На чужой земле

Пролог

Солнце понемногу пригревало землю и с каждым днём всё сильнее показывало, что весна уже началась и зиме пора бы уступить ей дорогу. Но ледяная госпожа севера была, как всегда, несговорчива и делала вид, что не понимает намёков. Вот и сегодня, хотя температура определённо была выше ноля по Цельсию, с неба падали не капли дождя, а летели хлопья мокрого снега. Однако всякая живая тварь в Ассонхейме понимала, что это одна из последних попыток зимы продержаться ещё хоть немножко, и она обречена на провал.

Понимал это и я, но сейчас погода занимала мои мысли в самую последнюю очередь. Я стоял на лесной поляне и, чередуя глубокие вдохи с выдохами в нужных интервалах, повторял:

– Я легче тумана. Я чище дождя.

Настроив свой разум и войдя в нужное состояние сознания, я опустил копьё параллельно земле и встал в стойку. А затем начал медленное движение, пока без атак и блоков, лишь с верными шагами, вновь повторив:

– Я легче тумана. Я чище дождя.

Сделав круг и обогнув то место, где стоит воображаемый противник, что сейчас рисовался перед моими глазами, как пернатый динозавр Фростхейма, я прибавил к шагам движения копья. Обманные выпады соседствовали с боковыми ударами, при которых лезвие не протыкает цель, а режет её, подобно мечу. Также мои руки не брезговали оборачивать оружие и наносить удары его пяткой с вложенным туда заклинанием. Губы же вновь повторили по окончанию круга:

– Я легче тумана. Я чище дождя.

Сегодня эта мантра стала последней. Завершив её, я сделал резкий выпад, мгновенно переместившись на десяток шагов, что создало два громких воздушных хлопка. Один на том месте, где образовалась пустота, а второй там, где я вытеснил атмосферные газы своим телом. Наконечник же копья пробил воображаемый глаз зверя, исторгнув из себя огненную вспышку, которая в реальном бою испепелила бы череп противника. Атака, от которой нет защиты, потому что, когда ты её осознаешь, чужой клинок уже пронзил твою плоть.

Того, кто овладел подобной способностью, можно достать лишь тогда, когда он уже прикончил твоего товарища, но ещё не успел отступить. Причём тут даже негатор магии, плёнка волшебного щита и божественная защита жрецов или паладинов хрена с два поможет. Воин духа без всякого волшебства пропадает в одном месте и материализуется в другом. Хорошо, что у сяньцев таких мало, даже у них это искусство почти не распространено. Плохо, что Гринольв о нём тоже почти ничего не знает, а потому смог обучить меня только первой кате. И совсем паршиво, что мне нужно протопать минимум два круга до нанесения удара, то есть в бою эта штука фактически неприменима. Ну, по крайней мере, пока. А ещё она жрёт некий особый вид духовной энергии, не ману и не прану, а потому после её исполнения чувствуешь себя выжатым лимоном. Однако я знал наверняка, что от тренировок люди становятся крепче. А потому раз за разом повторял своеобразную гимнастику, качая «духовную бицуху». Очень не факт, что я однажды, аки сяньский мастер, смогу нанести пятнадцать ударов подряд по разным противникам за одно мгновение, но бесполезных сверхъестественных знаний и умений не бывает.

Эх, кто бы мне в прошлой жизни сказал что-то подобное, я бы посмеялся над дурачком, будучи вполне себе научным атеистом старой закалки и не веря ни в бога, ни в чёрта, ни во всякую магию-шмагию. Однако, переродившись в новом мире и в новом теле, некоторые свои взгляды пришлось пересмотреть. А куда деваться, если ты наполовину эльф? И ладно бы дело ограничилось вытянутыми остроконечными ушами, в конце концов, негры в Африке вообще чёрные, а это отличие от европеоидов, на мой взгляд, посерьёзнее каких-то удлинённых органов. Чёрт уж с ними, с морскими змеями и кракенами, на Земле в разные эпохи тоже чего только не водилось. Но когда твой биологический отец может без усилий с места сигануть метров на двадцать, потому как пользуется праной, а несколько раз прадедушка не испытывает проблем с тем, чтобы кидаться огненными шарами, так как он вирдман, то прятать голову в песок уже не получается. Магия существует, уж в этом мире точно. Но, к счастью, она есть и во мне.

Северные варвары, или ассоны, как сами себя называют сыны асов, народ не особенно цивилизованный по меркам двадцать первого века моей прошлой родины, хотя здесь, в мире магического средневековья, они находятся вполне себе на уровне. Но, как бы там ни было, сильных здесь уважают, слабых шпыняют, традиции чтят, а отступление от них не одобряют. Так что, чтобы не быть отверженной парией, одному полуэльфу пришлось стать не меньшим северным варваром, чем сами северные варвары. А может даже и большим, поди уже разбери. В конце концов, если ты пятнадцать лет внимательно смотришь на модели поведения людей вокруг и старательно их повторяешь, то они врезаются в подкорку. Пожалуй, теперь я и правда скорее ассон, чем что-то иное. Эта маска слишком уж приросла к моему лицу. Но, по крайней мере, меня никто не заподозрил в том, что я злобный дух, захвативший тело несчастного Альвгейра Йоронсона в младенчестве.

Тем более что я не могу сказать, что быть собой мне сейчас не нравится. В моих жилах течёт кровь северных варваров, пожалуй, самых сильных людей в этом мире, а также эльфов, магической и чрезвычайно долгоживущей расы. Я молод и силён, если меня не убьют, то я смогу прожить столетия. Я одарён в волшебстве и схватываю налету уроки своего наставника. Я владею оружием на весьма приличном уровне, особенно для своего возраста. Хель побери, да я в одиночку завалил в схватке вендиго и, встретившись в бою с людьми, убил вполне себе полноценного вирдмана в магическом противостоянии! Я даже на своих двоих прошёл много миль во Фростхейме, на континенте, что находится на местном северном полюсе. Да, пусть я не молодой бог, не дракон и даже не принц какого-нибудь королевства, а всего лишь сын кузнеца, но и этого мне вполне хватает, чтобы быть счастливым.

Взрослый взгляд на жизнь и упорство в постижении знаний дали мне хороший старт в этом перерождении. Не меньше них помогли задор и энергия молодости. Также я не могу не быть благодарным здешнему отцу за то, что учил кузнечному делу, Гринольву, который является моим наставником в магии, и даже Хоуку. Мой дядя, конечно, злобный засранец, но владеть оружием он учил меня на совесть, этого не отнять.

Фыркнув от воспоминаний о том, как бегаю вокруг длинного дома с бревном на горбу по поручению Хоука, мотнул головой и, закинув копьё на перевязь, побежал уже через лес к берегу. Там было традиционное место для тренировок с наставником в магии. Теорию Гринольв в меня впихнул по средствам книг своей немаленькой, особенно для провинциального мага, библиотеки, только несколько поудивлявшись, что я не бегу от толстых талмудов, аки мелкий бес от старшего паладина. Но в какой-то момент мудрый учитель решил, что его ученик стал отставать в практике, и у нас начались магические поединки, в ходе которых меня натурально размазывали. И хорошо, что фигурально выражаясь. Но задор молодости и кровь эльфов проигрывали с разгромным счётом зрелой силе и опыту ветерана магических схваток. Так что я мог в лучшем случае иногда огрызаться короткими ударами волшебой на чужие заклинания. Конечно, в этом был и плюс. Встретившись с настоящим противником, который меня к тому же превосходил силами и опытом, я успешно его убил, потому как был готов именно к такому формату схваток, а он проявил некоторую беспечность, понадеявшись на крепость защитного заклинания. Но наставник после этого будто решил опустить меня с небес на землю и начал гонять вдвое серьёзнее.

– Приветствую, учитель! – крикнул я, добежав до кромки прибоя, где Гринольв смотрел на воду.

– Здравствуй, ученик, – отозвался старик, кивнув мне. – Как успехи?

– Пять десятков спокойных ударов сердца, быстрее пока не получается, – с неудовольствием дёрнул я щекой, сообщив затраченное на «скачок» время. Кто вообще любит, когда у него что-то не получается, несмотря на все приложенные усилия?

– Ну, это не самый плохой результат. Монахи Сяньской Империи к нему порой идут годами, – пожал он плечами. – А ты добрался за два месяца.

– Те монахи заняты хозяйственными делами в монастырях, у них практически не бывает личных наставников, и сами они обычно происходят не из воинов, а из крестьян с горожанами. У потомственных воителей духа всё иначе, – не согласился я.

– Эка ты хватил. На всю их страну хорошо, если пять таких семей наберётся, – рассмеялся мой учитель, тактично умолчав, что речь тут идёт не о тех ячейках общества, где «папа, мама, я», а о вполне себе многочисленных кланах в пару сотен узкоглазых морд каждый. Да, дети и женщины не являются там машинами смерти, а старики часто уже ни на что не годятся, но и оставшихся мужчин достаточно, чтобы доставить проблем кому угодно. – Ну да пусть их, сегодня мы…

Что там Гринольв ещё хотел сказать, я уже не слушал, отскакивая назад и в бок. Старый хрыч в очередной раз не просто вещал, а заодно плёл заклинание, которое должно было закончить наш первый раунд ещё до его начала. В данном случае им были использованы чары водяной тюрьмы, но я сумел уйти от них раньше, чем из фьорда навалился поток воды, который должен был заключить меня в сферу метра три в диаметре. Вязкость жидкости в ней была весьма высока, а при попытке выбраться эта дрянь каталась по земле, как шар с хомяком по полу квартиры. Очень медленный шар с очень неторопливо шевелящимся хомяком, у которого с каждой секундой становится всё меньше кислорода.

Однако атака учителя всё же не возымела успеха, и я, пользуясь моментом и позицией, попытался ударить его молнией в спину, которая, разумеется, бессильно растеклась по магическому щиту. Не малолеткам продавливать защиту того, кто развивается как маг заметно больше столетия. Но это, по крайней мере, вообще была контратака! И она позволила мне разорвать дистанцию и скрыться за одним из ледниковых валунов на берегу от ещё какой-нибудь пакости.

Бегать вокруг камня, что выше человеческого роста, Гринольв, правда, не стал и продолжил тему воды на сегодняшнем уроке. Из-за преграды меня попытался выкурить небольшой элементаль данной стихии, напоминающий схематично изображённого человека с толстым и коротким змеиным хвостом вместо ног. Кажется, что-то похожее призывали человеческие архимаги в одной игрушке про людей и орков. Но если на счёт неё я не уверен, то вот нынешний противник был мне знаком, так что я закрутил копьём короткий пас и произнёс слово-ключ для заклинания изгнания. Не совсем дух, но точно не магический зверь, послушно растёкся лужей, а я отправил вперёд своего фантома, чтобы тот принял на себя удар учителя и дал мне возможность обойти камень и либо атаковать его, либо отступить дальше.

Однако мой хитрый план мгновенно провалился, когда я получил удар молнией сверху, который почти мгновенно пробил мой щит, а потом электро-магическая дуга заставила затрястись моё тело в судорогах. М-м-м-м, электрошок по утрам, он так бодрит и так мотивирует учиться усерднее. А ещё, с#ка, заставляет орать матом! Потому что это, млять, больно! Только из-за сведённой челюсти не всегда получается.

– Не стоит недооценивать силу старости, мой юный друг, – усмехнулся Гринольв, стоя на камне. – То, что мне лень скакать по булыжникам, как горному козлу, не значит, что я не могу изменить своим привычкам. Тем более что ты не в первый раз пытаешься отвлечь меня иллюзией.

– Я осознал свою ошибку и не повторю её вп-п-предь, – процедил я сквозь зубы, поднимаясь на ноги. Тело продолжало немного потряхивать, что сказывалось даже на речи. – Мне кажется, или молнии раньше были слабее?

– Были, – кивнул старик. – Но я заметил, что они стали действовать на тебя хуже. Твой организм привыкает, так что ему это на пользу. Правда, с воздушными лезвиями подобного почему-то не наблюдается, как и с огнём.

– Зато моя одежда точно к ним не привыкает. Может, хоть сниму лишнее, чтоб не портить? – хмыкнул я.

– Не переживай. Сегодня день воды и молний, Келда может быть спокойна за твой гардероб, – проговорил Гринольв, припомнив мою хозяйственную и рачительную мачеху. А через мгновение я вновь был вынужден уходить от атаки.

Гонял меня учитель в итоге часа три, после которых я скинул с себя почти все шмотки и полез в холодное весеннее море остывать. Прана штука хорошая, она очень заметно повышает физические кондиции, олимпийским чемпионам такое и не снилось. Однако любого человека можно загонять так, что пот с него потечёт натуральными ручьями. Отмывшись, я вылез на берег и уселся у небольшого костра, начав гонять энергию по телу, чтобы высушить рубаху и портки побыстрее. Заболеть для меня сейчас, конечно, проблематично, но не невозможно. И оно мне не надо. Гринольв же окинул меня взглядом и поинтересовался:

– Как Тормод?

– Уломал вчера деда, тот отпускает его в вик, – улыбнулся я. С братом у нас отношения были своеобразные, несмотря на все тёплые родственные чувства, мы были заклятыми соперниками. – Правда, он ближайшую неделю из кузни не вылезет, уж больно много на него за это навесили дел.

– Добро, – усмехнулся в усы пожилой вирдман.

– Я был бы рад, если бы он пошёл с нами, – нейтрально заметил я.

– Ты даже не знаешь, куда мы пойдём, – хмыкнул Гринольв. – На том же Фростхейме он загнётся от холода, если на его одежде постоянно не поддерживать чары.

– Для путешествия на Фростхейме не выкупают полудрагоценные камни из угольной шахты и не собирают телекинезом янтарь в непогоду, – пожал я плечами. – А вот гномы блестяшки очень даже ценят. Прям как сороки.

– И в кого ты такой умный? – проворчал мой наставник, на что я почесал своё длинное ухо, намекая на то, что подозреваю в первую очередь мать. Гринольв на это усмехнулся в усы и проговорил: – Ладно, я подумаю. А теперь давай дуй в Ландсби, быстрее с братом управитесь, быстрее позвените топорами.

– Благодарю, учитель, – отозвался я, вставая и кланяясь, а потом по-быстрому надел оставшуюся одежду. Пофиг на костёр, на бегу досохнет.

Главное, что старикан уже внутренне смирился, что этим летом его будут сопровождать два молодых оболтуса по цене одного. А значит за Тормодом получится присмотреть, и он вряд ли влезет в новую авантюру, как тогда с медведем на испытании зрелости. В конце концов, он единственный мой брат, с которым я нормально общаюсь, терять его никак нельзя!

Глава 1

Есть много вещей в прошлом, о которых я жалею. Меня не назвать ангелом, рискну даже предположить, что, если бы не странная случайность в реке золотого света, моя душонка угодила бы в ад, чертям на радость. Но при этом одним из самых главных своих грехов я считаю недостаточную тягу к знаниям в прошлом перерождении. Возможно, из-за этого сейчас я так жаден до книг Гринольва и вообще любых уроков, которые могут меня чему-то толковому научить. Хорошая мысля приходит опосля, обжегшись на молоке, дуем на воду… Все люди одинаковы, что поделать.

Вот и сейчас я жалел, что как-то не особо интересовался кузнечным делом на Земле. Сколько человечество вообще знало там о металлах и способах их обработки? Сколько было различных школ ковки? Как создавали катаны в Японии? Сабли на Руси? Каролинги в Европе? Цвайхандеры в Германии? Скьявоны в Венеции? Как лучше всего сделать булат, который здесь, судя по всему, именуют харолугом? Как правильно закаливать клинки? Как в условиях средневековья создать самую высокотехнологичную кузницу? Вопросов просто бездна, а вот с ответами всё довольно погано. Нет, кое-какие идеи у меня были, и там да сям нужные знания в голову попали, всё-таки по образованию я инженер, а это накладывает свой отпечаток. Даже схема механического молота здесь была мной вполне себе составлена, лень, в конце концов, двигатель прогресса.

Но пока что я был вынужден держать свои идеи при себе. Общество ассонов чрезвычайно патриархально и традиционно, как, наверно, почти любое средневековое общество. Не любят люди что-то менять, особенно если это что-то нормально работает и не спешит ломаться. Изменения можно внести, но либо своими руками, либо продавив своим авторитетом. Будучи пусть и не совсем сопляком, но крайне молодым человеком, оный авторитет среди взрослых мужчин рода я имел небольшой, и относился он в основном к магическим делам. А поработать самому… Кто ж мне даст что-то в отцовской кузне переделывать? Тут свою надо как-то организовывать или что-то вроде того. Эх, домницу бы ещё как-то сладить небольшую, чтоб руду сразу в чугун превращать. Да только пока никак, к тому же нет у меня большой уверенности в правильности своих воспоминаний о том, как всё сделать верно. А это значит, что быть экспериментам, которые потребуют затрат материалов и человеко-часов работы. Что как бы ценные ресурсы, которые мне просто так никто не выделит. Так что нужно либо стать авторитетным, как Гринольв, либо добыть бабла, чтобы оплатить свой проект. Хотя бы один из многих. Были у меня разные идеи, не только относительно ковки, но и касающиеся кораблестроения, земледелия и теплиц, архитектуры и отопления, даже горячего водоснабжения и канализации. Но первым номером всё-таки пока шли мелкие инновации в кузнечном деле, коль скора наша семья завязана именно на нём.

А пока что, размышляя о маленьком шаге для одного полукровки и огромном технологическом рывке для всех ассонов, я присматривался к цвету металла в горне и по кивку отца извлекал его клешнями на наковальню. Дальше же в дело вступал мой брат, который орудовал молотом, выбивая шлак и дурь из сырья. Скоро должен будет наступить летний сезон, станут возможны морские путешествия по неспокойному северному морю, а это значит, что у отца будут новые заказы. А мечи, топоры, наконечники копий и стрел и всё остальное следует ковать из готового металла, а не руды пополам со шлаком.

В последние дни мы втроём постоянно пропадали в кузне после обеда. Дед озадачил моего брата кучей работы, но отец и я не бросили его наедине с ней и триэлями-помощниками. Скорее уж данный период стал неким временем странного единения нашей семьи, когда мы либо молчали, либо Йоран рассказывал нам что-то о семейном ремесле. Причём, несмотря на то, что наш отец был от природы молчуном, болтать о последнем он мог практически бесконечно. Прочно удерживая очередной кусок металла клещами, я вообще не мог не ловить себя на мысли, что в этой жизни мне повезло с образованием, ведь мало кто здесь получает схожий объём знаний, разве что аристократы. Но какой они процент от общей популяции в средневековье-то?

– Уф, наконец-то, – фыркнул Тормод, ставя молот на его законное место, когда работа была окончена.

– Ничего, зато, глядишь, ещё десяток другой лет, и станешь почти таким же могучим, как Тор, – хохотнул я, возвращая на место клещи.

– Завтра сам тогда поработай молотобойцем, тебе силёнок прибавить нужнее, чем мне, – проворчал мой брат, сопровождаемый ироничным взглядом отца.

– Да не вопрос, – пожал я плечами. – Как раз разомнусь, прежде чем повалять тебя по снегу.

– Сейчас поглядим, кто кого валять будет, – ответил мне оскалом Тормод.

– Шагайте уж, – хмыкнул Йоран, махнув нам рукой, лишний раз доказывая, что хоть оружием он и владеет, но ему приятнее тот звон мечей, что в кузне звучит, а не на поле боя. Да, среди нашего народа есть и такие.

Нам же с братом повторять дважды было не надо. Как любых пацанов, нас манило отнюдь не мирное ремесло, а ратные подвиги, так что вскоре мы оказались в углу тренировочной площадки с деревянным оружием в руках и, разумеется, со щитами. Двуручные дрыны, к сожалению или к счастью, удел опытных воинов, которые раздвигают лес чужих копий, чтобы проломить вражеский строй, разбивая щиты в щепки. Молодёжь же оный строй должна держать, только он обещает им спасение, ведь гуртом и батьку бить проще. Сейчас, по весне, все в основном заняты, но зимой на этой площадке было потрачено немало часов и пролито ох много пота на общих тренировках. Когда-то мы держали линию в драках стенка на стенку, но годы шли, дети стали юношами, к их кулакам и ногам прибавилось оружие. Однако суть осталась прежней: в бою одна группа на другую побеждают более сплочённые и организованные, те кто реализует сильные стороны своих бойцов и нивелирует слабые.

Слегка размяв плечи и дождавшись моего кивка, брат начал атаку. Физически он был сильнее меня, но если раньше он мог выезжать только на этом, то теперь уже не получалось. За зиму я заметно прибавил в том числе и в мышцах от постоянных тренировок, сократив наш разрыв, к тому же Гринольв всё-таки набил мне знак тролльей крови на коже, который повышал регенерацию. Мгновенно от него раны, естественно, не заживали, не настолько всё было хорошо, но о том, что такое боль в мышцах после нагрузки, я почти забыл, уж больно быстро она проходила. Это дало мне возможность тренироваться как проклятому. Также за прошедшее время я очень хорошо изучил манеру брата двигаться, так что его действия почти перестали быть для меня неожиданными. И если осенью я великим напряжением сил побеждал в одном бою из десяти, то теперь Тормод получал победу лишь в трёх случаях из четырёх. Это был весьма заметный прогресс.

Начал свою атаку брат с нескольких резких обманных выпадов, каждый из которых в мгновение ока мог стать реальной атакой, но я не повёлся на это представление и контратаковал в паузах между уколами, пытаясь вырвать из рук противника инициативу. Мой молотоголовый родственник, естественно, не желал этого допускать, и мы начали сложный танец, кружа вокруг друг друга и пытаясь подловить оппонента на ошибке. Через полтора десятка секунд брат немного приоткрылся, ослабив защиту ради атаки, но это было знакомой мне уловкой. Я сделал вид, что, отбив выпад, атакую брешь, а затем резко сместился в бок и, поставив щит под углом, позволил соскользнуть с него копью противника, проваливая того в ударе. Тормод вынужден был сделать шаг вперёд, чтобы сохранить равновесие, и тут же нарвался на мой пинок по своему щиту. Тот поднялся вверх, закрыв брату обзор и едва не дав ему верхней кромкой по лбу, а я перехватил копьё ближе к острию и нанёс укол в открытую ногу на сократившейся дистанции.

– Ыбл%#&! – донеслось из-за деревянной преграды, когда я отскочил назад, опасаясь контратаки.

– Ага, она самая, – весело подтвердил я, правда, затем замер от неожиданности.

– Недурно, – раздался голос за моей спиной. – Куда как недурно. Но по сторонам в бою всё-таки тоже неплохо бы смотреть.

– Твоя правда, дядька Эрик, – слегка склонил я голову, развернувшись к ещё одному своему родичу, чьё приближение сейчас пропустил.

Эрик Андэрссон приходился деду Калле племянником, а нам, соответственно, дядей, просто с несколько иной степенью родства. Но выделяло его не это, а то, что он был хольдом дружины конунга нашего клана, то есть прославленным ветераном, который умудрился дожить до седых волос в опасном бизнесе профессиональных воинов, сохранив полный комплект конечностей. Да и своей мордой с несколькими боевыми отметинами он внушал почтение кому угодно, а тех, кто послабее нервишками, мог вылечить от запора одним лишь взглядом.

– Ещё б оно было иначе, – хмыкнул этот матёрый вояка, встопорщив густую бороду. – По серьёзному-то размяться не хотите?

– А может ли быть иначе? – в тон ему ответил Тормод, я же просто кивнул, морально готовясь к по-настоящему интересному бою и не сомневаясь, что сейчас нам будут раздавать подарки под названием звездюли. Будет больно, но зато всем хватит.

– Ответ не мальчика, но мужа, – хохотнул Эрик, взяв в руки тренировочную двуручную секиру. – Готовы?

– Да, – за нас двоих отозвался Тормод, пока я зашёл ему за спину.

Против такого зубра в двух молодых воинов играть смысла нет, порвёт и не заметит. Но вот связка из бойца и вирдмана имеет кое-какие шансы на успех. Хиленькие, конечно, тем более что настоящего посоха-концентратора у меня в руках нет, поэтому придётся использовать в основном волевую магию. Но лучше такие, чем никаких. Эрик оценил диспозицию и без лишних разговоров прыгнул на нас с грацией хищного зверя, преодолев по воздуху два десятка метров. Против строя такой приём не попользуешь, на копьях повиснешь, но против двух юнцов можно. Один наконечник ветеран без труда отведёт оружием, второе древко может вообще схватить рукой или тупо увернуться. Но контакт с поверхностью он утратил зря. Это была не первая наша схватка, зимой дружинник не раз показывал мастер-класс, но сегодня я вполне справился с тем, чтобы в нужный момент организовать небольшой боковой воздушный удар, а затем создать маленький «каток» в месте приземления. С ловкостью у Эрика всё было отлично, даром что он здоровяк под два метра ростом, так что он удержался на ногах, когда вернулся на грешную землю в паре метров сбоку от нас. И даже сумел блокировать наши атаки копьями.

Ледяная поверхность заставила ветерана проехаться вперёд, но, встав на твёрдую почву, он развернулся и, обойдя опасное место, пошёл в атаку, отбив копьё моего брата, а затем сократив дистанцию и вдарив Тормоду по щиту так, что его аж немного отбросило назад. Я в этот момент попытался достать противника из-за плеча брата длинным выпадом копья, одновременно кидая в лицо дружиннику грязь из под ног. От неё он легко увернулся, а моё тренировочное оружие схватил рукой. С его силой двуручным дрыном можно без проблем ворочать и одной лапой, в чём тут же убедился Тормод, закрываясь от удара щитом. А вот я, не желая лишаться оружия, которое у меня вот-вот вырвут из ладоней, ударил вдоль древка своим любимым электричеством.

Эрик оказался вынужден чертыхнуться и отпустить моё копьё, но, похоже, передумал с нами миндальничать. Новый удар секиры пришёлся Тормоду в ногу под щитом и буквально подбросил моего брата вверх. А через секунду уже по дереву в моей руке шарнули как тараном, которым вышибают крепостные ворота. Оправиться я не успел, и новый удар пришёлся в шлем, бросив меня на землю наслаждаться звоном в ушах.

– Ха, как я и говорил, недурно. Но можно лучше! Вставайте и постарайтесь как следует, – отдал наш дядя приказ, которому мы вынуждены были подчиниться.

Ну как вынуждены, опыт схваток с таким противником бесценен, он жизнь спасти может, так что энтузиазма у нас было хоть отбавляй. А что до синяков с ушибами, то класть на них Мьёльнир и два Гунгнира. На живом заживёт. Эрик же, кажется, раздухарился и потому гонял нас до позднего вечера, пока мы не начали напоминать двух злобных грязевых големов. Снег на тренировочной площадке успел растаять, повалялись мы на ней знатно, а постоянные поражения никому не добавляют настроения, так что наши глаза так и сверкали на чумазых лицах. Но, в конце концов, над нами сжалились, в очередной раз заявили, что справились мы недурно, просто можно лучше, после чего отпустили с миром.

Отмывшись же, мы с Тормодом наконец попали в длинный дом за стол, где набросились на еду. После кузни и долгой тренировки жрать хотелось так, что хоть щит грызи. Правда, едва утолив первый голод, я легонько пихнул брата локтем и прошептал:

– Эрик деду говорит, что у нас есть задатки дружинников. Да не пялься ты туда, дурень, заметят!

– Не у всех такой острый слух, – проворчал мой молотоголовый родственник. – Но это здорово! Стать дренгом конунга честь для любого ассона.

– Ага, – хмыкнул я, прекрасно понимая, что если сейчас ляпну что-нибудь про то, что до гордого звания хольдов не все молодые воины доживают, то буду выглядеть идиотом. Смерть в бою почётна, а в бою за весь свой клан почётна вдвойне! Там потом сам Один хмельным мёдом угостит, а валькирии передерутся, чтоб к тебе на ложе в первую ночь запрыгнуть впереди всех. – Только ты тогда постоянно приказов будешь слушаться, своей воли не будет.

– Так и тут деда с отцом слушаем, – не согласился с такой постановкой вопроса брат.

– Так, да не так. Сейчас слушаем, но можно свой драккар или хотя бы кнор заполучить, и первым после асов станешь, – пояснил я.

– Где ты его взять сможешь? Любой корабль целым родом строится, а то и не одним. Или военной добычей какие дружинники скидываются, – припомнил Тормод способы получения своего личного плавсредства.

И он был недалёк от истинны, любой корабль штука недешёвая. К тому же управляется он коллективно, это ведь не земная прогулочная яхта, где порой один человек может справиться. Так что, как правило, действительно народ, так или иначе, скидывается и становится командой в том или ином варианте. Батя мой на кнор Каллесонов тоже свою долю вносил, однако ему в кузне работать и интереснее, и денежнее, чем весло вращать. Также корабли порой покупают богатые купцы или ярлы, но они не в счёт, у них уже есть и капиталы, и свои люди.

– Есть способы. Дел, конечно, на несколько лет, но так и в дружине не факт что достаточно добычи за такой срок взять получится, тут хорошие походы нужны, – отозвался я.

– Один Хель к бывшему дружиннику охотнее народ пойдёт, чем к простому сыну кузнеца. Смекаешь? – хмыкнул собеседник.

– Ещё как. Но и тут есть идеи, тем более не на каждом драккаре свой вирдман есть, а у нас будет, – улыбнулся я. – Да и оружие с бронёй мы сами ковать можем, а я ещё и зачаровать чего сумею.

