На чужой войне-3

Предисловие

Январь 1365 года.

Замок близ Дижона.

Великий герцог наслаждался вином и вафлями (сладкоежка!), неспешно беседуя со своим другом и фаворитом Жаном де Монтегю, сиром де Сомбернон, назначенным его рукой маршалом Бургундии. Несмотря на холодный зимний вечер, в помещении от горещего большого камина было тепло. Подобное само по себе дарило удовольствие, но кроме того- был и ещё один повод для радости...

Весь ушедший в прошлое год, став герцогом и Первым пэром Франции по милости отца и Генеральных штатов Бургундии, он бился за только что обретённое счастье (будучи четвёртым сыном короля и последним из выживших, даже и не надеялся на подобную улыбку фортуны)- благо, что на его стороне был царственный брат- и это принесло свои плоды. Карл, король Наваррский, тоже имевший виды на это наследство, потерпел поражение под Кошерелем, его знаменитые капитаны либо удобрили собой землю Нормандии, либо попали в плен. Он продолжает ещё упорствовать и ныне, натравливая, то своего брата Людовика, то бригантов де Бадефоля, но всем окружающим уже давно понятно, что это уже агония. И дело времени, когда тот вынужден будет признать своё поражение.

Правда, впечатление от побед несколько испортилось благодаря вмешательству некоего принца с Востока, нагадившего везде, где только можно: он и под Кошерелем отметился, не позволив капитану дю Геклену превратить этот разгром в сокрушительный, и под Эврё...но главное, ведёт наступление и в самой Бургундии, в непосредственной близости от её столицы, создавая ей серьёзную угрозу. Уже захвачены несколько замков и городов, и подобное игнорировать уже никак не получается. "Но теперь всё в прошлом...",- рука герцога сжала клочок бумаги.

Именно по этому поводу они сегодня и собрались, обсуждая, что, теперь, после смерти принца, стоит предпринять, чтобы выдавить наконец лишившихся своего вожака рутьеров окончательно с занимаемых ими территорий. Проблема заключалась лишь в нехватке сил: несмотря на громкий титул, бургундские дворяне не спешили к своему новоприобретённому владыке. Что говорить, если проведённый в августе прошлого года смотр показал, что герцог может полагаться лишь на армию в две с половиной сотни воинов, из которых лишь сто тридцать пять являлись рыцарями. Как с такими силами бороться против многочисленных расплодившихся подобно крысам бригантов?

Но в только что наступившем году многое должно поменяться: заканчивается конфликт в Бретани и других местах Франции, и царственный брат гарантировал помощь в борьбе с рутьерами- государь твёрдо намерен покончить с этой заразой. Беседуя о подобном, не заметили как пролетело время, и остановились лишь когда на пороге в залу возник слуга в ливрее бургундских, красно- белых, расцветок:

- Монсеньор?..

- Ну, что ещё...

Слуга не стушевался перед лицом явно недовольного его появлению господина, лишь поклонился ещё раз- ниже, но твёрдо закончил свою речь:

- К вам гонец от приора Трюдо.

Филипп насторожился, и его благодушие мгновенно испарилось. Он взглянул на скомканный- как ненужный- комок бумаги, притянул к себе, расправил и несколько мгновений вглядывался в написанное.

- Что-то случилось?- осведомился сир де Сомбернон.

- Нет...я надеюсь.

И герцог, обращаясь слуге, добавил:

- Зови гонца.

Зашёл уставший мужчина в мокром плаще и, поклонившись, вытащил из висевшей на боку сумы заляпанный сургучом конверт:

- Срочное!

- Давай своё...- проворчал его Светлость и, приняв его из рук посланника, прежде всего проверил на наличие и целостность печати. А то, знаете ли, бывали случаи... Но в данном случае всё было в порядке, и герцог, разорвав пакет, углубился в прочтение обнаруженного там листка. По мере чего, его горбоносое лицо начало вытягиваться, принимая растерянное, и даже- обиженное (не нужно забывать, сколько на самом деле ему лет- через пару дней будет только двадцать три) выражение:

- Что это значит?! Вот же он пишет, что принц почувствовал себя плохо, и вскоре скончался... А здесь уже написано, что тот же самый человек внезапно воскрес со смертного одра...

И, подняв руки к небесам, вопросил, неизвестно к кому обращаясь:

- Как такое возможно?!

Глава 1

Вновь лучики солнца радуют глаз,

Как прежде, в тот прошлый- мой гибельный раз.

Блестят, отражаясь от льдины вдали,

И обещая- всё будет- чуток обожди...

Замок Мерси. Новый 1365 год.

Не сказать, что запах был неприятен, но совершенно точно- весьма резок. Настолько, что появилось желание чихнуть. Дёрнулся раз, другой- неудачно. Однако, получилось другое- разлепить тяжёлые прямо до странного веки, но и то, только чтобы замереть в удивлении. Ожидал увидеть себя где угодно: в кровати, быть может и не своей, на полу, хоть в коридоре, согласен был даже на придорожную канаву, но не так- как сейчас- в гробу. Да, вы не ослышались- я и сам, поднявшись в положение сидя, с удивлением разглядывал свой персональный гроб и горящую свечу в руках. Она, вернее отлетающие от неё остатки горения, видимо и раздражали мою слизистую, провоцируя желание чихнуть, а заодно и разбудив. Или пробудив, или...что?

От недоумевающих мыслей меня отвлёк шум падения явно чего-то большого- характерный такой стук. Глянул, а там человек в сутане валяется. Молодой человек, служка, может быть. Утомился, видать, ну, и брякнулся- отдохнуть. Так ведь? Не от того же он прилёг, что меня имел счастье лицезреть? Да, не... И всё же надо будет как-нибудь потом найти зеркало, глянуть- вдруг я обликом сильно поменялся, и не в лучшую сторону.

Под подобные, совсем не радостные размышления, кряхтя, как старый дед, и чувствуя себя соответственно, спустился на пол из узкой и совершенно неудобной коробки, должной, по мысли её создателей, стать моим последним пристанищем. Стараешься, бьёшься, замки и дворцы захватываешь, а закончится всё равно такой конурой, в которой даже повернуться сложно- ради чего усилия? Вопрос скорее философский, и в данный момент несколько несвоевременный, а потому об сём, если когда-нибудь лоб и наморщу, то точно сильно потом. А может быть и вовсе никогда: об чём тут думать- все там, сколько не размышляй, будем. Лучше пойду- надо глянуть, что там с бедолагой...

Но сразу исполнить благое намерение не получилось- ноги отказались. Чуть шажок сделал- так и повело. Хорошо, рядом мой гроб- как звучит, а?- стоит, облокотился на него, выжидая прилива сил. И заодно заново оглядываясь, более внимательно, и осмысливая увиденное. Память моя не подвела и практически сразу опознала замковую молельню, сооруженную по желанию Марго в одной из башен замка Мерси. Марго...

Я ведь вспомнил, может быть и не всё, но многое и в подробностях до мелких деталей- и почти до самого конца. Вернее, до момента, когда уже было решил, что всё- это и есть тот порожек, переступив который, возврат невозможен. Ан нет, оказывается, поспешил с выводами- видимо, дела мои на этой планете ещё не закончены,- подёргаемся ещё. Я провёл рукой по деревянной поверхности "нар", едва не ставших для меня последними- нет, ещё рано,- сюда мы всегда успеем.

Размышляя подобным образом- пока, по меткому замечанию товарища Сухова, свободная минутка выдалась- я совершенно точно понял, что особо и не хочу Марго видеть. Будто и вправду тогда попрощался. Не смогу я так, как было прежде- любить и доверять полностью. Последнее и вовсе невозможно- это после того, как видел её раскаяние? Совсем не понял, что имела в виду- человеку, стоящему на пороге в другой мир, подобное малоинтересно, но это и неважно. Понял главное- замешана, виноватой себя чувствует, каким боком- а столь ли это важно? Видел, что не хотела случившегося, возможно, её и вовсе в тёмную разыграли- теперь все эти расклады в прошлом. И Марго тоже: уходя- уходи...

И трясти я её не буду, требуя имена, явки, пароли, как и у людей её жилы тянуть в поисках ответа, захочет- сама расскажет (вот такое безразличие на меня накатило), но какое, скажите на милость, может быть доверие после подобного предательства? Я ведь правильно понял нашего студента, что мне чего-то в пищу трудноперевариваемого добавили, и наверное, само вещество и его количество- ровно столько, чтобы мог самым замысловатым образом окочуриться с гарантией. Предварительно помучавшись...

Значит, то, что я оказался в гробу- было заранее просчитанным итогом, осталось только понять- что же всё-таки у них не срослось. Почему, когда моё тело должно тихо-мирно лежать, сложив руки на груди, а душа- тоскливым взглядом провожая уходящий вдаль берег, уже переплывать Стикс в лодке Харона, вместо всего мне предназначенного начинает чудить: вылазить из гроба и пугать слабонервных...мда.

Кстати, ноги вроде уже не так подгибаются, пойду всё-таки проверю бедолагу, а то мало ли- вдруг сердечко слабенькое, да настолько, что мой гроб в одночасье может поменять своего владельца. Это нам совершенно точно ни к чему, придавая сему радостному моменту мрачный оттенок- не каждый ведь может похвастаться, что ему удалось вернуться с того света. Ну, ладно, пусть не с того, а только с полдороги- не знаю как для вас, а для меня- это точно не принципиально...

Подошёл, пощупал. Нет, я не из этих, странных, обычный в этом плане, а последним действием просто хотел убедиться, что этот человек симулянт. Так и есть, живой- пульс прощупывается и дыхание слабенькое наблюдается... Назвал его, конечно, нелицеприятно, но на то причина, раздражающая меня, имеется- какой это вообще мужчина, коли по банальному вроде бы поводу (подумаешь, покойник ожил- в первый раз что ли), падает в обморок, слабой девице уподобившись? Или он только притворяется однополым со мной созданием, а на самом деле... Дальше я решил не думать, чтобы заранее, нафантазировав лишнего, к человеку не почувствовать отвращения. Лучше пойду поищу скорую помощь, в качестве которой вполне сойдёт наш недоучившийся студент.

Легко сказать, но трудно сделать, особенно, когда любой порожек становится труднопреодолимым препятствием. Именно такой мне и попался сразу за выходом, я его преодолел- можете мне поаплодировать- но едва ли не ползком. И теперь мучительно вспоминал все подобные, могущие встать на моём пути. В полном здравии никогда на столь малые помехи внимание не обращаем, и потом даже не сразу и вспомним об их наличии, а как всё меняется, когда становишься немощным...

Как вы понимаете, процесс моего явления народу несколько подзатянулся, но когда этот трогательный момент всё же наступил, мне подумалось, что не поспешил ли я. "Нахрен такие встречи",- мелькали в моей шокированной голове мысли, в то время, как я торопливо накидывал засов на дверь, что на выходе из башни. Едва произвёл эту совершенно точно необходимую в данный момент манипуляцию, поспешно отстраняясь от двери подальше, и оказалось вовремя- из дерева, примерно на уровне моего лица резко вылезло хищное остриё алебарды. Подобным образом, вместо торжественной- с цветами и музыкой- встречи, меня вознамерился приласкать стоявший возле башни воин, оставленный, надо полагать, для охраны. Ну, не для того же, чтобы я не сбежал?

Нет, в первый момент, едва я открыл двери и радостно улыбнулся солнечному свету, полагая, что мои злоключения позади, этот стражник хотел явно другого: почему-то начал креститься, с непритворным ужасом взирая на меня, и бормотать какую-то, наверное, основательно подзабытую молитву. Последнее сужу, оценивая длину строчки, которую он смог воспроизвести. Дальше он запнулся на полуслове, и наружу полезла его настоящая внутренняя сущность, продемонстрировав разом и основное занятие, и наклонности к силовому решению проблем в этой жизни.

Нащупав стоявшую тут же, в прислоненном к стене виде, алебарду, он, недолго думая, начал ею размахивать на манер дровосека. С явно читаемым намерением отправить меня таким образом назад- туда, откуда только что с таким большим трудом выбрался. Как вы понимаете, я был совершенно точно против, и принял меры- ретировавшись за дверь. Откуда, с нотками негодования и гнева в голосе, вопросил:

- Ты на кого руку поднял паршивец?!

На что получил категорическое требование, сопровождаемое действенным намёком на исход, в случае моего отказа- ударом и разлетающимся веером щепы:

- Изыди, Сатана!

Исходить я был категорически не согласен, а потому стал искать выход. Сначала с опаской покосился на уничтожаемую- с усердием, достойным лучшего применения- дверь, прикидывая в уме, что там, наверху, есть ещё, и не одна, и все сплошь толстые и дубовые. Но и эта из аналогичной серии, расчитанной в том числе и на подобное варварство, и рубить её можно очень долго, а потому я решил погодить с ретирадой и выжать из ситуации максимум.

- Так-то ты встречаешь своего любимого капитана?

- Он умер!- истерично закричали за дверью, и частота ударов чуточку увеличилась. Когда же он выдохнется- двужильный что ли?

- Ты ошибаешься. Вот он я- живой. Хочешь- пощупай! Могу и перекреститься, а?

Последний пассаж возымел действие- удары в дверь прекратились: действительно, если я уже стал членом адского легиона, то- по представлениям местных- изгнать меня можно лишь молитвой, да крестом. Помните: "Вот что Крест Животворящий делает!.." И я решил ковать железо, пока горячо:

- Командира своего сюда- быстро! Или хочешь месяц нужники чистить?!

Надо сказать, от своего первоначального намерения- обеспечить мою маленькую армию подобными туалетами- я не отказался. Добившись в этом деле впечатляющих результатов: теперь белые "скворешники" можно было обнаружить в самых замысловатых местах, а я перестал опасаться неожиданного, сходя с лошади. Конечно, целью моего строительства было вовсе не желание сохранить свои штиблеты в чистоте, и тем более не задача внести архитектурные изыски в окружающий пейзаж, а забота о здоровьи бойцов, совмещённая с поднятием их культурного уровня. Какое, скажите мне, может быть удовольствие, когда любой встречный, по желанию и особо не стесняясь, удовлетворяет свои потребности чуть ли не прилюдно. После вытираясь рукой, и потом, почти без перехода и необходимых омовений- лишь обтеревшись об себя- садится за трапезу. Пару раз посмотришь на подобное, и поневоле задумаешься о поднятии культурного уровня среди местного населения. Соответственным образом... А теперь красота: сомневаюсь насчёт культурного уровня моих солдат- видимо, для этого одних сортиров недостаточно, но вот что совершенно точно- когда гадят в неположенном месте, то весьма нервно вертят головой, опасаясь быть застуканными. Зачем нужны плётки и палки, ведь достаточно одной лишь угрозы- чистки нужников, и слово "культура" никого не оставит равнодушным...

Вот и на этого бойца мои слова подействовали положенным образом- как я и надеялся. На короткое время за дверью затихли, а после боец неуверенным тоном слился:

- Я сейчас...десятника приведу... За дверью послышались удаляющиеся шаги, но открывать засов и, соответственно, дверь, я не спешил. Не знаю, кого этот солдатик приведёт- как бы мне от появления очередного деятеля, особенно, если он от этого не сильно отличается, хуже не стало, а потому подожду и подумаю- ибо есть о чём.

Меня-то, оказывается уже схоронили, не буквально, но совершенно точно из всех раскладов уже вырезали. Получается, я теперь- отрезанный кусок, а потому могу себе представить- что в отряде, в моё отсутствие, происходит... Марк- мой заместитель, но он из простолюдинов, такому рутьеры, среди которых предостаточно дворянских отпрысков, не враз подчинятся. Определённый талант должен присутствовать, харизма, а мой зам- он скорее крепкий середнячок, рабочая лошадка. Освобождает меня от многих проблем, разгружая и позволяя заниматься главным. Без него я как без рук, но лидер из него не получится- такой не удержит бразды правления... Значит, можно ожидать появления других желающих покомандовать, может даже и не умеющих это делать, но обладающих чрезмерным честолюбием. И если мои размышления верны, то естественным образом возникает вопрос: а моя компания вообще- ещё жива? Тут многое зависит и от прошедшего- с момента отравления- времени, но я и тут в непонятках. Не слишком ли много вопросов накопилось? Сейчас некий дядя придёт- спрошу.

Ага- спросил. Только не я, а у меня. Десятник- командир маленький, к тому же из новеньких. Моя армия настолько разрослась, что я такого даже и не припомню, соответственно, чего от него ожидать не зная, вынужден придерживаться благожелательного тона, а этот деятель начал этим обстоятельством пользоваться:

- А это точно ты, капитан? Чем докажешь? Но ты же умер... Нет? А я тебя в гробу видел...

Я тебя тоже! Но не говорю же подобного, и тем более- в лицо. Достал, если честно. А потом сообразил, что день вопросов- ответов никогда не закончится, если не принять меры.

- Слушай приказ, десятник! Найди Марка и сообщи, что я желаю его видеть... Да, здесь, а где ещё? В каком аду- вы тут что, совсем все с ума посходили?! Исполнять- бегом!!!

Все силы свои и без того чахлые вложил в этот крик души, и сполз по стеночке. Ощущая, что более ни на что не способен- разве что копыта откинуть. Если этот дуболом не сделает, что приказано, а учитывая последние события, начинаю в этом сомневаться- то вполне подходящее получится решение. "Может вообще не стоило из гроба вылазить- там было так комфортно..."- мелькнуло в моём затуманенном апатией мозгу. "Впрочем, никто не мешает туда вернуться..."

В этот момент перед моим взором появилась бледная физиономия чересчур впечатлительного викария (помощник) местного кюре- вспомнил его рожу, мелькал он изредка передо мной в прежние времена, но поскольку от римско-католической церкви пребываю весьма далеко, то и имя его мне было абсолютно безразлично. А теперь и тем более... Тот посветил на меня заблаговременно прихваченной горящей свечой- как бы не из тех, что вокруг моего одра подсвечивали, создавая тем самым непередаваемый ореол- и, опознав, закрестился. Недолго, впрочем, только до момента, когда осознал, что мне на его телодвижения, мягко говоря, начхать. После этого, он с любопытством пригляделся, зачем-то пощупал свой затылок и, обращаясь ко мне, неуверенно спросил:

- Сеньор?..

Было много вариантов ответа: и не видишь что ли, и совет разуть глаза, а можно было просто и незамысловато послать подальше, но я сделал единственное, на что хватило сил- вяло отмахнулся. Священник какое-то время стоял, размышляя, наверное о том, как понимать мой жест- как согласие, или наоборот, но, по-видимому, так и не пришёл к определенному мнению. Понял я это по его следующим действиям: решившись- не просто так, а выставив нагрудный крест одной рукой в мою сторону, будто с предложением его разглядеть получше, второй, дрожащей- дотронулся до меня. Тут же отскочил, испугавшись собственных манипуляций, однако, обнаружив, что ничего существенного не случилось, облегчённо рассмеялся.

Вот эти последнее поступки сего клоуна меня и привели в себя, рассердив, да настолько, что хотел выдать ему всё, что про этого дебила думаю. Увы, не дали, я только рот раскрыл, а меня неестественно напряжённым голосом Марка из-за двери вопросили:

- Монсеньор, это вы?!

И только я хотел ответить, как этот, нервный, видимо, обрадовавшись человеческой речи, радостно завопил тонким голоском:

- Мессир, это я, это...выпустите меня отсюда!

Этот идиот даже внимания не обратил на задвинутый засов!

Естественно, что за дверью, ожидавшие услышать несколько другой голос, были удивлены, и насторожились сверх меры:

- Кто ты, отвечай, чёрт тебя побери!

Не ожидавший подобного наезда, викарий отшатнулся, будто от удара, и забормотал оправдания. Вот, наберут по объявлению, а тебе потом расхлёбывать...

- Марк, это я- Даниэль- поднявшись на ноги, признался я.

- А чей тогда голос был до того?

- Да...- хотел было похулиганить, сказав, что местного дурачка, но мне уже надоели эти потусторонние приключения, потому, со вздохом закончил,- Со мной викарий...

- А он что- тоже умер?

- Ты дурак что ли?!

- Я не умер!

Дурдом...

Глава 2

Мы ещё некоторое время препирались из-за двери, пока, наконец, мне это не надоело. И, недолго думая (а что тут думать: если Марк не поверит, что я ещё здесь, в этом мире, а не уже там, за кромкой, тогда мне точно песец случится- и двери, пусть и дубовые, тому помехой не станут), скинул засов и распахнул дверь. Викарий, воспользовавшись моментом, проскользнув мимо меня бочком, тут же ломанулся на выход первым, но и я не сплоховал: и, поскольку уже преисполнился негативных мыслей в его адрес, то сделал первое, что пришло на ум- подставил тому ножку. Вот, никогда не понимал, что может быть хорошего в подобной детской шалости, пока не оказался в подобной компании. Пусть, совсем на непродолжительное время, но мне и его хватило, чтобы почувствовать радость, увидев, как тот брякнулся.

За дверью обнаружилась уже приличная толпа человек в двадцать, что галдели как сороки, решая сакраментальный вопрос: "Бить, или не бить?", но увидев открывающуюся дверь, замолкла и отшатнулась, а теперь с удивлением взирала на хлюпавшего юшкой и слезами в горизонтальном положении викария, и стоящего над ним меня, радостно скалящего зубы от удавшейся проказы.

- Так-то, не лезь поперёк батьки,- сказал на родном языке, перешагивая через, и чуть придавливая ногой, пытающуюся встать тушку. И обращаясь к собравшимся, соответственно, на французском, спросил:

- Какая сволочь меня заживо похоронить хотела?

Присутствующие замерли с разинутым ртом. Ещё бы: одно дело, когда умерший внезапно воскресает, и тут двух мнений не существует, подобное дозволено только одному человеку, а всем прочим нужно оказать посильную помощь, дабы упокоились навеки (был бы Христос- кто его в лицо вообще видел?- ему, без всяких сомнений, эти "добрые" люди тоже бы помогли подобным образом), и совсем другое- когда живьём закапывают. Если это происходит не по решению суда (и подобное случалось, вспомните "Петра Первого", и залепленную снегом голову закопанный женщины: "Случись заново, убила бы его, изверга, снова..."), то является преступлением, причём из разряда самых тяжких, можно сказать- за гранью, за которые умирают не просто, а тяжело и очень долго. Варианты в этом случае весьма многочисленны, а люди, надо сказать, существа невероятно изобретательные, особенно в таких пакостных делах, потому сдирание кожи с живого- едва ли не самое лёгкое, через что пройдёт подобный преступник. Если найдут...

- С*ка,- выдохнул Марк, поверивший мне сразу. Прежде всего, потому что хотел в это верить. И не только поверивший, но даже и главного подозреваемого определивший- и, надо полагать, редкий для средневековой Франции, но уже вполне привычный для нашей компании русский мат, относился в адрес именно этого человека. А насчёт имени обвиняемого ошибиться было сложно...

Я специально перевёл стрелки на другого, того, кто и диагностировал мою смерть (или что там случилось?)- и с наибольшей долей вероятности, это был наш недоучившийся студент. Возможно, что-то и было тогда такое (может, кома или летаргический сон), что позволило ему без особых сомнений отправить меня в гроб- вот, заодно и узнаю, по какой причине я там оказался. Но даже если причина была достаточно веская- это же не повод, чтобы заживо хоронить, отправляться туда раньше срока не желаю. Не хотел я подставлять этого, так-то вполне доброго малого, но выбора особого не было: ведь если не найти виновного, то эти "добрые" люди- я окинул взглядом изуродованные шрамами "одухотворённые" лица (правильнее сказать- рожи) собравшихся- чего доброго решат, что моё место именно в гробу,- и "помогут", как они умеют.

- Так я не понял, что здесь происходит- мне объяснит кто-нибудь?

И обвёл нехорошим фирменным (специально тренировал) взглядом вмиг побледневших рутьеров.

- Сеньор, простите!- взял на себя вину Марк.- Не доглядел- это моя вина...

Эх, дружище, если бы всё было так просто. Прямый, честный, верный товарищ- про тебя бы я подумал в последнюю очередь. И зря ты себя клянешь- совсем другие в произошедшем виновны...

- Клянусь- исправлю!- продолжал между тем бичевать себя Марк.

Обернулся к собравшимся и закричал:

- Слушайте сюда, бродяги! На жизнь нашего любимого капитана покусился подлый враг, и я даже имя его знаю! Докторишка- гореть ему в аду! Ступайте немедленно и найдите его: и помните- живьём брать демона!!!

Ого! Вот это Марк выдал, я прямо себя на съёмках соответствующего фильма почувствовал. А рутьеры уже и алебарды похватали и, раздувая гневно ноздри, ломанулись толпой на поиски указанного "демона". Щас запоют: "Кап, кап, кап, из ясных глаз Маруси..." Нет, не запели- заматерились на русском с французским акцентом, а я замотал башкой от творившегося вокруг бреда. Какой-то день сегодня слишком долгий выдался...

Нашли, конечно, "демона". Он и не думал прятаться, не подозревая о грозе, разразившейся над его головой- и спокойно занимался больными и ранеными в специальной пристройке. Я к этому времени, сопровождаемый Марком, убыл в свои покои и, от страшной усталости упав не раздеваясь в постель, отключился. Был ли это сон, или обморок, но что было точно- он был весьма глубоким и продолжительным. Настолько, что я не слышал, как поймали "демона"- хотя кричали от радости так, будто и в самом деле Врага рода человеческого изловили, как спорили, стараясь доказать своё мнение луженой глоткой- какую именно казнь предпочесть для подобного преступника, предлагая варианты одна другой вычурнее. Не слышал и громогласного заявления Марка о том, что сие только господину решать- когда и как наказывать, имея в виду, что собравшиеся даже близко на роль вершителей чужих судеб не подходят, а после и гула разочарованной- мечтавшей испробовать всё предложенное на живом человеке- в таком исходе толпы. После в мои покои кто-то заходил, но увидев, что я сплю, ушёл, стараясь ступать как можно тише... Ничего из этого я не слышал, но не считаю, что много потерял. Сон, как лекарство, был для меня в этот момент намного важнее.

Разбудили меня петухи своим крикливым не к месту образом, и по этому признаку я определил утро следующего дня. Пошевелил руками- на месте. Я с определенного момента времени теперь постоянно так поступаю, проверяя, да и нравится мне это новое- старое ощущение полноценности. Я снова в полном комплекте- и незамутненная радость на душе...

Вот только дальше я вспомнил вчерашние приключения, и улыбка завяла. Даже и вставать расхотелось, и раздражение в душе поднялось: "Как же мне это всё надоело!" Все эти бесконечные приключения, очередные войны, бесчисленные убийства- и, главное, без особого смысла. Хочется отпуска, пусть самого наикратчайшего, но чтобы можно было хоть на мгновение дух перевести- перерыва душа требует!

Замок этот опостылил, должный по первоначальному замыслу превратиться в наш дом, а ставший каким-то вокзалом. Постоянно ожидаю, что инспекция заявится и попросит нас на выход. Люди, доверившиеся мне, к которым при мысли о возможном изгнании даже приближаться не хочется- ведь после за сотрудничество со мной почти наверняка поплатятся, а я уже и помочь ничем не смогу, Марго...да, и она тоже.

Даже для такой бродячей жизни нужен смысл, направление, в котором двигаться, вопреки всему. Только преодолевая и добиваясь цели, мы можем оправдать собственное существование. Нет, можно жить просто: ограбить всех вокруг, а после всё награбленное проср*ть. Затем ещё раз, или два, или... сколько получится- и так до самой смерти. И так можно, некоторые, нет, вру- большинство населения, только заменяя иногда слово ограбить на, скажем, заработать- именно так и живут. Но, увы мне- я не таков...

Бодаться до бесконечности с местными феодалами не получится- конец обязательно наступит. И мучают меня смутные сомнения, что, учитывая количественное соотношение, будет он выглядеть точь-в-точь как мой вчерашний день. Боюсь только, что в гроб меня поместят- уже без возврата. Всё же, всё же, что нажито...да, пропадёт, как тлен, а для моих людей не будет никакого после- их всех перебьют. В последнем даже не сомневаюсь- чтобы даже память о некоем принце и его деяниях изчезла среди людей.

Нужно решаться, рвать с этим местом и уходить. Куда, ведь ты везде чужой?- спросите, и будете неправы. Есть место, где живут люди хоть и веры, в которую не верю, но с которой привык ассоциировать свой народ; и языка, что, как я надеюсь, несильно от моего собственного отличается. К тому же, я же не рабом, которому везде плохо, туда заявлюсь, а принцем. Претендентом на корону. А если во главе собственной армии- вообще прекрасно...

Согласитесь, сказочное место, и немедленно возникает вопрос- что же ты не скачешь туда, теряя подковы. Вот тут и вылезают все минусы этого направления: прибыв туда, во-первых, вместе с верой, я получю и митрополита, который будет требовать от меня молиться (даже если не веришь, а по этой причине- тем более), молиться, и...ну, вы поняли; во-вторых, я совершенно не знаю тамошней сословной структуры- в феодальной стране она непременно имеется- и все эти бояре и дворяне для меня тёмный лес, как и то, кто и перед кем ку исполнять должен; ну, и в-третьих, самое главное- земли, титул принца, а в потенциале и короля которых я столь самозванно присвоил, вовсе не безхозны, разделенные между соседями, причём не абы какими, а ведущими державами Средневековья,- что грозит мне тяжёлой войной. Впрочем, последнее меня пугает меньше всего, было бы войско, хотя бы и такое небольшое, имеющееся сейчас, но спаянное дисциплиной и общими победами- в этом уже есть смысл. Но вот первые два...к ним придётся только привыкнуть.

Вздохнул. Кажется, я уже всё решил, чего же медлю? Реакции близких людей боюсь- проклянут ведь! Нет, так дело не пойдёт, попробуем постепенно- как и делал в самом начале, советуясь с Марком. Товарищ, можно бы назвать другом, потому как всегда не сомневаясь рассчитываю на его плечо, но распространенная здесь сословность- будь она не ладна- такого не предполагает. Меня сам Марк не поймёт, назови его так. Какая может быть дружба между господином и его подчинённым? Как и в других временах- дружба возможно только среди равных... Но пусть и так, но вернее человека мне не найти, кому тогда ещё можно довериться, коли не ему? Да, и кроме того, и другие вопросы имеются, например, было бы неплохо получить представление об общей картине происходящего в компании, и чем она отличается от прежней- до покушения. Кстати, где он?

Я, преодолев минутную слабость, поднялся и отправился на поиски Марка. Что оказалось совсем не просто. В отсутствие достойных источников освещения, вся жизнь местного населения зависит от смены дня и ночи. Иначе говоря, встают рано, и так же уходят на боковую- с заходом солнца. Следуя этому правилу, Марк уже где-то бегал по хозяйству, и когда я, пытаясь его перехватить, пошёл по его стопам, то быстро обнаружил, что сие нереально. Постоянно оказывалось, что он был, буквально только что, но уже ушёл. Мне это быстро- после пары подобных моментов- надоело, и я сделал ход конём: если Магомед не идёт к горе- тогда гора пойдёт к нему. Попросту отловив бессмысленно шатающегося слугу, и отправив того на поиски нужного мне человека, а сам пошёл обратно- в покои. Переоценил я весьма свои силы, восстанавливаться мне ещё, и восстанавливаться...

- Звали, сеньор?!

- Будь проще, Марк, и люди к тебе потянутся...

- А?- с подобной нехарактерной для этого времени философией (здесь и сейчас- всё ровно наоборот) он ещё не сталкивался, а потому от осознания её грандиозности удивлённо остолбенел с открытым ртом.

- Марк, мы одни...

- А! Прошу прощения, Даниэль,- догадался наконец мой товарищ, смущённо улыбаясь.

Вот за что люблю этих людей- за их чистые эмоции. Кто-то скажет- детские, наивные, может и так, но я, насмотревшись в будущих временах на подлость и лицемерие, прикрытое фиговым листком мнимой доброты, так точно не скажу.

- Присаживайся... Если есть желание- вон бутыль стоит с местным, бургундским...

Ну, здешний народ к такому уговаривать не надо, слова "халява" они ещё не ведают (в связи с моим появлением- это не надолго), но инстинктивно к ней тянутся. Потому, неудивительно, что Марк, более не чинясь, прихватив бокал и упомянутую емкость, быстренько переместился за мой столик. Предложил мне, но увидев отрицательное покачивание головой, плеснул себе в бокал. Выпил немного, и задрав взгляд к потолку- будто дегустирует элитные сорта в лучшем ресторане, прислушался к себе. Видимо, то, что он ощутил, ему весьма понравилось, потому что глаза Марка закрылись, а на губы приклеилась благодушная улыбка от уха до уха. А меня передёрнуло: как они эту гадость пить могут- ведь кислятина же невыносимая?

Некогда читал, что Франция прочно удерживает титул чемпиона по распитию алкогольных напитков. Сомневался, честно скажу, особенно наблюдая собственное отечество, и бесконечный марафон моих сограждан в этом нелёгком деле- как таких людей можно перепить? Оказалось- можно, в чём и убедился совершив эту, совсем нетуристическую "поездку". Но только если делать как здесь, в распрекрасной Франции- не проводя гендерных, возрастных и прочих различий, спаивая всех подряд, начиная лет с трёх. Можно начать и с более раннего возраста, но тогда придётся самому в рот заливать, ибо рука такого человечка ещё не совсем тверда- а кому нужен подобный собутыльник?- потому только с трёх...

Ну, Марк- уже давно не младенец, мужчина, можно сказать, в самом расцвете сил, закалённый в тяжёлой борьбе с зелёным змием, что он тут же и доказал, наливая за первым бокалом второй. Я, наблюдая с какой скоростью исчезает моё вино в глотке моего товарища, забеспокоился. И не по той причине, что вы, возможно, подумали. Так то не жалко, но я то для дела его позвал, обсудить многое планируя. А если он продолжит в прежнем темпе, то это будет сделать несколько затруднительно. Потому, когда Марк уже второй кубок допивал, решил в этот увлекательный процесс вмешаться:

- Тебе не наливают что ли?

- А?- он сначала покраснел, закашлялся, потом позеленел, и я подумал- не переусердствовал ли, вмешиваясь в сей процесс. И следующие минуты был занят тем, что выколачивал пыль из спины товарища. Наконец, Марк буквально взмолился:

- Даниэль, прошу- достаточно!

Уф! Вот, теперь я в полной мере ощутил насколько же ослаб. Комната кружится и готова встать почему-то боком, но я её вернул на место, приземлившись за стол и вцепившись в него, как утопающий в спасательный круг. Что-то я на самого себя непохож- куда девались мои прежние силы?

- Напугал ты меня...

- Да, я и сам испугался- горло перехватило, и ни туда, и ни сюда. И мыслей в голове пусто, один ужас животный,- признался Марк. Потом пригляделся ко мне, и заметил:

- Да и тебе похоже не сильно лучше- может я позже зайду...

- Верно, хреново- кивнул, но тут же, опровергая его последние слова, покачал отрицательно головой,- Но я справлюсь. Да, и время не ждёт... Разговор есть...

И, погодя, с улыбкой обернувшись к нему, спросил:

- Поймали "демона"?

Тот моей улыбки не понял, подозрительно посматривая, прямо как Бунша на Милославского, застигнутого в чужой квартире, в чужом замшевом пиджаке и таким же магнитофоном в руках, явно ожидая подвох, но, наконец, всё же ответил:

- Конечно!

- А теперь придумай способ как его освободить!

Если обратиться опять же к тому фильму, то кадр, где писарь ищет медальон шведского посла, можно отнести и к сегодняшнему Марку: разинутый рот, выпученные глаза... Я ожидал, что он сейчас скажет что-нибудь вроде: "Да, как же, отец родной...", но тот зашёл с другого конца:

- Никак не можно...

И замотал отрицательно головой.

Я нахмурился. Одно дело, воспользоваться удобным поводом, дабы развернуть ситуацию в свою пользу, и совсем другое, когда из-за моих неосторожных слов, человек смерть нехорошую, прямо скажем- мученическую, примет. На такое я не согласен... И потому вкрадчиво вопросил:

- И почему же...

- Ну, Даниэль, зачем он тебе- ведь за малым не угробил? За такое шкуру мало спустить!

- Это я буду решать, кому и за что! Этого человека я столько готовил, делая из него нужного человека, лекаря, которому не страшно доверить самое дорогое. Ну, ошибся он, а тебе бы только шкуры спускать... Короче, знаешь, что такое боевой приказ?

- Даниэль... - почти простонал, опустив голову долу, мой товарищ.

- Надо, Федя, надо...

Глава 3

Всё-таки сильны в нас поведенческие нарративы. Взять хотя бы эту фразу, которая про Федю. Сказал, не подумав- а поймёт ли собеседник? И тот, естественно, не понял (где он, и где кино), но поскольку общий посыл разговора был совершенно определённым, не имеющим двоякого толкования, то именно на нужном Марк и сосредоточился. Исключив- ради простоты- из речи сеньора прочее непонятное как шелуху. Тем более- не в первый ведь раз за мной подобное водится...

Осознавая свой ляп, примолк смущённо и я. Лишь глянул на товарища- не заметил ли тот этого, и тот понятное дело заметил, но как обычно сделал вид, что ничего предосудительного не случилось. Так, только взглянул искоса, но поскольку мою реакцию на попытки получить дополнительные разъяснения уже изучил хорошо: в лучшем случае отмахнусь, а в худшем- пошлю куда подальше, причём таким же замысловатым образом, в котором смысл можно угадать лишь по интонации,- то предпочёл всё непонятное проигнорировать.

Задачка, поставленная мной, если подумать, была не так, чтобы и не выполнима, но мозг Марка в данный момент зациклился не на её решении, а в попытке понять одну вещь- зачем? Он ожидал от меня чего угодно, но только не заступничества и оправдания преступления. По его мнению, человек, которого хотели заживо похоронить должен желать принявшему такое решение чего угодно, но только не всепрощения. На подобное в эти жестокие времена не способны даже священнослужители, разве что- святые. Но это не точно. Кто же тогда Даниэль?

Если вспомнить всё время, проведённое в совместных походах, то его командир вообще странный- не мучает людей, не развешивает (без причины) по виселицам,- так сказать, в назидание прочим. И, по меркам средневековья, слишком милосерден. Непривычно как-то... Вот и этого...докторишку. Другой бы кожу с живого снял, а командир- взял и простил. Зря это он- не по-человечески...

Марк принял задачу к исполнению- привык подчиняться, но не осознал её смысл, который для его менталитета выглядел попросту непонятным и...даже неприятным. Для него, как для Жеглова, было очевидным, где должен сидеть преступник...вернее на чём. И посягнувший на жизнь сеньора обязательно (!) должен понести наказание вплоть до высшей меры, чтобы приговорённый ощутил весь ужас, который заключался вовсе не в самой смерти- это слишком просто, а на пути к ней... Вот, когда бы всё сложилось подобным образом, тогда Марк почувствовал удовлетворение. Которое полностью отсутствовало ныне...

Понимаю Марка, но увы, мне- не смог я ещё настолько сродниться с этой эпохой! Не дошёл ещё до такой стадии... И для меня по-прежнему актуально, что любой человек ценен, будучи- говоря словами Козьмы Пруткова- использован правильным образом. Ну, а кроме того, всё же присутствует моя вина в том, что нашего лекаря отнесли к категории "демонов". Надо исправлять...

