На чужой войне- 4
Вступление
- Йоргис! Да что за наказание этот бестолковый мальчишка. А ну иди сюда, не то хуже будет!
"И вовсе я не бестолковый",- шмыгнул конопатым носом искомый человечек десяти годков от роду. И, решив, что хуже и так будет, но лучше пускай попозже- притворился глухим. " И чего она такая злая?"- мелькали в его голове мысли, пока он прятался в кустах от неминуемой расправы. "Но рыбка-то была вкусной..."- с некоторым вожделением вспомнил мальчик о приятном и облизал губы. Жаль только на сковороде было только две кефалины, и он так и не наелся. И если о чём в данный момент и сожалел мальчик, так это именно об этом: "преступление" совершено, теперь получит горячих от мачехи, после ещё вернётся отец...а голод так и не прошёл.
Прямо скажем, не повезло ему с мачехой. Его родная мамка померла несколько лет назад от неведомой болезни, занесённый в эти богом забытые места моряками торгового когга. Отец же, немного погрустив, присмотрел себе другую женщину- вдовушку с детьми, и вскоре решился на повторный брак. И ведь какая эта особа, желая стать его мачехой, прежде ласковая и заботливая была, и как сильно поменялась после. Стала грубой и скандальной, особенно персонально по отношению к пасынку, при наличии двух собственных детей ставшему лишним ртом- отсюда попрёки и постоянное недоедание. Прерываемые изредка вот такими поступками ребёнка- голод не тётка- и, как следствие, побоями...
Быть может, всё могло быть не столь грустным прояви отец хоть раз характер, разберись, стукни по столу, но тому некогда- работа. Потомственный рыбак, он заутрени уходил в море, и возвращался сильно уставшим в сумерках. Однажды маленький Георгиос, пересилив себя- скулящих не любят- попытался объясниться с только что вернувшимся отцом, но ответом от того была жёсткая затрещина.
- Она кормит, поит, обстирывает нас, а ты на неё наговариваешь, маленький мерзавец!? Да ты ей ноги должен целовать!
Йоргис тогда сдержался, только посмотрел с обидой сквозь слёзы на единственного родного человека- бывшего родного- и...опустив голову, промолчал. Он теперь, не ожидая больше от этого мира ничего хорошего, никогда никому ничего не скажет...
Наконец, мачехе надоел этот концерт без зрителей, и она отправилась на их поиски. Должен же кто-то оценить её заботу о детях!
Йоргис осмотрелся, и не обнаружив поблизости опасности (в эту категорию он сходу отнёс всё человечество и даже собак), поспешил через площадь, мимо полуразрушенных крепостных стен- прочь из умирающего города. Последнему было несколько объяснений: здесь и постоянные в последнее время эпидемии, и происки врагов- ещё от прошлогоднего набега его жители никак оправиться не могут, и ушедшие в сторону генуэзских владений торговые пути. Тому же причиной была и бедность в семье мальчика- несмотря на загруженность главы семейства, но получавшего за свой труд лишь гроши. И это касалось не только их, подобная ситуация объединяла весь город, вернее, его остатки...
Наблюдать за бухтой с лесистого холма было увлекательно. Маленькие волны размеренно накатывали на маленький пляж у его основания и отступали, оставляя на песке пену. Над водой кружились чайки и с криками падали в воду, выныривая уже со сверкавшей на солнце рыбой в клюве. При взгляде на которую у ребёнка непроизвольно выделялась слюна. И что им стоило, пролетая над мальчиком, выронить хоть одну? Но увы, у пернатых по этому поводу были совсем другие идеи...
Однако, сколько не говори- халва, слаще во рту от этого не станет, и вскоре у Йоргиса заболел живот. Съеденного утром хватило ненадолго. Мальчик, понимая, что пришло время возвращаться, а следовательно- и получать наказание за свои "прегрешения", перед тем как повернуть назад, бросил последний мрачный взгляд на тускнеющее в закате солнце и...замер. Обнаружив выплывающие из-за мыса хищные шпироны галер, которые он, умевший считать лишь до десяти- по количеству пальцев на руках- оценил как "много".
Мальчик испугался. Воспоминания напомнили ему прежние страшные эпизоды бегства горожан при приближении врагов из собственного неспособного защитить их города. Их панику и ужас- и ощутил нечто подобное уже сейчас. Ноги ослабли, и он в страхе присел за кустом, вынужденно наблюдая за приближением чужаков к берегу- его берегу!
Вот первая из галер уткнулась в пляж, и с неё на песок с весёлыми возгласами посыпались воины. И эти крики стряхнули с Йоргиса оцепенение, а паника придала сил. Он бросился в сторону вершины холма, и дальше- в город, совершенно не разбирая дороги. Люди должны узнать об опасности! Его бросок не остался незамеченным- мальчик быстро понял это по крикам и приближавшемуся шуму сзади. От мысли, что подобное ему сулит плен, муки, смерть- нужное подчеркнуть- в голове мутилось сознание. Ведь здесь не двадцатый век с его "слезой ребёнка", в эти жестокие времена дети проходят по категории обычных взрослых, только пока маленьких, скидка которым по этой причине совсем не полагается...
Сзади уже можно было расслышать хриплое дыхание преследователя. Сердце забилось, как сумасшедшее, в ногах появилась слабость. Мальчик в отчаянии попытался ещё поднажать, но куда там- не десятилетнему ребёнку соревноваться в беге со взрослыми- и вскоре чужие крепкие руки схватили его маленькое извивающееся тельце. Несмотря на крики и попытки вырваться, Йоргиса принесли обратно и бросили на место, которым он ещё совсем недавно любовался- на песок пляжа, под ноги высокому бородатому мужчине в богатых доспехах. Тот бросил на него мимолётный взгляд, и вновь сосредоточился на обзоре окружающих бухту холмов. Затем кивнул головой, буркнув- "Гут!"- себе под нос, и снова посмотрел на лежащего мальчика. Обратив внимание на страх в его глазах, укоризненно посмотрел на поймавшего мальчика воина- тот виновато развёл руками и поспешил уйти. Бородач присел, опустившись на уровень ребёнка, и продемонстрировав пустые руки, произнёс:
- Не бояться!- с чудовищным акцентом. Бесполезно- как скажите можно не бояться, когда вокруг находятся вооружённые острыми железяками незнакомцы, которые тебя только что схватили. Видимо, бородач это сообразил, и увидев недоверчивый взгляд Йоргиса слегка смутился. Но быстро оправился, окинул ребёнка взглядом чуть повнимательнее, чему- то улыбнулся и коряво, с явным напряжением подбирая слова, спросил:
- Кушать...ты... Хотеть?
Глава 1
Декабрь 1365 года. Венеция
С Кампаниле де Сан- Марко- самой высокой колокольни Венеции- глухо ударил большой колокол, возвестивший начало нового дня. Он имел собственное имя- Марангона, имевшим происхождение от итальянского слова "плотник", что подчёркивало особую роль в жизни ремесленников города, отмерявших по его ударам свой рабочий день. Такие колокола не редкость в итальянских городах, но этот имел собственную историю, будучи привезён из Константинополя в качестве трофея. Венецианцы приняли самое деятельное участие в Четвёртом крестовом походе, закончившемся в столице Византии, и, как туристы во время тура, прихватили эту вещь- на память. Должную теперь напоминать горожанам о славе предков. И сомнительность самого "подвига" совсем не мешала венецианцам гордиться как самим трофеем, так и событием ставшим причиной его приобретения.
Венецианцы всегда чтили традиции, вот и сегодня по звуку Марангоны, в разных концах города почти одновременно застучали молоты в кухнях, запели свою песню пилы в Арсенале, закряхтели под тяжестью груза на спине грузчики в многочисленных портах- Венеция погрузилась в монотонную, повторяющуюся каждый день из года в год деятельность, превратившую эту торговую республику из некогда нищей рыбачьей деревеньки на, или правильнее сказать, за окраиной обитаемого мира- ведь она располагается на островах- в одного из его властителей.
На одном из островов, в окне, из которого при дневном свете открывался прекрасный вид на канал Вигано и колокольню Сан- Марко, ещё затемно вспыхнул свет- тучный мужчина с крючковатым носом и печальными глазами, ориентируясь в потёмках при помощи свечи, поднялся по немилосердно скрипевшей лестнице на второй этаж и постучал в дверь.
- Ицхак!
И поскольку ответа не последовало, повторил действие. Наконец, из комнаты послышался шум, что-то упало, и ещё сонный голос спросил:
- Кен (Да)?
- Ду хост гефрот аз-ойер (Ты просил разбудить)!
Прислушался к бормотания за дверью, покачал головой, и подняв подсвечник повыше, повернул назад- на лестницу.
В то же самое время, разбуженный им человек возрастом под полтинник, в котором любой, знакомый с приключениями некоего Даниэля, немедленно узнает купца Исаака, сидя на постели, потёр ещё сонные глаза и зевнул. Последнее время он плохо засыпал и ещё хуже просыпался. Погода, быть может, влияла. Или... возраст? Тогда ещё хуже...
Глаза уже немного привыкли к сумраку, и его внимание привлёк блеск на полу. Поднял серебряную вещицу- достакан на тонкой ножке- и долго разглядывал. Вчера что-то не спалось, и он счёл необходимым на ночь принять "на грудь". Но улыбка, появившаяся на устах, относилась совсем не к этому моменту, а была навеяна воспоминанием. О молодости и поездке в Левант, где в одной из лавок Яффы он и купил эту вещь. Как давно это было...
Иудей мотнул головой отгоняя совершенно не нужную в данный момент сентиментальность. Не время- ведь сегодня очень важный день, венчающий всю его поездку в Венецию. Должный послужить славе его нынешнего господина, принца из далёкой восточной страны и, в случае своего благоприятного завершения, принести толику малую и в его сундуки. В основном, порученная ему миссия, завязанная на покупке компонентов для изготовления пороха, была купцом уже благополучно исполнена- это в условиях торговой республики и при наличии денег оказалось делом совсем не сложным. Которые Его Светлость предоставил во вполне достаточном количестве, но еврей всё же не смог отказать себе в удовольствии поторговаться, несмотря на прямо противоположный приказ принца, предъявлявшего к товару лишь одно требование- скорость доставки. Но как же без торговли- такого душа старого еврея выдержать не могла. Пусть его народ и именуют христопродавцами, полагая, что любой из их числа за сантим удавится, но эти венецианцы ничем не лучше, накручивая цену на тот же "китайский снег" аж втрое против отпускных- где такое видано?
Получилось даже перехватить партию готового зелья в бочках. Правда, это же странное обстоятельство (порох в эти времена смешивают один раз, и только перед боем) и особенно низкая цена смутили его было на время, но когда получилось скинуть её ещё ниже- еврей не стал колебаться. Ясно, что с этим товаром какая-то проблема связана, но...горит же? Чего ещё нужно? Его Светлости обязательно пригодится... И этот товар, в отличие от компонентов, лежащих пока на складе- в ожидании весны, как времени наиболее подходящего для транспортировки, отправился в Дураццо немедленно.
И вот- теперь осталось закончить лишь последнее дело... Исаак накинул плащ с фибулой, а на голову натянул красный остроконечный колпак, служивший здесь заместо привычного в других местах жёлтого отличительным знаком его принадлежности к определенной национальности- всё в соответствии с унизительными для иудеев решениями Четвёртого Латеранского собора от 1215 года. И вроде с этим делом в Венеции проще, всё же торговая республика- здесь первым делом не национальностью интересуются, а наличием тугого кошеля, но и тут любовью к этому народу не пахнет.
Отношение это выражается хотя бы вот в этих отличительных знаках, дабы добрый христианин не перепутал, кто перед ним находится. Или в том, что ему сегодня пришлось встать пораньше, и тому причиной вовсе не волнение от предстоящего разговора- сколько у старого еврея подобных переговоров позади. Нет, лишь необходимость успеть до назначенного срока добраться к району моста Реальто с цепочки островов Спинолонги побудила Исаака на столь раннюю побудку. А путь вообще-то не близкий, но и выбора особого не было: эти острова были единственными, где было не запрещено селиться евреям- из-за чего в последнее время их всё чаще именуют Джудекка (джуди- иудеи)...
У гонимых отовсюду были и свои преимущества- ни один народ средневековья не имел столь чёткой идентификации. Можно было запутаться среди французов, испанцев, немцев, итальянцев, тем более, когда каждый из вышеперечисленных народов ещё и сам не самоопределился, но еврея не перепутаешь ни с кем. Враждебность окружающих усилила у них роль кагала (общины), что привело, например, к тому, что любой из числа иудеев по приезду в чужую страну немедленно находил улицу, населённую лишь единоверцами, и получал помощь от своих соотечественников. Не материальную- с этим у всех народов проблемы, но, как минимум, информационную. Что, согласитесь, уже немало. Поэтому, Исааку, по приезду в Венецию, для нахождения путей решения своих вопросов достаточно было познакомиться с местным закеним (глава общины). И в тот же момент решилось место его временного обитания и его первые контрагенты.
Таким же способом Исаак узнал подноготную всех местных патрицианских кланов, и смог сделать выбор в сторону единственного, что по своим интересам и возможностям подходил его господину. В выборе принц Исаака не ограничил и предоставил достаточно широкие полномочия, но тем более тот боялся ошибиться, не оправдав доверия того, в отношении кого у старого еврея имелись обширные планы. Ведь здесь требовалась семья не только богатая, но и имеющая политические амбиции- принц затеял очень опасную игру, и ему требовались союзники. Которым было что предложить, но только после достижения желаемого, и которые готовы ради этого заветного поднапрячься.
В конце концов выбор Исаака пал на род Контарини, как нельзя лучше подходивший для этой роли. Один из двенадцати, так называемых, апостольских- то есть участвовавших в избрании ещё первого дожа Венеции. Соответственно, существовавший уже не менее шестисот лет- очень древний, богатый и влиятельный. Имеющий свои интересы что на Востоке- в Тартарии или Леванте, что на Западе- в Англии или Африке. К тому же, несколько представителей этого рода прежде избирались дожами (от слова дукс- герцог). Да и нынешний глава рода, Андреа, сын Никколо Контарини, тоже прежде на этот пост баллотировался, пока, правда, неудачно, но само это устремление говорило об амбициях этой семьи.
Получить аудиенцию у такого человека, тем более иудею, было весьма затруднительно, и пришлось побегать уговаривая. Сначала это были слуги, клиенты семьи, потом получилось заинтересовать (материально) одного из дальних родственников Контарини (этот род сильно разросся, породив множество побочных ветвей, и среди них было немало обедневших), но важную часть (и то не всю) желания пообщаться с главой рода купец рассказал лишь брату Андреа- Томмазо, сопроводив рассказ материальной (не подмажешь- не поедешь) просьбой поспособствовать. И вот, вчера пришёл слуга- Исаака ожидают...
Миновав скопище судов близ Дворца Дожей, нанятая Исааком гондола медленно свернула в Каналаццо (местное жаргонное название, произошедшее от соединения слов канал и палаццо- дворец), он же Большой канал, и поплыла мимо выстроившихся как на парад трёхэтажных дворцов, изготовленных из истринского камня, белого, но нередко отличаясь от соседей серым или даже жёлтым оттенком, на фасаде многих из которых красовались гербы- символ проживавших в них совсем не простых семейств. Именно здесь, на берегах главного водораздела Венеции селились- так сказать, с видом на Москву- реку- лучшие люди города.
Вскоре гондольер, умело направляя своё судёнышко, причалил к деревянному причалу, и Исаак бросил ему приготовленную серебряную монету- гроссо. Весьма щедро, но столкнувшись в ответ с неприязнью в глазах венецианца, стёр с губ было появившуюся вежливую улыбку. Привычно отвернулся (с подобным отношением он сталкивался и прежде, правда, в других городах, но христиане везде одинаково не любят евреев- и почему бы?), никак не выразив отношение к подобному- ибо чревато, и с меньшего погромы начинались- и кряхтя (возраст сказывается, а на помощь со стороны гондольера- христианина рассчитывать не приходится) выбрался на помост. Подошёл к массивной двери, взялся за висевший на цепочке молоточек, и дважды поступал по вмонтированной в дверь бронзовой морде льва с разинутой пастью. Металлический звук давно замолк, никто не отзывался, и Исаак решился постучаться вновь. Однако, успел стукнуть лишь раз, как за дверью послышались шаги и приглушённый преградой голос сказал:
- Сейчас, открою... Не стучите!
Мгновение спустя, сразу за шумом отодвигаемого засова, дверь распахнулась. На пороге показался мужчина средних лет в дублете и берете коричневого цвета, который, увидев на пороге иудея, недовольно поморщился:
- Чего надо?
- Мне назначено у синьора Андреа.
- Ааа... Ладно. Проходи.
Слуга (судя льну, из которого изготовлен его костюм- это скорее всего он и есть, в противном случае, занимай он более высокое социальное положение, материал, пошедший для его пошива, включал шёлк, парчу, бархат, а может быть и меха) закрыл дверь и повёл гостя наверх- на второй этаж. Синьор, худощавый и седой муж лет шестидесяти, однако ещё вполне крепкий и энергичный, принял гостя в небольшой комнате, сидя за даже на вид очень тяжёлым дубовым столом. Единственным источником света в помещении служило вытянутое арочное окно, забранное разноцветными кругляшами (напоминавшими бутылочные донышки) в свинцовой оправе. В комнате отсутствовала позолота или бархатные шторы, однако же её владелец сразу производил впечатление как очень богатого. Для того достаточно было приглядеться к древесине, послужившей материалом для изготовления имевшейся здесь мебели: стола, маленького столика у стены со стоявшим на нём серебряным канделябром, выполненным в виде полуобнажённой женщины державшей в руках свечи, а также- богато инкрустированного золотом и камнями ларца и обтянутого парчой секретера, где присутствовало только дорогое дерево- эбеновое или дуб.
Хозяин кабинета дождался когда гость перестанет пялиться на это богатство и строго взглянул на гостя:
- Ты хотел меня видеть, иудей?
Такова ситуация во всей Европе- нету страны (и Русь- не исключение), где бы еврею не указали первым делом кем он является. Подразумевая этим самым некие прегрешения данного народа перед всем человечеством. Для людей будущего это прозвучит дико, но для этих веков вполне обычная практика: за проступки одного человека отвечает весь Род, и нередко жизнью своей, а за ошибку одного города, в данном случае Иерусалима- целый народ. И даже хорошо, отметил про себя Исаак, что этим упоминанием всё и ограничилось, ведь весьма частенько просто отворачивались, не желая продолжать общение.
- Так и есть, высокородный дон. Но не своей прихотью, а лишь волею пославшего меня синьора!
Взгляд хозяина изменился лишь самую малость: понятное дело, что патриций принял этого человека, происходившего из богопротивного народа, вовсе не ради него самого- не пристало патрицию вести дела самолично с подобными! И только любопытство и желание понять истинные намерения личности, стоявшей за появлением этого еврея на пороге его дома, позволило осуществиться этой встрече...
- Полагаю, ты служишь интересам некоего человека, называющего себя принцем?
На вопросительный взгляд Контарини, гость мог только поклониться. Подтвердив тем самым выводы венецианского патриция. Синьор Андреа откинулся на высокую спинку стула, задумчиво прикрыл глаза, решая- быть может прервать на этом встречу? Пока... Впрочем, это сомнение продлилось недолго, всего минуту- в течение которой старый, а значит и опытный в таких делах еврей не смел даже дышать, дабы случайно не прервать размышлений господина. Наконец, последовал следующий вопрос:
- У вас есть какие-нибудь подтверждающие полномочия документы?
Правильный, кстати, вопрос. Кто бы человеку с улицы, тем более еврею, представителю национальности, которую молва христианских народов наделила всеми первородными грехами, поверил на слово. Потому Исаак весьма порадовался предусмотрительности принца, обеспечившего его для этой миссии всеми возможными бумагами, и даже со свинцовой печатью, на которой выделялся стоящий медведь с топориком в лапе. Один взгляд на этот штамп, надо сказать, производил должное впечатление, ведь не каждый сеньор мог себе позволить подобное. Только владетельные особы...
Исаак немедленно полез во вместительную торбу, притороченную на его боку, и которую слуга или секретарь- нужное подчеркнуть- пытался на входе у него отобрать. Не получилось, но только после того, как тот убедился, что там кроме бумаг ничего угрожающего жизни синьора нет. Именно одну из них- с висячей свинцовой печатью- старый еврей венецианцу сей же час и протянул. Синьор принял грамоту, оценивающе посмотрел на печать, погладил пальцем, и после, небрежно сломав её, углубился в чтение. А Исаак чуть улыбнулся, вспомнив обстоятельства составления этой бумаги. Ведь, как неожиданно выяснилось, ни сам принц, ни его ближайшее окружение в правописании совершенно не разумеют. Нет, Его Светлость, как он утверждает, саму латынь знает, пусть и не на должном уровне, но каллиграфией точно не владеет. И пришлось положиться в этом вопросе на купца, у которого- вот неожиданность- в караване оказались родственники нужной национальности. А почему бы им и не оказаться, коли- и о том уже многим известно- принцу антисемитизм совершенно не свойственен...
Андреа Контарини прочёл и выпустил грамоту из рук, упавшую на стол с глухим звуком. После чего, медленно поднял взгляд на Исаака:
- Насколько мне известно, ни один из владетельных особ Европы не признал за вашим синьором его титулы. Не так ли?
- Так.- вынужденно признал гость очевидное, но тут же добавил.- Можете быть уверены- это никого в компании моего господина, свиту, ему составляющую, особенно сильно не волнует. Для тех, кто рядом с ним находится, его благородное происхождение совершенно очевидно. После же- уверен в этом- и прочие признают за ним причитающиеся ему титулы по праву рождения...
Хозяин изобразил лёгкое удивление небольшим изгибом брови и задумался. Прошла минута, другая, прежде чем он хлопнул легонько по столу, от неожиданности чего гость вздрогнул, и произнёс:
- Брат обрисовал мне в общих чертах предложение вашего...принца. Но ведь, как мне кажется, этот путь уводит его от короны?
- Вовсе нет,- поспешил уверить его Исаак.- Его Светлость считает, что для всего нужна твёрдая основа. Ведь Польское королевство и Великое княжество Литовское, а также, возможно, и Венгерское королевство- это не те государства, что можно победить с одного похода.
Венецианец покивал одобрительно головой:
- Могу только приветствовать такую основательность в вашем синьоре. Полагаю, его ожидает с такими мыслями большое будущее- если раньше не...Хм.
И после небольшой паузы сказал главное:
- Не скрою, предложение вашего господина выгодно нам, а значит, и Венецианской республике. Мы склонны поддержать его на этом пути, но...нам нужны гарантии.
Патриций внимательно посмотрел на посланца непризнанного принца, сведения о котором последние дни собирали по всем возможным каналам. И чем больше известного становилось доступно, тем более вопросов возникало. Ладно, на ранней стадии создания компании, но ведь после, когда она начала создавать сложности католическим правителям, папский престол просто не мог не обратить внимания на эту проблему. Или уже обратил, но... неудачно? Ведь, по слухам, принц несколько раз лишь чудом выжил. Впрочем, даже если так, то Венеции нету дела до всего этого. У неё, как и у её достойных духовных наследников из будущего- нет ни постоянных союзников, ни постоянных врагов, а только лишь постоянные интересы, на пути которых не стоит стоять даже и Римскому папе. Который может быть авторитетом где угодно, но только не в республике Святого Марка...
Как фокусник, Исаак извлёк из своей объёмной торбы очередную грамоту- и опять же, с печатью. Эту бумагу патриций читал ещё дольше, но не потому, что читать не умел, с этим у богатых, да и не только, венецианских семейств всегда всё было в порядке. Нет, прочитав один раз, он возвращался назад обдумывая прочитанное, и лишь затем переходил к следующему абзацу. Наконец, и эту грамоту постигла участь предыдущей- она упала на стол, а синьор Андреа задумчиво заговорил, разглядывая её:
- Это...неплохо. Даже хорошо, но только если твой господин будет придерживаться этого плана. Вижу в сём лишь благо для Венеции...
Он поднял свой взгляд на гостя и закончил повелительным тоном:
- Передай иудей пославшему тебя синьору мой предварительный ответ: пока, подчеркиваю- пока,- его тонкий палец указал вверх,- Он следует сему плану,- палец опустился вниз, на брошенную грамоту,- Контарини намерены поддержать в этом благом начинании его! Как, и в каком объеме- следует ещё обдумать...
Глава 2
Дураццо. Ноябрь-декабрь 1365 года
После долгих раздумий я всё-таки подписал кондотту с местной герцогиней. Не только из-за золота в венецианской валюте, что она в качестве оплаты услуг предложила, хотя и оно никогда лишним не станет. Пусть и сумма, если сравнивая с нашими прежними доходами от подобной деятельности, предложена какая-то несерьёзная- что такое четыре тысячи дукатов на всю нашу компанию? Капля в море! Мы уже давно отвыкли от таких заработков. Но не в деньгах счастье- решил я, и согласился защитить честь дамы в противостоянии с её соседом, неким контом (графом) ди Мати, синьором Карлом Топия.
К сожалению, мой "крестовый" поход по независящим от меня обстоятельствам пока откладывался, как минимум, до весны, и в преддверии зимы срочно потребовалось место для базирования и доступ на рынок- имея желанием восполнить как материальные, так и людские потери в компании- и хозяйка города с готовностью нам всё это предоставила. Но, понятное дело, не просто так. Однако же, я и сам чувствовал, что застоялся, и промеж бойцов разговоры нехорошие пошли, потому решил, что нам всем не мешало бы развеяться. А что может быть лучше для бойцов в этом плане, чем небольшая войнушка? Заодно построения и манёвры, что имели место на набивших оскомину тренировках, которые проводились на любой длительной остановке- а в Дураццо она получилась даже чересчур длинной (можете представить, как им это мероприятие надоело?)- отработают на противнике и в реальных боях. Полагаю, моим рутьерам это только на пользу пойдёт...
Обычно для того, чтобы пустить кровь соседу, в средневековье особых предпосылок не требуется, достаточно желания, но в данном случае имелась и веская причина к началу кровопролития. Чтобы стало понятнее, логичнее чуток углубиться в предысторию конфликта- всего на пару десятков лет. В те времена, когда ещё был жив отец Карла Топия, неотёсанный албанец, ничем, кроме разве что обладания большим количеством овец, от своих диких соплеменников не отличавшийся. Как-то посчастливилось ему во время обычного для этого народа мероприятия по экспроприации чужого добра захватить плывшую в недобрый час мимо- к своему жениху- внебрачную дочь неаполитанского короля. Естественно, при его уровне воспитания и манерах поведения, увидев красивую девушку с хорошей родословной, подумать: "А чем я хуже?" Чтобы немедленно со свойственной ему самоуверенностью самому себе и ответить: "Ничем!", и закинув пленницу на плечо, тут же на ней и, хм...пожениться. Понятное дело, не особо интересуясь её мнением, но кто вообще этих женщин спрашивает? Таким вот тривиальным для планеты Земля способом и появился на свет этот нехороший Карл, присвоивший, к тому же, себе громкий титул конта. А я ещё сомневался стоит ли идти в самозванцы- вон их сколько вокруг бродит и вполне, кстати, успешных!
Но на этом история не заканчивается... Как вы понимаете, никому из Анжуйской династии новые родственники из албанской дыры с такими манерами даром были не нужны (хотя должен отметить- их собственные ничем не лучше, но они-то, и это главное, считают иначе!), потому при первой возможности папашу поймали и за проявленную наглость казнили с особой жестокостью. Сказывают, что и несчастную бастардку тоже. Мол, опозорила род- так не доставайся же ты никому! Это, кстати, очень много говорит о нравах в данном "благородном" семействе...
Вернёмся к нашему Карлу. Несмотря на отсутствие желания со стороны родственников признавать его таковым, наш албанец с юных лет чувствовал себя настоящим принцем и сыном короля- когда тебе это говорят каждый день, то поневоле поверишь. В этом плане его отец не ошибся, когда...хм, скажем так, породнился с королём- этот поступок хоть и стоил ему жизни, но существенно выделил род Топия среди прочих пастухов и разбойников. Естественно, что когда юный Карл повзрослел, у него появились соответствующие его амбициям аппетиты. Ведь он же принц, следовательно ему кое-кто должен, а поскольку поблизости из неаполитанских владений наблюдалось только герцогство Дураццо, решил, что оно вполне подходит и предъявил на него апанажные права. Карл где-то слышал, что таковые есть у любого принца, а в тонкости зачем вникать- если у тебя за спиной имеется значительная по местным меркам вооружённая сила. И не важно, что у планируемых к изъятию территорий свои владельцы имеются... Обычная, кстати, ситуация для средневековья. Впрочем, я, наверное, всё- таки не прав- подобное относится не только к средневековью...
Так вот, собрал мистер Топия силу великую- тысячи диких албанцев спустились со своих гор соблазняемые великими богатствами Дураццо. Вторглись, грабя, и сжигая то, что не могли унести, а после обложили крепость у моря, намереваясь её взять. Целый год простояли, блокируя с суши и разоряя окрестности, но поскольку город снабжался продовольствием с моря, то взять его при помощи осады так и не смогли. В конце концов, такая ситуация обе стороны истощила, и они заключили соглашение. По которому герцогиня Жанна ди Дураццо согласилась, полагаю, скрипя зубами, платить новоявленному родственничку графу Карлу Топия дань. И всё бы ничего, но с нашим появлением у неё зародилась надежда кое-что подправить в только что заключённом соглашении, чему я, как вы понимаете, был совсем не против поспособствовать...
Постепенно раненые и больные встали в строй, а городские, пожелавшие за звонкую монету пополнить ряды искателей удачи, доведя численность моей компании до прежней, и я решился в ноябре месяце на вылазку в сторону столицы противника- предгорной крепости Круя. К решительным действиям подталкивала и нанимательница, требуя от своих затрат отдачи. Воевать в это время года, но в другой местности- я бы ещё подумал стоит ли так рисковать, но при здешней температуре чуть выше десяти градусов- можно сказать, в удовольствие. Не жарко, конечно, но в гамбезоне и не так чтобы холодно- самое то. Ещё бы дождь прекратился, и вообще был бы курорт.
Это была именно что только вылазка- проба сил. Ни осаждать расположенную в двухдневном переходе от Дураццо крепость противника, ни тем более штурмовать, теряя при атаках людей и тратя последние остатки пороха- я был не намерен. А то, что потери будут значительными в этом случае- несомненно, ведь синьор Топия располагал крепкими укреплениями при неудобном для нападающих рельефе местности и превышающем мой собственный воинском контингенте. Не для того я хранил от потерь и то, и другое по дороге сюда, чтобы растратить в необязательной войнушке на чужой земле.
Границу, если этот ручей можно так поименовать (нет здесь ни столбов, ни вешек каких-либо- которые можно назвать столь громким названием), мы пересекли как некогда фрицы- на рассвете. И, естественно, без объявления войны. Не то, чтобы мы- как они, хотя последствия у любых подобных действий всегда примерно одинаковы. Кстати, и получилось в итоге примерно как у них же, по крайней мере, в начале- тоже не очень удачно.
Никакого внезапного нападения не получилось: близлежащие деревни оказались пусты, а наше продвижение сопровождалось маячившими на пределе видимости конными отрядами- из чего я заключил, что наш Карл мужчина совсем не глупый, и за нами следит уже давно. Вражеские дозоры раздражали, но гоняться за ними, подозревая ловушку, мы не стали. А занялись привычным- в первой же встреченной деревне пустив по крышам "красного петуха". Как говорится, нагадил- и душа радуется. Впрочем, подобное чувство похоже испытывали только мои рутьеры, а албанцы- как очень быстро во время посещения одной из следующих деревень выяснилось- ощущали прямо противоположное.
Здесь этих мелких поселений, состоящих из десятка домиков разной категории состоятельности и одной улицы, предостаточно, и, чтобы не ходить за каждой всей компанией, а наоборот, охватить за раз как можно большую территорию- мы разделились на несколько отрядов. И нет, особую опасность я в подобной раздробленности не увидел: во-первых, прежде чем соваться в эти края, проконсультировался со знающими людьми по поводу противостоящей армии, и услышанное меня совсем не впечатлило, ибо наша компания и албанцы- это совершенно разный уровень и вооружения и боевой подготовки, а во-вторых- у меня разведка тоже имеется. Впрочем, на всякий непредвиденный случай (на войне такой почему-то постоянно) отряды двигались, не удаляясь слишком далеко друг от друга и поддерживая регулярную связь, дабы в случае проблем немедленно прийти на помощь.
Я эти отряды обозвал не совсем аутентично- кампф- группами, хотя почему бы и не да- они именно для битвы и создавались (кампф- битва, борьба). И по своему смешанному составу очень даже напоминали те, из будущего. Почти полторы сотни воинов в каждом, включая, за исключением бомбардиров, оставленных для охраны лагеря, все рода моего войска: пехоту, стрелков и даже кавалерию.
Вот, на рассвете третьего дня (начиная отсчёт с пересечения границы), одна из таких групп под командованием Франсуа Виллана (прозвище, приклеившееся к нему, полагаю, из-за происхождения и чересчур простоватой крестьянской внешности) вошла в албанскую деревню и выставила дозорных (вот до чего дисциплина дошла!), и только после этого приступила к сладкому- грабежу. Люди деревню в полном составе покинули, и даже добро в большинстве своём успели отсюда вывезли, но не всё, и по оброненным то здесь, то там вещам стало ясно, что причиной тому послужила поспешность. Мои рутьеры всегда отличались аккуратностью и склонностью к порядку, и подобный бардак не потерпели- подобрали вплоть до того, что лишь голые стены остались. Которые тоже подверглись очищению- на этот раз огнём. И как только над крышами появился дымок, на горизонте появился крупный конный отряд. Направление, откуда он появился, угрожающие действия, вроде размахивания над головой обнаженным оружием, а более того- флаг, под которым они приближались- золотой лев с мечом на синем фоне- убедительно продемонстрировали их нехорошие намерения, что послужило поводом для объявления тревоги. И когда вражеские всадники, ворвались на единственную улицу деревни, полагая увидеть озабоченных лишь грабежом рутьеров, то были неприятно удивлены стройными рядами копейщиков, опустивших хищные наконечники в сторону надвигающейся опасности.
В этот момент выяснилась неприятная для противника вещь. Рутьеров учили воевать в суровых условиях Столетней войны, когда им нередко противостояли настоящие танки- рыцари, вместе с боевыми конями обвешанные сплошь железом с ног до головы, и вооружённые длинными лансами, здесь же перед ними предстал совсем другой противник, в сравнении с предыдущим примером- вообще какой-то сброд. Из числа которых лишь единицы могли похвастаться полным доспехом, и то не превышавшим уровня кольчуги. Ещё у некоторых были стёганки и шлёмы, но у подавляющего большинства всадников роль оборонительного вооружения выполняла лишь обычная одежда и деревянные щиты, обликом напоминавшие крышки от бочек, про защиту же коней- речи вообще не шло. Потому, атака почти мгновенно превратилась для противника в самоубийственную.
Первыми удар нанёс отряд Франсуа. Едва на повороте появились, бросая с губ пену, лошадиные головы- в сторону их всадников устремились десятки стрел и болтов. Некоторые из которых даже нашли свою цель, не всегда, правда, ту, и потому нередко жертвами становились кони, но кто в горячке боя будет выцеливать нужную? И с этой рухнувшей, забившей копытами преградой тут же, учитывая узость деревенской улочки, столкнулись следующие лошади, опрокидывая своих наездников в образовавшуюся кучу малу. И пока они копошились, выбираясь, наши стрелки как могли усложняли им жизнь, выпуская в их направлении один за другим небольшие, но чрезвычайно острые и оттого крайне неприятные железяки. Когда же всадники, не попавшие в число упавших неудачников, обошли неожиданную преграду и продолжили атаку, для разгона уже не хватило простора, и атака, задуманная как таранный удар, обернулась лишь слабеньким наскоком- который рутьеры легко парировали.
Лошади вставали на дыбы, не желая добровольно прыгать на чересчур острые наконечники копий, а древки кавалерийских- оказались коротки, чтобы зацепить пикинёров. В этой ситуации главная роль перешла к стрелкам и метателям дротиков, которых оказалось предостаточно и среди врагов. Потеряв от их бросков несколько человек, командовавший отрядом Франсуа решил, что это уже слишком, и применил приём, отработанный, хоть и неоднократно, но пока только на тренировках, а именно- пешее наступление. Никто среди моих командиров не верил в действенность подобного (полагаю, что и вообще никто- во всей Ойкумене), но тем не менее по приказу принца отрабатывали на тренировках и его до автоматизма.
Как тут же выяснилось, противник в подобное тоже не верил, и случившееся далее оказалось очень неприятным сюрпризом. Слитный удар копьями под удар барабана опрокинул первый ряд всадников, второй, увидев нацеленное уже на них железо, запаниковал и попытался развернуться, но в итоге лишь смешал свои ряды на слишком узкой улице. Так что, вскоре и эти оказались на земле- под ударами, следовавших за пикинёрами, алебардщиков. Чавкающие звуки и предсмертные крики вселили в сердца албанцев страх и они задёргались, спеша покинуть эту деревню, ставшую для них ловушкой. Естественно, все разом, чем мгновенно усугубили собственное положение, отчего вырвались немногие...
***
За всю осеннюю кампанию это было единственное большое боестолкновение. Получив отпор, и осознав нашу силу, противник более попыток нападения крупными силами не предпринимал. Мелких стычек было предостаточно, но вводить в бой свои армию сеньор Топия так и не осмелился. Возможно, копил, но я проверять это предположение не стал, а разорив сельскую местность до Круи, повернул обратно- в лагерь.
По прибытии же получил новость, требующую осмысления- ибо была она неоднозначной. Но судите сами: Её Светлость устремилась в Неаполь- навстречу своему счастью. Дело в том, что её маман герцогиня Мария Калабрийская наконец-то нашла ей пару. Я говорю наконец, поскольку дожить до двадцати одного года и не побывать замужем- это по средневековым меркам явный моветон, тем более что младшая сестра Жанны Агнесса- ей в противоположность, вот уже как три года пребывает в этом качестве. И в чём причина подобного промедления- не понятно. Вроде видимых изъянов у неё мною не обнаружено, но, если честно, я не настолько хорошо её и знаю- несколько встреч не в счёт. Одна из которых закончилась и вовсе неприятным ранением, по причине чего последующие (я бы и этих постарался избежать, но договариваться же как-то надо) проводил только днём и с проведением настоящей войсковой операции. Блокпосты, контроль крыш и окон на маршруте- может потому более в меня никто и не целился?
И нет- я не против её счастья. Как говорится, совет, да любовь, но вот последствия этой свадьбы для компании меня несомненно волнуют. Дело в том, что по договоренности с Жанной ведение боевых действий предоставлено полностью под мою ответственность. Ну нет у меня желания рисковать своими людьми, вручая их судьбу в руки, быть может и опытные, но совершенно точно к их жизням равнодушные. А именно такая попытка и может стать следствием этой свадьбы, должной произойти на Рождество- ведь супругом Жанны станет заочно мне знакомый товарищ. Принц Луи, младший брат Карлоса Наваррского, который запомнился мне, ещё в бытность мою во Франции, как человек достаточно воинственный. Хорошо, если после свадьбы, молодые останутся праздновать в Неаполе, опять же медовый месяц, а в Дураццо всё останется как прежде, то есть мы потихоньку воюем и ждём весну, но вдруг этот Людовик там не усидит и припрётся сюда с желанием помахать шашкой? Понятное дело, никто ему нашей компанией порулить не даст, и вот как он воспримет такой отказ- ведь лишние распри мне совершенно точно не нужны...
В декабре наконец пришла первая весточка от Исаака, из которой я заключил, что тот не бездействует- в виде судна с порохом. И посланием на нём же- мол, составляющие для его изготовления (за чем его и посылал) будут позже, а этот груз не более чем случайно подвернувшийся, мимо которого купец просто не смог равнодушно пройти. И мог бы не оправдываться- такой подгон в любые времена всегда на вес золота. А он был действительно внушительным, ведь судно относилось по своей конструкции к так называемым круглым, своими крутыми боками и малым соотношением длины к ширине (всего лишь три к одному) приближаясь к подобному идеалу. Малая скорость перемещения подобных кораблей компенсировалась значительной вместимостью, что и повлияло, видимо, на выбор купца.
К сожалению, быстро выяснилось (пришлось срочно доставать губозакатывательную машинку), что порох был не единственным грузом судна, являясь лишь сопутствующим фрахтом, но и двадцать бочек- уже неплохо. Кстати говоря, первый раз сталкиваюсь в этом времени вне нашей компании с уже готовым порохом, но ведь в том то и дело, что для его сохранения мы используем совсем не характерные для этой эпохи технологии! Все же прочие до сих пор экспериментируют с составами и условиями хранения- и у каждого бомбардира они свои. Обычно составляющие собирают в огненное зелье прямо перед боем- чтобы не успел впитать влагу и испортиться, а здесь уже готовый, что ввело меня в некоторое сомнение уже при прочтении послания Исаака. И в ещё большее- когда я узнал цену за это чудо...
Выгрузили порох и переместили в лагерь, а после провели испытания. И вот тут выяснились дополнительные нюансы, усугубляя моё разочарование: порох, то стрелял, то пшикал, то вообще не загорался- проще говоря, этот товар был основательно подпорченным, малая цена за который, как теперь оказалось, полностью соответствовала его реальной стоимости. Избавились по дешёвке, а Исаак, человек совсем не военный, мимо такой цены пройти просто не смог. Можно сказать, деньги на ветер, но...возможно что-то и из этого можно выцарапать. У меня и человек, в этом деле понимающий, имеется. Есть же, а чего это он такой недовольный?
Рыжий ещё на стадии подготовки к выстрелу из пушки начал ворчать и плеваться, а после- и вовсе изошёл на известную субстанцию.
- Что это за дерьмо привезли?!- разорялся заматеревший пиротехник, забыв, что ещё совсем недавно окружающие ненамного лучшим пользовались. Хорошо (не будем показывать пальцем) есть люди, имеющие в силу своего иновременного происхождения возможность другим глаза раскрыть на их заблуждения. Вот и этот к хорошему слишком быстро привык, и уже критикует привозное, местами подмоченное...
- Вот ты, возьми и исправь- сделай, как должно! Отдели, так сказать, зёрна от плевел.
- Но...
- Без но!
Понимаю, и даже в чём-то принимаю его возражение: работы много, объемы большие, а сроки как обычно- наоборот- маленькие,- есть от чего заволноваться. Но это он зря- глаза боятся, а руки делают, а если людей недостаточно- так вон их сколько, бездельников, от долгого ожидания начавших коленца выделывать. Тут и пьянство, и бытовуха, а то и поножовщина- если бы не было этого бракованного пороха, так следовало его срочно придумать,- дабы было чем людей загрузить.
Рыжий опустил голову и насупился. Руку свою покалеченную некогда в несанкционированном эксперименте поглаживать начал. Думает, значит- привычка у него такая с некоторых пор появилась. Это хорошо, в том смысле, что задумался, но после обязательно нужно проверить о чём, а то знаете, Рыжий- человек увлекающийся, гений, можно сказать, которого я сам опасаюсь,- ведь у таких вечно что-то не то в итоге получается. Вдруг, вместо дымного у него бездымный случится, случайно, естественно, или ещё чего, сразу и не скажешь- из-за последствий- хорошего или плохого. Если взорвётся мощно, то это вроде как замечательно- будет ещё один аргумент при встрече с врагами, но уж очень своего взращенного специалиста лишаться не хочется...
Глава 3
Эгнатиева дорога. Февраль 1366 года
Скрипит кожа, звенит железо, фыркает возбуждённо и косит глазом Чёрт- конь, названный так мною в честь некогда утерянного под Бринье. Из-за сходства по масти с предыдущим и общей злобности характера- впрочем, боевой конь и не должен быть добродушным. Однако, есть в этом и проявление некоторой накатывающей иногда совершенно непрошенной ностальгии, уносящей меня воспоминаниями в те благословенные дни. Когда всё было намного проще: я верил в себя и меч, и смел надеяться по возвращении в замок быть вознаграждённым смущённой, но одновременно и счастливой улыбкой Мари...
Впрочем, подобные воспоминания могу себе позволить сейчас очень редко. Лишь в одиночестве и ночной тишине, что противоречит нынешней обстановке: вокруг при лучах рассвета мои воины, соратники, приближенные, и просто гражданские, поверившие в меня и связавшие свою судьбу с моей. Они не торопятся, но довольно споро седлают лошадей, грузят фургоны- ведь нам снова предстоит дальняя дорога...
К этому моменту Рыжий разобрался наконец с присланным Исааком "подарком"- бракованным порохом- отделил, так сказать, годное от не очень, и даже повысил мощность годного методом гранулирования до необходимого значения. Ох, и чего только не наслушался я за это время! Чуть не каждый день ко мне бегал и надоел хуже горькой редьки своими стенаниями. После я уже прятаться от него начал- так надоел! Вот идёт, бывало, мне навстречу, а я тут же немедленно в сторону сворачиваю, за угол, подальше- ибо выслушивать его хотелки заново не желаю! Вроде сеньор этому балбесу, и мог бы запросто приказать- приструнить, указать место, но делать это опасаюсь (!), ведь Рыжий- человек творческий, ранимый, вдруг от такого отношения сорвётся? Парень то ещё совсем молодой... Даже если просто сорвётся- плохо, может, например, в пьянство удариться и всю работу завалить, а может и очень не просто, ведь у него доступ к весьма опасным веществам имеется- и последствия мы долго будем разгребать. Вот и трясусь над его нервной системой, а этот проходимец пользуется. Присутствует в этом, конечно, с моей стороны и некоторое ощущение вины: работёнку, что я ему подкинул- и врагу не пожелаешь! Ведь каждую бочку с порохом нужно подсушить, разделив на отдельные кучки, проверить каждую на поджиг, отделить лучшее по качеству, а после ещё и загранулировать- и при этом следить, чтобы многочисленные "добровольные" помощники соблюдали технику безопасности- да, после такой подставы любой на стенку полезет!
И всё же он своими домогательствами кое-чего добился- у меня в голове сформировалась устойчивая мысль: чтобы я ещё когда-нибудь с подобным товаром связался- да ни за что! Ну, может быть, только если очень сильно припечёт, или недостаток в золотом запасе возникнет, или на халяву груз достанется, или... А, чёрт: говорилось же- лучше не зарекаться!
Как бы то ни было: основную проблему- острую потребность в огненном зелье- наш пиротехник снял. Теперь хотя бы беспокойство по поводу внезапного исчерпания пороха в самый неподходящий момент меня мучать перестало. Пока только на ближайшее время, а дальше нам предстоят военные кампании не меньшего, если не большего, масштаба- и бессонные ночи мне снова обеспечены. И в этом плане успокаивает лишь обнадёживающая весточка от Исаака из Венеции, договорившегося о новых поставках. Вот такая трудность образовалась с появлением артиллерии. И ведь её ещё не так в Европе и много, а дальше то что будет!?. Впрочем, знаю: навозные ямы и бочки с мочёй- будем конфетку из говна делать. Будущее, как обычно, прекрасно... Но сегодня мои мысли о другом.