– Искушаешь ты как Локи, – буркнул Тормод. – Но тебе всё равно ещё с полгода учиться, прежде чем Гринольв тебя в свободное плавание отпустит. А в дружину нас Эрик если и возьмётся готовить, как Хоука, то только на следующую зиму. Не торопи события, ушастый, а то такое ощущение, что тебе тут меньше, чем мне, времени отмеряно, а не наоборот.

– Сам, главное, в дружину не беги раньше срока, – ответил я на это, порадовавшись, что, кажется, энтузиазм брата удалось притушить. Быть дружинником почётно, но быть свободным хедвигом со своим кораблём ещё лучше.

Правда, упоминание о скором окончании обучения породило во мне противоречивые чувства. На Земле в универах учили по пять лет с лишним, в путягах после одиннадцатого класса можно было проучиться только три. Здесь учитель решал, когда ученик готов к званию вирдмана, и, по мнению Гринольва, я пёр по программе бешенным экстерном. Оно, конечно, не значило, что нельзя стать аспирантом и вместе с учителем заняться вдумчивой магичной работой, но я думал быть учеником подольше. Но такой уж тут мир, взрослеют в нём быстро, а в шестнадцать некоторые уже становятся отцами трёх детей и ветеранами двух военных походов.

Глава 2

Проводы кораблей в новый поход всегда волнительное мероприятие, как и проводы тех, кто временно покидает твёрдую землю, уходя в неспокойное море. Однако у ассонов на причалах не наблюдалось заплаканных дам, махающих вслед морякам белыми платочками. Тут все были стойкими до безобразия, а характеры имели сплошь нордические, так что после коротких объятий и торопливых поцелуев жёны отпускали мужей лишь говоря, что будут ждать их. И получая в ответ столь же традиционную фразу о том, что мы уходим, чтобы вернуться.

У меня жены не было, так что я со спокойной совестью занял место на гребной банке нашего кнора, закинув под неё свои пожитки и оружие. Тормод примостился рядом и, похоже, был не против подвинуть меня прямо сейчас. Наш корабль имел две смены гребцов, чего в целом было достаточно, но создавало некоторые неудобства, как и недостаток места на борту. В частности, спали мы прямо под скамьями на своих вещах и лишь иногда в трюмах. Вроде бы на земле у этого типа судов они были открытыми, но тут прогресс шагнул несколько дальше, и их всё-таки закрывала палуба.

– Тебя, кстати, Ринд искала, – отвлёк меня от размышлений брат, как бы невзначай напомнив мне о некоторых обстоятельствах.

– Я знаю, – спокойно кивнул я.

– Может, перестанешь от неё бегать? – подначил меня Тормод.

– Я не бегаю от неё, – ровно ответил я на гнусные инсинуации. – Просто не хочу давать ей ложные надежды. В ближайшие годы женат я буду только на магии.

– Жар в чреслах тебе тоже магия будет помогать утолять? – ухмыльнулся Тормод.

– Во-первых, я не примитивное животное, что не может сдержать свои инстинкты, – тонко улыбнулся я, нанося ответный удар. – А во-вторых, уже успел попробовать сладенького в прошлом походе, пока ты безуспешно бегал за Фритой.

– А не пошёл бы ты Мимиру в зад, братец? – насупился мой родич под улыбки остальных гребцов, услышавших наш разговор.

– Не переживай так. Может, в этот раз и тебе что-нибудь обломится, – хохотнул я.

– Да ну тебя, – проворчал он, на чём наш разговор благополучно заглох. Тормод был юнцом лишь в первый раз, а я уже проходил всё это прежде, так что знал на что давить.

Вскоре швартовые были отданы, и мы, аккуратно оттолкнувшись от причала длинными вёслами, начали грести к выходу из фьорда. Ландсби оставался за кормой, впереди же лежал путь в Берн, столицу наших клановых владений. Правда, по выходу на чистую воду мне пришлось оставить весло брату, потому как меня подозвал к мачте Гринольв. Старик уже давно показывал, как подманивать попутный ветер и сейчас озадачил меня вполне себе вирдманской работой. Зима, во многом состоявшая из поединков и теории магии, сменилась весной, и теперь началась другая практика, пока что более мирного толка. И должен заметить, что она нравится мне не меньше. Направлять магическую энергию и своей волей вносить изменения в реальность вокруг себя – это воистину волшебно при любых раскладах, а участвовать в войнах и вульгарных набегах у меня особого желания по-прежнему нет.

Сам же наш путь в море был не так чтобы богат на события. Экипаж чередовал периоды работы и отдыха, серьёзные шторма обходили нас стороной. Однако скромный кнор это не огромный земной авианосец с успокоителями качки, а весьма некрупное деревянное судно, потому даже относительно небольшая волна его заметно раскачивала. Хотя это было ничем по сравнению с тем, что я испытал на обратном пути из Фростхейма в прошлом году. Так что, в отличие от Тормода, спал под лавкой спокойно, как младенец в качающейся колыбели. А вот мой брат оценил все прелести морской прогулки не на драккаре, который был куда как поустойчивей.

Берн же встретил нас суетой в гавани, которая, к моему счастью, заметно уступала тому, что творилось в Викре. Ну да, там столица всего Ассонхейма, а здесь лишь главный город отдельно взятого клана. Однако что жителю Земли уездный город N, то местным диво дивное и чудо чудное, так что впервые так далеко отплывшие из родных пенат юноши активно крутили головами, смотря по сторонам под понимающие улыбки зрелых мужей.

Оставив корабль у причала, мы двинулись к Тёплый очаг, трактир, который держал Строри, родственник нам не самый близкий, но и не случайный человек. Клановость есть клановость, сначала все идут к своим, к чужим отправляются уже потом, если вообще отправляются. Тут обиды между родами и в рамках одного клана порой холят и лелеют поколениями. Бывает так, что люди спят на кораблях, если места есть только в «нерукопожатных» трактирах. Однако в этот раз всё было в порядке, нам быстро выделили комнаты, и, побросав вещи, мы славно отмылись в бане после морского перехода, а затем сели в общем зале трактира за большой стол. На нём тут же появились каша со свиными рёбрами и пиво с ледника, которое на ура залетало после парилки, почти не туманя голову. Но в какой-то момент благостная атмосфера была испорчена глумливым голосом:

– Мужики, а у вас эльфийка только одна, или ещё где-то припрятаны?

Повернувшись за соседний стол, где, по всем признакам, сидела команда такого же кнора, я задал шутнику встречный вопрос:

– Парень, тебя по пути сюда дружки в глаза или рот вы#бали?

Рыжеволосый молодой человек чуть старше меня с выше означенными дружками, сидящими рядом, резко напряглись и начали вставать. Оскорбил я их никак не меньше, чем они меня, а может и побольше. На юге кое-где вроде встречалась «излишне крепкая мужская дружба», вроде даже некоторые рыцари своих юных оруженосцев того, используют в личных целях, но на севере пидарастия была строжайшим табу, так что намёк на то, как «грязные слова» были помещены в глотку говорившего, был ох каким серьёзным обвинением. Ну а ситуация лишний раз напомнила мне, что я вообще-то полукровка. Если в Ландсби у меня кругом родичи или те, кто ко мне привык, то в иных местах может случиться всякое. В Викре боги миловали от эксцессов, но там международный порт, те же чистокровные эльфы встречаются, а Великий конунг не любит, когда его торговых гостей обижают. Это на финансах сказывается. Здесь же ситуация иная, поэтому и нашёлся мудак, который, чувствуя поддержку команды своего корабля, решил докопаться. Причём тоже-таки с высокой вероятностью наш родственничек десятой воды на киселе, иначе бы в другом трактире был. Однако вышло что вышло, и теперь, получив ответную порцию словесных помоев, виновник конфликта прорычал, хватаясь за нож на поясе:

– Убью!

– Попробуй! – не остался в долгу я, тоже вскочив и нащупав рукоять оружия.

Народ вокруг нас тоже резко поднялся на ноги, и Хель его знает, чем бы всё закончилось, но по ушам мощно ударил гром. Гринольв весьма эпатажно обратил на себя внимание, организовав молнию в своей руке вместе со звуковыми эффектами, и проорал:

– Всем стоять!

– Не дёргаться! – через мгновение раздался голос солидного седоусого мужика во главе стола наших визави, вероятно, их хедвига. Причём, судя по всему, весьма разумного. – Какого Хеля происходит?

– Твой человек меня оскорбил, – сообщил я.

– Этот урод назвал меня мужеложцем! – выпалил парень, покраснев. На попятную этот рыжий кадр не шёл, молодость и горячая кровь не давали. Видимо, из-за неё же цвет его лица был сравним с волосами. Шутка юнца оказалась неудачной и явно вышла из-под контроля.

– Лишь в ответ. Ты, кстати, своё отражение хоть раз видел? – хмыкнул я на это.

– Ах ты…

– Молчать! – рявкнул хедвиг, заткнув моего оппонента. – Не можете сидеть спокойно, горячие головы, так марш на свежий воздух, набейте друг другу морды, а мы посмотрим. Но если схватитесь за оружие, пеняйте на себя!

– Быть по сему, – солидно кивнул на это Гринольв, погасив электрическую дугу на своей ладони.

Я спорить желания не имел, и мой оппонент тоже. Но если он, похоже, уже был уверен, что сейчас выбьет мне все зубы, то я смотрел на ситуацию шире. Оружие из ножен так никто и не успел извлечь, так что словесную перепалку со взаимными оскорблениями между двумя оболтусами оказалось возможно свести к бою на кулаках. Будь ситуация иной, мы имели бы все шансы сойтись в круге, имея в руках острую сталь. Оскорбление и извлечённый в ответ на него клинок в культуре ассонов аргументы серьёзные, за ними маячит поединок до смерти или до тех пор, пока один из участников не сможет сражаться, а судить его должен кто-то из представителей конунга или уважаемый годи. Но тут всем повезло, конфликт произошёл на глазах у солидных, взрослых мужиков, которым даром не сдались по-идиотски сдохшие малолетки.

Выйдя на улицу, я скинул с себя рубаху, не желая её портить, и слегка попрыгал, разминая ноги. Противник был со мной практически одинакового роста, но заметно шире в плечах. Правда, меня это не особо пугало. Мышечной массой я уступал, но вот в силе проигрывал не особо. Куча тренировок сделали меня чертовски жилистым и крепким, кроме того я был ловок и быстр. Для полного счастья можно было бы сказать, что моё кунг-фу круче, но вот им я как раз не владел, зато занимался в прошлой жизни боксом и самбо, которые несколько превосходили ассонскую школу кулачного боя. Поселковые-то во время драк стенка на стенку к этому уже привыкли, даже некоторые ухватки у меня переняли, но вот рыжему о них знать неоткуда. По сути, всё, что у него есть в плюсе, – это грубая физическая сила, а её мне приходится перебарывать всю эту жизнь.

Пока я прикидывал наши сильные и слабые стороны, мы с противником встали друг против друга во дворе корчмы, нас окружил народ. Рефери был назначен сам трактирщик, как незаинтересованная сторона, дружественная всем сразу. Он и дал отмашку, после которой шутник с рёвом бросился на меня, вероятно, собираясь забить кулаками в землю. Мощно, грубо, прямолинейно, всё как и ожидалось. Теряться я не стал и рванул навстречу, но вместо того, чтобы начать метелить его кулаками в размене ударов, резко согнулся и сделал проход в ноги. Разогнался этот шерстистый носорог прилично, так что инерция буквально перекинула его через меня, заставив немного перепахать собой грязный двор при приземлении. Хорошо хоть больше руками, чем носом. Ну а я быстро развернулся и, не желая пинать дурака сапогами, насел на него сверху, не давая опомнится и встать на ноги, начал молотить кулаками, как бил в отцовской кузне молотом. Череп у парня был крепкий, но по количеству воинских тату он меня не особенно превосходил, а их качество заметно отставало от работы Гринольва. Продержался шутник довольно долго и даже пытался меня скинуть, но в итоге я его благополучно вырубил. Не дёргался бы он, и всё бы получилось быстрее да чище, а так только получил бонусом сломанный нос с подбитым глазом и не досчитался нескольких передних зубов. Я же вскочил на ноги, поднял заляпанный юшкой кулак над головой и проорал во всю мощь лёгких первобытный боевой клич, который тут же поддержали мои родичи.

– Победил полукровка, – констатировал очевидное трактирщик, когда все накричались.

К неудовольствию части своих гостей, да. За парнем теперь, наверно, и вовсе закрепится слава от₽изженного полуэльфом, причём всухую. Справедливости ради, пару раз он мне по рёбрам заехал, когда пытался скинуть, но получилось слабовато, так что вряд ли об этом кто-то вообще вспомнит. А ярлык может получиться обидным. Ушастые всё-таки физически не шибко одарённая раса, они как-то больше по магии, хотя мастера меча у них, конечно, встречаются. Но вот про успехи в кулачном бою никто ни разу не слышал, так что дурака мне немного жаль... Хотя нет, вру, ни хрена не жаль, я бы ему ещё добавил для закрепления материала, да лежащего без сознания бить западло.

Как бы то ни было, внезапное представление было окончено. Я же вернулся в таверну, поменяв портки на чистые и ещё раз ненадолго забежав в баню. На дворе стояла весна, дожди были не редкостью, так что земля во дворе больше напоминала размокшую грязь. За столом меня уже ждали, подняв пару кружек в мою честь. Не бог весть какая победа, конечно, но всё одно виктория. А авторитет – это штука, которая набирается не за один день, тут успех, там успех, и вот уже твоё слово имеет вес. А потом глядишь кто-нибудь будет согласен за тобой следовать, как за хедвигом.

Я же хотел, чтобы за мной шли люди. Моя мечта повидать чудеса этого мира никуда не делась, а для её исполнения нужен был не только корабль, но и команда. Не стоило забывать и о мутном пророчестве Скалды, что в какой-то момент я смогу направить судьбу всех ассонов по лучшему пути, если рука моя будет тверда и у меня будут надёжные соратники. Так что себя стоило ставить хорошо, по-прежнему показывая всем вокруг, что, несмотря на острые уши, я самый ассинячий ассон, которого только можно представить, оскорбления вбиваю обратно в глотки вместе с зубами, топором бреюсь, а на снегу сплю. Ну и бухаю мёд наравне со всеми, куда ж, млять, без этого.

Глава 3

Ожидаемо нажрался я в тот вечер знатно, но, к счастью, дичи особой не творил и даже ни с кем больше не дрался. А вот Тормод отметился дважды, причём оба раза вышел из кулачных боёв победителем, подбив на драки тех самых дружков рыжего шутника, чьё имя я так и не запомнил. Гринольв и Хельг, хедвиг соседней компании и купец средней руки, за ситуацией присматривали, так что всё было в рамках развлекательного мордобоя без взаимных обид и тем паче обнажённого оружия. Но уроженцам Одалдана не удалось выправить счёт в свою пользу в молодецких забавах. Нас с братом Эрик не просто так считал перспективными рекрутами для дружины: повезло с генетикой, тренируемся мы столько, сколько себя помним, стараясь превзойти вечного соперника.

А вот что было неожиданно, так это обнаружить себя утром не в кровати занятой вчера комнаты, а в кладовке в обнимку с рыжей симпатичной дамочкой лет тридцати на вид. Пошерудив по закоулкам памяти, смог восстановить цепь событий, хоть и не целиком. Оная прелестница звалась Лагертой, работала на кухне и ближе к ночи томным голосом попросила помочь меня вытащить отсюда что-то тяжёлое, но в итоге сама вытащила кое- что из моих штанов. Только вот Суртур её знает в каких барышня отношениях с корчмарём… Придя к этой мысли, я тихонечко выбрался из объятий ночной подруги, переборов искушение продолжить сегодня то, на чём остановился вчера, начав ласкать воистину выдающуюся грудь, которой ко мне только что прижимались. А потом быстренько свалил от греха подальше под шум крови в ушах. Грёбанные юношеские гормоны! И грёбанный утренний стояк, которым хоть орехи коли! Нет, я безумно рад второй молодости, но, видят боги, думать всё-таки хочется мозгом, а не другим органом.

К счастью, во дворе нашлась бочка с холодной водой, которая остудила мою голову и вернула способность нормально мыслить. И раз уж любовное томление до выяснения обстоятельств снять было нельзя, я сходил за копьём и приступил к своей обычной утренней тренировке. В кои-то веки, пока Тормод спал, я качался! Правда, длилось это недолго, и брат вскоре составил мне компанию, а потом и Гринольв объявился, сообщив дальнейшую диспозицию.

Выглядела она следующим образом: наставник отправляется по своим знакомым искать попутный корабль до гномьих земель, так как у наших родичей с кнора всё-таки несколько другие торговые планы, мы же с Тормодом сидим тут и не ввязываемся в неприятности. Особливо не бьём морды незнакомым людям и не портим девок! А то ведь не просто весёлая вдовушка может попасться, а чья-то жена. Последнее было адресовано мне и, честно говоря, очень порадовало. Юных девушек я, конечно, люблю больше, но ититская сила, Лагерте всего тридцать, это вообще ни разу не старость, а самый сок. На Земле вообще я для неё староват бы был.

– Ты б перцем зажевал, а? – раздался рядом недовольный голос, оторвавший меня от составления планов на вечер.

– Чего? – переспросил я.

– Лыба у тебя, говорю, слишком довольная, смотреть противно, – сообщил Тормод.

– Завидуй молча, – хмыкнул я на это, не перестав улыбаться.

Дальше у нас потянулись несколько однообразные, но в целом приятные дни. Ну у меня так точно, хотя от Лагерты я по первости чуть сковородой не огрёб за то, что с утра сбежал. Однако помирились, к вящему удовольствию обеих сторон. Тормод, правда, доволен этим не был и со страшной силой старался выбить из меня всё дерьмо в спаррингах, но я держался и ещё не разучился применять целительские заклинания. Что же до боли… Жизнь на добрую половину состоит из боли и в конце заканчивается смертью, но это нифига не повод для уныния. Помимо прочего боль – это то, что побуждает нас становиться лучше и сильнее, как и страх преждевременной кончины. А мне нужна была сила, как и Тормоду. Без неё тут живут плохо и, как правило, не долго. Так что всё на пользу.

К тому же я заметил, что моё тело адаптируется к болезненным раздражителям даже быстрее, чем ему положено. Гринольв не зря повышал силу молний на тренировках. А теперь, похоже, всё больше привыкал к ударам тренировочного оружия, которые наносили меньше травм, которые, в свою очередь, всё успешнее излечивались «тролльей кровью», оставляя всё меньше работы для магии. Это было хорошо, но несколько непонятно. Хотя отталкивался я в своих расчётах, беря за норму обычного ассона, но во мне ещё присутствует эльфийская кровь. Возможно, это свойство ушастых, просто они либо не стремятся подвергать себя излишним нагрузкам и умеренным травмам, что не даёт ему раскрыться, либо не делают этого в детстве и юношеском возрасте, а дальше уже поздно. Темпы адаптации и развития организма замедляются, ведь он становится «взрослым». Что ж, если так, то тренироваться, тренироваться и ещё раз тренироваться, пока всё работает. Ну и немножечко заниматься самовредительством с помощью магии, повышая свою устойчивость, ведь однажды даже её малая толика может спасти жизнь.

Правда, кроме полезных дел утром и приятных вечером и ночью, после обеда мне неожиданно пришлось попробовать себя в роли педагога и немного шпиона, если так громко можно обозвать подслушивание разговоров в обеденном зале по указанию наставника. Обучать же пришлось Тормода. Если в воинском деле брат мог дать мне фору, а в кузнечном, как минимум, не отставал, то вот с политической и экономической географией у него имелись некоторые проблемы. Я же был книжным червём, перешерстившим библиотеку учителя, так что пришлось просвещать дремучего родственника.

Во-первых, о том, что гномы народ, может, и невысокий, особенно по меркам северных варваров, но весьма боевитый и технологически развитый. Если мы и южные рыцари чаще всего щеголяем в кольчугах, кирасы у нас редкость и атрибут богатства, то бородатые коротышки благополучно перешли на латный доспех, из которого их довольно проблематично выковырять, особенно если они стоят в плотном строю, ощетинившись пиками, а задние ряды шмаляют с арбалетов поверх голов своих товарищей. Да, с арбалетами у них тоже всё хорошо, но игрушки эти весьма дорогие, потому как на них идёт добрая сталь и при производстве хватает трудностей, там всё-таки прилично деталей, которые должны точно друг к другу подходить. Хотя глянуть на то, как там и что производят, я бы не отказался. Может, удастся содрать пару хороших идей. Ассоны, конечно, предпочитают луки, благо силу натяжения мы можем обеспечить огромную, заодно перекрывая самострелы по скорострельности, однако промышленный шпионаж всё же может пойти на пользу одному скромному роду кузнецов.

Но с этим опять же есть трудности. Гномы не любят пускать чужаков в своих города, тем паче в свои мастерские, исключение делаются редко и либо для посольств, либо для тех, кто чем-то чрезвычайно помог коротышкам, и те признали не-гнома своим побратимом. Ни на то, ни на другое нам пока что можно не рассчитывать. Но зато мы сможем увидеть торговые части городов этих бородачей, где тоже есть на что поглазеть, особенно в Ват-Барде. Он является их главным торговым портом, и наши корабли там частые гости. Что именно творится с продовольственной безопасностью у коротышек, не очень понятно, но некие проблемки, вероятно, присутствуют, по крайней мере, рыбу и мясо морского зверя они у нас скупают охотно и в любых количествах, потому как сами море не шибко жалуют. Тут, пожалуй, даже можно признать существование рабочего стереотипа – гномы не любят воду.

Но нам от этого только лучше. Благодаря оживлённой торговле на международной политической арене мы выступаем давними союзниками со времён Алой Империи, которая просуществовала всего сто с небольшим лет, но покрыла себя неувядающей славой во времена, когда сяньцы в кои-то веки навели у себя порядок и начали агрессивную экспансию на наш континент.

– Агрессивную чего? – прервал меня Тормод, когда мы сидели с кваском в общем зале.

– Захватить нашу землю узкоглазые хотели, – пояснил я. – Нашёлся у них император Хуан-Ди, который там всю знать в бараний рог скрутил и заставил на страну работать вместо того, чтобы между собой бодаться. Серьёзный был мужик, говорят, даже с примесью драконьей крови, хотя, видят боги, не понимаю, как тогда его папаша с мамашей смогли настругать, ну или кто там у него в предках такое диво дивное совершил. В общем, не суть. Главное, что он навёл порядок и полез к нам. Тогда все земли от нашего севера до орочьих степей объединились, чтоб отбиться. Но в итоге лет через пятнадцать у желтолицых случилась беда: их правитель отправился на небеса, после этого всё вернулось на западе на круги своя с кучей удельных князьков при номинальном императоре. Ну и у нас примерно то же самое повторилось, только даже формального общего правителя нет.

– А гномы тут причём?

– Многие договора между нами и ими в те времена заключены и подписаны как раз Алыми Императорами, – ответил я. – Это им дополнительный вес придаёт. Хотя и без того всё в целом выгодно. Гномы доброе оружие продают, такое и конунгам носить не зазорно, а мы их подкармливаем, тоже не за бесплатно. При этом делить нам особо нечего, так что и поводов для вражды вроде как нет. Тем более южане их даже пытаются прижимать, а мы помочь можем в случае чего.

– С чего бы? – поинтересовался мой брат, сделав новый глоток.

– Там долгая история. Гномы когда-то на равнинах пахотной землёй владели, часть и сейчас осталась, вот за неё и бодаются с переменным успехом, – пожал я плечами. – Подробностей, извини, не знаю. В той книге не было.

– Ну наконец-то нашлось хоть что-то, чего ты не знаешь, – рассмеялся Тормод.

– Всё знает разве что Один, да и то Хугин с Мунином могут что-то пропустить, – усмехнулся я в ответ. – Ха, а вот и Гринольв.

– Ну что, засиделись бездельничать? – спросил учитель, прибыв в зал и усевшись за наш стол.

– Не сказал бы, что мы отдыхали, – пожал я плечами. – Но хотелось бы уже отправиться в путь, как собирались.

– Не сомневаюсь, – кивнул наставник после того, как заказал кашу с мясом и пиво, а потом спросил: – Что вон те везут и куда?

– Тридцать две меры шерсти и пять бочек мёда в Викру. Надеются расторговаться там, закупиться Франдландской бронзой и сбыть её южным сяньцам. Она чай на границе с болотами так ржаветь не будет, а значит хорошую цену можно выручить, – пересказал я то, что услышал за последние пару дней от команды ещё одного торгового кнора. Всё-таки сильно подозреваю, что здесь этот тип судов куда крупней, чем на земле, раз океанские вояжи на постоянной основе на них совершают.

– Неплохо. И правда не в потолок плевал, – кивнул Гринольв. – Ну да ладно, готовьтесь собирать вещи, уговорился я с Акселем Хоуксоном, завтра отплываем.

– А чего так резко? – приподнял я бровь. То ни одного варианта, то прям такая срочность.

– С вирдманом он своим поссорился, а я рядом удачно оказался, – улыбнулся старик. – Так что даже вам, соплякам, полные доли гребцов выбил, цените.

Мы с Тормодом, разумеется, поблагодарили Гринольва, а я не стал даже спрашивать по поводу доли ученика или полноценного вирдмана. Нет значит нет, будем довольствоваться малым. А сегодня вечерком надо бы зацепить Лагерту пораньше на прощальный аккорд. Когда ещё увидимся? Бросив взгляд на Тормода, я мысленно хмыкнул. В поединках он был умел и неистов, но в общении с девками на диво робок, так ни с кем из служанок ничего и не вышло, а денег он предложить, похоже, постеснялся. Может, в ином случае та же рыжая прелестница сама бы соблазнила его, но, похоже, все типы ассонов она уже перепробовала, а я выступил экзотикой, пришедшейся к месту. Впрочем, не о ней речь, а о робости Тормода… Дали ж боги братца, придётся, видимо, самому учить его плохому. Но уже потом, а завтра мы наконец отправляемся на чужие земли, причём не в пустой Фростхейм, а туда, где живут легендарные подгорные кузнецы.

Глава 4

Многие говорят о морских путешествиях как о чём-то невероятно приятном. И в чём-то они даже правы. Не сомневаюсь, что на Земле на огромном пассажирском лайнере весьма неплохо отдыхается, уровень комфорта-то там не хуже чем в лучших отелях мира, а морская романтика придаёт всему процессу особый шарм. Но сами моряки, что там трудятся, имеют присказку «Белый пароход – чёрная работа», причём появилась она не на пустом месте. В Свангарде, конечно, до строительства «Титаников» и «Коста Конкордий» дело ещё не дошло, и богатым людям приходилось путешествовать по воде в куда более скромных условиях, но, как говорят, королевские и герцогские посудины отличались изрядной роскошью убранства. И мы не будем обсуждать, как об этом узнали команды некоторых драккаров, да. В любом случае, у военных и торговых кораблей всё с бытом и комфортом было куда как суровее. Ну а дикие северные варвары и вовсе отличались особенной непритязательностью в подобных мелочах, зато наши драккары и кноры являлись едва ли не эталоном скорости и надёжности. Впрочем, ещё б они не были быстры и стремительны, с накаченными праной ассонами на вёслах-то.

Вот и наше путешествие до Ват-Барда было не сказать чтобы комфортным, как лежание на гамаке под пальмами с коктейлем в руке и парочкой симпатичных туземок с опахалами по бокам, но зато быстрым. Сон и гребля, гребля и сон сменялись до тех пор, пока на горизонте не показалась земля, а точнее скалы. Главный портовый город гномов был расположен в живописном месте, где с камнем на скалистом берегу бородатые коротышки славно поработали. Вращая веслом, я всматривался в даль и видел, что по бокам от входа в бухту из скал вырастают две огромные башни с многочисленными площадками, на которых установлены метательные машины, а у их подножий в воду уходит толстая цепь, которую, вероятно, можно без труда натянуть, наглухо перекрыв возможность прохода в гавань. Верхушки же башен были соединены мостом, с которого как можно вести огонь, так, наверно, и обрушить его самого вниз, если одна из твердынь будет захвачена и появится риск потери второй. К обороне своего дома гномы подошли серьёзно и ответственно, даром что с моря им мало кто угрожает. Впрочем, барельефов и прочего декора и у скал, и у башен тоже хватало.

До входа в гавань мы догребли ближе к закату, и здесь сходу показал себя педантизм коротышек. Воду они, может, и не любят, но зато порядок просто обожают. Перед башнями курсировал корабль, с которого нам крикнули остановиться и принять на борт проверку. Оная проверка, к счастью, состояла не из кучи инспекторов-нахлебников, так мной горячо любимых в прошлом мире, а из жреца и лоцмана. Первый осмотрел нас беглым взглядом слегка засветившихся глаз, признал не заразными какими-нибудь погаными болячками, а затем стребовал со всех сказать, что мы пришли с миром, а не хотим причинить зло народу гномов. Удовлетворившись ответом, священнослужитель нас покинул, а лоцман отправился к кормчему и повёл наше судно по строго определённому пути к не менее строго определённому причалу. Следствием таких мер было то, что, несмотря на немалое количество судов, никакой сутолоки в гавани не наблюдалось, что разительно отличало Ват-Бард от Викры и Берна. Ассоны ко многим вопросам подходят проще, но гномы – это, похоже, ходячий ордунг унд дисциплинен покруче земных немцев. Что на фоне любви подгорных жителей не только к медовухе, но и к пиву, наводило меня на странные мысли.