Позвал я Марка совсем не из-за этого случая, но и сделать вид, что нашего лекаря как бы и никогда не существовало, списав его в некие вынужденные жертвы- не могу. Слишком часто подобное наблюдал в другом времени, когда по военным или политическим соображениям людей пачками, как спички сжигали, бросая- как это частенько называли- в топку истории. Уподобиться этим руководителям- да легко, достаточно лишь забыть про совесть, и глазом оглянуться не успеешь, как начнёшь по щелчку пальцев сооружать гекатомбы, принося в жертву своим амбициям всё больше и больше человеческих жизней. И, сделав первый шаг, остановиться уже невозможно... Подобного не хочу: да, людей на смерть посылаю, но и сам не стою за их спиной, и загрядотрядов с пулемётами- там тоже нет. У людей есть выбор, и тут уж, как в известной песенке: "Каждый выбирает по себе..."

Или я так оправдания своим поступкам ищу, и это только начало, а после будет всё вышесказанное, но подкреплённое оправданием, по типу: "Не я такой- жизнь вынуждает..." Может и так статься, но поскольку в данный момент оскотиниваться не спешу, человека этого нужно спасать. Ошибся, скорее всего от нехватки знаний (или преднамеренно?- да ну, прочь паранойя), а я его за это- на кол? Кабы у нас, там- в будущем, подобным же образом подобные вопросы решали, то многочисленные кладбища мы бы точно построили, но вот медицину- это сильно вряд-ли. Потому, наказать, конечно, надо (хотя и без того уже- самим ожиданием казни)- он же меня, действительно, за малым не похоронил, но поскольку точно почему так случилось неизвестно, то как бы помягше. Всё-таки, я не совсем, а если правильнее, совсем не ординарный случай, вариантов, почему он остановился на этом диагнозе, достаточно много, среди которых присутствует и остановка сердца. Почему нет? Но не самому же мне морщить лоб в поиска варианта, как "демона" вытащить из узилища- совсем не царское это дело.

Рутьеры возмутятся такому решению? Возможно, но так-то вокруг замка столько ещё "скворешников" не построено- будет им занятие. Нет, неправильно... таким макаром можно только усугубить, вдруг в какую-нибудь "светлую" голову придёт "догадка"- и нас скопом обвинят в сатанизме. Я и без того состою в категории схизматиков, из которой в следующую- ещё более нелюбимую населением- перейти проще простого. А нам это надо? Вот, потому-то и озадачивал Марка этой нетривиальной задачкой...

Но довольно- вроде как по этому делу решил, вернее, переложил ответственность, теперь меня волнуют более актуальные вещи: что случилось в замке и компании за время моего отсутствия.

- Мне показалось, что вроде как дисциплина среди воинов упала?!

И воззрился на Марка вопросительно.

- Что ты, Даниэль, всё в полном порядке!

В ажуре? Мне так не показалось...

- И что же: никто даже не возражал- пока я по известным причинам отсутствовал, исполнению тобой обязанностей капитана?

- Ну...- мой заместитель смущённо замялся. Ясно- врать не хочет.

- Что ж ты тогда мне горбатого лепишь? Кто- имя!

- Сеньор...

- Даниэль!

- Да, извини, Даниэль. Ну, есть некоторые дворяне, утверждающие, что по знатности им командовать более к лицу. Но это же было до того, как ты...

Марк замялся. Надо полагать, имея причиной сомнение- как именно моё возвращение к жизни назвать.

- Что стесняешься? Так и говори- воскрес!- засмеялся. Но Марк мой юмор не поддержал- серьезные здесь люди, даже чрезмерно.

- Даниэль, не шути так!

Уже и пошутить нельзя. Хотя...кто сказал, что это шутка...

Мы замолчали. Искоса посматривая на посерьёзневшего Марка, до меня, как до жирафа, медленно дошло, что язычок-то всё-таки нужно придерживать. Хотя бы изредка... Есть вещи в дремучем средневековье (собственно, в будущем они тоже имеются) про которые не то, что шутить, даже думать не рекомендуется. Если, конечно, ценишь собственную жизнь и свободу... До расцвета инквизиции мы ещё не дожили, но еретики уже вовсю "весело" пляшут в кострах на потеху жаждущей зрелищ толпы. Причём, в ведьмы записывают нередко за странное (с точки зрения будущих поколений)- например, за ношение женщиной штанов,- Орлеанская дева не даст соврать...

***

Планировал одно, а в итоге уже устал, но до главного до сих пор не добрался. Слишком много, разного, и в основном неприятного- накопилось. Принимая во внимание хотя бы наличие этих слишком прытких дворянчиков в компании, имена которых я с таким трудом у Марка выцарапал, посоветовав от тех избавиться. Не в том смысле, что...а впрочем, как угодно- во избежание, так сказать.

- Мне не нужны в компании желающие её развалить. У нас может быть лишь один командир- здесь так то, воинское подразделение, а не богадельня... Считай, что это ещё один приказ!

- Хорошо, я сделаю, как скажешь...- безвольно промямлил Марк и повесил голову. Вот всем он хорош, с ним я за свой тыл совершенно не волнуюсь, как исполнитель- на высоте, но над харизмой своей ему бы стоило поработать. Впрочем, я не строю иллюзий, поздно ему меняться, подобным с детства занимаются, и если уже тогда это сложно, если вообще возможно, то что можно сказать про мужика годков под сорок?

Но что-то затянулся наш разговор, и всё как-то не о том- преамбула затянулась, она о важном, конечно, но по сравнению с запланированным...

- Я так-то поговорить хотел с тобой, Марк...

- Что-то ещё?- насторожился мой товарищ.

- Да,- согласно кивнув головой, признался я. Опустил голову и пальцем провёл по столешнице, повторяя древесный узор... Задумался.

- Не знаю с чего начать...- смущённо улыбнулся.

Марк встретился со мной взглядом, вопросительно развел руками, и открыл было рот для реплики, но я опередил. Сделал останавливающий жест рукой и, вздохнув, продолжил:

- Нет, Марк, нет... Знаю, что сказать, но не знаю, как отнесёшься к сказанному.

Взглянул на внимательно слушавшего меня товарища и, решившись, закончил:

- Уходить мне надо!

И, увидев удивление в его глазах, пояснил:

- Это не последняя попытка покушения, если останусь- будут и следующие. Пока в гроб не вгонят... Марк, пойдёшь со мной?

- Куда же, сир?

- Полагаю, время пришло, и мне надлежит возвратиться домой. Вернуть принадлежащее мне по праву!

И- ах!- какая уверенность в голосе: настолько сжился уже с некогда натянутой личиной, внутренне приняв её, что уже и актёрствовать, имитируя убеждённость в своей правоте почти не надо. Столько времени других убеждал, что похоже и сам в существование неких наследственных прав на корону поверил...

Неожиданно Марк улыбнулся и кивнул головой одобрительно:

- Я знал Даниэль, что однажды именно так и скажешь... Конечно, куда ты- туда и я...

Кивнул с облегчением ответно, и невольно подумал,что хоть лицемерить я уже научился, но вот некоторые вещи, которые аборигены впитывают с молоком матери, для меня до сих пор тёмный лес. Взять хотя бы этот вопрос- в противоположность мне, долго мучавшемуся сомнениями, для Марка моё возвращение на родину совершенно неизбежно. Не может быть по-другому: ведь для любого феодала вся его жизнь крутится вокруг замка, баронства, графства... (нужное подчеркнуть), что является, можно сказать, местом прописки его семьи, потеряв который он становится никем- средневековым бомжом. Старается расширить его, укрепить, некоторые украсить- совсем как мы свою жилплощадь (мне подобная, как наиболее близкая, аналогия ближе к пониманию), и, естественно, в случае потери бьются за возвращение до конца, своего или захватчика- как получится, используя для того любые доступные средства. Квартирный вопрос не только москвичей испортил...

Для Марка только что прозвучавшее стремление попытаться вернуть свою "квартирку" естественно, он, наверное, даже недоумевал ранее- почему тяну с этим? Невдомёк ему, что не готов я был воспринимать Русь в таком качестве. Ведь это не просто в суде свои права отстоять, в данном случае восторжествует право силы и прольётся кровь. Возможно, много... впрочем, что я стесняюсь- именно так всё и случится. И может наши правители относятся к подобному снисходительно- вплоть до разрушения (мол, так не доставайся же ты никому!), но я то происхождением из обычной рабочей семьи, мне устремления выходцев из прослойки под названием "голубая кровь" всегда дики были. И, наверное, действительно, нужно было родиться таким, воспитываясь в презрении к быдлу (причисляя к последним всех, не относящихся к своему окружению), чтобы понять подобное и принять- но я то другой!..

В любом случае, Марк согласен- и это для меня хорошее начало предстоящего. Надеялся на это, и причины на то имелись очень существенные, но чужая душа потёмки. Всё же, кто я есть- человек другого народа и, что намного важнее в эти времена, вероисповедания, были они, сомнения- не сыграет ли это негативную роль. А с другой стороны, сам Марк- рутьер, что для окружающих людей ненамного лучше, а если брать во внимание конкретный период- так и хуже собаки, причём во много раз. Человек отверженный и церковью и людьми, и не уничтоженный пока лишь по единственной причине- принадлежности к сильной "стае" точно таких же, трогать которых по известным причинам чревато...

К тому же, и здесь не обошлось без скелетов в шкафу: как оказалось- были прежде между нами разговоры на тему религии- сам Марк не совсем правоверный католик. Вернее, его семья, но тут нужно поставить знак равенства: в здешнем чересчур религиозном обществе немыслимо отказаться от веры предков, а если всё же, то только после большой крови, когда вопрос стоит уже только о выживании остатков народа- и то, как евреи,- притворно. Или как катары, к которым и принадлежала семья Марка, бежавшая в Форез из-под Тулузы, спасаясь от очередного крестового похода. Вынужденно притворились верными слугами Папы Римского, но ничего не забыли. Через пару веков- когда можно станет- скинут они сию маску, повсеместно "перекрасившись" в гугенотов, и отомстят...

- Когда думаешь отправиться?- поинтересовался Марк.

- Точно не сейчас!- хохотнул я, продемонстрировав тому свою физическую немочь- трясущуюся руку. И чуть позже добавил, уже без смеха:

- С замком надо будет разобраться, с сеньорой де Люньи... Ближе к лету.

***

Следующий день хотел отвести под отдых. Чувствовал, что это необходимо моему организму- не прошло для меня даром отравление, и то, что случилось в период между тем, как я потерял сознание и до того, как очнулся уже в гробу. До сих пор мучаюсь сомнениями по поводу этого случая. Ведь не зря же наш лекарь констатировать мою смерть, было что-то...и как бы, действительно, он прав не оказался. После попадания в это средневековье мой организм меня очень сильно удивляет: то силой, то регенерацией, почему бы в таком случае не случиться чему-нибудь и вовсе запредельному? У Исуса же получилось?! Ха, тоже- выбрал пример...

Но кто же даст?! Здесь болеть долго не принято, и о реабилитационном периоде не слышали: на ноги встал- значит, здоров,- иди работай! Со мной такая же история приключилась: только на ногах утвердился, в курочку обжаренную до хрустящей корочки- всё как я люблю- зубы вонзил, слышу- скребётся кто-то. Слуга открыл дверь, переговорил, и после вернулся ко мне с фразой, подразумевавшей вопрос:

- Здесь мессир Франсуа Лижье...

Минуту соображал- кто это, но так и не вспомнив, отложил бедрышко в сторону со словами:

- Зови!

Всё равно поесть не дадут.

- Ваша Светлость!- поклоном поприветствовал меня вошедший Лижье, которым на проверку оказался моим безопасником. Ну, надо же... А так бы и не знал.

Просто так он никогда не приходит, значит, случилось нечто из ряда вон выходящее, а поскольку занимается он в основном нашими проблемами, то как бы чего...а почему он такой радостный?!

- Поймали!- тут же выдал Франсуа причину своей улыбки до ушей.

- Кого?- озадачился я. Что за очередной "демон" обнаружился в моих владениях?

- Ну, как же, сеньор? Вы же сами велели схватить монаха по имени Трюдо!- изумился моей короткой памяти посетитель.

- А...

Ну, было такое...но когда!? Вертелся возле возлюбленной мною дамы де Люньи этот монашек прежде, и поскольку время это совпало с периодом нашей- увы!- очередной размолвки, подозревал его в негативном на неё влиянии. Что, учитывая религиозность Марго, делом мне представлялось совершенно несложным... Хотел побеседовать с Трюдо самолично, либо подтвердить, либо опровергнуть подозрение на этот счёт, но тот, будто предупреждённый о моём интересе к нему- изчез. С концами... А теперь Франсуа, после того, как меня чуть не спровадили на тот свет- где слово чуть случилось вовсе не благодаря ему, как должно, а скорее вопреки- приходит и говорит, что поймали! Наконец-то! Хорошо, хоть не через год...

- Поймали...- покивал я головой,- Какие молодцы...

А у самого аж аппетит пропал. Чувствую, глаз задёргался и, по моему, капилляр лопнул... Иначе как объяснить багровый туман перед взором? Честно сказать, не такой я представлял эту спецслужбу, ведь вокруг средневековье, время, по-моему мнению, непуганых идиотов. Для аборигенов мои работники плаща и кинжала должны были стать оружием ультимативным, а в итоге получилось по Черномырдину: "Хотели как лучше..." Оттого и дрожат мои пальцы от гнева, но поскольку осознаю, что это и мой промах тоже, стараюсь сдерживаться. Даже прячу свой слишком красноречивый взгляд, уставившись в недоеденное...но всё равно получается не очень.

- Ну, что- на дыбу его!- продолжал искрить Франсуа. И тут я не выдержал:

- Идиот!

Схватил только что надкусанное мною бёдрышко и метким броском смачно влепил в наглую рожу.

- Вон отсюда!

Крик, шум... Франсуа в страхе выбежал прочь. Я опустился в полной прострации на стул, и посмотрел на разбросанные повсюду как попало кости и мясо. Моя курица...так и знал, что не дадут поесть.

Глава 4

Узкое арочное окно, забранное маленькими квадратами стекла, справа монументальная кровать с балдахином, в том же направлении, но чуть дальше- камин высотой с человеческий рост и огромной прожорливой топкой. Если повернуться в другую сторону, то обнаружится небольшой столик и банкетка на двух пересекающихся опорах, шторы, прихваченные у концов золотистой нитью, открывая в просвете вид на прихожую- место обитания слуги. Квадратная каменная коробка пять на пять, много раз мною исхоженная, и сегодня мне особенно тесная.

Подойду к окну, полюбуюсь на узоры, нарисованные на нём стужей, прислушаюсь к завыванию ветра снаружи, прочувствую его холод через многочисленные щели, озябну, и сделав пару шагов, встану вплотную к пышащему жаром камину- с намерением погреться. Почти мгновенно станет душно и захочется отойти на шаг, другой- расстояние, на котором впечатление, что вот-вот вспыхнешь подобно лежащему в топке и раскалившемуся до красноты брёвнышку, пропадает, обернувшись, посмотрю в просвет на лежащего на кровати слугу, поднявшего голову с вопросом в глазах: "Не нужно ли чего господину...", и позой, демонстрирующей готовность немедленно исполнить, неважно что,- и ответно медленно покачаю головой. И снова, не находя себе места, вернусь к окну, начиная новый круг...

Ожидание никогда не было моим сильным местом, а сегодня оно к тому же особенное- предполагающее возможные жизненные изменения. Непонятно только- к добру ли... Началось всё ранним утром- с прихода служанки, испрашивающей аудиенцию для Марго. С тех пор и накручиваю круги, волнуясь в преддверии встречи. Не то, чтобы давно не виделись, вовсе даже наоборот- всё-таки одну жилплощадь делим. Непреднамеренно сталкивались, было следуя по своим делам, но, как нашкодившие детишки отворачивались, пряча взгляд. Желая поговорить, но одновременно опасаясь разговора, должного подвести некую не совсем желанную черту на прошлым. Но неизбежное назревало. Тем внезапнее оказалась эта просьба, несущая в себе нечто, возможно, кардинально меняющее наши отношения. Отчего волнующая многократно...

И вроде всё решено, прошлое должно остаться в прошлом, но воспоминания- ах, эта проклятая память!- о прошлом снова и снова воскрешают почему-то исключительно счастливые дни. Первую встречу, взгляды и улыбки, случайный поцелуй...и если бы можно было остановить старую, затёртую до дыр, "киноплёнку" воспоминаний на этом! Увы... И теперь, как же неожиданно трудно сказать некогда близкому человеку, что всё кончено, и продолжения не будет... Возможно, что она и сама так мыслит, но если вы подумали, что это хотя бы на йоту делает моё положение легче, разочарую. Тяжело на душе, а ещё это ожидание...

Наконец, прозвучал стук в дверь. От волнения перехватило дыхание, и потому заглянувшему из прихожей слуге: "Сеньор..." , и взглядом запрашивающему разрешение открыть, лишь немного нервно согласно кивнул. Голова слуги изчезла, прозвучал звук открываемой двери, и подобострастный голос:

- Прошу вас, сеньора, проходите- господин уже ожидает...

И эти слова, как не странно, привели меня в чувство. Напомнив кто я есть, и как должно себя вести- независимо ни на что. Немедленно успокоившись, переместился к камину и, уперев кулак в бок, а ногу выставив вперёд- приняв таким образом приличиствующую моего положения человеку позу, приготовился встречать гостью. На мне в этот момент были надеты коричневые шоссы и зелёный пурпуэн- соответствуя цветам моего штандарта. На груди болтался золотой медальон с гербом (озадачился подобным, заказав в городе златокузнецам), на боку- богато украшенный инкрустацией и рубином кинжал, а пальцы сверкали как новогодняя гирлянда драгоценными камнями перстней...

Я давно забыл те времена, когда стремился что-то поменять в не устраивающей меня нынешней моде, осознав всю бесполезность и даже вредность подобного- здесь, как, впрочем, и везде, принимают по одёжке. И так выделяюсь среди местных феодалов, как прыщ на носу, осталось одеться привычным мне образом, который в здешних пенатах более смахивает на манеру одеваться простолюдинов, чтобы пальцем презрительно тыкали: "Принц-то ненастоящий!" Ни к чему, лишнее, и привык уже... Да, и к такому можно привыкнуть.

Так что, когда дама де Люньи "вплыла" в мои аппартаменты, я выглядел более чем достойно. Сравнительно, конечно, в других временах мой наряд показал бы меня клоуном, или отнёс к людям нетрадиционной ориентации. Увы, универсальной одежды, годной для любой эпохи, пока не придумали, и приходится выбирать наименее странное...

- Рада видеть вас, Ваша Светлость, в счастливом расположении духа и благополучном здоровье...

Вот только никакой радости в голосе сеньоры не чувствовалось, более того, она почти и не смотрела на меня. Мазнула холодным взором при входе, а после сложила руки на животе и отвернулась к окну, очевидным образом меня игнорируя. И если она желала что-то таким способом до меня донести, то у неё всё отлично получилось- отчего внутри образовалась пустота. Но, вздохнув, принял как должное- разве я сам не к тому же дело веду, потому так тому и быть. Выпрямился и ответил, приняв предложенный дамой де Люньи тон:

- Благодарю, сеньора, за "искреннее" участие моим здоровьем...

Сеньора то ли не заметила мою иронию, то ли посчитала её несущественной, сделав вид, что не поняла. Ну, и я, видя её отношение, не стал делать на этом упор.

- Чем обязан счастию лицезреть прекрасную...

- Ах, оставьте!- раздражённо махнула рукой Марго, наконец продемонстрировав какие-то чувства. Сделала пару шагов к окну, остановилась. И повернувшись ко мне, впервые взглянула в глаза прямо- с вызовом:

- Я бы желала отбыть в свои владения!

Так, да?! Теперь уже взял паузу я. Неспешно прогулялся к столику, остановился, задумчиво провёдя рукой по его покрытой чем-то, возможно, и лаком, гладкой поверхности. Не то, чтобы был против высказанного дамой де Люньи пожелания, или имея намерение ограничить её передвижения- боже, упаси!- но внезапное, оно вызвало у меня настороженность. И законное любопытство.

- Вот так- без объяснения причин?- обернулся я к ней.

- Без!- её маска, наконец то треснула, и я обнаружил- по участившемуся дыханию и нервно комкающим рукав в кулачек пальцам (длинные, до пола, с разрезом от локтя рукава- одно из популярных направлений моды в это время)- её волнение. Правда, не понял- отчего? Или действительно считает, что воспрепятствую сей прихоти?

- И всё же, хотя бы ради нашего счастливого прошлого- неужели не скажете?

- Которое уже закончилось! Не так ли!?- смело глянула Марго прямо в глаза, которые я был вынужден отвести. Права она..."Бабу не обманешь, она сердцем чует",- прав Горбатый, на все сто прав. Мыслями уже решив, тем не менее мучался сомнениями, а как её увидел, так и вовсе растаял, а ведь она права- это конец. Даже если остались приязненные чувства между нами, то отсутствие доверия убьёт их рано или поздно. К тому же, она со мной на Русь точно не пойдёт- религия железобетонным забором закрыла нам эту возможность. И, вместо того, чтобы продолжать отношения, неизбежно заведя их в неприязненные, если не сказать больше- в ненависть, стоит разойтись краями сейчас.

Решившись, поднял голову, посмотрел, будто в последний раз, на её милое лицо, пухлые губки, аккуратный носик... И, глядя в карие глаза, ответил насколько возможно твёрдо, боясь лишь одного- что голос дрогнет:

- В свете последних событий, я не смогу относиться к вам как прежде...

И растроенно развёл руками.

- Но, конечно, вы по-прежнему можете располагать мною, и уж тем более не собираюсь вам препятствовать в вашем поспешном отъезде...даже если не указываете причины.

Марго кивнула удовлетворённо головой. Теперь она снова была холодна и спокойна. Может быть, даже чересчур... Сделала шаг в сторону двери, и я даже брови ромбиком в удивлении поднял- вот так, не прощаясь?- но дама де Люньи резко остановилась. Развернулась назад:

- У меня есть ещё одна...просьба,- и вопросительно посмотрела. Дождалась моего поощрительного кивка, и продолжила:

- Отпустите монаха Трюдо!

Опять этот проклятый монах!

***

Едва за дамой де Люньи закрылась дверь, вызвал своего безопасника. Франсуа явился быстро, но вошёл весьма осторожно, с опаской бросая на меня взгляды. И было отчего- разлившаяся характерной синевой область вокруг припухшего глаза воскрешала в памяти не лучшие впечатления от нашей предыдущей встречи, закончившейся скандалом. Но на то были свои причины, а сегодня он мне действительно нужен.

Хоть и ругаюсь на него, как на не оправдывающего надежд, но других сподвижников у меня нет. Вроде как у Петра Великого: ругали его за использование не совсем чистоплотных людей, вроде Алексашки Меньшикова, но был ли у него выбор? Если вокруг контингент не лучше, то приходится на некоторые грешки исполнителей- хоть на что-то способных- и глаза закрыть. И ко мне это замечание относится в полной мере.

От скромности я точно не помру, вон какие сравнения себе в оправдания привожу, а и правильно- ложная скромность пользы тоже не приносит. Ведь дело, которое нынче зачинаю, по масштабу, возможно, и не дотягивает до деяний вышеупомянутого государственного деятеля, но если разобраться, то не так чтобы и сильно. Одно только освобождение территорий, находящихся нынче под пятой чужеземных властителей- чего стоит. А если получится хотя бы этот- как я для себя определил- минимум, возможно замахнуться и на большее! Говорить о том рано, но перспективы...

Взять хотя бы состояние нынешней Руси, наполовину, если взять от прежних размеров, уже изчезнувшей среди соседних стран. Да, и там, где вроде как уцелела, независимостью совсем не пахнет. Историю родной страны в школе изучают хорошо, потому и знаний этого периода сохранилось в голове предостаточно. Как можно забыть, например, Куликовскую битву?! Я даже дату, очень уж она круглая и запоминающаяся- в памяти сохранил. Пятнадцать лет до неё осталось... Много. К тому же, как показали последующие события, даже оно оказалось не способным сбросить проклятое иго. Русь и после этого сражения ещё сто лет выход Орде платила, а если принять во внимание её осколок- Крымское ханство, то здесь уже нужно считать столетиями. Набеги продолжились, и на рабовладельческий рынок Кафы ещё полтысячи лет тянулись бесконечные колонны славян- невольников... А нередко они формировались самими русскими князьями, пред блеском презрённого злата забывшими и божье, и человеческое... Я понимаю, что исправить всё одному человеку не под силу, но любой путь в тысячу ли- начинается с первого шага. Начну, а, быть может, кто-то продолжит...

- Проходи. Присаживайся,- указал Франсуа на свободный стул и, заметив на его лице неуверенность, рассмеялся,- Не бойся...бить не буду.

И после того как тот, тем не менее, осторожно примостился напротив, и только на самый краешек - Фома неверующая!- продолжил:

- Собственно, меня интересует твой нынешний узник- монах по имени Трюдо.

Франсуа резко оживился:

- А я предлагал Вашей Светлости дыбу использовать- враз бы сей зловредный монах нам всё рассказал...

- Помолчи!- поморщился я.- Умнее выглядеть будешь. Никаких пыток, только сугубо добровольное признание.

- А как же?- вытянулось лицо у моего безопасника.

Да- а как же? Слово "психология" в этом мире известно со времён Аристотеля (не так уж сложно соединить имя греческой богини и слово логос, в значении "учение"- того же происхождения), но как наука до сих пор находится в зачаточном состоянии. Потому таким как Франсуа остаётся своим подследственным лишь жилы тянуть- в надежде, что это пробудит их сознательность и правдивость. Это не его изъян, подобным грешили и будут грешить многие принадлежащие к силовым ведомствам. Будто, действительно, такой науки не ведают...

Теперь и мы столкнулись с дилеммой: признания монаха могли бы раскрыть некоторые "тёмные" пятна прошлого, что, согласитесь, немаловажно, но одновременно, согласившись на просьбу Марго отпустить монаха, я не мог отдать его в растерзанном виде, что получилось бы непременно в случае пыток. Пусть расстались, но хотелось бы сохранить при прощании лишь хорошие воспоминания. К тому же, этот монах может и службу мне сослужить, будучи на свободе...

- Увидишь!- пообещал в ответ на растерянный взгляд Франсуа.

И действительно- он, и не только, увидел, впечатлился и пришёл в восторг. Было отчего- ограничив себя в способности воздействовать на монаха физически, решил опробовать на его психике кое-какие наработки из будущего, а конкретно- из кинематографа, что могли поспособствовать его договороспособности. В своё время, пришлось мне парочку фильмов американских ужасов посмотреть (новая подруга оказалась большой их поклонницей), не понравилось до того, что долго плевался, но общую идею уловил- и решил использовать её в данном случае.

Для ужастика что главное- правильный антураж, вот его мы и "нарисовали", используя в качестве студии пыточную камеру. Введённый под ручки монах аж отшатнулся, разглядев куда он попал- уж больно помещение напоминало преддверие ада. Темнота, разрываемая отблесками пламени камина, в котором выделялись раскалённые до красноты две кочерги, "истерзанный", с поникшей головой человек, якобы прибитый штырями к стене, странные лужицы чего-то на полу, отливающие багровым закатом, раскиданные повсеместно непонятные мясные куски с жилами и костями, и устойчивый запах жжёного и чего-то сладковатого, вызывающего тошноту.

К Трюдо обернулся актёр, игравший роль палача (устроил в компании кастинг на роль самого лучшего Бармалея, который при наличии слишком многих подходящих- прошёл с большим успехом) и до этого привязывавший верёвку к дыбе, радостно улыбнулся, отчего меня, сидевшего в уголке, передёрнуло. Ведь уже не в первый раз раз наблюдаю, но каждый раз до печёнок пробирает- до того товарищ страшный попался. Монах, и без того не питавший по пути сюда оптимизма, тоже впечатлился и совсем сомлел. А "палач" ещё и усилил эффект, поманив грязным пальцем:

- Иди сюда, пухленький...

Добившись этим обратного- монах выпучил глаза, замотал головой, так что второй подбородок затрясся, и упёрся в пол обеими ногами, надеясь на непонятное- но кто же "главному герою", должному по сюжету этой пьесы прочувствовать всё, чтобы до нутра пробирало, это позволит. Двое конвоиров из рутьеров, людей по определению не слабых, а эти и вовсе наособицу, выглядящие рядом с монахом, как взрослые рядом с дитём, вздёрнули того в воздух и понесли к радостно потиравшему руки "палачу". Ой, халтура... И тут резко запахло мочой...

Как вы понимаете, в отсутствии Шекспиров и, тем более, Станиславских, пришлось заняться спектаклем самостоятельно. Реплики подбирать, жесты репетировать. Вроде что-то получилось... где-то на уровне местной самодеятельности. Но это для меня, испорченного будущим кинематографом и интернетом, для Франсуа же, для прочих участников нашего небольшого представления, не говоря про несчастного монашка- это было откровение.

Имеются и в этом времени свои, так называемые, люди искусства. Шуты и комедианты разъезжают по ярмаркам, ставят небольшие сценки и тем зарабатывают на жизнь. Но что это за постановки?! Дворянин ушёл в поход, вернулся, а в постели его жены- другой обретается. Дуэль, смерть- зло наказано... Или сюзерену отдали в жёны возлюбленную вассала, и тот вынужден смириться. Естественно, в конце, не выдержав мук разлуки, умирает, и девушка вместе с ним...

Сюжет обычно простенький, но ведь и исполнение не блистает! Показуха, манерность с обязательным заламыванием рук, гротеск... Самодеятельность в детском саду на этом фоне выглядит на уровне Оскара! Но для людей, не искушённых подобным зрелищем и такое- шедевр, вызывающий восторг. Что уж говорить про мою небольшую постановку...предназначенную так-то только для одного зрителя, который просто не мог не поверить- с подобным так-то здесь не принято шутить.

Все испытали культурный шок, а монах Трюдо, не по своей воле оказавшийся в первых рядах- особенно, и не аплодирует до сих пор, наверное, только потому, что руки у него сзади связаны. Но простим ему это упущение, тем более, что по его расширенным зрачкам и устойчивому характерному запашку я понял- это полный успех!

Конвой подтащил монаха и бросил к ногам явно насладавшегося происходящим "палача". Который посмотрел на Трюдо как на таракана и пихнул ногой в бок. Тот вывернул голову вверх, увидел "приветливое" личико ката, ужаснулся и заскулил на одной ноте. Клиент готов- решил я, и встал со своего стула. Подошёл к сучившему ногами в глупой надежде отползти монаху, и сделал знак присутствующим оставить нас наедине. После чего наклонился и, повернув за подбородок лицо Трюдо в свою сторону, полюбовался его искажённой от переживаний физиономией:

- Так вот ты каков... Северный олень...

Глава 5

- Ккакой?- испуганно переспросил монах.

- Северный,- любезно повторил я.- Ты как- к разговору готов? Или тебя сначала стоит подвесить на вот это милое устройство?

И похлопал с намёком рукой по дыбе.

- Так как?

- Я согласен... поговорить,- сглотнув, ответил Трюдо.

Кто бы сомневался... Хотя куда без них- сомнений- могло ведь оказаться, что на моём пути попался некий аналог фанатика? Судя по совсем не редким проявлениям религиозной истерии, время от времени мной наблюдаемых уже здесь- это очень даже возможный вариант. А для таких смерть вовсе даже не худший момент в жизни, наоборот- желанный. Сталкивался я уже с такими, правда, те кричали другие лозунги: "Аллах Акбар!", но уверяю вас- если попросить найти десять различий в поведении между этими чокнутыми, то замучаетесь их искать. Нет их потому что... И вот тут непонятно: то ли этот ещё не дошёл в своём "совершенствовании" до стадии полного отрицания всего земного, то ли удар по неокрепшим умам аборигенов сценками из фильмов будущего оказался чересчур сильным, но монах быстро- даже подозрительно (опять паранойя?)- сломался...

- А чего ты тогда лежишь,- поинтересовался у него.- Непорядок... Эй, люди- поднимите же, наконец, уважаемого священнослужителя! И это...развяжите что ли...

После чего, пригласил Трюдо за столик- поближе к камину и, кстати, к актёру, изображавшему невинно замученного. Отчего, монах, не имея вариантов отказаться от моей любезности, постоянно косился на подвешенного. Я было напрягся в ожидании, что наш небольшой спектакль окажется раскрыт, но...и несколько метров дистанции при неверном свете камина размывали детали "натюрморта", и актёр, с которым дольше всех репетировали, вёл себя как полагается- неподвижно. И я успокоился. С улыбкой (я, как вы понимаете, тоже играл) предложил занявшему место напротив меня Трюдо вина, и тот от такого антидепрессанта не отказался. Налил ему, тот даже не выпил, а, можно сказать, выхлебал и с ожиданием посмотрел на меня снова. Намёк был очевиден, но я его проигнорировал: понимаю, нервы, но тебя не для того сегодня сюда "пригласили"...

- А теперь озвучь- кто ты есть на самом деле!

Монах замешкался, будто было что скрывать, и я счёл необходимым напомнить на очевидные обстоятельства:

- Если ты полагаешь, что сможешь и дальше лгать, то мы, пожалуй, прервётся. Продолжим после, когда палач над тобой немного поработает... Отвечай!

Тот вздрогнул, втянул голову в плечи и осторожно убрал руки со стола. Через короткое время, вздохнув и повесив голову, ответил:

- Я простой монах из цистерцианского монастыря что возле Шалона...

- Что простой монах из Шалона делает здесь!?

- Я...

- Головка от лопаты! Кто меня травил?!

- Это не я, это Слизняк...- пролепетал ошарашенный моим напором монах. А я удовлетворённо откинулся на спинку стула, дальше можно, по идее, и не спрашивать, и так всё уже ясно- по сути, этот Трюдо, может и не желая того, мне уже всё рассказал. Монах в курсе кто травил, следовательно, и сам участвовал. И, учитывая уровень интеллекта покойного Слизняка, скорее всего, в роли ведущего. Уговорил на это поганое дело, шантажом ли, или скорее всего (если принять во внимание завистливый характер покойного)- соблазнив чем-то, научил как нужно сделать, чтобы наверняка, обеспечил ядом и, вполне возможно, после самостоятельно или посредством других(!) подельников- убрал слишком болтливого напарника. Кончить бы тебя, урода...

- Кто тебя направил к даме де Люньи?

- Я сам...

Угу- значит, имеешь право принимать решение. Крупная птица в мою сеть залетела...

- Это последний вопрос. И главный. Если не ответишь на него- мы вернёмся к тому с чего начали,- к палачу и дыбе. И тогда ты отсюда уже никогда не выйдешь...

Я говорил медленно, и будто бы в раздумьях.

- Мне нужно имя твоего хозяина- и я его получу. Решай сам каким образом...

Трюдо опустил голову, задумавшись. Наверное, прикидывает расклады, которые куда ни глянь- поганые. Судя по роду его деятельности, он наверняка знаком с работой подобных учреждений, а следовательно, и с тем, через что ему придётся пройти в случае отказа, причём не факт, что не сказав ничего. Нерную систему монаха я за сегодня уже пару раз шатнул из плюса в минус, и наоборот. Вот и посмотрим, захочет ли он снова повторить этот путь...

Не захотел. Неожиданно гордо выпрямился и сказал:

- Я здесь по воле моего господина, Великого Герцога Бургундии Филиппа Валуа!

Ну, надо же- какие люди нарисовались! Признаюсь, немного удивил: ожидал встретить подсылов от моих старых знакомых, думал, это родственники павшего при моей помощи шевалье Жоссерана от ненависти ко мне так развлекаются, но, видимо, воздействие моей компании на Бургундию, а может и не только, перешло на новый, более высокий уровень, угрожая чему-то существенному. Заставляя властителей торопиться, отчего уже и не выбирая методов. Следующие слова дались мне с трудом- всегда трудно принять предательство от тех, пред кем обнажаешься и душой, и телом:

- И что вы...пообещали даме де Люньи?

Трюдо неожиданно похабно (чего от монаха я мог ожидать меньше всего) ухмыльнулся, но, видимо, вспомнив, где и перед кем находится- быстро стёр лыбу с лица. И ответил, вновь опустив голову:

- Его Светлость предложил благородной даме своё покровительство...

Значит, она тем или иным способом поучаствовала. Но даже знать не хочу каким- оставляя себе иллюзии. Всё ведь уже решено- она в прошлом. Пусть там и останется, только в хорошем...чтобы мстить не пришлось.

И понятно теперь почему она стала со мной столь холодна: решила, что наша связь, при новых обстоятельствах стала нежелательной. Как глупо... Верить обещаниям постороннего человека, к тому же заинтересованного лишь в создании проблем мне и моему окружению. Будет ли он заинтересован в даме де Люньи после- когда я уйду из этих краёв? Какая в том у него выгода? Честно говоря, я в сомнениях...но это уже не моя история.

***

На следующий день, рано поутру, я попрощался с Маргаритой де Люньи. Судя по всему- навсегда. Было тяжело чувствовать холод от человека, от которого всегда ждал тепла, и женщина ощущала, наверное, себя тоже неуютно, потому, не сговариваясь, постарались сократить последние мгновения, отделавшись общими словами.

- Прощай...- выдохнул я, глядя на кавалькаду, покидающую замковые ворота, и увозящую часть моей жизни. Грустно, но нужно думать о будущем...

Кстати, об этом. Кроме частички моего сердца, Марго увезла некоего монаха. Как я и обещал- отпустил, хотя желание было совсем другое, и тёмного в нём было больше, чем человеколюбия. Никогда не понимал святош, которые на попытку твоего убийства предлагают понять и простить, подставить, так сказать, вторую щёку... Наверное, нужно родиться с особым устройством мозга, но, увы- мои родители во время этого процесса другим, вероятно, были озабочены- не подкорректировали вовремя как следует процедуру. В итоге, у меня получается всё больше по примитивному: зуб- за зуб, око- за око...

Но этого отпустил. Поскрипел зубами, конечно, от ненависти, но решил удовлетвориться пока наказанным Слизняком (что называется- награда нашла героя), а вот если потом этот монашек мне ещё раз в руки попадётся... будем считать, что свой шанс он уже использовал, и другого уже не будет. Разом ответит за все свои грехи...

Кто-то может засомневаться- уж не нашло ли на меня умопомрачение, что я человека, покушавшегося на мою жизнь отпускаю с миром. Или хуже того: неужели проникся наконец учением Христа и возлюбил ближнего своего настолько, что готов простить ему плевок в лицо. Смею успокоить: дорогие товарищи (или господа?), моё здоровье находится в полном порядке (субъективно оцениваю- врачей-то необходимых для подтверждения моего утверждения здесь нет), и в секту (а любая религия- это она по сути и есть, только разросшаяся до неприличных размеров) любителей молитв и постов вступать не спешу, а человечка этого отпустил, лишь держа в уме более важные- нежели ненависть и желание отомстить- преоритеты. Наступил, так сказать, на горло собственной песне...но причина для того имелась веская.

Как было сказано выше, я ухожу на Русь, но вот конкретная дата исхода пока не определена. И причиной тому разросшееся хозяйство- это только нищему собраться, лишь подпоясаться, а мне куда-то нажитое непосильным трудом пристроить нужно! Ну, и решил я: тот, кто нам мешает- тот нам и поможет. Нужны Великому герцогу Бургундскому мои города и замки, не вопрос- вот вам прейскурант, будьте любезны оплатить,- и было нашим, станет вашим. Вот такое предложение и повёз монах Трюдо своему хозяину.

Не нужно думать, что я открыл Америку. Мол, захватил у Бургундии часть её "коммунальной квартирки", а потом ещё и счётчик её хозяину предъявил- какой дурак его оплачивать будет? Будет, без особой радости, правда, но в условиях, когда твоё владение рвут на части сразу множество хищников, а вооружённых сил кот наплакал- здесь предпочитают откупиться,- и тому примеров предостаточно. Так что, никуда этот Филипп не денется- заплатит, как миленький. А то ведь я могу продать земли и кому-нибудь другому заинтересованному, скажем тому же Карлу из Наварры- и пускай тогда герцог после мучается, выцарапывая эти земли из его цепких рук...

