Н.аученный У.бивать Б.езжалостно

Глава 1. И рвутся вены, и льются реки... Часть 1-1

1-1

…И рвутся вены в порыве губительной, справедливой и неутомимой жажды мести. И льются реки праведно кипящей крови. Они текут по воспалённым жилам и разрывают их, не дают покоя ни воспалённому разуму, ни окроплённому шрамами телу, изнурённому долгими странствиями по неизведанной земле, которая казалась предсказуемой. И было это только начало. Сколько ещё вёрст предстоит пройти, бросаясь в бой с врагом — набирающим силу и непредсказуемым?

Ни расчёт на справедливость, ни молитвы, ни вера в лучшее не изменят того, что творится в этом мире, погрязшем во грехе и ужасе. Только ты… Только сила, что сосредоточена в руках и уме твоих. Только крепость духа, суровость расправ и жестокосердие как панцирь, необходимый для воина. Только сильное тело, воля и воинский дух. Больше ничего…

Амнезия беспорядочно касался головы то одной, то другой рукой. Голос, звучащий внутри хотелось заткнуть любой ценой: хотелось стучать изо всех сил руками по голове, биться ей о стены, пол, камни — что угодно, что могло бы унять звучание голоса и помочь уйти в бессознательное состояние.

Но не получалось. Будто внушающий что-то голос был сильнее, чем собственные инстинкты. Обжигающий жар в теле и воспалённый страшными картинами ум — вот что овладевало палачом. Постепенно гудение в голове сходило на нет. Амнезия осмотрелся: глаза непривычно резало яркими рыжими, огненными красками. Тело обдавало жаром. Он поднялся с земли. С горящей земли. Он не узнавал ме́ста, в котором находился. Вокруг него не было ни одной приметы, по которой можно хотя бы приблизительно обозначить место своего положения. Ладони жгло огнём. Поднявшись на ноги, палач сделал несколько шагов. Он будто перемещался в бесконечном пространстве и не чувствовал, что приближается к чему-то или от чего-то отдаляется.

— Добро пожаловать, Амнезия, — разлился вокруг спокойный, по-властелински надменный голос.

Амнезия молчал, продолжая делать неуверенные шаги по горящей тверди. Она была бездонна, и каждую секунду казалось, что провалишься сквозь это пламя, которое и составляет твердь.

— Молчишь? Гордый. Это я люблю. Это мой конёк. Ты можешь не вступать со мной в беседу. Но ты уже вступил со мной в контакт. Так что всё дальнейшее в моей власти. Я здесь хозяин и я здесь повелитель.

— Я в аду? — спокойно спросил палач.

— Ах-ха! Да, палач. Ты там, куда привела тебя твоя судьба. Привела естественным образом. Уж не думаешь ли ты, что не должен был тут оказаться?

Амнезия молчал, осматриваясь в огненном пространстве, лишённым определённых форм.

— Здесь чудесное место, Амнезия. Тебе понравится, — жестоко и увещевательно продолжал голос. — Ад так многообразен и многомерен, что ты даже и представить себе не можешь! Да, огонь, огонь — он есть важная часть моего царства. Важнейшая стихия, без которой тут не обойтись. Но ад состоит не только из огня, уж ты мне поверь. Посмотри вниз.

Амнезия опустил взгляд и чуть не потерял равновесие. Между клочковатыми, рваными сполохами огня зияла бездна цвета беззвёздного космоса. Палач удержал равновесие и снова сосредоточил взгляд на сполохах пламени.

— Ты ещё увидишь, насколько он прекрасен и бесконечен. Огонь — лишь малая и необходимая его часть. Осторожно, справа!

Амнезия продолжил идти небыстрым шагом. Он не имел цели в своём медленном шествии. Единственно отчётливым намерением сейчас для него было одно: выжить. Пока он не видел ярко выраженной опасности. Только обжигающий жар огня пугал иногда вспышками и взрывами с разлетающимися искрами.

— Слева, палач!

Амнезия не шелохнулся и продолжил идти прямо. Идти по огненной тверди становилось привычнее. Удерживать равновесие уже получалось без особых усилий, а к жару тело понемногу привыкало. Только бездонные бреши в огне, которые недавно явил зловещий властелин этого мира, вызывали опасения, а оттого шаг был хоть и твёрд, но осторожен.

— Справа, палач!

Амнезия продолжил идти, сохраняя невозмутимость и прохладность разума. Но тут же пал ниц, едва успев выставить ладони. Скалящийся демон стоял вдалеке и скалился, слегка раскачиваясь туловищем влево и вправо. Он хищно наклонился вперёд, показывая готовность кинуться в атаку.

— Я не только Властелин Ада, но и Отец Лжи. Вот тебе и доказательства, палач!

Амнезия поднялся и принял оборонительную позу. Он не имел плана, как будет биться с демоном без оружия. Он знал только одно, вернее чувствовал: он будет биться! Даже если сейчас настанут последние мгновения его мучительной жизни, полной пробелов в памяти, бессмысленной борьбы и тяжких откликов в пустом сердце, в котором могло быть место обычным человеческим чувствам.

Глава 1. И рвутся вены, и льются реки... Часть 1-2

1-2

Взгляды демона и палача столкнулись в безмолвной борьбе. Амнезия пристально следил за каждым шевелением а́дова выродка, тоже покачиваясь из стороны в сторону. Он чувствовал в себе силы броситься в атаку, чуть только демон сделает шаг в его сторону. Но тварь будто чуяла силу и готовность дать смертельный отпор и продолжала нерешительно находиться на том же расстоянии. Изучающий взгляд сменился просто бессмысленным мерцанием глаз, наполненных злом.

— Не сейчас! — прогремело вокруг, и демон растворился в сполохах окружающего пламени, оставив после себя лишь серые акварельные разводы, которые вскоре исчезли вообще. — Понимаю твою жажду вступить в бой. Ты понимаешь, что ты вступаешь в бессмысленный бой?

— Бой, в результате которого выживаешь, не может быть бессмысленным по определению, — со сдержанной злобой возразил палач, восстанавливая сбивчивое от адреналина дыхание.

— Выжить. Это всё, чего ты смог добиться. Это ли не суета сует?

— Я выживаю, чтобы снова убивать.

— Вот это мне уже нравится, Амнезия. Ты отлично вписываешься в мой мир.

— Я не вписываюсь в твой мир. У меня другая цель: спасти человеческий, если это требуется. А я подозреваю, что требуется именно это. Возможно, я уже немного запоздал. И это плохо. Но лучше запоздало, чем никак.

— Говоришь, не вписываешься? Тогда почему же ты здесь? Пойми, Амнезия, в жизни не так уж много случайностей и совпадений. Большинство событий и явлений жизни системны. Так же, как системен и ад. Ты даже не представляешь, насколько это закономерное и упорядоченное пространство. Мне стоило немалых усилий построить такое царство. Это только с первого взгляда нечто хаотичное и неподдающееся логике. На самом же деле тут царит убийственная гармония. Без неё ничего бы не получилось. Без неё не было ни меня, ни моей безграничной власти, ни Ада — моего бескрайнего владения. Ты всё ещё сомневаешься, что он бескрайний?

Амнезия молчал, внимательно и осторожно осматриваясь. Здесь он был куда более уязвим, чем на земле и надо быть готовым к любым поворотам событий. Что-то подсказывало ему, что здесь степень непредсказуемости и опасности куда выше, чем на земле.

— А ты немногословен. Только знай, что даже в безмолвии ты здесь у меня как на ладони. Мне даже не обязательно пытаться прочесть твои мысли, чтобы не только понять твои действия, но и пресечь их.

— Ты ведь великий лжец, это так. Лжец с большой буквы. Так почему я должен сразу верить тебе? — с вызовом воззвал к окружающему пламени палач. — А если ты не лжёшь, что ж… Я готов принять последний в своей жизни вызов. Сколько их, твоих зубастых, когтистых и прочих прихвостней, готовых разорвать меня? Перебить артерию одним взмахом увесистой лапы? Я жду твоей отмашки, раз тебе так не терпится, — палач остановился и стал поворачиваться вокруг себя, каждую секунду ожидая, что из пламенных бескрайних горизонтов на него набросится отродье, которому он не только не знает имени, но и представления не имеет ни о его слабых местах, ни о том, какая мучительная и медленная смерть может его ожидать в результате такой битвы…

— Всему своё время палач, всему своё время. За этим ли ты здесь оказался, чтобы так быстро закончить свой путь? Всё только начинается.

— Так давай уже начнём.

— Будь спокоен. Ратное поле я тебе обеспечу. Только сначала докажи свою адоустойчивость.

В тот же миг палач почувствовал сильное жжение в стопах. Десятки мелких угольков вонзались в ноги. Идти было нестерпимо больно, и сама боль отдавалась в затылке раздражающей щекоткой. Он упал на одно колено, но его также прожгло болью. Полыхала адской болью и ладонь, которой он опёрся на раскалённую твердь.

— Есть легенды о том, что человек может идти по воде, Амнезия, — насмешливо вещал голос. — Так возьми же, и попробуй пройти по огню. Разве это не проще? Разве это не правдоподобнее?

Только в эти моменты истязания плоти палач заметил, что на нём нет одежды. Каждая клеточка тела разрывалась на тысячи более мелких.

— Неплохо, палач. Неплохо, — продолжал голос. — Слегка усложним. Слева! — на этот раз палач моментально отреагировал, чтобы подстраховаться, но не успел уклониться от удара, который демон нанёс справа.

— А ты как думал, палач? Ведь мы же говорили, что я — Отец Лжи. А это не пустые слова. Сзади!