- По коням!
И, опираясь на державшего стремя слугу, с усилием сажусь в седло. Вообще-то это не дело, подобным должен заниматься оруженосец- но только не у меня. Как-то не сложилась в моём окружении настоящая феодальная лестница. Может быть потом? Но, впрочем, об этом подумаю после, а пока на повестке дня у нас новое обострение ситуации на границе с албанцами. Так-то война не закончилась после ноябрьского похода, перейдя в некую вялотекущую фазу- набеги, засады, и быть может, если бы не особенно крупный набег на территорию герцогства и вновь горящие деревни, мы и до самой весны не пошевелились. Но горцы внезапно раздухарились, обратив в пепел пару поселений, и в данной ситуации я решил, что подобное не может остаться безответно. Хоть и за небольшую плату, но мы обещались защищать эти земли- значит, будет выглядеть очень некрасиво, если не сожжём этим разбойникам что-нибудь ответно. Так сказать, око за око...
Как раз и дожди на убыль пошли. Да, зима, февраль, а здесь дожди- для меня самого подобное удивительно, но таковы здесь зимы, что снега бывает и за весь сезон не увидишь. Лишь появляющийся по утрам иней на траве и ледок на лужах напоминал о самом холодном времени года.
Алаверды противнику я решил вернуть основательно, а потому в поход, за исключением сотни воинов и гражданских- оставшихся в лагере, отправилась вся компания. Подкреплённая на этот раз артиллерией и передвижной фортецией- вагенбургом. Естественно, при таком обозе выбрать направлением движения самый удобный и главный местный "автобан"- Эгнатиеву дорогу, ведущую строго на восток.
С самого начала поход пошёл не по плану- нас никто не встречал. Обычно, хотя бы дозоры шастают, а в этот раз совсем никого. Если что-то идёт не так, как ожидается- это повод для беспокойства. Я и насторожился, но только слегка. Посмотрел я ещё прошлый раз на воинский уровень этих горячих албанских юношей- и он меня ничем не впечатлил. Ни мастерством, ни вооружением, единственное, в чём им не откажешь- в храбрости. Или в слабоумии? Как ещё назвать абсурдное поведение человека с ножом, нападающего на автоматчика? Не знаю, и кто хочет, тот может дать подобному поведению определение самостоятельно, единственное, замечу, что при подобном поведении трудно обойтись без жертв среди самих нападающих.
Мы пересекли довольно широкую реку и, выбрав удобно прикрытый ею с тыла холм, встали на ночёвку. Привычно свернули фургоны кольцом и выставили часовых. А утром, едва спал предрассветный туман, оказались неприятно удивлены наличием вокруг нашего лагеря огромного количества албанцев. Нас подвёл туман, звуки в котором скрадываются, но и враги тыкались вслепую, потому, боясь заблудиться, атаковать немедленно не решились.
Но плотно окружили, и были в том похожи на рой злобных ос- из гнезда, разворошённого палкой,- настолько много их здесь собралось. Надо полагать, эта армия есть результат вывода, сделанного синьором Топия из своего предыдущего поражения. Правда, на мой взгляд получился он какой-то странный- Карл почему-то решил, что в том причиною была лишь малочисленность его армии- и попросту масштабировал её, призвав под свои знамёна всех подконтрольных албанцев. Не подумав, что таким образом он лишь увеличил её недостатки.
Превосходство в численности у албанцев было не менее чем пятикратным, может оттого бородатый албанец, прискакавший на переговоры, был предельно нагл- предложив нам сдаться в плен без всяких условий. Мне, от рождения русскому, странно слышать по отношению к себе словосочетание "безоговорочная капитуляция". Вот по отношению к врагам- да, а когда мне такое предлагают,- хочется посмеяться. Сказать какую-нибудь глупость, вроде "русские- не сдаются!" (это не более чем штамп, сдавались во все времена: ведь "настоящих буйных мало", а все остальные хотят того, для чего и пришли в этот мир- жить), но ответил проще и понятнее для незамутнённого высокими материями- вроде патриотизма- мозга албанца:
- Когда нас не станет- всё вашим будет!
И таки да- я тоже не из буйных, и жить хочу, как и прочие, но здешний плен- это место где-то совсем рядышком с адом. В будущем такое обстоятельство тоже совсем не сахар, но есть некоторый шанс освободиться- обменяться, или как-то ещё, и в целом виде, что для средневековья- редкость. Членовредительством здесь грешат все и поголовно, вынуть глазок, или отрезать чего-нибудь от пленника, естественно, на память- сам сатана велел. Так что, ну его- такой плен и жизнь калекой после него,- лучше уж гибель в бою! К тому же, живя ежедневно рядом со смертью, как-то свыкся с ней мыслью: если уж она пришла, то от неё вряд-ли убежишь- только вспотеешь...
Но сегодня умирать я совершенно точно не торопился, даже несмотря на значительное превосходство в численности врага. Как уже упоминал ранее, видел я прежде воинские способности албанцев, и их возможную победу вижу лишь в одном- завалить нас трупами. Иначе никак: сравнительные характеристики ни боевого опыта столкнувшихся армий, ни их вооружения- не предполагают ничего другого. Потому, вопрос нынче стоит так- хватит ли противнику духу пойти на подобные жертвы?..
Албанский посланник, недовольный моим ответом, уже ускакал к шатру с развевающимися над ним флагами синьора Топия. Через некоторое время туда же начала собираться- судя по богатым одеждам- местная знать. Надо же обсудить мой отказ от капитуляции, и каждое слово- отдельно, в попытке разглядеть двойное дно. Вдруг, я совсем не то имел в виду, что они решили. Так то, если хорошенько покопаться, то каждый в моих словах вполне может найти что-то своё, а значит- это надолго...
И верно- солнце уже перевалило на вторую половину дня, а признаков предстоящего сражения всё нет. Разве что в нашем лагере всё идёт установленным образом: священники (понятно, что бывшие) провели церковную службу, отслужили кто мессу, кто литургию (совсем недавно большую группу греков в компанию приняли), помолились, причастились каждый на своём, или (не будем пальцем показывать кто)- сделали вид, и разошлись по постам, изготовившись к бою. И чем дальше, тем больше наше ожидание стало превращаться в скуку, а что делать коли противник не торопится последовать нашему примеру...
Я прошёлся мимо сидящих на щитах бойцов, а кое-где- даже и прилёгших на чуть прикрытую плащом холодную землю, интересуясь их настроением. Здесь пошутить, там посмеяться. Но особого волнения за ними не заметил. Ведь в компании собрались люди опытные, прошедшие десятки боёв, видевшие и кровь и смерть- без прикрас, испугать которых всего лишь численным превосходством нужно очень постараться.
Но вот, наконец, и с той стороны пошло движение, загудел рог, создавая угрожающий шум, тут же подхваченный глотками врагов, которые под эту какофонию двинулись на штурм нашей маленькой крепости. Выглядело внушительно, но только если не приглядываться в их нестройные порядки, в движении пришедшие в совершеннейшее расстройство, и теперь более всего соответствующие определению толпа. Кто-то спешил вперёд, демонстрируя свою удаль, кто-то наоборот- чуть притормаживал, опасаясь оказаться впереди, но общим для албанцев было одно- они своё личное ставили впереди общего. Мой взгляд уже привычно выхватил эту деталь и на лицо наползла саркастическая улыбка. Очевидно, что сборище спустившихся со своих гор дикарей- это совершенно точно ещё не армия. Даже как-то неловко будет избавлять бедняжку Карла от иллюзий, но...не подставляться же- из желания ему угодить. Может быть, этот урок ему ещё и на пользу пойдёт, сыграв хоть какую-нибудь роль после- когда сюда придут турки-османы. Которые дадут ещё один- впрочем, дураков сколько не учи, всё не впрок...
Махнул рукой Полю. Противник как раз вошёл в зону прямого выстрела из пушек, и мой сигнал послужил сигналом к их вступлению в бой. Грохот орудий на мгновение оглушил, и не только нас, а следом- враги ответили слитным криком боли и ужаса. Закрывший было обзор, пороховой дым постепенно рассеялся, и мы смогли оценить последствия залпа- четыре глубокие просеки, полные изломанных будто куклы людей. С разорванными в ошмётки телами, оторванными конечностями и головами... Кровавые следы на поле произвели жестокое впечатление на врагов, которые в этот момент совершили ошибку всех новобранцев впервые оказавшихся под артиллерийским огнём- вместо движения, застыли в шоке на месте. Очевидно- хотя бы по последнему, что не было ещё у албанцев такого кошмарного опыта, но когда-то нужно начинать их знакомить с современной военной наукой. Вспомнил было опять об османах, запомнившихся мне в прочитанном некогда именно наличием огромного артиллерийского парка, но право дело- уже как-то неловко даже говорить об этом. Не слишком ли великую цену платят албанцы за подобную науку?
Но это мне так подумалось, однако синьор Топия ещё не считал дело решённым: он и его командиры принялись криками приводить своё войско в порядок, и добились в этом некоторых успехов- смогли сподвигнуть даже на продолжение наступления. Быть может, не все албанцы столь уж дремучи, как я имел неосторожность про них подумать, и кое-кто имеет даже понятие о современных веяниях в военном деле. А конкретно, о появлении на поле боя бомбард. Которые стреляют, дай бог, пару раз в сутки...но у нас то совершенно другие пушки! Потому, естественно, едва у противника только наметилось движение вперёд, прозвучал новый залп, но с прежними последствиями- разрывая тела на части и приводя слабых духом в трепет. И на этот раз восстановить порядок в рядах албанцев оказалось сделать намного труднее.
Небольшая часть самых слабохарактерных и вовсе вознамерилась скрыться. Их, правда, тут же криками и ударами оружием плашмя развернули обратно командиры, убеждая пожертвовать собой- во имя чего-то. То, что это что-то существует лично для меня очевидно. Ведь ни одно подобное жертвоприношение...хм, хотел сказать- мероприятие, не обходится без идейной составляющей. Причём, включающей две части: первая- это нечто из прошлого, но непременно плохое и вызывающее ненависть (у соседей всегда есть что вспомнить!), и вторая- материальное вознаграждение, должное компенсировать страх выжившим в мясорубке.
Почти убедили, впрочем, ждать, когда заражённые страхом под влиянием весьма действенной пропаганды командиров снова обретут готовность умереть, мы не стали и добавили в объятое смятением войско огоньку. И в прямом, и в переносном смысле- из жерла наших пушек вырвались снопы огня, а у врагов появились ещё несколько впечатляющих поводов оказаться от этого поля как можно дальше- и на сей раз удержать от бегства не смог никто. У меня даже соблазн, видя их спины, появился- бросить в догонку латников и завершить на этом сражение, но я, подумав, счёл его сомнительным. В наступлении противника участвовала лишь пехота, а конница маячила где-то сзади. Сомнительно мне, что сотня латников совладает и с ними, с большей вероятностью получится наоборот. Нет, рановато раскрывать все свои козыри. Пускай синьор Топия измотает свои войска в бесплодных атаках- боевой дух этих бандформирований мне теперь совершенно ясен, пороха у нас более чем предостаточно, а обойти позиции нереально- и вот тогда... Если, конечно, он прямо сейчас не отступит.
Но, кажется, нет- вон, его штандарт с золотым львёнком над заново построенными рядами албанцев плывёт. Наверное, пытается таким образом боевой дух поднять, значит, надеется ещё на что-то. Зря. Даже не знаю, на что в такой ситуации можно рассчитывать, ведь наше сражение не просто столкновение двух средневековых армий- это встреча, можно сказать, двух совершенно разных технологических эпох. Где мы, на минуточку, находимся в роли более прогрессивной. Вроде встречи конкистадоров с индейцами майя. Помните, чем она закончилась? Вот и Карлу Топия здесь и сейчас ничего кроме гибели не светит.
Но я даже не подозревал, насколько этот человек упрям. Наверное, только такие и могут- падая, но снова поднимаясь- построить в эти непростые времена собственное королевство, но в данном случае он был совершенно не прав. Надо ведь хоть иногда критическое мышление подключать, а не посылать своих воинов тупо на убой. Синьор Топия до заката солнца предпринял ещё две атаки, закончившиеся тем же финалом, что и первая. И даже слепой во время последней заметил бы, с какой неохотой его воины идут вперёд. Ведь они собрались под его знаменем в надежде на славу и богатство, а вовсе не из желания стать удобрением. И даже если подобный конец был вполне вероятен- это вовсе не повод становиться самоубийцей. Потому, для того, чтобы разогнать эту последнюю атаку албанцев, хватило всего лишь одного залпа. Прозвучавшего для них будто сигнальный выстрел судьи для спринтеров- именно с такой скоростью наперегонки они устремились прочь.
Сеньор Топия от отчаяния, а может желая прикрыть это поспешное отступление- только такие варианты приходят мне на ум- бросил на штурм наших укреплений свою конницу. Впрочем, с тем же результатом: пары залпов, только уже картечью, хватило, чтобы разогнать и это стадо. Я же, глядя на своих воинов, уставших за сегодняшний, длившийся слишком долго, день, решил преследование не устраивать. Да и вечереет...
Бродила ещё где-то на периферии мысль, что на следующий день может случиться продолжение этого сражения. Потому рассвет встретил с некоторой тревогой, однако, видимо, какие-то зачатки разума в головах этих диких людей всё же сохранились, или инстинкт самосохранения сработал, но утром на их вчерашнее присутствие намекали лишь раскиданные по полю трупы и клевавшие их вороны...
Глава 4
Февраль 1366 года
Это сражение стало последним в моей Албанской кампании. Завершил, так сказать, на мажорной ноте. Пока всё складывается просто отлично, не стоит гневить богов, злоупотребляя этим обстоятельством. Стал вот в некоторой степени суеверным. Но с этим понятно- "бытие определяет сознание", а общество вокруг меня несмотря на исповедующее христианскую веру, на самом деле не отказывается и от других мистических сил. Даже и прямо ей противоречащие. Нередко на шее у бойца можно заметить целый набор разного вида амулетов, должных по его мысли защитить разом от всех бед. И ладно бы один такой, два, но ведь подобное мнение разделяет вся компания, и это в какой-то мере влияет и на меня. Нет, я ещё не дошёл до стадии обвеса себя мистической защитой на +1, однако же не поддаться всеобщему помешательству на этой почве весьма и весьма трудно.
Но как бы то ни было, дальнейшее участие в этом конфликте я считаю делом совершенно лишним. Даже если потери небольшие, но ведь это до поры- до времени. Всегда может наступить момент, когда кровушкой умоемся- зачем же до подобного доводить. Скоро новый поход, там обязательно будут ещё подобные ситуации- только отступить уже не получится, потому как биться будем уже за своё.
Полагаю, что и со стороны нанимателя к нам претензий быть тоже не должно. Карл Топия бит, и бит крепко. Если хозяева Дураццо не воспользуются этим моментом для мирных переговоров- то кто же им будет виноват? А на большее я- скажем на уничтожение этого албанского графа- совершенно точно не подписывался. Для такого и компания должна быть побольше, да и оплата- соответствующая. Ну, а раз ничего этого нет, то и делать нам здесь больше нечего...
***
По возвращении в лагерь меня ждала новость- наконец вернулся из Венеции Исаак. Его появления я, по понятной причине, ждал с большим нетерпением. Про порох он уже сообщил заблаговременно с оказией, и с этим всё понятно- нужно лишь дождаться кораблей с грузом, но есть вещи, которые бумаге совершенно точно не доверишь- сколько бы печатей не навесил.
Потому, едва тот объявился в лагере, приказал оставить нас наедине. Лицо старого еврея лучилось довольством, пока, правда, непонятно по какому поводу. Тут могло присутствовать выражение удовольствия как от самого факта возвращения к своим, так и по более значимому поводу. Я, конечно, склонен был желать последнего, ведь, несмотря на сомнительность дипломатической миссии Исаака, у того имелись весьма значительные шансы на успех. Кому, как не пришельцу из будущего, знать устремления торгашей? Как там у Томаса Джозефа Даннинга: "При 300% прибыли нет такого преступления на которое не решился бы капитал, даже и под страхом виселицы!" А у венецианцев, можно сказать, все мысли и дела крутятся вокруг этого факта- мне и нужно то было только поманить их "морковкой",- такой, что сделает эту прибыль вполне реальной.
Впрочем, имелся, на случай неудачи миссии, и план Б- как же без него? Но тогда бы ситуация, несомненно, совершенно точно осложнилась...
- Ваша Светлость, я выполнил ваше пожелание!- были первыми слова моего долгожданного гостя. В этот момент некая натянутая струна внутри чуть расслабилась- всё-таки даже я сам себе не отдавал отчёта насколько это важно для меня, для компании. А план Б? Хорошо, что он есть, но лучше до него не доводить.
Даже позволил себе по такому поводу улыбку, но почти сразу деловито потребовал подробностей:
- И корабли будут?
- Сеньор Контарини обещал прислать галеры.
- Значит, Контарини...
Выбор семейства венецианских патрициев я хоть и оставил на волю Исаака, но не пустил совсем на самотёк. Через своих людей собирал параллельно сведения, особенно про представителей, так называемых, апостольских кланов. Были в их числе и Контарини, мимо которых было сложно пройти, учитывая роль этого рода в современной Венеции.
После минутного раздумья, я пришёл к выводу, что лучше и мне не сделать, что сподвигло меня на поступок, совершенно не свойственный эпохе. Захотелось порадовать исполнителя за отличную работу- премировать старого еврея столь сладким его сердцу золотом:
- Молодец! Твоя доля во всех сделках, как и договаривались- пятая. А за отличное исполнение последнего задания- будет дополнительная выплата. Полагаю, трёх тысяч флоринов будет достаточно.
Исаак счастливо улыбнулся и развёл от избытка чувств руками:
- Ваша Светлость! Всегда- ваш покорный слуга!
И склонился в низком поклоне- даже, по моему ниже, чем обычно. Или это мне только показалось... Купец выпрямился, и выражение его лица слегка изменилось- будто тень наползла на солнце.
- А...может лучше пять? Цифра круглая- опять же...
Ответственно заявляю- еврей всегда остаётся евреем. В каком месте он увидел, что цифра пять стала круглой? Впрочем, о чём то не о том я думаю...
- Ты болезный ничего не перепутал? Я ведь могу и совсем золота лишить!
- Нет, нет, господин,- замахал Исаак руками.- Вы меня неправильно поняли- я случайно не то сказал. Наоборот, пребываю в совершеннейшем восторге от вашей щедрости и...
- То-то!- и взмахом руки прервал его разглагольствования.- Если счастлив, то выметайся искать казначея...
И почти следом за ним вышел из шатра и сам. Ноги размять, но это так, баловство, а если по существу- то ежедневный обход лагеря превратился для меня уже в рутину. Необходимую, хотя бы потому, что руку на пульсе компании стоит держать неотрывно, тогда и не получится просмотреть что-нибудь нехорошее назревающее. Возьмём хоть случай с кузнецом по прозвищу (подменяющим, что совсем не редкость в средневековье, фамилию) Кривой, не присматривай мы за которым- и могли бы проблемы поиметь. Другое дело, что, возможно, именно этого и добивались люди спланировавшие его побег- лишить меня потенциальной возможности ещё больше усилиться путём увеличения артиллерии. В принципе логичная мысль, ведь кто поверит, что знания по литейному ремеслу могут иметь место в голове дворянина. Скорее уж в таком деле подумают про кузнеца и его светлую голову, способную до такого додуматься.
Кстати, раз уж заговорил про Кривого, то он где-то здесь, среди занятых повседневными делами людей- постукивает своим молоточком. Да, отпустил- я же не зверь какой. Как только тот повинился, пообещал исправиться... Так и вижу, что кто-то пальцем у виска крутит, но не стоит спешить с выводами. Дураком я никогда не был, и в сказки из детского сада давно не верю. И если и отпустил, то не без контроля и с отсутствием допуска в город. Исправился он, как же- быстрее я летать научусь. Есть поговорка про такую породу людей, которых сколько не корми- они всё в лес смотрят. Вот и Кривой подходит под это описание как никто другой. Пока всё же выпустил из импровизированной мобильной темницы, и не потому, что людям надо верить, хотя и это тоже- а вдруг случится чудо- но больше по причине того, что с такими темпами до конечной остановки он не доберётся. Ох, и запомнится Кривому эта путешествие...
Но что это я всё о Кривом, да о Кривом. Специалист, безусловно, ценный, но найти не худшего, а потом обучить, как и этого- дело вполне реальное. Потому, если не хочет присоединиться- уже сейчас с удовольствием бы от него избавился, но... ведь может случиться утечка мозгов. Если сравнивать с концом двадцатого века: получится что-то на уровне нарушения нераспространения ракетного оружия- по масштабу для средневековья ничуть не преувеличиваю. Сам разницу в существующих артиллерийских системах наблюдал собственными очами и оценил, как весьма существенную- это явный технологический прорыв, причём сразу на несколько столетий вперёд. Нам такое надо? Особенно, если это оружие начнут и по моим войскам применять- да я лучше прикопаю тогда этого Кривого где-нибудь по дороге,- от греха подальше. И если до сих пор подобного не произошло, то вовсе не по причине моих этических заблуждений. Я прагматик, если возникнет угроза- колебаться не стану, но ведь пока всё под контролем- не так ли? А уничтожать просто по причине наличия гипотетической угрозы я как-то пока совершенно не готов. Видимо, не превратился ещё в настоящего правителя, для которых люди- что щепки для костра. Даже дрожь пробирает при мысли о своём будущем...
Но вернёмся к Кривому, вернее, к мысли, которая к нему приводит. Почему поминаю его постоянно, и что выделяет его среди прочих обитателей лагеря- он, говоря словами из будущего, злостный рецидивист. Ещё чуть-чуть, и превратится в криминального авторитета. Последнее- шутка, но в которой есть и доля истины,- и нам такого точно не надо. Здесь вам не демократия, и все другие авторитеты, кроме правителя, отправляются прямиком под лёд- кормить рыб...
Кривой недоволен своим положением, и он, несомненно, выделился своим выступлением против власти среди прочих недовольных. Именно такое мнение у меня сложилось после доклада мессира Лижье. А кто будет доволен казарменными порядками, на минуточку- уже полгода. Полагаю, что таких уже не осталось, но пока молчат. И Кривой молчит, но возможно что-то уже замышляет- хотя наблюдение ничего такого пока не фиксирует. Но недовольство не должно копиться внутри общества, оно должно иметь выход. И, как некий катализатор, Кривой даже очень неплох- пускай вокруг себя недовольных объединяет, а мы их всех на карандаш. Лучше один знакомый враг, нежели тысяча незнакомых...
Моя прогулка, между тем, привела меня к нашему, как я его про себя именую- Лобному месту. И для такого названия у меня были все основания: ведь все экзекуции и казни (редко, но бывает) именно тут происходят. И в данный момент оно тоже не пустовало. Молодой человек невзрачной внешности и затрапезного вида блажил на весь лагерь, но на то у него были сразу пять причин. Первая причина- нет, не я, палач. Пришлось такого персонального Бармалея в своей организации завести- иначе все окрестные феодалы, да и люди попроще, уважать перестанут. Увы, уважение, здесь- имею в виду средневековье- только таким способом прививается.
Но вернёмся к кричавшему молодому человеку, внешне от природы уже обиженному. Его заморышный вид усиливался дефектом верхних зубов, прямо скажем, лошадиных, к тому же, торчавших под некоторым углом вперёд. Часть из которых, по причине, видимо, тяжёлого характера юноши, была где-то прежде утеряна, но кричать ему это совершенно не мешало. Для последнего причина тоже имелась, и была она весьма существенной- парню банально портили шкуру. При помощи плётки, которой местный профорс владел мастерски, настолько, что меня от зрелища разлетающихся кровавых капель каждый раз передёргивало. Увы, частенько приходилось на таких мероприятиях присутствовать, ведь, по сути, все люди в лагере- это теперь мои люди, с которыми господин обязан разделять горести и...да, вот такие радости тоже. Кто-то скажет- какое же в этом удовольствие, и будет в корне не прав. В условиях, когда из всего спектра действий, что в какой-то степени будоражат человеческую кровь, существуют лишь совокупление с женщиной (по-другому не назову, поскольку именно так к этому процессу окружающие относится) и кровавые утехи, вроде войны и казней- даже в подобном можно найти некую эстетику. Интересно же, как палач приговорённого расчленяет: руку оторвёт, кожу снимет или голову отрубит... Эээ, кому-то действительно эта скотобойня может по нраву прийтись, но я-то продукт другой эпохи, воспитанный на мысли, что подобные изуверства могут нравиться лишь людям покалеченным морально. Увы, как бы не хотелось обратного, но вокруг меня сейчас именно только такие и обретаются, потому срочно пришлось научиться к подобным увлечениям привыкать- в частности, участвовать в страшных "представлениях"...и при этом не кривить лицом...
Бедолага меж тем охрип, а после ещё нескольких ударов и вовсе окончательно замолчал. Голова его бессильно поникла. Спина превратилась в сплошное кровавое месиво. Кат остановился, неспешно смотал плеть кольцом, и после кивнул своим помощникам. Наказанного отвязали, и он было вознамерился тут же, по причине недержания ног, прилечь на месте, но не дали. Помощники палача, привычные к такому, придержали, а после и вовсе куда-то уволокли. Надо полагать, отдыхать. Молодому человеку сейчас придётся долго лечиться, в процессе которого появится много времени подумать о своём поведении. В чём бы он не провинился, а кстати...
- Чем провинился этот человек?- спросил у тут же находившегося бюргера по имени Жюль, обладателя совершенно не соответствующей его имени великолепной лысины (имя Жюль происходит от Юлий, что значит "кудрявый"). Находился возле места экзекуции он не просто по зову сердца или любопытства для (хотя и это имело место), а по долгу службы. Так сложилось, что в составе нашей компании образовался большой гражданский контингент, которым, если говорить истину, никто из военных заниматься не хотел- и без того дел выше крыши. Иногда приходилось, но только если случай касался общей безопасности- вроде как с Кривым получилось. В остальном, я предложил гражданским принцип самоуправления: выбрать из своего состава главного- синдика, должного регулировать их жизнь на время похода, каковым и стал этот мессир Жюль из города Турню. И поскольку его должность, кроме всего прочего, предполагала и вынесение судебных решений (только по мелким делам- воровство, членовредительство, ведь над жизнью и смертью подданных властен лишь сеньор), то его присутствие здесь и сейчас было просто необходимо.
- Ваша Светлость!- склонился он довольно ловко, несмотря на внушительный животик, и выпрямившись, пояснил,- Сей злодей есть помощник шорника...
Я мысленно перевёл для себя- помощник мастера по изготовлению конской упряжи. Ну, вот так вот- не имел я до попадания сюда дел с лошадиным сообществом, теперь приходится навёрстывать, даже и в названиях. Между тем, синдик продолжил повествование:
- Понравилась сему недотёпе одна девица, а та смеётся, ни да ни нет не говорит- он и вообразил невесть что. Подарки начал дарить, встречи искать. Да только девице той быстро надоел, она начала его сторониться, а после и вовсе другого ухажёра завела. Этот дурачок, как узнал сей конфуз, пришёл в ревность, и побежал разбираться. Нашёл ту девицу на свою голову, и требовать ответа с неё принялся. Ну, и дождался- его послали ругательно, да ещё и уродом обозвали. Не стерпел- ударил, а потом ещё и платье на ней рвать принялся. До греха дело не дошло- на крик люди прибежали и злодея схватили. Привели дурня ко мне, а я- вот...по справедливости.
И рукой в сторону, куда парня увели, показывает- с понятным таким тонким намёком на толстые обстоятельства, а после с ожиданием на меня уставился, кстати- и не только он один. Кто слышал сей рассказ, да и просто привлечённые интересным происшествием, в котором теперь, как оказалось, и сеньор поучаствовал- все они ждали моей реакции на этот случай. Мало ли: вдруг я, проникнувшись сочувствием к бедной девушке, пожелаю подкинуть неудачливому ухажору дополнительных испытаний. Вплоть до лишения живота. Обязательно- особо изуверским способом. И в данном случае вовсе не имеет значения, что сей человек ничего совершить толком не успел, ибо тут важно лишь желание господина. И в глазах у окружающих, разогретых предыдущим "представлением", я прочитал ожидание от меня поддержки продолжения банкета. Горящие каким-то нездоровым блеском глаза могли навести на нехорошие мысли, но я вас разочарую- это обычные средневековые люди, плоть от плоти нашей...
- Хм... А что, девица та, действительно столь прекрасна, что один вид её на безумие сподвигнуть способен?- идти на поводу у этих маньяков я не собирался, потому сказал первое, что на ум пришло. И сказал явно что-то не то- это отчётливо читалось по растерянному виду Жюля. Однако, стоит отдать ему должное, общение с властьимущими не прошло для того напрасно, и он быстро собрался. Угодливо улыбнулся и очертив своими большими ладонями в воздухе нечто похожее на силуэт гитары, произнёс:
- Очень. И ликом, и телом. Если сеньор желает...
На этом месте я решил прервать эту без сомнения занимательную беседу по причине перехода её в некоторую сомнительную плоскость- и резко развернувшись, пошёл дальше по лагерю. Мысленно усмехаясь. Уже не в первый раз под меня девицу подложить пытаются. Понятно, с какой целью. Быть в курсе, иметь возможность повлиять... Правда, прежде на такую роль только рабынь пристраивали, но вот кажется и до свободных дошло дело. Впрочем, полностью свободных в средневековье не существует, есть лишь мера свободы, которой можно обладать. Есть она и у меня- совсем не безграничная. Начни я, скажем так, чудить, и очень скоро собственные воины сдерут с меня кожу с живого. Так что, шаг вправо, шаг влево...и всё.
Глава 5
Март 1366 года. Дураццо
Вот и зима прошла. Почти, кстати, незаметным для меня образом, так и не явив миру за весь период ни одной снежинки. И лишь хрустевший под сапогами по утрам ледок на лужах напоминал мне о самом холодном времени года. Удивительно сие было мне, как человеку, родившемуся на северных широтах, наблюдать. И нередко ностальгировать, вспоминая снежный покров на земле, пушистые шапки на ёлках и пронизывающий холод, заползающий под шубу. Кто-то скажет, и о чём же тут скучать, мол, радоваться надо, но увы, не получается. Даже наоборот- снится мне изредка та знакомая с детства белая пелена. Вот таки дела...
В конце марта до меня добрался посыльный из города с приглашением на праздник. Оказывается, накануне случилось то, что и должно было случиться- в порту Дураццо причалили галеры с Их Светлостями- молодожёнами. Очевидно, что запланированное на декабрь событие благополучно состоялось, и наша синьорита по имени Жанна вышла таки замуж за Наваррского инфанта Людовика д'Эврё графа Бомон-ле-Роже. И теперь, как понимаю, посредством этого мероприятия новый хозяин здешних земель желал познакомиться со всеми более-менее значимыми местными персонами.
Вообще-то, заочно мы с новым герцогом в какой-то мере уже знакомы, всё- таки одно дело некогда делали, воюя против французского короля Карла Пятого. Но одно дело слухи и домыслы, по мере распространения принимающие иногда совершенно невероятные формы (для примера, был слушок, будто сей принц уже женат и вроде как детьми обзавёлся, а тут- раз, и он снова жениться пожелал- если принять во внимание его христианскую веру, есть от чего прийти в недоумение) и нечто совершенно другое- личная встреча, во время которой непонятно что и как пройдёт. Мне, конечно, с ним детей не нянчить, и как бы не всё ли равно, но учитывая моё и моей компании нынешнее совсем не простое положение- хотелось бы оставшееся до появления обещанных венецианцами кораблей время провести без конфликтов.
Встреча ожидалась на высшем уровне, потому натянул при помощи слуги лучшее (и самое неудобное- но красота требует жертв) из имевшегося в сундуках. Всё как обычно: пурпуэны, шоссы, и сверху голову прикрыть- шляпу. Слегка, по моему заказу, модернизированную из привычной для средневековья широкополой (годной для защиты от непогоды или неожиданности из окна сверху, но совершенно неудобной, в виду размеров) в некий ковбойский стиль- поуже и с загнутыми краями. Специально таким нововведением озаботился, и причина тут одна: для местных, человек без головного убора- это кто-то, даже хуже босяка, но средневековая мода меня в последнее время в плане удобства носки совершенно перестала устраивать.
В качестве мужского головного убора в Западной и Центральной Европе сейчас используют шапероны, береты и, как уже прежде упоминал, широкополые шляпы. Но если с последними всё понятно, то вот первые- это что-то. Прежде бывший всего лишь капюшоном (любимая деталь одежды Робин Гуда), при желании присоединяемым шнурками к короткому плащу, к сегодняшнему дню он изменился до неузнаваемости. Ему удлинили шлык, он же колпак, видоизменили пелерину, украсили фестонами, а после и вовсе- развернули боком. Если поискать аналогию из будущего, то на ум приходят почему-то только чернокожие рэперы с их кепкой набекрень. Ничто ведь не ново под луной... Понятно, что носить подобное чудо на голове, рискуя в собственных глазах выглядеть клоуном, я не решился.
Был вариант использования в качестве головного убора берета, но такая попытка быстро столкнулась с проблемой слишком длинных волос. Не знаю, как именно местные с этим справляются, но у меня берет очень быстро превратился из предмета полезного в весьма проблемный- рассадник кровососущих насекомых. От которых, увы, с моей кочевой жизнью никуда не деться. А единственное спасение от них- стрижка покороче, а лучше вообще налысо- как выяснилось к сегодняшнему дню, мне не доступно. Я, оказывается, даже над собственной причёской не властен! Однажды я сделал глупость- причёску, такую, как хотел и по собственному разумению почитал нормальной, так потом от собственных приближённых такого наслушался... Оказывается, моё покороче- это совсем не то, что покороче для окружающих, и которое позволительно лишь рабам. Сами понимаете, давать козыри своим врагам не в моих интересах, но и носить неудобное, смешное или даже вредное- тоже. Потому... очень быстро берет отправился на дно самого глубокого сундука, а на свет появился совершенно новый для средневековья головной убор...
Мои сопровождающие (одному передвигаться мне теперь совершенно невместно- и это не моё мнение) нарядились в свои лучшие одежды похожим образом, после чего мы сели в сёдла и отправились в город. Естественно, с многочисленной охраной, превращая всё в небольшую войсковую операцию. Но это вынуждено- ведь предыдущих "снайперов" до сих пор не нашли. Отчего, как вы понимаете, радость от подобных прогулок мне испытывать весьма затруднительно, и была бы такая возможность, то попросту отказался от них без сожалений, но увы. Как уже говорил, нету в этом мире абсолютно свободных людей...
Проехали городские ворота и по узким городским улочкам, насторожённо поглядывая на крыши и окна, поднялись в герцогский замок. У нас немедленно приняли коней и сопроводили в Большую залу, иногда ещё называемую Рыцарской: первое название понятно, а второе- это по причине наличия в ней развешанных по стенам образцов вооружения, или же- как намёк на имеющих привилегию здесь находится. Сегодня зал шумел разноголосицей большого количества собравшегося народа. Были дворяне, духовенство, но и не только...
Открывшаяся картина была моему взору вполне знакома- ведь я и сам подобные сабантуи время от времени проводил прежде в собственном замке. Но опытный взгляд немедленно отметил и отличия. Начнём хотя бы с того, что здешняя зала в сравнении с имевшейся в замке Мерси располагала чуть не вдвое большим внутренним пространством, что, соответственно, позволило хозяевам принять больше гостей. Их было столь много, что у длинного стола, к которому нас подвели, свободное место осталось лишь на самом дальнем конце от центрального возвышения, предназначенного для самых знатных гостей и хозяев. И это обстоятельство привело меня в сомнение...
Давно уже прошли те времена, когда я не знал где заночевать или давился- за неимением ничего лучшего- куском недожареной оленины. Нынче и сам в состоянии закатить пир не хуже происходящего, и присутствием в данном месте особо и не дорожу. От слова- совсем. И пришёл сюда лишь по приглашению и с целью выразить уважение хозяевам, разделить совместно, так сказать, радость от произошедшего недавно матримониального события. Вот только, даже ради такого события, я вовсе не готов поступиться собственным именем, пусть и самозванно присвоенным, но который теперь совершенно не отделяю от себя- а именно так сейчас и случится. Если я, конечно, соглашусь с тем местом, на который нас собрался пристроить холуй герцога. Будь это другое время, скажем так, более демократичное, то я бы даже и внимание на подобный казус не обратил. Но это я, человек простой, но, полагаю, для властьпридержащих в любой эпохе подобное происшествие- как серпом по интимному месту. Представьте себе картину, что президента и переводчика располагают, путая местами- если есть чувство юмора, наверное посмеются, а если нет? Так вот, в средневековье, ответственно заявляю, его ни у кого нет, и подобное оскорбление смывается только кровью- он бы меня ещё к слугам посадил!
Другой на моём месте уже давно бы орал благим матом, распираемый дворянской спесью, и за меч хватался. Да, как же так, мой род такой-то, а твой- из грязи, да в князи... Но вы же помните моё происхождение. Хорошо. Хорошо, что и я себе, боясь забыть, время от времени об этом нюансе напоминаю...
Потому, поняв направление в котором движется ведущий нас слуга герцога, не стал поднимать скандал, а резко, возможно даже чересчур резко притормозил, таким образом невольно, поскольку шёл впереди, остановив и всю нашу группу. Здесь присутствовали практически все мои сотники (кроме одного- дежурного- не мог же я лагерь совсем без командиров оставить), Марк, и в данный момент они, столкнувшись с моей остановкой, в недоумении смотрели на меня. Но я счёл момент для объяснений с ними неподходящий, сосредоточившись на нашем проводнике (назвал его прежде холуем, но это вовсе не означает, что тот был низкого происхождения, судя по шёлку и бархату его одежды- так совсем даже наоборот):
- Любезный, передай хозяину мои искренние извинения, но я вынужден срочно покинуть сей замок и вернуться в лагерь- дела!
И более не обращая на него (тоже, кстати, теперь недоумевавшего) внимания, резко развернулся на пятках (за отсутствием каблуков) и, бросив соратникам: "За мной!", устремился на выход. И сделал это столь поспешно, что до момента, когда наша кавалькада вылетела из городских ворот нас никто не смог остановить. А меня гнала одна мысль: "Прочь!"- от места, показавшегося, может лишь на мгновение, ловушкой. После ещё не раз подобную мысль обдумаю, и может быть сочту поспешной, но в данный момент я руководствовался инстинктами- и верил, они они меня напрягли не на пустом месте.
Ведь, если подумать, к чему была сия провокация- размышлял я, трясясь в седле- очевидно, что целью было поссорить меня с новым герцогом Дураццо. А вот кто именно: здесь открывается слишком обширный список желающих до меня дотянуться, потому и смысла его рассматривать пока нет- наверняка ошибусь. Важно, что попытки покушения не прекратились и, поскольку я принял превентивные меры против прямых нападений, враги зашли с другой стороны. "Но каковы канальи, а?!"- помотал я невольно головой в восхищении чьим-то гениальным умом, умудрившимся соорудить такую подставу. Самого герцога, в виду нездешнего происхождения и отрицательных последствий для его новых владений в случае конфронтации со мной- я всё же поставил пока самым последним в списке подозреваемых.
Предположим (даже не возможно, а наверняка- если бы на моём месте находился настоящий средневековый дворянин), произошла бы ссора, которая вполне могла завершиться моим арестом или убийством- а я предполагаю именно такой сюжет развития событий. И поскольку в уме своему противнику отказать не могу, то предполагаю и наличие у того людей с нужными способностями, должных в момент суматохи ткнуть куда надо чем-нибудь острым. С соответствующим для меня неприятным исходом...
Но выгоды самого герцога, вот в чём проблема, я то в этой ссоре совершенно не вижу, наоборот- он в итоге получил бы под боком смертельного врага. Причём обладающего, кроме желания отомстить, ещё и значительными возможностями, превосходящими таковые среди всех в этих краях, отчего последствия для самого герцогства просматриваются самые катастрофические- вплоть до полного его разрушения. И даже если провокация удалась, а я склеил от их последствий ласты, то проблема самой компании никуда не делась. Более того, она стала бы ещё угрожающей: ведь значительный воинский контингент потерял своё управление- что может быть хуже для окружающей территории? Нет, мне кажется, герцог- это последний человек, что желал бы развития подобных событий, и скорее всего, им воспользовались в тёмную. Но и полностью отбрасывать вариант, что и Людовик д'Эврё поучаствовал в сём заговоре, пока поостерегусь. Ведь мне неизвестна награда за мою голову...
Всю дорогу мои мысли скакали в такт движению лошади- по кругу. Но когда показались повозки лагеря, немного успокоился. Потому что принял решение: поскольку конкретного имени своего врага я не знаю, и рассчитывать на полноценное расследование произошедшего не приходится (хотя я ещё подниму этот вопрос- вот только сомневаюсь что мне пойдут навстречу)- будем считать таковыми всех, находящихся вне лагеря. По крайней мере, до разговора с Людовиком д'Эврё- ведь когда-то он должен случиться. Но теперь только на моих условиях. А пока, в Дураццо я до момента появления на рейде порта долгожданных венецианских кораблей- больше ни ногой, какими бы меня туда пряниками не заманивали...
***
Два дня прошли в томительном ожидании реакции герцога на мой вынужденный демарш. Пусть я, человек, по сути, в герцогстве чужой, и не ожидал особенно большого шума по такому поводу, но и на столь полное и длительное игнорирование не рассчитывал. Отчего мучался сомнениями: должен же герцог, хотя бы ради приличия, поинтересоваться делами, вынудившими меня покинуть его общество прямо посреди приёма? Или так и должно быть? Если так, то это полностью противоречит моим благоприобретённым знаниям о дворянах этой эпохи и нормах их поведения. Заставляя- в который раз- прикидывать роль инфанта в случившемся...
Забыть этот случай, выкинув из головы, и жить, сделав вид, будто ничего особенного не случилось- тоже не вариант. И здесь так не принято, и мне подобное не по нутру. Один раз сделаешь вид, второй, а после- все кому не лень ноги начнут об тебя вытирать. Потому только око за око- это моё мнение, но и кидаться на всех подряд не стоит, разобраться следует в персоналиях. Чего без взаимодействия с герцогом, понятное дело, сделать практически невозможно, потому и ожидал общения с ним с нетерпением.
Впрочем, в одном я точно не сомневался- вопрос нашей встречи заключается лишь во времени, ибо полностью игнорировать моё существование у местных владык не получилось бы при всём желании. Ведь в военном плане их благополучие нынче в значительной степени зависит и от моей компании. Потому, появлению в лагере человека от Его Светлости я удивлён не был, а вот обрадован- это точно. И когда тот от имени своего хозяина начал задавать вопросы, был весьма благожелателен, хотя и не совсем откровенен. Особенно, на вопрос о причине моего поспешного отъезда. Такие темы обсуждают только приватно, и совсем не со слугами- потому ответил уклончиво:
- То дела военные!
И понимай как хочешь! Но на этом человек не успокоился, и предложил- от имени инфанта, естественно- встретиться заново. Имея в виду очередную поездку в замок... Но вы же помните моё решение на этот счёт? Потому вежливо подобное предложение отклонил, но не полностью:
- С Его Светлостью инфантом я готов встретиться хоть сегодня, но... ситуация такова, что требует моего непосредственного присутствия. Потому...разве что здесь, в лагере, или, если твоему синьору по какой-либо причине кажется сие нежелательным, где-нибудь поблизости...
С этим предложением и отправил этого гостя восвояси. Думая при этом, что герцогу потребуется некоторое время на обдумывание этого предложения, однако тот неожиданно, уже через день, удивил, заявившись в мой лагерь лично. Не один, понятное дело, с ним целая толпа дворян припожаловала, но сам факт демонстративного доверия чего стоит?
На этой почве я как-то сразу вспомнил сюжет одной занимательной книжки, тоже про средневековье, но чуть более позднее- периода французского короля Людовика Одиннадцатого. Где описывались козни короля соседу, герцогу Бургундскому, и как он чуть не вляпался в известную субстанцию- при попытке поездкой к нему нивелировать их последствия,- не доводя дело до войны. Ведь король к ней был совсем не готов, и собственно поэтому, образно говоря- "сунул голову в пасть льву". Не правда ли, чем-то моя ситуация похожа? А ведь потом были ещё лживые клятвы Людовика и попытки обхитрить...неужели мне придётся то же самое пережить?
Вспомнил, и даже было начал выстраивать в голове домыслы на тему о причастности инфанта к инциденту, но тут же и бросил это занятие- как ненужное. В самом деле: и новый герцог Дураццо явно не Людовик Одиннадцатый, иначе бы про такого деятеля в будущем обязательно была бы определённая известность присутствовать, и, тем более, зачем мне голову ломать, если решение уже принято. Ведь теперь, чтобы кому-то достать меня в лагере, целую войсковую операцию провести придётся- так я только обрадуюсь наступившей ясности и в ответ свою организую, чтобы раз и навсегда. Жаль только, что вряд-ли я такой оплошности от супостатов дождусь, но помечтать-то можно?
В шатре мы- я и герцог- разместились наедине. Расположились друг напротив друга и...как-то само собой возникла пауза. Я не знал, как начать нужный мне разговор, а Людовик д'Эврё тоже чего-то примолк. Невольно обменялись взглядами, оценивая друг друга.
Высокий крепкий брюнет лет двадцати пяти, волнистые до плеч волосы, прямой нос, упрямый подбородок и гордый, я бы даже сказал, надменный взгляд синих глаз- лишь последнее, да богатая одежда выделяла его среди прочих дворян, оставшихся за пределами шатра. Инфант, в свою очередь, тоже кидал взгляды, оценивая оппонента, и соотнося увиденное с где-то, наверняка, услышанным- которого не могло не быть. Наконец, он решил первым прервать слегка затянувшееся молчание:
- Мессир капитан, ваш поспешный уход застал нас врасплох и был по отношению к нам весьма невежлив. Объяснитесь!
Этот тоже видит во мне только капитана, игнорируя самозванно присвоенный титул. Пока это неважно, но если так будет продолжаться и дальше- может стать проблемой. Но это не повод требовать с меня что-либо!
- Вашему человеку уже говорил, но могу повторить ещё раз- дела военные призвали меня.
Даже улыбнулся и руками развёл.
- Вот так, внезапно?
У меня пропала улыбка, и я чуть наклонился к нему:
- Внезапно- это по причине места, на которое меня вздумали пристроить!
- Что?..
- Я себя не на помойке нашёл, чтобы быть удовлетворённым местом в самом дальнем углу вашего зала! Это оскорбительно!
- Эээ...- инфант явно растерялся. Полагаю, не всё мною ему сказанное понятно, но по содержанию вполне ясно- это претензия. Неожиданная по причине того, что он ехал сюда с собственной, а потому ему теперь непонятно, как себя вести. Наверное. Или он актёрствует? Прочь, паранойя...
