Мясо ходит

Предупреждение

⚠️ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ⚠️

Данное произведение (текст, включающий роман «Мясо ходит» и связанные материалы) предназначено исключительно для взрослой аудитории (18+) и не рекомендуется к прочтению:

- несовершеннолетним;

- лицам с повышенной чувствительностью к описаниям насилия, жестокости, телесных увечий и психологического давления;

- людям, испытывающим острые эмоциональные состояния, депрессию, тревожные расстройства или посттравматический стресс.

В произведении содержатся сцены, которые могут вызвать сильное отторжение, страх, отвращение и душевную боль, включая, но не ограничиваясь:

- детальные описания убийств, пыток, расчленения, каннибализма;

- насилие над детьми и беззащитными;

- психологическое манипулирование, дегуманизация, обесценивание жизни;

- злоупотребление наркотическими веществами и описание ломки;

- жестокое обращение с животными (упоминания);

- ненормативная лексика, циничные и оскорбительные высказывания;

- темы расизма, ксенофобии, геноцида.

Автор не ставит целью романтизацию насилия; напротив, произведение показывает его разрушительные последствия. Однако сила воздействия текста такова, что он может глубоко ранить неподготовленного читателя.

Данное произведение является художественным вымыслом. Все персонажи, организации, государства, события, названия, песни, лозунги и прочие элементы, использованные в тексте, вымышлены или намеренно искажены. Любые совпадения с реальными странами, политическими силами, религиозными течениями, корпорациями, вооружёнными формированиями, историческими или ныне живущими личностями — случайны и не являются указанием на реальных лиц или события.

Автор не разделяет и не оправдывает идеологии, поступки, высказывания и мировоззрение персонажей, включая любые формы дискриминации, ксенофобии, геноцида, насилия и жестокости. Более того, произведение направлено на критическое осмысление этих явлений.

Если вы чувствуете, что подобные темы могут нанести вам психологическую травму или вызвать сильный эмоциональный дискомфорт, пожалуйста, откажитесь от чтения.

Читайте осознанно. Берегите себя.

Пролог

"Если Бога нет, всё позволено" – Ф.М. Достоевский, "Братья Карамазовы"

Адский рокот, намного более громкий и ужасный послышался спереди. Барон услышал, как крошится камень о буровые лезвия, словно печенье под давлением ножки железного стула. Скала на его глазах превращалась в каменную кашу. Во тьме за копателем промелькнули блеск штурмовых винтовок и мигания линз визоров. В сторону двух уцелевших "аборигенов" направлялись войска Шейха, безмолвные, бесстрашные, сломанные, мертвые внутри.

- огонь! - эхом раздались далекий приказ и заработавшие пулеметы.

Передние ряды противника выставили щиты, продолжая неостанавливаемое движение плотной стеной. От нее отлетали искры, раздавленные о броню щитов пули падали на землю. Тем временем лопастеходы отвечали непрерывным огнем по позициям повстанцев-аборигенов.

- Я отсюда вижу офицеров. А ты видишь их?

С вершин гор смотрели "пастухи". Аурой ужаса наполняли пространство их зловещие улыбки, спрятанные масками. Они были похожи на зрителей, комментаторов и надзирателей. Именно они управляли битвой, умные, жестокие кукловоды.

- Я что тебе приказал? Выполняй! - начал злиться Барон на парня, который никак не хотел спасать свою шкуру.

- Нет, лейтенант, - загадочно улыбнулся парень, - У вас нет никакой силы управлять людьми.

- Хочешь сдохнуть здесь, со мной?

- Я приму это с честью, лейтенант. Всё равно мне уже пора.

На вид этот парень никак не отличался от людей Барона. Такая же униформа цвета хаки, бело-желтый пустынный шлем, тонированные очки и мальчишеская улыбка при виде шоколада. Добровольно вызвавшийся под командование Говарда с позывным "Барон", парень, несомненно, приглянулся ему. И, если честно, он был очень удивлен, когда вождь прислал этого чудика отдельной машиной, словно своего сына. И даже так лейтенант Говард был в бешенстве. Его ответом был удар по лицу юного мерзавца уцелевшей рукой.

- Как ты говоришь со старшими? Беги, тупица малолетний! Беги к чертям! Чтоб я тебя не видел!

Он усмехнулся, потирая покрасневшую щеку.

- Вы уничтожили нескольких Властителей и возгордились. Она вас и погубит, командир.

- Кто?

- Гордыня. И даже если не она, то нечто другое.

Все вокруг затихло. Двое людей одиноко стояли наблюдая за массовой казнью, битвой это дело назвать нельзя. Отдаленные возгласы радости достигли ушей: пришли союзные силы. Все верили, что теперь-то и начнется все веселье, но, почему-то, не Барон.

- Что же?

Нет! Что же лейтенант творит?!

- Не отвечай, философ сраный. Я эвакуирую тебя, малец, раз ты сам не в состоянии.

[Сидеть и слушать меня.]

Прозвучавшие из уст молодого солдата-аборигена слова пригвоздили старшего к земле.

- Глянь, - спокойно сказал парень.

Усевшийся воин посмотрел на отдаленную битву: Танк разнес толпу, а затем резко остановился – Офицер. Противник стоял перед танком, выставив перед собой руку. Тяжелая броня смялась в гармошку, превратив мехвода в фарш. Рука офицера схватилась за дуло, сминая его, и оттянула вверх, сгибая дуло в петлю, как в рисунках старинных комиксов. Он ошарашенно продолжал наблюдать.

- Люди никогда не станут свободными. Властители пытались воплотить это в жизнь, но даже у них не вышло. А знаешь, почему?

- Эти офицеры... - попытался осмыслить Говард вслух, - Они...

- Потому что человек – эгоист по натуре. Получив свободу, он попытается отнять её у другого. И победив Властителей, вы просто смените одних диктаторов на других. Не сомневаюсь, что новая власть будет подобна нынешней. Если не хуже.

- Кто ты?

Ответа на поставленный вопрос не последовало. Парень продолжал рассуждать словами, которые вряд ли мог бы сказать молодой мальчишка, воюющий в рядах повстанческой армии.

- С самое прекрасное ведь в чем? После всех ужасов мир продолжит жить. И не мне судить, как люди просуществуют. Это их решения. Их желания. И их много, а не одно, как у тебя сейчас - сидеть без права на уход и слушать мой вздор. Их бесконечно! Они всегда желают! И почти всегда добиваются желаемого. Стоит им только пожелать привести мир к процветанию... Но это не мне решать. Как видишь, уже нарешал...

Парень посмотрел в непонимающие глаза командира своими уставшими и старыми глазами.

- Так обдумай же, что я тебе сказал, лейтенант. Обдумай, что сказал тебе Шелдон Мейер. Нет. Обдумай, что сказал тебе Шейх, один из Властителей, против которых вы сейчас боритесь.

Неожиданный выстрел прервал парня, и он, продолжая улыбаться, рухнул рядом с многочисленными трупами. Его грязное лицо застыло счастливым. Во лбу зияла дыра, из которой к земле потекла тонкая струйка алой крови. Говард уже ждал пулю в собственный лоб, но ее не всё было. Шарканье шагов приблизилось. Офицер-пастух остановился подле "аборигена" и, сняв собственную маску, произнес:

- Здравствуй, Братец. Какого быть бароном?

Кое-как лейтенант повернул свою голову. Смотря прямо в глаза, ему зло улыбалось его собственное лицо...

1. Монитор

Удивительные ощущения постигали и постигают её вновь и вновь, когда она провожает в долгий путь тех, кто перестал быть живым. Спокойствие и тревога одновременно. А ведь когда-то и она была живой. Ещё в те далёкие времена, когда были открыты врата в хтонические глубины преисподней, а души людские оставались гнить в телах, не покидая сей бренный мир.

@@@

Сказания о Вратах.

Вечерние огни мерцали, и сумрачное небо являло собой отличный для них фон. Покрывшие весь небесный купол тучи нагнетали. Воздух был наполнен запахом мокрого асфальта, улицы наполнялись радостными возгласами пьяной молодёжи, частью которой являлся Монитор. Его голубые глаза были зоркими, строгими, золотые волосы развевались по ветру, слева от левого глаза виднелась маленькая родинка. Быстрыми шагами он приближался к месту встречи со своими временными товарищами: большим и немного толстоватым Панкратом, его туповатым, но сердобольным братом Эдриком и Грогом, любителем выпить и покурить.

"Я опаздываю!" - закусил губу Монитор. Ему было очень страшно, что он опоздает на встречу с очень важным человеком. Ну и ещё он с бригадой не успеет занять самые классные места в баре, где, по слухам, собирались барды, авантюристы, ветераны и просто любители острых ощущений, туристы проксимы. Мать его была не в восторге от увлечений единственного сына. "Разве мы не даём тебе крышу над головой, еду, питьё, разве не даём денег и не развлекаем?" - с бессильной усталостью и мольбами прекратить сие мракобесие говорила она, и отец вторил словам жены. Нет. Недостаточно. Это не то, что должно быть уготовано Монитору дель Виерре, потомственному чиновнику Великой Герберии, славного центра мира, где живут истинные люди. Не это ему было нужно. Эта бесконечная серая скука мирной жизни обнищавших беглецов, уныние, печаль - всё сковывало его разум, но мечты о возвращении в родную гавань лишь усиливались.

Наконец, его старые кроссовки, потерявшие белоснежный цвет, захрустели половицами прихожей дома, в котором жил Панкрат. Старый непримечательный домик на отшибе города стал местом их встречи. Четверо. Четыре человека, которые станут гражданами Герберии! Он покинет это захолустье, скопище деревень и свинарников, называемых городами. Покинет чёртову страну, в которую сбежал его глупый отец, прихватив всю семью. Исчезнет. И вновь будет жить в особняке на первой линии, как когда-то. Но сейчас не время мечтать. Время действовать!

Внутри прихожей жилища Панкрата пахло потом, сигаретным дымом и вчерашней похлёбкой. Монитор, стараясь скрыть свою брезгливость, постучал во вторую дверь, откуда доносились приглушённые, но весёлые голоса. Его марионетки, которым он пообещал золотые горы. Уже внутри стало слышно, как капли дождя забарабанили по крыше строения.