Амнезия снова пал на колено от сильного удара: ещё один демон атаковал его уже непонятно с какой стороны. Палач не успевал восстановить силы. Он понимал, что силы угасают быстрее, чем успевают восстановиться. Он собрался с духом и стал мысленно блокировать восприятие речи извне. Будто сквозь дым и туман он ещё слышал лёгкое звучание голоса, но произносимых слов уже не различал. И в тот же миг отчётливо стал слышать стуки собственного сердца, своё дыхание и даже стук ног о твердь. Следующая атака демона была парирована почти идеально. Атакующих тварей насчитывалось уже три, и Амнезия в каждую минуту был готов, что их число вырастет. Его взгляд был всюду и не останавливался долго на одном месте: палач ежесекундно был готов концентрироваться на любой точке пространства пламенного ада. Демоны заняли выжидающую позу и больше не атаковали — как будто ждали команды. Амнезия снял мысленный блок и снова включился в реальность.

Глава 1. И рвутся вены, и льются реки... Часть 1-3

1-3

— Неплохо, палач. Даже отлично. Должен признать, что адоустойчивость у тебя хорошая. Давай напоследок небольшое испытание, а потом к делу.

— У меня нет к тебе никаких дел.

— А вот это ошибаешься. Раз ты тут оказался, значит есть какие-то дела. И я готов буду с тобой пообщаться. Это, кстати, не каждому предлагается. Назови число.

— У нас что, математическая викторина?

— Назови число. Любое, — столь же спокойно сказал голос.

— Девять, будь ты проклят.

— Давно проклят. Выдержи девять ударов моих слуг, и перейдём к делу. Твоя задача не увернуться, а именно выдержать удары. Однако регулировать ущерб с помощью манёвров не запрещаю. Начали.

Задача усложнилась. Теперь оставалось выжить с заведомым ущербом, не позволив разорвать себя. А силы на это у демонов были. Их отвратительные морды снова хищно вытянулись, дождавшись той самой команды.

Палач выжидал атаки, но демоны, затеяв хитрую и смертоносную игру, не спешили нападать в лоб. Двое из них, что были далеко впереди, недолго переглядывались и вскоре отскочили друг от друга, исчезнув в сполохах огня. Амнезия резко обернулся назад, а потом снова обратно. Быстро вращая головой вправо и влево, он чувствовал, как сердце начинает биться всё сильнее, а кулаки были сжаты до такого состояния, что ногти сделали в коже ладоней вмятины. Впрочем, готовность биться была столь же сильной, сколько и бессильной. Его задача была выдержать удары, а не нанести их самому. Это было настоящее испытание не столько тела, сколько, воистину, духа.

Истязаемый долгим ожиданием, палач переминался с ног на ногу, стараясь не дать усыпить свою бдительность. Вдруг он почувствовал сильный удар, от которого свалился на бок, и спину его обожгло раной — демон атаковал его сверху. Рана жгла так же сильно, как досада от неожиданной атаки. А уже через несколько секунд в бок палачу впилась ещё одна пятерня, соскрёбшая большой кусок кожи с тела.

Палач сквозь зубы втянул воздух, сдерживая возглас мучительной боли и резко откатился в сторону. Это было очень вовремя, потому что в тот же миг ещё один демон напрыгнул на палача, но промахнулся, из-за его быстрого и своевременного манёвра. На всякий случай повторив трюк, Амнезия поднялся на ноги. Он снова набирался сил. Его снова наполняла злоба и жажда жить и мстить. Те несправедливые, адски убийственные правила игры, которые только навязал властелин ада, начинали ему нравиться. В этом было странное удовольствие искушённого бойца, который понимал, что игры по правилам больше не будет НИКОГДА. Это ад, и это, скорее всего, надолго.

Следующие несколько атак демонов Амнезия успешно парировал. Даже слишком успешно — ему ни разу не нанесли урона. Зато Амнезия успел восстановить силы, и теперь его разум был достаточно свеж, а мысль быстра для того, чтобы планировать бой, контролировать его ход.

Демоны почувствовали нарастающую силу противника и теперь уже не выдерживали длительных пауз. Напротив, атаки их стали более быстрыми, сбивчивыми и агрессивными, а оттого более предсказуемыми. Иногда Амнезия жалел, что в правилах этой адской мини-игры не установлено наносить ответный урон, он уже чувствовал силы на это. Палач пошёл в лобовое столкновение. Не уклоняясь от атаковавшего демона, он выставил руку вперёд и сам схватил за лапу адское отродье. Смертельной раны он избежал, но след от демонической атаки остался — то, что и было ему нужно. Быстро провернув этот трюк, он развернулся и повторил то же самое с демоном, настигавшим сзади, вдобавок ткнув ему в морду ладонью. Демон осклабился, и палач черкнул тыльной стороной ладони по острому клыку — капли крови окаймили руку и стекли на пасть монстра, пролившись и на огненную твердь. Тем временем к палачу подоспел ещё один демон, и палач, не действуя строго по одной схеме, на этот раз начал атаковать с пасти, умеренно повредив свою руку, а потом схватился за лапу, позволив ранить свою руку в очередной раз. Он проливал свою кровь и чувствовал странное: что чем больше крови сочится из его израненного тела, тем больше ярости и силы в нём сосредотачивается.

До завершения адского ринга оставалось совсем немного. На палача с разных сторон неслись два демона. Он уже успел смекнуть, от кого в какую сторону будет уворачиваться. Но тут твердь разверзлась, и палач потерял равновесие. Из глубоких огненных недр выплеснулась странная субстанция, похожая на лаву и обожгла тело бойца. Пока он отходил, это повторилось, и палач рухнул оземь оглушённый вспышкой и сильной болью. Приподнявшись на руках, он видел боковым зрением, как с обеих сторон его окружали демоны.

— Девять… — сквозь зубы прохрипел палач, подсчитавший нанесённые ему травмы.

— Последние два не считаются, палач. Ты невнимателен к условиям. Я говорил про девять ударов моих слуг. Никакие природные явления ада в зачёт не идут.

Амнезия распрямился, видя осторожность наступавших демонов. Когда произошёл следующий взрыв лавы, палач пригнулся, и его коснулись только мелкие «осколки» огненной жижи. В два прыжка он подскочил к демону, схватил кусок раскалённой субстанции, превозмогая боль, и влил субстанцию демону в глазницу. Смесь писка и пронзительного зверского рёва пронзила доселе тихий адский ринг, тишину в котором нарушали только движения участников и редкие реплики Властелина Ада. Пока демон дёргался в судорогах, Амнезия нанёс себе две раны об его когти. Затем отошёл от тела, которое перестало конвульсивно дёргаться, и застыл в выжидающей позе, глядя на стоящего вдалеке демона, который продолжал изучать противника взглядом.

— Теперь девять, великий из лжецов? — громко сказал палач. — Или продолжим на других правилах?

Глава 2. В переговорной Властелина Тьмы. Часть 2-1

2-1

Амнезия выжидающе стоял, готовый отразить последующие атаки. В те правила, которые ему были озвучены хозяином огненного, смертельно опасного ринга, он уже не верил и думал только об одном: чем вооружиться и что предпринять дальше, чтобы выжить, а потом и выбраться из ада, если это возможно. Он сделал несколько шагов вперёд. Демонов на месте уже не было.

— Укроти свой гнев, — раздался голос, и тут же огненные сполохи, окружавшие палача, сменились на более тёмные, глубокие тона.

Амнезия осмотрелся: он находился в просторном и уютном помещении. Вернее сказать — пространстве. Если бы не причудливые фигуры и границы этого самого пространства, его можно бы было назвать кабинетом.

Прямо перед Амнезией сидел Властелин тьмы. Палач представлял Властелина немного не так, хотя в общих чертах внешность блюстителя зла показалась вполне предсказуемой. Сейчас он предстал перед палачом в виде сильного, мускулистого существа с мужским телом. Жилы и мускулы его находились в постоянном непонятном движении — как будто напрягались и расслаблялись. В полумраке этого каменного кабинета казалось, что видна циркуляция то ли крови, то ли какой-то другой субстанции по телу дьявола. Рога его были крупнее, чем изображают на картинах. Кроме того, они были не симметричны и казались грубее и прочнее. Стол, за которым, на кресле, как на троне, сидел дьявол, был массивным и большим. Материал, из которого он был сделан, на внешний вид плохо читался, по цвету это была кость. На самом столе горели свечи, только вместо света на фитильках прыгали чёрные силуэты. Они приглушали естественный огненный блеск ада. Амнезия осторожно подставил ладонь под тёмное пламя, и его рука частично померкла в излучаемой тьме.

— Присаживайся, палач. Располагайся, — повелевающе распорядился дьявол.

Амнезия посмотрел на предложенное ему кресло. Оно походило на живой организм: по сиденью, спинке и подлокотникам струились какие-то нити.

— Я не сильно устал после твоего вызова. Могу и постоять. Итак, зачем мы здесь?

— Сразу к делу. Ценю. Что ж, начнём. Итак, Амнезия, каковы твои дальнейшие планы? Начну с этого.

— Я говорил уже, правда мельком, что в моих планах продолжить бой за мир на земле. Там что-то не так.

— И что именно?

— Всех деталей не знаю. Но жизнь сходит на нет. А почему ты меня спрашиваешь? Ведь ты большая, могущественная сила, дьявол. Я правильно тебя называю? Ты наверняка намного лучше меня осведомлён о том, что происходит там, за пределами твоих недр.