Откинулся на спинку стула и продолжил спокойным голосом:
- Сначала покушение, теперь- вот... Мне это не нравится!
- Уверяю вас- я этого не знал...
- Хотел бы в этом быть уверенным!
Вопрос- требование разобраться в ситуации в моём предложении читалось весьма отчётливо, но как-то подозрительно быстро пришедший в себя герцог промолчал, опустив глаза в пол. Задумался. И я замолк, ведь сказанного умному достаточно...для выбора. Потому что не может правитель хоть и в малой мере не знать о чём-то подобном, происходящем на подведомственной ему территории. В данном случае- о травле со стороны неких сил достаточно важного для герцогства человека. В противном случае- это никчёмный правитель
Глава 6
- Я действительно не ведал,- начал наконец отвечать Людовик д'Эврё после небольшого перерыва.- Лишь позже распросил Мартина...
- Это мой человек, что проводил вас в залу,- уточнил, увидев мой вопросительный взгляд.
Ну, ну- кивнул ему нетерпеливо головой, помню я этого холуя, но мне ведь не имя шестёрки интересно, а отчего он так поступил.
- А дальше?- не вытерпел всё-таки, подтолкнул замолчавшего было снова герцога. Тот в ответ вздохнул с досадой (непонятно, правда, на кого- возможно, что и на меня, чересчур настойчивого) и развёл руками:
- А дальше- всё! Его попросили посадить вас подальше от меня- и только.
- И только?- я усмехнулся нехорошо и откинулся спиной назад. Нет, дорогой дюк, всё-то ты понимаешь, просто хочешь перевести сие происшествие в недоразумение. Невыгодно тебе поднимать шум, а вот мне- наоборот:
- И кто же это столь важный попросил твоего человека, что он не смог отказать?
Инфант глянул исподлобья, насупился, но всё же ответил:
- Владыка.
Хм, а я ведь подозревал, что вся эта волна неспроста поднялась. Церковь поспособствовала. Теперь понятно, и почему Его Светлость не желает в это дело встревать. Бесполезно, и даже чревато- ведь это всё равно, что с многоголовой гидрой сражаться. Ты рубишь одну голову, а рядом- другая вырастает...
Но получается, что и мне столь же бесполезно мечом махать. Как минимум, пока. Что толку в моём знании, если это настоящий спрут из известного сериала. Совершенно неубиваемый. Если только... Как мне подсказывает память, единственное, что весьма существенно потрясло здание католической церкви, едва не развалив его до основания- это Реформация. Тогда от неё куски за кусками отваливались, и лишь силой габсбургской империи удалось удержать этого, к тому времени достаточно серьёзно подгнившего, колосса на ногах. Было бы неплохо что-то похожее моим врагам устроить, вот только- есть ли предпосылки к подобному в четырнадцатом столетии? Надо бы обдумать, с товарищами посоветоваться, и если всё же они имеются, то... будет мне меч, и аз воздам. Зря они со мной связались...
Я, видимо, серьёзно задумался, потому что когда поднял голову, натолкнулся на любопытствующий взгляд герцога, выразивший свой интерес в вопросе:
- Вы ведь не собираетесь с ним воевать?- спросил он.
- Нет.- покачал головой. Хотя и очень хотелось, но пока не время. И уж тем более не с исполнителем (кем он ещё может быть, если до сей поры даже не знаю как выглядит), нас ведь в своё время учили совсем другому- бей в голову, остальное само развалится. Только так, и именно такого принципа я и намерен в дальнейшем придерживаться.
Обратил внимание на герцога, от моего простого ответа прямо посветлевшего. И тут же с радостной улыбкой принявшего меня уверять:
- Это недоразумение, уверяю вас, мессир капитан! Я непременно поговорю с владыкой, и всё разъяснится.
И я кивал с задумчивой улыбкой головой, будто поддерживая его мысль. На самом же деле, лишь затаил свою, нехорошую, но портить ему настроение не стал- промолчал.
- А может быть устроить вам встречу?
Я только унёс из этого несчастливого для меня городишки ноги, а он меня заново туда тянет- боже, упаси! Правильно оценив мои выпученные на него глаза, как признак несогласия, инфант тут же внёс в свою речь коррективы:
- Нет? Ну, нет, так нет. И правильно, я сам разберусь...
И неожиданно ударился в воспоминания:
- Знаете, мессир капитан, а ведь я был весьма наслышан о вашей компании во время войны во Франции, но случилось вот так- и встретиться нам суждено оказалось лишь здесь. Не находите это забавным?
Я кивнул головой- мол, аналогично, но опять промолчал, лишь улыбнулся слегка. Мало ли чего прежде было. Мы хоть и воевали на одной стороне, но соратником этот инфант, в том смысле, который он вкладывают в это слово, мне точно не стал. И существенная социальная разница, и не видел я его рядом с собой никаким боком, следовательно, если надеется на вечер воспоминаний, то может сразу заворачивать обратно. А судя по его взгляду, герцог всё-таки надеялся на нечто большее, чем подтверждающий кивок, и, наверное, посчитав меня человеком совершенно не коммуникабельным, вздохнул и перешёл к делу, ради которого, как мне кажется, он и оказался сегодня здесь:
- Ну, хорошо, оставим былое в прошлом... Тем более, что и здесь у нас враги имеются: Её Светлость обрисовала мне ситуацию с сеньором Топия, для решения которой наняла вашу компанию. Хотелось бы услышать от вас, мессир, какова она на сегодняшний день?
Волнуется герцог, ещё бы- положение-то нехорошее. Дураццо погрязло в войне, а наёмная компания вот-вот ручкой помашет на прощание- ведь время кондотты заканчивается. Сочувствую, но помочь бесплатно ничем не могу.
- Горцы Карла Топия полностью разбиты и, думается мне, повторно на сражение не решатся.
- Замечательно!- оживился Людовик д'Эврё.- Как считаете, этот албанец готов к уступкам в вопросах мира?
- Если и нет, мы всегда можем ещё раз прогуляться до его главного города и убедить быть благоразумней. Надо лишь доплатить моим парням за хлопоты...
Мы улыбнулись друг другу, однако герцог против ожиданий опять сменил тему (уже сбился со счёта- в который раз):
- Я слышал, что вы приняли крест и скоро последуете дальше на восток?
"Так-то да, вот только- тебе-то что за дело?"- я неудомевал, пока чуть погодя не сообразил, что таким образом инфант уходит от неприятных разговоров. Как услышал про доплату, так и в сторону. Из чего можно сделать вывод, что в герцогской казне ветер свищет. "Какой же ты атаман- без золотого запасу?" Никакой... То-то он, обсуждая войну, первым делом про мир справился- в феодальном мире такое происходит, только когда финансы начинают петь романсы. Значит, с боевыми действиями на данном театре можно заканчивать...
Вычеркнем эту тему из разговора. Герцог желает обсудить крестовый поход? И я не против- это мне тоже интересно. Потому, на его вопрос ответил очередным согласием- кивком головы. Уже болванчиком каким-то себя чувствую...
- У вас, безусловно, крепкая и сильная компания. Но, тем не менее, на мой взгляд она весьма мала для такого замысла. Отчего бы вам не соединиться с другими крестоносцами?
- А разве есть кто-то ещё?
Признаться, этот момент как-то ускользнул от моего взора. Привык всё самостоятельно решать, не рассчитывая ни на кого, присоединившись же, придётся договариваться. Как минимум, о главенстве. Но с другой стороны- это действительно будет сила, с которой можно будет зайти очень далеко на Восток. Так далеко мне не надо, но кто мне мешает отколоться от этого мероприятия в нужный момент?
- Конечно. Вот, для примера- граф Амадей Савойский. Или Зелёный- как его именуют подданные. Вы в курсе этой истории?..
Господин мне попался хорошо осведомлённый и весьма словоохотливый. И кто бы мог подумать? Даже надменность во взгляде Людовика куда-то пропала...
- ...а когда бунт был подавлен, пожелал сеньор граф в честь его окончания устроить рыцарский турнир, на который пришёл со своими соратниками одевшись во всё зелёное- в честь некой дамы сердца, будто бы носящей платье такого цвета. С того времени Амадей Савойский и сам среди прочих цветов отдаёт предпочтение именно этому- отсюда и его прозвище...- продолжал заливаться между тем наш инфант, видимо забыв о моём первоначальном вопросе. Нда, сплетники есть не только среди женщин...
- И что же- этот граф Савойский тоже решил принять крест?- наконец, решился я подправить направление его рассказа.
- Да-да!- спохватился герцог Дураццо.- О чём я и говорю...
Ну, скажем так, рассказывает он всё-таки несколько о другом- что мне в том, что некий Амадей зациклился на одном цвете. Во времени, из которого прибыл сюда, я каких только чудиков не наблюдал: и с колесом бегали, камни убирали, или бывало при любой встрече просили закурить, да так настойчиво, что иной раз хотелось дать... всё-таки прикурить- потому, удивить меня невинной в принципе причудой весьма затруднительно. А то, что и здесь подобные персонажи имеются- это для меня совсем не новость. Как им не быть, если намерение ударить по голове чем-нибудь тяжёлым здесь не является уголовно наказуемым деянием, наоборот- в некоторых случаях это и вовсе полагают подвигом. Соответственно, количество жертв подобных "подвигов" не уменьшается, а во время больших войн наоборот- увеличивается. Большинство получает травмы, несовместимые с жизнью, и благополучно отчаливает на свидание с богом, некоторые- вопреки всему выздоравливают, но часть- лишь только телом. Разумом же получая различные отклонения, которые- ведь средневековых домов для альтернативно мыслящих ещё не построили- каждая семья вынуждена лечить самостоятельно и в меру своего понимания: кто-то внимание на такую "мелочь" не обращает, кто-то, если болезнь стала представлять опасность для окружающих- надевает на больного ошейник, как на собаку, и держит на цепи, а кто-то, чтобы самим руки не марать- выгоняет прочь. И тогда собираются эти персонажи, грязные и нередко уродливые- эдакие Квазимордо- возле имеющихся в каждом уважающем себя городе объектов культа, где для них соответствующей пропагандой благотворительности создана целая экосистема. И всё бы ничего, не подумайте, что я против, вовсе наоборот- и хорошо, что они где-то пристроены, но есть в этой концентрации и нечто отрицательное: ведь образуется некое сообщество, в котором, пользуясь, мягко говоря, слабоумием большинства его членов, процветает откровенный криминал...
Однако графу Амадею- судя по рассказанному- подобные сложности не грозят: и причуда у него невинная, и сажать на цепь или выкидывать на улицу некому- у Зелёного графа родители давно отчалили на тот свет исповедаться в своих грехах. Могли бы посодействовать в этом дальние родственники или соратники, но на удивление- у Амадея пристрастие к одному цвету лишь единственный изъян. В остальном он мужчина хоть куда- в самом расцвете сил. Любитель женщин, охоты и войны- причём везде ему сопутствует успех. Скажете- так не бывает? Однако же- вот, есть пример...
Но вернёмся к рассказу Людовика д'Эврё, который весьма красочно описывал помыслы, сподвигшие некоторых из европейских государей принять решение пострадать за Христа. И да, он опять немного отклонился от темы, но на этот раз я его прерывать не стал- самому стало интересно. Ведь, вполне возможно, кто-то из этих персонажей повстречается на моём пути, или- что тоже с ходу не отвергаю- станет соратником по Крестовому походу.
Если же убрать всю его шелуху про рыцарство и служение богу (хотя для него самого и прочих дворян Европы- это вовсе не нелепица, а смысл их существования), то в остатке остаётся воинственный король Кипра из дома Лузиньян по имени Петя...или Пьер- если называть на привычный нам с Людовиком манер, и его попытка сподвигнуть европейскую общественность на ещё один "подвиг"- крестовый поход на сарацин. Несколько лет этот Петя куролесил по владетельным дворам, надеясь на непонятное, но тем не менее, кое в чём преуспел. Сначала, в марте 1363 года- на Страстную пятницу- он, совместно с королём Франции Иоанном Валуа, принял в Авиньоне знак креста из рук папы Урбана Пятого. А после, уже через год, такой же поступок совершил и Амадей Шестой, граф Савойский.
-...все до сих пор неизрасходованные средства, полученные от наследства, подарков, конфискаций, штрафов и наказаний, которые были завещаны, подарены, назначены или собраны в Савойе...- с воодушевлением процитировал Людовик позапрошлогоднюю буллу Урбана Пятого от первого апреля (но это совсем не шутка!), в которой перечислялись денежные суммы на которые граф Савойский должен был организовать свой крестовый поход. - ...за предыдущие двенадцать лет и последующие шесть.- закончил инфант, и поник головой.
Действительно, сумма должна была получиться весьма значительная, к которой к тому же нужно прибавить церковную десятину- и тогда разочарование моего визави становится вполне понятным. Ему такие суммы только сниться могут, даже несмотря на то, что он, кроме всего прочего, является действующим графом Бомон-ле-Роже. Неплохое графство, богатое, единственной проблемой которого расположение- в Нормандии. И, соответственно, эпоха перемен, в которую его угораздило родиться. Вследствии чего его милое нормандское владение превратилось в проходной двор для различных армий: сначала там прогулялись английские "туристы" Эдуарда Третьего, потом порезвились жаки и бриганты, ну, и напоследок- пожгли всё, что ещё не успели предыдущие "прохожие", войска французского короля- в противостоянии с Наваррским. Сами можете представить, что там от прежнего богатства могло остаться. Я бы, на его месте, тоже позавидовал другим коллегам по феодальному ремеслу- более удачливым в этом плане. Например, Амадею Савойскому, графство которого давно живёт в мире. Относительном, конечно, ибо в средневековье мир- это величина невозможная. Бунты, грабители, происки завистливых соседей и родственников- есть где меч приложить рыцарю, но всё же- это далеко не опустошительная Столетняя война.
Впрочем, грустил Людовик д'Эврё недолго, почти сразу же приняв лицом прежнее выражение. И если бы не был тому свидетелем, то непременно подумал, что его зависть и мелькнувшая в глазах алчность мне показались. Однако же нет- было, а потому в голове об его отношении к деньгам заметку сделал. На всякий случай- вдруг придётся ещё с ним денежные дела иметь?
А инфант, между тем, после короткой заминки, почти не отразившейся на нём, разве что с чуть меньшим пылом, но продолжил своё повествование. Найдя во мне благодарного слушателя- потому как вещи он вещал мало того, что интересные, но и вполне, возможно, имевшие шанс пригодиться.
Итак, некоторые из правителей Европы поддались на уговоры Пьера де Лузиньяна и папы Урбана Пятого, в их число вошли король Франции Иоанн и граф, а чуть позже к ним присоединился король Людовик Венгерский. Но вся эта история с Крестовым походом завертелась ещё четыре года назад, а на дворе- я посмотрел за шторку- да, уже шестьдесят шестой, март месяц. Весна...
Вздохнул. И вернулся мыслями к рассказу Людовика. Так вот, за четыре года много воды утекло, в частности Иоанн Валуа, король Франции, ещё не получивший своего прозвища Добрый (интересно- к кому?), слишком глубоко погрузившись в пучину Столетней войны, так и не смог из неё вынырнуть: один из его сыновей, исполнявших роль заложников при Английском дворе, устал от постоянного тумана за окном и сбежал, а рыцарственный папаша вынужден был отдуваться. И, во исполнение договора в Бретиньи, отправился в Лондон самолично, где нечаянно заразился какой-то гадостью и благополучно отбыл на свидание со своим богом. Случилось это два года назад...
Таким вот образом один из "негритят" выпал из обоймы. Наследник же Иоанна, вступивший на французский престол под именем Карла Пятого, от папашиной крестоносной инициативы оказался не в восторге- и потому активных участников осталось всего трое. Но Пьер де Лузиньян, король Кипрский, больше озабочен судьбой Ближнего Востока, Людовик Венгерский нацелен на Валахию и Болгарию, и только с Амадеем, графом Савойским, склонному оказать помощь византийскому императору, мне вполне может стать по пути. Интересный, кстати говоря, крестовый поход ожидается. Все против сарацин, но у каждого он свой: кто-то его видит в мамлюках, кто-то- в турках-османах, а кто-то- и в христианах Болгарии. Что-то сомневаюсь я в успехе такого, разбросанного территориально, мероприятия. Впрочем, мне то что за печаль- у меня другая задача...
И вот спустя несколько лет граф Амадей Савойский по прозвищу Зелёный готов наконец начать поход во имя своей веры. В этом стремлении присутствует не только она, конечно, всё же граф не человек с улицы, а вполне себе, успевший прежде отметиться значительными деяниями на этом поприще- государственный деятель и успешный полководец. Поэтому, присутствует в данном порыве и нотка расчёта, желание повысить свою значимость в европейских делах, а также желание помочь нынче весьма нуждающемуся родственнику, византийскому императору Иоанну Пятому, по своей матери, Анне Савойской, приходившемуся Амадею двоюродным братом. Сарацины, так то, не только в Палестине имеются, турки-османы под определение "неверные"- тоже вполне подходят. К тому же, в отличие от планов короля Кипра Петра, мечтавшего о высадке на побережье, с которого крестоносцев совсем недавно выпнули, до этих неверных намного ближе добираться, и какого-то смысла в этом походе существенно больше. Ведь император Византии, также в эти времена колесивший с протянутой рукой между столицами христианских правителей, не много- не мало, обещал принять в случае успеха унию между церквями Востока и Запада. Мечту, не дававшую спокойно спать уже которое столетие всем без исключения римским папам...
- В июне благородный граф Савойский намерен собрать желающих принять крест в Венеции и отправиться с ними в поход. Почему бы тебе не объединиться против сарацин с ним?
Да- почему? Если дорога этого зелёного человечка лежит в сторону Константинополя, то нам с ним точно по пути. А после- можно будет и ручкой помахать. Но, как человек уже опытный в интригах, своё мнение я придержал при себе. Меньше знаешь- лучше спишь. И продолжал внимать словам словоохотливого инфанта, а отчего бы и не послушать знающего человека, тем более, когда среди бессмысленного мусора нет-нет да и проскальзывала полезная информация...
Глава 7
Почти сразу после своего приезда и последующего нашего общения проявились намерения нового герцога Дураццо относительно продолжения боевых действий. От города вглубь Балкан зачастили гонцы, и вскоре пришла новость- граф Топия согласился на перемирие, а заодно и на переговоры. И неудивительно- положение албанского конта после последнего поражения стало весьма опасным: ведь, кроме неаполитанских врагов, у него имелись и другие- свои, доморощенные, готовые немедленно вцепиться в горло оступившемуся соплеменнику. Албанская земля в эти времена имеет своей политической географией много идентичного с такой же на Руси- перед монгольским нашествием. Раздробленность на княжества, почти непрерывно враждующих между собой и с соседями, при этом каждое из которых стремится стать главным в деле объединения Албании в единое государство. Не получилось... На Руси- в своё время, и здесь тоже. В недалёком будущем эта вражда ещё сыграет свою отрицательную роль при нашествии врагов. Османы, пользуясь внутренними конфликтами, будут бить албанцев поодиночке...
Впрочем, положение Людовика д'Эврё тоже нельзя назвать безоблачным. Герцогство находится в состоянии войны, а над правителем внезапно нависла угроза остаться без армии. Тут поневоле захочешь мира. Правда, с этим не всё так просто, ведь, как известно, переговоры- это процесс не быстрый. Одна сторона хочет получить побольше, а другая- поступиться лишь малым, можно даже добавить, микроскопически малым, и на компромиссы идти никто не хочет. Начинается перетягивание каната, но совсем не бесконечное- ведь время играет против обоих сторон.
Думается, у синьора Топия в городе не может не быть шпионов, докладывающих ему о каждом нашем шаге. Потому, он, наверное, в курсе- как и каждая городская собака, что капитан компании, доставившей ему столько неприятностей, намерен отправиться в крестовый поход. И наверняка поддерживает подобную идею обеими руками. Ведь между албанцами и Дураццо ещё ничего не закончилось, и всегда можно взять реванш, главное, создать нужные условия для него. И важным обстоятельством этого была необходимость избавиться от присутствия в регионе кондотьеров- для чего срочно требовался мир.
Людовик д'Эврё не меньше своего визави желал того же. Отсутствие золотого запаса, и, как следствие, невозможность продлить контракт наёмникам, оставляли его в самое ближайшее будущее с минимальными силами, едва ли достаточными для защиты Дураццо. Вести в таких условиях боевые действия было безумием, а потому довольно быстро- уже в десятых числах апреля- стороны пришли к мирному соглашению. Топия купил желанный мир ценой небольших территориальных уступок и отказом от претензий на герцогство. Последнее, кстати, меня совсем не обмануло. Имея некоторый, понятно дело что специфический- а какой ещё может быть во время боевых действий, но тем не менее- опыт общения с этим албанцем, я примерно представлял его упрямый и дикий характер. Должный его рано или поздно сподвигнуть на новую попытку захвата Дураццо. И оценивая соотношение сторон, сделал вывод- скорее всего, удачную. Если, конечно, опять какие-нибудь наёмники не вмешаются, но это сильно вряд-ли- для такого должен существовать очень сильный довод в виде наличия в казне приличного количества золота, которого я пока что совсем не наблюдаю. Но, быть может, позже что-то изменится, хотя вроде- с чего бы?.. (1)
И так удачно совпало, что не прошло и трёх дней с момента заключения мирного договора, как на рейде Дураццо появилась венецианская эскадра. Состоящая из двенадцати судов: нависов (в переводе с латыни- корабль, то же что и неф- с французского), галер и ещё парочки странных, мною не идентифицированных. Две мачты, первая из которых выше второй, латинское парусное вооружение и наличие вёсел намекали на некое отношение к галерам, но вот округлые очертания, отсутствие шпирона и водоизмещение, более всего соответствующее "круглым судам"- вводило в сомнение.
Именно его я и выразил в тот день вслух. Скажете, какое мне дело до этих кораблей? Да как же мне не думать о них, коли это та самая эскадра, что моя компания дожидается в дураццком герцогстве с прошлого года! Я и остановился только, чтобы оценить эту мощь, и ляпнул от неожиданности, так как ничего подобного в договоре с Контарини не припомню. Хорошо, что относительно этих судов меня тут же какой-то моряк просветил:
- Это же бастарды! Ублюдки, взявшие всё лучшее и от нависов и галер!
Не знаю, что именно говоривший имел в виду под лучшим, но этот корабль не вызвал у меня аналогичных восторгов. Скорость явно хуже, чем у галер, а вместимость меньше, чем у нефов- что тут может быть лучше? Единственная информация, которая меня действительно зацепила в его дальнейшем описании- это их относительная малочисленность, и то, что подобные суда не принято в Венеции гонять по пустякам. Редкий зверь. Эта мысль вызвала у меня тревогу и сомнения- ведь я рассчитывал только на десять кораблей, и подобная щедрость не могла меня не озадачить. И я, даже не попрощавшись с моряком, поспешил на флагманскую галеру в поисках ответа на вопрос- что изменилось?
- Всё в порядке, синьор капитан,- солнечно улыбаясь, ответил встретивший меня Франческо, один из многочисленных племянников дона Андреа Контарини.- Наши договоренности по прежнему в силе. Дядя осознаёт все трудности, предстоящие на вашем пути и- дабы их было поменьше- добавил ещё пару судов.
Ага- пару! Франческо забыл добавить, что эта пара является большими галерами, означая значительное морское усиление, и которых гонять по пустякам не принято. Такого человека как я, привыкшего к постоянной угрозе, и с развившейся благодаря ей паранойе- и меньшее бы напрягло. Я внимательно посмотрел на молодого (едва бородой обзавёлся!) человека, стоявшего в моём обществе на корме флагманской галеры. Худощавый, высокий обладатель шикарной чёрной гривы кудрявых волос и ослепительной на все тридцать два улыбки- он мог бы показаться легкомысленным, но только я так точно не подумаю. Хоть и состоит он нынче всего лишь в роли наблюдателя при моей особе, а у эскадры имеется свой адмирал, но я как-то далёк от мысли, что его дядя послал на столь серьёзное дело человека глупого.
Тем временем представитель рода Контарини, будто бы и не заметив повышенного внимания к своей персоне, с неизменной улыбкой внимал суете захолустного портового городка, который внезапно посетила крупная флотилия. Вокруг стоял шум и крики грузчиков, кативших из трюма по сходням какие-то бочки, а рядом, по другим, но уже в обратную сторону, их товарищи, покряхтывая под тяжестью груза, тащили мешки на плечах. Его весёлый взгляд сканировал порт и крепость, а после вернулся ко мне. Наткнулся на мой встречный- недоверчивый- и картинно удивился:
- Не верите? Что же...позвольте мне развеять ваши сомнения. Прошу!
Предложив мне рукой следовать за ним. Я немного помедлил, бросил взгляд на Армана, находившегося неподалеку в компании осуществлявших мою охрану воинов. Который, заметив моё внимание, чуть подался было вперёд, но я, после секундных размышлений, качнул отрицательно головой. Насколько я узнал про эту эпоху, венецианцы- это эдакие англичане будущего. Живущие, как и те, лишь своими торговыми интересами, игнорируя нередко даже чувствительные вопросы собственной веры. Могут, если подобное бьёт по их кошелька, и самого папу римского послать. Было уже- причём неоднократно. Как говорится, ничего личного- просто бизнес... Поэтому сомневаюсь в каких-то враждебных по отношению ко мне устремлениях со стороны семейства Контарини. По крайней мере- пока... И, нет, я не идеализирую венецианцев, если тем предложить достаточно много...всякого, то измена вполне возможна. Джентльмен, в данном случае, патриций- хозяин своего слова, может, как дать, так и назад забрать. Проблема в том, что предложенное мною, пожалуй, никто больше и не предложит. Иначе говоря, мою цену весьма трудно перебить, а потому я, более не сомневаясь, последовал за Франческо.
Сошли с галеры и поднялись на соседнее судно- большой неф с двумя мачтами. Спустились по трапу, или как он у нынешних моряков называется, внутрь корабля, посторонились, пропуская мимо очередных грузчиков. Прошли чуть по коридору, но только для того, чтобы по ещё одной лесенке спуститься ниже. В свете где-то прихваченного Франческо факела я осторожно считал ступеньки, прикидывая в уме проложенный маршрут. И старательно игнорировал появившуюся вдруг боязнь заблудиться, а ведь по внешнему виду судна и не скажешь, что подобное возможно- в других временах его водоизмещение соответствует лишь мелкому речному пароходику! Наконец, Контарини остановился и, обернувшись ко мне, весело блеснул зубами:
- Прошу!
Потянул на себя какой-то люк и посторонился, приглашая меня заглянуть внутрь первым. Хотелось сказать уже этому доморощенному Сусанину пару ласковых, но сдержался. После, если что, а пока- действительно, почему бы и не взглянуть. Даже любопытно...
Лесенка шла вниз и упиралась во что-то тёмное, и было его много- насколько хватало зрения. Но первый взгляд мне ничего не объяснил, и лишь когда сзади приблизился венецианец, и свет факела хищно отразился металлом от многочисленных чушек, я сообразил, что наблюдаю. Сделал шаг назад и ещё раз окинул их количество, но уже с совсем другим чувством. Много. Очень. Я повернулся к Франческо, и в восхищении развёл руками. На что тот ответил своей ослепительной даже в царящем вокруг сумраке белозубой улыбкой:
- Как дядя и обещал!
***
Чушки металла в трюме оказались бронзой. Была у меня договоренность- Исаак постарался- с доном Андреа Контарини о поставках такого совершенно необходимого для изготовления пушек металла, но без указания точного времени. Только самого принципа: который предполагал сначала завершение первой части похода, а вот потом... Однако это "потом", естественно, должно было наступить очень не скоро, а возможно, что и вовсе бы не случилось- при отсутствии у меня успехов уже на первой стадии. Если человек неудачник- зачем же с таким какие-либо договорённости соблюдать? Потому-то и был я весьма удивлён наличием столь приятного сюрприза в трюме галеры уже сегодня. Что послужило для меня очередным подтверждением не раз мелькавшей ранее мысли, что Венеция- хотя быть может это касается лишь отдельных знатных семейств, но всё же- заинтересована в успехе моей миссии не меньше меня самого...
Впрочем, чтобы понять это, достаточно сделать небольшой экскурс в историю освоения итальянцами в общем, и венецианцами- в частности, бассейна Чёрного моря, куда, собственно направляю я свои помыслы и компанию. После "урагана" по имени монголо- татары, что пролетел здесь не оставляя камня на камне от прежде тут живущих народов, в середине тринадцатого столетия в Северном Причерноморье на их обломках образовалось относительно стабильное государство- Золотая Орда. И первыми из итальянских городов-государств, что смогли наладить с ними обширную торговлю были представители Генуи. В 1266 году, если не ошибаюсь (я тоже готовился, прежде чем сделать ставку на Венецию), они получили от одного из Чингизидов право на постройку первой фактории на месте древнегреческой Феодосии, ставшей теперь Каффой- столицей генуэзской Газарии. Которая постепенно расширялась, и за сотню прошедших с той поры лет, используя благоприятные условия (захват в 1261 году Константинополя греками, с которыми имели союзнические отношения) вытеснили с Чёрного моря почти всех своих конкурентов- кроме Венеции, но на долю последней остались лишь "крошки со стола". Генуя развернулась здесь на полную катушку, построив на черноморском побережье в удобных местах десятки городов и факторий, фактически превратив- за века до османов- это море в своё внутреннее. Своеобразную монополию- или торгуй со мной, или ни с кем...
Естественно, что такая крупная торговая республика, как Венеция, с подобной постановкой вопроса не согласилась- но и Генуя не собиралась уступать. На этой почве между этими государствами произошло несколько больших войн, последняя из которых закончилась десять лет назад, и она зафиксировала статус-кво, более всего выгодный Генуэзской республике. Отчего государство дожей пребывало в состоянии зубовного скрежета, но поскольку поделать с этим ничего не могло- вынужденно делало вид, что не очень-то и хотелось. Но только до момента, пока на пороге одного приметного венецианского дома не появился человечек из всеми гонимого племени, и не сделал предложение, от которого невозможно отказаться. Или только человеку, от мира торговли очень далёкому- которых в Венеции найти дело совершенно невозможное. Что Контарини, своим нынешним поступком и подтвердили, показав настоящую ценность мою в их глазах...
- Что слышно в Венеции о крестовом походе?- поинтересовался я у Франческо после, когда мы, расположившись под кормовым бархатным навесом, отдали должное его бургундскому. Сказать, что оно какое-то особенное не могу, по-моему точно таким же я совсем недавно злоупотреблял, будучи владельцем замка и окрестных виноградников, но для гостя (или для хозяина?- ведь я на его корабле нахожусь) почмокал губами, сделав вид, что весьма впечатлён. Мне не жалко, а Франческо должно быть приятно. Наверное.
Интересно получается, во Франции ценилось вино с Кипра, Италии, Испании, здесь же, на территории, имевшей принадлежность к итальянскому миру (албанцы на данный момент исполняют роль дикарей на перефирии, впрочем, таковая не изменится и в будущих веках), отдают предпочтение алкоголю с севера. Надо полагать, потому, что бургундское проходит по разряду экзотики, а такое у нас- людей- всегда ценится.
- Скоро,- сделав глоток, кивнул венецианец.- К лету в Город (именно с большой буквы, потому что для этого народа таковой существует лишь в единственном экземпляре) должен граф Амадей Савойский пожаловать со своим воинством для погрузки на галеи. После выступит Людовик Венгерский, мы тоже поучаствуем- пару галер пошлём.
Замечательно. Это меня, наверное, должно радовать- я же, вроде как, по легенде, отношение имею к христианскому вероисповеданию. Но если честно, то мне все эти подвиги, якобы во имя веры, совершенно безразличны. К тому же, припоминая некогда читанную от скуки историю (чего бы я сейчас не пожалел, чтобы хоть на минутку заглянуть в те пыльные фолианты!), фиксирую факт: ни этот поход, ни множество других не остановят победной поступи османов, наоборот- она будет лишь ускоряться. Лишь Тамерлан своей покалеченной ногой вроде как подножку временную им поставит, но турки быстро очухаются и снова попрут дальше. Но когда сие событие произойдёт, бог весть, потому что о Железном Хромце Европа ещё даже не слышала. Что, если бы он уже существовал, учитывая его достижения- дело практически невозможное. Значит, позже...
- Расскажи о Зелёном графе?
Не скажу, что мы с Франческо стали друзьями. Это, пока весь интерес друг к другу строится на финансовых и политических интересах- невозможно. Однако, общих тем предостаточно- и мы общаемся, лучше узнаём друг друга, и даже перешли в личном общении на ты. И Франческо подобная фамильярность совсем не обескуражила. Ведь так намного проще. Мне- так точно. Но не нужно кивать на молодость и неопытность моего собеседника- надо полагать, у него тоже были для того свои резоны. А поступить подобным образом только для одной лишь простоты общения он не мог: в сословном обществе- в Венеции оно именно такое, как, впрочем, и в остальной Италии- разделение на патрициев, плебеев и рабов впитывают с молоком матери. Прочие же, кто не впитал, или усвоил, но плохо- обычно кормят червей.
Я вот тоже, едва попав в это средневековье, быстро сообразил, что быть в самом низу здешней пищевой пирамиды мне совершенно не по нутру. Соединил что-то когда-то читанное с вымыслом и получил легенду. Правда, не все в неё верят, и особенно это касается последнего времени. Подобное злит, конечно, тем более, когда теперь знаю- в этом деле без папистов не обошлось. Впрочем, в этом отношении я фаталист: даже если бы их не было, рано или поздно должна была весточка о моём появлении дойти до "родных" берёз, а после вернуться, но с соответствующими комментариями насчёт моей личности. Я хоть некоторым чересчур крикливым персонажам рот на первоначальном этапе и закрыл силовым способом, но всем то его не прикроешь, и слухи, тем более управляемые заинтересованными лицами- уже не остановить. Они будут гулять, влияя на взаимодействие, вот хотя бы с кланом Контарини, которые пусть прямо об этом не упоминают, но сомнения по поводу моего происхождения какие-то несомненно имеют. Однако, это молчание лишь до поры- стоит мне только оступиться...
- Конт- могущественный государь, союзник Висконти. Уж не желаешь ли присоединиться к нему?- спросил Франческо. И, увидев осторожный кивок головы, улыбнулся во все свои тридцать два зуба:
- Неплохая мысль- так безопаснее!
В чём я сильно сомневаюсь. Может, по отношению к потенциальным врагам в лице турок это замечание и имеет долю правды, но вот про внутренних я бы так точно не сказал. Ведь планируемый крестовый поход- это поход прежде всего во имя веры, следовательно, людей в сутане, исполняющих роль политруков, должно быть как грязи. Вместо ожидаемого облегчения, вполне может случиться нечто обратное- вражда. Причём, учитывая его религиозность, как бы не с самим графом. Что, в условиях наличия у конта близкородственных связей с правящим домом Византии- может оказаться и вовсе делом опасным. Но не попробовав- не узнаешь...
- Может быть...- задумчиво протянул я, и попросил:
- Не могли бы вы через своих людей с Савойским контом договориться об объединении?
Франческо несколько мгновений рассматривал вино в своём бокале, затем поднял необычно серьёзный взгляд на меня и кивнул:
- Непременно! Можешь быть уверен, Его Светлость получит эти сведения в срок.
Вот и славно...
(1) В РИ Людовик д'Эврё потерял Дураццо уже на следующий год. Потребовалось заложить графство Бомон-ле-Роже за пятьдесят тысяч дукатов французскому королю и нанять так называемую Наваррскую компанию, чтобы отбить (и то ненадолго) герцогство у Карла Топия. Но случилось это только через десять лет- в 1376 году.
Глава 8
Задуманное объединение с графом Савойским, несмотря на некоторую опасность, несло и выгоды. Решившись на морской поход, я не мог не уткнуться в проблему прохождения Проливов- Дарданелл и Босфора. И, хотя это достаточно сложные места для движения под парусом, но волновало меня вовсе не это, а наличие на берегах первого турок, а второго- греков и генуэзцев. Которые вполне могли воспрепятствовать нашему продвижению. Да что это я- наверняка так бы и поступили. А вот если объединение с графом Савойским пройдёт благополучно, то все эти препоны окажутся несущественными: первые и без того являются объектами для агрессии, но уже совместной, а вторые немедленно превращаются в союзников.
Граф может и отказаться от подобной чести: или Церковь своим авторитетом надавит, или собственные соратники сочтут моё присутствие в их компании неуместным, но я ведь не зря расспрашивал всех о Зелёном графе, и к сегодняшнему дню имею уже кое-какое представление о его характере. Он уважает, безусловно, и католическую Церковь, и своих соратников, которые ему больше друзья- редкое явление среди правителей, но, и это в данной ситуации намного важнее- Божьей милостью граф Савойский прежде всего государь. Для него этот поход- возможность прославиться, поднять авторитет в христианском мире, для себя и своей страны, но такое возможно только если будет успех. Амадей на это надеется, он этого жаждет- в противном случае и шага бы не сделал. Да, в средневековье тоже уважают только успешных, потому для конта кровь из носу- нужна победа! И, что называется, за ценой- он не постоит.
По моим данным, и Франческо вполне их подтверждает: надежды Папы Римского Урбана Пятого и короля Франции Карла Пятого сплавить скопившихся вследствии Столетней войны на территории последней бригантов в крестовый поход, тают с каждым днём. У наёмников есть принцип, который хорошо иллюстрирует русская поговорка: "Утром деньги, вечером- стулья", в противном случае они и шагу не сделают. Но это огромные суммы, взять которые негде: Франция разорена, а германский император Карл Четвёртый, обещавший выделить на это мероприятие половину доходов от Богемии- благополучно о том забыл.
В этих условиях Амадею Савойскому приходится полагаться только на себя. В какой-то мере выручает церковная десятина и другие субсидии, разрешение на получение которых ему выделил понтифик, но этого всё равно недостаточно. Теперь он делает займы и просит золото у своего союзника Галеаццо Висконти, но пока итог неизвестен. Впрочем, даже если что-то и наскребёт- это явно будут не миллионы, а значит и армия его будет невелика. Кто в таких условиях откажется от присоединения компании опытных рутьеров, которые, к тому же, не требуют денежных средств на своё содержание? Полагаю (если правильно понял потенциального союзника), коли Церковь и соратники станут его отговаривать от возможности таким образом усилиться, то граф скорее откажется от похода, нежели пойдёт у них на поводу. Ну, это я так думаю, но, возможно, Амадей Савойский- по другому? Вот и посмотрим...
Франческо послал весточку со следовавшим в Венецию кораблём, и я подумал, что это надолго, и приготовился ждать. Благо было чем заняться. Мимо Дураццо проходит оживлённый морской маршрут в Левант, и кораблей, следующих с севера на юг и обратно (и почти сплошь венецианских) здесь превеликое множество, другое дело, что не каждое имеет желание свернуть в подобную дыру. Потому каждая, посетившая нас, посудина была подобно дуновению свежего воздуха, принося новости из большого мира. Но, понятное дело, среди прочих меня более всего волновали совершенно определённые, связанные с Савойским крестовым походом.
И судя по ним, движение в стане графа началось ещё в начале февраля. Граф Амадей попрощался со своей женой Бонной и маленьким сыном, и отправился в поход. Который на первом этапе ограничился только Северной Италией, где Его Светлость собирал добровольцев и денежные средства. В конце мая он был в Павии, где с трудом набранная армия разделилась: большая половина осталась с графом, а меньшая, под командованием Этьена де Бома- отправилась для посадки на суда в Геную. Наконец, первого июня и сам Амадей двинулся по направлению к Венеции, к которой подошёл восьмого числа. Здесь его ожидал неприятный сюрприз: гостеприимство венецианцев при взгляде на набранный Его Светлостью контингент дало трещину, и они вежливо потребовали ограничить количество следующих за графом в город людей числом пятьдесят. Неизвестно по каким соображениям была выбрана именно эта цифра, но Савойский граф с ней согласился, и эксцессов, действительно, не произошло.
Дальнейшее пребывание графа в Венеции оставило у меня двойственное впечатление: несомненно, оно проходило в обстановке мира и согласия, но вот конкретные поступки Амадея выглядели для меня немного странно. Быть может, тому виной сторонний взгляд не посвящённого в подробности наблюдателя, что доходил до меня в виде сплетен, а может так и должен поступать руководитель, имеющий способных помощников, на которых всегда можно переложить важные дела. В любом случае, слухи доносили до меня ежедневное посещение церквей, одаривания нищих деньгами, огромные траты на всякую иногда совсем не обязательную мелочь, а не проверка готовности к походу галер или обход Арсенала- как выглядел бы мой график, например, в случае такой оказии. Понимаю, когда подобное происходит между делами и имеется лишнее золото, которое ляжку жжёт, но в том то и дело, что правитель Савойи, такое у меня сложилось впечатление, поставил себе цель объехать все церкви Венеции (а их превеликое множество) и потратить как можно больше денег, скупая вещи, иногда не совсем понятно для чего. Вот, например, стеклянные водяные часы. Зачем? Ведь не для того же, чтобы отправить их домой- как он с ними и поступил? У графа с деньгами худо, даже семейные драгоценности заложил, а он тратит полученное с таким трудом на ерунду! Никогда мне не понять этих аристократов...
Но несмотря на эти непонятные телодвижения, Амадей Савойский вовсе не был глупцом. Может и посещение церквей, и разбрасывание золота было необходимостью. Например, имея целью поднять имидж конта. Если это так, то он нужного результата добился. Девятнадцатого числа, когда армия графа на предоставленных Венецией кораблях наконец покинула город, собравшаяся на пристани толпа провожала их громогласными криками: "Вива, Савойя!" ("Да здравствует, Савойя!")
Вскоре пришли и другие новости. Франческо получил наконец ответ графа на моё предложение, и озвучил его мне в приватной обстановке (если так можно назвать заполненную людьми палубу галеры):
- С Его Светлостью был разговор о твоей компании, и на объединение тот согласен. Только...
Венецианец внимательно глянул мне в глаза, на что я кивнул- мол, продолжай, и тот закончил:
- Требует полного подчинения.
Я убрал руки со стола, опустил голову и задумался. Важный момент- ведь ещё не поздно всё переиграть, и пойти каждому своей дорогой. Я знаю, что значит жить по приказу, и если человек того достоин, то пуркуа бы и не па- пусть командует. Тем более, что этот персонаж, судя по собранным сведениям, как полководец и государственный деятель отличился к сему дню только с положительной стороны, но вот сама постановка вопроса- отвык я от подобного... Ладно, рискнём!
- Хорошо. Согласен!
- Тогда готовься- он будет ожидать тебя в Каттаро второго июля.
***
Дураццо. Конец июня 1366 года
Я проснулся утром и попытался вспомнить сон. Явно хороший, потому как после плохих спотыкаться начинаю, и из рук всё валится. Шучу, конечно, но сегодня настроение действительно такое, что летать хочется. Имеется для того существенная причина- моё ожидание наконец подошло к концу...
Но прежде ежедневный моцион в виде ведра с водой с рук слуги, который примечателен тем, что это единственный из претендентов в мою прислугу (а вы как думали- место-то хлебное!- потому только на конкурсной основе), что задержался на этой должности больше полугода. И вот тут даже сразу и не скажешь по какой причине так получилось.
После перемен, случившихся по вине не к ночи упомянутого Слизняка, у меня сменилось на этой роли немало персонажей. Причиной такой карусели стало то, что я осознал по предыдущим последствиям, насколько важно иметь рядом с собой (даже и на такой, вроде бы незначительной, должности) человека, меня полностью устраивающего. Потому подошёл к делу найма более разборчиво. Отсекая людей по разным причинам: то человек попадётся болтливый, а у меня после известных событий острая аллергия на подобных, то патологически небрежный- я терплю, терплю, да и пошлю в итоге в пешее эротическое путешествие. Один раз попался настоящий потеряшка, которого в самый нужный момент никогда не дозовёшься- и зачем мне такой слуга?
Этот же бретонец, именуемый Артуром- надо полагать, названный так в честь известного короля, любившего посидеть возле круглого стола- и странным, но одновременно, и очень подходящим для него- ввиду почти полного отсутствия выразительности в глазах- прозвищем Рыба, отличался от прочих прямо-таки немецкой педантичностью. Обязательный, аккуратный, чистоплотный- сколько хороших качеств сочетал этот человек в себе, но, к сожалению, он тоже оказался не идеален. Были у Артура свои изъяны. В данном случае в качестве таковых послужили сонливость и готовность всегда пожрать. Не поесть, а именно так- в самой вульгарной форме, потому как качество употребляемого ему было абсолютно безразлично. Небезразлично было лишь количество: для Артура в этом плане отсутствовала такая мера, как много, еды было мало, либо совсем мало- и никак иначе,- в любом случае, он был готов съесть всё предложенное. При этом, нужно отметить, подобная нездоровая тяга ему совсем не шла впрок- он как был сушёной воблой, так и не поправился ни на грамм. Может глисты?
Как бы то ни было, пристрастие это на его службе почти никак не отражалось. Он предавался греху чревоугодия в свободное от работы время, а потому оно меня никак не касалось- в отличие от сонливости, с которой пришлось побороться. Но, понятное дело, не мне- не царское это дело. Я пошёл (по совету старших товарищей, в данном случае- Ленина) другим более эффективным путём: нашёл для подобной борьбы другого человека, но с противоположным изъяном, то есть страдающего бессонницей- и теперь эти двое прекрасно дополняют друг друга. Понятное дело, мой новый слуга вряд-ли доволен данным обстоятельством, мешающим ему выспаться, но ведь это не главное- важно, что теперь он встаёт всегда раньше меня, встречая своей постной физиономией рано утром уже у выхода из в шатра...
Кстати, возможно, ещё одной причиной, почему Рыба задержался на этой должности- его лицо всегда, при любых обстоятельствах, имеет одно и то же выражение. Такое, знаете, специфическое, даже слегка надменное, как у английского дворецкого из фильма, или анекдота- тут на ваш выбор. "Овсянка, сэр!"- кажется может сказать он в следующий момент, и у меня от подобной мысли поднимается настроение. Чувствую в такие минуты себя настоящим лордом...
Артур протянул полотенце, и я растёр кожу до скрипа. Вода хоть и тёплая, но это как сказать- до температуры тела ей весьма и весьма далеко. А заболеть здесь проще, чем вылечиться. В руках у расторопного слуги уже появилась белоснежная камиза, которую он помогает мне натянуть через голову и поправляет складки сзади. Потом на брэ натягиваю кальсоны...вы не ослышались. Так и есть, и появилась эта деталь гардероба после скитаний по средневековой Италии. Прямо сейчас в её моду ворвались шерстяные чулки- так называемые, "кальцоне", которые на фоне предыдущих мне весьма полюбились.