- Виерра! - с искренней радостью воскликнул Панкрат, когда входная дверь отворилась, – Хряпнешь для веселья?

- Мы же договаривались, почему вы ещё не одеты? - с негодованием заметил Монитор, - Давайте быстрее! И берите зонты.

- Быстрее же! Я же говорил, что Моник сейчас будет! - послышался нервный мальчишеский голос изнутри. Производное от имени, произнесённое оттуда, покоробило Монитора, и он едва скривился.

- Да хорошо-хорошо, сейчас. Одеваемся. Пацаны, собирайтесь! - крикнул толстяк за спину, а затем развернулся и одарил Монитора отвратительной "дружеской" улыбкой, обнажая нечищеные жёлтые зубы, – Сегодня поглазеем на бардов. Интересно, что эти парни опять придумают? Этот, как его, Филлиан.

"Надо же. В его черепушке есть место на запоминание имён, надеюсь, этот болван не выбил чёртовым именем бандита моё имя", - злобно подумал Монитор, но не подал виду. Он лишь по-доброму улыбнулся в ответ и пожал грязную руку Панкрата, а затем заметил: в приглушённом свете была видна кровь на белых костяшках.

- Ты не мыл руки?

- Извините, э, но... не успел.

Монитор возмутился. То есть как это не успел? Дело пяти минут! Монитор за всё время отсутствия в компании уже успел съездить до дома, переобуть пару кроссовок, надеть новую олимпийку, сделать отменную причёску и принять душ (ванны в этой поганой квартирке на восемь комнатушек не было). Для встречи с лейтенантом нужно выглядеть представительно.

- Убедили его?

- Да, как ты и сказал, Виерра.

- Сэр дель Виерра.

- Эм... Дель Виерра.

- Отлично. Следите, чтобы моя девчонка не смела посещать его. Чтобы у неё даже мыслей таких не было. Она только моя. Ладно, готовы? - Монитор приоткрыл дверь. Два парня уже стояли одетые. В обуви прямо на коврах, грязных, с сигаретным пеплом. Прожённые шторы качнулись, и Монитор чуть не рассмеялся, увидев такое проявление бедности. Ну ничего, потом Монитор купит братьям новые шторы, они всё-таки не плохие выбивальщики.

Уже на улице, прямо перед входом в бар "Свистящие", Монитор заметил, как косо глазеют некие грязные калеки на его обувь, уже изношенную за год пребывания в Тальдене. Он задрал подбородок выше, чтобы показать своё превосходство над ними, скрюченными уродцами, просящими милостыню, и прошёл мимо. И чего они забыли у этого бара? На кой ляд портят и так поганую эстетику улицы своими грязными вонючими телами? Уж лучше бы скорее убрались отсюда, жалкие. Почему же вы не работаете? Почему сидите и ждёте подачек? Хотите помереть?

За время пути Эдрик, младший брат Панкрата, без умолку трещал о бардах. Его любимцами были именно барды Собора, что он не скрывал и дико этим раздражал Монитора. Что там в мечтах этого парнишки? Все пришитые станут голосить их словами по всему миру? И их музыку услышат люди? А потом, может быть, они смогут покорить сцену подпольной столицы Герберии? Чушь. Едва этот пацан осуществит мечту и присоединится к сомнительному деструктивному культу поклонения "Сестре" (Так промытые культом называют смерть), он тут же отправится на паломничество в страну своей избранной богини, в Крабербинистан. И плевать, что с ним станет.

Монитор же торопился не по причине желания посетить выступление культистов. Он мечтал вернуть себе то, что делало его человеком, после того, как его глуповатый отец натворил ерунды и вляпался в скандал с некой организацией наркоторговцев. Он мечтал вернуть себе паспорт гражданина. И если бы не мать, отец бы сначала отправился куда-то в лагеря, а затем на казнь в проксиму, так официально называлась запечатанная территория Крабербинистана и кусков соседних стран, Роркстара, Диадемы, Геомы и какие ещё там есть.

- Нет, так не пойдёт! - выругался Монитор.

- Что? - Захлопал глазами младший брат Панкрата.

- Ничего, я о своём.

- Дак вот, слушай. И тогда стали люди, жившие у врат, именоваться привратниками, а дом их, - решил Эдрик продолжить зазубренный текст сказки, которую культисты-прощённые рассказывают детям, но старший брат его прервал поднятой рукой. Тихо!

Началось представление. На сцену бара вышли несколько людей в белых одеждах с штандартом. На чёрном бархатном фоне флага гордо красовался белый ворон с двумя топорами в лапах. Обрамление герба было выполнено золотым цветом, а под щитом герба красовались золотые буквы "Собор". На головах вышедших были длинные острые колпаки с символикой золотого крыла. Их лица скрывали маски. Культисты. Только не похожи они на артистов, слишком уж правдоподобно выглядели их одежды, испачканные в грязи и мокрые от дождя.

В центр сцены вышла девушка в такой же униформе, но лицо её было открыто. Холодные изумрудные глаза, абсолютно пустые и печальные, оглядели публику. С взъерошенных золотых волос упала капля дождя. Выступающая осторожно взяла в руки микрофон.

- Здравствуйте, дорогие друзья.

- Где Филлиан? - послышалось из толпы, и заголосило негодование. Все ждали того самого Филлиана, который пел здесь свои баллады о добре и разных добрых сказках, насколько было понятно Монитору. Хоть культ и деструктивный, но вкус в музыке по его разумению у них всё-таки был. Ну как был. Подобие вкуса. Куда сильнее Монитору нравился "CatsBand" – группа прикольных девушек, шрамы которых только украшали тела певиц и придавали некой загадки, рассказывали за них истории о битвах, в которых те пребывали. В эту чушь парень не верил, но можно же хоть раз поверить в безумие войны? особенно, когда это поётся милым девичьим голосом.

- Извините, друзья, - опустив голову сказала девушка в униформе своим низковатым тембром, - Но я должна вам сказать. Филлиан мёртв. Сестра забрала его.

Воцарилась тишина. Автор легендарной "Гибели эльфийского города" мёртв.

- Что? - воскликнул Эдрик, - Что?

Все были в шоке.

- Меня зовут Санна, - вдруг в тишине продолжила девушка, - Извините меня, я не в сценическом образе. Я только-только приехала из проксимы и узнала об этом лишь час назад. Но сегодня я буду рассказывать вам истории. Сегодня я буду бардом.

Она поклонилась людям.

Тишина не исчезала. Если до выхода этой троицы можно было слышать лязг стаканов с пивом, клацанье вилок по тарелкам и переговоры ожидавших фанатов, то сейчас даже комары не пищали. Кто-то встал и вышел из бара. Затем встал второй, затем третий. Вот уже половина зала испарилась. Санна смотрела на выходящих с печалью. Монитор, который заранее был холоден к выступлению, всё же присмотрелся к ней. Милая. Глубокие зелёные глаза подчёркнутые черными тенями (или это из-за слёз?), немного кривая осанка, дрожащие руки с микрофоном, грим горизонтального шрама, пересекающий переносицу – всё производило впечатление, что она была рядом с войной, или непосредственно воевала.

Оставшаяся публика слушала её выступление. Она пела песни своего предшественника, но давалось ей это с трудом. С тяжким трудом. То тут, то там голос её срывался, словно она прямо на сцене собиралась разрыдаться.

"Я согрешил.

Я поспешил.

На душе скверно:

Пустая таверна.

Я в ней один.

Со мной сидит она.

Невидимая

Невиданная"

Двое парней за её спиной играли на музыкальных инструментах, словно это были их инструменты. Может быть, Филлиан – один из них? Просто скрыл своё лицо и исчез из мира, как это бывает, когда человек устал.

- Эх, - вздохнул Панкрат, и Монитор, обернувшись, глянул.

Младший брат товарища тихо рыдал, вспоминая своего кумира. Он когда-то рассказывал, как Филлиан нашёл его потерявшегося и вернул домой к родителям, которых, увы, больше нет в нынешние дни. Вероятно, это и стало причиной горячей фанатской любви. Какая глупость. Ну быдлу хватит один раз дать еду, и оно пойдёт умирать за тебя в цирк Златого Ключа.

Но вот концерт подошёл к концу, а человек, который позвал герберца, никак не появлялся. Лейтенант Хогорн, чтоб его! Санна, вытерев слёзы, вышла ближе к краю сцены, и, соединив руки в замок, начала молиться: "Дорогие посетители нашего клуба. Просим Вас воздержаться от побоев и зла, от насилия и ненависти. Пусть милосердная сестра отдохнёт сегодня, пусть забудет о своей несчастной работе и просто повеселится рядом с нами, как человек. Отдохните сегодня весело и задорно, искренне просим. Без трупов. Да здравствует жизнь!"

– Я когда-нибудь тоже буду там стоять, и мне будут рукоплескать разные красивые девушки, желательно, постарше, – сказал толстяк и протянул кружку с тёмным пивом, – Вот увидишь, Моня, Грог мне и в подмётки не годится.

– Ты? Хрена-с-два.

– Да-да, - немного обиженно ответил он, - Вот увидишь.

- И про что будут твои песни?

- Про Санну. Правда, она милая? Про закат, про звёзды и людей. Я спою песни о любви.

Монитор бы не хотел прерывать его грёзы, но что же делать? Парню нужно было чем-то остудить пьяную мечтающую голову Панкрата. А он когда напьётся, что-нибудь учудит. Побежал на перегонки с Грогом, упал, порвал штаны, потом его чуть не продали в сексуальное рабство, а когда он понял, что устал, сел на покрашенную в тот же день скамейку. Теперь на дворе Монитора стоит скамейка со следом крупной задницы алконавта.

- Вы Монитор дель Виерра? - вдруг обратился к герою низкий голос с хрипотцой.

- Да, - улыбнулся он, - это я!

- Предлагаю Вам отойти поговорить.

Перед ним стоял человек в фиолетовой футболке с рисунком перекрещённых топоров. Ноги его были в камуфляжных штанах и кроссовках цвета хаки, плечо пересекала некая сумка с бумагами. Наконец-то! Лейтенант Хогорн! Вот он, человек, который поможет Виерре вновь стать Виеррой! Вот он, протянувший руку помощи, станет связью между ним и генералами пограничья. И будет Монитор в штабе пить чай полгода, а затем вернётся в Герберию уже с гражданством второго уровня, а затем поднимется и до первого! Панкрат решил вклиниться, но Монитор подал сигнал рукой, чтобы тот не вмешивался в беседу.