— Верно, палач, верно. Во-первых, что касается моего имени. Да, для меня это первично, ибо я это я, и никого хоть сколько-нибудь похожего по силе, могуществу и влиянию нет во всей вселенной. Ты можешь называть меня и Дьяволом, и Сатаной. Ни одно из этих имён не будет ошибочным. Но я предпочитаю, чтобы меня называли Властелином Тьмы. Мир — это тьма. Тьма неведения, сомнений и страха. Оправданного страха. Ты это уже успел понять на собственной шкуре. Что же касается моей осведомлённости — конечно я осведомлён! Разве может быть иначе в моём царстве?

— Но земля не твоё царство. По крайней мере, пока.

— Именно. Пока. Но я причастен к тому, что творится на вашей планете. Так и хочется назвать её жалкой, но я воздержусь, и сделаю это по нескольким причинам. Первое: если бы не жизнь на земле, не было бы и ада — этого воистину прекрасного и эстетичного места. Места сильных телом и духом. Второе: иногда и среди вас попадаются экземпляры, которые достойны внимания. Вот взять тебя: в тебе есть сила, дерзость и злость. Ты мне симпатичен. Ты уверен, что всё ещё хочешь спасти планету? Этим, сколько я помню, масса людей занималась, и так до сей поры возникают иногда люди, которые упорно продолжают это гиблое дело. Мне даже кажется, что у вас там это на поток поставлено, по договорённости. И никто до конца дело не доводит, чтобы последователю было поле для деятельности. Так как? Точно хочешь идти по этой проторенной тропке?

Амнезия смотрел в глаза дьяволу и какое-то время молчал. Взгляд дьявола выражал только хищный сдержанный интерес.

— Да, я уверен. Отправишь меня обратно?

— Каков ты быстр.

— Я думал, ты деловой и спрашиваешь не для того, чтобы просто спросить.

— Как ты разошёлся. Да, я ничего не делаю просто так. И никто не делает ничего просто так. И ничего не происходит просто так, потому что всё в этом мире подчинено смыслу. А задача любого сильного правителя — подчинить смысл себе, — мышцы на теле дьявола стали оживать, он приподнялся за столом, пристально посмотрел на Амнезию. Тот не двинулся с места и не отводил глаз.

Глава 2. В переговорной Властелина Тьмы. Часть 2-2

2-2

— Я понимаю ход твоих мыслей. У тебя он свой, у меня свой. И я повторяю вопрос: ты отправишь меня обратно? У меня остались незавершённые дела на земле.

— А ты ещё более напорист и дерзок, чем я предполагал сначала. Кто же меня заставит это сделать?

— Сделай это по собственной воле. Зачем принуждать? Я выдержал твоё испытание ради твоей же прихоти. Что ещё?

— Ты выдержал одно испытание и считаешь, что можешь покинуть ад?

— Да. Почему нет?

— У нас не было такого уговора. И потом повторю: сюда не попадают просто так.

— Так давай договариваться, раз уж такое дело, — Амнезия сделал несколько шагов в сторону стола дьявола. Дьявол, судя по его взгляду и позе, стал спокойнее и снова сел в кресло.

— Это уже другой разговор.

— Чем я тут могу быть для тебя интересен?

— О! Очень много чем. Но я не буду разглагольствовать на эту тему. Скажу лишь одно: в последнее время я изрядно заскучал. Даже несмотря на то, что на поверхности земли происходят интересные вещи. Сначала был азарт, волнение за то, как именно там будут развиваться события, и это был прекрасный период. Но вскоре он закончился. И вскоре моя власть стала всё крепче и крепче. Ты понимаешь, что можно чувствовать, когда ты становишься настолько могущественным, что предел уже буквально достигнут?

— Теоретически да.

— Вот! Думаю, сейчас для тебя не будет новостью тот факт, что мне скучно? И ведь это только одна сторона вопроса.

— Какая же другая?

— Я, как Властелин своего тёмного царства, обязан быть в тонусе. Обязан! И я всегда буду бдителен в этом вопросе.

— Боишься расслабиться и упустить иллюзорную власть? — усмехнулся Амнезия.

— Бояться — это для неудачников. А я — контролирую. Ты сказал, что моя власть иллюзорна. Это неправда. Я это могу доказать тебе прямо сейчас.

В дальних углах причудливого помещения стали прорисовываться отвратительные фигуры и морды. У одних были острые и кривые зубы, у других их не было вовсе, и из пасти торчала только десна. У одних были короткие мускулистые ноги, у других — длинные и тоже мощные. Но главное, что общего было между всеми этими тварями — это взгляд. В этом взгляде сосредоточилось вселенское зло и жажду смерти. Амнезия видел в этих десятках глаз не просто абстрактное желание убивать, а неуёмное желание убить именно его. Если придётся биться сейчас, шансов мало. Придётся пойти по проторенной веками схеме — умереть в бою. Но надежда есть всегда.

Силуэты чудовищ стали таять и вскоре растворились вовсе.

— Моя власть не иллюзорна. Но если я ослаблю хватку, она может стать таковой. Я не стану сейчас тебя убивать.

— Сейчас? Оптимистично.

— На что ты рассчитывал в аду? Это тебе не в церкви на богослужении смиренно стоять.

— Убедил. Так что же ты от меня хочешь получить?

— Зрелище! — дьявол аристократично, медленным движением слегка откинулся на спинку кресла и смотрел в глаза палачу. Казалось, что через глаза он хотел проникнуть в самую его душу.

— Зрелищ? Хм. Наподобие того, что было недавно со стайкой твоих шакалов?

— О, не надо так называть моих слуг.

— Дьявол, я понимаю твои оскорблённые чувства по отношению к твоим приспешникам. Но я выдержал их атаки. А одного даже, вроде, убил. Хочешь зрелищ — я постараюсь тебе их обеспечить. Но как создание со здравым смыслом пойми: я не буду восхвалять тварей, с которыми буду расправляться так изощрённо, как только позволит мне моя фантазия, смекалка, сила, сноровка и разум. Будь по-твоему. Я выйду на ринг. Но уважать скорее будут меня. Я для этого всё сделаю.

Властелин выдержал небольшую паузу и несколько раз кивнул головой.

— Значит договорились. Но есть ещё одно обстоятельство, — продолжил палач.

— Мне начинает казаться, что мне пытаются ставить условия, — несколько раз стукнул длинным сильным пальцем по столешнице дьявол.

— Ни в коем случае. Мы пытаемся договариваться, и я сейчас хочу, чтобы не обговорённых моментов, по возможности, не осталось.

— Я слушаю тебя.

— Итак, я остаюсь здесь на неопределённое время и развлекаю тебя… видимо битвами и ещё какими-то опасными приключениями. Взамен на это ты меня при удачном исходе выпустишь из ада обратно на землю. Это так?

— Да. Я так и сделаю. И главная тому причина — мне самому интересно, сможешь ли ты выдержать это сумасшествие.

— Опустим детали. Предсказателей тут нет. А теперь вопрос: а что же мне будет за то, что я всё-таки смог пройти первое испытание?

— Корыстолюбие! Мне нравится твой подход.

— Суть не в корысти. Я в любом случае буду играть по твоим правилам. Но, как серьёзный хозяин, ты хозяин и своим словам и помыслам. Я вижу это так. Ты — мне, я — тебе.

— Хорошо. И что же ты хочешь?

— Не так много, — Амнезия вернулся за креслом, на которое в самом начале беседы дьявол предлагал ему сесть, и, придвинув его к столу дьявола, тоже сел. — Я хотел бы хотя бы немного подробнее узнать, что происходит на земле. Что происходит в том городе, откуда я родом. Расскажи мне. Ты всё равно расскажешь только то, что сочтёшь нужным. Да и в любом случае: чтобы покинуть твои тёмные владения и вернуться на землю, мне ещё предстоит, как я предчувствую, очень нелёгкий путь.

— Ну что ж, палач, я вкратце поведаю тебе о том, что произошло с человечеством. Мне даже немного приятно, что воин, способный побеждать некоторых из моих слуг, узнает о результатах моих долгих трудов.

Глава 2. В переговорной Властелина Тьмы. Часть 2-3

— Итак, что же происходит в мире? В мире происходит преклонение предо мной. Успел ли ты ощутить это за время своего недолгого путешествия по закоулкам родного города?

— Теперь, когда ты это подтверждаешь, многое встаёт на свои места. Ведь в те несколько дней, или сколько я пытался обрести хоть какое-то знание… в общем, в эти дни я не предполагал такого поворота событий. Разве я думал, что окажусь в аду? Я толком в него и не верил.

Дьявол сверкнул глазами в сторону палача.

— Зато теперь сомневаться не придётся. Ты шокирован?

— Не сказал бы. Это странное ощущение. Я взрослый сформировавшийся мужчина. У меня неплохие боевые навыки, хоть и далёкие пока от совершенства.

— Пока? Хороший настрой.

— Да. Уж если я попал в ад, то пусть это время будет проведено не зря. Так во́т: я сформировавшийся мужчина, а ощущение такое, что живу я совсем недавно, причём некоторые человеческие инстинкты наглухо отбиты. Я не сильно удивлён тем, что сейчас сижу в одной комнате с самим сатаной и веду с ним разговор. Ровно так же я не был сильно удивлён, когда увидел первого монстра там, на земле… — взгляд Амнезии застыл. Он погрузился своей памятью в тот момент, когда слушал молотообразные удары в запертую дверь, а уже через мгновения сражался в подвале с волкообразным существом, совершенно не похожим даже на самое экзотичное животное. — Страх — пожалуй, был. Но вперёд него было желание истребить. Это я отчётливо помню. Кстати, пока зашёл разговор: кто это такой был? Из твоих прислужников?

