N. Madeyra: между молотом и наковальней

Черный всадник

Ночь перед бурей. Теперь песчаные бури были повседневным явлением и не вызывали особых волнений у жителей североамериканских общин Великой пустыни. У железнодорожной черты, неподалёку от перрона стояла механолошадь. Черный как смерть всадник держал в зубах сигару и смотрел вдаль. Трансконтинентальная железная дорога, точнее, то что от неё осталось с промежутками тянулась с запада на восток. Именно на Восточное побережье был устремлён взгляд одинокого всадника. Китаец в черном обрёл славу бесконечного путешественника на бескрайних просторах Пустыни. Он был ведомый одной и только одной цели, наполнявшей всё его существо. Этой целью была месть. Мерзавец, которого искал он и ещё масса других рейнжеров-одиночек, довел страну до техногенной катастрофы и захватил в ней власть, объявив себя единоличным правителем. Он и только он, как бы хорошо не прятался, как бы хорошо не оборонялся и не скрывался, не сможет уйти от карающей длани черного всадника. Ходили слухи, что последний раз его видели в окрестностях города Бостон в штате Массачусец. Бостон — место военных действий сил английской реконкисты с войсками единоличного диктатора — Мадейры.

Ветка, у которой стоял всадник была последней. В конце неё была уже долина реки Миссисипи. Возможно некогда непроходимая река погубит черного мстителя, а возможно и нет. А может быть её нет вовсе. Великая пустыня настолько жаркое место, что во время пути опасно даже понапрасну зевать. Потому, что можно запросто лишиться живительной влаги из ротовой полости. Вону, — так звали всадника, — это было не по чем. Не для того он потратил столько месяцев пути, чтобы сдаваться перед все сжигающей силой радиоактивного солнца.

С тех пор, как Вэйгун покинул Виниту и Марию Коро прошел почти год. Радиоактивный пепел после катастрофы успел осесть, но не все места в Пустыне стали безопасны. Китаец успел разжиться дозиметром и комплектов из запасных очков с респираторами. Запасов хватало, но требовался главный источник жизни — вода. С водой, как раз, у него были проблемы. Но, запас вероятно будет пополнен, когда он доберётся до реки. Возможно на перроне что-то найдётся.

Всадник спешился, достал револьвер и взвёл курок, затем осторожно стал подкрадываться к платформе. Вдали виднелся дымок — паровоз мчал на всех парах прямиком к Миссисипи. Внезапно китаец услышал щелчок пистолета. Кто-то взвёл курок. Вон поднял руки в стороны.

— Ты ещё кто такой? — произнёс грубый голос, — я тебя в наших краях ещё не видывал.

— Я пришел с миром, сэр, — сказал китаец.

— Ну-ка повернись, — скомандовал голос, — не могут приходить с миром ковбои, вооруженные кольтом. Ты согласен?

— Да, сэр.

— Ответил Вон, покорно повернувшись лицом к собеседнику.

— Китаец? — заулыбался незнакомец, — давно я вас желтолицых не видел. Небось с западного побережья?

Вон ничего не ответил рассматривая своего собеседника. Это был краснолицый небритый незнакомец, по виду лет сорока, одетый в широкие ковбойские штаны, кожаный жилет, на голове была белая широкополая ковбойская шляпа, а на груди красовался значок шерифа. От него тянуло запахом алкоголя, хоть он и стоял на расстоянии полутора метра от китайца.

— Я тут ищу одного мерзавца, — начал Вэйгун, — он такой тощий, с испанской бородкой и усами. Зовут его…

— Мадейра! — выскочило у шерифа, который тут же вытащил из-за пазухи портрет негодяя «Разыскивается живым или мёртвым», — зачем вам, господин китаец голова диктатора Союза Государств Америки? Вы разве не знаете, что он отдал приказ убить любого охотника за головами, посмевшего к нему приблизиться?

В это время подъехал к перрону долгожданный состав, машинист которого не собрался задерживаться надолго в этим чертом проклятых местах.

— Господин шериф, — начал китаец, вернув пистолет обратно в кобуру, — вы не поверите.

— А ты будь убедительным, желтолицый компадре.

— Я из Сан-Франциско. И еду не ради денег. Этот человек убил моего дедушку.

— Неплохо поёшь. Как я поверю, что ты не обманешь меня и не начнёшь в меня стрелять.

В этот момент, из-за спины на шерифа накинулся пустынник. Он не успел среагировать. Выстрел. Пустынник повалился навзничь к ногам шерифа с продырявленной головой.

Напротив стоял неподвижно Вон, который и бровью не повёл, держал в руках револьвер, возвращая его назад в кобуру.

— Я могу идти на мой поезд?

— Теперь то точно, сынок, — заулыбался хмельной шериф.

Банда "Грязные руки"

Тюрьма «Эль Бланко», расположенная в пограничье между Мексикой и бывшими США славилась тем, что в ней содержали всякого рода сброд и головорезов. В этом месте путники сторонились прогуливаться даже днём. В песках среди кладбища стареньких автомобилей и свалкой покрышек располагалась каталажка с камерами пять на пять метров, где морились, будто килька в бочке наркоторговцы, ворьё и наёмники. Все они были разбиты по своим мелким группкам, которые с подозрением зыркали друг на друга, готовые впиться друг другу в глотку. Не проходило не дня, чтобы игра в карты в тюрьме «Эль Бланко» не кончалась поножовщиной и трупом. В этой враждебной среде содержались известные на всём Восточном побережье преступники. Банда «Грязных рук». В её состав входили небезызвестные Взломщик Билл, Подрывник Дик, Картёжник Сэм и Аферист Серхио. Серхио как раз в это время своей игрой раздел ещё одного бандита. Контрабандист Афердо не ожидал, что так быстро проиграет противнику и сцепив зубы, стукнул кулаком о песчаную стену.

— Чертов Картёжник! Ты же не думаешь, что сможешь спокойно уйти после игры со мной? — закричал выпучив глаза Афердо.

— Всё хорошо, старичок, — по-доброму заулыбался Сэм, — это же игра. Это как дворовой футбол. Во дворе все пацаны иногда побеждают, а иногда проигрывают.

— Черт тебя побери, Картёжник Сэм. Это даже не смешно. Ставлю свою карту побега из этой дыры против всего, что ты у меня забрал, если у тебя под шляпой ты прячешь пару краплёных тузов! — контрабандист дотянулся до шляпы Сэма и высмыкнул её. Пусто.

Сэм заулыбался. — Кажется, твоя карта принадлежит мне?

Заключенные до разговора, сидевшие спиной к игрокам суровыми лицами обернулись к Афердо и уставились нахмурив глаза.

— Оу… А вы не знали, что Афердо держит карту побега? — ехидно захихикал Сэм, — ох уж эта деревенщина. Карту на стол, Афердо. Уговор дороже денег.

Контрабандист растерянно глядел по сторонам. Суровые каторжане поднялись на ноги и обступили его. Он испуганно шарил по карманам, затем спустился и стал проверять носки.

— Можешь не искать, Афердо. Я решил тебе помочь. Какой-то ты напуганный, — засмеялся Аферист Серхио из-за спины Контрабандиста и направился в сторону параши. Ребят, идёмте. А то скоро прибежит охрана, а мы всё ещё сидим здесь, когда должны направляться в сторону Нью-Йорка. Сокамерники с такой же показной завистью наблюдали за уходящими бандитами «Грязных рук».

— На счет краплёных козырей, — приостановился Картёжник Сэм, и бросил в лицо Контрабандиста карту, — они у меня не под шляпой, Афердо.

Подрывник Дик подошел к водосточной трубе, — я так и думал, что выход где-то здесь, — с этими словами он принялся устанавливать динамит.

— Эй, где ты его достал? — удивился Взломщик Билл. — Помнишь одному из наркоторговцев родственники передавали кусок сала?

— Да.

— Я обменял его на одну из твоих отмычек.

— Эй! Это же наш хлеб! — возмутился Билл.

— Да ничего. На свободе украдёшь, — Аферист Серхио положил дружественно свою руку на плечо друга, — Билли, не снеси пожалуйста камеру. Людям будет жить негде, а господам полицейским будет негде работать. — Стараюсь, амиго.

— Я же говорил, что разведу этого селюка на карту побега. А ты не верил, Серхио, — засмеялся Сэм.

— Вообще-то карту достал не ты, а я, — повернулся нахмурив брови Серхио.

— Что вы говорите, сеньор Серхио. А кто его заманил своей игрой?

— А может вы ещё скажете, что это вы её у него из носка выхватили, сеньор Сэм?

— Компадре, пригнетесь! Сейчас рванёт! — окликнул Подрывник Дик. После охрана услышала как что-то взорвалось в одной из камер. Взрыв был такой силы, что в соседних комнатах повыбивало окна.

В тот же день местные власти объявили награду за поимку всех четырёх беглых бандитов банды «Грязных рук».

Господин Президент

Март 2060 года. Больше полугода назад началась экологическая катастрофа, унесшая треть жизней жителей североамериканских соединённых штатов. Смута охватила все города западной части и подбиралась к центру. Пылевые бури стали главным бичом и убийцей. Попадавший в них скот погибал мгновенно, вода перестала быть пригодной для питья. Люди, погибали от голода, а рискнувшие употребить такую пищу умирали в мучениях от лучевых ожогов и отравлений. К тому времени в городах и селах поднимались отряды самообороны, из резерваций поднялись индейцы, вооруженные современными образцами оружия и стал захватывать территории прилегающих штатов, считавших по праву своей территорией. Эпоха страны, некогда глобального размаха поглотила новая гражданская война. Диктатура федерального центра переживала предсмертные агонии.

— Да кто такой этот Мадейра? — воскликнул президент США Леонардо Д`бампо сидя в кресле закинув ногу за ногу за сигарой в овальном кабинете.

— Сэр, это главарь одного из наркокартелей на Западном побережье, — заговорил стоящий напротив него директор ЦРУ Уильям Харкер. Харкер давно состоял на госслужбе, насмотрелся разного, его характеризовала проницательность и умение разрешать разные щипетильные вопросы, относящиеся к приватной жизни политического истеблишмента. Выглядил он всегда приятно: блондин приятной наружности в сером костюме с галстуком и белой рубашкой. Интересы простого люда его интересовали мало. Зачастую, на первые ряды он выставлял своих замов, а те плясали перед Конгрессом как умели.

— И это всё, что вы можете о нем сказать? — продолжил президент.

— Нет, сэр. Его покрывают Рошфеллеры. Вот, — Харкер достал стопку фото и скал показывать, — это он за одним столом с Натаном Рошфеллером, здесь он с его сыном Соломоном, это они вместе в Богемской рощи.

— А что они делали в Богемской рощи?

— Свальный промискуитет. Ещё обсуждали кое-что.

— Что это было?

— Серия террактов в местах захоронения радиоактивных отходов.

— Как? Вы мне об этом только сейчас докладываете?! — возмутился президент Д`бампо.

— Простите, сэр. Но, в Богемской рощи сидели не мои ребята. Это поляна ФБР. Их агент пожертвовал жизнью, добывая информацию.

— Как её тогда достали?

— Он её тщательно спрятал на одной из конспиративных квартир в Сан-Франциско незадолго до смерти. Известно, что его преследовали сразу после посещения Рощи, — Харкер показал фото изуродованного тела агента.

— У них в ведомстве кроты?

— ФБР давно превратилась в дырявое корыто. Поговаривают, что подразделения на Западном побережье уже приняли присягу на верность новому правительству.

— Как? Это как вообще понимать?

— Ситуация критическая, сэр. Вам нужно было изначально выступить с воззванием к нации. Мои ребята тоже не вездесущи. Нас не хватит заткнуть все дырки. Ситуация накаляется.

— Что с войсками Национальной гвардии?

— Тоже колеблятся. Клика Мадейры платит всем двойную зарплату за голову каждого руководителя среднего звена, отказавшему изменить присяге. Лояльных вам становится всё меньше.

— Как же Генерал Гартман?

— Никак. Застрелился вчера в своём кабинете. Командование взял на себя его молодой заместитель генерал Кастерлит, но авторитет ничтожен среди генералитета. Нам нужна спец защита. А она вся на складах под охраной полка нац гвардии генерала Уорена, которые расквартированы в Канзасе.

— И что же генерал Уорен?

— Заявил, что его полк отказывается подчиняться какой-либо из властей до окончания массовых беспорядков.

— Неплохая стратегия. Кастерлит уже выслал полк на Канзас?

— Нет. Нужен кворум от всего генштаба на принятие такого решения, а большая их часть подала рапорты в отставку либо ушла в запой. Войска не могут перемещаться по стране без спецодежды. Солдаты сидят в казармах и боятся выйти наружу. Несколько офицеров за попытку поднять солдат на плац было тут же избито до полусмерти.

Президент потянулся к телефонной трубке и набрал какой-то номер. — Вызовите ко мне вице-президента Волкера.

Через несколько минут Волкер прибыл на место в Овальный кабинет.

— Мистер Волкер, сейчас вы немедленно отбываете в Канзас с господином Харкером. Вам нужно во что бы то ни стало принудить генерала Уорена к сотрудничеству и реквизировать склады со спец одеждой.

— Господин Харкер по дороге расскажите обстановку и суть дела. Доставьте его на место и возвращайтесь обратно. Вы мне нужны здесь.

— А если он не согласиться идти на сотрудничество? — спросил Волкер.

— То, такой генерал нам больше не понадобится. Действуйте по ситуации. Я вам даю полный карт-бланш, мистер Волкер, — сказав это президент передал ему два конверта. Один из них предусматривался на случай отказа генерала подчиниться приказам федерального центра.

Главарь клики

Где-то в одном из бункеров штата Техас посреди оснащенного по последнему слову техники помещения находился широкий квадратный стол, за которым сидел человек в чёрном. Примечательными чертами его лица являлись шрамы от ожогов и искаженная покосившаяся улыбка с торчащими передними зубами. Человек, не отвлекаясь на посторонние шумы сидел закинув ноги на стол, уткнувшись на экран и хлестал виски. На фоне была включена классическая музыка. Он любил слушать великих композиторов позапрошлого столетия. Сейчас играл на ретро граммофоне Моцарт. В экране виднелся огонь и дым сожженных им городов. Он упивался собственной безнаказанностью, но старался забыть ради чего он делал это. Власть. Ничего кроме власти в этой жизни его не прельщало более. Он получил в руки мир, но мир победил его. Он считал, что добившись своего он получит покой и умиротворение, но он не получил желаемого. Внутри себя он ощутил, что что-то внутри надломилось, внутренний стержень был сломан и теперь он был опустошен. Только теперь он понимал, что не к этому он всю жизнь стремился. Но сейчас, это было мимолётное ощущение, которое тут же перестало болеть, когда в комнату вошел посторонний.

— Мадейра, амиго, — осторожно окликнул друга кто-то из знакомых головорезов, — ты долго будешь пялиться в этот экран?

Мадейра встал на ноги, — что там ещё, Джонни?

— Мы их нашли.

— Прелестно, амиго! — злодей хлопнул по плечу бойкого коротышку в кожаном жилете. — Веди меня к ним.

На небольшой вертолётной площадке располагался боевой вертолёт. Погода была ясная. На горизонте реяло пылевое облако, надвигащееся в сторону огороженной площадки убежища. Подле машины на коленях в наручниках стояло трое в испачканных черных костюмах мужчин, по видимому, агентов-федералов. Возле них стояли, вооруженные парамилитарес Мадейры. Злодей подошел и стал лицом перед пленными. — Так-так-так… Кто тут у нас? — испанец принялся осматривать агентов, один из его наёмников подал документы пойманных. — Из ФБР значит? Хм-мм… Специальный агент Джеферсон…

— Мадейра схватил за волосы одного из них, поднял на себя чтобы лучше рассмотреть изувеченное в гематомах и крови лицо, — приятно познакомиться, — улыбнулся испанец, — меня знаешь?

В ответ федерал плюнул в лицо бандита.

— Значит знаешь.

— Они тоже? Хм-мм… Подожди… Агент Лоуренсон и Фольфенстоун… Вы тоже пришли за моей головой? — расхохотался Мадейра, — Да я думал ваше правительство шутит. Да ребят?

Пятеро головорезов, стоящих возле вертолёта заулыбались подобно хозяину. А вы разве не в курсе, что директор подразделения ФБР в Техасе уже присягнул на верность моему правительству?

— Они изменники и будут убиты, как предатели! — заговорил самый молодой из агентов. — Так-так… Кто это тут у нас такой разговорчивый? — поглядел Мадейра в документы, — Альфред Фольфенстоун. На службе значится с 2058 года. Да, совсем мальчик. Альфред… — испанец подошел и врезал пленному под дых так, что тот свернулся и упал на бок от боли.

— Я здесь вопросы задаю! Тебе ясно, Альфред Фольфенстоун. 2034 года рождения, Оклахома-Сити, Северо-восток 16 стрит, дом 25, женат, отец двух детей? — Мадейра достал из кармана финский нож и стал водить им медленно по щеке Альфреда. А может мне тебя такого красавца показать твоей женушке? Вот она обрадуется. Хотя нет. Мои ребята не только твоим новым фейсом её обрадуют, а кое-чем ещё.

Мерзавцы кивая головами зубоскалили своему хозяину.

— Оставь его в покое, Мадейра! Я знаю, кто ты и давно за тобой слежу, — испанец со разъярённой гримасой обернулся к Джеферсону, самому старшему из агентов.

— Так, а это у нас старый волк? — Мадейра поднял голову Джеферсона снова к себе, — интересно что ты у нас про меня знаешь?

— Отпусти парня, — заговорил томно дыша агент, — и тогда я тебе расскажу то, что знаю. — Даже так? Интересный торг?

— Отпустите малого, ребята. Пусть скачет, если сможет.

С Фольфенстоуна сняли наручники и выпустили за ограду. Тот побежал изо всех сил в противоположную от вихря сторону.

— Твой ход, стары волк. Говори.

— Ты не испанец, — начал шептать Джеферсон, — я знаю кто ты. Ты приехал из Украины. Хирург и черный трансплантолог. Скольких людей убил ты за свою врачебную практику, знает только дьявол. А ещё я знаю, как и ради кого и благодаря кому ты захватил власть в наркокартеле Сан-Франциско, я знаю кто из-за тебя приговорён к электрическому стулу и знаю, что ты не родной отец Себастьяну. Настоящая фамилия мальчишки Коро. Вот что я знаю. И самое главное, что я о тебе знаю, это то, что она не смогла тебя простить за то что ты сделал с её жизнью.

— Неплохая теория, компадре Джеферсон. Кто об этом ещё знает?

— Все. Всё, кто может. ЦРУ, АНБ, мы, Ватикан тоже…

— Где хранится полное досье на меня?

— В базах данных Пентагона. До них тебе точно не добраться. Они тебе не по зубам… — сказав это Джеферсон раскашлялся.

— Ты что-то знаешь о замыслах своих руководителей? — Нет, понятия не имею. Сейчас вся ФБР разложена. Один раз её пнуть и развалится.

— А господин президент не хочет поиграть в солдатиков?

— Не знаю. Слышал только, что Уорен сидит в Канзасе со всей спецовкой Восточного побережья и не признаёт никакой власти.

— Прекрасно! Ладно парни. Кончайте уже мальчишку.

— Стой! Нет!

Фольфенстоун не успел пробежать мили, как был ранен разящей пулей в спину.

— Будь ты проклят, урод! Ты обещал и не сдержал слова! — Это я не сдержал слова? — Мадейра вытащил из кармана кольт и прицелился в голову агента ФБР, — я всегда держу слово. Но, для твоей головы это не будут иметь значения, потому что тебе запоминать будет не чем!

Испанец нажал на курок, прозвучал очередной выстрел. Перед глазами всплыла та, ради которой он всё это затевал. Милое разрисованное личико под Санта-Муэрте с алой розой в волосах, в честь праздничного карнавала. Она долго не уходила с его памяти. Иногда добрая, временами хмурая, а бывало он видел как лились слёзы с прекрасных глаз колумбийки.

Мёртвый Джеферсон валялся у ног маньяка. В живых оставался единственный агент. Он глядел на испанца, как жертва на хищника. — Хочешь жить, дружище?

Пленник содрогаясь кивнул злодею. — Тогда передашь своим моё послание…

Марионетка Сити

Новости о произошедшей катастрофе в США не оставляли никого равнодушным. Между аристократические домами старой Европы вновь заговорили о реколонизации земель бывшего гегемона. В Германии на этом подъеме вернулся дом Гогенцоллернов во главе с кайзером Фридрихом. Последний у себя держал партию так называемых ястребов войны, идейных наследников Мольтке Старшего и Шлиффена. Беззубая французская политика невмешательства приказала долго жить и Республика превратилась в кайзеровского сателлита. В то время как на Востоке было уже не у кого спрашивать разрешения о проведении внешней политики. Хартланд ушел в самозабвение от междоусобных войн. Для непомерных амбиций Фридриха стояла одна единственная преграда — бывшая метрополия и Сити, стоявший за ней. Англия, только недавно вышедшая из горнила гражданской войны не могла быть значительной помехой, но финансовый мировой центр Сити, впивался своими щупальцами в шею европейской экономики, способной обвалиться в мгновение ока по желанию хозяев денег. И только с молчаливого согласия дома Стюартов, кайзер мог себе позволять дальше вести политику «броска за Атлантику». Таким образом, встреча главных европейских игроков была неотвратима.

После приема германского посла король Англии Генрих XVI поспешил в Сити на прием к лорду-мэру Двэйну. Он по старинке находился на своем рабочем месте за чашкой кофе и смотрел в окно, наблюдая за тем, что происходит на улице. Его день протекал вяло и не торопливо ровно до прихода короля.

— Мэр Двэйн! — король без разрешения ворвался в кабинет к лорду-мэру, — Мэр Двэйн, вы слышали? — восклицал он, — вы слышали? Кайзер собрался аннексировать наши бывшие колонии!

— Мистер Стюарт, может хватит кричать в моем кабинете? — сказал меланхолично распивая кофе Двэйн, — Стюарт, вы мне секретаршу испугаете. Она и без того впечатлительна. С вашими выпадами скоро весь Лондон узнает, что плохой германский кайзер собрался захватывать североамериканские колонии.

— Но, что делать? Это возмутительно! Мы не должны этого допустить.

— Мистер Стюарт, в данной ситуации возмутительным я нахожу то, что вы ворвались в мой кабинет без проса и прерываете мой ланч. Ваш кайзер подождет так же как и подождут те, кто стоит за ним. Уймитесь и присядьте, — Двэйн опустил монокль на стол и отставил блюдце с чашкой.

В ответ, король покорно сел за стол к лорду-мэру по правую руку. — «Ложа» знает?

— Еще до вашего прихода они все знали.

— Почему вы молчали?

— А кто вы такой, чтоб я вам раскрывал все карты Сити? И кто такой им я, чтобы они передо мной отчитывались?

— «Черный кардинал»?

— Мне тоже нравится это прозвище. Обычно прозвища дают нам наши враги. Хотите знать как называют вас?

— Пожалуй нет.

— Правильно. На вашем месте я бы точно так же ответил. Никому не приятно, что у него говорят за спиной.

Генрих скрестил руки и отвернул стыдливо лицо в сторону, — вам известно, что происходит в наших бывших колониях? Мне уже как полгода не приходит никакой информации от наших разведчиков. Связь с континентом потеряна.

— Ничего страшного. Ватикан и Рошвеллеры переделывают зоны влияния. Всего то.

— Там есть интерес короны?

— Интересы короны есть везде. Даже там, где казалось бы их нет.

— И что же мне в таком случае сказать кайзеру?

— А то, что говорили ваши предшественники перед первой и второй Великими войнами.

***

Прибывшие на место кайзер и его придворные с охраной сидели в тронном зале короля Генриха и слушали его речь.

— Английская корона не воспрещает против специальных интересов германской нации над суверенитетом Американских соединенных штатов.

— Вы не против подписания между нами договора, дорогой визави? — поинтересовался Фридрих у своего визави. — Корона не подписывает никаких документов. У меня все.

Жозеп Бердонн

Колония строгого режима «Дэнуэй». Ещё одно учреждение, находящееся между Канзасом и Оклахомой, в котором содержался специфический контингент. Указанная колония слыла местом, откуда на свободу не выходят. Ее надзиратели и администрация одна из самых суровых. Никогда не пропускали возможности поиздеваться над своими узниками. Самые ужасные были заключенные нижнего уровня, располагавшегося на минус тринадцатом этаже. Таким был серийный убийца и каннибал Жозеп Бердонн. Соседи по камере называли его просто Бидон. Он не видел солнечного света уже как тридцать лет, но на свои шестьдесят семь выглядел очень крепко. Ранее года четыре он жил в камере с двумя соседями, один из которых однажды имел неосторожность назвать его маму сукой. На утро следующего дня надзиратели обнаружили этого человека с численными гематомами на теле, месивом на лице и перерезанной шеей и высунутым языком наружу. Так поступали колумбийские картели со своими противниками. На теле не досчитались нескольких пальцев. Их ампутировал и употребил в пищу Бидон, отрезав их заточкой из ложки. Второй сокамерник, тоже убийца забившись в угол гомерически хихикал. Говорили, что остаток жизни он провел в псих лечебнице, где был усыплен заботливыми психиатрами.

Это было последнее живое существо (помимо надзирателей), с которым Бидон разговаривал. Громадный, лысый, седовласый с залысинами на голове он походил больше на какого-то ботана-бодибилдера на пенсии. В углу камеры находилась стопка книжек, среди которых можно было найти как Вальтера Скота, так и Сунь Цзы и еще ряд старых журналов по военной тактике, которые он периодически перечитывал.

Наконец, полгода с начала Катастрофы к нему на низ донеслись новости о произошедшем. Зачастую в «Дэнуэй» новости на верхних уровнях распространяются быстрее, чем на нижних. При том, что сотрудникам запрещено настрого разговаривать с сидельцами. Еще спустя неделю в колонии поднялся бунт, в котором принимали участие узники как верхних так и нижних этажей. Охрана была лишена средств связи, была вдали от части Национальной гвардии, которая располагалась в столице штата. Таким образом, центр уже сам был не в силах удерживать контроль на месте. Для Бердона и других освобождение стало вопросом времени.

В один прекрасный день двери в колонию были взорваны запущенной ракетой из «джевелина» извне. И внутрь заехал бронетранспортер, на которой стоял человек в черном ковбойском наряде и в противогазе. Следом за ним зашел вооруженный отряд картельных головорезов. Незнакомец объявил о всеобщей амнистии и мобилизации в ряды своей армии.

Что происходило на верху мало интересовало штат охраны нижних уровней. Они забаррикадировались на нижних уровнях в окружении остальных бандитов и тщетно старались наладить связь со своими товарищами на верху.

«Это говорит сеньор Мадейра. Сдавайтесь, господа полицейские и возможно мои люди оставят вас в живых» — заговорил голос по внутренней связи. Охранники, как и подобает, проигнорировали требования. Ответ не заставил себя ждать. Входные железные двери были выбиты с петлями и снесли головы нескольким спрятавшимся за ними охранниками, после чего выбили двери камеры, в которой содержался Бидон. Недолго думая, Жозеп выскочил из клетки и подобрав железный прут. И принялся в клубах дыма и пыли выбивать мозги у контуженных охранников. Только Жозеп замахнулся на одного из них чтобы ударить, прозвучал револьверный выстрел, который и остановил жестокого узника. — Кто ты такой черт тебя побери? — воскликнув выпученными глазами Бидон. — Меня зовут Николас Мадейра. Для тебя просто Мадейра.

— Не слыхал за таких.

— А я про тебя слыхал, Жозеп Бердонн. И я, как раз, за тобой.

— Зачем я тебе понадобился, латиос?

— Три года в Афганистане, семь в Ираке, еще восемь лет наёмничал в Боливии, Колумбии и Перу. Я знаю за кем пришел. Наркокартели тебя прозвали Ненасытный Берд. За любовь к человечьему мясу, к которому ты так пристрастился. В моей армии ты будешь есть человечину столько сколько захочешь.

— Что я должен буду делать?

— То что умеешь лучше всего, амиго. Воевать.

Мадейра на коне

Спустя считанные дни после инцидента в колонии «Дэнуэй» войско коварного испанца подходило к городку Питтсбург. Гарнизон города, располагавшегося на пути к Канзас-Сити, был немногочисленный, но ему было под силу завязав бой, замедлить темпы продвижения отрядов Мадейры к столице региона. Медлить было нельзя. Со дня-на день к генералу Уорену могли прибыть посланники президента с предложением, от которого сложно отказаться. Само собой, ставка была сделана на эффект внезапности. Разрозненные центральные и Восточные регионы были не в силах противостоять отлаженной машине варбанд Мадейры из-за отсутствия связи, следовательно невозможности адекватно оценивать обстановку в стране. И пока связь была не налажена в полной мере, он этим легко пользовался, разводя в округе слухи, деморализуя моральный дух тех или иных подразделений армий. Прежде пытались давать отпор только лишь, засланные в тыл командос, но те быстро сдувались. Как только они давали себя раскрыть, тут же подвергались тотальной аннигиляции со стороны картельных головорезов. Вот так, гарнизон Питтсбурга был уже морально деморализован. Достаточно было правильно на него надавить, чтобы тысячная армия сдала позиции и не мешала продвижению войск само провозглашенного диктатора.

Ранним утром 22 марта 2060 года около четырех часов близ лежащая телевышка у городской черты была захвачена неизвестными людьми и трансляция на время прервалась. Всех подробностей никто из местных не знал, а шериф побоялся высовывать нос из собственного участка. Еще, спустя двадцать минут, вышка заработала вновь и стала вещать на всех станциях послание «Чёрного кабальеро». В нём говорилось о том, что город окружен «Армией освобождения», которая пришла не как захватчик, но как освободитель. И по такому случаю, от гарнизона требовалось сдать своего коменданта и разоружиться. Со своей стороны, Мадейра и его люди предоставляли военным свои гарантии безопасности и возможность рекрутироваться в свои ряды с удвоенным жалованием.

Защитники Питтсбурга, находившиеся в расположениях войсковой части, были не готовы к столь внезапному приходу противника. Прозвучала команда и все принялись спешно строиться на казарме в ожидании дальнейших распоряжений командования. Когда солдаты находились по местам в составе своих воинских подразделений, им оставалось ждать прихода полковника Сидни. Спустя несколько минут, из-за предместий города прозвучали звуки выстрелов автоматическим оружием.

Командование среднего звена даже не пошевелилось. Они ждали, что придёт их любимый Полковник и отдаст нужные приказы. Затем прибежал его заместитель — капитан Брэгг в наспех одетой полевой форме. По выражению лица читалась явная растерянность и озабоченность. Брэгг не имел никакого авторитета среди войск и занимал должность номинально, никогда прежде не появляясь в расположении. Не выходя перед строем, он встал у входа в казарму и окликнул старшину Доногана. Тот подошел к Капитану и стал о чем-то вести с ним разговор. После, Брэгг похлопал Доногана по плечу и скрылся из виду и больше его никто не видел. Старшина вышел перед строем солдат с коротким заявлением «полковника Сидни больше нет в живых!». После этих слов, в строю пронёсся шум. В рядах воинов гарнизона пронеслась паника. Среди этого гула слышались такие слова, как «измена», «самоубийство», «трус», «предатель» и прочие нелицеприятные характеристики в адрес всего командования и руководства гарнизона. Затем выступил Доноган: «Солдаты! Американцы! Я обращаюсь к вам, как к солдатам, хотя вы — ещё то дерьмо, которое не заслуживает носить высокое имя солдата Соединённых Штатов. Наша страна стоит на пороге бездны. Президенту Д`бампо с его трусливому правительству плевать на нас и на то сколько нас ещё сдохнет от лучевой болезни или голода. Гарнизон города Питтсбург обезглавлен и дальнейшие пути полны неизвесности. Мы на пороге второй гражданской войны, а город окружила армия отпетых головорезов и наркоторговцев. Отныне призываю каждому самому определять свою судьбу… А я с себя полномочия командира питтсбургским гарнизоном слогаю…» — старшина достал из кобуры пистолет, приставил его дуло к левому виску и на глазах у всех вышиб себе мозги.

Спустя час после происшествия, гарнизон города вышел на связь с осаждающими. Ещё спустя час в город заехала колонна из бронетехники и грузовиков, груженных головорезами. Впереди всех на белом коне, подобно конкистадору, ехал испанец. На всех были одеты противогазы. После колонна добралась и до войсковой части, где их ждал у входа ещё один сержант. Воин торжественно вышел на встречу и вручил ключи от казарм, после чего ему порезали горло и тот упал навзничь умирать от обильного кровотечения.

Зайдя на территорию, Мадейра не стесняясь выбил с ноги входные двери, пернстрелял портреты президента и командкующих, после приказал найти на площади и собрать на плацу всех кого найдут. Затем, собрав всех на площади он бесцеремонно спустил знамя США, сбросил на землю и поджог. Солдат, пытавшихся воспротивиться этому акту, приказал вывести из толпы и в качестве посвящения в свои ряды предложил убить своих собратьев тем, кто оставался.

Всё это мероприятие было записано на видео и заброшенно в сеть интернет с грозящей надписью «мы идём за вами, федералы».

Вечером флаги были спущены с городской мэрии и, наконец-то, город былотдан на разграблении «армии освобождения».

Спустя ещё сутки, информация была доведена до ведома Президента.

Мадейра успел поднять в интернете информационную шумиху с показательной казнью городского мера. В распространённом видео запись велась в рабочем кабинете мэра. Помещение подвержено вандализму: книги, письменные принадлежности и прочая тварь валялись где-попало, а на стуле сидел связанный жирный чинуша с посиневшей рожей.

— Представься, компадре, — произнёс голос за кадром.

— Валери Вольтке, губернатор Питтсбурга.

— Валери, ты сколько времени состоишь на занимаемой должности?

— Тридцать… — хмыкнул здоровый жлоб подобно маленькому школьнику, — тридцать лет…

— Чем ты здесь занимался? Только честно?

— Мы разрабатывали городские проекты…

— Какие проекты, Валери? — из-за кадра вышел главный виновник — главарь «армии освобождения», достал пистолет, зарядил патрон и приставил к голове пожилой секретарши, которая в этот момент сидела рядом, на неё навели фокус кадра ближе.

— По озеленению…

Прозвучал холопок, характерный для выстрела и последующие за ним брызги крови пошли в разные стороны и попали на экран, затем стали стекать по поверхностям тоненькими канавками. — Может ты ещё подумаешь, мистер Вольтке?! Кто ты такой?!

— Мадейра достал пачку документов и стал ими размахивать, перечитывая в строчку сбрасывать в лицо пленнику, — Мейпл-стрит, Херт Гарден, Герц Авеню… Вам знакомы эти улицы, господин мэр?! — с укором глядел на побитого мэра Мадейра, — может вы сами скажете что это или вам сказать это, чёрт побери?!

— Хорошо-хорошо! — выговорил затюканный мэр, — это адреса улиц под новостройки.

— Какие новострои? Я из тебя буду каждое слово выдавливать, жирная ты свинья?

— Это территории земель, ранее состоявших в статусе повышенной эколоповышенй загрязнённости. — Прекрасно! И кто заказчик этих домов?

— Не знаю! Был какой-то человек из Вашингтона, много заплатил!

— Кем он представился, мистер Вольтке?! Нам нужно имя?

— Он сказал, что он из аппарата президента! Я больше ничего не знаю!

Мадейра схватил за галстук пленного и подтянул к себе, — нет, ты знаешь, жирный ты сукин сын! — испанец взял палку и пробил дыру в потолке кабинета, из которого посыпались пакетики с белым порошком, — вы видите, господа граждане-налогоплательшики штатов, на чьё содержание уходят ваши деньги?!

Губернатор заверещал, упал в истерике на колени и стал просить на камеру прощения.

— Бедный Валери. Как же ты до такого докатился?

— Не знаю, — шмыгнул чинуша изливая слёзы на свои жирные щёки.

— Но, ты согласен, что это всё из-за этих лицемеров федеральной власти, которые сидят в Вашингтоне и Нью-Йорке и тычут вам пальцем, указывая что вам делать и комузаносить деньги?

— Да-да, мистер Мадейра! Это они во всём виноваты!

— Прекрасно! Малыш Валери, попрощайся со зрителями! — Бандит резко обратил на собеседника пистолет и превратил чинушу в кровавое решето.

Тело мэра долго лежало на столе, затем упало на пол, как кусок бесформенной субстанции.

— Джонни, уберите это дерьмо, пока он мне кабинет не провонял! — испанец перешагнул труп чиновника. Кадр сфокусировался на его уродливом покрытом струпьями лице с выпученными глазами и торчащими ощетинившимися зубами, в то время, как на заднем плане появилось двое крупных бритоголовых братков с татухами и принялись оттаскивать труп, — дамы и господа, я не хочу, чтобы нашу с вами некогда великую страну возглавляли негодяи, подобные Д’бампо или Вольтке. Они паразиты на теле — нашего народа! Когда настала Катастрофа, эти ваши избранники и пальцем не пошевелили, чтобы кого-то спасти. До нас с вами им не было дела ровно до того часа, как я и мои соратники не решили начать свою герилью! Они всё время жировали в своих кабинетах, торговали друг с другом акциями, частными предприятиями, покрывали чёрный трафик нелегальной торговли оружием и наркотиками, ведущий потоком из Латинской Америки. Я вас спрашиваю, джентельмены, вам нужно это правительство? Вы и правду считаете его легитимным и честным? Я не имею универсальногл рецепта и ответа на все вопросы! Но, я набираю рекрутов в нашу «армию освобождения», чтобы достать жирную задницу Д’бампо и его жополизов из Вашингтона! И я не остановлюсь на достигнутом. Нам нужна справедливость и нам нужно новое правосудие! Во имя, Санта Муэрте, Джонни замойте полы от этого смрада. Я здесь уже стоять не могу. Не знал, что он так будет вонять.

/Конец видеозаписи/

***

Мадейра сидел в одиночестве у костра, поглядывая я танцующие языки огня. Из нагрудного кармана с левой стороны он достал фотографию. Это была её фотография. Малыш Джонни подошел к боссу. Он давно видел своего шефа таким мрачным и всё никак не мог с ним об этом заговорить.