Хотя те шли как-то фоном за осмотром вида, открывшегося нам после того, как мы миновали башни. Уровень земли от полосы прибоя повышался, причём довольно заметно, так что гномы выстроили кварталы города ступенчато, получилось несколько похоже на Минас-Тирит Средиземья, что был показан в фильме Питера Джексона. Ну или на одну знаменитую улицу американского Сан-Франциско, разве что у звёзднополосатых там дома не столь монументальные и красивые. У гномов же и с тем, и с другим всё было в порядке. Меньше трёх этажей строений не наблюдалось, все они были сложены из камня, крыши покрывала черепица. Фасады же радовали колонами, полуколоннами и, я бы сказал, лепниной, но что-то мне не кажется, что подгорные жители чего-то именно лепили. Гораздо охотнее я поверю, что гномы вырезали бородатые лица, а порой и целые мифические сюжеты из камня. Впрочем, тут могло не обойтись и без магии, геоманты-то они знатные.

Причал, кстати, тоже оказался каменным, но педантично завешанным кранцами, чтобы не портить деревянные борта швартовавшихся судов. Там лоцман передал нас таможенникам, которые записали характер груза, цель визита и количество наших северных рыл в здоровенный гросс-бух. Затем нам зачитали правила, которые были довольно стандартными, разве что в Ват-Барде мы не могли пройти дальше третьей стены. Первая была сразу за причалами и многочисленными перевалочными складами. Между ней и второй находились таверны, где торговые гости могут отдохнуть с дороги. Далее жили купцы, с которыми, как правило, сделки заключались в их домах, совмещённых с лавками. Там же можно было посмотреть и пощупать изделия гномьей промышленности, от арбалетов, латных доспехов, клинков и молотов до серпов, кос и наковален, освящённых в подгорных храмах. Продавались тут и такие, правда, стоили как полдраккара, хотя в их свойствах я несколько сомневался. Ковать-то на них не боги будут, а кузнец. Откуда у него новым навыкам взяться или доброй руде?

– Странно. Никогда об этом раньше не задумывался, но гномьи мастера вообще контактируют с чужаками? – поинтересовался я у Гринольва, пока мы шли к корчме.

– Верный вопрос, – хмыкнул мой наставник. – Именно мастера, бывает, что встречаются, когда им специальный заказ делают, чтобы мерки снять. Но большую часть того, что тут продаётся, куют подмастерья, и, сколько им перепадает от оплаты, неизвестно. У них вообще тут свои сложности.

– С оплатой? – приподнял я бровь. Всякое про подземников слышал, но вот про то, чтоб кто-то из них свою выгоду упускал, не было ни слова.

– С тем, чтоб мастером стать. Гномы поделены на кланы, как и мы. У каждого клана определённое количество мастеров, нового, сверх этого числа, может признать только совет мастеров других кланов города. Как ты понимаешь, усиливать конкурентов никто не спешит, – ухмыльнулся старик.

– А вызов старому мастеру если бросить? – спросил Тормод.

– Можно и так, – улыбнулся Гринольв.

– На топорах, на копьях? – резко воспылал мой брат интересом.

– Нет конечно, – хохотнул старик. – Вызов мастерству у них есть. Можно такой бросить, но коли проиграешь, то даже подмастерьем быть перестанешь. Какому мастеру нужен работник, что хочет его подсидеть? Тут это звание, считай, только в рамках семьи передаётся.

– Как-то это глупо, – фыркнул Тормод.

– Может быть. Но система работает, причём довольно неплохо, – пожал я плечами. – Правда, если такой проигравший найдётся, было бы здорово его сманить.

– Если бы можно было общаться с подмастерьями, дело было бы нехитрым, – закончил за меня Гринольв с усмешкой. Да, система у гномов довольно продумана, со стороны так просто не влезешь.

Таверна Сломанный щит оказалась по-гномьему монументальным зданием в пять этажей, причём с высокими потолками под человеческий рост. К приятному моему удивлению, сложена она была из нарочито грубо обработанного камня, что естественным образом напомнило о Ассонхейме и его архитектуре. Дверь оказалась такой же солидной и грубой, под стать самому зданию, а когда мы вошли, от стойки раздался могучий бас:

– Сожри меня каменный червь! Гринольв, ты ещё не сдох?!

– Уж тебя переживу, мелкий паскудник, – заржал мой учитель, сразу направившись к седовласому и седобородому гному, у которого на лице хватало шрамов, а левая рука ниже локтя оказалась металлической клешнёй сложной формы.

– Рад тебя видеть, старая развалина, – хохотнул гном, когда его мясная конечность пожала лапу моего наставника.

– Как и я тебя, Даин. Как и я тебя, – улыбнулся наставник. – Накормишь дорогих гостей?

– Куда без этого. Эй, бездельники, живо в зал! – гаркнул бородатый коротышка куда-то себе за спину, а потом повернулся к нам: – Чего приехал-то? Просто так ты из своего глухого тоннеля не выползаешь.

– Есть дело, дружище. Но давай вечером и не в зале, – отозвался Гринольв.

– Ох темнишь ты что-то, – прищурился гном. – Ну да серый туф с тобой, разберёмся!

Еду мы заказали не скупясь, благо хедвиг рассчитался с нами прямо за столом. У гномов он задерживаться не собирался, его делом было успеть сюда максимально быстро при попутном ветре, который обеспечивал Гринольв и порой я, когда не вращал весло, работая над увеличением резерва праны, чтобы расторговаться, пока цены не успели сильно упасть с окончанием зимних штормов. Обратно же ему можно было уже не так торопиться, изделия гномов в Ассонхейме в цене круглый год. Для нас же не будет большой проблемой найти себе место на попутном корабле, почти все наши сородичи отсюда плывут именно в сторону родных краёв, что не может не радовать.

А вот что меня огорчило, это привычка Гринольва избирательно отмалчиваться о некоторых деталях своей биографии. Что про их знакомство с Бруни и Скальдой ничего толком не сказал, что про Даина молчал. Наёмничали одно время на юге вместе, там гном руку и потерял, а учитель ему помог до дома добраться, на том всё. Где наёмничали? Как наёмничали? Били кого или, может, телохранителями служили? Как гном без руки остался? Она ж у него, по идее, щит держала, на это название корчмы намекает? Может, её какая тварь вместе с деревянной преградой откусила, а я и знать не знаю! Зараза. Да, любопытство было мне свойственно, знаю, что оно кошку сгубило, но человек-то тварь живучая, особенно если он наполовину ассон. Однако тут меня ждал облом.

Зато вечером Даин к нам-таки заглянул, и Гринольв поведал ему о своей нужде. Гном секунд десять молчал, а затем с протянул:

– У тебя ничего не лопнет? От двух мерных слитков мифрила-то.

– В самый раз будет, – качнул головой учитель, сидя в глубоком кресле в нашей комнате на троих. – На свой последний посох собираю и ценой не обижу.

– Ясно дело не обидишь! – фыркнул гном. – Посмотрел бы я на того, кто мифрил дёшево хотел получить! Но тут другие сложности, его ещё найти в продаже надо.

– Тут надежда только на тебя. Меня-то в ваши пещеры не пустят, – развёл руками старик.

– Да понятное дело, – взъерошил себе волосы Даин целой рукой, блуждая взглядом по комнате. – Буду думать, но ничего не обещаю. Это-то кто такие? Я не сильно в ваших лицах разбираюсь, но на твоих сыновей вроде не смахивают.

– Ученик и его брат, – хмыкнул мой наставник, пока мы с Тормодом тихо сидели в дальней части комнаты, не мешая серьёзным дядям разговаривать. – Натаскиваю потихоньку.

– Это хорошо, что натаскиваешь, – провёл по бороде клешнёй гном. – Может пригодиться.

– С этого места поподробней, – приподнял кустистую бровь старик.

– У Траина недавно внук женился на девке, которая алхимией занимается. Постоянно ей то одного, то другого не хватает, платит цех щедро, но некоторые вещи просто тяжело достать. Как те же перловицы, донник или мглистый мшанник, – пояснил коротышка.

– Хочешь моих молодцев подрядить, – кивнул Гринольв.

– Да я и тебя запрячь не откажусь, если ты мифрилом обзавестись не передумал. Он же, как всегда, на год вперёд расписан! – стукнул протезом по небольшому стольку у кресла гном. – Ладно, сидите и думайте тут пока, по лавкам походите, в общем, не надоедайте. Я поищу, на каком чёрном баране к литейщикам можно подъехать. Будут результаты, будет разговор.

– Добро, – кивнул на это мой наставник, и вскоре Даин нас покинул.

Тормод же посмотрел на меня и поинтересовался:

– Мы готовимся нырять за жемчугом и водорослями?

– Мы, похоже, готовимся поселиться на морском дне, – хмыкнул я. – Раз всё это тяжело достать, значит и найти непросто. Но, на твоё счастье, я-таки выучил чары подводного дыхания и уже почти в них не сбиваюсь.

– Почти?

– Да не боись, больше одного раза не утонешь, – хохотнул я.

– Шутки шутками, а поработать вам, видимо, придётся, – хмыкнул на наш шутливый диалог Гринольв. – А пока пошатайтесь по городу и присмотритесь. Про алхимические лавки не забудьте, тут не только острым железом торгуют.

– Да и тут, и там будет хождение по мукам, – проворчал я. – Видит око, да зуб неймёт.

– Какие ваши годы, ещё накопите на всё, что надо, – хохотнул на это учитель, что было довольно иронично. Он ведь материал на мифриловый посох прибыл покупать натурально на старости лет.

Однако после долгого дня и кучи новых впечатлений от впервые посещённого «живого» города другой разумной расы спорить и язвить у меня желания не было. Не говоря о том, что язвить-то учителю вообще опасно, подзатыльников тут же прилетит. Так что, закончив дела, мы благополучно завалились спать.

А вот на следующее утро я с братом позавтракал и пошёл исполнять волю наставника, как положено прилежному ученику. Да и на Ват-Бард как следует поглазеть хотелось, как и на его жителей взглянуть поближе. Однако в первую очередь мы двинулись всё-таки к лавкам, где торговали оружием и бронёй. Не нужно быть Эйнштейном, чтобы догадаться, что два ассона выглядели там как дети, попавшие и на конфетную фабрику, и в Диснейленд одновременно. Тут же чего только не было! От всякой мелочи вроде небольших кинжалов со стилетами и механизма, напоминающего скрытый клинок ассасина, что крепится на руку и прячется в рукаве до двуручных секир и мечей с боевыми молотами. От лёгких, изогнутых кавалерийских сабель до тяжёлых топоров вполне классических ассонских пропорций. От тонких кольчуг, которые можно незаметно носить под рубахой, до тяжеленых панцирей с массивными наплечниками и наручами, где кольчужное полотно лишь прикрывало уязвимые места вроде локтевых сгибов. Но при этом всё было неизменно великолепного качества. Подозреваю, что гномы просто не делают паршивых вещей и прочего ширпотреба, потому что это ниже их достоинства. К тому же наковальни для бородатых коротышек имеют едва ли не сакральную ценность, как алтари богов, а злить тех халтурой идея дурацкая. Хотя религия у них, вообще говоря, довольно загадочная, и болтают они о ней мало, даже не уверен, считают ли гномы своих богов небожителями или недрожителями. Подгорный народ всё-таки, у них даже тут дай бог треть города на поверхности, остальное внутри скал. Чего я, кстати, тоже хоть убей не понимаю, всё-таки в пещерах жить должно быть не очень комфортно, дефицит естественного цвета, недостаток свежего воздуха и высокая влажность могли бы испортить здоровье кому угодно. Но, видимо, не гномам.

Впрочем, их дело, со своим уставом в чужие монастыри не ходят. Меня сегодня больше заинтересовало другое. В одной из лавок я увидел необычный клинок. Широкое, чуть изогнутое лезвие было целиком заточено с одной стороны и примерно на треть клинка от острия с другой. Гарда была необычной здесь, корзинчатой формы, её сплели из толстой, явно закалённой проволоки и заворонили, как и тяжёлое лезвие клинка. Рукоять была чуть загнута на конце, чтоб оружие не выскальзывало из рук. Поглазев на него пару десятков секунд, я обратился к гному за прилавком:

– Можно взглянуть?

– Можно, коль не шутишь, – хмыкнул рыжебородый крепыш. – Покупать надумал?

– Думаю, – отозвался я, приняв у него из рук клинок и отойдя на пару шагов, сделал несколько пробных взмахов, рассекая воздух, благо лавка была просторной и кроме нас с братом покупателей не наблюдалось.

Оружие легло в мою руку как влитое и контролировалось изумительно легко. Клинок был достаточно тяжёлым, чтобы пробить или разрубить кольчугу, но при этом не производил впечатление чего-то громоздкого, скорее наоборот, в нём было некое особое изящество смертоносного оружия. Гарда надёжно защищала кисть, но не мешала движениям, которые после первых двух взмахов как будто стали идти у меня сами собой, так бывает, когда начинаешь танцевать под хорошую музыку, не включая голову. Остановил меня только вопрос Тормода:

– Не слишком разошёлся, а?

– Да не, – немного невпопад ответил я, вдруг поняв, что случайно оказался чуть ли не на грани духовного смещения, как после ката с копьём. А потому поинтересовался у продавца: – Откуда он у вас? Кто его сделал?

– Клоин из Бармадских подмастерий. Где-то в книге нашёл рисунок и сковал. Будешь брать?

– А за сколько? – приподнял я бровь.

– Десять золотых и два десятка серебрянных. Твоё счастье, что давно висит, – хмыкнул гном.

– Отложите пока в сторону, а? Пока что денег нет, но я их достану, – вынужден был я со скрипом отдать рыжебородому понравившееся мне оружие.

– Ну вот как деньги будут, так и приходи, – проворчал коротышка и вернул клинок на его место, проигнорировав мою просьбу.

Задерживаться мы не стали. Намёк свалить для неплатёжеспособных клиентов был более чем понятен, а повышения цены мне не хотелось. И так великовата. Тормод мог бы поспорить, но, к счастью, промолчал, только на улице поинтересовавшись:

– Чего ты к клинку так прицепился?

– А Суртур его знает, но он мне в руку уж больно лёг. И в бою удобен будет. Если не куплю, то сам такой скую, – отозвался я, не желая сильно грузить брата колдовскими и околоколдовскими темами, как и некоторыми анахронизмами. Уж слишком мне это оружие напоминало некий гибрид палаша и абордажной сабли.

– По мне, так топор лучше, – пожал мой родич плечами.

– Топором нельзя колоть, как копьём. Хотя и от него я не собираюсь отказываться, ассон без топора всё равно что голый, – хохотнул я. – Ладно, пойдём к алхимикам, а то вообще отсюда не выберемся. К тому же надо послушать, что тут у местных с перловицами.

– Может, ещё не понадобятся, – припомнил Тормод вчерашний разговор.

– Может. Но они денег стоят, а те резко стали мне нужны. Не у наставника же клянчить, – скривился я.

– Твоя правда, – согласился мой брат.

Глава 5

Шатание по обителям склянок и зелий было для меня праздником, а для Тормода своего рода пыткой, тем более я не прекращал попыток сделать из своего родича образованного человека, разъясняя ему виды и специфику работы зелий, а также делясь информацией об ингредиентах и местах, где те можно добыть, заодно краем глаза посматривая по сторонам и держа ушки на макушке, как бы странно это ни звучало. Большая часть продавцов ко всему этому была практически равнодушна, с некоторыми получалось завязывать разговор, и они либо педантично поправляли меня в каких-то неточностях, либо сдержанно хвалили, как собрата, который разбирается в нашем ремесле, хотя сам я себя алхимиком всё-таки не считал, уж не после общения с таким мастером, как Бруни, точно. Тут уж кому-то боги дали, а кому-то только показали. Но всё же один из гномов-таки затеял со мной разговор на весьма удачную тему, вклинившись в очередной виток объяснений:

– В пещерах донник тоже растёт.

– Только его там почти не добывают, сударь, – отозвался я, посмотрев на говорившего. Передо мной был коренастый представитель подгорного народа с вполне типичной для них внешностью, кроме одной детали. Он имел уж больно короткую бороду, тогда как все его сородичи щеголяли пышными лопатами, часто ещё и завитыми в причудливые косы. – В пещерах под водой практически нулевая видимость, а источники света могут приманить или растревожить хищников. Но, вижу, вы тоже разбираетесь.

– Благодарю, – важно приосанился низкорослый собеседник. – Впрочем, ещё бы мне не разбираться, всё-таки я его добываю. Гмалин из Серого Прибоя, будем знакомы.

– Альвгейр Йорансон, а рядом со мной мой брат Тормод. Мы из Белых Медведей, – вежливо кивнул ему я. Клановые знаки гномов на одежде для меня были в новинку, но тут трудно было не запомнить то, что видел в порту. Серый Прибой, как следует из названия, ведал прибрежными водами и причалами Ват-Барда, а также таможней, оборонительным флотом и верфями. Ну и добычей всякого из моря, не без этого. – Надо думать, вы один из тех смельчаков, что отваживается лезть под воду?

– Так и есть, хотя в кораблестроении опять же смыслю, – обрёл гном ещё более важный вид. – Но, слышал, северные варвары тоже недурственные пловцы. От вас ведь к нам тоже везут немало даров моря.

– Трудно зваться морским народом и не уметь плавать, – хохотнул я. – Кстати, как насчёт пропустить по кружке пива? Был бы рад послушать, как работает под водой подгорный народ.

Отказываться Гмалин, конечно, не стал. Я вообще не очень представляю, что должно произойти, чтобы гном не стал пить пиво, да ещё и на халяву. Влил коротышка в себя в Сломанном щите за мой счёт, конечно, немало пенного, но зато был весьма словоохотлив. В первую очередь выяснилось самое важное: борода у гнома была так коротко острижена, чтобы он мог нормально работать в техно-магическом водолазном шлеме. Хорошо хоть дело не дошло до нашей армейщины, которая предписывает сбривать растительность на лицах, чтобы она не мешала надевать средства индивидуальной защиты. Правда, коротышки, наверно, скорее утопятся, чем будут добровольно бриться. Бороды – это значимая часть их культурного кода, даже укоротить их могут только по очень вескому поводу, буквально идя на сакральную жертву ради своего народа и чертовски солидных барышей. Ну да это ладно, чужой монастырь, чужой устав. Другое дело, что быстро выяснилось следующее. С плаваньем у гномов всё было довольно паршиво. По дну они скорее ходили и делали это небыстро. И, как следствие, добыча чего-либо со дна являлась большим и дорогостоящим гемором. Для полного счастья работать они могли только на крайне небольших глубинах, рекордом было лишь что-то около шести метров под водой. Если зайти глубже, то вскоре гном погибал, даже не поднявшись на поверхность, а порой, поднявшись, склеивал ласты от внутренних кровоизлияний. Припомнив свою прошлую жизнь, я понял, в чём дело, возблагодарив Жака-Ива Кусто, его Калипсо и Одиссею, да будет французу на том свете вдосталь вина, мадмуазелей и аквалангов. Гномов убивала кессонная болезнь. Видимо, тут никто ещё толком не разобрался, как эта штука действует.

Но вот я знания об этом имел, а ещё, несмотря на приколы над Тормодом, заклинание подводного дыхания всё-таки выучил, Гринольву-то тоже для зелий кое-какие водоросли были нужны, да и в поединках он меня не раз «смывал» в море, сразу топя на приличную глубину. Так что, подпоив гнома, смог с ним предварительно договориться о работе рядом с одной из подводных скал, где «не очень-то бородатым коротышкам» делать было особо нечего, а вот я мог развернуться. Наставник мою инициативу одобрил, правда, сначала всё равно наградил подзатыльником. Не оценил он как-то, что я пьяный в нашу комнату поднялся. Впрочем, Тормоду тоже досталось, раз уж глушили пиво мы вместе.

А через несколько дней всё как-то закрутилось. Даин зондировал почву со своей стороны, Гмалин же обеспечил нам нужный настрой изнутри берегового клана. Два ассона не бог весть какая конкуренция, но гномы не любят кого-либо пускать в свой огород. Иронично, но нафиг этим бородатым горцам тут не сдалась никакая трудовая миграция. Привезите свои товары, купите наши и валите к долбанной матери, не забыв заплатить налоги, вот и весь сказ. В целом, мне такой подход нравился, но не когда я трудовой мигрант. Да, иногда и у меня тоже проскакивают двойные стандарты, каюсь, грешен. Но что делать? Гмалин-то, считай, половину добытого собрался забирать себе, а без него фиг бы кто дал вообще нырять рядом с портом, территориальные воды гномов всё-таки. Так что на небольшом баркасе на первом выходе я был не шибко счастлив, что не могло укрыться от Тормода.

– Слушай, а среди родни твоей мамаши не могло найтись гномов, а? – поддел он меня в очередной раз. – Всё-таки это про их прижимистость легенды ходят, не про эльфов.

– А не пошёл бы ты Мимиру в зад, а? Мне ещё клинок купить надо, да и от новой кольчуги я бы не отказался, – в очередной раз проворчал я ответ брату под ухмылки четырёх гребцов и кормчего.

Судёнышко гномов было небольшим, но основательным, как и всё, что делает подгорный народ. На нём даже небольшой очаг был в центре палубы, у которого предполагалось греться. До резины тут никто не додумался, кожаных герметичных костюмов никто тоже не изобрёл, так что водолазам приходилось несладко, особенно весной и осенью. Хотя летом, пожалуй, тоже. Всё-таки город-то расположен не в тропиках, а скорее на севере средней полосы. В воду же лезть надо не просто искупаться, а долго и упорно там работать.

– Ну что, готов попробовать? – поинтересовался Гмалин, когда мы прибыли в нужное место. Здесь из моря торчала скала, вокруг которой обычно и работали сборщики. Но, понятное дело, лишь в хорошую погоду, чтоб лодку о камни не разбило.

– Затем и пришли, – хмыкнул я, скидывая с себя одежду и видя, как молодые гномы оставили вёсла, чтобы бросить на каменистое дно с носа и кормы якоря, а также разжечь жаровню.

В итоге на мне остались только набедренная повязка и пояс с ножом. Была мысль как-нибудь сладить из дублёной кожи ласты, но я предпочёл воздержаться от этого шага рядом с технически подкованными гномами. А вот дома можно будет, возраст у меня уже вроде не тот, чтобы подобное начинание засмеяли. Когда я помахал руками, разгоняя кровь, брат подал мне перфорированный мешок для перловиц и водорослей, поинтересовавшись:

– Может, всё-таки вдвоём?

– Обсуждали уже. Мне и так для дыхания заклятие держать, ещё и «кошачий глаз», чтоб на глубине видеть. Просто поднимай мешок на верёвке, когда я дёргаю, а потом опускай. Там грузила вшиты, до меня дотонет, никуда не денется.

– Ладно. Удачи тебе, – смирился наконец со своей ролью наблюдателя Тормод. Хотя вылезу, опять небось ту же шарманку заведёт.

– Ага, не скучай, – хлопнул я его по плечу и повернулся к Гмалину. – Меня где-то с час не будет, потом выберусь отдохнуть и отогреться. Перед всплытием, наверно, поищу новый участок, куда сразу нырять.

– Договорились, северянин, – кивнул мне гном.

Ну а я наконец сплёл подводное дыхание, пользуясь тем, что на поверхности можно использовать и жесты, и вербальную формулу, снижая затраты маны. Заклятие было не самым сложным, трудности скорее поджидали после. Эта магия представляла из себя некий аналог изолированного дыхательного комплекса, углекислый газ в лёгких снова становился кислородом, углерод исчезал на некий иной план бытия. Но организм штука упрямая, ему не объяснишь, что всё нормально, он хочет дышать привычным образом, так что приходилось перебарывать естественные рефлексы, требующие вдохов и выдохов. С кошачьим глазом было попроще – человек просто начинал лучше видеть при недостатке света, а для меня это было вдвойне хорошо, так как я имел воинские татуировки, обостряющие и без того отлично развитые полуэльфийские чувства. Правда, от мутности самой воды это не спасало, в чём я убедился, нырнув в море. Досадно, но будем работать с тем, что есть.

С этой мыслью я приступил к труду подводного колхозника, занырнув метров на пятнадцать. Перловицы тут были редкостью, а вот донника было выше крыши. Короткие водоросли весело колыхались в воде со всех сторон. Ну а в моей руке был боевой нож, который аккуратно их срезал, пока мешок не забился под завязку. Закончив с ним, я подёргал за верёвку, и её резво потащили наверх. А затем ёмкость под добычу мне вернули, разве что пришлось подплыть под лодку. По-хорошему процесс стоило бы оптимизировать, скажем, взяв мелкий блок с колесом, чтобы мешок возвращался точно ко мне, конструкция-то простейшая, при подъеме грузов её используют. А лучше вообще прицепить два мешка, путь пока один едет наверх, второй спускается вниз. Тем более что пока руки работают, бороться с желанием вдохнуть вроде проще, а как останавливаешься, то слов нет, одни выражения. Все беды мира от безделья! Даже если самых закоренелых преступников и злодеев занять работой, то у них просто не будет времени на преступления и злодеяния. Будет тишь, гладь, благоденствие… И, наверно, немножко ГУЛАГ с принуждением к труду, хотя это уже мелочи.

Однако шутки шутками, а работа спорилась. Если ближе к поверхности водоросли росли редкими и чахлыми островками, то тут было прям изобилие, а в глубине и вовсе какие-то дремучие заросли. Однако час или около того пролетел, и я начал медленно и с остановками всплывать, вскоре ухватившись за толстую верёвку, к которой был привязан якорь, с ней было проще фиксироваться на определённой глубине. Всё-таки дайвером я не был, и мой опыт ограничивался заплывами в Турции и просмотром интересных передач на том же Дискавери, так что было разумнее перебдеть, чем недобдеть. Хель, я даже про проблемы гномов больше предполагал, чем знал что-то точно, Локи ж их ведает, что они там в своих шлемах магией накрутили. Но в любом случае поспешать к лодке следовало не торопясь.

Только вот спокойно добраться до поверхности мне не дали. В какой-то момент я заметил среди колышущихся на глубине водорослей странное, нехарактерное движение. Напрягая зрение, смог отследить его источник, и он мне не понравился. Кому, блин, вообще понравится, что к нему с недобрыми намереньями подбирается здоровенная акула?!

О повадках подводных хищниц я знал, как и об их любви атаковать снизу-вверх, целясь в тёмный силуэт жертвы на фоне неба и поверхности. Так они охотились на морских котиков, так порой нападали и на гномов-ныряльщиков, что поднимались с глубины. Редко, конечно, но сегодня, по-видимому, просто был неудачный день. Так что мне без лишних раздумий пришлось прерывать подъём и, бодро перебирая руками по верёвке, спуститься к якорю среди камней. Тут долбанной рыбе будет куда тяжелее меня атаковать, а вот мне должно стать попроще. Нож был бы хорошим оружием, но, к сожалению, сейчас он аргумент последнего шанса. Пущу акуле кровь, и её почуют все в округе. Только вот не факт, что хищники ограничатся ею, не нацелившись на комиссарское тело. Так что следовало применять сначала магию, причём такую, которая не повредит тушку этой мега-воблы. Огонь по очевидным причинам отпадал, вода тоже, не топить же я рыбу буду, от ветра опять же было мало толку, а вот молния вполне себе подходила. Всё-таки заклинание это не электричество в чистом виде, оно идёт туда, куда его направляет маг, если не напортачить.

Только вот в воде его дальнобойность оставляет желать лучшего. В общем, пришлось, прижимаясь пузом ко дну, пробираться в ту сторону, где я заметил суртурову рыбину. По Земле я знал, что акулы используют не только глаза, также они особыми органами чувств улавливают сверхмалые токи, которые порождаются мышцами живых существ. Биолог или океанолог объяснил бы лучше, заодно приведя для примера рыбу-молот с её «головой-металлоискателем», но для меня сейчас это значило, что враг видит меня лучше, чем я его. На дне хватало крупных валунов, и я старался, чтоб они защищали меня с тыла, и это помогло. Морская хищница напала на меня сбоку, и мне хватило времени на реакцию. В воде тяжело двигаться быстро, но, как говорится, жить захочешь – ещё не так раскорячишься. Вот и я извернулся, сумев рефлекторно ударить рыбу по носу кулаком, отчего она как-то странно клюнула вниз на курсе, проехавшись по дну буквально подомной. А я оказался сверху и внезапно сложился животом о верхний акулий плавник. Встречный поток воды и поворот живой торпеды довольно быстро скинули меня, но я наконец оправился от неожиданности, вспомнил, что собирался делать, и схватил врага за хвост обеими руками, начав жарить рыбу молниями. Та оказалась на диво живучей, продержавшись, наверно, с полминуты, прежде чем всё-таки сдохнуть, но за это время успела утащить меня куда-то на глубину.

«Еба#%я торпеда», – сказал бы я, если бы мог, но в силу неприятных условий материть селёдку-переростка приходилось мысленно. Условия, кстати, не радовали. Свет с поверхности едва угадывался, а давление определённо возросло, и двигаться стало тяжелее. Вокруг же были те самые дремучие заросли и кое-что ещё. Вода, время и растения смазали картину, но мне всё же удалось разглядеть, что рядом скала имеет пещеру практически правильной прямоугольной формы, подозрительно напоминающей дверной проём. Чертыхнувшись, я сделал пару гребков, подплыв ближе и точно убедился в своих подозрениях. Двери, понятно, уже не было, но когда-то она тут точно присутствовала.