***

Настроение после прощания находилось в миноре, и абсолютно не демонстрировало желание к исправлению. Да, бывшая, да, уехала, и вроде как баба с возу- кобыле легче, ан нет, ощущение такое, будто оторвалось что-то очень важное, оголив участок души- и зарастать не спешит. И более того, начинаются некие фантомные боли, вроде: вот эту вещь она очень любила, или здесь мы первый раз- царапая это место... Было б наилучшим сейчас бы сменить обстановку. В путешествие отправиться, где новые знакомства, новые впечатления притупят прошлое. Наверное...

Но так было возможно в моём прежнем, благодаря самолётам и поездам, маленьком мире. Но что делать здесь- в дремучем прошлом, где они отсутствуют. Где, чтобы устроить турне на Святую землю, нужно рассчитывать минимум на полгода, а то и более- ведь дороги туда вовсе не безопасны. Шторма, грозящие утлому деревянному судёнышку неминуемой гибелью, разбойники и пираты, стремящиеся тебя убить и ограбить, а если бросишь оружие, сдаваясь- продать в рабство... Уверен, что впечатлений хватит на всю оставшуюся жизнь, легко затмив сердечные передряги, но вот вернёшься ли ты обратно- это вопрос.

Я не зря упомянул про Святую землю: паломничество в ту степь- есть самый главный туристический маршрут в эти времена. Термин "Святая" (сомнительный какой-то, учитывая сколько крови за эту землю уже пролилось, и прольётся в будущем) определяет и цель этого экстрима- посещение некоторых святых для христиан мест. Но, кроме того, существуют аналогичные "туры" того же характера, но поскромнее, эдакие мини паломничества: по монастырям, по местам, связанным с жизнью или смертью неких местных святых. Но мне все эти варианты совсем не подходят- ведь в путешествие отправляются с целью душой и телом отдохнуть, приятных впечатлений набраться, а вовсе не наоборот. Что непременно, учитывая моё скептическое отношение к религии, и случится. Посты соблюдать, поклоны отбивать и плоть умерщвлять- это последнее, что хотел бы в этой жизни...

А других вариантов туризма не существует, и что же тогда остаётся, если боль душевная притомила? Подошёл к столику, с тоской глянул на початую, оплетёную шнурами бутылку с узким горлышком, потёр в сомнениях пальцем её стеклянную пыльную стенку, и резко отстранился. Нет, подобное лучше делать на радостях, а если заливать горечь, то станет только хуже. Причём, чем больше её заливаешь, тем хуже становится...и остановиться в этом процессе очень трудно. Был у меня уже печальный опыт- это когда инвалидом оказался, без всякой надежды. И повторять нет желания...

***

Пока я занимался своими сердечными, и не только, делами, компания продолжала жить своей жизнью: сторожили дозоры границы подвластных мне земель, охраняли гарнизоны захваченные укрепления и мосты, взимая заодно patis за проезд через них, обеспечивая тем самым нам необходимый для ежедневного нормального функционирования стабильный денежный поток, тренировались на плацу не задействованные в прочих мероприятиях рутьеры...

Система уже выстроена, и работает без моего непосредственного вмешательства. И могло бы даже сложиться впечатление о её устойчивости, если бы не случилось последних событий. Показавших, кроме всего прочего, её уязвимость в случае моей болезни или- авось пронесёт- смерти. Грозивших сменой командования, а поскольку претендентов на моё- якобы- освободившееся место было больше одного, то и распадом. От слишком много о себе возомнивших смутьянов Марк уже избавился (не без моего животворящего пинка), но проблема-то осталась. И в любой самый не подходящий момент грозит обостриться...

Правда, здесь вариантов решения не так, чтобы и много. Не помню, упоминал я, или нет, но мы как бы в средневековье. Отсюда, существует только единственное понятное окружающим решение субординации- вассальная присяга. Тоже, кстати, не панацея, за примерами далеко ходить никуда не надо, возьмём нынешнюю Францию: пока вельможе выгодно, или есть вариант получить наказание за сепаратизм- вассал, как только центральная власть ослабла- да ну его, этого суверена. Это я про Карла Наваррского, если что, но имеются и другие...

И в то же время, на низовом уровне, этой клятве верят всем сердцем и бьются, блюдя её до конца. Верят люди, или хотят верить, в некий высший смысл своих поступков. Он, несомненно, имеется, вот только пользуются нередко им некоторые правители для неблаговидных целей... И в будущем так же будет: всех и делов, что за отсутствием особой религиозности в обществе, заменят клятву на Библии присягой у знамени. Действующий ведь инструмент, вот его всего лишь подкорректируют в духе времени, и можно дальше пользоваться- в интересах правящего класса. Учитывая, что я теперь тоже как бы отношусь к власть имущим, то и мне подобное выгодно. Обязательно его использую, но позже, когда будет своя земля, без раздачи которой в эти времена на вассалитет никто не подпишется...

Перекатывая в голове подобные мысли, вяло листал какую-то книжонку, постоянно забывая о чём она. Овладел тут на досуге навыком чтения по-старофранцузски, и теперь пытаюсь разобрать среди этих завитушек знакомые слова. Как я мог так пасть...э, то есть, хотел сказать, как дошёл до жизни такой... Нет, всё равно как-то не так получается. А если проще, то информационный голод одолел. В своё время- когда не был увлечён другим- любил что-нибудь почитать. Читаешь, сопереживая герою, и временно о собственных проблемах забываешь. Нда...

Так вот, попав сюда мне вначале было совсем не до подобной забавы, да и языком местным я ещё в должной мере не овладел. Пока выучил, пока немного дела разгрёб, потом появился собственный замок, а после и свободное время. Тогда и вспомнил я своё старое увлечение. Нашёл среди своих головорезов бывшего студиозуса, и выделил по часу вечером, беря у того платные уроки. Но оно, вероятно,того стоило...или нет? Взять хотя бы эту книгу. Блин, опять название забыл... Щас, гляну. Так, ну точно- это "Роман о Трое", опус в стихах некоего Бенуа де Сент- Мора. Читали "Илиаду"? Так это его средневековый вольный (очень) пересказ. Так-то довольно интересно (иногда), фэнтэзи экзотичной здесь даже больше чем надо, но вы пробовали читать стихи по слогам? В итоге, к концу стиха забываешь о чём там было в начале...

Поэтому нарядилась прекраснейшим образом:

Из синего пурпура, отливающего золотом,

Богатая и прекрасно сшитая

Была у неё туника, отделанная горностаем,

А мантия из соболей

И всё такое про любовь, но непременно несчастную...соответствуя в чём-то моему настроению. Скажете, дурью маюсь. Верно... Хандрю, ощущая в душе пустоту...

Тут дверь в солар, где мы вдвоём- я и книга- уединились, приоткрылась, и показалась смущённо улыбающаяся голова Марка. Я картинно тяжко вздохнул, одновременно с внутренним облегчением захлопнув великий шедевр (так мне эту книгу отрекомендовал продавший её купец) куртуазной литературы, к которому если и притронусь после, то только под дулом пистолета: "Война и мир" по сравнению- просто песня!

- Проходи, чего застрял,- пригласил войти.

Тот как-то странно просочился- бочком. После повернулся обратно к двери, а ко мне, соответственно, хм...тылом, просунул голову в дверь и внимательно так осмотрелся справа налево. Тут я немного удивился- это что-то новенькое, но торопиться с выводами не спешил,- если Марк подобным образом поступает, значит, есть на то причины. Мой товарищ закончил осмотр, аккуратно закрыл дверь и прошёл к столу. Присел на скамью с противоположной стороны и, окинув взглядом стол, растерянно спросил:

- А что выпить нету?

Хотелось рассмеяться- это что, вся конспирация вот ради этого вопроса, но сдержался. Лишь улыбнулся отвечая:

- Нет. Давно уже пора с собой начинать носить...

- Даниэль!

И столько огорчения было в голосе Марка, что я не выдержал, заржав самым конским образом...

Глава 6

За окном наступил необычно тихий зимний вечер. Вьюга, не утихавшая последние дни, стихла, и на крышах башен замка повисли толстые шапки снега, своей якобы чрезмерной массой демонстрирующие ложное желание рухнуть вниз- на любого неосторожного пешехода. Не меньшие сугробы выросли и на земле- вокруг крепостных стен и пристроек, завалив любые входы- выходы, отчего жизнь в замке практически замерла.

Завтра, едва солнышко покажет свой край над миром, всё население замка от мала до велика соберётся снаружи, имея в руках любые подручные инструменты- шайки, вёдра, котелки (привычных для нас широких лопат пока не существует в природе), и с весёлым шумом начнёт пробивать тропы к "стратегически" важным- вроде амбара и дровни- объектам. Но это будет завтра, а сейчас стемнело и стоит практически ничем не нарушаемая тишина...

В противоположность наружному мраку в соларе светло. Горит свеча на маленьком столике у окна и целая тройка в канделябре- на большом, центральном столе, по обеим сторонам которого расположились пара мужчин. Тот, что помоложе, лет тридцати, сидящий в крепком, с высокой спинкой, стуле, излучает своими насмешливыми серо- зелёными глазами и сверканием белых зубов веселье. Короткостриженный брюнет крепкого телосложения, круглое лицо, чуть курносый...и впалые щёки, и тёмные круги под глазами, как у человека после тяжёлой болезни. Второй постарше, ему где-то за сорок, грубая стрижка "под горшок" и лохматая короткая бородка неаккуратно торчат в разные стороны чёрным с проседью волосом. Из остального привлекают внимание чуть выпуклые карие глаза, большой нос с орлиным профилем, и два приметных, потерявших от времени свой цвет, шрама с левой стороны: небольшой, затронувший высокий лоб и бровь, и второй- пошире, на щеке, прячущий продолжение в бороде.

Оба собеседника- а они явно общались- одеты примерно одинаковым образом, вполне аутентично окружающей средневековой обстановке: чёрные шоссы, составляющие единое целое с обувью, остроносой, но без каблука, и пурпуэны, в этом, правда, отличаясь в цвете: тот, что помоложе форсил в зелёном, а постарше- в коричневом. Но это только на первый взгляд кажется, что между ними было лишь единственное различие, если приглядеться, то обнаружится их значительно больше. Например, в материи, пошедшей на пошив их одежды- у молодого человека она была явно получше качеством и, соответственно- дороже. Кроме того, у него же на правой руке сверкал крупный рубин в золотой оправе, а на шее висела толстая золотая цепь с кулоном, в котором, если приглядеться, можно было разглядеть медведя с топориком в лапе. Очевидным образом намекая, что эти люди друг другу совсем не ровня...

Как уже упоминал, эти люди общались, и в то время, как молодой заливался смехом, второй- грустно на него взирал, являя собой вселенскую печаль...чуть не сказал- еврея. Нет, второй являлся чистокровным французом. Хотя, если бы его так назвали, то нанесли кровную обиду, ибо всем и каждому давно известно, что он не какой-то там француз, а самый настоящий гасконец. А перепутать француза и гасконца- это весьма непростительная, чреватая в этом жестоком обществе непредсказуемыми последствиями ошибка.

- У меня вдруг сложилось ощущение, Марк, что ты сюда выпить приходишь,- отсмеявшись, сказал я (один из вышеописанных двоих- тот, что помоложе). Трудно было удержаться от смеха, глядя на по-детски обиженный вид оскорбившегося в своих лучших чувствах товарища. Впрочем, услышав от меня последнее предположение, он тут же неуловимым образом изменился.

- А может и так!- с хитрым видом, который совсем не шёл его разбойной физиономии, подтвердил он. Серьёзно? Я поднял бровь и вопросительно глянул на него. Что-то я не понял его последнего пассажа. Хитрый прищур сменился его обычным выражением, когда он принялся объясняться:

- Видишь ли, Даниэль, такого вина, что я смогу выпить здесь, возможно найти лишь на столах только у знатных и богатых людей. Я себе позволить такое не могу.

Хм. Ну, есть в его словах доля истины. В условиях, когда вино употребляется за завтраком, обедом, ужином, а также между ними, предпочитаю, чтобы оно хотя бы качеством было наилучшим. Варят здесь и пиво, сок выжимают, но с вином здесь какой-то фетиш. Его пьют все: больные (врачи прописывают!) и здоровые, мужчины, женщины и даже дети. Спасает лишь то, что оно в массе своей слабенькое- не более десяти градусов, но- увы!- только не от цирроза. Вина делятся на первый сорт и второй, можно сказать, почти по ГОСТУ, но называются по-другому: "les vins fins" и "les vins paysans", то есть вина изысканные и вина крестьянские, своими названиями очевидным образом намекая кому они по карману. Получившийся продукт стараются употребить до следующего сезона- это следствие отсутствия пока герметичной тары, а чтобы он не превратился в уксус и замаскировать кислотность начинают извращаться, добавляя разное. От вполне безобидного жжёного зерна, мёда, специй до сладковатых солей свинца...

Сами понимаете, зная такие подробности, поневоле озаботишься наличием собственного погребка с тщательно отобранными сортами. Имея целью не пьянство, а в условиях повсеместного злоупотребления- попытку (наивную) сохранить здоровье. И, как очевидно, за ценой я в этом вопросе не постоял...

- Зачем же такие предосторожности?- по-прежнему недоумевал я. Тут Марк снова- как в самом начале- принял смущённый вид, опустил глаза, и- блин!- того и гляди пол ножкой начнёт стеснительно ковырять.

- Даниэль...- протянул как-то...просительно? Что он ещё натворил? Недоумение моё превысило чашу терпения, и я рубанул прямо:

- Говори, как есть!

- Я про "демона". Не знаю, что с ним делать. Даниэль, освободи ты меня от этой докуки!

Тьфу, ты- а я уж было подумал. Любят люди в этом времени некоторое представление устраивать, делая из мухи слона. Театральность, если хотите: то героические позы принимая, то чуть руки не заламывая от якобы безысходности... Причём, всё это живейшим образом отражается на их физиономии, так что иногда совсем непонятно- это на самом деле очень серьёзно, или не стоит выеденного яйца... Но реагировать-то приходится на всё!

Мне опять, глядя на эту клоунаду, захотелось посмеяться над Марком. Процитировать что-то наподобии предыдущего варианта про Федю- пущай ещё помучается. Но глянул на расстроенное лицо товарища и...передумал. Видно, что Марк в отчаянии, и не стоит усуглублять.

- А что, собственно, у тебя не получается?

- Меня камрады пытают- когда же казнить будем преступника, а ты же мне совсем другую задачу поставил. И я не знаю, как избавить того топора палача! Может ты...сам, а?

Так и знал- ничего самостоятельно придумать не могут! Слишком прямолинейно мыслят, но в оправдание аборигенов должен заметить, что их детей столь изощрённо, как в моём детстве не учат. Если кто и достигает особого "просветления", выделяясь умом ли, хитростью ли, среди прочих, то только благодаря неким природным способностям. Непременно, благодаря своим поступкам или достижениям, попадая в хроники и летописи...если до того не убьют.

Вспоминаются мне в этой связи, как образец нестандартного мышления, кадры из фильма "Жанна д'Арк" с Милой Йовович в главной роли. Понятно, кинематограф- это ожившая сказка, и кадры этого фильма почти полностью противоречат "Хронике Девы", откуда мы, собственно, и черпаем все сведения об этой удивительной девушке. Но, опять же, как образец...

Помните момент, когда она велела тащить требушет к стене Турели, а её сподвижники хватаются за голову- ведь это орудие по другому используется. Для всех очевидно, что из него нужно стрелять, но только не для Орлеанской Девы- она использует его как топор, которым проламывает стену. В итоге победа... Выдумка, скорее всего, но ведь и "Хроника..." в первоначальном виде до нас не добралась, оставив лишь списки- были и в то время свои поджигатели- и что там изменили переписчики в угоду власть предержащих,- совершенно неизвестно. Может и было что-то подобное, но я в любом случае про другое- нестандартность мышления. С чем у Марка явные проблемы.

- И что ты тут увидел сложного?- удивлённо воззрился на него. Посмотрел так минутку, а он на меня- зеркально копируя. Нет, вижу, не понимает, значит, опять всё самому, а я ведь просто хотел простимулировать его мозг решением нестандартной задачки. Ладно...

- Слушай внимательно и запоминай, раз сам додуматься не способен,- не смог обойтись без шпильки.- Нужно всего лишь переставить проблему с ног на голову!

- Это как?- обалдел Марк.

- Всё просто: ты его "демоном" поименовал, а теперь в "ангелы" назначь!

- Даниэль!- Марк посмурнел.

- Да, ладно тебе,- махнул на него рукой, посмеиваясь. И вроде не особо- впрочем, как и все рутьеры- религиозный, и одновременно- до ужаса. Вот как это в них уживается? И, уже посерьёзнев, продолжил:

- Я же не в буквальном смысле- только с целью обелить имя врачевателя.

Вижу- не понимает, сложно это всё для его средневекового ума. Он же не сталкивался с тем обилием фейков и пропаганды, что вынуждены терпеть мои бывшие современники. Когда, особо не напрягаясь, используя лишь ловкость рук и длину языка, белое перекрашивают в чёрное, и наоборот.

- Подумай, его сейчас кем считают- преступником! Так? А мы скажем, что всё ровно наоборот: он предан мне, поскольку задание выполнял- объявив, якобы, умершим!

- Зачем?!- Шокированно выдохнул Марк, округлив глаза. Что- неужели поверил? Похоже, так и есть. Как дети малые...и как они же- иногда чрезвычайно жестоки. Только нужно учитывать, что возможности их по сравнению с детскими возросли многократно, и Акела здесь промахиваться не имеет права...если хочет жить долго и счастливо.

- А был ли у меня выбор. Это же не первое покушение на мою жизнь, и если бы так продолжалось, то рано или поздно, но меня угробили. Вот я и решил притвориться, будто у врагов моих всё получилось- пусть проявят себя! А теперь посмотри: и от дворян, что зашевелились было, раскалывая компанию, избавились, и монаха Трюдо- который и организовал отравление- удалось поймать...ну, разве наш лекарь не герой?!

- Но тогда зачем отпустил монаха? Ведь если, как ты говоришь, он травил- с него кожу с живого снять мало! Да, я бы его четвертовал и...

- Верно!- поспешно перебил его сладкие фантазии. Этим не только он грешит, но и другие- дай им возможность высказаться на эту тему, и они такого хоррора нарассказывают- после спать не сможешь.

- Но для того другая причина имеется. Ты же помнишь мои планы: предстоящий поход в отчий край- за наследие пращуров своих биться. Вот...а монах повёз герцогу, своему настоящему хозяину, моё предложение о продаже замка- ливры никогда лишними не бывают.

И улыбнулся: может, даже и хорошо, что Марк проникся моей, якобы, интригой- вон, какое восхищение в глазах. Поверят ли и рутьеры- вопрос, но вроде как особых мыслителей я среди них не заметил... Но прежде чем провозглашать народу, что "демон"- Слава Господу нашему, аминь!- благополучно самоликвидировался, нужно моего "героического" Штирлица поставить в известность относительно его новой роли. А то мало ли- может он откажется, вдруг шкура демона ему настолько мила покажется, что ради неё даже смертную муку принять готов. Глупость, конечно, но вы просто не представляете с каким только идиотизмом мне приходилось в жизни сталкиваться... Потому, полагаю нашу встречу совершенно необходимой. И поскольку вести его к себе- это лишнее, а возможно и вредное, создающее совершенно ненужные нам противоречивые слухи, то отправился к месту его заключения- в темницу- сам.

С того дня, как овладел этим замком и познакомился с местными застенками- они претерпели значительные изменения. Силами местных пейзан эти Авгиевы конюшни, не знавшие лопаты и метёлки, наверное, со дня своего создания- вычистили. Пристроили в держатели горящие факелы, отчего хотя бы можно было понять кто и где сидит. Поменялась кормёжка- дважды день (я сам иногда реже питаюсь) вынужденные постояльцы теперь могут рассчитывать на персональный стол. Ну, примерно, как в приключениях Шурика- это где про алкоголиков, хулиганов, тунеядцев...но, к сожалению, пока без кампота.

В данный момент заняты были две камеры: в одной пребывал какой-то бродяга, обвинённый старостой деревни в воровстве и Жан- наш врачеватель. Этих Жанов и Жаков вокруг меня превеликое множество, что не мудрено и запутаться, потому в большинстве случаев именую их не по именам, а по роду деятельности или даже кличке (последнее весьма актуально для простолюдинов, они и сами между собой так поступают).

Сопровождаемый тюремным надзирателем, спустился вниз- к камерам, хозяйским взглядом огляделся в поисках беспорядка, отмахнулся от бросившегося к решётке обросшего грязным волосом мужика: "Сеньор, я ни в чём не виноват- отпустите...", и проследовал в пыточную, служащую по совместительству кабинетом следователя. Расположился за столом и попросил привести Жана.

Местный представитель ФСИНа заключённого привёл, сам пристроился с боку, да ещё и меч для чего-то...или против чего-то обнажил. Непонятно, ведь у бедного Жана железо было везде: на ногах, на запястьях, и даже на шее, и чтобы жизнь стала ещё невыносимей и ярче- оно было соединено толстенной цепью, конец которой находился в руке тюремщика.

Глянул в недоумении на сверкающий сталью клинок в руке стражника, и знаком предложил тому подождать за дверью. Надзиратель замялся, а после чуть не шёпотом- будто великий секрет- и показывая глазами на закованного в кандалы, сообщил:

- Это же демон!

Ещё и глаза округлил- мол, очень страшно. Но я его ожидания не оправдал. Пожал плечами, и равнодушно бросил:

- Знаю.

И снова показал пальцем на дверь. Видя, что мнение своё менять не собираюсь, стражник вернул меч в ножны, и пожав плечами, вышел. Дверь закрылась, и я предложил Жану присесть. Глядя в его потухшие глаза, понял, что тот уже со всем смирился, и мыслями уже не здесь, а... вполне возможно, что и в Царстве Небесном. Молится, наверное, готовится... Нехорошо людей разочаровывать, но он мне и в этом мире ещё пригодится.

- Ты молодец!

Тот удивленно глянул на меня, соображая, что это за новая блажь пришла на ум сеньору. Но недолго, очевидно, решив, что бы это не было, его участь оно точно не облегчит- и опустил голову.

- Да, правда- большой молодец! Даже подумываю- чем бы тебя таким достойным наградить...

Жан поднял взгляд на меня и тусклым голосом вопросил:

- Смеётесь, сеньор?!

Я покачал головой.

- Нет.

И подался вперёд, непроизвольно понизив голос:

- А теперь запоминай- если жить хочешь: всё, что ты сделал- исполнил по моему приказу!

- Но зачем?!- удивлению Жана не было предела.

- То не твоего ума дело!

- А как же отравление, оно же было- я же сам...- растерянно от внезапных перемен забормотал Жан. Я откинулся на спинку и кивнул ему:

- Верно. Было. Мы этого не отрицаем, но ты,- я для убедительности ткнул в него пальцем,- Настолько великий врачеватель, что справился, излечив меня от хвори... Тогда мы и решили использовать эту ситуацию в свою пользу!

Озадаченный и растерянный Жан замолчал, переваривая перемены в своей судьбе. Только что готовился принять муки и- как избавление от них- к смерти, и вдруг это всё отменяется. Было от чего растеряться. Я выждал некоторое время, давая ему время прийти в себя, и после задал очень важный для себя и давно мучивший меня вопрос:

- Скажи, Жан, отчего ты решил, что я умер?

Тот оторвал взгляд от столешницы и удивлённо глянул на меня:

- Но как же, господин, вы ведь уже не дышали! Я и венку щупал и свечу к губам подносил...

Вот как. И тряхнул головой, избавляясь от замелькавших там от этой новости мыслей- после об том подумаю,- пока не актуально. Поднялся на ноги, но перед тем, как уйти, повернулся в сторону узника и сделал последнее внушение:

- Завтра за тобой придут. Не подведи меня- повторишь рутьерам то, что я тебе сегодня сказал,- и будешь жить. Если хочешь... А вот насчёт того, что я уже не дышал- помалкивай!

Глава 7

День спустя

Сегодня погода опять испортилась, и вопреки нашим ожиданиям день выдался пасмурный. Лохматые серые тучи неслись по небосводу, лишь изредка жёлтым туманным пятном показывая наличие солнца. Беспрерывно падал мелкий снежок, и порывы ветра бросали его, колюче щипая лицо.

В это, совсем не подходящее время, во дворе замка собралась, вытаптывая все ещё не убранные сугробы, огромная толпа, зябко кутавшихся в плащи, рутьеров. Ожидавших зрелища- якобы, планируемую казнь покушавшегося на жизнь Его Светлости преступника. Именно такую сплетню распорядился я пустить в народ- это чтобы заранее его не будоражить некоторыми изменениями в программе. Естественно, что такое событие не смогло не привлечь изголодавшихся по культурной программе средневековых зрителей, давно мечтавших лицезреть любимую кровавую забаву, и плохая погода не стала тому препятствием. Теперь они, поёживаясь при особо сильных порывах холодного ветра, с терпеливым ожиданием толпились возле входа в донжон.

Я тоже готовился. Мало ли какие мысли могли возникнуть в "тёмных" головах аборигенов, от этого зависеть точно не хотел, потому подтягивал к месту мероприятия своих "преторианцев".

После случившегося конфуза с моей охраной во время битвы при Оре, эту роль стали выполнять люди хоть и менее умелые в обращении с оружием, нежели отпрыски дворянских семейств, но много раз проверенные совместными походами и боями. С этими людьми я когда-то начал свой путь из Фореза, плечом к плечу сражаясь сначала против графов и герцогов, а после- даже и против самого короля Франции. Потому решил, что от добра добра не ищут, и перевёл первую роту, состоящую сплошь из ветеранов моих походов, в личную гвардию. И сейчас она, полностью снаряжённая и готовая к любым неожиданностям, под бой барабанов стройными колоннами вливалась в ворота замка, оттесняя рутьеров от крыльца донжона. Те, получая тычки, матерились, но, видя решительный настрой гвардейцев, отвечать не осмеливались.

Барабаны смолкли, и всё застыло в тягостной тишине, впрочем, недолгой. Уже через минуту загудел рог, и зычный голос глашатая, усиленный к тому же медным рупором (сегодня исторический день его первого применения, жаль только некому это оценить) ударил по барабанным перепонкам. Нечеловечески громкий голос оглушил и придавил рутьеров, заставив тех притихнуть:

- Его Светлость принц де Рюс!

И повернуть глаза вслед указующему персту говорящего на распахнувшуюся дверь, из которой на крыльцо проследовала целая процессия соратников и слуг- со мною во главе. Разодетым в лучшие (по местным меркам) одежды, обвешанным золотом, бриллиантами, мехами...

Обычно так не делаю, не люблю показуху, но сегодня особенный день. Потребовалось пустить пыль в глаза, озадачить, ошарашить рутьеров. Показать разницу между нами, величину, снизошедшую к ним, смертным- всё, по лекалам принятых в этом веке ритуалов. И, судя по разинутым в удивлении ртам- это вполне удалось.

Я вышел на крыльцо, остановился, окинул взглядом волнующееся море голов и, услышав сзади негромкое почтительное "сеньор!", опустился в подставленное кресло. Всё происходило как по нотам, синхронно- зря что ли вчера до глубокой ночи репетировали этот "спектакль". Сейчас по плану должна начаться вторая часть "марлезонского балета".

Достал из рукава вычурно расшитый монограммой руками недавно покинувшей нас дамы де Люньи (вышивание считается самым лучшим времяпрепровождением девиц из благородных семейств) белый платочек, поднёс к носу, понюхал на манер Семён Семёныча- и точно так же, как он, почувствовав аналога Шанель номер пять,- чихнул. Глянул на множество, смотрящих поверх алебард охраны, и ожидающих зрелища глаз. "Не будем разочаровывать",- решил, и махнул платочком, подавая сигнал к продолжению спектакля.

Закрывшиеся было двери, открылись вновь, и снова вышли люди, но было их в этот раз намного меньше- всего двое. Одним из них был хорошо всем знакомый мой заместитель Марк, а вторым... Второго рутьеры тоже немедленно опознали, да и обратное было бы мудрено, по той простой причине, что это был Жан Дюбуа- человек, который врачевал их долгое время от ран и прочих болезней,- и взволнованно загудели. Но если вы подумали, что это волнение объясняется некими испытываемыми к упомянутому человеку добрыми чувствами, благодарностью за прежнее избавление от мук и страданий, то жестоко ошибаетесь.

Другое их взволновало: человек, которого они мысленно определили в жертву и, соответственно, в игрушку для их жадных до кровавых зрелищ мозгов, неожиданно предстал пред ними не в рубище- как, по их мысли, должно было случиться, а в своей обычной чистой одежде. И что совершенно невероятно- без положенных в таком случае пут или цепей. Я прислушался к гулу толпы и отдельным выкрикам: "Четвертовать демона!", "Где палач?", "А почему урод не связан?!", и решил, что пока люди не перешли к радикальным сначала мыслям, а потом и поступкам, то пора бы перехватить инициативу, - и махнул платочком ещё раз. Вперёд выступил глашатай и закричал в рупор:

- Слушайте и не говорите потом, что не слышали!

Всё-таки, технический прогресс- это сила! Голос из рупора легко перекрыл шум, будто морского прибоя, волновавшейся толпы, заставляя последнюю замолкнуть и прислушаться к объявлению.

- Сегодня наш благородный господин, во исполнение своих обещаний, желает сделать объявление!

Толпа было взвыла то ли радуясь, то ли негодуя, но тут же смолкла, едва глашатай поднял руку:

- Слушайте, и не говорите потом, что не слышали! Наш принц, человек великого, знатного рода и благородных кровей, в сей час благодарит человека по имени Жан Дюбуа, врачевателя великих умений и таланта. И за услуги, оказанные благодаря его жертвенности и преданности Его Светлости, награждает сего человека кошелём, имеющим внутри тридцать ливров.

Он снял с пояса объёмный мешок красного цвета и встряхнул, позволив недоумевающим рутьерам услышать приятный любому человеческому слуху звон. И поманив находящегося в прострации Жана, вручил тому эту денежную сумму. После повернулся к удивлённо крутившим головами рутьерам и закончил:

- Сеньор мог бы не объяснять смысл своих поступков, но сегодня он добр. И желает развеять некоторые ходящие среди людей и порицающие мессира Дюбуа слухи. В день, когда наш славный принц был отправлен коварными врагами, мессир, желая излечить Его Светлость от страшных мук, немедленно прибыл в его покои по первому зову. И преуспел, справившись с отравой. Принц был ему весьма за то благодарен, но, опасаясь повторного покушения и желая выявить своих скрытых врагов, просил объявить обратное- что, якобы, ему это не удалось. Интрига удалась: враги, желающие нам погибели показали себя и были немедленно схвачены... Этот подвиг достоин награды!

Тяжёлая рука глашатая хлопнула по плечу растерянно улыбающегося Жана, до сих пор не пришедшего в себя от случившееся (следствием чего стали некоторые коррективы, внесённые в первоначальный план, в частности, теперь от него даже рта не требуется открывать)- уж сильно это походило на сказку: получить обвинение в преступлении, наказание за которое предполагало только пытки и смерть, морально к такому приготовиться (если это вообще возможно), и вдруг, в самый последний момент, оказаться не только не преступником, но более того- героем, спасителем сеньора. Сказка!

Судя по выпученным глазам и отвисшим подбородкам, присутствующие- за исключением посвящённых в тайну- были тоже в замешательстве. Но поверили ли они в озвученную версию, или нет, не имея что-либо возразить на очевидное в отсутствие доказательств обратного, были вынуждены ей удовлетвориться.

Долго ещё стояли рутьеры в замковом дворе, переваривая услышанное. Уже и мы покинули их общество, а они, разбившись на группы, продолжили обсуждение. Формируя таким образом некое общее мнение. Конечно, многие из их числа сожалели, что то, ради чего они пришли- казнь- так и не случилась, но, тем не менее, повода считать, что пришли сегодня зря- тоже не имели. Спектакль удался, а рассказанная история оказалась занимательной, и до самой весны по обсуждаемости имела самый наивысший рейтинг среди прочих, укрепляя рутьеров в мысли, что принц- человек весьма хитроумный (ведь не каждый решится притвориться покойником в достижении своих целей), а также щедрый (не зря были деньги потрачены!). Формируя среди воинов, наряду с репутацией победоносного полководца, необходимый мне для будущего образ...правильного правителя.

***

После этого благополучно разрешившегося события время в замке Мерси и окрестностях вновь потекло медленно. Без суеты и громких событий, что в какой-то мере способствовало- наконец- моему почти полному выздоровлению. Я говорю почти, подразумевая под этим отсутствие теперь неких сверхспособностей, приобретённых непонятным образом после перехода в этот мир, и столь же странно испарившихся сейчас. Не сказать, что я о том не сожалел- всегда приятно ощутить себя сверхчеловеком, но в то же время прежде меня волновало- а вдруг есть и ещё какие-нибудь стадии у этих превращений,- вплоть до каких-нибудь отвратительных. Потому, вздохнув с сожалением по утраченному, одновременно почувствовал облегчение. Да, я снова превратился в обычного среднестатистического человека. Относительно, конечно, обычного, и только по отношению к веку эдак двадцать первому, здесь же моё тренированное тело и некоторые специфические способности (я вроде упоминал, что на государевой службе не только портянки заворачивал) в достаточной мере без того сильно выделяли из общей массы средневековых людей.

Зимняя жизнь в средневековье достаточно скучна, без особых развлечений- не считать же за подобные разные бытовые происшествия, вроде мордобоя, мелких краж, супружеских измен, что происходили едва ли не ежедневно. И точно так же легко и забывались окружающими, разве что за исключением непосредственных участников этих событий. Потому единственными моментами, красившими дни в этот период- кроме ожидания ответа от герцога- для меня служили чтение небольшой библиотеки, собранной из книг доставленных по заказу купцами, или попросту отбираемой из проходящих караванов (в счёт patis), и выслушивание особенно громких событий, происходивших где-то в "большом" мире, и поведанных нам редкими прохожими, рискнувшими в это непростое время путешествие.

Среди интересного, я наконец узнал судьбу так и не появившегося под Кошерелью сэра Джона Амори, которая оказалась весьма печальной. Будучи уже в походе, он был захвачен в плен на берегах реки Луара людьми графа де Сансер. Был вынужден заплатить выкуп в размере трёх тысяч ливров, отпустили, но это событие его так взбесило, что решил отомстить, разорив графство. Как же, копил, копил, и вдруг, всё, что нажито непосильным трудом...понять человека можно.

Собрал всех своих людей в количестве нескольких сотен, и тайно (!) выдвинулся. Но, как я уже не раз отмечал, здешнее тайно выглядит как детский сад. При желании можно легко узнать кто, когда и куда. Граф Сансер такое желание имел, и узнав точные сведения от совершенно беспрепятственно разгуливающих по окрестностям священнослужителей, сделал правильные выводы. Собрал армию, превосходящую по численности бригантов- для чего не постеснялся попросить помощи у соседей- и расположился на предполагаемом месте высадки. Причём так, что Амори до последнего не подозревал об её присутствии.

Далее было банально: пребывавший в счастливом неведении, капитан рутьеров высадился, при этом к тому же разделившись (кто-то же должен был охранять место высадки), и двинулся по направлению к населённому пункту, где и попал в классическую ловушку- его зажали на узкой дороге между виноградниками. Рутьеры были полностью разбиты, а сам Джон, будучи раненым в глаз попал снова в плен, и к несчастью, или наоборот, истёк кровью в отсутствие помощи врача ещё до окончания битвы. Так закончил свой путь один из немногих капитанов, которого я мог бы назвать если не другом (у волков нет друзей), то товарищем по оружию...

Были и другие новости, подтвердившие, кроме всего прочего, моё мнение, что время мятежей против короны во Франции уходит в прошлое, и не далёк тот день, когда они полностью сойдут на нет, тем самым высвободив силы короля. Против кого он их направит, для меня, например- было совершено очевидно. Рутьеры были, есть, и будут главной проблемой этого королевства, сковывая любые начинания нового короля Карла Пятого. Потому, полагал я, основные усилия тот направит на нашу ликвидацию...

Почему я решил, что мятежи пошли на спад? Ну, хотя бы по тому факту, что несмотря на победу в битве при Оре и гибель своего соперника, новый герцог Бретани Жан Пятый предпочёл не рвать вассальные отношения с Францией. Наоборот, заключил с Карлом Пятым соглашение и принёс тому оммаж. Думается, что сам герцог ещё пожалеет об этом, а если не он, так его потомки- хотя бы по известному мне факту, что французы в конечном итоге уничтожат независимость этой страны.

Мятеж Карла Наваррского тоже к началу весны зашёл в тупик. Битва при Оре дала его делу небольшой толчок, лишив Карла Пятого большинства его войск в Нормандии, чем воспользовался брат Карла, Людовик Наваррский, двинувший вместо Бургундии туда свои войска. И в короткий срок восстановивший контроль Наварры над Котантеном, но на большее сил уже не хватило. В восточной Франции дело мятежников продолжил Сеген де Бадефоль (также получавший за это своё золото) и его Великая компания. Первого ноября 1364 года при помощи лестниц (или как здесь говорят- эскалады) он захватил Анс- небольшой укреплённый городок на реке Сона севернее Лиона. Чем доставил- в том числе и нам- множество проблем: во-первых, прервав торговые пути по правобережью, и существенно подсократив поступления в мою казну, а во-вторых, де Бадефоль и его рутьеры на этом не остановились, расползаясь будто тараканы по Маконне, Форезу, Веле, и появляясь даже в нашей зоне ответственности. Как вы понимаете, совсем не с целью попросить подаяние...

И это была ещё одна причина, чтобы увести свою армию подальше отсюда. Рутьеры Великой компании овладели десятками замков, несколько сотен деревень и городков подверглись погрому, Лион находился в состоянии почти непрерывной осады, дороги в этом регионе стали непроходимыми, а торговля умерла. Однако, как это было и прежде, теперь уменьшились и возможности для грабежа. Рутьеры очень быстро истощали этот край, ускоренно приближая тот день, когда придётся им уйти и отсюда. Захват этой территории принёс им некоторую выгоду, но королю Наварры совершенно никакой. Карл Наваррский ещё упрямился, полагая возможным что-то изменить в свою пользу, выкидывая безумные деньги на наём в феврале месяце сеньора д'Альбре, но общая тенденция говорила об обратном. Оставшись один на один, маленькая Наварра не имела никаких шансов в войне против французской короны...

***

Очень холодный январь сменился февралём, в конце которого Бургундию накрыл тёплый циклон со Средиземного моря- и всё потекло. Да, в том числе и отходы жизнедеятельности человека. Как я не старался, обеспечивая окрестности Мерси "скворешниками", местные и пришлые, будто сговорившись, старательно гадили мимо. Я было взволновался перспективой эпидемии, но бог миловал. Почти, всё же пару десятков случаев дизентерии случилось, и даже три из них закончились смертельным исходом. Я ходил пасмурный, а народ вокруг удивлялся- ведь всего троих, слава тебе, Господи! Не суждено мне, видимо, проникнуться фатализмом аборигенов...

И, конечно, меня не оставляло беспокойство за судьбу моего послания: ведь монаха отправил в начале января, на пороге уже весна, а от нового герцога- ни привета, ни ответа. Естественным образом в голову полезли не совсем хорошие мысли- по какой причине такое промедление. В вариантах, от не добрался (что в нынешних условиях совсем неудивительно, и ряса от того совсем не панацея) до нежелания Валуа иметь дела с мутным принцем. Размышлял, стоит ли послать ещё одно послание- дабы прояснить ситуацию, но не желая выглядеть поспешным- не решился, оттягивая этот момент. И неизвестно до чего бы я додумался, но в первых числах марта на дороге из Шалона- сюр- Сон был остановлен следовавший в нашу сторону небольшой воинский отряд, возглавляемый целым баннеретом. Который утверждал, что имеет дело к моей персоне...