— Хм. Вопрос интересный. И да, и нет. В любом случае, в конечном итоге этот вид работает на меня и рано или поздно войдёт в перечень моих слуг.

— Не понял, это адское создание или земное?

— Земное? Нет.

— Но раз пока этот вид… Они называли его бестиары, вот! В общем, раз этот вид ещё не вошёл в перечень твоих слуг, как ты выразился, значит адским созданием его назвать нельзя. Так что же это? Кто? Результат работы лабораторий?

— Нет. Человечество хоть и медленно, но всё же развивается. Оно уже пришло к тому, что знание надо строить не только на какой-то биологической и вообще исключительно научной базе. Не всё у них получается гладко, но результаты есть. Бестиар — пример такого результата. Знаю, что его выводили с помощью энергетической связей с ядром преисподней.

— Ядро преисподней? Что это такое?

— Всему своё время, палач. Сейчас разговор идёт на другую тему, и это по нашей же договорённости. Скажу только в общих чертах: ядро преисподней — это как сердце человека. Без него нет жизни. Но ядро преисподней намного мощнее и значимее. Оно несёт в себе такой бешеный ресурс, что человечество пока ещё даже не пришло к его пониманию. А сами люди догадались, что можно устанавливать связь с адом и материализовать некоторые явления и вещи. Успехи уже есть.

— Ладно. Давай дальше. Всё же, как так получилось, что человечество сделало выбор в твою пользу?

— А в чью же ещё?

— Насколько я знаю, многие столетия люди верили в бога, посещали церковь, это было для них чем-то, что помогало сделать жизнь свою и окружающих лучше.

— Вот только не говори мне, что ты тоже стоял когда-то в душной толпе со свечкой, молился и верил в то, что от этого жизнь станет лучше.

— Нет, по моим ощущениям и обрывочным воспоминаниям я не был набожным. Но для меня это вовсе не повод избавляться от человека. А уж тем более, от человечества.

— Подожди, палач. Давай будем рассудительны. Ведь ты хочешь правдивую картину. Правдивая картина заключается в том, что я не захватывал этот чёртов мир. Этот мир сам пришёл ко мне! Всё в жизни развивается естественным путём, и, в конце концов, человечество пришло к тому, что я их господин. При этом я вовсе не требую какого-то дикого поклонения в честь своей персоны. Мне более чем достаточно понимания того, что без меня человечество просто не может обойтись. И речь ни о каком не балансе сил. Речь о полном контроле человечества.

— Я не верю в массовый психоз. Ты сейчас говоришь, что все люди планеты встали как один и уверовали в твой приход. Ну, или как это правильнее назвать. Ты призывал быть рассудительным, так оставайся же тоже таковым. Это не выглядит хоть сколько-то правдоподобным.

— Это работает немного не так. В душе ты максималист, палач, и перфекционист. Будь осторожнее с этими качествами. А теперь что касается человечества. Не было его получается, Амнезия. Не было. Были лишь отдельные люди, людишки. Что-то их в жизни устраивало, что-то не устраивало. Но те, которых не устраивало, они не были воинами.

— Не всем же быть воинами.

— В прямом смысле слова — да. Не каждый с лёгкостью возьмёт оружие, да ещё и направит его на врага с готовностью умертвить его. Но позволь, палач, а как же люди должны были отстаивать своё? Пусть не секирой, не ружьём, не палкой. Но твёрдостью мысли и железным намерением. А было ли оно, раз всё произошло по тому сценарию, который мы видим? Часть запланировал я, это не секрет. Но дальше всё пошло как по маслу. Будто само. Но на самом деле не само, а благодаря безмолвным, никчёмным и безвольным людишкам. Я сейчас говорю слово «людишки» и в твоих глазах не вижу возражения.

Амнезия молчал, рассматривая тугие мышцы дьявола.

Глава 2. В переговорной Властелина Тьмы. Часть 2-4

— Нравится моя мускулатура? — со сдержанной гордостью спросил Властелин.

— Необычное зрелище, давно уже отметил, — без восхищения ответил палач.

— Необычное, потому что это не просто мускулы. Это сила. Как ты думаешь, что это? — дьявол показал пальцем на мышцу, внутри которой как будто что-то шевелилось.

— Не знаю. Видимо, так ты играешь мышцами.

— Каков юморист! Даром, что палач. Нет, это никакая не игра и даже не мышцы в привычном понимании. Это сила!

— Если долго смотреть, то кажется, что у тебя под кожей очень быстропередвигаются черви, — сказал палач.

— Это уже интереснее и ближе к истине. Но нет. У меня под кожей человеческие души.

— Человеческие души? — Амнезия поднял голову так, чтобы видеть взгляд дьявола.

— Именно. Люди попадают в ад. Но они не просто меняют местоположение с земли на преисподнюю. Они питают Ад, они питают меня. Всё в этом мире имеет свою проекцию. Видишь эту тонкую нить, идущую по руке? — дьявол положил свою сильную руку с загрубевшей кожей на середину стола. — Присмотрись, и ты увидишь, что это не червь и не игра мышцами. Это человек в миниатюре.

Амнезия наблюдал за этим воистину завораживающим и жутковатым зрелищем. Вблизи и правда можно было рассмотреть очертания человеческого тела в миниатюре. Оно, будто затянутое неведомой силой, стремительно плыло по губительному течению, не в силах оказывать даже минимум сопротивления. После нескольких секунд этого безумного путешествия тело исчезло где-то в правой половине груди дьявола. На ней у него был странный нарост вроде панциря.

— Ну а те, кто сейчас с адом и его Властелином на короткой ноге — они, по твоему, люди или людишки? — спросил после паузы палач.

— Они для меня, несомненно, лучше, чем те, которые против меня. Факт. Но великими я их точно не назову. Человечество для меня не может быть великим. Человеколюбие — это не про меня. И это естественно, потому что человеколюбие — чуждо жизни, само́й её сути.

— Тема для дискуссии, — сухо констатировал палач.

— Да. И я не против дискуссий. Как видишь, пока всё складывается так, что я логичен и последователен. Плюс спокоен. У меня нет больших поводов для беспокойства.

— А что если люди смогут набраться сил и выступят против тебя?

— Против меня?!

— Да, против тебя. Ведь я верно понимаю, что раз бо́льшая часть людей на твоей стороне, причём не просто на твоей стороне, а даже осознанно вступают в контакт с адом, то те, кто по другую сторону условных баррикад, автоматически враги? И эти вот враги, твои враги, начинают противостоять твоим…. слугам на земле.

— Ты ещё и фантазёр, палач! Хорошо, давай опять рассудим. Как заинтересованный в вечном контроле людей, я могу допустить любую альтернативу в развитии событий. Мне нестрашно. К чему мы приходим: теоретически такое может быть. На любую мощную силу может найтись более мощная. Давай предположим, что это и будет та часть восставших, что пойдёт войной на моих приверженцев. Но с чем они пойдут на эту войну? Для них это будет не война, а обыкновенное самоубийство. Люди, не способные не только держать и применять оружие, но и просто как следует рассердиться — это и есть та самая сила, которая сковырнёт меня с трона?

— Во многом согласен. Дух праведного сопротивления подорван так, что люди трусят. Это моя догадка. Но за те несколько дней, что я пробыл в закоулках родного, как мне думается, города, я видел глаза некоторых людей. И в них был блеск. Просто блеск этот был задавлен массой.

— Всё так, палач, всё так. Он задавлен массой. Значит масса эта была сильнее и организованнее.

Амнезия хотел возразить, но понял, что за вычетом жестокого пафоса и жажды всевластия, слова сатаны были правдой.

— Я хочу лишь сказать, что может настать момент, когда те самые люди, а не людишки, найдут в себе силы восстать и сделают это, несмотря на любые риски.

— И отлично! Отлично! — проревел дьявол в странном экстазе. — Мне будет интересно посмотреть, как вооружённые голословными молитвами и смутными надеждами люди пойдут войной на полчища хорошо организованных мотивированных и вооружённых слуг ада на земле!

— Из всего сказанного тобой я оставил бы «хорошо вооружённых», потому что остальное для меня спорно: и мотивация, и организованность — есть причины усомниться.

— В любом случае, — продолжал сатана, — если у них что-то начнёт получаться, мне будет, во-первых, интересно, а во-вторых — я извлеку урок.

Амнезия ухмыльнулся:

— Главное, не зазнавайся, Властелин. И ещё: ты нарисовал мне нелицеприятную и, скорее всего, правдивую картину, скрывать нечего, но один вопрос мне очень интересен: неужели тебе нравится такой расклад сил, что всё в твою пользу?

— А как это может не нравиться?

— Многие века сохранялся баланс между добром и злом. Адекватный баланс, а теперь… Что теперь? Ну, есть у тебя власть. Разве это не скучно?

— Тот, кто говорит, что вечная жизнь надоест — вот кто истинный лжец! Тот, кто говорит, что вечное царствование надоест — тоже. И тот, кто утверждает, что всесилье может надоесть — опять заблуждается! Поверь мне, — глаза дьявола блестели так же, как у тех демонов, с которыми недавно была битва, только во много раз сильнее.

Глава 2. В переговорной Властелина Тьмы. Часть 2-5

Амнезия выдержал взгляд дьявола и, не отводя глаз, сказал:

— И всё же вопросов у меня ещё много.

— А этот родник никогда не иссякнет. Но ответы пока всё, — Властелин Тьмы проскрёб кулаком по обширной столешнице. — Выживай, палач, и, возможно, я ещё что-нибудь поведаю тебе из жизни того мира. По сути, уже моего.