По уму бы мне спокойно всплыть наверх, тем более что скоро меня там могут потерять, а Тормод вообще весь изведётся, но искушение было слишком велико. Я заплыл внутрь и на мгновение зажёг на пальце слабенькую точку света. Одно из самых простых заклятий, но сейчас оно весьма пригодилось, хоть и слегка резануло по глазам с задранной куда-то в космос чувствительностью, как вспышка фотоаппарата в темноте. Внутри неизвестного помещения всё порядком подзаросло, но там угадывался камин, и я бы, пожалуй, предположил, что здесь раньше была таверна или что-то вроде того. Ну а заодно восхитился тем, насколько прочно строят гномы. Земля под воду ушла, а стены с крышей, если это крыша, уцелели. Ещё моё внимание привлекло место, где водорослей росло больше всего. Подплыв к нему на ощупь и по памяти, я покопался в донном иле, но ничего толком не нашёл. А потому плюнул на всё и просто срезал самих водорослей. Они мне были незнакомы, но росли на недосягаемой для гномов глубине, заметно фоня магией, а потому могли оказаться ценными. Намотав на руку несколько концов длинных гирлянд, я осторожно выплыл наружу, надеясь, что самое ценное у этого растения в вершках, а не корешках. Опасности видно не было, дохлая акула дрейфовала там же, где я её оставил. Передёрнув плечами от холода, я взялся за хвост своего трофея и, распустив красные водоросли, подобно щупальцам актинии, начал медленно всплывать. Хищники, как правило, весьма неглупые создания, не зря ведь стоят на вершине пищевой цепи. А будучи интеллектуалами, они не любят нападать на то, что им незнакомо, ведь неясно, чего от неизвестной добычи ждать. Вот и я постарался изобразить из себя неведому кракозябру, что прибила акулу или что-то вроде того. То ли мне для разнообразия повезло, то ли маскировка подействовала, но в этот раз до поверхности я добрался благополучно и сделал, наконец, глоток свежего воздуха, о котором так давно мечтал. Словами не передать, как он был сладок! Зато много интересных слов было у Тормода и Гмалина, которые ругались на лодке.

– Хорош орать, сюда гребите! А то я и так задолбался акулу к поверхности тащить! – закричал я во всю мощь лёгких, опасаясь, что меня не услышат.

Однако звук над водой распространялся хорошо, и мой брат с гномом наконец отвлеклись друг от друга. А через несколько секунд Гмалин прокричал:

– Какую ещё акулу?!

– Камнекожую, у вас тут другие, здоровые не живут, млять! – отозвался я, перебирая ногами и потихоньку двигаясь к лодке. Всё-таки якоря там выбираются не мгновенно.

Так, собственно, и вышло. На борту я оказался минут через десять, всё это время немножко мандражируя на тему, а не цапнет ли меня ещё одна акула, напав снизу из глубин. Или кто похуже. Однако обошлось, и вскоре мы с братом затащили и мой трофей на лодку, отчего та изрядно осела. На кой чёрт мне нужна была эта рыба, я сам не знал, ведь мясо у неё несъедобное, разве что суп из плавников можно сделать, а шкура не особо соответствует названию, просто на спине на тёмно-серый гранит похожа, чтоб на фоне тёмного дна незаметной быть. Однако бросать нажитое непосильным трудом было жалко. Правда, на гнома почему-то большее впечатление произвели водоросли, на которые он сосредоточенно смотрел, будто пытаясь гипнотизировать взглядом.

– Гмалин, ты чего? Вернись уж к нам, – поинтересовался я наконец, видя, что мужик несколько завис.

– А? – переспросил гном, а потом снова посмотрел на водоросли. – Слушай, парень, а где ты их достал?

– Да акула меня что-то совсем на глубину утащила, там какие-то развалины были, в них и взял, – ответил я, сидя у жаровни, укрывшись одеялом и почти давясь горячим отваром. Прана штука хорошая, но море тут весной ни разу не тёплое. – А чего такое?

– Алый Спрутовик это, – выдал наконец гном ответ, а потом заорал на гребцов: – Чего вы сидите, остолопы?! Весла в руки и вперёд, пока он свежий! Быстрее, наковальню вам на ноги!

Глава 6

Зал Сломанного щита был, как всегда, наполнен. Мы с братом в очередной раз ужинали, а я заодно обдумывал события последних дней. Алый Спрутовик оказался дорогим растением, которое крайне редко удавалось добыть. Во-первых, он любил глубину, и его лишь иногда удавалось найти на относительном мелководье, где гномы могли его сколько-нибудь безопасно получить. А бывали случаи, что ради него ныряльщики расставались с жизнью. Порой из-за своей жадности, когда видели ценное растение близко и уходили глубже, чем стоило. А иногда из-за зубов подводных хищников. Спрутовик не любил свет, предпочитая расти в подводных пещерах и подобных им местах, а там обитает всякая зубастая дрянь до морских змеев включительно. Так что можно сказать, что удача мне улыбнулась. Ну, по крайней мере, после того как подкинула акулу, что могла меня сожрать… Наверно, два снаряда просто не захотели падать в одну воронку, и второго хищника в тот день на меня не нашлось. А вот после нашего прибытия обратно в порт начался цирк с конями породы пони, раз уж речь идёт о гномах. Только вот клоуны там были ни разу не смешные.

Гмалин нас потащил нырять не то чтобы на свой страх и риск, но в целом наше предприятие должно было тихо работать под эгидой одного из клановых старейшин Серого Прибоя. Однако никакого «тихо» не получилось. Алые водоросли стоили уж больно приличных денег. И у многих гномов натурально забурлили какашки в горящих задницах оттого, что половину из них будет класть себе в карман не их сородич, а какая-то северная, ушастая орясина, заодно нарушая традиции подгорного народа и практически плюя на бороды предков. Естественно, особенно усердствовали конкуренты выше означенного старейшины клана, мимо которых должен был проплывать весь гешефт. Причём в том, что он будет вкусным аки медовуха с можжевеловыми ягодами, никто, зараза, не сомневался, после такого успеха-то в первый же день! Там скорее ждали, что я из развалин начну мифриловое оружие с бронёй доставать в товарных количествах, заодно сокращая поголовье хищников, мешающих другим «водолазам». Как же, акула меня сожрать хотела, а я в итоге суп из её плавников ел, который отлично шёл у нас с Гмалином под гномий горлодёр и развесёлые шутки. Пока под водой был, бояться времени не было, а вот на воздухе пришёл запоздалый нервяк, который я в тот же день крепко залил спиртным, заодно громко расписывая в даиновской корчме, как там дело на глубине было.

Только вот радость от удачного похода была недолгой. Рот на перспективы мной раскрыт был рано, и жадные завистники благополучно задавили «нашего» старейшину, пользуясь численным преимуществом и апеллируя к древним традициям. У меня вообще есть циничное подозрение, что чем громче разумный двуногий кричит об устоях, вере, воле предков и тех самых данных ими традициях, тем внимательнее надо смотреть, а что там у него с кошельком, чем занимаются его друзья с родственниками и так далее, нет ли тут личного интереса? Ну и проверить, не тянутся ли чьи-то шаловливые ручонки уже к твоему портмоне? Ещё дедушка Ленин говорил, что люди всегда были и всегда будут глупенькими жертвами обмана и самообмана в политике, пока они не научатся за любыми нравственными, религиозными, политическими, социальными фразами, заявлениями, обещаниями разыскивать интересы тех или иных классов. И нас не зря в союзе заставляли учить цитаты вождя, порой они отвечают на слишком уж много вопросов, если есть уши, чтобы слышать, и глаза, чтобы видеть.

Алхимики, кстати, слепотой не отличались. И, глядя на всё это безобразие, едва не начали грызть свои лабораторные столы от бешенства, как берсеркеры щиты, уже раскатав губу на поставки редких ингредиентов. Причём интеллигентные властители горелок и пробирок этим не ограничились, начав давить уже на Серый Прибой в совете кланов, подтягивая заодно своих союзников. Но тут стоило учитывать, что гномы народ основательный и неторопливый. Береговой клан со временем наверняка дожмут. Когда рядом лежат дорогущие ресурсы, подобное неизбежно, однако ждать этого можно и полгода, и год, и даже два. А пока что с добычей ценностей с морского дна был облом. Хорошо хоть всё по уговору оплатили чин чином, не став для полного счастья меня ещё и кидать на бабки. Но тут сыграла свою роль скорее не врождённая честность подгорного народа, которой у него скорее всего и нет, а то, что я не просто хрен с бугра, а член уважаемого клана и представитель столь же уважаемого народа, который очень многое привозит на своих кораблях в Ват-Бард. А ассоны-таки очень не любят, когда кого-то из них кидают на бабло, мы ж в этом плане хуже евреев, а сянцы после прошлого конфликта не дадут соврать.

Так что, пользуясь случаем, я благополучно обзавёлся тем странным воронёным «палашом», а также двумя кольчугами с добавлением мифрила в сталь. Жаль, правда, никаких деталей о книге, откуда был взят прообраз, узнать не удалось, а то, может, тут уже где-то отметился какой-то попаденец, а я ни сном ни духом. К тому же Тормод ворчал, что не дело такой металл на броню пускать, на оружие ж надо! Но подарок тем принял и чуть не задушил меня в братских объятьях, медведь прямоходящий. Врать не буду, кроме него меня душила со страшной силой ещё и жаба, внутренний хомяк негодовал, и мой поступок даже шёл в некоторый разрез с традициями раздела прибыли от добычи, раз уж родич просто на лодке посидел и мешки поднимал на верёвке, а не своей шкурой рисковал. Но Суртуру в зад тогда такие традиции, я всё-таки уже зовусь Белым Вороном, так что поздно пить боржоми. Ну и дорожу жизнью брата достаточно, чтобы позаботиться о его безопасности, клав на чужое мнение своё длинное копьё.

Кстати, оружие я бы тоже с удовольствием прикупил, в том числе не из сплава, а из чистого истинного серебра, а заодно полные доспехи из него же, но пришлось ограничиться малым. Те водоросли, что мне удалось добыть, конечно, были очень ценными, но всё-таки не настолько. А нормально развернуться бородатые горцы мне не дали… Правда, зато меня хищник под водой не сожрал, что тоже неплохо, работа-то рискованная. Зато «на сдачу» удалось взять комплект лабораторной посуды, горелок, алхимических штативов и прочего. У Гринольва всё в этом плане было бедновато, не его дисциплина. А гномы это добро делать умели, являясь чуть ли не законодателями мод и постоянно стремясь что-то изобрести или оптимизировать. Я уж молчу о комплекте ножей для ингредиентов в количестве двенадцати штук. Хель побери, даже у Бруни было меньше! Правда, на нож из чистого мифрила пришлось только пооблизываться, стоил тот почти как полдраккара, в том числе и из-за сопутствующего зачарования.

Сам же мой наставник в целом пришёл к успеху, выйдя сначала на алхимиков, а через них и на литейщиков. Ну, точнее, вышел от его имени, конечно, Даин, но это уже детали. Главное, что мифрил ему обещали, и сейчас мы оставались здесь только потому, что ждали своей очереди на плавку. Там у гномов всё и правда было расписано минимум на полгода вперёд, и даже на чуть-чуть кого-то подвинуть за большие деньги было проблемой. А сидение на одном месте откровенно выматывало, даже постоянные тренировки и прогулки по городу не помогали.

Чуть полегче стало только тогда, когда я начал осваивать обеерукий стиль, используя одновременно и «палаш», и топор. Делом это было непростым и в целом считалось прерогативой умелых, а главное живучих и хорошо бронированных хольдов. Без щита-то на поле боя жить тяжело. Но базу Гринольв знал и начал меня по ней натаскивать, увидев мои собственные неуклюжие попытки изобразить что-то эдакое, раз уж в магии особо попрактиковаться негде, ведь в черте города тут кидаться огненными шарами не принято, а лезть за его пределы гостям не рекомендовалось. Брат же в основном посмеивался, так как с двумя вооружёнными руками я ему со щитом всё равно пока проигрывал девять схваток из десяти. Но почему бы не начать изучать полезную дисциплину раньше срока?

Тем более мне нравился сам процесс использования одновременно и топора, и меча в бою, было в нём что-то особенно притягательное. Наставник даже предположил, что во мне играет кровь матери, всё-таки среди эльфов встречаются обеерукие уникумы, хотя те и предпочитают лёгкие изогнутые клинки вроде сабель или катан. Хотя, наверно, мои долгоживущие предки сильно бы удивились, увидев меня с топором в левой лапе, который среднему эльфу сошёл бы за двуручный дрын. Вымахал-то я куда крупнее своих ушастых родичей, хоть и уступал чистокровным ассонам в мышечной массе. Но тогда в Викре смотреть на зеленоволосых потеряшек было забавно. Рядом со мной те казались тонкокостными подростками. Впрочем, не удивлюсь, если моя харя для них была примерно такой же, как для меня в прошлой жизни лицо Коли Валуева. Такого ночью в подворотне встретишь и сам всё отдашь, но красивым ну никак не назовёшь.

От размышлений меня отвлёк вид зашедшего в таверну Гмалина, что выглядел откровенно уставшим и задёрганным. Вот уж кто неожиданно попал в жернова высокой политики, оказавшись не в том месте и не в то время. Спустя несколько секунд подгорник подошёл к нашему столу, и я проговорил с дружелюбной улыбкой:

– Доброго дня, друг мой, присаживайся.

– И вам не хворать, парни, – хмыкнул он и приземлился на стул. – В общем, удалось мне узнать, что ты хотел, но, по правде сказать, вышло там немного.

– Гмалин, не томи, а? – отозвался я.

– Остров там был и звался Щелдхад, на нём даже гарнизон держали. Всё-таки недалеко от башенного прохода в гавань, – отозвался он, подозвав низкорослую официантку и сделав заказ, чем меня несколько побесил. Да, любопытство – мой порок, хочу всё знать и побыстрее. Однако, исходя из опыта, снова торопить гнома я не стал. За последние недели мы не только перешли на ты, но и достаточно неплохо изучили друг друга, став пусть не друзьями, но, пожалуй, приятелями. – Однако в какой-то момент геоманты начали его поднимать из глубин. Крепость решили посолиднее отгрохать, рыбакам там опять же оставаться было бы удобней, если шторма нет. Ну и так далее, сам всё понимаешь, чай не маленький. И, в общем, всё получилось. Но когда его решили расширить во второй раз, что-то пошло не так, и он резко ушёл под воду вместе со всеми, кто на нём был, включая рунаров, проводивших ритуал. Да и сам Ват-Бард тогда вроде как тряхнуло. Мутная история… Сейчас всё подзабылось, однако старожилы рассказы помнят, хотя хронисты чего-то темнят, даже карты с постройками нигде не нашлось. Но ты там, считай, по кладбищу прогулялся, раз до одного из домов доплыл.

– Невесело, – проворчал Тормод.

– Это точно, – согласился я с братом, посочувствовав обитателям этой маленькой «Атлантиды». – Ты, кстати, чего такой убитый, Гмалин? Вроде ж у вас всё устаканилось.

– Да, но со старейшинами, – мотнул головой он. – А вот внутри нашего рода проблемы остались. Уеду я, наверно, отсюда на пару лет, чтоб всё окончательно улеглось.

– Дело настолько серьёзно? – приподнял я бровь. Речь-то шла о временном самоизгнании.

– Ага. Так оно спокойней будет, да и сейчас мне в море на промысел нормально всё равно не выйти, а на верфь не возьмут, там бофуровские всем заправляют, – слегка сморщился гном. Даже принесённое пиво не заставило его расплыться в улыбке, что показатель.

– Так, может, с нами отправишься? В Ассонхейме тоже есть куда нырять. Заодно вживую за нашей работой понаблюдаешь, может, что-то переймёшь, – выдвинул предложение я. Тут ведь, похоже, всё было как везде: не вытащил противостояние с руководителями смежных отделов начальник, а огребают в основном подчинённые.

– Парень, вот не надо этого, – фыркнул он. – Я не подгорный кузнец, которого обязательно нужно переманивать.

– А то я не знаю? – усмехнулся я. Попытки сманить хоть кого-то из гномов, сведущих в работе с металлом, были едва ли не нормой и притчей во языцех, хотя и не приносили особых результатов, тем и дома неплохо жилось. – Ты ныряльщик и плотник. Второе, кстати, не менее интересно, чем первое.

– Это чем? – приподнял он бровь.

– Ну у нас вообще в посёлке драккары и кноры строят, – пояснил я. – Но Олофсоны, а не мой род. Однако с толковым мастером можно было бы измыслить что-то дельное, хотя отношения у нас с ними получше, чем у вашего старейшины с Бофуром.

– Секреты гномов всегда останутся с гномами, Альвгейр. Должен бы уже запомнить, – неприязненно ответил он.

– Вот не надо этих песен, – примирительно поднял я руки. – На ваши секреты никто не претендует, да и у нас их побольше будет, чай наши корабли ваших посолиднее. Другое дело – основательный гномий подход к работе. Да и согласись, гораздо лучше быть тем, кто за пару лет так или иначе посмотрит, как работаем мы, и подчерпнёт что-то полезное, чем просто болтаться неизвестно где.

– Ну положим не болтаться, а к дальним родичам съездить, – махнул рукой гном, чуть повеселев. – Но я над этим подумаю.

– Вот и славно, – кивнул я, поспешив перевести тему.

Рыбка клюнула на удочку, но тут было важно не подсечь её слишком резко. Сорвётся и лишь махнёт хвостом на прощание, а этого мне допускать не хотелось бы. Гмалин был не только толковым ныряльщиком и плотником-корабелом из прибрежного клана, но и довольно болтливым мужиком. А я уже заметил, что на некоторых гномьих лоханках доски бортов идут не внахлёст, а стык в стык. По Земле мне помнилось, что это новая веха в кораблестроении, которая сделает корпуса судов более обтекаемыми и лёгкими, прибавив тем скорости, а заодно сэкономит на верфях кучу материала. По крайней мере, галеоны, галеасы, каракки и прочие крупные суда строились именно так. Только вот всё было не так просто, как хотелось бы, ведь нужно было добиться приемлемой герметичности и надёжности, а как это сделать, я не очень себе представлял. Если бы всего лишь необходимо было крепить доски плотнее друг к другу, то любой дурак бы уже всё сделал. Так что спереть такую технологию сам Локи велел. А что Гмалин на постройку драккаров посмотрит и всё ощупает, так и Суртур с ним, гномы не морской народ, конкурировать с нами они ни в торговле по морю, ни в кораблестроении всё равно не будут. Их интересы лежат несколько в иных областях, и это хорошо.

Мой же интерес был в том, чтобы по мере сил помочь своему роду, а если повезёт, то всему своему новому народу. Врос я всё-таки в ассонов и самого себя уже воспринимаю как одного из них. Но помню, что на Земле случилась эпоха викингов, которая благополучно закончилась их закатом, после которого у скандинавов всё вроде как было довольно грустно. Ну опять же, насколько я помню историю, там серьёзными делами только Карл Двенадцатый отличился, который с нами воевал. И где Англия, Франция, а также Испания с Португалией нахапали себе колоний, шведы, датчане и прочие потомки викингов остались с носом, смачно лососнув тунца. Это не та историческая колея, которую я бы хотел для народа, что стал моим. Будущее не предопределено, а Скалда говорила о другом, но почему бы не попробовать заложить основы нового мира сейчас? Ведь не только я пишу сагу ассонов, в неё свои строки добавляют и другие. Тут чуть-чуть полезных дел сделаем, там чуть-чуть опередим остальных в своём развитии, и, глядишь, уже над нашей империей однажды не будет заходить солнце. Тем более сильно подозреваю, что мы лучшие колонизаторы, чем те англосаксы, которые изничтожили североамериканских индейцев практически под корень, а их потомков до сих пор маринуют в резервациях. И уж точно я не желаю для своих собственных много-раз-правнуков судьбы краснокожих.

Да, это не Земля, мир иной, есть магия, многие исторические процессы из-за неё наверняка идут иначе. Но нет причин сомневаться в том, что те народы, что получают преимущества перед всеми остальными, начинают этих самых всех остальных доминировать без смазки. Особенно если у тех есть что взять. Это в природе людей, так же всё наверняка устроено в природе эльфов, гномов, орков, ящеролюдов, драконитов, гоблинов и всех прочих. Виды, что не имели подобных позывов, никогда не забирались наверх пищевых цепочек, всегда оставаясь мясом для хищников. Так что самая разумная в истории стратегия – это быть достаточно опасной тварью, чтобы доминировать, а не быть задоминированным всеми аутсайдером.

Хотя не могу сказать, что уделял подобным мыслям слишком много внимания. Я практик, всегда им был, живу сегодняшним днём и ближайшей перспективой. А исторические процессы и прочая муть… Наверно, это для правильных попаденцев, которые быстро и решительно заставляют окружающих проскакивать сразу несколько исторических эпох, и в средневековье уже точно знают, как их внуки будут покорять космос. Я же занимался делами попроще, совершенствовался в выбранной стезе и пытался уже сейчас потихоньку подбирать себе будущую команду. Только вот пока с ней было негусто.

На борт своего корабля я мог бы точно звать разве что Тормода, да ещё с пяток парней из Ландсби, с которыми мы выросли, время от времени вместе играя, а порой разбивая лица друг другу. Сейчас вот вроде как наклёвывается Гмалин в качестве штатного плотника. А по-хорошему надо бы где-то взять ещё минимум три десятка человек. И если с гребцами всё ещё более менее решаемо, то вот с остальными хуже. Гринольв учил меня географии, объяснял, как определить своё положение по солнцу и звёздам, но при этом всё равно лучше было бы иметь толкового и опытного кормчего. Да и того же целителя следовало бы завести. Я, конечно, тоже сведущ в местной магической медицине, но кто побреет брадобрея, если с ним что-нибудь приключится? Зелья – это хорошо, но их недостаточно для полной уверенности в завтрашнем дне.

Однако на этот раз мои размышления о светлом будущем прервал Даин, который только что разговаривал у своей стойки с каким-то солидным гномом. Часть культурных маркеров, которыми бородатые коротышки обозначали свой статус, ещё оставались для меня загадкой, но большую часть я уже разучил, а потому понимал, что тут у нас советник одного из старейшин литейщиков. Оставив кружку, я поднялся на ноги и подошёл к корчмарю с вопросом:

– Какие-то новости?

– Так и есть, парень. Поднимись и позови старую развалину, он обрадуется, – с усмешкой ответил трактирщик.

Услышав это, я пожал плечами и пошёл наверх. Уж не знаю, в чём там дело, но, сдаётся мне, очередь на мифрил в очередной раз немножко подвинулась в правильную сторону, а значит мы скоро отправимся в обратный путь.

Глава 7

Свежий морской ветер дул со стороны моря и башен на входе в гавань, а потому мы покидали её на вёслах, двигаясь от причала. Гмалин всё-таки согласился с моим предложением и решил отправиться а Ассонхейм, правда, пока что не говорил ни «да», ни «нет» по поводу идеи пожить и поработать в Ландсби. В конце концов, в той же Викре, куда мы сейчас направляемся, есть целая община подгорных жителей. Пусть она небольшая, но там всё-таки живут свои, к тому же в столице деньги заработать всяко проще, чем в небольшом посёлке на краю мира. Большие города притягивают наличность. Так было на Земле, так всё устроено и здесь, они естественные центры экономики. Ну или искусственные, раз уж построены руками разумных существ, а не выросли просто так, аки грибы после дождя, тут уж как посмотреть.

Но это всё лирика, другой разговор, что же сдаётся мне Гмалин несколько опасался каких-нибудь непредвиденных неприятностей. Да, на деньги меня не кинули, сам я не горел желанием лезть в пасть акулам или кому похуже, претензий мной предъявлено не было, но при этом мимо моего кошеля прошли большие барыши в виде недополученной прибыли. Вирдман к подобному может относиться довольно просто, но любой гном имел бы все шансы затаить недоброе. А Тормод-таки закинул кое-кому мысль о том, что у меня в предках кто-то низкорослый да прижимистый мог отметиться. И как прикажете с ним разбираться с недовольством хозяина положения без родичей за спиной? В общем, «внезапно умереть от естественных причин на краю света» коротышка явно не торопился, раздумывая о вариантах своих дальнейших действий, хотя сваливал из родных пенат всё-таки вместе с нами.

– Не делай такое лицо, Гмалин, – подбодрил я его, видя, как гном грустным взглядом смотрит на дом, что остаётся за кормой. – Зато пока ты не ныряльщик, можно отрастить солидную бороду.

– Пожалуй, единственная радость, – фыркнул он, проведя рукой по своей короткой растительности. – Да и пары лет на это маловато.

– Ну ты можешь остаться на подольше в наших краях, – хохотнул я, а потом попытался перевести тему: – Кстати, не в курсе, а как эльфы корабли строят?

– Понятия не имею, – качнул он головой. – Вроде почти так же, как и вы, только у них деревья выше, а потому киль можно длиннее заложить, да на носах они лебедей лепить любят, а не драконов. Ну и паруса косые, почти как у сяньцев, да.

– Ну у нас больше вёсельная тяга в почёте, а в прямой парус проще духов ветра направить, – хмыкнул я, как раз вращая весло в такт ударам по барабану, задающему темп, и кивнул на наставника, который готовился организовать нам попутный ветер, когда мы выйдем из зоны, где встречный бриз наиболее активен. Магия магией, но лезть поперёк природных процессов есть смысл только при большой нужде. – Я про другое. У них же друиды есть, так?

– Ну да, – отозвался гном, пока что не поняв, куда я веду. А идея-то, честно говоря, сама по себе напрашивалась.

– А они хороши во всём, что касается не только животных, но и растений, – продолжил я свою мысль.

– Так и есть, – кивнул Гмалин. – Думаешь, они специальные деревья растят?

– Это-то наверняка, уж для киля точно, – согласился с ним я. – Но вот что думаю, а сращивают ли они доски корпусов между собой? Тогда ж их ни смолить, ни конопатить, считай, не надо.

– Ну про смолить ты хватил, парень – хохотнул один из гребцов рядом. – Без этого всё быстро сгниёт.

– У нас да. Но вот про тех, кто управляет деревом с помощью магии, не уверен, – не согласился с ним я. – Да и меняют обшивку они наверняка реже.

– А это немалые деньги, – запустил руку в свою шевелюру уже на голове гном. – Ты-то деревом управляешь?

– Ага, как ты кузнечным молотом, – поддел я гнома, который не был кузнецом. И бородатым. И не таскал с собой постоянно топор. Хорошо хоть пиво пил, как положено. – Учитель пару фокусов показывал, но на этом всё.

– Так надо научиться, – фыркнул гном.

– Как только найду у кого. Это ж, млять, не от длины и формы ушей зависит. Острые сразу друидом не делают и тайных знаний сами по себе не дают, – хохотнул я, радуясь, что гнома удалось немного отвлечь от тяжких дум.

Ну и закинуть ему перспективную идею, которая Гмалину явно понравилась, как и перспектива как-то начать растить что-то вроде американских секвой мне. Деревья, из которых делают килевые балки корпусов, встречаются не так чтобы часто. А для драккаров конунгов народ и вовсе вынужден сильно заморачиваться с поисками и доставкой ствола. Ведь корабль уважаемого человека, выступающий флагманом флота, ну никак не может быть маленьким. Делать же надёжный составной киль пока что никто вроде бы не научился. Так что изучить нужный раздел друидизма хотелось, это всё-таки железная заявка на безбедную старость или просто надёжный источник дохода на любые хотелки. Не говоря уже о том, что самому мне хочется обзавестись по-настоящему хорошим кораблём. Не обязательно большим, но вместительным, с хорошей мореходностью и внушительной надёжностью.

Да и вообще хотелок много. Какой уважающий себя ассон не желает обзавестись мифриловым доспехом? Какой адекватный алхимик не хочет лучшую в мире лабораторию и бесконечный запас реагентов? Какой вирдман отказался бы от очень недешёвых материалов для посоха и амулетов? В том числе о мифриле речь, да. Но уж больно он специфичный металл, обладающий огромной прочностью и являющийся отличным аккумулятором и проводником магической энергии. Какой кузнец не желал бы построить передовую кузню, чтоб даже гномы сказали: «Ну не х@ра себе!» Ну и какой попаденец не захотел бы просто заняться научными изысканиями, чтобы как-то приспособить свои знания под местные реалии? Я тут с удовольствием добыл бы знания по друидизму и с его помощью сформировал бы водонепроницаемый корпус подводной лодки. У меня бы Великий Конунг такое средство доставки ахтунг-команд в чужие приморские города оторвал бы с руками. Поэтому его хорошо до поры не светить, чтоб извлечь выгоду из своей инициативы, а не начать работать на самую толстую жабу ассонского болота за еду и звездюли в какой-нибудь секретной шарашке.

Что же до Гмалина, то у меня вообще вскоре во время нашего совместного путешествия сложилось ощущение, что он решил, будто деньги должны ко мне липнуть. Всё-таки водоросли удачно добыл, теперь такую вот дельную мысль родил, а потом и другие толковые идеи озвучил. Конечно, с моим трудоустройством у гномов были известные трудности, но все в принципе предполагали, что за годик-другой всё среди кланов и старейшин успокоится, уж больно им нужны дары природы с морского дна, да и на резко затонувшем острове наверняка осталось лежать немало ценного. Ну или рунары бородатых коротышек что-нибудь придумают с кессонной болезнью. Не факт, конечно, не всё там так просто, но чего только в мире магии не бывает. Однако Гмалин об этом, похоже, не думал, а вот идея вернуться домой со мной и пристроить «бесхозную, но полезную орясину» к делу ему нравилась. Как и озолотиться на водорослях. А под позитивное настроение подгорного жителя уже можно было осторожно повыспрашивать о том, как корабли строят сами гномы, благо натурой тот был увлекающейся, трепаться любил, а с другими развлечениями на кноре было бедновато.