Глава 8

Март 1365. года. Окрестности Турню.

Этого человека я ожидал, вернее, не конкретно вот этого, а вообще- с той стороны: ведь, кроме того, что это сказало мне о том, что моё послание всё-таки дошло до нужного человека, оно же недвусмысленно намекнуло на несомненный интерес с противоположной стороны к подобным контактам- какому обстоятельству, как вы понимаете, был чрезвычайно рад. Ещё более я обрадовался, когда узнал иерархическое положение этого посланника в современной Бургундии. Моим людям этот человек представился как Жан де Монтегю, сир де Сомбернон, и местные знатоки мне подтвердили, что это не самозванец какой вроде меня, а реально существующий феодал, причём, в герцогстве- не из последних, и является дальним родственником последнего герцога Бургундии из династии Капетингов,- что опять же говорит о важности этих переговоров для Филиппа Валуа.

Сама встреча произошла в придорожной таверне с оригинальным названием "У дороги" неподалеку от Турню. Таково было условие этого господина- на нейтральной территории. Не знаю, чего именно опасался упомянутый дворянин, быть может, чего-то подлого, полагая, что поскольку имею отношение к рутьерам, значит, по определению- разбойник. Возможно, он имеет право на подобное мнение- в "наших" рядах каких только человеческих отбросов не наблюдается, и с кем из них он в прошлом повстречался, получив моральную травму- не знаю, но на условие это возражать не стал. И заждался уже, и место, где пройдёт встреча, для меня принципиального значения не имело...

Де Монтегю привёл с собой тридцать бойцов (как договаривались), с преобладанием среди последних рыцарей и оруженосцев, потому и я взял столько же- и тоже наилучших. И должен сказать, мои воины своими латами и вооружением сумели противную сторону довести до чёрной зависти. О чём говорить, если из всего прибывшего отряда приличной (латной) защитой ног мог похвастаться только их предводитель- остальные щеголяли в обычным рейтузах. Но кто им виноват, раз бургундцы постоянно оказывались в этой череде войн в основном среди проигравших, отчего пребывали вынужденными жить лишь милостью своего сюзерена, у которого у самого, в условиях постоянной войны, в закромах- мышь повесилась... Но вернёмся к нашему гостю.

Посланник оказался брюнетом высокого роста и крепкого телосложения, и возрастом моложе меня- по первому впечатлению, лет двадцати пяти от роду. С маленькой бородкой и серьёзным лицом. Весь в железе- будто на битву собрался, но в этом винить его невозможно: даже если не иметь в виду сегодняшнее событие, весьма рискованное вследствии откровенного антагонизма встречающихся сторон, то здесь и сейчас многие так передвигаются- по понятным причинам. Да я и сам... Вначале было тяжело физически, неудобно- это железо немало весит, а потом ничего, привык. Настолько, что теперь любой выход к людям без брони вызывает уже дискомфорт и желание- будто у голого- чем-нибудь прикрыться.

Дверь в комнату открылась и, позвякивая позолоченными шпорами, вошёл вышеописанный мужчина. Латы с золотой насечкой, бросающие зайчики при каждом движении, подбитый горностаем плащ... Поскольку ожидал сира де Сомбернон, то предположил, что это он и есть. Встал и первым поприветствовал- немного вопросительно:

- Ваша Милость?..

- Рад знакомству, принц!- кивнул головой тот, подтвердив, что я не ошибся.

- Прошу!- махнул рукой в сторону соседнего с моим табурета.

Таверна, что послужила местом переговоров, такому уровню встреч совершенно не соответствовала, поскольку находилась в откровенном упадке. Чему было множество подтверждений: и местами зиявший дырами забор, и не протопленный зал, и затянутая прежде паутиной комната. Но если вспомнить, что это за времена и чем они печально известны, то останется лишь удивиться, что это строение- причём, расположенное вне каких-либо крепостных стен- вообще смогло сохраниться в более-менее приемлемом виде. И не только оно... было удивительным увидеть его живых хозяев, правда, весьма преклонных лет,- может оттого и рука на них не поднялась? Но это не точно...

Выбранную- по принципу лучшее из худших- комнату отмыли, пошуровав в остальных помещениях нашли и мебель, на которую можно присесть, не боясь шлёпнуться на пол среди её обломков. Понятное дело, хозяев о том никто не спрашивал, а даже если и было такое намерение (хотя с чего бы- никогда люди с оружием мнением обывателей не интересовались), или же вдруг возникло желание ещё более странное- наградить тех за беспокойство, то это оказалось невозможно. Причина оказалась банальна- хозяева после первой, "тёплой" встречи, решительно испарились. Вот только что были, и уже нет. Не в этом ли истинный секрет их долголетия?

Впрочем, исчезли, и бог с ними. Не столь они были и нужны. Тем более, что всё необходимое для общения: стол, прихваченная из замка бутыль (не травиться же неизвестным) с бокалами и пара табуретов- в наличии уже имелись. Потому мы- я и сеньор де Монтегю- не затягивая прелюдий, приступили к переговорам. Но прежде смочили горло.

- Неплохо!- прокомментировал посланник проглоченный креплёный напиток.

- А то!- немного самодовольно откликнулся я.- Из Нарбонны!

Покивали головой- да, вещь. Ещё попробовали. Наконец, оппонент приступил к порученному ему щекотливому делу:

- Мой герцог получил послание, в котором вы желаете продать контролируемые вами укрепления... Это так?

Здесь я ненадолго задумался, проверяя про себя- действительно ли я именно этого желаю? Ведь возврата после не будет! И вздохнув, сожалея о вынужденной потере, но, тем не менее, перешёл свой Рубикон:

- Да, всё верно.

Жёсткие губы сеньора сложились в подобие улыбки, однако, после секундной паузы, вернулись в прежнее холодно- чопорное состояние.

- Его светлость сомневались в искренности этого вашего предложения, не понимая, чем именно оно вызвано... С чего бы такие резкие перемены? Насколько нам известно, вы не испытываете недостатка в золоте...

- Всё так...- опять вздохнув и внутренне проклиная собеседника, ответил. Вот липучка, и ведь не пошлёшь. Нет, чтобы попросту- ударили по рукам и разбежались. Так надо ещё в чужую подноготную залезть и поколупаться там грязным ногтем. Но чёрт с ним, мне действительно нужно от захваченного избавиться поскорее, и других покупателей, кроме законных, я пока не наблюдаю. Так что, пролью немного света на тёмные обстоятельства, дабы снять ненужные сомнения.

- Мои воины неплохо обогатились в последнее время,- глядя на закаменевшую вдруг физиономию собеседника, и правильно эти изменения интерпретировав, ухмыльнулся я.- Подконтрольные территории приносят стабильный доход, но...

Сделал паузу, и продолжил свою речь уже погрустневшим голосом:

- Не знаю, известно ли вам, но мой род древнего происхождения, и имеет права на одну из европейских корону.

- Здесь,- развёл руками, уточнив,- во Франции- моих интересов нет. Я лишь готовлю своё возвращение на родину!

Сеньор покивал головой:

- Что- то подобное я слышал. Неужели правда?

И талантливо так играет, изображая неприкрытое удивление. Не поверил ему, потому что не сомневаюсь, что герцог и его подручные при подготовке к этой встрече обо мне всю доступную информацию уже собрали,- так к чему этот перфоманс? Или его другое озадачивает, что я всерьёз поход за короной готовлю? Наверное, полагали меня очередным самозванцем, стремящимся лишь карманы набить, и моё заявление сейчас его непритворно фраппирует. Ха, я такой...

В отличие от аборигенов, убежденных в существовании у их отдельных представителей сакрального права на власть, якобы от самого Господа Бога, я отлично помню уроки истории. Конкретно, 1917-ый год, когда мало чем отличающиеся от меня выходцы с рабочих окраин скинули царя и аристократию своей- как в песне поётся- мозолистой рукой, потому никаких сомнений в возможности повторения этого сюжета не имею. Нет, революции я не планирую: глупо её устраивать, не имея базиса- развитого соответствующего сословия или класса. По этой причине, оставим подобные потрясения будущим поколениям. У нас и своих задач выше головы. А раз так, то...

- Конечно!- с максимально уверенным видом кивнул головой.

- Хм...

Задумался гость. Надо полагать, его изначальные представления обо мне дали трещину. Могу себе представить какого сорта сформировались они у него в голове под воздействием мнения окружающих. "Самозванец!"- это, наверное, самое мягкое из них, - ведь в плохое про других верится всегда легче, нежели в хорошее. Говоря про окружающих, подразумевается свита герцога, состоящая в основном из бургундских дворян, среди которых наверняка присутствуют и разбитые мной претенденты на чужое, а также их родственники, друзья, знакомые... Такие в злобе своей и бессильной ненависти могли и не в таком обвинить... даже не имея на то доказательств.

Сеньор де Монтегю действительно находился в некотором замешательстве. Несмотря на внешнее проявление приличий, ещё до начала почитал своего нынешнего собеседника просто удачливым самозванцем. И теперь был в замешательстве- неужели, это действительно настоящий принц? Впрочем, после пары минут раздумий, решил, что об том можно подумать и после, а сейчас- прежде всего дело, порученное ему самим великим герцогом. Принц желает продать?

- В какую цену вы оцениваете свои приобретения?

- Сто тысяч турских ливров,- озвучил я самую конскую. Ну, а что- по моему, совсем не скромному мнению, оно того стоит. И, увидев неприятие в лице оппонента, добавил:

- Вам может она показаться чрезмерной, но подумайте: прежде, если выкупали у рутьеров замки...

- Его Светлость не выкупает, а оплачивает защиту замков!- с каменным лицом перебил меня де Монтегю.

- Ну да, конечно, как же я забыл,- с усмешкой, подразумевающей другое, согласился я. Фиговым листиком свою слабость решили прикрыть- не буду спорить.

- Так вот. Когда вы оплачиваете рутьерам...защиту (чуть не сказал- крышу, уж больно на подобное смахивает), то после вам достаётся лишь выжатая до предела земля, сожжённые деревни, порушенная торговля (хороша защита!). В нашем же случае, всё ровно наоборот- вы получите процветающие замки и города, которые без всяких дополнительных вложений принесут немедленный и значительный доход. Я развивал эту землю прежде всего для себя, но раз решил уходить- пользуйтесь. Где вы ещё получите столь замечательное предложение?!

Посредник молчал, но я по лицу определил, что убедить оппонента не сумел. Наконец, тот решил высказаться:

- И всё же- сумма чрезвычайно велика.

- Велика?- рассмеялся я.- Вы просто сами не понимаете о чём говорите... Ну, хорошо, согласуйте этот момент с герцогом, и озвучьте свою цену- я готов к торговле.

И после добавил, но уже с угрозой:

- Я не уйду из Бургундии, покуда не получу золото. И к лету это дело должно решиться, в противном случае моя компания начнёт искать возможности обогащения поблизости. Знаете- рядом полно замечательных, а главное, богатых городов- Шалон, Бон, Отён... И кто его знает, не придётся ли герцогу заплатить больше- ещё и за эти города!

Де Монтегю резко встал, чуть поклонился и холодно произнёс:

- Я донесу до Его Светлости вашу позицию!

И резко- аж полы его плаща взметнулись вверх- развернувшись, стремительно вышел. Я покачал головой- ну, надо же какие обидчивые. Да и ладно. Всё равно никуда не денутся- заплатят как миленькие...

***

Вечер. Где-то за окном в уже плохо различимой темноте непрерывным перестуком "плачут" недавно выросшие сосульки. В комнате со стенами, завешанными разрисованными на тему войны и религии гобеленами, радостно урчит "переваривая" свежую порцию дров камин, создавая ощущение уюта и некоторой защищённости от внешнего холодного мира. На столике стоят три свечи в канделябре, ещё три- у окна, ещё- на камине, и все они в данный момент горят, помогая своим хоть и ярким, но неверным светом хозяину помещения разобрать текст объёмистой книги, переписанной с оригинала неизвестными любителями- библиофилами.

Впрочем, почему неизвестными, одно обстоятельство про них известно совершенно точно- эти переписчики трудятся при каком-то монастыре. И любителями их назвать было неправильно- это производство давно поставлено на широкую ногу. Относительно, конечно, и только для этих столетий... Однако, несмотря на малое количество выходящих из под их пера произведений, витиеватых и неразборчивых, а изредка- и полных откровенной отсебятины (любому "творческому" человеку рано или поздно надоест работать копировальным аппаратом, и захочется искусства, хотя бы и вот такого, мелкого- здесь слово поменять, там- дату...), эти поделки являются весьма значительным фактором, формируя на территории Европы, как будут говорить в будущем, элементы культурного кода.

Молодой мужчина, листавший очередную копию "Песни о Роланде", изредка вздыхал и отвлекался, поглядывая на тёмное окно. Потом ненадолго возвращался к чтению и...да, чтобы после небольшого отрезка времени, задумавшись, снова уставиться в темноту. Не подумайте плохо- это была очень даже занимательная книга. В ней присутствовало всё, способное восхитить любого воина (к которым читающий муж имел честь себя относить): верность, преданность, жертвенность, храбрость, вот только мысли его сегодня были совсем о другом.

Хлопнула дверь и, будто только того ожидая, мужчина решительно захлопнул так и не овладевшую его разумом книгу. Насмешливо улыбнулся стремительно, оставляя за собой грязные мокрые следы, вошедшему рыцарю:

- А ты не спешил!

Тот резко остановился и склонил голову перед сидевшим:

- Монсеньор! Я торопился, как только мог!

- Брось, Жан! Мне просто скучно... Глинтвейна не желаешь?

- С удовольствием!- на суровом лице гостя промелькнуло слабое подобие улыбки. И тот, более не чинясь, скинул на ближайшую свободную поверхность мокрый и местами грязный плащ, и переместился за стол поближе к хозяину, благо рядом имелась свободная скамейка. Расположился удобнее и отдал должное предложенному ещё горячему напитку, с наслаждением ощущая побежавшее по пищеводу тепло. Отогреваясь и душой и телом... Но долго Жану (а это был никто иной, как наш недавний знакомец сеньор де Монтегю) его собеседник, являвшийся его сюзереном, а по совместительству также братом короля и великим герцогом, понежиться не дал, с нетерпением спросив:

- Ну что- он действительно желает продать?

Жан со вздохом сожаления отставил чуть парящий содержимым кубок, и согласно кивнул своему господину:

- Так и есть. Но цена...

- Сколько?- живо поинтересовался Филипп суммой.

- Сто тысяч...

Воцарилась прерываемая лишь треском пламени в камине тишина. Герцог Бургундский что-то напряжённо прикидывал в уме, а гость вернулся к прежнему занятию- дегустированию напитка. Наконец, хозяин пришёл к какому-то выводу, и снова обратил своё внимание на вассала:

- Как прошли переговоры?

- Он готов к торговле, но...угрожал.

- Угрожал?- взметнулись в удивлении брови герцога вверх.

- Да,- подтвердил собеседник.- Сказал, ежели до лета не договоримся- как бы потом больше не заплатить.

- Каков наглец?!- хохотнул, мотнув гривой герцог. Но как-то невесело это прозвучало. И то, последний мыслил реалями, в которых проклятый схизматик, судя по его предыдущим подвигам, вполне мог доставить проблем. А потому ему потребовался совет:

- Что думаешь? Справимся, если не платить?

Де Монтегю, осознавая важность вопроса, ответил лишь после небольшой паузы, потраченной на обдумывание:

- Если бы нас не отвлекала борьба с другими разбойниками, я бы сказал- да. А так- в сомнениях... Вы же в курсе, монсеньор, что этот принц под Эврё устроил?

Филипп, великий герцог Бургундский, ставший известным будущим поколениям под прозвище Храбрый, грустно кивнул головой на этот пассаж, и со вздохом озвучил печалившую его мысль:

- Но платить золотом...

Глава 9

Ранняя весна кроме тепла принесла и проблемы. Жаркое солнце растопило сугробы, залив все низины водой. Перекрыв тем самым и без того сложные в плане путешествий дороги, а стало быть и сообщение по ним. Прервав тем самым, хоть и временно, только начавшиеся переговоры. После, конечно, когда подсохло, они возобновились- и тогда я проклял всё на свете...

Ну, не торгаш я, нету у меня этой тяги к стяжательству. Если в данный момент и торгуюсь за каждый су, так это вынуждено. Потому как, если пойти на поводу у герцога, у которого явно в роду были евреи- так уж он повадки представителей этого всеми отверженного народа отлично демонстрирует, то запросто можно без штанов остаться.

Тебе ли быть в печали- скажет кто-то, и будет не прав. Вот я заметил, что торговаться явно не моё призвание, да и вообще, не царское это дело презрённый металл пересчитывать, но тогда возникает вопрос- кому тогда подобное делегировать. Внезапно оказалось, что меня лишь одни воины окружают. Было хотел повесить эту обузу- как своему заместителю, и вообще казначею- на Марка, так тот слёзно просил казнить, но столь жестоко не наказывать,- и я вынужден был отступиться.

Вот и получается, что народу много, а подходящие специалисты по торговым переговорам отсутствуют. Имеются среди моих рутьеров несколько бывших лавочников, естественно, разорившихся. Говорят, что это война и чума в том виноваты. Может и так, только вы бы поверили словам банкрота? Да и как будут выглядеть эти переговоры, где напротив благородных представителей герцога с моей стороны сядет мелкий лавочник. Засмеют! Вот такие кадровые проблемы... Так что, дорогие товарищи (или господа- как вам будет угодно), если вы обладаете соответствующими навыками, имейте в виду, что подобные специалисты нам нужны. И как только доберусь до ближайшего кадрового агентства, немедленно открою соответствующую вакансию. Не знаю только- в какой стороне искать...

Но, кроме хорошо подвешенного языка и склонности к математике, к кандидату будут и другие требования, а именно: благородное происхождение- это обязательно, не хочу чтобы с моими представителями разговаривали через губу, а потому чем голубее кровь- тем лучше; пол обязательно мужской, иметь здесь серьёзные дела с женщиной- это несерьёзно; возраст желательно половозрелый, но не чрезмерно, ровно до того момента, как песок сыпаться начал. Это минимальные требования, а потому, уважаемые мессиры, если вы узнали в этом описании себя- милости просим к нам. По адресу: королевство Французское, герцогство Бургундское, замок Мерси, корпус под названием "донжон". Справочный телефон...как только заведу- сразу сообщу...

Лишь в конце апреля мы согласовали последние пункты договора с Филиппом Бургундским. Увы, но отстоять свою цену не удалось. Впрочем, я и не тешился иллюзиями, и оглашая изначальную чрезмерную сумму лишь приглашал к торговле. Чем противная сторона вовсю и воспользовалась, напрягая мне нервы. Из-за чего несколько раз прерывал переговоры угрозами, осознавая их как единственный свой козырь. Но угрозы- угрозами и остались, потому что реального желания воплощать их в жизнь не имел. Герцог тоже не хотел доводить ситуацию до крайнего... И поскольку обе стороны имели желание договариваться, соглашение в конечном итоге было достигнуто. В той же самой таверне с оригинальным названием "У дороги", тем же первоначальным составом, то есть принц де Рюс и сеньор де Монтегю, двадцать восьмого числа сего месяца, фигурально говоря, ударили по рукам. Закрепив тем самым сделку, по которой ровно через месяц, одновременно с передачей золота, под власть Бургундского герцога переходят подконтрольные мне территории долин рек Бурбон и Соны...

Замок Мерси. Май 1365 года

Сегодня в большой зале донжона аншлаг. Здесь собрались практически все, кого пригласил, выбирая в эту категорию по степени сопричастности к грядущим изменениям. В неё попали представители бюргеров, купцов, ремесленников и старосты подвластных сельских поселений. Никаких яств и напитков, кроме кипячёной воды, на столах не наблюдалось- не для праздника я здесь собрал столь пёструю компанию. Сугубо для оглашения важного заявления.

Двумя днями ранее примерно такое же собрание было организовано для командиров моей маленькой армии. С теми же целями... Тогда я сидел здесь же, за центральном столом на возвышении, но в противоположность этому разу- не в одиночестве. Обычно рядом с хозяином в таких случаях располагаются его родственники, ближайшие соратники и самые знатные из гостей. Эту роль прежде выполняли дама де Люньи, до сих пор незаживающая рана в моём сердце, и Марк. Но первая меня покинула, а последний вдруг пошёл в отказ, заявив, что ему якобы не по чину присутствовать. Здесь я немного не понял... Может, и реально статус не позволяет, но это всё равно раздражает. Ведь на армейском собрании это не помешало ему присутствовать!

Мои мысли невольно переместились в прошлое, в тот момент, когда прозвучали слова:

- ...я хочу, чтобы вы и рутьеры, которые в данный момент находятся под вашей командой, знали- независимо от принятого мной решения компания не прекратила своего существования. Более того- я готов принять в её ряды людей дополнительно, и всё это с одной целью- похода за короной моих предков. Можете не сомневаться, тех, кто пойдёт за мной, как я и прежде доказывал, ожидает слава и богатство...

Шуму, конечно, было... Ведь содержание переговоров с герцогом, во избежании сюрпризов, держалось до последнего момента в тайне. И вот- тайное стало явным. И оно многим рутьерам пришлось не по душе, вплоть до того, что после собрания в распоряжении компании едва бунт не случился. Едва- говорю потому, что всё же пришлось на "красное" крыльцо выходить и успокаивать взбудораженных переменами рутьеров. Убеждать, рисуя радужные замки- примерно, как наши политики, только с единственной, но существенной разницей: исполнять свои обещания придётся в полной мере, наёмники- это вовсе не те люди, что просто утрутся, если, фигурально говоря, плюнуть в лицо...

Последние дни компанию лихорадило, но судя по разговорам, большинство намерено и дальше следовать за удачливым лидером- в моём лице, даже несмотря на то, что на другой край света (именно там в представлении простых людей находилась эта пресловутая Русь). Эка, невидаль, пока в руке меч, а в казне сеньора золото звенит, любые трудности- лишь повод размяться. Именно так рассуждает весь этот маргинальный сброд, ради выбранного пути меча отказавшегося от родни и отчизны. Собранный здесь практически со всех уголков Европы, в большинстве, конечно, католической, но присутствовали и отдельные представители южных славян, неведомо каким ветром занесённых в такую даль. Потому принятое ими решение было мною, хоть и случившееся в напряжении, вполне ожидаемым.

Ubi bene- ibi patria... Где хорошо, там и родина- говорили древние про таких космополитов, подчёркивая их беспринципность в этом отношении. Для меня, некогда потерявшего руку в бою за родину, такое отношение, как серпом по половому органу. Однако, попав сюда и поварившись в этом котле, стал гибче к подобному мировоззрению относиться. И тому есть несколько причин.

Нет пока наций, за которые нужно биться до последней капли крови, а страны, если формируются, то лишь на основе сюзеренитета, принадлежности к той или иной династии. Гонимые отовсюду рутьеры, имей они выбор- полагаю, с радостью бы присягнули какому-нибудь правителю, предложившему им безбедное существование- без вынужденных приключений. Собственно, рутьеры именно так в основной массе своей и изчезнут- и достаточно скоро...

Так почему бы мне не стать таким государем? Пусть я и липовый, но нет у меня такого пиетета пред якобы сакральной фигурой правителя- так почему бы и не да,- чем я хуже любого из них? Если так подумать, то как бы и не наоборот: подумаешь ведут свой род от Карла Великого или Октавиана Августа, а кто из них может похвастаться подобным мне иновременным происхождением? Полагаю- никто.

Не все приняли перемены, несколько десятков пошли в отказ. И я возблагодарил небеса, что вовремя сподвиг Марка избавиться от тех оппозиционных лидеров, что вполне бы могли сегодняшней ситуацией воспользоваться. Ведь отказавшиеся в основном были по религиозным мотивам, отвоёвывать православную корону у католического короля (польского) им оказалось не по нутру. И будь здесь вожаки: разагитировали бы к чёртовой матери мне армию, используя как обстоятельство то, что большинство в ней католики. А могли бы и на большее сподвигнуть, поднять меня со сторонниками на копья- пикнуть бы не успел. Вовремя я подсуетился...

Я вынырнул из тревожных воспоминаний, вернувшись к предстоящему, хоть и более безопасному, но не менее тяжёлому разговору. Его могло бы и не быть- сеньор я, али нет, но просто забыть людей, доверившихся мне- совесть не позволила. Что их ожидает, когда я с армией уйду из этих краёв? Да ничего хорошего! Крестьян снова загонят в под непосильное ярмо, обложив всеми теми поборами, что я столь легко пару лет назад отменил; с бюргеров спросят за сдачу Турню; литейщиков... тут отдельный вопрос, не думаю, что они пропадут, но то, что клетка, пусть и позолоченная, благодаря полученным от меня знаниям, им обеспечена- это совершенно точно.

Я и сам позволить утечку знаний не могу себе позволить. Мы не знаем, как слово наше отзовётся- и мне совершенно точно не нужно распостранение по Европе на несколько сот лет опережающих её развитие технологий с угрозой применения по нам же. Может они и заглохнут, уничтоженные очередной чумой или войной, но что-то я в этом сомневаюсь. Слишком уж моя компания, я бы сказал- выпукло, продемонстрировала свои преимущества в боях над противниками благодаря продукции и вот этих мастеров. Потому придётся тащить (даже если не захотят) их с собой...

- Приветствую всех, кто откликнулся на мой приглашение.

Мой голос легко разлетался по залу, возвращаясь негромким эхом.

- Призвал вас сегодня, имея желание сообщить важную весть- я возвращаюсь на родину!

Зал зашумел. Многие из собравшихся, полагаю, уже располагали кое-какими тревожными слухами- всё же моя компания не в вакууме находится, но надеялись на обратное. И вот из уст Его Светлости прозвучало обескуражевшее подтверждение.

Тем временем я перешёл в своей речи к главному моменту. Объявить решение можно намного проще- через глашатая- и выслушивать недовольство толпы подобными переменами в таком случае не пришлось бы, но у меня и кроме этого имелось для них предложение...

- Наследие моих предков требует этого!- повысил я голос, и собравшиеся чуть притихли.- Я понимаю ваше недовольство этим обстоятельством- принять такие перемены нелегко, тем более, что многие из вас от этого много потеряют...

Теперь в зале царила тишина, прозываемая иногда звенящей- поскольку можно услышать, как муха мимо пролетела.

- Вилланы потеряют дарованные мною кутюмы, купцы- ярмарку, бюргеры...вам придётся снова договариваться с аббатом!

На этом моменте некоторые присутствующие мужчины, не сдержав свой горячий нрав, вскочили на ноги с громкими, но увы- не очень понятными возгласами. Чтобы тут же, подчиняясь моему повелительному жесту и громкому окрику:

- Тихо!- вернуться на свои места.

- Я не закончил,- продолжил после небольшой паузы, убедившись, что все сидят и готовы и дальше внимать.- Всё сказанное мной, случится вследствии и наших хороших взаимоотношений, потому чувствую некоторую ответственность за ваше будущее...

Тут мне пришлось снова прерваться, но в этот раз по причине банальной- в горле пересохло. Благо кубок с колодезной водой стоял тут же, на столе, а потому перерыв оказался очень короткий.

- Но и от страны своей и наследия предков (и не соврал ведь ни в едином слове) отказаться я тоже не могу. Потому предложение моё простое: если есть желающие среди вас последовать со мной на Восток, то приму тех с превеликим удовольствием. Могу обещать всем переселенцам получение помощи в обустройстве на новом месте и отсрочку по налогам на пять лет. И ещё... Пусть вас не волнует, что я другой веры. Веры, на самом деле, той же самой- в Христа, с особенностями- понятное дело. Но что скажу: изменения своей веры тем, кто имеет желание последовать за мной, не потребуется, креститься можете любым удобным вам способом, единственное, что действительно имеет для меня значение- это ваша верность. В моём королевстве будет свобода всем вероисповеданиям!

В собрании воцарилась гробовая тишина. Люди переглядывались в удивлении и растерянности- для Нантского эдикта время явно ещё не пришло (в 1598 году Генрих Четвёртый, король Франции, издал эдикт, предоставлявший гугенотам свободу вероисповедания). Сегодня на повестке дня лозунги присутствуют прямо противоположные. Если случалось вдруг, что по разным причинам в составе общего государства оказывалась некая территория или группа населения с другой верой, то её старались как можно скорее, так сказать, религиозно ассимилировать. Лаской ли, огнём и мечом ли- но превращая оставшихся в живых в единоверцев. Тут можно привести в пример тех же катаров: их раскатывали крестовыми походами несколько десятилетий, пока не добились, чтобы на территории королевства Французского от Ла-Манша до Перинеев почитали религиозным авторитетом лишь папу Римского. Можно ещё евреев в пример привести, прибалтов или...да, Русь тоже можно. Много этих примеров...даже чересчур.

Я долго думал, стоит ли делать такие громкие заявления- не преждевременно ли? Не настроит ли это моих будущих "верноподданных" против. И лишь решив, что какая разница- меня там всё равно никто не ждёт, скорее наоборот- так чего мелочиться,- с религиозными фанатиками мне всё равно не по пути. Борьба с ними случится непременно, даже имей я желание на противоположное. Так уж сложилось, что судьба мне была попасть в мир насквозь религиозный. Где крестовые походы на неверных- подвиг, а костры под инакомыслящими- обыденность. Где по дорогам полно мазохистов, бичующих себя, как они утверждают, во славу Христа, а в деревнях топят женщин, желая узнать- не ведьма ли... И так будет ещё очень долго: помнится, где-то лет через восемьдесят под Варной окончится бесславно очередной поход христиан, и после подобных что-то и припомнить уже не могу, а еретиков будут истреблять ещё дольше- до века восемнадцатого.

Может ли так случиться, что мне повезёт встроиться в эту совершенно мне чуждую систему- став для неё своим? Ой, сомневаюсь... Можно выучить молитвы, научиться правильно креститься, но невозможно на живом сердце вырезать крест, лишь только на мёртвом... Потому, либо эта система меня схарчит, либо я построю новую...начав хотя бы со свободы вероисповедания.

Но вернёмся к пришибленным моей агитацией собравшимся, которые, тем не менее- продолжали сомневаться. Что ж, значит, не буду торопить.

- Не спешите принимать решение- время у вас ещё есть. Подумайте, посоветуйтесь. Я буду ждать тех, кто надумает, здесь- у замка Мерси. Но только до конца мая...

***

Чем ближе подходило контрольное время, тем большая суета охватывала округу. Формирование огромного обоза потребовало огромных усилий и денежных средств. Я не хотел полагаться на улыбки судьбы, предпочитая в этом случае синицу в руке, а потому со всех сторон к замку шли обозы со всем необходимым- от продовольствия до пороха. Перед стенами замка ровными рядами выстраивались модифицированные мной фургоны, по сравнению с обычными ставшие больше и тяжелее, потребовавшие, к тому же, соответствующего увеличения количества и качества лошадей в упряжке. Чем мы, в принципе, уже год, как занимаемся- благо обильные золото и трофеи были нам в том подмогой.

Проблема была в другом- до сих пор не было точно известно общее количество участников похода. Я рассчитывал на тысячу человек, половину из которых составляли рутьеры- именно на столько человек и собирался обоз из почти двухсот фургонов, и провиант на несколько недель автономного путешествия. Ясное дело, на весь путь не хватит, но я и не рассчитывал на подобное. Не по пустыне же будем идти, значит есть возможность купить...или отобрать. Последнее нежелательно, так как может втянуть нас в ненужное противостояние, но если голод прижмёт- колебаться не буду.

Ближе к концу месяца народ стал прибывать: здесь были как люди дельные, владеющие востребованными специальностями и навыками, были и просто из тех, кто не рассчитывал на милость при возвращении прежних властей, но присутствовали и обычные авантюристы, готовые поставить свою судьбу на кон в желании заглянуть за горизонт. А вскоре я начал волноваться- количество присоединившихся к обозу приближалось к предполагаемому пределу, а конца потоку людей что-то не просматривалось. Подобное, в принципе, можно было предположить- слишком хорошо зажили под моей властью буквально все категории населения: крестьяне, ремесленники, купцы... За короткий срок край под твёрдой и не особо жадной рукой расцвёл. Теперь этому пришёл конец.

Глава 10

28 мая 1365 года. Замок Мерси

На наши проводы пожаловал опять же сеньор де Монтегю. Для его сюзерена герцога моя фигура видимо оказалась недостаточно благородной, чтобы почтить это событие своим присутствием. Впрочем, я не в обиде, главное, что он не забыл вместе с сильным отрядом бургундских рыцарей, прислать несколько возов с золотом. По крайней мере, наличие нескольких упряжек за спинами ощетинившейся копьями длинной колонны прибывающих войск прямо о том намекало, а подтвердилось предположение уже позже, когда бургундцы, не доходя до наших позиций с полкилометра, остановились, и от них отделился всадник, оказавшийся герольдом. С кристально ясной целью- согласовать процедуру обмена.

Впрочем, ничего нового или чересчур сложного: мы строимся в походный порядок, получаем золото и уходим, оставляя замок с гостеприимно распахнутыми воротами за спиной- пользуйтесь, гости дорогие! Было тяжело вот так уходить, и не только мне. Слишком многие воспоминания связали нас с этим местом, чтобы просто сказать- прощай! У кого-то целая жизнь здесь прошла, любовь, у других- остались могилы предков. Среди прочих печальных лиц выделялись своим равнодушием лишь рутьеры, уже однажды потерявшие всё вышеперечисленное в другом месте, заимев в этом отношении безразличие и огрубев сердцем. Но даже и среди них были люди, что глядя на исчезающие за поворотом ставшие привычными стены, почувствовали и некоторое сожаление. Я, например...

Впрочем, лишь раз, обернувшись, бросил взгляд напоследок, оставляя в душе образ места, которое пусть ненадолго, но называл своим домом, а после сказал себе, как то было неоднократно прежде: "К чёрту! Я ни о чём не жалею...", и пришпорил коня, посылая его в голову колонны. Рубикон пройден, и теперь будет уже совсем другая история...

Начало июня. Графство Макон

Прежде чем выступить в поход на Святую Русь, я долго прикидывал наиболее благоприятный маршрут. Вариантов было несколько, но на каждом из них были свои сложности, в результате выбрал тот, что с наименьшими. Северный путь я исключил сразу за его слишком долгое прохождение по воде. И дорого, и непредсказуемо, особенно в современных этому периоду истории деревянных судёнышках. В памяти моей было предостаточно прочитанного про целые флотилии, исчезнувшие по воле разыгравшейся стихии. Я верил в свою руку и в своих воинов, в их доблесть и мужество, но в этой ситуации оно было абсолютно не имеющим значение. Потому, такой маршрут нам точно не подходил.

Другой- через всю Центральную Европу- тоже оказался не прост. Многочисленные полноводные реки: Рейн, Одер, Висла, все, как один, текущие с юга на север, а стало быть неизбежно встающие барьером на нашем пути, с переправами через них, превращёнными их многочисленными хозяевами в настоящие укрепрайоны- грозили бесчисленными боестолкновениями со злым (наверное, от голода и болезней) и воинственным населением Священной Римской империи. А если прорыв всё же получился бы, то предстоял второй, не менее сложный этап, ведь перед нами вставал выбор: продолжить поход через Польское, либо Венгерское королевство, где кроме вышеперечисленных проблем, добавлялось новое- совершенно точно отрицательное ко мне отношение,- и как к рутьеру, и как к враждебному их союзу, объединяющему правителей этих стран Казимира и Людовика (уже получивших одинаковое и не вызывающее лично у меня восторга прозвище- Великий). Конечно, в свете стоящей передо мной задачи, столкновение с ними неизбежно, но я бы предпочёл отнести его на как можно поздний период. После того, когда смогу хотя бы немного укрепиться в тех землях...

В результате повернул свою армию в сторону Италии, планируя возвращение на Русь через Балканы. На этом пути тоже были свои трудности, но- и это было уже во-вторых: наше появление там не станет событием экстраординарным (после похода Белого отряда образца 1361 года, потрясшим своим мастерством и жестокостью всю Италию, мы уже для тамошних аборигенов новостью точно не станем); к тому же на Аппенины нам путь преграждала лишь одна река- Рона, в отличие от дороги через всю Центральную Европу.

Рона тоже река- не сахар, и шириной своей, в некоторых местах превышающих километр, не оставляющая другого пути, кроме как через мосты. Укреплённых не хуже своих товарок на любых других реках Европы, и с обязательным многочисленным гарнизоном. Если и ожидающим нас, то вряд-ли хлебом- солью, а возможно, и это вернее- даже с оружием в руках. Но всё же, как уже сказал выше- она была лишь одна.

Прежде уже был момент, когда хотел уйти через эту реку в Италию, но был вынужден отступиться перед крепостными стенами. Сейчас же времена сильно изменились: теперь любых желающих ставить нам палки в колёса ожидает встреча с полутысячей закалённых, выживших (что говорило о многом) в непрерывных войнах отборных бойцов, подкреплённых самой современной в мире артиллерией. Рутьеры даже обрадуются такому сопротивлению, как возможности размяться и набить карманы золотом...

После Роны, путь наш должен был пролегать на юг полуострова- в Бриндизи,- с перспективой переправиться в Албанию. Так и слышу возглас из зала: "А почему тогда не пойти сразу восточным берегом Адриатического моря?" Увы, но к этому моменту жадный до чужого добра Людовик Венгерский уже успел оттяпать у Венеции Далмацию. То есть здесь мы возвращаемся к тому же, чего всеми силами старались избежать на других маршрутах- преждевременному столкновению с одним из самых могучих государств Европы этого периода. И там, где мне это совсем не нужно. Потому, только раздробленная на города-государства Италия, только непредсказуемая Албания и раздираемые османами Балканы. И этот путь начинается здесь- в долине Роны, у одного из трёх мостов через неё: Гийотьер- в Лионе, Сент-Бенезе- в Авиньоне и Пон-Сент-Эспри (мост Святого духа)- в одноимённом городе.

Все вышеперечисленные мосты имели свои сильные укрепления, причём сразу на обоих берегах Роны, что делало доступ к ним затруднительным. Но если выбирать между ними, то сразу можно найти маленькие нюансы. Например, мост Пон-Сент-Эспри располагался в наименьшем среди своих товарок городе, и крепость которого, соответственно, располагала меньшим по численности гарнизоном и была хуже (относительно) укреплена. А кроме того, это единственный мост, взятый штурмом и, что достаточно актуально, совсем недавно. Пять лет назад хорошо известный в среде рутьеров капитан Сеген де Бадефоль атаковал его экаладой и овладел,- и никакие укрепления тому преградой не стали.

Это же обстоятельство, по моей мысли, должно было напомнить защитникам этого городка о последствиях их непродуманных действий. Но, если и это их не сподвигнет на уступки, мне останется только одно- штурм. И потому, что Рона в этом месте достаточно широка и глубока, грозя при переправе в любом, кроме моста, месте непредсказуемыми последствиями; и потому, что время терять в осаде, сулящей значительные потери от голода- и совсем не среди осаждённых... При атаке на город их тоже никак не избежать, но в своих бойцах я уверен, в отличие от такой непостоянной стихии, как вода...

***

Мы медленно двигались по старой римской дороге мимо городов и замков Маконнэ, с каждым лье приближаясь к Лиону. Мимо- потому, что едва завидев нас, эти населённые пункты спешили закрыть ворота. Совершенно очевидно не желая с нами иметь ничего общего, впрочем и мы не стали им навязываться.