Они подошли к барной стойке. Лейтенант заказал два пива, и бармен, кивнув, тут же взял два стеклянных стакана, поднёс их к крану и начал набирать светлое нефильтрованное. Мягкая пена покрыла верхушку стакана, словно шляпка. Монитор хотел уже что-то сказать, но собеседник прервал его:

- Я решил, что следует дослушать выступление этих... Пустозвонов. У них хорошая музыка, не так ли? Жаль, что Филлиан со своей троицей не прибыл, говорят, их поймали Котята, - отпивая пива, осведомил парня лейтенант.

- Котята? "CatsBand"?

- Нет, что Вы. Это лишь их сценический образ и группа, которая, как и эти образцы, тоже вряд ли участвовала в боевых действиях. Вы же и сами прекрасно понимаете, что это лишь повод уйти на пенсию и больше не петь эти отвратительные песни.

- Вы правы. Но почему Вы решили, - Монитор указал на футболку, - надеть это и позвать меня сюда?

- Я просто решил показать вам вашего врага. Чтобы потом, уже будучи гражданином, Вы могли что-нибудь рассказать милым девушкам перед тем, как решите переспать с ними.

- Но разве я до этого не знал про их песни? - прихватив второй стакан, спросил парень, - Я знал про них, сэр.

- Но сейчас у тебя обновлённое восприятие их образа. Это нужно, чтобы ты увидел обратную сторону монеты, парень. И это хорошо может раскрыть и остальных бандитов из свободных людей: СОРТовцев и Котят. Надеюсь, тебе не доведётся встретиться с Котятами там, где ты будешь.

- Но я же буду в штабе. Мне же не придётся воевать?

- Нет, конечно, парень, - хлопнул по плечу Хогорн так, что немного пива вылилось из стакана, - тебе просто нужно переждать полгода и ехать домой, в Герберию.

Разговор не собирался заканчиваться уже минут тридцать. В ходе обсуждения Монитор выяснил, что транспорт будет ждать сегодня ночью. Он не успеет попрощаться с родителями, какая досада! Ну и хрен с ними. Выдумали такую чушь: его, Монитора, заставить жить среди быдла! Какой сюр! Лейтенант вышел покурить. Монитор вернулся к парням. Панкрат уже разлёгся на стуле, слюна свисала с его рта, доносящийся из гортани храп тряс стол. Эдрик осторожно вытаскивал сигарету из пачки, чтобы никто не заметил, а Грог стоял с бутылкой пива, отпитой наполовину.

– А как же красиво на ней выглядит её милый шрам, - выбил он Монитора из мыслей, - Как бы не подраться с Панкратом из-за неё на пьяную голову. Поэту не пристало быть избитым на сцене.

– Ты считаешь это красивым, Поэт? - усмехнулся Монитор. Грог считал, что придуманный им псевдоним подходит ему. Нет. Не подходит.

– Ну представь, какая же история скрыта под ним! То есть он похож на юбку – хочется заглянуть под неё.

– Там только череп.

– Не-а, откуда под юбкой череп? - поднял он указательный палец вверх и икнул, – Отвечаю. А вот тебе не интересно, что её так поранило? Осколок гранаты? Острый камень, на который она прыгнула лицом? Или она просто по-приколу это сделала?

- Это грим.

- Ничего подобного! Она реально воевала!

- Ну пусть будет так (Этому безмозглому всё равно на правду).

Прошло минут десять. Грог куда-то исчез, вероятно оккупировал санузел. Ну и ладно. В "Свистящих", лучшем увеселительном заведении Тальдена, на границе с бедными районами, лучшие "кабинеты раздумий". Поэтому здесь всегда выстраиваются очереди из зашедших в бар только ради того, чтобы не пользоваться вонючей выгребной ямой у себя дома. Монитор задрал рукав олимпийки, посмотрел на свои часы фирмы КингГолдКомпани – время выходить и ждать трансфера до аэродрома.

У входа уже стоял чёрный грузовик. Рядом с водителем стоял старый знакомый Хогорн и курил очередную сигарету. На нём была камуфляжная куртка, капюшон скрывал его лицо. Кроссовки цвета хаки были в самой грязи, что заставило Монитора скривиться от отвращения.

- О, парень! Ты уже окончил? Поехали?

- Поехали, - сказал Монитор и бросил монетку номиналом в одну Гербу в стакан для подачек, у которого сидели калеки. Глаза Хогорна сверкнули в темноте. Монитор прошёл мимо них так же: задрав голову. Проснувшийся от звона монеты калека увидел грузовик и вскрикнул, разбудив другого. Другой, очнувшись, увидел грузовик и идущего к нему парня.

- Стой, парень! - прикрикнул ему калека, но было поздно.

Едва мажор зашёл внутрь микроавтобуса, дверь закрылась. Внутри были два бойца охраны, вооруженные, страшные. Лица их скрыты балаклавами. У одного даже глаза были закрыты очками с зеркальной поверхностью. Других новобранцев Монитор не увидел, и ему стало страшновато. Позади раздался какой-то резкий вздох, но на него зашедший не обратил внимания. Следом зашёл и лейтенант, разминая руку. Костяшки были в свежей крови.

- Ну что, гражданин Герберии, господин дель Виерра, знакомься, это Джек, а слева, в очках, – Салли. Они будут охраной вашего высокопоставленного лица, пока нам на счёт не поступит герба.

- А?

- Да, те обрыганы у входа в бар Вам успели крикнуть, благо, я так понял, Вы не услышали. Но смысл что-то скрывать дальше, когда Вы в моих руках? У Вашей семьи же ещё остались деньги, уважаемый дель Виерра? Не босоногими же вы сюда причалили? - хихикнул Хогорн, будто это была забавная шутка, понятная всем. Солдаты тоже хохотнули.

- Стойте. Деньги-то есть, но при чем здесь они?

Хогорн наклонился к нему и заговорщически подмигнул, а затем дал ему телефон и вытащил бумажку:

"Меня мобилизовали на войну в пограничье..."

Монитор судорожно схватил листочек и начал читать. Он всё больше и больше ужасался тому, в какую же ловушку он угодил. Некие вооруженные люди увели его, Монитора, хитростью. Уроды, жалкие подонки, как и всё быдло этой страны, они желали денег. 500 000 GB. Такая сумма, за которую можно купить целый дворец!

- Позвони родителям, скажи, гулял по побережью Фисташкового района, затем призвался, ну как это бывает, - пожал плечами Хогорн, - И попроси, чтобы тебя выкупили. Из военкомата. У них есть день. Уже завтра вылетает самолёт, где-то в шесть часов вечера.

Это сколько осталось времени? Монитор задрал рукав и вгляделся в часы: время – 23:22. Чёрт! Это же меньше суток! А если они проспят? А деньги у них есть?

- Опа! Ну считай, одну десятую ты уже выплатил, - с горящими глазами схватил за запястье Хогорн. Монитор дернулся. Боль. Прямо в лицо ему прилетел удар от такого доброго на первый взгляд лейтенанта территориального центра комплектования, – Слушай. Прежде, чем ты позвонишь, дорогой друг, не подскажешь мне вот одну вещь...

- Вы не имеете...

Удар.

- Не перебивай старших, сопляк. Просто ответь, - говорил похититель, снимая часы с руки парня, Ты реально думал, что сможешь вернуться в Герберию и зажить, как прежде? Ты же в курсе, что обычные салаги там или гибнут, или возвращаются сюда калеками, но не в Герберию. И скажи ещё вот одну вещь. Неспроста же Вы сюда приехали? Может, была причина, по которой вы не можете там больше жить? Тупоголовый недальновидный кусок золотого дерьма.

В глазах поплыло. Ещё никто никогда не бил его так в лицо! Никто! Никогда! Все боялись его и его парней, которые точно могли наградить не только синяками, но и переломами за лишние взгляды. Внезапно дель Виерре показалось, что не так уж плохо он и жил в Геоме, в её столице, Тальдене. Тут он устроился в приличное по местным меркам учебное заведение, девушки клеились к нему, но что с простушек? Нет! Даже простушки лучше, чем три увесистых злых мужика с оружием, гонящих тебя на срочную службу в пограничье. В саму проксиму!

- Готов звонить?

- У нас нет таких денег, сэр! Пожалуйста, отпустите!

- Да? Хорошо, парни, отпустим его, - ухмыльнулся Хогорн и кивнул громилам.

- Правда? - обрадовался Монитор, приподнялся, но сильная рука тут же опустила его на сиденье.

- Идиот тупоголовый, ты правда такой... тупой? - расхохотался Хогорн, - Избалованный сукин сын. Твоя мать трахалась с дауном, раз у неё появился ты? Звони, падаль!

В глазах Монитора появились слёзы. От обиды и страха, от безысходности и злобы. Как же он хотел сейчас избить этого лицемерного урода, как он хотел бы расстрелять его из оружия его подопечных. Но ещё раз получать по лицу он никак не хотел. Серая трубка телефона с антенной, зелёный экранчик с набором номера. Гудки, долгие – идёт дозвон.

- Алло? Кто это? - раздался женский голос.

Монитор постарался выпрямиться, протёр глаза и начал, едва дрожащим голосом:

- Мама, привет. Это я, Моня. Слушай. Помоги мне, пожалуйста.

Лейтенант по-отечески улыбнулся, словно Монитор поймал свою первую рыбу на удочку, и кивнул.

– Мама. Меня мобилизовали на войну в пограничье...

2. Белка

Можно подождать:

В "лишний палец" поиграть.

Правила простые:

Собранные игроки

пальцы отрезают по очереди.

Кто не отрезал,

тот проиграл.

Маржа, антитеза, интеграл.