Причина одна, но очень важная: против прочих подобных у этих чулок имеется существенный плюс- штанины сзади уже сшиты, и есть возможность нормально нагибаться, не опасаясь засветить свой афедрон. Говорят, такой разрез сто лет назад придумал Людовик Святой. Если и так, но ведь у него, вообще-то, веская причина была для подобной инновации: во время очередного крестового похода подхватил дизентерию, и, чтобы не обгадиться, в прямом и переносном смысле, пришлось срочно придумывать свободный доступ к чересчур свободно ведущей себя части тела. И на этом месте приходит в голову лишь одна мысль: "Как же сильна в нас, человеках, обезьяна!" Один, пусть и прославившийся в веках, человек придумал, а в итоге- почти вся Европа, даже не задаваясь причинами подобного "изобретения", ходит и светит задницей!
Оделся кое-как при помощи слуги. Можно и самому, это же не доспехи, вполне можно и сзади- сбоку достать, но долго и сложно, потому при каждом мало- мальски знатном человеке помощник обретается- вроде моего Артура. А после приступил к утренней трапезе. Лёгкой и по-походному неприхотливой: круг хлеба, луковица, пара сваренных вкрутую яиц, варёная курица и бутыль вина... Что- не похоже на лёгкий перекус? Ну, мы с вами это понимаем, а вот для аборигенов выглядит всё иначе. В здешнем мире, если ты сел за стол, то отваливаешься от него только по исчерпанию места для дополнительного в желудке. Отчего нередко съеденное просится обратно. И если кто-то подумал узреть в подобном неприятность, спешу разочаровать: местных подобным совсем не удивишь, наоборот- лишь обрадуешь, ведь это показатель того, что от предложенного гостям невозможно отказаться! Но даже понимание причин таких действий за столом не смогли отвратить меня от подобного изредка демонстрируемого скотства.
Вот, для примера, пробовал раньше практиковать совместные приёмы пищи со своими командирами. Соратники же, товарищи по оружию, но после пары таких случаев зарёкся, и теперь вкушаю только один. Мне не жалко, но, как понял, наши- и дворяне в этом плане от прочих пока что мало отличаются- представления о том, как должно выглядеть застолье совершенно противоположны. Для них в порядке вещей харкнуть под стол, туда же кинуть объедки- собакам, на балах сказывают- подобным образом и шутов кормят. И обязательная программа: все окружающие, полагая это нормальным, стремятся рыгнуть- показывая таким образом, как они довольны угощением.
Представьте себе картину: сижу я, значит, кушаю, вокруг же на перегонки- сморкаются, харкают и рыгают, а иногда- даже блюют. Причём только я один понимаю, что в этом присутствует что-то неправильное, прочие- наоборот, получают от происходящего одно сплошное удовольствие. Потому, наверное, поймёте, почему с тех пор завтракаю, обедаю и ужинаю практически всегда один. Увы, моё одиночество началось ещё до прихода в этот мир...
Изредка, как, например, сегодня, мою компанию всё же разбавлял Марк. Однако, даже он, знавший меня лучше других, а потому быстрее прочих просёкший моё недовольство его манерой принятия пищи, предпочитал делать это лишь с чаркой бургундского в руке. Для кого-то кислятина, а вот для него- с некоторых пор- нотка ностальгии, надо полагать, придававшая вину дополнительную сладость.
От луковицы осталась лишь шелуха, от курицы- только кости, и я с удовлетворением погладил себя по животу. Плеснул себе тоже вина, который, как ранее и упоминал, употребляют местные с такой же частотой, как мы, например, чай. Других напитков, столь же безвредных для организма, в средневековье пока не существует. Печень, конечно, с таким выводом не согласится, но кто и когда её спрашивал...
- Всё ли готово?- спросил щурившегося, будто мартовский кот на сметану, Марка. Как скажут в будущем- словившего дзен.
- Так!- мой вопрос заставил его встрепенулся.- На корабли всё погружено- ждём команды...
- К герцогу человека отправил?
- И даже ответ получил,- усмехнулся мой товарищ.- Прощай, говорит!
Чего ещё можно ожидать от власть имущих? Мирный договор подписан, и солдаты уже без надобности. Даже попрощаться соизволил лишь словесно- и через другого человека. Мавр сделал своё дело...
- Тогда не будем тянуть. Сегодня, после полудня, с Богом- в путь!
Глава 9
Мы выходим снова в море,
Ждут теперь нас ветер, шторм...
А может быть и смерть.
Только я другой судьбы не знаю-
Сделавший свой выбор человек.
Пусть морские волны гибель обещают,
И не увидеть больше мне рассвет.
Страха нет. Ведь только я решаю,
Сделать ставку жизнью- наконец...
Каттаро. 1 июля 1366 года
Где-то далеко на западе в море садилось солнце, отбрасывая на небеса кровавый след. Над головой хлопнул поймавший наконец ветер "латинский" парус, и скрипнули надсадно от усилия провернувшиеся ему вслед блоки. Из-под носа галеры полетели в разные стороны бурунами остатки разрезанной при смене галса волны. Всполошились весь день не оставлявшие нас в покое чайки. Не далее чем в туазе от нас совершили красивый прыжок радовавшиеся чему-то дельфины... Красиво. Романтика. Морская...
Вот только не по нраву она была мне в данный момент что-то. Другие мысли бродили в голове, заставляя хмуриться чело- ведь мы так и не добрались за двое прошедших суток до желанной цели- Каттаро. И это несмотря на совсем, по морским меркам, небольшое расстояние, отделявшее его от Дураццо.
Но увы, погода нам основательно подкузьмила. В полдень, когда мы, подняв якорь, отправились в этот короткий переход- ветер был попутным тёплым сирокко, но уже к вечеру он поменялся почти прямо на противоположную бору. И с тех пор уже вторые сутки, поднявшиеся волны и противный ветер, вынуждавший следовать галсами, существенно тормозили наше продвижение вперёд. И с этим совершенно ничего невозможно было поделать- это обычная ситуация на море. Совершенно непредсказуемая. Отчего любые планы, если они каким-либо боком связаны с этой изменчивой стихией, малоисполнимы в точности.
Никак не привыкну, что вокруг совсем другая эпоха, и только вроде привыкну к одному, как вылезает что-то новое, неизведанное. Ведь далёкое прошлое вокруг, на море характерное передвижениями при помощи паруса и исключительно на маленьких деревянных корабликах. А это вам совсем не то же самое, что на огромных железных лайнерах или танкерах, плевать хотевших на изменение розы ветров. Служба на которых сродни рутине- переходу из порта в порт, при почти сведённых к математической погрешности опасностей прошлого: утонуть- это, при наличии независимой от ветра двигательной установки и космической связи, надо очень сильно постараться, а о нападении пиратов вспоминают лишь в редких случаях и только на определенных географических широтах.
Понятно, что и движок может отказать, и спутник сломаться, но как уже говорил- это очень редкий случай, моментально нивилирующий все преимущества цивилизации перед выпавшим на мою долю средневековьем, когда на деревянные "корыта" (как по форме, так и по содержанию) нанимаются моряками люди совершенно отчаянные- не боящиеся ни бога, ни чёрта. Потому как слишком близка в этой эпохе последняя кромка, а на море- так ещё ближе. Людям ведь мало разгула стихии, походя отправляющей на дно всех не успевших укрыться от неё в безопасной бухте, они, кроме всего прочего, готовы при встрече вне порта иноплеменников или иноверцев (нужное подчеркнуть) и оружие в ход пустить, живя в море по принципу: человек человеку- волк, крови и чужого богатства алчущий...
Быстро темнело, и я, немного расстроенный непредвиденной задержкой в пути, ушёл в свою каюту, отказавшись от лестного, но совершенно неуместного, предложения Франческо скоротать вечер за совместным распитием какого-то особенного сорта общеизвестного пойла. Намекал, что будет сюрприз, не зная, что подобные сюрпризы у меня давно не в чести, ведь я человек в этом отношении уже ученый- знаю какие они бывают после таких посиделок.
Однако, понимаю, почему аборигены отдают предпочтение именно такому времяпровождению, ведь достаточно оглянуться вокруг- и рука от окружающего скотства поневоле к гранёному стакану (фигурально говоря) потянется. И я так могу, но в таком случае вы вряд-ли бы читали эти строки, потому что дни при подобных увлечениях становятся совершенно не интересными, превращаясь в бесконечный день сурка- это когда последующий мало чем отличается от предыдущего. Случалось у меня прежде- после превращения в инвалида, что уж греха таить, подобное от беспросветности существования, как, наверное, и у миллионов мужиков на Руси- матушке, ставшей им вдруг по разным причинам стервозной мачехой.
Было, да...но здесь, несмотря на времена весьма тёмные, для меня кое-что существенно прояснилось, изменив характер моих помыслов, совершенно исключив из них желание напиться. Ведь у меня появилась цель. Нет, не так- Цель, ради которой и помереть не страшно. Хотя, конечно, хотелось бы дожить до конца- до результата, потому как интересно во что это всё выльется, а помирают пока пускай враги...
Уйти то от Франческо я ушёл, но вот уснуть толком не смог. Что-то толкало изнутри, и просыпался, чтобы долго пялиться на качавшуюся в открытом- по жаркому времени года- кормовом окошке Луну. Монотонное движение постепенно успокаивало, я снова засыпал, чтобы через некоторое время всё повторилось.
Может тому было виной новое место и обстановка, или предстоящая встреча с графом Савойским будоражила, и мысли- чем она может завершиться, но в итоге, когда горизонт посерел, я совершенно не выспался. А услышав шум на палубе, счёл его достаточно веской причиной для прекращения такого, превратившегося в мучения, отдыха. Крикнул слугу, и после частичного одевания (жарко и душно, и даже прохладный ветерок с близкого побережья пока не сильно помогает- потому пока только в камизе) вышел к людям. На баке с правого борта собралась шумная и крикливо разодетая группа людей, с привычной манерой среди итальянцев, что-то с увлечением обсуждая, непременно активно жестикулировать. Узнал среди них Контарини, нашего капитана (в данном случае- командующего всей флотилией, а не отдельным кораблём), синьора Донато Сканье, патрона (командир корабля, часто владелец или совладелец, ответственный за осуществление навигации) и адмирала (на венецианских кораблях первый помощник капитана, ответственный за дисциплину)- и решил к ним присоединиться.
- Что обсуждаем?- ни к кому конкретно не обращаясь, задал я вопрос. На меня обернулись, и Франческо, на удивление трезвый (либо не пил, либо пил, но метаболизм его организма таков, что ему всё нипочём- есть такие люди), поприветствовав меня лёгким поклоном, ответил:
- Взгляните туда, синьор капитан.
При этом указывая рукой куда-то в сторону едва видимого побережья.
И обращение то выбрал: синьор, капитан- всё вроде по делу, и совсем не придерёшься. Не то, чтобы этого сильно хотелось, наоборот, но эта двойственность уже напрягает: венецианцы, с одной стороны выступают союзниками в моём походе, значит, разделяют его цели, а с другой- только синьор, и только капитан. Почему бы и не признать уже за мной титул князя, или для того имеются какие-то сословные заморочки? Хоть бы кто объяснил...
Глянул по направлению его руки. Тёмная неровная полоса- это береговая линия, над ней низкая облачность, скрывающая горный рельеф, но это я и вчера наблюдал. Мы, как впрочем и всё остальное человечество в эти времена, избегая ненужных сложностей, следовали каботажем на безопасном расстоянии от побережья. Причём, это последнее касалось не только перемены ветра, способной внезапным шквалом выкинуть на скалы, но в большей мере- было предосторожностью против жаждущих чужого добра людей. Ведь в любой момент из неприметной с моря бухточки могут вылететь какие-нибудь гриппо (небольшое одномачтовое гребное судно), облепленные будто мухами вооружёнными острыми железяками людьми- и было ваше, стало наше. Нам, понятно, при наличии такого каравана, подобная опасность грозит в наименьшей степени, но всё же...
И вроде как доминирующая в Адриатике Венецианская республика борется с пиратством по мере своих совсем не малых сил- и достаточно успешно, но до конца эту язву выкорчевать не могут. И не смогут- если я правильно помню историю...
Но что имеет в виду Франческо- сколько не смотрю, ничего нового и достойного внимания не наблюдаю? Как тут не пожалеть об отсутствии такого совершенно необходимого в морском деле предмета, как подзорная труба! Кто там её изобрёл? Галилей- нет, про таких деятелей в этом времени ещё не слышно...
Так и не разобравшись в наблюдаемом, обернулся к венецианцу с вопросом на лице. Тот моё недоумение интерпретировал верно, и, улыбнувшись ещё шире, уточнил, качнув длинным и пышным пером над беретом:
- Вы не туда, синьор, смотрите! Вон- чуть левее!
С его помощью спустя минуту я всё же разобрал, что привлекло взор присутствующих. В месте, где синь воды соприкасалась с чёрной полосой скалистой земли, протянулась длинная белая полоса- это прибой. Но вот куда указывал венецианец- таковая уже отсутствовала. На мой вопросительный взгляд он торжественно провозгласил:
- Бока Каттаро!
Так именуют венецианцы, а за ними и все итальянцы Которский залив. А лица-то какими радостными улыбками расцвели- будто уже всё закончилось, а ведь это совсем не так. Как мне объяснили знающие люди, а без подобного я стараюсь теперь никуда не путешествовать (отрицательный опыт попадания в незнакомую локацию уже имеется), этот самый залив состоит из нескольких более мелких, и своей замысловатой конфигурацией похож на северные фьорды. В паре мест весьма узкий и очень длинный. И, собственно, сам город Каттаро расположен в самой его дальней точке- это на расстоянии около двадцати миль от входа, венецианских, естественно, которые я для себя после небольших подсчётов перевёл в привычные единицы, получив чуть больше тридцати километров.
Никак не привыкну, что теперь в каждой стране свои измерения длины, веса, объёма, а нередко, даже вроде бы в едином государстве- их несколько,- недолго и рехнуться при попытке перевести из одного в другое. И ведь что интересно- такими затруднениями лишь я мучаюсь, аборигены оперируют своими мерами совершенно свободно. Видимо, чтобы делать это на уровне инстинктов, надо было родиться здесь...
По мере приближения к земле нам открылась неприветливая картина скал и пологих, заросших кустарниками, возвышенностей, переходящих в горные пики. Море ходило ходуном, разбиваясь об острые камни, при взгляде на которые хотелось держаться подальше, и лишь в одном направлении- на норд- их не наблюдалось. Туда мы и направились, сразу за небольшим островком обнаружив себя вскоре в бухте, своей изогнувшейся формой рога ведущей на восток. Бухта закончилась небольшим проливом, где мы разогнали своим появлением стаю рыбацких лодок (а может и не рыбацких, но не пойман- не вор), и который привёл нас в следующую бухту, по размеру даже больше предыдущей. Потом последовал ещё один пролив, ещё уже- всего несколько сотен метров шириной, и разветвляющийся уже на две бухты. И наш капитан недрогнувшей рукой направил корабли в южную.
Насколько помню, это местечко- весь залив- в будущем является курортом, весьма популярным и посещаемым, но сейчас о том мало что напоминает. Несколько песчаных пляжей, теснившихся у подножия гор, да голубая марина- и собственно всё. Не принимать же за подобное обитателей деревень, довольно часто наблюдаемых нами на склонах возвышенностей, со своими гостеприимными потомками имевшими общего лишь происхождение. Сейчас эти горцы пока мало напоминают человека разумного, а более- дикаря, за мелкую монету готового любому прохожему горло перерезать. Впрочем, подобное по отношению к чужаку для средневековья- вещь вполне обыденная, которую запросто можно обнаружить и в любом другом месте планеты. Как, однако, опасно жить на белом свете...
Да и в будущем ситуация если и изменится, то самую малость. Оглянитесь, и ответьте себе на вопрос- не наблюдается ли подобных дикарей среди ваших соседей? И если да, то не пора ли их самих- так сказать, во избежание... Ха-ха. Как говорилось в одном замечательном фильме, который уже давно растащили на цитаты: "Кинжал хорош для того у кого он есть, и плохо тому у кого он не окажется в нужное время..." И я с этим утверждением полностью согласен, отчего и ношу меч практически не снимая. Разве что на ночь, но и то укладывая ножнами поближе- чтобы в нужное время он был точно под рукой...
Кстати сказать, на берегах этого залива присутствуют не только деревни, живущие скотоводством и разбоем, имеются поселения и покрупнее. Одно из таких, разросшееся, полагаю, из-за расположения в очень удобном месте (даже не хочется думать для чего), получилось разглядеть весьма даже близко. Тому причиной оказался узкий пролив в пару сотен метров шириной. И будто этого было мало, он дополнительно сужался наличием расположенного прямо напротив городка небольшого островка с монастырём (как мне уточнили, бенедиктинским, отчего удивился- всегда думал, что сербы и черногорцы православные). Посёлок Пераст (так отрекомендовал мне его наш всё знающий капитан) небольшой, крепостных стен не имел, но был с церковью и даже верфью, на которой прямо сейчас обшивали досками какую-то малую посудину...а, нет, им уже не до того- они на нашу эскадру уставились. Или на красные флаги со львом Святого Марка, своими длинными концами свисающими почти до самой палубы- свидетельству наших мирных намерений? Наверное, так и есть, потому что набат, предвестник бедствий, так и не ударил, и люди спокойно вернулись к своему мирному труду.
Но вот и этот пролив остался позади, и нашим взглядам предстала ещё одна обширная, зажатая между высоких скал, бухта. Где-то в конце которой, скрываемая от нескромных взглядов горными хребтами, в месте впадения небольшой речки Шкурды "притаилась" нужная нам крепость.
Как город, Каттаро меня с первого взгляда не впечатлил. Прежде всего размерами. Зажатый с юга и запада заливом, рекой- с севера, и близко подступающей высокой горой- с востока, он представлял собой неровный треугольник с размерами сторон приблизительно в полкилометра. В котором, с учётом плотной средневековой застройки, едва ли могло поместиться больше, чем две тысячи жителей. Нет, если воспринимать его как туристическое место- то есть на что посмотреть. Здесь множество церквей, и нередко очень древних, что возвышаются над соседними зданиями колокольнями и куполами, своими очертаниями демонстрируя принадлежность к явно разным конфессиям и культурным периодам строительства. И прочие, сплошь построенные из камня, здания в этом плане не подкачали, любого туриста приведя в восторг своими причудливыми стенами и узкими- нередко два человека разойдутся лишь прижавшись к стенам- улочками.
Вот только подобные мысли меня посещают в последнее время всё реже, а все встреченные на моём пути города я прежде всего оцениваю с военной точки зрения- такая уж профессиональная деформация. Толщина и высота крепостных стен, их удобства для защитников и неудобства для атакующих (не в том плане, что вот прямо сейчас, но на всякий случай)- и в этом плане у Каттаро оказалось всё в полном порядке. Длинные, толстые и высокие защитные оборонительные сооружения стерегут город по всему периметру. Особенно выделяется в этом плане доминирующий на юго- востоке с высокого холма над местностью мощный замок, объединенный с городскими стенами в единую систему. Штурмовать такой без большой крови не получится, и хорошо, что мы здесь с совсем другими целями...
Впрочем, я только кинул на него любопытный взгляд человека из совсем другой эпохи, а после всё внимание моё сосредоточилось на портовых причалах. Вернее, на стоящих возле них в большом числе судах, среди которых выделялись своим стремительным силуэтом галеры. Последних было не больше десятка, но одна сразу приковала к себе мой взгляд. Как большими размерами, почти вся палуба которой была закрыта павильоном из зелёного полотна, так и (и это главное) флагами: с её мачт свисало, почти касаясь концами воду, огромное, почти двадцатиметровое полотнище с белым крестом до самых краёв на алом фоне, а также- чуть меньший размерами жёлтый стяг с некой чёрной птицей. Не совсем понял её видовую принадлежность, но надо полагать, это любимая птица в геральдике- орёл. Ведь не курица же?
Первый стяг, как меня тут же просветили, является флагом Савойи, а второй- личным штандартом её графов. Из чего я с некоторым внутренним напряжением сделал вывод, что Зелёный граф меня уже ожидает. Что ж, этого момента и я ждал, не будем же тогда испытывать терпение Его Светлости- и последуем к нему на рандеву...
Глава 10
Каттаро. 2 июля 1366 года
Борт галеры медленно приближался, нос стукнулся об дерево и лодка остановилась. Воин бросил конец каната наверх, и умелые руки моряков ловко закрепили его, сбросив в обратную сторону верёвочную лестницу. Пришло время моего выхода...
Приноровился к неустойчивой опоре, ухватился покрепче и поставил ногу на первую ступеньку- не в первый раз подобной акробатикой занимаюсь, но, тем не менее, каждый раз очень опасно и непредсказуемо. Ну, так, и с морем себя не так давно связал, может ещё и наловчусь делать подобное на автомате- дайте срок.
Сверху протянули руки, и я, пользуясь их помощью, легко вспорхнул на борт корабля. Огляделся, ожидая пока за спиной поднимутся мои немногочисленные соратники. На эту встречу я взял только охрану с Арманом д' Апиаком- во главе, и то лишь движимый вопросами престижа. Ведь и они особо не помогут, случись нам оказаться здесь как в ловушке, однако положено так, не может важный человек передвигаться в одиночку- ноблесс оближ...
У малочисленности команды были и другие соображения: в большинстве своём командиры моей компании не могут похвастаться наличием благородных предков- я, собственно, совсем не по этому принципу их вверх по иерархической лестнице продвигал- и будут выглядеть на встрече весьма бледно. Потому и не взял- не хватало ещё за них краснеть...
Раут мне предстоит самый что ни на есть аристократический- встреча с самим графом Амадеем Савойским и его баронами,- есть повод смущаться. Наверное. Но такое мероприятие может смутить лишь моих рутьеров, воспитанных на сословном почитании вышестоящих, но никак не меня. Моя рабоче- крестьянская натура наоборот, так и толкает крикнуть задорное: "Кто тут временные- а ну, слазь!"- прямо в лицо этим напыщенным индюкам. Вышедшим нынче из крытого зелёной с многочисленными изображениями гербов тканью импровизированного павильона, и взирающих со свойственной их сословию надменностью на наш подъём. Впрочем, как уже говорил и ранее, плевать на их отношение к моей персоне. В том случае, если сегодня получится договориться, в совместном походе эти феодалы мне будут не более чем попутчики- до определенного момента. А так- ноги б моей на этой галере не было. Впрочем, полагаю, меня они тоже лишь терпят.
Графа я определил лишь по его месту в центре, ибо в прочем тот среди своих друзей мало чем выделялся: лет тридцати, полное лицо, прямой нос, пышная шевелюра чёрных кудряшек до плеч, блестевшие живостью карие глаза, маленький рот и очерчивающие его сверху усики, упрямый подбородок- примерно такое же описание я мог бы применить ещё к паре его спутников (один так и вовсе выглядел как его копия- только помолодевшая до юного возраста). Одежда же Амадея своей попугайской расцветкой- всё зелёное: шоссы, шаперон, мантия- хоть и отличалась оригинальностью, но не в этой компании, многие из которых, как полагаю, подражали в этой моде своему патрону. Что говорить- у последних даже серебряная цепь, не так- толстенная цепура- копировала точно такую же, но на груди у конта!
Впрочем, эта картина не вызвала у меня особого удивления, хотя забавной показалась. Я уже знал к этому времени предысторию этой однотипности в среде савойской знати. Лет так пятнадцать назад Савойский граф, в то время ещё совсем юноша, решил на манер соседних государей, со свойственной ему горячностью организовать собственный Орден. Приурочил это знаменательное событие к помолвке своей сестры Бьянки с Синьором Милана Галеаццо Висконти, и назвал Орденом Рыцарей Чёрных Лебедей. Впоследствии- это уже случилось совсем недавно, сие название его перестало устраивать (по правде говоря, мне оно тоже показалось несколько сомнительным), и он организовал- опять же по случаю очередной свадьбы- другой Орден, а по сути- просто переименовал прежний, потому как основа осталась та же. А именно- те же самые дворяне, что некогда вышли на рыцарский турнир все как один в зелёных одеждах- общим числом четырнадцать, и с ними дядька Черно...э, хотел сказать, граф Амадей Савойский. Новая организация получила оригинальное название Орден Ожерелья. И, как вы наверное уже догадались, эта серебряная толстая цепь на шее у большинства встречающих свидетельствовала о их чести состоять в этом Ордене членами.
Однако чуть понаблюдав, я всё же признал, что немного недооценивал Амадея- с его энергичной харизмой остаться незаметным было сложновато. Что-то сказал одному, посмеялся- с другим, в результате, получалось что вся данная компания вращается только вокруг него. Молодой, весёлый и... зелёный- необычное сочетание.
- Ваша Светлость,- поприветствовал я его как равного лёгким поклоном. А что, имею право- я вроде как тоже Светлость. Пусть и липовая...
Однако вижу, как посмурнели лица хозяев- что-то им сильно не понравилось. И даже догадываюсь, что именно, но желания угождать, перенимая их ку- у меня отсутствует, а потому, как и говорил прежде- плевать!
- Синьор капитан...- с некоторой укоризной в голосе произнёс Амадей, пожевал тонкими губами с явно читаемым желанием к этому обращению добавить ещё кое-что, но сдержался. Наверное, что-то покрепче на языке вертится, однако, на столь важной встрече озвучивать такое смерти подобно, а потому установилось напряжённое молчание. Хозяева и гости скептически разглядывали друг друга, и бог весть до чего бы могло дойти дело, но конт разрядил наметившееся противостояние обращением к своей свите:
- Господа, прошу меня извинить, но нам с синьором капитаном есть что обсудить!
Вышел вперёд, обернулся и, не увидев на их лицах возражения, сделал мне приглашение рукой- в сторону входа в огромный павильон:
- Прошу!
Кивком поблагодарил его и, поскольку он следующим взмахом руки остановил своих подчинённых на месте, поступил со своей стороны аналогично.
Вошли и... хорошо, что я подобные помещения уже не в первый раз наблюдаю- а потому неприлично не удивился. Неприлично- это с выпадением нижней челюсти на пол. С соответствующим грохотом... Вот это хоромы себе граф отгрохал почти на всю галеру- сразу видно, что ни в чём себе отказывать не привык: от борта до борта- это около шести метров, и в длину- около тридцати,- сами можете посчитать сколько квадратов оказалось в данном павильоне. Оно могло показаться и вовсе огромным, не будь внутренне поделено на отдельные помещения перегородками из всё той же зелёной ткани. Кстати, по современным меркам, весьма и весьма недёшевой, ибо крашеной.
Следуя за графом, мы миновали парочку подобных отгороженных помещений, прежде чем он остановился. Я окинул взглядом уютную комнату шесть на шесть, уютную, но удивительно пустую: из мебели наблюдались лишь круглый стол- прямо в центре, и несколько привычных уже тяжёлых стульев со спинкой- возле. На один из них мне Амадей и указал:
- Располагайтесь, мессер (означает то же самое, что и во Франции мессир- господин)!
Присели, и вот тут граф меня несказанно удивил- предложив перекусить. Вина предложить- вполне нормально, и этого для такой встречи уже достаточно, но вот разделить трапезу? Вроде встретили не очень хорошо, и вдруг такие перемены- ведь подобное предложение означает в эти времена нечто большее, нежели в покинутую мной эпоху- это как гарантия, что удара в спину от данного человека я уже не получу. Даже от смертельного врага- согласитесь, весьма серьёзная заявка. Хотя, должен сказать- это совсем не панацея от вражды, всегда находятся люди, использующие заветы предков к своей пользе и с лёгкостью их нарушающие...
Потому я озадачился, как к подобному предложению относиться. Это может быть дружелюбным жестом, что вполне возможно в виду совершенно явного некомплекта армии графа, но может и... Ведь хозяин- савойец, иначе говоря, итальянец, а этот народец уже успел зарекомендовать себя нездоровой тягой к чересчур острой приправе в пище. Вплоть до летальной. Борджиа, Медичи, Сфорца- знакомые фамилии, не правда ли...
Правда, вот про Савойский Дом подобного я пока не скажу. С врагами его представители предпочитают разбираться больше по старинке. Вот, например, сидящий напротив человек, как-то не сошёлся во мнениях с родственником, приказал того связать и бросить в таком виде в озеро. Вполне в духе времени, и даже, можно сказать- гуманно,- ведь почти без мучений...
Так и не определившись в своём отношении к подобному предложению, попросту пожал плечами. Я ведь уже и так сунул голову в пасть зверю- не будем же его раздражать... Амадей обрадовался (у меня вообще сложилось впечатление, что эта эмоция у него главная), отнеся, по- видимому, мой жест к согласию, и махнул рукой присутствующему здесь же человеку в зелёном. "Зелёные человечки"- слышали такое выражение, а я не только слышал, но теперь ещё и увидел. Здесь таких много, и они везде. Мама, куда я попал?
Но обслуживание их посредством мне понравилось, прямо на высшем уровне- в мгновение ока наш столик оказался сервирован средневековым лёгким перекусом: пшеничный хлеб, квадратная бутылка вина с рельефной головой неизвестного мужика на стеклянном боку и здоровенная- едва не метр длиной- фаршированная осетрина. Увидев последнюю, я вопросительно глянул на конта.
- Что? Сегодня же среда!- поняв всё по своему, ответствовал мне Амадей.
Вообще-то я удивился её размерам, но и его точка зрения имеет право на жизнь. Как понял, Зелёный граф подразумевает что-то религиозное, пост какой-то. Говоря по правде, если притвориться верующим я ещё кое-как могу, перекреститься правильно- нужными пальцами и в нужную сторону, то вот на то, чтобы погружаться в это болото поглубже: разучивать молитвы, запоминать имена святых и их деяния, даты религиозных праздников и постов- моей силы воли уже не хватает. Знаю, что надо, но...я же не Амадей Савойский, который будто бы даже с алтарём никак расстаться не может- так и таскает его за собой. Потому, сделаю, но как можно позже...
Граф тут же подтвердил моё мнение о нём: сложил руки в благочестивом жесте, возвёл очи горе и забубнил молитву. Отставать от оппонента в таком деле и обществе- смерти подобно, причём буквально, потому я поспешил последовать его примеру. И даже более того, решив, что кашу маслом не испортить, пошёл в своём якобы религиозном рвении ещё дальше: на лицо нацепил слащавое выражение а ля Арамис, а чтобы никто не усомнился- ещё и глаза, показывая свою "погружение" в данную тему, прикрыл, открыв их только услышав окончание: "Аминь!"
Чем дольше живу в этой эпохе, тем больше талантов у меня развивается. Причём, я бы не сказал, что эта тенденция меня радует- ведь они в массе своей относятся к числу тех, что в обществе полагают предосудительными. Можно оправдание своему лицемерию найти, мол, этого требует выживание- вот только я ни перед кем оправдываться не намерен: и привычки нет, и желания...
Скажу лишь, чтобы закрыть наконец эту не совсем приятную тему: имеющиеся в будущем у некоторых людей идеалистические представления о средневековье, как времени простом и вроде как более честном- ответственно заявляю- не соответствуют истине. Простоты, в смысле грубости и жестокости, здесь действительно хоть отбавляй, но и лицемерия- тоже. Присутствует всё, что свойственно человеку- увы, нас не изменить- но в формах подчас крайних. Как если бы человечество, принимая древний мир за его детство, к средним векам вступило в пору переходного возраста. Уже есть сила, даже лгать научились, но вот с моральной оценкой своих поступков- что приходит лишь с возрастом- как-то не сложилось...
По взмаху графской руки слуга расторопно сорвал оплётку с бутыли и набулькал в серебряные чарки. Умело разделал фаршированное блюдо, разложив по тарелкам(!), и испарился. "Вот это сервис!"- восхитился я, а конт ещё добавил драматизму, театрально вынув из лежащей на столе продолговатой коробочки вилку! Удивил, признаю- первый встреченный мною человек средневековья с такой культурой за столом, но и я умею удивлять: достал из кошеля похожую коробочку, но только красного цвета- в противоположность его зелёной (он точно здоров?), а оттуда- отличную лишь в зубчиках (три против двух) серебряную вилку! У конта Савойского чуть глаза в тарелку не выпали! Так и остолбенел итальянец с открытым ртом, на мой столовый прибор рукой показывая.
- Что? Вилка? Вы же знакомы с её использованием? Ну, так меня с рождения такой владеть учили!
И более не обращая внимания на него приступил к трапезе. Пускай сделает выводы: в какой средневековой семье могли научить ребёнка владеть серебряной вилкой- уж точно не в крестьянской!
Ели молча. Своей аккуратностью и манерами щеголяя друг перед другом. Не скажу, что я перещеголял, но выглядел явно не хуже этого графа. И всё это на глазах у некоторых членов его свиты, всё же последовавших за нами (ну и дисциплинка!), и сейчас, стоя у стены, ловивших каждый момент нашей беседы- вот кто, наверное, был в шоке! Полагали небось увидеть нечто чавкающее и рыгающее, а здесь такое воспитание- то-то потом разговоров будет! И хорошо, что на дворе век только четырнадцатый, и аристократия ещё не додумалась до разных вилок для каждого блюда, иначе я бы выглядел как некая Вивьен за столом Ричарда Гира. То есть весьма грустно...
Кстати, эти дворяне у стены меня несколько раздражают. Перешёптываются о чём-то и, возможно, слюну глотают. Неприятное, я вам скажу, ощущение, вкушать, когда на тебя голодными глазами взирают. Может, не такими и голодными, но мнительность моя подсказывает только такой вариант, и мне, в отличие от графа, эта ситуация совершенно неудобна. Потому, когда отложил столовые приборы в сторону, почувствовал себя, будто камни ворочал. И рука сама собой потянулась к бокалу. Несколько глотков, и откинулся с облегчением на спинку. Даже улыбнулся. И тут Амадей внезапно спросил:
- Ну как?
И с таким видом таинственным на вино посмотрел, что я даже засомневался немного. Всё облегчение испарилось мгновенно, а по спине потекла капелька пота. Вновь проснулась моя в последние годы непременная "подруга"- паранойя, всегда трактующая сомнения только в плохую сторону, и я едва удержался от желания откинуть кубок с вином от себя подальше. Мысли в голове, будто табун лошадей, пронеслись- неужели ошибся в оценке этого персонажа. Дело в том, что все, с кем я до этого общался, утверждали только одно: Амадей Савойский- настоящий рыцарь. Да, и такие ещё есть среди правителей, к ним можно отнести Эдуарда Третьего, Иоанна Валуа, Чёрного принца и вот этого "зелёного человечка". Их время заканчивается, о чём я не могу не сожалеть, ведь им на смену придут властители намного хуже, можем, хотя бы Людовика Одиннадцатого вспомнить. Однако подобные деятели лишь на подходе, а для сегодняшних рыцарей подлые удары исподтишка совершенно не свойственны.
Потому решил довериться чести принимающей стороны, пересилил себя, и сделал ещё глоток. Не знаю, что именно я должен был обнаружить, но никаких примесей или чего-то особенного не нашёл. Янтарный цвет, явно креплёное, вроде мёд присутствует...но уж больно сладкое! Мой вердикт: обычное винцо- даже хуже того, что я в прошлом- будущем употреблял. Это и выразил, пожав плечами...
- Ну, как же- это же настоящий Мадера Малмси...
Ах, вот оно что! Кажется мне повстречался один из этих, дегустаторов! Помните: сначала на цвет посмотреть, затем- понюхать, сделать глоток и во рту поболтать...вот только я-то не из этих странных людей и обычно перехожу сразу к последнему пункту! Но ради хозяина, одновременно проклиная про себя его странные закидоны, сделал хорошую мину:
- Неужели?
И сделал ещё один глоток:
- Ммм, действительно! Заммечательно!
Вроде бы Амадей моего сарказма не заметил и реакцией остался доволен. И я...уже всем- по самое горло. Давайте уже к делу перейдём!
Будто подслушав мои мысли, граф отложил вилку, принял серьёзный вид и произнёс:
- Должен сказать- я слышал о вас прежде. Не скрою- не только хорошее...
Даже интересно стало, что именно, ведь вроде кровавых жертвоприношений не устраиваю и человечиной не питаюсь. Да что говорить, на фоне "развлечений" местных феодалов я и вовсе выгляжу чуть не ангелом. Впрочем, уже в курсе, откуда этот зловоннопахнущий поток течёт, а потому пока промолчу, послушаю- граф ещё что-то хочет добавить.
- У вас несомненно благородное происхождение, но принц? Я в этом весьма сомневаюсь... Вы понимаете меня, капитан?
Ещё бы не понимал, удивительно, что этот деятель меня ещё на правёж в пыточную не поволок. Ведь самозванство для аристократов- как красная тряпка для быка. Другое дело, что и я просто так не дамся, и моя компания рядом- такая бойня получится, что о крестовом походе можно будет гарантированно забыть. Да и нужен, видать, я ему сильно для чего-то...
- Честность за честность, граф- даже не удивлён вашему мнению,- ответил на его внимательный взгляд горькой улыбкой и пожал плечами.- Сомневаться- это ваше право.
- Но Бог!- добавил через секунду, указав для убедительности пальцем в потолок и перекрестившись.- Всё видит!
Вот так- с тонким намёком. И скажи, что не прав. Между прочим, всё в духе времени. Я ведь тоже на месте не стою, учусь, в том числе у врагов своих в сутане. Как они через слово к богу аппелируют непонятно по какому праву? Хороший приём, главное, безотказный, потому что бездоказательный, а вздумаешь последнее потребовать, закричат: "Безбожник!"- и на местную "Голгофу" потащат. Фарисеи!
Амадей задумался над моими слова. Опять возникла пауза, которую граф разбавил глотком своего Малмси, а после его упрямый взор снова упёрся в меня:
- И всё же- не надейтесь!
На что я ответил усмешкой. Давно уже ни на что не надеюсь, тем более на милость властьпридержащих. Как там у Воланда: "Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут!"
В комнате снова сгустилась тишина, и тем неожиданнее был вопрос оппонента:
- Вы же знакомы с синьором Арно де Серволем?
Хм, странно, вроде уже давно прошлое оставил в прошлом, а оно никак уходить не желает: вопрос, заданный итальянцем, относился к тому времени, которое лучше не вспоминать. Но ответить что-то надо...пусть и нехотя.
- Не близко. Сражались вместе под Бринье...
- Тогда я должен сообщить вам печальную новость- двадцать пятого числа, месяца мая сего года, этого несомненно достойного синьора убили возле Макона.
Хм, печально слышать. Но не настолько, чтобы горю предаваться. Я об этом господине и после Бринье много чего слышал- всё-таки он тоже в Бургундии свои дела проворачивал. И были они все как на подбор- денежные и кровавые. Кто платил больше- за того де Серволь и кровь (в основном чужую) проливал. Жадностью Протоиерей (прозвище такое) отличался непомерной, причём крал даже у своих. Не удивлюсь, если подобное и свело его в могилу... Но к чему мне сведения об этом наёмнике?
- Должен признаться, эта новость, полученная в бытность мою в Венеции, меня сильно опечалила. Ведь Арно де Серволь должен был привести компанию рутьеров для моего похода...
Вот с этого и надо было начинать, а то- печальная новость... Да, плевать всем на этого разбойника, другое дело, что он так и не исполнил порученную ему миссию. Вот это действительно печально!
- Я собрал о вас все возможные сведения,- откинулся, между тем, на спинку стула Амадей и продолжил.- Ваша компания показалась мне ничем не хуже рутьеров де Серволя, и вполне способной их заменить. Несмотря на то, что легат- Преосвященнейший Владыка Леле-сюр-Тан и другие синьоры против, только по одной этой причине я готов принять наше объединение. Но только если вы готовы подчиняться моему командованию. Итак?
Граф ждал ответа с чаркой в руке, а я отвёл взгляд в сторону, взяв таким образом паузу- подумать, ведь получается не совсем то, что мною планировалось. Этот граф оказался человеком хитрым и продуманным (наверное, и идея одеваться во всё зелёное- это попытка, впрочем, вполне удачная, выделиться среди стройных феодальных рядов), и которого на мякине не обведёшь. И нужен я ему только в единственном качестве- "пушечного мяса". Или как нынче расходный материал именуется? В качестве которого на первоначальном этапе фигурировали мои прежние соратники- рутьеры из Франции, но поскольку они решили откосить от подобной чести, внимание графа упало на мою компанию (он же прямо говорит- заменить). Но мечтать ему никто не запрещает, а как оно получится- мы ещё поглядим. По крайней мере, губить своих людей понапрасну не дам. Мне бы только Проливы пройти...
Глава 11
Эвбея. 15 августа 1366 года
Я грелся на солнышке на корме своей галеры и откровенно скучал. Была причина: если первые дни были в какой-то степени интересны пребыванием на новом месте, то последующие- превратились в пытку ожиданием. Почти две недели- а именно столько прошло времени с момента нашего прибытия к этому чудесному острову- стоим в гавани и ждём. Это без учёта того, что так, или примерно так, мы поступаем почти в каждом встретившемся на нашем пути приличном порту- что, как понимаете, любого может достать. Иногда мне кажется, что зря я к этой экспедиции присоединился- столько времени напрасно потеряно...
Ползём как беременные черепахи вдоль греческих берегов и, по воле нашего командующего, останавливаемся едва ли не в каждой дыре с бабами- на день, на два, а бывает что и на дольше. Тут же начинается обязательная программа, включающая пиры и праздники, без которых Амадей Савойский жить не может- и наша знать развлекается на полную катушку. Я совсем не против, даже наоборот- только за, надо иногда расслабиться, но не постоянно же и желательно в другое время. У нас здесь вообще-то вроде как военный поход, и на календаре- конец августа. Конец жаркого южного лета, Карл! Что означает приближающийся конец морской навигации, а мы ведь до сих пор ещё даже до византийской территории не добрались...
Всё началось ещё с выхода графа из Венеции, когда он со своей обязательной программой посетил далматинские порты Пола и Задар, но о том я знаю лишь с чужих слов, а вот то, что происходило после Каттаро наблюдал уже собственными глазами. Сначала была Корфу шестого июля, Модон- семнадцатого и Корон- девятнадцатого. Последняя остановка получилась тоже длительной, впрочем, хотя бы по необходимости- граф ждал присоединения второй половины своей армии, следовавшей морским путем из Генуи. Здесь все показали свои способности: граф залез в местную и от того совершенно никому не нужную войнушку, оправдывая этот поступок желанием помочь даме (которая эту войну, на минуточку, вообще то сама и начала), но благо с его вмешательством военные действия очень быстро сошли на нет; а наёмники- дурные наклонности, в результате которых пришлось оплачивать разбитое и поломанное. И мои рутьеры отличились в сём деле не меньше прочих...
Наконец, двадцать седьмого июля подкрепление прибыло и мы в тот же день отчалили, чтобы уже на следующий день остановиться на маленьком островке близ Аттики. Сан- Джорджо- ди- Альбора- так именуют его итальянцы, и это название мне ничего не объяснило. Он действительно очень маленький (несколько квадратных километров- не более) и почти безлюдный, да и как жить на каменистом и совершенно безводном острове? В принципе можно и дождевую воду собирать, но очень сложно, наверное, этим обстоятельством объясняется, что жителями его является лишь одна семья из пяти человек. И тем более мне был непонятен выбор этого места нашим командующим в качестве длительной стоянки.
Чем тут можно заниматься? Молиться разве...и, как не странно, Амадей занялся именно этим. Постоянно молился у своего алтаря, а в перерывах между молитвами- когда его посещал (это происходило почти ежедневно) очередной привлечённый любопытным зрелищем местный феодал- просил милостыню. Последнее не было чем-то удивительным, граф и прежде, на каждой остановке, занимался этим делом- для пользы крестового похода, естественно. А вы что подумали? И потому, несмотря на деятельность, плохо вязавшуюся с общим обликом вельможи, это не считалось в обществе предосудительным. В конце концов, он же не для себя старается...
Чем занимался я? Да уж точно не молился. Учил греческий при помощи одного местного интеллигента, а в остальном- скучал. Скучаю, пока граф молится, скучаю, когда милостыню просит, скучаю, когда развлекается... Скучное какое-то путешествие, всех развлечений- слухи да волнение на море. Но от серьезных испытаний бог нас миловал, а тут и графу наскучил этот остров, и он переместился на другой- сегодняшний. Новизна которого тоже быстро сошла на нет, и мною снова овладела скука...
Негропонте- это не что иное, как древняя Халкида, город на большом острове Эвбея, получивший своё название в честь дочери покровителя подводных вод Асопа. Я точно не уверен, но греки утверждают... Чрезвычайно узкий пролив, соединяющий остров и материк, в этом месте сужается до неприличных размеров в несколько десятков метров. Естественно, что именно здесь возник- ещё в древнегреческую эпоху- город, который последующие завоеватели, оценив его месторасположение, не только укрепили, но и построили на противоположной стороне дополнительную крепость. Соединив впоследствии оба укрепления через пролив разводной мостом. Последнее- это не только для удобства обороны, но и мореходства, с которым, надо сказать, имелись серьёзные проблемы. Большая, удобная бухта- это большой плюс, но не обошлось и без ложки дёгтя- очень сильного течения в проливе. Я подобное явление наблюдаю впервые, а потому даже полюбопытствовал немного на него с моста. И, доложу вам, был весьма сильно впечатлён мощным потоком воды, сравнимым разве что с речным, но в половодье, причём постоянно меняющим своё направление, на моих глазах- на прямо противоположное! Глядя на который, задался вопросом: "И как же тут плавать?" Разве что ждать попутного...
Но, тем не менее, этот укрепрайон я оценил с первого взгляда: "Стратегическое место!" Контролирующее всё, что ходит и плавает в окрестностях- отчего желающих им владеть хватало во все времена.
Итальянцы здесь хозяева по историческим меркам не так давно, и только после Четвёртого крестового похода- всего каких-то полтораста лет. Что это- по сравнению с тысячелетиями греческого владычества? Но след свой уже оставить сумели. Во-первых, в названии: в котором интересным образом соединились слова Негро- их исковерканное от Эврип (название пролива), и понте- мост. Мост через пролив. Перевод звучит, в отличие от иностранного, несколько приземлённо, но именно так переводятся практически все средневековые названия. К примеру, если вам встретилось в названии населённого пункта окончание на бридж, не сомневайтесь- там тоже есть мост, и может даже- всего лишь через обычный ручей.
Во-вторых, в религии. Здесь находится резиденция католического епископа. Первыми итальянцами на Эвбее оказались не венецианцы, как можно ожидать, а веронцы. Потом появились каталонцы, но несмотря на эти обстоятельства именно Венецианская республика в данный момент владеет Негропонте, в котором сидит их подеста, а его посредством- контролирует и весь остров...
Окинул ленивым взглядом местную бухту со стоящим в ней флотом. Прикрытый с востока и севера длинным островом, а с запада и юга- Аттикой, залив способен укрыть от природных невзгод и намного больше кораблей, но и наша флотилия на общем фоне совсем не затерялась. Больше тридцати кораблей! Именно столько стало в Савойской экспедиции судов после добавления генуэзских и марсельских галер. Огромная эскадра, и такую в здешних водах увидишь нечасто.