— Вы с ней никак до сих пор не помирились, босс?

Мадейра с испугу дёрнулся, опустив голову быстро спрятал фотографию Марии обратно себе в карман.

— Ты что-то хотел, Джонни?

— В общем-то да. Сказать, что ужин уже приготовили наши новые побратимы из гарнизона. — Присядь сюда, Малыш Джонни, — Мадейра схватил за шиворот подопечного и усадил рядом на бревно, — видишь ли, мы с твоей госпожой в небольшой ссоре. И я боюсь. что она меня никогда не простит.

— А как же наши люди?

— Наши люди и будут дальше с нами. Но, у меня с Марией сейчас очень сложный период и я даже не знаю, когда он закончится, — Мадейра уныло вздохнул, — возможно, что никогда. Джонни, мне её сильно не хватает. В нашей жизни бы период, когда она меня вдохновляла, мы не могли друг без друга жить…

— Но, как же сеньор Вильермо? Разве они не прожили вместо десять лет?

— Да. Это всё было. Мы с Марией были близки ещё до свадьбы с её мужем, как бы это не показалось страным. Сейчас мне кажется, что она меня не сможет простить и в этом вся соль. Я хотел бросить мир к её ногам, а она посчитала, что я ею воспользовался, — глаза испанца заблестели от слёз, — в какой-то момент я оказался слишком самоуверенным, посчитав, что смогу обойтись и без неё. Теперь я вижу, что это была огромна ошибка, Джонни. Малыш Джо изумился от такой откровенности своего господина, но ощущая запах виски, посчитал что для собственного блага лучше согласиться со всеми бреднями Мадейры.

— А что будет потом, когда мы возьмём власть в свои руки?

— Я её отдам ей. Она, как никто другой, будет её достойна. Вместе с юным Себастьяном они будут править страной от Восточного до Западного побережья, от Франциско до Бостона. А мне больше ничего не нужно. Кроме искупления ошибок.

Раскол

После упомянутой беседы с подопечным Джонни Николас ушел в запой и не появлялся ещё некоторое время. Руководство Армии Освобождения на себя взял Джозеп Бердонн. Каннибал и оккультист, не знавший жалости и чести как никогда был опьянён властью. Мадейра дал ему полную свободу действий для захвата важного стратегического пункта Канзас-Сити. Полис лежал на расстоянии вытянутой руки после освобождения от федералов Питтсбурга. Это была уже не толпа разрозненных бандитов. На стороне испанца был бывший гарнизонный полк. Битва за Канзас-Сити требовала немедленной реакции. Пока спецовка не находилась в их распоряжении, судьба мятежников всё ещё весела на волоске.

Теперь на пути к Канзас-Сити перед Армией Освобождения располагалась лишь гряда мелких городков, жителям которых можно было только посочувствовать. На последних отразились все прелести режима так называемых «освободителей». Нанесение случайных ракетно-бомбовых ударов по жилой застройке, расстрелы и внесудебные расправы над теми, кто имел неосторожность показаться на глаза, похищения и пытки в секретных тюрьмах, зачастую имевшие итог в пополнении рядов массовых захоронений. По правде говоря Мадейра в те дни вообще не появлялся не в прифронтовой зоне не в нов занятых населённых пунктах. Количество смертей и замордованных головорезами перевалило за тысячу. И он считал, что уже выполнил свою миссию и теперь ему остаётся ждать, как ему казалось, освобождения Канзас-Сити и дальнейшей капитуляции Федерального правительства. В хмельном бреду и беспробудных запоях испанец ещё не предполагал, что незаметно утрачивает рычаги власти и авторитет в армии.

Первым признаком намечающегося раскола стала разборка в местечке Луисбург с населением около сотен душ. Голодные и забитые горожане прятались по своим норам и ожидали гуманитарной помощи от правительства. Местный шериф сделал всё, чтобы обезопасить своих жителей и уверил, что скоро придёт конвой с гуманитарной помощью, так как воды и света не было около месяца. Он брал свой старенький пикап и вместе с помощником каждое утро грузил на него пустые баклашки и отправлялся к местной ещё целёхонькой водонапорной башне, пожалуй единственному ещё работавшему инфраструктурному объекту. Затем развозил по домам с оставшимися людьми. В тот день шериф так и не смог развезти воду своим жителям. По своей старой привычке он пришел раньше всех в отделение и поставил завариваться кофе. Внезапно прозвучало два взрыва. Это подбили из гранатомёта его автомобиль и уничтожили сторожку, расположенную рядом. Страж власти схватился за пистолет и подбежал к холлу. Всё помещение было наполнено дымом и валяющимися телами оставшихся немногих сотрудников из его конторы. Внезапно с улицы ворвалась толпа мародёров Бердонна, вооруженных холодным оружием, битами и прочими подручными предметами. Шериф спрятался за угол и начал стрельбу. Ранены были первые трое, вбежавшие во внутрь. «Не надо, господин шериф», — ехидно хихикнул кто-то из толпы, «лучше сдайся и шансов на твоё выживание будет больше». Последовали очередные несколько выстрелов. Нападавшим стало понятно, что страж порядка не внял уговора бандитов. Последние, кому посчастливилось уцелеть, спрятались за оставшейся мебелью, вырвали прикрученные к стенке стулья и выставили их как прикрытие. — Эй головорезы! Это вы те придурки, которые наёмничают у наркодельцов?

— А по нам так видно? — прозвучал тот же ехидный голосок одного из подручных Бердонна. Он сидел в укрытии, держа на прицеле своего штурмового пулемёта место укрытия противника. Одет был в такое же наёмничьи лохмотья, как и остальные. На оголённых руках были татуировки змеи, огня, какие-то оккультные знаки. Запястье было одето в митенки, на штанах и локтях была тактическая броня. Прозвучал ещё один одиночный выстрел. Головорез высадил обойму, затем осторожно поменял магазин, щёлкнув затвором, затем подал знак своим сослуживцам цепочкой бежать по коридору под его огневым прикрытием, — я думал, что мы договоримся с тобой, господин шериф…

С победным воскликом бойцы ринулись по коридору. Наёмник начал без устали палить по укрытию шерифа, не заметив, как ранил нескольких своих бойцов. Успевших добраться первыми до места нахождения шерифа ждал приятный сюрприз. Они были оперативно перебиты из оружия копа. После в ход пошел слезоточивый газ и железная ножка от стула, заострённым уголком которой было легко пробивать черепа противнику. В это время к толпе с улицы подошел Бердонн, одетый в свою полёвку с мощным бронежилетом и наколенной защитой он выглядел ещё массивней, чем без. На руках были одеты по два катета-кинжала с тремя лезвиями на каждом — излюбленное оружие.

— Что стоим? У него пули кончились.

Тут всем стало понятно, что пора идти к шерифу. Бандиты вышли из укрытия и шаг за шагом шеренгой дошли до коридора к полицейскому, который уже в рукопашную добивал последнего штурмовика. Ещё мгновение и головорезы его обступили, их разговоры и насмешки мигом прекратились. Настала тишина, из толпы в круг был запущен Бердонн. Полицейский отбил ногой в сторону бездыханное тело предыдущего подручного наёмника и обратился с дубинкой на Бердонна. Тот вышел на него не подав ни единого признака страха или взволнованности. Прозвучал свист ветра перед лицом Бидона. Это коп замахнулся ручкой от стула в его сторону. Снаряд был остановлен одной рукой громилы. Он подхватил шерифа за руку в которой тот держал железку и вывихнул её вместе с пальцами левой руки. Лицо шерифа застыло в ужасе и безысходности. Левая рука начала изнемогать от боли переломанных пальцев. Последовал отчаянный удар с правой руки в сторону головы громилы. Бердонн купировал и его своей левой рукой, после чего переломал запястный сустав. Затем наёмник одним ударом вонзил лезвия в живот блюстителя и одной рукой поднял его тело над землёй.

— Как-то много шума из-за одного шерифа, — оценивающим взглядом Бердонн обошел свою жертву. Потом присутствующие услышали хруст костей. Это Бидон свободной рукой расчленил плоть ещё живого трепыхающегося полицейского и бросил его на пол. По окончанию, громила слизал пару капель крови со своего лица, достал будто ни в чём не бывало носовой платок и стал вытирать очки, снятые с переносицы.

— Фернандо!

— Я, сеньор!

— Наведи здесь порядок. Воняет полицией. Терпеть не могу законников и святош.

— Будет сделано, сеньор Бердонн.

Каннибал посадил на кол перед отделением шерифа всех его сотрудников и подобно графу Дракуле выставил у каждого кола по сосуду для сбора крови. После отчленил голову шерифа от тела и подвесил на фонарном столбе для общего обозрения. Затем с доверенным кругом лиц занял штаб-квартиру шерифа и осел там на неделю. Наступление по неведомой причине затормозилось.

В связи с этим сам Мадейра начал беспокоиться, прознав что силы федералов начали стягиваться к Канзас-Сити. Что могло значить затяжной характер осады города. Кроме того, влияние радиоактивного загрязнения не могло не отразиться на состоянии их армии. Напрашивался серьёзный разговор Мадейры с полководцем. Наркобарон вломился в бывший офис шерифа, бесцеремонно выбив с ноги двери дома. Смрадный запах дыма от марихуаны, копоти и человеческой мертвечины переполнял здание. Вокруг валялись пьяные солдаты в наркотическом угаре, кто-то опирался о стену, продолжая выкуривать косяк за косяком, а кто-то просто сидя смотрел в одну точку. Пройдя через толпу испанец добрался до дверей, под которыми сидели два обкуренных охранника с автоматами и катались на стульях. — О! Смотри! Точь-в-точь как наш Мадейра — захихикал один из них.

Николас взбесившись от такого неуважения, вытащил мачете из ножен и с размаху ударил лезвием в двери, прямо у шеи бандита.

— Я по-твоему призрак, сынок?

Последующий удар в лицо отрезвило головореза и он встал по стойке смирно.

— Это здесь сидит Бидон? — гаркнул Николас.

В панике боец ему судорожно закивал, опустив взгляд на пол.

— Служи, солдат. Пока тебе голову не отрубили. Так ещё кто-то есть, кроме Бидона?

— Е-есть… Эль-Пачо из колумбийской мафии.

— Давно сидят?

— Н-незнаю… Ещё со вчера не выходили на воздух проветриться. Я тут третьи сутки их сторожу…

— Как имя?

— Фернандо, сеньор.

Потом Мадейра уже выбил с ноги кабинет самого Бидона, где тот сидел у разведённого кострища и жарил чью-то человеческую ногу. Возле него сидел глава одной из колумбийских семей Эль-Пачо. Его люди давно помогали в делах картелю дона Коро.

— Бидон что это, чёрт возьми, такое?! — возмутился Мадейра.

— Это? Нога какого-то там полицейского, — каннибал повернул лицо со стеклянными глазами на шефа.

— Я не об этом! Почему наступление затормозилось, черт тебя побери?!

— Не затормозилось, сеньор Мадейра. Мы просто устали.

— Людям нужна спецовка! Ты хочешь чтоб федералы нас всех здесь накрыли артой?

— Я хочу того, что и вы, сеньор Мадейра. Войны и крови. Мне нужно море крови, — Бидон глубоко вдохнул запах коптящейся человечины, — как давно я ждал этого часа… Когда весь этот проклятый мир пойдёт ко дну.

Мадейра хоть и был меньше ростом своего собеседника, но подойдя, ему всё же удалось взять его за воротник и силой притянуть к себе этого мерзавца.

— Если завтра ты не начнёшь брать этот проклятый Канзас, твои кости будут глодать грифы и кондоры в этой чёртовой пустыне. Надеюсь, ты меня правильно понял? — внезапно испанец заметил у костра лежащую книгу с закладкой и подобрал, — что это тут у нас? Ницше «По ту сторону добра и зла»…

— Люди наказываются сильнее всего за свои добродетели, — саркастично процитировал строку из книги Бердонн.

— Не нужно строить из себя праведника. Тебе не идёт. Завтра в атаку!

— Испанец опустил на пол своего полководца, всучил книгу в руки и направился обратно к двери.

Глядя вслед за уходящим Мадейрой Бердонн злобно пробормотал «Ибо я принял от Господа и передал это вам, что Господь Иисус в ту ночь, когда Его предавали, взял хлеб и, возблагодарив, преломил и сказал: это есть Мое тело, ломимое за вас».

***

Тем же утром у штаб-квартиры генерала Уорена прилетел вертолёт вице-президента, который с огромным трудом посудили на посадочную полосу.

— Я вас который раз спрашиваю кто вы такой?! — орал на всю часть Уорен на вошедшего без стука Волкера. На нём была чистая с иголочки полёвка, из-под которой виднелась белая футболка, на плечах виднелись нашивки штата, нацгвардии и генеральские погоны, глаза его были плохо видны из-за плотно натянутой почти на нос кепки. Генерал стоял ровно у рабочего стола, руки сжимались в кулаки от праведного гнева.

— Господин Уорен, мне кажется вы совсем забылись с кем разговариваете и чьи распоряжения во имя принятой вами присяги должны исполнять, — твёрдо ответил вице-президент таким голосом, что в нём нельзя было ощутить не капли сомнений или слабости, — или вам пора предъявлять обвинение в государственной измене?

— Я знаю кому я принял присягу! Но, не преступному правительству Д`бампо и его сообщникам. Я и мои ребята в ответе только перед американским народом!

— Как вы смеете прикрываться народом, когда страна захлебывается от анархии? Вам погоны вручил министр, назначенный нашими сенаторами, а вы себя ведёте, как какой-то дикси времён войн севера с югом! Это недопустимо с вашей стороны. Ещё чуть-чуть и вы тут в своём Канзас-Сити объявите новый «форт Самтер» и прикажите вешать чернокожих.

— Ещё раз вам повторяю и больше не буду для вас повторять, господин бывший вице-президент, ваши полномочия окончены. В Канзас-Сити вы не имеете власти до тех пор пока американски народ не выберет себе новое правительство с новым президентом и парламентом. Моих ребят на бойню отправлять я не стану. Мы достаточно настрадались. С нас хватило и Мексики, и Ирака с Афганистаном, и Украины. Всему должен быть конец.

В это время на крики сошлись нац гвардейцы и помощник Уорена, который подошел сзади к их гостю, чтобы подстраховать начальника на случай конфликта. Вице-президент почувствовал, что за ним стоят, бросил зад назад не отворачиваясь от собеседника.

— Прошу вас, покиньте это место. Иначе…

— Иначе что? Незаконно арестуете вице-президента Соединённых штатов?

— Не вынуждайте на крайние меры, господин Волкер, — ледяным тоном настоял генерал.

— Я не допущу такого отношения к федеральной власти, — выкрикнул в ответ вице-президент и достав из-за пазухи пистолет направил на лицо генерала. Ответно генерал вытащил из кобуры свой револьвер и направил политика, следом последовали примеру своего командира все присутствующие зеваки, пришедший посмотреть на крики своего командира.

— Это что такое?

— Волкер стиснул нервно губы. Если б его глаза скрытые за солнечными очками были видны, то по них легко читался бы страх или лёгкое недоумение (для этого он их и надевал). Со вспотевшего лба у чиновника потекла капля по правому виску и перекатилась на щеку. Наступила смертельная тишина.

Уорен тоже не сдавал позиции и продолжил выжидать, держа на мушке оппонента.

— Если я сейчас убью вас, то пусть даже и ценой моей жизни, правительство возьмёт контроль над ваш полком.

— Вот и нет, — возразил генерал, приблизившись вплотную и посмотрел в глаза вице-президенту, — пристрелишь меня и на моё место станет ещё хуже командир. Я не собираюсь тебя пугать, мистер Волкер. Это вы уже никак не смиритесь, что вашей власти пришел конец. А я с моими мальчиками уже поняли кому в этом новом мире пора идти на службу.

Рука политика, держащая пистолет задрожала, генерал взялся за его оружие чтобы опустить ствол. Зазвучал пистолетный залп.

— Ты что с ума сошел, Волкер?! — зарычал раненый генерал, который удерживал окровавленной рукой кисть политика, в которой ещё удерживалось оружие. Вице-президент промолчал. Руки нервозно тряслись от беспомощности, пальцы не слушались, от волнений он опустил голову.

— Вот так, — выдохнул генерал, после того как отобрал у нападавшего оружие, — надо же: таких раритетных браунингов я давно не встречал. Да у нас коллекционер, посмотрю.

— Не твоего ума дело, — съязвил политик. Тут оказался удачно за спиной помощник генерала, который завёл гостю руки за спину и закрепил на них наручники.

— Благодарю, лейтенант. Отведите господина бывшего вице-президента в нашу гауптвахту. Только аккуратно с ним. Его ещё нужно будет выторговать с господином Мадейрой на нашу свободу… Неплохой у тебя браунинг, Волкер. Он покамест побудет у меня.

— Вы и все здесь, кто находится! Вы совершаете большую ошибку.

— Ошибкой было дать вам приземлиться на на вертолётную площадку. С тобой ещё кто-то был кроме пилота?

— Нет, — односложно сказал вице-президент.

— Что-то не верится. Сержант, обыщите вертолёт и площадку. Если будет кто-то посторонний, хватайте его сюда и ведите ко мне.

— Есть, генерал.

Тем временем директор ЦРУ Уильям Харкер почуял что-то неладное. У него при себе тоже имелось оружие. Он отдал приказ лётчику оставаться на месте и не говорить ничего в случае, если ему начнут задавать вопросы. Сам же Уильям выскочил из вертолёта и отправился на поиски товарища. Внутри оставалось стойкое ощущение, что нужно держаться вдали от патрулей, но при этом каким-то образом пробраться к генералу Уорену. В голове у агента вертелось только одно «только бы успеть вовремя выручить его из беды».

Грязные руки в деле

Перед тем, как направляться в Канзас-сити Уил Харкер, директор Центрального разведывательного управления США внимательно прочитал личное дело генерала национальной гвардии Уорена. С виду безупречная карьера от командира взвода до генерала. Но, если всмотреться, то за любым начисто вылизанным личным делом должны быть и тёмные стороны, скрывающиеся за «белыми пятнами» в биографии командира. А именно Украина. В своё время Уорен отбыл в командировку в указанную страну на полгода для выполнения секретного задания правительства, после которого по возврату его произвели в генеральские чины минуя полковника, что указывало на исключительные качества этого человека при выполнении задач. Ещё покопавшись в архивах, Харкер обнаружил ещё одно не менее интересное «пятно» в биографии назначенца. Уорен выполнял задачи по обеспечении полицейской миссии США в Мексике во время борьбы с наркокартелями за три года до отбытия в Восточную Европу. «Вероятно в эти дни он и был завербован коварным испанцем» — подумал про себя спецслужбист, скрытно перемещаясь от стенки к стенке по извилистым коридорам войсковой части. «По моей информации кабинет генерала должен находиться за вон тем поворотом, где повернул этот лейтенант» — заметил для себя Харкер, заприметив как указанный нацгвардеец быстрым шагом устремился в ту сторону. Лейтенант национальной гвардии пройдя коридором прямо, не заметил стоящего за углом ЦРУшника, прошел мимо, повернул на лево и зашел внутрь накуренного помещения, из которого доносился чей-то громогласный командирский голос (по-видимому, генерала). Потому можно было позволить не подходить впритык к двери. Голос человека был прекрасно слышен даже из того места, где находился Харкер.

— … как это пилот молчит?! — изумился командирский голос.

Ему в ответ офицер что-то невнятное пробубнил.

— Меня это не волнует! Заставьте его говорить. Волкер не мог приехать в одиночку. С ним по любому кто-то был. И его надо найти.

Вновь лейтенант тихо ответил.

— Вот и найдите! А что там с Мадейрой? Как проходят переговоры с его бандой?

…

— Мы должны с ними немедленно договориться во чтобы то ни стало. Займитесь этим, лейтенант! Пока они не стали равнять с землёй наши казармы. Это вопрос, национальной безопасности. И ищите! Всё тут обыщите!

…

— Передайте, что генерал Уорен верен присяге народу Соединённых штатов до последнего, даже если придётся низвергнуть действующее незаконное правительство.

Лейтенат и его командир закончили, после чего офицер покинул пределы кабинета руководителя и отправился обратно по тому же коридору, в сторону Харкера. Не успел он пройти пяти метров, как был захвачен в цепкие руки агента, который поволок его в одно из подвальных помещений казарм.

***

В это же время где-то по Канзас-сити прогуливалась уже известная читателю шайка бандитов банды «Грязные руки». Даже надев на лицо респираторные маски и солнцезащитные очки среди местных горожан, запертых по домам, они не вызывали подозрения. И шли по улицам как ни в чём не бывало.

— Как хорошо, что настала эта бесконечная песчаная буря! Никто из полицейских ни в чём тебя не заподозрит, — радостно заявил один из бандитов.

— Это потому, что мы ещё не встречали ни одного полицейского, Сэмми, — хихикнул другу Подрывник Дик.

— Рано радуетесь, друзья. Мы ещё не проникли на склад со спецовкой. Там то будут и полицейские и военные. Всё, как ты любишь, Сэмми. Будет тебе с кем сыграть, — напомнил друзьям Аферист Серхио предостережение информатора о присутствии полиции на складах.

— Эх… А я было радовался долгожданной свободе. А тут снова придётся изворачиваться, играя в героя, — с толикой огорчения ответил Сэм. — Не печалься, Сэмми… А вот и обозначенная на нашей карте территория!

Это было действительно место, где находился склад со спецовкой. Ограждённый высокой решетчатой оградой с колючей проволокой, участок напомнил им «Эль Бланко» из которого бандиты совсем недавно сбежали. Вся разница заключалась в том, что на территории охранялись ангары с техникой и спецсредствами вместо узников. Для бандитов сложность состояла не сколько в том, чтобы проникнуть внутрь, сколько в том чтобы вывезти за пределы города имущество. По периметру были видны вышки, при которых располагались небольшие пристройки, из которых выглядывали автоматчики в противогазах, при каждой вышке располагались камеры слежения.

— Хы-ха-х! — стал злорадно потирать руки Взломщик Билл, — столько дверей! Столько ворот! А замков! С засовами и без, навесные и врезные, кодовые и электромеханические, сувальдные и цилиндровые! Я искренне люблю взламывать все виды замков, меня возбуждает вид каждого отпиленного ригеля и выломанной сердцевины. Я обожаю смотреть за тем, как хрустят внутренности замочной скважины, когда её прокручиваешь забитым внутрь напильником. А как выпадают на пол все внутренние детали… Сплошное загляденье! — экзальтированно вспоминал вор, — обожаю выбивать двери. С ноги, руки, кувалдой, тяжелым снарядом, выламывать ломом и выкручивать петли по очереди.

— Ладно-ладно, Билли. Что ты завёлся то так рано? — успокоил товарища Сэм, — Подожди, Серхио! Ты не говорил, что там будут рабочие камеры слежения с фиксацией 24 на 7! — воскликнул Сэм.

— А разве я не говорил?

— Ты говорил, что дельце плёвое и от силы займёт минут сорок! — напомнил Дик.

— А разве не так? — Серхио наигранно с наивным выражением лица пожал плечами.

Для друзей было понятно, что он так шутил. Но, для Сэма и Дика эти шутки стали неуместными. — И как мы теперь их выключим? — серьёзно смотрел на Серхио Сэм, — высокоточная аппаратура с программой для распознавания лиц. Мы только ступим внутрь и в течении трёх-пяти минут заработает тревога и вылетят дроны…

— Ты заметил, что во время бури они не летают, а если даже летают, то не на такую далёкую дистанцию? — сказал Серхио, — это во-первых, а во-вторых, это примерно тоже самое, что мы делали в Техасе.

— Но в Техасе время задержки камеры было минуты три. И там не было столько вооруженной до зубов охраны. Они это место похлеще Белого дома охраняют! — поразился картёжник Сэм.

— А тут разве не меньше?

— Не знаю.

— А вот давай проверим, — вторил невозмутимо Серхио.

Пятнадцать минут спустя в одной из охранных пристроек один нацгвардеец из охраны, сидящий за монитором заметил мчащегося со стороны ограды сенбернара с громадным колокольчиком.

— Черт возьми, что это такое?.. — заворчал гвардеец через респираторную маску, — Мерони, сходи прибей эту псину пока наши собаки не подняли лай.

Пока рядовой Мерони выбирался из-за бронированной двери собака успела спровоцировать своих служивых соплеменников на цепи.

— Мерони! Что это такое?! Я же тебе приказал забрать эту псину! Застрели её наконец!

Тем временем «грязноруковцы» сидели в зарослях за оградой, наблюдая за тем, как рядовой Мерони в громоздкой и неудобной спецовке с пулемётом на перевес гоняет по закрытой местности громадного пса. Пёс старательно избегал попасться в руки нацгвардейца, то и дело избегая его рук и при этом не бросаясь в ответ.

— Смотри что вытворяет, — ухмыльнулся Серхио, — хорошего пса ты сюда притянул, Сэмми. Не жалко тебе его было?

— Ладно тебе, Серхио. Псина, как псина, — бандит тщательно собирал с одежды шерсть, — вообще, мне больше кошки нравятся. А этот всё равно никому не был нужен. Его оставили в замкнутом пространстве дома, как сторожевого пса, нерадивые трусливые хозяева. Он всё равно бы сдох. А так, мы ему нашли достойное применение.

— Засёк, Дик? — Да, Серхио. Задержка в четыре минуты. Они у нас в руках.

— Прекрасно! Значит, дождёмся когда станет темнее. А пока, надо пройтись по домам. Поищем что-нибудь вкусненького оставили нам прежние хозяева, — продолжал хитро улыбаться Серхио. Бандиты скрылись за пеленой песчаной пыли.

Внезапно со стороны ангаров, куда побежала собака прозвучал выстрел.

Спустя три часа начало вечереть. В кабинете генерала Уорена загорелся свет электрической лампы. Вестей от лейтенанта ещё не приходило. С каждый часом настроение генерала всё ухудшалось, а напряжение нарастало. «Могло ли иметь место предательство?» — размышлял Уорен, собирая по частям табельный пистолет, изъятый у вице-президента, — «да нет. Какое к чёрту предательство, если предавать некому. Остаётся вероятность того, что Волкер был в вертолёте не один. Это значит, что мы потеряли порядка трёх часов на переговоры с выродками проклятого испанца…» — генерал, прищурившись, заглянул одним глазом через нарезное отверстие в канале ствола пистолета.

— Дик, мне иногда бывает жалко всех этих людей, которых мы обкрадаем, — рассуждал Серхио, помогая вместе с Сэмом Дику закрепить на дверях ангара взрывчатку пока Взломщик Билл по очереди вскрывал ангар за ангаром. К вечеру охрана разбрелась по территории, а тем кто остался смотреть за камерами, было не так интересно этим заниматься.

— Двери-двери… Я вас взломаю! — радостно, как ребёнок, Билл крутил замки у ангаров, находясь, недалеко от своих друзей.

— Я с таких случаях думаю о деньгах, которые заполучу, когда продам всё награбленное, — хихикнул Дик, нервно покусывая дымящуюся в зубах сигару.

— Ты сама гуманность, — Сэм завязал последний узел на устройстве взрыв-пакета. Затем Дик взял окурок сигары и поджег бикфордов шнур. Тем временем один из охранников только сейчас заметил в монитор трёх неизвестных злоумышленников, которые пригнувшись перебегали с одного ангара в другой. Нацгвардеец нажал на кнопку тревоги, вмиг завыла сирена, ярко загорелись огни прожекторов с вышек в поисках проникших внутрь. Затем прозвучал громкий взрыв.

— Сейчас начнётся самое интересное, амигос… — похлопал в ладоши Серхио, — Дик, Сэм, Билл по машинам. У нас времени полминуты, чтобы отсюда свалить. Собираемся. Пока я вас буду прикрывать!

Вдруг со стороны вышек вылетел рой дронов и направился в ангары. Не успел он долететь, как попал под заградительный огонь противовоздушной установки, за которую незамедлительно сел Серхио. Загудели двигателя военной грузовой техники, находящейся в широкоместных хранилищах. В это время Уил Харкер уже находился в одном из засекреченных помещений, где, по информации взятого врасплох офицера, хранилась так необходимые для армии США спецовка и находилась секретная тюрьма, где содержался Вице-президент. Громадных непомерных размеров база напоминала убежище для хранения самолётов. В это время послушались сильно близко звуки летающих беспилотников, последующая стрельба из скорострельного оружия и хлопки. В воздухе стоял запах гари и клубы песчаной пыли. В распахнутых настежь вратах засверкали трассера, в небе над ангаром взрывались цепочкой летающие беспилотные аппараты. За спиной Харкера зажглись ослепительным потоком света фонари грузовиков, которые тотчас ринулись к выходу. Директор ЦРУ быстро отскочил в сторону и только чудом сбит не был. Груженые траки, с крытыми прицепами устремились к выезду с полигона. Завязалась погоня. Уильям Харкер поднялся на ноги, подобрал с пола пистолет и достал карманный фонарик. После, направился вглубь помещений на поиски Волкера. Внутри, за непроглядной тьмой, оставалось по прежнему тихо. За стоянкой, где только что были самосвалы находилась гряда пустых деревянных ящиков, выставленных в стопки. Они между собой образовывали узкий коридор. По которому агент продолжил красться. Харкер направил свет фонарика в конец дороги и обнаружил деревянную дверь со взломанным запором — вход в помещение внутренней пристройки. На полу, возле входа лежал без сознания нацгрвардеец без оружия.

«Должно быть здесь содержат Вице-президента» — подумал Директор разведки. Вокруг всё ещё было подозрительно тихо. Зайдя внутрь, Уильям обнаружил лишь пустую решетчатую камеру со взломанным замком.

— Что здесь, чёрт возьми, происходит?! — негодовал разведчик. Колонна военных грузовиков сбивая всё на своём пути, прорвалась сквозь закрытые врата, сломив шлагбаум вместе со сторожкой, из которой выбежал сонный охранник. Из прицепа последнего грузовика нёс заградительный пулемётный огонь Подрывник Дик. Он сбил подавляющее количество дронов, взлетевших на перехват и теперь отстреливался от преследовавших их на мотоциклах охранников.

— Давай, Дикки! Не жалей патронов! — Кричал из кабины главной машины Сэм, лихо разворачивая баранкой поворот за поворотом. После из прицепа возле Дика стал Серхио с гранатомётом и принялся прицеливаться в группу преследующих мотоциклистов.

— Фараоны, скажите «сыр»! Сейчас вылетит птичка! — хищно оскалился бандит, прищурив левый глаз. Нацгвардейцы заподозрили что-то неладное. Их лица стали выражать озабоченность. Но, не все успели понять что происходит из-за сильного гула моторов. Аферист Серхио нажал на спусковой крючок. Выпущенная ракетница вмиг попала в середину скопления вражеской техники и взрывной волной сбила движущихся по краям мотоциклистов.

— Как ушла вся спецовка?! Я приказал догнать мерзавцев! — орал в своём кабинете Уорен в радиостанцию. Разъярённый генерал ударил кулаком по столу и разлил чашку кофе, стоящую на столе.

— Я не позволю, чтобы просто так у меня, генерала Уорена забрали наше главное оружие! В тотчас с южных окраин города прозвучала цепочка хлопков и гул тяжелой техники. У генерала зазвонил телефон внутренней связи.

— Что у вас ещё, черт возьми? — рычал генерал с налитыми кровью глазами.

— Генерал! Нас атаковала «Армия освобождения»! Мы теряем ситуацию из-под контроля!

— Я приказываю вам держать оборону во что бы то ни стало!

— Генерал… Они атакуют пункт связи… — это была последнее, что услышал Уорен от связиста.

Генерал положил трубку. Через минуту томного ожидания прозвучал звонок с того же номера. От волнения у него началась тяжелая пульсация в висках. На лбу стали сочиться капли пота. Генерал поднял трубку.

— Слушаю…

— Это генерал Национальной гвардии Уорен? — просил томный скрипучий голос с другого конца провода.

— С кем я говорю?

— Это командир ударного отряда Армии освобождения Мадейры. Моё имя вам ничего не скажет. Ваш мальчик, сидящий на кнопке, имел неосторожность выстрелить из табельного пистолета в моего человека. Но, он нам уже не помеха.

— Я не знаю кто вы… — прервал долгое молчание Уорен.

— Мистер Уорен, вопросы тут задаю я. Мне нужно с вами встретиться.

— Где вам угодно, мистер командир-ударного-отряда?

— На площади возле казарм Национальной гвардии Министерства обороны. Только без шуток мне, Уорен. Мадейра просил тебя не убивать с условием, если ты не будешь оказывать нам сопротивления.

Спустя час командир нацгвардейцев находился около центральной площади вместе с одним из адъютантов. Площадь Канзас-Сити представляла собой удручающее зрелище. Потресканная загаженная птицами брусчатка, разбросанные по периметру пластиковые бутылки и стаканчики, осколки стёкол близ расположенных домов, смятые банки из-под пива, разбросанный мусор, остовы палаток местных бродяг, поваленные фонарные столбы - следствие по большей части не теракта заносчивого испанца, а халатностью местной власти. Как известно, страна погрязла в коррупции и беспробудном пьянстве. Канзас-Сити был не исключение. Город превратился в сплошные трущобы. И эпицентр этих трущоб некогда находился в самом центре города. Вдоль площади стояли поржавелые стенды с рекламными баннерами. «Адидас» со слоганом «Лучшая в мире спортивная одежда», «Айфон» с изображением «новейшего смартфона» на пожухлом от времени глянцевом постере, рекламы автомобилей — «Ауди», «Хаммер» и прочие постеры с объявлениями о купле-продаже, которые уже не прочесть. Генерал затаив дыхание осторожно пробирался с охраной сквозь лабиринты мусора. Стороннему наблюдателю могло бы показаться, что эти люди были пришлыми и совсем не ориентировались в местности их родного города. Но, так было не всегда. Уорен сам себя загнал в эту ловушку. Нацгвардеец помнил себя, когда он был ещё лейтенантом и бродил пешком по улицам родного для него города.

— Уорен, стой, где стоишь! — внезапно послышалось из-за пригорка из резиновых шин.

Генерал поднял голову и увидел на вершине чёрный силуэт громилы, который сложно было разглядеть из-за пыльной дымки.

— Кто ты! С кем я имею дело?! — громогласно воскликнул обрывистым голосом генерал.

— Я же сказал, не важно, Уорен, — из-за спины у незнакомца сверкнуло по бокам снайперскими прицелами двое стрелков.

— Наш с тобой шеф, Мадейра хочет знать что со спецовкой?

Командующий понял в чём дело, но не подав виду, он решил блефовать. — А почему бы господину Мадейре самому не прийти ко мне и не взглянуть?

— У Мадейры свои дела и он не обязан нас с тобой в них посвящать, Уорен. Нам нужна спецовка прямо здесь и сейчас, иначе тебе и твоим солдатикам настанет конец.

— Мне нужны гарантии... — начал было торговаться генерал.

Тут прозвучал звонок по громкой связи у незнакомца.

— ... сеньор Бердонн, это Фернандо...

— Бердонн? — что-то всплыло в памяти генерала.

— Я тебя слушаю, сынок. Докладывай.

— У фараонов нет товара.

— Мы тебя услышали. Собирай людей на исходном рубеже. Приступаем к плану «Б».

— Бердонн? Джозепп Бердонн?! Серийник и военный преступник? О тебе легенды ходят в среде федералов!

— Это уже не важно, амиго. Сделка отменяется.

Снайперы Бердонна тут же уложили охранников генерала. Сам Уорен попытался убежать. Внезапно кто-то ниже ростом силой его схватил цепкими руками из-за спины и стал крепко сжимать шею. Генерал размахивал руками, пытаясь вырваться из мертвой хватки. Попытки были тщетными. В считанные минуты дело было сделано. Неизвестный скрылся в пыльной дымке.

Возрождённый дух Шиллера

Утром 1 апреля 2060 года по старой традиции Германская империя завела в территориальные воды бывших США армаду Кайзерлихе марине. Группировку ВМФ «Юг» со стороны Техаса возглавил адмирал фон Тирпце, группировку ВМФ «Север» возглавил гроссадмирал Рейнхард Хиппон. Около четырёх часов утра в Овальный кабинет позвонили по шифровой видеосвязи.

Президент Д`бампо ночевал в кабинете, который для него теперь считался вторым домом. После месяцев бессонных ночей он себя ощущал хронически усталым. Костюм, в котором он ходил не менялся уже неделю. Весь штат прислуг с уборщиками и прочей обслугой Белого дома был распущен. Президент резко поднялся с раскладушки в присутствии охраны. И тут же, с участием связистов из Отдела связи при ЦРУ, нажал на клавишу принятие вызова.

— С кем я имею честь говорить? — появился на экране усмехающийся кайзер в парадной форме.

— Президент Соединённых штатов Леонардо Д`бампо.

— А, это ты майн тайер фраунд! Наконец-то я тебя нашел.

— Что вам надо от правительства штатов?

— Капитулирен, что же ещё? Разве не ясно? Мы проводим интервенцию по расширению жизненного пространства для великогерманского нордичекого народа.

— Этому не бывать! ООН опротестует ваше самоуправство и захватническую войну!

— К чёрту ООН! Миру не нужна импотентная организация, майн фраунд. Это немцы занимаются самоуправством? Нихт! Это вы, инселаффен, столетисями эксплуатировали немцев! Начиная с наполеоновских войн. Вы нам за Веймар ответите, за ефрейтора-выскочку, за Дюнкерк и за Канцлер-пакт! Пришло время освобождения от оков международжной финансовой системы, пришло время нового великогерманского колониализма! Бойся нас, англоскасонский мир! Мы возрождаем Дух Шиллера!

Экран видеосвязи потух. В Вашингтоне и окрестностях послышались гулы и взрывы беспилотников. Немецкие авианосцы принялись уничтожать и без того с трудом работающие столичные и региональные центры связи. Последовали бомбардировки портов Восточного побережья. Метровые мраморные стены Белого дома задрожали.

— Господин Президент, нам нужно спуститься в подвал! — один из охранников прикрыл президента своим телом, когда потрескался потолок посыпалась с потолка крупными осколками штукатурка.