@@@

Baraban – CatsBand feat. Борода J

Белка с гордостью рассматривала изгибы своего вертолёта. Пара лопастей, сверкающие, отражающие Роркстарское солнце, нависали над ней. Красота. Мощь. Сила. Вертолёт напоминал модель на обложке журнала, такой сексуальный вид он имел сейчас, чистый, блестящий. Если бы её попросили выбрать: этот вертолёт или миллиард в гербе и золоте, она бы выбрала деньги и выкупила вертолёт, а затем поставила на него самое лучшее и дорогое, что предложили бы на рынке. Было бы у неё две почки, она бы продала одну, чтобы повесить новое вооружение, но беда в том, что почка не стоит таких денег. Да и настоящих биологических почек, собственно, у неё нет уже давно. Есть некие гомеостазиды вместо почек, но Белка не видела, чтобы их кто-то покупал. Она больше не человек. Скорее машина, но не совсем удачная.

- Будешь снайпером, девочка! - говорили ей в лаборатории биомеханики, - Мы сделаем из тебя ПОКРАНА.

Но сделали калекой, повредив позвоночник. В отражении бронированного стекла грустно смотрело её лицо, белые волосы едва касались плечей. Да, она стала покраном, её не выбросили, не утилизировали, так как глаза уже заменены и успешно связаны с нейронами головного мозга, но прежнюю подвижность не вернуть. Стала такой же машиной – покраном, как тот двухсоткилограммовый гигант с пустыми глазами и с железной нижней челюстью (родная была изначально оторвана). Она слышала, что его нашли под руинами мегаполиса древней техноимперии, где сейчас расположились черные горы, стеклянные моря и ещё невесть что, называемое "проксимой". Голова у него висела оторванная, на проводках, а сам он, увы, не смог вспомнить название своей родины. И ему придётся называть её Крабербинистаном, и он теперь ведает, что проксима поглотила его страну полностью, да ещё и зацепила собой пару соседних стран. Белка затянулась сигаретой, жёлтые глаза с крестовинами в зрачках вдруг разглядели тепло человека. Или того, что им притворялось. Феодал. Тот самый.

- Привет, Белка, - сказал он ей роботизированным голосом, - как там "Малышка"?

- Цветёт и пахнет! Я закончила ТО своей девочке: проверила люфты в автомате перекоса, момент затяжки болтов втулки несущего винта и... ах! состояние тяг хвостового винта — всё в допусках, но за подшипниками редуктора послежу, вибрация на висении...

- Я не понимаю.

- Тебе не понять, железяка, - разочарованно процедила она, - Говорят, Соборята сейчас уже как пару месяцев возятся в каловых массах. По уши вляпались в болота ренегатов. Культисты заявили, что всех "освободили", но, думается мне, кто-то умный появился в рядах наркоманов. Ренегаты обкололи мозг допингом и устроили засаду, как умеют, конечно. Культисты потеряли какого-то барда. Имя на букву Ф. Фалиант? Фоллен? Как-то так.

- Печально.

- Думаешь? А мне вот хорошо. Говорят, ренегаты разделали убитых и сожрали их, - ухмыльнулась Белка, сверкнув жёлтыми глазами, - так как все выделенные средства потратили на медок, а не провизию. Я так понимаю, с этого дня они и дальше будут питаться только убитыми.

- Доза больше, преступников меньше.

- Верно.

Вдруг Белка заметила ещё одну ауру тепла вдалеке. Она приблизилась быстро. Их непосредственная начальница со своим бородатым телохранителем. Жаль, что так быстро. Белка хотела рассказать гиганту ещё пару интересных слухов. Бородатый улыбнулся, увидев Белку и Феодала, подозвал двух бойцов и они втроём пошли к багажнику джипа.

- Привет, Федя, Белочка, как там приготовления? - подойдя, спросила у них начальница, молодая (даже слишком), но богатая и влиятельная девчушка, которая слишком хорошо научилась торговать. У неё, как и у Белки, глаза были золотыми, но только от природы. Красные полоски на манжетах её черной куртки, фуражка с длинным козырьком, тонкая сигаретка GK в зубах с позолотой на фильтре – всё выдавало в ней властность, хитрость и богатство, которое она смогла не растерять, устранив своих прямых конкурентов-врагов и старшего брата в интригах. По слухам, именно она навела псов Властителей на штаб собственной семьи.

- Здравствуй, шеф, - без эмоций поздоровалась Белка. Гигант лишь кивнул.

- Сегодня Вы, мои милые, подвезёте меня к междуречью. Там у нашей бравой стаи будет отличная сделка с аборигенами из "Свободного государства". Эти парни будут воевать с Властителями и СОРТовцами, пока мы богатеем, - она приложила большой палец к губам, укусив ноготь, и посмотрела на вертолёт, - СМ-228, собранный в Роркстаре пятьдесят лет назад. Белка, ты уверена, что тебе не нужна новая машина?

- Уверена, шеф, - улыбнулась она, а затем прислонилась к бочине вертолёта, обнимая его, протянула, - Эта большая штука... Моё сердце принадлежит "Малышке".

Вертолёт промолчал. Как и всегда. Белка представила, как грозная машина смущается, но нет. Не смущается. Злая машина. Не любит, не слышит, не отвечает взаимностью. Символика кошачьего черепка с дымящейся сигареткой в зубах по-хулигански смотрела на всю троицу. Пока велась беседа, бородатый Джонни, так его звали, вместе с двумя парнями доставал из машины ящики с оружием и грузил их на вертолёт. Всего лишь четыре увесистых ящика, наполненных весьма дорогими ракетницами класса земля-воздух и снарядами для них. Переносное ПВО, сбивающее авиацию врага на 90% успешно. Остальные 10% – это авиация Стаи Котят. Тугодумы из "Свободного государства" точно не сообразят, как перенастроить эту аппаратуру.

Когда двое бойцов с трудом затолкнули второй ящик в грузовой отсек "Малышки", Джонни без особого труда положил туда последний. Всё-таки сильный он, хоть и не покран, как Белка или Феодал. Откашлянувшись, он повернулся к тройке и, вновь ухмыльнувшись, повернул свою гитару и хлопнул по ней два раза, мол "Со мной скучно не будет".

И вот они уже взлетали. Лопасти закрутились, шумя и раздувая ветер. Множество вертолётов, синхрокоптеров и пара орниспайдеров стояли молча, неподвижно. Белка видела, как они грустят, тоскуют, ожидая скорейшей музыки войны. Белка и сама успела написать несколько песенок, но она слишком стеснялась выступать с ними. Её весёлая шеф оценила текст, предлагала организовать сцену, но разве Белке стоит открывать свой рот ради пения, которое не оценит даже скулящая собака, не то что люди.

- Борт 27, СМ-228, позывной "Белка", разрешите взлёт.

- Разрешаю, Белка, - отозвалось по рации, - Уж довезите начальницу.

- Будет сделано, - улыбнулась она.

Потолок ангара раздвинулся. Машина поднялась над землёй. Начался полёт, долгий, нудный. два пулемётчика по бокам вертолёта сидели у стен и курили. Один из них, тот что слева, то и дело посматривал на какую-то флейту, которую прикупил в столице Роркстара, Фимие. Он покручивал её, как ребёнок, которому дали в руки странный пульт от музыкального проигрывателя. Все пассажиры и пилот в чёрной униформе. Бородатый с красно-белой клетчатой арафаткой достал гитару. Да, раз уж с ними бард, песен не избежать.

- Барабан? - спросил он, - Пойдёт?

- Не-а, - зевнула начальница, - Давай "Дали прикурить".

- Хорошо, - улыбнулся бородатый, поправил кепку и начал петь.

Его высокий голос, удивительно не соответствовавший внешности, начал рассказывать пассажирам и пилоту балладу о том, как стая котят пошутила над бедным бездомным, дав вместо сигареты петарду. Белка всё думала, насколько мрачный юмор любят все члены Стаи Котят. Вот даже если взять, например, "Цунами". Как в голову автора могли прийти слова "Отрежем яйца бегемоту и побежим от него по болоту"? Ну как? Небольшое смятение у пилота заметила начальница. Вы ещё напишете песню, как... Белка задумалась. "Едут инкассаторы на инкассаторе, - просвистела мысль, - Я выбегаю, ставлю подножку, машина запинается: они разбиваются. Я в шоке. Беру денежки и иду в караоке". Уже лучше, не правда ли? Какая чушь. И если предложить это начальнице, неужели она одобрит такую глупую ерунду?

- Ты выглядишь неважно, всё хорошо? - поинтересовалась она.

- А, да? Да, всё хорошо, шеф. Просто... Мрачновато... Песня мрачная... Ну бездомный, что он сделал?

- Белочка-Белочка. Ты всё такая же моралистка? Внешне ты не человек, но мозг всё ещё человеческий. Добрый. Но заметь, кто режет врагов лопастями, когда нет возможности стрелять. Я? Джонни? Феодал? Эти двое за пулемётами?

Да, Белка помнила тот чёрный день. И ей было противно от воспоминаний. Шеф продолжала давить:

- О, видела бы ты своё лицо, когда шинковала испуганных смертников Властителей, я боюсь, такая жуть снилась бы мне в кошмарах, если всё, что рассказал мне гигант – правда.

- У меня не было выбора.

- Но ты смеялась. Или это была не ты?

- Я. Но это... Адреналин.

- Адреналин, значит. Бедни-бедни. Бедни-бедни. Жаль тебя, милая.

- Но...

- Я понимаю тебя. Ты вовсе не виновата. Это было правильное решение, Белочка. Пра-виль-но-е.

- Я всё равно не могу забыть.

- Значит, не забывай. Что ты так умеешь, - зло улыбнулась собеседница, сверкнув золотыми глазами.

Их диалог опять завёл Белку в тупик. Уже какой раз начальница мягко ловила её в ловушку во время бесед тет-а-тет. И Белка опять не знала, что сказать. Начальница права. Да и спорить было бессмысленно. С тех пор, как за неё отвалили крупную сумму в лаборатории, где из девочки сделали машину, она не имела голоса в этой организации, лишь рабыня. Благо доброта начальницы не дала Белке очутиться в цирке где-нибудь в Герберии. Самый первый гладиатор сделал бы из неё отбивную голыми руками. Мелькающие под судном лесные холмы и горы рябили за бронированными стёклами, вертолёт легонько потряхивало.