— Посмотрим чьего. Ладно. Я слушаю детали моего испытания. Или что мне там предстоит.

— Можешь так это воспринимать. Но на самом деле это грандиозное приключение. Теоретически. Потому что я не уверен, что ты его осилишь.

— Я слушаю условия и детали, — всё так же спокойно сказал палач.

— Ну, давай посмотрим, — дьявол придвинул к себе стоявший на столе черепок.

Только сейчас Амнезия обратил внимание на то, что стол Властелина был обставлен разными предметами. С краёв стола стояли фигуры в виде человеческих черепов, сердец, других органов и частей тела.

— Не предполагал, что у дьявола предусмотрено рабочее место, да ещё и организованное.

— А как же? Ад — это не просто гармония. Ад — это большая работа, и я эту работу делаю. И потом это не просто стол. Это… скорее поле битвы. Я говорил, что всё имеет свою проекцию, наподобие этого, — дьявол снова показал на свои мышцы, по которым струились души.

— И что меня ждёт?

— Сейчас решим, — дьявол снял верхнюю часть черепа, которую недавно к себе придвинул. — Ты думаешь, вот это всё — всего лишь адские атрибуты? Отнюдь. Это всё работает на меня. Это адский органайзер. Давай заглянем, например, вот в эту черепную коробку. Что мы там видим? — дьявол поднёс череп ближе к лицу палача — так, чтобы тот мог видеть содержимое.

— Я ничего не вижу.

— Вот именно. В этом черепе пусто. Так же, как и в черепах великого множества людей, — дьявол перевернул череп, и на столешницу стало мягко вытекать какое-то подобие то ли дыма, то ли тумана. — Ты отправишься в пустошь. В адскую пустошь.

— Что я должен делать?

— Всё просто: ты должен выжить.

— А дальше?

— Не будем строить прогнозов. Просто выживи.

— Если я сделаю это, могу ли рассчитывать на ещё один разговор с тобой? Мне всё ещё нужна информация, и много информации.

— Да, ты сможешь на это рассчитывать.

— Ещё один важный момент: будет ли у меня оружие?

— Оружие! Это ещё надо заслужить!

— Давай обсудим условия.

— Не сейчас, палач. Сейчас ты отправишься в пустошь. Выживи в пустоши, и в следующую нашу аудиенцию мы обговорим эту тему. Я вернул тебе одежду и браслет, вероятно, оставленные в том мире. Ты должен быть мне за это благодарен.

Амнезия бросил взгляд на левую руку — действительно, тот браслет, который был у него на земле, сейчас был на нём. Он смутно помнил, снимал ли его перед тем как залезть в ванну. В воспоминаниях была лишь какая-то мутная пелена…

— По рукам, сатана, — сейчас палачу меньше всего хотелось погружаться в воспоминания. И жажда боя, пусть и кажущегося на первый взгляд бессмысленным, овладела им. — Я готов.

— Отлично, палач. Смотри сюда, — дьявол продолжал проливать странную субстанцию, похожую на жидкий туман.

Амнезия смотрел на эти странные и завораживающие визуальные иллюзии. Скоро обстановки «кабинета» сатаны было не видно, и он погрузился в тёмно-серую массу, окутавшую его и мысли, и тело.

Глава 3. Адская пустошь. Часть 3-1

Палач некоторое время приходил в себя. Ощущения в теле были странные: сначала он не мог понять, находится ли он в состоянии невесомости, или же стоит на тверди. Попробовал сделать шаг. Да, всё-таки он стоял на тверди. Он вытянул руки вперёд: ни на что не наткнулся и сделал ещё несколько шагов. Внезапно вся та дымка, которая его окутывала, исчезла, растворилась, как утренний туман, только намного быстрее.

Куда ни глянь — ни в одну из сторон не было видно границ. Только бескрайняя тёмная серость, бесконечная, пугающая и бросающая вызов. Вокруг было столь же пусто, как и у него в душе, а бескрайность навевала смутные впечатления. Амнезия пошёл вперёд. Без цели, без страха и без оружия. Кто знает, может, в этой пустоши нет смысла стоять на месте и ждать врага, а надо обязательно двигаться, и неважно в каком направлении. Кроме того, Амнезия инстинктивно понимал, что быть в движении — это находиться в большем тонусе и боевой готовности. Поэтому шаг его был твёрд несмотря на общую гнетущую и деморализующую обстановку пустоши.

Вдруг туман опять встал стеной и тут же снова рассеялся. На поверхности, по которой он шёл, он увидел клочок материи, похожий на кусок ороговевшей кожи. Там было написано: «Страх?».

Палач прочитал короткое и непонятное пока послание, несколько раз перевернул его и положил в карман. Затем посмотрел на браслет. Что-то подсказывало ему, что там может отобразиться информация, но ничего не произошло. Палач чувствовал раздражение, ярость по отношению к аду, но не из-за того, что ад его пугал. А из-за того, что ситуация в аду очень походила на то, что происходило на земле: много неясного, что даст победа в схватке — неясно. Всё максимально иллюзорно. Пока утешение было только одно: он жив, хотя и находится в аду. Всё ещё жив.

Ход мыслей палача прервался тем же странным явлением, которое было недавно: кратковременное серое затмение. На этот раз послание гласило: «Сомнение?». А следующее вопрошало: «Отрицание?».

Все эти собранные артефакты палач продолжал бережно складывать в карман, в надежде, что в ближайшее время они пригодятся, прольют свет на некоторые из вопросов. Именно в ближайшее время, потому что, как показала практика короткого и полного загадок пребывания в реальности планеты Земля, можно насобирать великое множество информации, и она никак не пригодится. Этот прискорбный факт приходилось признать.

Амнезия продолжал идти. То, что идти надо он уже не сомневался. Именно в процессе этого затянувшегося пешего путешествия по пустоши и находились то и дело эти странные послания. Подсказки ли это? Наверняка. Потому что в грамотно применимом уме любая информация может стать подсказкой. Главное вовремя переключиться с боя на изучение мира, и тогда…

Тут снова случилась кратковременная серая вспышка, и палач опустил взгляд в поиске послания. Но вместо этого из этой туманной тёмной серости на него выпрыгнул демон. Амнезия не успел отскочить в сторону и только успел занести руку для удара, как демон уже свалил с ног противника. Но он не исчез. Демон стоял на расстоянии нескольких шагов и выжидающе смотрел на палача. Тогда палач не стал тянуть время: поднялся на ноги, в два прыжка подбежал к демону и что было силы ударил его в скулу. В результате этого манёвра он хотел схватить демона за нижнюю челюсть, обездвижить, и за эти мгновения выколоть пальцем глаз. Но демон только отскочил назад от удара, он смог устоять на ногах, и по его внешнему виду было похоже, что он не получил большого урона. Палач снова пошёл в атаку и нанёс удар в ту часть туловища, где может располагаться сердце. Демон снова лишь сделал шаг назад и с хищным вызовом смотрел на палача.

Снова мелькнула серая пелена. Демона уже не было, а на тверди лежало следующее послание. Оглядываясь по сторонам, палач взял его в руку и прочитал: «Истребима ли пустота?». Положив артефакт в карман, палач с готовностью скорой битвы снова стал осматриваться по сторонам.

Глава 3. Адская пустошь. Часть 3-2

Непонятно, последняя ли из найденных подсказок дала верный импульс, или изначальное чутьё воина сыграло роль, но уже вскоре Амнезия видел, как в его сторону бегут два демона. Они двигались целеустремлённо, с яростью и как будто даже с насмешкой. Движения их были резки и легки, и битва могла оказаться нелёгкой.

Палач отпрыгнул вправо и тут же атаковал одного из адовых слух ребром ладони в кадык, а потом так же быстро отскочил. Демон лишь сверкнул взглядом и отошёл в сторону. Эти демоны были такие же серые, как вся эта пустошь. Что-то в них было такое, чего не чувствовалось в тех тварях, от которых он оборонялся в предыдущем бое, вернее испытании. Что за план был у дьявола и был ли он? Наверняка да. Такое древнее и меркантильное до своих потребностей создание не могло действовать полностью спонтанно. «Дьявол сказал «выживи». Что ж, попробую просто выжить», — рассуждал про себя палач.

Атмосфера пустоши буквально разрушала изнутри. Густые, вязкие горизонты серости вокруг просачивались в душу и разум, пытались склеить мысли и инстинкты, притупить их и полностью уничтожить.

Некоторое время Амнезия стоял на месте и не шёл в атаку. Ему было интересно, пойдут ли демоны в атаку первыми. Они стояли на месте. Тогда Амнезия подумал, что стоять на месте до бесконечности всё равно не получится. К тому же неизвестно, чем может обернуться такая проволочка. Он снова атаковал того же демона, ударив его торс, а потом челюсть. Эффекта не последовало — мерзкий противник только слегка покачнулся и снова сделал шаг назад. Повторный выпад в сторону этого демона опять не дал результата. Тактика палача пока заключалась в том, чтобы наносить урон одному демону, а не тратить пыл сразу на двоих. Но ничего не получалось. Демон оставался столь же силён, как и прежде.

Тогда палач попробовал провернуть ту же атаку со вторым демоном. Кто знает, что возможно в аду и в этой адской пустоши. Можно предположить, что только один из демонов способен получать урон, а второй и даже последующие твари — лишь его проекция или даже что-то вроде миража. Хотя, мираж — сомнительно. Ощущения от удара были вполне физические. Может, дело было в том, что в нынешнем арсенале отсутствовало оружие? А вот это запросто! Дьявол неслучайно наотрез отказался от разговора на эту тему. Вот будет интересная история, если против этого вида демонов эффективно только строго определённое оружие, да ещё и такое, о котором он, палач, не знал.