— Нам нужно поддерживать связь с лояльными регионами!

— Не беспокойтесь, ребята всё сделают. Они перепроведут всю связь в командный пункт в бункере!

Д`бампо согласился и спешно скрылся под землю.

Тем временем, немецкая авиация постепенно стала вылетать с авианосцев под звуки известной песни "Das Еngellandlied» и уничтожать военные доки с остатками военно-морской техники в ней.

«Дай мне твою руку, твою белую руку», — пел во дворце с шампанским и придворными довольный кайзер Фридрих, — «Прощай , мое сокровище, прощай, мое сокровище,

Прощай, прощай

Так как мы едем, так как мы едем,

Так как мы едем воевать против Англии, Англии»*

Серые мундиры в пикенхельмах с опознавательными номерами выстроились на палубах крейсеров. После Фридрих вышел на видеосвязь к солдатам и матросам обеих группировок со знаменитой речью своего предка: «Ахтунг, батальоне! Впервые с тех пор, как возродился Германский райх, перед ним встают грандиозные заморские задачи. Они встают перед нами раньше и в большем размере, чем могло ожидать большинство моих соотечественников. Они — следствие того, что Германский райх возрождён и на нём лежит обязанность оказывать поддержку своим братьям, живущим за границей. Таким образом, снова встают те же прежние задачи, которые не способна была решать старая Римская империя германской нации, но которые в состоянии решить новая германская империя, поскольку она получила фундамент, который даёт ей возможность использовать наши войска. В ходе тридцатилетней жесткой, напряженной мирной работы многие сотни тысяч немцев были подготовлены к военной службе, обучены на основе принципов моего блаженной памяти деда, испытаны в трёх славных войнах. Отныне вам перед лицом врага надлежит выдержать испытание на то, правильно ли выбрано направление, в котором мы развивались в военном отношении. Ваши товарищи из морской пехоты уже показали нам, что подготовка и основы, на которых мы готовим наши вооруженные силы, являются правильными, и вам это предстоит подтвердить. Не в меньшей степени мы испытываем гордость оттого, что даже из уст иностранных руководителей нашим бойцам была высказана высшая похвала. Задача, с которой я вас отсылаю, велика. Вы должны покарать за тяжкую несправедливость! Образ действий, который продемонстрировало правительство узурпатора Леонардо Д`бампо и его клики, когда осмелились отбросить тысячелетней давности принципы международного права и самым отвратительным образом глумились над святостью законов гостеприимства, - это случай, который ещё не имел места в мировой истории, да к тому же это совершает народ, сталь гордый своей столетней историей! Из этого вы сделаете вывод, куда идёт культура, которая была создана не на почве христианства, любая антихристианская культура, будь она как угодно прекрасной и великой, она падает при первой пробе сил! Итак, я отправляю вас, чтобы вы смогли по возможности на деле показывать прежде всего наши старые прусские способности; во-вторых, самоотверженность, неустрашимость, способность с радостью переносить любые страдания, как вы, христиане, этому учились; и в-третьих, честь и славу нашего оружия и наших знамён! Вы должны являть примеры мужества и дисциплины, самопреодоления и самообладания. Вы должны бороться с равным вам храбрым и хитрым, хорошо вооруженными оснащённым врагом. Но, вы должны отомстить за смерть и унижения наших единоверцев, не только наших соотечественников, но и других европейцев! Мы не допустим, чтобы сектантство, сатанизм, ЛГБТ-пропаганда и гностицизм проникали в нашу общеевропейскую культуру и всецело насаждались тем или иным образом. Эти мрази, сидящие в ФРС, МВФ и на Уолл-Стрит, которые хранят и моют свои денежные потоки на Карибских и Средиземноморских офшорах, коррумприрующие страну за страной и, разграбляя, уничтожают достояние наций и народов. Они выжрали мировые запасы, а теперь с помощью своей марионетки Д`бампо принялись за поедание трупа своей некогда великой державы. Но, они ещё не знают, что пришел свободолюбивый немецкий народ избавить своих европейских братьев из-за океана! Если вы идёте на врага, он должен быть разбит! Пощады не давать! Пленных не брать! Кто пал к вам в руки — тот обречён! Как тысячи лет тому назад гунны под предводительством их короля Аттилы сделали себе имя, которое до сих пор в преданиях и сказаниях вызывают страх, так и имя немцев спустя тысячу лет после вас должно звучать так, чтобы ни один сторонник клики этого бандита и ренегата западноевропейского мира Д`бампо не осмелился косо посмотреть на немца! Вам придётся биться с превосходящим в силе противником, но мы к этому привычны, наша военная история доказывает это! Вам это известно из истории великих курфюстов и истории ваших полков. Пусть новая слава покоряет наши знамёна, до будет с вами благословение Господне! Молясь за вас, весь народ сопровождает вас на всех ваших путях! Мои лучшие пожелания вам, счастья вашему оружию! Пусть вам сопутствует успех где бы то ни было! Благословение Божье да снизойдёт на ваши знамёна, и благослови эту войну, чтобы христианство распространилось в той стране, с тем чтобы подобные трагические происшествия никогда больше не происходили! Для того вы стоите здесь предо мной знаменной присягой Адьё, товарищи!»**

Вслед за торжественной речью ряды солдат браво стали восклицать: «Ура кайзер!», "Германия превыше всего», «Пробудим дух Шиллера!». Затем солдаты и пехотинцы повзводно водрузились на военные амфибии и весело продолжили напевать хором «Das Еngellandlied». «Наш кайзер!», «Наш дух», «Наша Германия!» — доносилось из амфибий. Побережье Часапикского залива стало заставляться военной немецкой техникой, словно на выставке. Вдали салютом грохотала немецкая авиация, подавляя американское ПВО. Одними из первых приняли удар здания Пентагона, ЦРУ и Белый дом. Конгресс было принято решение не трогать в знак солидарности с «волеизъявлением» братского американского народа.

Аналогичные события происходили у берегов Хьюстона (штат Техас) и Нового Орлеана (штат Луизиана), но с гораздо меньшим размахом. В этой части морского пространства практически не было сил ВМФ США и «серые мундиры» в противогазах высадились и зашли в первые крупные города без единого выстрела.

Но, совсем обратная ситуация начала происходить у столичного региона. Северяне (жители Балтимора, Нью-Йорка и Филадельфии) в считанные часы собрались у зданий администраций своих районов и затребовали оружия для обороны своих домов. Те же, кто располагал подобными игрушками, подъезжали на своих кадиллаках и с удовольствием ими делились со своими согражданами. Всё это происходило на фоне веерного обесточивания крупных городских агломераций, не утихающей бури из смертоносной радиоактивной пыли. В бессилии полиция и остатки национальной гвардии принялись формировать отряды территориальной обороны, чтобы отмстить уже ненавистным «фрицам». В то время, как немцы во всю пехотными войсками при поддержке тяжелой техники принялись окружать Вашингтон. Отпор им готовились дать совсем молодые бывшие выпускники академии «Вест-Поинт», выставляющие в жилых кварталах столицы артиллерию старых образцов. Между обороняющимися и нападающими завязалась артиллерийская дуэль. Взять столицу нахрапом не вышло.

Утром следующего дня в правительственном квартале Вашингтона появилась стройная женская фигура, чьё лицо было скрыто противогазом. Она носила чёрный плащ, из-под которого виднелись ко­жаные шта­ны с зак­лёпка­ми, черные сапоги на высоких каблуках. Голову увенчивала образ своей хозяйки чёрная широкополая шляпа. Стол приметная особа могла бы привлечь своим подозрительным присутствием многих местных. Но, по причине того всеобщей неразберихи, никому до её появления не было дела. Тем более, столица всегда славилась обилием девушек, вызывающие сексуальные желания у мужчин. Белокурая незнакомка вошла в одну из кофеен, чьи огромные стеклянные окна выходили на здание Белого дома. Эти окна были плотно прикрыты защитными ролетами, чтобы предостеречь от проникновения радиоактивной пыли. Хотя бы для видимости безопасности для посетителей. Стоило ей зайти внутрь, как сразу несколько мужчин в деловых костюмах попытались ей уступить место за кофейным столиком, ещё не видя её прекрасного личика. Прежде эти двое беседовали о политике, о том, кто такой «этот Мадейра" и что он будет делать когда доберётся до зажравшейся администрации ненавидимого всеми Д`бампо. Появление приятной незнакомки резко переключило всё внимание собеседников в её сторону. Девушка сняла противогаз и отложила на край стола, затем подошла к стойке. Вид её милого личика и благородная осанка тут же отбросила все подозрения со стороны мужской аудитории и если бы в кофейне было больше лиц противоположного пола, она бы тут же была одарена их вниманием.

Бариста, мужчина средних лет, по-видимому не женат. Хоть ему и приходилось изо дня в день обслуживать красивых девушек из бизнес-центра и правительства, тоже замер на некоторое мгновение от присутствия дамы со вздымающейся из-под плаща грудью, но взял себя быстро в руки.

— Что вам, мисс?

— Латте, — ответила она со слегка заметным английским акцентом, не замечая, что за спиной на неё глазеют двое мужчин в костюмах, которые прежде уступали место. Теперь они сели рядом, словно старые друзья и смотрели ей в спину с неприкрытым интересом.

— С трубочкой или без?.. — спросил незадачливо кофевар в надежде выдавить из тропиканы-женщины хоть какую-то эмоцию.

— Конечно с трубочкой, — ярко-красные губки девушки расплылись в улыбке.

Кофе было подано, посетительница попросила выделить её место для уединения, щедро проплатив. Мужчины продолжали глазеть на неё даже тогда, когда вблизи стали взрываться снаряды, пролетать дроны и послышались звуки автоматической стрельбы где-то со стороны Пенсильвании-Авеню. Девушка спокойно поднялась на этаж выше, закрылась на ключ и приподняв ролет увидела перед собой в пятистах метрах двор с фасадом президентского здания. Девушка достала наушник и фотокамеру с увеличительной линзой.

— Скоро будет всё самое интересное...

Как не сложно догадаться, девушка была не обычной «светской львицей» и прибыла она в бывшую столицу Штатов не для экскурсии на борту кайзеровского крейсера по поддельным документам. Девушка на самом деле являлась поверенной короля Великобритании Генриха XVI по имени Люси Стоун. И оказалась она в городе по особому поручению Его Величества.

Люси плавно присела на мягкий диван с кожаной обшивкой, достала сигареты и закурила и принялась фотографировать все автомобили, которые стали съезжаться к зданию Президента спустя несколько минут. Внезапно на низу послышались какие-то шумы. Толпа хулиганов без разрешения ворвалась в кофейню и принялась что-то кричать на баристу. Судя по звукам, они требовали денег и выручки.

— Как же «вовремя»... — заворчала блондинка нахмурив бровки своего личика.

Незнакомцы не заставили себя ждать и шустро толпой поднялись на этаж к посетительнице, и со всей дури вынесли плотно запертую дверь и затем всем составом вскочили в тесную комнатушку. Завидев миловидную леди вооруженные бандиты, большинство из которых были чернокожими, одетые как попало, принялись одновременно что-то ей говорить в грубой форме резко из-за чего создалась полная неразбериха происходящего. Из-за спины показался шатающийся кофевар, с перебитым носом и синяком под левым глазом. Стоун всё так же оставалась непоколебимой и пыталась хоть как-то вникнуть в простоковатую речь мужчин.

— Какие же они все безграмотные... — покачала головой девушка. Янки стали такими убогими с тех пор, как перестали быть колонией. Они даже не знают манер приличия общения с леди.

Внезапно один из наиболее наглых гостей, доставая из кармана мобильный неосторожно задел стакан с кофе и обронил его на пол со всем содержимым.

— Я за это заплатила, — восковое лицо Люси слегка нахмурилось, — этого бродягу с его друзьями мне нужно обучить джентльменским манерам...

Разбойники вмиг притихли, в ожидании что предпримет дальше поверенная. Люси вначале поглядела на свои ноготочки, всё ли с ними в порядке и не отпали они. После вмиг она достала из-за пояса два острых кинжала, которыми принялась орудовать, ловко уворачиваясь от пуль противников, а иногда, вынуждая их выстреливать друг в друга. Спустя три минуты все были обезврежены и она била в лицо афроамериканца, который по случайности обронил её стакан, выбивая из него остатки зубов.

— Ещё будешь обижать леди, невоспитанный янки?! — с возмущением продолжала маленьким кулачком бить нападающего, словно плюшевого медведя. Последнему лишь приходилось отнекиваться и дёргаться от бессилия в попытках вырваться из её тонких рук.

— Я всё понял, леди. Мы так больше не будем с моими парнями.

— Точно не будешь?! — гневно смотрела девушка в глаза преступника, заколачивая в пол остатки его сознания.

— Не буду, леди. Точно не буду!...

Люси подняла голову. Подле них стоял всё тот же побитый парень.

— Сколько они вам должны?

— Три тысячи баксов, мисс.

— Ты слышал, грязный неотёсанный бомж? Ты даже в реднэки не годишься. Они хотя бы своим трудом добывают заработок!

— Я всё слышал! — афроамериканец достал из кармана деньги все, что имел и передал баристе. Парень пересчитал переданное и на пару сотен долларов оказалось даже больше. Но, преступник не стал ничего опротестовывать. Ибо Люси подняла его на ноги и затем пинками вытолкнула на улицу. После достала ещё одну сигарету и долго затянув пустила тонкую струйку дыма. Тут же к ней подошел кофевар и вручил двойное латте.

— За счёт заведения, мисс.

*Das Еngellandlied — Песня об Англии, популярная немецкая песня, Была неофициальным маршем военно-морского флота германии Кригсмарине.

** Первоисточник «Гуннская речь» — речь германского императора Вильгельма II 27 июля 1900 года в Бремерхафене на церемонии проводов немецкого восточноазиатского экспедиционного корпуса в Китай для подавления Ихэтуаньского восстания.

Банды Сент-Луиса

Во время вторжения германцев Мадейра сидел в бункере. При помощи интернета, работающего с перебоями, он пересматривал видеоролики всяких блогеров и зевак, которые осмеливались снимать военные манёвры вторженцев. Самым ужасным кадром, который набрал за сутки миллионы просмотров, было видео, на котором немецкий «леопард» переехал бабушку, переходящую через дорогу. Правда это или один из фейков так называемой «информационной войны», зрителям не было известно. Что-то человеческое внутри бандита ещё теплилось. Больше пересматривать этот ужас главарь картеля был больше не в состоянии.

«Привет каменный век», — испанец нажал на красную кнопку, за монитором. И, глядя в экран с видеорядом камер наблюдений, изображающими панорамы разных уголков страны, он стал наблюдать за тем, как взрываются оставшиеся гидроэлектростанции и атомные электростанции по всей стране. Североамериканские штаты в момент погрузились в беспросветную тьму радиоактивных буревеев.

Барон в безумии заржал, упиваясь всевластием: «Теперь только у меня остаются резервные источники электроснабжения!»

— Босс... — Джонни осторожно выглянул из-за двери.

— Да, Джонни. Вы нашли этих тупиц? Этих... Как их там?

— Банда «Грязные руки».

— Да. Они. Я даже не представляю, как Бидон их упустил? Ладно, этот дурак-Уорен. Он-то мог. Уорен ещё со времён Украины тупил.

— Босс, Уорен мёртв.

— Я знаю, болван! — Мадейра импульсивно ударил кулаком по пульту управления и сломал пару тумблеров, — это к слову. И где это Бидон? Мне он нужен!

— Звал, испанец? — дверь раскрылась нараспашку. Позади Джонни стоял громила Бердонн.

— Да, Бердонн, заходи сюда. Нужно перетереть. Джонни, закрой за собой дверь.

Малыш Джо озираясь вокруг, недоверчиво поглядел на громилу, после чего, попятившись, вышел спиной вперёд вон из комнаты и захлопнул за собой дверь.

— Это ты что себе такое позволяешь, мерзавец! Кто тебе позволил убивать генерала?! — Мадейра вновь, как и в прошлый раз схватил за воротник верзилу Бердонна.

— Сеньор Мадейра, я делаю всё, что вы приказали мне. Вы же сказали... — спокойно оправдывался Джозеп, глядя в налитые кровью глаза главаря.

— Я что тебе приказал, тупая башка?!

— Вы сказали его можно убить только, если...

— Если?... — Мадейра кивнул показывая Бидону, что тот угадал.

— Если он будет сопротивляться! — обрадовался по-детски Джозеп.

— И? Генерал сопротивлялся?

— А он разве убит? — Бердонн потупил взгляд, старательно скрывая истинные эмоции. «Как этот испашка только догадался?» — мелькнуло в голове у наёмника.

— Ты меня совсем за дурака держать вздумал, смертник? Мне уже всё доложили.

— Сеньор Мадейра, я не убивал генерала Уорена... — Бердонн продолжал делать вид, что не понимает о чём идёт речь.

От чего Мадейра взбесился ещё сильнее, — значит отдал приказ его убить!

— Кому? — Всё так же продолжал играть дурачка головорез

— Смотри! — главарь достал один из своих кольтов и показал его наёмнику, — Ты знаешь, что это?

— Шестизарядный револьвер «Colt Anaconda» с патронами 44-45 миллиметров, — Бидон прищурив глаз посмотрел в канал ствола, — судя по всему, сделанный под заказ и, судя по всему, с разрывными пулями. Ты думаешь, я могу испугаться этой рогатки? В меня однажды целили из «Химарса», парень, — проснулся гонор в Бердонне.

— Знаю. Ты можешь припомнить такого Гарри Дуквига?

— Ещё бы! Отставной полковник вооруженных сил, бывший король наёмников. Года 4 назад он пропал без вести и больше не появлялся. Все считают, что он ушел на покой. Даже я не мог определить, где этот старый чёрт держит свою базу в Амазонке!

— А что, если я тебе скажу, что его уже нет в живых?

— Как? У него такая была банда головорезов, что даже мне было не под силу с ними сравняться. Они каждый день меняли конспиративную квартиру. К ним на пушечный выстрел не подойдёшь.

— Люди из «КороКорп» нашли Черта Гарри и даже взломали его защиту на базе. Он был должен круглую суму Вильермо Коро. Угадай кто был в их числе людей, нашедших убежище Черта Гарри? — Мадейра бахвально заулыбался на все свои тридцать два зуба.

— Да что ты можешь, испашка?! — возмущённо воскликнул Бердонн, — возомнил себя уже диктатором, а на деле ты всего-навсего регент при сынишке наркобарона?! Да ты даже не дня не был в перестрелках с Национальной гвардией или военными!..

— Короче, Бидон, — испанец резко возвратил пистолет в кобуру, — хватит мне идти поперёк слова! Ещё раз попробуй завали задание. Ещё раз... — Мадейра и Бидон несколько минут глядели друг другу в глаза с каменными лицами. От нервного напряжения у обоих стал сочиться пот со лбов.

— Хорошо-хорошо, я вас понял, сеньор Мадейра. Только не надо так на меня злиться, — стыдливо опустил глаза Бидон и Мадейра успокоился, после опустил хват с шеи Бердонна.

— Найди мне этих кабальеро со спецовкой. Даю тебе три дня.

— Мне нужны будут люди!

— Бери пятерых своих бойцов. Больше не дам. После взятия Канзаса нам нужно время на восстановление. У нас не так много осталось респираторов.

— Хорошо. Мне хватит пятерых! — Бидон вышел из кабинета. По дороге он со всей дури врезал кулаком в стену и выбил из кладки пару кирпичей.

— Бидон! — испанец окликнул вдогонку подчинённого. Последний резко остановился. Его тело натянулось струной, и тот развернулся в сторону главаря.

— Не порть мне имущество. А то ремонтировать заставлю!

Джозеп ничего не ответил. Он съёжился и пошел дальше в сторону ступенек вон из убежища испанца.

Мадейра вернулся к себе и сел за стол к бутылке виски. Подле него на подхвате сидел Малыш Джо. Перенёк был хоть не промах, но очень наивен, туповат и невнимателен.

— Джонни, я так не могу.

— Что, босс?

— Мир катится в ад, а я то и смог сделать, что только подтолкнуть его в эту пропасть! Я не могу так жить. Всё что я смог, так это только разрушить!!

— Но, вы сказали, что у нас есть план, босс.

— Конечно у меня был план, болван! Он подразумевал уничтожение электронной инфраструктуры и построение нового парового века!!

— И что тогда не так, босс?

— А то, что всё не так, тупица! Я снёс до основания все эти электростанции и вывел из строя всю гидравлику на ГЭС, уничтожил миллионы обычных работяг, которые должны были строить моё королевство и всё зря! Чтобы отстроить страну паровых машин, нужны рабочие руки сотен тысяч андроидов на паровой тяге! У нас оказалось нет таких мощностей. Основной склад с роботами оказался во владении этой змеи Коро! Она наотрез отказалась мне их предоставлять, — испанец приложил ко лбу стакан с холодным виски.

— Не грусти, Босс. У нас есть верные люди.

— Да что мне те люди? — вздохнул барон, — они расходный материал в нашей войне. Они в шахты не спустятся добывать уголь и ковать детали на заводах для андроидов и паровых машин. Нам нужно было позаботиться об этом ещё до первых террактов на кладбищах ядерных отходов.

— Но, вы об этом не знали, босс.

Испанец опустил голову.

— Если Бидон не найдёт этих бандитов с химзащитой, то нашу войнушку можно считать проигранной, — наркобарон сложив руки, положил голову на стол, - когда-то мне казалось, что мир у моих ног, в моих руках, он вот-вот и будет моим... Я видел, как перед моим обаянием не устаивали прекрасные дамы и мощные кабальеро. Моя жизнь всегда стояла на кону и мне это нравилось. Я хватал их в свою орбиту, делал с ними что хотел, они погибали, но даже тогда меня благодарили. Я видел их глаза, касался прекрвсных женских грудей, целовал в засос и делал с ними всё что хотел. Теперь я вижу перед собой пропасть, коротой могу не избежать. Я смотрю на неё вниз и не вижу там ничего. Десятилетия жизни ушли насмарку. И от того мне ещё становится несносней...

— Ненадо пропастей, босс. Вы же с нами. А значит, мы на правильном пути. Всё по заветам нетленного кабальеро Вильермо, светлая ему память. Мы в надёжных руках. Вы даже отомстили за его убийство. Сеньоре Марии должно быть приятно, что вы так близко восприняли её утрату...

— Точно, Джонни! Ты правильно говоришь. Не надо пропастей! — Мадейра поднялся со стола и допил со стакана виски. — Я точно знаю кто я и чего мне надо. Я помню одного учёного, который мне предлагал свои услуги. Он живёт в Англии. Нам только надо его оттуда вытащить. Кажется, его звали Ганс фон Борк.

После захвата Канзаса Армией Освобождения обстановку в самом штате Канзас сложно было считать стабильной. Хоть местами и ходили слухи о смене власти, но это не отменяло всеобщей тревожности и сумятицы. Разыскиваемая всеми колонна техники со спецовкой заехала в окрестности трущоб, которые в былые времена назывались Сент-Луисом. Дикие места. Цивилизация навсегда покинула здешних жителей ещё со времён Мексиканской интервенции. Правительство попросту забило на провинциальный город и максимально урезало социальные выплаты и доходы госслужащим, чем спровоцировало голод и затягивание кровавой спирали бессистемного насилия между местными жителями. Город разделился между бандами и только катастрофа, спровоцированная картелем Мадейры остановила их взаимное уничтожение.

По приезду в Сент-Луис «Грязные руки» застали такую же удручающую картину, как и в юго-западных уголках Штатов. Руины небоскрёбов, порезанные заводы, выгребные ямы в лифтах и разведение костров в ванных комнатах. В воздухе стоял смрад из нечистот вперемешку с трупным запахом. Разлагающиеся тела горожан, погибших в результате химического отравления либо лучевой болезни, валялись вдоль дорог никем нетронуты. Неубранные улицы, наполненные результатами жизнедеятельности бездомных, оказали на своих гостей неизгладимое впечатление.

— Давно я тут не был, — вылез из кабины головного грузовика Серхио, закрыв дверцу машины. На лице у афериста уже был респиратор. Вместе с ним вылезли из грузовиков его друзья, каждый из которых носил на лице защитную маску. Последним выскочил Взломщик Билл и безалаберно хлопнул дверью. Да так громко, что во всём микрорайоне поднялась чёрная стая ворон. Птицы в панике взлетели и стали кружить над головами друзей.

— Билл! Ты как обычно. Как ты вообще стал взломщиком? Ты даже тихо себя вести не умеешь! — возмутился Картёжник Сэм.

Билл по-детски пожал печами: «Замок не надо взламывать! Это Техас детка!» — Взломщик заискивающе свистнул во всю грудь, чем ещё больше спугнул рой ворон.

— Мы уже как третий месяц не в Техасе, Билли. Хватит придуриваться, что ты не знаешь, что мы в Канзасе, — заметил Подрывник Дик.

— Ребята! Смотрите, что там? — Серхио указал в сторону главной улицы. Там в дымке тумана постепенно стали показываться ряды чёрных людских силуэтов, которые, подобно тысячи маскам молча стали стеной перед путниками.

— Кто вы такие? — задал вопрос строгим тоном голос из толпы.

— Мы потеряли дорогу!.. — ответил Серхио.

— А куда вы направлялись? — продолжал тот же голос.

— Мы едем на восток, к морю.

— А разве вы не слышали, что на всём Восточном побережье высадились немцы?

— Как? Впервые слышу об этом, — недоумевал Серхио.

— А вы точно американцы? Вы похожи на каких-то беженцев с мексиканской границы. Может вы немецкие шпионы?

— Мы ведь…

— Вопросы тут задаю я, сынок. — из толпы вышел высокий мускулистый мужчина в противогазе и подошел к грязноруковцам. Одет он был, по-роккерски: кожаный жилет с заклёпками, кожаные штаны с мокасинами. Из-под противогаза торчала косматая борода. На голове был одет немецкий шлем.

— Сеньор, мы убегаем от бандитов.

— Да? И кто же это?

— Варбанды Мадейры.

— Как?! Армия Освобождения?

За спиной у главаря послышался гомон. Толпа стала между собой перешептываться.

— Я — Мистер Бьёхорн! А это мои владения — славное место, именуемое на карте штата «Сент-Луис». И мы ищем воду.

— Рады знакомству, Мистер Бьёхорн. Меня зовут Серхио, а это мои друзья — Билл, Дик и Сэм. Я могу со своими людьми проехать через вашу территорию?

— Смотря, что вы везёте в своих консервных банках, сынок, — Бьёхорн браво похлопал Серхио по плечу.

Внезапно из одного грузовика послышался стук. Люди Бьёхорна подбежали к грузовику и распахнули двери контейнера. Из него вывалился лицом в песок Вице-президент Волкер.

— Чёрт! Что это такое? — возмутился Аферист, — кто этого чинушу запаковал в грузовик?! Грязноруковцы покосились на Взломщика Билла, который единственно, что из себя смог выдавить это фразу «чудачок-пиджачок».

Бьёхорн поднял на ноги Волкера, сквозь стекляшки противогаза прищурился, внимательно осматривая пленника.

— Постой-ка! Я его где-то видел.

— Я Вице-президент Волкер. — заговорил надменно человек в пиджаке, — С кем я имею честь разговаривать?

— Билл! — чуть ли не одновременно трое грязноруковцев воскликнули так, что их голос раздался эхом на всю округу.

Не прошло и двадцати минут, как банда Мистера Бьёхорна конвоировала пять пленников центральной улицей города. Колонну возглавлял сам Бьёхорн. Проходя мимо. Путники ощущали на себе недружелюбные взгляды аборигенов. Последние кучковались вокруг кострищ, разведённых в металлиеских бочках, и что-то на них жарили. Дойдя до конца улицы, они увидели руины небоскрёба, в котором располагался подземный паркинг. У входа в тоннель стояли в противогазах с пулемётами грозные бандиты. Колонна остановилась, и Бьёхорн подал жестом знак охранникам. Те молча расступились, раздвинули решетчатые заграждения и запустили внутрь всю компанию.

— Серхио ты не думаешь, что мы зря заехали в этот городишко? — высказал своё сомнение Картёжник Сэм.

— Я успел об этом сто раз пожалеть, — покачал головой Аферист.

— И что теперь?...

— Разговоры! — сделал замечание Бьёхорн, — вы вторглись на нашу территорию, ребята. Тут власть Мистера Бьёхорна!

— Мистер Бьёхорн, возможно вы нас неправильно поняли, но я со своими парнями не хотели нарушить вашей идиллии. На просто было нужно пополнить запасы еды и воды…

— Амиго, не нужно обманывать Мистера Бьёхорна! Мистер Бьёхорн не дурак! Не успели ваши грузовички заехать ко мне в город, как я уже почуял, что вы предвещаете опасность!

— Но, мистер Бьёхорн!

— Молчать, я говорю! Вы думали обмануть нас, что вы якобы воду ищите, такие себе «невинные путнички»? Да вы шпионы этого проклятого испашки! Парни уже подтвердили, что у вас непростой груз, а спецовка из Канзаса! Ещё этот политик из прицепа… Это провокация, чтобы у Армии Освобождения был повод уничтожить наш анклав! Мы не допустим, чтоб врач Вильермо Коро захватил в стране власть! Мы его никогда не признаем.

— Но, вы всё неправильно поняли, Мистер Бьёхорн! — пытался образумить Серхио атамана.

— Серхио, — Сэм ударил по руке компаньона, — не утруждайся.

— Всё? Вот вы и поняли, что я раскусил план этого ублюдка! — радостно воскликнул Бьёхорн; пленников завели на последние этажи паркинга и заключили в клетки под наблюдение видеокамер.

— И что теперь будете с нами делать? — глядел угрюмо на бандита Аферист.

— Я подумаю. Посмотрим, какие требования будут выдвинуты Мадейрой. Может быть, нам они очень понравятся. Когда он узнает, что его люди были разоблачены и теперь у меня в плену, он будет сговорчивее к банде Сент-Луиса.

Тем временем на бескрайних просторах песчаной пустыни на байкерских харлеях направлялась стая отморозков и головорезов Бердонна. Фернандо, бывший контрабандист, очень легко взял след искомых грузовиков. Нужно было спешить и успеть дотемна, найти укрытие. Надвигалась жестокая радиоактивная буря. Счётчики Гейгера, которыми вооружились байкеры, трещали с каждым часом всё громче. Нужно было срочно найти убежище с толстыми стенами. Небо обретало ярко-фиолетовый оттенок. На горизонте замаячила табличка «Добро пожаловать в Сент-Луис».

Гамбит от наёмника

Бандиты группировки «Грязные руки» сидели в клетке где-то в подземном паркинге Сент-Луиса и о чём-то вели беседу.

– Если человек не умеет общаться, то не дано, – Картёжник Сэм уныло сидел на полу, подпирая колени, и с насупленным лицом перебирал игральные карты, раскидывая пасьянсы.

– Как, по мне, то это не самая плохая компания, к которой мы могли попасть. Они нас даже кормят... – Подрывник Дик доедал остатки задеревенелого сэндвича.

– Ты прав, Дикки. Только не они меня беспокоят. Как бы они нас просто здали головорезам наркокартеля. Да ещё и этот политикан вместе с нами.

– Я всё слышал, грязный латинос, – отозвался голос Волкера из тьмы, раздававшейся где-то в глубине летки.

– Сэмми, что ты делаешь? – Серхио, держась руками за решетки, обратился к компаньону, сидящему за спиной.

– Гадаю... – Картёжник вытаскивал из колоды карту за картой, то и дело переворачивая их мастью на верх.

– И что нагадал?

– Кто-то из нас сейчас получит по лицу, – хихикнул Сэм.

Наконец, у Дика здали нервы и он с разворота дарил в лицо Взломщика Билла.

– Почему ты не спросил, тупой ты болван, брать ли с собой этого чинушу?! Мы бы уже давно были где-то на пути к Арканзасу и Луизиане!

– Сам болван! Я же говорил, что «мужичок-пиджачок» должен сидеть у нас в машине! «Мужичок-пиджачок» дорого стоит!

– Идиот! Это ты только что придумал? Мы тебя самого продадим. Ты даже глазом не успеешь моргнуть, как окажешься наложником у Мистера Бьёхорна.

– Нет, мы его продавать! «Мужичок-пиджачок» дорого стоит! Я его по новостям смотрел. Обычно Билли так и делал, когда сам ломал замки!

– Серхио, скажи что-то этому идиоту! – Дик замахнулся рукой, чтобы снова ударить Взломщика по лицу.

– А он прав, – сказал Серхио, посмотрев в сторону, где сидел Вице-президент Волкер.

Политик ничего не ответил. Вице-Президент сидел молча, опустив голову на сложенные руки.

– Эй, ты, в костюме! Ты правду чинуша или политик? - обратился к Волкеру Серхио.

– Какая разница? – сказал Волкер, не подымая взгляда.

– Хочу узнать, из-за кого меня схватили сталкеры.

– Тебе не должно быть никакой разницы, мексиканец. Даже если бы я был политиком, я бы вам, мерзавцам, этого не за что не сказал бы.

– Даже если ты не политик, я бы тебе рекомендовал делать вид, что ты большая шишка их Вашингтона. Так, может, мы потянем немного времени пока Бьёхорн решает что с нами делать дальше.

Аферист развернулся и подошел к Волкеру, чтобы лучше разглядеть в полутьме его лицо.

– Не пойму, где я тебя могу видеть? Эх… Не суть. Будешь делать вид, что ты конгрессмен. Тогда мы тебя отпустим.

– Ничего у тебя не выйдет… – заговорил Волкер, но тут Сэм закрыл ему рот.

– Тс-с-с… – приставил Картёжник палец к устам, – кажись к нам идут.

Внезапно в коридоре перед клеткой с пленниками появился Мистер Бьёхорн в окружении своей охраны. Они стояли с ярко зажжёнными факелами и освещали всё вокруг своего атамана. Бьёхорн почему-то загадочно улыбался и хитро потирал ладоши. Всё так же не снимая свой замыленный противогаз и что-то мычал про себя. Затем он обратился к Серхио.

– Вот я и раскрыл хитрый план твоего нанимателя, компадре. Мои люди заметили в десяти милях отряд байкеров во главе с громадным верзилой. Говорят, это один из главарей Мадейры. Пока у вас сеть время мне во всём сознаться, сознавайтесь! В противном случае, я буду вынужден передать вас вашему господину по частям!

– Пожалуй, да. Вынужден признать, что ты прав, Мистер Бьёхорн, – Серхио стыдливо опустил глаза, – мы и правду некогда работали на дорвавшегося до власти испанца. Ты и правду имеешь прекрасные аналитические задатки. Раскусил нас, как детей малых…

Атаман обрадовался чистосердечному признанию, и в его глазах читалось ликование.

– Я не договорил, Мистер Бьёхорн. Можешь считать нас шпионами в твоём стане, но мы не хотели втираться в твоё доверие. Мы лишь проверяли неординарные способности.

– Во как? Ну же- ну же? Это уже интересно! – Бьёхорн подошел ближе к Серхио, чтобы его послушать.

– Узурпатор Мадейра и правда самое наглое и беспринципное создание, которое когда-либо рождалось на просторах Западного побережья и я с моими друзьями в этом убедились сполна. Мы были свидетелями зверских истязаний, массовых убийств безвинных американцев. Он не должен ходить безнаказанным после всего, что сотворил. И поэтому я со своими друзьями решили сбежать из его стана под крыло более доброго и могущего лидера, полагаясь на его интеллектуальные и организаторские задатки…

– Да… Да… Продолжай… – вторил грубым голосом Бьёхорн, получая удовольствие от лести Афериста.

– Все знали, что в Сент-Луисе окопалось самое мощное ополчение после Канзаса во главе с его лидером. И зная об этом, я с моими парнями решили забрать у Узурпатора самое ценное – спецовку химзащиты, мы решили выбрать подходящую возможность, чтобы удрать из его грязных лап. А когда добрались до заветного города на карте, то решили проверить, так ли хитёр и ловок глава сент-луисского ополчения, как про него говорили?

– Мне интересно, что ты обо мне говоришь, амиго, – хитро прищурил глаза атаман. Как ты подтвердишь свои слова, кроме угнанных грузовиков?

– Среди нас этот политикан. – Серхио тихонько проговорил сквозь клетку, стараясь, чтоб этого не услышали остальные. – Спроси его. Это конгрессмен, – Аферист свёл руки, соединив кончики пальцев, – Узурпатор нарочно его при себе держал. Это один из рычагов давления на Президента Д`Бампо. Не верь ему. Верь мне. Этот кабальеро точно имеет цену для Мадейры. Только дай нам шанс и мы покажем себя в деле, амиго.

– Хорошо! – сказал бойко Бьёхорн, – отоприте клетку!

Из толпы вышло двое ополченцев, и открыло клетку. Аферист восторженно заулыбался.

– То-то же! Я знал, что ты примешь мудрое решение, Бьёхорн.

– Заберите этого чинушу и отведите ко мне в убежище. Остальных заприте.

– Как?! Ты негодяй, лживый атаман! – возмутился Серхио с остальными грязноруковцами.

– Я же говорил, что вам не провести, Мистера Бьёхорна, жалкие вы бандиты! – хохотал самодовольно лендлорд, сложа руки на груди – если у меня теперь такие козыри на руках, то вы мне теперь не нужны. Сегодня на закате я встречусь с людьми испанца. Если он не отдаст за вас выкуп, то на рассвете, я вас скормлю своим псам!

Бьёхорн гордиливо отправился вон из паркинга, оставив бандитов в клетке с горящей лучиной.

– Мерзавец! Ты самый глупый и жалких из всех атаманов, что встречались на нашем пути! Не быть тебе главой Сент-Луиса! – кричал вдогонку Серхио.

После он успокоился и, как ни в чём не бывало, обернулся к своим товарищам.

– Да… Я и не думал, что этот чудак настолько туп, – усмехнулся Сэм, подняв взгляд на Серхио.

– Уверен, что Бьёхорн найдёт теперь массу тем для разговора с головорезами Мадейры, – с хитрой ухмылкой мотал на пальце связкой ключей ловкий Аферист.