Однако, присутствовали на территории графства в огромном количестве замки, где ситуация- для нас- на первый взгляд, выглядела более благоприятной. По крайней мере, ворота не закрывали и в беседе не отказывали. Это касалось укреплений, захваченных рутьерами вышеупомянутого капитана де Бадефоля. Но мы не заблуждались их милому с нами общению. Я видел, как бегали их глаза по моему каравану, жадно оценивая многочисленные богатства- и не питал иллюзий. Будет возможность- они непременно, всё со столь же милой улыбкой, воткнут в спину нож. Потому, максимально остерегался: авангард, арьергард- прикрывали медленно следовавший обоз, а патрули постоянно перемещались, кружа вокруг нашего растянувшегося на марше отряда, выискивая возможные неприятности. Может, потому и обходилось пока без них. Но только до определенного момента...

За день до этого мы оставили за спиной Макон, и следуя по дороге, соединяющий его с Лионом, приближались к Ансу- маленькому, но важному городку на реке Соне, превращённому рутьерами в своё логово. Солнце стояло в зените, безжалостно зажаривая нас, и чтобы этого не случилось, я отдал команду на поиск подходящего места для дневной стоянки. Хороший подход к воде, чаща, своей прохладой рассеивающая жару... И такое место вскоре было обнаружено, мы устремились к нему, дружно предвкушали отдых, как вдруг впереди колонны раздался яростный крик.

Я привстал в седле, пытаясь что-то разглядеть в поднятом множеством копыт и колёс пылевом тумане, но тщетно. Тогда, пришпорив коня, устремился вперёд. Не один, понятное дело, теперь я в людных местах никогда не бываю один, меня в обязательном порядке сопровождает охрана. Была такая и сегодня, в количестве двадцати (странное для меня- ни туда, ни сюда, но привычное для рутьеров деление) воинов во главе с бессменным их главой Арманом д' Апиак. Про которого могу сказать, что, как и мой безопасник Лижье, он немало в последнее время "начудил", но ни того, ни другого- менять я не стал. Потому что специалистов соответствующего профиля среди моих рутьеров всё равно нет, только любители, да и эти профессионалами никогда не станут, если за каждую ошибку буду бить по рукам. Не набив шишек, они никогда ничему не научатся. А если предаться паранойе, посчитав, что то были не ошибки, а злой умысел, подразумевая предательство- то тогда кому в этом мире, кроме как тем, с кем начал первые шаги, ещё доверять?!

Настёгивая лошадей, мы вылетели за передний край и притормозили от увиденного. Из-за лесного поворота поспешно, скажем прямо- драпал, мой авангард, избиваемый прямо сейчас неизвестными. И судя по отсутствию стягов, баннеров или вымпелов, мы имели дело с людьми простыми, не отягощёнными дворянскими заморочками.

Наверное, пыль, поднятая караваном до небес, помешала не только нам, иначе, я никак по-другому не могу объяснить, что остановились они только сейчас. Причём резко и слаженно остановились, продемонстрировав великолепную выучку. Преследование отступавших немедленно прекратилось, и уплотнившиеся ряды ощетинились частоколом копий. Я прикинул на глазок- врагов не очень много, что-то около сотни, и если, конечно, это в свою очередь не чей-то авангард, то их командир совершил очень большую ошибку.

Наконец, отступивший авангард добрался до наших стремительно разворачивающихся боевых порядков, и его командир, подлетев верхом на коне ко мне, выдохнул только одно слово, вполне объясняющее если не всё, но многое:

- Засада!

Я кивнул с пониманием, и повернулся к посыльному с приказом:

- Артиллерию сюда!

Не знаю о чём думал вражеский командующий, нападая на мирно проходивший мимо воинский отряд, но безнаказанно это ему точно не пройдёт. Потери в авангарде невелики, как и сам авангард (опять двадцатка), но- это мои воины! И потому накажу- расстреляю к чёртовой матери!

То, что он нарвался, дошло, наконец, и до командира засады- трудно было не впечатлиться, увидев брошенные против него явно превосходящие по численности силы. Потому его отряд начал отступление, пытаясь уползти за лесок, как улитка- в свою раковину. Эффектное развёртывание конной артиллерии на поле боя невозможно было не заметить, и я бы на месте врагов уже бежал в поисках укрытия, но эти, видимо, предполагая, что имеют дело с обычными бомбардами, решили сохранить достоинство- отступая медленно. Но кто же им виноват, что они ещё не в курсе развития военной науки, я же не обязан теперь каждого встречного о том информировать, а потому пускай молятся своим богам.

- По готовности!- получили команду артиллерийские расчёты, и Поль запрыгал на своей деревяшке, подгоняя их. А затем раздался грохот, и первое ядро вылетело из окутавшейся дымом пушки, неся врагам разрушение и смерть. За ним последовало второе, третье... Поль вопросительно посмотрел на меня, но я покачал отрицательно головой- воевать больше было не с кем. Кто был не убит или искалечен, в страхе бежал в лес, в наивной надежде найти там спасение. Мог бы и в этом доказать им как они ошибаются, но зачем? Единственное, что меня интересует на самом деле- это продолжение пути...

***

Это, вроде как рядовое- такие засады сейчас по всей Франции не новость- событие, тем не менее, имело последствие,- и уже на следующий день. Мы находились возле какой-то безымянной деревеньки, которая, как и многие другие, не пережила наступление смутного времени. Как и прежние, ранее попадавшиеся на нашем пути, она привлекла наше внимание ещё уцелевшей парой домов, когда неожиданная, озвученная вернувшимся патрулём опасность оттеснила меркантильные интересы на второй план:

- Впереди- неизвестный воинский отряд!

Что за люди, и какой численности- было пока не ясно, но я на всякий случай объявил боевую тревогу. Дорога в этом месте шла по ровному полю, зажатому между Роной и дальними холмами, полному сгоревших и порушенных виноградников- свидетельству пришедшей в эти края войны, и уходила куда-то за горизонт. Туда же с напряжением вглядывался и я, с каждой минутой ожидая появления неизвестных.

Мы уже свернули обоз несколькими рядами в вагенбург, вывели артиллерию на позиции, а совсем недавно вернулась и разведка с более точными данными. Противник (пока условно, за отсутствием представлений о его намерениях) располагал- если учитывать только воинов- более чем полуторным преимуществом, имея в своём составе пехоту, латников на лошадях, и совсем немногих арбалетчиков. Самое интересное было в другом: над отрядом был замечен баннер- пять серебряных дисков на черни, владелец которого был немедленно опознан знатоками, как шевалье Сеген де Бадефоль. Для человека, живущего в данный момент в королевстве, да и далеко за его пределами, это имя было хорошо известно- даже слишком. Оно звучало тысячами обутых в сабатоны ног, грохотом мечей в щиты и предсмертными криками побеждённых. Человек, носящий это имя не мог не волновать, тем более, если он встал на твоём пути.

Нервно сжал рукой в железной перчатке луку коня, но вид сохранил невозмутимый. Раньше бы заматерился прилюдно от такой неприятной неожиданности, но сейчас уже привычно держу маску человека уверенного- ведь именно по ней ориентируются мои подчинённые. И если бы я так был уверен, как показывал...

Де Бадефоль- это авторитет среди рутьеров, способный собрать под своими знамёнами полчища, заставлявшие и прежде трепетать королей. Как же мне было не волноваться, тем более, что многие воины, теперь служившие мне, некогда ходили под его штандартом. И было у меня подспудное опасение: не взыграют ли в душе моих бойцов прежние привязанности, не переметнутся ли они на другую сторону в решающий момент.

И так получилось, что в момент, когда воины посматривали на своего командира, заражаясь его уверенностью, я занимался тем же самым- пытаясь её найти. Разглядывал исподволь, пытаясь заранее увидеть некие отклонения в поведении моих командиров и бойцов, предвестников предательства. Но сколь не нервничал, ничего предосудительного не обнаружил. Наоборот- люди мои совсем не испытывали сомнений, будто и действительно связали судьбу свою с моей. И я, приняв для себя подобный вывод за решение, постепенно успокоился. Ожидая продолжения уже с некоторой долей фатализма- будь, что будет: пройдёт ли Бадефоль мимо- по своим делам, или остановится, имея уже вопросы уже ко мне.

Не прошёл. Примерно в полукилометре от нашего вагенбурга, встречный отряд разделился на- как здесь принято- три ударные колонны и застыл на месте. Впрочем, даже если бы не это маневрирование, чётко показывающее намерения, ещё ранее, когда стали видны отдельные детали- по одетым шлёмам и скинутым на руки щитах, я понял- бою быть.

В голове закрутились теперь другие мысли- о причинах такого нападения. Вроде, ранее мы с этим шевалье нигде не пересекались и конфликтов не имели. Впрочем, может быть, всё намного проще- до этих мест докатилась новость о сумме выкупа, заплаченной герцогом Бургундским. Полагаю, такого количества золота, тем более, для такого человека, как Бадефоль, достаточно, чтобы забыть про некоторые принципы. И, если это так, то есть у меня смутные сомнения по поводу предстоящего путешествия- как бы не получилось оно чересчур весёлым...

Глава 11

Впрочем, сомнения мои относительно намерений противника продлились недолго. Буквально через пять минут в нашу сторону направилась одинокая фигура. Герольд. Значит, поговорить хотят. Сначала продемонстрировали силу, способную вселить сомнения в слабых духом, а теперь, наверное, следует ждать предложения от которого невозможно отказаться, быть может, это коснётся и неправедно нажитого нами. С оригинальным предложением- поделиться... Ничего-то в этом мире не меняется.

Может я и думал о встреченных нами людях чересчур предвзято, но, как не странно, в данном случае оказался прав. Только прежде нам ещё и обоснование, почему мы должны поделиться, озвучили:

- Его милость, шевалье де Бадефоль, сильно расстроен вашим вероломным нападением. Но готов забыть случившееся недоразумение, если вы, Ваша Светлость, согласны компенсировать ущерб.

Вона как. Мы ещё и виноваты в том, что на нас напали- и должны немедленно за свои "преступления" покаяться.

- Каким образом компенсировать?

Герольд приосанился:

- Мой господин считает, что подобное возможно только золотом (кто бы сомневался!). Думается, двадцати тысяч ливров будет вполне достаточно...

Так и хотелось выдать что-то вроде: "А рожа не треснет?", но сдержался, промолчал. Сказал совсем другое:

- Нам с товарищами,- и рукой повёл, показывая кого имею в виду,- посоветоваться надо. Зайдите через полчасика.

- А?- обалдел от обилия иновременных формулировок герольд. Вылезает у меня иногда подобное, а люди потом долго затылок чешут, пытаясь понять- что это было?

- Говорю, придётся обождать- нам посоветоваться надо.

- А! Хорошо, но недолго. Его Милость не любит ждать...

Я кивнул ему, демонстрируя свою понятливость, и отвернулся к своим командирам:

- Пройдёмте ко мне.

Спустя короткое время у меня в шатре собрались все более-менее значимые в военном плане командиры: Марк, д' Апиак, Лижье, Поль и пять сотников. Настроение, вследствие непредвиденной задержки, было не очень, потому сказал прямо:

- Вы знаете кто встал с войском неподалеку и чего он желает. Прошу всех высказаться по этому поводу.

Собравшиеся запереглядывались- как обычно, не желал быть первым. Наконец, один из сотников, именем Франсуа, решился "принять огонь на себя".

- Шевалье де Бадефоль- воин справный,- люди идут за ним...- начал он осторожно. Но я его нетерпеливо перебил:

- Я знаю, что за человек нам противостоит. Меня предложения, как дальше поступить, интересуют. Они у тебя имеются?

Тот покачал отрицательно головой, и я обвёл взглядом остальных соратников, остановившись на своём заместителе:

- Марк?

- Полагаю, Ваша Светлость, что не в наших интересах сегодня сражаться.

- Очень хорошо. Значит, предлагаешь заплатить?

Марк, уловив сарказм- кому как не ему лучше всех знать мои интонации- опустил голову. Я посмотрел на других собравшихся и понял, что он сейчас по сути выразил их общую мысль. Ведь там- с другой стороны- те же самые рутьеры, может даже, побратимы и друзья,- проливать кровь которых душа у моих соратников совсем не лежит. Но и выхода другого я не видел.

- С террористами не разговаривают- их уничтожают!- выдал я им очередной пёрл из будущего, вогнав в ступор. Впрочем, тут же и реабилитировался, разжевав для непонятливых:

- Если заплатим сегодня, то потом замучаемся отмахиваться от желающих нас подоить. Зачем вообще золото было брать, если всем раздавать начнём?

И закончил, подытожив собрание словами:

- Платить не будем! Никому! Нападать сами не станем, но если де Бадефоль атакует- ответим так, чтобы впредь неповадно было... Доведите моё решение до воинов!

***

Через некоторое время, вышеупомянутый герольд снова явился в наш лагерь- теперь уже желая узнать наш ответ.

- Мы с шевалье де Бадефолем никогда не враждовали. Более того: всегда были на одной стороне, придерживались общих, присущих рутьерам, принципов и морали. И намерены придерживаться подобного и впредь. До тех пор пока между нами не встала пролитая кровь...

Герольд несколько минут смотрел на меня, пытаясь сообразить- это ему так заковыристо да сказали или наоборот- указали на дверь. Наконец, так и не придя к определенному мнению, решился уточнить:

- А золото?..

Я улыбнулся:

- Не волнуйтесь, оно- в надёжных руках!

- Вы отказываетесь платить- так?!- не выдержал словесной эквилибристики герольд, потребовав прямого ответа. Ну, желает- получит. Я гордо выпрямился в седле, надменно взглянув на оппонента:

- Мы мзды не даём. Никому. Отвези своему сеньору мой ответ- принц де Рюс платит только железом!

***

Последствия моего ответа не заставили себя ждать. На противоположной стороне зазвучали команды и, расслабившиеся было воины (кто-то присел, а кто-то и вовсе прилёг, отложив на время оружие в сторону), начали спешно группироваться в баталии для атаки. А после двинулись в нашу сторону. Не хотел я до такого исхода доводить, но коли шевалье блеск злата затмил разум настолько, что ради этого он готов пойти по трупам- так тому и быть. Мы чужого не возьмём, но и своего, добытого потом и кровью, ни сантима- не отдадим!

Де Бадефоль, имея полуторное преимущество в численности, полагал единственно правильным вариантом немедленную атаку; я же, в отличие от него, наоборот- сражение от обороны. Сразу по нескольким причинам: во-первых, опять же из-за количественной диспропорции, во-вторых, вследствии избранной основной тактики для этого похода, имитирующей гуситскую; ну, а в-третьих, потому что нам это банально не нужно. Дорога перед нами предстоит долгая, трудная, потери на этом пути и без того неизбежны, зачем же нести их в совершенно ненужной стычке. Потому, главной задачей сегодня я видел одну- минимизировать жертвы. И, что вполне естественно, только с нашей стороны...

За обращенной на вражью сторону сплошной деревянной стеной сцепленных воедино железными цепями фургонов ждали своего часа две сотни воинов, поровну- стрелков и копейщиков. Задача у них простая- встретить как надо. И, кроме того, провести полевые испытания недавно принятого на вооружение нового оружия.

После того, как закончилась отливка пушек, мои кузнецы были переориентированы на другие хорошо оплачиваемые работы (я уже тогда задумался о их золотой клетке, желая перевести их в категорию невыездных- всё-таки это впк!). Одной из моих попыток поднять боеспособность компании, не увеличивая её численность, стала разработка нового арбалета- с воротом и стальными плечами. Даже что-то в конце концов получилось, не такое ультимативное, как хотелось, и всего в количестве двадцати штук (каждый получился "золотым"- в прямом и переносном смысле), но, как оказалось и у этого тяжёлого (с рук уже не постреляешь) оружия были свои плюсы.

Его дальность эффективной стрельбы и бронепробиваемость- основные требуемые характеристики- оказались примерно на уровне английских лонгбоу, притом что длинные луки намного скорострельнее и более мобильны. Вроде бесполезный аппарат, но не всё так просто- были и у этого арбалета свои плюсы,- отчего я не ограничился лишь единственным экземпляром.

Во-первых, английские лучники- товар, вообще, дефицитный, особенно здесь- на востоке Франции, у меня, например, в кампании, всего таковых шестеро. Если же брать прочих, многочисленных, но похуже качеством, то такие лучники используют в бою едва ли не вдвое ослабленные луки, по сравнению с которыми такой арбалет- верх совершенства. Более мощный, более точный, способный пробить не только щит, но и нанести рану воину за ним- в отличии от стрелы, застревающей в первой же преграде. Вот это последнее качество и оказалось решающим в моём решении. Пусть стальные латы (таковых на поле боя не так уж пока и много- ещё реже они сплошные) не пробиваются, или пробиваются, но только в упор, а прочие доспехи- начиная метров с семидесяти. Что с того, зато я могу обеспечить их массированное в решающий момент применение- как, например, сейчас.

С момента, когда дистанция сократилась до полутора сотен метров, мои лучники сосредоточились на обстреле правого фланга, но результаты были средненькие. Кое-кого зацепили, и это, в принципе, была уже удача. Причиной такой малоэффективной стрельбы стало то, что к этому времени все поучаствовавшие в Столетней войне стороны переосмыслили уроки Креси и Пуатье. Латники научились воевать спешенным порядком- без кавалерийских наскоков, а пехота- использовать в сражении большие переносные щиты, так называемые павезы, выстраивая из них настоящую стену, без малейших щелей. На этом поле боя было всё то же самое, и такая тактика вполне работала против лучников, но только пока в дело не подключились тяжёлые арбалеты. Я специально их придержал, не демонстрировал их наличие раньше времени- желая усилить эффект неожиданности. И вот, когда противник прошёл контрольную точку, отстоящую от нас на сотню шагов, арбалетчики подняли свои машинки и сделали свой первый залп.

Скажу сразу, полевые испытания новеньких арбалетов уже после него я посчитал полностью и успешно завершёнными. Оставили они незабываемые впечатления и противнику, первый ряд которых просто рухнул- как трава под рукой косаря, а дальше началось избиение. Павезами ведь снабжена лишь первая линия, и как только в ней образовалась брешь, туда хлынул потоком рой стрел дождавшихся своего часа лучников. Противник пытался парировать угрозу, выдвигая вперёд своих стрелков. Вот только их и так-то было мало, а они ещё и оказались "размазанными" по всему фронту. Отчего эти несчастные пару десятков ничего моей сконцентрированной только здесь стрелковой сотне ничего противопоставить не смогли, будучи почти мгновенно уничтоженными.

Была попытка снова воссоздать линию щитов: враги подхватывали павезы у павших, пытаясь выровняться под обстрелом, вот только и мои арбалетчики не спали- перезарядивших, дали новый залп- похоронивший и эти потуги. Вследствие чего, противнику пришлось отказаться от этой надежды, сосредоточившись лишь на желании достичь вагенбурга как можно быстрее. Они своего добились, но под обстрелом понеся лишь большие потери и совершенно потеряв любой намёк на строй- и в таком виде напоровшись на линию наших копейщиков.

На левом фланге, где бой начался ещё раньше, разыгралась ещё более впечатляющая драма. Здесь против крайней колонны я сосредоточил всю свою артиллерию, которая под искажённый русский мат Поля начала сражение, когда до врагов было метров четыреста. Свистнули ядра, и в колонне противника пролегли кровавые просеки. Не остановившие его, но лишь придавшие решимости- враг с криками снова сплотился и ускорил шаг. Как я и говорил раньше- воины уже привыкли к применению разнообразных бомбард. И, соответственно, к их минусам- например, долгой перезарядке. По сути, современные артсистемы на поле боя являются механизмами одноразовыми, выстрелил- и забыл. Но есть исключения, правда, только у нас.

Не прошло и минуты, а пушки уже снова были готовы нести вечное, но совсем не доброе. Жахнуло, и удивлённые таким обстоятельством рутьеры де Бадефоля снова оказались под огнём. На сей раз их расстройство оказалось сильнее- колонна, получавшая за короткий срок два залпа ядрами, пришла в совершеннейшее замешательство. Тем не менее, вражеские командиры смогли справиться и с этой напастью, криками настроив рутьеров на очередной подвиг. Впрочем, ненадолго- только до третьего залпа, на этот раз картечью, после которого история этой совершенно истерзанной артиллерийским огнём колонны закончилась. Кто не убежал в страхе, тот пал замертво или раненым. Последнее обстоятельство было даже хуже всего остального, предполагая лишь дополнительные муки в ожидании неизбежного конца.

Первый этап сражения закончился, как и задумывалось, с огромными потерями для противника, который, тем не менее, несмотря на это смог добиться желаемого- прорвался к вагенбургу. И, имея ещё до пятисот, пусть и потрёпанных воинов, ещё надеялся на успех- начав немедленный штурм нашей основной линии обороны. Мы этого ожидали: заработали швейными машинками копейщики, накалывая неосторожных на железо, их поддержали стрелки, а после разворота- и пушки картечью. Последнее оказалось и вовсе страшным делом, картечью, в упор, а после небольшого перерыва- ещё раз,- такого никакая армия не выдержит. В этот момент, решив- пора!- я ввёл через специальные боковые ворота в бой резервы.

Всё, как полагается: под барабанный бой, с развевающимися знамёнами, сам верхом на белом коне- впереди. Правда, недолго: едва мы опустили копья в направлении врага, переходя в галоп, меня почти моментально взяла в коробочку охрана- и не отпускала до самого конца сражения. С одной стороны, это обстоятельство радует- то, что д' Апиак взялся наконец за ум, но с другой- я даже копьё не сломал!

Впрочем, и само сражение после нашей атаки не продлилось долго. Залпы картечью, тучи стрел и болтов сняли свою кровавую жатву, а копейщики так и не позволили противнику подняться на наши фургоны. Поэтому, когда неожиданным ударом по и без того расстроенным флангам прошлись наша конница и пехота, вооружённая алебардами, то противник решил, что это совсем не спортивно. "Мы так не договаривались!"- читалось в их расстроенных происходящим глазах, правда, недолго- вплоть до момента, когда они решили испытать нас в ещё одной спортивной дисциплине- беге. И я решив, что это действительно несправедливо- надо же и людям дать что-нибудь выиграть- например, жизнь- отменил сигналом рога последующие "соревнования"...

Говорят, не стоит оставлять за спиной живых врагов. Правильно говорят, умные люди. Но здесь поступил вопреки этой правильной мысли, остановив преследование и давая шевалье скрыться (видел группу всадников, стремительно уходивших от наших латников). Не считаю де Бадефоля своим настоящим врагом, а ситуативно- так и вовсе союзником,- но только пока он доставляет неприятности французской короне...

***

Мы миновали разбойное логово этого шевалье- небольшой городок Анс, уходя всё дальше на юг, в сторону Лиона. Но и этот город, нынче оказавшийся в блокаде, нас мало интересовал. Мы даже обошли его подальше, потому что земли вокруг оказались вытоптаны подчистую, лишив любых надежд на пропитание. Что меня не могло не волновать, ведь половина заготовленного уже испарилось в ненасытных желудках путешествующих.

Теперь и меня, подобно другим рутьерам, испортил этот вопрос. Я, отставив в душе подальше моральный аспект, распустил по маршруту поисковые команды, задача которых была проста- поиск продуктов,- в любых количествах. Как и говорил ранее, мои люди мне важнее любых чужих французов, а потому в дело пошли другие средства- вплоть до кардинальных,- грабежа и разбоя. Тем более, что прочих угроз стало существенно меньше- после боя с Сегеном де Бадефолем, от нас начали шарахаться даже рутьеры. Чему я был только рад...

Прошли ещё десять дней, наполненных непрерывной борьбой за пропитание. В последние сутки моим дозорам получилось застать врасплох купеческий караван, и экспроприировать их содержимое (насколько ранее боролся с подобными проявлениями на условно своей земле, настолько же забил на это здесь- на чужой). И если одна его половина не представляла для нас никакого интереса (сиюминутно), будучи представлена товарами текстильной продукции- попросту, шмотками, то вторая весьма воодушевила. Нет, не десятком винных бочек, тем более, что с дешёвым содержанием (в противоположность, мои бойцы такому обстоятельству обрадовались более остального), а наличием продуктов: зерна, крупы, мяса, рыбы- разом заполнив ими с десяток, опустевших было, фургонов. Мы были уже недалеко от Пор-Сент-Эспри...

Глава 12

Утром в мой шатёр зашёл мрачно молчаливый Марк. Я поглядел на него, и не говоря ни слова, махнул в сторону лавки, приглашая присесть. Тот приглашение принял, но повёл себя весьма необычно. Обычно то как: присядет, и тут же глазами ищет, что бы в горло залить. Нет, не алкоголик. У меня в караване все такие- не алкоголики...

Так вот. А сегодня и искать не надо, вот он кувшин- на столе, и кубок рядом, а внимание на него ноль. Уставился мой помощник в пол и задумался о чём-то. Пришлось самому наливать, чтобы отвлечь от мрачных мыслей. Он выпил поднесённое (самим сеньором!) вино, но будто как воду. Хлюп- и нету. Впрочем, если считать по градусам, оно от воды действительно мало отличается. Но ведь раньше Марку это не мешало получать удовольствие от распития содержимого конкретно моего погребка, понимая разницу с тем, что в ближайшем трактире подают. Что изменилось?

- Ты не заболел?- поинтересовался на всякий случай, но Марк лишь головой покачал отрицательно.

- Но я же вижу, что случилось нехорошее,- продолжал допытываться я. И, видимо, попал в точку, потому как он глянул на меня так неприязненно (Ого!) и выдал:

- Ты случился!

В таком меня ещё не обвиняли, потому, наверное, поймёте случившийся у меня вдруг приступ любопытства. Ведь не просто же так Марк словами бросается- должна на то быть причина.

- А поподробнее можно?

- Капризы твои... Зачем тебе эти кузнецы сдались, неужели на твоей Руси они перевелись?

И это всё? Странно, вид- то у него, будто бы я его предал...

- Имеются пока...вернее, раньше имелись, но и эти лишними не будут, пристроим и работу найдём... Ты мне язык не заговаривай, а толком говори- что случилось?

Марк замялся на мгновение, поднял было взгляд на меня, но тут же снова и опустил, глухо сказав:

- Вчера Кривого поймали.

Ах, вот оно что! Я хмыкнул:

- Который раз?

- Уже третий... А я говорил тебе!- Марк опять распереживался, даже пальцем ткнул в мою сторону, наверное, чтобы я не перепутал о ком идёт. Как будто здесь ещё кто-то третий имеется...

- Не бери их с собой. Им деньжищи такие предложили, а они нос воротят и сбежать норовят!

Было дело. Не мог я оставить литейщиков, причастных к созданию моей артиллерии в лапах Валуа. Последствия подобной глупости могли бы бумерангом и по нам ударить. Это только Марк не понимает, считая- ну и что такого? Но мы- то знаем, что только кажется, будто Европа большая, и Франция очень далеко от Руси. Были уже люди, доказавшие- Наполеона Бонапарта возьмём- ошибочность такого мнения. Так что, не желаю я внезапно обнаружить на западных русских границах новую орду с самой современной на сегодняшний день артиллерией- Русь ещё от предыдущего вторжения с Востока не оправилась!

Потому поставил перед этими мастерами вопрос ребром: или работаем на меня за большие деньги (действительно большие- у меня столько сотники получают, но считаю, что оно того стоит), или всё равно работаем, но уже из-под палки и с ошейником на шее. Всё литейщики оказались людьми разумными и, как вы понимаете, выбрали первый вариант, и только один, самый вредный, но в то же самое время и самый мастеровитый- наш старый знакомец Кривой- пошёл в отказ.

Марк предлагал- раз уж мне так он нужен- заковать того в кандалы и посадить в фургон, но я отказался. Не потерял ещё веры уговорить мастера, а если ограничить свободу передвижения- тот может и озлобиться. Зная подобных ему людей- скорее всего именно это и случится. А чтобы не сбежал преждевременно, попросил Марка присмотреть- вот он и бесится,- ведь уже третий раз ловит.

- Мы же уже говорили с тобой о том. Через границу в Италию переправимся- у Кривого, глядишь, запал и пропадёт...

- А если нет?

- Вот тогда и поступим по-твоему.

***

Июнь 1365 года Пон-Сент-Эспри...

Город и крепость на правом берегу Роны. А как век назад выстроили мост, соединивший оба берега, то и на левом берегу тоже возникли укрепления. Вот такой укрепрайон придётся каким-то образом форсировать. Мы всё-таки добрались. С приключениями, но без них в эти, откровенно говоря, страшные времена, не обходится ни одно путешествие. Помните, я удивлялся, делая первые шаги по этому миру, наличию бесхозных скелетов. Так вот, ответственно заявляю, больше такому не удивляюсь, потому как и сам теперь занимаюсь тем же самым- их увеличением. Это вообще, как выяснилось, любимая забава аборигенов- истребление себе подобных, и кто я такой, чтобы противоречить...

Но вернёмся к неприступной крепости. Вернее, не совсем уж неприступной, брали её уже, и как раз приступом. Тот же шевалье де Бадефоль, лет пять назад, но, по слухам, он в те времена воспользовался внезапностью. О которой сейчас, можно только мечтать- вон как всполошились стражники на стене, и ворота поспешно закрывают.

Уже вечереет, а потому всё: переговоры ли, и если окажутся неудачными- подготовка к штурму,- будут уже завтра. Пока же, разбивка укреплённого лагеря против приглянувшихся мне ворот города и рассылка патрулей к прочим- вдруг нам повезёт, и ещё один недотёпа- купец, потеряв бдительность, в наши сети попадёт. Вино от предыдущего до сих пор рутьерами смакуется...

Но не дали спокойно заночевать. Видимо, действительно, в памяти горожан прошлое приключение с участием их и рутьеров отложилось тяжёлым пятном, что они на ночь глядя спешат выяснить мои намерения. Как мог успокоил их представителей, явившихся ко мне в количестве трёх человек:

- Пропустите нас без препятствий на тот берег- и живите дальше как пожелаете, нет- пеняйте на себя!

Вот только уходили они почему-то опечаленными, будто уже приговорив себя ко второму варианту. Неужели, намерены моему невинному желанию воспрепятствовать. Это они зря...

А с утра ещё один припёрся, на этот раз папский викарий. И тоже с тем же вопросом. А на мои повторные объяснения предложил вернуться назад- в Бургундию. Там, мол, есть такой же как ты рутьер- по фамилии де Серволь, мечтает искупить свои грехи в крестовом походе на неверных,- вместе вам будет сподручнее.

- Ты меня, викарий, никак обидеть хочешь. Так я тебе не советую,- ответил я ему тогда.- Ваши неверные, как и крестоносец Серволь- меня совершенно не волнуют. Я следую по своим целям, и советую мне не мешать... У города есть время до полудня- после этого срока живые позавидуют мёртвым!

Священник что-то прошипел себе под нос на латыни, наверное, неприятное для меня, но я это проигнорировал- лишь рукой махнул, намекая тому направление, куда ему следует проследовать. Тот обиделся и, приняв высокомерный вид, выдал напоследок:

- Ваше поведение возмутительно! Папский престол этого так не оставит!

Покивал головой, подумав с усмешкой: "Можно подумать, когда я у их католических Величеств начну титулы отнимать, ваш престол непременно на моей стороне вступится. Как бы не так!" Враги они, и римскому понтифику суждено им стать, так какая разница сейчас или чуть позже.

А пока повелел готовиться к штурму. А как же? Ведь я сюда не для того пришёл, чтобы просто попугать, в надежде на слабых духом. Нет, всё обдумано заранее, осталось только применить. Собственно, конечно, не мной задуманное придумано, это всё же опыт всего человечества, который мы в свой двадцать первый век, сами того не осознавая, глотаем зачем-то большими ложками. Но то, что для нас выглядит информационным мусором, здесь- это сокровище, которое ещё предстоит оценить. В данном случае- не только мне...

Случилось мне как-то на досуге (в прошлом мире у меня такого добра был даже переизбыток) наткнуться на описание деяний некоего Вобана. Того самого, французского маршала, основателя теории постепенной атаки крепостей. Читал для развлечения, и кто бы тогда мог подумать, что мне придётся срочно вспоминать совершенно ненужную- как я тогда думал- информацию. В полном объеме её, конечно, сейчас не применить- силы и средства не позволяют, но это, я надеюсь, только пока. В будущем непременно к этому вопросу вернусь и испробую, естественно- на врагах, весь отложившийся в голове материал. Это на будущее, но и в данный момент кое-что из методов осады Вобана уже вполне реализуемо.

О параллелях (траншеи), конечно, пока можно забыть, но в их строительство Вобаном ведь какой смысл вкладывался- не дать противнику совершать вылазки. Так это вполне решается наличием закрытого со всех сторон вагенбурга. Далее, если действовать по методике этого маршала, необходимо начинать сближение со стенами и артиллерийскую дуэль. В нашем варианте, в условиях наличия у нас слишком малого для пролома стен калибра, сближаться будем только с воротами- самым уязвимым пунктом любой крепости.

Про вражескую артиллерию в данном случае, несмотря на несколько обнаруженных нами стволов, можно забыть: ни по дальности стрельбы, ни по скорострельности, ни по скорости развертывания- она нашей не соперник. Проще сразу сказать в чём именно они нам не уступают, а то и превосходят- по массе снаряда и самого орудия, во всех прочих характеристиках мы их кроем, как бык овцу.

***

Полдень наступил, а горожане что-то не торопятся со мной сотрудничать. Надо, стало быть, направить их мыслительный процесс в нужную сторону, подтолкнув- если потребуется. Кивнул головой Марку:

- Начинай!

Пошли команды по цепочке, тронулись с места толкаемые спрятавшимися за ними стрелками мантелеты (всё осадное снаряжение было изготовлено заранее, и перевозилось в разобранном виде). Восемь штук- все, что у нас были- устремились к воротам. В данном случае мантелеты выполняли роль приманки для бомбард. Попасть в небольшую перемещающуюся по полю цель они вряд-ли смогут, но себя покажут и внимание отвлекут. Мы обнаружили пока три огневые точки, но, может быть, ещё где-то имеются?

Как было задумано- так и получилось. Едва мантелеты оказались в зоне досягаемости, бомбардиры засуетились, и вскоре крепостные стены окутались дымом, а до нас долетел гром. Теперь можно было не торопиться: если подобный девайс и перезарядится за час- это будет чудом, обычно скорострельность бомбард не превышала пару выстрелов в день.

Упряжки с пушками тут же устремились вперёд до линии мантелетов- расположившихся примерно в метрах ста от стены, и прикрывшись ими, развернулись. Уже отработанными движениями отсоединили коней, отправляя тех в тыл, и, пока наши стрелки перестреливались с вражескими, зарядили орудия. Пушкари чуть сдвинули щиты- только чтобы ствол орудия высунуть, прицелились. Раздался грохот, намного более сильный, чем от бомбард, и в сторону последних улетели ядра. Попадания были, но не совсем туда: от стен полетела каменная крошка, даже кого-то- судя по крикам боли- задевшая, но бомбарды остались целы.

Впрочем, наших артиллеристов, этот промах не смутил, не прошло и минуты, как перезарядившиеся орудия, к удивлению осаждённых, снова выплюнули очередные подарки- и в этот раз более точно. Один из снарядов нашёл цель- бомбарду, а так же обслуживающий персонал- бомбардиров,- и в разные стороны полетели деревянные, железные и человеческие останки. Но кто-то там всё-таки выжил, правда, кричал столь горестно и болезненно, что я его горю поверил. И не только я- увидев последствия обстрела, попрятались и прочие обороняющиеся.

А после наши артиллеристы принялись за подавление прочих бомбард, в чём безнаказанно и преуспели- причём не прошло и часа. К тому времени, не выдержав противостояния, попрятались и малочисленные вражеские стрелки, вследствии чего я решился приблизиться к воротам ещё ближе. Это было чревато вылазкой гарнизона, но подобное, наоборот, только обрадовало бы меня. Судя по собранным сведениям, его численность вряд-ли превышала пару сотен, к ним можно было приплюсовать две-три сотни ополченцев из горожан- и это было всё, на что могла рассчитывать защита города. В таких условиях пытаться сделать вылазку...а что это происходит- неужели всё-таки решились?

Видимо, командующий гарнизоном сообразил, что именно произойдёт, если мои орудия встанут вплотную к воротам. Барбакан обвалить шести фунтовым ядром- это нужно очень сильно постараться, но вот наделав в них дырок, завалить сначала ворота, а затем и решётку- вполне. И решил не доводить до такого- атаковав, как ему показалось, самое, на данный момент, уязвимое звено моего плана- оторвавшихся от основной армии пушкарей и стрелков. Если подумать, со стороны всё именно так и выглядит- зря я что ли старался, дабы выглядеть максимально беззащитно. Сунул ему вкусную кость- чуть не в пасть,- хватай собачка! И противник не смог избежать искушения...

Конечно, рискую, а что делать- не осаждать же эту крепость по всем правилам современной науки. Если следовать которым- у меня просто от голода всё войско вымрет. Потому и подготовил эту пакость, в расчёте, что в крепости нет людей, знакомых с возможностями моей маленькой армии. И, если судить, с какой скоростью враг отреагировал, прыгнув за привязанной марковкой- таковых здесь не оказалось. Очень хорошо.

Подъемный механизм заскрипел ржавыми цепями, и вскоре на землю по нашу сторону рва, подняв клубы пыли, шлёпнулся конец моста. По нему, раззявив рот в неистовом крике и размахивая оружием, хлынула толпа вооружённых людей. Впрочем, их энтузиазм продлился недолго, только до первого залпа наших орудий, а он прозвучал почти сразу- ведь они были заряжены заранее. И чтобы сделать это неприятелю больнее- исключительно картечью.

Крики стали громче, правда, тональность поменялась- из восторженных и угрожающих они сменились на жалобные, и даже умоляющие. Дым медленно рассеялся, и мы увидели поле, заваленное окровавленными людьми, и спины бегущих, пытавшихся попасть в ворота непременно первыми. С предсказуемым результатом: множество из них оказалось под ногами паникующей толпы, а часть и вовсе- уже барахталась, сброшенная с моста, в наполненном вонючей водой рву.

Ещё до того момента, как ворота окончательно раскрылись, из вагенбурга в сторону города выдвинулась сотня конных латников. По плану, стрелки и пушки должны были задержать противника, а конница нанести окончательное поражение. Но кто же знал, что горожане уже после первого залпа покажут спину?!

Можно было бы продолжить- и город взять на копьё, ворвавшись на спинах бегущих врагов, но я уже заметил, что решётка ворот пошла вниз. Да и не привлекали меня что-то уличные бои своей хаотичностью и ненужными потерями- и потому, по моему сигналу, загудел рог, требуя отступление.

Латники вернулись в лагерь. Пушки перезарядили ядрами и ударили по воротам. Полетели щепки, камни, железо, но когда пыль осела, повреждения оказались незначительными. Но это ведь только начало, и подручные Поля снова принялись азартно банить стволы.

Не сказать, что горожане не пытались им помешать. Стрелки раз за разом появлялись за зубцами, выпуская в нашу сторону стрелы, за отсутствием времени на прицеливание- куда-то в нашу сторону, отчего эффект получался минимальным. Трое подраненных артиллеристов и один, к сожалению, погибший- со стрелой в глазу, но и это всё, а в ответ получая в намного более превосходящем количестве...

Когда одна из створок ворот, после особенно метко пущенного ядра, заскрипев рвущимся железом, рухнула- горожане тоже поняли, наверное, пятой точкой, что это всё- конец. И замахали с башни каким-то флагом. Хотят договориться- понял я, и как бы был только за. Потому на последовавших скоро переговорах ограничился лишь предложением расплатиться за обиду парой тысяч золотых- что же мы, зря что ли напрягались- и не препятствовать более нашему желанию осмотреть древнюю Италию. И если с последним горожане сразу же- за отсутствием альтернативы- согласились, то насчёт суммы решили поторговаться.