Но хотя бы это путешествие до Викры для меня не напоминало унылое чередование периодов сна и гребли, гребли и сна, которые мне обеспечил Гринольв, почуявший перекос во мне в сторону маны и постановивший, что нужно больше мышц и праны. Хотя, на мой вкус, было бы недурно тренироваться и в магии, обеспечивая попутный ветер. Да, я хотел одновременно расширить резервы и магической, и жизненной энергии, как Вини Пух, которому хотелось всего и побольше, причём желательно вот прямо сейчас. Больше мускулов мускульному богу, больше магии трону магии!

Впрочем, вёслами мы работали меньше, благо в этот раз не было той спешки, чтобы успеть на самое начало торгового сезона. Да и осенние шторма ещё не начинали говорить своё веское слово, как после путешествия по Фростхейму, против волны выгребать не надо. Ледяной континент меня весьма сейчас заинтересовал именно как источник водорослей. С магическим фоном там и на побережье есть странности, значит, что-то интересное точно должно расти под водой. Конечно, идти туда следует только на всё лето, путь-то неблизкий, а значит будущие алхимические ингредиенты нужно будет правильно заготовить, потратив силы и время, но тот же Бруни наверняка даст за них хорошую цену, как и его столичные коллеги. Можно даже под добычу летом там длинный дом построить, чтоб с комфортом жить, ради шутки водрузив на конёк знамя Благородного Дома Холодного Рассвета. Правда, от такой картины мои эльфийские предки на том свете, наверно, икать начнут и головомойку одной дамочке устроят. Ха, разве что и правда изучу друидизм, а потом отгрохаю эльфийское традиционное жильё на свежевыращенном дереве. Однако всё равно с длинным домом среди ветвей, ибо нечего.

Но то было дело будущего, в пути же мы активно точили лясы с гномом. Гмалин собеседник был неплохой, а мне по-прежнему было интересно, что он может выболтать полезного. Правда, и самому приходилось для поддержания разговора выкладывать не то чтобы секретные знания, но дельную информацию точно. Зато это облегчало груз на моей совести. Гном был хорошим малым, который попал в переплёт, потому что со мной связался, познакомившись в той алхимической лавке. Пусть вроде как вины на мне нет, все проблемы случились от жадности и недальновидности старейшин, однако кое-какую ответственность мной за собой чувствовалась, а потому при этом ещё и вытягивать из Гмалина информацию в одностороннем порядке было бы, на мой взгляд, неправильно. Может, я, конечно, страдаю чистоплюйством, но мне плевать с верхушки Иггдрасиля, кто и что по этому поводу думает, честь и совесть предпочитаю держать в чистоте, точка. Не следя за ними, можно незаметно для себя самого оскотиниться на раз-два, видал я таких прямоходящих обезьян в прошлой жизни. Да что самому себе врать, чуть однажды не скатился сам. И потому вдвойне не хочу повторять ошибки прошлого.

А вот наслаждаться жизнью хочу. Хочу радоваться северному рассвету над морем, когда иду под парусом. Дыханием свежего ветра, запахом воды, силой своих рук, что вращают весло. Да даже во время встречи с йотуновой акулой я наслаждался своим бытием, кайфуя от каждого мига, особый вкус чему придавало то, что любой из них может стать точкой невозврата на пути к смерти. И тем слаще в итоге стала победа. Не знаю, возможно, среда обитания, общество ассонов и мой собственный образ жизни сделали из меня адреналинового наркомана. А может дело в том, что я знаю, что смерть – это не конец, а потому весь этот мир в какой-то мере кажется мне сценой, где хочется отыграть свою роль красиво и ярко. Как там Король и Шут пел:

– Мой мир огромен,

А я так скромен.

Вся жизнь спектакль –

Я в ней актёр.

Актёр– лицедей,

Добряк и злодей,

Не ради людей,

А ради искусства!

Всё же, несмотря на разговоры с сокомандниками и дежурные дела, морские путешествия дают уникальные возможности подумать о себе, о своём поведении и о жизни вообще. И подобные мысли с выводами заставляли меня мысленно усмехаться до самой Викры. С одной стороны, дожил, дальше осталось добавить своему персонажу только горячее сердце и холодную голову, а потом его можно будет определять в настоящие чекисты. Всё, блин, как Железный Феликс завещал. А с другой стороны, нет ничего плохого в том, чтобы в жизни окружающих попробовать сыграть значимую и положительную роль, к тому же холодный разум у меня стараниями Гринольва уже есть, это форма защиты вирдманов от телепатии.

Долго ли коротко ли, но любая дорога рано или поздно подходит к концу, добрались и мы до пункта назначения. Викра встретила нас обычным своим столпотворением в гавани, которое северян заставляло весело улыбаться, а гнома повергало пусть и не в шок, но вопрос «Какого б%##^ь налево?» на лице Гмалина явно читался. У гномов-то всё куда как более упорядочено, и подобный хаос практически непредставим. Однако, как и в прошлые разы, до причала мы добрались благополучно и даже ни разу ни с кем не столкнулись. Тут наши пути с командой расходились в разные стороны. Они двигались в корчму, что держал один из их соклановцев, мы подумали и вновь решили посетить Бруни. Ну как мы, наставник, конечно. У нас тут всё-таки единоначалие, и последнее слово всегда за старшим.

Встретила нас знакомая уже служанка-наложница, попросившая вновь подождать в гостиной, пока её мастер не закончит работу в лаборатории. Возражать никто не стал, а я наконец поставил на пол баулы с вещами. Долго просидеть в удобных креслах мы, правда, не успели, потому что вскоре к нам спустился хозяин дома со словами:

– Гринольв, не начал ли ты по старости путать моё скромное жилище с трактиром? В прошлый раз вас было двое, теперь четверо. В следующий притащишь восьмерых или сразу шестнадцать незваных гостей?

– Не ворчи, будто мы тебя из твоей халупы выгоняем, тем более опять не с пустыми руками пришли, – хмыкнул мой наставник.

Я же просто вежливо поклонился человеку, который в какой-то мере был моим наставником в алхимии, и произнёс:

– Доброго дня. Мы тоже рады видеть вас.

– Ох, ты-то не начинай, парень, – махнул тот рукой, сам приземлившись в кресло. – Откуда хоть явились, и кто эти двое?

– Тормод, брат Альвгейра, а Гмалина заставили пуститься в путь несколько неприятные обстоятельства. Ты, кстати, знаешь, что на лабораторном столе делать с Алым Спрутовиком?

– Так… А теперь давайте всё сначала и по порядку, – протянул Бруни, а потом повысил голос, видимо, чтобы за дверью точно услышали: – И принесите наконец выпить!

Рассказ у нас получился не то чтобы очень долгим, но насыщенным, как и то единственное погружение под воду. Можно было пополоскать ещё гномьи порядки и перипетии их внутренней политики, но мы предпочли воздержаться. Чего попутчика обижать? Даже если он предпочтёт присоединиться к общине своего народа в Викре, поводов для этого нет, а польза от Гмалина есть. Водоросль же, что росла исключительно в водах гномов, алхимика весьма заинтересовала, и это вылилось в весьма значительный втык для меня. Оставил я её себе совсем чуть-чуть, продав остальное. Бруни бы, конечно, дал значительно более вкусную цену за правильно заготовленное сырьё, чем получилось выручить за свою долю свежей добычи в Ват-Барде, но так в Викре за гномьи кольчуги тоже три шкуры сдерут. С мясом. В общем, на нагоняй алхимика я смиренно покивал, но остался при своём мнении. А дальше всё как-то постепенно снова превратилось в до боли знакомую пьянку двух старых товарищей, где нам были отведены роль статистов. Подозреваю, что у Гринольва с Бруни всегда так, те ещё два старых алкоголика. Разве что, когда столичного жителя слегка развезло, мой наставник немножко развёл его на кое-какие составы для посоха. Мифрил – это, конечно, не дерево, которое вообще в ванночках со всяким полезным замачивают, однако и тут совсем без алхимии не обойтись.

Ну а дальше всё закончилось примерно тем же, чем и в прошлый раз. Немолодой алхимик определил нам комнаты и велел служанкам о нас «позаботиться». Разве что гному ничего не обломилось, как не одному из нашего народа, хотя огорчённым Гмалин не выглядел. Стандарты красоты подгорных жителей значительно отличаются от тех, что бытуют у людей. Хотя тут как посмотреть. Я бы, пожалуй, тоже не горел желанием делить ложе с барышней, что почти вдвое выше меня ростом… Тем более что в этом мире такие вполне встречаются, великаны-то не персонажи сказок, а вполне себе существующая разумная раса, хоть и диковатая. Впрочем, когда в тебе четыре метра роста и ты можешь забить медведя дубиной, у тебя, наверно, не так много стимулов шевелить мозгами и строить цивилизацию. Сила – уму могила. Это когда ты слабый, нужно много и часто думать, чтобы забраться наверх пищевой цепочки. Хотя и тут не всё так однозначно. Мелкие гоблины как-то вроде не славятся выдающимися интеллектуальными способностями, хотя, по логике вещей, должны бы.

Неизвестно, в какие ещё дебри бы ушли мои размышления, но, к счастью, мы с Сиеной наконец дошли до моей комнаты, и девушка начала скидывать с себя платье, демонстрируя великолепную фигуру. А мой разум начал уступать место инстинктам, которые ясно говорили, что думать тут больше нечего, надо делать. Так что я быстро избавился от одежды сам, привлёк к себе девушку, обнял и требовательно поцеловал её манящие губы. Сиена с энтузиазмом мне ответила, включившись в борьбу своим язычком. А через несколько секунд мы рухнули на кровать, лишь там разомкнув уста.

– Я скучала, молодой господин, – жарко шепнула мне девушка на ухо, слегка укусив его мочку, отчего я едва не застонал от удовольствия. Что сказать, у эльфов и полуэльфов по всем признакам есть такие вот неучтённые эрогенные зоны.

– Не ты одна, – ответил я наконец. – Но, к счастью, ночь только началась.

Правда, в этот момент интимную атмосферу встречи любовников слегка нарушил шум за стеной из комнаты, в которую отправился Тормод. Похоже, у моего брата не то были проблемы, не то перебор энтузиазма, причём, второе явно вернее. Однако на данный момент всё это не вызывало у меня ничего, кроме усмешки. Ну не пойдём же мы с Сиеной туда показывать мастер-класс по позам? Не настолько я родственника хочу учить плохому! Так что пусть они с наложницей Бруни уж как-нибудь справляются сами, чай не маленькие, а служанка наверняка не менее опытна, чем моя ночная подруга.

Интерлюдия 1

Тормод проснулся и только захотел по привычке потянуться, зевая, как замер. Радом с ним лежала девушка, чья голова и рука покоились на его груди, а нога была по-хозяйски закинута на его нижние конечности. Прошедшая ночь была очень бурной и раскрыла перед молодым парнем целую бездну приятных ощущений. Он уже давно хотел женщину, да и кто в его возрасте не хотел бы, а теперь можно было сказать, что мечта сбылась. Причём послевкусие было столь сладким, что даже тот факт, что он и в этом наконец догнал брата, как-то терялся. Хотя, как ни странно, довольно быстро всплыл в юношеском мозгу. В конце концов, вчера он вполне себе слышал приглушенный шум и стоны наслаждения из соседней комнаты, а тот факт, что Альвгейр обскакал его тут на целый год, не мог не бесить гордого сына севера.

Как и любой проигрыш или отставание от полуэльфа даже в малом. Тормод не мог припомнить, когда именно началось их извечное соперничество, но, вероятно, оно длилось с того самого дня, когда они впервые увидели друг друга. И так уж сложилось, что о безоговорочной победе кого-либо говорить было пока рано. Он рос более крупным и сильным, Альвгейр умудрялся побеждать его в кулачных боях и борьбе, как будто зная, как ответить на каждое движение соперника. Что говорить, даже более старшие ассоны переняли кое-какие ухватки ловкого полуэльфа. Брат научился стрелять из лука всем на зависть, но Тормод с разгромным счётом побеждал его в поединках на оружии. Северянин вырос могучим здоровяком, брат был легконог и вынослив, как волк. Он перенимал охотничьи ухватки у родичей, соперник учился волшебе у их общего предка. В чём-то один из них превосходил другого, в чём-то они были наравне, как в том же кузнечном деле. И ни конца, ни края их соперничеству не было видно.

Возможно, кто-то другой возненавидел бы родича, которого годами не удаётся превзойти, но не Тормод. Ненавидят врагов, а вот за своих стоят горой. И он стоял всякий раз, когда кто-то пытался обидеть полукровку или дразнил его за длинные уши. Как всегда поддерживал его в любой драке брат, а потом они вместе утирали юшку из-под носов, идя домой. Уж на кого, а на Альвгейра всегда можно было положиться. Да йотуны побери, он плюнул на своё испытание зрелости, чтобы попытаться спасти его жизнь или хотя бы отомстить! А ещё… Тормод бы никогда в этом вслух не признался, но Альвгейр был для него примером.

В Ландсби хватало детишек, он общался со многими из них, подмечая, как те ведут себя в той или иной ситуации. Сопляки есть сопляки, упорство в них надо воспитывать, как и честность. Но Альвгейр был иным. Бравшись за какое-либо дело, он всегда доводил его до логического конца, не бросая, не ноя и как будто не видя препятствий. Для него существовала лишь цель, остальное меркло рядом с ней. Да, пусть не всё и сразу можно сделать идеально, пример тому его владение оружием. Однако ключевым словом тут было именно «сразу». Полуэльф тренировался изо дня в день, и Тормод отлично понимал, что если он сам остановится на достигнутом и перестанет становиться лучше, искуснее, сильнее и быстрее то ушастый вскоре будет вбивать его в грязь не напрягаясь. А потому рвал жилы не меньше него, стремясь к недостижимым вершинам. При этом Альвгейр никогда не врал. Да, он мог так подобрать слова, что было вообще ничего непонятно, тут его не иначе одарил своей сомнительной благодатью сам Локи, но именно прямой лжи Тормод за ним припомнить не мог. Как и трусости, лишь разумную осторожность и умение трезво оценивать свои силы. Когда-то казалось иначе, но медведь на том злосчастном испытании здорово вправил ему мозги.

Порой Тормоду казалось, что боги решили пошутить и загнали в тело полукровки кого-то из древних ассонов из прежних времён, о которых так любят порассуждать старики, говоря, что раньше небо было выше, трава зеленее, а солнце светило ярче. Только памяти, наверно, лишили… Хотя, может, и не до конца. Альвгейр всегда казался ему рассудительным, как взрослый, к тому же пусть многих вещей он не знал, однако будто бы не меньше открытий детства не стали для него открытиями вовсе. Родители на такое обращали мало внимания, но Тормод-то отлично мог сравнить свою реакцию на что-то с реакцией брата, которая порой была ну уж слишком иной. Не всё в таких делах можно списать на примесь эльфийской крови. Впрочем, даже если так, то плевать, кто бы Альвгейр ни был, он в первую очередь его брат.

Тихий шум за стеной сигнализировал, что предмет мыслей Тормода проснулся и вскоре двинулся в коридор. Бросив взгляд на окно, сын севера вынужден был констатировать, что настало время тренировки. А посмотрев на обнажённую девушку, всё ещё прижимающуюся к нему во сне, пришлось признать, что не стоило с утра пораньше думать о всякой белиберде, гораздо разумнее было заняться куда более приятным делом. Впрочем, вечером, судя по всему, это упущение получится исправить, а сейчас надо вставать, потому что брат вряд ли упустит возможность стать чуть-чуть, но искуснее в обращении с оружием. Отставать же от него нельзя, если не хочешь оказаться далеко позади. Падение в пропасть поражения может начаться лишь с краткого мига слабости, так говорил Эрик. Проигрывать же Тормод не желал. Ни в тренировочных схватках, ни тем более в реальных, как тогда в лесу. Раны в бедре ему за глаза хватило. Хольд конунга и родич хвалил их скупо, больше подтрунивая, но он знал, что деду тот дал на них с Альвгейром очень хорошую характеристику, уже собираясь звать обоих в дружину. Только вот тот удар вражеского копья очень помог смотреть на вещи трезво. Среди молодёжи они, может, и выдающиеся бойцы, а вот в целом всё равно не тянут ни на что большее, чем зваться дренгами. Да даже этого статуса не имеют, не пройдя испытание хольдов и не вступив в хирд. А ведь там тоже будет не проще, чем на испытании зрелости. Лишь сильные становятся тингманами и лишь сильные среди сильных хирдманами.

Альвгейр предсказуемо обнаружился на тренировочной площадке заднего двора. Обустроена та была неплохо, но заметно, что Бруни появляется здесь от случая к случаю. Оно и неудивительно, алхимик – это не воин, с некоторым пренебрежением подумал Тормод. Нет, пользу зелий он отлично понимал, но всё же считал, что всякий ассон должен в первую очередь быть справным воителем, а потом уже кем-то ещё. Правда, вслух ничего по этому поводу не сказал, а просто взял топор со щитом и начал отрабатывать привычные связки, стремясь делать их чётче, быстрее и плавнее, заодно краем глаза посматривая на Альвгейра. Тот держал в руках топор и меч, купленный у гномов, также стремясь добиться идеала в своих движениях. Ну а заодно делая кое-что ещё… Брат утверждал, что это не магия, но поверить в данный факт было трудно. Как, во имя Одина, человек без волшебства может пропасть в одном месте и мгновенно появиться в другом под сдвоенные хлопки воздуха? Альвгейр же, сделав свой скачок, нанёс сначала один колющий удар остриём меча, как копьём, а через полстука сердца совершил резкий разворот, махнув топором, чтобы снести воображаемому противнику, что должен был быть у него со спины, голову.

– Уф… – сделал ученик вирдмана долгий выдох, завершив связку.

– Что-то ты после этого каждый раз, как после пробежки с бревном, – хмыкнул Тормод.

– Плевать, – отмахнулся брат. – Другое дело, что, кажется, я наконец нащупал правильный путь.

– В Вальхаллу? – со смешком поинтересовался Тормод.

– Пф, с этим всё как раз ясно, не заблудишься, – фыркнул полуэльф. – Путь к тому, чтобы совершать подобное без какого-то определённого ритуального танца с оружием.

– И что же для этого надо? – приподнял Тормод бровь.

– Как ни странно, сначала подвигаться с оружием, – с улыбкой на лице развёл брат руками в своей излюбленной манере, говоря чистую правду, которая вообще ничего не объясняла. Порой его ближайший родич даже задавался вопросом, а замечает ли он подобные вещи за собой? И подозревал, что нет. – Духовная энергия от этого начинает струиться по телу правильным образом… Но я уже вижу, точнее чувствую, некоторые ограничения. К примеру, руки нельзя сдвигать слишком близко, а ноги разводить сильно в стороны по бокам, только выносить вперёд или назад. Наверно, оттого и начинать надо с копьём, там всё это естественно получается.

– Ну с этим уже можно работать, – после некоторых раздумий произнёс Тормод. Может, раньше бы он от подобного отмахнулся, но жизнь уже немного научила его уму-разуму, в отличие от их с полуэльфом младших братьев и сестёр. Тут же по сути выходит, что если приноровиться, что вполне реально, то против любого противника нужно будет лишь продержаться достаточно долго, а потом будет следовать практически неблокируемый удар.

– Ага, только работы ещё непочатый край, – слегка скривился Альвгейр, вновь подняв оружие и начав отработку связок. – Энергия духа пока требует слишком много внимания к себе, если буду концентрироваться на ней, то ты меня разделаешь под орех. А если буду недостаточно сосредоточен, то просто ничего не выйдет.

– Научись хорошо делать то, что ты делаешь. Иначе зачем ты за это взялся? – усмехнулся ассон, слегка пародируя брата и одно из его присловий. Они оба так часто говорили, когда что-то не получалось сразу.

– Будь сильным. Иначе зачем тебе быть? – ответил ему полуэльф улыбкой, продолжив поговорку.

На этом диалог был исчерпан. А как следует намахавшись острой сталью и мысленно посетовав, что тренировочного оружия для спарринга нет, братья отправились отмываться и завтракать. Дальше настало время дел, хоть и приятных. Бруни со вчера озадачил ученика вирдмана прикупить кое-что из алхимических ингредиентов, так что был веский повод прогуляться по городу, пока Гмалин наведывается к своим родичам. Так что Тормод с удовольствием достал из поклажи парадный комплект одежды, а на пояс повесил боевой нож и топор. Вообще в Викре можно было безбоязненно ходить без всякого оружия, но юноша не избежал повального для всей молодёжи желания не расставаться с острой сталью. Альвгейр из образа провинциального молодого человека тоже не выбивался, имея на поясе то оружие, с которым тренировался утром. Всё-таки даже то, что он хоть что-то в своём возрасте умеет в обееруком стиле, было значимым достижением, которым можно немного пофорсить.

Предсказуемо в первую очередь, как и в Ват-Барде, они двинули к оружейным рядам, а затем к бронникам, оставив алхимиков на сладкое. Поручение поручением, но кто из ассонов откажется посмотреть на клинки и кольчуги со щитами? К тому же это был повод сравнить цены здесь и у гномов. Не то чтобы это сильно сейчас интересовало Тормода, но желание брата разбираться в торговле он понимал. А Альвгейр отдавал данному делу немало сил, расширяя свой кругозор, так что, как всегда, приходилось не отставать. Или хотя бы отставать несильно, чтобы не кривиться от разочарования, смотря в глаза собственному отражению в воде.

Оружейные лавки, как и ожидал Тормод, порадовали. Если у гномов продавалось только то, что куют бородатые коротышки, то в Викре товар был собран со всего света. Альвгейр даже с усмешкой подержал в руках парные эльфийские клинки. Выглядели те красиво, на лезвиях была искусная чеканка на растительные мотивы, но орудовать ими всё-таки должен был эльф или просто девушка. В руках брата те казались лишь легковесными игрушками. Сам же Тормод больше тяготел к двуручному оружию, но пока что махал им лишь мысленно. Чтобы работать чем-то таким эффективно, нужна недюжинная сила, а у него пока что маловато праны, пусть он и сильнее подавляющего большинства южан.

У бронников глаза также разбегались от обилия товара, но если чистокровный ассон больше внимания уделял кольчугам, то Альвгейр рассматривал в первую очередь кирасы и прочие элементы панцирных доспехов. Не выдержав, Тормод поинтересовался:

– Тебе не кажется, что всё это уж больно тяжело таскать на себе?

– На самом деле, разница не так уж велика, – отозвался он. – К тому, же панцирь опирается на твой пояс, а не на плечи, как кольчуга, так что устаёшь меньше.

– Ага, только он ещё и двигаться мешает, – не остался Тормод в долгу.

– У южан и то уже не всех. А гномы броню на заказ делают, даже бороться в ней могут, движения почти ничего не стесняет, – сообщил полуэльф. – Так что, пожалуй, единственный значимый минус – это то, что такое железо в воде не сбросишь так же быстро, как кольчугу. К тому же все упускают главный плюс.

– И какой же? – задал северянин вопрос.

– Неподвижность, – усмехнулся эльф. – На неподвижные поверхности можно наносить зачарования.

– На кольчугах тоже бывают, парень, как и на нашей коже, – хмыкнул на это продавец с пышной бородой, в которой уже хватало седых нитей, и спор зашёл на новый круг уже для трёх участников.

Тормод же искренне наслаждался тем неловким положением, в котором оказался брат. Про эти их делишки с Гринольвом о начертании колдовских линий на изогнутых поверхностях тот сказать ничего не мог, а потому вынужден был крутиться, как уж на сковородке, пока любимый родич подкидывает дровишек в печь. Увлёкшись, Тормод даже не заметил, как дверь в лавку открылась, кто-то вошёл и через пару мгновений двинул его с места плечом со словами:

– С дороги, бонд.

– Что?! – мгновенно рассвирепел сын кузнеца, повернувшись к обидчику.

Перед ним был его ровесник с огненно-рыжими волосами и веснушками на лице с короткой, но явно ухоженной бородой. Одет широкоплечий незнакомец был в ярко-красную рубаху, добротные штаны и сафьяновые сапоги, на поясе имел меч с богато украшенной гардой. Клановые знаки на одежде говорили, что перед ним сын одного из ярлов Черношкурых Касаток. Рядом с наглецом стояла девушка с волосами цвета золота, голубыми глазами и скучающим выражением красивого лица. Она была одета не менее богато, щеголяя накидкой из дорогих мехов. За парой молодых людей возвышались два зрелых воина в кольчугах и при оружии со щитами, закинутыми за спину, похоже, телохранители, один тоже из касаток, второй из Рудых Волков, как и блондинка. Рыжий же ухмыльнулся и ответил:

– Что слышал. Али стали отведать захотел, щенок?

Неизвестно, что бы сказал на это Тормод, но на его плечо опустилась рука Альвгейра, который с улыбкой произнёс:

– Тише, брат. Не стоит тратить слова на того, кто смел лишь когда может резво скрыться за чужими щитами.

Сын севера знал, что прячется за показной весёлостью его родича, который все вызовы судьбы встречал улыбками и смехом, а вот сын ярла явно разозлился и не собирался этого скрывать. Особенно когда заметил, как его спутница усмехнулась, услышав слова статного полуэльфа.

– Ты шутишь, сын эльфийской шлюхи?!

Если секундой раньше ещё были шансы как-то разойтись бортами драккаров, то сейчас они пропали, подобные оскорбления смывались лишь кровью. Но Альвгейр вновь ответил с усмешкой:

– Шутят с равными. Трусов, что способны лишь трепаться, презирают.

Намёк на вызов был более чем прозрачен, и рыжеволосый его отлично уловил, покраснев и почти прорычав:

– В круг! Клянусь богами, я убью тебя на пороге этой сраной лавки, как собаку. Доставай оружие, и пошли, использовать можно всё, что имеешь при себе.

– Схватки разрешены лишь в круге замка конунга, – подал голос до сих пор молчавший продавец, но тут же наткнулся на отповедь:

– Заткнись или получишь вызов следующим!

Дородный мужик предпочёл промолчать, глянув на телохранителя, положившего руку на рукоять оружия, хотя слова много возомнившего о себе ярлёныша его явно разозлили. Блондинка заметно развеселилась от всей ситуации, уже распрощавшись со скучающим выражением на своём лице. Ярловы хускарлы вид имели недовольный, но внимательно следили за Йоронсонами. Тормод же без слов понял брата, который одним взглядом попросил того не лезть, пока они выходили из лавки на свежий воздух. Ассон лишь спросил:

– Ты ведь знаешь, что делаешь?

– Я знаю, что должен быть достаточно силён для победы. Иначе зачем мне быть? – рассмеялся на это Альвгейр, лишь его глаза оставались смертельно серьёзными, как бы говоря, что их разговор с наглецом сделал поворот не туда.

– Наворковались, голубки? Или трусливо будете тянуть время? – окликнул их виновник ситуации похабным голосом, явно издеваясь.

– Размажь его. И не смей облажаться, – с трудом сдерживая злость, дал напутствие брату Тормод.

– Не переживай, всё будет отлично, – махнул рукой полуэльф, а затем достал клинок и топор, обратившись к сыну ярла: – Ты ведь не убежишь за спины своих нянек?

Облачённый в алую рубаху, касатка достал меч из ножен, сплюнул на землю, направил остриё на противника и сказал одно единственное слово:

– Сдохни.

В этот момент с меча сорвалась молния, которая, видимо, и должна была отправить Альвгейра на тот свет. Амулетами-то он обвешан не был и будучи формально всё ещё учеником вирдмана, носил на одежде лишь клановые знаки, обозначавшие его как бонда. А потому появившийся на пути электрического удара магический щит стал для врага сюрпризом, заставившим выпучить глаза от неожиданности.

– Не-а, – лишь хмыкнул на слова ярлёныша полуэльф, резко пойдя на сближение, чтобы за три быстрых, скользящих шага преодолеть расстояние до оппонента, решившего убить его волшебным оружием.

Взмах топора отвёл меч потерявшегося в ситуации врага в сторону. Тот отступил на шаг, не успев до конца прийти в себя, но за первым ударом последовало отработанное в очередной раз сегодня утром движение гномьего клинка во второй руке полуэльфа. И прежде чем кто-либо успел что-то сообразить, голова задиры с безумно удивлённым выражением на лице подскочила вверх, уже не связанная с телом шеей.

– Б%₽– тебя >#&@×!!! – выругался один из хускарлов, выхватив свой меч из ножен, как недалеко раздался крик:

– Стоять! Именем Великого Конунга, какого Хеля тут происходит?!

К крыльцу лавки, расположенной в переулке, бежали несколько дружинников правителя Викры и всего Ассонхейма, сопровождаемые служкой торговца оружием, которого тот, похоже, отослал за ними, едва несостоявшиеся покупатели вышли за дверь. Никто не любит, когда их оскорбляют.

– Меня вызвали на поединок. Я победил, – всё с той же добродушной улыбкой ответил Альвгейр, вернув топор в петлю на поясе и начав оттирать кровь с клинка, прежде чем отправить тот в ножны.