Тем временем группировка мотоциклистов въехала в пригород и не думала останавливаться. Вдалеке собиралось буревое облако. Небо окрасилось в фиолетовый цвет с ядовито-зелёными и желтыми просветами – это сверкали километровые грозовые молнии. Воздух стал наполняться пылью и стал тяжелым. Наёмники зажгли дальние фары чтобы хоть как-то ориентироваться в городской обстановке, пробираясь сквозь столб поднятой пыли. Вдали виднелся силуэт гигантской арки «Врата на Запад» на фоне руин сити-центра. По какому-то внутреннему предчувствию Бердонн вёл своих бандитов к сити-центру, подозревая, что искомых беглецов он обнаружит в обозначенной стороне. За сто метров от светофора на главной улице байкеры увидели блок-пост, за которым стояли солдаты Мистера Бьёхорна. В момент по периметру заграждения были зажжены прожекторы и наведены на цепочку мотоциклистов.

– Стой! Кто идёт? – скомандовал кто-то из охраны.

– А кто спрашивает? – брутально ответил Бидон.

– Если не скажите, мы откроем огонь! Кто вас сюда прислал: армия или федералы?

– Мы не те, не другие! Я командир ударного взвода Армии Освобождения Джозепп Бердонн. И среди вас я не вижу никого в форме вооруженных сил бывших США!

– Не городи ерунды, командир ударного взвода! Соединённые Штаты есть и будут!

Из блок-поста на встречу мотоциклистам вышел Мистер Бьёхорн. И после Бидон обнаружил себя в окружении его ополченцев, которые успели их обойти со всех сторон. Бердонн и его люди не показывая страха продолжили наблюдать за приближением атамана.

– Мы пришли с миром так же, как и уйдём, – начал объясняться маньяк, – Армия Освобождения выполняет свою миссию по вызволению всего американского народа. Если вы примете нашу власть, мы будем способствовать вашему развитию и не вмешиваться в ваши внутренние дела…

– Мы это уже слышали из ваших агиток в интернете до тех пор, пока его не вырубили.

Бидон глядел на собеседника в упор. Лицо его не выдавало ни малейшей эмоции.

– Ты тут главный? У меня есть к тебе пара вопросов.

– Думаешь, картелевец? Это у меня к тебе есть пара вопросов.

Из-за спины Бьёхорна двое подручных вывели человека с мешком на голове, бросили на колени перед Бердонном и сняли с головы мешок. Это был Волкер. От удивления у командира байкеров слегка приподнялись веки, ноздри вздулись.

– Ты его знаешь?

– А должен? – в голове у Бидона мелькнула мысль, что этот человек сильно похож на Вице-Президента штатов.

– Здесь вопросы задаю я, картелевец! Ты знаешь этого человека?

– Это какой-то стёб? Или я похож на клоуна?

– Нет, это ты из меня делаешь клоуна, командир ударного взвода! Я тебе задал конкретный вопрос и не говори, что ты не знаешь, что этот человек делает у меня вместе с твоими бандитами из грузовиков!

«Точно!» – стал рассуждать Бердонн, – «если этот человек и правду политик, то было бы лучше его забрать с собой вместе со спецовкой, а потом сторговаться с федеральным правительством. Но, раз уж он намекает, что бандиты были моими шпионами, то будет лучше в беседе ставить на это упор, чтобы потом под шумок и забрать нашу спецовку». – Мистер, если вы тут главный, то должны знать, что я понятия не имею, что у вас делают мои люди. Мне и правду очень жаль, что вышло такое недоразумение. Похоже, вы и правду всё не так поняли. Они наверное из тех, что искали провизию для нашей армии и по случайности набрели на вас…

– Я всё правильно понял, картелевец! Не надо мне вешать лапшу на уши!

– Копадре, позвольте, сказать, – Бердонн вытянул руки в вверх, расставив ладонями в стороны, чтобы снизить накал – я всё понял… Возможно мои парни себя неправильно повели и что-то не так сказали. Мы это признаём. Даже готовы принести извинения.

– Ты хоть знаешь, как моим людям сейчас тяжело? Тут вокруг рыскают федералы. А тут ещё эти припёрлись. Да я их собакам скормлю!

– Я понимаю. Давайте я выскажусь на чистоту: мы не правы. Мы и правду забрели на вашу территорию. И готовы заплатить за свою ошибку.

– Сколько?

– Миллион долларов!

– Хорошо. Как скажете, мистер…?

– Бьёхорн!

– Бьёхорн! Как скажете, мистер Бьёхорн.

– Я могу у вас забрать одного из моих ребят в знак вашей признательности?

– Конечно, картелевец. Этого мистера в пиджаке, похожего на кого-то из наших политиков, я тебе, конечно, не дам, но выдам кого-то другого из твоих доходяг.

«Чёрт» – мелькнуло в голове у Бердонна – «этот атаман хоть и дурак, но он точно соображает кого из пленников можно выдать по дороже. Нужно продолжать делать вид, что мне интересен каждых из пленных бомжей».

– Веди мне любого, – головорез развёл руками, – для сеньора Мадейры важна жизнь каждого человека.

Бьёхорн что-то шепнул близ стоящему подручному. Тот только кивнул и скрылся из виду за метало бетонными нагромождениями блок-поста. Спустя пятнадцать минут он приежал обратно к своему господину и что-то сказал ему на ухо шепотом. Лицо Бьёхорна вместо самонадеянной улыбки выразило на мгновение растерянность.

«Тут что-то явно не так» – подумал атаман, – «этот громила не может быть связан с бандой мелких воришек. Если бы они ожидали подмоги от своих товарищей, то сбегать бы не стали. Так или иначе, мне нечего предъявить этим байкерам».

– Уберите этого чинушу, – скомандовал Бьёхорн и ополченцы покорно исполнили эту команду, – мне жаль, мистер Бердонн, но сделка отменяется. К нашему сожалению, Армия Освобождения не досчитается своих бойцов. Вы же знаете их поимённо, не так ли?

– Знаю, но какое теперь дело, – раздраженно сказал наёмник, – вы решили перейти дорогу картелю. Я бы на вашем месте не задавался такими несущественными вопросами.

– А я бы на вашем месте, мистер картелевец, стал задаваться вопросами, где мне с моими людьми пересидеть надвигающуюся песчаную бурю, – самоуверенно ответил атаман, скрестив на груди руки.

– Спасибо за заботу. Уходим ребят! – Бидон развернулся назад и поднял правую руку, подав знак своим людям. Те сели на свои мотоциклы и уехали обратно.

Бьёхорн скептически глядел вслед уезжающему отряду, затем отдал приказ усилить часовых на блок-постах и ушел в глубь своих владений.

В это время грязноруковцы не сидели на месте и уже выбежали из паркинга, подбираясь в районе арки, возле которой находились грузовики с химзащитой.

– А это точно хороший план забрать эти грузовики вместо того, чтобы уйти прочь из этого чертового города? – спросил Дик.

– Это лучше, чем идти сейчас в бурю и искать прибежища в подворотнях и под мостами. Этот городок может скрывать массу сюрпризов, – ответил Серхио.

– Что скажешь Билли?

– Замки-замки! На машинках есть замки!

Друзья усмехнулись и продолжили пробираться узкими кварталами к автостоянке военных грузовиков.

Внезапно за спиной послышались крики: «Как их нет?! Растеряю! Найти живыми! Будут сопротивляться – живыми не брать!» – крикнул голос Бьёхорна.

– Хах! Это он про нас? – заулыбался Сэм.

– Ещё бы, брат Сэмми. С ними теперь в карты не сыграешь.

Жулики завернули за одну из подворотен у огромного дорожного знака «ремонт дороги».

– Пригнись, – окликнул Серхио друзей и все тихонько пригнулись.

По улице в сторону военных автомобилей пронеслась куча пар ног.

– Дерьмо! Они, кажется, поняли нашу задумку, – Серхио присел на корточках, облокотившись о стену, и повернулся лицом к товарищам.

– Что теперь? – смотрел Дик и все остальные поглядели на Афериста с надеждой, что он что-то сможет придумать.

– Нам нужен какой-то знак…

Со стороны западной окраины города послышались визки, стрельба и крики борьбы. Серхио хитро заулыбался. В городе постепенно начала подыматься дымка песчаной пыли.

Тем временем в небе над Сент-Луисом разыгралась настоящая буря. Подымались столбы радиоактивной пыли, которые мешали обозрению ополчения на рубежах. Моментом воспользовался Бердонн со своей сворой. Профессиональные убийцы разделились на три группки и методично стали вырезать один пост за другим до тех пор, пока не осталась горстка солдат у блок-поста на центральной улице полиса. Заслышав крики своих подопечных, Бьёхорн понял, что это была хитрая уловка картеля и они никуда не ушли. Он взял самых сильных людей из ополчения и отправился обратно на главный блок-пост.

Добежав к заграждению, он увидел страшное: лужи крови, куски плоти и костей. Его солдат превратили в сплошное месиво. Кое-как Бьёхорн мог разобрать на ощупь в какой стороне находился какой пост. Пыль и песок забивались в каждую щель и мешали дышать. Глазницы в очках заплывали от слёз. Дойдя до главных врат, атаман увидел вонзённые головы ополченцев на ограде с внутренней стороны. Кто-то наглый и циничный надругался в считанные минуты над бедолагами.

– Бердонн! – воскликнул во всё горло Бьёхорн.

Сыгранная партия

Недолго пришлось оплакивать Бьёхорну своих падших товарищей. В миг его схватила за лицо чья-то мощная рука, подняла за голову и швырнула прочь, вырвав противогаз с лица. Атаман полетел в сторону, будто деревянная чурка, крутнувшись в воздухе, вокруг совей оси и упал плашмя под бетонной стеной. Пыли заполонила вмиг все отверстия его головы. Лицо резали миллионы мелких раскалённых песчинок, словно лицо обсыпали раскалённой стружкой. Ополченец вырвал ткань с полёвки и постарался обмотать ею лицо. Пока он этим занимался, перед, его лицом из пустоты мелькнуло три ручных лезвия. Бородатый рокер вытащил из ножен огромный тесак. В ушах стоял гул бури, глаза не могли не видеть из-за обилия слёз. Ему оставалось полагаться на удачу. Он встал в стойку. В стороне на вытянутую руку что-то ярко заблестело в свете грозовых молний. «Это они!» Удар. Затем снова. И снова. Враг менял серии ударов, снова и снова занося перед Бьёхонром свои смертоносные когти. Атаман то и дело успевал укорачиваться. Спустя ещё какое-то время он стал ощущать усталость. Последующий удар блокирован. В ударе лезвий с кинжалом высеклась брызга искр. Бьёхорн оттолкнул лезвия кинжалом и попробовал контратаковать. Следующий момент и последовал удар с лева.

– Что, Бьёхорн, боишься? Где твоя отвага, атаман Сент-Луиса? – с насмешкой сказал Бердонн.

При последующей комбинации ударов когтями Бердонн раскрошил тесак бородатого сталкера, оставив его обороняться с обломком из зазубрин.

– Что теперь, бородач? Попробуешь убежать? Твои дни сочтены. Свин, который дорожил своей помойкой, теперь идёт на убой. Такой конец для любого, кто посмеет стать на пути Мадейры и его армии.

Бьёхорн скакнул за фонарный столб, уклонившись от прямого попадания лезвием в голову.

– Смейся-смейся, картелевец. Это мой город! И я погибну вместе с ним! Знай это, урод! – Бьёхорн вытер окровавленной рукой слезящиеся сглаза и кинулся на противника.

Тем временем Серхио с компаньйонами подкрадывались к «Вратам на Запад». Безупречно зеркальная, в прошлом, арка, сегодня являлась ржавым каркасом – остатки былого величия «дряхлого гегемона». Под аркой находились выставленные шеренгой канзасские грузовики. «Грязные руки» петляли по аллее сожжённого парка Киенер Плаза – не менее значимых достопримечательностей города. Огонь пожрал всё. Сквозь буревей не было видно пней и коряг от столетних дубов, но если бы путники застали это место до начала бури, то непременно их здесь обнаружили.

– А ты уверен, что они стояли именно там?

– Да, Дикки. Я уже сто раз это сказал: они под аркой стоят.

– А если арка не в той стороне?

– Нет, Дикки: она в этой стороне. Я это точно знаю. В отличии от тебя, у меня хорошая память.

– Ты кого это склеротиком обозвал?! Да я наизусть знаю, в какой пропорции нужно нитрировать взрывчатку, чтоб не вознестись ко всем святым!..

– Не кипятись, амиго, мы почти на месте… – сказал негромко идущий вперёд Серхио. – Вон видишь, и Старое здание суда. Ну, было им точно. Мне за него брат рассказывал до первой отсидки. Мой брат любил путешествовать…

Внезапно жулики заметили плетущегося позади Вице-Президента Волкера в потрёпанном костюме и синяками на лице. Он шел не видя перед собой дороги и был без маски, что сильно не понравилось бандитам.

– Что этот здесь забыл? Он же вроде в плену был, – заулыбался Сэм.

– Эй, чинуша, как ты сбежал? – вышел на встречу Волкеру Серхио.

– Как по-твоему я ещё мог сбежать, грязный бандит? Избил охранника, разумеется.

Грязноруковцы засмеялись.

– Ты, я посмотрю, не промах, парень, – похлопал по плечу Аферист, – как тебе дышится? Много надышал радиации?

– Да… Есть немного… – закашлялся Волкер.

Серхио достал из кармана запасной респиратор и протянул Вице-Президенту.

– Ты, конечно, можешь сдохнуть сегодня к вечеру от лучевой болезни, а можешь принять респиратор из рук «грязного бандита».

Волкера не нужно было упрашивать. Он лишь понятливо покивал головой, послушно взял защитную маску и нацепил себе на побитую физиономию.

Пройдя ещё около ста метров, компания увидела опорный пункт, у которого стояли три чёрные фигуры. Серхио подал им знак, чтоб они затаились и затем присели, скрывшись за складками местности. После он согласовал свой план с остальными, распределил роли, затем все пятеро исчезли во мгле бури.

Стоящий на часах боец Бьёхорна в полудрёме всматривался в чёрный профиль руин Старого Суда – ещё одной значимой архитектурной памятки города, он поглядывал то на тусклый фонарь, то на суд. Возле него стоял такой же молчаливый угрюмый недотёпа. Они хмуро сквозь очки глядели то вдаль, то на суд, то на друг друга. Оба были не сильно общительными, и обоим хотелось сильно курить.

– Хочу курить… – вдохнул запарившись вояка.

– И я хочу курить. Полцарства за курево.

Ополченцы ещё переглядывались друг на друга, не заметив, как в голову одному из них прилетел булыжник. Тот схватился за лицо с криком «мои глаза!». Осколки стеклянных линз противогаза вместе с раскалённым песком попали ему в глаза, тот ослеп и пытался пальцами в толстых перчатках как-то изъять осколки.

– Не трогай глаза! Занесёшь инфекцию! – окликнул часовой товарища. Тут подбежал к ним третий взяв под руки раненного. Другой воин щелчком затвора дослал патрон в патронник своего ручного пулемёта.

– Кто идёт, мать твою! Стрелять буду! – пробубнил часовой.

– Да, ребят... Не быть вам смелыми и отважными героями Сент-Луиса. Вы не достойны такого звания, – хихикнул Сэм, выйдя уверенными шагами из пелены бури в поле зрения солдат.

– Ты один из беглых пленников?! Не подходи! Буду стрелять!

Из-за спины Сэма полетело ещё несколько булыжников. Они прицельно попали по головам солдат. Раздалась пулемётная очередь. Сталкеры осмотрелись насколько могли. Картёжник исчез. В них со всех сторон опять полетел град камней. Те развернулись в сторону заставы и побежали, но их там уже ждали Серхио с Диком. Они держали наготове железные дубинки арматуры и в мгновение ока расправились с врагами, уложив их замертво в песках.

– Это хоть всё? – Подрывник опустил наземь окровавленный прутень, - меня начинает утомлять эта ваша рукопашка. Руки давно чешутся что-то взорвать.

– Я тебя уже готов обрадовать, амиго, – с нотой сарказма сказал Аферист.

Друзья ринулись за Серхио, который стоял еа углу заставы. Там виднелись высокие металобетонные бордюры, ограждающие автопарк искомых грузовиков.

В это же время два непримиримых бойца - Бердонн и Бьёхорн в безкомпромиссным противостоянии истощали друг друга, взаимными ударами. Удар за ударом лезвия когтей Бидона тупились о приклад винтаря и на лезвиях появлялись зазубрины. Бьёхорн несколько раз безуспешно старался выстрелить в противника. Один раз поцарапал ему кожу на ноге, второй раз выстрелил в плечо. Пуля у громилы прошла на вылет, что не мешало ему продолжать дальше размахивать лезвиями.

– Сдавайся по-хорошему, байкер и я тебя убью быстро!

– Это ты мне, лысый? Да ты уже выдохся! Я хоть плохо тебя вижу, но я чую твой трусливый запах! Запах твоего дерьма! – орал Мистер Бъёхорн.

Бородач настолько впал в ярость, что ударом приклада сорвал лезвие с правой руки громилы и затем ударом сбил его с ног.

– Молись урод на своего Мадейру! – атаман держа на мушке убийцу принялся нажимать на спусковой крючок. Внезапно он ощутил чьи-то руки на своей шее. Мёртвая хватка удава схватила его за шею сзади и стала медленно и методично сжиматься. Бъёхорн выбросил из рук оружие и затрепыхался, как рыба, которую вытащили из воды, закатывая глаза набекрень.

– Ты, дурак, Мистер Бъёхорн. На Мадейру не молятся. На него надеятся.

Джозепп Бердонн с азартной ухмылкой смотрел на Бъёхорна. Бородатый атаман повалился замертво в песчанный бархан и его тело стало заметать песком. На Бердонна глядели глаза молчаливого незнакомца. Низенький, совсем неприметный, так же как и каннибал, одетого в рокерский наряд с противогазом на лице.

–Твои услуги и правду в ЦРУ были неоценимы, оперативник.

Подрывник Дик сидящий за фрагментом метало-бетонной ограды, отсчитывал считанные секунды до нажатия детонатора. Наконец кнопка была нажата и тротиловые пластиды сработали, превратив ограду в груду пыли. Грохот был слышен на километры вокруг. Бандитам «Грязных рук» следовало поскорее убираться из этих краёв. Со стороны левого берега Мисси-Сипи, на месте которой находилась непроходимая радиоактивная топь, поднялся шум. Банды другой половины города рассредоточились маленькими групками и поковыляли в сторону арки. В резко начтавшей тьме виднелись маленькие огоньки фонариков и самодельных факелов.

– Что там, Сэм?

– Не подгоняй меня, Серхио. Если я картёжник, это не значит, что мои ловкие руки способны смотать такую кучу оторванных мотков. Что они вообще делали с нашей техникой?

– Не ной, Сэмми. Я вообще смотрю под капот раз в год, на День благодарения и ничего, – буркнул Дик, лазя под соседним грузовиком, – Билли, что скажешь?

– Мотки-мотки! Всё замотали и теперь размотаем. Это, как магнитные замки!

Дик продолжал неутомимо раскручивать проводку и перематывать соединения. – Они их так перемотали, будто им нужно было не вывести из строя машины, а задержать потенциальных угонщиков.

– Похоже на то, – сказал Аферист.

– Может, пока мы тут крутим гайки и мотаем проводку, ты нам поведаешь о нашем заказчике, Серхио?

– Мы с ним работали через посредников. Обещал заплатить наличкой пять миллионов за этот хлам, когда мы его вывезем из Канзаса.

– И как зовут заказчика?

– Его называли «ДиБи». Две буквы. Аббревиатура какая-то… – Серхио стоял за ржавой арочной подпоркой неподалёку от автопарка военной техники и всматривался в сторону неумолкающей бури, движущейся с запада.

– От имени Джозеп Бердонн, – внезапно вылетело из тьмы острое лезвие и пришпилило за одежду Афериста к ржавой балке. Оружие у бандита вылетело из рук. А товарищи были в момент окружены пятью незнакомцами.

– Добрый вечер, джентльмены. Простите, что заставил вас ждать, – заговорил громила, пришедший из дымки, – кажется, мы с вами немного знакомы, не так ли?

– Джозепп Бердонн, – начал Серхио, вися, словно кукла на верёвке, – про тебя легенды ходят. Теперь я знаю, что же живой человек, а значит смертный. Смею догадаться, что денег нам не ждать?

– Свои деньги вы уже получили. Вас не убьют и в тюрьму садить не станут.

– Приятно это слышать от такого беспринципного типа, как ты.

– А мне ещё приятней будет слышать, как вы будете стонать у меня в пыточной.

– Сам только что говорил, что не станет в тюрьму садить и вот опять…

– Ты за кого меня принимаешь? Я своё дело держу. Вы в тюрьме сидеть не будете, потому что вы отныне мои пленники с этим пареньком, который спрятался в кабине грузовика.

Затем один из людей быстро подбежал к кабине среднего автомобиля, смыкнул за дверь и оттуда вывалился болезненный Вице-Президент Волкер. После всего, команда Бидона захватила в плен «Грязные руки» вместе с политиком, погрузила всех в кузов одного из грузовиков и отправилась обратно в Канзас-Сити, на место базирования банд Армии Освобождения. За этой картиной из окон одной заброшенной высотки из бинокля наблюдал директор ЦРУ Уильям Харкер. Как только колонна военной техники дала по газам, директор ЦРУ тут же поспешил к выходу из здания. Он выбежал по ступенькам на первый этаж в вестибюль, после, направился через пустой проём входа с пустой охранной будкой, сел на один из бесхозных спортивных байков и ринулся в погоню. Этой ночью банды Сент-Луиса обнаружили следы кровавой бойни у блокпостов в сити-центр. Но, из-за бури поиски были приостановлены и продолжены уже на утро. Наутро в числе погибших были найдены тела Мистера Бьёхорна и его подручных.

К одному из бункеров индейцев апачи пришвартовался дирижабль наркокартеля. Индейцы с радушием приняли дорогих гостей. К главе старейшин пожаловал лично глава Армии Освобождения. Старый апач – прежде ограниченный иссохший старик, ограниченный в передвижении, безрукий инвалид, теперь получил вторую жизнь благодаря докторам и инженерам картеля. Сидя в экзоскелете старейшина продолжал управляться со своими управленскими задачами и показывать своим молодым политическим соперникам твёрдость власти личным авторитетом и неутомимостью. Увидев дорогого гостя старейшина приказал оставить его наедине с испанцем.

– Знал, что я приду?

– Да, испанец. Ты нам принёс много горя, Мадейра, но я по-прежнему рад твоей компании.

Мадейра посмотрел на новенький протез руки и понял, чем обошлась деду такая дружба.

– Понимаю. Я за советом.

– Сам Мадейра ищет ответов в звёздах? – индеец на своём балконе повернул взгляд за бронированное стекло, на площадь заседаний.

– У меня такое ощущение, что ситуация начинает выходить у меня из-под контроля…

– Можешь не продолжать, дорогой теуль. Я это увидел, как только ты перешагнул порог нашего бункера. Время на перегруппировку сил заканчивается… В игру вступают более сильные игроки и тебя заботит исход предстоящих битв.

– Тебе нужно утвердить свою власть перед людьми. Если в неё никто не поверит, то ты со своими наёмниками грохнешься в пропасть.

– Это я знаю и без тебя, старикан, – Мадейра с серьёзностью смотрел в глаза старейшине.

Старейшина достал с пола жменю ритуальных костяшек и бросил их на пол. Те упали в определённом порядке, понятном только бывалому жрецу.

– Я вижу громадину, мощный громила, человек-скала… Слишком сильный и хитрый для такого главаря, как ты… Слишком жаден и ненасытен. Он может совершить любое преступление на пути к власти и остаться чистым.

– Он имеет слабые места?

– Какие бы нашел у себя ты, амиго? Я вижу ещё кое-что… Есть некий человек. Человек из ЦРУ. Он незаметный и очень заурядно выглядящий с цепкими руками. Он тенью ходит за громилой. Если ты избавишься от него, то сможешь одолеть и скалу.

– Спасибо старик, – испанец учтиво поклонился.

– Будь осторожен, Мадейра. Ты ходишь по краю обрыва…

Покончив с разговором, Мадейра со своими подручными сел обратно на борт воздушного аппарата и резво взмыл в облака. Сидя в капитанской рубке испанец долго вдумчиво глядел в даль. Подле него сидел верный Джонни, который перебирал картотеку с досье на полочках и выставлял её по алфавиту.

– И всё-таки, зачем тебе это понадобилось, добивать и без того нестабильную страну, босс?

– Ты уверен, что хочешь узнать правду, Джонни?

Подручный с наивно с интересом закивал головой.

– Видишь ли, Джонни, – испанец поднял брови на своём морщинистом лбу, расслабленно расставив, вытянутые руки в стороны и пожал плечами, – я не вижу причин в том, чтобы такая страна, как Североамериканские Соединённые штаты вообще существовала. Уже, как два столетия, янки навязывали всему миру свой стиль жизни, вторгались в суверенные государства, силовым способом подписывали более слабые державы на непомерные кредиты для последующей деиндустриализации и разграбления. Мне искренне жаль простого гражданина америки, этого наивного реднека-патриота или цветного американца. Мне жаль каждого ребёнка, чьи родители под страхом голодной смерти пересекли океан сюда, чтобы его родить именно здесь. Но, этот город есть вавилонская блудница, не знающей меры в своём тщеславии, эгоизме и похоти. Я ненавижу! Я ненавижу всех этих продажных политиков, все эти спецслужбы, которые отмывают деньги на наркотрафиках по всему миру. Я путешествовал по всему миру: от Юго-Восточной Азии до Лиссабона, от Канарских островов до Мыса Доброй Надежды. Везде и повсюду я видел детский плач, голод, войны и безработицу. А главное – толпы рабов, возделывающих плантации коки, марихуаны, опиумного мака. Я видел лаборатории, где в промышленных масштабах варили яд. Они все были на содержании уважаемых людей из Пентагона и ЦРУ. Всё ради пресловутой демократии. Всё ради того, чтобы кто-то в Богемской рощи, Римском клубе или в Давосе ощутили свою богоизбранность. Я весь этот сброд в равной мере ненавижу и рано или поздно доберусь до каждого. Наши наниматели дали нам денег для захвата для них власти в этой проклятой стране. Но, этого я им не подарю. Потому я постараюсь сделать всё, чтобы вбомбить в каменный век все эти промышленные, мануфактурные и аграрные центры. Сравняю с землёй Нью-Йорк и Уолл-Стрит. И тогда, на этом выжженном пепелище воссияет моя страна по моим правилам и законам. Где не будет не богатых не бедных, где будет править балом закон силы и железа. И это моя тайна, Джонни, которую я раскрыл только тебе. Так что, не подведи меня.

Конец немецкого наступления

Уже, как полдня колонна грузовиков не спеша преодолела большую часть пути. В кабинах грузовиков кроме громкой музыки и шума мотора водителям ничего слышали. О чем их пленникам было известно. Об этом также догадывался ещё один человек. И он уже на всех парах летел на мотоцикле следом за колонной.

Уильяму Харкеру, как бывалому оперативнику ЦРУ не составило особого труда преследовать караван военных грузовиков, оставаясь незамеченным. Он скрытно догнал крайний грузовик, зацепился за дверцу его кузова, и после провёл опасный манёвр. Агент, держась за ручку дверей, слетел с седла байка, и после вскарабкался на крышу кузова. После он прошмыгнул к кабине по каркасу, обтянутому тентом и резко распахнул дверь, чтобы одним ловким рывком вытащить из кабины водителя и занять его место.

Джозеп Бердонн сидел в кабине за головным грузовиком и не сразу заметил, как последний в колонне автомобиль стал отставать. Заметив странности в движении машины, Бидон несколько раз пытался вызвать по радиостанции водителя, но никто ему не отвечал.

«Что у них там ещё?» – подумал Бердонн. После он отдал приказ остановиться всему каравану.

Харкер в свою очередь уже затормозил машину и открывал дверцу прицепа. Внутри ЦРУшник обнаружил связанных бандитов «Грязных рук» и Вице-Президента Волкера. Последний будучи избитым и связанным, лежал на полу. По желтовато-бледной коже было ясно, что с Вице-Президентом происходит что-то неладное. Харкер помог встать на ноги политику, вывел его из кабины, оставив внутри бандитов, и затем помог Волкеру высвободиться.

– Мистер Вице-Президент, с вами всё хорошо? – пробубнил директор ЦРУ через респираторную маску.

– Не очень.

– Сможете идти?

– Думаю, что смогу.

– Вон там, – ЦРУшник указал на точку, что виднелась на дороге на расстоянии десятка метров, – лежит мотоцикл. Убирайтесь как можно скорее, мистер Волкер. Я их задержу.

В это время Мадейра сидел в кресле своего дирижабля, направляясь обратно к месту базирования его основной ставки. Сидя у окна, он смотрел в облака и разговаривал с кем-то по проводному телефону.

– Китаец Вэйгун? Нет, отпустите его. Пусть идёт своей дорогой. Всё равно ему идти некуда…

…

– Нет, партии кокаина нужно продолжать поставлять через Мексику. Не вижу смысла в прекращении трафика…

…

– И что с того, если от облучения умрёт десяток поставщиков? Латинская Америка не обеднеет. Это их выбор. От желающих прекратить игру, избавляться сразу на месте. Картелю нужно содержать Армию Освобождения…

…

– Да мне вообще поплевать что там скажет поставщик. Так и передайте: картелю плевать на справедливость. Картель интересует прибыль и доверие.

Испанец положил телефонную трубку на дисковый номеронобиратель, затем снова поднял и набрал номер.

– Отследи откуда шел последний входящий звонок. Если из этого номера не перезвонят мне через полчаса, направь туда парочку дронов. Совсем разленились в своём Сан-Диего. Думают, если меня нет, то можно мои приказы не выполнять.

Бердонн со своими бойцами, приблизившись к крайнему грузовику, обступили с обеих сторон и осторожной поступью пошагали в сторону дверей прицепа. Дойдя до врат, бандиты по сигналу каннибала рванулись одновременно к дверцам, которые оказались замкнутыми.

– Не с места, головорезы! – выскочил из-под грузовика Уильям, направив оружие в сторону Бердонна.

Громила покорно поднял руки вверх.

– Не шевелиться! Стой ко мне спиной, лысый! Повторять не стану. Залазь со своими подельниками в грузовик!

– Ты делаешь…

– Молчать! – за выстрелом пуля пролетела над головой у Бердонна.

– Ещё слово и в твоей голове будет одной дыркой больше, урод!

Бидон и ещё трое его людей покорно вошли в кузов грузовика, и Харкеру оставалось запереть дверь. Внезапно агента схватили за шею цепкие руками помощника Бердонна.

– Я пытался тебя предупредить, но ты не слушаешь, федерал, – гонгом доносилось в ушах задыхающегося Харкера, – ты совершаешь большую ошибку.

Уильям, приложив не дюжую силу, прижал подбородок к груди и рывком высвободился из вражеской хватки. При этом, вырываясь, он обронил свой пистолет. Приземлившись на корточки, Харкер обернулся к противнику. Но, уже было поздно. Бидон выхватил уже своё оружие и направил его на директора. Директор ЦРУ увернулся от выстрела и ударом ногой с разворота выбил пистолет из руки громилы. Вторым ударом тут же приложился к его голове. Бидон лишь лёгонько качнулся и приёмом в один щелчок вправил себе челюсть обратно. Его помощник рванулся на Уильяма, чтобы попытаться вцепиться за любую конечность противника. Этому бывшему оперативнику достаточно было зацепиться, чтобы положить конец сопротивлению. Любой последующий приём у подручного Бердонна был удушающий. Харкеру повезло, и он вовремя убрал руку, но помощник схватился за рукав его рубахи. Рукав оказался таким крепким настолько, что ЦРУшника тут же притянули к себе. Уильям не растерялся и кувырком вперёд через голову таки смог вырваться из клешней бывшего агента. Только Харкер приземлился на ноги, как ему в лицо врезалась чья-то массивная ладонь, обхватив длинными пальцами ему голову. Потом директора подняли за голову над землёй и несколько раз ударили затылком о дверцу фуры. Далее изнеможённый Харкер был брошен словно тряпка оземь. Последнее, что он видел перед тем, как ему ударили по лицу ботинком, было спокойное лицо Бердонна в очках со словами «хватит играться».

К возвращению банды Бердонна Мадейра успел вернуться обратно в Канзас и уже приказал своим подручным проверить техническое состояние дирижабля. Потому, как возникла острая необходимость как можно скорее отсюда уходить.

Настроение солдат нельзя было назвать эйфорией, но многие были готовы хоть сегодня выдвигаться в бой на врага. У контрольно-пропуского пункта он заметил автопарк военных грузовиков.

«Бидону удалось добыть спецовку. Отлично, осталось успеть захватить федеральную столицу и власть в регионе наша» – восторженно улыбаясь, рассуждал испанец, осматривая обозначенные грузовики.

– Я их захватил, Мадейра, – вышел из-за спины Бердонн, – как ты и просил.

Наркоторговец резко обернулся. Улыбка с его лица исчезла в мановение ока, – молодец, Бидон. Готовь теперь людей к походу на столицу…

– К нам даже поступило пополнение, – из-за спины Бердонна вывели побитого Уильяма Харкера с завязанными глазами и обездвиженным наручниками, – этот человек утверждает, что он является директором ЦРУ Уильямом Харкером.

– Это же прекрасно, амиго! И что он говорит?

– Говорит, что у них на тебя есть нехилый такой компромат, что ты подставил лучшего друга и убил главу Вильермо Коро.

Услышав это, стоявшие неподалёку, головорезы Мадейры оживились.

– Да-да, амиго! Ваш босс всё это время был шестёркой ЦРУ и ещё нескольких спецслужб!

– Уймись, людоед, – Мадейра вытащил револьвер из кобуры, – не рано ли зубы прорезались, сынок? Или тебя обратно нужно отправить в одиночку, из которой я тебя вытащил?

Джозеп лишь нахмурил брови, глядя в лицо своему, пока ещё, командиру.

– Это прекрасно, амиго, что ты нам прятянул языка. Да ещё какого… Но, я бы на твоём месте фильтровал информацию тщательней и без проверок не оглашал нашим людям.

– Да что мне люди?! – из правой руки Бердонна пружиной выскочили острые лезвия. Он был готов их применить по назначению, разорвав хребет пленнику.

– Отведи его ко мне. Только аккуратно. Мне кажется, что я из него получу больше пользы, чем ты.

Оба головореза глядели друг на друга вновь. Они стояли друг напротив друга, готовые вцепиться и разорвать друг друга. За их движениями наблюдали члены варбанды Армии освобождения. Люди затихли. Слышен был лишь скрип деревянных построек и скрежет металла от бури. Бидон легким толчком ладони в спину подтолкнул Харкера на встречу испанцу и тот неуверенными шажками двинулся на встречу к Мадейре.

– Вот так… – испанец встретившись с ЦРУшником передал его подручному Джону. – Сеньор Бердонн, давай не будем ссориться? Я ценю твои полководческие таланты, но ты нарочно ставишь под угрозу весь исход нашей освободительной кампании. Передай свои когти и собирай людей на Вашингтон.

Бердонн некоторое время колебался, но после он демонстративно щелкнув замками на руках, снял крепления лезвий и передал их Джону. После к нему была приставлена охрана доверенных испанцем людей.

– Будем считать, что ми договорились. Выступаете по готовности, – заключил испанец. И каннибал ушел восвояси, оставив наркобарона в здании мэрии.

Внезапно в здание мэрии Канзас-Сити со свистом прилетел баллистический снаряд, который с грохотом разнёс в пепел крышу здания.

«Серые мундиры» кайзера победным маршем, нанося удары по командным пунктам штатов, планомерно заходили на территорию Флориды и Техаса, за месяц были взяты под контроль Луизиана, Мисиссипи, Джорджия и Алабама. Народ встречал их с ликованием, подобно освободителям. Арканзасцы, располагавшиеся ближе остальных к территории, подконтрольной Армии освобождения, оказались упрямее и не желали просто так уходить под немецкую зависимость. Французские реднеки объединялись в аналоги ополчения, уходили в болота и принимались давать отпор немецким захватчикам. Наступление на правом берегу реки Миссисипи затормозилось. Из Алабамы адмиральская ставка приказала части войск ретироваться на более выгодные рубежи – по линии Форт Смит-Арканзас-Мемфис, после чего, часть этих войск перебросить на помощь наступательной группировке на левобережье Миссисипи и продолжить движение в сторону Сент-Луиса. Это делалось для того, чтобы исчерпать наступательный потенциал Армии Освобождения и задушить движение в зародыше. В ответ на движение немецких частей в сторону Сент-Луиса Бердон отдал приказ занять Сент-Луис первым, что его варбанды незамедлительно принялись выполнять. Приказ был исполнен не до конца, потому как левый берег города уже находился под немецкой оккупацией и сдавать его никто не собирался. Начались дни «артеллерийских дуэлей» и сравнивания городской застройки с равниной. Это могло значить, что освободительная кампания кайзера приняла затяжной характер.

Сам адмирал фон Тирпце являлся моряком и заядлым любителем выпить. Он ничего не понимал в сухопутных операциях и не хотел понимать. Движения сухопутных войск ему казались слишком простыми, подобными стрелочками на карте, не имеющими ничего общего с реальным ходом де в самой армии. Морскому волку казалось, что достаточно банальной поддержки морального состояния и США сама падёт к ногам «освободителей». Потому он не выходил из каюты с самого начала морской высадки, находясь в компании белокурых бестий в кожаных корсетах. В Берлин то и дело рапортовались радостные вести о переходе одного села за другим. Нарастающее недовольство в армейской и моряцкой среде до него не доходило. Всё ретушировалось командирами среднего звена. О том, как обстояло дело у группировки «Север» ему было крайне не интересно потому, что Хиппон с Тирпце друг друга ненавидели и старались по возможности друг другу мешать.