- Хорошо.- сказал я.- Вас не устраивает цена? Будь по-вашему. Три тысячи!

И, заметив открытые было в желании возразить рты, добавил:

- Если вас и это сумма не устраивает, то я и её могу изменить.

Улыбнулся:

- Только боюсь вам это не понравится.

И рты, уловивших нехорошую тенденцию представителей города Пон-Сент-Эспри, моментально захлопнулись. Так то. Горе побежденным- говорили древние римляне, и были совершенно правы...

***

Мы шли по безлюдным кривым улочкам города, гремя железом и печатая шаг. Я видел притаившиеся за ставнями закрывавших солнце домов (настолько здесь тесно) глаза, блестевших любопытством, но нередко и ненавистью- такую уж память оставляем мы после себя. И теперь не объяснишь, что хотели по-хорошему.

Плохой политик, но неплохой балабол, актуально когда-то прокомментировал похожую ситуацию, добавив: "...а получилось- как всегда!" Да, не получается у меня пока по-другому. То ли люди здесь такие, то ли разрушитель во мне сильнее, нежели созидатель. Но о том я начну думать лишь тогда, когда меня перестанут пытаться убить. Вот тогда я вмиг стану белым и пушистым, а пока...кто не спрятался- я не виноват...

А вот и долгожданный мост. Действительно длинный. Каменный, с многочисленными арочными пролётами. Я оглянулся на покинутые узкие улочки города, воняющие нечистотами, и вздохнул с облегчением. С радостью не только от подувшего речной свежестью ветерка, но и от несбывшихся сомнений. Мало ли- а вдруг решатся местные на матч- реванш, только в другой локации и на своих условиях. Слишком много на этом свете- а в этом средневековье особенно- людей, на голову ушибленных, для которых один урок ничего не значит, и которые делают новые и новые попытки, не особо оглядываясь на последствия, что они несут для окружающих.

Впрочем, здесь таковых не оказалось, зато в моей компании подобных- каждый второй. Может, потому горожане и подглядывают в окошко, исходя желчью, но не смея- хотя мы по их городу шагаем- что-либо возразить. И даже готовы приплатить нам, лишь бы уходили как можно быстрее...

Глава 13

Июнь-июль 1365 года.

Открыл с трудом глаза. Опять сморило- прямо в седле. Жара невыносимая, и дождя- я глянул в голубые, совершенно без облачка, небеса- к сожалению, не предвидится. Мы сняли с себя железо, упаковав его в обоз, но гамбезоны оставили- ведь кругом враги. Нет- это не паранойя, а констатация факта. Правда, пока потенциальные, но если бы вы видели бросаемые встречными людьми на нас взгляды, в которых невинного любопытства было меньше всего, то невольно столь слабой защиты "постеснялись". И всё же кое-что сняли, потому что даже в оставшейся броне чувствовали себя курицей гриль в собственном соку.

Казалось бы, мы оставили Французское королевство уже несколько дней назад позади, и откуда вдруг взялась ненависть местного населения к рутьерам. Увы- "наши" люди уже и здесь- в графстве Прованс- отметились. Лет десять назад на данной территории разразилась гражданская война, и местный главный бузотёр, некий Раймонд Второй, граф д' Авеллино из рода де Бо пригласил на "огонёк" печально известного авторитета по кличке Архиерей- Арно де Серволя. Как вы понимаете, подобные люди от таких предложений не отказываются, а с благодарностью принимают. И потом используют на полную катушку, последствия чего, в виде разрушенных замков и сожжённых деревень, время от времени портили вид на проплывавший мимо нас пейзаж.

Понятное дело, этот Раймонд Второй со своим братцем и целой сворой более мелких де Бо, тоже от рутьеров не сильно отставали, развлекаясь на полную катушку- так, что трава не расти, но в отличие от последних такой ненависти отчего- то не удостоились. Ведь это наёмники- они чужие, а эти паршивцы свои, потому население и вышестоящие персоны давно их простили, посчитав эти прегрешения ошибкой молодости.

Так, например, поступила владелица Прованса неаполитанская королева Джованна два года назад, издав указ о помиловании в отношении этого Раймонда Второго. "Преступления, грабежи, поджоги, вторжения и убийства..."- так именовались эти ошибки в документе. Ну, как такого молодца не простить!? Не просто простили, но и вернули, временно- как теперь оказалось, конфискованное владение. Ведь иначе нельзя, а вдруг этому сеньору моча снова в голову ударит, и он решит повторить все прежние "ошибки"- чем его в этом случае наказывать прикажете? А вот рутьеров простить забыли, и потому мы теперь вынуждены путешествовать, не отнимая руки от клинка.

Опять скачет из передового дозора всадник, и машет рукой над головой. Тревога. Караван немедленно останавливается, сцепляясь концами двух параллельных колонн, воины расхватывают из фургонов броню, спешно набрасывая на себя. Выстраиваются, с напряжением вглядываясь в появившийся из-за поворота неизвестный воинский отряд. Тот останавливается, поступая аналогично, но оценив нашу численность и готовность к бою, предпочитает такую зубастую добычу обойти стороной. И такая тревога каждый день, а то и не по разу...

А что делать, коли этот Раймонд такой не один, здесь этих де Бо, как тараканов в бараке. Вот и рыщут их многочисленные отряды на этом популярном маршруте- если и с целью поиска врагов, то это как-то малозаметно, потому что они более озабочены другой, более приземлённой и меркантильной,- пограбить. Тем более, что повод подвернулся красивый, я бы даже сказал- универсальный. Используя подобный, ахейцы некогда сравняли с землёй Трою. Правильно, здесь тоже обнаружилась своя Елена. Насколько она прекрасна я не в курсе, но резаться за неё родственники- мужчины из многочисленного семейства де Бо, и не только, принялись прямо таки самозабвенно.

Живёт в этом графстве некая весьма благородная дама именем Катрин де Бо, сеньора де Куртизон. С мужем, Бертраном де Бо д' Авеллино, сеньором Бранта, Плезанса и Каромба, эта дамочка, как это сплошь и рядом водится среди благородных, не сошлась характером, и потому съехала от него подальше- в собственный замок. В процессе отъезда на радостях по такому случаю как-то позабыв- видимо, затмение нашло- в каком жестоком мире она живёт. Впрочем, недолго она пребывала в неведении по такому важному вопросу- почти сразу же нашлись "добрые" люди, направившие её на путь истинный, естественно, не без пользы для себя.

Благородного человека, который взял на себя это ответственное дело, как вы уже, наверное, догадались, звали тоже де Бо. Раймонд Пятый, принц Оранский, приходился Катерине кузеном, может потому и решил ей помочь- так сказать, по-родственному. Изъял её из замка (пришлось применить силу, а как иначе- если сеньора не понимает добрых намерений) и, чтобы она не страдала от одиночества, увёл с собой. Как водится, сколько людей- столько и мнений, оттого даже в этой дружной семейке де Бо многие такому проявлению сострадания оказались недовольны. Немедленно появились противники такого способа выражения родственных чувств, опять же среди де Бо, но на этот раз из итальянского Солето- требующие вернуть всё взад. И поскольку принц Оранский к компромиссам оказался не готов, решили его- опять же по-родственному- пожурить, выведя на дороги вооружённые отряды. Вот только почему-то от этих родственных разборок страдали совершенно посторонние люди, совсем не имевшие к этой семейке никакого отношения...

***

После переправы через Рону наш маршрут, с небольшими отклонениями, почти всё время шёл к югу- к Дюрансу. Сначала мимо крепостных стен замка Марна, занимавшего господствующее положение на самой вершине отвесной террасы. Поскольку крепость находится в собственности папского престола, опасность от которого- помня угрозы со стороны некоторых его представителей, я не мог не принять во внимание- то произвёл превентивные действия. Выдвинул вперёд стрелков, имея целью пресечь любые поползновения гарнизона на агрессивные действия против нашего каравана. Однако, то ли пока решение на этот счёт в вышестоящих кабинетах принято не было, то ли демонстрация силы у Пон-Сент-Эспри оказалась для папистов слишком впечатляющей, и в условиях, когда резиденция понтифика в Авиньоне располагается всего-то на расстоянии нескольких лиг к югу, можно сказать, в шаговой доступности, и наша компания может "случайно" завернуть на "огонёк" и туда- они не решились на противостояние. Мы мирно проследовали мимо высыпавших на стены солдат, молча проводивших нас взглядами до поворота дороги, задвинувшего их и эту крепость в прошлое.

После обхода столицы вышеупомянутого Оранского княжества города Оранжа- ворота, как и прежде, закрылись перед нами- мы вышли на дорогу, ведущую в Авиньон. И буквально сразу же познакомились, если так можно назвать, с политической обстановкой в графстве Прованс: ведь именно здесь находится местное яблоко раздора- замок Куртезон. От этого знакомства лично я был не в восторге, но сворачивать с дороги не решился. Это в будущем, с развитием автотранспорта, появились широкие удобные дороги с твёрдым покрытием и в любом желаемом вами направлении,- в средневековье всё по другому. В нынешних условиях торговая дорога, сходная внешним видом с нашими сельскими, есть трасса не меньше, чем федерального значения, а соседние населённые пункты вне их соединяют в лучшем случае лесные тропы. Сворачивать на подобные, как вы понимаете, решением было в моём положении явно опрометчивым. Не говоря о том, как это будет выглядеть в исполнении, в плане безопасности само вытягивание в очень тонкую нитку грозит очевидными неприятностями: ведь где тонко- там и рвётся, и не дай бог кто-нибудь до такого додумается...

Пришлось, игнорируя возможную опасность, следовать прежним маршрутом, проползая огромным караваном мимо Куртизона и расположенных рядом с ним замков (здесь целый укрепрайон), наблюдая местные забавы- мелкие стычки и поджоги деревень. Наша компания своей масштабностью не могла не привлечь внимание противоборствующих сторон, но одновременно, своей численностью и воинским порядком- отпугивала. Командиры встреченных отрядов жадно облизывались, но быстро приходили к мнению, что мы им не по зубам, и уходили дальше- в поисках добычи полегче. Однако, как оказалось чуть позже, не все придерживались этого мнения, и потому не обошлось без эксцессов.

Уже оставили далеко позади замок Куртизон (не имеет ли это слово общего корня с куртизанкой?), несколько успокоились относительно опасности, когда во время ночной стоянки подверглись нападению. Я так и не понял, на что рассчитывали нападавшие, располагая всего лишь сотней бойцов. Возможно, что их подвела разведка, а то и полное её отсутствие- и так у местных бывает. Если и так, то я уже ничему не удивляюсь. У некоторых аборигенов прямо фетиш такой- атаковать! Кого и зачем- не суть важно. Это и потом, когда с проигравшего начнут выкуп требовать- выяснится. Зато подрались...

Ну, что сказать, если целью врагов было именно это, то первая часть боя у них вполне удалась. Даже несмотря на то, что мы были настороже, противник сумел подкрасться к линии сцепленных возов почти незаметно. Лишь на дистанции в пару десятков шагов дозорные что-то заподозрили и подняли тревогу. Обычным для нас способом- ударом по подвешенному куску металла, после уже затрубил рог, поднимая на ноги весь лагерь, и с этого места атакующим везение изменило.

И качеством, и количеством- хотя это выяснилось позже- превосходство было с нашей стороны подавляющим, отчего жалкие попытки врагов забраться внутрь вагенбурга достаточно легко парировали, заколов или зарубив пару десятков нападавших на подступах. Видимо, на этом моменте самые отмороженные в их составе закончились, а оставшиеся были к встрече со своим создателем не готовы и поспешили исчезнуть в темноте. Мы их не преследовали.

Когда чуть рассвело, и мы принялись растаскивать погибших, обнаружили недобитка- инвалида с одной рукой. Ведь живой, и кто-то может подумать, что в сече, где запросто можно без головы остаться, ему повезло. А я, да и все мои партнёры по компании, так не считали. Было, наверное, наилучшим, если бы тот бедолага остался совсем без головы, ведь теперь от него потребовалось ещё и наличие языка.

Его вытащили из груды таких же, но уже отошедших в мир иной, его подельников, привели в чувство парой оплеух и допросили. И вот тут нарисовалась интересная картина: пленный оказался одним из немцев- наёмников на службе у Папы Римского Урбана Пятого, капитан которых по приказу последнего принял участие в разгоревшемся конфликте вокруг замка Куртизон. Неужели понтифик тоже является родственником несчастной Катерины де Бо?

Наш, случайно- со слов пленного- встреченный караван эти горячие германские парни сочли торговым и решили поживиться, так сказать, вознаградить себя за тяготы службы, но опростоволосились. О чём они в общем, и этот пленный- в частности, сейчас очень сильно пожалели.

Если то, что последний поведал принять на веру (для противоположного оснований не было совсем: немцу надоело мучится, и он желал только одного- уйти из этой жизни скорее, и желательно безболезненно), то Папе Римскому в данный момент просто не до нас. Не выглядим мы- пусть и слегка необычные, но всего лишь очередные рутьеры, то есть люди без чести- пока в его глазах той угрозой, на которую стоило бы бросить все силы. И славно: пускай занимается куртизонами и куртизанками, оставив нас в покое, хоть на время. Потом-то, несомненно, внимание обеспечено- если задуманное удастся, но это будет уже сильно потом...

***

Окружающая обстановка вплоть до самого Рима мало отличалась от знакомой нам, но во Франции. В Италии- чем- то было даже и похуже. Везде война или уже началась, или готовилась начаться, но даже и в последнем случае при вроде бы отсутствии боевых действий- уже что-то горело и кого-то убивали. Слишком много людей скопилось, выброшенных на обочину жизни по причине войн и эпидемий, у которых не осталось другого выбора, как взяться за оружие. Они собирались в банды и грабили тех, кто не мог защитить себя, а привыкнув к такой жизни- уже не могли, более того- не хотели от неё отказываться.

Сколько в жизни неприятных, и даже вызывающих отвращение моментов, а в этом случае нужно всего лишь научиться тыкать острым железом в живого человека, и всё- ты хозяин жизни. Перед тобой будут трепетать, и не только бесправные сервы, но даже и богатые купцы, ты больше никогда не узнаешь нужду, а если очень повезёт, то ты сможешь возвыситься, став вровень с баронами и прочими шевалье- вон сколько тому примеров! Так они думали, забывая в своих мечтах, что добились последнего лишь единицы, а поля удобрили- тысячи...

Нас, конечно, по большей части эти местные разборки не касались, и мы старательно придерживались нейтралитета- несмотря даже на настойчивые призывы некоторых индивидуумов поучаствовать в "веселье". Изредка среди них попадались персонажи настолько самовлюблённые и обидчивые, что отказ воспринимали однозначно- за оскорбление. Тогда в ход пускался последний довод королей, после пары залпов из которых у дерзких проступало некоторое просветление в голове, достаточное, чтобы понять- от такого противника нужно держаться подальше!

Бывали и другие случаи, когда без силового варианта обойтись никак было невозможно. Местные владетели имеют плохую (или наоборот, хорошую- с какой точки зрения посмотреть) привычку ставить свои замки на переправе через реку или перевале через горный хребет. Контролируя узкие места, и на этом основании требуя за проход несоизмеримо высокую плату. Особенно, с таких больших караванов как мой. Если имелся выбор в маршруте- такие места обходил, но не всегда это было возможно.

Но, сами понимаете, если я не стал платить в куда более сложной ситуации в Пор-Сент-Эспри, не стал потакать и этим мелким вымогателям. Используя против их домогательств уже опробованную тактику: подведение артиллерии к воротам под прикрытием стрелков и...обычно после пары залпов хозяева начинали понимать глубину своих заблуждений, и спешили всё исправить. Правда, теперь платить нужно было уже им- но это мелочи...

Но несколько раз случились ситуации посерьёзнее, когда противостояние вполне могло закончиться большими потерями для нас, а то и поражением. В такие периоды уже я предпочитал договариваться. Первый раз это случилось на территории Генуэзской республики, а после- возле Флоренции. Впрочем, и противостоящие нам силы, несмотря на преимущество, в боестолкновения вступать не спешили, удовлетворившись нашим выпроваживанием.

Габриэле Адорно, дож Генуи, территорию которой мы посетили первой, был человеком непримиримым в борьбе со своими внутренними политическими противниками. Но насколько же он был несговорчив в политических дебатах (заканчивавшихся обычно кровью) внутри Генуи, настолько же склонен к компомиссу со всеми прочими. Правда, вначале он для чего-то нагнал войска, и около двух тысяч генуэзских арбалетчиков окружили наш изготовившийся к бою вагенбург у Савоны. И только после, полагаю, в надежде, что впечатлил нас предостаточно, направил человека с вопросом- что мы забыли на подконтрольной ему территории?

Безусловно, впечатлил, только по другой, чем ему думалось, причине- я в этот момент прикидывал предполагаемый расход пороха. Без осадной артиллерии, способной разбить нашу передвижную крепость, почти любой противник обречён при атаке лишь на огромные потери, а возможно- и поражение. Помнится, что-то подобное про Прутский поход Петра Алексеевича некогда читал: несмотря на огромное- почти четырёхкратное- преимущество турок, атака янычар на опоясанный возами лагерь была отбита с огромными для них потерями, причём те после даже отказались наступать повторно- настолько им это не понравилось. И это янычары! Сомневаюсь, что генуэзские арбалетчики будут покрепче...

Но как случилось с нашим первым императором, такое же могло повториться и с нами. Полная блокада грозила нам потерями при защите вагенбурга, а в перспективе- голодом и болезнями. И она мне сильно не понравилась. Я, понятное дело, мыслей своих никому раскрывать не стал, но, дабы убрать эту помеху на нашем пути, по-быстрому по всем пунктам договорился. Синьор Адорно желал, чтобы моя компания покинула пределы Генуэзской республики как можно скорее, так и я был только за. Единственное, запросил возможность покупки продовольствия, что торговой республики было лишь благом, позволявшем нажиться на нас- потому мы с дожем быстро достигли согласия, "ударив по рукам".

С Флоренцией получилось примерно так же, только продавать они ничего не захотели. Наверное, понадеялись на свою армию, год назад победившую самого Джона Хоквуда в битве на реке Арно. Ну, это мы с вами знаем, опять же из книги Вальтера Скотта, что он тот самый, а в Италии, тем более во Флоренции об этом были пока не в курсе, а потому, взяли и разбили.

Ну, не захотели продавать, и ладно- мы пошли своей дорогой, тем более, что до Рима- промежуточной моей цели- оставалось всего ничего.

Глава 14

Конец августа 1365 года. Бриндизи

Я смотрел на небольшой, закованный в кольцо стен, портовый город, уходящую далеко за горизонт синеву Адриатического моря, и испытывал сложные чувства. Почти трёх месячное путешествие по древней земле Италии вымотала моих людей до предела сил, и физических, и моральных, прежде всего своей постоянной опасностью. На этой раздробленной на мелкие государства территории живут удивительно горячие люди, в любой момент готовые пролить кровь ближнего своего, по реальным или мнимым причинам, при этом на словах- и они сами в это верят- нету в этом мире христиан более благочестивых, нежели итальянцы. Тем более, вроде бы надо радоваться, что путешествие по Аппенинам наконец- то заканчивается, но- увы- свежий морской бриз, наполнивший мои лёгкие свежестью, предсказуемо намекал- ничего ещё не закончилось, и наши приключения только начинаются.

Мысли поневоле вернулись к тому моменту, когда мои бравые рутьеры под мрачными взглядами горожан покидали Пон-Сент-Эспри, уходя по мосту на противоположный берег. Вспомнилось, как я радовался, что операция по преодолению этого укрепрайона прошла почти бескровно, в том числе и на последнем этапе, где вполне могли какие-нибудь горячие головы угостить нас в спину арбалетным болтом. В тот момент мне казалось, что главное препятствие преодолено, и дальше будет легче. Казалось, кто или что может остановить железную поступь этих воинов? У меня, вложившего в создание этой компании и душу, и силы, и средства- был только один- единственный ответ,- никто. Но блаженны верующие...

***

Конец июля 1365 года. Перуджа. Папская область

С того времени как римские папы переехали на постоянное место жительства в Авиньон, Вечный город превратился в поле постоянного боя. Сначала власть над городом не могли поделить два крупных аристократических рода- Орсини и Колонна, а после в увлекательные соревнования по выживанию вмешались так называемые пополаны (от итальянского "popolo"- народ)- жители города, утомившихся от приносящих им лишь несчастья дворянских развлечений. В итоге, власть над городом множество раз переходила из рук в руки- что в значительной степени привело к уменьшению его народонаселения, но закончилось в итоге всё самым печальным для аристократии образом- их всех из Рима попросили на выход. Вот такая демократия...

Этот процесс протекал при деятельной поддержке нового Генерального викария и представителя папы в Италии кардинала Жуля Альвареса Каррильо де Альборноца, испанца большого ума и смелости. Будучи происхождением из рыцарского семейства, он ещё в молодости стал известен своими воинскими талантами, которые, приняв сан, продолжал использовать- теперь на пользу Церкви. Воспользовавшись благоприятными условиями (коронацией нового римского императора Карла Четвёртого, у которого выпросил немецких рыцарей), буквально за несколько лет воссоздал заново из былых осколков прежнего патримоний Святого Петра (одно из названий Папской области). Пусть во многом путём компромиссов, и централизацией на этой территории даже не пахло- слишком много сильных игроков никогда такому не способствует- однако у государства появились вполне чёткие границы.

Благостная картина? Отнюдь... Бежавшие из Рима аристократы вовсе не потеряли своих родовых владений, а значит и средств для продолжения борьбы- и теперь гражданская война выплеснулась за пределы городских стен. К этим неприятностям прибавилось вторжение в начале этого года кондотьеров Ганса фон Бонгарда, которые в марте взяли штурмом и разграбили город Ветраллу. Кардинал, не имея под рукой сопоставимых сил, не придумал ничего лучше, чем нанять для борьбы с ними других наёмников- англичан Белого отряда.

Англичане свою задачу не выполнили, или наоборот- смотря с какой точки посмотреть. Они принялись грабить и разорять Умбрию, и уже для борьбы с ними пришлось нанимать Ганса фон Бонгарда. Этот кондотьер оказался более ответственным (или более злопамятным- между наёмниками немецкого и английского происхождения пробежала чёрная кошка вражды) и устремился в погоню за Белым отрядом, по дороге не забывая и про себя...

***

Наше продвижение к Вечному городу, бывшей и будущей столице империй, королевств и понтификатов, сопровождалось некоторыми спецэффектами в виде пожаров не пожелавших заплатить за свою сохранность деревень, освещавших заревом горизонт за спиной. В этот раз я не стал сдерживать своих соскучившихся по грабежам и разбоям рутьеров, и едва копыта наших лошадей пересекли маленькую речушку, отделявшую Тоскану от Умбрии, выпустил пару сотен на свободную охоту. Задачей у них было создать как можно больше шума и нагнать на аборигенов максимум ужаса, и в этом они были мастера. Местные явно оценили их навыки- об этом можно судить хотя бы по той скорости, с которой перед нами исчезли все торговые караваны и люди в селениях,- страшные слухи летели впереди нас...

Казна была полна, продовольствия было предостаточно, и портить отношения с аборигенами вроде бы не имело смысла, но чего только не сделаешь, желая произвести впечатление. То самое, всеми, без исключения, людьми от рутьера ожидаемое. "Я злой и страшный серый волк, я в поросятах знаю толк..." Не будем же разочаровывать людей- продемонстрируем своё мастерство! Вот так...

Так, да не так: не по злобе своей или корысти ради поступил я таким образом. Думая, каким образом переправить свою компанию на Балканский полуостров, я каждый раз спотыкался в своих размышлениях на способах преодолеть морское пространство Адриатики. Вроде бы и не далеко, а вот поди ж ты... Рассматривал любые варианты: от силового захвата кораблей, а поскольку мне для одновременной перевозки нужно их много, то и расположенного поближе к желанной цели портового города (значит, относившегося к Неаполитанскому королевству), с соответствующими потерями и последствиями- или же придумать какую-нибудь хитрость.

И в конце концов остановился на варианте встречи с кардиналом де Альборноц, чтобы уже он помог с этим вопросом- у меня появилось срочное желание принять на себя крест, отправившись воевать за дело Церкви против неверных. Притворно, конечно, но мы ведь ему об том не расскажем? И вот тут-то наша нехорошая репутация и должна сыграть свою роль- вдруг у кардинала тоже появится желание встретиться, хотя бы для того, чтобы избавить Папскую область от нашего докучливого внимания,- и как можно скорее...

Впрочем, уже через два дня, когда выяснилось, что в данной местности мы не единственные с таким отношением к аборигенам, я срочно прекратил рутьерские "забавы", стянул свои отряды в кулак и поспешил прочь из чужих "охотничьих" угодий. Да, как оказалось, мы здесь не одни такие. Волк не охотится в местах, где обитает медведь, тигр- где лев, и так далее. Думаю, аналогия понятна- и не желая нарваться на неприятности, мы спешили проскочить эти опасные места быстрее. Но не успели... ***

Его Высокопреосвященства не было в Риме. Поскольку этот вопрос меня весьма интересовал, то ещё будучи во Флоренции, прояснил его для себя: оказалось,что кардинал, не желая обитать в этом вечно шумном гадюшнике, выбрав для своего местопребывания небольшой городок близ Витербо. Монтефиасконе- так назывался этот городок, все ценности которого заключались в слове "монте"- что в переводе с местного значит гора, и наличию на ней папского замка. В эти неспокойные времена такой выбор- залезть куда повыше- это вопрос безопасности, и потому присутствует практически у всех власть предержащих...

Дорога в Витербо вела нас из Флоренции в Перуджу, и далее- вдоль русла реки Тибр, но мы споткнулись уже на первом этапе. На подходе к Перудже меня догнал посыльный, на этот раз- видимо, для разнообразия- из тылового прикрытия. С лаконичными словами:

- Нас преследуют!

Кто и зачем- это на самом деле в такой момент вопросы второстепенные, сперва необходимо свою безопасность обеспечить, а после можно и досконально разобраться. Главный момент, преследователей очень много- следовательно они представляют опасность. И я немедленно принял меры к её нивелированию:

- Пусть ищет место повыше,- инструктировал гонца уже к командовавшему авангардом капралу. Как видите, манера местных владык забираться повыше не обошла и меня стороной.

Местность вокруг достаточно холмистая- ведь это Аппенины- и потому поиск подходящего места времени много не занял. Вскоре наш караван прибыл к подходящему холму, и я, оценив крутость подъёма на него, и труднодоступность с тыла (обрыв) и флангов (камни, где можно ноги переломать), выбор капрала одобрил. Но это и неудивительно- командиры нашей компании уже давно изучили мои вкусы...

Наискорейшим образом выстроили фургоны в вагенбург и приступили к земляным работам (если поднять каким-либо образом обороноспособность представляется возможным- это необходимо сделать), когда вдали появились преследователи. Сначала сотня, потом ещё и ещё, и вскоре- пока на приличном расстоянии от нас- скопилась огромная армия. Конечно, таковой её можно признать только по средневековым меркам, но и в будущем- это будет целая бригада, что, согласитесь, весьма немало...

По прикидочной оценке, неизвестные превосходили боевую часть нашей компании раз в десять. Такого количества вполне достаточно, чтобы немаленький город без всяких хитростей штурмом взять, а нас разбить- и тем более. Потому, наверное, вы поймёте моё волнение, вылившееся в усиление земляных работ.

Вскоре меня отвлекли- прибыл герольд. Если таковым можно назвать, скорее его стоит именовать трубачом- по "дудке" на его поясе. Сейчас любой крестьянин, что свой отряд собрал, такого юнита в его составе считает непременным атрибутом. Подражая в этом дворянским обычаям.

Ну, надо же- саркастически ухмыльнулся я на его появление. Я уже оценил тех, кто зажал нас на этой вершине, признав в них наших "коллег" по грабежам и разбоям. Когда годами ведёшь боевые действия, поневоле научишься различать- кто перед тобой находится. Здесь и вооружение имеет значение, как его носят или держат. А усмешка моя относилась к тому, с чем прибыл этот герольд...

- ...вы можете оставить себе оружие, но должны сдать все возы и ценности, в противном случае...

Ну, как я и думал- нас собираются обобрать до нитки. И здесь вариантов для меня не так и много, потому что без того, что они предлагают сдать, дальнейшее путешествие представляется абсолютно бессмысленным. Нам придётся начинать всё заново: идти под чьи-то знамёна, и грабить, грабить, грабить...

- Стоп!

Прервал его, резко подняв руку в его сторону. И пока посланник хлопал ресницами в недоумении- почему его прервали, ведь он мне столько хорошего предложил?!- жёстко выдал свою версию нашего дальнейшего сосуществования:

- А теперь послушай меня: передай своему капитану, кстати, как ты его назвал...

- Мессир Акуто! Но вы,- ухмыльнулся герольд, правильно определив в нас иностранцев,- можете называть его мессир Хоквуд.

Что- это англичане? Неужели Белый отряд? Наслышаны... Я повнимательнее поглядел на посланника: а ведь действительно- на нём белое сюрко.

- Да... Передай капитану Хоквуду, что сдачи не будет, а если будет упорствовать, то здесь он найдёт лишь смерть!

У незванного гостя от моего спича аж брови в удивлении поднялись. Он с минуту молчал, разглядывая меня, как неведому зверушку, пока, наконец, не произнёс:

- Безумец! Вы все умрёте...

- Точно!- я радостно улыбнулся его сомнению в моей умственной полноценности, даже пальцами прищёлкнул со словами,- Мы все умрём!

Кто-то скажет в недоумении- не слишком ли нагло я себя веду, ведь на кону жизнь, но в том то и дело, что в этой среде уважают лишь силу. Бесполезно просить волка, чтобы он тебя не ел...

Я убрал улыбку и закончил разговор:

- Взяв в руку меч, мы знали на что шли... Ступай, человек, и передай мои слова своему...Хоквуду.

***

Довольно долго ничего не происходило. Две армии в полной готовности стояли друг против друга и ждали сигнала от своих начальников. Или на отступление, или на резню. Всё как обычно- решают лишь несколько человек, остальные же должны иметь готовность умереть...

- Мессир, этот принц не сдастся!- докладывал уже знакомый нам посланник человеку, как сказали бы в моём бывшем мире, предпенсионного возраста, жёсткий облик которого и привычно носимые доспехи выдавали воина, привыкшего повелевать. Но в данном случае, мы имеем дело не с простым командиром, а с уже заимевшим своими "подвигами" славу генерал- капитаном Белого отряда сэром Джоном Хоквудом, или, как его стали именовать в Италии- Джованни Акуто.

В этом совещании приняли участие, кроме упомянутых лиц, ещё четыре капитана компании, один из которых не выдержал установившегося молчания:

- Их же не больше тысячи! Мы обязательно победим, а там,- он даже рукой показал направление, видимо, для особо одарённых,- Там же золота на двести- триста тысяч...

Люди в этой компании собрались опытные, грабившими ещё Францию, а теперь и Италию, то есть люди, по определению, не бедные, но и на них озвученная цифра впечатление произвела. Пусть и сказанная в тоне предположения. Надо сказать, этот капитан почти угадал- за дорогу я чуть поиздержался, и потому теперь стало немного меньше.

Хоквуд кивнул, с трудом скрывая раздражение к венгру- торопыге, но опять промолчал. Лишь повернувшись к собеседнику боком, незаметно для того искривил неприязненно рот. Выразив отношение к нему разом, как к человеку, так и как к представителю слишком большого числа людей, попивших у него предостаточно крови, но тут же, пока никто не увидел, гримасу убрал- как уже привык делать уже давно. И задумался...

Джон Хоквуд в будущем станет иконой наёмничества- по достижениям и оплате, но и в этот период он добился немалого. Под его командованием большая компания, окрестные властители наперебой зазывают на свою службу, а встречные города спешат поднести мешки с золотом, лишь бы тот убрался, как можно скорее от их стен. Однако, ничего бы из этого не было, если этот сэр не имел кое-каких талантов, необходимых и в данный момент.

Почему рутьеры этого принца не убоялись его армии, даже несмотря на то, что пребывают в значительном меньшинстве? У него были сведения об этой странной компании, в том числе рассказы очевидцев- бригантов (сообщения о золоте оттуда же), что хоть и тонкой струйкой, но продолжали просачиваться в Италию,- и они совсем не внушали оптимизма. Впрочем, капитан и сам понимал, что компания, у которой в активе сплошные победы, по определению не может быть простой. Но ведь золото... количество которого туманило мозг и заставляло рисковать. Но ведь и риск должен быть разумным...

Сэр Джон растянул губы в непривычной для него, оттого выглядевшей неживой, улыбке, и, обернувшись к венгерскому графу Никлосу, сказал:

- Атакуй первым!

Сказал- как будто наградил! Но может быть это было не так уж и далеко от истины, ведь ворвавшийся первым получал и самую лучшую добычу. Так же воспринял это приказание и капитан, расплывшись в довольной улыбке...

***

Мы ждали, ждали и дождались...дождика. Набежали чёрные тучи, и внезапно всё стало влажным. Пробежал взволнованный Поль, ведь главная наша надежда- артиллерия- слишком зависит от пороха, который чрезвычайно гигроскопичен. Он, конечно, тщательно укрыт вощёной материей, но это не панацея. Влага, будь неладна- она куда угодно проникнет...

А после последовал ответ от Хоквуда. Не тот, к сожалению, что мной ожидался, но вполне предполагаемый. Часть противостоящей нам компании- всего около тысячи человек- атаковала наш вагенбург. Я ещё огляделся, предполагая некий хитрый манёвр, но нет- за исключением данного отряда, все прочие стояли на своих местах, и сзади к нам никто вроде не подкрадывается. Ничего не понимаю...

Если подумать, то у меня есть лишь два предположения: разведка боем- первое, что приходит на ум, или что-то неладно в королевстве Датском- вражеские командиры рассорились и начали атаковать порознь. Но на последнее надеяться я даже не смел- это, конечно, фантастика. Я не понаслышке знаком с порядками у рутьеров, потому могу представить разногласия в компании, но только не в бою- за такое казнь на место,- меньшее, что может ожидать любого за неисполнение приказа. Потому задвинул это предположение в самый дальний уголок памяти- на случай, если к тому будут новые факты, срочно вытащить на свет божий.

Тем временем, бой разгорался: противник под вялой, вследствии намокшей тетивы, перестрелкой стрелков дошёл до линии возов и принялся её штурмовать. В воздухе столкнулся лес пик, и закричали пронзаемые железом люди. Пытаясь опрокинуть фургоны, враги накидывали на них петли, но в том-то и дело, что ещё на стадии создания в них была заложена обтекаемая форма. Не то, чтобы углов не было совсем, но если без них обойтись не было возможности, то старались эту уязвимость тщательно закрывать.

Верёвки тщетно скользили в попытке уцепиться за что-нибудь и опадали вниз, а где всё же это действие удавалось- крепко держали крепления из железных цепей. Штурм явно захлёбывался, но противник упрямился, пытаясь добиться хоть какого-нибудь успеха, но только до момента, когда на поле боя не появился бог войны- артиллерия.

Полю и пушкарям наконец-то удалось трудновыполнимое: сняв из бочек подмоченный слой, достать сухой порох, зарядить- прикрывая все эти действия от непрекращающегося дождя всё той же вощёнкой- и поджечь. Выстрелили только две пушки, но в условиях узкого фронта их вполне хватило, чтобы поставить жирную точку на этом бое.

Гром перекрыл крики, стоны и лязг железа. Дым закрыл поле битвы, а когда рассеялся стали видны последствия залпа картечью в упор. Широкие просеки, на которых лежали вповалку живые и мёртвые, а нередко лишь детали от них: руки, ноги, или одинокая голова... От такого удара дрогнули сердца даже самых отчаянных храбрецов, сделавших шаг назад, не говоря про слабых духом, что уже показали спину, желая поскорее убраться от этого страшного места. Мы усилили обстрел, а после того, как пушкарям удалось новое чудо- перезарядиться и выстрелить снова- отступление противника превратилось в бегство.

***

Барабанили по железу капли, стекая мокрыми полосками по лицу. Уже перестали кричать раскиданные по полю в страшных кучах получившие раны люди, и теперь изредка лишь протяжный стон указывал, что живые там ещё есть. А мы продолжали стоять, сквозь пелену дождя вглядываясь в противоположные ряды.

Наконец, что-то случилось, и по рядам врагов пробежала волна, а после они повернулись и ушли- в ту же сторону, откуда пришли. Вот так, просто, а мы ещё долгое время вглядывались в сторону их ухода, томимые недоумением. Мы победили?

Истина нам открылась лишь на следующий день...

Глава 15

Конец июля 1365 года. Перуджа. Папская область

Дождь лил весь оставшийся день, захватил ночь, и прекратился лишь поздним утром. Наконец то вышло из-за туч солнце, и мир сразу изменился. Появились звуки и запахи. К сожалению, не всегда приятные...

Своих раненых и погибших- порядка двадцати человек- мы прибрали ещё вчера, теперь же были вынуждены заниматься чужими. Солнце уж больно жаркое вылезло, того и гляди мухи полетят, а с ними и какая-нибудь зараза. Впрочем, такое в средневековье совсем не в новинку: возле любого из здешних городов можно найти сцену похожую на кадр из фильма "Апокалипсис" Гибсона (имеется в виду тот, где индеец падает в котлован, заполненный трупами). Подобные места стараются по-быстрому засыпать, но успевают не всегда- то война, то чума...

Но нам такое зрелище, портящее аппетит, рядом с лагерем совсем не нужно. Кроме этого соображения, присутствуют и другие- покойники, кроме всего прочего, обладают ведь и рядом привлекательных моментов, которые не могут оставить душу любого наёмника спокойной. Да, я говорю про материальные ценности...

Не смогли перед такими соблазнами устоять и мои рутьеры. Слетелись, будто вороны, отгоняя, кстати, последних прочь от добычи. И нередко среди этих объединённых в едином желании урвать хищников вспыхивал шум, крики, перебранка. В некоторых случаях сигналившая и про обнаружение в этой груде тел ещё живых. Правда, последним это не сулило ничего хорошего, ведь в данном случае среди местных санитаров присутствовал чёткий консенсус- им подобное явление сильно не нравилось. Настолько, что они спешили этих людей, по какому-то недоразумению ещё живых, перевести в категорию мёртвых...

***

Только успели "прибраться", перетащив уже избавленных от всего, вплоть до последней нитки, поверженных врагов в ближайший овраг, глядь- опять гонец летит. Из разведки, что, едва произошла смена тьмы на свет, разослал в обе стороны по дороге.

На сей раз весть пришла с противоположной стороны от ушедших врагов- значит, что-то новенькое. Если вы подумали, что во мне так любопытство говорит, то нет. Наоборот, какое может быть желание узнавать новое, коли в последнее время такие скачки предвещают лишь неприятности, а после них желание выразиться матерно. Но вы ведь помните- вокруг столько неравнодушных ушей, запоминающих почему-то плохое намного легче, чем хорошее,- и потому приходится сдерживаться.

Оттого же и не проходит у меня сомнение относительно разговоров, будто человек- это творение Божье. Как-то мы плохо на деяние подобного калибра похожи- слишком много недостатков. А если- всё же: то либо бог попался молодой, неопытный, либо изготавливал не мастер, и мы вышли бракованные. И не уничтожил он неудачное творение только по причине нежелания возиться, зачем- мы ведь и сами с задачей самоуничтожения справимся не хуже, а то и с радостью...