Глава 8

Я лежал на прелой соломе в тесной сырой камере, где от стены до стены было всего три шага, и размышлял о перипетиях судьбы из-за отсутствия других конструктивных занятий. Вот вчера ты строишь долгоиграющие планы, выбираешь жизненную стратегию и прикидываешь, на кого стоит опираться, чтобы всё получилось, а кого обходить стороной и не трогать даже десятиметровой палкой, чтоб не вонял. Однако потом на твоей дороге внезапно встречается клинический мудак, и всё идёт по одному месту. Для меня оным персонажем стал Гарди Грегарсон, который, судя по всему, не умел видеть берега. Взял и решил наехать на ровном месте на парочку молодых бондов при оружии. Когда те не проглотили оскорбление, а ответили взаимностью, рассвирепел, обложил последними словами и сходу вызвал одного из них на поединок до смерти. Была у меня надежда, что его хускарл заткнёт болезного так же, как хедвиг с того кнора сгладил ситуацию в таверне, сведя её к мордобою… Но не свезло, горбатого исправила могила.

Сильно подозреваю, что Гарди по жизни был тем ещё куском говна, а такие обычно воняют во все стороны. Может, раньше у него и была разумная «нянька», но, видать, он-таки уговорил папку, такое вот чудо воспитавшего, заменить телохранителя на того, который будет потакать капризам сопляка. А может и участвовать, кто ж его знает. Во всяком случае, взрослый мужик там слова поперёк не сказал, лишь слегка покривился мордой. Также подозреваю, что я был не первым, кому довелось выхватить молнию с того примечательного меча. Оба бодигарда смотрели на всё не очень довольными глазами, но явно ожидали скорой расправы надо мной, с которой заранее смирились. Обычная же неприятность, как дождь в четверг. Тогда от этого одна моя кольцеобразная мышца сжималась так, что, наверно, могла титановый лом перекусить. Уж больно я ожидал, что этот сын собаки окажется знатным бойцом. Детей ярлов чай не всякие неумехи тренируют, они же элита, итить её колотить, соль земли ассонской! Но на деле Гарди был не Лев Толстой, а… парень простой. Но с волшебным мечом, да.

Только вот Гринольв меня так за последний год задрючил тренировками, что магические щиты я ставил быстрее, чем думал. Вероятно, по расчётам крысёныша я должен был либо сдохнуть сразу, либо забиться в конвульсиях на земле и стать лёгкой целью для добивания. Откуда ж у бонда могут быть магические амулеты уровня матёрого хольда? А ведь с чем-то скромнее всё равно были бы судороги, с которыми особо не повоюешь. Однако, по заветам генералиссимуса Суворова, я сначала удивил врага, а потом его победил до того, как он сообразил, какого Суртура происходит. Суворов, Суртур… Звучит почти так же родственно, как Саурон и Саруман.

Ну да боги с ними, со странными совпадениями, вернёмся к наглому, но несообразительному парню, который потерял от удивления голову. Причём связка-то мной была использована одна из базовых для обеерукого боя, просто хорошо заученная, но если покойный Гарди и мог чего-то мне противопоставить в равном бою, то просто не успел. Застывать в изумлении и пучить глаза – непозволительная роскошь в ситуации, когда тебя убивают. А я после «неспортивного» удара магией твёрдо решил наглухо валить оппонента, пока он ещё чего-нибудь не выкинул. Жить-то хотелось. Зато понятно, почему этот жмурик озвучил, что используем то, что есть при себе… Впрочем, задним умом все крепки, пока молния не долбанула, я даже не сообразил, что это вообще не просто зачарованное оружие, а серьёзный магический артефакт, способный на дистанционные атаки. Эх, не везёт мне с рыжими, что и говорить, вечно с ними какие-то неприятности рука об руку ходят.

Потом набежала стража и начался натуральный пожар в борделе во время наводнения. Девка, которая своим поведением сначала явно провоцировала засранца на действия, а потом с предвкушением ждала, с позволения сказать, боя насмерть, голосила, как оглашенная. Только всё не могла определиться, это я убийца или она ни в чём не виновата и вообще не хотела. Хускарл покойного задвигал, что я спровоцировал схватку, оскорбив сына его ярла. Но, к счастью, продавец доспехов, который был знаком с дружинниками, стоял на моей стороне, говоря правду. И что рыжий сам конфликт спровоцировал, и что на неприкрытые оскорбления первый перешёл, и что отказался от поединка в круге ярла по всем правилам, угрожая заодно и самому броннику. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтоб понимать, что за фокусы с таким мечом перед сторонними зрителями ничего кроме осуждения не удалось бы получить.

Однако знакомство представителей власти со свидетелем, что на моей стороне, это дело десятое. Законы конунга были довольно однозначны и не поощряли схватки вне круга, что находится под присмотром жрецов и уважаемых ветеранов, играющих роль судей. Иное считалось убийством. Но если бы ярлёныш меня грохнул, то ему бы, вероятно, просто пришлось заплатить виру моим родичам, пусть и довольно крупную. Только вот я грохнул ярлёныша, и что теперь будет – хрен его знает. Сие растение вообще всё знает, да я не друид, слышать его не могу. А жаль, если выживу, надо восполнить досадный пробел в образовании.

Возвращаясь к серьёзным темам… Формально мы с покойником, конечно, оба равные в правах тингманы и свободные люди, но, как известно, хоть все животные равны, однако некоторые ровнее. Жаль я не знал, в каких отношениях сейчас Касатки с нашей центральной властью и не знаком ли один конкретный ярл с нынешним Великим Конунгом. Если они друзья не разлей вода, что по молодости спина к спине в бою рубились и из одного котелка в походах жрали, то мне кабзда, казнят, и хорошо если быстро. А вот если оные «морские млекопитающие» с дальних островов опять играют во фронду, как они любят, то всё должно закончиться хорошо или хотя бы терпимо. Могут даже просто отпустить, словесно попеняв, что мне мол надо было довести обидчика до круга в замке и убивать его там, а я в силу своей провинциальности поступил аки бескультурное быдло и загадил кровью замечательный переулок. А-та-та, не делай так больше, плохой полуэльф, поступай как все нормальные люди. Однако информации у меня не было, так что я просто закинул руки за голову и предпочёл попытаться покемарить до утра. От меня уже всё равно ничего не зависело, а помирать не выспавшимся второй раз подряд я не согласен.

Утро огорчило меня тем, что завтрака мне не перепало. Просто разбудил тюремщик, что открыл камеру для стража, который коротко сказал:

– Вставай и иди со мной.

– И вам доброго утра, – с улыбкой ответил я, поднявшись.

Загоняться по-прежнему не было никакого смысла, так что я продолжал играть роль всё того же бесстрашного сына севера, которому сам Локи не брат. Или как раз брат, товарищ и собутыльник, тут уж как посмотреть. Рыпаться-то всё равно даже пытаться не стоит. Моих силёнок бы не хватило даже на тюремщика конунга, который в силу должностных обязанностей и хольдов должен утихомиривать, а хускарл нашего вождя завязал бы в узел нас обоих, не поморщившись. В элиту войска правителей всех ассонов кого попало не брали, тут надо пипец какой машиной смерти быть, чтоб хотя бы претендовать на подобную должность. Кстати о птичках, прибытие такого кадра было хорошим знаком, своеобразным проявлением признания, так что я расслабился и получал удовольствие, шагая сначала по подземельям замка, а потом и его коридорам, пока не прибыл в обширный зал, довольно плотно забитый народом.

В обычной ситуации судил бы нас, вероятно, один из командиров дружины нашего правителя, чьи подчинённые по разнарядке в данный момент следили за порядком в городе. Но тут всё-таки речь шла не о двух бондах, схватившихся на топорах. Немножко померла кровинушка ярла. Мажор ипучий. Так что Густав свет Клауссон решил разбираться в этом деле лично. Этот ещё не старый, могучий ассон возвышался над всеми, сидя на строгом, лаконичном троне и буквально сканировал меня взглядом ярко-голубых глаз. В светловолосом вожде чувствовалась свирепая порода северных воителей, а кроме неё бездна непреодолимой силы и несгибаемой воли. Рядом с ним сидел настоящий гигант, закованный в латный доспех, к своему стыду, его имени я не знал, но подозревал, что это наш нынешний «министр обороны». А вот ещё одного персонажа мне уже приходилось видеть, причём как раз в столичном капище, длиннобородый Орм Матссон был верховным жрецом Одина. При всём своём пофигизме к политике, как будущий годи, я не мог не знать формального начальника своей епархии.

– Ответствуй, ты ли Альвгейр Йорансон из Белых Медведей, прозванный Белый Ворон? – тем временем задал мне Великий Конунг вопрос, едва я встал в центр пустого пространства перед ним.

– Да, – коротко отозвался я.

– Почему ты убил Гарди Грегарсона? – задал новый вопрос он.

Вот это уже было плохо, термин «убийство» мне ни разу не нравился. Но отвечать я предпочитал честно, при жреце-то, блин, что ложь может чуять:

– Потому что он сам вызвал меня на поединок и пытался убить.

– Почему для схватки вы не отправились в круг моего дома? – прозвучал очередной вопрос.

– Гарди поклялся богами, что убьёт меня прямо на крыльце той лавки, где мы встретились. Я опасался, что если я заикнусь об этом, то убивать меня будет не только он, но и двое его людей, обвинив в уклонении от боя и трусости. И не желая для себя знакомства с гневом ассонов и ванов, – прозвучал мой ответ, в котором вновь не пришлось кривить душой.

– Да казнить убийцу, и вся недолга! – раздался выкрик откуда-то из зала.

– Грегор! – гаркнул Густав. – Тебе показалось, что ты в моём доме решаешь, кого казнить, а кого миловать?

– Нет, мой конунг, – через несколько секунд раздались слова, по-видимому, папаши мертвеца.

– В таком случае держи язык за зубами, пока не лишился его, – ровно ответил правитель всех ассонов. Суровый он дядя, такого лучше не бесить, даже если ты ярл, что уж про сына кузнеца говорить. Густав тем временем перевёл свой взор обратно. – Продолжим. Что именно произошло, когда Гарди с невестой и хускарлами зашли в лавку уважаемого Моди Ингварсона?

Допрос так и пошёл. Я отвечал и не кривил душой, нутром чуя, что первое же слово хотя бы полуправды станет для меня последним. Ладно уж благообразный, седобородый годи, что подобные вещи чует, ему в теории можно соврать, не говоря прямой лжи. Но вот пронизывающий взгляд Великого Конунга очень чётко мне говорил, что едва я попробую хотя бы в малом его напарить, выставив себя чуть в лучшем свете, а оппонента чуть в худшем, как меня раздавят, будто насекомое. Узнавать же, что ощущает таракан при встрече с кованным сапогом, мне не хотелось прям от слова совсем. Ну не тот я попаденец, который в прошлой жизни робел, когда его директор на ковёр вызывает и может в этом месяце премии лишить, а в новом перерождении без страха наё₽ыает королей и архимагов, хотя те его могут подвергнуть такому, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Такие деятели ведь не любят, когда их держат за идиотов, а врущий им простой смертный определённо должен считать подобные личности тупее себя. Фантазия же у них при любом раскладе богатая, в пыточную потом черти могут прийти аки в анатомический театр, делая зарисовки и строча конспекты, будто они прилежные студенты медицинского. Может, даже языки от усердия будут высовывать.

Но всё заканчивается, к счастью, закончился и наш разговор, заставивший меня натурально вспотеть. Хорошо хоть голос удалось держать ровным и не сбиваться в словах, «давая показания». Великий Конунг же помолчал несколько секунд и даже не сказал, а прям провозгласил:

– Выслушав свидетелей, а затем и убийцу Гарди Грегорсона, постановляю. Альвгейр Йорансон невиновен в вызове на поединок и убийстве пред ликом богов и людей. Но виновен пред моим взором в том, что даже не попытался привести покойного в круг моего замка. А потому я, Великий Конунг Густав Клауссон, приговариваю преступника к изгнанию из земель Ассонхейма сроком на десять лет в качестве урока ему и назидания остальным, – произнеся это, наш правитель выждал пару секунд, традиционно давая время любому желающему оспорить свой приговор, но таких идиотов с суицидальными наклонностями, по понятном причинам, не нашлось. – Слово сказано!

По основному обвинению я был оправдан, потому поклонился правителю всё с той же лёгкой и немного деревянной улыбкой, прилипшей к лицу в самом начале нашего разговора. А потом было уже собрался развернуться и зашагать прочь с глаз долой, когда ко мне подошёл всё тот же дружинник, что был командиром тех славных ребят, по сути спасших меня от близкого знакомства с клинками хускарлов. Чернобородый мужик в добротной кольчуге и со шлемом, подвешенным на пояс, протянул мне свёрток со словами:

– Держи свои вещи и трофеи, парень. Ну и не влипай больше в неприятности.

Я машинально взял протянутое мне и рефлекторно ответил:

– Благодарю.

На поверку выяснилось, что выдали мне моё оружие и меч моего противника, кинжал, а также пояс с ножнами. Ну, в принципе, всё было логично. По обычаю победитель забирает оружие и броню проигравшего, а меня признали невиновным во всей кутерьме, навесив только, скажем так, пренебрежение законами ярла. Не по понятиям, значится, прирезал недруга. Покойнику и его папаше, правда, повезло меньше. Похоже, они в глазах нашего вождя пытались шатнуть его авторитет ещё сильнее.

– Ха, учудил ты, ученик! – раздался почти над ухом голос Гринольва, который хлопнул меня своей лапой по спине. – Дай глянуть, что получил.

– Ага, учитель, – всё ещё в немного заторможенном состоянии ответил я. Нет, что меня не казнили, а помиловали – это хорошо. Вот прям вообще замечательно. Но десять лет изгнания – это дофига. Опупеть как дофига. Нет, я, конечно, должен иметь долгий срок жизни, но это всё нехорошо.

– Неплохая вещица, из старых, – констатировал тем временем вирдман.

– И я намерен её забрать, – раздался новый голос, выведший меня из размышлений.

К нам в окружении своих людей подошёл, если судить по знакомому голосу и клановым знакам на богатой одежде, ярл Грегор. Мужик он был представительный, высокий, крепкий, седобородый и с твёрдым взглядом. Но всё же чувствовалось, что старость уже скоро его сломит. Однако вид дядя имел весьма решительный, который, правда, на Гринольва особого впечатления не произвёл. То просто поинтересовался:

– И сколько предложишь?

– Это собственность моего рода! – рыкнул ярл.

– Была, пока твой сопляк не проиграл моему ученику, – усмехнулся вирдман. – Так что с тебя или сотня золотых и клятва отказа от мести, или катись с глаз моих. Я уж найду, кому такую вещь продать.

– Нарываешься, колдун, – сощурился «касатка».

– А если и так? – весело спросил Гринольв. – В круг меня вызвать смелости хватит?

Ярл несколько секунд постоял, слегка побагровев от ярости, но потом коротко бросил:

– Не последний раз говорим, но пока катись к Суртуру.

Сказав это, отец покойного развернулся и ушёл.

Я же несколько секунд похлопал глазами и осторожно поинтересовался:

– Это что сейчас было?

– Идиот это был наглый. Я с ним уже встречался и в прошлый раз немного недобил. Но боги шельму метят, – хохотнул старик. – Ты его единственного сына прикончил.

– Мстить будет? – поинтересовался я. Оправдательный приговор от Великого Конунга – это хорошо, он даёт мне некоторую защиту, но батёк может оказаться таким же больным, как и его сынуля. Яблоко от яблоньки недалеко падает.

– Теперь вряд ли, – отмахнулся наставник. – Он и так-то с таким отпрыском не слишком популярен был. А теперь ещё при своих людях слабину дал, не до того ему будет.

– Уже неплохо, – хмыкнул я.

– Плохо, что ты попал, как кур в ощип, – буркнул стоящий рядом Тормод.

– Главное, что не как преступник на плаху, – не согласился я.

– Твоя правда. Но и изгнание не сладкий мёд.

– Теперь надо корабль искать. Мне же до заката нужно земли Ассонхейма покинуть? – посмотрел я на учителя.

– Нам. Но да, – кивнул он, подтвердив, что традиции и законы я помню правильно.

– А стоит ли? – задал я вопрос. – Ландсби нужен годи. А меня и так кое-кто по возвращению на капище собирался посвящать в вирдманы.

– Ты опять торопишься и пытаешься бежать по воде перед драккаром, – фыркнул старик, – Куда отправишься-то, если посвящу?

– На юг, – пожал я плечами, не собираясь отступать. – Ты сам там наёмничал, в крупных портах наши общины есть. Ну а если не зацеплюсь, то в глушь заберусь и буду с магией разбираться, как собирался. Обстоятельства поменялись, цели нет, так что путь всё тот же.

– Я отправлюсь с вами, – влез в разговор Тормод.

– Цыц, мелочь, – строго ответил на это старик. – Ты точно в Лансби к отцу прибудешь в срок.

– Если только связанный и вырубленный, – ответил мой брат и тут же получил увесистый подзатыльник.

– Ну кстати да. Кроме тебя, учитель, никто этого оболтуса домой не доставит, – произнёс я.

– Боги, дайте мне сил не перебить их, – возвёл очи горе старик. – Ладно, Суртур с вами. Шагаем быстрее, нам до заката нужно успеть кучу всего.

Я лишь кивнул и на ходу начал вращать головой во все стороны, рассматривая дворец Великого Конунга изнутри. Не так мне его хотелось посетить, ох не так. Но прошлое неизменно, нужно думать о будущем.

Глава 9

Побегать в тот день действительно пришлось и немало. Во-первых, было необходимо пристроить меня на какой-нибудь корабль, чтобы не нарушать слово Великого Конунга, что чревато жёсткими санкциями. К моему огромному счастью, наши традиции имели некоторые лазейки, в частности будучи на борту драккара я формально не находился на землях Ассонхейма, пока оный драккар не был вытащен на берег. Конечно, спать под гребной банкой было не так удобно, как на широкой постели, а сладенького с Сиеной мне уже обломиться не могло, но тут уж ничего не поделаешь. Лучше несколько дней плохо ютиться на корабле, чем через несколько часов хорошо шагать на эшафот.

Владельцем же корабля был ярл Аудун Брандсон из Бурых Медведей, родственного нам клана соседей. Собственно, медведя он и напоминал, уж больно здоров был, кряжист и натурально мохнат. Его русая борода прям почти от глаз начинала расти. Гринольв с ним знаком был шапочно, но вот с Бруни они были деловыми партнёрами и друзьями. Впрочем, у одного из лучших столичных алхимиков друзей вообще было, как собак не резанных, причём все успешные и весьма небедные люди. Путь корабли Аудуна держали не куда-нибудь, а в славный Френалион, везя на продажу целую кучу даров нашей суровой земли, от мехов со шкурами и моржовых клыков до металла в слитках и тех же алхимических ингредиентов с зельями. Ну и меня под это дело удалось пристроить, заодно выцыганив долю гребца. Жаль не вирдмана, но я был не в обиде. Несмотря на слова наставника, я опасался мести, но против этого «медведя» «касатка» была жидковата в коленках, так что выходило, что это мне бы было недурно доплатить за безопасность и не выпендриваться.

Едва мы разобрались с делами в порту, как двинули к дому Бруни, где Гринольв первым делом сел писать письмо, параллельно ворча мне:

– Можешь считать, что сбылась твоя мечта идиота, информации по магии там у тебя будет до одурения и ещё чуть-чуть сверху.

– И в чём подвох? – поинтересовался я, укладывая вещи.

– Да, считай, никакого. Один старый знакомец у меня там в Великой Академии Магии младшим библиотекарем трудится, – все три слова с большой буквы были явно произнесены моим наставником с сарказмом. На севере предпочитали индивидуальный подход к обучению, видя в методах южан одну только глупость. Не без причин, конечно. Личный контакт учителя и ученика штука важная, но, с другой стороны, любая академия – это коллектив преподавателей, что могут обмениваться опытом и идеями, чего не добиться, пока каждый маг сидит в своём болоте. Ну, по крайней мере, так это работает в нормальных высших учебных заведениях, а не их имитациях, где старые пеньки учат бедных студентов по учебникам, которым уже лет тридцать… От мыслей о прошлой жизни, меня отвлёк голос наставника, который закончил свою речь, остановив перо над бумагой. – Он тебя к себе помощником пристроит, читать о магии сможешь, пока глаза есть.

– Но я вообще думал податься в на… – начал я, однако тут же был перебит.

– Цыц. Как твой учитель, приказываю тебе минимум пять лет не лезть в сражения, а учиться. Клянись в том, что выполнишь моё указание, или никакого посвящения. Поедем на Фросхейм, и ты мне там все десять лет будешь пытаться яблони вырастить и урожай с них снять, – строго сказал Гринольв, обрисовав весёлую альтернативу. А вот что там будет в случае чего с семенами и саженцами не обрисовав. Может, правильный друид, в его представлении, деревья вообще должен уметь растить одной лишь магией.

– Клянусь, – кисло ответит я.

– Добро, – кивнул он на это, посыпав письмо мелким песком, чтобы тот впитал лишние чернила. – Ладно, с этим разобрались. А теперь давай к оружейникам, надо твою железку продать, чтоб тебя с грошами в кармане не отправлять.

Так что из дома алхимика мы двинули в ту часть города, в которой и случилась пренеприятнейшая история. А дальше начался цирк-шапито. Нет, я, конечно, уже понял, что ярлёныш был наглым мажором, у которого водились деньги и был серьёзный покровитель, но как-то не оценил то, насколько он мог достать торговцев и кузнецов, шатаясь здесь и колотя понты. Меч был приметный, в роду Касаток передавался несколько поколений, в итоге у нас его с руками оторвали, скинувшись коллективно с цеховых денег. И, похоже, если кое-кто хочет вернуть магическую железку, то ему придётся отвалить не полторы сотни золотых, что перепали мне, а наверно что-то в районе полутора тысяч. Иначе из принципа не продадут, только поглумятся. Конечно, такой разброс цен немного обиден, но пусть лучше «касатки» будут выцарапывать своё волшебное рубило, так неосмотрительно доверенное идиоту, из столичных кузнецов, чем из моих мёртвых рук. Отковать и зачаровать клинок я и сам могу, пусть, может, не такой хороший, а монеты сейчас нужнее для начала жизни на новом месте.

Правда, часть денег и мной тут же была потрачена по настоянию учителя, провернувшего всю схему с цеховыми старшинами, на снаряжение и элементы доспехов. Поножи, наручи, шлем и щит мне продали знатные и со скидкой, благо за ними мы отправились к тому самому Моди Ингварсону, который был оскорблён трупом, организованным мной рядом с его крыльцом. Было бы совсем круто ещё и кирасой обзавестись, но тут уж, увы и ах, такого счастья не случилось. Да и хороший панцирь бы меня, наверно, опять оставил с пустым кошельком, а этого допускать было нельзя. Я не д'Артаньян, который резко пришёл к успеху в Париже с горсткой экю, в моём случае вряд ли случатся столь же сверхудачные совпадения, надо о будущих трудностях думать самому. Тут хоть и мир магического средневековья, а общественные законы работают так же, как и везде. Город, в котором расположено главное магическое учебное заведение на континенте, является одним из самых больших населённых пунктов в этом мире. Как не трудно догадаться, там крутятся огромные деньги, но и цены отличаются от тех, что в Ландсби, примерно так же, как московские от тех, что бытуют в каком-нибудь уездном городе N. Наша община, конечно, поможет, как и знакомец моего наставника, но совсем нищебродом и попрошайкой туда ехать идея дурацкая. Что сказать, всё зло в мире из-за денег.

Я же во всей этой свистопляске опять был крайне благодарен судьбе, провидению, Локи и Макаронному Монстру за то, что они послали мне Гринольва. Чёрт его знает, что бы я без него делал. Не говоря о том, что ярл с присными мог бы меня элементарно где-нибудь поймать и прессануть или ещё чего придумать, чтоб отомстить, заодно вернув меч сына. Но за меня стоял учитель, а за нас клан, так что Грегару пришлось утереться, и теперь у него, скорее всего, проблемы с собственной дружиной. Впрочем, странно, как такой человек вообще стал ярлом… Хотя о касатках слава своеобразная ходит, на островах те ещё кланы живут. И нет, дело не в том, что медведи обитают на континенте и в принципе не любят этих водоплавающих!

Как бы там ни было, закончив со снаряжением, мы двинулись в храм богов. Наверно, в иной ситуации я бы нервничал перед столь знаковым событием в моей жизни, но сейчас всё происходило настолько на бегу, что времени на мандраж не оставалось. Я просто встал в центре круга огромных идолов у корней ещё более огромного древа, что укрывало своей кроной капище. А Гринольв встал напротив и начал задавать ритуальные вопросы:

– Клянёшься ли ты быть мудрым пред ликом Одина?

– Клянусь, – коротко ответил я.

– Клянёшься ли ты быть разумным пред ликом Локи? – задал учитель новый вопрос, который звучит в храмах нечасто. Уж больно специфичен у меня бог, порой о нём стараются не вспоминать, но в моём случае это просто невозможно.

– Клянусь.

– Клянёшься ли ты быть храбрым пред ликом Тюра? – последовал новый вопрос.

– Клянусь.

– Клянёшься ли ты быть защитником ассонов и Ассонхейма пред ликом Тора?

– Клянусь, – ответил я, обещая продолжать на земле дело официального небесного защитника асов и людей.

– Клянёшься ли ты быть честным пред ликом Форсети? – в этот раз вопрос почтил сына Бальдра, бога праведных судов, что было довольно забавно в свете того, как начался этот день.

– Клянусь.

– Слово сказано, – провозгласил Гринольв. – Сим свидетельствую пред богами и людьми, мой ученик стал вирдманом. Нет у меня более власти над его нитью.

– Сим принимаю это звание перед богами и людьми, – отозвался я, а потом поклонился со словами: – И благодарю мирозданье за такого учителя.

– Ну будет. Пошли уже, – махнул мне рукой уже бывший наставник. Мой последний пассаж не был частью церемонии, а шёл от чистого сердца и, кажется, даже немного растрогал старикана. Впрочем, за то, что он для меня сделал, я бы ему и не так поклонился, а лбом бы по полу от души постучал, как тот дурак, которого заставили богу молиться.

Когда мы уходили, мой взгляд слегка зацепился за юношу, что стоял, вальяжно облокотившись спиной на ясень в центре капища. Парень выглядел колоритно в первую очередь из-за копны огненно-рыжих волос, которые слегка шевелил ветер, придавая им сходство с пламенем. На их фоне как-то терялось и не слишком внушительное телосложение, которое более соответствовало бы не тяжелоатлету или боксёру, а каратисту или кунгфуисту. Да и одет он был неприметно: его дублет, штаны и сапоги имели один и тот же цвет, почти сливались с корой дерева. Правда, стоило мне об этом подумать, как между нами прошли несколько жрецов Одина, а когда те пропали с линии обзора, то никакого юноши на прежнем месте не оказалось.

– Ну хоть в этот раз палкой не бил, – едва слышно прошептал я, когда до меня дошло, что мой бог-таки почтил моё посвящение в вирдманы своим присутствием.

Тема богов вообще некоторое время занимала мой разум, но как-то я успел к ней перегореть. В перерыве между жизнями их, видно, не было, как и биврёста. В легендах в дела смертных они практически не вмешивались, им своих разборок с развлечениями хватало. Ну а я, видимо, дважды встретился лично со сверхсущностью, которой посвящён, однако оба раза она не нарезала мне никаких задач и не наложила никаких ограничений. Ну кроме того, что согласно клятвы я должен быть разумен в контексте «коварен с врагами», но тупить-то я бы и без неё не собирался. Так что наличие интереса от жителя Асгарда, кажется, ничем мне особо не мешало и даже заметно помогало при общении с духами, а потому повода для волнений вроде бы не просматривалось. Да и я, по всем признакам, мелкая сошка, в лучшем случае вызываю просто любопытство Великого Шутника, как перерожденец. Со своей же стороны лучше излишнего интереса пока не проявлять, ведь разумнее быть подальше от начальства и поближе к кухне, а божественное оставить богам. В конце концов, даже то, почему в прошлый раз Локи был стариком, а в этот почти подростком, дело исключительно самого Локи, он ведь и в животных может обращаться. Только не сношает при этом всё, что движется, как какой-нибудь Зевс, у которого все мозги не в голове, а в головке.

Так или иначе, дела на капище мы закончили и быстрым шагом отправились обратно к Бруни, забирать мои вещи, где наконец получилось нормально перемолвиться с Гмалином.

– Извини уж, друг, что всё так вышло. Порой обстоятельства бывают сильнее нас, а планы приходится менять, – повинился я перед ним.

– Ладно, парень, не повесили тебя, и хорошо. А я тут с нашим местным старейшиной уже пообщался, пересидеть пару лет в Викре можно неплохо, – махнул тот рукой.

– Ну смотри, – улыбнулся я. – Впрочем, если найду подходы к верфям Френалиона, то обязательно тебе напишу.

– Дельная мысль, тем более там как раз почти по-эльфийски строят, – намекнул он на наши разговоры по пути в столицу Ассонхейма. – Если прям что-то важное откопаешь или устроишься сам, то я даже приехать могу.

– Только опять в неприятности не влезь, – проворчал Бруни.

– Буду стараться изо всех сил.

У гнома, кстати, всё вроде и правда неплохо складывалось: работа для него найдётся, а старый товарищ Гринольва уже прикинул с ним подходы к мастерам Ват-Барда. Всё-таки с рекомендательным письмом для знакомых, которым Гмалин доставал ингредиенты с морского дна, можно было купить алхимические колбы, горелки, инструменты и штативы подешевле. А потом продать уже коллегам Бруни, которых он отлично знает, подороже. Тут жаль только, что самих алхимиков не очень много, а потому рынок сбыта довольно узок, постоянно чем-то таким не поторгуешь, так что я бы браться за такое стал только разово.