Когда к концу апреля стало понятно, что высадка не будет лёгкой прогулкой, Тирпце решил порезать часть командного состава экспедиционного корпуса. Это повлияло в меньшей мере на расстановку сил в южном регионе. Ополчение южан выставилось фронтом вдоль речной линии и набегами стали громить боевые колонны немецкой техники. Наступательные действия стали понемногу сворачиваться, и в подмогу к немецким силам стали оправлять армии летающих дронов, которые выполняли функции наводчиков для немецких орудий. За сухопутные операции Экспедиционного корпуса отвечал полковник Эрик Фалекгайн – командир своего времени, которому постоянно не хватало людей и техники. К концу апреля он понял, что для того, чтобы охватить весь фронт и укрепиться на заданных позициях, необходимо больше людей, военной техники. И самое главное – возникает необходимость в разработке фортификационной логистики по всей линии боевого соприкосновения. Эти задачи невозможно решить на уровне военно-морского командования. С соответствующим докладом Фалекгайн стоял у адмиральской каюты 29 апреля.

Дверь каюты открыл пьяный Тирпце. Одетый в розовый махровый халат, он стоял на полу каюты босым. За спиной слышался смех женщин, звон фарфоровой и стеклянной посуды.

– Герр адмирал, я к вам с важным докладом, – учтиво начал Фалекгайн, – если не учесть тех выводов и рекомендаций, выложенных мной в тексте, – полковник протянул документ шатающемуся Тирпце.

– Короче, вы хотите, чтобы я обратился к кайзеру, которому докладывают о побенодосном движении наших войск с документом, где изложена катастрофа наших войск? Вы в своём уме?!

– Но, адмирал…

– Да вы больше похожи на заговорщика, полковник!

– Но, адмирал… Группировка «Север» уже остановила наступление. Нас ждёт тоже самое, что и её, если ничего не сделаем.

– Чушь! Я был на ставке у кайзера. Хиппон был невозмутим и даже подшучивал с меня. Ты себе представляешь: с меня, целого адмирала!

– Адмирал, ваши матросы вас ждут! – зазвучал похотливый голос пьяной девицы, одетой в тельняшку поверх голого тела так, что просвечивались соски её пышных грудей.

– Да, адмирал, где вы там? Кто там мешает нашему полководцу? Янки? – сказала недовольно её нетрезвая подруга в красном кружевном корсете, держа неуверенно бокал с шампанским. Её длинные кудри падали на плечи первой.

– Уже иду, девочки. Пару минут, – заискивающе ответил адмирал.

– Но, герр адмирал. Вы и так сильно порезали мне средний командный состав. Мне приходится командовать даже одной из бригад…

– Молчи, полковник, – адмирал скрепя зубы выхватил из рук доклад, понимая, что просто так он не избавится от настойчивого полковника. – Даже если это правда, кайзер этого пока знать не должен. Пополнить войска и держаться до тех пор, пока я не скажу. Если Хиппона ждёт разгром, то я должен выждать его доклад. Зная этого хитрого лиса, он попробует обвинить меня в том, что наш Экспедиционный корпус завяз на Юге. А пока, старайтесь обходиться своими силами. Разрешаю даже реквизировать у местных технику и стройматериалы для укрепления по линии обороны. Судьба кампании в ваших руках, полковник.

Полковник, было, хотел что-то ответить адмиралу, но дверь захлопнулась у него перед носом. За дверью лишь послышались радостные возгласы и хихиканья: «ну что там, адмирал?», «вы готовы к шторму?», «наша корабль к отплытию не готов, мы были плохими матросами», «накажи нас…». От негодования Фалекгайн укусил свой указательный палец правой руки за среднюю фалангу до крови и затем ударил кулаком по дверному проёму. После, он, развернувшись, натянул козырек на нос и пошагал в сторону шлюпки с матросами, которая уже ждала его, качаясь на волнах.

Полученная информация от полковника была доведена до личного состава группировки «Юг» и в считанные дни начала возводиться линия обороны по левому берегу Миссисипи.

Адмирал Хиппон, со своей стороны, был невозмутим и горд собой на совещаниях потому, что у его группировки был хороший козырь. И этот козырь по его мнению должен был привести группировку «Север» к победе. Имя этого преимущества было авиация. Чаще всего на неё ставился упор в операциях адмирала. Хиппон втайне от своего конкурента убедил кайзера выдать ему флагманский авианосец для высадки у столицы. Потирая свои ручки в белых перчатках на капитанском мостике авианосца, Адмирал Рейнхард Хиппон заворожено, со взглядом маньяка, наблюдал, как отправляются на вылет всё новые и новые штурмовики.

– Сбрасывайте к чертям всё, что попадётся под руку, до последней крылатой бомбы! Не давать канальям расслабиться! – адмирал в белой парадной форме расхаживая по палубе, размахивал кулаком своим матросам, – мы им покажем «Вашингтон за три дня»!

О преимуществе фрицев знал Мадейра. Испанец с перебинтованной рукой сидел на борту своего дирижабля в компании ещё нескольких знакомых читателю героев. Он уже знал, что будет делать с авиацией бошей. Со зловещей улыбкой он держал руки на штурвале, направляя свой воздушный корабль на бурю сквозь фиолетево-зелёную дымку под песню «When Johnny comes marching home»*.

«When Johnny comes marching home» – песня Северян времён гражданской войны в США (1861-1865 г.г.)

Наркокартель в столице

14 мая 2060 года дирижабль Мадейры планировал над пригородом Вашингтона. Во главе испанца стояла эскадра из самолётов бывших ВВС США с подполковником ВВС Дорниганом. Силами единственного воздушного соединения контроль над небом столицы удалось восстановить, а также потопить флагманский авианосец «Кайзер Вильгельм». Но, поставленные цели были достигнуты не без потерь. Армия Освобождения утратила большую часть своего военно-воздушного флота вместе с пилотами, а командующий эскадрой подполковник Дорниган погиб при невыясненных обстоятельствах на борту дирижабля наркоторговца. Столица всё ещё продолжала находиться под контролем старого федерального правительства во главе с бывшим президентом Д`бампо. Филадельфия, Ричмонд, Норфолк и Балтимор продолжали находиться под оккупацией группировкой кайзеровцев «Север», а Вашингтон всё ещё был в полу окружении сухопутными войсками. На подмогу территориальной обороне столицы подоспели войска Армии Освобождения со спецовкой под руководством Джозефа Бердонна. Директор ЦРУ Уильям Харкер после помощи наркокартелю был спущен с борта цеппелина испанца в руки его полководца Джозепа Бердонна*. Вопрос двоевластия в столице со дня на день назреет и каковы тогда будут действия федералов?

«Кажется я не знаю где я... Где же я? Вокруг сплошная кромешная тьма...» Мадейра видел перед глазами сплошную пелену тьмы. Где-то недалеко послышался чей-то знакомый голос. Это была она.

«Мария?» – подумалось ему. Испанец сам не понял вслух он сказал это или подумал. В следующий миг перед его взглядом оказалась довольно знакомая беседка в особняке Коро, в Сан-Франциско. Он оглянулся вокруг и обнаружил себя на лавке. Рядом резвились дети. Это был Себастьян со своими одноклассниками.

«Такой счастливый... Давно я его таким не видел». Внезапно чьи-то руки закрыли ему глаза.

– Угадай кто это?

– Синьорина, чьё сердце я когда-то похитил, – засмеялся Николас и взяв за руки девушку обнаружил, что это была Мария.

– Ты сегодня какая-то не такая... – испанец глядел спокойно на возлюбленную. Обожаю твои алые ноготочки. – испанец прикоснулся губами рук девушки. Мария все так же, по прежнему загадочно улыбалась.

– Я что-то не так говорю?

– Нет, любимый, - покладисто ответила девушка, присев на руки мужчине. Тот продолжал смотреть на её взгляд, ощущая что-то неладное.

– Как там Себастьян?

– Скучает по тебе. Недавно завел себе новых друзей. Чена, Декарда и других ребят.

– Которых ты убил.

Мадейра смотрел на Марию. Девушка глядела на мужчину укоризненно.

– Они живы.

– Не ври мне. Ты убил его друзей и мужа моего – Вильермо.

– Почему ты так говоришь? Я же это ради нас делал... – испанец нежно провел ладонью по щеке возлюбленной. Щека окрасилась в багрово красный цвет.

– Мои руки... – Мадейра поглядел на свои ладони, окрашенные красным.

«Они в крови» – эти слова Марии прозвучали последними перед тем, как наркобарон проснулся в своём кресле в командной рубке на дирижабле.

За окном гудела воздушная тревога.

Тем временем Армия Освобождения Бердонна совместно с Вашингтонской территориальной обороной взяла в окружение и разгромила одну из немецких бригад группировки «Север». Дирижабль испанца с оставшимися боеприпасами и техникой оказывал воздушную поддержку Бердонну. Затем в считанные дни Бердонн со своими бойцами прошлись катком до Вашингтона и зашли в столичный город со всеми почестями. Узнав о неслыханной дерзости вчерашних бандитов наркокартелей Адмирал Рейнхард Хиппон разбил об стену каюты карманные золотые часы, а бывший президент Д`бампо вовсе проигнорировал данное событие, так как знал, что скоро настанет его черёд.

Столичный город по большей части так же походил на свою собственную блеклую тень. Многие районы пригорода были разрушены. Трещины на зданиях нежилых небоскрёбов, усыпанные лесополосы и поля кратерами от авиабомбёжек, колдобины, дыры с бесконечными бороздами в асфальте автомобильных дорог и на каждом заезде установлено по блокпосту. И вокруг безлюдье. Городской ландшафт в короткий для обывателя промежуток времени превратился из модернистского в постапокалипстический. Пустыня и пыль со всех сторон наступала на город.

Бывший президент сидел в своём затхлом и провонявшем бункере, употребляя героиновые дорожки. Никто ему не был указ. Все его бывшие соратники из шоу-бизнеса давно сбежали из Белого дома с набитыми чемоданами денег. За дверями только стояла охрана и стоял перед столом разбитый и унылый Директор ФБР Феодоро Кронстелло – ещё один сподвижник Д`бампо по террору собственного народа. На его счетах были миллиарды долларов, на руках последнего был компромат на каждого из политиков с 2040-х годов, а на руках была кровь миллионов замученных сограждан, требующих справедливых перевыборов, возвращения гражданских прав и многих-многих других вещей, поправших свободу рядового американца, включая борьбу с наркотрафиком.

– Что скажете, мистер Кронстелло? – выглядывал, забитый в дальний угол из своего громадного президентского стола из орехового дерева Д`бампо.

– Ничего, господин президент, – уверенной поступью подошел к президенту директор ФБР и фривольно шмякнул на стол начальнику папку с документами, – вот доклад за прошедший день. Немцы на юге прорываются, однако их положение затруднено. На севере Мадейра с ополчением терр обороны зачищают остатки их пехоты и готовятся к переброске на юг...

– А что с ситуацией по работе с населением?

– Каналы мобильных групп всё ещё ведут активную информационную обработку. Если в первые дни вторжение население активно сотрудничало с нашей администрацией и сливало данные геолокаций нашим военным, то теперь это преимущество кончилось. Благодаря усилиям наркокартеля государство уже лишено электроэнергетики в мгновенье. Исключение имеют города крупные мегаполисы такие, как Вашингтон, Нью-Йорк, Филадельфия... Но, за пределами Восточного побережья интернет-покрытие более не работает. Одинокие каналы связи вещают 24 на 7 пропаганду Армии освобождения, где вещают показательные казни всех ваших мэров. И тут не важно республиканец он или демократ. Важно то, что к общему обозрению сливается весь тот компромат, что мы с вами собирали десятилетиями на каждого из них.

– Это значит...

– Мы проиграли информационную войну.

– Но, кто-то же ему сдаёт нашу информацию. Кто имел к ней доступ? Кроме меня с тобой были наши с тобой друзья.

– Эти люди, которых вы называете «друзьями» из крупного бизнеса теперь нам с вами больше не друзья. По моей информацией уже была заплачена награда за нашу с вами голову...

– Этого не может быть! Это не возможно! Я сделал всё, чтобы эта страна продолжала оставаться их.

Феодоро Кронстелло суровым взглядом смотрел на своего руководителя. Наступило неудобная тишина. ФБРровец поставил руки на стол так, чтобы его крышки касались только концы пальцев и глядел на бледного Д`бампо.

– Я всё же посланием от них...

Растерянность Д`бампо переросла в сосредоточенность да так, что наркотический угар по убыл, а взгляд блестящих черных глазёнок поник.

– Корпоратократия фед резерва меня просила передать, что в твоих услугах уже больше не нуждается, Д`бампо.

– Этого не может быть! – завизжал поросячьим визгом бывший президент, бессильно стукая кулачками о стол подобно ребёнку лишенному игрушки, – я им этого не прощу! Ты то почему молчишь?! Их послание тебя тоже должно быть касается?!

– А это уже моё дело, наркоман ты недоделанный! – Феодоро Кронстелло деловито заправил затасканный галстук, взял за шиворот своего бывшего начальника и поволок к лифту на верх.

Тем временем дирижабль испанца плавно спускался в южном пригороде Вашингтона. Песчаная буря стихла и толпа ликующих зевак обступила участок магистрали, на которую приземлялся гигансткий аэростат. Во время подоспели подразделения Армии Освобождения. Все в защитных масках, ободранных, грязных полёвках. При этом, они так же источали счастьем лицезреть своего вождя. Гондола размерами в двухэтажный дом коснулась днищем асфальта, из неё автоматически спустился трап из которого стала сходить одинокая фигура, одетая в черную кожаную форму лётчика. Лицо мужчины скрывалось за респираторной маской и надвинутыми затемнёнными очками пилота, а на голове была авиаторская шапка.

– Дорогие американцы и американки! Белые и цветные! Армия Освобождения под моим чутким руководством принесла вам всем мир! Мы понимаем столь высокий уровень, оказанного вами доверия мне и поверьте я знаю каково это жить впроголодь на три доллара в день. Когда твой босс из тебя выжимает все соки, жена просит нести ей больше денег, а дети хотят в Дисней-Ленд... Но, когда передо мной стал выбор! – Мадейра многозначительно поднял палец вверх. Шумная толпа притихла, чтобы услышать слова своего спасителя, – или моё личное счастье или ваше?... Мне пришлось распрощаться и с работой, и с детьми и с Дисней-Лендом.

Народ стал радостно вторить Мадейре, воскликая его имя.

– Теперь нет ничего! Проклятый Д`бампо со своими гестаповцами из ФБР и ЦРУ теперь нас не запугают! У нас отобрали последнее! И они это самодовольно называют «патриотизмом». Я покажу ему что такое патриотизм! Армия Освобождения уже близка к Нью-Йорку. Мы отберём у них нашу свободу! Это будет новый акт после прокламации Линкольна**, прокламация Мадейры! Я вас освобожу от цифрового рабства и социальных рейтингов.

После своей исторической речи толпа граждан ещё больше воодушевилась и люди продолжили радостно восклицать имя «вождя новой американской революции». Мадейра, подобно успешному политику спустился к нив вниз, стал поочерёдно пожимать, обнимать и приободрять всех желающих, коих было в избытке. Изголодавшиеся и запуганные янки воспрянули духом. В этот момент к нему приблизился один из верных соратников и они отошли в сторону, чтобы поговорить.

– Что ты здесь делаешь?! Я же приказал тебе не покидать этого проклятого Бердонна! Вы должны были держать оборону в Сент-Луисе!

– Что я могу поделать, Мадейра? Бердонн же страшный человек и ты это знаешь. Если бы я последовал за ним, это бы вызвало у него ещё больше подозрений...

– Я просил Чаккиса командовать походом на Вашингтон, а тебя быть постоянно рядом с «росомахой».

– Чаккис тоже со мной, но Бердонн... Этот головорез не признаёт никаких авторитетов и постоянно любит на себя перетягивать командование. Чаккис просто не смог с ним управиться! Громила стал слишком самостоятельный...

– И где он сейчас?

Грузовой лифт в Белом доме плавно распахнулся. Из него вышел в коридор директор ФБР, ведя вслед за собой экс-президента.

– Тебе конец, Кронстелло! Я покончу с твоей карьерой! Твоя семья уже тебя будет оплакивать! Твою женушки изнасилуют, а детей отравят на органы. Ты хоть понимаешь кого ты похищаешь?

– Забавно, Лео, ты столько лет проработал в нашем бизнесе и так не понял, что как только ты перестаёшь быть нужным, твоё место занимает новый подонок. А на его место новый, и потом снова новый. И так до бесконечности. Я же человек практичный. Мне дороже своё спокойствие и благополучие. И если придётся его купить за твою жалкую, пропитанную мочой и рвотой тушу, то так тому и быть. Ты так и не усвоил этот урок. И для тебя он будет последним...

Дойдя до просторной гостиной с широкими витражными окнами, ведущими на задний двор, Д`бампо увидел стоящего верзилу в компании четырёх бойцов в масках. Яркий свет пробивался стеной сквозь витражи, обволакивая гостей. Лицо главного из них было скрыто в тени.

Президент зажмурил глаза. а когда приоткрыл, то смог разглядеть незнакомца в чёрной тактической одежде без погон и нашивок.

– С кем имею честь говорить? – с хрипцой заговорил Д`бампо.

– Командир ударного отряда Армии Освобождения. Моё имя вам ничего не скажет. Хотя в Мексиканской кампании под вашим началом я числился одним из полковников.

– И что вы...

– Бросим ненужные вопросы, мистер Д`бампо. Я всего лишь исполнитель. От мистера Мадейры поступил приказ вас схватить и нам в этом мероприятии очень помогли люди, которым вы доверяли.

Лицо бывшего президента сильно покосилось в ужасе. На лице застыла мина отчаянья. Он не мог поверить, что его предали все до последнего охранника. Тут привели двух женщин, одну из которых он узнал сразу по вечернему платью. Это была его супруга с дочерью. Заплаканные в помятой одежде и порванных колготах.

– Мистер экс-президент, именем американского народа вы со своей семьёй арестованы.

В момент со стороны спины зашло ещё двое подручных Бердонна в масках и заломали его.

– Папа! – закричала навзрыд дочь Д`бампо, которая выглядела лет на шестнадцать, – кто эти люди?! Нас похитили и будут требовать выкуп? Я говорила, что боюсь за вас с мамой. Ты не обязан был продолжать работать президентом! – говорила девушка рыдая.

– Хорошая девочка? – улыбнулся командир ударного отряда. Её держали двое его сообщников за тонкие руки. Бердонн подошел к пленнице и на глазах её отца стал лапать её за груди сквозь белую рубашку. – Мистер Д`бампо я бы с радостью воспользовался правом первой ночи, но боюсь, что это за меня сделают люди, которым вы когда-то доверяли...

Из-за спины вышел начальник охраны президента, к нему подошел Феодоро Кронстелло.

– Феодоро! Ты не посмеешь! У меня же на тебя есть...

– Плевать я хотел, что на меня у тебя есть. Правила всегда одинаковы.

Двое некогда самых доверенных людей стали разрывать одежду на дочери президента и принялись насиловать несчастную девушку. На пол упал чёрный трикотажный жакет, затем приспущена короткая красная клетчатая юбка, в стороны разлетелись брызгами пуговицы белой рубашки. Несчастная худышка, словно рыба, трепыхалась в сильных руках мерзавцев. Камила – так звали дочь бывшего президента, визжала на весь Овальный кабинет от боли до срыва голоса. Несколько раз она получала по лицу от своих обидчиков с приказом заткнуться. После четвёртого удара Д`бампо не выдержал и постарался вырваться ей на выручку. Но, тут же был оглушен тяжелым прикладом винтовки.

– Не рыпайся, мистер президент, – рявкнул подручный Бидона.

После удара президент потерял равновесие и упал животом на пол, поцарапав, себе лицо и ладони. Подымать наркомана и бывшего политика не сочли нужным. Кто-то схватил Д`бампо за черную растрепанную шевелюру и обратил лицом в сторону его дочери с насильниками.

– Леонардо, а я не знал, что твоя дочь давалка. – Заметил с насмешкой Бердонн с горящими глазами. В его лице читалось какое-то возбуждённое наслаждение экзекуциями девочки, – ты посмотри как она скачет на члене.

В считанные минуты тело дочери президента обмякло и стало податливо. Камилу накачали наркотиками и теперь она наслаждалась тем, что её тело пользовали словно поршень под насильным ручным приводом. Наглее всего показал себя Кронстелло. Когда предателю стало понятно, что девочка теперь готова на всё, он до красна обмотал верёвками её груди так, чтобы они торчали вразные стороны, засенел в рот кляп, и спустив штаны стал её иметь с начальником охраны. После, когда ей разработали обе дырочки, он достал швабру и стал насаживать черенком ей в промежность. Одновременно с этим начальник охраны заставил её ласкать свой член. Спусня некоторое время, когда им надоело забавляться с Камилой, в ход пошла президентская супруга. К тому моменту её тоже накачали наркотиками и от ласк подручных Бидона, возбудили так, что она хотела дать каждому из головорезов.

В тот день Джозеп Бердонн упивался своей животной страстью, которую вскармливал десятилетиями перебывания в одинойной камере.

* – указанные события описаны автором в предыдущем произведении "Между молотом и наковальней: последний пилот"

** – Прокламация об освобождении рабов, утверждённая президентом США А. Линкольном указами в 1862 и1863 г.г.

В Белом доме

«Заключённой одиночной камеры 238-Е, Жозеп Бердонн, предъявите вашу карту верификации. Напоминаем: несвоевременное предъявление карты верификации влечёт собой воспитательный разряд током» – заговорил искусственный синтезатор речи в радио устройство в помещении камеры. Обнаженный громила дисциплинированно встал с постели и послушно коснулся карточкой в соответствующий датчик, расположенный под отверстием камеры наблюдения. «Повторяем: несвоевременное предъявление карты верификации влечёт собой воспитательный разряд током...». Бидон понял, что карта верификации не была отсканирована и в следующий момент он ощутил удар током, проводимый через металлический браслет, который крепился к ноге узника.

– Ай...! Да чёрт бы тебя побрал! – Жозеп стукнул от боли кулаком по стальной двери, одновременно пытаясь другой приложить правильно свою карточку. Когда карточка была приложена, удары током сменились на покалывания, а спустя минуту полностью исчезли. Через двадцать минут окошко двери автоматически открылось и из него выскочил поднос, на котором была пластиковая посуда с серой массой неизвестного происхождения. Недолго думая узник принялся за трапезу. По прошествии полдня к нему вошел сотрудник исправительного учреждения.

– Берд, к тебе посетитель.

– Что ещё за посетитель? Я тут пятнадцать лет прожил и меня никто никогда не навещел.

– Мне какая разница? Ты идёшь?

– Так кто там пришёл?!

– Какой-то странный тип. Его Маккоем звать.

– Маккой? – удивился Бидон. Для бывшего наёмника это имя многое значило. Что-то блеснуло молнией в его голове. Какие-то смутные воспоминания стали накатывать в воображении сидельца.

Бердонна завели в тесную камеру с прозрачными стенами, которая находилась в более просторной, для гостей. Он просунул в окошко руки и с него сняли браслеты. Заключенный оглянулся и обнаружил перед собой сидящего гостя.

– Прапорщик Маккой! – восторженно воскликнул Бидон, – ты жив! Я думал, что тебя накрыло прилётом в Афганистане...

– Есть такое, – односложно сказал посетитель. Мужчина был плотно сложен, с ровной осанкой и суровым взглядом. Левая половина лица была изуродована шрамом. А взгляд был суровым, если не сказать угрюмым. – Я к тебе долго не хотел приходить, ублюдок. Просто хочу, чтобы ты это знал, Берд.

– Да что ты сказал, Мака?! Я тебя в порошок сотру!

– Заткнись, крыса! Я здесь для того, чтобы отдать честь ребятам, с которыми мы воевали и которых ты предал, скотина! Сегодня 21-е сентября. Если для тебя эта дата хоть что-то значит...

– О чём ты говоришь, прапор? Мы наёмники! Убивать это наша работа. Когда тебе заплатили за тех малолеток с гашишем, ты их всех с радостью отдал на растерзание нашим друзьям из французского легиона! А теперь ты из себя святошу корчишь.

– Берд, вспомни наших друзей. Вспомни тех, кто тебе прикрывал спину в горячие дни Афганской кампании... В 21-е сентября.

– Я думал, что ты тогда умер.

– Понятно же. Когда ты понял, что я умер, тебе не состояло труда убить весь наш отряд, за который я отвечал головой. Тебе нужно было прикрыть свой зад, чтобы никто не узнал о твоих афганских подвигах. А когда я оказался жив, то всё пошло не по твоему плану. Так ведь? Против тебя возбудили ряд уголовных дел и против тебя кто-то планомерно давал показания и этот «кто-то» и был я.

Бердонн ничего не сказал в ответ. Его лицо покраснело, вены на лбу вспухли, глаза покраснели, руки стиснулись в массивные кулаки и он стал поигрывать скулами.

Маккой достал из внутреннего кармана куртки фотографию с изображением отряда в военной униформе, среди которых были изображены и двое наших собеседника, затем показал каннибалу.

– Смотри на них, Бидон, не отворачивай взгляда! Это были когда-то твои сослуживцы и побратимы по боевому заданию, которых ты предал и убил. Я помню лицо каждого из них. Все эти годы они мне снятся и я с ними разговариваю. А ты до сих пор жив и дышишь, Берд! Сегодня 21-е сентября. И я хочу, чтобы это тебе сегодня не давало покоя. Никто тебе помогать не будет. И я молюсь, чтоб настал когда-то тот день, чтобы я смог лично с тобой поквитаться.

После, он просунул фотографию в отверстие камеры, кинув её в ноги узника. Затем молча встал и покинул камеру, оставив бывшего товарища наедине с самим собой.

Бидон не понял от чего у него всплыли воспоминание того злосчастного дня. На мгновение он мысленно отстранился и вновь пришел в себя. Подле него лежал морально раздавленный Д`бампо, а напротив – валялись на полу две избитые голые женщины. Рядом с Бидоном стоял подавленный Уильям Харкер, которого бандит взял с собой, как проводника по кабинетам Белого дома. ЦРУшнику не верилось, что предатели всё это время перебывали рядом с ними и готовы были впиться в глотку в любой момент. И этот момент настал. Он стоял рядом с Бердом, не снимая респираторной маски. Хоть в помещениях здания тщательно фильтровался кислород, он предпочёл её не снимать, сохраняя своё инкогнито для Кронстелло.

Самому же ФБРовцу показалось мало. Они вместе с начальником охраны стали избивать ногами и руками бедных девушек, которым более никто не мог помочь. После к ним подошел сам Бердонн, достал кинжал и отрезал безымянный палец правой руки жены президента

– Я ещё не пробовал вкуса пальца руки супруги целого президента Америки, – насмехаясь воскликнул садист, после спустив респиратор, вышвырнул кольцо на пол, к ногам Д`бампо. – Леонардо, жизнь это, как супермаркет, бери что хочешь, но касса – впереди, – добавил каннибал и принялся грызть палец. После обратил свой взгляд на унылого Харкера.

– Ай...! – звуком расстроенного фортепиано воскликнула страдающая от боли Камилла. На её голову направил пистолет начальник охраны, вот-вот нажимая на спусковой крючок.

– Погоди! – окликнул его Бидон, – у меня есть тип, который исполнит это. – Жозеп вынул из ножен свой громадный тактический кинжал и протянул его директору ЦРУ, – я знаю, что ты это сделаешь, мистер Харкер. Ибо ты самое жалкое из всех существ здесь присутствующих. Верно джентльмены?! – в знак согласия он со всей дури пнул в живот лежащего рядом Д`бампо. Бывший американский президент скрутился и глухо выкрикнул.

– Нет! Не делай этого! – кричал Леонардо, – лучше зарежь меня, чем мою дочь!

– Папа! Я боюсь! – дрожала Камилла.

– Всё хорошо, доченька. Нас скоро отпустят...

– Никто никого отпускать не будет! – наёмник ударил бывшего президента по зубам и тот умылся кровавой юшкой. Замет толкнул в спину ЦРУшника, чтоб тот пошел исполнять приказ, не видя, как его в этот момент записывают на видеосъемку.

– Дамы и господа, сегодня очередное продолжение увлекательного шоу! Встречайте: директор Центрального разведывательного управления Уильям Харкер! В другой стороне любимая дочка бывшего президента США Камилла Д`бампо. С одной стороны на весах правосудия коррумпированный чинуша, который годами покрывал торговлю кокаином, военные преступления наших солдат и ЧВК по всему миру и торговлю народными ресурсами. С другой – сучка, которую в её шестнадцать перетрахал весь колледж, которая постоянно сливала в «Инстаграм» свою роскошную жизнь: Багамы, Карибы, роскошные тачки, пляжные тусовки, групповухи ночи на пролёт и толпа кавалеров – от арабских шейхов до местных воротил! Конечно вам может показаться, что она не в чём не виновата. Она просто жила за счёт своего богатого папочки. Жила на полную и была в отрыве. Вы и ваши дети такой жизни никогда не видели и не увидите! До сегодняшего дня вы жили в двух разных мирах: в двух разных Америках! Но, с этого дня в жизни их семейки всё будет по-другому! Армия Освобождения обвиняет этих двух людей в преступлениях против американского народа! Вердикт один: смерть! Не разочаруй нас, Уилли! – окликнул в спину ЦРУшника Бердонн.

– Не делай этого Уильям! Я всё верну! Всё, что на тебя фабриковал! Только не убивай мою доченьку! – кричал вдогонку Д`бампо и получил очередной раз ноской ботинку по лицу.

– А то что?! – Крикнул Уильям в ответ, – а то ты снова меня обложишь данью, будешь ко мне дальше подсаживать своих стукачей, или убьёшь мою семью?! – презренно глядел Харкер на своего бывшего руководителя, – Мы с тобой по уши в дерьме. Все эти концлагеря в Пентагоне, Гуантанамо, секретные тюрьмы... И всё из-за тебя, отребье! Теперь или я или ты, Лео.

Харкер его будто не слышал. Собрав всю злобу в кулак он выхватил из руки Бердонна нож и покорно поковылял на девочку.

– Я вижу, мистер Харкер, что ты не так прост, как казался всё это время! Теперь народ видит, что ты и правду патриот и готов искупить свою вину перед пострадавшим народом!

ЦРУшник дальше молчал. Со спины гиенами в такт подкрикивали головорезы Бидона, чтобы настроить пленника на нужный лад. Он с криком подошел к малышке и стал методично наносить ей ножом удары. Один за другим, забрызгав всё лицо её кровью. В какой-то миг она умолкла, но он, словно одержимый продолжал её тыкать ножом. Затем его оттащили в сторону.

– Что здесь, вашу мать, происходит?! – прозвучал чей-то гортанный холос, затем последовал предупредительный выстрел из автоматического оружия.

Бердонн обернулся и увидел в противоположном конце коридора, откуда ранее выходили Д`бампо с Кронстелло, бойца, в котором узнал своего бывшего боевого товарища.

– Это вы из так называемой Армии Освобождения? – грубо наехал шрамистый бородач.

– Прапорщик Маккой? – со свойственной агрессией Бидон сорвал с лица респиротор, чтобы тот узнал заклятого друга, – вот мы и встретились! – Берд обнажил свои выдвижные волчьи лапы, встав в боевую стойку.

Накал страстей стал повышаться настолько, что незаметно для остальных Уильям Харкер воспользовался заминкой, вырвался из лап подручных Бидона и помчался вон из Белого дома.

– Поймать его! – отдал команду Жозеп и один из подручных побежал вслед за беглецом.

– А ты, как я погляжу, продолжаешь пополнять свой кровавый список военных преступлений? – Маккой достал из-за пояса японские саи.

– Ты такой же старомодный, как и пятнадцать лет назад. Всегда хотел с тобой сразиться, – Бердонн чиркнул друг о друга лезвия, высекая искры.

– Сегодня я исполню твою мечту. Первый и последний раз, мерзавец!

Внезапно за спиной Маккоя показалась ватага бойцов территориальной обороны. Забежав вслед за своим командиром, они рассредоточились за выступами стен, соседних комнатах и за крупной мебелью.

– Маккой, как же ты жалок со своими ополченишками! – крикнул Бердонн подав рукой знак одному из подчинённых. Тот в свою очередь бросил под стенку что-то отдалённо похожее на гранату. Пара бойцов Маккоя выскочила под пули наёмников. Последнее, что видел перед глазами лежащий на полу терробороновец был муляж гранаты. «Не настоящая...» – промямлил солдат, захлебываясь кровью. В тот же миг над последним нависла неведомая тень одного из наёмников в противогазе. Ополченец хотел что-то ему сказать, но его лицо так и застыло в ужасе навечно. После раздались звуки перестрелки в коридорах визги и крики о помощи. Ещё спустя какое-то время стали раздаваться упорные удары, лязганье и скрежет металла.

– Мака! – кричал неугомонный Бердонн. Противники вцепились друг в друга не на жизнь, а насмерть. – Ты же помнишь Афганистан? Ты помнишь, как мы с тобой держали одну высоту неделю, прикрывая друг другу спины?

– Так и было, брат Берд! Я всё помню! Я помню, как ты уничтожал мирняк налево и направо! Как ты добивал раненых и пленных! Как ты... Как ты...!

– Перебил весь наш отряд!

– Это были наши друзья! – Прапорщик в ярости откинул на несколько метров каннибала, который был выше его на две головы. Бердонн ударился спиной о электролампу и его ударило электрическим разрядом, затем он упал на пол. При этом Маккой не заметил, как от стрельбы в помещении произошло задымление и обои воспламенились, отрезав его с противником от остальных солдат, которые уничтожали друг друга в узких коридорах Белого дома.

Уильям Харкер не терял времени. Сложнее всего ему было достать у одного из бандитов Бердонна респиратор. К тому же, ориентируясь лучше их на территории резиденции президента, ему удалось ловко избавиться от погони. По крайней мере ему так казалось. Через газоны и высокие клумбы он достиг выезда за территорию. Не желая испытывать судьбу, ловко перескочил через ограду и скрылся за ближайшим пикапом. Не прошло и пяти минут, как он услышал, как кто-то рыщет по газону, очевидно в поисках беглеца. Чья-то тихая походка, которую можно было спутать с порывом ветра, достигла края территории в месте, где ЦРУшник перелез забор. Можно было подумать, что это существо мчалось не по следам, а по запаху искомого. Харкер неслышно на корточках пересёк проезжую полосу и лёг под большой чёрный бус, принадлежавший некогда одной из спецслужб. Заметив, что в водительских дверях торчат ключи, Харкер потянулся и рывком их вытянул, но не успев их хорошо удержать, как они выпали из руки и звонко выпали на асфальт, чем привлекли внимание ищейку. Харкер услышал, как что-то или кто-то вцепилось в решетки ограды, со звоном по ним взобралось и приземлилось где-то возле автомобилей, в месте где перепрыгивал Уильям. Тёмная тень скользила сначала вдоль ближайших автомобилей, после, не обнаружив искомого существо заприметило упавшие ключи возле черного фургона и вышло на середину проезжей части, чтобы их подобрать. Наклонившись к ключам, двуногий силуэт не заметил позади себя мчащий на всех парах черный «Rolls-Royce» и в самый последний момент отскочил в сторону.

– Что это за мразь? – проворчал Харкер, вцепившись в руль автомобиля, повернул взгляд в сторону, куда отскочил незнакомец. ЦРУшник не посчитал нужным проверять жив или мёртв преследователь. Главной целью было в данный момент добраться в штаб-квартиру в надежде там найти подмогу или оружие. Чтобы добраться до штаб-квартиры*, ему нужно было пересечь реку Потомак через один из мостов. Мост Теодора Рузвельта, который пересекал одноимённый остров, уже был «заботливо» подорван силами территориальной обороны. Второй – мост Френсиса Скотта был заполнен кладбищем безхозных машин, выставленных колоннами через весь мост. Уильям выйдя из машины, увидел вдали чёрный бус, который ехал со стороны Белого дома. «Это не может быть он...» – подумал Харкер, затем он побежал между рядами машин на противоположную сторону. Путь через мост тоже не был лёгкой прогулкой. Местами громадные ямы и впадины преграждали путнику дорогу. Где-то огромные траки с габаритными прицепами стояли поперёк. Река Потомак сильно обмелела и болотная вонь стояла над ней, подымаясь на десятки метров над водами. Столбы газа и болотных испарений. Незаметно для беглеца, по мере продвижения к середине моста, стал подыматься порывистый ветер, затем вовсе воздушные потоки с запада пригнали облака песка и пыли, разогнав целую бурю. Харкеру стало трудно пробираться по мосту, но от своей затеи он не отказался и вцепившись в перилы моста, продолжил своё движение вопреки воли стихии. Тем не менее, его не отпускало подозрительное ощущение злобной сущности позади. По ощущениям она могла его вот-вот настигнуть.

На другом краю моста он стал подыскивать автомобиль, где ещё оставалось топливо. При помощи отмычек, вскрыв один из стоящих у моста габаритный коричневый «Ford», директор разведуправления сел за руль, с трудом завёл зажигание и устремился в район Лэнгли.

* Штаб-квартира Центрального разведывательного управления США расположена в районе Лэнгли местности Мак-Лейн в округе Фэрфакс в штате Вирджиния США Вашингтона.

Принципиальность и беспринципность

Ночь. Горящий кишлак где-то в горах Афганистана. Военный громила-наёмник, одетый в коричневый полевой костюм хлопчатобумажной ткани, на голове одета традиционная шапка пакуль. Он обыскивал тела убитых гражданских, чтобы забрать последние ценности. Вдруг из-за спины он услышал как кто-то запыхавшись к нему прибежал. Это был сослуживец. Так же одетый, только его внешнее убранство дополнял вещь-мешок, свисающий на плече.

– Зачем ты их отпустил, Маккой? – обратил свой взгляд ненадолго Жозеп Бердонн.

– Кодекс наёмника. Безоружных, женщин и детей нельзя убивать и мучить.

– Потому ты и ходишь столько лет в прапорщиках… – Бердонн подойдя к смертельно раненому бойцу достал кинжал и в мгновение ока перерезал горло.

– Что ты наделал, идиот? – ужаснулся Маккой.

– Я сделал то, что должен был сделать ты, Мака: выполнять свою работу, а не следовать каким-то принципам.

– Мы могли бы его спасти!

– И что? Он, как свидетель, всё равно должен будет дать против нас показания.