Тут он вспомнил текст одной из подсказок «Страх?». А что если смысл в том, чтобы максимально бесстрашно пойти в атаку? Тут же на ум пришла и другая подсказка — с текстом «Сомнения?».

Итак, отбросив все страхи и сомнения, которые пытаются закрасться в его душу, он и должен поразить соперника. Точнее, соперников. Уложив в голове эту тактику и собравшись с мыслями и духом, Амнезия с удвоенной яростью бросился в бой. Удары его наносились с такой силой, что боль отдавалась даже в руках самого бойца. Но каждый удар, с какой бы силой ни наносился, не мог ни свалить демона с ног, ни причинить ему весомого урона.

Амнезия остановился и глубоко дышал от ярости и бессилия в этой схватке. Формально он пока выполнял условие сделки с дьяволом — он жил. Но было очевидно, что это не тот расклад, который определяет его как победителя.

Амнезия посмотрел на демонов, и тут он стал терять равновесие. Твердь, на которой он стоял, странно задрожала и сделалась такой зыбкой, что стоять на ней ровно было чрезмерно тяжело. Палач выставил одну ногу вперёд, а другую назад, чтобы удерживать равновесие. Серость, окружавшая его со всех сторон до горизонта, стала принимать отчётливые формы — формы таких же серых демонов. Их полчища со всех сторон приближались к палачу.

Глава 3. Адская пустошь. Часть 3-3

Не каждому доведётся побывать в аду и ощутить каково это — наблюдать, как целое войско демонов, сотрясая твердь, целенаправленно мчится на тебя с разных сторон. И ты ещё не видишь их взгляда, не предугадываешь в движениях тех, кто наиболее близко подобрался к тебе, выпада или атаки, которые надо парировать. Ты просто видишь эту большую агрессивную массу, управляемую врождённым инстинктом зла и понимаешь, что будешь битва. Через некоторое время масса начинает приобретать очертания и распадаться на десятки угрожающих силуэтов, по мере приближения принимающих ещё более отчётливые очертания.

Амнезия чувствовал дрожь поверхности, на которой стоял. Мышцы были напряжены до предела. Это происходило невольно. Без этого в такой адской суматохе, казалось, невозможно было устоять на ногах. Уже было непонятно, то ли множество быстро бегущих демонов сотрясало твердь, то ли твердь жила сама отдельной жизнью, и это были два разных явления — одинаково опасные и адские.

Амнезия не знал, был ли он первопроходцем в хитросплетённых катакомбах ада. Но был убеждён, что если кому-то здесь и доводилось быть, вряд ли это было лёгкой прогулкой. Да, воину в такой ситуации необходимо проявить железные волю и силу. Но это не срабатывает по мановению волшебной палочки. И тут есть важный момент, о котором, возможно, забывают многие летописцы: прежде, чем начинается эпическая схватка со злом: воин сквозь волнение и предчувствия предстоящей боли концентрирует свой ум и тело в единое, неразделимое целое. Он делает это сам, и времени на это совсем немного. Других шансов выжить и победить не будет…

Демоны уже были рядом. И сейчас битва пошла совсем по-другому. Теперь ни один из них не останавливался, чтобы выждать время для удара. Они набросились сразу. Некоторые пытались атаковать в прыжке. Другие — бросались под ноги, стараясь сбить с ног. Палач успел заранее осмотреться и сфотографировать в память картину. Дальше оставалось учитывать её бешеную динамику и не позволять полчищам слуг дьявола сбить себя с ног или, ещё хуже — с толку.

Демоны атаковали напористо, но Амнезии не стоило большого труда уходить от их предсказуемых атак, лишённых фантазии. Некоторых из прислужников ада удавалось ударить во время парирования атаки. Правда урона это, похоже, опять же не наносило. Было похоже, что демоны выбрали тактику изматывания, палач это чувствовал. Но отчего она стала возможна? Прежде, в первой стычке, его удары наносили урон, а теперь было очевидно, что ни один из демонов не пострадал даже немного.

Палач продолжал парировать атаки, это продолжалось ежесекундно. Он двигался в ускоренном ритме своего учащённого сердцебиения. Вибрация, исходившая от тверди всё больше перерастала в грохот. И в одну из контратак твердь, на которой происходило побоище, треснула, словно короста гигантского чудовища. Амнезия потерял равновесие и пал на одно колено, а другая нога застряла в образовавшейся маленькой расщелине. Усилия ни к чему не приводили. Вскоре палач достал ногу, но ощутил, что не может толком ей шевелить, а из расщелины просочилась жидкость. Мерзкая серая жидкость — густая и вязкая. Палач отползал от образовавшейся трещины с помощью рук и одной ноги. Некоторые из демонов тоже были дезориентированы, это дало время, чтобы оценить изменившуюся ситуацию. Амнезия попробовал встать. Получилось, но травмированная нога не давала передвигаться с былой скоростью и маневренностью. На разум начинала надвигаться странная пелена.

Вновь собравшись с духом и повторив ритуал единения тела и разума, Амнезия всё-таки смог вернуться в бой с восстановившимися силами. Теперь приходилось ещё и внимательно смотреть под ноги, чтобы не попасть в трещину, которая могла образоваться где угодно. На всякий случай, палач отошёл подальше от того места, где получил недавно травму и продолжал атаковать демонов, параллельно придумывая варианты их умерщвления.

Он решил попробовать заманить хотя бы одного в ловушку: в тот самый разлом. В пару движений он оказался на нужной позиции. Демоны не заставили себя долго ждать, и тут же один из них атаковал палача, который стоял прямо за разломом. Амнезия собрал все силы, выставил руки вперёд и отразил атаку, отчего демон остановился, наткнувшись на сильное противодействие. Палач стукнул ниже колена демону, и нога твари оказалась между кусками треснувшей тверди. Демон быстро сориентировался и вынул лапу из разлома, но вскоре, словно парализованный, пал ниц и пополз, будто червь, слабо шевеля конечностями, на которых не было видно каких-либо ран.

Глава 3. Адская пустошь. Часть 3-4

Словно молния, в голове Амнезии пронеслась мысль, что дело вовсе не в трещине. Дело в этой странной субстанции! Осторожно передвигаясь, чтобы самому не ступить в сочащееся из тверди опасное нечто, палач стал наносить удары ногой по месту разлома, делая его ещё больше. Трещина становилась всё шире и длиннее. Изловчившись, палач перепрыгнул на другую сторону, где ползал полупарализованный монстр, и нанёс ему несколько сильных ударов по телу и конечностям. Тот не мог сильно сопротивляться, и уже через секунды погряз в серой жидкости, которая стремительно заполняла края отверстия. На морде у демона было абсолютно бессмысленное выражение. В нём не было ни ненависти, ни страха — только застывшая покорность и пустота.

Но это был всего лишь один из десятков. Надо было продолжать действовать. Потеря одного своего бойца среди демонов внесла на недолгое время сумятицу. Твари топтались на месте и не атаковали. Амнезия не стал тратить время и продолжил ломать твердь этой проклятой пустоши. Он не жалел сил и с наскока продолжал проламывать поверхность. Он двигался кругом, чтобы очертить островок, на котором планировал завершить битву. Но монстры поняли тактику и ринулись в его сторону. Палачу пришлось маневрировать, перескакивая то на одну, то на другую стороны разлома. Вблизи сочащейся и иногда брызжущей из недр пустоши серой субстанции, демоны осторожничали и скалились, их действия становились сбивчивыми, и палач пользовался этим. Иногда одного двух ударов, подсечки хватало, чтобы демон рухнул наземь, а дальше оставалось только отработанными ударами втоптать его в смертоносную жидкость. Чем дольше длился бой и палач проламывал твердь, тем больше она гудела и тряслась сама по себе, и вскоре трещины сами стали расползаться по пустоши, словно смертоносная быстро движущаяся паутина.

Теперь даже просто удерживать равновесие становилось целой проблемой. Демоны шли на риск — с наскока атаковали палача, надеясь втоптать его в жижу. Но он выбрал наиболее широкий кусок тверди, по которой пока не проходили трещины, и удачно отражал атаки, отправляя демонов в небытие. Близился момент апофеоза: субстанция стала выстреливать из трещин, и брызги летели просто в непредсказуемых направлениях. Перескакивая с одного островка на другой и обратно, а иногда и просто пригибаясь, Амнезия уворачивался от смертельно опасных брызг. Демоны атаковали в лоб, уже не осторожничая. Палачу приходилось то и дело перепрыгивать с островка на островок.

Он увидел демона, совершившего высокий прыжок и, видимо, метившего в самого палача. Этой атакой он мог или нанести ему глубокие раны, или столкнуть в серую жижу.

Выждав нужный момент, палач перепрыгнул на другой островок тверди. С силой приземлившийся демон, накренил островок, но не удержал равновесие, упал и вцепился острыми когтями в поверхность. Палач не стал терять время, перепрыгнул обратно на этот островок и несколько раз стукнул пяткой по фалангам демону. Стоило его лапам коснуться жижи и начать погружаться в неё, как когти начали ослабевать, и взгляд стал таким же пустым, как и у остальных демонов, соприкоснувшихся с серой субстанцией.

Окинув взглядом территорию пустоши, палач увидел, что демонов оставалось совсем немного. Несколько адовых тварей на разных отколовшихся островках гневно и жадно смотрели на палача. Теперь, когда было ясно, как расправляться с врагами, палач не видел смысла медлить. Стараясь не приземляться на самый край островков, он перепрыгивал с одного на другой и тут же наносил удар ногой в торс демонам.

