Ан На – мать Ликона

● Бер Мер – отец Ликона

● Та Ра – мать Имбы

● То Море – отец Кары

● Пустынники

● Самуэль – Отец обители Посланницы

● Лита – Мать обители Посланницы

● Конан – проводник

3. Хронология Мира Минимума

В марсианском летоисчислении (1 марсианский год примерно равен 2 земным).

● Первые корабли с роботами прилетают на Марс. Начало обустройства каньона Маринер.

● 5 год. Монтаж ПК. Строительство Академии.

● 12 год. Каньон накрывают нанопленкой.

● 20 год. Первый корабль с колонистами, 30–50 тыс. человек.

● 30 год. Второй корабль с колонистами, 100–150 тыс человек.

● 30–40-е годы. Много кораблей с ресурсами и беженцами.

● 40 год. Сытая революция. Марс объявляет о независимости. «Золотая эра».

● 43 год. Третий корабль. Около тысячи человек. Потерпел аварию.

● 50 год. Конец «золотой эры». Голодная революция. Ладу кладут в гибернацию.

● 60 год. Окончание Голодной революции. Церковь приходит к власти. «Новая эра».

● 74 год. Родились Чипка, Ликон, Имба.

● 76 год. Гибель родителей Имбы.

● 82 год. Гибель отца Ликона.

● 83 год. События 1 книги. Занимают примерно полгода.

4. Физиология колониста

За восемьдесят три марсианских года колонизации люди физиологически изменились, приспосабливаясь к условиям на Марсе: низкая силы тяжести (меньше земной в 2.5 раза), выше радиация, большая концентрация углекислого газа и меньшая – кислорода.

Из-за низкой силы тяжести колонисты меньше землян и слабее, больше похожи на земных детей. Зато они более приспособлены к марсианской жизни и могут регулировать обменные процессы. Средний взрослый человек потребляет пищи в 2–3 раза меньше, чем землянин, и весит не более 50 кг. Падение почти с любой высоты не смертельно (зависит от давления атмосферы).

Высокая радиация вызывает частые мутации, которые исправляются еще до рождения ребенка. После рождения в геном вносятся изменения с помощью сыворотки, помогающей выживать на Марсе.

Состав атмосферы после терраформирования: 20–60 % углекислого газа, 5 % кислорода, остальное аргон, азот и другие газы. Ни землянин, ни марсианин, даже генетически измененный, таким воздухом дышать не может (кроме пустынников Южной Орды). В Долине Маринера на глубине 12 км давление 0.7 атмосферы, 5–7 % углекислого газа, 15–20 % кислорода, есть водяной пар, остальное азот. Таким воздухом землянин дышать не может, но для генетически измененного марсианина она приемлема.

Пустынники используют грибы для симбиоза. Они помогают им выживать в бедной кислородом атмосфере. В диких южных ордах симбиоз зашел так далеко, что это уже другой разумный вид.

5. Церковь

Ордена и гербы

Святая Церковь, или просто «Церковь». Герб – вписанный в квадрат волнистый круг, две вертикальные и две горизонтальные линии крест на крест. Символизирует единство четырех Орденов и много чего еще. Делится на Ордены. Все гербы Орденов вписаны в квадрат с двумя линиями.

Орден Воздуха. Заведует кислородом, производимым ПК, углекислотой и другими газами. Также аэростатами, воздухоплаванием. Герб – две вертикальные волнистые линии, символизирующие ток воздуха.

Орден Воды. Заведует водой, производимой ПК и ирригацией. Герб – две горизонтальные волнистые линии, символизирующие воду. Вместе с Орденом Воздуха отвечает за химические производства.

Орден Земли. Отвечает за плодородие земли. Также за добычу и переработку ископаемых, производство предметов потребления. Герб – две горизонтальные прямые линии, символизирующие землю.

Орден Знания. Отвечает за функционирование и починку К и ПК. Также за сохранение знания, исследования и обучение населения. Герб – вертикальные прямые линии, символизирующие книги.