Ожидание чего-то Амадеем несомненно. Он постоянно рассылает посыльные суда, уходящие то на юг, то на север. И если в первом случае это может быть переписка с супругой, то во втором- скорее всего, с ненадежными союзниками. Последнее- уже сугубо моё умозаключение, по всему- с мнением самого Зелёного графа, всё ещё на что-то надеющегося, не совпадающее. Мне даже понятно почему: воевать столь небольшой армией против намного более многочисленного противника несколько опрометчиво- а граф совсем не похож на самоубийцу. Вот и шлёт письма Венгерскому королю и Византийскому императору- в надежде, что они выполнят наконец свои клятвы присоединиться к Крестовому походу, но те чего-то тянут. У меня лично подобные обещания монархов доверия не вызывают, потому как вижу к тому существенные препоны: у Иоанна Пятого- это отсутствие денег и войска, в противном случае с чего бы он по Европе с протянутой рукой бегал, а Венгерскому королю не хватает интереса, вот если бы будущие завоевания отходили его королевству, тогда да- первый бы прибежал.
Все европейские правители при разговоре о вере начинают непременно бить себя в грудь, но стоит дойти до дела- и у каждого находятся отговорки. Карл Французский и Карл Богемский тоже в своё время помощь обещали, пусть и финансовую, а в итоге Амадею Савойскому пришлось в кредиты залазить, чтобы реализовать эту экспедицию. В этом-то и проблема всех крестовых походов, где каждый тянет одеяло на себя. Надеются найти в них славу и богатство, но только лишь лично для себя. Потому- то и выкинули крестоносцев с ближневосточного берега, и в дальнейшем их ожидают сплошные разочарования- что и неудивительно, с такими- то помыслами. Людовик Венгерский хочет помочь христианам в борьбе с неверными, но только на своих условиях? Ничего, скоро турки сами к нему придут, и его наследникам придётся биться уже без всяких условий...
А это что кораблик? Я пригляделся, прикрыв глаза от слепящего солнца рукой, и узнал во вновь прибывшем то самое- посыльное. Быстро они вернулись, наверное, торопились. Видимо, случилось что-то подгонявшее их в пути. И действительно, в подтверждение моих мысли, вскоре на флагманской галере взмыл вверх синий штандарт. Там этих флагов- зелёных, красных, синих, белых- уйма, и развешаны они не просто так для красоты, а в соответствии с царящим в средневековье символизмом. К примеру, зелёный и красный- символизируют силу и мужество, синий- Царицу Небесную, а белый- единую Истинную Церковь,- как бы подчёркивая, во имя чего затевалась эта экспедиция. Кроме прочего, при помощи этих флагов передают послания, и мне в процессе похода пришлось их разучивать. Но теперь хотя бы знаю, что подъём конкретно этого цвета в сочетании с другим- зелёным, означает приглашение для командиров на общий совет. Знать то знаю, но, как не странно, такая ситуация для меня происходит впервые с начала похода. Как-то раньше без меня в решениях обходились. Надо идти...хотя не очень-то и хочется.
Дело в том, что мы своими в этой армии так и не стали. Нас сторонились, как прокажённых, мы последние уходили из порта, и последние- приходили. После первой встречи, ставшей и последней, графа больше в глаза не видел, все приказы отныне передавались курьерами, или как сейчас- флагами. И, тем более, все праздники знати проходили без нашего участия. Вроде вместе, но в то же время- отдельно. И все попытки племянника главы рода Контарини исправить эту ситуацию мало на что повлияли. Разве что, моряки стали относиться чуточку получше, хотя бы здороваться, но так и были они наполовину венецианцами...
Спустить лодку на воду- минутное дело, и вскоре, под дружные взмахи вёсел, мы устремились к флагманской галере. Только я, три пары матросов- по количеству ручных двигателей, и пара бодигардов- большее ни к чему. Вряд-ли мне, пока не закончится этот поход, будет что-то на чужой палубе угрожать. Я ведь уже разобрался в характере человека, ставшего волею судьбы моим временным командиром. Вроде бы человек неплохой, но уж больно упрямый, коли вобьёт что-то себе в башку- не успокоится, пока не исполнит. Вот и в вопросе моего присоединения он продавил собственное решение, несмотря на всеобщее неодобрение своих товарищей по походу. Потому что для него на первом месте интересы своего Дома, и если они требуют подобного действия- эмоции побоку. Он и крест принял лишь ради славы, а с нашим участием в экспедиции шансы на неё возросли существенно. И пусть сейчас в павильоне меня встретили неодобрительные взгляды баронов, а один так и вовсе злобный- легата,- это мало пока на что влияло. Потом- всё может быть... Последний злобится вовсе не по склонности характера: никак не может простить мою "промашку"- я ведь "забыл" своего духовного наставника в Дураццо, и замену не принимаю. Пусть злобится. Но, извините за мой французский, нахрен мне этот аббат, как и прочие соглядатаи, на борту сдался? Кроме проблем, я от этого крапивного семени ничего хорошего не видел...
После встречи в Каттаро, граф познакомил меня кое с кем из своих спутников, и некоторые из них здесь уже присутствуют. К примеру, маршал Савойи, ставший и маршалом армии крестоносцев, Гаспар де Монмайер, Этьен де ла Бом- командующий флотом, Антельм д'Уртьер- капитан флагманской галеры, "сладкая парочка"- братья Гуго и Луи де Шалон- Арле, нанявшиеся со своими дворянами на годовую службу конту, поступивший точно также ветеран крестоносного движения Флоримон де Леспар, ну и, конечно же, бастарды: Антонио- семнадцатилетний отпрыск самого графа Амадея, и Чезаре- властителя Милана Галеаццо Висконти. Кстати, последний, кроме того, что сам присоединился к экспедиции, привёл свой весьма немаленький отряд- что увеличило армию крестоносцев на треть.
Однако, на этом мои знакомства исчерпали себя, и я почувствовал себя как на вокзале- среди составляющих большинство незнакомцев. Кто, откуда- я мог только гадать о их значении на этом собрании. Вот, например, как этого молодого человека, вошедшего последним, единственной внятной информацией о котором была принадлежностью к савойскому Ордену, и та определяемая лишь по цепи на шее. Интересная, кстати говоря, организация. В её составе- всего четырнадцать членов, граф, его глава- пятнадцатый. Из их числа сам Амадей и двенадцать членов (звучит, как порно) находятся здесь, а ещё двое остались в Савойе с его женой (ну, я ж говорю). Последние, хм...члены, были оставлены с целью оказать помощь графине, в отсутствие супруга, управлять обширными владениями. И это уже без шуток: сегодняшняя Савойя- это достаточно крупное по меркам Европы государственное образование, на основе которого в будущем возникнет единая Италия...
Между тем, Амадей, внимательно наблюдавший за прибывающими, счёл момент подходящим, и, скрипнув стулом, встал. Сделал пару шагов, так, чтобы видеть всех присутствующих, и заговорил слегка напряжённым голосом:
- Я приветствую вас, синьоры! Рад, что все в добром здравии, и смогли сегодня собраться...
Он сделал небольшую паузу, окинул нас взором, убедился, что присутствующие ему внимательно внимают, и продолжил:
- К сожалению, этого же я не могу сказать про известия, послужившие причиной данного собрания. Первая новость- довольно неприятная, но я счёл донести её до вашего сведения.
Граф повысил голос почти до крика, и мрачно закончил свою мысль:
- Венгерский король Людовик более не склонен к нашему общему походу против сарацин!
Новость не то, чтобы удивительная, я, например, чего-то подобного и ожидал, но совершенно точно неожиданная. По крайней мере, для части присутствующих дворян, в силу своей религиозности и понимания рыцарственности ещё питавших на этот счёт некоторые иллюзии. Они растерялись, переглядывались между собой, пытаясь понять, что происходит. Один из них выразил это состояние словами:
- Как же так?
- Более того,- продолжал сыпать соль на рану граф.- С этой вестью пришла ещё одна- как бы ещё не худшая. Король Болгарии Шишман заблокировал возвращение моего брата Иоанна в столицу, а по сути пленил. И это в тот момент, когда решается судьба нашего похода! Что это, как не удар в спину?
Гневаться изволит Его Светлость. Ещё бы: столько усилий приложено, а может легко пойти насмарку, причём по воле самих христиан. Зачем враги, если они сами промеж собой разделены?
- Мы остались одни...без союзников. Потому...сегодня, сейчас- нужно решить, как поступить дальше. Ситуация сильно осложнилась, но возвращаться...это позор и утеря чести!
Встревоженный взгляд Амадея пробежался по нашим лицам и остановился на маршале:
- Гаспар, что ты думаешь?
Жёсткое лицо воина не изменилось ни на йоту. Он решительно кивнул:
- Ты прав, брат (обращение, принятое между членами ордена Цепи)! Возвращаться на полпути, не омыв свои мечи в крови неверных- да мы станем посмешищем для всей Европы. Потому, моё мнение- только вперёд!
Здесь присутствовало достаточно много молодых людей. И вот им то подобный призыв пришёлся явно по душе, что они и выразили своими жестами и выкриками: "Да!", "Вперёд!" Но присутствовали на данном собрании люди и более опытные, вроде седого де Леспара, который тут же резонно заметил:
- Я, конечно, тоже против возвращения. Но когда говорят вперёд, у меня возникает вопрос- куда именно? Или вы решили не замечать, что нас ожидает пасть льва?
Меткое замечание повергло всех в замешательство. Собравшиеся повесили голову, погрузившись в тягостное молчание. Задумались. Собственно, вариантов было не так и много. Поскольку для присутствующих смерть в бою показалась предпочтительнее бесчестия, то выбор продолжения похода теперь лежал между либо изначальным направлением в сторону Дарданелл, либо же на Кипр,- в помощь королю Пьеру. И последний вариант казался на первый взгляд самым простым и лёгким: там уже собралась значительная армия, примкнув к которой, крестоносцы могли добиться больших достижений. Всё так, но был нюанс- половина галер флота принадлежали венецианцам, у которых с мамлюками существовал мирный договор. Даже с самим Амадеем у республики было соглашение, что его действия будут направлены в любом направлении- кроме сирийских вод. Можно, конечно, подтереться этой бумажкой, но где гарантия, что потом крестоносцы вообще куда-то приплывут. А если да- то как потом возвращаться?
Подобные мысли промелькнули практически у всех в голове, но, посматривая на Амадея, предпочли промолчать. Ведь это уже явно не их уровень компетенции...
- Что же вы молчите, мессеры? Братья?
Однако, одна голова за другой опускались под графским взором. Его братья не спешили брать на себя лишние разъяснения, впрочем, скорее всего, понятные и самому Амадею. При мелькнувшей в голове мысли: "Для чего же тогда потребовался сей балаган?"- я невольно усмехнулся. Сам бы так поступил только в том случае, если не хотел навязывать людям своего, грозящего смертельной опасностью, решения. А вот подтолкнуть к нему, но так, чтобы все посчитали его собственным выбором- запросто. Значит... Додумать эту мысль не успел, так как в этот момент взгляд графа зацепился за мою мимолётную улыбку:
- Здесь есть над чем посмеяться, синьор капитан? Может расскажите?
Невольно снова ухмыльнулся:
- Зачем что-то говорить? Для меня и так всё понятно!
- И что же?
Я пожал плечами, и ответил Амадею:
- То, что с вами, или без- я продолжу поход через Дарданеллы. Мы крест приняли против сарацин, так чего вы мнётесь- вот же они. Сражайтесь!
Собравшиеся в недоумении уставились на меня, будто говорящую обезьяну узрели. Я как-то ранее своих мыслей на публике не демонстрировал, и момента не было, и желания. Сегодня же всех удивил: ещё бы- рутьер, можно сказать, разбойник, к тому же- схизматик, учит верных католиков как нужно за веру сражаться. Поневоле в изумление придёшь! Однако, в противоположность своим соратникам Амадей увидел в моей речи не только укор, но и нечто полезное. Он принялся мерять и без того узкое помещение, с нашим собранием ставшим ещё более тесным, шагами. Да- два шага сюда, два- обратно, а больше и места не было. Обычная, кстати, для него манера. Таких в моём прошлом называли гиперактивными, почему-то считая это отклонением. У графа это выражается в чрезмерной активности: то у него праздник, то- рыцарский турнир, бесконечные женщины меняются как перчатки... Для Савойи подобная энергичность, наверное, благо, но вот для неторопливой эпохи в которой мы живём- это, действительно, выглядит немного странно...
Наконец, граф остановился, повернулся к нам блеснувшими решимостью глазами. Указал на меня рукой и сказал:
- Синьоры, он прав. Мы здесь не для того, чтобы искать обходные пути. У нас есть цель, она находится там- на севере. И полчища сарацин не отвратят нас от неё!
Он повертел головой, оценивая эффект от своего монолога, видимо, остался доволен увиденным, потому что торжественно закончил:
- Синьоры, если у вас есть какие-то незаконченные дела, рекомендую их закончить сегодня же. Потому что завтра- мы выходим в море!
Глава 12
Пролив Дарданеллы. Галлиполи. 25 августа 1366 года
Второго марта 1354 года Фракию потрясло сильнейшее землетрясение, повергшее в пыль многие здания и укрепления региона. Эта же дата стала началом отсчёта конца Византийской империи. О последнем знаю точно пока только я, но, возможно, что и кроме меня кто-то уже о подобном догадывается- ведь для такого рода мыслей предпосылок более чем предостаточно.
Уже через считанные дни после произошедшего катаклизма турки-османы, воспользовавшись рухнувшими фрагментами стены, овладели покинутой гарнизоном крепостью Галлиполи, а в течение последующего десятка лет- и почти всей Фракией. В руках у византийцев осталась только столица империи- Константинополь, но и тот, в условиях, когда единственный ещё свободный торговый путь через Проливы оказался перерезан в Дарданеллах- оказался как в блокаде.
Турки плотно оседлали оба берега- азиатский, а теперь ещё и европейский, создавая угрозу всем проходящим по проливу судам. Венецианцы и генуэзцы, имевшие свои торговые интересы в Чёрном море, не могли не отреагировать на подобное, а у Амадея Савойского "случайно" в Константинополе обнаружился родственник- двоюродный брат, византийский император Иоанн Пятый. Который оказался в настолько стеснённых обстоятельствах, что за помощь в борьбе с неверными готов даже вопрос вновь поднять о принятии межконфессиональной унии между католической и православной церквями. Вопрос, до того омрачавший не одно столетие взаимоотношения между двумя ветвями христианства и в решении которого Римский папа был заинтересован как никто другой- мог быть разрешён к большой выгоде последнего. Таким образом, количество людей, чьи интересы пересеклись в Проливах, перевалило критическую массу, в итоге чего родился этот проект- крестовый поход... Потому, не стоит удивляться направлению движения армии Зелёного графа, и совпадению с желаемым мной- оно было вовсе не случайно...
Шестнадцатого августа мы покинули наконец чересчур гостеприимные берега Негропонте и взяли курс на север. Но Савойский граф не был самим собой, если не посетил бы по дороге с визитом вежливости как можно больше островов. Ему развлечения нужны, слава... Однако, была и некоторая польза от нашего зигзагообразного путешествия- нередко к экспедиции присоединялись новые добровольцы. Так, например, поступил владелец острова Лесбос Франческо Гаттилузио. Знаменитый генуэзский корсар, за поддержку императора Иоанна Пятого во время гражданской войны получивший руку его дочери и остров впридачу, не усидел, наблюдая подобную активность, дома и снова вышел в море на своих галерах. Это была весомая поддержка для нашего крестового похода.
Однако, хоть и с остановками, но мы всё ближе приближались к Константинополю. Вот только прежде требовалось как-то пройти Проливы и главную занозу на этом пути- Галлиполи. После захвата двенадцать лет назад Сулейман- пашой эта крепость, доставшаяся туркам столь легко, была ими быстро восстановлена и даже укреплена ещё сильнее. Являясь теперь весьма крепким орешком, об который можно было вполне и зубы обломать.
Ширина пролива в этом месте не превышает трёх километров. Это не самое узкое место пролива, в другом месте оно и вовсе сужается до почти километра, и причиной расположения именно здесь подобной крепости было вовсе не это, а стратегическое положение- прямо на выходе из Дарданелл в Мраморное море, и наличие небольшой внутренней, но полностью закрытой бухты.
Когда наша флотилия, преодолевая мощное встречное течение, прибыла двадцать второго числа к Галлиполи, нашим взорам предстала мощная, почти прямоугольная в плане крепость, построенная типичным для греков методом из разнородного камня, с десятиметровыми стенами и вдвое более высокими башнями. Кроме того, присутствовали дополнительные укрепления, призванные затруднить врагам доступ с моря. Две мощные башни со стенами стерегли это направление. Последнее было важным, потому что вести сухопутную осаду никто не собирался. Для того у нас не было ни времени, ни сил. По этой же причине, вырисовывалось и направление главного удара- с моря.
Но прежде Амадей Савойский собрал ещё одно собрание, характер которого, правда, сильно отличался от предыдущего. Граф на этот раз не советовался, а просто ставил задачи. И то, что я ожидал, свершилось- этот нехороший человек, прямо редиска, пожелал видеть мою компанию в первых рядах штурмующих эти башни. Прямо обвинить в предвзятости было невозможно- ведь штурмовать одну из башен он собирался персонально. Однако сам расклад говорил именно об этом: для атаки нам досталась дальняя башня, соответственно, двигаться к ней придётся под обстрелом с первой башни и стен; внешняя бухта, кроме всего прочего, имела дополнительную защиту от подобных атак в виде сцепленных между собой цепью стволов деревьев, прорыв которой тоже отводился нам; ну, и на закуску- штурмовать башню нам предстояло в одиночку, то есть компанией в пятьсот человек, в то время как за графом Савойским следовала вся остальная экспедиция- это почти две тысячи человек!
Когда граф оглашал диспозицию, у меня скрипели зубы, но только мысленно. Видя в глазах окружающих злую насмешку, и ожидание, возможно, взрыва эмоций, или возражений, которые при должном желании можно трактовать, как трусость и отказ подчиняться командиру, с соответствующими последствиями- я поостерёгся демонстрировать свои истинные чувства. Материл графа про себя крепко, но когда тот воззрился на меня с ожиданием, ответил, показывая решительность и каменное спокойствие:
- Ваша Светлость может рассчитывать на нас!
Пусть присутствующие полагают, что поставили меня в тяжёлое положение. Впрочем, так оно и есть, но не настолько, чтобы считать его совсем безвыходным. Каким оно непременно стало бы, проходи мы этот путь в одиночку. Совсем не факт, что турки пропустили бы наш караван свободно, нет, плату обязательно взяли, и скорее всего- кровью... Потому, этот бой и эту башню, требующую взятия, я полагаю ничем иным как билетом в Чёрное море. Только успех предоставит моей компании свободу передвижения в Проливах, значит, мы сделаем всё, чтобы его добиться, тем более, что все силы и средства для того имеются.
Вообще, все народы, когда-либо обитавшие на берегах этих Проливов, во все времена стремились к полному над ними контролю. Это относилось ещё к троянцам (возможно, причина Троянской войны вовсе не похищение Елены, хотя, как повод- этот, очень даже неплох), не в меньшей степени относится подобное и к нынешним государствам, имеющим выход к соответствующим берегам. В данном случае речь идёт о турках и греках, с которыми бы давно поступили как с троянцами, не имей они внешней поддержки: османы- со стороны мусульманского мира, хлынувшего сюда потоком переселенцев, а византийцы- со стороны стоящих за ними генуэзцев, практически полностью перехвативших контроль над внешней торговлей империи. Последние, собственно, пользуясь своим военно-морским преимуществом, и решают- кому разрешить проход через Проливы, а кого и назад завернуть. Наше участие в данном походе- это гарантия, что, как минимум, последнее невозможно...
На рассвете двадцать пятого августа, после тщательной подготовки, наши галеры устремились в бой. Но прежде, оправдывая своё звание крестоносцев, и как положено у добропорядочных христиан перед ликом смерти- под первыми робкими лучами восходящего солнца отслужили общий молебен, причастились, некоторые исповедались. В моей компании в последнем особенно усердствовали добровольцы, должные в прямом смысле слова- прорубить нам дорогу к победе. С повышенным риском для собственной жизни, естественно, потому оплаченном отдельно и значительно щедрее обычного. Однако, как не странно, то обстоятельство, что не все из них вернутся из этого боя, совсем не уменьшило количество желающих поучаствовать. И я почти на сто процентов уверен, что многие подписались на это дело вовсе не из-за золота, вернее, не только из-за него, хотя сумма- пятьдесят флоринов на брата, то есть почти годовой оклад наёмника- могла привести любого в сомнение...
Задачу перед ними поставил вроде бы простую, но это с какой стороны посмотреть- нужно "всего лишь" спрыгнуть в воду и поработать топорами, попытавшись расцепить заграждение на входе в бухту. Вот только была проблема- турки, которые были абсолютно против подобных манипуляций в собственном хозяйстве, и нарушителей непременно постараются наказать. Стрелами, болтами, а возможно, что и ядром- если у турок в крепости бомбарды окажутся, в чём я лично очень сомневаюсь. Не наступило ещё то время, когда все окрестные страны будут страшиться грохота османской артиллерии...
Так вот, выжить под железным "градом" и без того тяжело, а добровольцы, к тому же, пойдут на дело совсем без доспехов, которые в данном случае вместо поддержки, будут лишь в тягость. И в прямом, и переносном смысле- утягивая наших храбрецов на дно. Потому они, выбирая между неиллюзорным шансом погибнуть от стрелы, или гарантированным вариантом покормить рыб- выбрали первое, отправившись в бой в одних камизах...
Как мною и ожидалось, при приближении галер к крепости, нас встретил ливень стрел с башен и стен. В этом, однако, присутствовал и важный повод для радости, отчего на язык так и просилось сказать- но и только: ведь того чего я боялся больше всего- бомбард, или даже обычных катапульт- у противника не оказалось. В противоположность им, у нас огнестрельное оружие имелось, и мы им воспользоваться не постеснялись. Дистанция к этому моменту сократилась до какой-то сотни метров, потому картечь кого-то из соревнующихся в скорострельности врагов точно зацепила, по крайней мере, обстрел чуть утих. Чем мы поспешили воспользоваться: добровольцы спрыгнули с топорами в руках в воду, а пушкари под прикрытием щитов и стрелков спешно перезаряжали нашу артиллерию. Чтобы тут же немедленно произвести новый выстрел. Не всегда успевали проделать этот цикл быстро- ведь стрелы летели густо и в пушкарей- двоих, истекающих кровью, уже унесли- и тогда становилось по-настоящему жарко. Особенно добровольцам, ставших основным объектом внимания вражеских лучников. Счёт там пошёл уже на десятки, и я при взгляде на утыканых стрелами и медленно уходивших на морское дно белых рубах скрипел зубами- не имея никакой возможности им помочь.
Но всё же долго такое продолжаться не могло, десять минут, может двадцать, время в бою какими-то рывками идёт, и точно в нём определиться достаточно сложно- но наконец заграждение к нашей радости в бухту лопнуло, и медленно расходясь краями открыло нам доступ на внутренний рейд. Нашу, оплаченную кровью, удачу на напряжённо ожидавших исхода противостояния кораблях крестоносцев встретили победными криками, и граф Савойский поспешил развить успех. Вёсла вспенили морскую гладь, и галеры, ускоряясь, устремились к крепости.
Я поправил забрало на бацинете, выглянул за щит в руках бодигарда (слава богу, хоть эту службу наладили, и провалов, подобных прежним, больше нет) и облегчённо перевёл дух. Были у меня сомнения- куда без них: что получится боны разрубить, что нас поддержат в бою. Ведь могло это выдвижение нашей компании в авангард быть продиктовано другими намерениями: скажем, для примера, желанием подставить, нанести нам невосполнимые потери, а после, возможно, и вовсе самим напасть- почему нет? Крестовый поход за веру- фи, кому вы рассказываете, для того, чтобы усомниться в идейности крестоносцев, достаточно посмотреть на Четвёртый из них, который- почему-то- вместо Иерусалима, закончился в Константинополе- его разграблением.
Это во-первых, а во-вторых, как я уже упоминал, своими среди крестоносцев мы не стали. Нас очень сильно не любят, но это полбеды- имеются же и явные враги, причём из числа командования. Один из них легат, пышащий злобой на мой отказ принять его викариев на своих кораблях. Один такой у меня прежде уже был на борту, больше не будет. Так я решил- даже несмотря на конфликт с легатом. И теперь, может епископ подбить Савойского графа на подлость- удар в спину? Может, и даже доводы найдёт подходящие: один из них лежит на поверхности- золото, ведь ни для кого не секрет, за какую сумму я продал территорию в Бургундии, более того, благодаря слухам она уже выросла раз в десять. И которая Амадею, весьма поиздержавшемуся за время похода, была бы очень кстати. Другое дело, что, насколько я конта узнал, тот рыцарь до мозга костей. Которому противна даже сама мысль о подобном действии. Он скорее пришлёт мне перчатку, нежели сделает подлость. Но ведь...золото- сколько людей оно с пути сбило! После ведь и оправдание подобному совсем не джентльменскому поведению подобрать можно: сказать про меня, что самозванец и разбойник, или отнести к каким-нибудь сатанистам, тем более, что схизматик, который в сознании истинных католиков не сильно от последних отличается. Было бы желание, а придумать оправдание не так и сложно. И будет граф выглядеть снова рыцарем на белом коне, а я кормить червей...что совсем не желательно. Потому и не откидываю окончательно подобный сценарий с повестки дня. Предупреждённый- вооружён...
Потому, когда всё крестоносное войско устремилось в атаку- на Галлиполи, а не на меня,- я был удовлетворен этим больше всех. Может быть, планы, подобные вышеописанным, и зреют в голове Амадея Савойского, но произойдёт это явно не сегодня. А после... После Галлиполи откроется прямая дорога на Константинополь, и потому подобного шанса в дальнейшем ни у кого больше не будет...
Тем временем, мои галеры, подобрав с воды уцелевших добровольцев, поспешили проследовать дальше- ко второй башне, контролирующей уже совсем маленькую внутреннюю бухту. Где картина почти повторилась: враг засыпал галеры стрелами, только на этот раз с изюминкой. Привязанные к стрелам пучки соломы, вымазанные в какой-то гадости, капавшей на палубу огненными каплями, заставили нас "весело" побегать, туша то там, то здесь очаги вспыхивающих костров. Пусть сами галеры и не наши, но на аутодафе своих и чужих нет- общая беда разом всех объединяет. И хорошо, что перед боем венецианцы сняли с мачт паруса, потому что под таким огненным дождём, да на подобный легковоспламенимый материал- и нас бы уже ничто не спасло. Горели бы уже синим пламенем...
Но недолго турки над нами изгалялись, у нас тоже было чем их неприятно удивить. Лучники, арбалетчики занялись любимым занятием- выяснением кто точнее, где, как и в любом виде спорта, полагается награда- в виде возможности тренироваться и дальше на себе подобных, а пушкари, под прикрытием щитов, засуетились у орудий.
Кстати говоря, для такого случая пришлось придумывать новые лафеты- корабельные- это которые на маленьких колёсиках, и систему ограничителей, благо всё это я уже видел...в кино. И теперь мои пушкари старательно повторяли перенесённый с экрана в реальную жизнь порядок действий: подкатить отъехавший после предыдущего выстрела ствол к шпирону, прочистить мокрым банником (шест с щёткой) от тлеющих остатков, забросить в пушку новый картуз с порохом, следом пыж- картечь- пыж- и тщательно утрамбовать прибойником каждый этап в отдельности. Теперь остаётся пробить картуз игольчатым протравником, подсыпать порох в затравочное отверстие, дождавшись гортанной команды: "Пли!" (которую никто не понимал, но старательно копировали- ведь она исходила от их любимого принца), сунуть к нему огонька- и после никто не останется без ярких впечатлений. С точностью вылетевшего в сторону башни снопа огня и картечи, конечно, совсем плохо, но на таком расстоянии она не особо и важна- что-нибудь в узкую бойницу да и залетит. Представляю, что там внутри сейчас творится... А если пушек несколько?
Обстрел галер резко упал, но не прекратился совсем- изредка из башни что-то опасное вылетало, но частота этого явления сократилась до совсем мизерной, такой, что воины почти перестали обращать на это внимание. Как на комара вечерней порой: летает, даже бывало кусает больно, но чтобы уделять такому внимание?
Гребцы сделали ещё пару гребков, галера жёстко пришвартовалась кранцами (оплетёные тросом мешки с пенькой) к причалу, и с борта с рёвом посыпались воины. Ну, вот- кажется, пришла и моя очередь размяться. Кто-то скажет: "А как же командование?" Никак. С этого момента каждый сам за себя. Но если в данной ситуации я, например, останусь сзади, скажем, отговорившись необходимостью руководить- очень скоро это делать будет банально некем. Не пришло ещё время командиров, сидящих в далёком тылу в бункерах, и посылающих на смерть посредством телефонной трубки, здесь и сейчас люди пойдут только за лично проявившим храбрость. И это, считаю, в какой-то мере правильно- как ты можешь посылать на смерть, если сам боишься посмотреть ей в глаза?
Глава 13
Пролив Дарданеллы. Галлиполи. 25-26 августа 1366 года
Есть в нынешней Франции король с именем Карл и порядковым номером- Пятый. Правильный король, о стране думает. С врагами, с тем же Карлосом Наваррским, без жалости расправляется. За эти и другие подобные подвиги его уже при жизни стали называть Мудрым. Но есть один нюанс, который в глазах дворянского сообщества сильно пачкает ему репутацию- за всю свою жизнь Карл Пятый ни разу не водил армий. Вот совсем- и ни разу, а все его ратные достижения есть лишь плод правильного использования подходящих людей. Например, Бертрана дю Геклен- в качестве полководца, очень, кстати говоря, неплохой выбор исполнителя. Пусть и берут его постоянно в плен, но бретонец- человек упрямый и воинственный, и частенько добивается цели. Военной силой решая задачи, что планирует в тишине тёмного кабинета его сюзерен, нынешний король Франции- что, кстати, совсем не добавляет последнему популярности среди упомянутого сословия.
Я к чему это рассказываю. Король может быть сколь угодно замечательным, но полководцем- только тот, кто поведёт в бой. Причём, не обозревая где-то с холма орлиным взором место будущего кровопролития, а лично- с обнажённым клинком в руке и глядя врагу глаза в глаза...
Дю Геклен для меня, конечно, не авторитет, но если бы только он: все полководцы, если они в состоянии подняться в седло- обязаны показывать пред своим войском пример отваги и доблести! Исключением на общем фоне средневековья являются представители таких народов, как монголы- татары, но для европейского менталитета- это совсем не показатель. Ибо что с них взять- с варваров?
Потому, когда мои бойцы, игнорируя тут же брошенный трап, бросились на причал прямо через борт галеры- я последовал за ними. И если в этот момент от них чем-то и отличался, так это только качеством вооружения (всё миланское, заграничное- ведь оно же всегда лучше) и наличием бодигардов. Причём задача последних существенно отличалась от той, что ставилась перед телохранителями из будущего. Формулировка инструкции для которых обычно звучит так: "...не допустить любого физического контакта с охраняемым лицом...", здесь же- лишь если этот незапланированный контакт происходит с флангов или тыла, то есть с неожиданной стороны. А нападение спереди- да на здоровье. Ну, а если охраняемое лицо не вывезет такого контакта- тогда что это за рыцарь такой? Был...
Рутьеры стекались, волоча лестницы, и пристраивая их к стенам вокруг башни, увлекая этим порывом и меня за собой. Как вы уже поняли, здесь не было место спонтанности, всё было продумано заранее, вплоть до изготовления осадных приспособлений- и потому вялый обстрел не смог остановить нашу решительную атаку.
Я запрокинул голову, оценил высоту крепостной стены, на которую нам предстояло забраться- головы турок выглядывали из-за зубцов где-то на уровне третьего- четвёртого этажа. Судорожно вздохнул от прилива адреналина, и поскольку подошла моя очередь- полез наверх. По шлёму что-то сильно ударило- аж гул в голове пошёл- и я едва успел вцепиться в ступеньки. Пока приходил в себя, сверху с криком пролетел мимо, нелепо размахивая руками, впередистоящий в очереди на подъем. Невольно отвлёкся на него, но увидел лишь самый конец полёта- приземление. Судя по последнему вскрику упавшего, и последующей неестественной позе без движения- очень жёсткое. Оценил каменистое подножие, что вполне может стать и мне "последним аэродромом", поёжился от неприятных мурашек на коже, но упрямо мотнув головой, продолжил подъём.
Стоящий впереди меня рутьер сделал удачный выпад копьём, и противостоящий ему турок исчез из виду, освобождая место между зубами. Воин немедленно воспользовался благоприятным моментом и запрыгнул на стену. Я тоже поспешил, но сделать ничего не успел: на рутьера налетели сразу двое, и пока один отвлекал копьём, второй- подрубил ноги саблей. Воин упал, тщетно пытаясь прикрыться щитом, но копьё уже нашло узкую щель в доспехах. Турок с хеканьем поднапрягся и скинул его со стены. И едва успел убраться обратно за стену от моего резкого выпада.
Уже давно прошли те времена, когда в бою я полагался лишь на силу. С первых дней- по осознанию в попадание в мир меча- ежедневно и старательно разучивал увиденные у других приёмы владения оружием. После же, когда и сам перешёл в категорию сеньоров, имел возможность уже выбирать себе учителей в этом деле среди соратников. Проблемой было то, что так называемых мастеров меча в данный период, по сути, не существует. Может, где-то в Японии, но это, как вы понимаете, не точно. Всё так называемое средневековое мастерство сводится на сегодняшний день лишь к овладению отдельными приёмами рубки, уколов, парирования, и конечно же, общефизическому развитию, без которого вышеперечисленное абсолютно невозможно. Естественно, что в овладении всем этим комплексом имеют преимущество те, кто может себе позволить приступить к тренировкам как можно раньше, а лучше вообще с детства- то есть дети дворян. По взрослению превращающиеся, по сравнению с окружающими неумехами, в настоящих монстров- машин для убийства. Собственно, это лишь подтвердает знакомый мне ещё из прошлого мира принцип: "Побеждает не тот, кто знает тысячи приёмов, а тот, у кого их всего несколько, но они доведены до автоматизма".
Стоит отметить, что все эти приёмы общеизвестны, а потому получается, что учат в разных концах Европы примерно одинаково, и случаи, когда в бою сходятся рыцари, равные во владении оружием- совсем не редкость. И тогда исход поединков обычно решают второстепенные факторы- крепкость брони, например, или сила боевого коня, но никак не арсенал умений. Наверное, в этом мире только я знаю, что расширение возможностей во владении оружием вообще возможно, причём вплоть до создания целой системы. Как некогда подобное произошло со шпагой. Пришедшей на смену мечу когда появилась необходимость как-то справляться с только что появившимися готическими доспехами. Зачем долбить, если можно просто проткнуть?
До рапир и шпаг нам, конечно, пока далеко, но зная общую тенденцию развития оружейных технологий, я не мог пройти мимо такого факта. Почему и появился этот, откованный лучшим из доступных мастеров и нынче удобно лежащий в моей руке, длинный меч. Здесь подобные называют кто полуторным, кто "меч для войны", и отличие моего от прочих подобных было в его узкой форме. Ещё не шпага, но очень и очень близко. Может, это она и есть- самая первая? Ведь само слово в переводе и означает меч...
Зачем это мне? Просто я осознал тщетность своих попыток догнать и перегнать...нет, не Америку. Дворян- во владении холодным оружием. Они этому учатся с момента, едва в руке палку держать могут, а я лишь несколько последних лет- потому итог любого столкновения с представителем этого сословия для меня очевиден. Другое дело, владение шпагой. Нет, так-то и я в этом деле не в зуб ногой, но отчего бы и не стать в подобном самым первым. С соответствующей форой? Создавая новую, пока ещё неизвестную этому миру, школу владения оружием...
Вот потому и придумывал в свободное время новые связки, а потом отрабатывал на тренировках, в последнее время, в основном с Арманом д'Апиаком. Во владении мечом он будет явно получше Марка- не зря под Бринье выжил. Но иногда и совместно с ними обоими- когда нужно было найти способ противодействия сразу двум противникам. Не всё из придуманного имело право на жизнь, но кое-что... Вот последнее мы старательно разучивали для будущего применения в бою, и вот теперь...туркам придётся послужить манекенами. Только...надо как-то прежде на стену забраться.
Воин с саблей стоял слева и чуть впереди, а копейщик- справа. Не очень удобно для меня, но видимо это ими так и задумывалось. К тому же я располагался на узкой лестнице и на полкорпуса ниже- в таком положении особо не пофехтуешь. Только и остаётся прикрыться щитом и переть буром, терпя удары. И здесь нужно сказать спасибо самому себе, преодолевшему едва не сдохшую от удивления жабу, и заказавшему всё-таки в Милане столь крепкий доспех. Я тогда подумал, пока есть возможность- нужно брать, и ни разу о своём выборе после не пожалел. Мне сегодня уже пару раз в различные места прилетело, но кроме синяков и лёгкого тумана в голове других последствий нет.
Копейщик беспрерывно тыкает то в щит, то в доспех, пробуя на прочность, и соперничая в скорости в этом со швейной машинкой, но безуспешно, а теперь и моя очередь подошла- ведь я уже приблизился достаточно. Сделал выпад, но саблист оказался на высоте, в прямом и переносном смысле- уклонился. Правда, между зубцов это сделать затруднительно, а потому он поступил просто- отступив на несколько шагов. Собственно, это был тот самый минимум, которого я добивался- возможность вступить на стену. И теперь, как и всегда в подобных случаях, когда на стену забирается рыцарь, время жизни врагов начало обратный отсчёт...
Переждал ещё одну атаку турок, к которым присоединился ещё один товарищ, который нам совсем не товарищ, но всё, чего они добились- это очередного удара мне в ухо. Славный бацинет опять защитил, потому пользы это им не принесло, а вот меня окончательно разозлило- ведь голова и без того болит! И с только что поднявшимся следом за мной соратником предпринял совместную атаку. Он налево- на новенького, я- направо, на саблиста, однако, это был всего лишь обман. Ну, не мог я проигнорировать крайнего правого и слишком шустрого копейщика, своей неуёмной активностью вызывавшего у меня только одно желание- отомстить.
Потому, едва оба обманулись моему рывку и начали движение, поймал их на противоходе и быстро переместился к растерянному подобным манёвром копейщику. Остриё копья которого ушло уже в другую сторону, и всё что ему оставалось- это ударить подтоком. Принял удар на щит и рубанул ответно с яростью- мечом по рукам- чтоб неповадно было. Толстый турок, вся защита которого заключалась в мисюрке и кольчуге, с ужасом взирая на отлетевшую в сторону кисть, заверещал. Упал на спину, и быть бы ему окончательно биту, но отвлёк подскочивший саблист. Атаковал меня наотмашь, и полностью блокировать удар я не успел. Сабля соскользнула с щита, и колено под латной защитой отозвалась глухой болью. Будет большой синяк- понял я, и отомстил, воспользовавшись его провалом- ткнул в ответ. Саблист поспешно прикрылся, но удар ногой в щит вывел его из равновесия. Ноги заплелись, он с грохотом рухнул и уже ничего не смог противопоставить моему добивающему...
С бешенством обернулся, но копейщик уже исчез. Лишь лужа крови, да брошенное копьё напоминали о его существовании. И не понятно было: это он сделал сам, или ему помогли- ведь на стену, расширяя плацдарм, сильным потоком вливались мои рутьеры. Очищая от недобитков и выдавливая сарацин в башню. Это уже агония...
Обернулся, пытаясь оценить ситуацию на соседней башне. Крестоносцы Амадея Савойского тоже начали штурм, и там пока всё очень непросто. Заметил ползущих по лестницам, будто муравьёв, атакующих вверх, а после- целыми гроздьями падающих вниз. Это надолго. Вернул взгляд к своим воинам, чтобы успеть заметить, как захлопывается дверь башни, отсекая его обитателей, в том числе и от своих опоздавших. Последние, поняв, что их оставили живым щитом, почему-то им быть не захотели, и побросали сабли. Встали на колени, просят милости- мол, с детства в рабы мечтали записаться. Только, кто же им поверит, да и не нужны нам рабы, а потому...
Отвернулся от кровавого зрелища и покачал головой: турки в панике закрылись в башне, но это им уже не поможет- вон, на стену уже воины с топорами поднимаются. Оп, а эти душераздирающие крики с верха башни означают, что кто-то поджарится на собственном масле. Хотели, видимо, как лучше- наш пыл охладить, а получилось...
Ну, не мог же я подобную опасность проигнорировать, потому мои стрелки не бежали вперёд, а разобрав промеж себя цели, контролировали бойницы и просветы между зубцов. И как только оттуда наметилась опасность, атаковали, и судя по вою боли и дымку- удачно. Надо будет отметить после боя отличившихся стрелков- сколько они наших парней от увечий сегодня сберегли...
Удивительно, как быстро время летит. Совсем, вроде бы, недавно было утро, а теперь уже вечереет. Мы уже зачистили свою башню от прежних владельцев, и стены вокруг неё. У графа Амадея картина примерно такая же. Хотя в процессе получилось сложнее- их даже дважды отбрасывали от стены. Представляю, какие там потери, впрочем, у нас не меньше... Очевидно, что ночью штурмовать город никто не решится, и продолжение сражения переносится на утро...
Ночь прошла относительно спокойно. Если не считать стоны раненых, то нас никто не беспокоил. Лишь турки не спали, и мы всю ночь фиксировали у них передвижения. Ситуация у них опасная, потому подобное беспокойство было вполне понятно. Укрепляют, наверное, что-то... Но вот солнце взошло, и я понял- насколько был не прав.
Когда воины пошли в атаку, по нам никто не стрелял. Сначало это показалось странным, но только до момента, когда ворота, дрогнув, не распахнулись во всю ширь. Оттуда вышли несколько человек и замахали какими-то флагами. Сообразившие, наконец, что это означает, крестоносцы разразились торжествующими криками. И бросились наперегонки вперёд- грабить. Ведь ни что так не поддерживает веру в бога, как возможность пограбить...
Я никуда не спешил. Поняв, что штурма не будет, и турки просто бежали из крепости, остался на галере. И не потому, что мне не интересны богатства этого города. Но зачем суетиться, ведь процесс экспроприации в нашей компании налажен на отлично. Пришлось, правда, пару человек во время наладки повесить за утаивание добычи, но зато теперь, можно сказать, всё происходит автоматически. Сбор, сортировка, разделение- и треть от этого процесса уходит мне, как руководителю. Причём, лично делать ничего не нужно, только поприсутствовать. Хорошо быть начальником...
- ...Per eumdem Christum Dominum Nostrum. Amen. (...Через Христа, Господа нашего. Аминь.)- блеял своим тоненьким голосом легат с амвона чудом уцелевшей греческой церквушки, благодаря своего бога, даровавшему победу и добычу. Будто ему, если он существует, есть дело до всего этого...
Мне это блеяние, будем откровенны, совсем не по душе. Так почему же оказался в числе этих молящихся? Увы- совершенно точно не по собственной инициативе. В нашей армии и без того хватает любителей помолиться. Граф Амадей, например, или епископ- вот они и организовали это мероприятие. И ведь не откажешься от подобного, могут неправильно понять. Скажут, что это за крестоносец такой, если отказывается от молитвы- пришлось соответствовать. Креститься, где присутствующие крестятся, и подпевать проникновенным голосом, когда и они поют. Была бы комедия, кабы не постоянное чувство опасности, сопровождавшее это действо. Косые взгляды- когда крещусь не в ту сторону, или привычные им с детства слова, которые с моего языка слетали сильно исковерканными. Потому, и без того тесное душное помещение, битком набитое восторженным народом, очень скоро для меня стало сродни душегубки. Конца которой пока не предвиделось...
Я же в тысячный раз проклял своё любопытство. Чего мне стоило откреститься якобы неотложными делами от графского вызова в город. Однако, подумал что это важно...и вот- как я мог забыть, что в эти времена даже убивают с молитвой на устах. Причём, молятся перед, а потом ещё и после- когда горло перехватят.
Но вот, наконец, легат затянул свою тему в последний раз, и я с облегчением вытер пот со лба. Раньше подобное себе позволить не мог- да я вообще лишний раз пошевелиться опасался! Присутствующие с шумом потянулись причащаться и руки Его Преосвященству целовать, чего я по причине другой конфессии оказался лишён. Ухмыльнулся про себя- горе- то какое! Как теперь жить прикажете? Но думать я мог что угодно, но на лице сохранил приличествующее моменту выражение. Не дай бог, кто подумает, что я насмехаюсь над этим обрядом- тогда место мне рядом со скинутыми в яму трупами неверных гарантировано...
Глава 14
Босфор. Сентябрь 1366 года
Сильный шторм в Мраморном море, длившийся несколько дней, задержал наше выступление из Галлиполи. Свистел ветер, непрерывно лил дождь, и волны с грохотом ломались о берег. В такую погоду выйти в море мог только безумец. Таковых, к счастью, среди наших стройных рядов не обнаружилось, и мы отстаивались в маленькой бухточке, практически до предела заполнив её своими кораблями.
Впрочем, в какой-то мере эта задержка была на благо. Граф Амадей разобрался с теми, кого оставит в крепости после нашего ухода- не бросать же с таким трудом отбитое, а мы- с понесёнными потерями. На удивление, для столь ожесточённого боя погибших оказалось немного. Около сотни- на всю армию, но вдвое больше раненых, половина из которых пришлась на мою компанию, но с идущими впереди всегда так. Они всегда получают основные шишки, и мы не стали исключением, а если не артиллерия- что бы от нас к данному моменту осталось?
Потому, после проведённых по всем христианским правилам похорон, решил, что с этим крестовым походом пора заканчивать. Если для армии в целом подобные потери вполне приемлемы, то для нас ещё одна подобная пиррова победа смерти подобна. Полторы сотни убитых и раненых- только на одну нашу компанию! Благо больше половины ещё смогут встать в строй, но для этого нужно время, которое нам вряд-ли кто-то предоставит. Почти на сто процентов уверен: граф и в следующий раз применит понравившуюся ему комбинацию, сунув нас в самое пекло- не жалко. Не своих же: в этом бою савойцы тоже понесли потери- погибли двое баронов, причём членов Ордена, что для Зелёного графа вдвойне неприятнее. Потому теперь, если представится возможность, он, вне всякого сомнения, постарается все риски переложить на тех, кого можно. Мы под последнее описание подходим идеально...
Движение армии в Константинополь возобновилось только третьего сентября. Вытянувшись длинной колонной флотилия крестоносцев уходила в море, и последними...ни за что не угадаете- да, были мы. Но в этот солнечный день я не сожалел об этом, наоборот- даже радовался, ибо это вполне отвечало моим планам. Я даже приказал взять рифы на нефах, убавив таким образом площадь парусов, а на галерах сушить вёсла- пока экспедиция Амадея Савойского совсем не оторвалась, исчезнув вдали из вида. Подобное случалось уже не раз ранее- значит, вряд-ли кто-то этим фактом раньше необходимого озаботится. А граф...да пускай летит навстречу своему счастью, у меня совсем другая задача...