"Легендарная стая котят, делают всё, что хотят", - донеслись слова барда Джонни. И Белке подумалось, правда же: в проксиме у них нет ограничений, закон не стоит над ними, как, например, за территорией заражения. В Крабербинистане, что в центре проксимы, выживает только сильнейший, а "котята" не считались здесь слабой силой. Посоперничать из частных организаций с ними могли, наверное, только люди из Собора, у которых сейчас трудности с наркоманами. И если всё так, с чего же они не могут петь то, что хотят? Цензуры нет. Отвечать за это могут только подпольщики Герберии, которым в последние дни закручивают гайки.

- Столько сторон. Столько интересов, - задумчиво проговорила начальница, пристально изучая золотыми глазами танкеры "Крабербойла", торговые корабли "Травелпойнта" и грузовые корабли торговой федерации Кайских островов.

Проксима, мёртвая территория, но при этом, сундук с сокровищами. Драгоценные металлы, моря чёрного золота, скопления удивительного эфира и самое сладкое, технологии ушедшей империи, название которой стёрлось из памяти людей за несколько веков, ещё со времён Последней войны. Все здесь ищут что-то: свободу, деньги, славу, статус, смерть. Чаще всего находят последнее.

- Шеф, - вдруг подошёл из-за спины один из пулемётчиков, - Смотрите.

За указательным пальцем начиналась пустыня, за которой виднелись чёрные горы. Белка пригляделась, куда указал боец: цеппелин. Чёрт! На огромном дирижабле виднелся герб: черные дома с красным отражением в нижней части. Фон делился на две части: север - синий, юг - белый. Всё изображение обрамлялось в круглую красную рамку. Свободное государство. Откуда у них эта штука? Начальница будто бы прочла её мысли, но сверху добавила:

- Какого чёрта они забыли у границ Роркстара?

- Шеф, - позвал её Джонни, - Это Свободыши?

- Да, Джонни, это аборигены, свободыши, как ты их называешь. Сейчас их увидят Властительские шавки, а нас в придачу с ними. Белка смени курс чуть поодаль от этих баранов.

Белка сменила маршрут, сказав простое "Есть". Теперь время их пути увеличится в полтора раза. А вожди должны будут объясниться перед ними, какого чёрта их идиотская авиация оказалась в непосредственной близости к границам резервации. Холмы сменились песками. Затем пески начали заканчиваться, появились камни. Спустя ещё сорок миль камни почернели. И путь окончился. Многотонный аппарат приземлился на аэродром Свободного Государства. Делегатов встречали довольные лица вождей. Один из них в тёмном пальто до колен и в зелёной фуражке перестал дружелюбно улыбаться, когда злющая начальница Белки встала напротив него.

- Здравствуйте. Госпожа Милина дель Антихед! В вашем лице недовольство. Что-то случилось?

- Да, генерал Игни, случилось.

Генерал задумчиво почесал седую бороду, посмотрел на команду собеседницы, достал портсигар и вытащил сигарету. Завывающий пыльный ветер мешал, тогда мужчина прикрыл огонь руками и согнулся, закрывая телом кончик сигареты. Раскурил.

- Должно быть, Вы видели дирижабль? - решил осведомиться он.

- Должно быть, генерал. Как Вы объясните мне это? Вы же понимаете, что любая провинность может означать конец контракта?

Джонни положил коробку на землю и встал около неё. Пыль уже осела на ящике.

- Понимаю, - виновато кивнул головой генерал, - Я надеялся, что вы не заметите его, и мы сами его захватим.

- То есть... Как это? Захватите? Разве он не с вашей заплаткой?

Округлённые золотые глаза госпожи заморгали.

- Вы хотите сказать, - продолжила она, - У вас его кто-то утащил?

- Крысы. Кто-то начал распространять медок по нашим территориям среди наших людей, - перекрикивал ветер генерал, - А Вы знаете, что любой, вкусивший хоть раз эту мерзость, становится ренегатом? Такого уже проще убить, чем лечить.

- Знаю, генерал. Пробовала как-то раз.

Генерал хохотнул. Ему явно понравилась шутка, но он вновь вернул серьезность в лице, невозмутимо и просто, словно прежний, несомненно, звучавший настоящим, смех был наигранным.

Белка слышала их диалог. Ей почему-то стало очень смешно от данной ситуации, у аборигенов украли дирижабль. Не абы кто. Ренегаты! Эти безмозглые тупицы! Вот умора! Она честно пыталась удержаться от смеха, вспоминая то, как тупо дирижабль повис прямо на приграничье. Она представила удивлённые лица пограничников, вспомнила как весь её отряд и она сама смотрели выпученными глазами на огромную надутую какашку с символикой аборигенов. Её кто-то толкнул в бок: Феодал. Ситуация-то скверная, никто кроме неё не веселился.

- Не продолжайте, генерал.

- Можете звать меня Игни, не люблю формальности, - издал смешок мужчина, - довелось мне услышать пару их творений. Давайте пройдемте внутрь и побеседуем в спокойной и тихой обстановке без этого чертового ветра, госпожа...

- Милина, - перебила девушка, - Не люблю формальности.

Они зашли в небольшой домик, довольно милый на вид, с радиоантенной на крыше. Джонни зашёл вместе с Милиной, держа в руке один ящик, а два покрана и обыкновенные бойцы стояли на том же месте. Аборигены не спускали глаз с гостей. Всё это вызывало некую дрожь. Их было много. Захотят – загубят на месте. Только вот тогда кто им будет поставлять партии отменного оружия, а не то, что есть у них сейчас.

Вместе с этим бойцы стаи котят выглядят не менее устрашающе. Если аборигены все до единого внешне походят на ополченцев с разными вариациями пустынного камуфляжа, панамками и кепками, арафатками, скрывающими лица, то котята более опрятны. У котят в униформе чаще всего прослеживаются именно чёрный и красный цвета. Их чёрные шлемы выделяются среди прочих приваренными "кошачьими ушами" – треугольниками из металла, покрашенными в чёрный цвет. У многих всё же такое воспринимается скорее как рога дьявола, а не уши безобидного котика. Уши на шлеме - признак статуса в группировке, но очень уж он странно выглядит.

У Белки же шлем вовсе тёмно-синего цвета – такой уж достался вместе с вертолётом. Левее центровки шлема красуются две красные полосы, а с другой стороны немного стёртые винилы с красочным взрывом и надписью "BOOM" внутри него. Её печалило, что шлем другого цвета, и она не раз заявляла начальнице свои претензии по этому поводу, только вот времени никогда нет. И ладно. Белка уже давно плевала на это с высокой колокольни.

Прошло не более часа. Довольная Милина дель Антихед вышла из домика и подозвала солдат. Они взяли второй ящик, Феодал взял третий, за четвёртым вернулся Джонни. Он поправил кепку, засунул в рот сигарету и протянул Белке свою гитару:

- Мешается сильно. Ступил, когда с ней нёс первый ящик, чуть не раздробил, - хихикнул он, - будь подругой, насри кругой.

Белка взяла гитару. Этот певец любил пошутить, но шутки его, чаще всего низкосортные, скорее раздражали её, чем смешили. Ей не нравился черный юмор, но тупой Белка терпеть не могла. А котята славятся в проксиме прежде всего остроумными балладами. Иногда тексты песен котят настолько тупые и абсурдные, что нельзя сказать: "Это писал тупица". Тупица не понял бы иронии так же, как ренегаты не поняли, что дуэт "наркоман и бабка" - это их интерпретация в мире искусства, преподнесенная котятами, как мрачный сюрреализм.

Белка достала сигарету. У неё их хватит на пару недель непрерывного курения. Как и у многих членов их боевого братства. Крестовины на жёлтых глазах распознали тепло пяти человек, выходивших из домика. Вся группа. Милина была в восторге от переговоров: косяк с дирижаблем кратно улучшил её торговую позицию, и она смогла убедить генерала в необходимости снабдить местных бойцов тоннами огнестрельного оружия, пылящегося на складах в Роркстаре. Заодно, говорила Антихед, в ходе интересной беседы с Игни, она узнала кое-что интересное: у аборигенов есть авиация в больших количествах. Откуда они это всё имеют, Игни, конечно, не сказал, как не раскроет ей ничего о расположении предполагаемых технологий прошлого, но всё же.

- На "опытно промышленные испытания" хватит этой партии. Затем сможем поставить тонны, - сказала она и, посмотрев на небо, перескочила на тему, выдав довольно ехидную улыбку, - Вероятно, у них есть ещё пара Дирижаблей для разведки и один крейсер, но их учёные не могут его поднять. А огнестрела им сейчас ой как не хватает.

- А вертолёты?

- Нет, это всё. Но мне кажется, у них есть покраны. Человек восемь.

- Умножьте на десять, госпожа Антихед, - вдруг добавил Джонни, - В одно время я с Вашим отцом участвовал в той заварушке. Аборигены чертовски хитры. Не будь в то время у них покранов вряд ли бы они убили хоть одного Властителя.

- Давай не будем сейчас про моего отца. Он был слишком наивным и добрым, - процедила Антихэд, - и где он теперь?

- Да, шеф.

- Летим к Чёрному Вулкану.

Опять чёртов Чёрный Вулкан. В памяти Белки вновь возникла та неприятная картина, как части тел разлетаются в разные стороны, кровь пачкает бронированное стекло, и она, пользуясь лишь тепловизором, могла что-то видеть. Как лопасти, словно клинки, режут бегущих в страхе противников. Как длинная верёвка кишок застряла в корпусе вертолёта и Белка всё очищала с диким отвращением. Зачем Милина напомнила ей это? Всё это было около той самой базы Стаи Котят, "которые делают всё, что хотят". Но делать нечего. Приказ есть приказ.

- Я думаю, Белочка, тебе понравится, что мы там найдём, - хитро улыбнулась начальница.

- Шеф, я тут подумала. А мы пели песни про инкассаторов?

3. Палач

Окружающая тьма в совокупности с тяжкой духотой неистово давили на меня, обыкновенного солдата. Жутко неудобный тяжёлый шлем натирал шею. Рядом со мной были они, молчаливые и покорные убийцы, которые не боятся идти под пули. Я отличался. Мне было страшно умирать.

(С) Безымянный солдат

Начальство в лице смотрителя Келлера сидело на кожаном стуле, сложило локти на столе из чёрного дерева и грозно смотрело офицеру прямо в глаза. Билли был, мягко говоря, не очень доволен тем, как на него глазел работодатель. Мозговитый урод сверлил его взглядом, приковывал к двери, через которую он вошёл в кабинет.