Да, мои глобальные планы не поменялись. Я хотел изучать магию, повидать мир и при этом не быть голодранцем, а иметь свой корабль. Так что стезя купца меня вполне устраивала. Конечно, мы, ассоны, наверно, ближе не к честным коммерсантам, а к ушкуйникам, которые при случае могут и железную цену уплатить, вместо золотой, но это уже детали. О чём говорить, тут вообще по дальним странам на кораблях ходят только люди очень неробкого десятка, и брезгливостью они не отличаются. Все ведь помнят о том, что ради трёхсот процентов прибыли капиталист пойдёт на любое преступление?

Ну да Хель с ней, с буржуазией, на неё потом, как Ленин, посмотрим и острым железом пощупаем. Сейчас я продолжал прикидывать в том числе и то, где можно прибыльно торговать, чем и как. И если инструментарий алхимиков был так себе товаром, то вот ингредиенты подходили отлично, они ведь расходник, который нужен всегда. Ну да то опять дело будущего.

Сейчас же меня ждал драккар ярла Аудуна Брандсона, на котором я перекантуюсь пару дней до отплытия. А потом чужая, но чертовски интересная земля. Лучше концентрироваться на этом, а не на далеком грядущем или на несбывшихся планах. Мы с наставником так долго работали над схемой зачарования его нового посоха, было проведено столько расчётов, а теперь всё самое интересное должно было пройти мимо меня. За одно это я был готов убить ярлёныша снова, а желательно даже несколько раз. И эта мысль лишний раз напоминала мне о том, что я уже могу смело считать себя диким ассоном, а не культурным жителем Земли двадцать первого века. Враг пытается тебя убить? Не думай, просто убей его сам. Потом воздай почести, если он был достойный противник. Или плюнь на труп и попроси Хель прибрать его жалкую душонку в Хельгард, потому что иного он не достоин. Таков путь севера. И я очень надеюсь, что он не подведёт меня на юге.

Последние же дни в Викре вышли тягостными. Мысли давили на башку. С борта никуда не отлучишься, тренировками с оружием толком не займёшься. Учитель и Тормод, конечно, ко мне заглядывали, Гринольв даже новую тату мне набил, которая запоры отпирает, а то в жизни всякое может быть, вплоть до рабского ошейника и кандалов. Брат же старался поддержать меня нашими привычными подначками, обещая к моему возвращению обзавестись собственным драккаром вёсел на сорок… Но держать их целыми днями при себе, как смертельно больной родственников у своей постели, было бы в высшей мере неправильно и эгоистично. А потому, не имея возможности ступить на сушу, я предпочёл «играть в человека-амфибию». Когда-то в детстве великая книга Александра Беляева была если не самой моей любимой, то одной из точно. Теперь же я мог находится под водой не меньше времени, чем герой научно-фантастического романа, лишь бы была магия на поддержание дыхания. Это было удивительно и по-своему прекрасно, а главное разгружало голову.

Хотя я вынужден был признать, что гавань северного города – это вам не чистенькое море где-то на юге. Нет, с канализацией у Викры всё было в порядке, она отводилась не прямо в залив, ассоны вообще весьма чистоплотный народ и нюхать всякое изо дня в день им не в радость, вот и раскошелились в своё время на гномов-строителей и прокладку коммуникаций подальше от места, где многие рыбачат. Ну и, собственно, будь бухта загажена, я бы в неё не полез. Но вода всё равно была мутной и холодной, коралловые рифы же с их цветастыми обитателями отсутствовали как класс. Зато были заросли водорослей, а порой встречалось и кое-что поинтереснее. Традиция кидать монеты в воду, чтобы вернуться, имеет на Земле давние корни. Но, как ни странно, есть она и у ассонов, только распространена лишь у богатых людей. Искушение пополнить свои капиталы тем, что есть на дне, было велико, но я сдержался, не таская металлические кругляши из ила телекинезом. В такую мистику лезть дело не из умных.

Зато недалеко от причалов оказалось не так уж и мало острого железа. У нас, ассонов, нет профессиональной преступности в привычном понимании, но убийства порой случаются, и стража не всегда прибегает вовремя. А от «запятнанного» оружия принято избавляться. Так что моей добычей стали пять топоров и один меч. Металл, конечно, знакомство с солёной водой пережил скверно, но в таких случаях ржа выедает самые слабые его составляющие, наиболее сильные сопротивляются дольше. Так что всё это ещё можно было очистить, а потом перековать во что-нибудь дельное, после чего приспособить в хозяйстве или продать. Конечно меня вроде как должны были трудоустроить на новом месте, но это дело такое, ненадёжное, о своём благосостоянии я предпочитал заботиться сам, так выходит вернее. А ещё меня не отпускала мысль, что преступность страдает у нас, на югах она вполне себе процветает. Дедушка Ленин же архирекомендовал грабить награбленное. Прям никак не меньше, чем учиться, учиться и ещё раз учиться. Я же вполне себе верил, что вождь мирового пролетариата фигни никогда не советовал. К тому же, грабёж грабителей определённо должен был быть признан Локи хорошей шуткой.

Глава 10

Путь до Френалиона запомнился мне в основном тем, что вести целый караван судов – это та ещё морока. Радиосвязи нет, двух одинаковых кораблей с одинаково сильными гребцами нет, к тому же двигаться приходится со скоростью самого медленного кнора. Дело, конечно, осуществимое, что медведеподобный ярл наглядно показал, но трудное и заморочное. Куда разумнее было бы построить огромную каравеллу, чем изгаляться с несколькими малыми кнорами, пусть у неё и будет совсем другая осадка, не дающая подходить к неподготовленному для разгрузки берегу или заходить в относительно мелководные реки. Только вот столь крупных кораблей пока что никто не строит, поэтому приходится выкручиваться с тем, что есть. Ну и с теми, конечно, ведь каким бы талантливым ты ни был командиром, а без толковых подчинённых ничего не добьёшься. Их же в данном случае, судя по всему, начал собирать ещё отец Аудуна, а теперь опытные кормчие служили сыну. Хорошо, что мне отмеряна долгая жизнь, и плохо, что для того, чтобы встать вровень с каким-нибудь значимым ярлом, понадобятся десятилетия кропотливого труда и риска, куда уж без него. Один персонаж в Игре престолов не только упоминал о хаосе, который лестница, но и утверждал, что шлюхи выгодно отличаются от торговых кораблей тем, что не тонут. Но возможность ходить по морям на своём собственном кноре или тем паче на чем-то посолиднее вроде драккара я бы не променял и на все бордели мира. Тем более что с постельными работницами наверняка тоже есть свои заморочки: то одна залетит, то другая срамную болезнь подхватит, то третья такой же болячкой солидного человека наградит, который может неприятности устроить, то четвёртой долбанутый на голову клиент-бдсмщик товарный вид испортит… В общем, ну нафиг. И ходить по бардакам ну нафиг, лучше постоянную подругу иметь, чем хозяйством рисковать.

Об этой мысли следовало помнить, учитывая, что Френалион – это не Викра и Ват-Бард. Мы с гномами придерживаемся довольно строгих обычаев, а вот тут люди куда как более распущены. По крайней мере, так описывал это учитель и вряд ли врал. Он был точен в своих словах, когда говорил о внешнем виде этого города. Френалион был построен в устье реки Граны, занимая несколько крупных островов и оба её берега. Причём если по оным берегам жил народ попроще, то каждый клочок суши посреди реки был под солидными людьми или организациями. Самый большой остров занимала великая академия магии, в которую я планировал устроиться по протекции и по возможности изображать из себя тупого варвара, с которого взятки гладки. Город официально считался человеческим, но фактически лежал он под эльфами, а перед ними лучше не показывать излишний интеллект просто на всякий случай. Умеешь считать до десяти – остановись на пяти. Кстати, мои ушастые родичи как раз занимали второй по величине остров. Издали слева от шпилей и башен академии был виден исполинский мэллорн и его копии поменьше, что росли рядом с гигантом. Там, с рассказов учителя, находилось посольство эльфов и их крупная община, которая здесь всем и управляет или, как минимум, присматривает. Третьим по величине клочком суши был тот, который занят храмовым комплексом и, соответственно, заселён в основном жрецами и жрицами. Центральный собор церкви Света там подавлял все остальные примерно так же, как данная религиозная организация на юге доминирует над культами иных богов уже лет триста как. Это наши годи более маги-вирдманы, чем именно жрецы, а тут священнослужителями практикуется так называемая апостольская магия, когда силы черпаются непосредственно от сверхсущностей. Свет оказался щедрей и отзывчивей местных божеств, результат закономерен, но хоть религиозных войн пока что вроде бы нет. Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, не надо нам тут крестовых походов и прочих джихадов, лучше уж войны за добычу вести. Когда врагов не считаешь еретиками и вообще богомерзкими слугами демонов, то с ними как-то проще обходиться гуманнее и убивать без мучений.

Лишь четвёртый по величине остров занимал городской магистрат, который формально являлся управляющим органом Френалиона. Фактически же скорее занимался текучкой, от ремонта причалов и канализации со складами до борьбы с контрабандой и разбоем в черте огромного, по местным меркам, города. Это, конечно, всё тоже важно и нужно, но от международной политики с её вопросами мира и войны заметно отстаёт. За ним шли острова организаций и отдельных серьёзных людей поменьше.

Наш же путь лежал в сторону северного берега, к причалам ассонской общины, рядом с которыми она и обитала. Было интересно увидеть молодых парней, поймавших наши швартовы, чтобы закрепить их на кнехтах, и разглядеть заметные отличия от их ровесников, что я привык видеть в Ассонхейме. Мысль вызвала смешок, сам-то я тоже отнюдь не старый, но привычки из прошлой жизни порой до сих пор иногда дают о себе знать. Парни же были чуть загорелее, хотя мы не на жарком юге, а всё ещё в условной средней полосе. Татуировки у них были набиты несколько иначе, да и крой одежды заметно отличался. Это по-прежнему были ассоны, но уже немножко не те. Хотя не удивлюсь, если в России-матушке разница между архаровцем и кубанойдом куда как больше. Однако и тут, и там речь идёт об одном народе.

Выбравшись на твёрдую землю, команды оставили корабли и двинулись к тавернам. Здесь всё как раз было предельно предсказуемо. Мы шли к тем заведениям, которые принадлежали «медведям» или, в худшем случае, их друзьям и союзникам. И тут были кое-какие сложности для меня. В первой корчме мы, понятное дело, сели за стол, а наш славный предводитель заказал всем выпить и пожрать, после чего рассчитался со мной и с Валли, который оставался здесь, чтобы помочь родичам. Раньше деньги за меня получал Гринольв, и было немного непривычно, но сумма была относительно небольшой, и ничего сверхъестественного в процессе не наблюдалось. Другой разговор, что надо было решить, где остановиться, здесь или идти на поиски таверны именно своего клана, а не бурых родичей. Чтобы провентилировать вопрос, я направился к трактирщику, что стоял за стойкой и протирал тряпкой массивную глиняную кружку.

– Доброго дня, – последовало от меня приветствие с небольшим поклоном.

– И тебе не хворать, парень. Хотел чего? – спросил седоусый мужик, с могучими руками и уже наметившимся брюхом.

– Да, – кивнул я, проведя рукой по клановому знаку. – Меня зовут Альвгейр Йоронсон. Я хотел узнать, где тут корчма белых топтыгиных и есть ли у них сейчас места, или лучше у вас пока остановиться. Может, подскажете?

– Увэ Магнуссон. У Ярви сейчас всё битком, так что лучше у меня. Где Торлоф живёт, уже выяснил?

– Нет, – признался я, что не знаю, где искать старейшину местных косолапых, о котором упоминали гребцы.

– Дальше по улице терем с бронзовым флюгером на крыше. Сходи завтра, сегодня старик занят должен быть весь день в магистрате. Наверняка опять злой, как демон, вернулся, – хмыкнул трактирщик.

– Завтра так завтра, – пожал я плечами. – А чего такое с властями, что ему после общения с ними лучше на глаза не попадаться?

– Да пытаются к нам залезать всякие и спереть чего плохо лежит, но обратно уже не вылезают. А они каждый раз какие-то глупости несут про убийства и самосуд, только тел предъявить не могут, – ухмыльнулся мужик, тонко намекая на толстые обстоятельства.

– Однако откуда-то знают, что они точно были, – понимающе кивнул я. – Ладно, сколько за комнату?

Разобравшись с первоочередным делом, я благополучно вернулся за стол, присоединившись к общему веселью. Удачный морской переход полагалось обмыть, особенно мне. Чай в пути никакие «касатки» даже рядом не крутились. А вот в нашем анклаве лучше быть на всякий случай настороже. Бдительность ещё никому не вредила, в отличие от беспечности. Однако сегодня я очень даже неплохо расслабился, хоть и не напиваясь и не просыпаясь с утра в кладовке в компании какой-нибудь прелестницы. Кстати, немножко жаль, да. Найти какую-нибудь весёлую вдовушку было бы недурно, раз я пока не хочу жениться, а гормоны играют. Но пока явно было не до амурных дел, так что я спустился позавтракать, а затем отправился к Торлофу Иварсону представиться честь по чести. Ещё крепкий старик встретил меня в своём доме приветливо, но как-то дежурно. Расспросил, кто и откуда, как я дошёл до жизни такой, предупредил, что если подобным образом организую тут труп ассона, то мне наступит пипец, да отпустил с миром. Разговор вышел в целом нормальным и ожидаемым, но с моим багажом изгнанника вчера, наверно, и правда лучше было не являться. Зато по длинным ушам никто не проехался. Похоже, живущие на чужбине ассоны к подобному относятся проще… Может, далеко на юге кто-нибудь и мулатов сейчас заделывает, у которых родство всё равно будет считаться по отцу. Но в самом Ассонхейме им придётся кулаками и клинком доказывать, что они не меньше ассоны, чем все остальные.

Закончив с первым делом на сегодня, я отправился к Ярви, узнавать, когда у него освободятся комнаты. Бурые нам хоть и друзья, но сам я всё-таки из Белых Медведей, иных моих поступков не поймут и будут в целом правы. У соклановца в Серебряном топоре пока что всё было глухо, но через неделю должен был освободиться чердак, который меня вполне устроит. Правда, жить на отдельной жилплощади выходило дороговато. Почесав репу, я прикинул, куда стоит двинуться дальше, и остановился на кузнецах. Решив выдвинуться в академию завтра с утра или хотя бы первой половине дня, а не сегодня во второй. Бесы его знают, на сколько там придётся застрять. Зато с адептами молотов и наковален всё вышло неплохо, можно было хоть сейчас устраиваться подмастерьем сразу в несколько мест. Толковые технические специалисты нарасхват в любых мирах и временах, что тут сказать.

Следующим пунктом моего «обхода» было капище. Как вирдман, посетить его должен был обязательно, хотя сегодняшний день мне как никогда напоминал о Земле. Ей богам, будто прописку получаю, оформляю регистрацию по новому месту жительства, становлюсь на учёт в местную поликлинику, знакомлюсь с участковым и так далее… Только и разницы, что по другим людям хожу, а суть в целом та же, нужно показаться везде где надо, чтоб потом не было вопросов. К тому же, такое вот хождение по мукам – это четкое обозначение себя, как своего. Ко мне в случае чего могут обратиться за помощью в каком-то деле, могу ожидать от общины поддержки и я. Одиночка же и отщепенец может рассчитывать лишь на себя самого.

Кстати о вопросах, их тут мне тоже задали, когда я, не увидев других годи, в первую очередь подошёл к идолу Локи, оставив небольшое традиционное подношение. Когда я уже стоял рядом, думая, помолиться или ну его в пень, бог-то у меня занятой, да и палкой бьёт больно, сзади раздались тихие шаги. Развернувшись, я увидел перед собой седовласого старикана с длинной бородой, заплетённой в три косы, одетого в белую мантию с кучей оберегов, который поинтересовался:

– Уж не почитатель ли ты Великого Обманщика?

– Так и есть, – признал я. – Хотя предпочитаю звать его Великим Шутником.

– Странно слышать это от того, в ком не чувствуется зла и лжи, – прищурился старик. – С чем же ты прибыл в наши края?

– Мой бывший наставник, Гринольв из Ландсби, отправил меня к своему давнему товарищу, что сейчас работает младшим библиотекарем в академии магии. Немного набраться знаний южан было бы полезно, – пожал я плечами, а потом добавил: – К тому же, это казалось хорошим вариантом для того, кого Великий Конунг изгнал из Ассонхейма на десять лет.

– Чего-то такого следовало ожидать, – нахмурился старикан, опираясь на резной посох с посеребрённым лезвием на конце. – И что же ты натворил?

– Убил в поединке Гарди Грегарсона из Чёрношкурых Касаток, но тот требовал биться с ним прямо у крыльца лавки, где он меня оскорбил. В общем, Густав Клауссон не оценил, что я его до круга в замке не довёл, – честно ответил я. Врать в капище кощунство, тем более морское сообщение с родиной никто не перекрывает, всё равно все подробности быстро всплывут. Да и годи запах звездежа обычно за версту чуют.

– Но и виновным тебя не посчитал. Ясно, – вздохнул вирдман, понимая, что я в целом был в своём праве, что признал даже наш правитель, ограничившись мягким приговором. – Звать-то тебя как, парень?

– Альвгейр Йорансон, иногда Белым Вороном кличут, – отозвался я. – А вас, почтенный годи?

– Ингвар Хельгисон, – ответил старик, огладив бороду. – Мне ведь не нужно говорить тебе, что у нас не стоит шалить по примеру твоего покровителя?

– Даже самый глупый пёс не гадит там, где живёт, – хмыкнул я.

– Надеюсь, и ты будешь умён, – не оценил моей шутки Ингвар. – Где остановился?

– Пока у Бурых Медведей, но планирую перебраться в Серебряный топор Ярви.

– Можешь не тратить деньги и поселиться у нас. Посвящённый ведь? – приподнял жрец бровь, оглядывая знаки на моей одежде, которые мне пришлось менять буквально на коленке.

– Да, перед самым отбытием, – кивнул я. – Отказываться сходу не буду, денег у меня не сундук.

– Ну и славно, пойдём покажу наше житьё-бытьё, – взмахнул рукой старикан, который, видимо, решил держать меня поближе к себе, чтобы удобнее было присматривать.

К моему приятному удивлению, с жилищными условиями у вирдманов тут всё было более чем прилично, а мне предложили отнюдь не чулан под лестницей, как настоящему волшебнику, который всё никак не сдохнет. Годи занимали традиционный длинный дом, выстроенный из дерева. По центру была печь, в которой готовили пищу и которая, разумеется, обогревала помещение. Рядом с ней находилась и условная столовая-гостиная. А по бокам строения были не менее условные личные покои, отгороженные занавесями. Не фонтан, конечно, но хоть какая-то интимность… Правда, подругу уже не особо приведёшь, тем более что жреческий коллектив состоял из двух стариков и одной старушки, почитательницы Фригги. Осмотрев домик и перезнакомившись со всеми, я поинтересовался:

– А где заклинательные покои и алхимическая лаборатория?

Годи переглянулись, и Ингвар ответил:

– Мы более служители богов, нежели маги, так что, боюсь, нам нечем тебя порадовать.

– Досадно, – вынужден был признать я с кислой миной на лице. – А как тут вообще со строительством? Надо ли у кого-то испрашивать разрешение?

– Смотря где решишь строиться, – отозвался Асмунд, немолодой служитель Бальдра, с добродушной улыбкой на полноватом лице. – Рядом с капищем можешь себе избу сладить, всё-таки годи, как и мы. А вот в остальных местах землица разным кланам принадлежит, со старшими надо договариваться.

– И начинать с медведей, – озвучил я очевидное. – Ладно, подумаю ещё. Как тут, кстати, со швеями, есть у кого одежду заказать?

Свой тёплый зачарованный плащ, в котором я был во Фростхейме, я бы ни на что не променял, но вот кое-какими другими деталями гардероба для пущего удобства стоило озадачиться. Опять же люди чувствительны к внешним атрибутам, по одёжке встречают, а по уму только провожают. Ничего удивительного, что тему шмоток поддержала единственная дама в нашей компании:

– В основном женщины своим мужчинам шьют, но, раз ты один, можешь с Хельгой, женой Ярви, попробовать сговориться. Или в «Сияющее полотно» сходи, оно как раз недалеко от ворот в квартал. Там Каленвэйн, конечно, дороже возьмёт, но сделает быстрее.

Я кивнул. Традиции покупать готовую одежду тут не было, люди-то разные и никто не будет шить размер, который, возможно, вообще некому будет продать, тратя своё время и портя ткань зазря. А мысль заказать шмотки у профессиональной швеи, а не жены трактирщика, мне нравилась. Только оставалась пара нюансов.

– Странное имя. Эльфийка?

– Полукровка, как и ты, – хмыкнул Ингвар, впервые указав на мою гибридную природу. – Но наши обычаи знает, пошьёт как надо. Правда, к ней лучше со своей тканью идти. В лавке-то у неё всё есть, но опять же дороже. Так что на твоём месте я сначала бы прогулялся на рынок.

– И то верно, – согласился я и продолжил расспросы.

Жрецы людьми были осведомлёнными и весьма недурно представляли, кто тут и чем в нашем анклаве дышит. Выходило так, что самым влиятельным сообществом были выходцы из кланов Морских Змеев, но тут ничего удивительного, ведь они и на севере на вершине. Вторыми были Морские Львы, у них всё всегда хорошо было с торговлей, и не удивительно, что они имеют внушительные представительства на землях своих зарубежных партнёров. Ну а почётное третье место занимали Медведи, что не могло не радовать. Кстати, к нашему старейшине тоже следовало наведаться, но это уже завтра, сегодня я и так набегался, и наговорился. Хотя правильнее всё-таки будет сказать наслушался, благо словоохотливые старички со старушкой готовы были без умолку делиться своей мудростью. Вполне возможно, если бы я молчал, не вставляя никаких реплик, они бы болтали ровно так же.

Глава 11

Следующий день начался для меня ещё до рассвета с тренировки на заднем дворе таверны. Дел было много, а сутки всё-таки не резиновые. Тренироваться же надо систематически, не забивая болт на своё развитие. Не сомневаюсь, что, пока я двигался на драккаре во Френалион, Тормод не терял времени даром, он вообще до тренировок сам не свой. Я же не хочу при нашей следующей встрече быть грушей для битья, потому что пренебрегал упражнениями с оружием и без него. Всегда стоит помнить, что, пока я отдыхаю, Тормод качается, пока я изучаю магию, Тормод качается, пока я сплю, Тормод качается. Мой брат качается всегда и в любых обстоятельствах, так что и мне стоит, сцепив зубы, преодолевать себя, становясь сильнее и искусней.

Отстрелявшись с тренировкой, на которой я последовательно помахал всем своим оружием в разных комбинациях и изрядно пропотел, я отправился к колодцу, достал журавлём ведро и с наслаждением опрокинул его на себя, охлаждая разгорячённое тело.

– Уф-ф-ф-ф-ф… – непроизвольно вырвалось из моего рта, когда я снова смог дышать. Из недр земли-то водичка ледяная.

– Ага, – раздался сзади девичий голос.

– Доброго утра, – проговорил я, поворачиваясь и видя перед собой рыжую девицу лет восемнадцати с улыбкой на миловидном лице с слегка курносым носом, весьма примечательной фигурой и пустыми вёдрами, – красавица.

– Доброго, – кивнула она, всё так же стоя на месте.

– Тебе воды набрать? – приподнял я бровь, тщательно стараясь подавить смешок. Гормоны-то в этом возрасте не только у парней играют, сны всем разные-прекрасные снятся, а тут я с утра пораньше с голым торсом на глаза попался, потому что не хотел рубаху потом от пота стирать.

– Ага, – опять односложно отозвалась девица.

– Подходи, не бойся, – хмыкнул я, опуская ведро в колодец на журавле.

– Спасибо, – коротко произнесла она, когда обе её ёмкости оказались заполнены.

– Не за что, – улыбнулся я ей и пошёл увязывать обратно своё оружие, чтобы сподручнее было отнести его обратно в комнату.

Девка мне встретилась, конечно, красивая, да и я ей вроде понравился, только вот в этой ситуации, как и в любой другой, есть нюансы. Она корчмарю если и не родственница, то где-то близко, чай тоже ассонка, семейственность же наше всё. А значит поулыбаться друг другу можно, но если начать хотя бы гулять, держась за ручки, то в итоге придётся свататься. Иное будет означать, что я зря морочил молодухе голову и нанёс обиду человеку, что предоставил мне кров. Хорошенькая репутация для нового члена общины у меня после этого будет. Если же залезть рыжей под юбку, то свадьба тем паче неизбежна, только провожать к капищу для ритуала бракосочетания меня будут родственники девицы, которые держат руки на топорах. В общем, если охота быть свободным, то своего Ёрмунганда надо держать под контролем. А лучше найти себе кого-нибудь в городе, не может в нём не быть подходящих дам, что слабы на передок.

Вернувшись к себе в комнату и приодевшись, я отправился к старейшине медведей. Тот принял меня спокойно, и у нас повторился примерно тот же диалог, что случился вчера с Ингваром и Торлофом. Во мне видели потенциальные проблемы и настоятельно просили не безобразничать, но признавали дальнего родича и соклановца, а потому были согласны не только терпеть, но и помочь при нужде. Кстати, Бьёрн Увэсон мне предложил землю под дом в той части нашего анклава, где обитал клан. И я пока не знал, принять его предложение или всё-таки поселиться рядом с остальными годи, а потому решил дать ответ позже. Старейшина не настаивал, и мы расстались относительно довольные друг другом. Я был вполне готов терпеть недоверие, а он увидел, что изгнанный за убийство полукровка вроде бы вполне адекватен.

Решив этот вопрос и заодно позавтракав, чем хлебосольный хозяин по традиции угостил гостя, я отправился, наконец, к академии, заодно осматривая город. Произвёл тот на меня несколько двоякое впечатление. Как и везде, самым богатым и помпезным местом был центр с его островами. «Берега» же были окраинными районами, где селились френалионцы попроще и иностранцы, вроде нас или гномов. И если наша слобода или анклав коротышек были весьма солидными местами и даже имели свои собственные стены, то вот местные жили не так кучеряво. Тут были ещё не трущобы, те совсем уж на краю Френалиона, но богатством и счастьем здесь даже не пахло.

Однако, чем дальше я шагал, тем улыбчивее были люди, одежда их становилась всё ярче из-за более дорогих и стойких красителей, дома же – всё добротнее и выше. Правда, сами прохожие после здоровяков-ассонов казались мне субтильными и низкорослыми. Что говорить, я был выше большинства горожан более чем на голову. Подивившись этому, я перешёл первый мост на ближайший остров и будто попал в другой город. Владения больших шишек опоясывали стены, но те подходили не к самой воде, оставляя место для небольших парков с декоративными кустарниками и набережных. У меня появилось чувство, что все тут хотели перещеголять друг друга, а потому выпендривались изо всех сил. Это, конечно, придавало городу особый шарм, но я даже не хотел думать, как очередной герцог выжимал налоги из своих сервов, чтобы купить тот же розовый мрамор, по полированным плитам которого я шёл. Но было красиво, этого не отнять.

Пройдя несколькими набережными и мостами, я наконец добрался до переправы в Великую Академию Магии. Волшебники на антураж не поскупились и отгрохали весьма внушительную конструкцию из красноватого камня, украсив её чем-то вроде триумфальных арок с мудрыми изречениями из серии «Знание – это сила» и «Мы обретаем разум лишь бросая вызов своему невежеству». По бокам моста с равными промежутками стояли статуи с посохами, которые, вероятно, изображали великих магов прошлого, что пристально смотрели за пешеходами. А ещё здесь был контрольно-пропускной пункт, что меня изрядно удивило. В качестве инженерного заграждения тут имелась живая изгородь из кустарника с кучей шипов, на которых виднелись капельки почти прозрачной жидкости, три привратника-охранника и беседка, вероятно, изображающая из себя караулку.

– Доброго дня, – поприветствовал я двух парней лет двадцати пяти от роду и девушку примерно того же возраста.

– Чего хочешь, варвар? – не поздоровавшись поинтересовался один из них через губу. Маг был молод, русоволос и откровенно слабоват как в плане физических сил, так и в плане количества маны, да и его посох с амулетами не вызывали особого уважения.

– У меня послание для мастера Крома Валдани. – Я показал краешек свёрнутого в трубочку письма из поясной сумки. И с трудом сдержал ярость, оставшись внешне бесстрастным.

В Ассонхейме с подобными манерами мне вряд ли пришлось бы столкнуться, всё-таки я годи, весьма уважаемый член нашего общества. Да что говорить, в последний раз, когда начался словесный конфликт, кончился он обезглавленным трупом, что как бы не редкость. Потому у нас все стараются вести себя вежливо с незнакомцами, фильтруя базар. Но здесь на меня смотрели как на грязь из-под ногтей, а я вынужден был терпеть, напоминая себе про чужие монастыри и свои уставы.

– Давай сюда, и можешь быть свободен, – проворчало передо мной недоразумение с клиническим синдромом вахтёра, который уверен, что ему всё можно, а сам он бессмертен и неуязвим.

– Я должен передать его лично в руки, – был мой ответ.

– Тогда, боюсь, ты его вообще не доставишь, – усмехнулся он. – Посторонние на территорию Великой Академии Магии просто так не ходят. Так что-либо отдавай бумажку, либо проваливай, дикарь.