Но вернёмся к неизвестным, быстро приближавшихся со стороны Перуджи. Высохшая почти мгновенно под жарким южным солнцем дорога закрылась облаком пыли, и было оно чрезвычайно велико, предвещая новые проблемы. "Становится оживлённо",- озадаченно подумал я, и приказал готовиться к следующему бою. На всякий случай, и из желания- лучше перебдеть...

Вскоре очередные "гости" приблизились достаточно, позволяя разглядеть детали. Этот новый отряд оказался по большей части состоящим из наёмников, и, что мне показалось любопытным, вооружённых немного сходным с нами образом. По крайней мере, я увидел множество воинов с алебардами. Но присутствовали в его составе и многочисленные итальянские ополченцы- на это намекали, как бедность в доспехах (относительная, ведь любой элемент вооружения, по определению, относил его владельца к человеку состоятельному), так и хромавшая среди последних дисциплина.

Приближаясь к нам, новая армия замедлила шаг, и от них в нашу сторону поскакали гонцы с единственным вопросом:

- Кто такие?

Если предыдущая компания показалась мне весьма большой, конфликт с которой выглядел на грани безумия, то эта армия и вовсе оказалась огромной. Воевать ещё и с ней не было никакого желания, потому я решил схитрить. Была у меня надежда, навеянная хотя бы самой постановкой вопроса, что точными знаниями о нас и нашей обычной трудовой деятельности они не располагают, следовательно, и целью их похода- конкретно мы не являюмся.

- Крестоносцы!

Может кардинал де Альборноц и не согласится с таким определением при нашей последующей- я надеюсь- встрече, сочтя, например, нас мало соответствующими столь высокому званию, но почему бы, хотя бы и временно, не прикрыться, если есть такая необходимость, этим местным фетишем. Для современных итальянцев христианство- не просто вера, а, можно сказать, образ жизни, соответственно, крестоносцы- как желающие погибнуть за неё- воспринимаются, минимум, как герои. По крайней мере, раньше было именно так...

Впрочем, получилось даже лучше, чем я думал. Эта армия даже не остановилась возле нас, хотя бы для проверки моих слов. Они лишь оценивающе взглянули на наши укрепления со следами вчерашних боёв, осведомились кто это сделал, и, почему-то заметно обрадовавшись ответу, проследовали вслед за предыдущими "гостями". Неужели их цель- Белый отряд? Если так, то мы и этим радостно помашем платочком вослед.

Но, как бы то не было, ушли- и слава богу! И мы вслед за ними, более не задерживаясь на этом чересчур оживлённом месте, свернули лагерь и вышли на дорогу. К сожалению, единственную подходящую, иначе я бы давно свернул куда-нибудь в сторону. "Гости" такие, мне, если честно, уже надоели...

***

Медленно несла слева от дороги свои воды знаменитая река Тибр, примерно с такой же скоростью и мы следовали вдоль её русла. Останавливаясь лишь на время сиесты- в дневное время здесь настоящий ад, на ночовку, или сторожась вооружённых отрядов. Последних было много, но особую озабоченность вызывали лишь самые многочисленные из них. Впрочем, до двух, встреченных у Перуджи, ни одна из них не дотягивала даже и близко. И те, что ушли и пропали где-то вдали, исчезли, будто их никогда не было.

Будучи ещё у Перуджи я подсознательно ожидал их появления либо спереди, либо с флангов, потому постоянно держал с этих сторон патрули, но бог миловал (не слишком ли часто стал поминать бога- бытие определяет сознание?). А вскоре, благополучно разминувшись с этим городком, мы вышли к Тибру, и ещё через четыре более спокойных дня пути- к горе Фиасконе и замку на её вершине.

***

Наше прибытие невозможно было не заметить, и кардинал де Альберноц не стал изображать из себя слепого. Почти сразу, едва мы начали разворачивать лагерь на берегу соседствующего с Монтефиасконе озера Больсена, прекрасно наблюдаемого из окон Рокко деи папи- к нам прибыл посланник кардинала. Очередной викарий был чрезвычайно любопытен, вовсю пользуясь моим благожелательным отношением. Каким маршрутом двигались, не было ли каких происшествий на нашем пути- а мне что, жалко ли? Рассказал. Наконец, перешли к цели нашего появления в здешних местах:

- Желаем пострадать за Веру Христову! Я сам некоторым образом православный,- и викарий улыбкой подтвердил, что для них это давно не новость,- И мне нестерпимо наблюдать, как сарацины избивают христиан. Турки уже под Константинополем!

Викарий благочестиво соединил ладони на груди и возвёл очи к небу- мол, на всё воля божья, и после, чуть поклонившись, сказал:

- Я передам его Высокопреосвященству ваше послание, но, возможно, вам придётся обождать.

- Конечно. Я понимаю, и готов ждать сколько потребуется...

Приняли меня на третий день. Слуги ввели в комнату и оставили наедине с худощавым пожилым человеком, одетым как кардинал: сутана, цуккетто (маленькая круглая шапочка) и мантелетта (накидка)- все красного цвета.

- Ваше Высокопреосвященство...

- Мессир капитан...- поприветствовал он меня, одновременно указав, что других титулов за мной католическая церковь не признаёт. Было бы, конечно, замечательно, но если не желают- и чёрт (ха-ха!) с ними. Мы ведь не боимся трудностей- переживём как-нибудь...

- Мне передали ваше желание принять крест?- после небольшой паузы, вызванной моим размещением на предложенном стуле, спросил священник.

- Так и есть, монсеньор. Имею такое желание... Полагаю, если турок не остановить, эта чума расползётся на полЕвропы.

Кардинал медленно кивнул, то ли просто принимая мой ответ, то ли соглашаясь с вышесказанным. Снова пауза, и новый вопрос- на этот раз с подковыркой:

- А как же ваше возвращение на родину?

Ты смотри- и это знают! Хорошо покопались в моём белье. Впрочем, есть у них и добровольные помощники- как там, кстати, поживает дама де Люньи...

- Это моя мечта,- я грустно вздохнул,- Но, полагаю, вы знаете, препятствующие тому обстоятельства. Непреодолимые, пока- я надеюсь...

Главное, самому в собственные слова не начать верить. Ведь столько трудностей на моём пути- впору руки опустить.

Кардинал задумался. Полагаю есть о чём: с одной стороны, мутный принц, чужестранец, а главное- схизматик, помогать которому хоть в чём -то, даже если это якобы послужит делу Христову- душа не лежит, с другой, отказывать в просимом, оставляя в Италии ещё одного, достаточно грозного, кондотьера- смерти подобно. По землям Умбрии уже двое подобных гуляют, оставляя после себя пепелище, и этот- неизвестно как на отказ отреагирует. Впрочем, почему неизвестно, очень даже известно, и, скорее всего, Папской области больше всех достанется... Нет, здесь, в Италии, а тем более под стенами Монтефиасконе, он точно не нужен. К тому же, новый папа Урбан Пятый именно на этом сосредоточил все свои помыслы- отправить всех рутьеров в крестовый поход. В июне этого года, во время посещения императором Карлом Четвёртым Авиньона, папа согласовал с ним очередной план, должный отправить всех бригантов на борьбу с сарацинами. К этому же понтифик подталкивал итальянские коммуны и самого кардинала де Альберноца- дабы они со своей стороны на тех надавили, но другое дело, что из этого вышел лишь пшик. Не хотели рутьеры отрываться от знакомого и прибыльного дела ради эфемерного спасения души...

Руки де Альберноца, медленно крутившие чётки, остановились. Он поднял на меня усталый взгляд и сказал:

- Каждый может искупить свои грехи, и наша Святая Церковь всегда приветствует такое желание. Когда вы намерены выступить?

Я пожал плечами:

- Если у вас нет желания оплачивать наше пропитание, то немедленно.

Кардинал чуть заметно кивнул головой:

- Хорошо... Мы дадим вам человека, что послужит вам помощником в походе и будет связью с нами.

Знаем мы таких помощников- смотреть, слушать и стучать. Впрочем, пригодится... даже если всего лишь соглядатай. Мне бы только на тот берег переправиться, а после- можно и под зад папского холуя.

***

На следующий день я познакомился с человеком кардинала де Альборноца, должного стать моим помощником, и одновременно- вражеским резидентом в моей компании. Вот такие коллизии иногда подбрасывает жизнь.

Аббат Эугений- так он представился, и с первого взгляда мне не понравился. Тихая улыбка, бегающие мелкие глазки на жирном лице- этот персонаж производил впечатление скользкого типа. Может я несколько предвзят, но, когда после общения с человеком срочно хочется вытереть руки, внутренним ощущениям стоит доверять, а потому велел мессиру Лижье немедленно взять того под колпак. Ещё и людей дополнительно тому выделил, чтобы ничего не пропустил. С кем общается, о чём говорит- меня интересовало всё. Если не могу пока от такого троянского коня избавиться, нужно хотя бы контролировать.

И как же я оказался прав относительно него! Этот деятель практически мгновенно определил мою болевую точку. Нет, не "крестоносное" войско, как можно было подумать, и кого, по идее, он должен окормлять, а гражданские. Ладно бы он к крестьянам или торгашам прилип- такого добра везде полно, но этот же деятель сразу к, можно сказать, эксклюзивным специалистам полез- к литейщикам. А там у меня не точка, там целая рана незаживающая под нехорошим имечком Кривой...

Вроде, после переправы через Рону, он, как я и предполагал, подуспокоился немного. Бежать стало некуда- вокруг чужая земля, люди незнакомые, и даже язык непонятный. Поневоле будешь держаться своих, которые только в караване остались. Но я в его внешнее смирение не поверил. Есть такие люди, у которых шило от рождения в одном месте торчит и не даёт ровно сидеть. Вечно всем недовольных, и даже в сладком умудряющихся найти горчицу. Так бы пнуть такого человека подалее от себя, но ведь мастер, а теперь ещё и носитель секретной информации. Потому приходится вокруг него исполнять танцы с бубнами. В данном случае, не неволить, а окружить навязчивой заботой- соглятаями и стукачами. И как оказалось- не зря.

***

Наша компания покинула Лацио, и уже давно передвигалась по территории королевства Неаполитанского, когда мессир Лижье поведал мне свою обеспокоенность происходящим вокруг мастера- литейщика. Участившимися и вызывающим подозрение контактам последнего с навязанным представителем кардинала. К сожалению, подслушать их разговоры не удалось, но если судить по внешнему виду Кривого, человека эмоционального, у которого действующее настроение тут же отражалось на физиономии- их содержание доставляет ему удовольствие. Я, как и Франсуа, сомневался, зная натуру мастера, что между ними присутствуют лишь разговоры о спасении души- такую радость у этого неугомонного может вызвать обычно пакость, сделанная ближайшему своему. Ну, или мне- его готовящийся побег...

Увы, через два дня наши предположения подтвердились самым неоригинальным способом- Кривой попытался покинуть нас,- по-английски не прощаясь. Воспользовался нашим пребыванием близ Бари, переоделся в откуда-то появившуюся у него сутану (это я саркастически- и так понятно откуда), натянул капюшон поглубже и...попал в наши распростёртые объятия.

Вот как, как объяснить такому человеку, что он отныне невыездной. Да, признаю, моя ошибка, надо было выбирать только добровольцев с объяснением перспектив, но на тот момент у меня не было каких-либо планов относительно старой- новой отчизны- кто там меня ждёт? Вопрос в ту пору стоял банальный- о выживания...

Впрочем, и сейчас стоит точно такой же, только уже масштабы изменились: теперь я думаю о всей Европы, где усиление любой из её стран за счёт привнесённых новшеств мне нужно меньше всего. Это пока у меня только четыре пушки, чего уже хватает показать всем встречным кузькину мать, а если у кого-то появится хотя бы полсотни, или больше? Мне очередные Наполеоны и Александры Македонские на континенте не нужны. Мне проще этого Кривого пришить по тихому...

Но и платить злом за предобрейшее не хочу. Этот человек, даже несмотря на поганую натуру, всё же работал на меня. Я, каждый день глядя на изготовленные его руками пушки, нарадоваться не могу- и вот после этого заточку в печень? Может и самозванец я, но добро точно помню, и пока есть возможность обойтись без крови- обойдусь!

***

Привели в мой шатёр пойманного Кривого- прямо в сутане, и поставили предо мной. Тот предстал дерзко, даже не поклонившись- вот до чего доброта доводит! Я, сидя на стуле и попивая винцо, разглядывал его и размышлял: может, ну её- эту мораль, глянь на этого молодца- он же вскоре мне на голову сядет!

- Я вот думаю,- медленно, спустя долгую паузу, наконец заговорил я,- зачем ты мне нужен...

- Так отпустите!- криво усмехнувшись, дерзко перебил меня Кривой.

- Я, видимо, непонятно кому-то объяснил- отпустить можно, но только единственным образом- ты этого желаешь?

- Я не понимаю!- завёлся мастер.- Отчего не могу жить как все?

- Оттого что сам ставишь себя так! Можно подумать ты в Бургундии был свободен? Ничего подобного- аббат распоряжался и твоей свободой и мастерством! Так чего тебе не хватает: семьи нет (умерла во время чумы)- дадим женщину на выбор, новую заведёшь, золота дам сколько унесёшь,- чего твоей душеньке угодно? Смирись, наконец, не доводи до греха!

У Кривого наконец-то сползла ухмылка и проступило другое выражение- уж не ненависти ли?

- Схизматик!

Глава 16

- Схизматик!- выкрикнул Кривой. Видимо, вкладывая в это слово некий смысл, должный всё объяснить. Нет, я уже понимаю, что именно под этим словом подразумевается, но...не понимаю. Ведь я и до сего дня- в силу своего происхождения- им являлся, отчего же только сегодня этот нехороший человек, прямо редиска по прозвищу Кривой, об этом обстоятельстве вспомнил,- да ещё в столь негативном тоне. Ведь прежде этот человек в подобной нетерпимости к чужой вере замечен не был, с чего же вдруг теперь-то воспылал, да так, что я поневоле заподозрил постороннее влияние. И даже понятно чьё- есть тут организация, что не хуже её будущих аналогов мозги промывать умеет.

Отослал Кривого. С учётом только что услышанного, дальнейшие разговоры можно считать бесполезными. Раз уж тот в столь щекотливую плоскость дело перевёл, такими словами бросаться стал, что для человека средневекового, то есть, по определению, фанатично религиозного- суть тягчайшим оскорблением является, то и мы отреагируем соответственно. И вызвал Марка и Франсуа.

- Помнишь, ты советовал Кривого в цепях везти?- без приветствий, резко обратился я к своему заместителю.

- Помню, а...- удивлённо глянул на меня Марк. Но я, проигнорировав содержащийся в его тоне вопрос, продолжил:

- Так время тому пришло. Этот деятель не хочет понимать по-хорошему... И сделай так, чтобы его после никто не видел!- обратился уже к мессиру Лижье,- Особенно, прелат...

Товарищи, поняв по моему тону, что я сильно не в духе, встали и, молча поклонившись, вышли.

Грустно. Мне, видимо, никогда не понять это время и этих людей. Видел я раньше- ещё в других временах и местностях, нечто, сегодня продемонстрированное мне Кривым. Фанатичную ненависть, направляемую соответствующими организациями против людей другой веры. И на основании этого последнего довода оправдывая даже их убийство. Я привык к тому, что таких персонажей повсеместно относят к террористам, людям, по определению, отверженным, и старался, чтобы в моём окружении подобных им не было совсем, но увы, где-то проглядел... Да и как такого добиться, если для всех окружающих людей- это вполне нормальное явление, а вот обратное, чему я яркий представитель- явное отклонение.

А буквально через полчаса после ухода моих командиров, ко мне на аудиенцию попросился наш двуликий Янус (или правильнее- Анус?)- священник. Что-то у паписта пошло не плану? Ай-яй-яй...

- Чем могу помочь, монсеньор?- после взаимных расшаркиваний, осведомился я у него. У монаха забегали и без того слишком выразительные глаза, и он произнёс слащавым голосом (вот закрыть глаза- и что-то сразу мерзкое представляется!):

- У вас необычная компания: вы следуете на Восток, желая пострадать за Веру, но не имеете ни одного- настоящего!- выделил он в предложении последнее слово.- Священнослужителя... Ведь нельзя же считать таковыми имеющихся. Вам самому это не кажется странным?

У рутьеров, людей, привыкших к рукояти меча и крови врагов, как вы понимаете, с религией всё сложно. Среди живущих возле смерти нет людей неверующих в рай или ад. Их можно назвать наоборот- даже чрезмерно верующими, а потому в свете нарушения абсолютно всех заповедей христианских убеждённых, что им светит лишь последнее. Нет, они пытаются исправить ситуацию, даже грехи свои замолить. Правда, случаются у них подобные приступы благочестия чрезвычайно редко и обычно в промежутках между грабежами и убийствами. Кто же может служить капелланами среди подобных людей- естественно, только понимающие специфику данной трудовой деятельности. Обычно набираемые среди своих же...

- Моих воинов вполне устраивают имеющиеся!- отмёл я его поползновения. Нетрудно догадаться, с чего аббат сей проблемой озаботился, но мне и его одного хватает, чтобы начать за голову хвататься от возникших проблем. Ещё несколько таких же- и можно начинать вешаться.

- Но из них же только половина имеют хоть какое-то отношение к Церкви, да и та за грехи лишена сана!- замахал в негодовании чёрными рукавами своей сутаны священник. Впрочем, увидев, что это не производит на меня желаемого воздействия, остановился. Мгновенно успокоился. Сомкнул руки на животе, снова натянул свою сладкую улыбку и произнёс, будто одолжение сделал:

- Но... хорошо. Это ваши люди- значит, ваше право... Однако же- почему должны страдать другие?

- Кто эти другие, и в чём собственно состоит их страдание?- спросил, хотя уже начал догадываться к чему этот священник дело ведёт. Да он же мне компанию изнутри развалить намерен!

- Я имею в виду нонкомбатантов. Следующих с вашей компанией, и страдающих отсутствием пастырского благословения.- продолжал разливаться соловьём прелат, а я, слушая его сладкие речи, начал потихоньку закипать. Никак не успокоится, мало ему одного Кривого, так он решил и до прочих добраться!

Быстро развернулся к нему и постарался взглянуть прямо в глаза, что, впрочем, оказалось невозможно- они были неуловимы. И произнёс нарочито удивлённым тоном:

- Ты что, бессмертный что ли?.. Пришёл в мою компанию и тебя всё не устраивает. Может ты и меня поменяешь?

- Нет, нет,- замахал тот опять руками,- Вы меня неправильно...

Но он мне уже надоел, настолько, что выслушивать его далее желание пропало. Сгрёб сутану в кулак, гневно глянул в испуганные, наконец- то сошедшие в одну точку глазки аббата, и дёрнул в бешенстве на себя:

- Это ты меня, аббат, видимо, плохо понял! Ещё раз! К моим людям со своим полезешь! Ты что- думаешь я не знаю про ваши душещипательные разговоры с Кривым? Отлично знаю. Но если подобное повториться, то можешь быть уверен- я подумаю, что твой земной путь слишком подзатянулся. Понял, ты?!

Вывела меня из себя эта жирная рожа. Наверняка жаловаться теперь будет на моё поведение своему патрону. И бог бы и с ним, и с его патроном, но ведь пока что я на благоволение со стороны кардинала всё- таки рассчитываю. Мне же ещё море преодолеть предстоит. Вот, после... после можно будет и послать. Обоих.

Но с другой стороны, не считаю, что сильно удивил кого-то своим поведением- вовсе нет. В представлении окружающих наёмник именно так и должен выглядеть: грубым, свирепым, жестоким- тем более, когда в его дела человек посторонний вмешивается. Тут ещё подумаешь: а не слишком ли я мягок, может стоило, хотя бы в качестве профилактики юшку монашку пустить. А то лишь покричал, за грудки похватал, но в итоге то вышло, что этот папист меня целым покинул, и даже на своих двоих ушёл...вернее выполз. Вдруг, этого всего для просветления его мозгов совершенно недостаточно окажется, но не бежать же в вдогонку в желании досказать...

***

Всё же моя профилактическая работа дала свои плоды. Хотя, возможно, здесь недостаток профессионализма в организации мессира Лижье сказался, и те банально за чем-то не доглядели. Как бы то не было, но единственное, в чём можно было упрекнуть прелата за оставшиеся до Бриндизи дни пути- это в попытке узнать судьбу Кривого. И то он это пытался проделать с оглядкой- тайно. Из чего я сделал вывод, что сведениями о неудаче в достижении желанной им обоим цели побега- в чём бы она не состояла- представитель Церкви уже располагает. И теперь мучается, предполагая нехорошее. Зря, кстати, с мастером всё в порядке. Ну, почти.

Едет- как и все. Может, разве что не в столь благодушном настроении, что у прочих в караване- так в этом он сам виноват. В последний раз, когда я заглядывал в фургон- надо же проинспектировать, что там Марк для строптивца придумал- Кривой от моего вида глаза очень сильно пучил. Видимо, что-то сказать хотел, надеюсь не ругательства, но в итоге промолчал. Потому что раньше надо было говорить, а теперь всё- с кляпом во рту уже ничего и никому не расскажешь.

Минималистичный стиль полупустого фургона меня вполне удовлетворил. Сидящему на скамейке и прикованному цепями к полу Кривому ничего более и не нужно- всё необходимое ему не только принесут, но и вынесут. Можно сказать, на полном обеспечение жить будет...пока не одумается. И сверкать на меня глазами, полными бешенства, совсем не нужно. Сам виноват: слишком часто в последнее время на сторону смотрит, не понимая, что игры теперь пошли совсем другие, в которых люди, что песчинки...

- Что думаешь?- спросил я Поля, разглядывая представший наконец пред нами город- порт Бриндизи- конечную цель нашего путешествия по Италии.

- Боюсь,- наш главный артиллерист перевёл взгляд на меня,- Что для штурма пороха может не хватить...

У кого что болит, тот о том и говорит... Я вообще-то другое имел в виду- может радость выразит, что Аппенинам наконец-то конец подходит, но и поднятая им тема меня тоже не оставила равнодушным. Слишком часто и чересчур интенсивно применяли мы огненное зелье в последнее время, пытаясь прорваться сквозь многочисленные препятствия, и теперь, запасённое вроде как в достаточном количестве, оно уже на исходе. А ведь расчитывал на большее... Но здесь получилось, как и прежде- в моём старом мире: сколько не возьми боекомплекта- его никогда не будет достаточно. Теперь впереди предстоит переход через Балканы- одно из самых сложных и противоречивых мест Европы. Причём, в любые времена. А главное оружие прорыва- пушки- остались без снарядов. Как в таких условиях поход продолжать?

Выходит, придётся нам ещё где-то на неизвестный период остановиться. Организовать базу для пополнения, как порохом, так и людьми- убыль среди воинов уже к сотне человек подходит. В основном, ранеными и больными, но есть и безвозвратные, которые компенсировать требуется. Следовательно, придётся опять с каким-то властителем договариваться, оплачивая договорённость мечами. Иного от наёмников и не ожидается. Что ж, будем искать...феодала, у которого проблемы наличествуют. Так-то они практически у любого имеются- мир-то вокруг сложный, средневековый, к людям, по определению, недоброжелательный,- но выбрать нужно с наибольшими. Чтобы был более договариваться предрасположен...

Но всё это будет уже не здесь, не в Италии. Вот переправимся через Адриатику на Балканы... но прежде для этого нужно как-то с горожанами Бриндизи договориться. Ведь не штурмовать же этот городок в самом деле. Подобное оставлю на крайний случай, если только- я взглянул на сидевшего чуть в стороне на муле аббата- помощь Церкви в этом деле окажется не столь действенной, как мною предполагалось.

Тот увидел направленные на него взгляды и, отлично поняв заложенный в них смысл, хлопнул, понукая, животное ногами. Мул лишь ухом дёрнул. Аббат Эугений, услышав смешки, побагровел, ударил пухлой ладошкой по спине своего носителя, но опять без толку. Тогда священник смешно задёргался своим пухлым телом, хлопая невозмутимо жующего какую-то жвачку мула то руками, то ногами, и ругаясь на итальянском. Красиво, непонятно, а главное- бесполезно.

Так могло продолжаться долго, но тут выручил один из сопровождающих его служек. Он подбежал к мулу под гогот рутьеров, взял за упряжь животное, и- о, чудо!- тот, без всяких дополнительных воздействий, пошёл за ним. Спускаясь всё дальше и дальше по дороге ведущей в город. Я проводил эту мутную компанию монахов и парнокопытного скота взглядом почти до города, а после приказал разбивать лагерь.

***

Лето закончилось неожиданно резко, принеся с опадающей под ноги листвой сезон дождей. Мы ютились в шатрах и палатках, с тоской поглядывая на непредсказуемое серое небо. Впрочем некоторые из нас подобных неудобств совсем не почувствовали. Представитель кардинала аббат Эугений с первого дня пребывания нашего близ стен Бриндизи обитал только в городе, лишь изредка посредством служек присылая послания с одобряющими словами- вы, мол, там держитесь, а у меня всё на мази... Судя по которым, губернатор города был совсем не против, за соответствующую плату, переправить крестоносцев на Балканы. И что вот- вот, но дальше- тишина...

Прошла неделя, началась вторая, мои люди, изначально радостные от полученной возможности отдохнуть, начали мрачнеть. Глядя на затянутое чёрными тучами небо, я тоже почувствовал беспокойство. Изначальная мысль воспользоваться идеей крестового похода для переправы на Балканский полуостров уже начала вызывать у меня сомнения. Я надеялся использовать в этом плане кардинала и Папу Римского, тем более, что в этом плане наши устремления совпадали, но не ожидал подобного исхода, больше похожего на ловушку.

Выждал ещё день, второй, но только лишь в желании переждать ненастную погоду. А после, поскольку никаких подвижек в нашем деле не произошло, велел выводить войско из вагенбурга. С демонстративным шумом и грохотом- направляя его к стенам Бриндизи. Мы остановились в безопасной зоне напротив закрывшихся ворот, перекрыв любое движение через них, и принялись ждать реакции- она не могла не последовать. Действительно, вскоре ворота города открылись, и к нам выехал наш затерявшийся Сусанин- аббат Эугений. Кого ещё могли послать горожане к взбунтовавшимся рутьерам, кроме как и приведшего их сюда. Если даже его растерзают в отместку- такого не жалко...

Всё та же группа в чёрном, верхом на родственниках ослов, приблизилась к нашему строю и ко мне, стоявшему впереди.

- Что происходит, капитан? Вы нарушаете договоренности!

Опять бегающие глазки, прыгающий при разговоре второй подбородок- кардинал не мог выбрать для этой миссии человека более неприятного, чем этот. Однако, я бы и с его физическими недостаткоми смирился, было хоть и сложно, но вполне возможно, в отличие от того, как этот персонаж дела ведёт.

- Разве мы договаривались, что будем ждать переправы столь продолжительное время? У нас продовольствие не бесконечное!

- Не стоит волноваться- мы уже обо всём договорились! Вскоре начнётся посадка на суда...

С... Захотелось выругаться- ведь нечто подобное я совсем недавно от этого персонажа уже слышал. Очень похоже на то, что аббат время тянет, что подводит меня к очень неприятным (мне по должности положено предполагать плохое, и принимать превентивные меры, дабы они не случились) выводам. Может статься, что переговоры пока неудачны, а может и не пока- совсем. И если верно последнее предположение- клянусь, он пожалеет, что вводил меня в заблуждение!

- Когда? Мне нужен срок!

Глазки прелата подозрительно забегали, а руки задёргались, подсказывая мне нехороший ответ- эта сволочь не может сказать какую-либо дату, по той простой причине, что та попросту отсутствует. Что же- я не хотел до этого доводить...

- Завтра! Если кораблей не будет, то, клянусь святой пятницей!- жители этого города,- указал рукой на наблюдавших за нашим диалогом со стены горожан,- И ты,- ткнул уже пальцем в жирное пузо прелата,- Вы все очень скоро позавидуете мёртвым!

***

Конечно, я блефовал, но только лишь отчасти. Штурмовать Бриндизи при слабой обеспеченности порохом - это означало лишь огромные потери. Но и терпеть дальше игнорирование нашей компании со стороны городских властей стало уже невозможно. Как уже упоминал, хоть продуктами мы были обеспечены на данный момент достаточно, но они ведь не резиновые. К тому же, совершенно непонятен был процесс переговоров- даже сам факт их наличия был под сомнением. В таких условиях, у меня не было другого выбора, кроме как пойти на обострение.

Но это я да некоторые командиры компании знали про наши проблемы, а ни папский представитель (уж я постарался его от лишних знаний оградить), ни горожане о них понятия не имели. И мой блеф приняли за чистую монету. А что значит штурм для города? Рутьеры уже брали города в Италии на меч, и такие случаи почти мгновенно становились известны. Покрывая победителей сомнительной славой, как людей жестокосердных, оставляющих после себя лишь пепел и трупы. Потому, когда горожанам стал известен мой ультиматум и дополнительное обещание на случай его игнорирования- они последнему поверили мгновенно. Ведь трудно поверить в то, что мои рутьеры несколько другие... впрочем, другие ли?

На следующий день я ждал. Ждал и надеялся, что всё обойдётся, ведь если кровь прольётся, нам останется лишь единственный выход- сдержать обещание. Потому, когда ворота открылись, пропуская наружу уже знакомую нам толстую фигуру на муле, выдохнул с облегчением. Впервые за время совместного путешествия наблюдая за приближением аббата с нетерпением и даже радостью... особенно, видя, что и ворота за его спиной закрываться не торопятся...

Глава 17

Сентябрь 1365 года. Дураццо

Вдали появилась тёмная полоса ещё далёкого берега. Судя по повеселевшему взгляду шкипера, это и есть обещанная земля. Балканы. Мы всё-таки добрались...

Посмотрел назад, на синеву бескрайнего моря- где-то там, в уже неразличимой дали осталась Италия. Ещё будучи в порту, мне объясняли, что расстояние до Дураццо (город- порт на балканском побережье, куда мы и направляемся) чуть большее, нежели от Бари до Бриндизи, которое пешим порядком мы целую неделю преодолевали. А теперь сравните: погрузились на корабли где-то в полдень прошлого дня, скоро полдень сегодняшнего- и мы уже почти на месте!

Вот тут я и задумался. Насколько же сократилось бы наше путешествие, используй мы морские пути. Полагаю, и потери, как людские, так и в порохе- были бы намного меньше. По той простой причине, что добраться до нашего добра в море значительно труднее, и многие местные хищники подобными возможностями просто не располагают. Да- с некоторым внутренним смущением решил- что-то я не продумал этот момент.

Впрочем- я оглянулся на открытую дверцу, ведущую в трюм- море тоже имеет свои минусы. В полной мере оценить их глубину я не сумел, ведь мне, как командиру, положена персональная и относительно благоустроенная каюта, но и про место пребывания своих людей тоже представление имею. В нынешних трюмах ещё отсутствуют какие-либо разделения или переборки, соответственно, люди и животные путешествуют вместе. Но ведь последним не объяснишь, что нужно потерпеть, и оттого амбре в подобных помещениях стоит неописуемое, и достаточно стойкое, сложное для людей не имеющих к такому привычки. Стоит лишь радоваться- наверное- что таковых среди моих людей почти нет.

Мой взгляд зацепился за очередного бедолагу, прилипшего к борту и опорожнявшего в воду всё, что в желудке до сегодняшнего дня имелось. Знакомая картинка, ставшая почти привычной, едва на море подул ветер посвежее. Некоторые из пассажиров и до борта уже добраться не могут, лёжкой лежат, добавляя в запахи трюма новые оттенки.

Это ещё одна проблема, избежать которую невозможно- морская болезнь. Почти половина моих людей в данный момент просто недееспособна. Если вспомнить про неизбежные шторма и возможную гибель в морском пути, то путешествие на корабле уже не покажется столь уж замечательным. Но всё же. Не будем отбрасывать этот вариант, как бесперспективный, ведь и дорога через Балканы таит в себе не меньше опасностей.

***

Он же древнегреческий Эпидамн, он же просто греческий (византийский) Диррахий, он же славянский Драч, он же итальянский Дураццо, не участвовал, не привлекался...а, нет, это из другой оперы. Очевидно, что такое количество наименований у сравнительно небольшого городишки (не знаю, как было раньше, но сейчас дела обстоят именно так) не могли появиться просто так- они иллюстрировали тягу вышеупомянутых народов к контролю над этим местом, обладавшим рядом замечательных достоинств.

Одно из них перекочевало сюда из седой древности, вместе с римлянами, построившими Эгнатиеву дорогу, имевшую начало именно здесь и соединяющую через Македонию и Фракию с Константинополем. Не меньшей ценностью обладал очень удобный природный порт, вокруг которого и вертелась вся хозяйственная жизнь. Ну, и последнее достоинство, но явно не по значению, заключалось прямо в его в греческой версии названия- двуутёсный, так оно звучало в переводе. Как раз на одном из этих, упомянутом в названии утёсе, контролируя узкий вход в лагуну, высилась крепкая крепость.

Её несколько раз разрушали завоеватели и землетрясения, но каждый раз она снова отстраивалась на старом месте- уж очень оно было подходящим для подобного строительства. Последний раз землетрясение произошло около ста лет назад. Тогда природная стихия стёрла городок с лица земли, но только что овладевший им Карл Анжуйский практически немедленно восстановил его. С тех пор и до сегодняшнего дня, за исключением нескольких коротких периодов, этим городом владели представители Анжу- Сицилийской династии.

Дураццо, так прозвали они на свой итальянский лад этот важный портовый город, ставший при них столицей королевства Албания, а после уменьшения территории королевства лишь до небольшого клочка земли возле Дураццо- столицей одноимённого герцогства. В последний раз Дураццо перешло в руки этой династии после развала сербской державы Стефана Душана, и за отсутствием мужских наследников предыдущего анжуйского владельца Карла Гравина владельцем стала его дочь- молодая девушка двадцати одного года от роду по имени Иоанна. Или Жанна, так как родилась во Франции...

***

Моя галера, следуя флагманом нашей небольшой флотилии, обогнула выступающий далеко в море мыс и устремилась к пристани. Шкипер закричал малопонятные уху сухопутной крысы (как обычно называют моряки мало сведущих в их профессии людей) команды, ушёл парус вначале на гроте, а после и на прочих мачтах. Галера пошла по инерции, лишь изредка под команду корректируя движение вёслами. Ещё одна команда- и вёсла убрали внутрь корпуса, а чуть погодя- с палубы полетели швартовы. Мы прибыли.

На причале, как не странно, нас уже ожидали. Целая процессия людей, по внешнему виду совершенно противоположных по своим занятиям, толпилась в ожидании моего спуска с борта галеры. Здесь были и "чернильные" души, которых довольно легко можно отличить от прочих соответствующими пятнами на руках и одежде, и воины, блестевшие доспехами и оружием, и священники католического толка- куда же без них. Тем более, что инициатором данной встречи послужило послание нашего аббата местному епископу, отправленное сильно заранее, в чём тот и признался мне, но только лишь тогда, когда на горизонте показались башни Дураццо.

Сами понимаете, такие сюрпризы я не люблю, а потому едва сдержал желание снова потрясти эту жирную душонку. Ведь, если отправил подобное послание тайно, то и мысли имел соответствующие. Вполне возможно, моим планам неподходящие. Впрочем, выдохнув, махнул на очередной недружественный шаг сего прелата рукой- надо полагать, что это не экспромт, и толстяк всего лишь исполнитель, орудие в планах людей совсем другого масштаба. И потому остаётся лишь надеяться, что ничего угрожающего в том послании не содержится...

Между тем, компания встречающих, суетливо толкаясь с многочисленными торопившимися по своим делам моряками и гостями столицы продолжала терпеливо ждать. Впрочем, не очень долго- почти сразу после причаливания на вершине трапа появилась моя мрачная физиономия. Отражающая моё упавшее, и ещё не успевшее переварить "сюрприз", настроение.

Увидев меня, встречавшие расступились, и вперёд выдвинулся горбоносый и смуглый, я бы сказал, стандартного для Средиземноморья типа мужчина, по уважению и доспехам которого легко определялось, что передо мной воин. И, конечно же, дворянин. Что он тут же и подтвердил: сверкнул чешуёй кольчуги, чуть склонил в приветствии голову, брякнул ножнами меча и представился:

- Капитан Дураццо Франческо д' Алитто

После повернулся и, последовательно показывая рукой, представил остальную честную компанию, имена которых мне ни о чём не сказали. Потому, совершенно естественно, что я их пропустил мимо ушей и тут же благополучно забыл. Лишь сделав любопытное замечание в уме, что здесь, кроме представителей города, оказались люди одновременно и герцогини и епископа. Первую представлял какой-то паж, а второго- викарий. И каждый из них хотел, чтобы я непременно посетил их хозяев.

- Обязательно. Как только моя компания закончит выгрузку с судов, так и я непременно пожалую к вам в гости.

Такая активность могла бы заинтриговать, не будь я немного осведомлён о месте, куда причалил. Как я уже говорил, герцогиней в данный момент является некая Жанна, но у неё есть соперник. Ну, такое банальное средневековье. Этот молодой человек, тоже, кстати, родственник по Анжуйской династии, по имени Карл Топия не удовлетворился одними слова и, поскольку возможности позволяют, перешёл к силовым методам- пару лет назад даже долго осаждая Дураццо.

Обычное место проживания Жанны находится в Неаполе- вместе со своей матерью и сёстрами, но в данный момент- полагаю, это как-то связано с претензиями синьора Топия на её владения- она оказалась здесь. Не то, чтобы его права выглядели предпочтительней прав синьориты, вовсе наоборот. Но у него были особенности, подпитывающие эти надежды и для этих мест исключительные- один из его родителей, точнее отец, являлся албанцем. А как вы понимаете, быть в Албании албанцем и не албанцем- две совершенно разные вещи. И до сих пор Карл не стал новым герцогом Дураццо только по одной причине- в городе почти не было людей этой национальности. Да, вот так, в нынешней Албании не все жители- албанцы. Есть греки, славяне, итальянцы, даже евреи- без этих же совсем не жизнь, но вот с албанцами как-то не заладилось. Не то, чтобы их не пускали в город, но здесь им, пастухам и крестьянам, просто нечего делать, разве что пограбить, что они и попытались совместно с Топией осуществить. Не получилось, но, полагаю, мысли такой не оставили. Отсюда и общий интерес к внезапно появившейся на горизонте силе- не повлияет ли она на обстановку в городе? И если да- нельзя ли как-то направить её в нужную этим синьорам русло?

Вскоре, вполне удовлетворённые ответом встречающие рассосались, оставив на пристани в моём обществе лишь капитана и его воинов. К нему я и обратился:

- Мессир капитан, могу ли узнать место нашего будущего лагеря?

- Конечно, мессир. Именно для этого я сегодня здесь. Прошу за мной...- указывая при этом на несколько привязанных и уже оседланных лошадей.

Кстати, должен сказать, все местные- что натолкнуло меня на мысль о предварительном сговоре их между собой- упорно обращались ко мне только как к капитану. Из чего я заключил, что католическая церковь здесь весьма влиятельна. Ну, и заметку в уме на будущее сделал: если можно обойтись без священников- лучше таковых исключить из своего окружения.

Место, которое мне хотел показать мессир капитан, оказалось, как вполне можно было ожидать- далеко за городом. Настолько, что башни отсюда выглядели миниатюрными. Полагаю, местные власти были не в восторге от такого неожиданного соседства, но не им погрязшим в феодальной грызне конфликтовать с моей компанией, или и вовсе- с волей римского понтифика.

Холм рядом с дорогой, небольшой чистый ручей, протекающий в сторону лагуны. Последнее было особенно приятно, так как город в основном окружают болота и солончаки.

- Замечательно.- прокомментировал я выбранное место. Хоть до города и не близко, но это, кстати, тоже можно в плюс принять- мои головорезы будут поменьше шляться среди злачных заведений. Которые в городе совершенно точно не могут не присутствовать...