- Вы, мне казалось, лучший, - вдруг прервалась тишина скрипучим голосом, - но даже я ошибаюсь иногда, Билли, дорогой мой. Или Вам по душе Палач?

- Мои бойцы были отравлены мёдом. Я был вынужден их убить.

- Вы убили не только обычных шестёрок. Я бы не вызывал Вас, офицер, на разговор, ограничившись вы винтиками системы, которых можно заменить. Неужели Вы хотите вернуться на перевоспитание? Я, как и мой начальник, очень недоволен.

- Мои слова не изменятся. Я сделал, что должен был. Офицер-ренегат – это адская смесь.

Келлер наклонился назад. Строгая серебряная оправа очков блестела от лучей с улицы. В панорамном окне от пола и до потолка красовалась знакомая Билли картина: шоколадная фабрика Шейха (такое уж у него было имя), тюремные стены, за ними лысеющий, как голова Келлера, лес.

- Ну ты прав. Только скажи мне одно, солдат. Каким образом наркотик оказался в организмах твоих подчинённых и организме твоего коллеги? А ты чистёхонький, будто вчера родился.

- Я предпочитаю не есть еду с ними, сэр, - спокойно ответил очкастому Билли. Он не любил людей. Люди - лишь животные, причём самые злые и жестокие на планете, - мне кажется, Мёд оказался в пище.

- В пище, значит. Что предлагаешь делать? Есть животных заживо? А если они тоже под эффектом?

- Не знаю, сэр.

Во всей стране, название которой Роркстар, домен Шейха, не найдётся столько животных, чтобы только ими кормить население. Всю еду поставляют с Кайских островов, Геомы и Герберии, Ель тоже поставляет еду, но не в таких масштабах, как три названные выше страны.

- А как там твоя Мишель? - вдруг задал неприятный вопрос начальник.

Сердце Билли застучало.

- Она... Ей хорошо живётся, сэр, - нервно сглотнул Билли.

- Правда? Я вот слышал, что некоторые ренегаты уже ошиваются в Ломске. Я думаю, в Ваших интересах разобраться с ними и помочь полиции отыскать поставщика отравы. Я дам вам новую бригаду: послушные, бесстрашные, насколько можно судить о трансвеститах – терять то им, хех, всё равно нечего.

- При всём уважении, сэр, но я не вижу ценности в тех, кто уже проштрафился и лишился яиц. Как я буду их запугивать?

- Вам не придётся. В их головах нет мозгов, лишь мнемосхемы: "нет", "и", "Или". Программа уже выстроена, симплекс-метод для поиска наркоманов. В Ломске введен комендантский час, людям будет поставляться еда и питьё прямо в дома, на улице окажутся только ренегаты. Всех устраните, кто попадётся на глаза. Если провалите и эту задачу, боюсь, ничего хорошего у нас с Вами не выйдет.

Будто совсем недавно Билли и сам был узником "Санатория" Шейха, Властителя, которого никто и никогда из ныне живущих не видел в лицо. Кроме Келлера и других Властителей, наверное. Он помнил, как падал в яму отсева с другими преступниками, как проживал рядом с закоренелыми бандитами, как боялся лишиться яиц за непослушание. Келлер встал и подошёл к окну, махнул рукой, чтобы офицер убирался, и пристально стал наблюдать за какими-то людьми в рыжих робах. Они тащили ящики с шоколадом, изготавливаемым в местной фабрике. Шейх очень любил шоколад.

Проходя мимо двух охранников, Билли натянул на голову шлем. Разбитый в недавней стычке с ренегатом-офицером нос заболел от прикосновения маски. Самое же неприятное крылось в другом. Тот негодяй, вероятно, повредил челюсть Билли, когда ударил его по лицу вырванной из машины дверью. Билли провел языком по ямке, на месте которой раньше было два зуба. Нижний правый ряд до сих пор кровоточил. Доктор. Только тюремный дантист по-настоящему пугал Билли. Он боялся лечить зубы едва ли не сильнее, чем быть кастрированным. Нет, и сегодня дантиста в планах не будет. Как-нибудь в другой раз.

Офицеры - избранные воспитанники Санатория, послушные и всегда лояльные господам Властителям, имели в себе силы, которых не было у простых смертных. Недавнее предательство, которое так поразило Келлера – первый случай предательства в истории офицерства. Такого ещё не было. Очкастого можно было бы понять, но Билли не хотел этого делать. Он СВОБОДНЫЙ ЧЕЛОВЕК. А значит вправе не думать о мыслях своего начальства.

Вот Билли подошёл к яме, в которую скидывали новоприбывших салаг. Интересно, а среди них есть ренегаты? Если так, Билли их не жалел. Он никого не жалел, таким он был человеком. Ему не было жаль плачущих вдов и сирот, он не волновался за самочувствие коллег, даже к матери, воспитавшей его, он относился с холодом, с каким относятся лишь к незнакомцам на улице. Ему улыбались товарищи-офицеры, такие же негодяи, как и он сам, предлагали остановиться и сделать ставку в гербе, валюте внешнего мира, которая едва ли просочится в застенки этого мрачного, украшенного розами, места.

Пилот отдал ему честь и предложил проследовать к грузовому вертолёту. Внутри грузового отсека уже находились биороботы, которых ему так любезно подогнал Келлер. Безмозглые идиоты, которые, вероятно, сдохнут от того, что попрутся за бездомной собакой, что лает на другом берегу канала, упадут в этот самый канал и утонут. Смех. Вертолёт уже пролетал над статуей Шейха, недостроенной, но жуткой. Полностью готовыми были лишь штаны. Верхняя часть представляла собой лишь скопление металла, на который затем будет надета кожа из бетона, или из чего там делают памятники? Данное знание Палачу не пригодилось бы. Показались высоченные стены Ломска. Ни пригородов, ни домиков, ничего не было. Только поле и стена. Сшивая две обочины поля между собой, протянулась старая дорога, ведущая напрямую к городской арке. Лишь один вход и выход. Город и сам больше похож на тюрьму, чем тюрьма, из которой летел офицер.

- Кого вы мне там загрузили? - поинтересовался пилот, - Они знают наш язык?

- Нет.

- А-а-а... - протянул, будто бы понял. Но под забралом шлема его лицо, вероятно, нахмурилось от новых вопросов, которые внезапно возникли. Почему не разговаривают? Иностранцы? Немые? Но задавать вопрос он не решился.

- Ещё у них нет яиц, - ухмыльнулся под маской Палач, и пилот резко повернул на него свою голову. Изумился? Ужаснулся? Кажется, вопросов у него добавилось.

То, что этих ребят нужно было утилизировать, столкнув лоб-в-лоб с наркоманами, Билли знал, и уже обдумывал, как он это сделает. Не хватало ему хвоста из безмозглых валенков, которые даже не умеют говорить. Кого-кого, а прошлого отряда Билли не хватало. Они тоже по большей части молчали, но иногда всё же какие-то мысли озвучивали. И управлять ими было легче, а этими – пу-пу-пу. Билли взял листок, который ему вручил Келлер. "Команды". зазубрить. Заучить. И говорить по-старинке, через рацию или напрямую, а не телепатически, как с прошлыми бойцами.

- Знаете, сэр, мне их немного жаль.

Кого? Ренегатов? Груз?

- Они же тоже люди. И с ними вот так. Жестоко это. В жестокое время мы живём с Вами, пусть и мирное.

Пока все конфликты стран и Властителей решаются в проксиме, избежать войны на самих государствах достаточно просто.

- Я слышал, о чём поют ренегаты, - вдруг добавил пилот. И он туда же. Обитель безумия порождает хтонические песни от разных "музыкальных групп". Жестокие шутники и прагматичные дельцы, учёные, авантюристы "Стая котят"; мечтающие о добре и свете, но сущность смерти для них и есть то добро и свет "Собор"; нацисты до мозга костей, бывшие его сограждане из Герберии "СОРТовцы"; аборигены и ополченцы из Крабербинистана и окрестностей "Свободное государство" – все они поют о своём и их слушают, а затем едут в это поганое место и помирают. Если сами не станут бардами. Что же поют ренегаты?

- О чём же поют? - поинтересовался Палач.

- О мерзости. О человеческих выделениях, о похоти и извращениях. Выходцы из Стаи Котят, которые потеряли голову от мёда, потеряли искру остроумия и погрязли в деградации. У них есть песня, где, ну я не знаю, интересно ли вам такое слушать...

- Это нужно для дела. Я не фанат песен. Не люблю музыку.

- Ну... Мне стыдно, что я услышал эту мерзость, - процедил пилот и повернул штурвал. Машину накренило и она повернулась немного правее, - О том, как лирический герой, ну, это самое, испортил горячие источники.

- Он что-то в них кинул? Или убил там кого-то?

- Нет-нет. Он просто там... Ну... наделал дел.

Палач поморщился.

- Даже вышеупомянутая Стая Котят воротит от них нос и презирает их. Я слышал историю от коллеги, которому довелось пообщаться с одним из них на ничейной территории, в каком-то баре. Авантюрист рассказал историю, как они первыми приехали на место аирдропа с наркотиками и спёрли ящик. Толпа оборванцев искала его по всей пустыне, пока не нашла его прямо под грузовым контейнером.

Билли предположил, что стало с ренегатами и угадал: они, не проверив обстановку, полезли под этот контейнер, и котята оборвали тросы, оставив около трёх с половиной человек внутри горячего, раскалённого пустынным солнцем металлического гроба. Остальные десятки ренегатов померли от ломки, котята по словам пилота "чуть ли не уссыкались со смеху", наблюдая за этой картиной. Злые шутники, что ещё сказать? Смертельное остроумие.

- Ну бывайте, - попрощался пилот.

Все уже находились на крыше пустынного города. Девять болванчиков вместе с Палачом. Пилот удалился.

Улица была такой пустынной, будто всё человечество вымерло. Какое облегчение сейчас испытывал Палач. Никого. Только те, кого нужно убить. Осталось искать, и его солдаты без команды тут же начали куда-то идти. Билли, удивлённый, пошёл за ними. Он не приказывал им. Вдруг в тишине что-то раздалось. Какие-то голоса. А эти безмозглые как раз шли на сторону звука. Может быть, так называемый "симплекс-метод" это что-то, что связано с звуковым обнаружением?