Так-то, в армии крестоносцев установлен строгий порядок, она разбита на строгие баталии (кроме нас- их три), имеет своих командиров. В походе корабли обязаны передвигаться только в пределах видимости с соседних, в случае же необходимости- сообщать о неисправности флагами или же световым способом. Ни один корабль не смеет двигаться впереди флагманской галеры, и ни одно подразделение- вступать в бой без приказа главнокомандующего. Всё строго и функционально, но я уже говорил- в этой армии мы так и не стали своими. После того, как осознал это, я стал даже сознательно отрываться от основных сил, рискуя на выволочку от графа. Но поступил так раз, потом- во второй, и постепенно все привыкли, что мы как бы вместе, но одновременно- и отдельно. Потому сегодня данному обстоятельству среди руководства экспедиции никто особого значения не придал. А зря...
Мраморное море небольшое, при сегодняшних морских скоростях достаточно полутора суток чтобы пересечь его вдоль или поперёк. И примечательного в нём ничего тоже нет, за исключением маленьких размеров и острова посередине, давшего общее название. С древности здесь добывали, как можно догадаться по названию, весьма популярный строительный камень, из которого, в том числе, сооружены дворцы величественной столицы Византийской империи. Она и сейчас такая же, как и пару веков назад, по крайней мере, издали: большая, красивая, блистательная...если не приглядываться к кое-где поблекшим краскам, осыпавшимся стенам и просевшим крышам. Признаки общего увядания весьма значительны, и не только столицы, но и всего государства...
Но, впрочем, вечером второго дня нам к этим изъянам приглядываться было некогда. Корабли крестоносной флотилии уже удобно ошвартовалась в бухте Золотой Рог, и цепь, преграждавшая вход в неё, сейчас гостеприимно опущена- уже для нас. Ждут, стало быть, только нет у меня желания и далее маскироваться под знаменем креста, а значит наши пути с графом Амадеем Савойским конкретно здесь расходятся. Ничего личного, но...
Судя по услышанному в Галлиполи, в дальнейших планах у графа теперь присутствует война с царём Болгарии Иваном Александром из династии Шишмановичей, преградившиму дорогу для возвращения домой императору Иоанну Пятому. Зелёный граф, немедленно позабыв про войну с неверными, собирается вмешаться в это дело- с целью помочь родственнику. Помочь я как бы тоже завсегда не прочь, но...ведь уже сентябрь, а с ноября в Чёрное море лучше не выходить- начинается сезон штормов. И мы имеем все шансы застрять на этом берегу до следующего года. Я и первый то раз, под Дураццо, с большим трудом подобное пережил, потому... никаких больше остановок- только полный вперёд!
Золотой Рог остался слева, прямо перед нами появился вид на пролив Босфор. Коровий брод- так переводится это название, и оно проистекает из какой-то древнегреческой легенды, но реально это место действительно весьма узкое- в некоторых местах меньше километра шириной- и, что совсем не радует, весьма коварное. Как мне объяснили бывалые моряки, в нём циркулируют два противоположных течения: вдоль левого берега- на север, вдоль правого- на юг. Причём достаточно сильные, чтобы не угадав правильное направление, быть отброшенным назад. Впрочем, нам такая перспектива не грозит, ведь с нами венецианцы- признанные мореплаватели, а среди них имеются те, кто уже ходил этим маршрутом...
Между тем, в уходящей назад греческой бухте поднялась суматоха. На небольшой галере подняли парус, замахали, будто крыльями, вёслами, и она рванула нам вдогонку. Непонятно, правда, на что капитан этого корабля рассчитывает. Остановить, в одиночку? Такому самомнению можно только подивиться, но и только... Впрочем, даже если бы за нами гнался целый флот- это уже ничего не решало, ибо к такому повороту событий я тоже подготовился.
В принципе, предугадать нынешнюю последовательность событий, а следовательно, и подготовиться к ней как следует- совсем несложно. Мне изначально и нужно то было, только чтобы в Константинополе нас воспринимали, как дружественную силу, а лучше, как союзников. О том я ещё будучи в Дураццо задумался, для чего и пошёл на вынужденное объединение с савойцами. И вроде всё получилось. Ну, почти всё...
Не могли греки, а вернее генуэзцы, заправлявшие всем в Чёрном море, пропустить кого-то бесконтрольно через пролив. Вот только время они упустили. Ведь кого ждали. Правильно, крестоносцев. И вдруг, часть этой флотилии неожиданно проходит мимо Константинополя на север. Есть от чего растеряться, ведь для противодействия подобному ничего не готовилось. Вот и плывёт сейчас за нами всего лишь одна небольшая галера, надеясь на непонятное...
Маленькая, но шустрая. Уже догоняет, но это зряшнее дело. Потому что, как уже упоминал, к подобному повороту я был вполне готов. По этой же причине флагманская галера, на которой предварительно переставили артиллерию с носа на корму, перед Босфором пристроилась в конец колонны, и сейчас возле пушки возятся бомбардиры, заряжая последнюю ядром.
С греческой галеры закричали. Что-то невнятное, ибо ветер отнёс слова. Впрочем, даже не разобрав конкретику, до смысла послания додуматься было несложно. "Пушки с пристани палят, кораблям пристать велят..." Вот только нет у греков пока пушек, и даже самой плохонькой бомбарды- и той нет, и для них это весьма прискорбно, ведь противопоставить нам им совершенно нечего. Потому...нет, я же не зверь какой, в чём вина вот этих конкретных греков- в том, что таможня не даёт добро? Так это не их вина, они, полагаю, люди подневольные, что укажут- то и делают. И потому первым выстрелом указал предупредительный, вот если не поймут- тогда...
Но, как оказалось, с инстинктом самосохранения у государевых слуг было всё в порядке, увидев проскакавший мимо по волнам предмет, и представив, какие последствия подобный может сотворить в случае столкновения с их посудиной- таможня решила, что с них достаточно. Они сделали всё по инструкции: вышли в море, потребовали остановиться, и совсем не их вина, что нарушители противятся досмотру. В отличие от человека, певшего про Госпожу Удачу, эти, понимая на чьей стороне сила, упрямиться не стали, и немедленно отвернули в сторону...
***
Дверь резко распахнулась. Граф Амадей, только присевший ужинать, так и завис с куском перепела в зубах в удивлении от непотребного вида ворвавшегося к нему легата. Всклокоченные волосы, сутана нараспашку, зукетто набекрень- всё выдавало степень его взволнованности.
- Он ушёл!
Граф кивнул головой, больше самому себе, потому что сообразил о ком речь, и снова задвигал челюстями. Аппетит уже пропал, да и какой он может быть, когда у тебя под носом кто-то меряет комнату шагами! Прожевался, вытер губы платком, бросил с досадой ткань на стол, и только после этого спросил:
- Ушёл?
Угадать о ком речь было достаточно несложно. Лишь один человек занимал последнее время все мысли епископа, которыми он частично поделился и с графом. Первоначально, графу Амадею помыслы легата, кроме того требовшего, чтобы и его собственные им соответствовали- сильно не понравились. Ведь они сильно отдавали подлостью- как ещё можно оценить арест во время похода соратника? Потому, изначально, он ответа не дал, и оттягивал неизбежное- потому что не ему спорить с Церковью- сколько мог. И только совсем недавно, под давлением Его Преосвященства, сдался, согласившись поддержать действия епископа, но только в Константинополе, где, собственно, и должен был произойти суд над самозванцем. Или судилище, судя по тому, кто будет судить... Но это уже не должно было стать проблемой для графа, он, как некогда Понтий Пилат, решил умыть руки. Ведь нет ничего плохого в поиске справедливости, ведь так?
Зелёный граф для самого себя принял именно такое оправдание подобному поступку. К тому же, он и сам не верил в столь высокое происхождение этого странного человека. Да, своими манерами тот от всех отличается, но и от него, правителя Божьей милостью- тоже! Кто же он в конце концов- пусть разбирается следствие и суд, но если подтвердится (а с имевшимися способами дознания оно не могло не подтвердиться)- то, да свершится "справедливое" правосудие! Какое- это другой вопрос, обычно с самозванцев кожу снимали, или варили в котле- живьём...да мало ли способов поиздеваться над неудачниками.
Понятно, что в таком деле стремления к одной справедливости было явно недостаточно для такого выбора- ведь граф не какой-то человек с улицы. Тем более, что предвзятость вердикта суда просматривалась уже на этапе подготовки даже невооружённым взглядом. Потому, потребовались дополнительные стимулы для участия графа в данном мероприятии, и епископ ему их предоставил. Например, деньги, но не просто на- отвяжись, а соответствующие его высокому титулу, например, подлежащая конфискации казна подсудимого. По слухам, этот капитан вывез из Бургундии миллион. Для маленькой Савойи это просто непомерная сумма, и легат готов был поступиться большей её частью в обмен на помощь. Как и ещё кое чем...
Слухи о мощных бомбардах, стреляющих практически непрерывно, гуляли по Европе уже давно. Но одно дело сплетни, и другое- увидеть их наконец в действии. Граф увидел, оценил потенциал- как и произошло под Галлиполи, и именно после этого дал своё согласие на арест подозреваемого в самозванстве. Почему этим оружием должен владеть только капитан, к тому же ещё и схизматик? Если так подумать, то граф в качестве их владельца выглядит совсем не хуже. Да, что там говорить- намного лучше! Значит, вор и схизматик должен ответить за свои прегрешения...
Так мечталось ещё совсем недавно, граф Амадей уже даже представлял, как он распорядится неожиданными ценностями, однако... что-то пошло не так.
- Каким образом ему это удалось?
- Он даже в Золотой Рог не зашёл, ушёл сразу в Босфор!
Неожиданно Амадей засмеялся- его переиграли. Он был азартным игроком, просаживал нередко казну до донышка- и умел проигрывать достойно. В отличие от епископа, который наконец остановился, и вперил гневный взгляд в веселящегося графа.
- Чему вы радуетесь, Ваша Светлость?
Граф покачал головой.
- Не радуюсь. Вовсе нет, но...-он пожал плечами,- Не плакать же?
- Вы не представляете какие нас теперь ожидают сложности!
- Нас, или всё-таки вас?
- Нас! Всех!.. Потому что теперь придётся гоняться за этим самозванцем по всему Великому морю (одно из названий Чёрного моря в данное время)!
Савойец выпрямился и сухо сказал:
- Не забывайтесь, монсеньор! Его Святейшество поставил передо мной совсем другую задачу- привести Византию в лоно истинной Церкви! Выбирайте, самозванец или уния- что для вас важнее?
Легат уставился на графа, пытаясь решить заданную ему задачку. Не смог, отчего отчётливо послышался скрип зубов, и епископ стремительно, как и вошёл, вылетел, хлопнув на прощание дверью...
***
Чёрное море встретило нас неласково. Волны до четырёх метров и нудный дождик с затянутых серостью небесов, изредка разрезаемых далёкими прочерками молний. Был бы выбор, повернул назад, пережидая непогоду в уютной бухточке, но увы- дорога обратно для нас закрыта. Только вперёд- через шторм и непогоду!
Ночь прошла в тревоге и в откачке воды, однако под утро море успокоилось, ветер утих (даже чересчур- почти до полного штиля) и выглянуло солнце. Мир сразу изменился, заиграл красками, которым радовались люди, чайки, дельфины. Меня такая перемена тоже радовала, но и тревога не отступала. Что-то новый день нам преподнесёт, не отправят ли генуэзцы или граф Савойский погоню? И слабость ветра в данный момент было совсем не в тему...
Однако, полдень сменил утро, мимо проплывали пологие, как я понимаю, уже берега Болгарии, после наступил вечер, а ничего крупнее рыбацких лодочек вокруг не наблюдалось. И я наконец с облегчением констатировал факт: нас никто не преследует, возможно, в силу недостаточности сил (это про генуэзцев), а может и не желая распыляться (это касается Савойского графа)- ведь существуют и другие не менее важные задачи.
Восточный ветер, слабо надувая паруса, уносил нас всё дальше на север. День проходил за днём, и вскоре моряки отметили изменение цвета моря. Так всегда бывает, когда с морским течением смешивается впадающая в значительном количестве вода с суши. Это не моё мнение, а опытных капитанов. Извлекая из памяти школьные знания, сообразил, что в данном месте должна располагаться дельта Дуная. Если так, то пришло время поворачивать- строго на восток. Где-то в той стороне должен располагаться знаменитый полуостров, известный грекам, как Таврида. Или нам- как Крым, ибо именно там находится цель моего похода!
Вот так, не пошёл я на Русь прямиком- кто там меня, кроме врагов, ждёт? В Крыму как бы тоже, вот только в задуманной операции у меня появился неожиданный союзник- Венецианская республика в лице рода Контарини. И только потому, что почти всю южную часть этого полуострова захватили генуэзцы- как сказали бы в будущем,- недружественные партнёры венецианцев. Последняя война между торговыми республиками закончилась одиннадцать лет назад, но без особых изменений. Обе стороны мечтают взять реванш, но пока к новой мясорубке не готовы. Потому, когда дону Андреа Контарини от моего имени предложили решить часть генуэзско- венецианских противоречий чужими руками, тот ухватился за эту возможность обеими руками. С неподдельным энтузиазмом- иначе бы не шёл сейчас за мной флот, везущий прошедших всю Европу опытных головорезов в места, известные в будущем как курортные. Но совсем не отдыхать...
Глава 15
Таврида. Сентябрь 1366 года
При свете уходящего за горизонт солнца, я разглядывал проплывающие мимо пейзажи. Заросшие лесом холмистые берега, таинственно манящие узкие бухточки- где-то здесь был...будет, а скорее всего, теперь уже и нет- Севастополь. Даже если принять во внимание последний вариант, то в любом случае- свято место пусто не бывает- и что-то, хотя и в другом формате, обязательно будет,- ведь место- то чрезвычайно удобное. Как в военном плане, так и в торговом. Не зря его предшественник- Херсонес, раз за разом после самых страшных нашествий возрождается, но последнее- надо бы ещё проверить. Помнится, он именно где-то в эти времена окончательно захирел...
Вышли мы к Крыму точно, да и сложно при хорошей погоде промахнуться мимо такого крупного полуострова. Быстро сориентировались куда нас судьба завела, и повернули южнее. И нет, с местностью здешней я знаком лишь шапочно, как-то мне не до того прежде было. Инвалидность проклятая, да и во времена, пришедшие на мою молодость, эта земля уже стала заграницей- особо не покатаешься. Однако, кое-какое знание о Крыме благодаря книгам и учебникам всё- таки имею. Знаю, например, что северная часть полуострова степная, а южная представляет собой поросший лесом достаточно высокий горный хребёт. Потому, когда при подходе кораблей к берегу нашим взглядам предстали лесистые холмы с несколькими впадающими в море небольшими речками, сообразить, что нас вынесло к месту позора сухопутного адмирала Меньшикова, было достаточно несложно. Ведь, хотя это не степь, но ещё и не горы, а на восточном побережье Крыма такой рельеф может относиться только к району реки Альма.
Южнее находится выступающий далеко в море каменистый полуостров, на самом западном мысе которого и расположен древний Херсонес. Однако, туда нам пока не надо- ведь неизвестно как встретят, и какими силами, а потому, не доходя до города, свернули в первую подходящую бухточку. Как уже упоминал, их тут предостаточно. Конкретно эта понравилась наличием удобного пляжа, на который мы и выбросили десант. И, практически сразу, столкнулись с местными обитателями- мои воины поймали сорванца лет десяти, худого и нескладного, боровшегося, тем не менее, с несправедливостью судьбы до последнего. Каких-либо планов, ни плохих, ни хороших- в его отношении не имею, но и отпустить пока не могу,- ведь на первоначальном этапе преждевременное обнаружение было возможно, но нежелательно.
Кстати говоря, обычно в таких случаях в воюющих армиях особо не церемонятся, убирая случайных прохожих наглухо. Это прозвучит весьма жестоко, но для любого военного выполнение боевой задачи имеет высший приоритет, и сохранение жизни гражданских в неё совершенно не вписывается. Потому, дорогие читатели сих строк, в случае встречи солдата с оружием, кокарда которого на кепи говорит вам, что он якобы свой- прячьтесь, если, конечно, не хотите оказаться случайной жертвой военной целесообразности.
Понятное дело, подобное не может понравиться никому (разве что маньяку), ни в будущем- когда ситуацию можно оценить двояко, ведь это явное убийство, ни в прошлом- когда всё можно, и тебе никто, опасаясь за свою жизнь, слова против не скажет. Потому стараются- и я в их числе- по возможности задерживать гражданских временно, а после отпускать. Но не всегда это правило работает...
Впрочем, слава богу, в данный момент ничего из вышеизложенного использовать не требовалось. Не было: ни страшной военной тайны, на которую можно легко разменять человеческую жизнь, ни желания самоутвердиться за счёт ненужной жестокости. Наоборот, присутствовало совершенно обратное- огромное желание сохранить хорошие отношения с местными, имея в виду будущее сотрудничество, что, согласитесь, довольно трудно, когда начинаешь знакомство с кровопролития...
Мальчишка мне понравился. Он не плакал, взывая к жалости, не просил, вымаливая свою жизнь, а когда я, оценив его измождённый вид, предложил "разделить хлеб" за тут же, прямо на пляже, накрытом "достарханом", мальчик, несмотря на голодный взгляд, проявил гордость. Пришлось подтолкнуть его в нужном направлении, и только тогда дело пошло. И как пошло то- у сорванца только что за ушами не пищало. Наконец, парень устал жевать, его глаза осоловели от сытости, но расстаться с куском мяса было, по видимому, выше его сил. Он держал его в руке, медленно пережёвывая, и я понял, что надо спасать- пока не лопнул от переедания. И задал через грека- переводчика, нанятого в Дураццо, в том числе для обучения языку, вопрос:
- Ты же из Херсонеса? Как тебя зовут?
Переводчик перевёл, и я заметил, как построжело лицо мальчика. Он аккуратно положил еду обратно- на ковёр, и насупился. А я улыбнулся: не так уж мне и нужны были его сведения- какие такие секреты я мог услышать от юного человечка его лет? Где тот спрятал свои самые главные "сокровища"? Но испытать его внезапно захотелось, вдруг- настоящий человек повстречался на моём пути, что, должен вам доложить, явление чрезвычайно редкое, а потому весьма ценное. Мне ведь всё равно будут нужны свои люди среди горожан- так может этот?
- Ты же понимаешь, что если будешь молчать, то могу отдать тебя палачу? А у него- уверяю тебя- любой заговорит. Твоё молчание бесполезно...
Но мальчик молчал... Сгорбился, бросая взгляды исподлобья, в которых набухали слёзы. Герой. Мол, пытайте, с...ки, ничего вам не скажу! Молодец- и это без шуток. Несмотря на внешний вид, по которому можно сказать однозначно- жизнь его в городе не сахар, он своих сограждан предавать не собирается. Такому бы поучиться всем, кто спешит записаться в пятую колонну: хороша ли, плоха ли отчизна- но это родная земля! Которую оберегать каждый на ней рождённый должен... Впрочем, достаточно я его помурыжил, попугал, пора и обратную включить:
- Только...что ты мне можешь рассказать? Состояние стен- так мои парни и так вскоре сами всё увидят. Или численность гарнизона- вряд-ли тот велик...- рассуждал я намеренно вслух, искоса поглядывая на маленького героя.- Скоро сам буду в городе, и всё своими глазами оценю. А ты, пока- отдыхай...
И тут мальчишка встрепенулся, в глазах мелькнуло отчаяние, а с губ сорвались поспешные слова ломким голосом:
- Зачем?.. Не ходите, господин, в город, я всё скажу: стены нашего города большие и каменные, а воинов- много. Больше, чем есть у вас! Не ходите!
Я невольно ухмыльнулся его наивной попытке обмануть меня. И покачал головой... Как я и говорил раньше: для его возраста буквально всё большое, и много- без особой конкретики, выражаемой обычно в цифрах. Я это к тому, что если бы стал пытать- чего делать, понятное дело, совсем не собираюсь- получил бы ровно те сведения, что он мне сейчас добровольно озвучил. Даже проговорился, назвав Херсонес своим городом... Осталось только имя узнать.
- А звать- то тебя как?- добросовестно перевёл мои слова переводчик.- Или это тоже большой секрет?
Мальчик опять насупился, но всё же спустя минуту пробормотал себе под нос:
- Йоргис...Георгиус!
- Георгий?- переспросил я, и хмыкнул с уважением.- Надо же, а имя то у тебя весьма говорящее. В честь святого назвали- бывшего воином, что смерть свою принял за други своя...
Даже я, человек от религии очень далёкий, слышал про такого святого. И как бывший военный- весьма уважал. Говорю об этом в прошедшем времени, потому что узнал о его существовании будучи ещё на другой войне- на Кавказе (кто же не знает Георгиевский крест и ленточку?), и потому, что с религией христианской я в этой реальности в весьма сложных отношениях. Чем больше её проявлений вокруг наблюдаю- тем больше предаюсь греху неверия...
- Вот что, Георгий.- серьёзно, как взрослому, сказал я.- Ты же за город и его обитателей волнуешься?
И увидев его кивок, продолжил:
- Брось, мы не звери, жечь и убивать никого не собираемся!
- А зачем...
- Затем, что жить здесь будем! Мирно. И кто к нам отнесётся так же- примем с радостью! Ферштейн? В смысле- понял?
Мальчик опять кивнул, но по его взгляду я понял- не верит. Что ж ты такой недоверчивый- то? Впрочем, наверное, только так и нужно- особенно в такое непростое время. Ладно, всё это не к спеху, не верит сейчас- поверит потом,- если мы всё правильно сделаем...
***
На неприспособленный для высадки берег сошли не все. И не выгодно, поскольку в шаговой доступности имеется древний порт с необходимой для того инфраструктурой, которым нужно было только овладеть- к чему я вообще не видел каких-либо препятствий, и не нужно. Несколько сотен воинов на этой территории уже являлись силой ультимативной, которой не мог ничего противопоставить ни один местный феодал. Конечно, через некоторое время к месту действия могут подтянуться, скажем, генуэзцы из Каффы, или татары- из Солхата. И так тоже может случиться, причём с силами, которым уже я с трудом смогу что-либо противопоставить- но кто их появления будет дожидаться? Уж точно не я. По плану, к тому времени, когда сюда заявится кто-либо, имеющий силы и желание задавать мне неудобные вопросы, здешние места должны перейти под полный мой контроль. И для подобного исхода имеются все предпосылки.
С тех пор, как определился с конечной целью всего похода, я старался всеми способами узнать о ситуации на месте побольше. Через купцов, путешественников, пилигримов... Особенно, последних. Желающих увидеть чужие страны и достопримечательности в средневековье не меньше, чем в будущем, только характер туризма здесь несколько иной- в основном, чисто религиозный. Связанный с посещением культовых сооружений или мест деятельности важных персонажей данного культа- апостолов или святых. Херсонес в этом плане совсем не хуже любого другого древнего города, а может даже в чём-то и превосходит- например, с ним связана деятельность как минимум двух апостолов- Андрея Первозванного и Климента Римского. С последним и вовсе связана целая история- тысячу лет назад по приказу императора Трояна в местной бухте утопили этого третьего римского епископа. Якобы. А ещё примерно через полтыщи- обрели его мощи. Опять же- якобы, и для подобного вида сомнений есть все основания. Судя по всему, в данном случае мы имеем дело с грандиозной мистификацией, организованной Константинопольским патриархатом в политических целях. Увы, но фейки имеют место и в средневековье, но попробуй это объяснить местным фанатикам. Скажут: "Самый умный, да?"- и накажут, например, как самого Климента, дабы не смущал умы глупостью. Ведь религия- это совсем не про знание...
Как бы то ни было, Климента в Херсонесе весьма почитают, свидетельством чего является наличие посвящённой ему церкви, построенной на острове, где- опять якобы- этот святой явил людям чудо. В которой стремится побывать любой уважающий себя средневековый турист, посредством которых я и черпал себе знания о местной обстановке. Выглядевшей чрезвычайно благоприятствующей моим помыслам...
Херсонес существует уже две тысячи лет, однако последние пару столетий выдались для него особенно тяжелыми. Нашествие татар, а затем и переход под их владычество сказались на городе самым катастрофическим образом. Степняков совсем не интересовало его развитие, они лишь выкачивали с него золото. Город, тем не менее, научился жить и в таких условиях, платил дань и торговал солью и рыбой. И постепенно хирел. Однако, в последнее время этот процесс резко ускорился- это было связано со смертью золотоордынского хана Бердибека, гибель которого ознаменовала начало на этой территории "великой замятни". Город лишился даже той иллюзии стабильности, что имела место прежде, теперь любой желающий, имеющий под рукой воинскую силу, мог сделать с Херсонесом, что вздумается. Например, я...
В городе, по моим сведениям, из двух крепостных стен не функционировала ни одна, ибо защищать полуразрушенные было откровенной глупостью. А если бы кто-то и решился на подобное, то не смог найти достаточного количества защитников. От прежнего великолепия практически ничего не осталось- в городе едва набиралось чуть более тысячи человек населения, и он стремительно превращался в рыбацкую деревню. Единственное место, которое, по противоречивым данным, могло в какой-то мере послужить защитой горожанам- это Цитадель. По описанию, четырёхугольная крепость размером сорок на девяносто (это я так в метры перевёл здешние футы и туазы) с мощными башнями, которую рассказчики упорно именовали словом "кастро", что значит замок. К ней бы защитников достойных, но увы...как сказал некогда Геродот: "Людей много, да мужей мало". К тому же, сообщения, что данное место превратилось в проходной двор, не настраивают меня в этом отношении на оптимистичный взгляд. Скорее всего, цитадель постигла та же участь, что и все остальные оборонительные сооружения. Вот и скажите мне- с кем тут воевать? Может быть, вот с этим сверлящим меня взглядом волчонка мальчишкой? Тут скорее- защищать нужно...
***
При подходе нам открылась безрадостная картина разрухи- где-то лучше, где-то хуже, но ни одной целой башни или стены. Херсонес явно дышал на ладан, для того, чтобы он окончательно исчез как город было достаточно маленького толчка. Что-то вроде нашествия, болезни, накала внутренних противоречий...
В прошлом я как-то интересовался этой темой- интересно мне было, каким же образом этот древний город погиб? И ответа не нашёл. Вернее не так, предположений- то много, но вот точно никто сказать не может. Лишь перечисляют вышеперечисленное, меняя их местами... Но теперь я могу узнать точный ответ.
О нашем появлении уже узнали- тревожный колокольный звон, плывший над городом, не оставлял в том сомнений. Как и цепочки беглецов, разбегающихся из обречённого Херсонеса. Так им казалось, они же не знали, что у меня совсем другие планы относительно этого места. Да, развалины, и от города едва ли десятая часть осталась, но: во-первых, место географически отличное, можно сказать, стратегическое, а во-вторых, где ещё я найду такой плод, готовый упасть в руки любого желающего. И то, что он не первой свежести, ничего не меняет. Восстановим- были бы люди.
По идее, эта земля тоже не бесхозная, со своими владельцами. Но такими, что лучше бы их и вообще не было. Прошлогодний поход Мамая о том прямо говорит, и, думается подобный татарский набег- совсем не последний. Беззащитное, по сути, место, которое можно неплохо пограбить- какой разбойник мимо такого лакомого кусочка пройдёт? Наше появление в городе- по сути, вызов татарам. Их собственность переходит к другому. Полагаю, сразу о правах вспомнят, забывая о своих методах хозяйствования. Мол, это наша корова, и мы её доим. Возможно, что и поход новый организуют...а, возможно, и нет- по крайней мере, не сейчас. Мамаю нынче не до Крыма, он золотоордынский ханский престол делит. Неспокойно нынче в степях. Вот, когда успокоятся, тогда и вспомнят. И придут. Только поздно будет.
Не встречая препятствий, мы проследовали колонной сквозь распахнутые городские ворота. Впрочем, и сами не препятствовали бегству горожан. Которые, видя такое "неадекватное" с нашей стороны поведение, останавливались, и с недоумением взирали на наше неспешное продвижение. "Как же так, мы же не сопротивляемся, вы же просто обязаны нас хватать и грабить!"- казалось кричали их распахнутые в удивлении глаза. Отчего останавливали телеги с набитым в него скарбом- те, кто побогаче, опускали наземь котомки- те, что победнее, но все горожане были едины в своём остолбенении от нашего нестандартного поведения. Привыкли, понимаешь, к совсем другому...
А я, не обращая внимания на испуганные взгляды горожан, вёл свой отряд в пару сотен клинков всё глубже в город. Который мне нравился всё больше и больше. И это даже несмотря на негативные первоначальные впечатления. Дело в том, что миновав побитые временем и людьми ворота, защитники которых при нашем появлении просто разбежались, мы наткнулись на неприятную картину. Как будто на кладбище оказались. Впрочем, довольно скоро сообразил, что...как не странно, это место, действительно, было кладбищем. Стеллы, памятники, склепы- чем ещё это может быть? Правда, вся эта архитектура находилась в состоянии разного степени разрушения, но перепутать назначение невозможно. Видимо, горожане так чтят своих усопших родственников, что хоронят прямо внутри городских стен. Слышал про такое, в старых городах, построенных ещё греками и римлянами, подобное не новость. В противоположность им, люди средневековья боятся эпидемий значительно больше, отчего выносят покойников за стену- от греха подальше. К последнему и я привык, а потому неприятно удивился.
Впрочем, довольно быстро, эта узкая, вытянутая вдоль остатков крепостной стены, полоса захоронений оказалась позади, и моё настроение резко воспарило вверх. Нет, не от картины всеобщей разрухи, и не от вида многочисленных храмов, вопреки первому обстоятельству продолжавших функционировать. Этих храмов было действительно очень, даже чересчур много- для того, что осталось от прежнего города. Были они немного непривычного вида- прямоугольные, нередко с колоннами древнегреческого типа, с непременной каменной оградой и крепкими воротами, которые в данный момент были наглухо закрыты. Эдакие мини- крепости...
Нет, совсем не от них улучшилось моё настроение. И даже не от вида наконец то появившихся целых домов. Опять же каменных и квадратных, нередко двухэтажных, где второй этаж строился из дерева, с непременной крепкой оградой и дверями. Жители которых, тем не менее, их защите не доверяли, и бежали при нашем появлении в леса и горы, предпочитая укрыться там от очередной напасти- и я их вполне понимал. Несмотря на крепкую видимость, взять их при старании не составило бы труда. Особенно, опытным воинам, а других в моей компании практически нет, да при наличии такого аргумента, как артиллерия...
Нет, не эти мысли гуляли у меня в голове, вызывая улыбку. Этот город, как ни один другой, виденный мною прежде в этой реальности, был похож на мой, оставленный в прошлом (или будущем?), родной. Своими строгими кварталами, широкими улицами, и если бы не эта разруха вокруг... Но ведь всё можно поправить, верно?
Глава 16
Херсонес. Сентябрь 1366 года
Выбранная мною для продвижения вглубь Херсонеса улица была довольно большой- до шести- семи метров шириной, и длинной- пересекая город всё время прямо,- будто стрела. Путешествие по такому проспекту могло бы стать приятным, не присутствуй здесь множество чересчур возбуждённого нашим появлением народа. Уже начавшего кучковаться в толпу, и что-то весьма активно обсуждавшего, при этом невоспитанно указывая в нашу сторону пальцами- от чего, как вы понимаете, очарование древними постройками для нас существенно потускнело. Колокольный звон ещё тревожно гудел над головой, наполняя души обывателей испугом, но поскольку мои воины его действием не подкрепляли- горожане осмелели. Вплоть до того, что ощутили любопытство и стали следовать за нашим продвижением издали.
Улица закончилась большой площадью перед очередным храмом, отличавшимся от прочих разве что более крупными размерами. Отряд вышел на открытое пространство и остановился, демонстрируя всем своим видом решительность, мною на самом деле совсем не ощущаемую. Нет, что касается конечной цели, то в том сомнений не было абсолютно- город будет моим, но вот пути достижения её пока были весьма туманны.
Кто-то скажет- и на кой чёрт сдалась тебе эта деревня со всеми её проблемами! И я даже в чём-то с этим замечанием соглашусь- действительно, город в разрухе пребывает, однако это совсем не беда, когда строительного материала вокруг просто завались, а нам никто не запрещает использовать в этих целях имеющий археологическую ценность камень. Базилик, часовен и монастырей множество, что, кроме всего прочего, предполагает повышенную религиозность? Так это даже отлично! В условиях, когда моими врагами априори являются государства с другими взглядами на вероисповедание, это даже в плюс, и даёт больший шанс, что получится договориться с местными иерархами. Я же по легенде- свой, православный,- неужели им так нравится под пятой иноверцев жить? В крайнем случае, если нынешние окажутся чересчур фанатичными или несговорчивыми, всегда можно найти ими недовольных- такие всегда имеются- и поменять. Однако, оставлю подобные мысли на крайний случай, а пока буду надеяться на договороспособность местных правителей. Есть, знаете ли, к тому предпосылки...
Мы остановились прямо перед базиликой и приготовились ждать- в окружении всё прибывающей толпы любопытствующих горожан. Что интересно- почти совершенно безоружных, лишь изредка среди них мелькали персонажи, носившие на поясе "игрушки" посерьёзнее ножей и кинжалов. Отчего воспринимать их всерьёз было невозможно. И можно было бы проигнорировать их полностью, кабы не мелькавшие изредка на некоторых индивидуумах вещи, представляющие в глазах рутьеров немалую ценность. Вызывая- среди моих воинов алчность, ограниченную сейчас лишь дисциплиной, а у меня изжогу: как от идиотов, вздумавших в столь сложный час дразнить хищников, так и от собственных соратников, которые никак не могут преодолеть въевшиеся им в душу собственнические инстинкты, и теперь поглядывают в мою сторону с ясно читаемым желанием получить приказ. И даже понятно какой...
У рутьеров любой поход ассоциируется прежде всего с кровью и грабежами, с пожарами и разрушением, и невдомёк им, что именно подобного варианта я и пытаюсь избежать. Не нужен мне здесь очередной филиал ада. Из-за чего и жду появления руководителей города- чтобы мирно договориться. Кстати, уже минут десять жду... По моему мнению, они, или он, не могут сюда не явиться. Игнорировать такое количество вооружённых людей в самом центре города при всём желании не получится. Да, мы пока не демонстрируем дурных наклонностей и ведём себя прилично, но кому, как не им должно быть известно насколько тонка эта грань- и в любой момент закричат бегущие прочь в ужасе люди, засверкает блеск клинков и прольётся кровь. Не думаю, что ему (или им?) нужны эти ужасы. Наверняка, уже поспешает. Вот если нет- тогда...
Но варианты на последний случай не понадобились- ворота ограды храмового комплекса наконец заскрипели, демонстрируя общий упадок города (не смогли уж петли смазать!), и оттуда повалил поток священников в чёрных одеяниях. Больше десятка человек в рясах и камилавках вышли, а после расступились, уважительно пропуская вперёд седого полного мужчину предпенсионного возраста (понятно, что такого понятия здесь пока не существует, как и самой пенсии, но мне так привычнее). По его массивному золотому кресту и панагии (небольшая овальная иконка, носимая среди монашествующих только архиереями) на брюхе я понял, что передо мной кто-то очень важный, может быть и тот, которого я ожидаю. Мужчина при ходьбе опирался (хотя я не заметил, что это необходимо) на высокий посох с круглым и массивным набалдашником. Его он и выставил вперёд, когда подошёл к стоящему впереди строя командиру, то есть- ко мне. Я даже различил некоторые, увы- незнакомые, письмена, вырезанные на дереве- прежде, чем священник открыл рот и произнёс...
Вот тут была проблема, ибо из сказанного я не понял почти ничего, а то, что было понятым- относилось совсем не к словам. Ведь трудно не уловить явное требование, когда у тебя перед носом с соответствующим выражением на лице посохом стучат! Хорошо, что я, осознавая свои лингвистические пробелы, не забыл забрать с собой в город интуриста- переводчика. Именно интуриста! А как ещё этого персонажа назовёшь? Катается за мой счёт, города древние и цивилизации разглядывает, а как до единственной обязанности дело доходит- меня учить языку аборигенов- так филонит. Если не изменит своё отношение- поменяю к чёрту! Тем более, что теперь есть на кого, греков, если что- вон сколько, выбирай не хочу! А я и не хочу, но вполне может статься и придётся...
Махнул призывно этому "специалисту", и он перевёл:
- Сей священник- есть митрополит Херсонский Игнатий. Спрашивает, кто вы такие, и пошто людей пугаете?
Херсонский- не Херсонесский? До меня и раньше доходила через добрых людей новость об изменении в названии города, но я списывал услышанное на обычное желание обывателей упрощать. Вроде как из Петербурга делать Питер, из Екатеринбурга- Ёбург, из Владивостока- Владик... Однако, прозвучавшее сейчас вполне официальное название уже не проигнорируешь. А жаль- ведь мне прежний вариант нравился намного больше. Впрочем, всегда можно и обратно переименовать, что- я первый? Помнится, в советское и постсоветское время только ленивый правитель названия улиц, городов, областей, да и целых государств не менял. Царь я, али не царь? Нда...
Но об этом после подумаю, нужно решить, что отвечать митрополиту. Надо же, вот уж не думал- целый митрополит! Будто не занюханный городок на краю света окормляет, а Всея Русь...хотя, может и будет, если понятливым окажется.
- Ответь Владыке: перед ним Его Высочество король Русский (титул Величество ещё не употребляется в словесной речи, хотя подразумевается), который пришёл освободить город Херсон от неверных!
Так уж повелось, что все правильные захваты чужих земель проходят под обязательным лозунгом освобождения. И тут уж неважно от кого- коммунистов, нацистов или сатанистов- важно, что есть категория, в которую можно запихнуть всех сопротивляющихся подобному. Да, цинично, но главное- проверено временем. Почему бы и мне не последовать этому правильному примеру, скопом определив всех своих противников в ряды явных или тайных сторонников чужого бога? Заодно подведя под созданием нового государства совершенно необходимый базис, отделив мухи от котлет, иначе говоря, "понаехавших" татар и генуэзцев (мусульман и католиков) от до сих пор составляющих основную массу местного населения православных. Греков, готов, алан... Не на этой ли почве в недалёком будущем сформируется Русское царство?
Конечно, именовать себя королём в отсутствие самого королевства несколько преждевременно, но и для того имеются причины. Я же не просто так здесь появился, а с соответствующими амбициями, которые лучше всего сразу и озвучить- и пускай всем окрестным правителям икается! Один чёрт ни один из них не признает меня легитимным, а так даже лучше цель видна, потому что воевать мне очевидно придётся долго и упорно- хотя бы даже по причине соответствующих договорённостей с венецианцами. Уговор таков: пока я воюю с их конкурентами- генуэзцами, окопавшимися на южном побережье Крыма, они меня поддерживают. Уничтожить своих заклятых партнёров по бизнесу чужими руками- это мечта, от которой не может спать любой патриций. Контарини- не исключение.
Понятно, что они думают помочь мне лишь на этапе противостояния с генуэзской Газарией, после получить прежде оговорённые льготы в морской торговле- по примеру как Генуя поступила с Византией- и успокоиться. Ведь торгашей априори больше ничего и не интересует. Но с чего они взяли что я на этом остановлюсь? Венецианцы ещё не знают какого козла запустили в огород с капустой! Сначала будет Генуя, затем, вполне возможно, на огонёк подтянется Золотая Орда (или наоборот), Литва, Польша... Чую, меня и окрестные земли ожидает весёлое будущее!
Впрочем, пока что, да, я вынужден, ввиду зависимости от венецианских поставок стратегических материалов, учитывать их мнение, и даже следовать паралельно их политическому курсу, но если они думают, что так будет всегда, то очень сильно ошибаются. В моей голове достаточно знаний, чтобы избавиться от любой зависимости, и нужно лишь окрепнуть. Потом, обязательно, проведём импортозамещение, ха-ха, только не на словах, а на деле- и поговорим по-новому. Кто, кому и чего должен...
От внезапно услышанного мой оппонент оказался в ступоре: борода с челюстью отвисла, глаза остекленели... Понятная в принципе реакция- а кто бы не удивился появлению такого персонажа на пороге своего дома. Это вам не президент какой выборный, которого из-за нехватки неких процентов можно сменить, а правитель по Божьей милости. Фигура, между прочим, сакральная, должная по средневековым представлениям, кроме всего прочего, отвести своими молитвами беды и напасти от населения подвластной ему территории. Президентам подобное лишь сниться может...
Впрочем, старик довольно быстро пришёл в себя (или нет?), откашлялся, как-то сгорбился, и произнёс слова, исправно мне переводимые интуристом (вот привязалось!):
- Рад приветствовать господина в нашем гостеприимном городе. Но, мне думается, нам есть что обсудить...
Повернулся и пошёл, шоркая подошвами по древнему камню. Я смотрел, как изчезают вслед за ним в воротах люди в рясах, и думал- а что дальше? Вскоре скрылся из вида последний священник, но ворота не закрылись. Если это не приглашение, то я марсианин.
- Франсуа,- обратился к командиру первой сотни,- Располагай людей прямо на площади. Опасность нам вряд-ли здесь угрожает, но не расслабляйся! Как понял?
- Понял, капитан. Не волнуйся.
Отлично, коли так, а по другому и быть не может. Иначе этот рутьер никогда бы не достиг сегодняшнего положения.
Обернулся к воротам, чуть подумал, решая одному идти или... И решил, что или- будет правильнее. Местность незнакомая, традиции- тоже, а людям в сутанах, теперь- в рясах, и это, по-моему, невелика разница- я уже привык не доверять. Потому только с охраной- где там Арман?
***
Шли долго, сначала через церковь, удивившую меня сохранившими свою древнюю красоту колоннами, витражами и мозаичным полом, затем по переходу, явно ведущему за пределы здания. Наконец, миновали очередные массивные двери и оказались на территории какого-то особняка- именно так мне подумалось при виде гостиной в ярко выраженном восточном стиле. Низкий столик, такие же диваны, мягкие ковры- под ногами, и я уже было решил, что это финиш. Даже оглянулся, выбирая подходящее место под своё седалище, однако молодой инок, служивший нам проводником, разочаровал, движением руки предложив продолжить путешествие по очередному коридору- благо он быстро закончился тупичком с дверью.
Последняя представляла собой покрытое известкой маленькое полотно размерами полтора метра на метр, отчего по сравнению с предыдущей локацией выглядела совершенно невзрачно. Я пребывал от открывшейся картины в некотором смущении, и это сомнение выразил взглядом нашему Сусанину, которое тот поклонами и жестами поспешил развеять- да, мол, всё правильно, Вашество, именно туда тебе и дорога. Кто бы мог подумать, что столь важный деятель Православной церкви будет принимать гостя за такой дверью? "Да, ну и ладно",- качнул головой, усмехнувшись странности ситуации, и решительно дёрнул дверь за кольцо. Она скрипнула и отворилась, явив в противоположность моим мыслям не такую уж и плохую внутреннюю обстановку. Богатства особого за то время, что присутствующий здесь же хозяин дал мне на осмотр, я не заметил- к таковым разве что свечи в бронзовых подсвечниках можно отнести, но вся необходимая для проживания и достаточно добротная мебель присутствовала. Стол, шкаф, лавка, стулья- один из последних занимал знакомый старик, а другой он предложил мне жестом руки.
Посмотрел на предложенное, и мысленно вздохнув- когда уже руки мои дойдут до настоящей, по моему мнению, мебели- тем не менее, счёл и этот стул в качестве опоры для своей пятой точки вполне приемлемым. Но только лишь, поскольку с комфортом сидение на этом жёстком предмете не имело ничего общего. Устроился поудобнее и вопросительно взглянул на митрополита всея Херсона, самый большой приход епархии которого представляет собой обычный портовый посёлок. А ведь когда-то был великий город! Его развалины до сих пор приводят ценителей (меня- в том числе) в трепет, но это в прошлом. Потому зря старик строит из себя важную персону, но послушаем его откровения. Вдруг, и этот человек мне пригодится?
Глаза Владыки остро взглянули в мои из-под седых бровей:
- Латынь?
Очевидно, что мой собеседник уже оценил продемонстрированный мною накануне уровень владения греческим, как недостаточный, и предложил свой вариант общения- ведь переводчика я оставил за дверью. Пока на случай если не справлюсь с этой ситуацией сам, а я попытаюсь, ибо пускай тот побудет сейчас подальше- не доверяю непроверенным людям! А этот и вовсе слишком много знает. Как там в "Бриллиантовой руке": "Он слишком много знал..." Был бы я настоящим феодалом, так и не рефлексировал, по окончании контракта клинком по горлу и концы в...нет, не в колодец. Что я вам, Доцент? А потому теперь волнуюсь, не выйдет ли очередная доброта мне боком, и стараюсь, всё же, этого интеллигента к действительно важным делам привлекать как можно меньше.
Однако, и предложенная митрополитом латынь меня не вдохновила. Сразу по нескольким причинам: во-первых, для любого православного сия мова всё равно, что вражья, с соответствующим настроем на разговор; а во-вторых, моя латынь по-прежнему оставляет желать лучшего- было время оценить при общении с тем же Франческо. Потому оставим это на крайний случай, и попробуем другой вариант...
- Может русский?
Я исходил из того, что греческие и русские священнослужители между собой достаточно плотно общаются, и даже более тесно, нежели в будущем- ведь автокефалии на Руси ещё не произошло. Думал, что в такой ситуации обоюдное изучение языков весьма приветствуется- и не прогадал. Отец Игнатий нужным языком владел, и тотчас непринужденно на него перешёл, хотя и подивился моему выбору. Вот только какой это был русский?! Почти все слова исковерканы до неузнаваемости, а некоторые и вовсе незнакомы, непривычное ударение, никуда не девшийся греческий акцент собеседника- я понимал его плохо и через слово, иногда вообще- по наитию! Зря я, видимо, подобное предложил, но не откажешься же теперь... Если язык нынешней Руси действительно похож на этот, то мне там появляться смерти подобно. Буду выглядеть как белая ворона, или даже хуже- как немец (в смысле немой, не владеющий языком, иностранец). С соответствующим к себе отношением...
- Ты же не православный?! (Для меня это прозвучало так: "Ты же не православн?!")
Неожиданность этого вопроса ошарашила. Я тут, понимаешь, из кожи вон лезу, демонстрируя свою конфессию, а первый же встреченный священнослужитель меня в халтуре обвиняет. Или спрашивает? Тогда почему тоном прокурора? Надо его срочно переубеждать, и я полез за пазуху. Достал серебряный крестик, поцеловал и перекрестился справа налево. Обязательно- двумя перстами. Так-то на греческой земле с прошлого века уже тремя это делают, но мне, в виду моей задекларированной национальности, сие рановато. Если память не изменяет, подобное на Русь принесёт только патриарх Никон, заодно знатно нам всем нагадив. Однако, жил этот деятель явно ближе к временам Петра Первого, то есть к веку семнадцатому- восемнадцатому, а у нас то здесь пока только четырнадцатый!