Носимые гербы у адептов Церкви должны быть черно-белые. Однако не на службе можно цветные. Также цветные гербы используются на парадной форме, на предметах и прочее. У Ордена Воды волнистые линии голубые на белом фоне, у Ордена Воздуха – белые на красном фоне. У Ордена Земли линии – красные на белом или голубом фоне. У Ордена Знания линии могут быть любого цвета, но чаще красные на черном фоне.

Звания

● Младший клирик (обычно просто клирик) – никаких знаков, пустой квадрат. Получают все студенты Академии.

● Старший клирик – один маленький ромбик. Получают клирики, которые закончили бакалавриат (первый курс).

● Офицер – один средний ромбик. Получают все старшие клирики, закончившие магистратуру (второй курс).

● Старший офицер (обычно просто «майор») – два средних ромба. Получают за заслуги. Особо отличившимся выдают сразу после окончания Академии.

● Генерал – один большой ромб. Глава Ордена, в каждый данный момент в единственном числе. Назначается Церковью из майоров Ордена.

● Верховный Жрец (глава Церкви) носит герб Церкви. Избирается советом генералов.

Академия

Святая Академия – единственное высшее учебное заведение в Мире Минимума, а также административное здание. Обучает офицеров Церкви три курса по году каждый. В каждом курсе – два семестра (по земному году). Принимают после школы с 8 (марсианских) лет.

Первый год, бакалавриат, – общие знания. По окончанию обучения получают звание «старший клирик». С низкими оценками отчисляют и берут на низовые должности в Церкви. С высокими оценками можно продолжить обучение, выбрав специализацию, Орден.

Второй год. Магистратура. Изучение специальности. Кто закончил, получает звание «офицер Ордена». Если оценки низкие, отчисляют и берут на низовые командные должности: управляющие, офицеры охраны, инженеры. С высокими оценками можно продолжить обучение.

Третий год. Аспирантура. Изучение истории, политики, технологии управления. Звания не дает, но в дальнейшем можно дослужиться до майора или генерала. Занимают руководящие посты Церкви.

Праздники

У каждого Ордена два праздника в год, в определенное время года (помним, что времен года в году 8: два лета, две осени, две зимы и две весны).

● Праздник Воды. Празднуется на второй день осени. Обновляется вода в городской реке, и пускается вода в водопровод (в обычное время он наполнен только у тех, кто платит).

● Праздник Воздуха. На второй день лета. Выпускается восьмерная норма кислорода. В этот день можно разводить огонь (в другое время любой огонь под запретом).

● Праздник Земли. На второй день весны. Горожанам бесплатно раздается земля для выращивания продуктов. Кому она не нужна, может получить продукты.

● Праздник Знания. На второй день зимы. Прием/выпуск в начальную школу, экзамены/выпуск в Святую Академию, а также переходы с курса на курс.

● Праздник Желаний. Общий праздник Церкви. Два раза в год два жителя города могут произнести одно свое желание. Если Голос Бога сочтет его разумным, оно исполнится. Со временем условия изменились: одно желание один раз в год.

Жесты

Из-за ношения масок ИГК колонисты Марса широко используют жесты. В учении Церкви используются две руки с одинаковыми знаками. Или одна правая рука с двумя-четырьмя пальцами, так как она символизирует созидание, а левая – разрушение.

● «Верую в Двуединого» – правая рука сжата в кулак, два пальца – указательный и средний – оттопырены. Центральный жест веры. Тот же знак на левой руке – «Будь ты проклят Двуединым». Если один палец на левой руке – богохульство, страшное оскорбление, типа «Я имел Бога».

● «Я принадлежу Церкви» – четыре оттопыренных пальца на правой руке.

● «Я обхожусь минимумом» – руки скрещены на груди, выпячивается указательный и средний пальцы на каждой руке. Этот же жест, в зависимости от ситуации, означает «Двуединый, защити меня».

● «Защита от ереси», или «Не оскорбляй Бога», – указательный и средние пальцы обеих рук скрещиваются, образуя решетку.

● «Церковь» – указательный и средние пальцы обеих рук образуют прямоугольник (квадрат). Так же может означать «Мир», «Бог», «Учение Бога».

● «Голос Бога» – два разведенных пальца правой руки, прижатые к губам. Другой вариант: «Я прославляю Бога». Если два пальца левой руки – оскорбление, «Заткнись!».