Шум усиливался по мере приближения к нему команды. Когда он стал отчётливым, чтобы простой человек мог слышать, безмозглые болваны достали огнестрельное оружие. Билли же просто с интересом наблюдал. Может, он здесь и не нужен? Нет. От этого зависит будущее. Вместе с отрядом он вышел за угол.

"Стрелять?" - подал сигнал один из бойцов в мозг Билли.

Y/N

"Нет" - мысленно сказал Билли. Ему нужны ответы, если это настоящие ренегаты. Пусть дадут ответы, где раздобыли "товар".

За углом стояла молодая пара. Парень и девушка, лет двадцати. Кажется, они просто целовались у стены, ничего не замечая. Баловство. Но приказ есть приказ, что ж поделать. Только как дать этим безмозглым команду "окружить"? Так. Билли достал листочек. За время полёта он не зубрил, просто смотрел на поля. Именно, шуршание, вероятно, раскрыло их. Парень обернулся на солдат, испуганно попятился, девушка прикрыла бюст и стыдливо отвернулась.

"Как же дать им команду окружить?" - нервозно размышлял Билли. Времени больше не было. Найдя самый первый код на листочке: "Д00" (движение к маркеру), Билли указал на другой край переулка и подал сигнал подчинённым. Тут же вся толпа из девяти идиотов отправилась в указанную точку, обегая парочку. Один из них сначала замешкался, будто ничего не понял, покрутил головой: непонимающе посмотрел на Билли, на парочку, а затем побежал за остальными. Клоуны. Такой абсурд, что смешно становится.

- Не соблюдаем комендантский час, господа ренегаты? - перегородил другую сторону офицер, мелькая жёлтыми вставками на броне.

- Мы не ренегаты! - воскликнул парень, быстро обернулся назад, на болванов, которые стояли уже на другой стороне. Наверное, он подумал, что стоит выбрать другой путь и бежать туда, раз рванулся прямо на Билли.

Ошибка.

Одним лёгким ударом по руке Билли отправил парня в стену. Кажется, после последней драки с ренегатом-офицером, он ещё не привык сдерживать силы. Тело парня обмякло, припечатанное к стене, девушка завизжала. Палач посмотрел на свою руку: кровь. Он брезгливо отряхнул рукав и посмотрел на парня: плоть со сломанными костями свисла со стены, раздробленная рука болталась ленточкой в рукаве серой толстовки. О чём думал Келлер, когда отправлял супер-солдата на поиск ренегатов среди гражданских?

- Надеюсь, Вы понимаете, что Вам не стоит повторять действия вашего спутника по жизни.

В её заплаканных глазах, наполненных страхом, Билли увидел нечто, похожее на согласие. Может быть, они не ренегаты? Может быть, просто глупая молодёжь, прячущаяся от родителей. Ну зато теперь знают, что взрослых нужно слушать. Ценный и дорогой урок. Билли подошел к телу парня: дышал, но без сознания. Отлично. Левой рукой он захватил парня за кофту и попытался вырвать из стены. Кирпичи попадали вниз.

- Пойдешь по-хорошему со мной?

- Д-д-да, офицер, п-п-пой-пойду.

- Отлично, – улыбнулся под маской Билли и, достав листочек, прочитав его, дал мысленный приказ солдатам идти за ним. Команда "Д01" (к оператору).

Этих бедолаг ждут расспросы с пристрастием и, возможно, увечьями. Может быть, после допроса они останутся инвалидами (парень уже останется таким, если выживет) или вовсе умрут, но это не волновало Палача. У него есть задание. Ценой жизни двоих он спасёт миллион, какое дело до того, как он это сделает? А где же ошивается полиция? Вдалеке где-то из переплетений улиц разнеслись удалённые хлопки выстрелов.

- Хочешь дозу, девочка? - вбросил с невинной интонацией вопрос офицер, неся тело парня.

- А у Вас есть?

Вдохновилась, значит. Ну-ну.

4. Дарвин

Бедные угане. Бедные угане.

Я их жалею. Мне их очень жалко.

Это печально, и больно, и грустно,

Но я подорвал всех всего одним дроном!

@@@

Бедные угане – С.О.Р.Т. Сила-Отвага-Риск-Традиции

Раздался звонок. Рыжебородый мужчина в красной гавайской рубашке, зелёных плавательных шортах с синими четырехлистными цветочками лениво его взял с тумбочки левой рукой с кольцом, не вставая с лежака. Правой он взял коктейль голубая лагуна и присосался к трубочке. На загоревшей коже красовались золотые часы GK. Полусонные глаза были спрятаны от яркого кайского солнца темными очками местного производства. Свои дорогие очки он посеял, пока купался в море.

- Алло. Дарвин. Алло! - раздался из трубки механически искажённый голос.

- Да-да?

- О, наконец-то это ты, дарвин. Мне надоело дозваниваться до твоей временной подружки. Кстати, как она там?

Дарвин обернулся. В номере пятизвёздочного отеля, на балконе которого он сейчас нежился, белоснежную кровать занимала обнажённая загоревшая красавица, едва укрывшаяся одеялом. В какой неподходящий момент он решил выйти на балкон со своим коктейлем и пачкой сигарет от Герберкинга.

- Ну это я. Давайте к делу, милорд.

- Возвращайся в пустыни, сынок. Тут дел по горло. Скорее всего, скоро вновь начнётся сафари.

- Ренегаты разбушевались?

- Да, охотник. Твоё время наступило.

Опять работа. Чёртова работа. На кой чёрт он так мечтал о деньгах? Чтобы они были нужно работать. Эта проклятая проксима с ренегатами и всякой тупой ересью старых времён, которые Стрелец бы точно не одобрил. И работа. Её бы тоже не одобрил великий Бог. Нет, только не работа! Люди не созданы для работы. Да и по словам работодателя нынешняя волна растёт неумолимо быстро. Чтоб этих наркоторговцев, сколько их не лови, появляются новые, и всё начинается заново.

- Из наших там много? - решил осведомиться охотник.

- Много. Самолёт уже ждёт, давай бегом, парень.

- Хорошо, босс.

Ну почему же этим должен заниматься Дарвин? У него больше нет других дел? Он такой особенный? Какая чушь! В территории загрязнения, проксиме, есть много других центров сил, но чистка и уборка именно на них. Это так бесит. Он подошёл к кровати, на которой лежала девушка, её кожа, темноватая, контрастировала с белоснежной постелью. Он мягко провёл по её руке и с досадой направился к выходу. В его мыслях было желание написать письмо, но он боялся, что правда вскроется и его товарищи не поймут его. Они же думают, что он отдыхает где-то на южных островах Герберии, а не на другом конце света, через целую проксиму от своей Родины.

- Я вернусь. Я всегда возвращаюсь, Джизи.

Дверь захлопнулась.

Пальмы мелькали за окном его кабриолета, сумка с амуницией и снаряжением тряслась в багажнике. Дешёвые солнечные очки местного производства отражали жарящее солнце, пока он ехал до аэропорта. Мысли его были наполнены тревогами: а вдруг он не вернётся? Вдруг останется погребённым в песках? Что же подумает его милая смуглая Джизи, тайная жена? Ушел навсегда и не вернулся. Она уже привыкла к этому. Каждый год он уезжает в этот проклятый Крабербинистан за деньгами, а потом тратит их здесь, на Кайских островах, что под покровительством Пальсултана.

Полёт длился девять часов. Облететь проксиму - это нечто необходимое. Остальные пассажиры сидят и волнуются, боятся каждой турбулентности и приземления. Оно всегда страшнее, чем взлёт. Головы разных цветов: белые, желтые, темные, были даже чернокожие. Все они люди. Все одинаковые. Только не внешне. Сам Дарвин стал темным, после пребывания на югах, разве он стал уберменшем? Не стал. А почему же тогда Кайцы не считаются за людей? Странно.

- Дарвин, мальчик мой, - поприветствовал его доброго вида дедушка, можно сказать, волшебник из сказки, когда он приехал к штаб-квартире своей организации. Никто не знает, какой зверь скрывается под его внешним видом. Только Дарвин, когда видел, что этот седовласый негодяй делает с людьми низкого сорта за проступки. Да, Дарвин видел эти "наказания". И они, мягко сказать, ужасали его.

- Здравствуйте, милорд наместник.

- Ты же ещё не акклиматизировался? Надеюсь, что нет, потому что уже завтра ты вновь полетишь в жаркие места, - по-доброму рассмеялся дедушка, ведя Дарвина по красивому саду. Слева и справа красовались яблони. Белая дорожка, вычищенная до блеска, извивалась влево и вправо, представляя собой форму ползущей змеи. Фонтаны мирно журчали, пока старичок рассказывал об обстановке, - Ситуация паршивая, надеюсь ты понимаешь. Мёд уже застал врасплох всех, особенно досталось культистам. У них ренегаты положили весь отряд, включая одного из известнейших бардов. Автора "Гибели эльфийского города" и той ереси про "Невиданную, невидимую [смерть]". По нему, слышал, уже пропели панихиду, говорят, его заменяла некая Санна.

- Извольте, милорд, а в Герберии сейчас есть что-то?

- Герберией, мой дорогой мальчик, займутся мои люди. Для этого есть полиция. На этот раз я не буду просить у вас помощи, мы справимся сами.

Они вышли к длинной лестнице. По обеим сторонам красовались резные перила со статуями, держащими их. Герберия - столица изобилия. Тут даже заборы скромными не умеют делать, везде нужно выпендриваться. Такие мысли нередко посещали голову охотника, но сейчас он даже не думал об этом. Он размышлял о новой командировке в ад.

- СОРТ выполнит ваши поручения, милорд. Мои солдаты – умелые воины, Вы...

- Знаю, знаю. Поэтому я обращаюсь к Вам, а не к Стае Котят, - злобно выплюнул дед, прекратив внешне напоминать добряка. Но дело вовсе не в профессионализме. Он не одобрял действия котят. Он не мог терпеть их выходок. Видите ли, эти глупцы признают людьми каждого, и каждый может стать очередным хвостатым, если умеет воевать. А Дарвин со временем и сам преисполнился идеей, что, может быть, вся эта тема про разную ценность рас - чушь?