Старик глянул искоса на мою неловкую демонстрацию, и отвернулся. Либо не поверил, либо поверил, но... посчитал это неважным в данный момент. Вопрос то, собственно, не в вере, а во власти над городом. Решать Игнатию нужно: изображать ли из себя страстотерпца- очередного великомученика, или пока рано. Может эта смена власти во благо, тем более, что на единоверца. Хотя тот ведёт себя совсем не по православному: благословение у Владыки не просит, руки не целует- сие странно. Хотя много ли отец Игнатий видел монарших персон? Император Византии может и патриарха проигнорировать...
Меня его размышления стали утомлять, и я решил его поторопить:
- Так что решил Высокопреосвященнейший Владыка?
- Кх, Кх... Не мог бы синьор рассказать, какого властителя мы должны благодарить за...освобождение?
Не доверяет? И даже понятно почему- происхождение то моей компании он определил совершенно верно.
- Ты, Владыка, не сомневайся! Я, действительно, русского корня, отношение имею к Рюриковичам. Отец мой некогда в Галиче правил, да погиб. С тех пор и я с младых лет скитаюсь,- слова отрепетированной неоднократно лжи с лёгкостью слетали с моего языка, но я настолько сроднился с этой легендой, что даже внутренне морщиться перестал. На войне- как на войне, а она, по утверждению Сунь-Цзы, есть путь обмана.
- Набрал вот в Европе опытных воинов,- продолжал, между тем, вешать лапшу на уши архиерею.- Хотел отчую землю вернуть, но больно уж враги там сейчас сильны, потому соблазнился Херсоном. Хочу здесь столицу нового королевства поставить.
- Столицу?- удивился митрополит.
- Ага!- радостно улыбнулся в ответ.- Отличное королевство получится- во весь полуостров!
- А ты, отец Игнатий,- резко изменил интонацию и чуть наклонился к собеседнику,- Станешь в нём митрополитом! Как тебе такая мысль?
- Хм. А почему королевство?
- Род свой веду от князей галицких- королей русских. Кем же быть мне, если не королём?
Глава 17
- Пойдёшь ко мне пажём?- спросил я стоящего передо мной отрока, и почти сразу прочитал по радостно блеснувшим глазам ответ...
По шатру стучали капли дождя, где-то в вышине гремел гром, но внутри было сухо и тепло. Рядом стояли во множестве точно такие же палатки, разве что размерами поменьше, и фургоны, ставшие новым домом для моих рутьеров и гражданских, шедших со мной сюда- в Херсон, от самой Бургундии. Блин, так и тянет назвать этот город Херсонесом. И это, наверное, в историческом плане было бы правильным...
Владыка согласился сотрудничать в деле построения нового королевства, но- с нюансами. А был ли у него другой выбор? От назначения год назад митрополитом в Херсон он явно ничего не выиграл. Высокий сан в здешней паршивой ситуации выглядел форменным издевательством. Что толку от него, коли округа разорена постоянными татарскими набегами, крепостные стены разрушены, а от прежнего города остался рыбацкий посёлок- кто в своём уме согласится окормлять подобную епархию?
Хорошо иллюстрируют ситуацию рассказы о сложившейся обстановке аборигенов. Правда, нет ли, но столь ответственных митрополитов Херсонских, подобных отцу Игнатию, ещё нужно поискать. Совсем не редкость, когда только назначенные архиереями люди сразу после назначения попросту забывают сюда дорогу. Вот не тянет их что-то отправляться в эту епархию, стремительно превращающуюся в дыру. И тогда приходится патриарху Константинопольскому крепким словом и отеческим понуканием способствовать, так сказать, воссоединению пастыря духовного со своим блуждающим в потёмках народом. Вот какова митрополия, куда нелёгкая занесла отца Игнатия! А теперь ещё и меня...
Потому, когда перед митрополитом вдруг появился человек, предлагающий от всех этих бедствий избавить- можно ли было отказаться? В принципе, можно, но только если жар фанатизма или честолюбия сжигает тебя изнутри, чего в отце Игнатии я не заметил. Старость, усталость от неурядиц- этого да, в нём присутствовало в предостаточном количестве, а вот агрессии против неизвестных- нет. Да, и с чего бы: мы не жгли, не грабили, не уничтожали, даже на его духовную власть не посягали, наоборот- предлагали её расширение, причём сразу на весь Крым. Взамен прося отказаться от власти светской, доставшейся митрополиту лишь в силу отсутствия в Херсоне других, равных ему фигур, и не приносившей, вследствии тяжёлых внешних обстоятельств и возраста самого Владыки, никакого удовольствия. Наоборот, отягчающего его жизненный путь- ведь помыслы старика уже давно были устремлены в вечность. Потому, как ни посмотри- от нашего появления Его Высокопреосвященство только выиграл...
Конечно, были и у него сомнения. В моём происхождении, в силе моего войска... В первом случае и так понятно- они будут всегда, а во втором- предложил отцу Игнатию не торопиться. Мол, присутствующий здесь отряд- лишь только часть компании, силу и опыт которой Тавриде ещё предстоит испытать. На этом моменте- не спешить- мы и договорились: я размещаюсь в Цитадели, но оммаж и фуа горожан новому сеньору переносится на начало лета следующего года. Вроде как, будет время присмотреться друг к другу, оценить минусы и преимущества... Не знаю, как насчёт минусов, а хитрозадость митрополита Херсонского я неплохо оценил. Явно время тянет, желая связаться с Константинополем и получить на этот счёт инструкции, но пошёл ему навстречу. Мог бы и заставить, приставить клинок к горлу- и никуда бы он не делся, принёс присягу как миленький. А может быть и нет...
Должен вам сказать, средневековые люди- это совсем не те, что в будущем. Не такие мягкотелые, более религиозные- жизнь ценят меньше, нежели Царствие небесное. Потому, ожидать от них схожих с моими приоритетов и принципов- абсолютно невозможно. Вот решит абориген, что есть вариант пострадать за веру, и после хоть запытай- с радостью примет муки! Удивительные люди, жёсткие, даже жестокие, но справедливые- в их понимании. Моё, кстати говоря, чувство справедливости от их существенно отличается... Потому, не стал я давить на старика. Летом, так летом. Главное база появилась, а когда я Цитадель восстановлю- никого и неволить не придётся, горожане сами придут и в ножки поклонятся. По крайней мере, надеюсь на это.
Нужно сказать несколько слов по поводу моего выбора резиденции. От городских стен и башен на данный момент остались лишь остатки былой мощи, редко целые даже до второго этажа, потому, собственно, выбирать было не из чего. И на этом фоне пришлось ориентироваться на тактические соображения. Цитадель, или замок, как именуют его итальянцы- это квадратное укрепление римской постройки с остатками семи башен у самого моря. Отсюда открывается отличный вид на Херсонесскую бухту, и если подключить воображение, то вполне можно представить, как он будет выглядеть после- когда на восстановленных башнях встанут на дежурство пушки, простреливающие всю акваторию. По моему скромному мнению, лучшего выбора и придумать было нельзя.
Но пока что здесь преобладают развалины, а потому, сразу после выгрузки с кораблей и разбивки лагеря, мы бросили всё свои силы на восстановление наименее пострадавших от времени помещений, благо строительный материал здесь буквально под ногами валяется. Торопились- ведь скоро зима, время в Крыму хоть и не сравнимых с моей родиной температур, но достаточных, чтобы доставить неприятности в виде количества заболевших. Потому работали все- даже рутьеры, но понятно, не без причин. Все хотят, наконец, иметь постоянную крышу над головой, и к последним это относится также в полной мере- хотя это только малая часть их устремлений.
Почему они пошли за мной на "край света", не выразив, несмотря на лишения, в походе даже малейших признаков недовольства? Золото несомненно играло свою роль, но ведь его можно было получить и другим путём- не сильно удаляясь от Франции. Но чего рутьеры не получили бы нигде и никогда, так это изменения своего социального статуса. На родине до конца своих дней им "светило" служить лишь расходным материалом в многочисленных войнах феодалов- и не более, я же предложил больше- надежду. На светлое будущее для себя и своих потомков- в виде феода и титула.
Ничего придумывать необходимости нет, подобные примеры среди военных уже давно на слуху. Взять хотя бы ту же Каталонскую компанию, что подобно вихрю пронеслась полвека назад по турецким и греческим землям, существенно изменив тамошнюю политическую географию. Они пришли и стали хозяевами, так почему бы не повторить удачный пример? Именно такие мысли бродят в головах моих рутьеров, и в целом я эти устремления поддерживаю. Вот только если кто-то из них думает, что я позволю этой земле превратиться в аналог нынешней Греции- то жестоко ошибается. Феодальная раздробленность и угнетение местных пришлыми, раскол по национальному и религиозному признаку мне в Крыму и даром не нужны. Такое государство не может быть ни сильным, ни долговечным.
В принципе почти всё вышеперечисленное уже существует и в Крыму- для этого достаточно посмотреть в сторону генуэзской Газарии, и я совсем не хочу повторять чужих ошибок. Колонисты живут только за счёт поддержки метрополии, перережь "пуповину" в Проливах- как это сделали в моём прежнем мире османы- и те загнутся без особых для того усилий.
Потому феодализм обязательно будет- тем более, что этот строй будет явно прогрессивнее рабовладельческого, по сути установившегося на большей части полуострова- но с нюансами. Обычный, с его принципом: "вассал моего вассала-не мой вассал"- меня совершенно точно не устраивает. Пусть тогда будет лучше английская модель, где каждый барон в обязательном порядке приносит клятву верности только королю. Имелись и другие задумки на этот счёт...
Увы, но строительство на этой земле капитализма, или, тем более, коммунизма, считаю пока делом преждевременным. Полностью от этих мыслей не отказываюсь, но нет тут пока ни соответствующего базиса, ни производительных сил для подобного прогресса. Местное хозяйство носит в основном характер натурального, и лишь города выделяются на общем фоне своей широкой торговой деятельностью. Крым является в это время одним из главных транзитных центров "Шёлкового пути", и сюда стекаются все дары Востока: шёлк, специи, драгоценности, ковры, кони и, конечно же, рабы. Я закончил своё перечисление рабами, а следовало бы с них начать, как и местные, жизнь которых вращается только вокруг рабства- основного экспортного продукта. И так будет ещё полтысячи лет, или уже нет- в свете нашей высадки в Херсоне? В любом случае- с чем тут прикажете капитализм строить?
Однако, вернёмся к пышащему радостью Йоргису, которому я предложил место возле себя. Который и так, после того, как компания высадилась в городе, буквально прописался среди моих вояк- на подхвате, и очень быстро стал своим. Младшим, и, возможно, по этой причине- любимым.
Впрочем, это были лишь часть моих соображений, послуживших поводом для моего предложения. Мальчишка мне понравился раньше, ещё во время самой первой встречи- проявлением своего характером, ведь ничто так не обнажает грани характера, как экстремальная ситуация. К тому же он был местным, привлечение которых к строительству нового государства было в моих планах, пусть пока и в виде участия в давно запланированном расширении моего Двора. Ведь то, что сойдёт для капитана, совсем несолидно для короля, а мне нужно соответствовать...заявленному во всеуслышание.
***
Неделя спустя. Земля ещё блестела мокрой травой, но небеса уже прояснились и солнышко выглянуло. А вслед за ним потянулись на свежий воздух соскучившиеся по свету и теплу птицы, звери и, конечно же, люди. Зачирикали воробьи, залаяли собаки, побежали наперегонки мальчишки, шлёпая босыми пятками по уносившим грязные потоки в море ручьям. Мир ожил.
В Цитадели снова загрохотали тачки с камнями, закричали весело строители, поднимая ряд за рядом очередную стену. Повалил на помощь народ из Херсона, для которого любой динарий- на который я не поскупился- в их непростой ситуации был весьма в тему. Тем более, что металлическими кружочками здесь мало кто расплачивается, предпочитая обмен.
Мой взгляд невольно ушёл в сторону гавани, вернее сказать, в сторону редкого для Херсона "зверя"- стоящих в ней на якорях торговых нефов. Три двухмачтовых корабля покачивались на волнах чуть в стороне от моего, вернее, венецианского флота, и между которыми как будто пролегла невидимая граница. Чтобы понять причину такого размежевания, достаточно посмотреть на трепетавшие над судами флаги: красные, с хорошо различимой фигурой крылатого льва- справа и ближе к Цитадели, и белые, с прямым красным крестом- слева и подальше. Последние, и очень похожие на английские, означали, что в Херсон заглянули генуэзцы. Пока лишь торговцы солью, в добыче которой , как оказалось, специализировались местные жители, но после увиденного и услышанного, они вполне могли заглянуть в город вновь, но уже с другими целями...
Для последнего предположения не нужно иметь семь пядей во лбу, а достаточно посмотреть на неприкрытую неприязнь, продемонстрированную при встрече генуэзцами и венецианцами. Их хватание за оружие, и крики претензий, предъявленных первыми к последним.
Тут оказывается, не всё так просто, и существуют некие договорённости между этими итальянскими республиками, по которым венецианцы в Великом море торгуют, а значит и платят налоги, только через генуэзские порты. В другие, кроме Таны, они и вовсе не имеют права заходить. Понятное дело, подобные дискриминационные правила никто из венецианских купцов исполнять не собирается, отсюда враждебность, в открытом море нередко оборачивающаяся пиратскими действиями- даже если открытой войны нет. Теперь, когда мой союз с Венецией стал совершенно очевиден, подобную агрессию можно ожидать и на суше, но уже против меня.
Впрочем, всё это ожидалось. Может быть, не так скоро, но точно неизбежно. Газария- так именуют генуэзцы свои владения в Крыму, в последние годы, пользуясь нынешней слабостью золотоордынских властей, непрерывно расширялась и её щупальца появились уже на подступах к городу. Чембало- так назвали генуэзцы крепость на месте будущей Балаклавы, которую они отняли лет десять назад у слабых аборигенов, и она создавала угрозу уже самому Херсону. Предопределяя тем самым переход его под владычество Генуи... Такая ситуация складывалась прежде, и тут появляюсь я, и первым делом демонстрирую союз с Венецией- что должны сделать их оппоненты? Так что для меня очевидно- это дело времени, когда в эту гавань снова придут корабли под красными крестами, но уже с совсем не торговыми целями.
Может не ждать неизбежного, а начать войну немедленно. Превентивно, так сказать. Начать с захвата вот этих кораблей, после- ударить по Чембало, а потом получить в ответ... Но как же это несвоевременно- ведь стены Цитадели ещё даже не восстановлены!
А это что такое? В гавань, маневрируя при помощи вёсел, вошла галера под знакомым флагом. Помнится, именно под таким в памятный день прохождения Босфора нас догоняла тамошняя таможня, но что грекам могло понадобиться здесь? Первое, что на ум приходит- это какая-то церковная связь. Не торговля же, от которой греков давно оттёрли генуэзцы. Интересно...
Моя мысль действительно оказалось верной- к Его Высокопреосвященству прибыл высокопоставленный церковный чин. Эта новость пришла ко мне вместе с посыльным от отца Игнатия с предложением переговорить с вновь прибывшим человеком. Поскольку тема разговора была мне неизвестна, то от мыслей по её содержанию пока воздержался. Хотя крутились они в голове, как же им не быть? Тем более, что в последнее время греческая империя всё теснее сливалась с Западом в "дружеских" объятьях, демонстрируя даже возможность принятия унии, иначе говоря, возможность подчиниться власти Римского престола. Учитывая это, не мог ли этот посланец оказаться посланцем кое-кого другого?
Скажем, поняли, наконец, в Авиньоне, что я несмотря на все их козни добрался куда хотел и теперь имею возможность создать их пастве в Восточной Европе достаточно крупные неприятности- и решили договориться полюбовно через посредника, в качестве которого выступуют греки? Почему бы и не да? Но даже если и так, верить подобным людям, помня про иезуитов- ведь этот Орден возник не на пустом месте- я поостерегусь. Наоборот, подготовлюсь, и так, чтобы подобных сложностей точно не возникло.
Митрополит принял меня в том же самом месте, что и в первый раз. В компании ещё одного чернорясника, но помоложе. Эти двое мирно беседовали, даже с улыбками в бородах, и при моём появлении не поднялись. Однако, я не в обиде, подумаешь, король вошёл...
Устроился по приглашению хозяина на стуле и взглянул в блестевшие любопытством умные глаза посланца из Константинополя.
- Синьор капитан (мало ли как я сам себя называю- пока другие не признали, это не имеет значения), хочу представить вам епископа, отца Фотия,- перешёл на латынь митрополит.
Я как можно доброжелательнее улыбнулся и спросил на том же языке:
- Что привело Ваше Преосвященство в наши замечательные края?
Тот задумчиво кивнул, опустил глаза в пол. Секунду молчал, потом вздохнул, встретился со мной взглядом и развёл руками:
- Нужда...
- Любопытно...
- Так и есть, синьор,- на заграничный лад продолжил этот священник.- Сюда меня привела лишь нужда увидеться с вами!
- Отчего же?
Неожиданно митрополит Игнатий поднялся со своего места, произнёс:
- Я вас оставлю. Беседуете, вас никто не побеспокоит. А у меня дела- прошу извинить...
Услышав в ответ:" Конечно, конечно! Как вам будет угодно!", склонил с улыбкой голову и направился на выход. Я проследил взглядом его уход, а после повернулся к своему собеседнику. Который хотел что-то сказать, но я довольно резко остановил его, подняв руку:
- Кто говорит вашими устами?
Глава 18
- Кто говорит вашими устами?
Вопрос сорвался с моих уст невольно, но совершенно справедливо: ибо одно дело если сей монах прибыл сюда с посланием от Православной церкви, и совсем другое- от их коллег с Запада.
- Отец Иоасаф.
Хм. Не знаю такого, и хоть это не удивительно- не могу же я знать всех в церковной среде значимых персон- тем не менее, весьма озадачивает. У меня ведь были уже некоторые гипотезы относительно фигур, имевших желание и возможности отправить сюда целого епископа, и вот никакого Иоасафа среди них точно не было. Предполагал Константинопольского патриарха, которым сейчас является некий Филофей Коккин, кстати, второй раз, императора Византии Иоанна Пятого, или кто там вместо него в данный момент во дворце приказы отдаёт? Также, по моему мнению, ими могли оказаться лидеры крестового похода и латинский патриарх Павел, или даже сам папа Римский, но никак не какой-то отец Иоасаф, по воле которого гоняют важного архиерея. Кто он вообще такой?
Видимо, мои мысли отпечатались на лице весьма прозрачно, потому что Владыка счёл правильным с улыбкой уточнить:
- Христодул.
Сказал таким тоном, будто человек этот чрезвычайно известный, прямо звезда на неком небосклоне, но мне то это имя вообще ни о чём не говорит! Сказал бы Киркоров, или Пугачёва- я бы, хоть и с трудом, но вспомнил о ком вообще идёт речь, а то какой-то...
- Так, стоп!- выставил перед собой руки в останавливающем собеседника жесте.- А теперь всё с самого начала. Кто такой отец Иоасаф?
- Ну, как же, монах...- слегка растерялся священник. Будто я его попросил уточнить очевидное, например, кто такой Иисус Христос. Все вроде знают, но если спросить- это бог, сын бога, или одна из его ипостасей- далеко не каждый сможет ответить правильно.
- Чем он знаменит, кроме того, что монах?
- А...- сообразил наконец мои затруднения отец Фотий.- Я и забыл, откуда вы прибыли. Что же, могу и рассказать...
И рассказал. Вот уж я подивился бурной политической жизни Византии! Этот монах именем Иоасаф оказался никем иным, как бывшим императором Иоанном Шестым, из рода Кантакузинов. Бывшим он стал вследствие проигрыша в гражданской войне лет так десять назад, после чего ему предложили выбор между смертью и постригом в монастырь- и он предпочёл последнее, срочно переквалифицировавшись в монахи. Но в данном случае интересно даже не это, а то, что этот человек сумел не раствориться в серой массе чёрных ряс, проявив себя и на этом поприще, причём достаточно значительно. Писатель, полемист, оратор, и, кстати, противник унии с Западом под главенством Римского папы. Присутствуют, оказывается, в современной Византии среди монашествующих и такие, даже целое течение имеется под названием исихазм, и нынешний патриарх с этим Иоасафом являются его лидерами.
История, конечно, интересная и достаточно поучительная, хотя бы в плане стойкости духа, однако касательно меня занимательна несколько другим. Тем, что этот бывший император сохранил кое-какое влияние на политическую жизнь государства, особенно в духовной сфере, и я случайно попал в орбиту его интересов.
- После ухода вашей компании в Великое море, латиняне как с цепи сорвались- особенно легат упорствует,- тонкие губы Владыки искривились в усмешке, из чего я заключил, что подобное ему доставляет лишь радость.- Требуют от патриарха предать вас анафеме!
Ого, как припекло то! И повод же придумали- предательство во время крестового похода, сиречь- измена христианству. Мне, конечно, персонально, как, собственно, и остальным рутьерам- это абсолютно параллельно, но вот жителям города, который я уже считаю как бы своим, подобное обстоятельство вполне может стать важным препятствием для присяги на верность. Не сложно заставить, тем более, что это не есть нечто из ряда вон выходящее- подобным грешат практически все правители (с демократией в средневековье, как и в будущих временах, дела обстоят совсем печально), а за веру на Голгофу не каждый готов взойти, но угольки то общего недовольства обязательно останутся. Которые достаточно легко- при желании- в подходящее время можно и в пожар восстания раздуть. И придётся мне, вместо построения нового государства, подавлять мятежи и заниматься вопросами веры. Вот гады- хорошо придумали!
- А что патриарх? Пойдёт ли он на поводу у латинян?
Епископ смерил меня долгим пристальным и каким-то изучающим взглядом, прежде чем молвил:
- Его Святейшество пока не решил, желает досконально разобраться!
Уж не посредством ли тебя? Что-то он темнит. Если так подумать, то отец Иоасаф вполне может оказаться ширмой- мол, негоже самому патриарху с обвиняемым в страшном грехе дело иметь, а вот обычному, ну, пусть не совсем обычному, монаху- почему бы и нет. Иначе мне трудно объяснить приезд в Херсон целого епископа.
Владыка, видя сомнение на моём челе, бросился в пространные объяснения, должные прояснить как позицию патриарха, так и, якобы, заботу отца Иоасафа о спасении моей души, однако, на мой взгляд, только лишь ещё больше запутал. Ну, скажите, ради бога, какое им дело до некоего заблудшего в грехах человека? Очевидно, что никакого, но это если только не рассматривать меня в контексте общей сложившейся на данный момент политической ситуации. Вот в таком интересном ракурсе сразу всё встаёт на свои места, и если отделить суть от шелухи многословия отца Фотия, то получалось, что греков моя персона сильно заинтересовала, и понятное дело, совсем не богатым внутренним миром, а если конкретно- то очень неординарными поступками. Подобных мне авантюристов по средневековому миру не так уж и мало бродит, но чтобы столь долго и относительно успешно- таких ещё надо поискать. А у греков ситуация такова, что ухватишься даже за соломинку!
Нет, понятное дело, про последнее отец Фотий не сказал ни слова, но для чего мне ум? Домыслить причину его появления в Херсоне даже младенцу не составит совершенно никакого труда! Ведь что сейчас движет греками? Правильно, прямо по Ленину- Родина в опасности! От прежде великой страны на данный момент остались лишь осколки: Морея, Салоники и, собственно, сама столица, а наступление турок не только не ослабевает, но и наоборот- усиливается, грозя и вовсе её уничтожить. На помощь единоверцев рассчитывать совершенно не приходится, ведь практически все православные государства- Сербия, Болгария, Трапезунд, Литва, Русь, Грузия- как на грех, в данный момент сами находятся в непростой ситуации. Попытки же императора получить подобную на Западе наталкиваются на требование немедленного объединения Церквей- по сути неприкрытый шантаж. И ладно бы на равноправной основе, но ведь Римскому папе совсем другое подавай- образно говоря, безоговорочную капитуляцию! Во главе объединенной Церкви Европы он видит только себя! В Византии с подобной постановкой вопроса готова согласиться разве что только некоторая часть аристократии, надеющаяся таким образом поправить свои сильно пошатнувшиеся после потери земель дела, но для основной массы населения и духовенства это совершенно неприемлемо. Здесь, в четырнадцатом столетии, это полагают не просто предательством веры, а что-то навроде продажи своей души Сатане. Даже в двадцать первом, весьма циничном веке, на подобное не каждый решится, что уж говорить про нынешние, фанатично религиозные времена.
Вот и ищут византийцы союзников. Графа Амадея Савойского соблазнили на крестовый поход, однако тот, несмотря на родственные связи, прежде всего католик и, следовательно, радеет лишь в пользу своей веры- как пришёл, так позже, не добившись унии, и уйдёт. Нужны грекам, как мне кажется, в союзники какие-то другие фигуры, непременно располагающие воинской силой, но свои, православные. Вот и вытянули византийцы свои щупальца в поисках подходящих персонажей, и даже Церковь свою в этом качестве используют, тем более, что со времён создания она является лишь винтиком государственной машины. И нашли же меня... чёрт бы их побрал!
Когда папский легат засуетился, требуя от патриарха не мало- не много, а персонального отлучения, это не могло греков не заинтересовать, вплоть до выяснения- о ком вообще речь? Узнали, подивились, конечно, но не успели что-либо предпринять, как подоспели новости от митрополита из Херсона, и они немедленно (!) отреагировали присылкой епископа. В свете мысли о том, что родина находится в опасности, есть повод задуматься- не так ли?
- И что же нужно от меня отцу Иоасафу?- спросил я.
- Совсем немного,- улыбнулся отец Фотий. Ласково так, отчего меня невольно передёрнуло.- Убедиться, что вы- человек точно православный.
Мило. Я, конечно, молитвы учу, "Отче наш" уже без ошибок могу пересказать, но полностью верующим я, боюсь, никогда не стану. Слишком много видел всякого такого, отчего потерял окончательно веру в Него. В руку свою верную верую, в оружие- в ней лежащее, но никак не в молитвы и поклоны. Другой я- и этим всё сказано.
Но, понятное дело, приезжему епископу озвучил прямо противоположную версию- нам сложности совершенно точно ни к чему. Ведь очевидно, чем всё закончится, в случае если миссия Его Преосвященства закончится провалом. Анафемой. Отвернутся от меня священники, отвернутся миряне, и с городом придётся строить совсем другие отношения- на основе принуждения. После чего, боюсь, последние жители разбегутся...нет, нам такая картина не по нутру, а потому будем пока сотрудничать.
Но вроде как всё благополучно, и наличие у меня правильного серебряного крестика и знание Символа веры отца Фотия вполне удовлетворило... Вернее, я так подумал, глядя на его довольное лицо, но явно поспешил. И доказательством этому послужил "невинный", на первый взгляд, вопрос:
- Как давно вы не были на исповеди, сын мой?
Вроде ничего такого страшного в этой фразе не было, но на меня такой потаённой угрозой повеяло, что рука невольно дёрнулась в сторону рукояти меча...
***
Лошадь, фыркнув, переступила очередную лужу и, мотнув гривой, продолжила путь по ночным улицам Херсона. Не зги не видно, и лишь пара факелов в руках моих сопровождающих бросают тени на ближайшие дома. Что совершенно точно недостаточно: улицу если и ремонтировали, то совершенно точно очень давно, и она дошла уже до такого состояния, что то камень торчит, то яма, заполненная водой, дорогу преграждает... Так что очень сложно не упасть, и не сломать себе что-нибудь важное.
Редко можно встретить в это недоброе время людей, а те, что всё же попадаются, явно занимаются этим лишь по нужде, и при нашем появлении испуганно шарахаются обратно за угол. Ибо человек человеку волк- это вам скажет любой средневековый горожанин, и особенно актуально это выражение в ночную пору. Когда в поисках своих жертв на охоту выходят настоящие хищники, те, что даже пострашнее серых зверей по своей кровожадности будут. Нам, в силу многочисленности отряда, подобные опасности в этот своеобразный комендантский час вряд-ли грозят, хотя...в Дураццо я тоже на это полагался, а неприятность, тем не менее, случилась. Потому крутят сейчас мои воины головой как лётчики- сразу на сто восемьдесят градусов, настороженно сжимая в руках оружие, ибо беспечность на этих улицах слишком дорого обходится...
О, а вот, кажется, и первое подтверждение моих слов. Не далее, чем в сотне метров от нас вспыхнула яростная ссора с жестокими криками и звоном железа. Даже остановил было отряд, решая дилемму- помочь неизвестному или...но шум быстро стих, а собирать трупы по ночам- другого я от подобной ситуации совсем не ожидаю- у меня нет никакого желания. Потому махнул рукой вперёд, продолжая наше путешествие по буеракам...
Мы двигались дальше, всё так же готовые применить своё оружие без сомнения и по первому требованию, до боли в глазах вглядываясь в многочисленные тёмные места на маршруте, идеально подходящие для какой-нибудь пакости мирным прохожим. Но всё время настороже быть очень сложно, потому я позволил себе немного расслабиться. Ведь, действительно, вряд-ли бандиты потеряют от жадности последний разум и кинутся на столь сильный одоспешенный отряд, в этом плане больше стоит опасаться персонального покушения на меня, но что с этим поделаешь? В таких случаях надо либо улицу полностью перекрывать, привлекая к этому весь наличный состав компании, либо носить миланский доспех- и я, собственно, заранее выбрал второй вариант. Опытный, знаете ли, уже...
Отпустил чуть-чуть поводья, позволив коню самому выбирать лучший путь, и мысленно вернулся на только что закончившуюся встречу. От которой до сих пор пребываю в смятении. Ибо даже захочешь, так не забудешь- у этого епископа Фотия очень хорошо получается залезать прямо в душу. Вспомнил свою первую реакцию на предложение исповедаться и усмехнулся- правильные у меня инстинкты. И раньше не подводили, и в этом деле сразу нечто нехорошее почуяли. Что, в дальнейшем, и подтвердилось- исповедь, начавшаяся вполне стандартно, очень быстро превратилась в откровенный допрос. Благожелательным тоном священника, но всё же. Во время всего процесса никак не мог избавиться от ощущения, что иглы под ногти загоняют- столь остры были вопросы византийца, желавшего во что бы то ни стало докопаться до моей подноготной. Но, понятное дело, у него ничего не получилось- я в деле обхода неприятных тем уже давно собаку съел, а потому епископ получил ровно ту же версию моего происхождения, что и все прочие любопытствующие. Я ему не наивный абориген, чтобы меня можно было сходу одурачить, поманив Царством Небесным, которое, якобы, открывается посредством моей искренности во время столь нехитрого ритуала. Чем, интересно, подобное отличается от визита к психологу? Тем, что после грехи отпускают? Противоречивое, если честно, достижение, тем более, для меня, не верящего, что Богу- если он существует- подобные телодвижения вообще потребны. А вот людям, некоторым, любопытным и чересчур ушлым- вне всякого сомнения...
И ведь не откажешься от подобного. Действительно, давно не исповедался, если ещё точнее, то вообще никогда. Придумывать же новую легенду, вот так- на коленке, совсем не хотелось. Чем больше лжи нагромаждается, тем больший шанс, что ситуация в любой момент может выйти из-под контроля. Назову я, скажем, некоего вымышленного священника, якобы меня уже исповедавшего, но в таком случае возникает вопрос- зачем? Ведь у Церкови априори имеется куча возможностей это проверить, а заодно и меня разоблачить. Потому не нужно таких сложностей, и этот закамуфлированный допрос пришлось дотерпеть, и в конце даже поблагодарить священника. На самом деле испытывая радость, вот только совсем не благочестивого характера...
***
После возвращения в Цитадель полночи не спал. Слишком много мыслей в голове мельтешило, не давая покоя. Ведь вроде уже определился в отношении православной Церкви, решился на её участие в своей жизни и даже что-то выстраивать принялся...вот только ситуация пошла по самому наихудшему сценарию. Теперь выходит, что мне подобные допросы постоянно будут устраивать, а потом ещё и влиять на планы, угрожая, скажем, вспомнить про анафему- если это так, то ни черта у нас с этой организацией не получится. Можно вспомнить в этой связи и тонкие намёки отца Фотия про нежелательное отсутствие у меня персонального исповедника, и предложение достойного, по его мнению, на эту роль человека... Ага, сщас! Нахрен, мне только лишь подобной персональной тени за спиной и не хватало для полноценного ощущения жизни.
Тоскливые это были мысли- что уж говорить. Меня опять к чему-то подталкивают, вынуждают. И очевидно же, что в покое теперь не оставят, требуя исповедаться, молиться, благодарить за отпущение грехов... Послать бы всю эту камарилью на три буквы, да нельзя. Пока. Нужно окрепнуть, а до того вынужденно терпеть и максимально отмазываться от навязывания различных левых людей в моём окружении. По сути шпионов и соглядатаев, агентов влияния...
От грустных мыслей отвлёк лишь приход мессира Франческо. Как обычно весёлого и жизнерадостного, аж завидки берут. Зашёл он в шатёр лёгкой походкой и своим беретом изобразил шутливый поклон:
- Даниэль, позволь тебя отвлечь!? (Мы уже давно общаемся по приятельски).
- Проходи, друг мой!- откинул я на время назойливые мысли, и радушно раскрыл объятия. Опять же, слегка нарочито, ибо обниматься никто не собирался- не дошли наши отношения ещё до полноценной дружбы. Разные мы чересчур, и интересы в разных областях лежат: у него торговля на уме, у меня...
- Что привело тебя ко мне- дело или безделье?- спросил, когда мы расположились за столиком, шустро украшенным Артуром бутылью вина и парочкой кубков. Тот в ответ прищурил глаза, усмехнулся, и поднял свою чарку с вином:
- За тебя!
С таким сложно спорить, и я повторил его приём, легонько стукнувшись при этом бокалами:
- Прозит!
Выпили, и я переспросил:
- Так что?
Франческо задумался ненадолго, разглядывая нечто на дне своей посудины, вздохнул, а после поднял на меня немного виноватый взгляд:
- Даниэль, уже октябрь. Ещё немного, и наступит сезон штормов- нам пора возвращаться домой.
Что ж- ожидаемая новость, но, тем не менее, в условиях, когда в любой момент ожидаешь появления на рейде вражеские корабли- совершенно точно неприятная. Однако, венецианская флотилия выполнила свои обязательства- доставила мою компанию до нужного места, даже необходимыми на ближайшее время припасами обеспечила, и у меня нет никакого морального права задерживать выход её в море. Значит, пришло время прощаться...
- Жаль, конечно. Но раз это необходимо...
- Не думай, что это надолго. Уже следующей весной наши корабли снова придут в Херсон, и доставят необходимые тебе грузы... Может, даже я сам их тебе приведу!
Он вновь блеснул крепкими зубами в улыбке, однако мне было не до смеха. Сначала одно, теперь- другое, будто чёрная полоса опять началась...
Между тем, видя моё настроение, Контарини тоже перестал улыбаться. Помолчал, мотнул головой, но со вздохом продолжил свою речь:
- И, Даниэль, я понимаю, что тебе сейчас немного не до того. Город, замок... Однако, хочу напомнить тебе про договор с моим дядей!
Ох, ох, ох, что ж я маленьким не сдох- и эти туда же! Вот обязательно нужно указать, что помощь венецианцев была совсем не безвозмездной, и пришло время расплачиваться. Хотя...может оно и к лучшему. Я бы так, наверное, и погряз в бытовухе, если бы не этот договор. А так- процесс строительства Цитадели уже запущен, и я со своими рутьерами, ввиду отсутствия необходимых навыков, только путаюсь у настоящих специалистов под ногами. Застоялись мои воины, будем прямо говорить, пора их выгулять. Мир посмотреть, себя показать...
- Мог бы и не говорить!- с некоторым укором ответил ему.- Я свои договорённости всегда выполняю- передай мои слова дону Андреа. В этом отношении твой дядя может быть совершенно благонадёжен- уже до истечения этого месяца генуэзцы испытают на себе остроту наших мечей!
- Было бы славно,- кивнул головой венецианец.- Но почему не сейчас?
- Разведать досконально требуется. Вот после...
Если чему война, любая и не важно в какую эпоху, меня и научила, так это важности владения информацией о противнике. Я даже отдельную спецслужбу создал, и подчинил Марку. Всё по немецким заветам- помнится у них этим направлением всегда главный квартирмейстер командовал. Не отдавать же и эту новую организацию под крылышко мессира Лижье, забравшего и без того слишком много власти. Достаточно ему будет и контрразведки. Разделяй и властвуй- рекомендовали своим правителям древние, и у кого же мне ещё учиться, ежели не у них?
Глава 19
Херсон. Конец октября 1366 года
Резкий порыв ветра с моря вышиб слезу из глаз. Я утёрся, но лицо не отвернул, ибо отсюда, с парапета только что восстановленной башни, открывался такой замечательный вид как на город Херсон, так и на её бухту- что дух захватывало.
Счастливая улыбка было мелькнула в уголке моих губ, но тут же и пропала в бороде. Рано. Рано радоваться- одна башня, хоть и самая мощная в крепости, это далеко не конец строительства. Здесь этих башен, как у дурака махорки- и только в Цитадели их пять. Эта, восстановленная, именуемая местными жителями по имени императора Флавия Зенона, якобы имевшего отношение к её строительству (и обнаруженная нами на стене памятная плита это вроде как подтверждает), отняла у нас почти два месяца непрерывных работ. Сколько же тогда времени потребует вся крепость. Год?
Может и поменьше, всё же я не зря назвал башню Зенона самой мощной в оборонительной системе Херсона- она и является такой. Три этажа, первый полностью монолитный- противотаранного типа, и потому вход в башню осуществляется только через картину- сразу на второй ярус. Двойные стены из толстых каменных блоков, между которыми на самый верх- на высоту примерно четырёхэтажного дома- винтом уходят каменные ступени. Диаметр тоже впечатляет- больше двадцати метров, и единственным минусом сооружения- до недавнего времени- являлись совершенно глухие стены. Мне ведь в этой башне не только защищаться придётся, но и жить! Не в вечных сумерках же это делать, а потому укрепление обзавелось окнами, высокими и узкими, более всего напоминающими бойницы (собственно, это они и были)- но так посмотрите в какое опасное время мы живём!
Левая рука упёрлась в зубец, и я выглянул наружу. Полюбовался панорамой Портового района, стоящих в гавани рыбацких баркасов, и вздохнул. С одной стороны хорошо, что больших кораблей в бухте не наблюдаю, особенно с красными крестами, а с другой- хотелось бы видеть этот порт более оживлённым. Дилемма, однако, а ведь от этого зависит финансовое благополучие не только горожан, но и моё...
Впрочем, решение её очевидно, для этого будет достаточно лишь создать мощную систему защиты от проникновения в порт враждебных городу кораблей, и в этом плане уже кое- что реализуется. Ведь совсем не зря в качестве первоочередной цели строительства я выбрал именно эту башню. Она самая восточная в городской оборонительной линии, и во все времена первый натиск завоевателей приходился на неё. Кроме того, располагаясь недалеко от бухты, высокая башня всегда защищала и её акваторию- своими стрелками и баллистами. Теперь же к этому списку добавилась артиллерия посерьёзнее... Правая рука поднялась и легонько похлопала по бронзе смотрящего в сторону моря жёрла орудия, а губы чуть дрогнули в усмешке, представив на мгновение размер огорчения любого сунувшегося сюда по дурости врага.
Вздохнул. Есть, конечно, повод для гордости, но кроме любования окрестностями существуют и другие заботы, для решения которых уже поди и люди собрались. В комнате ниже этажём, находившейся, можно сказать, прямо у меня под ногами, которую я по примеру своей предыдущей в этом мире жилплощади окрестил в солар.
Пора. Спустился по лестнице, ещё кое-где до конца не очищенной от строительного мусора, и открыл нужную дверь. Как и положено в оборонительном сооружении- толстую, дубовую и оббитую железом, благо с последним проблем у нас пока нет. Вошёл, приветливым кивком ответив на поклоны вставших из-за длинного стола людей, представляющих весь высший командный состав моей компании: как сотников, так и руководителей отдельных служб- интендантской, медицинской, безопасности... Всего десять человек, вырядившихся по неоднозначной современной моде, и с непременным клинком на поясе- именно так, напоминая сходки бандформирований, и проходят практически все средневековые совещания. Мне многое не нравится: и мода, и наличие оружие на подобном мероприятии, но я пока не готов из-за этого идти на конфликт с собственными соратниками. Полагаю, время само расставит всё на свои места, или нет- и тогда придётся ему в этом помочь...
Махнул рукой, предлагая присаживаться, и сам занял свободный стул во главе стола, а после обратился к собравшимся с небольшой речью:
- Сегодня у нас есть отличный повод для праздника- первая башня замка восстановлена!- посмотрел на осветившиеся было предвкушением лица товарищей, но тотчас мгновенно охладил их настроение.- Вот только время для него не совсем подходящее... Как вы знаете, помощь венецианцев нам совсем небескорыстна, пришлось кое-что пообещать взамен, а теперь союзнички торопят с исполнением обещанного. Впрочем, мне кажется, что это и в наших интересах- парни, полагаю, застоялись, не так ли?
И обвёл вопросительным взором соратников, за редким исключением встречая лишь ответные ухмылки. Их попятнанные временем лица, в простонародье именуемые рожами, изуродованные многочисленными ранами (издержки профессии, так сказать), болезнями и отсутствием зубов, в этот момент прямо воспылали хищным предвкушением кровавой потехи и добычи. Вещей, собственно и составляющих смысл жизни рутьеров... Кивнул самому себе, понимая и принимая эти настроения, и перевёл свой взгляд на Марка:
- Люди, посланные под Чембало, вернулись?
Так уж получилось, что именно этот небольшой городок, не так давно отжатый генуэзцами у греков, оказался в зоне нежелательного соседства- ведь от Херсона его отделяет всего каких-то пятнадцать километров! Подобное обстоятельство, учитывая стоящую на пороге войну, не может не нервировать... К тому же, эта цель в настоящий момент была нам вполне по силам. В отличие от, скажем, той же Каффы, об которую даже хан Джанибек зубы обломал. Событие это происходило лет так двадцать назад, во время наивысшего могущества Золотой Орды, и потому сравнение нас с этим ханом в данный момент было даже не смешным...
- Так и есть, Ваша Светлость, прибыли (устоявшегося обращения, ввиду отсутствия официальных владений, пока нет, и многие называют по-старому)!
- Замечательно! Поведай же нам, что они там обнаружили.
- Чембало- крепостица небольшая, но весьма неудобная для осады,- начал доклад мой старый товарищ...
Генуэзцы уже давно оценили это место, обладающее сразу несколькими достоинствами. Прежде всего, наличием отличной гавани. Небольшой, но благодаря своей извилистой форме полностью закрытой от ветра и волн. К тому же, с весьма узким входом, который так легко закрыть натянутой цепью. Во-вторых, но точно не по значению, эта горная местность замечательно подходила для обороны. Последнее было весьма кстати, ведь врагов вокруг предостаточно, а потому, едва поселение перешло под их контроль, генуэзцы первым делом принялись его укреплять...
- ...На восточном склоне горы стоит квадратная каменная башня, в которой проживает консул. Он же является и капитаном гарнизона...
Хорошо иметь под своим началом греков. Как говорится, рыбак рыбака...в данном случае правильнее- грек грека видит издалека. Послал одного, и уже через пару дней знаю всё про это Чембало.
- ...Для гарнизона генуэзцы набрали наёмников- арбалетчиков, но денег хватило только на сорок воинов...
Почти на полкилометра оборонительных стен! И это, должен сказать, не единственная неприятность для генуэзцев. Да, у них есть каменный замок на горе, требушет на нём, контролирующий вход в бухту, есть каменный барбакан с воротным подъёмом, но в том то и дело, что все остальные укрепления суть дерево- земляные! Как и положено, со рвом, валом, однако сверху всего лишь обычный бревенчатый частокол. Относительно недавно точно такой же, на том же самом месте, сожгли татары, и это без особых осадных приспособлений, чего же могу наделать я- со своей артиллерией? Даже как-то неспортивно получается, может оставить пушки дома?
- ...Так что консул больше на горожан в защите полагается, нежели на своих арбалетчиков, которых слишком мало для обороны крепости. Как-то так.
Увидев, что Марк закончил, поблагодарил его кивком головы за сообщение, а после предложил присутствующим высказаться. И первым изъявил желание это сделать Франсуа по прозвищу Виллан (подобное в средневековье частенько превращается в фамилию), в последнее время выдвинувшийся в мои замы. Я частенько доверяю ему руководство отрядом, но не по той причине, что разочаровался в Марке. Вовсе нет, просто последний совсем не полководец. Спину, если потребуется, в бою обязательно прикроет, весь тыл, а теперь и разведка- на нём, но войсками должны командовать только имеющие к тому способности. Я, в отличие от руководителей нашего, оставшегося для меня в прошлом, государства не собираюсь вступать на порочную дорожку, выбирая между умными и верными исключительно последних- гиблое это дело для страны. В мирное время такой выбор правителя может и оправдан, хотя весьма сомнителен, но в военное обязательно скажется самым отрицательным образом. Для нас, находящихся в состоянии непрекращающейся войны- это смерти подобно!
- Правильно ли я понял, что это наша следующая цель?- начал Франсуа с законного вопроса. Действительно, что-то я тороплюсь куда-то- люди же не в курсе происходящего. Те, кому не положено- и слава богу, ибо так и было задумано, но собравшиеся то по определению должны знать.
- Да,- коротко ответил я. И Франсуа продолжил:
- Тогда там большими силами, считаю, делать нечего. Пара сотен бойцов при наличии пушек вполне в состоянии овладеть этой крепостью. Если принц позволит...- я кивком головы поощрил замолчавшего воина.- То я сам с этим отрядом готов сходить!
И уставился было на меня с намёком, однако я его ожидания проигнорировал. Такие дела с кондачка не решаются, нужно обдумать во-первых, обсудить эту инициативу с товарищами, а во-вторых, сейчас не то время, когда командующий сидит в глубоком тылу, да и нет у меня такого желания. Готов он! Так и я совсем не против размяться... Потому поменял пока тему, обратившись к нашему главному медикусу мессиру Жану Дюбуа:
- Что у нас с ранеными и больными?
Последнее- реально бич Божий! Чуть перемена погоды, и начинается: сопли, кашель, температура... И нет, чтобы сразу лечиться, люди тянут до последнего- вплоть до момента, когда уже ноги в вертикальном положении не держат. И ведь платить не нужно за лечение, что вообще-то в средневековье вещь исключительная. Врача вот перевёл на зарплату, и тот теперь принимает всех и лечит бесплатно. А у его пациентов от подобного подхода- вот такие глаза!