– Ну, ты и чудовище. В твоём лице я никогда не видел и похоже, что не увижу чувств радости, печали и обиды. Ты самое ужасное оружие из всего, с чем мне приходилось иметь дело. Даже не эти танки, самоходные орудия и пулемёты, которыми пользуется наш противник.

Бидон не слова больше не сказал. Он вонзит нож в грудь погибшего и стал вырезать сердце.

Маккой искал огнетушитель, бегая из одного коридора в другой. Перед его глазами всплывала именно эта сцена из прошлого, пока он суетливо метался по американской резиденции. Огонь разгорался ещё с большей силой. Резиденция президентов страны, один из её символов, окутана огнём и никто не был в силах погасить это пламя.

На фоне пожара в гостевом холле продолжалась вялотекущая перестрелка между терробороновцами и отрядом Армии освобождения. Наконец-то Прапорщик нашел в дальнем углу дальнего тёмного коридора что-то отдалённо похожее на огнетушитель, но не успев до него дойти, как в его плечо впились четыре острых, как бритва лезвия.

– Маккой! Ты так и не усёк урок Афганистана! Убитых надо проверять! – орал Бердонн с обуглено черными ладонями. Его руки буквально поняли копотью, а борода дымилась.

Маккой заорал, вырываясь из лезвий врага, побежал по тёмному коридору, скрывшись во тьме. Бердонн достал фонарик и стал освещать перед собой дорогу.

– Да, прапор, тебе осталось немного жить. Я уже вижу, как потрошу когтями твоё тело. – Бежал Берд по кровавому следу.

– Не всё так просто, Бердонн. Я не эти твои крестьяне с палками, которых ты разводил, как детишек. Твоё сердце получило знатный разряд, ты получил электрический ожог. Значит тебя можно убить, – звучал голос где-то из тьмы коридора, – тебе это ничего не напоминает? Пожар? Дым? Узкие коридоры и перекрёстный огонь со всех сторон?

– Не хватает только артиллерии, брат Мака, – ехидно заулыбался Берд, вспоминая один из штурмов кишлака в афганских горах.

– Я уже чувствую, как тебя раздирает в улыбке и животного возбуждения от самих воспоминаний тех времён. Уверен, что ты их трепетно берёг в своём воспалённом мозгу, пока просиживал года в «Дэнуэй». Ты был тогда на высоте… Мне лично тогдашний глава военной разведки рассказывал, как они к тебе возили девочек и кокс в блиндажи на пятую линию, пока наши парни гнили на нуле. А потом, когда грязная работа была сделана нашими руками, приступал в дело ты и в высшей степени цинизма извращался над женщинами и детьми, насиловал пленных и тех, кто отказывался идти в самоубийственную атаку…

– Мака, что ты мне трусишь? Хочешь меня разжалобить или взывать к совести? Сам-то чем занимался до моего прихода в отряд? Кидал парней на мясо, а сам получал боевые на их банковские карты.

– Я за это заплатил сполна, ублюдок! Не тебе считать мои грехи!

После, поддерживая разговор с Маккоем, он подошёл к столовой и, став у входа, принялся освещать помещение сектор за сектором, ожидая увидеть противника.

– Ты взял фонарь, чтоб лучше видеть во тьме, но ты не улавливаешь одного: во тьме я вижу лучше чем ты со своим светильником. Брось этот детский маячок и разберёмся с тобой как настоящие мужчины…

Бердонн увидел при входе след из крови, который шел, как в столовую, так далее по коридору в сторону кладовой, – Мака, я предпочту выбросить к твоим ногам не фонарик, а кое-что поярче, чтоб тебе на долго запомнилась наша встреча, – наёмник достал гранату и выдернув чеку, швырнул её в кухню, и сам забежал за угол. Та взорвалась оглушительным хлопком. Зашатались стены и во все стороны раскидались куски мебели и осколки кухонной утвари.

– Берд, ты мог бы стать моим лучшим бойцом в отряде, – сказал голос прям перед лицом наёмника, после последовал мощный удар саи, который проткнул насквозь плечо бандита и тот с испуга обронил фонарик, – но ты предпочёл стать предпринимателем.

– Это всё твои принципы, брат Мака, – стиснув зубы заворчал Бердонн, взяв за руку военного, – такая машина для убийств, как ты или я, не должна иметь принципов! Я был рождён убивать и ты тоже. Но, ты решил поиграть с правилами. – Берд мощным хватом стал вытаскивать лезвие из плеча, перебарывая руку противника, – ты предпочёл жить с ограничениями, я предпочел без них. И стал сильнее, чем ты! Твои обычаи тебя и погубят…

– Не уверен… – Мака достал второе лезвие и вонзил его прямо под ребро бывшему боевому товарищу.

Бердонн от невыносимой боли вырвал первое лезвие, после не отпуская руки Маккоя, шагнул вперёд и дал ему подножку, швырнув его головой об пол.

– Я ещё не такой слабый, как тебе кажется. Годы тюрьмы меня не сломили, прапор! Тебе меня в наряд не поставить, – наёмник изо всей силы ударил шипастым ботинком в сторону тела военного, но промазал и чуть сам не упал. В ответ Маккой схватил за ногу неприятеля и так же швырнул уже его об стену. Прошло меньше минуты. Бердонн тут же поднялся на ноги и мигом нырнул в кладовую. Прапорщик стал себя мацать и обнаружил, что к руке прицепили что-то овальное и цельнометаллические. Произошел взрыв. Ударной волной Жозеп отлетел в кладовую и головой вписался в гипсокартонную стену. Ему адски обжигали спину, но вроде мог пошевелить ногами и руками. Значит надо было выбираться. Высунув из стены окровавленную голову, Бидон свалился на колени и уже не мог больше подняться на ноги. Он увидел торчащий в груди саи, и изо всей дури его высмыкнул. Из груди пошла резко кровь. После он поглядел за спину. Там среди огоньков заметил останки Маккоя.

– Это твои принципы, Мака, – наёмник завалился на спину, достал из кармана сигарету и затянулся, – наверное надо было проверить, убило ли тебя после того прилёта в Афганистане…

Бердон потерял сознание с сигаретой во рту.

Близился вечер. К зданию Белого дома стали стягиваться силы Армии освобождения в авангарде с силами апачей на механолошадях.

Из военного «Hammer» выскочил Мадейра и вбежал на территорию резиденции. В голове было одно «опоздал». «Проклятье, я опоздал» – укорял себя испанец. Он ворвался в дом. Там продолжали перестреливаться ополчение с картелевцами.

«Отставить! Отставить, кабальеро!» – взывал Мадейра. – Я уже здесь! Хватит стрелять, прекратить огонь! – кричал испанец. В моменте здание окружило молчаливое туземное воинство. Некоторые из них имели механические протезы либо одеты в паровые экзоскелеты для усиления. Апачи и таос прицелились в солдат по обе стороны баррикад из своих улучшенных механических арбалетов и стальных луков, бросив свой боевой клич.

– Босс, Бидон нам сказал…

– Я плевал на то, что он сказал! Здесь я главный! – окликнул Мадейра.

За последующим приказом люди Мадейры успокоились сложили оружие. Испанец окликом обратился к ополченцам, которые забаррикадировались с другой стороны дома. Тут стало ясно, что им угрожает пожар и испанец отдал приказ совместными силами его потушить.

В суете Мадейра много раз осматривал помещение холла, стараясь найти знакомые лица. Внутри на него глядели исподлобья незнакомые лица в компании бандитов. Один из них даже призвал не слушать командира.

– Это ещё кто такой? – возмутился испанец.

Когда ему пояснили, что это бывший охранник президента и чем он здесь занимался, испанец просто достал кольт и пустил пулю в голову перебежчику со словами: «Рим предателям не платит». Далее он поднял взгляд на ещё одного чужака. Им оказался Директор ФБР Кронстелло, который стыдливо опустит взгляд. Когда Испанец узнал и о его «подвигах», ему не терпелось повторить тот же приём, который только что применили в отношении к охранника. Он направил культ к голове ФБРовца.

– Мистер Кронстелло, насколько я понимаю, ты осведомлён о том, кто я и какие цели преследую?

Кронстелло только кивнул головой с испуга.

– Значит ты понимаешь, что ты ненужный человек в моей схеме?

ФБРовец в ответ снова закивал головой, ожидая следующего шага главаря картеля.

– Я тебе скажу честно , что мне плевать, что ты там за меня знаешь и какой у вас компромат был на меня или моих людей. Даже скажу больше: ты не знаешь насколько нам на это наплевать. Нам не наплевать на одно: кто станет следующим хозяином этого проклятого континента, который мы превратили в пепелище. Надеюсь, ты хочешь, чтоб хозяином стал вождь Армии освобождения?

– Да, мистер Мадейра, вы правы, – взволнованно закивал головой Кронстелло, – Армия освобождения наши великие герои. Они нас освободили от этого тирана...

– Тирана?! – вырвалось из уст Д`бампо, президент с презрением наблюдал за тем, как его бывший подчинённый переобувается в воздухе уже третий раз. Он стоял стоял на коленях возле перевёрнутого дивана, загораживая своим телом убитую горем жену. На него один из бойцов Бердонна нацелил пистолет. Не выдержав очередных унижений в свой адрес, он выхватил из нагрудного кармана поданной рубахи ручку подбежал и проткнул ФБРовцу правый глаз. Никто из присутствующих бойцов картеля не успел ничего сделать. После вмешался сам испанец. Он стал между ними и с размаху вломил по лицу Д`бампо.

– Да кто ты такой?! – завизжал Д`бампо на Мадейру, – да что ты вообще можешь? Это я здесь президент! Это моя страна! – тыкал себе пальцем в грудь он, – вы все мне должны! Я вам никому ничего не должен, кроме папы и мамы! Вы все предатели и немецкие шпионы! – бывший политик повернулся к столичным ополченцам. Воины были побитые, израненные и усталые. Они глядели на своего бывшего президента, как на пустое место. У кого-то блеснули слёзы на глазах.

– Арестуйте его! Вы же видите: экстремисты посягнули на демократию! Вы должны помешать унижению наших ценностей!

Терробороновцы тоже молчали. Столько усталости и уныния изображали эти лица. Им хотелось одного: уничтожить того, кто годами унижал и издевались над ними и их семьями.

– Амигос, многие считали, что Мадейра это террорист и хочет нашей любимой стране только развала! Это не правда. И я вам это докажу. – Испанец достал из кармана смартфон и найдя дорожку звукозаписи включи её на полную громкость так, что звук отдавал эхом на несколько помещений. «... Да, здравствуйте, ваше величество... (прозвучал голос Д`бампо) Я-я, мейн фройнд... (звучал голос немецкого кайзера) У вас всё получилось?.. Да, мистер Фридрих... Власть в наших руках... Ваша разведка очень даже пригодилась в столь непростые времена для нашей демократии... Теперь моё правительство с вашей помощью продлится десятилетиями... (вторил услужливо Д`бампо) Очень хорошо, мейн фройнд... Теперь вы должны исполнить свою часть сделки... Рейху нужен новый Кайзерлихе марине... (властно заявил кайзер) Всё что-угодно, господин Фридрих... (ответил голос президента) Договорились, герр президент... Мы будем ждать... (произнёс кайзер) Жму руку, обнимаю... (слащаво попрощался Д`бампо)».

– А-а! Это подстава! – кричал бывший президент изливаясь слезами и размахивая ручонками, – это уловка, чтобы очернить вашего президента! Вы что не видите, как этот наркобарон манипулирует вами!

Больше никто из солдат не смел друг в друга стрелять или ослушиваться приказам испанца. Мадейра снова ударил с разворота Д`бампо так, что тот сразу прилетел в руки подручным.

– Забрать этот кусок дерьма с его вонючей женой. Кормить раз в день кошачьим кормом. Добро пожаловать в Союз Государств Америки, мистер бывший президент!

Преодолев ровно тринадцать километров от Вашингтона, Харкер доехал на угнанном «Ford» заветной штаб-квартиры. Былая лесопарковая зона «Клемиджонтри» превратилась в подобие пейзажей из рассказа про «Сонную Лощину». Некогда густые деревья оголились, и местами порыжели. Будь у путника дозиметр, он бы зашкаливал. Но, это Харкера не так сильно тревожило, как страх не успеть найти подмогу, страх оказаться в одиноким в изуродованном радиацией и войной мире. Проезжая по Джордж Вашингтон Мемориал Паркуэй, он заехал на разворот, за которым уже повернул на территорию самого ЦРУ. Минуя КПП, его никто не встречал и не приветствовал. Заграждения были сломаны, а автостоянка при заезде пустовала. Заглядывая в окна будки, стало понятно, что внутри даже нет мониторов для отслеживания передвижений по территории. При том, что Харкер точно знал, что оставлял на хозяйстве самых верных и ответственных людей. После ЦРУшник всё так же, без особых усилий заехал на территорию, где его ожидала тоже картина из автомобильных кладбищ, выгоревших каркасов охранных будок, обгоревшие корпуса некоторых машин, осколки стёкол, расплавленные метало пластиковые окна и запах гари. Таким заброшенным его встретила бывшая резиденция "серых кардиналов" американской нации.

Выйдя из авто, Харкер крутанулся вокруг. Не увидев не души, он проник в главное здание, через которое он намеревался дойти до противоположного края территории штаб-квартиры, рассчитывая, что возможно, там будет его ожидать кто-то из бывших коллег. Зайдя в главный холл центрального здания, он обнаружил на месте своего портрета пустую раму и застыл в раздумьях на некоторое время. Внезапно с улицы послышался хруст стекла.

Сед Джеффри, один из немногих дежурных, кто оставался приглядывать за территорией штаб-квартиры ЦРУ. Он больше месяца не видел не руководящего состава не рядовых разведчиков на территории, однако до последнего ожидал приход кого-то из них, чтобы доложить о ходе дел организации. Такое указание ему дал один из заместителей Харкера перед эвакуацией. С ним и остальными, не было связи больше месяца. Словно канули в воду. Бывалый сержант полиции охраны ежедневно совершал обход всей территории по три раза. В северной части территории камеры не работали по этой причине этому участку отводилось особое внимание. Выйдя из будки, он отправился прямиком к центральному зданию комплекса, прихватив с собой фонарь. Подойдя к дому, охранник увидел незнакомый прежде коричневый "Ford" и тут же выхватил табельное оружие из кабуры.

Джеффри осторожно зашел внутрь, стараясь не наступать на стёкла и осторожно наступать на разбитую кафельную плитку, дабы не привлекать внимания незванных гостей. И увидел на полу, при входе еле заметные следы пары обуви, которые следовали в кабинет директора. В нескольких шагах от кабинета охранника кто-то дернул за руку.

– Это я, Джеффри, – обратился знакомый голос. Охранник повернулся и увидел высокую, худощавую фигуру одного из старших функционеров разведки. Агент стоял в потёртой полёвке пиксельного цвета, словно недавно вышедший из окопа. С одежды сыпался песок и пыль, будто он пробежал несколько километров по пустыне. На голову были натянуты широкие мотоциклетные очки, а на шее болтался респиратор. А на поясе висел кинжал в ножнах.

– Мистер Эшби! – испуганно дёрнулся охранник, – я было подумал, что сюда проникли бандиты!

Эшби заулыбался, убрав свои массивные руки за спину.

– Я подумал, что вы эвакуировались с остальными...

– Не совсем, Сед. Я искал кого-то из агентства.

– Они все уехали больше месяца назад в Кремниевую долину. Здесь больше никого не осталось кроме меня.

– А я надеялся встретить мистера Харкера. Ты его не встречал?

– Разве Харкер не с ними? Мне казалось, что он уже давно покинул пределы столицы.

– Мне тоже...

После, знакомые коллеги покинули пределы пустующего сооружения. Дверь кабинета директора ЦРУ распахнулась настежь от резкого порыва сквозняка. Внутри, средь разваленных шкафов и книжных полок, на люстре болталось из стороны с торону повешенное на галстуке за шею тело бывшего директора Уильяма Харкера без очевидных признаков жизни. В это время, в здании напротив за всем из окна пристально следила белокурая незнакомка с мини-фотоаппаратом в руках.

Extra II

Пылевая буря покрывала с головы до ног путника. Черная Смерть глядел сопернику без страха и упрёка. Главарь банды Сент-Луиса — Громила Тони стоял напротив и перебирал пальцами у рукояти своего револьвера.

— Черная Смерть, я долго ждал этой встречи, — Громила Тони сквозь грязную фиолетовую бандану глядел на противника напротив. Потный лоб крупными каплями скатывался на веки противников, заволакивая пеленой глаза. Они быстро жмурились, чтобы получше разглядеть друг друга. Глаза горели от соли, но они продолжали пристально глядеть друг в друга. Над противниками стояли городские часы местной часовни. Минутная стрелка неумолима двигала к полудню. Оставалось две минуты. — Я знаю, что ты меня не пропустишь к своему хозяину. Чтобы я пробрался на ту сторону Миссисипи мне нужно переступить через твою жирную тушу, — рассуждал китаец то и дело шевеля пальцами у пистолетной кобуры, из которой торчала рукоять револьвера.

— Ты помнишь уговор, Мистер Вон, если ты выигрываешь, я тебе дам пройти Мост Идс, на ту сторону реки. Если нет — я украшу его ещё одной головой, — бандит кивнул в сторону голов на кольях, выставленных в ряд вдоль всего моста. — И ты не пойдёшь дальше, к сеньору Мадейре, которого ты хочешь убить… Ты считал, что мой проводник проведёт без моего ведома, а он взял и тебя обманул. Обманул так же, как и все предыдущие члены картеля. Он тебя не ждёт, сеньор Вон. Ты должен быть счастлив, что тебе оставили твою никчёмную жизнь. Шел бы ты заниматься своими делами, дружок…

— Да, это так, Громила Тони. Но, я хочу заметить, что я не желал не тебе не твоим людям смерти. И никому ничего плохого не желаю. Я просто хочу пройти по этому чертовому мосту.

— Без разрешения общины?! — воскликнул главарь уличной банды, окликнув местных жителей, которые в страхе прятались по домам и выглядывали за происходящим из окон.

— Давай не превращать это в цирк, Тони? Местные и без того запуганы твоими парнями. Общине Сент-Луиса вообще нет разницы кто по ней ходит. Они с того не получают ни цента…

— Заткнись! Ты решил посягнуть на нашего господина Мадейру! Все, кто посягают на Мадейру, посягают на основу Союза Государств Америки!

— Дурак ты Тони! Ты так и не понял, кто твой друг!

Городские часы на центральной площади города пробили шесть вечера. Солнце на закате касалось лучами затылка китайца. После пробитого шестого раза на часах, оба ковбоя вытащили оружие и одновременно выстрелили друг в друга. Вэй держался за левое плечо и неподвижно глядел на Громила Тони.

— Я кажется попал… — улыбнулся Тони и упал лицом в песок. Вон подбежал к поверженному противнику и взял его на руки. — И что я говорил, Тони? — Вон ворчливо достал тряпку и наложил её на кровоточащую рану на груди.

— Кажется я умираю… — чуть слегка улыбнулся бандит, — сеньор Мадейра будет доволен, что я отдал за него жизнь и умер от руки его заклятого противника… — после он ещё что-то пытался сказать, но не мог так как изо рта у него пошла кровь.

Вон прослезился, — не пойму, Громила Тони, от чего так выходит, что в конечном итоге мы всё равно должны убивать друг друга…

***

Испанец спокойно глядел на лого брелока, висящего на связке ключей «КороКорп».

«Итересно как там он?» — подумал Мадейра, вспомнив о бывшем друге. Испанец стоял задумчиво на капитанском мостике в рубке своего дирижабля, паря где-то в столичном небе и глядел на ядовито-фиолетовое небо. Затем он вспомнил про Марию. Коро не отвечала на его звонки с тех пор, как он её покинул, забрав их сына.

«Они меня так и не поняли…» — рассуждал испанец. Он вдохнул наполнив во всю грудь воздуха. Ему показалось, что он услышал приятный сладкий запах духов бледноликой мексиканки.

— Я хочу видеть, что такое на самом деле человек, — Мадейра удивился, что произнёс эти мысли вслух, — но я вижу только опустившийся до отброса сброд у своих ног. — Он спокойно достал ещё одну сигару и задымил. Затем он подошел к проигрывателю с пластинками и включил свою любимую «Оду к радости».

Внезапно в этот миг зазвенел телефон и испанец властно поднял трубку.

— Мадейра…

С другого конца произнесли только лишь три слова «Он перешел мост».

Скрытый враг

Утро 16 мая 2060 года для немецкой столицы ознаменовалось массовой ракетной бомбардировкой. Пострадали столичные эелектростанции и узлы водоснабжения. Император Фридрих был в бешенстве и собрал срочное совещание Бундерсвера с участием служб спасения в своей резиденции в Берлинском дворце (Berliner Schoss).

— Докладывайте, герр Киевин, — император обратился к командующему Объединённым силам обеспечения.

— Ваше величество, пострадала ТЭС «Берлин Митте», повреждено три подстанции, также возникли перебои с водоснабжением в Веддинге, Митте, Кройберге и Шарлоттенбурге.

— Сколько надо будет времени, чтобы устранить неполадки?

— Думаю, что к вечеру воду вернут. Что не скажешь об электроэнергии…

— И насколько город останется без света?

— По нашим подсчётам около недели, ваше величество.

— Что скажете, герр Герханц?

— Фридрих сурово поглядел на командира силами противовоздушной обороны Берлина.

— Я…

— Я отвечу, — вмешался командующий силами Люфтваффе бундерсвера Йозеф Каммрубер, — Мы не ожидали…

— Как не ожидали?! — возмутился император, — Рейх перебывает в состоянии войны с внешним противником, а вы «не ожидали»?!

— Ваше величество, силы ПВО Германии долгое время не использовались в боевых условиях. К тому же, мы неоднократно пытались донести вашим бюрократам про неисправность большей части наших установок. Они попросту устарели. А новых не завезли.

— Хочу заметить… — вмешался глава Федеральной разведывательной службы Германской империи Корль, — до нас дошли сведения, что президент Д`бампо недавно сложил полномочия и находится под арестом…

— Тогда кто?.. — остановился на полуслове кайзер.

— В том и дело, что мы не можем знать, что творится у них там в штатах. Поступают обрывочные донесения о том, что в стране творится бардак. Военная техника перешла на руки армии, ЧВК и разного отребья, среди которых нет единого центра.

— Если бы не было понимания между ними, никто бы сегодня не стрелял ракетами по городу! — указал Фридрих, — где чёрт возьми, глава МВД, сухопутных войск и их заместители?..

— Ваше величество, — вошел в совещательный зал ошеломлённый адъютант Фридриха с телефоном в руке, — главы МВД… сухопутных войск… которые должны были приехать, погибли. Кто-то подложил взрывное устройство им в машины накануне… Полиция работает на местах взрыва.

Весь зал военных и спасателей стал гомонить и перешептываться между собой. Фридрих молча стоял нагнувшись у стола, напряженно держась руками за спинку кресла и со взглядом маньяка глядел на генералитет, готовым разорвать любого.

— Меня как-будто кто-то обвёл вокруг пальца… Но, кто… — Фридрих немного поразмыслив, покрутил свой чёрный крючковатый ус, провёл взглядом вокруг соратников и после обратился к адъютанту, — Фриц, немедленно, слышите, немедленно, наладить взаимодействие с силами обороны столицы и дайте им всё возможное, чтобы обезопасить оборону нашего чёртового воздушного пространства! Далее! Обеспечьте проведение инспекции сил ПВО по всей стране совместно с герром Каммрубером. Я вижу, ему тут слишком весело и легко живётся, давно он не воевал, знаете ли… — Фридрих покосился в сторону командира Люфтваффе. Идите работать, господа! Про ликвидацию пожаров и ремонт инфраструктуры мне докладывать каждые три часа и не надо по сто раз спрашивать, что делать. Бундестаг вас всех снимет, если это повторится снова. А оно может повториться, поверьте мне! Все свободны. Кроме Ганса Корля. С господином Корлем у нас состоится отдельный разговор, — пока все расходились, кайзер Фридрих уселся на кресло и развернулся ко всем спиной, чтобы не показывать эмоций.

Вечером в Лондонском Сити состоялось чрезвычайное заседание с участием Лорда-мэра состоялся совет «Ложи семи» — тайной организации, которая держала в руках всю полноту власти в Великобритании. Присутствующие сидели за круглым столом, одетые в черные церемониальные мантии, на шее их были цепочки с золотыми медальонами. — Я себе даже представить не могу чем занимаются эти бездельники в парламенте? Это же какой-то кошмар! — возмутился Лорд-мэр Двэйн, председательствующий в центре стола. Одет он был в особую алую мантию, свидетельствующую о его особом положении.

— Вы их назначили, вам их и усмирять, — недовольно сказал король Генрих XVI.

— Может мне за вас и на балы ездить принимать всех этих вельмож и перед войсками выступать, мистер Генрих? Что вообще за недовольство? Во время восстания Клаузевица вы были не таким смелым. Сидели в Сити и вели себя, как прилежный ученик.

— Виноват… — пробубнил король.

— Довольно. Будете исправляться на политическом поле. Сейчас мы выслушаем доклад от Директора МИ-6 и дальше решим наши дальнейшие действия. Прошу вас, мистер Маккгрегор.

Из-за круглого стола в черной мантии встал директор Маккгрегор с чёрной папочкой, достал пачку листов и принялся зачитывать: Джентельмены, поскольку накануне известной катастрофы в Штатах, Королевство было не готово ко вторжению, это не значит, что кампания по реконкисте в североамериканских колониях отменяется. Я вам даже скажу больше, предложение господина Двэйна позволить противникам схлестнуться в смертоносной схватке, дало нам сыгранное время для проведённой мобилизации уже нашего английского колониального корпуса Ост-Индской компании. Регулярных войск можно будет не задействовать. Нам будет достаточно собственных сил. — И вновь за счёт казначейства Англии! — не успокаивлся Генрих.

— Уймись наконец, щенок! Иначе я тебя выгоню к чертям из зала Совета, — вмешался в разговор лорд-мэр.

— Вы уверены, что мы сейчас готовы, мистер Маккгрегор? — А что нам мешает? Сто из ста восьми членов гильдий Сити поддержали реконкисту. Прибыль получат они. Все издержки будет погашать мистер Генри. Людским ресурсом обеспечит Генри. Успокаивать парламент и народ тоже будет мистер Генри. Хоть по правде говоря, был бы мистер Шоу…

— К чёрту Шоу! — сварливо нагрубил король директору спецслужбы.

— Заткнись, Генри! Это второе предупреждение! Продолжайте, господин директор.

— Итак, на континенте, неожиданно для нас появилась некогда неизвестная сила — Армия Освобождения, конфедерация независимых городских общин, которые не подчиняются федеральному центру. Руководит ею известный на Западном побережье экстремист и глава картеля — Мадейра. Его спонсируют кланы Нью-Йорка. Кроме того, в стране до сих пор есть множество расквартированных армий и спецслужб, которые не спешат присягать на верность Армии Освобождения. Некоторые из них до сих пор являются сторонниками старого режима…

— Это всё мы знаем и без вас, мистер Маккгрегор. Ближе к интересующему нас делу.

— Сегодня ночью Берлин атаковали межконтинентальные баллистические ракеты. По донесениям наших людей, американского производства. Это было дело рук приспешников Д’бампо. Стреляли оттуда. Наша оборона засекла траекторию их полёта. Ячейки ЦРУ, рассредоточенные по всей стране, имеют доступ к кодам. Наш человек доложил, что штаб-квартиру перебазировали из Лэнгли на запад…

— Немцы…

— Да-да, мистер Двэйн, наши люди есть и в стане ЦРУ, ФБР, а так же в немецкой армии. Сегодня мы помогли коллегам из ЦРУ устранить наиболее верных кайзеру членов руководства силовых ведомств.

— Вы точно проверили? Они точно мертвы?

— Да, мистер лорд-мэр, двое из них погибли на месте. Помощника министра МВД рейха не довезли до реанимации. Погиб он в вертолёте. Ещё трое силовиков в реанимации.

— Это будет значить…

— Они попали в нашу ловушку. — Двэйн потрогал свой золотой медальон с эмблемой, изображающей цифру семь в центре стилизованного треугольника. — Всё идёт по нашему плану как нельзя лучше. Нью-Йоркская корпоратократия нас не подведёт. Мистер Генри, мы надеемся на вашу поверенную. Осмелюсь полагать, что она знает, что делать. И всё-таки, у нас не может не вызывать опасения нависающая над Вашингтоном флотилия кайзера. Надо, хотя бы, зачистить североатлантическую акваторию и побережье от Кайзерлихмарине. Нам придётся послать флотилию Ост-Индской компании… Предлагаю голосовать и да направит нас Великий Архитектор, джентльмены.

Спустя неделю после тайного совета «Ложи семи» в дымке тумана акватории залива Массачусец у пригорода Бостона показалось неизвестное морское соединение, состоящая из трёх британских фрегатов старого типа УРО-10: HMS «Argill», «Lancaster», «Iron Duke», водоизмещением 4900 тонн, на борту каждого находился десант из 185 человек. Вокруг громадных боевых барж роились сторожевые корабли и несколько патрульных катеров.

Старая Англия знала толк в кораблестроении. Но, то что приплыло, должно было быть выведенным из строя за долго до гражданской войны в Англии. Флот обороны был отдан в пользование пиратам новой современности. Если бы кто-то остался на маяке из смотрящих, они бы увидели полосатые флаги торговой Ост-Индской компании. На капитанском мостике фрегата «Iron Duke» стоял коммодор Шентон Томас младший. Его далёкий предок занимался покорением и рабовладением отсталых народов в странах Юго-Восточной Азии. Сам же коммодор отличился чистками в бывших странах Африканского Союза и стравливанием туземных вождей друг с другом, а также морской блокадой непокорных стран, желающих отделиться от сферы Британского содружества. В кругу таких же хищников-колониалистов, как и он, человек довольно гибкий, женатый на дочери лорда-мэра Двэйна и имеет связи в Сити. В новые времена, когда международное гуманитарное право утратило силу, его колониальный флот был одним из первых, кто обратился к прежней практике агрессивно-захватнических действий в странах третьего мира для насильственного навязывания «свободной английской торговли», включая торговлю рабами, детьми, наркотиками и оружием. По мнению Двэйна этому тщеславному, но практичному человеку можно было доверить задачу по захвату плацдарма в Новом Свете.

Шентон стоял на капитанском мостике и осматривал в бинокль прибрежную полосу. Его морщинистый лоб хмурился в попытках рассмотреть хоть что-то во мгле бледной дымки.

«Кто у нас пойдёт на корм рыбам сегодня? Надо устранить потенциального конкурента пока не добрались первыми до меня…» — подумал коммодор, — «точно! Есть же целый капитан Джон Генри. Совсем недавно этот подлец сказал, что в следующем году хочет занять место капитана на новом флагмане его величества. Этого допустить нельзя не в коем случае», — Шентон подозвал к себе связиста и попросил его связать с капитаном Генри со сторожевого судна.

— Сэр Генри, это Шентон. Тот самый, который помог вам уличить нечистого на руку вашего старпома. Мистер Двэйн и гильдия высоко оценили ваши подвиги в Свазиленде и в этой экспедиции я лично буду ходатайствовать о том, чтобы вас назначили капитаном нового флагмана…

…

— Говорите, там проблемы с видимостью и дальше не можете двигать ваше судно?

…

— Мои картографы подсказывают, что вам бояться нечего и вы можете смело плыть на всех парах на своём маленьком, но гордом судёнышке.

Спустя несколько узлов хода машины прозвучал взрыв и море покрылось плёнкой пламени, во все стороны разлетелись запчасти и фрагменты кораблей, а так же стали разноситься криками о помощи и вопли пострадавших матросов.

— Коммодор! — с опаской окликнул связист, подбежав к Шентону, чтобы заградить его тело своим — сойдите с мостика. Вас может задеть осколками!

— Всё хорошо, Том.

Том дрожал, как осиновый лист. Не сколько из-за опасений за жизнь командира, сколько из тех побуждений, что его раскритикуют фанатично преданные коллеги и призовут к суду за проявленную халатность дабы доказать в очередной раз свою лояльность.

Шентон стоял тёмно-синим истуканом в офицерском бушлате с серебряными пуговицами, вышитыми погонами с аксельбантами, невозмутимо держась на мостике и даже не обернулся в сторону связиста. Он глядел в сторону пламени. Его глаза сияли от счастья, а уголки рта чуть скривились в улыбке, но он старался сдержаться, чтобы не показать эмоция от проявленной подлости. После он демонстративно снял фуражку, чтобы проявить показное ханжество в отношении погибших товарищей, хоть окружающие его люди понимали всё лицемерие данного поступка.

«Так и знал! Там водные минные заграждения. Надо дать приказ первыми идти патрульные суда, чтоб те разминировали нам путь».

— Томас, ты видешь немцев?

— Нет, сэр. Но, кажется, со стороны мыса на юго-западе, я вижу остов корабля… — сказал Том, всматриваясь в подзорную трубу.

— Свяжись немедленно с патрульными катерами и дай команду двигаться к берегу и выявлять минные заграждения на пути. А я пока свяжусь с фрегатами и дам команду остановить машины и лечь в дрейф пока путь перед нами до Бостона не будет зачищен.

Шентон в очередной раз глянул в бинокль в сторону горящего катера Генри. Внезапно в воде он узнал проплывающую фуражку конкурента — подтверждение, что капитана больше нет в живых. «Ещё одного мерзавца больше нет на моём пути» — помыслил коммодор, опустив бинокль, передал его Томасу и убрав руки за спину пошагал как ни в чём не бывало в командную рубку, чтобы остановить судно.

Бойцы территориальной обороны штатов в это время беззаботно несли службу у морского побережья на территории Массачусетского университета Бостона, переоборудованного под нужды армии. Двое солдат сидело в прицепе пикапа с пулемётным расчётом и резались в карты. Без сети «интернет» им нужно было как-то коротать время в ночной смене. Внезапно послушался нарастающий мотоциклетный гул. В небе засверкало трое беспилотников со стороны моря, а вдалеке все увидели дым от горящих барж флота английской компании. Словно по команде, заработала система противовоздушной обороны, став методично отстреливать воздушные дроны, словно отбиваясь от роя надоедливых мух. В момент у набережной показались катера без флагов и иных знаков различий, из которых стали выгружаться чёрные человечки, говорящие на вычурном английском. Партия и первых двух высадившихся ржавых катеров рассредоточилась вдоль набережной, прикрываясь за контейнерами и спецтехникой. Последующим их примеру побратимам повезло меньше. Очевидно, что терробороновцам помогали «доброжелатели» из числа местного населения. Кто-то продавал информацию на сторону за деньги, а кто-то в порядке сведения личных счетов. Как известно, в городах, наводнёнными вооруженным озлобленным народом, процветало мародёрство, грабежи и убийства. Этим даже не скрывая промышляли местные спецслужбы. Словом честность и достоинство потерял всякий, кто так или иначе были причастен к линии боевого соприкосновения. И каждый некогда «честный американце» не брезговал зайти во двор соседа со свежевыданным автоматом, чтоб во имя СГА не пограбить своего ближнего.

Итак, высадившихся стали накрывать боеприпасами со стволов всех орудий. Американцы, как это было принято, с отборной матершиной стреляли невпопад, в надежде, что куда-то прилетит. После с городской застройки района Дорчестер открыли по набережной огонь абрамсы, чтобы выбить неизвестного противника. И атака была бы успешно отбита, если бы с залива не прилетел ряд звуковых крылатых ракет, которые поочерёдно сравняли с землёй танковый взвод, а вместе с ним и близ лежащие высотные жилые дома. За прошедшие месяца анархии и безвластия человеческая жизнь потеряла всякую цену и с гражданскими потерями все стороны перестали считаться. Оборона была сломлена менее чем за час, и на побережье выстроились красные и тёмно-синие мундиры компании, захватывая командные пункты и узлы снабжения от Вест Энд до Адам Виледж. К утру следующего дня чёрные и красные мундиры с торжественным маршем, под барабанную дробь, заняли высоту Банкер-Хилл и водрузили полосатый флаг Британской Ост-Индской компании в честь реванша за битву трёхсотлетней давности*.

*Битва при Банкер-Хилле — первое крупное сражение между английскими и американскими войсками, которое произошло на высотах Банкер-Хилл и Бридс-Хилл к северу от города Бостон 17 июня 1775 года во время Войны за независимость США.

Чистки в Армии Освобождения

Неделю спустя после событий в Белом доме Мадейра собрал брифинг в свое новой резиденции. На него были приглашены полевые командиры из территориальной обороны Столичного региона, а так же руководители бывших гарнизонов Канзас-Сити, вожди индейцев и остальных варбанд. Для нового руководителя и вдохновителя национально-освободительной войны было важно не сколько оценка собственных сил, а показать, кто на самом деле хозяин на территориях, занятых Армией Освобождения.

Джозеп Бердонн был сильно травмирован, его положили в реанимацию окружной больницы. Он потерял много крови, у него была серьёзно повреждена правая рука и позвоночник, а так же знатно обгорела борода. Громила лежал не шевелясь в палате под присмотром врачей и индейского знахаря, который использовал травы, чтобы облегчить боль пациента.

Накануне встречи все были в хорошем расположении. Силовики, которые когда-то улыбались в глаза бывшему президенту Д’бампо, сегодня так само улыбались в разговоре своему новому вождю. Многим казалось, что их не сдвинут с обжитых должностей и порядки останутся прежними. Мадейра стоял у входа в овальный кабинет и отпускал шутки вместе с Малышом Джонни и другими подопечными из картеля.

— … В больнице спрашивают, как ваше имя. Врачу отвечают «Надежда». А Надежде врач в ответ: Хорошо, умрёте последней.

Бандиты резво заржали своим диким голосом. Даже не потому, что боялись своего главаря, а потому, что им правду было смешно.

— Теперь я, босс, — заулыбался Джонни, — у черной женщины пять детей, похожих друг на друга и всех зовут Джамал. Как она их различает?

— Как?

— По фамилии.

Бандиты заржали пуще прежнего. Мадейра даже со смеху похлопал по спине своего любимчика.