● «Поклонение Богу». Подняты обе руки. Усиленный вариант – оттопырены по два пальца на обеих руках.

● «Бог видит нас» – два пальца правой руки прикладываются к глазам, обычное приветствие между малознакомыми людьми, «Да благословит тебя Бог». Если два пальца левой руки – оскорбление, «Чтобы Бог отвернулся от тебя».

● «Бог любит нас» – два пальца прикладываются к сердцу. Приветствие между близкими людьми, типа «Здравствуй, родной». Два пальца левой руки – «Я тебя ненавижу».

● «Мудрость Бога» – два пальца правой руки прикладываются к голове. Знак уважения к старшему или мудрому человеку. Два пальца левой руки «Ты без Бога в голове», т. е. дурак или «Мир сошел с ума».

● «Благословение Бога», «Все хорошо» – квадратик указательным и средним пальцами правой руки. Тот же знак левой рукой – «Чтобы ты провалился в ад».

● «Благословение Бога, здоровье» — два пальца правой руки прикладываются к горлу. Тот же знак левой рукой – «Чтоб ты сдох!».

● «Лотос Бога», «Я ищу истину», «Воззвание к Богу» — две руки подняты вверх с раскрытыми ладонями.

● «Я служу Богу», «Все в руках Божьих» – указательный и средние пальцы обеих рук прижаты друг к другу.

6. Технологии

Гибернация – погружение человека в искусственную спячку. Сопровождается глубоким охлаждением и замедлением всех процессов. Практикуется при дальних космических перелетах. Длительная гибернация смертельно опасна. Во время процедуры оборудование снимает параметры человека и корректирует их вводом препаратов, облучает человека светом и поворачивает тело.

Много гибернационных ячеек было установлено на кораблях, перевозящих колонистов. Оттуда технология перекочевала на Марс и использовалась, кроме основной цели, для рекреации и развлечений.

ИГК – Индивидуальный Генератор Кислорода. В атмосфере Марса много углекислоты (до 60 % в описываемое время) и мало кислорода (15–20 % в городе и 1–5 % вне его). ИГК выделяет из углекислого газа кислород с помощью электричества и катализатора. В качестве побочного продукта образуются угарный газ, сажа и вода (если она есть в окружающем воздухе, конденсируется в теплообменнике). ИГК носят все колонисты, это такая же привычная принадлежность, как обувь или одежда. В обиходе его называют «иг» или «маска». Продолжительность действия зависит от процента кислорода и углекислого газа в атмосфере, температуры, заряда и типа батареи, обычно 6–8 часов.

Нанопленка – тонкая многослойная пленка на основе графена. Прочная, газонепроницаемая, задерживает ультрафиолет и частично радиацию. Используется для герметизации помещений, пока на Марсе было недостаточно кислорода. В частности, ей накрыт город. Продукт высоких технологий Земли. Не производится на Марсе.

7. Джампбол

Игра, похожая на баскетбол и регби, на трехмерной круговой площадке.

Нижняя площадка, или площадка защиты, 15 метров в диаметре. Над ней, на высоте 2 метра, средняя, или переходная, площадка диаметром 23 метра шириной 3 метра. Еще выше на 2 метра верхняя, или площадка нападения, диаметром 31 метр шириной 3 метра. Над верхней площадкой на высоте 2 метра два баскетбольных кольца в противоположных концах диаметра. Потолок (купол) прозрачный, поэтому мяч не может покинуть площадку. Играют две команды по 10–15 человек. Цель игры – закинуть мяч в кольцо соперника.

Можно пользоваться как руками, так и ногами. Можно нести мяч в одной руке. Можно передавать мяч. Можно в прыжке отталкиваться от пола, стен или купола. Запрещены захват соперника и удары по нему. Разрешены удары по мячу и толчки игрока, который владеет мячом. Поскольку на Марсе ниже гравитация, игроки способны прыгать с площадки на площадку, а также без вреда для здоровья приземляться с любой высоты.

На всех площадках игрок может удерживать мяч не более 5 секунд, после чего должен перейти на другую площадку или сделать пас. На нижней площадке забитый мяч приносит команде 3 очка, на средней 2, на верхней 1 очко.