- Двадцать семь человек горячих (то есть с температурой), из них восемь- очень плохих.
Зубами скрипнул, с трудом, но сдержался, чтобы не выразиться покрепче. Тут никаких войн не нужно- люди и без того мрут как мухи!
- А раненые?
- Так последний на прошлой неделе ушёл.
Ушёл- это хорошо, лишь бы не за кромку... Раненые, которыми я интересуюсь- это последствия моего участия в крестовом походе. Пятьдесят два человека навсегда легли под Каллиполи, больше ста ранено- недёшево обошлась нам эта авантюра. Совесть моя не на месте, но честно, другие варианты выглядели на тот момент ещё хуже. Прорываясь через Балканы, я мог оставить на её перевалах вообще всех. Потому молча скорблю, но продолжаю делать задуманное- хотя бы ради того, чтобы их жертва не оказалась напрасна...
***
Совещание получилось долгим, но совершенно точно конструктивным. Обсудили, что хотели, даже в чём-то общую точку зрения обнаружили. Например, по составу отряда. Действительно, в свете новых обстоятельств двигать всю компанию для овладения небольшой крепостью смысла совершенно нет. Количества, предложенного Франсуа для решения такого дела будет более чем предостаточно. Однако по вопросу, кто конкретно их в бой поведёт- наши мнения кардинально разошлись. Не хотели соратники подвергать меня, как они посчитали, ненужному риску. Может и ненужному, но я им не хрустальная ваза! Один раз уступлю давлению, второй, а потом глядь- и мои передвижения уже ограничиваются лишь пределами Кремля...эээ, хотел сказать- Цитадели. Потому настоял- и командовать парадом теперь буду я, Цитадель защищать, вернее, только что восстановленную башню, останется Марк, а недовольный таким решением Франсуа, если что, ему в этом благом деле поможет.
После ещё пара дней ушли на приготовления, но наконец на утро третьего дня мы выступили на юг. Без помпы и рекламы, даже городские власти о моём намерении захватить Чембало могли только догадываться. Не знаю, есть ли в городе соглядатаи генуэзцев, но вполне их наличие допускаю. Вдруг сообщат о наших планах куда не следует, в результате чего, вместо маленького гарнизона, нас под Чембало встретит переброшенное из Каффы подкрепление. Может подобная неприятность случиться? Ещё как, потому все приготовления шли в режиме строжайшей тайны и наш поход стал сюрпризом для всех. По крайней мере- надеюсь на это...
Воины шли, изредка задевая ветки, с которых за шиворот падали крупные влажные капли, ёжились, уходя за поворот дороги, и густой лес смыкался за их спинами, создавая непередаваемое ощущение одиночества. Будто в поход вышла не половина компании, а всего лишь несколько наблюдаемых визуально человек. Узкая дорога, более подходящая по своей функциональности к определению тропа, вытянула отряд узкой цепочкой едва не на километр. Своей уязвимостью нервируя командиров и капитана, сиречь- меня, однако с этим довольно сложно что-то поделать,- война в лесу имеет свою специфику. Сложно представить, как через него почти без ориентиров многотысячные армии проводить, при этом не теряя своих людей. У меня бы, наверное, тоже не получилось, не имей я в качестве проводников местных жителей...
Вроде и расстояние невелико, однако даже к вечеру цели мы не достигли, и пришлось заночевать. Прямо в лесу, благо всё необходимое в тащившемся следом обозе для подобного имелось. На поляне поставили фургоны в круг, разожгли костры, поели- и ночь прошла спокойно. А уже утром следующего дня я, осторожно выглядывая из кустарника, наблюдал необходимую нам узкую бухту, спрятанную между гор, небольшой посад на берегу и крепость- прямо за ним и выше в гору.
Посмотрел, оценил, но не увидев отличий от уже мне знакомого по докладам, подал знак воинам на выдвижение. Нас заметили почти сразу, однако лишь на таком расстоянии, что изготовиться к чему-либо городок не успел, и потому вспыхнула паника. Особенно она была заметна у ворот, ведущих в крепость, и в порту, где среди рыбацких судов выделялась своими размерами отходившая от пристани генуэзская галера, и на которую рвалось попасть слишком много народу. Люди кричали, мешали друг друг, а увидев летящую конницу и вовсе обезумели, сталкивая соседей в воду. В этой ситуации капитан корабля, сохранив присутствие духа, принял единственное верное решение- приказал скинуть сходни и отдать швартовы. Что тут началось!..
Галера, к сожалению, ускользнула, и в крепостных воротах прямо перед носом моих латников- и не только- рухнула решётка. Однако, если местные подумали, что легко отделались, то они фантазёры. Впрочем, как и те, что спешили укрыться в крепости, но оказались по итогу в плену. Рутьеры их сходу не убили- и это уже повод поставить свечку в церкви, и даже не покалечили...кроме самых глупых, или вообразивших себя героями, но заплатить им всё же придётся всем- золотом, ибо в этом мире слабый всегда платит сильному...
Тем временем, к моему коню подвели какого-то важного- судя по одежде- человека. Подобное странно, ведь таким людям всегда есть что терять, и они обычно драпают в первых рядах, а этот нерасторопный какой-то попался. Но бог с ним, ведь это теперь и мне на благо. Имя его, родословная или должность меня мало интересовали, ибо в данный момент если что и значило в моих глазах, то только его финансовые возможности. Потому я с ходу предложил купить ему свою и горожан жизнь и свободу приемлемой суммой золота. И тут началась комедия- этому бы человеку в театре выступать, так не хотелось расставаться с презренным металлом. И бедные они, и несчастные, и выживают едва ли не благодаря подножному корму... То то смотрю- жакет на брюхе вот-вот лопнет!
- Торг, милейший, в данном случае совершенно не уместен! Я своё всё равно получу, и от тебя сейчас зависит лишь- каким образом!
Мужчина понял свой промах практически сразу- возможно, что подобное с ним происходит не в первый раз, осознал, и немедленно принялся торговаться, ведь жизнь и свобода в средневековье- это тоже товар. Подыграл ему чуток, немного уступив в цене- и мы пришли к соглашению. И какая же гамма чувств отразилась в его взгляде- от радости до печали- когда мужчина отправился наконец "радовать" своих сограждан новыми поборами. Радости, полагаю, от того, что сравнительно легко отделался, и печали- ибо суждено ему стать чуточку беднее...
Внутренне усмехнулся этим выразительным эмоциям, совершенно не отличимым от подобных в такой ситуации у людей из любых других эпох, но тотчас отбросил эти мысли прочь, ибо меня занимало сейчас лишь одно- крепость.
Глава 20
Чембало. Генуэзская колония Газария. 1 ноября 1366 года.
Отличная сегодня погода. Солнышко наконец то выглянуло, окончательно разогнав тучи, ветер если и есть, то совсем тихий, волнами шевелящий сухую траву и мягко ласкающий тело. Подобное не может не радовать, особенно если принять во внимание календарь. Вот только некому сегодня в Чембало обращать внимание на даты- всем совсем пока не до этого: как нам, больше всего озабоченным выполнением боевой задачи, так и местным жителям, от всего происходящего и вовсе пребывающим в глубокой печали. И последнее понять было достаточно несложно- моя компания свалилась на город, как снег на голову. Обложила поборами, а успевших этого избежать осадила в крепости на горе Кастрон. Полагаю, горожане всё случившееся воспринимают исключительно только как кошмар, и не жалея грязных слов матерят нас на разные лады, надеясь на чудо- на нашу скорую неудачу. Что мы умоемся кровушкой и уползём обратно зализывать раны, однако, это не более, чем напрасные фантазии. Слишком силён мой отряд, слишком опытны воины и велика их мотивация, и сегодня генуэзцам суждено испить чашу поражения до дна. Конечно, в Чембало нам тоже не дети противостоят, имеются и вполне профессиональные воины, однако их в общей массе всего лишь несколько десятков- что они могут нам противопоставить?
У противника на данный момент одна надежда- на крепость городских стен. Место удачное- с суши штурм возможен лишь с одной стороны, которую генуэзцы укрепили как смогли. Вообще, если посмотреть на крепость с высоты полёта, она предстанет перед нами в виде чуть покосившейся буквы П, вершина которой обращена к бухте и, соответственно, к посаду. В месте её соединения с правой стороной находится каменный барбакан с главными и закрытыми нынче воротами. Единственная незащищённая стенами сторона крепости расположена со стороны моря, однако её незащищённость суть всего лишь видимость- с тыла крепость защищена даже лучше, и позаботилась об этом сама природа. Высокая и совершенно отвесная скала делает это направление совершенно неприступным.
Можно сказать точно, что укрепление возводили знающие люди, вот только не понятно, почему эти специалисты совершенно не учли противодействие артиллерийскому огню- от слова совсем. Деревянный частокол первой линии обороны может защитить разве что от стрел, но никак не от ядер. Единственное место, которое может доставить в этом плане хлопоты- это небольшой каменный замок с высоким донжоном. Расположен на тыльной стороне, ближе ко входу в бухту, и вроде всё отлично, но, как говорится, есть нюанс, и минус этого замка состоит в том же, в чём и плюс- в месторасположении, которое нивелирует все его преимущества. Но об этом чуть позже...
После захвата посада, мои рутьеры при помощи подошедшего обоза организовали полноценный лагерь близ вражеских ворот, и занялись сборкой осадных приспособлений- лестниц и мантелетов. Следом бомбардиры выкатили чуть в стороне от барбакана на позицию пушку, и принялись её демонстративно заряжать. Кому-то сейчас прилетит... Не знаю, поняли ли осаждённые все последствия наших действий, однако в этом плане я привык больше полагаться не на человеческий разум, а на инстинкт самосохранения. Ведь должны же они понимать, что всё это не просто так? И, чтобы это проверить, отправил парламентёра, с риторическим- на мой взгляд- вопросом: "Не желают ли джентль... то есть синьоры, обменять занимаемую ими жилплощадь на жизнь и свободу?" Мне кажется, что выбор в данном случае совершенно очевиден- жизнь то всяко дороже несчастных квадратных метров!
Видимо, я чего-то или в ситуации не понимаю, или вообще в этой жизни, однако мои благие намерения не нашли у противоположной стороны понимания. Посланный человек вернулся ни с чем, вернее сказать, с почти ничем, ведь кое-что всё-таки было, например, пожелание в наш адрес отправиться прямиком в ад, или обещание генуэзского капитана непременно пристрелить следующего переговорщика- но разве подобное можно назвать достойным результатом? Странные люди эти генуэзцы! Им жизнь предлагаешь и свободу в придачу, а они хамство в ответ показывают- за подобное наказывать надо! Вот сейчас этим и займёмся. Как только запыжуют пушкари ядро, так и...
- Огонь!
Мазилы! Но ничего- подобное случается, тем более с этой допотопной артиллерией. Подправим прицел и попробуем дубль два. Вот- совсем другой результат! На сей раз ядро попало куда и было задумано, то есть куда-то в район длинного частокола. Нда, с точностью, конечно, нужно что-то делать, но это всё потом... Важно, что сейчас попали в эту так-то совсем немаленькую мишень, и от одного из брёвен остались только щепки, а соседние перекосило до такой степени, что появился просвет, достаточный, чтобы худой человек протиснулся. И на этом мы останавливаться не собираемся- вот зря генуэзцы отказались сдаться!
На то, чтобы разрушить стену потребовалось всего десяток выстрелов из пушки. Не полностью, конечно, обрушению подверглась лишь одна секция, но образовавшийся просвет в десяток метров сделал оборону этой линии обороны совершенно бесполезной. Оборонявшиеся, очевидно, это тоже сообразили, потому что, когда, вслед за установившейся на поле боя тишиной, рутьеры пошли на штурм, за частоколом никого уже не оказалось. Надо полагать, отступили в замок, и барбакан бросили, но подобное уже предполагалось- какой смысл защищать ворота, когда их проделали уже в другом месте?
Грех было не воспользоваться такой возможностью, и вскоре через открытые ворота по узкой дороге к замку потянулась колонна воинов. Не забыли и пушку, роль которой в сегодняшнем штурме трудно переоценить, а ведь она ещё не закончилась. Вот вытянут её на нужную позицию, и тогда... И в этом месте стоит поговорить о нюансах местоположения сердца крепости Чембало- его замке.
Имевшиеся на данный момент каменные укрепления- высокий донжон и аналогичные стены вокруг него- могли бы доставить проблем, но только если атакующие не располагают осадной техникой- это раз, а во-вторых, доминирующей высотой. И так уж получилось, что если в первом случае мне похвастаться особо нечем, всё же моя полевая артиллерия- это не совсем то, что нужно в подобной ситуации, её применять можно лишь ограниченно, как, например, против частокола, то вот во втором генуэзцы сами мне подыграли,- ведь вершина горы Кастрон нависала над замком примерно на сотню метров.
Не знаю на что рассчитывали генуэзцы, оставив такой стратегически важный пункт совсем без внимания. Возможно, контроль над входом в гавань для них действительно важнее, может и вовсе не рассчитывали на появление такого серьёзного оружия, как бомбарда, перед своей крепостью. Ведь если разобраться, то эти стены строились в первую очередь против татар, огнестрельным оружием всегда пренебрегающим. Есть и ещё один нюанс: современные бомбарды дальностью стрельбы похвастаться не могут, редкая из них стреляет на шестьсот- семьсот метров, а здесь же явно побольше. Генуэзцы совершенно точно не рассчитывали на появление близ Чембало подобной артиллерии, и этот просчёт сегодня осложнит их жизнь весьма существенно.
Ещё час ушёл на маты при установке орудия на вершине горы. Пушка- это отлично, но какая же она неудобная! Прямо как женщина с низкими социальными запросами... А затем гарнизон замка узнал что такое настоящий ад, в который нас зачем-то послал их нехороший капитан. Видимо, разозлить хотел, и у него- сейчас, наверное, сожалеющего об этом эпизоде- в какой-то мере это получилось. На территорию замка сверху обрушился град снарядов, без жалости разя чересчур смелых и разрушая укрепления, доставая беспорядочно разлетающимися осколками среди них даже самых осторожных...
Стоять возле то и дело изрыгавшего пламя, дым и грохот орудия показалось мне делом на любителя, и я поспешил спуститься к строившимся недалеко от замка для штурма отрядам рутьеров. Делавших это медленно и демонстративно, имея в виду сразу пару целей: выманить попрятавшихся было защитников на стены и, одновременно, внушить страх предстоящей атакой. Которая если и начнётся, то только после того, как артиллерия достаточно проредит гарнизон замка, и заодно уронит их боевой дух на уровень плинтуса- если есть возможность избежать потерь среди своих людей, этим нужно пользоваться по максимуму.
Сложно, забыв ужасы войны, гибель друзей и ежедневное ожидание своей собственной смерти, перестроиться после окончания сражений на мирный лад, но не менее сложно, или даже проще сказать- невозможно, требовать от ещё утром мирных горожан героических подвигов. Потому, я совсем не удивился появлению спустя короткое время какой-то тряпки на стене, которой размахивал человек, пытаясь привлечь внимание. Тряпка была, вполне возможно, что и белой- в который раз я пожалел про отсутствие бинокля- но это в данный момент было вторичным, ведь меня более всего занимал сам факт готовности гарнизона к переговорам. А может быть сразу и к капитуляции?
Перестали грохотать пушки, кричать командиры, и даже наёмники, смущённо переглядываясь, примолкли- после того, как над полем боя пропел свою победную песню рог. На нас обрушилась тишина, относительная, конечно, ведь жизнь продолжалась- шумело море, кричали чайки, однако, нарушать её почему то казалось неуместным. Редкий момент, запоминающийся каждому кто его застал. Рутьерам понадобилось время, чтобы перестроиться и, отказавшись от поселившейся в душе жажды разрушения, принять мир. Сначала послышались тихие смешки, затем чуть не шёпот, и вот почти все говорят. Что, да неважно, лишь бы забыть то, что забыть нельзя...
Я ждал появления консула, совмещающего гражданскую власть в Чембало с военной должностью капитана, надеясь, что появившийся флажок на стене означает именно то, что думаю, а не глупую оттяжку времени защитниками крепости. Мы всё равно замок возьмём, даже если потребуется его залить кровью своей и чужой- ведь именно к этому мы готовились изначально. Но зачем же доводить до последнего?
Итак, я ждал консула, однако, когда ворота замка, скрипя отворились, к нам вышли несколько человек, но нужного среди них не оказалось. Как мне рассказали в оправдание вышедшие переговорщики, для консула этот бой оказался последним в жизни. Бедняга не вовремя принялся демонстрировать свою храбрость и во время обстрела словил телом ядро, отбыв таким образом на встречу со своим богом. Кстати говоря, именно консул являлся самым ярым противником сдачи крепости, и вполне возможно, что только этим обстоятельством объясняется сам факт начала этих переговоров. Ведь решающим мнением в крепости обладали вовсе не горожане, а наёмники, которым умирать в отсутствие нанимателя "религия" не позволяет. Героев среди них нет.
Потому, когда я озвучил условия капитуляции, они их с удовольствием приняли. А почему бы и не принять, если я отпускал наёмников на все четыре стороны. Даже оружие не отнял, лишь взял клятву на Библии, что в течение года они не поднимут оружие против меня. Я не наивный юноша, и вполне осознаю тщету подобных усилий. Но, во-первых, эти люди мне не нужны, вот совсем: ни как наёмники (я лучше греков найму!), ни как военнопленные, которых ещё и кормить придётся. А во-вторых, просто взять и развесить их гирляндой по стенам взятой крепость- уже моя "религия" против. Не приемлю я излишней жестокости, которая, к тому же, вполне может аукнутся отрицательным образом. Кто мне в будущем хоть какую-нибудь крепость сдаст, ежели я подобным образом сейчас начну развлекаться? Скорее, наоборот- зная о таком варианте, будут биться до последнего, осложнив мой и без того сложный путь.
Однако, подобные щадящие условия касались только наёмников, в отношении остальных, представленных местными жителями, действовали несколько другие правила. Все они попали в плен, и были под конвоем отправлены в город- собирать выкуп уже персонально за себя. Впрочем, в этом деле я тоже думал о будущем, решившись применить в данном случае имперский принцип: Divide et impera- "Разделяй и властвуй!" Ведь кто такие местные жители, которых я объединил под подобным названием. Они, если говорить откровенно, вовсе не однородны: есть те кто жил здесь даже не десятилетиями, а веками, и это относится прежде всего к грекам, а есть пришлые- поселившиеся всего лишь два десятилетия назад генуэзцы, да-да, понаехавшие, и при этом превратившие всех остальных в людей второго сорта. Последние жили отдельно от генуэзцев, и только за пределами крепости, они не могли заниматься определенными видами деятельности и их не подпускали к важным должностям. Была, правда, возможность стать вровень с генуэзцами- получить гражданство, однако, как это и водится, подобное стоило очень больших денег и большинству было попросту недоступно. Интересная картина, не правда ли, и чем-то знакомая...
Сами понимаете, подобное отношение пришлых генуэзцев к аборигенам не могло не вызвать ответной реакции. В условиях тотального военного превосходства первых над последними- лишь молчаливую ненависть, однако, сегодня эта ситуация существенно изменилась, и чтобы греки поняли это как можно скорее- кое-что продемонстрировал своими действиями. В частности, положил на греков лишь малые выплаты, чисто символические, лишь для выработки правильных стереотипов в голове, а на генуэзцев- большие. Намного, тем более, что именно они в Чембало ворочали самыми большими суммами. Смысл был продемонстрировать разницу в отношении, и он был вполне успешно осуществлён.
Также грекам был (но не генуэзцам)- тем из них, кто не может похвастаться достатком- предложен и другой способ оплаты выкупа- трудовой, ведь с нашим появлением в Чембало появилось столько возможностей проявить себя в качестве строителя. И заметьте- совершенно бесплатно! Частокол нужно восстановить, замок подправить, а ещё мне очень сильно не понравилось отсутствие на вершине горы каких-либо укреплений. Так любой может притащить сюда бомбарду, и провернуть с замком точно такой же кунштук, что и я. Мне подобное, как вы понимаете, совсем ни к чему, потому замку на самой вершине горы Кастрон быть! Или хотя бы башне... Странно что до такого генуэзцы не додумались.
Вообще, если так рассуждать, то всю Чембало нужно перестраивать заново. Вроде бы и место хорошее, рельеф опять же благоприятствующий обороняющимся, но сколько же уязвимых мест! Частокол этот в условиях современной войны- вообще ничто, укрепление разве что только против диких зверей и разбойников, любая регулярная, даже пусть полурегулярная, армия разнесёт его с лёгкостью на брёвнышки. Нужны каменные стены, и гарнизон в пару сотен воинов- не меньше. Покойный консул тоже рассчитывал на непонятное, на помощь местных, на подкрепление из Каффы, ещё на что-то, а закончилось всё за один день! Потеряли генуэзцы крепость, а теперь нужно всё продумать так, чтобы и самому столь же бездарно её не профукать.
Именно об этом разговаривал я в соларе только что взятого замка, в компании Армана д'Апиака и Оливье Левши. Последний у нас сотник, воинов которого я оставляю гарнизоном Чембало. Да, всю сотню, меньшее оставлять, по моему, глупость. Это в некоторой степени ослабит меня, но и рисковать только что взятой крепостью я не хочу. Ведь оставляю своих воинов во враждебном окружении (вряд-ли местные в ближайшей перспективе воспылают к нам привязанностью- после сегодняшних то реквизиций!), и форпостом на направлении главного ответного удара генуэзцев. В обязательности которого я совсем не сомневаюсь. Вопрос лишь только- когда? Если до весны, то в условиях зимнего моря, подверженного штормам и бурям, а потому чреватого огромными потерями- союзники по Крымской войне не дадут соврать- то следует ожидать нападения по суше, а значит, именно Чембало встретит врага первой. Вот если поздней весной или летом- то тут имеются другие варианты, например, морская высадка прямо в Херсон. В последнем случае, я могу надеяться лишь на силу наших клинков, да на неприступность стен Цитадели, большая часть которой к этому времени должная восстать из небытия. А если и сам город перейдёт под полное моё управление, что, кроме всего прочего, будет означать значительное численное расширение компании, то нам любой враг уже будет не страшен. Будет чем встретить...
Я отвлёкся, объясняя Оливье основы политики в отношении местного населения, а когда повернулся обратно к Арману увидел его пристальное внимание к чему-то за открытым окном. Он желая разглядеть получше, даже наружу высунулся!
- Арман...- позвал, желая получить объяснение, но в ответ получил тишину- наш соратник оказался чем-то сильно увлечён. Это меня тоже заинтересовало, я встал и подошёл к нему:
- Арман!- позвал вновь, положив руку на плечо. Тот вздрогнул, поднял голову и смущённо улыбнулся.
- Прошу прощения, сир.
- Что случилось?
- Пока не знаю...- но заметив моё недоумение, поспешил добавить.- Но только пока!
И показал рукой куда-то вдаль- в сторону барбакана.
- Обратите внимание, Ваша Светлость!
Судя по указующему персту д'Апиака, это внимание касалось небольшой группы воинов, торопливо ведущих в нашу сторону на поводу лошадь, а вот на ней...
- Объяснитесь, Арман!
- Дело в том, что вот этого всадника,- указал мой товарищ на приникшего к гриве человека, поддерживаемого от падения с боков,- Я заметил ещё до того, как он подъехал к воротам. Вернее, даже подлетел, а вот потом...вы и сами видите, сир.
Я ещё раз посмотрел в окно, но чего- либо нового не заметил: немедленная опасность вроде нам не угрожает, а воины, аккуратно придерживая руками всадника, торопились в замок...и уже были недалеко. Рой мыслей пронёсся в голове, но ни одна меня не устроила. Я никого не ждал, тем более, если как утверждает д'Апиак- поспешно. Это может быть гонец из Херсона- но почему в таком жалком виде? Неужели за эти пару суток, что я отсутствовал в городе, там что-то случилось? Не выдержав пытки этой мыслью, я поспешил вниз...
Ждать на крыльце пришлось ещё минут пять, в течении которых я только и делал, что нервно мерял доступное мне пространство шагами: два шага вперёд, два- назад. Наконец, в воротах замка появилась нужная мне процессия, один из участников которой немедленно поспешил навстречу с криком:
- Капитан!
Но я уже и сам увидел кого принесло в Чембало. На гриве лошади лежал с поникшей головой не так давно принятый в оруженосцы Йоргис, а причина его слабости торчала из спины...
- Твою...- слова русского мата вылетели у меня непроизвольно, но мне вдруг стало не до изысков. Бросился к Йоргису- тот был в забытьи.
- Быстрей! Снимайте с лошади, и несите в помещение!- принялся сыпать приказами, обнаружив, что мальчик жив.- Врача!
Воины живо подхватили маленькое тело и понесли наверх. "Сюда!"- крикнул кто-то впереди, и наша процессия поспешно свернула в указанную сторону. За открывшейся дверью обнаружилась неплохо обставленная комната, со скамьёй, стулом и столом, но главное- здесь присутствовала большая кровать под балдахином. Мальчика аккуратно положили на бок, стараясь не задеть стрелу, однако даже эта предосторожность доставила ему боль. Он застонал и очнулся. Зашарил глазами, пытаясь понять где он, но затем среди склонившихся к нему бородатых лиц обнаружил моё и встрепенулся. Йоргис потянулся, и прерывисто заговорил:
- Мой король! Там...там- враги!
Его рука взлетела, указывая куда-то за окно, но это усилие оказалось для него чрезмерным- глаза закатились, а рука упала.
Слишком внезапно всё произошло, и никто не успел правильно среагировать- и я в том числе. Удалось лишь поймать, не дать упасть парню на пол. Подсунул ладонь под свесившуюся с кровати голову Йоргиса и аккуратно вернул на подушку. Приложил пальцы к шее- жилка билась!
Мальчик ранен, возможно, смертельно, но единственная мысль, что тревожит его в данный момент- это донести, что король в опасности! Смелость и верность- редкие качества, которые я всегда считал непременными свойствами настоящего человека, как жаль... Поддавшись эмоциям, прошептал с горечью:
- Что же ты, малыш, себя не уберёг...
Глава 21
Херсон. В то же время
Когда Его Светлость решил оставить в Херсоне за главного Марка, тот в ответ лишь плечами пожал, привычно приняв на них очередную ношу. Подобное происходило и раньше, и, видимо, этот раз- тоже не последний. Кто тащит- на того и грузят... И даже то, что неугомонный Франсуа определён ему в том помощником, его не сильно взволновало. Принца не будет вряд-ли больше недели- что может за это время случиться? Оказывается многое...
Началось ближе к рассвету. Сначала забрехали почуявшие чужаков собаки в разбитом на территории Цитадели лагере, а после часовые заметили движение уже в непосредственной близости. Сыграли тревогу, воины встали к фургонам, готовясь к отражению штурму, однако, неожиданно всё стихло. В отличие от города, где шум начал только нарастать. Сначала он был невнятным, будто тихий стук в дверь, затем раздались крики, и совсем не от радости, а закончилось тревожным перезвоном колоколов.
Марк, прислушиваясь к происходящему в городе, стоял в нерешительности. С одной стороны, Даниэль велел проследить за порядком в Херсоне, который в данный момент явно кто-то нарушал, с другой- бросаться в темноту, уходя от башни и лагеря навстречу неизвестному по численности и силе врагу, очень сильно не хотелось. В этом отношении Марк всегда был осторожен, даже чрезмерно. Но это ни в коем случае не говорит о его боязливости, вовсе нет. Он с лёгкостью демонстрировал прежде, причём неоднократно, свою индивидуальную храбрость, но вот рисковать людьми у него не получалось. Есть такие люди среди нас, вроде бы имеющие многочисленные таланты, но стоит их поставить на определенную руководящую должность- и полный провал. И хуже всего, когда не способный к подобному упорствует, из раза в раз наступая на одни и те же грабли, доставляя неприятности и себе и людям. Теша таким образом своё самолюбие и жажду власти...
Марк, слава богу, другой. Он знает свои сильные и слабые стороны, а потому обратился за советом к своему помощнику, и Франсуа предложил решение- сходить небольшим отрядом на разведку. Мысль была достаточно свежей, и к ситуации весьма подходящей, а потому Марк немедленно дал на неё своё согласие:
- Делай!
И уже спустя несколько минут в темноту осторожно ступая ушли пара десятков человек во главе с Франсуа. Опытных, проверенных бойцов, у которых железо не звякнет и трава не зашелестит. Теперь оставалось ждать результата.
Потянулось тягостное время ожидания. Рутьеры, не имея других источников информации полагались лишь на данные им от природы сенсоры. Слух доносил картину творимых в городе непотребств, а вскоре запах гари- дополнил её. Зрение, ввиду царящей вокруг совершенно непроницаемой ночной мглы, оказалось самым бесполезным органом чувств. Конечно, воины пытались при неверном свете факелов обнаружить хоть что-то, несущее возможные неприятности, однако эти попытки были обречены на провал. Эти неудачи, а также таящаяся в темноте потенциальная угроза не могла не нервировать, и воины с досадой сжимали в ладони оружие, глядя на слишком медленно вроде бы начавший светлеть горизонт.
Впрочем, нужно сказать, что ситуация возле лагеря рутьеров была вполне стабильной, не хуже, не лучше, и ограничивалась пока лишь намёками на возможное нападение, в отличие от происходящего в Херсоне, где оно уже состоялось- причём максимально масштабное. Гудели колокола, кричали люди, кое-где в небо потянулись языки пожара...а вскоре и совсем неподалеку от Цитадели вспыхнула яростная схватка, впрочем, быстро закончившаяся. Рутьеры было напряглись, однако это оказались возвращающиеся из поиска товарищи по оружию.
- Готы!- выдохнул при встрече Франсуа в ответ на красноречиво вопросительный взгляд Марка. "Только этого не хватало!"- с досадой подумал тот, и спросил, на его взгляд, самое важное- с некоторой долей надежды на противоположное:
- Много?
- Очень!- разочаровал Франсуа, и пожал плечами,- Пленные говорят про тысячи, но ты же знаешь- как оно бывает...
Здесь нужно уточнить о каких готах идёт речь. Был такой народ в старину, ещё более глубокую, нежели окружающее средневековье, державший в страхе все окрестные племена, и даже- саму Римскую империю. Под давлением гуннов, он некогда ушёл на запад, и там растворился среди прочих народов Европы. А вот этот осколок прежде великого народа, привлечённый сюда замечательными горами, обладающими несомненными преимуществами в защите против захватчиков, остался в Крыму. Впрочем, против действительно упорных завоевателей и они не особо помогали, таким образом эти готы сначала попали под владычество греков, теперь- татар, но главное- подчинившись, они, тем не менее, сохранили свою идентичность, и не просто, а воспользовавшись временем смуты в Орде, создали государство- княжество Феодоро. Пока слабое и рыхлое, но тем не менее, уже способное повести за собой тысячи- как, например, сейчас...
Марку на мгновение даже дурно стало при мысли о том, что может наделать в Херсоне такая прорва народа. Мало никому не покажется! Как потом перед Даниэлем оправдываться? И ведь момент какой неудачный выбрали- компания разделилась, а принц покинул город- следили они что ли?
- Их ведёт сам князь!- между тем продолжил Франсуа.
- Так это что же- не набег?- покрылся холодным потом Марк.
Его собеседник ощерился:
- А даже если и так?! Парням плевать сколько поджидает врагов- они не для того шли сюда через полмира, чтобы потерять всё завоёванное при первом же случае! Выводи, Марк, людей- биться будем!
Франсуа сказал это, явно пребывая в ярости от ситуации. И то- довериться таинственному принцу, пройти всю Европу за своей мечтой, и потерять, когда до неё рукой достать можно? Не бывать этому! Примерно в том же ключе думали и его подчинённые. Враги пришли, и хотят отнять выстраданное- тем хуже для врагов!
- Погоди, Франсуа, не торопись.- проявил благоразумие Марк.- Слишком темно, вполне можно в засаду влететь. Немного же осталось- уже светает.
Франсуа посмотрел в небо, чуть подумал, и наконец кивнул, соглашаясь. И не потому, что это было мнение старшего по должности товарища. Между ними, можно сказать, уже сложилось молчаливое взаимопонимание по разделу сфер деятельности: главный в городе, пока отсутствует принц, конечно же Марк, но в бой рутьеров поведёт более способный в этом деле, уже имевший за плечами победы и заслуживший признание воинов Франсуа. Однако, и игнорировать разумные слова не стоит. Наломать дров недолго, а вот как потом расхлёбывать?
Действительно, вскоре горизонт посветлел- от чёрного к серому- и стал очевиден уровень постигшей город проблемы. Врагов было много, даже чересчур много- особенно для компании, имевшей в наличии в данный момент лишь чуть больше пары сотен бойцов. Правда, была ещё артиллерия...а кроме того, командиры всегда помнили наставление своего лидера: "Воюют не числом, а умением!" И рассчитывали, что их собственное превосходит таковое у противника.
Имелись и другие поводы для оптимизма. Самая главная из них- враг погнался сразу за двумя зайцами, разделившись. Не менее половины нагрянувшего с войной войска сейчас грабила Херсон, возможно, с целью оттянуть часть сил защитников на её оборону, а оставшаяся часть- стояла возле Цитадели, очевидно, тоже не доверяя непредсказуемости темноты и ожидая рассвета. Собственно, даже этих последних было предостаточно- раза в три больше, однако это преимущество рутьеров не смутило.
Внимательно разглядывавший своего нынешнего противника, Франсуа машинально отметил не очень хорошее качество вооружения и брони готов. Конические шлёмы, круглые мисюрки- были практически у всех, но вот хауберки и стёганки- присутствовали лишь у некоторых, на вооружении готы имели мечи, боевые топорики, короткие копья и дротики- эта воинская солянка своим разнообразием больше всего походила на ополчение, и, видимо, оным и являлось. На их фоне выгодно отличалась в лучшую сторону стоящая на левом вражеском фланге конница, целиком закованная в железо- явно дружина местного вождя. Франсуа задержал на них взгляд подольше, видя в них главную опасность, после окинул поле предстоящего боя пытливым взором ещё раз, уделяя особое внимание местам возможных засад- лес, овраг, городские застройки- признал подобное малореализуемым, и наконец отдал приказ на движение вперёд. Рутьеры покинули лагерь и построились возле внешней стороны башни Зенона, и это простое действие привело врагов в восторг. Они закричали, ликуя, ведь их же больше- значит, они непременно победят!
Построение рутьеров являлось обычным: копейщики и обладатели алебард впереди строем баталии, фланги которой прикрыли пушки, а немногочисленные стрелки (основная масса ушла в Чембало с принцем) заняли верхнюю площадку башни- позади. Последние и встретили первыми вдохновившегося своим численным превосходством противника ещё на дальних подступах, и весьма неприятным образом- потоком стрел и болтов сверху, вносившим сумятицу в и так не слишком стройные ряды феодоритов. Десяток имеющихся на вооружении больших арбалетов и вовсе пробивал щиты, нередко вместе с туловищем- насквозь. Под таким железным дождём враги почувствовали себя очень неуютно, но продолжали движение.
Впрочем, вскоре оказалось, что и у противника тоже есть чем ответить, и между стрелками началась дуэль. Надо признать, совсем неравная- рутьеры занимали господствующую высоту, имели хорошую защиту в виде парапета и собственных доспехов, обладали лучшим оружием, а потому наносили больше урона. К тому же, многие лучники феодоритов отвлеклись на более безопасный обстрел пехоты, и это могло бы стать для последних очень опасным не будь на рутьерах крепких доспехов, в которые принц старательно одевал свою компанию где только возможно. Потому, потери, конечно же были: то здесь стрела в глаз попадёт, и воин безмолвно осядет на землю, поникнув головой, то там- найдёт уязвимое место на стыке, и разгорячённый боем боец попросту ломает её- лишь бы не мешало в бою, но основная масса снарядов бессильно отскакивала прочь.
Враги уже сократили дистанцию до пары десятков туазов, их глаза, горящие яростью боя, уже предвкушали победу, а в рутьеров полетели дротики, вырывая из их рядов людей, и Франсуа решил: "Пора!" Махнул рукой придерживаемым до поры пушкарям, и над полем раздался грохот, видимость заволокло дымом, а крики- сменили тональность. Ярость сменилась болью, жажда убийства- страданием... всё по заветам учившего Франсуа учителя: "Артиллерию следует применять только массированно- эффект лучше!" И действительно- тот был хоть куда! Залп картечью, да на таком мизерном расстоянии не мог не сказаться на здоровье противоборствующей стороны самым отрицательным образом. Целые ряды готов повалились навзничь ранеными, а нередко и разорванными в клочья, их товарищи остановились шокированные подобными потерями, и прежде чем они пришли в себя, на них обрушились копья и алебарды брошенных в атаку рутьеров.
Сопротивления не получилось. Вооружение феодоритов и их дисциплина существенно уступали подобному у их оппонентов, а пушечный залп, нанеся огромные одномоментные потери и вовсе как будто отнял у атакующих боевой дух. К этому добавились длинные копья, работавшие словно швейные машинки, алебарды, с огромной силой пробивающие любую защиту- и, имевшие мало шансов своим коротким оружием этому что-либо противопоставить, пришедшие за славой и богатством вместе с князем Феодоро люди, поняв, что в столь агрессивной среде выжить весьма затруднительно, принялись оглядываться- в поисках спасения.
В этот момент и до князя дошло, что ход событий явно пошёл совсем не по плану, и тот использовал своё последнее средство, ещё оставшееся в его распоряжении- козырь в виде сотни конных дружинников. Вполне неплохо вооружённых, и кони были им под стать, это должно было сыграть решающую роль, вот только... Франсуа то уже видел этот конный отряд, и отлично представлял, что он может натворить. Потому и орудия установил на фланги, и когда эта дружина князя нацелилась ударить в правый, якобы, незащищённый бок, то их ждал весьма неприятный сюрприз. Картечь прошлась косой по рядам дружины, десятками уронив оземь, превратив эту своеобразную свалку в преграду на пути следующих за ними. Кричали животные от боли и ужаса, им вторили попавшие под обстрел люди, ворочавшиеся сейчас в образовавшемся кровавом месиве на месте, где застал их железный град, а сохранившие свои головы и лошадей целыми спешно уходили прочь, увозя с трудом извлечённого из под убитого коня раненого князя. Последний, по принятой в средневековье традиции, во время атаки летел на острие отряда- ему же и досталось одному из первых. И только наличие очень неплохих доспехов не позволило ему, вслед за многими из своих спутников, отправиться в мир иной. Но только это, в остальном же было всё очень печально, ибо княжеское тело в данный момент представляло собой лишь безвольный манекен, перевозимый в упакованном виде.
Князь убит! Эта новость пролетела стрелой над ещё сопротивляющимися готами, и вслед опускались руки и тухли горящие азартом глаза. Больше не было мысли победить- уцелеть бы, и готское войско, почти с тем же энтузиазмом, что и наступало- теперь принялось разбегаться. Кто-то скажет- как же так, у них же были все возможности для победы, но не будем их осуждать. Фигура правителя в эти времена сакральна, его смерть в бою означает гибель всего дела. Помните переодевание Дмитрия, ещё не получившего прозвище Донской, на Куликовом поле? Он знал, что вполне возможно умрёт, но не хотел, чтобы о том знало войско- возможно потому оно и стояло до конца?
***
Йоргису, можно сказать, повезло. То, что смог доехать до Чембало, не свалившись где-то в кустах, то, что есть у меня такой специалист, как мессир Дюбуа, который под моим чутким руководством, и имея значительный материал для обучения, весьма сильно вырос в последнее время профессионально... Потому и операция по извлечению наконечника стрелы из тела моего оруженосца прошла относительно успешно. Относительно, так как после неё пациент всё же остался на этом свете, пусть и в состоянии абсолютной недееспособности. У мальчика поднялась температура, и он метался по кровати, в бреду рассказывая всем свои детские страхи. И чем дальше, тем становилось страшнее- за него. Я по прежнему оптимист и надеюсь на лучшее, а иначе как жить, если вокруг близкие мне люди только и делают, что умирают? Иногда в этой связи мысли накатывают, по типу: "Неужели я проклят?" И тогда хочется завыть...на луну...
Вырвавшаяся у мальчика непонятная фраза о врагах заставила, конечно, задуматься, но и только- суетиться я не стал, тем более, на ночь глядя. С утра отправил патрули, которые в непосредственной близости от Чембало никого не обнаружили. Тогда я предположил, что эта опасность относится к Херсона, и отправил людей проверить. Спешить, опять же, с вероятностью попасть в ловушку, не стал. Будь Йоргис в сознании, узнал бы точнее, чего именно мне следует опасаться, но увы...
Разведка вернулась через сутки и принесла новости, от которых я немедленно сорвался с места. Херсон подвергся нападению, и кого- готов! Вот уж на кого я мог подумать меньше всего. Знаю про них относительно немного, как-то не было прежде нужды углубляться в эту тему, и только то, что совсем недавно в тех краях появилось собственное княжество, объединившее кроме готов, греков, алан, даже татар и кучу других мелких народов в своих границах. Соответственно, получилось объединение весьма аморфным, и по средневековому феодально раздробленным. Единственный правитель, про которого я что-то до сей поры слышал- это князь Дмитрий, сложивший свою голову года три назад на Синих Водах в битве против литовцев. И с тех пор у соседей идёт вполне аутентичная времени и месту чехарда на троне, вплоть до того, что я даже имени очередного из них, осмелившегося попробовать нас на меч не знаю.
Учитывая их внутреннее положение, я даже предположить не мог, что готы решатся на нападение. Возможно, что и не сами князья Феодоро до подобного додумались, посоветовал кто-то, а может даже приплатил... Даже если так, уже неважно, ибо теперь они враги нам, и я должен учитывать этот фактор. Для полного комплекта осталось только татарам появиться с чем-нибудь таким же... Я сказал татарам, тьфу-тьфу, только этого не хватало! Не хочу даже думать об этом, ведь мысль, говорят- вещь материальная, и может вполне осуществиться, а это будет если не катастрофа, то где-то очень близко от неё. Готы, говорят, сожгли и разграбили четверть города, а татары же и вовсе камня на камне от него не оставят...
Так, пребывая в тревоге и печали, спешил я в Херсон. Назад уходили потерявшие свои краски голые леса, впереди ждала ведущая с холма на холм дорога, и вскоре впереди мелькнула синяя полоса. Море! И настроение сразу полезло вверх...
Впрочем, ненадолго. Вскоре оно начало снова падать: от вида заваленного мёртвыми телами поля боя, от вившихся над ними чёрных вороньих стай, налетевших полакомиться человечиной и клевавших мёртвым глаза... Затем я застал момент отпевания уже одетых в саванн рутьеров. Их было кратно меньше, чем погибших врагов, но это! были! мои люди!
После принял доклад от Марка с Франсуа, непонятно только почему то оптимистичный, и тут же нарисовался монашек- от митрополита. Отцу Игнатию очень хотелось со мной о чём-то переговорить. От это, а также от картин провалившихся крыш и закопчёных стен на месте, где ещё несколько дней назад кипела жизнь, что преследовали меня всю дорогу к архиерею- настроение совсем упало. Это город, который стал мне родным! Зря эти твари сюда полезли...
Я уже предчувствовал, что общение с митрополитом Херсонским не понравится. Мне, конечно, не сложно его посетить, но вот разговаривать что-то совсем не хочется...ведь тема разговора очевидна. Вон она- эта тема, разлетается чёрным пеплом по всему городу...
Эпилог
Я не желал зла готам. Раньше, да и сейчас тоже. Я чётко понимаю, кто мои настоящие враги. Но и оставить столь жестокое, и самое главное- неспровоцированное нападение без ответа не могу. Глупые князья Феодоро жёстко подставились, продавшись за горсть блестящих кружочков, а может даже без того, просто решив воспользоваться слабостью города, но теперь этой стране не позавидуешь- ведь грядёт самое настоящее нашествие. Рутьеров, людей по определению безжалостных- обезлюдевшая Франция не даст мне соврать- и весьма этим ударом в спину недовольных.
Наёмникам свойственно менять сторону в конфликте. Многие из капитанов Столетней войны поступали подобным образом по несколько раз. Сегодня он за Англию, завтра за Францию, послезавтра- за Кастилию или Наварру, неважно, лишь бы деньги платили. Моя компания тоже альтруизмом не страдала, за плату отстаивая чуждые нам интересы, так было во Франции, в Албании, в крестовом походе, но как всё кардинально поменялось, когда под под угрозой оказался наш собственный дом!
В этот момент, сидя на коне, обозревая вышедших вновь в поход рутьеров и их решительные лица, мне вспомнились слова, сказанные накануне митрополитом Игнатием: "Готы, конечно, должны понести наказание, но будьте милосердны...", и я усмехнулся. Легко ему быть добреньким, а ты вот этим, едва не лишившимся жилья, жизни и надежды людям, подобное посоветуй- они тебе враз мозги на место поставят! Я бы ему тоже мог многое в ответ посоветовать, например: "Не лезь, святоша, в дела мирские!" Однако в тот момент опять промолчал. Зачем возражать, пускай думает, что внял, и поступлю библейским образом: подставляя вслед за правой щекой- левую...вот только я то другой!
Было ведь прежде основание считать, что можем подружиться с князьями Феодоро, полагал их возможными союзниками в борьбе с татарами и генуэзцами- как же я ошибался!
А разговор с митрополитом, несмотря на мои не совсем лучшие ожидания оказался весьма полезен. Тут, в королевстве Датском, а конкретно- между двумя митрополиями- Херсонской и Готской- всё совсем не ладно. Основание для неприязни понятно- количество православных в Тавриде ограниченно, и не увеличивается, а скорее даже наоборот, вот и бьются архиереи за эти крохи. Вместо того, чтобы объединить усилия в борьбе против иноверцев, они распри устраивают...
И вывод из полученной информации мне совсем не понравился. Не исключено, что и митрополит Готский свою лепту в нападение на Херсон внёс, ведь, как минимум, был в курсе планируемой акции, но ничего для спасения единоверцев не предпринял. А может...может даже и благословил. Так что не за веру эти митрополиты бьются, а за свою кормушку. Впрочем, что удивляться, в будущем ведь точно так же...
Значит, и поступим мы с этим оборотнем в рясе соответствующим образом, как, собственно, и советует их священная книга. "Мне отмщение, и аз воздам". Ага, в который раз... Впрочем, этот Боливар всё равно двоих не вывезет- накладно для Крыма иметь сразу несколько архиереев, а потому один из митрополитов здесь точно лишний. А уж кто- свой выбор я уже сделал...
Закрываю глаза я на закате,
Силясь во сне друзей...подруг увидать.
В памяти дыры, прорехи,
Хорошо сохранилась лишь мать.
Образ любимый и нежный,
От других, увы- не осталось следа.
В жизни всегда очень сложно,
И былое уходит. Куда?
Может в вечность- на сохранение,
Или будто ненужное- в утиль.
Жаль, если последнее верно,
Ведь получается, что и не жил...
Спасибо за чтение
Вернуться к книге