Скоро он остался один среди целого моря расколовшихся обломков, где то и дело норовила задеть брызжущая серая жижа. Амнезия стоял на покачивающемся островке тверди и осматривался вокруг. Да! Больше на горизонте не было ни одного демона. Палач ожидал, что с минуты на минут он окажется в «кабинете» дьявола, точно так же, как недавно оттуда попал сюда. Но ничего не происходило. Он достал из кармана собранные артефакты и ещё раз их рассмотрел, рассчитывая, что найдёт подсказку или зашифрованное руководство к действию. Когда он дошёл до того листка, на котором была надпись «Истребима ли пустота?», на обратной стороне увидел другую надпись: «Воля и разум». Он снова перевернул каждое послание, но больше ничего не обнаружил и продолжил ждать. Воля и разум. Что это значило? Значило ли это необходимость сейчас остро активизировать эти качества, или он запоздало нашёл эту подсказку?

Палач был терпелив, и, учитывая непредсказуемость ада, готов был ждать довольно долго. Сейчас главное, что противник повержен. На горизонте другого соперника не было, и это тоже радовало. Амнезия сражался яростно и бесстрашно, но необходимость восстановить силы ощущал. Тревожило его только одно: почему ничего вокруг не меняется. Он стал внимательно осматриваться, но не замечал никаких изменений.

Вдруг он почувствовал подобие вибрации и с трудом удержал равновесие. Он обвёл взглядом всю обозримую территорию и понял, что те островки, в том числе и тот, на котором стоял он, вовлечены в течение. Теперь он видел, что все обломки суши сталкивались между собой, и палачу приходилось осматриваться вокруг, чтобы в случае чего избежать смертоносных брызг.

Течение становилось всё сильнее и скорость его, похоже, увеличивалась. Это палач понял по тому, что приходилось применять всё большие усилий в мышцах ног, чтобы стоять ровно. Вскоре чтобы риск не свалиться в бурлящую серую жижу был минимален, палачу пришлось присесть и крепко держаться за твердь, чтобы не свалиться в серую бездну. Скорость течения стала ещё больше — палач посмотрел вперёд и увидел, что все осколки тверди вовлекаются быстрым течение в какое-то подобие тёмной пещеры.

Глава 3. Адская пустошь. Часть 3-5

Становилось всё темнее, очертаний окружающего мира почти не стало видно. Амнезия уже сидел на островке, несущемся по мутному смертоносному потоку. Взгляд его упал на очередное послание. На этот раз оно было не на материи, на ощупь это было что-то иное. Протянув руку к непонятному предмету, он почувствовал влагу и слизь. Амнезия взял в руку найденное и поднёс ближе. Это было похоже на мозг, только очень маленький. По пульсирующему органу струились извилины, пропадая и снова возникая.

Амнезия не стал класть в карман этот артефакт, не самый приятный и удобный для транспортировки. Прочесть суть послания Амнезия, как ему показалось, не сумел. Что-то лишком мудрёное было в него заложено. Не исключено, что это и вовсе попытка дьявола пустить по ложному следу. Впрочем, так же можно было выразиться и об остальных его находках.

— Голод… Ты тоже человек… — услышал палач голос.

Он понимал, что это либо дьявольские происки, либо его воображение. Первое было более логично, учитывая ситуацию.

— Утоли голод… основополагающий инстинкт, — продолжал неприятный голос.

Амнезия заметил, что его островок становится всё меньше под воздействием непонятной силы. Площадь опоры становилась всё меньше, и он перепрыгнул на тот островок, откуда доносился голос. Палач приготовился к внезапному появлению демона или даже нескольких. Но вместо этого он почувствовал резь и боли в животе. Это были абсолютно непривычные ощущения. Долгое время Амнезия не принимал никакой пищи, и начинал думать, что это нормально, что ему вовсе не нужна еда. Но сейчас он чувствовал и мучительный голод, и боли в животе, и тошноту. Отсутствие еды стало в один момент просто мучительным. С трудом оценив обстановку, он увидел, что мимо проплывает другой островок. Он перепрыгнул на него.

— Ты великолепен, палач, — будто распылял кто-то мягкий женский голос над ним.

Амнезия обернулся, но никого не увидел. Впрочем, это его не удивило. Он продолжил вслушиваться в странные знаки серой вселенной.

— Палач… — продолжал женский голос, — ты пойми, это вовсе не ад. Это сущий рай! Только помоги мне освободиться от наложенных на меня оков, и я тебе покажу, что такое истинный рай. Я знаю о тебе не только имя, между нами возможна связь. Связь на уровне чувств и мыслей. Или, если ты не согласен, расскажу о тебе то, что Властелин не стал тебе рассказывать. Ведь тебе тяготит неведение?

В сердце палача промелькнули странные чувства. Женский голос, который пытался его увещевать, был совершенно незнаком. Однако он будто вспоминал, что когда-то давно ему были доступны такие ощущения. Ничем не обременённые — искренние и неподдельные. Амнезия ничего не отвечал, потому что знал, что хорошего в аду ждать было бессмысленно. Но в какой-то момент он подумал, что женщина точно так же, как он, могла попасть в логово Властелина Тьмы, и теперь хочет вернуться обратно, в жизнь.

— Даже не думай, палач. Даже не думай, — прозвучал уже мужской голос и, скорее, юношеский, — твои мысли греховны.

— Не вмешивайся, пожалуйста, это уже не твоё дело, — с оттенком недовольства прозвучал снова женский голос.

— Как это? О, нет! Это всегда моё дело!

Палач потёр виски. От попеременно звучавших мужского и женского голосов, он стал ощущать тяжесть в голове. Незнакомые смешанные ощущения овладели им

Но он успел заметить, что тот островок, где он находился, почти растаял. Превозмогая сильные боли в голове и внезапно накатившую депрессию, он перепрыгнул на соседний островок. Ему сразу стало лучше. Сердцебиение стало спокойнее, дыхание ровнее. Палач лёг и попытался сконцентрироваться на своих дальнейших действиях. В конце концов, должно же когда-то закончиться испытание дьявола, и придёт к концу когда-то адская пустошь?

Ду́ши… Души уносятся большими скоплениями в неизведанном направлении. Как это происходит? Настолько ли это лучезарное и наполненное катарсисом зрелище, каким представляется на первый взгляд? Да даже если и нет… Какая разница? Пусть всё происходит так, как происходит…

Амнезия очнулся от лёгкого оцепенения, которое им овладело. Неведомые ранее мысли навязчиво заполняли ум палача. Размер островка, на котором он нёсся по сумасшедшей серой реке, был настолько мал, что серая субстанция почти касалась рук и ног палача. Он осторожно встал и перешагнул на соседний островок.

— Ищущий да заблудится, — прозвучало во тьме, — но, блуждая, сможет обрести истину. Путь этот путь не будет краток. Ведь даже всей собранной в кулак воли и невероятной воинской силы не хватит, чтобы быстро завершить тот путь, которому положено быть и трудным, и опасным.

На этот раз Амнезия меньше внимал словам, похожим то ли на пророчество, то ли на помешательство, и высматривал, куда движется весь этот поток.

Впереди брезжило что-то похожее на просвет. Палач сосредоточился, чтобы быть готовым визуально оценивать меняющуюся обстановку.

Радость от того, что он увидел просвет, была недолгой: внизу был большой обрыв, а течение устремлялось вниз. Посмотрев вниз, Амнезия увидел длинную толстую светло-серую полосу. И как только его островок сорвался вниз, он в тот же миг спрыгнул с него и зацепился за скользкую серую непонятную поверхность, покрытую множественными чешуйками. Преодолевая отвращение от тактильных ощущений, палач продолжал держаться за серое нечто. Вскоре ему удалось выровняться и ровно держаться на этом объекте. Это был не просто движущийся объект, это был гигантский серый червь.

Глава 4. Червь пустоши. Часть 4-1

Возможно, почуяв присутствие чужака на своей территории, червь, до этого, двигавшийся медленно и извиваясь как змея, резко ускорился, и от этого рывка палач едва удержался на отвратительном скользком туловище чудовища. Нужно было время, чтобы оценить изменившуюся обстановку, и палач стал иногда ослаблять ладони, отрывая их от маленьких наростов на теле червя. Такими манёврами он намного спустился к земле, и теперь можно было безболезненно прыгать вниз.

Амнезия приземлился и сразу перекатился дальше от червя, чтобы не быть задавленным его громоздким туловищем. Скоро червь исчез в недрах одной из пещер, которые были расположены в два этажа с трёх сторон большой арены. С последней из сторон был водопад из серой субстанции. Очевидно, что пути назад, по прежнему маршруту уже точно не было.

Итак, поле боя представляло собой обширную арену, по трём сторонам которой зияли пещеры, а с четвёртой стороны — смертельно опасное течение. Палач подошёл к краю обрыва и посмотрел вниз: серая жижа падала вглубь, насколько хватало глаз. Искать выхода там было бессмыслицей. Тогда Амнезия решил воспользоваться тем же трюком, который помог ему расправиться с армией демонов. Если разъярённого червя направить в нужную сторону, то он сгинет в пучине этой серой смертоносной жижи. Надо сделать это правдоподобнее — притвориться, что убегаешь. Палач пошёл в сторону противоположную от пропасти. Ему надо было рассчитать расстояние так, чтобы убегая потом от червя, успеть вовремя и остановиться, и отпрыгнуть в сторону. Заходить слишком далеко было опасно — велик риск, что он попросту не успеет отбежать на безопасное расстояние, ведь червь, как выяснилось, довольно быстр, несмотря на гигантский размер.