— Ты часом не про ту шлюху, которой один из ваших нарыгал в постели позавчера после вечеринки по случаю нашей победы?

— Это был не я, босс. Это был Фернандо!

— О… Фернандо, это тот малый, который меня не пускал в покои Бидона в Канзас-Сити?

— Да, это был я босс, — усмехнулся Фернандо, стоявший рядом.

— Да, Фернандо, мой мальчик, — Мадейра по-дружески приобнял молодого человека, отошел с ним в сторону и что-то прошептал ему на ухо. Лицо парня изменилось в краске, побледнело, он снял свой самбрейро и выбежал за пределы безопасной зоны Белого дома, в зону радиоактивного заражения без средств индивидуальной защиты. После очевидцы видели, как его кожа на глазах у всех пожелтела, глаза выпучились, затем он стал визжать и разлагаться. Окружение Мадейры смотрело на происходящее, открыв рты с изумлением. Самый счастливый был их главарь, который с довольной мордой зубоскалил своими белоснежными зубами, наблюдая за муками их собрата. Затем развернулся лицом к головорезам и через минуту измученное тело Фернандо пало ниц, не подавая признаков жизни.

— Смешно же? Да, Джонни?!

Подручный Джонни хихикал вместе.

— Смотри, как у него смешно лопнул глаз. Прям кровь фонтаном вылилась на метр! — ехидно заметил испанец, продолжая юморить.

Пленные чиновники и политики перестали смеяться и глядели на Мадейру с угрюмыми лицами. Что не смеётесь, компадре? Или вам не смешно?

Первым возмутился руководитель бывшей АНБ (Агенства национальной безопасности) — мистер Мадейра, мы не на цирковое представление пришли посмотреть. Министерсво обороны США…

— К чёрту министерство и оборону! И штаты к черту, мистер Леджерт! Вы у меня на приёме, джентельмены. Это значит, что вы должны радоваться со мной вместе, — в мановение ока Мадейра достал из кобуры заготовленный кольт, направив его в директора АНБ, — на колени, тварь!

— Я не понимаю, мистер…

— Что ты не понимаешь? Ричард Леджерт, адмирал-отставник, человек, угробивший ВМФ штатов и продавший наркокартелям половину подводного флота штатов.

Пока испанец озвучивал выше описанное у директора АНБ забегали глаза и вспотел лоснящийся лоб.

— Что ты на меня смотришь, лысый ублюдок?.. Ай молчи уже…

Раздалась очередь последовательных пистолетных выстрелов и продырявленное тело Леджерта повалилось на пол, заливая его лужей крови. Мадейра поглядел на оставшихся чинуш, которые смотрели на него тревожными взглядами.

— Джентльмены, неужели вы все думаете, что перед тем, как вас всех собрать в одном месте, мы не изучили не одной вашей биографии? Итак, вакантных мест в новый Союз государств Америки у нас не много. И нам нужно знать, кто с нами готов пойти на сотрудничество? Вами семьям гарантируется полная безопасность и выезд за пределы столицы в более безопасное место, но туда где мы скажем.

Толпу чинуш окружила цепочка вооруженных автоматическим оружием индейцев апачей в боевой раскраске. Тут же скопление бывших политиков США загомонело, стало визжать и протягивать свои жалкие ручонки, чтоб их заметил вождь-испанец.

— По одному… Не все сразу…

В момент из толпы выбежал какой-то бюрократ и в страхе коротенькими жирными ножками засеменил к выходу.

— Ответ неправильный, сеньор, — прозвучал ещё один выстрел и канцелярист с пробитой головой завалился телом на дверь, загромоздив вход своим телом. После Мадейра швырнул в толпу тряпичный свёрток, в котором был набор ножей разного применения. Как мясных тесаков, так и обычных — складных, перочинных.

— Ваша судьба у вас в руках, джентльмены. Вас сейчас шестнадцать человек. В правительство новых штатов я беру половину. Главное не затягивайте.

Прогудела вновь воздушная тревога в столице и с моря вновь полетели рои беспилотников. Ракеты стали бить по электроподстанциям и прочим остаткам критической инфраструктуры, уничтожая железнодорожные узлы и вокзалы. В здании Белого дома зашатались стены, но Мадейра со своей свитой не придали этому значения. Пленные крысы бывшего Сената и правительства притихнув переглянулись между собою. Испанец хлопнул в ладоши «что застыли, мрази? Не останавливайтесь, нет времени».

Одновременно с этим остатки территориальной обороны жили своей жизнью. Под Столицей и в крупных городах Восточного побережья, отбитого у немцев они проводили инфильтрационные мероприятия. Под раздачу попали все: начиная от тех, кто просто здоровался с оккупантами и давал им сигареты прикурить, заканчивая теми, кто реально пособничал в розыске американских чиновников и их семей для последующей ликвидации.

В застенки ЦРУ и терробороны попадали тысячами. Наступала реакция ползучего террора со всеми несогласными. Попадали старики, женщины, дети, бездомные сироты, которых ранее немцы прикармливали из собственного продовольствия. Но, страдали и реальные предатели. Так, территориальная оборона штатов после освобождения выявили и без судебного разбирательства расстреляла на заднем дворе мэрии Ричмонда целое отделение офицеров Национальной гвардии, которые выдали немцам губернатора вместе с комиссаром и окружным прокурором. Против насилия в отношении пленных чиновников и мэра оказались даже ричмондцы. В то время их никто не слушал и в результате тела мэра, прокурора и комиссара вывесили ко всеобщему обозрению на фонарном столбе мэрии. Сами немцы от недостатка провизии принялись подворовывать продукты у местных. Мародёрству подверглись маркеты, магазины, склады и всё до чего могла дотянуться рука немецкого солдата. По началу местные делились сами, но в самом конце когда ситуация приняла системный характер, вольные американцы взялись за оружие и принялись оборонять родные дома. Когда же на насилие стали отвечать насилием, многие подались в наводчики для сил Армии Особождения и СГА, а некоторые просто стали по ночам партизанить от непринятия новых порядков.

ЦРУ тоже не сидели на месте и спустя ещё несколько недель они приготовили и совершили ряд терактов в отношении мэров и иных политиков, сотрудничающих с оккупационной администрацией. Ещё немного позже были похищены на территорию, контролируемую СГА и Армией Освобождения ряд немецких офицеров из числа полевых офицеров и местных депутатов, примкнувших к новым хозяевам.

Немецкая оккупация для бывших Североамериканских штатов привела к негативной репутации Германии в международном сообществе. Если в первые дни немцы воспринимались для традиционных штатов, как освободителей, то спустя месяц призрачное освобождение превратилось в форменную оккупацию со всеми вытекающими последствиями. Это со всеми красками изображалось в социальных сетях. И даже если не было проявлено реального насилия, в конкретных местах, сложно было доказать обратное. Информационная машина работала так же усиленно, как и в конце первой четверти 21 столетия. Управляемых хаос играл на руку не только лишь Армии Освобождения, но и ЦРУ, которые продолжали играть свою скрипку в нём.

Мадейра с сигарой в зубах, замкнув руки за спину в замке, вдумчиво расхаживал по Овальному кабинету. На полу и стенах были лужи крови и бурые капли на стенах, кровавые отпечатки рук. Местами, следы от порезов на коврах и мебели. Выжившие в мясорубке уже для него не представляли конкуренции, потому как уничтожили свою репутацию в глазах народа собственными руками, когда стали под камеру и улюлюканья головорезов убивать друг друга, то есть вчерашних друзей, соратников и коллег. Подле него стоял индейский вождь апачей в железном экзокостюме и закрыв глаза читал молитвы духу Маниту. Тяжелые веки устало поднялись и индеец безучастным взглядом глядел на командира армии.

— Скажи, почему ты так жесток к людям, теуль?

— А разве недостаточно жестокости было в пошедшем десятилетии? Народ, он неповоротный, бесформенный, неуправляемый. Каждый по отдельности говорит и декларирует что-то светлое и хорошее, но на деле это толпа трусов и мерзавцев. Я когда-то верил в то, что они сами справятся с кризисом. На деле же народ подчиняется двум неоспоримым и очевидным вещам — деньгам и силе. Только эти две вещи стали управлять всеми человеческими существами. Будь это молодая девушка или старый безродный бомж. Это не немцы виноваты в том, что люди стали быдлом. Просто оккупация показала кем на самом деле являются жители этой страны. До недавнего времени мне их правда было жалко. Когда-то ведущей была идеология свободы, равенства и братства. Полная свобода окончательно вскружила им голову. И теперь вместо того, чтобы друг другу помогать, они пытаются пройтись по головам друг друга. Вопрос самоуничтожения американца стал вопросом времени.

— А что если и я сейчас записываю на телефон твою речь? — усмехнулся апач.

— Да можешь писать. Мне вообще наплевать, что обо мне подумают. Веерные отключения света и воды вызовут у людей совсем другие заботы.

Индеец спокойно закурил длинную трубку.

— Много власти, испанец… Но, я вижу страх. И этот твой «страх» сейчас находится на лечении в госпитале.

— И без тебя знаю, старик. Я ищу и никак не могу найти его помощника. Этот чёрт убегает у меня из виду. Скользкий, как червяк, хитрый как гадюка. Возможно нам нужно пустить дезинформацию и тогда мы его вычислим.

— Да, ты и прав, теуль. Но, я бы на твоём месте поторопился бы. Человек-скала уже почти герой в глазах солдат. Когда он вернётся, тебе его будет убрать сложнее с поста своего заместителя.

В этот момент в кабинет пришел один из роботов-функционеров.

— Что там ещё?

— У меня два донесения, сеньор, вот шифрограмма, — подчинённый протянул два документа, из первого следовало, что прибыл учёный — доктор Ганс фон Борк, а из второго следовало, что ночью на 24 мая в Бостоне произошла высадка неизвестного противника с флагами Британской Ост-Индской компании.

Более всего для картелевца произвела впечатление о потере важного приморского города и не абы кем, а неизвестным противником.

Прочитав новость, Мадейра не подал виду, что его она возбудила, поднял взор на робота, — хорошо. Передайте доктору, что я приду через пару часов к нему в лабораторию. И вот тебе список моих командиров, которым нужно будет донести информацию следующего характера: «Мадейра даёт приказ взять своих самых проверенных людей и прибыть завтра на десять часов утра в Бостон на станцию Нью-Маркет».

— Но она же занята… — пытался возразить робот.

— Не важно, — перебил Мадейра, — далее, передать начальнику внутренней безопасности этот же список со следующим приказом: «Проследить за каждым, кто на протяжении дня будет хоть как-то связываться с Джозепом Бердонном». Ты меня точно понял, железный болван?

— Обращение несёт оскорбительный характер, но я вас понял, сеньор Мадейра.

Киборг послушно поклонился и удалился из кабинета выполнять приказание своего господина.

— Не сильно ли ты закрутил с этим железным рабом? — задумался краснокожий.

— Нет, старейшина. Это как раз, по моему плану. Крыса себя тут и проявит.

— А ты не думал, что они все побегут доносить Скале? Что тогда будет?

— Тогда их придётся всех убрать.

— Кем ты будешь командовать тогда? Предателями бывшего президента или бандитами картеля?

— Если понадобится, я их всех поменяю на роботов. Ибо меня эти интриги начинают раздражать! — проворчал испанец, достав револьвер, — а когда меня что-то начинает раздражать, я от этого избавляюсь, — Мадейра прицелился в бюст Д`бампо, взвёл курок и выстрелом снёс мраморное лицо статуе.

Прошло несколько часов и испанец находился в лаборатории фон Борка. Тайная лаборатория находилась в недрах подземелий где-то на отшибе столичного пригорода. Главарь наркокартелей спустился по винтовой лестницей вниз и оказался перед тяжелой металлической дверью, внешне больше походящей на дверь сейфа, чем на вход на запрещённую территорию. По центру двери был большой вентиль с циферблатом, который нужно было крутить в определённом порядке по принципу кодового замка. Испанец крутанул вправо на отметку девять, влево на отметку один и вправо на отметку один. Дверь распахнулась и навстречу гостю последовал клуб дыма и едкий неприятный запах хлорки. Гость зашел и дверь тут же автоматически за ним захлопнулась. Внутри был длинный тёмный коридор, вдоль которого шло две водопроводные трубы, с которых капала неизвестная жидкость. Пройдя коридором он очутился в помещении, где бился лучами неоновый свет вперемешку с лампами накаливания. Вдоль стен в широком помещении располагались вертикальные застеклённые саркофаги, цилиндрические широко стенные сосуды, в которых плавали эмбрионы невиданных антропоморфных существ. Некоторые из них были покрыты рыбьей чешуёй, некоторые чем-то напоминающим крокодиловую кожу, а кто-то вовсе был покрыт прозрачной плёнкой, сквозь которую были видны внутренние органы. В самом конце помещения располагалась стена с широкими мониторами и видом на поверхность, а так же на какие-то вольеры с какими-то неизвестными животными.

— Профессор фон Борк? Вы здесь? — полушепотом сказал испанец.

— Внезапно перед его лицом очутилось вверх ногами лицо доктора.

— Я-я, мой правитель! — довольно воскликнул мужчина средних лет, сидящий в чём-то прицепленном к потолку.

Мадейра поднял голову вверх и увидел, что тот сидит в каком-то подобии самоходного экзоскелета с электромагнитными элементами, надёжно пристёгнутым на ремни к аппарату.

— Это вы мен хотели напугать? — усмехнулся Мадейра.

— Нихт, совсем нет, герр Мадейра. Я хотел вам продемонстрировать своё новое изобретение! Экзоскелет на электромагните! — доктор неуклюже зашагал по потолку стараясь переступать через лампы.

— Давайте ближе к делу, док.

Наконец-то фон Борк спустился на своих ходунках к испанца и они пошли далее к концу комнаты, чтобы сесть в стеклянный лифт. Пройдя внутрь, они устремились вниз. По дороге через нижние уровни перед испанцем развернулся истинный охват нескончаемых лабораторий, невероятных камер, помещений, установок и агрегатов, который были во владении доктора. Док не стеснялся широты своей творческой натуры и любил выпячивать на показ свои самые невероятные проекты и произведения. По коридорам то тут, то там сновали безымянные подручные в красных комбинезонах с латинской буквой «В». При виде сверху вниз испанец видел, как кто-то укрощает в вольерах невиданных подопытных монструозных существ, которым не придумано название; кто-то бил током живых людей в попытках выведения нужного поведения; некоторые сидели за пультами и впускали отравляющие газы подопытным, привязанным в замкнутых прозрачных помещениях. И вся эта научная машина работала на единственного господина — Мадейру, вождя Союза государств Америки.

— Вы ко мне за чем-то конкретным пожаловали?

— Да, мне нужен прототип скрытого броне-жилета под куртку.

— Есть и такое… Что-то ещё, мой господин?

— Я бы конечно не хотел, чтобы до такого дошло, однако, мне нужно вещество для подчинения банды головорезов. Чтобы они исполняли мои приказы и были более податливыми.

— Да, я помню ваш заказ. Сейчас работаю в процессе его разработки.

Лифт доехал на самый нижний уровень. Доктор достал папку с документацией и показал её своему главному заказчику.

— Я подумал, что герр Мадейра пришел ознакомиться с ходом работы по проекту «Образец-34»...

Одноглазый сыщик I

В то время, как вождь Армии Освобождения перебывал в секретной лаборатории, за старшего находился Малыш Джонни. Бывшему картелевцу не нравилось отыгрывать на руководящей роли, но испанец теперь никому не мог больше довериться. После последней акции террора испанец понимал, что его либо начнут слушаться либо начнут готовить заговор. И в том и в другом случае нет лучшей кандидатуры, чем старый верный туповатый подручный. Джонни хоть и был глуповат и наивен от природы, но инстинкты ему подсказывали, что нужно временами копировать поведение своего хозяина картеля, что он умело исполнял. Подле Джонни стоял одноглазый директор ФБР Кронстелло с повязкой на глазе и понуро наклонил голову перед своим новым господином. Денег за предательство своего бывшего хозяина он так и не получил. А олигархи, которые ему некогда клялись в верности вовсе перестали выходить на связь. Мадейра же оставил при себе предателя потому, что он много знал и был достаточно лояльным, чтобы не поймать головой револьверную пулю. Практичность и изворотливость ФБРовца подсказала ему, что настал час перейти на сторону сильнейшего. Как известно, вовремя предать значит предвидеть. Джонни сидел за пультом у телевизора с большой плазмой и смотрел очередное туповатое шоу с записей, которые хранились на флешке в кабинете у одного из чинуш в Белом доме. В этой каморке он провёл половину дня, не отрываясь от просмотра. Шоу про собак ему так сильно понравилось, что ему захотелось смотреть ещё и ещё на трюки четвероногих любимцев. Кронстелло болтался без дела, расхаживая из стороны в сторону, то и дело хватаясь за голову от раздражения.

— Тебе что-то не нравится, американец? — покосился маленький лысый картелевец в сторону директора Кронстелло, — босс сказал, что если человека из ФБР что-то не будет устраивать, то я смогу узнать какого цвета у тебя кишки. — Всё нормально, кабальеро, — урезонивал ФБРовец бледного картелевца, — я просто никак не могу привыкнуть к твоему стилю жизни. Он слишком…

— Примитивный?

— Специфический! — вторил Кронстелло. Я исправлюсь… А что там наш босс Мадейра? Джонни не успел сказать своего недовольства, как ему позвонили на стационарный телефон. Тот взял трубку.

— Да, босс…

…

— Да, ничё. Мы тут с шефом Кронстелло телек смотрим.

…

— Да, я не залип. Я только немножко, на полчасика. Только включил…

…

— Да, не обижаю я его. Он сам ничего не просил есть.

…

— О`кей-о`кей! Мы едим и мигом, спускаемся на низ и выдвигаемся в Лэнгли к этим твоим сыскарям…

— Джони бросил со звоном трубку и повернулся к Кронстелло, обнаружив на лице у директора застывшее лицо недоумения с выпученным взглядом.

— Чё уставился? Мадейра приказал нам быстро похавать. Есть строчное дело. ФБРовца можно было и не принуждать к приёму пищи. Этот приказ нового начальства он исполнил незамедлительно и вскоре вместе с подручным Джонни он уже стоял у парковки Белого Дома. Фиолетовое небо противоестественно переливалось всеми цветами радуги. Пунцовые облака резко окрашивались ядовито зелёными, те переходили в оттенки лилового, изумрудного и обратно. Во дворе их ждал матово черный «Dodge Challenger» и сопровождение из пяти головорезов на байках, одетых в черные байкерские костюмы из кожи в несуразных шлемах, поверх которых они носили противогазы разговаривая между собой непонятное «бу-бу-бу». Кортеж сыскарей отравился в путь. В голове у Директора ФБР Феодоро Кронстелло вертелась мысль о том для какой цели его хотят использовать новые хозяева. Будь с ним рядом отряд верных людей, он бы не на минуту не задержался в компании террористов. Но, отныне опасным террористом являлся он сам — человек обладающий ценными правительственными знаниями и аналитическим складом ума. Рядом с ним не осталось никого из его бывших коллег. Нового правительства никто не успел сформировать, страна утопала в анархии и это значило, что он вынужден играть по правилам более сильного. По дороге он увидел, что авто пересекает мост Френсиса Скотта. Увидев его, ФБРовец стал догадываться, что его поездка могла быть как-то связана со штаб-квартирой ЦРУ.

— Мы скоро будем на месте? — задался агент.

— Скоро всё увидишь, полицейский.

— Я не полицейский, — возразил одноглазый, — как это вульгарно с твоей стороны.

— Мне всё равно, кто ты. Босс сказал, что ты сыщик.

— Я им был когда-то. Это было очень давно.

— Босс сказал, что ты выполнишь его поручение. Иначе…

— Да-да, и без тебя знаю, идиот, — последнее слово Феодоро пробормотал вполголоса. Прошло ещё несколько минут. Автомобиль под охраной крепких молодчиков в противогазах заехал в лесополосу, где располагалась штаб-квартира агентства. У головного здания к нему вышли двое в порванных одеждах. Один был одет в форму патрульного.

— Боже, где вы их взяли?.. — с недовольством буркнул ФБРовец.

— Я Роджер, — ответил чудоковатый патрульный.

— А я Том, — подметил его коллега в гражданском. Оба были в респираторах, с обоих шел рекою пот и прищуренные глаза собеседников уставились на ФБРовца.

— Босс сказал, что эти полицейские помогут тебе в расследовании, — сказал монотонно Малыш Джонни.

— В каком? — Пройдёмте, мистер Кронстелло? — предложил патрульный, указывая дорогу рукой без перчатки. Одноглазый ФБРовец не протестуя спокойно пошел следом за своими новыми напарниками. Зайдя в заброшенное здание сыщики поднялись на второй этаж к кабинету бывшего директора ЦРУ. Зайдя на этаж сыскари почувствовали едкий трупный запах, который постепенно стал проникать в щели их средств для защиты органов дыхания. «Здесь определённо кого-то убили» — подумал Кронстелло и в следующий момент перед ним развернулась картина, которая тут же ему внесла ясность. В кабинете на люстре висело подвешенное тело Уильяма Харкера. Под свисающим трупом были следы засохшей лужи мочи. Возле него стоял местный охранник — Сед Джеффри, закрывший своё лицо черной банданой. Если бы можно было увидеть лицо Директора ФБР без маски, то мы бы смогли лицезреть его улыбку. Одноглазый посмотрел сначала на своих напарников, потом на труп бедолаги, после снова на напарников и гомерически захохотал.

— Это вы хотите, чтобы я занялся расследование убийства вместе в вами? — захохотал одноглазый Феодоро, — да они и собаки не найдут в десяти метрах. А, Малыш Джонни хочет, чтобы я раскрыл такое запутанное дело… Джонни ничего не сказал. Голый, бледный парниша в цветастой маске достал шипастую дубинку и ударил ею по ноге ФБРовца.

— Ай-яй! Больно, скотина! — заорал директор, — ты посмотри, кого ты мне сюда привёл: патрульного и какого-то гражданского! Да они свои имена через раз вспоминают!

— Давайте не будем так предвзяты, мистер Кронтелло, — подошёл Том, коренастый парень, одетый в черную тактическую одежду, на глазах у него были прозрачные мотоциклетные очки, — я знаю точно, что вы сегодня ночевали на неудобном диване или что-то похожее на каремат, ещё вас беспокоят мигрени и вы скучаете по своей жене. Если бы не скучали, то не протирали бы так нервозно безымянный палец на правой руке… Да, отношения у вас сложные…

— Что ещё скажешь, «шерлок»? — скептически произнёс Кростелло.

— Что я обошел всё вокруг перед вашим приездом и обнаружил следы автомобиля с противоположного входа в здание. — А я, — подхватил Роджер, — нашел пару женских сапог у черного входа и под окнами жертвы.

— Это не жертва, — вмешался одноглазый Феодоро, — этой мой бывший друг Уильям Харкер, — ФБРовец подбежал к телу ЦРУшника, обхватил его ноги, потом ему помогли отрезать галстук, чтобы спустить тело на пол. Феодоро вместе с Роджером опустили на пол бездыханное тело товарища. На голове были видны старые гематомы, под глазом желтел синяк от удара кулаком кого-то из подручных наркобарона, глаза застыли суженными зрачками вверх, словно пытались найти что-то на потолке. Из открытого рта тянулись по подбородку застывшие струйки слюны. А вокруг тела летали мухи. — Тут видны следы крепкого хвата, — заметил наблюдательный Том, — то есть, исполнителем был мужчина, ростом до двух метров. Это можно заметить по обхвату пальцами и положению рук — сверху в низ.

— А ты молодец, черный, замечаешь такие мелочи даже через мотоциклетные стекла, — сострил одноглазый ФБРовец, — положив ладонь на голову погибшего. Потом Кронстелло Опустил руку на выпученные глаза Харкера и опустил его веки.

— Спи, дружище, — пробормотал скорбно Кронстелло. Затем галстук был срезан с шеи убитого вместе с телом их направили к ближайшему патологоанатому в город.

— Итак, их было двое, начал свои доводы патрульный Роджер.

— Если не больше, — добавил Том.

— Вы смотрели записи с видеокамер или это я за вас должен был делать? — спросил его одноглазый Феодоро.

— Я смотрел. И никого не обнаружил, — сказал взволнованно запинаясь Сед Джеффри.

— Как-то неуверенно, мистер Джеффри, — призадумался Кронстелло, — Роджер, поможешь мистеру Джеффри ещё раз пересмотреть все имеющиеся записи с камер за неделю до момента пропажи Харкера. Они могли тут побывать задолго до убийства и подготовиться.

— А вам не кажется, что убийство было спонтанным? — задался вопросом Том.

— Всё возможно. Но, спланированную акцию тоже нельзя снимать со счетов. У Харкера при жизни хватало недоброжелателей, это мне известно, как никому другому. Возможно попадание его в лапы наркокартеля насторожило его бывших коллег, которые побоялись, что раскроют их все тайны. Уильям был замешан во множество различных незаконных оборуток. Это пока что одна из вероятных версий. Возможно, есть что-то ещё, что я упускаю… А теперь пока следы совсем не замело пылью, нам нужно идти вслед за ними. Кронстелло осторожно спустился на первый этаж дома и заметил огромный след ботинка, сопоставил со своим и увидел разительную разницу. Далее, след ботинка смотрел в сторону выхода и далее терялся. Пройдя чуть в сторону заезда, ФБРовец заметил след скольжения шин легкового автомобиля. «Это нам не даёт ничего, кроме того факта, что подозреваемый был на колесах… То есть, мы имеем две машины. Первую припарковали с противоположной стороны входа, чтобы никто не заметил. А вторая, значит, стояла прямо возле центральных дверей… Он либо приехал вместе с Характером?.. Или он гнался следом за Харкером?.. Но, из общения с головорезами Мадейры я знаю, что он тёрся исключительно возле самого испанца. Не могло ли значить это…».

— Мистер Кронстелло, я заметил колею мотоциклетных колес неподалёку от пары женских ног! — прервал рассуждения частный сыскарь Том.

— Да, Томми. Возьмите с собой ещё несколько бойцов моего отряда и идите по тому следу. Если мы всё правильно понимаем, то выйдем на эту парочку, — отозвался Феодоро и пошел по следу дальше. «Если бы убийце нужна была помощь в вытягивании нужной информации, он бы прибегнул к банальным пыткам. Но на теле явных следов пыток не обнаружено. Были только следы предыдущих избиений наркоторговцами. Свежих синяков я не обнаружил и кости все целые… Тогда зачем этому громила сообщница?» — незаметно для себя, Кронстелло добрел до выезда за территорию ЦРУ. «Этот след теряется» — сделал умозаключение сыщик и не заметил, как десяти метрах от него на дорогу вышел том с двумя бойцами картеля.

— Том, как вы сюда вышли?

— Мы шли по следу, как ты и сказал.

— Его давность мы определить сейчас не сможем.

— Видимо, ты прав, Феодоро. И что нам делать теперь?

— У этой магистрали есть два пути: один ведёт в город, другой — до реки Потомак и рыжих лесов лесопарковой зоны. Они могли вернуться, как в город, так и в хижине где-то у реки.

— Это десятки миль, мистер Кронстелло.

— Знаю. Вопросы не ко мне. Здесь есть старший.

Одноглазый сыщик II

Тут со спины вышел безумный Малыш Джонни. Он снова был под какими-то веществами, изменяющими сознание, сложно оценивал обстановку вокруг себя, ворчал и что-то невнятное кричал сам себе, при этом размахивая в стороны своей палицей.

— Мистер Джонни, что скажете: у нас есть двое подозреваемых — двухметровый громила и девочка на мотоцикле. Они могли поехать, как в Вашингтон, так и в лесную зону, к мосту через Потомак. Что нам делать дальше?

Малыш Джонни долго не мог себя взять в руки. Кронстелло распорядился, чтоб головорезу дали крепкого чая или кофе. И только после первых двух чашек крепкого чая, его стало пропускать и он понемногу начал приходить в себя. «О, мой Бог, неужели у картеля настолько всё печально с доверенными лицами, что приходится рассчитывать на откровенных наркоманов?» — подумал про себя Кронстелло, ухватившись за рот, чтоб не взболтнуть лишнего.

Спустя ещё минут пятнадцать Малыш Джонни оклемался и повторил требования своего шефа: найти и привести убийц Уильяма Хракера. После Кронстелло месте с Томом договорились разделиться. Том должен был поехать в столицу и по вероятному маршруту пути и отхода транспорта искать рабочие видеокамеры в поисках дальнейших зацепок. Сам одноглазый ФБРовец взялся за более сложную задачу начать свои поиски в лесной черте. Стоило проехать ему пятьсот метров, как по правую сторону, на обочине сыщик обнаружил свежие автомобильные следы, пройдя в чащу немного поодаль, он нашел коричневый «Ford». Завершив тщательный осмотр автомобиля, Феодоро пришел к выводу, что машину не пытались прятать. Весь салон был набит пылью. И в целях безопасности сыщик только мельком осмотрел его изнутри. Кронстелло обошел вокруг машины, после прошелся вдоль кустарников можжевельника и за одним из них он увидел фотокарточку фотоаппарата «Polaroid». На ней было на скорую руку запечатлен обнаруженный «Ford», в котором сидела чья-то черная размытая фигура. «Polaroid»? Как это старомодно…» — задумался ФБРовец, — «Но, хотя, с другой стороны, как ему ещё фотографировать, если электроника вышла из строя? И вообще зачем фотографировать машину, которая ранее была использована при убийстве Харкера? Видимо по характеру фото, это явно не сообщник убийцы а кто-то другой. Либо от преступников заказник мог потребовать отчёт. Только в случае заказного убийства требуются средства фотофиксации. Либо это какие-то психопаты и им приятно убивать… Так способ преступления не хаотично выстроен, а спланирован… Минимум следов, минимум борьбы…», — раздумывая Феодоро развернул фотокарточку и положил себе в нагрудный карман пиджака и пошел к своей машине, — «это какой-то бред: совершать преступление и потом его фотографировать».

Не обнаружив ещё каких-либо ещё улик по делу, бывший агент принял решение продолжить свой путь дальше, к мосту через Потомак. И что его больше всего смутило, так это отсутствие мотоциклетных следов. Ситуация начинала походить на поиски призрака.

Итак, для стороннего наблюдателя была безумием поездка через рыжий лес в места, лишенные безопасных укрытий от радиации, но его не оставляло внутреннее предчувствие, что разгадка его ожидает на другом конце этой дороги. В дороге всё мелькали мысли о предательстве его, Д`бампо, остальных чиновников. Накопленную злобу, отчаянье и отчуждённость из-за всего пережитого он пытался перекрыть мыслями, сосредоточившись поставленной наркобароном задачей.

«Как по мне, странно, что опытный охранник Сед Джеффри не слышал: не гула мотоцикла, не заездов двух посторонних автомобилей. Он либо спал, либо что-то скрывает. Мне кажется, что ясность внесёт просмотр видеозаписей с камер видеонаблюдения… Если только внесёт».

Последняя мысль не покидала его до конца. Феодоро перемещался за рулём предоставленного «Dodge Challenger», а в окне мелькала рыжая листва. Спустя пять минут езды вдоль сквозь лесистую местность, расположенную вдоль реки Потомак, ФБРовец достиг моста через речку. Сыщик внимательно посмотрел на совершенно пустую мостовую. Даже перекати-поле не носилось по ветру, как это часто показывают в вестернах. Одноглазый достал сигарету и закурил в машине. Поглядывая в даль, сквозь сигаретную дымку, он наблюдал морально сдавливающие просторы фиолетового, вязкого неба. Ему вспомнился эпизод изнасилования жены и дочери презренного Д’бампо. От досады Кронстелло ухватился за лоб, думая о том, как же он по своими сослуживцами докатились до такой жизни.

Внезапно вдали, за мостом, загорел маленький огонёк. Директор ФБР нажал педаль газа и погнал вперёд, к свету. После того, как мост был преодолён, перед водителем возникла дорожная развязка в то время, как неведомый огонёк оказался по левое плечо. Выходить наружу было великим риском потому, как можно было запросто нарваться на банду мародёров, бандитов или отколовшихся от войск СГА дезертиров. ФБРовец остановился перед развязкой, достал из скрытой под пиджак кобуры самозарядный «Glock 19M Gen5», проверил в обойме патроны, снова вернул магазин обратно в обойму, натянул на нос респиратор и вышел из машины навстречу сумрачной неизвестности. Под постом проходила прямая, как стрела, улица Клара-Бартон-Паркуэй. Она бесконечно тянулась вдоль Потомак из мрака далёкого сумрачного запада, вперёд, к бывшей столице штатов. Присмотревшись получше, он обнаружил небольшой кирпичный домик у обочины, которого прежде не замечал в этих местах. Сыщик дошел до конца мостовой, перелез через отбойник и оказался на траве. Позже, он спустился на саму улицу чтобы окончательно понять есть ли там хоть кто-то. Сам свет происходил из лампы, прицепленной над дверями. Кирпичная «коробка» казалась безлюдной. На улицу выходили два маленьких квадратных окошка, внутри которых ничего нельзя рассмотреть из-за натянутых жалюзи. За домом располагалась полукругом синяя металлопрофильная крыша станции техобслуживания для автомобилей. Кронстелло достал из кармана фонарик, подсветил дорогу у домика и обнаружил рисунок протектора свежих борозд мотоциклетных колёс.

Пройдя дальше, во дворик, к станции техобслуживания, одноглазый увидел незапертую железную дверь. Из щелей дверной рамки просачивались лучи электрической лампы. Он осторожно приоткрыл дверь и свет ему резко ударил в глаз. От неожиданности глаз на миг ослеп. Когда же прояснилось, детектив увидел в центре гаража спортивный мотоцикл. Стоило ему сунуть голову в дверной проём, как его лба коснулся холодный ствол пистолета.

— Руки вверх, мистер, — прозвучал английским акцентом женский голос.

Одноглазый покорно поднял руки, после он дёрнул голову вниз прозвучало два пистолетных выстрела. В миг голова Кронстелло исчезла во мраке улицы и двери в гараж захлопнулись. Прозвучало ещё два выстрела. Одна из пуль застряла в двери. Другая пробила насквозь листовое железо.

— Мисс, вы хоть во мраке, но я отчетливо услышал английский акцент, — заговорил сыщик из-за двери, — я ничего не имею против подданных Его величества, но из СГА вас так просто не выпустят. Тем более, после перебывания в таком подозрительном месте, — уговаривал сложить оружие Одноглазый, сидя, на корточках за дверями. Что-то притихло. Будто бы противник о чём-то задумался. Но, чутьё сыскаря подсказало ему отпрыгнуть от двери. В следующий момент последовал залп дробовика, который одним махом гороховой дробью проделал горсть отверстий в двери, в том самом месте, где прежде сидел Феодоро.

— Ну, всё! Ты меня достала, малышка! — Кронстелло увидел сбоку гаража пожарную лестницу, ведущую на второй ярус, после погасли фонарик и метнулся по этой лестнице. Забравшись на второй ярус он стал на поперечную балку, чтобы получить лучший радиус обзора станции. «Жаль, что я не взял с собой тепловизор. Так бы я эту английскую сучку быстро бы выкурил» — с досадой подумал Феодоро. Внутри, под светом лампы снова стоял нетронутый мотоцикл, а оппонентка снова пряталась где-то за границей лампового света. «Для неё было бы слишком просто отсюда сбежать без своего транспорта, следовательно она ещё где-то внутри». Кронстелло дотянулся до кирпичного обломка и швырнул в прострелянную дверь. Вновь было произведено два выстрела, что дало возможность ему определить с какой стороны стреляют и перехватить инициативу пока незнакомка перезаряжала оружие.

Незнакомка в чёрном плаще сидела за железным шкафом и судорожно, в спешке перезаряжала дробовик.

— Не с места, мисс, — на девичье личико, скрытое за противогазом был приставлен «Glock» бывшего агента, — ты точно не с теми связалась, солнышко, — держано обратился Феодоро.

В ответ она лишь покосилась на одноглазого и уже теперь она приподняла вверх руки с длинными острыми ногтями, — вообще-то я миссис, — поправила агента блондинка, со свойственной английской дотошностью.

— А как по мне, то уже всё равно. Ты, стерва, для чего палила в меня из дробовика?! — обидчиво воскликнул, Феодоро.

— Как это не вежливо ты обращаешься с леди…

— А может мне для англичашек красную дорожку выстелить прикажешь?

Девушка стояла слева сбоку от Кронстелло, так что краем глаза заметила, что он стоит в респираторе. Для неё это был шанс вырваться из его грязных лап. Она резко рванулась от пистолета одновременно быстрым взмахом руки поцарапала ФБРовцу щеку, но не получила ожидаемый результат.

— Ты, что совсем одурела? — Феодоро невзирая на жгучую боль продолжил держать противницу на мушке, — Ты тут радиоактивной пыли надышалась? Мне кажется, что мы с тобой не с того начали, детка. Ещё раз я тебе говорю: подыми руки вверх, выкинь оружие и спокойно повернись ко мне так, чтоб я видел твоё милое личико и без фокусов мне!

Англичанка отбросила дробовик в сторону, медленно обернулась лицом к сыщику и глядела в него своими зелёными глазами. Феодоро не на долго увлёкся, девица попробовала его ударить ногой с разворота, но не рассчитала траекторию и промахнулась.

— Всё! Ты меня достала, детка, — Одноглазый ухватил её за ногу прижал бедром к себе и размашисто ударил обоймой по голове. — Миссис, ещё раз повторяю, если ты не успокоишься, я тебе сломаю челюсть или нос. Я не шучу! — Пригрозил агент пистолетом, — неужели тебе так сложно потратить пятнадцать минут разговора, чем подвергнуть свою жизнь и здоровье риску и в итоге всё равно прийти к нашему с тобой диалогу?

Та наконец-то успокоилась и спустя несколько минут они вместе сидели в кирпичном домике в ожидании закипания чайника на плите.

— Как твоё имя? — сидел на стуле сыщик, обхватывая руками свой «Glock», после прикладывая ладонь к своему лбу.