***

Хотя аббат уже давно сорвался на встречу со своим коллегой по цеху- епископом Дураццо, я этого делать не спешил. И лагерь ещё не разбит как следует, и желания особого с очередным клерикалом общаться не имею. Пока что не вижу в том пользы. А вот к местной феодалке, хотя уже близится вечер, заглянуть просто необходимо. Невежливо игнорировать хозяев, как и заставлять даму ждать.

Оделся получше: в обтягивающие некоторые интимные места штанишки (раздельные- и такие здесь в моде присутствуют- меня и вовсе приводят в ужас) и привычный уже пурпуэн, на голову напялил широкополую шляпу с ярким пером (дождя вроде не ожидается, но вдруг птица нагадит), прихватил сопровождающую охрану- теперь без неё в незнакомом месте никуда- и отправился в замок на самой вершине утёса.

Пыльная дорога петляла, постепенно приближая нас к цели, так, что вскоре я смог приглядеться к приютившему нас городу получше. Сначала, ещё до появления собственно городских стен, пошли сплошные хибары, слепленные из первого попавшегося под руку материала- дерево, камня, глины. Разбросанные без всякого порядка и населённые явно небогатым- и это ещё мягко сказано- населением. Людям свойственно демонстрировать свой достаток одеждой ли, кольцами, или разнообразными висюльками, вплоть до золотых и бриллиантовых, в данном же случае, конечно же, невозможных. Редко, когда на одетых в заштопанное платье женщинах и девушках, можно было заметить какое-либо украшение. И то, в качестве последнего чаще всего выступали предметы, изготовленные из добытого в море. Нет, не из жемчуга- если подобная "мелочь" завелась в хозяйстве, эти люди жили бы во дворцах. Но, поскольку, таковых здесь не оказалось- вынуждены были использовать в качестве украшения перламутр.

По мере продвижения вверх, к крепости, дома стали меняться на более прочные, я бы даже сказал, основательные. И люди пошли побогаче, что могли позволить себе совсем другие украшения- из серебра и золота. Что в свою очередь, отразилось даже на лицах попадавшегося нам навстречу народа в лучшую сторону- они лучились радостью и довольством от жизни...

Но вот и стены крепости. Как человека военного, они не могли не заинтересовать меня своей фортификацией. Не очень высокие, едва ли пять метров высотой, и сделанные из мелкого серого камня- они не показались мне недоступными. Что, учитывая совершенно противоположные рассказы про их якобы неприступность, наводило на определённые мысли о развитии военной мысли в данном регионе. Тот же Топия, говорят осаждал едва ли не год, но вынужден был в итоге отступить. Чем он столько времени занимался? Можно предположить, что отступил из-за отсутствия осадной техники, но, вполне возможно, что и морального духа. Впрочем, местным феодалам осталось играться подобным образом совсем недолго, скоро- если моё появление ничего не изменит- сюда пожалуют османы и продемонструют, как берутся города. Вот у кого и с техникой, и с боевым духом полный порядок- и вроде как, по слухам, они уже подобным занялись...

Проехал сквозь узкие и низкие ворота- чтобы не зацепиться за верхушку, пришлось нагибаться- и передо мной предстал совсем другой мир. Правда, уже виденный мною в Италии- мир двух- трёх этажных каменных домов и узких кривых улочек. Попав в этот лабиринт, не мудрено и заблудиться, но только не нам, цель которых находится на самой вершине утёса, легко просматриваемой со всех сторон...

***

За спиной стукнула дверь, и я, машинально было отвлёкшийся, вернул взгляд к тому, что было впереди. А посмотреть было на что: богато (в средневековом понимании этого слова, впрочем, и в более цивилизованные времена это выглядело бы тоже совсем неплохо) обставленная комната, что означает обязательный камин (уже признак богатства!), гобелены и даже ковёр под ногами. Но не это привлекло мой взор (что я не видел подобной обстановки- сам в таком помещении до недавнего времени жил), а присутствующие здесь дамы в количестве трёх единиц. На единиц правда эти женщины были мало похожи, самая старшая из них так и вовсе своими формами напоминала цифру ноль, остальные (и даже по возрасту младшенькая из них, к которой в полной мере можно было отнести эпитет- чуть полненькая)- так же стремились к своему идеалу.

Спросите- какому? Нужно понимать, что у каждой эпохи они отличаются, и довольно существенно. Для средневековья, например, естественно, что для человека полнота, если, конечно, его формы не вызваны каким-либо заболеванием- это однозначно благо, характеризующее всем окружающим его здоровье и достаток. Женщины тоже не избежали подобного поветрия: ведь здесь никто не призывает предохраняться, наоборот, Церковь (собственно, организация, которая и контролирует в это время институты брака и семьи) говорит прямо- плодитесь и размножайтесь. А крупным и крепким выжить в этом процессе намного проще, нежели худым и слабым.

Я, безусловно, продукт другой эпохи, для меня естественна некоторая худощавость или спортивность в женщинах, полнота же в веках начинающихся с цифры двадцать считается и вовсе недостатком, что-то вроде нежелания следить за собой. Но это всё вкусовщина... Если же говорить о других временах, а здесь у нас так-то средневековье, в которое, что называется, со своим уставом точно не полезешь- могут неправильно понять, то при желании найти красотку похудее, будь готов обнаружить у неё кучу заболеваний. Потому что её худоба скорее всего не от того, что она того хочет, а от того, что по-другому и не может.

Но вернёмся к нашим красавицам...эээ. Ну, не всем дано. Одна- да, вон та, младшенькая- и сейчас является жгучей брюнеткой такого яркого итальянского типа. Не Орнелла Мутти, но близко: глаза блестят, зубки в улыбке сверкают- такая особа не может не понравиться. Особенно сейчас, когда она оторвалась от своей вышивки и, взглянув на меня, улыбнулась.

- Вы не спешили, мессир капитан!

- Дела, Ваша Светлость, дела!- и развёл руками, показывая как я в этом вопросе беспомощен. Это не было неким заблуждением- я действительно говорил с молодой герцогиней, в таком случае было трудно ошибиться. Жанна отличалась от своих компаньонок богатой одеждой, манерой поведения, местоположением- её стул располагался в центре этого импровизированного треугольника. Ну, и наконец, мне её немного предварительно описали- по моей просьбе, естественно. Не мог же я пойти в гости, предварительно не осведомившись, что за люди являются принимающей стороной.

- Вот как!

Она остро взглянула на меня и отложила свою художественную самодеятельность в сторону. И должен сказать, последнее вовсе не насмешка. Наоборот. Девушек из знатных семейств начинают подобному ремеслу обучать, едва те нитку в иголку продеть смогут- представьте, какого они мастерства достигают к поре замужества! По крайней мере, у этой синьоры олень получился просто изумительно- настоящая картина, жаль, только недолговечная...

Её товарки обменялись взглядами, и та, что выглядела едва ли на пару лет старше хозяйки, шатенка с зелёными глазами, захлопнула толстую книгу, которую, видимо, до того читала вслух. Вопросительно глянула на Жанну, и та ей ответила кивком. Шатенка встала, исполнила перед герцогиней реверанс, бросила на меня лукавый взгляд и ушла через небольшую тайную дверцу, укрытую от нескромных взглядов гобеленом.

Однако! Я тотчас насторожился и уже другими глазами посмотрел на окружающую обстановку. Это же Италия, и хуже того- это Неаполитанское королевство! С его весёлыми обычаями закулисных убийств и отравлений.

Глава 18

Сентябрь 1365 года. Дураццо

Могло бы показаться, что у меня опять разыгралась паранойя, но тут уж точно не без оснований. Ведь репутация рода нашей герцогини по имени Жанна такова, что нормальный человек при встрече с любым из её родственников непроизвольно начнёт подозревать нехорошее. Очень нехорошее.

Начнём с того, что наша герцогиня относится к Анжу- Сицилийской династии, воцарившейся в Неаполе уже век назад. На южной земле французская кровь перемешалась с итальянской и размножилась, у рода появились боковые ветви, вроде герцогов Дураццо- что можно только поприветствовать, но, одновременно, нравы в этой семейке совершенно испортились. Они и прежде не отличались особым милосердием, но благодаря, наверное, жаркому южному солнцу, впитали ещё и склонность к коварству.

Если не углубляться в совсем уж далёкое прошлое, а возьмём лишь последнее поколение этой династии, то тут тоже имеется свой лидер, выделяющийся даже на фоне прочих как своим статусом, так и по популярности- со знаком минус, естественно- это нынешняя сорокалетняя королева Неаполитанская Джованна, проявившая свои, так сказать, "способности" на этом поприще ещё в совсем юном возрасте.

Не будем говорить про то, что подданные именуют её не иначе как блудница- кто не без греха, тем более в молодости, но она ведь кроме того ещё и совершенно неразборчива в выборе избавляющих королеву от присутствия нежелательных для неё людей средств, вплоть до самых экстравагантных.

Так случилось ещё в 1345 году, когда она отравила при помощи клизмы (!) Агнессу де Перигор, бабку вот этой самой Жанны, что является нынче герцогиней Дураццо (или правильнее- дураццкой герцогиней?). А попробовав первый раз убийство, юная королева не только не остановилась, но и наоборот- вошла во вкус. Следующей её жертвой стал собственный муж, которому она помогла встретиться с Господом Богом вполне заурядным таким способом, я бы даже сказал семейным- при помощи подушки (кто-то говорит, что при помощи шнурка). Может он храпел слишком сильно?

Как бы то ни было, в последнем случае она сильно не угадала: одно дело, когда пачками крошат многочисленных простолюдинов, размножающихся как тараканы (кто их за людей считает?), и совсем другое- королей. Её немедленно призвали к ответу папа (нет, не родной- римский) и родственники молодого покойника. Но она и здесь вывернулась: коррупцию ведь не в двадцатом веке придумали, только в данном случае ей пришлось хорошо постараться и взятка оказалась необычайно велика- с целый город Авиньон, нынешнюю резиденцию папы, который королева последнему практически подарила. Как можно такого хорошего человека осудить? Вдруг оказалось, что в этом деле затесался дьявол, вернее его происки, виновным назначили другого, которому уже и так отрубили голову, Джованну оправдали и зажили дальше... Да, долго и счастливо.

Юная Жанна росла при этом дворе с самых младенческих лет и не могла не видеть происходящего вокруг. Воспитываясь на этих примерах...по крайней мере, так думаю. Я не могу заглянуть внутрь этой хорошенькой головки, но вышеперечисленные примеры поневоле при виде открывшейся тайной дверцы заставляют меня машинально сжимать рукоять кинжала. "Наверное, надо было лучше меч с собой взять",- мелькнула в голове запоздалая мысль, но это ведь так не по- мужски- в гости к даме идти как на войну...

Жанна заметила моё движение, но никак не отреагировала. Лишь улыбнулась. Обычно как то- будто для неё подобные эпизоды не редкость. По крайней мере, я не заметил особой разницы между улыбкой при встрече и теперешней. Она, наверное, и в глаза умирающему будет смотреть с такой же улыбкой...

Я мотнул головой, отгоняя совершенно в данный момент неуместные мысли, очевидно навеянные рассказами про двор в Неаполе и его некоторые любопытные особенности. Остаётся лишь надеяться, что эта Жанна, в силу своего юного возраста, ещё не успела проникнуться ими. Может же такое быть? Иначе... Ведь у меня и свои враги имеются, что им мешает связаться с этой семейкой, и...совсем небольшой (по их меркам) мешочек с золотом решит все возможные проблемы некоторых очень уважаемых персон. Вот так шизофрения и развивается!

Но не мне, пережившему несколько покушений, не обращать внимание на такие "мелочи", ведь, не помню кто, но точно сказал фразу: "То, что ты параноик, ещё не значит, что за тобой никто не следит!" Для примера, как вот эта пожилая женщина (не буду говорить старая, ибо в эти времена большим количеством морщин могут "похвастаться" и совсем молодые люди), не сводящая с меня взгляда. Чёрт возьми- я чувствую себя, будто в банке с пауками!

- Прошу, мессир!- между тем, обратилась ко мне юная герцогиня, указывая на ставшую после ухода её напёрстницы пустой скамейку. Приглашая таким образом присесть. Прозвучало это достаточно внезапно для меня, слишком сильно погрузившегося в мысли, что невольно вздрогнул. Кто-то подумает, что испугался, но пусть думает как заблагорассудится. Ведь, если что, не его убивать будут. Не обязательно здесь, и возможно не сейчас, но должен сказать, что курс выживания здесь просто отличный. Чуть-чуть расслабился- и ты покойник! Поневоле голову на триста шестьдесят градусов крутить начнёшь. Нет, живут здесь и другие люди, бесстрашные, я бы даже сказал- отмороженные, что такими проблемами совершенно не заморачиваются, предпочитая ломить напрямик, не видя преград. Правда, недолго- таким сложно даже порог в тридцать лет преодолеть. Среда для подобных людей здесь чересчур кислотная...

Я выпустил наконец из руки железо (так сжал, что аж пальцы побелели), выдохнул. И чуть расслабившись, осторожно присел на предложенное сиденье, обратив почти (не получается до конца выкинуть мысли о тайной дверце, которая к тому же вполне могла оказаться не одна!) всё своё внимание синьорите. Она казалась весёлой, наверное, из-за постоянно гулявшей на губах улыбке, но что-то мелькало в глубине её карих глаз, противоречившее первому впечатлению.

- Мне говорили, капитан, что ты православной веры, каким же образом оказался в Италии?

Начала она вечер распросов. Я вздохнул. Нет, понимаю, скучно, вокруг всё давно известно и привычно, а тут новые лица, истории- и ничего против невинного любопытства не имею. Оттого, конечно же отвечу. Однако, даже по этому только что заданному мне вопросу невольно отметил сразу несколько моментов. Во-первых, меня впервые назвали не схизматиком, подразумевая под этим явно что-то нехорошее, а человеком православной веры. Честное слово, мне эти намёки, будто я родину предал, или ещё чего похуже- уже надоели, и это изменение пришлось мне весьма по душе. Другое дело, что тому причиной были независимые от моей персоны обстоятельства. Свидетельствуя о том, что среди местных (те же греки) весьма немало православных, которым обвинения в схизме могут сильно не понравиться- вплоть до того, что власть от красных может перейти внезапно в руки белых. Кому это нужно- уж точно не нашей гостеприимной хозяйке!

Был и второй вывод, на этот раз следующий из самой формы обращения ко мне на ты, что вообще-то с её стороны возможно лишь к родственникам, друзьям, либо к простолюдинам! Поскольку к первым двум категориям я отношения иметь не могу по определению, остаётся лишь последнее. С одной стороны эта ошибка радует, говоря о малом внимании с её стороны к моей персоне, с другой же- вынуждая заново рассказывать свою выдуманную историю.

- Так случилось, что родом я с Севера- с Руси...- начал я свою легенду, и по мере моего рассказа глаза у внимательно слушавших женщин непритворно округлились в удивлении, что и выразила Жанна своим возгласом:

- Так вы принц?!

Действительно, было отчего прийти в удивление- приходит случайный по сути человек, командир наёмников, и вдруг оказывается аристократом, и не просто- а одного с ней статуса.

- Но почему меня о том не известили?

Её брови нахмурились, а глаза потемнели. И пусть на красивом лице это выглядело достаточно мило, что-то было в его выражении, отчего пропадало любое желание смеяться. Герцогиня только глянула на сидевшую рядом женщину, и та немедленно подскочила:

- Ваша Светлость, я тотчас всё узнаю!

И с этими словами почти мгновенно испарилась. Сам этот факт сказал достаточно много о характере её хозяйки, у которой явно не забалуешь. Жанна опустила голову, о чём-то задумавшись, но пауза длилась сравнительно не долго. Буквально через минуту выражение её глаз приняло прежнее выражение, на губах мелькнула уже привычная улыбка, и она мягко сказала:

- Мне жаль, что так получилось. Я непременно разберусь с теми, кто ввёл меня в заблуждение и...

- О, не стоит этого делать!- поспешил вклиниться я в её извинения.- Вашей вины здесь вовсе нет, как и любого другого человека. В католическом мире мой титул не признан, и я буду вам признателен, если вы и дальше будете ко мне обращаться, как к капитану. Мне так привычнее...

- Что же- если вы так просите...- всё с той же улыбкой, глядя на которую поневоле приходила на ум поговорка: В тихом омуте- черти водятся!- согласилась она. А я закивал головой- да-да, именно этого я и желаю. Знаю, кого нужно поблагодарить за случившееся недоразумение, но если прелата и наказывать, то после- тогда, когда сам выберу время и место. Сейчас же для подобного точно не время- я всё ещё нуждался в его присутствии.

Почти без паузы- была она, но совсем микроскопическая, можно сказать, незаметная- Жанна продолжила:

- Кстати, я хотела спросить вас, как капитана большого отряда- каковы ваши планы?

Планов было предостаточно, но не о всех из них стоило говорить посторонним. Однако, были и такие, в которых помощь была совсем не лишней.

- Намерен принести пользу христианскому миру сражаясь с сарацинами. Мы переправились в Дураццо, дабы освободить Фракию от турок, но...- я смущённо улыбнулся.

- Но?- поощрительно переспросила юная герцогиня. На что я со вздохом ответил:

- Но, как оказалось, некоторые припасы совсем недостаточны для продолжения такого похода. И теперь я в сомнениях...

Картинно развёл руками и посмотрел на Жанну с намёком- ну же, мяч теперь на твоей стороне. И она меня не подвела:

- Вам нужно место для лагеря?- спросила, и немедленно отреагировала на мой кивок.- Так я могу предоставить его и на более долгий срок. Более того, я готова помочь и с припасами- какие именно требуются? Нужно лишь избавить мои владения от угрозы...

Я кивнул понятливо головой. Так я и думал: мистер Топия уже сидит у неё в печёнках, а тут такой случай! При правильном использовании вполне способный решить проблему его притязаний на герцогство Дураццо. Но, поскольку в данном случае наши интересы с Жанной совпадали, я был совсем не против "бедняжке" помочь... правда, не бесплатно:

- Мы не работаем без оплаты!

- Золото будет...

***

Стемнело как-то слишком быстро, и осенний вечер встретил нас на выходе уже беспросветной темнотой. Так бывает, когда после яркого света выходишь в темень- не зги не видно. Я оглянулся было назад- на ярко освещённые окна герцогского замка, но возвращаться назад не стал. Не рассказывать же хозяйке сказки, будто я темноты боюсь. Не поверит, лишь посмеётся только...

Впрочем, есть способы- достаточно действенные, чтобы если не победить темноту, то хотя бы сделать терпимой. Моя охрана достала заготовленные заранее факелы, пара ударов кресалом, и вокруг нас разлилось светлое облако, тускнеющее с расстоянием. Пользуясь которым, мы поспешили отправиться в путь.

Народу на тёмных улицах к этому времени стало существенно меньше, и наше передвижение значительно ускорилось. Дома мелькали мимо нас чёрными тенями, и в мешанине городской застройки, если не знать правильного направления, легко было заблудиться. Но нам в данный момент это не грозило- хозяйка города была столь великодушна, что отправила с нами проводника. Он же, кстати, служил отмычкой от наверняка по тёмному времени суток закрытых городских ворот.

Город погружался в сон, изредка тревожимый лишь стуком дверей, пьяным криком в подворотне, да цокотом копыт наших коней по брусчатке, эхом отражавшихся от слишком близких стен. Но вот дома чуть отдалились, и мы выехали на небольшую площадь перед воротами. Наш сопровождающий немедленно сорвался в сторону караульных с криком:

- Приказом герцогини- открывай ворота!- и мы невольно столпились перед ними.

Неожиданно я почувствовал беспокойство. Будто... Давно меня уже подобное ощущение не посещало- ещё с последней войны. С той, что была совсем в другом времени... И чувство это было настолько ничего хорошего не предвещавшим, что захотелось даже почесать давно рассосавшуюся ранку от пулевого отверстия. Но откуда здесь возьмутся снайпера? И эта, мелькнувшая в голове, мысль буквально стеганула мой инстинкт- я резко пригнулся к седлу. И вовремя- что-то прошуршало, сбивая мою шляпу на землю, мимо на огромной скорости. Я было с облегчением перевёл дух, но едва начал выпрямляться в седле, что-то тяжёлое и явно железное пробило мне бедро, вырвав сквозь стиснутые зубы короткий стон.

"С*ка! Засада!"- мелькнуло в голове, которую, но теперь подняв в крик, немедленно подхватили окружающие. Откуда прилетели "подарки" и сколько их ещё осталось в запасе у нападающих, было "благодаря" темноте не понятно, оттого желание, и без того минимальное, находиться в этом негостеприимном городе испарилось мгновенно. И потому я, промолчав про своё ранение- не время, и воспользовавшись ещё не открытой до конца створкой ворот, рванул в компании сплотившихся вокруг бодигардов быстрее наружу. Подальше от неизвестных убийц.

Мы скакали в темноте, криками разгоняя невидимых пешеходов. Напоминая своими звуками и разлетавшимися далеко отблесками пламени факелов вернувшуюся на землю Дикую охоту. Я каждую секунду ждал, что кто-нибудь сейчас попадёт под копыта, и вполне возможно насмерть, но бог миловал. Не нас- нам бы в этом случае совершенно точно ничего не грозило, ни в физическом плане, ни в уголовном. Как уже говорил, люди с оружием здесь находятся на особом положении, неподсудном для посторонних людей.

Вскоре дома закончились, и я стал притормаживать коня. Мне уже давно было нехорошо, стал слабеть- я отнёс это на счёт большой потери крови, а после становилось только хуже- и в какой-то момент совершенно неожиданно для самого себя начал съезжать на землю, но меня тут же поддержали соскочившие с коней товарищи. Почувствовал землю и запах трав, а глядевшие с небес звёзды вдруг потеряли свой блеск. Сквозь туман в глазах проступил чей-то силуэт, с удивлением и тревогой вопросивший:

- Ваша Светлость?

Которому, собрав остатки сил, прохрипел:

- В лагерь!

И свет погас...

***

Где-то далеко раздался удар, потом ещё, и мой, и без того уже потревоженный разум зацепился за него. Побуждая организм к пробуждению. Веки дрогнули и открылись тонкой полоской, пропуская в голову новую информацию. Кто- то бил железом по железу. Кузнец? Вокруг темнота. Где я?

Рождающиеся в голове вопросы заставили глаза зашарить по окружающей обстановке, чтобы в свете пробивающегося из дальнего угла луча света с облегчением констатировать- всё хорошо, я дома. Кому-то моё название, в свете того, что я отнёс его к своему шатру, покажется странным, но только не тому чей дом- весь мир. Иначе говоря, бродяге...а как меня ещё можно назвать?

Теперь, когда я определил своё местонахождение и время суток- точно не ночь, я вспомнил и произошедшее- засаду и её последствия. Рука невольно нащупала бедро, вернее, какую-то корку на нём. Гибс- на ощупь определил я, и с облегчением улыбнулся. Эту технологию стали внедрять недавно под моим влиянием и только у нас. Будь в лагере существенные проблемы, полагаю, было бы не до гипсов.

Захотелось пить, а кроме того- и узнать, что случилось за промежуток между засадой и моим пробуждением. Я вознамерился было явить себя миру, но едва приоткрыв рот, передумал. Другое пришло мне на ум- пока есть время, может стоит подумать, кому могла оказаться выгодной моя смерть. Человека, только что прибывшего в здешние земли, и в день прибытия получившему дырку в теле...

Глава 19

Разговор в темноте

- Мик, я, кажется, попал...- зашептал чей-то явно молодой голос.

- Так попал или кажется, балбес?- вопросил голос постарше.

- Да попал, точно попал! Он ещё вскинулся эдак...

- Хорошо бы...- довольно прошептал голос его напарника.- Монсеньор будет очень доволен!

- Да, и нам золота отсыплет...- поддержал его мечтательно первый голос.

Послышались чьи-то торопливые шаги и голоса испуганно заткнулись. И тут же чей-то голос с хрипотцой и одышкой накинулся на говоривших:

- Вы что, ещё здесь, идиоты? Вас же по всему городу с факелами слуги герцогини разыскивают- мечтают познакомиться поближе с теми, кто так невежливо с её гостем обошёлся- а вы тут притаились. Ожидаете... Быстро к монсеньору- он нас ждёт!

Послышались поспешные и постоянно спотыкающиеся шаги нескольких человек, постепенно затухающие среди тёмных закоулок. Вскоре воцарилась тишина...

***

Я лежал и перебирал в уме тех, кому в этом новом для себя мире успел насолить. Получалось какое-то чересчур большое количество. И когда только успел- ведь только четыре года здесь живу. Но так получается, что множество совершенно разных людей уже не первый день ждут не дождутся, желая увидеть меня в гробу: начиная этот список с мелкого- относительно- семейства де Люньи и заканчивая королями Франции и, потенциально, Польши. Если расширить список, приписав сюда для полной картины всех их союзников и единоверцев, потенциальных участников охоты на одного слишком ретивого попаданца, то становится и вовсе грустно.

И хотел то всего лишь вычислить кому может быть выгодна моя преждевременная кончина, как тут же выясняется, что это совершенно напрасное занятие- слишком многим оттоптал ноги, а ещё большим- собираюсь это сделать в ближайшее время. Видимо, не с той стороны я начал свои подсчёты. Тут бы, наверное, правильнее было начать с тех, кто находится рядом, сбоку, сзади, одним словом- на расстоянии вытянутой руки, а потому имеют возможность нанести удар в спину. Вот тогда картина сразу проясняется, и множество слишком далёких от этого места вельмож, вроде королей Франции и Польши- отсеиваются. И кто же остаётся?

Герцогиня по имени Жанна? Может быть, вот только какой ей смысл лишать жизни своего, пусть и временного, но союзника. Каковых, как я успел понять, не так чтобы и много. Вернее- вообще ни одного, даже родственники из Неаполя что-то не спешат на помощь. А ведь ситуация у неё такова, что ещё год- два, и она вполне может лишиться как своего единственного владения, так и связанного с ним титула. Мне трудно представить основание для подобной глупости, но если всё же постараться, подключив фантазию, то на ум приходят лишь два оправдания для такой подлости, пусть и с натяжкой, но имеющих смысл.

Первый- это убийство во имя своей веры. Да, подобное совершенно иррационально, но не стоит искать логику в действиях женщин и фанатиков- она у них совершенно другая. К тому же эта версия вполне укладывается в логику самого средневековья с его крестовыми походами и джихадами. Минусом этого соображения является то, что не показалась мне Жанна человеком фанатичным, себе на уме- вполне, но принявшей в сердце своё религию настолько, чтобы быть готовой ради этого пойти на убийство- нет. Знаете, признаки подобного, проявляющиеся обычно либо в поведении, либо в оформлении жилища (например, крестами)- трудно не заметить, но ничего из этого не было. Либо же в этой девушке пропадает великая актриса, способная заткнуть и Вертинскую и Хепберн за пояс, но о таком в эти времена даже сложно вообразить.

Вариант второй- у дураццкой герцогини не хватает собственных воинов, а тут некий недалёкий человек притащил прямо ей на порог таковых целую ораву. В этой ситуации остаётся сделать вообще мизер: глупца убить, а компанию перекупить- чем не вариант? Остались мелочи- найти на все эти мероприятия деньги. И на этом моменте вся эта стройная версия начинает стремительно разваливаться- ведь зачем столько сложных телодвижений, если совсем рядом Италия, где, при наличии золота, кондотьеров не хуже качеством и в достаточном количестве можно набрать совершенно свободно.

У хозяйки здешнего города есть ещё одна причина желать мне смерти, но о которой я пока даже думать не хочу. Слишком у многих подобная может иметь место, вследствии чего все мои вышеизложенные соображения будут не стоить и ломаного гроша. И причина эта- алчность. Но в таком случае, мне нужно опасаться любого человека, чего ни я, ни моя паранойя- не потянут. Так что, подумав ещё немного, я нашу Жанну из списка подозреваемых исключил. Вернуть её обратно никогда не поздно, но сделал это, пусть пока временно, до появления более чётких оснований. Ведь я не вижу ни одной версии по которой ей выгодна моя смерть.

Теперь мы рассмотрим в качестве подозреваемого другого кандидата- мистера Карла Топия, местного альфа- самца. Этот наполовину албанец, наполовину анжуец умудрился к сему времени захватить значительную территорию центральной Албании, в том числе оттяпав её у герцогов Дураццо. Его владения окружили маленький, оставшийся от прежних владений, пятачок герцогства со всех сторон, естественным образом стимулируя вышеназванного господина к полному захвату. Тем более, что единственное, чего ему не хватает на данный момент для полного счастья- это титула, соответствующего амбициям. Сеньор Топия уже предпринял пару лет назад попытку осады, город не взял, однако от своих намерений не отказался. И тут, как в сказке, скрипнула дверь...и в порту появляется флотилия с моей компанией на борту. В этой ситуации, естественно, со стороны Карла вообразить, что наше появление каким-то образом связано с его настойчивостью- и направлено против него. Может он так подумать? Может, а значит может отправить и специалистов (которых каждый себя уважающий феодал иметь непременно должен) на устранение проблемного командира. Единственное, что смущает во всей этой стройной версии- это оперативность. Ведь мы только днём разгрузились, а уже вечером мне болт в спину прилетает. Можно подумать, он сам собственной персоной руководит местным подпольем, лично наблюдая наше появление в порту и расставляя своих стрелков- в противном случае все эти предположения шиты белыми нитками...

Тогда у меня остаётся единственный кандидат в киллеры, и, за исключением всех остальных, самый вероятный- Церковь. В данном случае я не разделяю её на отдельных представителей, потому что мне сложно представить, что причиной покушения стал мой пинок под зад аббату Эугенио. Но может быть я не прав. Вдруг в этом священнике прячется- очевидно очень глубоко, так, что на поверхности совершенно не видно- душа настоящего кабальеро, которому если не отомстить- и жизнь не мила. Но при всём моём уважении, вернее, неуважении...не произвёл он на меня впечатления человека, способного на подобное. Я более поверю в то, что римский папа наконец-то про меня "вспомнил" и решил посредством своего верного слуги- пока не поздно- устранить со стороны схизматика возможную проблему для одного из своих вассалов- польского короля. Ведь я всё ближе и ближе- уже и до Балкан добрался...

Вот такая версия мне кажется более логичной, чем все прочие. У папистов есть и мотив и возможности- наверняка у местного архиепископа Деметрио тоже имеются соответствующие умельцы. В этом плане даже некоторые предыдущие события начинают приобретать совсем другой оттенок, убеждая меня в предумышленном характере случившегося. Нас возле Бриндизи задержали на неделю не для того ли, чтобы подготовить здесь мою встречу получше? Вот... Так может, мне нашего прелата всё- таки притопить, пока он меня самого не укакошил?

Эх! Но как же тогда быть с планами, в которых и этому персонажу есть место? Ладно, не буду торопиться, время ещё есть на подумать- ликвидировать негодяя недолго, с кем потом работать прикажете?

***

- На кой чёрт ты мне гипс налепил?- было моим первым вопросом при встрече с нашим костоправом мессиром Дюбуа.

- Ну, как же, там же кость задета...

Боже мой, научил на свою голову. Теперь он готов, как в пословице про дурня- и лоб себе расшибить. Даже с моими отрывочными знаниями в этой сфере понятно, что рану закрывать сразу нельзя. Но здесь и моя вина присутствует: огромное количество итальянских статуй лишь совсем недавно стимулировали мои воспоминания, отчего за отсутствием достаточного времени опыт работы с гипсом у товарища практически отсутствует- путая в каких случаях его стоит применять, а в каких нет. Вот и при моём ранении решил наш добрый доктор...нет, совсем не Айболит, так вот, решил он, что ведь маслом кашу не испортишь. Понимаю, хотел как лучше, а получилось...да, всё как в методичке господина Черномырдина написано.

- Снимай! Что-то побаливает- как бы чего...

Как бы чего в итоге и оказалось- рана распухла и при надавливании гной пошёл. Чёрт! Здесь- имею в виду в средневековье- такие болячки запросто в могилу свести могут! Пришлось нашему "доброму" доктору заново всё чистить, а мне скрипя зубами по деревяшке терпеть его корявые руки, с трудом сдерживая желание сказать что-нибудь неприличное. Один раз всё же- когда Жан добрался до какого-то особенно чувствительного места- не выдержал, а тут ещё деревяшка оказалась слишком тонкой и под напором моих клыков лопнула, осводив рот- ну, я и выдал на эмоциях пару ласковых. Чтобы тут же, заметив три вылезших из-за стенки уха, хлопнуть себя по рту- затыкая непроизвольный фонтан красноречия. Да, видимо, поздно- очередное крылатое выражение пошло гулять по этому миру. Они- рутьеры, как дети малые (только большие, оттого чрезвычайно опасные), смысла сказанного не особо понимают, лишь только его оттенки- а им большего и не надо. Ведь и так ясно, что именно, в ситуации, когда на ногу молоток падает, от человека услышать можно. Помню в детские годы, я тоже примерным образом эти нехорошие слова заучивал, не особо вникая в их смысл. Потом, повзрослев, и поняв что к чему, долго от них, прилипших как репей, избавлялся, но как теперь совершенно очевидно- не до конца. Теперь эта "радость" и в этом мире появилась...

Выпал я после такого лечения на несколько дней. Жар, озноб, но на третий день вроде чуток полегчало. По крайней мере, есть захотел, пусть только и позволил себе лишь куриный бульончик.

Так и потянулись мои дни, заполненные выздоровлением и мысленным планированием. Что, кого, и в какой последовательности дальше нагибать буду. Смешно, конечно, звучит, но это только если не знать мира, в котором мне крутиться приходится. Здесь нет зоны комфорта, где отсидеться есть возможность, здесь либо ты победишь врага, либо тебя схарчат- другого не дано. Иногда думаю, как сложилась здесь моя судьба, если бы выбрал другую стезю- купца или крестьянина. Кланялся бы всем...и прихожу к выводу- нет, не выбрал бы. Пусть опасно, да, но зато насколько интереснее жить. О таком в своей прошлой реальности я лишь мечтать мог.

Но раз уж вспомнил о врагах, то в первую очередь- тем более, что перед Жанной ди Дураццо обязательство подобное взял- попробуем сеньору Топия рога обломать. В случае возникновения риска, что это не мы, а нам как бы чего не обломали- отступим, совершенно ничего при этом не потеряв. Растянув эту войнушку максимально по времени, вплоть до весны- до момента, который я определил в качестве продолжения нашего, было прервавшегося, похода, а в процессе противостояния набирая так необходимых нам людей и пополняя припасы. Вот, кстати, с последнего вопроса и нужно начать...

- Присаживайся, уважаемый!- полусидя в постели, кивнул я на скамейку разогнувшемуся после поклона старому знакомому купцу Исааку. Да, еврею так понравилось зарабатывать на мне, что он прихватил дочь и отправился с нашим караваном- в его представлении- на край света. Впрочем, понять его помыслы не так и сложно: в любом из миров только те из торговцев могут похвастаться настоящим богатством, что имеют доступ к госзаказу. Так было и в прошлом моём мире, а в нынешних реалиях оно просто означает возможность исполнять хотелки вельмож из самых богатых домов- лучше всего принцев и королей. Исаак такой возможностью обладал, и расставаться по доброй воле с ней очень не хотел...

- Я счастлив, что Ваша Светлость наконец-то вспомнили о старом еврее...

Я насмешливо ему улыбнулся:

- Не прибедняйся- ты ещё нас всех переживёшь!.. Но я тебя не для того позвал. В последнее время мы сильно потратились в порохе, теперь нужно эту потерю восполнить. Хочу отправить человека в Венецию на закупки. Возьмёшься?

Купец подобрался (у нашего Скруджа в глазах аж знак доллара появился- или правильнее, талера, от которого он и ведёт своё происхождение) и деловым тоном спросил:

- Моя доля?

- Десятая.

- Ох-хо-хох,- откинулся он разочарованно назад,- Каждый норовит заработать на старом бедном...

- Хватит плакаться!- махнул на него рукой.- Говори своё предложение.

У еврея аж глаза остекленели от такой возможности, и, если бы имелись, наверняка очки вспотели:

- Половина!

- Да ты не охренел ли часом?!- чуть не подскочил от озвученного я.- За моё золото скататься в Венецию, посмотреть карнавал, подышать свежим морским воздухом, пообщаться с интересными людьми- и после всего этого оставить себе половину? Двадцатая часть тебе- или вон там выход!

Купец проследил за направлением моего пальца, увидел в просвете горизонт, но посмотрев туда какое-то время, ничего хорошего не обнаружил. Тяжко вздохнул, повернулся ко мне и согласно кивнул головой:

- Будь по вашему, господин! Я выполню, что повелите... Я довольно улыбнулся и на некоторое время замолчал. Исаак в недоумении посмотрел на меня- мол, всё, или нет. Даже спросил с намёком:

- Ваша Светлость?

Но я остановил его рукой:

- Подожди, ещё не всё... Нужно будет ещё одно дело сделать. Не волнуйся- оно не сложное. Тебе всё равно с венецианскими купцами дело иметь придётся, так ты присмотрись к ним повнимательнее. И выбери тех, что кораблей в достаточном количестве имеют и торговыми интересами в Чёрном море обладают...

Эпилог

В большой зале царила темнота, слабо разгоняемая лишь в одном месте- у огня камина. Свежая капля смолы сорвалась с древесины вниз, и получивший новую пищу костёр стрельнул искрами, осветив на мгновение спрятанные за высокими спинками сидений два седых лица.

- Его Светлость опять выкрутился...- со смешком проскрипел старческий голос. Его рука протянулась, блеснув на мгновение печаткой с чёрным агатом, и взяла со столика серебряную чашу.

- Кхе...- откликнулся его собеседник, поправляя спавший было плед.- Так это правда?

Разговор был неспешный- этим людям уже не нужно было никуда спешить, наоборот- если бы они могли, постарались затормозить бег времени. Но поскольку им такой возможности никто не предоставил, они делали это по своему. Хотя бы вот так- в разговоре...

- Если ты про то, что он законный сын, то сие неизвестно. Увы!- развёл первый из говоривших руками.- Мы до сих пор не знаем о нём ничего. Он появился из ниоткуда...

- И лучше бы исчез в никуда.- проворчал второй.

- Лучше,- усмехнулся его товарищ.- Но чересчур уж живуч.

Опять воцарилась тишина. Лишь гудел огонь в камине, да за окном усилился который день не прекращающийся дождь.

- Почему он выжил после отравления?- наконец поинтересовался второй из собеседников.

- Неизвестно. Говорят, достоверно, что уже не дышал, но в капелле вдруг ожил.- ответил первый. И добавил со смешком:

- Его даже за демона приняли...

- Тебе не кажется это странным?

- Всё!- последовал ответ после небольшой паузы.- Всё, что касается этого принца- странно. Начиная с его появления, деяний и живучести...

И через мгновение продолжил чуть изменившимся голосом:

- Я, говоря по правде, уже начинаю опасаться его везения. И, если бы не его воскресение в церкви, посчитал бы сыном Вельзевула...

Внезапный удар в ставню заставил стариков вздрогнуть, и поспешно наложить на себя крест привычным с детства образом- открытой ладонью слева направо...

Оплывают отпечатки пальцев на снегу,

Так что вскоре не найти следа.

Я всё время почему-то в даль бегу,

Оставляя важное в прошлом навсегда.

Не найду никак я счастья на Земле,

Вечное скитание теперь- вот мой удел.

Но признаюсь в неурочный час себе,

Нету мига, об котором вдруг я пожалел.

Даже если прошлое ушло,

Даже кажется- счастье больше не вернуть.

Пусть- ведь однажды, будто колесо,

Всё вернётся- освещая новый путь!