Амнезия отмерил быстрым шагом примерно треть расстояния и стал всматриваться в пещеры. Через несколько секунд он увидел очертания монстра и не стал дожидаться его приближения. Едва завидев знакомый пугающий силуэт, он развернулся и побежал в сторону пропасти. Иногда палач оглядывался. Червь стремительно приближался. Добежав почти до края пропасти, Амнезия ещё раз обернулся и приготовился отпрыгнуть в сторону, чтобы отправить на тот свет отвратительного монстра. Но червь, извиваясь, направился в сторону, и вот уже часть его туловища, скользя по земле, заползла вглубь пещеры. Палач понял, что в этом случае вряд ли получится осуществить задумку. Эта тварь была не только крупнее и сильнее, но и хитрее. Надо что-то придумывать. Но что? Из оружия у него только кулаки, ноги и моральные качества, воля. Надо изучить противника. Оставалось только это. Пока палач продумывал, как сделать так, чтобы успеть изучить уязвимые места монстра, он уже почти весь был в пещере. И тут же из соседней пещеры показалась голова червя.

Их что, два? Этот появился, пока ещё тот не успел скрыться во тьме пещеры. Он двигался близко к пропасти, и риск упасть был большой. Перебежать дорогу монстру наперерез уже было не успеть. Тогда палач сделал ещё шаг назад — так, что оказался на самом краю пропасти, а затем без промедления сделал рывок вперёд и немного вправо и ухватился за бок червя. Монстр вильнул гигантским туловищем, и палачу пришлось до судорожной боли вцепиться в наросты на теле монстра, чтобы не соскочить в пропасть. Несколькими резкими движениями он вонзал ступни ног в скользкое туловище и рывками забирался наверх. Было похоже, что червь пытается сбросить помеху с себя. Возможно, несмотря на то, что помеха была небольшой, чувствительность тела позволяла безошибочно определять инородное.

Палач уже был наверху чудовища и увидел, что тот снова поворачивает — червь направлялся в одну из пещер, расположенных на противоположной стороне поля битвы. Чтобы не быть расплющенным о скалистую поверхность, Амнезия стал торопливо спускаться по обратной стороне туловища монстра и через несколько секунд снова стоял на земле, оттолкнувшись от червя и откатившись подальше. Он побежал к той точке, с которой пробовал свой неудачный манёвр с побегом. Оттуда открывался нормальный вид на поле боя. Или вернее, сказать, поле выживания. За всё то время, что палач уворачивался от червей, он ни разу не видел его головы, если эту часть тела у червя вообще можно выделять. Но изучить монстра снаружи было бы не просто не лишним, а необходимым, ибо нет такого чудовища, у которого нет ахиллесовой пяты.

Глава 4. Червь пустоши. Часть 4-2

Палач начал привыкать к той местности, где он оказался волей не то дьявола, не то судьбы. Маневрировать здесь можно было без проблем. Главный вывод, который он недавно сделал: использовать бездну как способ убийства этого гигантского червя — не получится. Амнезия держался на удалённом расстоянии от каждой из пещер. Большой опасности он не чувствовал, при условии, что эта адская тварь не выкинет что-то новое. Он стоял и старался держать в поле зрения не только каждую пещеру, но и каждую частичку этого сумрачного пространства.

«Интересно, чем мне грозит этот червь? То, что может столкнуть в бездну — это один из вариантов. На крайний случай можно попробовать прыгнуть туда самому. Вдруг там и есть выход? Но это сто́ит пробовать только тогда, когда ничего другого просто не останется. Судя по тому, что я, вцепившись в него, держался на весу, а он не почувствовал ущерба, это тяжёлая гадина. Получается, если он пройдётся по мне своей тушей, мне не выжить. А интересно: может ли он меня сожрать?».

Черви двигались слишком быстро для того, чтобы успеть хорошо рассмотреть наружность. Пока палач видел только огромные туши, а ещё успел рассмотреть отвратительные подобия ворсинок на туловище — те самые чешуйки, за которые он вынужден был цепляться, чтобы не свалиться в бездну. Ну, и большую скорость перемещения он тоже сразу отметил. Это и было главной помехой.

На этот раз палач решил во что бы то ни стало изучить переднюю часть туловища твари. Чем это помогло бы, пока было неясно, но изучить надо. Смертельной опасности пока не грозило. Главное, чем мог убить его червь — измором. Уворачиваться бесконечно невозможно, это приходилось признать. Но сил у палача было много. Так же много, как праведной злости, с которой он пошёл на эту опасную, сомнительную, но необходимую сделку.

Червь не заставил себя долго ждать: белое уродливое и устрашающее пятно быстро приближалось к палачу. Выбранного расстояния не хватало на то, чтобы рассмотреть. Его хватало только на то, чтобы увернуться. Палач отпрыгнул в сторону и вовремя обернулся. Он успел заметить, как из верхней пещеры вниз буквально падал второй червь. Палач пригнулся и сделал кувырок. Получилось впритык. Он даже успел на мгновение ощутить скольжение чешуек по своей спине. Амнезия решил рискнуть. Он подошёл к пещерам достаточно близко. Было неважно, с какой стороны выбирать позицию. Он успел заметить, что в основном черви атакуют именно с противоположных сторон. Так что риск нарваться на одного из двух червей был в любом случае. Время от времени палач оглядывался, чтобы успеть увернуться от опасности, грозящей сзади. Он надеялся, что в выбранной им позиции, у него будет больше времени рассмотреть червя, а именно — есть ли у него пасть.

Долго ждать не пришлось: из пещеры напротив показался монстр. Палач пристально вглядывался и замер, не подавая вида, что собирается увернуться от атаки.

Червь как будто даже ускорился. Он стал приближаться очень быстро, и перед тем, как сделать кувырок в сторону, палач успел увидеть, что у этого отвратительного создания есть пасть. Она плохо видна. Но когда червь открыл её, всё стало очевидно. Пока было неясно, чем это может помочь, но Амнезия остался доволен экспериментом. Также он успел рассмотреть, что пасть у червя беззубая. Это плохо. Если бы были клыки, то вырвав один из них в бою, он мог использовать его как оружие. Подобный опыт у него уже был. Хоть и с куда менее опасной тварью. Амнезия был готов на самые отчаянные решения. Одним из вариантов он видел броситься в пасть монстру. Но поможет ли это убить, большой вопрос. И тогда его осенило.

Палач снова расположился в центре каменной пустоши. Он ждал, когда его будут атаковать черви и постоянно был максимально сосредоточен на каждой из точек этого небольшого, но опасного пространства. Несколько раз, как назло, черви атаковали совсем несимметрично, и Амнезия лишь отпрыгивал в стороны, иногда для подстраховки отталкиваясь ногами от противной чешуйчатой поверхности червей. Один раз черви пронеслись совсем близко друг к другу, и палачу пришлось лечь на бок и замереть, пока две гигантские туши, проползли мимо него, едва не раздавив. Он чувствовал затхлый, влажный запах этих мерзких червей, ощущал влагу на своей коже и одежде.

Наконец, наступил удобный момент: спереди и сзади на него неслись черви. Каждый из них грозил заглотить жертву, а оба вместе они запросто могли сплющить куда менее прочное тело палача. Амнезия сосредоточился и побежал в сторону одного из них. Он успел увидеть, как тот, что спереди, разевает пасть. Палач ускорился и запрыгнул в пасть к твари, обманув, похоже, его ожидания. Тот, что преследовал палача сзади, тоже со всей силы, не успев повернуть, влетел в пасть к этому червю. Внутри стоял затхлый запах, к которому примешивался ещё странный, неуловимый запах само́й смерти, распознаваемый только интуитивно. Туловище червя заходил ходуном. Похоже, ему причинили боль. Изнутри палач слышал какой-то гул, похожий на рёв чудовища. Второй червь, похоже, тоже пытался заглотить жертву, и раздвигая пасть, причинял ещё бо́льшую боль первому. Палачу показалось, что он увидел какой-то проблеск в этой адовой круговерти расправы. Присмотревшись, он понял, что источник блёклого света — в пасти второго червя. Не раздумывая, он бросился из одной пасти в другую. В тесных, давящих на тело внутренностях монстра, он чувствовал, как затрудняется его дыхание, как темнеет ещё больше в глазах и деревенеют мышцы. Он дополз до странного объекта. Это напоминало отросток, и шёл он прямо от внутренностей червя. Одновременно он был похож на гланды и человеческое сердце. Палач схватился за этот отросток и почувствовал, как тело монстра заходило ходуном. Тогда он собрал все силы и ярость, какие только у него были, и оторвал отросток с мясом. По рукам палача и внутренностям червя потекла бледно-розовая жидкость, которую он тут же постарался стряхнуть.

Теперь тварь буквально забилась в конвульсиях. Амнезия слышал адский рёв, эхом отражавшийся от каменных пещерных стен. Скоро что-то хрустнуло и послышался звук рвущейся плоти. Агония закончилась. Палач с силой разжал пасть уже умершей твари и выбрался наружу. Оба червя были мертвы. Тот, в пасть которого он прыгнул сначала, лежал с раскорёженной пастью.

Это можно бы было назвать чистой победой, если не обилие отвратительной жижи, пролившейся от тел демонических червей. Амнезия, приходя в себя, посмотрел на свою руку: он всё ещё сжимал в руке тот отросток. Он положил его в карман. По пустоши прокатился низкий спокойный голос:

— Ступай в бездну, палач.

Амнезия подошёл к зияющему пустотой обрыву и без страха и сомнения шагнул туда.