— Лили Смит, — взволнованно дама пробормотала, — я выпью воды, мистер? — не дожидаясь утвердительного ответа, дама дотянулась до графина с и дрожащей ручкой налила себе стакан воды, затем большими глотками выпила содержимое стакана.

Феодоро не стал ей возражать. Он с насупленным взглядом наблюдал за девушкой.

— А документы у вас есть, миссис Смит? В наше время опасно шататься по стране без документов, — спокойно рассудил ФБРовец.

Девушка посмотрела по карманам плаща и нашла водительское достоверение, которое протянула сыскарю. Феодоро долго вертел в руках документ, убедившись, что незнакомка назвалась своим именем.

— Откуда такой акцент? Вы мне кажетесь явно не коренной американкой.

— Да, вы правы. Я переехала из Британии и вышла за муж за броккера из Ричмонда. С Томасом мы прожили в этой стране лет пять до начала этого ужаса…

— Катастрофы?.. — задал наводящий вопрос Директор ФБР.

Девушка опустила потухший взгляд и молча кивнула головой.

— И где же ваш муж, мисс Смит?

— Он умер совсем недавно, в Ричмондском Госпитале в прошлом месяце от лучевой болезни… Как он страдал эти дни…

— А что вы делаете здесь, в пригороде Вашингтона?

— Здесь я должна была встретиться с его сестрой, Фредерикой Милфорт. Она работает Джорджтаунсокм университете преподавательницей и просила меня здесь её подождать…

— Хорошо… Почему…

Засвистел чайник, незнакомка обернулась к плите и отключила газ. После этого нагнулась к тумбочке стоящей за спиной и нашла пачку чая. Наливая чай, правой рукой блондинка незаметно опустила левую руку под крышку стола, чтобы проверить на месте ли пистолет, который был приклеен скотчем к столу.

— Вы уверены, что это безопасно пить? В миле отсюда я видел рыжую рощу.

— Не знаю, мистер. Мне кажется, что сейчас вообще ничего не безопасно, — блондинка наивно пожала плечами, и залила кипятком обе чашки.

«Как у неё всё просто» — подумал Одноглазый, поправляя на глазу повязку, продолжая держат в другой руке пистолет, — глядя на чистое личико англичанки, он понимал, что на непроизвольно продолжала нервничать, глядя на него, но не придал должного значения. После он опустил взор на её пышную грудь, спрятанную за корсетом и обратно на её глаза. Женщина продолжала трястись.

— Почему тогда вы, мисс Смит, сидели в этой глуши вооруженная до зубов с мотоциклом?

— Простите, я на допросе? Этот мотоцикл и оружие принадлежали моему мужу. Он меня научил ездить и стрелять. В здешних местах бродят мародёры, маньяки или ещё какие-то бандиты. Может ли себе позволить порядочная девушка быть такой беспечной в стране, охваченной гражданской войной?! — возмутилась она, — а вы-то кто, мистер? Вы так меня своим глазом сверлите, что мне начинает казаться, будто вы собираетесь меня лишить чести!

— Да нет, мисс Смит. Всё в хорошо, — стал оправдываться Кронстелло, доставая своё удостоверение, — я правда из ФБР, Директор.

— Да… Точно… А я думала, где же я вас могла видеть? Вас однажды по телевизору показывали…

На некоторое время Одноглазый расслабился, спрятал документ себе в брюки и снова обошел кухоньку взглядом. Ничего с виду примечательного, но его взгляд привлёк внимание старенький фотоаппарат, лежащий на столе в дальнем углу.

— Вы любите фотоснимки, мисс? Скажем фотографировать природу, интерьеры…

— Почему вы у меня это спрашиваете? — женщина побледнела, как будто её задели за живое.

— Я вот не любитель фото, но у меня для таких целей есть мобильный телефон.

— Не понимаю о чем вы, мистер Кронстелло, — девушка спокойно отпила чай из чашки.

После наступила неловкая тишина между собеседниками. В помещении был слышен стук стрелок настенных часов. Половина десятого вечера. Девушка преобразилась и перестала играть в наивную леди. Левая рука, спокойно лежала на столе, осанка выровнялась, взгляд её был подобен звериному, в ней было что-то от волчицы.

— Что нам теперь играть в гостеприимность, если мы с тобой знаем, что будет дальше? — хищница швырнула чашку в лицо Кронстелло, он увернулся и направил прямо к её лбу свой «Glock» и в моменте обнаружил, как к его лицу был выставлен черный пистолет неизвестного производства.

— Бросай пистолет, британская шлюха! — наорал Кронстелло.

— Нет, вначале ты, котик!

В этот час в каморку вломились подручные Мадейры вместе с Томом. Они в миг положили лицом в стол агентессу и заковали её в наручники.

К тому времени полицейский Роджер совместно с охранником Джеффри пересмотрели практически все видеозаписи в поисках нужной. У Роджера стала раскалываться голова, он оставил Седа одного в сторожке, чтобы отлучиться в город за таблетками и едой. Сед сосредоточенно сидел в каморке и в ускоренном режиме пересматривал видео, не заметив, как за ним оказалась чья-то высокая тень. Через полчаса Роджер вернулся вместе с одним из нацгвардейцев СГА, по дороге заприметив черный столб дыма. При заезде на территорию Лэнгли они заподозрили что-то неладное и побежали к Седу. Заехав внутрь они, в спешке, оставили автомобиль и побежали к сторожке. Когда же они прибежали к сторожке, то увидели её охваченную пожаром. Самого хозяина сторожки на месте гости не обнаружили.

И в радости и в горе

Ночь перед следующим утром была неспокойной. Столица подверглась ракетному обстрелу межконтинентальными ракетами и дронами. Сирены гули без устали. Кронстелло ночевал в своём автомобиле у руин сгоревшего здания администрации в Лэнгли. Все ждали указаний Мадейры. Никто не хотел даже притрагиваться к руинам без его разрешения. Феодоро лежал скрюченным на заднем сиденье «Dodge Challenger». По примеру его нового босса ему не давали спать спокойно кошмары. Вначале ему снилась лисица в шкуре дикого кабана, которая вбежала в дом его деда. Лисица навязчиво бегала вокруг и преследовала Кронстелло до тех пор пока не появились в доме рыжие коты и не стали гнаться за лисицей. Затем лисица выпрыгнула в окно дома и он погнался за ней во двор. Во дворе его ждала она — блондинка в чёрной одежде. Она глядела на него своим преданным щенячьим взглядом так, что ему стало не по себе. В нём читалось всё: похоть, страсть, страх и отчаянье. На мгновенье ФБРовцу захотелось обнять эту сумасшедшую. Она стала идти на него. Сделав несколько шагов на встречу она развернулась и пошла обратно с нахмуренным лицом.

«Это точно безумие», — подумал Феодоро, и тут прозвенел звонок мобильного телефона.

ФБРовец резко дёрнулся и ударился затылком об окно машины. Левая нога с рукой сильно затекли, он дотянулся. правой рукой до левого кармана пиджака и достал дребезжащий мобильный. — Кронстелло, — хрипло молвил он.

В ответ последовал обрывчатый голос, но он его узнал. Это был злобный испанец, который уже требовал выполнения очередных заданий. В этот раз Мадейра отдал команду забрать своих головорезов с Джонни и отправляться на Арлингтонское национальное кладбище*.

История Штатов знала немало периодов упадка и возвышения. Каждый из периодов отмечался своими героями, которые нашли свой покой на полях кладбища в Арлингтоне. Теперь это был пустырь, укрытый ядерной пылью. Неухоженные надгробные камни из мрамора повсеместно валялись, усеивая это поле. Даже старожилы теперь не могли вспомнить, где покоится тот или иной герой Америки. Для Мадейры могли послужить одним из символов новой эпохи похороны в этом месте нового «героя». На роль главных мучеников старого режима он выбрал тех, чьи тела удалось сохранить. Это были подполковник Дорниган, прапорщик Маккой и Уильям Харкер. Узнав о предстоящей церемонии, Кронстелло вломился в походный шатер испанца без приглашения.

— Это как понимать, испанец? — окликнул ФБРовец наркоторговца, — кто тебе вообще позволял из похорон моего друга устроить шоу?

Испанец сидел за деревянным столом, закинув ноги на его крышку и неспеша чистил револьвер, выдувая из него следы спекшегося масла, — а кто тебе позволял вламываться сюда без разрешения, одноглазый предатель? Этой стране… гм-м… Этим людям, — испанец презренно акцентировал на слове «люди» — им нужны герои, в их отчаянии, чтобы они не сошли с ума в конец. Им надо знать, что их мужья, братья и отцы умирают не зря на этой проклятой войне. Им нужна вера, что спасение есть и спасение несет Армия Освобождения… — Уильям не собирался быть сакральной жертвой в твоей грязной истории!.. — Он уже им стал, амиго! Как только пошел на сделку с совестью.

Кронсттелло неподвижно стоял и хмуро глядел на своего визави, пальцы сжимались в кулаки, но он понимал, что этим ничего не решишь. Мадейра равнодушно глядел на него, словно это был обиженный ребенок.

— Единственное, чем ты сейчас можешь помочь своего другу, это взять вон там, — испанец махнул в сторону пистолетом, — в углу лопату и выкопать ему яму.

Уходя ФБРовец бросил наркоторговцу: «какой же ты урод, испанец».

— Да, я такой… А теперь иди и займись делом с ребятами. Джонни сам яму не выкопает, — сказал испанец, продолжив, как ни в чем не бывало, чистить свое оружие.

Феодоро вышел на лужайку, которую специально расчистили для трёх свежих могил. По середине стоял угрюмый Джонни, вспотевший от адской жары и ещё трое подручных с лопатами. Кронстелло подошёл к ним. Один из подручных в черной бандане молча указал на пикап, стоящий поодаль. Одноглазый пошел к автомобилю. В прицепе лежали два брездовых мешка размером с человеческое тело. Он развернул один из них и увидел лицо своего былого товарища Харкера. Развернув другое тело, он обнаружил залитое кровью тело прапорщика Маккоя. Если быть точнее, то что от него осталось — обгоревшие лохмотья формы, оторванные обе руки и одна нога. Зрелище не из приятных. Кронстелло завязал мешки и затем достал из пикапа одну лопату, а после вернулся к копателям. Не долго думая все, повинуясь единому порыву, молча начали копать.

Копая траншею в сыпучем песчанике, бывший ФБРовец вспомнил свадьбу своего друга. Дело было пять лет назад в Нью-Йорке, до всех этих событий. Они с Уильямом Харкером и его невестой Джоанной после бракосочетания отправились на фотосессию к Статуе Свободы. Погода была прекрасная, на дворе был май. Они были счастливы и полны энергии на свои года. Молодым директорам спецслужб не хотелось думать о будничной рутине на службе у новоизбранного президента Д`бампо и хотелось лишь одного: как следует отдохнуть. К статуе подъехал белый свадебный лимузин и из него вышло трое. И все последовали на набережную с фотографом.

— Как ты думаешь, что ждет нашу страну с новым президентом? — улыбаясь позировал Харкер прижимая крепче Джоанну, позади стоял Феодоро и длинными руками обнимал обоих.

— Не знаю. Говорят, что он бывшего киноактера ничего хорошего ждать не приходится…

— Да… Это явно не Рейган…

— И даже не Клинтон, — засмеялся Кронстелло.

— Мальчики, вы снова про работу? — перебила друзей Джоанна.

— Да, миссис Джоанна Харкер. Но, я только немного отвлеку от тебя твоего мужа.

Затем оба отошли в сторону, чтобы их не услышала невеста. Они оставили девушку позировать с большим букетом цветов на фоне статуи.

— Ты что-то задумал, Уил?

— с серьёзным взглядом глядел Феодоро, — только честно. По глазам вижу, что тебя сегодняшнее торжество не делает счастливым.

— Фред (так называл по-дружески Харкер своего коллегу), я давно ждал этого дня, чтобы жениться на девушке своей мечты, ты даже не себе не можешь представить. Но, теперь я должен сделать кое-что для своей страны…

— И что же это?

— Мне предложили политическое содействие одному наркокартелю на Западном Побережье. Хваткие ребята и знают, что им нужно от этой жизни.

— Это мне напоминает «Секретные войны»** во Вьетнаме.

— Оно так и есть.

— Мальчики, где вы там? — счастливая Джоанна помахала своей тоненькой ручкой Уильяму.

— Уже идём, любимая… — повернулся Уильям вместе с Феодоро, — Уил… — Кронстелло грустно опустил глаза…

— Знаю, Феодоро. Только не говори ничего ей.

Феодоро кивнул.

Уильям поглядел а свою невесту с грустной улыбкой, — как ты считаешь, она со мной по любви или из-за денег?

— Мне думается, что для её же блага, чтобы всё это было ради денег. В противном случае малышка будет сильно и мучительно страдать… — уныло насупил брови Кронстелло. И как мне кажется, она в тебя влюблена по уши...

— Ты прав, дружище. И ещё одно, — Харкер схватил крепко своего друга за край тёмно-синего жакета, — пообещай мне, что во что бы то не стало, ты позаботишься о моей Джоанне. Мы с тобой прошли Мексику и Украину. Кроме тебя мне больше не на кого положиться.

Феодоро глядел на счастливую молодую девушку в белом свадебном платье, не зная что ответить своему боевому товарищу.

Жара поднялась до сорока градусов по Цельсию. В глазах темнело, голова кружилась, жары стала вызывать тошноту, пыль забивалась во все щели в одежде и забивала фильтры респиратора. Дышать становилось сложнее. К полудню стало держаться невыносимо и копатели пошли по очереди к палатке, чтобы передохнуть. Одноглазый мыслями опять и снова возвращался к жене своего товарища, никак для себя не решив исполнять данное обещание другу или нет. После полудня жара поутихла и стали съезжаться машины и прочая военная техника. Испанцу хотелось из похорон устроить настоящее шоу. Незаметно для всех к торжеству подвезли карету скорой помощи, из которой выкатили на инвалидном кресле крупное вонючее и липкое тело бородача в респираторе. В нём узнали Джозепа Бердонна. Больной Берд решил стойко перенести жару и всё для того, чтобы повидать заклятого друга. Подключенный к аппарату ИВЛ, он мог только двигать пальцами правой руки и шевелить бровями. Так или иначе подручные его поняли без слов, что хочет их больной некогда могучий, господин.

— Господин Мадейра, на церемонию привезли Бердонна, — пробурчал вбежавший в палатку истекающий потом Малыш Джонни.

Ещё спустя полчаса к кладбищу подъехал катафалк к военными территориальной обороны, в котором было привезено тело ещё одной жертвы испанского интригана — подполковник Дорниган. О том, кто такой подполковник ВВС Дорниган ополчение Нью-Йорка имело плохое представление, но они понимали, что это был солидный дядька с почетными званиями и заслугами перед США. Главное и основное, за что они его зауважали, так это за непревзойдённую операцию по ликвидации немецкой авиации над столицей и затоплением их флота. Этого было достаточно, чтобы каждый терробороновец СГА знал наизусть имя своего спасителя. Они где-то нашли совсем новенький китель офицера ВВС США, омыли и одели тело своего героя. Не один ополченец не смел задать вопрос о том, почему их герой был спущен с дирижабля с пробитой головой. Так же покорно, с фанатичностью и благоговением они спустили тело подполковника на носилках в гроб, затем гроб вшестером перенесли к постаменту Могилы Неизвестного солдата, где уже были выкопаны три ямы для погребения.

Собравшись гости дождались пока не придут главные виновники торжества. У постамента стояла кафедра с микрофоном, а над кафедрой установлены широкие зонты, чтоб прикрыться от солнечной жары. К кафедре браво подошел Мадейра со своей свитой головорезов. Проходя мимо Кронстелло, который стоял у одной из могил, испанец подозвал его к себе, чтобы их разговор не был слышен другим.

— Что ещё? — недовольно буркнул ФБРовец.

— Сейчас мы с тобой что-то скажем этим людям, чтобы они знали, что всё будет хорошо.

— Я не буду участвовать в твоём дешевом спектакле.

— Забываешься, амиго. Это наш с тобой спектакль! Или тебе напомнить за семейку президента?

Феодоро понуро опустил взгляд и стал рядом с Мадейрой.

— Грасиас, амиго, что вы здесь собрались и откликнулись на наше приглашение, — Мадейра полной грудью вдохнул кладбищенский воздух, — здесь можно дышать, компадре. Счетчики Гейгера в этом самом месте показывают норму по радиационному фону. Я хочу поблагодарить ликвидаторов последствий радиационного загрязнения на территории Вашингтона, которые тут обшарили каждый ярд. Ваша работа будет оценена по заслугам администрацией СГА и Армии Освобождения в частности... — испанец было хотел начать себя восхвалять, но тут вспомнил для чего он собрал гостей, — итак, сегодня новый Союз прощается с тремя своими сыновьями. Это кадровые военные, которые застали кризис старой системы и которые старались её удержать до последнего. Хочу подчеркнуть, что именно их усилиями мы с вами имеем честь стоять здесь и дышать этим воздухом свободы. Подполковник ВВС Дорниган помог Армии Освобождения организовать воздушное подкрепление в борьбе с оккупантами, прапорщик Маккой... — наркобарон поглядел в заплывшее помятое лицо Бердонна, сидящего в инвалидном кресле, — Маккой активно оборонял столицу от их нашествия, а директор ЦРУ Уильям Харкер со своей секретной службой оказывали максимальное содействие Армии Освобождения и терробороне в том, чтобы власть досталась вам, народу... Как говорил 46-й президент старых США «не важно какого цвета твоя кожа, важно, что под ней течёт американская кровь». И эти люди тому подтверждение. Они отдали свои жизни для перерождения былой никчёмной, прогнившей, коррумпированной системе, с которой я активно боролся в новую мощную и свободную нацию народов СГА!

Прозвучали аплодисменты.

— А теперь, я хочу дать слово одному из друзей наших героев...

Под аплодисменты испанец подвёл к трибуне бывшего директора ФБР.

— Твой черёд, федерал...

Кронстелло немного мялся от сомнений, стоя перед людьми. Тут испанец слегка наступил ему на ногу и тут Феодоро заговорил: «Уильям нёс свою службу на посту Директора ЦРУ до последнего и погиб на посту, исполняя до конца свой долг... Гмм-м... Я в этом уверен». Феодоро обратил свой взгляд на испанца, который уже стоял внизу, под кафедрой, у Могилы Неизвестного солдата. — Я не верю и никогда не поверю в то, что такой прожженный аппаратчик, как Уильям Харкер, повесился, как какой-то трус в стенах собственного кабинета. И я клянусь перед всеми тут находящимися, что я найду его убийцу и покараю во имя нового Союза. У меня пожалуй всё. Хочу передать слово тем, кто с ним был в последние часы его жизни. — ФБРовец уступил место наркобарону.

Пока Мадейра разглагольствовал о «величии жертвы погибших» Кронстелло отстранённо глядел на запад. Закат своей трепещущей неизвестностью манил его к себе. В это мгновение он заметил столб пыли, неуклонно приближавшийся к похоронной процессии. Что-то неудачно въехало на автостоянку перед оградок кладбища, да так что послышался свист шин об асфальт. После послышался удар техники и свидетели увидели черный столб дыма. «Кто же мог резко ворваться к нам на церемонию?» — подумалось ФБРовцу, но он не успел додумать до конца. К нему подошел испанец и отдал приказ сбегать с подручными проверить, кто приехал. Кронстелло не заставил себя ждать. Ему было всё это время не уютно в компании всех этих зубоскалов и прихлебателей тирана. Он вместе с ещё одним подручным Мадейры помчался к столбу черного дыма.

Майдера вместе с Джозепом Бердонном оставались на своих местах, стоя друг на против друга, не отпуская друг от друга взглядов. И между ними были три выкопанные траншеи, в которые плавно спускали тела погибших героев во имя Союза Государств Америки имени наркокартеля. «Упокой господи души рабов твоих Бенджамина, Уильяма и Мироя... И даруй им Царствие Твоё...» У ямы каждого уже было заранее подготовлено надгробие из белого мрамора с высеченными именами: «Уильям Харкер», «Бенджамин Дорниган», «Мирой Маккой». Как полагалось по старой традиции всех героев накрыли старыми флагами США. Хоть Испанец пробовал настаивать, чтобы использовали новую символику для героев.

К процессии прибежал один из членов банды Бердонна и воскликнул: «Сеньор Мадейра, наши силы были разбиты в Бостоне!» Среди собравшихся гостей пошли какие-то слухи и перешептывания. Никто не понимал, что происходит. Мадейра не подал виду. Он подозвал к себе одного из подручных и попросил успокоить прошедшего гостя, отвести в палатку и налить ему виски. Лишь стоящая за спиной Бидона долговязая черная фигура что-то нашептывала ему на ухо и тот сквозь респираторную маску усмехнулся.

Тем временем, промокший насквозь ФБРовец добежал до кладбищенского забора и перемахнул через него. Следом за ним тот же приём повторил головорез. На автостоянке среди бесхозных машин пылал оранжевый пикап «Ford Ranger», въехавший в нагромождение из корпусов машин. Феодоро залез в задымленный салон и вместе с бандитом вытащили девушку с респиратором на лице. Он снял маску и рассмотрел её лучше. Стройная шатенка с причёской под каре и миловидным детским личиком с ямками на щеках. По началу ему показалось, что он её где-то видел. А в моменте он осознал, что это была Джоанна Харкер — супруга бывшего директора ЦРУ.

* — Арлингтонское национальное кладбище (англ. Arlington National Cemetery) — американское военное кладбище в Арлингтоне, пригороде Вашингтона. На территории кладбища захоронены участники войн, президенты, председатели Верховного суда и астронавты.

** — «Секретные войны» — кодовое название скрытых военных кампаний США, в основном организованных ЦРУ, на территории соседних Лаоса и Камбоджи. Эти операции проводились тайно, так как официально обе страны сохраняли нейтралитет.

Бостонский чай

Лорд-мэр лондонского Сити Двэйн недолюбливал своего зятя. Он его считал малограмотным, тщеславным лицемером, который оценивает породистость людей по принадлежности к фамилии и семье. За этого человека Двэйн вынужденно женил свою дочь согласно британским родовым традициям.

Во дворике своей летней резиденции лорд-мэр играл с придворными в крикет. В это самое время к нему зашел в гости его незадачливый зять.

— К вам ваш зять, сэр, — с учтивостью сказал дворецкий.

— Этот Шентон? — Двэйн шмякнул шар битой, покусывая в зубах курительную трубку.

— Он самый.

— Пусть посидит в гостиной.

— Если попросит его угостить чаем?

— Перебьётся. Дайте этому недоучке водички в немытом стакане.

Тут во время игры в сад вошёл и сам коммодор.

— Вы меня долго будете выставлять на мороз, мистер Двэйн?

— К вашему счастью, мистер Шентон-младший и моему великому несчастью, нет. Я набью ещё один ран и приду к вам в гостиную, мистер коммодор.

— Вы заставляете меня ждать, мистер Двэйн, — назойливо подчеркнул Шентон-младший.

— И буду это делать дальше, сынок. И так будет до моей смерти… Либо до твоей. Там уж как повезёт.

— А может быть вам с наследниками не свезти?

Двэйн ледяным молчанием подчеркнул своё недовольство. Игра была прервана досрочно и спустя несколько минут оба уже сидели в гостиной лорда-мэра за чашкой чая.

— Знаете в связи с чем я пришел?

— Да. И что?

— Это ведь может быть опасно, мистер Двэйн.

— А как по мне, опасней будет возле вас моей дочери.

— Когда я вернусь из этой экспедиции…

— Ты хотел сказать, сынок, «если я вернусь из этой экспедиции».

— Никаких «если», сэр. Я тебе обещаю, старый усач, что я верну свою репутацию в глазах твоей семьи. И когда я вернусь после войны с проклятыми янки, наш с Элизабет сын займёт достойное место в семье. И тогда я точно займу твоё кресло, усатый таракан!

— Вон из моего дома! — заорал Двэйн, резко подрываясь из-за стола, — И чтоб я здесь твоего гадкого духа не видел, морская крыса! — лорд-мэр с размаху ударил кулаком по крышке письменного столика и чашки разлетелись по разные стороны стола, залив всё вокруг чаем, — ты никогда не будешь достойным моей любимой доченьки. Так и сдохнешь в одной из своих поганых кампаний на войне, которую ты с таким трепетом любишь. Ты так и останешься поганым интриганом и наследником лоялиста, проигравшего в Американской войне*! Твой предок был неудачником, потерпевшим поражение в войне с бывшими колониями, и тебе суждено им остаться!

Коммодор Шентон стоял у морского причала. Порывистый ветер трепал его поношенный тёмно-синий офицерский бушлат. Перед ним на пирсе стояли на коленях под прицелами трое головорезов наркокартеля.

— Американцы… Скажите мне, тупые янки, — обратился на вычурном литературном английском морской офицер, — для чего нужно прорываться через всю городскую агломерацию под прицелы британских пулемётов? — пристально вглядывался моряк.

Представитель наркокартеля, лысый латинос, весь разрисованный татуировках, плохо говоривший на английском просто плюнул в ноги, на ботинки морского офицера.

— Неправильно, — один из британских солдат зарядил ствол карабина и направил на латиноса.

— Не надо, дружище, — Шентон достал из кобуры пистолет «Glock 17» с семнадцатью патронами и направил в лицо бандиту, — я сам хочу насладиться этим моментом. Мне нужно отомстить за столетия унижения предков, защищающих честь британской короны.

Офицер плавно нажал курок и из дула пистолета вылетели искры и тоненькая струйка дыма. Стоящий на коленях пленник повалился навзничь с окровавленной головой. Двое товарищей погибшего, заляпанные кровью продолжали стоять на коленях, вымаливая пощады запуганным взглядом. Латинос, одетый в цветастую гавайскую рубашку, стоял по правую сторону от тела, его взгляд был более суровым, а брови неподвижно соединяли единую линию. Он что-то неустанно бормотал, с завязанным ртом. Томас Шентон приблизился к нему и спустил повязку со рта. Головорез при удобном случае укусил наемника за запястье, смачно вымазывая окровавленным носом рукав белоснежной рубашки Шентону.

— Ах!... Ты мразь! — морской офицер резко рванул руку и свободной рукой ответно удал со всего размаху рукояткой пистолета по лицу бандита. Тот решился на ещё один рывок головой, чтобы укусить, но было поздно. Наркоторговца остановил ботинок одного из английских матросов. Шентон брезгливо поглядел на рубашку и место укуса, — ты хоть знаешь, что это за рубашка, животное? Мне её мисс Шентон подарила! — военный завёл затвор «Glock 17» в крайнее положение, дослал патрон в патронник и стал импульсивно палить в обоих бандитов с криками «За корону и отечество!». Когда же кончился первый магазин, он сменил его на запасной и так само высадил в два трупа оставшиеся патроны, после чего уже самого Шентона удерживали матросы, вырывая из руки пистолет.

Наконец-то его утихомирили. Он глянул на тела погибших пленных. Для офицера Ост-Индской торговой компании было понятно, что эти головорезы картеля оказались не просто так в южном Бостоне. Коммодор неспешно подошел ближе к трупу латиноса, чтобы осмотреть его руки. На запястье бандита Шентон обнаружил метку наркокартеля с Западного побережья.

— Я знаю, что это за метка, — отозвался один из британских наёмников, — это наркокартель Вильермо Коро, в котором теперь захватил власть какой-то испанец.

— Мадейра… — задумчиво произнёс Шентон.

— Знаете его, мистер Шентон?

— На этого испанца у меня есть целое досье. Он наша главная цель. До недавнего времени он делал всё, что требовали его наниматели из ЦРУ. Но, теперь он вышел из-под контроля и пытается захватить власть после президента. Мы не должны ему позволить сосредоточить власть в своих руках. В противном случае столкнёмся с регулярной американской армией и тогда наши шансы на реконкисту будут малы.

— Но, есть ещё боши, коммодор.

— От них толку немного. По данным нашей разведки до конца месяца фрицы исчерпают наступательный потенциал и уйдут в глухую оборону. Мы здесь должны будет продержаться около месяца до прибытия британской морской пехоты. Тогда для испанца и его маленькой армии в тысячу штыков всё будет кончено, а мы вернём власть над континентом… — Шентон брезгливо плюнул в сторону трупов, — проклятые американцы. Ненавижу американцев. Мы, Шентоны, легко узнаём проклятого янки на расстоянии ружейного выстрела. Наша фамилия столетиями боролась с этими ленивыми колонистами, возомнившими себя пупом земли. Недалеко отсюда, в Провиденсе находилось поместье моего предка, подаренное самим королём Георгом за долгую самоотверженную службу. Там мой далёкий предок должен был спрятать фамильные драгоценности. Но, это всё старинная легенда. Там, где на старых городских планах стояло наше поместье, сегодня располагается Вестминстерская аркада**. Но, это всё легенды, в которые я не верю.

— Скажите, мистер коммодор, это правда, что ваш предок погиб на наших колониальных просторах? — поинтересовался старший помощник?

— Да, Дженскинс. Мой далёкий предок принимал участие в боях под Нью-Йорком с повстанцами в далёком 1777 году. По слухам в него попало пушечное ядро и тело похоронили в одной из братских могил. Я не знаю, где он. Это всё старые фамильные предания, которые семья Шентонов передаёт из поколения в поколение. Но, пожалуй не будем об этом… Солдаты готовы к покорению континента?

— Да, сэр. Мне только что передали, что наш взвод морской пехоты готов к марш-броску к столице мятежников, Вашингтону.

— Сжечь здесь всё, — коммодор подошел к трупу мертвого бандита и ногой сбросил его с пирса. В это время за спиной Шентона отряд моряков закидал стеклянными бутылками с горючим заставу у бостонской набережной, в которой были сложены все тела погибших ополченцев, удерживающих оборону береговой линии. Морской офицер глядел на пылающий огонь, который становился всё больше, отблёскивая в его глазах. Так, кроме прибрежных застав пострадал и центр города. Над опустошенной Бостонской мэрией (Boston City Hall) водрузили уже знакомый флаг Ост-Индской компании, а квартал в округе сравняли с землёй ракетными залпами с моря и предали огню. Коммодору хотелось передать послание американцам о возвращении законных владельцев колоний.

Связист Томас изумлением и ужасом взирал на Шентона-младшего. Взгляд морского волка граничил с безумием. Всё же, он преодолел в себе эту одержимость, развернулся обратно к своим солдатам и матросам, как ни в чём не бывало, крепко натянул фуражку на голову, чтобы прикрыть свой морщинистый лоб. И после, он скомандовал отрядам солдат и матросов грузиться на грузовики с припасами и переезжать на Южную станцию и занимать скоростной поезд в сторону Провиденс.

По приезду к Южной станции железнодорожного вокзала оказалось, что пути для ближайшего скоростного поезда перекрыты обвалившимся тоннелем. Эта кажущаяся трудность не испугала британских наёмников. Они прошлись по близ лежащим домам, набрали отряд из местных пьянчуг, которые под прицелами винтовок быстренько разобрали тоннельные завалы. Пока она разбирали завалы паре гражданских работяг стало плохо и их начало тошнить прямо на железнодорожные пути. Ещё один страдал от непрерывного кровотечения из дёсен, а так же жаловался на головокружение.

— Коммодор, — отозвался судовой врач по имени Абрахам Дир, — тут нескольким американцам очень плохо.

— Что-то случилось? — стоял Шентон у края обвала в тоннель, заглядывая с опаской вниз.

— Похоже, что они чем-то сильно больны. Я подозреваю лучевую болезнь. Вы же не могли не слышать об терактах в хранилищах ядерных отходов.

— Продолжаем работу!

— Но, люди, сэр…

— Плевать на них. Какое дело, сколько вымрет ещё потомков колонистов?

Мы должны отдать свой долг перед короной и Его Величеством!

Когда тоннель был полностью расчищен, Шентон приказал грузить припасы с оружием в вагоны скоростного поезда. Машинисту и проводникам доходчиво объяснили, что власть в городе изменилась и теперь национальный напиток американца не бурбон, а черный чай с молоком.

— Мистер Томас, — бойко обратился Шентон к связисту. Морской офицер стоял, как вкопанный на перроне, возле поезда, а в этот момент у него из-за спины клубился чёрный дым горящего города. Юнга-связной выскочил из вагона к офицеру и стал по стойке смирно, чтобы выслушать приказ своего командира, — проследуйте к машинистам в машинное отделение локомотива, чтобы им помочь разобраться с правильным направлением движения «Западного экспресса».

Томас принял указание под козырёк и побежал обратно в скоростной поезд. Для него было комфортней себя чувствовать в окружении чужих машинистов и проводницы, чем своего подлого коммодора. Он залез в кабину к машинисту следом за вторым машинистом и проводницей и его больше никто не видел до самого Провиденс.

В то же время, Шентон уверенно держал руки на поясе, наблюдая за процессом погрузки оружия с припасами. В уме у него происходила борьба между ненавистью к американским колонистам, памятью о погибшем предке и кем теперь из своих соратников готов пожертвовать ради денег. Хоть заявленной целью и был захват плацдарма для последующей реконкисты колоний, но у коммодора была сильная тяга к алчности и накоплению. Морскому офицеру было известно, что Лорд Двэйн категорически против мародёрства во время экспедиции. И с этой целью он приставил к коммодору своё поверенное лицо. Подле Шентона Томаса-младшего сновал из стороны в сторону поверенный Двэйна, одетый в старомодный коричневый мундир, генерал-лейтенант Майкл Арчибальд, гибкий и долговязый. Со стеклянным взглядом он держал в зубах трубку и, сгорбившись, молчаливо расхаживал. Только порывчатый ветер мог ненадолго замедлить траекторию его движения. А единственное, что его заставляло отвлечься — это деятельность самого Шентона Томаса.

Спустя полчаса погрузок куранты на Южной станции пробили пять часов. Для морского коммодора и его земляков это могло значить только одно***. В момент из вагона выбежало двое военных с раскладным столом и двумя стульями и поставили их на перроне. После в момент на стол поставили два фарфоровых набора и заварочный чайник.

— Сдаётся мне, вы больны, мистер Шентон… — пкрикрыв оба глаза, безмятежно отпил из чашки атташе.

— С чего вы берёте эти глупости, мистер Арчибальд?

— У вас рука трясётся, как у алкоголика.

— Тогда почему вы не больны, а я по-вашему болен?

— У меня тоже симптомы лучевой болезни. Просто я перед выходом на берег выпил стакан красного вина.

— Это миф, что красное вино помогает при борьбе с лучевой болезнью.

— Тем не менее, я себя чувствую лучше вашего, коммодор.

— Чёрт! Что нам теперь делать? — возмутился офицер.

— Ничего, мистер Шентон. Я распорядился, чтобы из трюма «Айрон Дюка» взяли пару ящиков красного вина и ящики со средствами индивидуальной защиты органов дыхания.

Шентон ничего не ответил. Он только обидчиво насупил брови и положил подбородок кулак, жалея, что эта идея не пришла ему на ум раньше.

Арчибальд засмеялся, — всё ещё жалеете, что взяли меня с собой, мистер Шентон?

— Я жалею, что лорд Двэйн не дал мне указание следить за вашей работой.

— Да, на счёт вашей «работы», — атташе вновь непринуждённо отпил чай, — я так и не понял для чего вы направили челнок капитана Генри в сектор с отметкой «минное поле»? Я точно помню, что этот участок моря был на карте отмечен ещё до отправки сэра Генри в ту опасную зону.

— Вы меня смеете в чём-то обвинять, мистер Арчибальд? — укоризненно воскликнул коммодор.

— Пока что нет, мистер Шентон. Я просто заметил интересную деталь.

Шентон глядел на своего атташе, а внутри его полыхал пожар с неудержимым желанием задушить своего контролёра.

— К слову сказать, неделю нашего плавания по Атлантике меня не покидал один вопрос…

Коммодор ощутил напряжение, он зажег сигарету и нервозно её держал в зубах.

— Но, хоть убейте не могу его вспомнить, — засмеялся атташе, — в общем…

— Это вы так надо мной решили поиздеваться, мистер Арчибальд?

— Боже вас упаси, коммодор. Я для себя просто никак не пойму, почему вы решились на столь безумную авантюру: это долг или реванш за позор вашего рода?

— По-моему, вы слишком на себя много берёте с такими расспросами, мистер Арчибальд, — употребил из чашки чай Шентон, — я морской офицер! Шентоны были всегда верны присяге. Это нас отличало от проклятых янки, которым плевать на принципы и приличия.

От услышанного атташе чуть не поперхнулся и выплюнул весь выпитый час, после чего стал гомерически хохотать, — это вы-то, мой дорогой друг, заговорили про принципы? Гильдия компании знает кто вы, мистер Шентон! Команда вашего корабля молча косится на вас с потухшими глазами, но я знаю правду. Мне-то вы уж точно не станете угрожать. Я знаю, как и где вы рекрутировали каждого юнгу. Я знаю какое поселение Южноафриканского союза вы дали на откуп своим мародёрам.

Коммодор с силой стиснул в руке стальную чайную ложку так, что большим пальцем стал её гнуть. — Это только вы знаете?

— Как вы можете догадаться, в Лондоне я общаюсь со многими знакомыми из Сити и Ост-Индской компании. Дискредитировать вас или очернить у меня или у лорда Двэйна не представит многих усилий.

— Может не стоит мне угрожать? Мы же с вами всё-таки не в Лондоне?

Арчибальд приблизился в упор лицом к лицу к своему собеседнику, — этой вы играете с огнём, мистер Шентон Томас-младший.

В это время в разговор вмешался один из солдат наёмной службы.

— Джентельмены, скоро «Западный экспресс» будет готов к отправке. Следующая станция «Провиденс».

* Лоялисты — тори-колонисты, проживавшие в тринадцати колониях, и занявшие во время Войны за независимость 1775—1783 сторону метрополии.

** Вестминстерская аркада — исторический торговый центр, расположенный по адресу Вестминстер-стрит, 130 и Вейбоссет-стрит, 65 в центре Провиденса, штат Род-Айленд, построенный в 1828 году.

*** Five o’clock tea — традиционный британский ритуал приёма пищи, возникший в Великобритании в XIX веке. Является культурным феноменом, ассоциируемым с английской культурой, спокойным и размеренным образом жизни, определённым этикетом.