– Как тебя зовут, мальчик? – поинтересовался я.

Внешность полуэльфов меняется медленно, так что говорить о том, сколько мне лет, было тяжело. Да и выглядел я нетипично, будучи здоровым бугаем с бородой и татуировками вокруг глаз-то. А вот «вахтёр», как и все юнцы, которые мало что из себя представляют, от упоминания его молодости вспыхнул, будто спичка, сжал посох до побелевших пальцев, зажёг на нём пламя и прошипел:

– Того, кто тебя сейчас испепелит, зовут Андер Китэли.

– С удовольствием принимаю вызов на магический поединок согласно Завету Хека, – расплылся в плотоядном оскале я, одним движением сняв со спины посох и пропустив по нему волшебную энергию, отчего тот засветился холодным синим светом.

Парень как-то резко утратил свой пыл, ощутив, что в плане магического потенциала я стою выше него, его товарищ и товарка резко напряглись, хватаясь за оружие, а из «караулки» резво подскочила остальная смена, самый солидный представитель которой ещё на бегу заорал:

– Стоять! Что здесь происходит?!

– Этот юноша решил бросить мне вызов на магический поединок, и я с радостью принимаю его согласно завета бога магии, – озвучил я свою интерпретацию событий, опять напирая на закон, который здесь регулирует магические дуэли и вообще кучу нюансов взаимоотношений между волшебниками. А ещё радуясь, что Гринольв учил меня на совесть, а в его библиотеке было очень много интересного.

– Это не так, я не бросал вызов, – тут же вклинился Андэр.

– А что же это было? – с показным недоумением спросил я. – Ты возжёг магическое пламя на своём посохе, оскорбил меня и грозился убить, лишь бы уважаемый Кром Валдани не получил своё письмо?

– Я хотел его у тебя забрать и доставить сам, – тут же нашёлся этот альтернативно одарённый с ответом.

– А заодно, видимо, прочитать? – прищурился я, помогая дураку топить самого себя в глазах начальства.

– Довольно! – рявкнул после моих слов седобородый мужик, что, по всем признакам, был здесь за старшего. – Ты письмо принёс, так?

– Да. И должен доставить его лично в руки, – кивнул я, не спуская взгляд с «вахтёра». А то ещё додумается шарнуть чем-нибудь, пока отвлекусь.

– Ну вот иди и доставляй. Сшала, сопровождаешь и помогаешь гонцу найти адресата. Вперёд! А ты, Андер, иди-ка ко мне, – последнее относилось к дурачку, которого отозвали в сторону для воспитательной беседы.

Тот погасил огонь на своей палке-ковырялке и подчинился. Я же тоже успокоился и вернул рогатину за спину, зашагав вперёд. Сшала оказалась девушкой, что вахтила на КПП с самого начала. Ростом она была мне по плечо, волосы имела русые, глаза зелёные, в плане фигуры оказалась не особо примечательной дамой. Как-то уж больно слабо она округлилась в нужных местах, будто недокормили беднягу. В целом же у меня вообще создалось ощущение, что на данный пост в академии набирают по объявлению… Хотя, скорее всего, дело в том, что толковые маги занимаются работой поинтереснее, чем стоять целыми днями на одном месте и «не пущать всяких, которые ходють». Впрочем, на Земле в вахтёры умные и талантливые люди тоже не особо идут, так что нечего удивляться, что большая часть неудачников на проходных успела озлобиться на весь мир. Да, я не люблю это племя с прошлой жизни, знатно они мне ещё в студенчестве крови попили.

Как бы там ни было, путь до библиотеки мы проделали молча. Я не горел желанием общаться с коллегой идиота, а она, по-видимому, не хотела иметь дел с агрессивным варваром. Так что мы сначала перешли мост, затем миновали ворота академии, на которых было какое-то сканирующее зачарование, а потом, попетляв между корпусами, пришли к пятиэтажному зданию с квадратным фундаментом. Поднявшись по его ступеням, мы прошагали через открытые двери, опять же с чарами, но, похоже, уже не только сканирующими, а ещё и как-то влияющими на воздух. Библиотекари поддерживают правильный температурный режим и влажность воздуха для лучшей сохранности книг? Возможно, но стоит выяснить точно.

За входом оказался небольшой холл с доской объявлений и стойкой, за которой с книгой сидела пожилая дама. На её носу я впервые в этом мире увидел очки.

– Доброго дня, мастер Аяшта, – проговорила моя провожатая, отвлекая женщину от книги, что та держала у себя на коленях.

– Доброго здравия, – произнёс я, вежливо склонив голову.

Смотрелось это в исполнении двухметрового жлоба диковатого вида, что припёрся в библиотеку, наверно, забавно, так что дама улыбнулась:

– И вам, молодые люди. Твой новый воздыхатель, Сшала?

– Нет! – резко ответила девушка. Возможно, слишком резко, и проходящая мимо группа парней и девушек на неё тут же обратили внимание. – Он доставляет письмо мастеру Валдани.

– Ну письмо так письмо, – не перестала улыбаться эта троллиха в очках, явно издеваясь над моей провожатой. – Он сейчас в десятой секции.

– Спасибо, – кивнула девушка, зашагав к ближайшей лестнице наверх.

– Благодарю, уважаемая Аяшта, – вновь слегка склонил голову я, решив, что кашу не испортишь маслом, а первую встречу вежливостью. Если повезёт, то я сюда устроюсь работать, заодно смогу штудировать магические фолианты, так что контакты следует налаживать, а мосты наводить. Надо бы, кстати, поинтересоваться, как тут относятся к притаскиванию всяких сладостей. Этого житейского нюанса я не знал, а в прошлой жизни коробки конфет нужным дамам бальзаковского возраста мне не раз помогали.

– Иди уж, а то твоя подружка убежит, – махнула рукой магиня, но улыбаться не перестала. Работа в библиотеке, похоже, довольно скучна, а сейчас ещё и лето. Большей части учащихся нет, вот женщина и стебётся, пользуясь случаем. Как почитатель Локи, не могу этого не одобрять, да.

Убежать Сшала, естественно, не успела и была настигнута мной на лестнице. Шли мы опять молча, но на этот раз девушка заметно покраснела. А в моей памяти появилась ещё одна заметка: узнать, что тут у молодых магинь с амурными делами, а то уж больно странная реакция. Я, конечно, себя уродом не считаю, но от одного моего присутствия и парочки намёков библиотекарши девушки за двадцать рядом со мной не должны вспыхивать аки маков цвет. Это ненормально.

Поднявшись на третий этаж, мы отправились в указанную секцию, где обнаружилась цель моих поисков. Кром Валдани был благообразным седобородым стариком среднего роста и худощавого телосложения. Прожитые годы покрыли его лицо многочисленными морщинами, но спину дедуля держал прямо и обладал внушительными магическими силами, что даже издалека отчётливо чувствовалось, потому как, в отличие от меня, скрывать их не пытался. Когда мы подошли, почтенный маг дирижировал телекинезом несколькими смётками из перьев, которые собирали пыль с книжных полок.

– Доброго дня, мастер Валдани, – опять повторила Сшала дежурную фразу.

– Здравствовать вам, – произнёс я на ассонском, заставив старика отвлечься от метёлок.

– И вам доброго здравия, – обернулся он к нам. – Чем обязан?

– Гринольв Зелёный Волк просил меня передать вам письмо, – ответил я, достав свёрнутую в трубку бумагу, и протянул её.

– Посмотрим-посмотрим, – проговорил маг и, сломав печать, углубился в чтение, а через полминуты поднял к нам глаза и слегка махнул рукой на девушку. – Можешь быть свободна. А с вами, молодой человек, мы, пожалуй, пообщаемся.

– Всего доброго, – отозвалась моя провожатая и удалилась.

Мне же указали на стул, где я приземлился. Библиотекарь сел напротив меня и поинтересовался:

– Чего сына ярла-то убил?

– Он сам искал драки и оскорбил меня, – пожал я плечами.

– Бывает, – резюмировал старикан. – Гринольв пишет, что ты уже уровне младшего адепта, если по нашим меркам считать. Это так?

– Раз учитель так считает, то, видимо, да.

Градация сил южных магов выглядела примерно следующим образом. Самыми слабыми были подмастерья, то есть вчерашние ученики, которые только недавно стали считаться полноценными магами. Адепты шли сразу за ними, и таких в целом было большинство. Своего рода крепкие рабочие лошадки волшебного мира, придворные маги дворян и так далее. За ними шли магистры, эти уже дяди были серьёзные. Таких если в придворных чародеях встретишь, то минимум у герцогов, а то и у королей. За теми следовали мастера, и они уже являлись теми, кому остальные люди в принципе не сдались. Если кто-то говорил, что в глуши стоит башня и в ней живёт древний маг, то речь, скорее всего, как раз о мастере, что решил удалиться от мира. Ну а над всеми стоят архимаги, но о тех мало что известно. Гринольв, кстати, находился где-то на уровне старшего магистра, многих ярлов мог крутить на известном органе и жил в глуши, заодно присматривая за своими потомками, приходясь мне несколько раз прадедом. А к магам в академии, как к мастерам, обращались из уважения, а не реально в силу заслуг… Ну, как минимум, к большинству.

– Хорошо, поглядим, – принял мой ответ к сведению волшебник. – Терпения-то хватит в библиотеке работать?

– Если получу возможность читать её книги, то без сомнения, – твёрдо сказал я.

– Славно. Метёлки ты видел, протирай пыль, вечером ещё раз поговорим, – озадачил меня Кром работой и встал со стула.

– Понял, – коротко ответил я, беря в руки рогатину для облегчения магических манипуляций, и приступил к работе.

По всем признакам, меня только что приняли на испытательный срок, без всяких «Мы вам перезвоним» и прочей дряни. Хотя здесь, наверно, было бы вернее прислать гонца с уведомлением. Впрочем, разницы особой нет. А вот что в библиотеке магической академии, скорее всего, есть, так это её устав. Логично? Естественно да! А в оном уставе должен быть раздел, что регулирует взаимоотношения между работниками учебного заведения, и там наверняка есть часть про дуэли. Подавляющее большинство магов – выходцы из благородного сословия, где поединки чести норма жизни, так что обойтись без чётких правил было нельзя. И именно по ним следует бросить вызов хорьку с ворот так, чтобы он уже не смог отвертеться. Общество тут средневековое, оскорбления в нём всякой борзоте спускать нельзя. И я не собираюсь прощать этого южанина… К тому же, в любом коллективе ценят тех, кто может ставить всяких хорьков на место. Не всегда начальство, конечно, скорее наоборот, чаще просто коллеги уважают. Но плевать, карьеру я тут строить не собираюсь, а понижать с должности помощника младшего библиотекаря, скорее всего, некуда. Однако этот момент тоже надо уточнить в уставе. И не торопить события, чтоб просто не выгнали за бешенный нрав.

Глава 12

Я шагал по городу с работы домой и испытывал несколько странные чувства, замешанные на ностальгии. Нечто подобное со мной раньше было только на Земле. К Гринвольву я стабильно бегал, чтобы успеть побольше узнать, да и учёба это была, а не работа. Как, собственно, и с Бруни, в лабораторию которого я просто спускался. Кузнеца отца была почти в двух шагах от длинного дома, расстояние от неё регулировала, пожалуй, только пожарная безопасность, искры-то из трубы летят. У гномов поработал я ныряльщиком один день и в корчму шёл переполненный впечатлениями. Мной, в конце концов, чуть акула не подхарчилась, а потом началась свистопляска с доставленными водорослями. Чтоб там этим подгорным коротышкам икнулось за их жадность.

А вот сейчас я начал, аки добропорядочный бюргер, ходить с утра трудиться в библиотеку и стал возвращаться из неё по вечерам, когда на улице уже темнеет, срезая путь через припортовый район, чтоб подольше. Со слов Крома выходило, что у нас сейчас аврал перед началом учебного года, приводим всё в порядок стахановскими темпами. Но, сдаётся мне, это было частью проверки. Труп за спиной несколько дурно влиял на мою репутацию, и маг убеждался, а не пошлю ли я его в пылающую задницу Сурта, отказавшись стирать пыль, переставлять книги на шкафах в правильном порядке и так далее. Хель побери, он меня даже полы помыть заставил! Работу я, кстати, сделал без возражений, чем заслужил задумчивый взгляд старикана, который как бы говорил: «Это что ж тот суицидник тебе такого сказал, что ты взбеленился и убил его, не доходя до круга? Ты ж непробиваемый, любой другой варвар уже б орал, что он воин, а не домашний раб!»

Это, кстати, было хорошо и правильно. Библиотекарю нужно казаться эталоном спокойного трудолюбия и жажды знаний, что я и делал, углубляясь в чтение после выполнения всех нарезанных мне задач. Пусть тоже потом удивляется, когда я «вахтёра» уделаю, как бог черепаху. А я уделаю. Убивать его, конечно, смысла нет, наоборот, подобное лишь повредит делу, но вбить гадёныша по ноздри в землю надо, показав, что так-то я вообще спокойный, но порой такая бешенная и злопамятная тварь, если меня чем-то за душу задеть, что туши свет. Мне прекрасно известно, что это за мир и как он устроен, здесь «безопасный» синоним слова «слабый», а слабость по определению делает тебя жертвой. Особенно в окружении кучи отпрысков благородных фамилий, которые ещё и обижены жизнью. Старшие сыновья знати становятся воинами и наследниками, младшие дети отправляются либо в какую-нибудь церковь, либо на службу в качестве безземельных рыцарей к королям и крупным феодалам вроде герцогов, либо в маги, если есть способности. Выше адепта поднимаются очень немногие, большинству же предстоит всю жизнь кому-то служить придворными магами, а может и тут в академии работать. Так-то оно, конечно, тоже неплохо, платят хорошо, работа непыльная, уважение общества имеется. По сути, мечта для любого простолюдина. Но гордым дворянам этого мало. А простолюдин здесь зверь редкий, обучение стоит немало, да и одних магических задатков для поступления не хватает. Нужно иметь толково варящий котелок, который монотонный крестьянский труд не особо развивает, а также быть грамотным, бегло умея читать. Вот и выходит, что шансы есть только у детишек купцов и зажиточных ремесленников, да и те скорее кровинушке попытаются обеспечить карьеру жреца. Их народ больше любит, они лучше постигают целительство, помогая обеспечить домочадцам долголетие, а также сильнее поднимают общественный вес семьи, чаще оставаясь при ней и служа в ближайшем храме.

Так что в среднем по академии на пять десятков благородных приходится один человек подлого сословия, который тут по жизни является парией. Это в Хогвартсе Гермиона могла быть самой умной, потому что хорошо раскачала мозги в магловской школе, здесь же благородные, как правило, и образованы лучше всех прочих, так что, даже помогая сокурсникам, приятелей не заведёшь. Да и западло им будет от плебея помощь принять. «Вахтёр», кстати, был из дворян, только и правда после выпуска ни на что не сгодился, кроме как вход в Альма-матер охранять, оттого и озлоблен на весь мир. По крайней мере, мои длинные уши уловили именно такие слухи. Но, как бы мне ни хотелось, с разбиванием морды, отбиванием почек и ломанием конечностей приходилось повременить. Испытательный срок портил всю малину.

Кстати о моих локаторах и нанесении тяжких телесных… Я уже шёл по не самому благополучному району Френалиона, приближаясь к ассонской слободе и услышал возню, а также придушенную попытку вскрикнуть в переулке. Хотел бить людей? Скучал на монотонной работе? Вот замечательная возможность выпустить пар, а заодно узнать что-нибудь о криминальном мире города, в котором должно быть полно не экспроприированных экспроприаторов. Я усмехнулся, взял посох в руки, накинул на себя заклятие невидимости и пошёл на звук. Против Гринольва подобный трюк практически не работал. Он его считывал влёт, но на всякую шоблу заклинания должно было хватить, а бесшумно двигаться по утоптанной земле было одно удовольствие. Это не лес, где под ногами то шуршащие осенние листья, то мелкие веточки, то ещё что-нибудь.

Пройдя пару десятков шагов, я увидел следующую картину. В петляющем переулке у угла одного из заборов на шухере стоял субтильный парень в поношенных шмотках, но неплохим кинжалом в руке. Чуть дальше располагались три его подельника. Один заламывал руку девушки за спину и зажимал рот, второй только что дал даме под дых, чтоб не сопротивлялась и прекратила уже попытки закричать, третий с гаденькой улыбочкой смотрел на это дело, скрестив руки на груди, что, видимо, должно было означать пафосную позу, полную превосходства. Ну а ещё он выгодно отличался от всех прочих приличным дублетом, добротными штанами и сапогами, на поясе имел меч, а на голове берет с дурацким, но модным пером. Хорошо хоть одним и коротким, а то тут некоторые лютое безобразие на головные уборы лепят, будто хотят походить на Киркорова.

Ситуация была ясна как день, а потому размышлял я не долго и, прикинув, кто где стоит, начал действовать. Наблюдателя я успокоил бесхитростным ударом кулака, сбивая с себя невидимость, но надёжно и практически бесшумно отправляя цель номер один не то в страну снов, не то на тот свет. Тут не двадцать первый век Земли, а в гуманность с гопотой играть не принято, так зачем сдерживаться? Разве что не стоило без необходимости применять прану, чтоб чья-нибудь голова не лопнула, заляпав меня своим содержимым. Пока парень оседал, я взял разгон и через пару секунд долбанул обладателя берета пяткой копья по голове. С ним мне ещё хотелось бы пообщаться. Держащий девушку наконец среагировал на то, что разглядел в потёмках, и начал открывать рот для крика, но не успел заорать. Я просто метнул копьё с трёх шагов так, как держал, то есть пяткой вперёд, которая попала ночному татю точно в лоб. Любитель бить женщин резко развернулся ко мне и тут же получил сначала прямой кросс, а потом качественный апперкот, отчего непроизвольно подпрыгнул, будто собираясь взлететь, но гравитация тут же взяла своё, и тело упало вниз. Причём живое. Я, честно говоря, ожидал, что шея у него хрустнет. Крепкий парень.

От лёгкого чувства удивления меня отвлёк всхлип девушки, которая жалобно произнесла:

– Не убивайте. Пожалуйста.

– Да успокойся, красавица, никто тебя уже не тронет, – буркнул я. – Знаешь, кто это?

– Да, – опять всхлипнула она. – Яркам Лавсер с подручными. Я ему отказала, он меня решил в рабство продать.

– Блеск, – констатировал я, внимательней присмотревшись к жертве разбоя.

На вид ей было лет двадцать, в темноте цвет длинных пышных волос и чуть раскосых глаз, выдающих примесь сяньской крови, было не разглядеть, но лицо барышня имела весьма красивое, да и фигурка у неё была очень даже ничего. Правда, не настолько, конечно, чтоб из-за отказа закусывать удила и решать разрушить её жизнь или что-то вроде того. Платье на ней было не роскошным и дорогущим, но всё же фасоном выдавало в ней мелкую аристократку из небогатых.

– Нападение на благородную даму и работорговля. Стража, должно быть, будет в восторге.

– Договорится он со стражей, – всхлипнула она. – Он контрабандой занимается и платит лейтенанту, сам мне хвастался.

– И сам ещё небось из благородных? – приподнял я бровь. Меч и шмотки тоже выдавали в неудачливом воздыхателе мелкого дворянина.

– Да, – подтвердила девушка, опять всхлипнув.

– Ты сама-то чьих будешь? – поинтересовался я, присмотревшись к причёске дамочки получше. Темнота мне не особо мешала, но вот волосы били довольно хитро уложены, скрывая уши, напоминающие мои собственные. – Полукровка, что ли?

– Я не виновата! – всхлипы резко усилились.

– Ну будет, – успокаивающе проговорил я. – Никто не выбирает кем родиться. Звать тебя как, и из какой ты семьи?

– Ивина Мадэа. У нас малое баронство на восточной границе, – отозвалась она.

– Ладно, Ивина.

Слово благородной из медвежьего угла против слова благородного, у которого в городе всё схвачено, предсказуемо мало что будет значить. Привлекать общину ассонов в теории можно, но на практике нежелательно, мы тут всё-таки понаехавшие, и это порождает известные неудобства. Так что проще решить дело самому, заодно запутав следы, тем более что срезал я путь через тот припортовый райончик, от которого до причалов и складов рукой подать. Трупами тут никого особо не удивишь. На шум-то ночью никто не выглянул. Убивают или насилуют? Всем насрать, лишь бы спать не мешали.

– Поступим по справедливости сами.

– В смысле? – сфокусировала она на мне взгляд заплаканных глаз.

– В смысле вставай, на холодной земле сидеть вредно для здоровья, да и кровью можешь заляпаться, – хмыкнул я. – А лучше бегом шуруй отсюда домой, пока не передумал тебя отпускать.

– У меня нет дома, – призналась она, всё-таки поднявшись, но почему-то не уходя. – В трактире здесь комнату снимаю, пока академия закрыта.

– О как… – протянул я. – Будущая магиня?

– Да. Но больше алхимик.

– Да без разницы. Значит, иди в трактир, здесь тебе делать нечего, – махнул я рукой. М-да, волшебницы мирных профессий тут в драке, похоже, ни на что не годны. Это не наши северные вёльвы, что при нужде в горящую избу войдут, мамонта на скаку остановят и хобот ему оторвут.

От этого пренебрежительного и вроде даже не агрессивного жеста «студентка» сжалась, но всё же проговорила:

– Не могу. Я… Я должна…

– Ну чего ты мямлишь, как раздолбай на экзамене? – проворчал я, не обрадованный тем, что время уходит, а мы тут торчим.

– Я не могу уйти, пока не убью Лавсера.

– Это ещё почему? – скептически посмотрел я на неё.

– Я молилась богам о спасении и клялась им, что если они дадут мне малейший шанс, то я больше не буду слабой и убью эту тварь своими руками. Дайте мне минуту, и я сама всё сделаю.

– А потом те, кому он платил, тебя начнут искать и, скорее всего, найдут, – хмыкнул я.

Если он подбивал к ней клинья, а потом готовился продать в рабство, предварительно скорее всего развлекшись, то выяснить всё – дело элементарное, никакой Шерлок Холмс не нужен. Урод же наверняка ещё и похвастался кому-нибудь, чем сегодня займётся. А клятвы богам тут дело серьёзное, как и неприятности, что порой случаются с клятвопреступниками. Нет, чаще всего небожителям класть на жалких смертных, но если уж они обращают на подобное внимание, то случается лютый трэшак, и о нём потом порой поколения рассказывают. Так что мне оставалось только вздохнуть, раз уж я из гуманных соображений не собираюсь ломать жизнь симпатичной девчонке.

– Ладно. Клянись теперь всеми богами, что обо всём, что будет дальше происходить, никому и никогда не расскажешь, и порешаем твою проблему.

– А вы… Поклянитесь тогда, что ничего плохого со мной не сделаете, – нашлась она. Ну хоть не совсем дура, а то после такого обета в одностороннем порядке её можно было бы прямо тут на контрабандисте раскладывать, а она обязана была бы молчать.

– Клянусь всем богам, что не нанесу Ивине Мадэа сегодня вреда, если она не будет пытаться нанести вред мне и принесёт сейчас оговоренную клятву, – произнёс я, приняв гейс.

– Клянусь всем богам никому и ничего не рассказывать о сегодняшних событиях и не наносить вреда моему не представившемуся спасителю, – принесла девушка ответный обет и даже вставила в него что-то вроде шпильки. Это хорошо, оживает девка.

– Вот и славно.

А потом приступил к работе, решив сделать всё хоть немного похоже на правду. Притащил парня, что стоял на шухере поближе, достал из ножен контрабандиста меч и проломил черепушку мертвеца его рукоятью. Затем за несколько взмахов организовал ещё два трупа, клинком подправив те травмы, что нанёс сам. В конце снял с щеголеватого урода берет и вложил его в руку самого крепкого мертвеца. Не фонтан, но для местной продажной стражи должно сойти за сценку «Главарь не сошёлся во мнении с подручными». Девушка смотрела на процесс во все глаза, кажется, даже боясь пошевелиться. Покачав головой, я обратился к ней:

– Баронесса, отомри уже, и пойдём.

– Куда? – осторожно осведомилась она. – И я не баронесса.

– К мясницким причалам, – отозвался я, пнув голову единственного выжившего татя для верности и взвалив его на плечи, а потом опять наложил на себя невидимость. – Заклинанием незаметности каким владеешь?

– Нет, – сконфужено ответила магиня.

– Южане, – проворчал я, беря её за руку и растягивая чары на ещё один объект. – Не украсть, не покараулить!

– Но…

– Цыц, – спародировал я учителя. – Идём молча, пустота не разговаривает.

Мы двинулись вперёд к означенному месту. Мясницкие причалы я выбрал по двум причинам. Во-первых, я знал, что там сейчас пустуют два склада, если, конечно, не считать многочисленных крыс, которых почти невозможно вывести в месте, где постоянно есть еда в товарных количествах. А во-вторых, там стоял лютый духан, хоть противогаз надевай вместе с аквалангом, так что в случае чего любая собака потеряет след ещё на подходе. Проникнуть на пустующий объект труда не составило, к тому же мне в кое-то веки пригодилась последняя тату. Понимаю, конечно, что она как меч для самурая, даже если лишь раз жизнь спасёт, всегда с собой носить надо, но прям полезной её назвать не могу, хоть ты тресни. Охранником был немолодой мужичок, который сейчас дрых на посту, источая запах какой-то сивухи. Так что уже скоро клиент лежал на нашедшемся разделочном столе голым и красиво связанным в позе звезды благодаря лентам, нарезанным из его же одежды.

– Так, ты животные ингредиенты когда-нибудь добывала? – поинтересовался я у девушки, которая, кажется, не до конца сообразила, к чему всё идёт.

– Да, – ответила она, а потом как-то заискивающее спросила: – А можно я его просто убью?

– Не можно, – отрезал я. – У нас тут вообще-то контрабандист, а не просто какой-то там насильник, которому девки не давали, и он поехал кукухой. Твой знакомец знает, кто в страже на лапу берёт, может ещё и всякого разного на таких накопил, чтоб прижать в случае чего. У него подручные есть, которых хорошо бы того, чтоб точно не мстили. У него где-то ценная контрабанда лежит, которая денег стоит. Да и просто ухоронки должны быть с монетами. Так что будем всё это вызнавать. И это, он же знает, что ты алхимик будущий?

– Да, – кивнула «студентка».

– Ну вот и славно. Играем с тобой в строгого преподавателя и стеснительную ученицу, по желанию можно добавить лёгкий флёр демонопоклонничества, – хмыкнул я, завязав будущему покойнику глаза, а затем взбодрил лёгким разрядом молнии.

– М-м-мавм! – замычал клиент через кляп.

– Итак, дорогие мои, – менторским тоном начал я, взяв в руки нож, – наш материал очнулся, и мы можем приступить. Смотрим внимательно, разрез для снятия полосы кожи с живота делается вот так, – мой инструмент нанёс болезному небольшую рану, которая наверняка очень напугала его мозг. Тот вообще много и сильно боится, когда к нему не поступает визуальная информация, но при этом кто-то делает бо-бо телу. – Ивина, золотце, подготовьте пожалуйста ёмкость для ингредиентов. И не забудьте контейнер для половых органов.

– Мвав нев-в-в-в-в! – раздалось новое мычание, одновременно с возгласом девушки.

– Но… но где же я их тут возьму?

– Мадэа! Всеми демоническими владыками вас заклинаю, не нужно так теряться. То, что вы нам сегодня предоставили материал для лекции, вас не извиняет! Тащите всё сюда, или ваше место займёт ассистент посообразительнее. А вы, жертвенный агнец, не мычите и старайтесь дышать носом, так подольше продержитесь. Вдох – выдох, вдох – выдох, вот так, молодец. Из вас получится отличный набор ингредиентов и подношение владыке. Только постарайтесь всё-таки от боли и страха под себя не сходить. Этот зал так тяжело проветривать.

Контрабандист моего пассажа не оценил и, надышавшись, вновь начал мычать и активно дёргаться, то краснея, то белея. Видимо, дикая ярость в нём боролась с отчаянным страхом. Пока клиент ещё не дозрел, но Гринольв учил меня хорошо, так что не было особых сомнений, что я его сломаю буквально в ближайшие полчаса, не нанеся при этом особых увечий. Тем более подойдя к делу столь креативно. Что же до самих пыток… Ну нормального человека я бы истязать ради обычной материальной выгоды не стал, не настолько я скотина. Тут уж должен быть вопрос жизни и смерти. К примеру, добрейшего души зельевара, который знает рецепт противоядия от отравы, что убивает кого-то из моих близких, я бы без сомнений и колебаний начал резать на ленточки, чтоб тот всё как можно быстрее рассказал, а не ломался, как девка. Но если есть иные, более культурные способы, с радостью прибегнул бы к ним. К примеру, просто заплатив деньги. Что же касается контрабандиста, преступника, работорговца и насильника, то жалости я к нему не чувствовал. Пыточный стол – это как раз то место, на которое такие должны попадать в конце своих жалких жизней. Может, это даже услуга для них, хоть попривыкнут, перед тем как их начнут наказывать на том свете за грехи. Ну а этот ещё и облегчит душу, помогая мне устроиться здесь получше и сделать ещё пару шажков к своему драккару и дружине. Мне, в конце концов, ещё судьбу ассонов в правильную сторону нужно будет направить, а на это сила нужна.

Правда, что-то мне не нравится, что я вот так вот стал ответом на молитвы этой девчонки… Хоть на капище иди и к Локи за советом обращайся, а то какая-то несмешная шутка выходит.