Опять полёт. Опять ожидания. Опять приземление и хлопанье в ладоши. На этот раз при приземлении самолёт сильно закренило и правое крыло чуть не коснулось земли. Тогда сам охотник покрылся холодным потом. И стоит ли сомневаться в том, что он тоже хлопал со всеми.

Приближаясь к точке дислокации сил СОРТа он продолжал думать о приземлении. А если бы он разбился там? Вместе с пассажирами? Джизи бы узнала об этом? Что бы она подумала? "Мой муж улетел к приграничью и разбился там. А что он там забыл? Он же говорил, что работает в Герберии певцом? Говорил же? Почему он на пограничье, прямо рядом с проксимой?" Да уж.

- Сэр, здравствуйте, сэр. Ваша машина уже готова, а... Вы... - собеседник в чёрно-зелёной куртке с разными опознавательными знаками организации: рыцарским шлемом, воином, перекрещёнными мечами, протыкающим черта всадником, пристально смотрел на то, во что был одет его командир.

- Что, боец?

- Эм... Ничего, Сэр.

Нет. Не ничего. Боец смотрел на то, во что был одет его командир. Верх: чёрно-зелёная куртка, панама, кайские солнечные очки, бронежилет, разгрузка с магазинами и аптечкой. Низ: Зелёные шорты с синими цветочками и тапочки. Да кому не плевать? Дарвину так было удобно. Эти дурацкие штаны цвета хаки натирали не в тех местах, где это можно было бы терпеть, а плавательные шорты - это истинная радость повседневности.

- Мы нынче хотели договориться с аборигенами, - запинаясь начал солдат, - но, похоже, приблизились к какой-то территории, где у них ведутся поиски артефактов.

- Запомни это место. После сафари займёмся, - быстрым шагом направился к штабу Дарвин.

- Боюсь по этому поводу как раз есть проблема. У них табу показывать чужакам такие места. А мы...

- Эти обезьяны не имеют прав на землю, солдат. Усёк? Нет документов, которые бы точно говорили: "Да, это земля аборигенов". Нет. Это ничейная земля, а значит - общая. Просто отметь координаты и после сафари мы их вытолкнем оттуда.

- Есть. Но там много покранов.

Дарвин остановился и зло посмотрел на солдафона.

- Сколько?

- Ну разведчики говорят, около двух десятков.

- Почему с этого не начал? - злобно спросил Дарвин.

- Я...

- Сколько раз, тупица, я говорил тебе, что не нужно начинать издалека. Твои приготовления меня только злят. Есть ещё что-то более неприятное, чем то, что я сейчас услышал?

Солдат виновато склонил голову и кивнул, что "есть". У Дарвина задёргался глаз, хоть из-за очков этого не было видно. С каждой секундой ситуация хуже и хуже. Мало того, что его выдернули из отпуска в самый разгар отдыха, так ещё и сообщают такие неприятные вести.

- Что?

- Их уже вооружили ручными ПВО. Есть контракт на поставки, и, боюсь, авиация у них тоже есть. На границе, в Роркстаре нынче спалился их дирижабль. Обколотые мёдом аборигены спёрли его, убили многих своих, развесили трупы по стенам дирижабля, а кишки, словно гирлянды, были развешаны над окнами. Все во невменозе. Их устранили на месте.

Если есть один дирижабль, может быть и больше. Может быть, у них много авиации. Может, есть вертолёты, и СОРТ потеряли власть в небе, раз у тех появились ракетницы, которые им поставляют... Дарвин задумался.

- Стая Котят?

- Да, сэр. На ничейной территории. К сожалению, шпион там не смог присутствовать, но он узнал обо всём уже после переговоров.

- Ладно-ладно, - приподнял руки Дарвин, - допустим. Как с личным составом обстоят дела?

С этим всё было уже в полном порядке. Семнадцать вертолётов стояли, чистые свежие, красивые. В семи грузовых было четырнадцать грузовичков, в остальных десяти – личный состав. Провизия была уже на месте финальной точки маршрута, на северном побережье Крабербинистана, не задетом проксимой. В местном городке под странноватым названием Чопокапик, из местных уже была собрана обслуга логистики долгого похода. Несколько торговых компаний согласились в очередной раз помочь благородному делу очистить территорию от человеческого мусора, а именно помочь с провизией, боеприпасами, обмундированием и топливом. Крабербойл вообще выделили пару грузовиков с топливом, так уж сильна была ненависть к падшим. Дарвин выдохнул с облегчением. Теперь он вновь на работе, а значит он пока что больше не Дарвин, а майор Дарвин.

5. Третья жизнь.

С детства была она простолюдинкой, дочерью Дэйви, одноногого наёмника, с глазом одним, да рукой одной. Он лишился этого в людской войне, когда вид наш истреблял сам себя. Но он выжил. И подарил своей любимой дочери то, без чего нельзя было бы выжить: знания. И усвоила она их, как первое молочное слово. "Долины не спокойны, Ирма, дочь моя", - гласил отче. И вопрошала девочка: "И как же, отец, мне, женщине, жить в войне?" Да и не посмел он обидеть её молчанием, а преподал: "Будь сыном в воене, да не будь сыном во миру".

Даровал ей он первый топор: чтобы лес рубить, мужа стращать, кур да петухов в еду сковаркивать.

Даровал ей он второй топор: чтобы врагов бить, неверных казнить, дитяток тренировать.

Даровал ей он навыки: чтобы первым топором в миру орудовать, вторым – в воене, а обоими – покуда жизнь заcтавит. Токмо чтобы не путала.

И умер.

@@@

Сказания о Вратах

Монитор лежал в госпитале и тихо плакал. Он хотел вернуться домой. Даже не в Герберию, в Геому, к родителям. В ту квартиру, в которой восемь комнат. К любящей маме, к спокойному и поддерживающему папе. Да, отец натворил дел, из-за которых они оказались в другой стране, но ведь он вытащил их из беды. Геома не такая уж и плохая страна. Отец сразу перетащил их всех в безопасность, куда руки Герберских Властей не дотянутся. Властитель Герберкинг не узнает, где они, забудет о них.

Монитор лежал в госпитале и тихо плакал. Ему было больно от осознания своей тупости. Как он мог попасться на такую разводку? Он! Монитор! Как же дальше верить в собственную правоту, когда плоды твоих действий - это дерьмо? Чего же ему не хватало? Ежедневных унижений от инструктора? Дедовщины от деревеньщин, которые просто сильнее, а у тебя нет ни единой монетки? Или, быть может, ожиданий отправки в проксиму, прямо на границу, где ракета прилетит на голову? Видимо, не хватало. Ну должна же быть причина, по которой Монитор так поступил?

Монитор лежал в госпитале и тихо плакал. Он плакал от боли, ноющей, неприятной. Вчера его избила вся рота. Ноги его согнулись во время марш-броска. Непослушные. Когда они опоздали, сержант-инструктор дал приказ повторить забег, но уложиться по времени. Особенно сильно Монитора избивали те, кому пришлось нести его тушку на своих плечах. Как бы ни задирал он подбородок в самом начале, происхождение тут ценится меньше, чем цвет глаз. Никак. Синяки синим сливовым цветом окрашивали кожу около глаз. Разбухшая лысая голова, в которую мог провалиться палец, разноцветными гематомами и подтёками напоминала что-то инопланетное. Вправленный нос покраснел. Рёбра были фиолетового цвета, возможно в некоторых появились трещины. Верхняя губа рассечена и припухла, будто в неё вкололи силикон. Вот так и закончится жизненный путь Монитора, думал он. Умер даже не на войне, а на каком-то чертовом полигоне. Такова была его третья жизнь после особняка Герберии и апартаментов Геомы: бараки приграничья.

Палату освещал дневной свет. Восемь кроватей. По четыре на сторону комнаты. У каждой кровати стояла старая тумбочка. Монитору не повезло, дверь его тумбочки держалась на одной петле и если её открыть, она повиснет под углом. Семь из восьми кроватей были по-видимому пустыми. Тишина наполняла пространство комнаты.

- Эй, браток, - раздался удивленный голос из другого отсека палаты, за белой занавеской, - ты чего стонешь? Мне позвать доктора?

Так по-доброму. Уже три месяца он не слышал такой интонации. В уши влетали оскорбления, издевательские насмешки, безразличие, но не такие вопросы. И "братком" его назвали впервые. Монитор быстро вытер глаза, как мог, посмотрел в сторону, откуда донеслись слова.

- А, нет-нет. Не зови никого. Всё хорошо! - постарался ответить он так задорно, насколько ему позволяло настроение и травмы, - Я просто решил отдохнуть.

- И тебе позволили? Живот что ли болит?

Живот и правда болел, согласился Монитор, но немного по иной причине. Запинывая у кроватей ночью, сослуживцы, после дня марш-броска, ему встряхнули все потроха.

- Я упал.

- Я тоже, - послышался обрадованный голос, довольный, словно обладатель только что нашёл родного брата, утерянного при рождении, - Я сломал лодыжку. Ты тоже что-то сломал?

- Я, - монитор очень надеялся, что рёбра его были без трещин, но всё же ответил, - ребро.

- Ребро, значит? - с недоверием переспросил голос, - Как же ты так упал?

- Кувырками по лестнице, - продолжал невозмутимо выдумывать Монитор, накручивая конец бинта на палец.

- М-да. Сестре чуть не добавилось работы, погляжу.

- Эта старуха, - начал зло Монитор, - Она вообще не умеет лечить! Она просто... Жизнь помотала её! Эти чёртовы бинты стянули мне всё и дышать нечем.

После недолгого обоюдного молчания из-за занавески показалось лицо: жёлтые волосы, голубые глаза, квадратный подбородок и кривой нос. Небольшой вертикальный шрам над верхней губой, раздваивал её на две части. Выглядело, на взгляд Монитора, довольно уродливо. Если нет денег. Но откуда у этого парня были деньги, если заплатив необходимые 500 000 Гербы, отдав часы за 100 000 (хотя проклятый мошенник Хогорн забрал их за 50 000 выкупа) даже Монитор оказался здесь. "Уже поздно, - посмотрел тогда на новые часы негодяй, - Твои родственнички не успели оплатить вовремя. Теперь цена миллион". Да, когда он оказался в распределителе, его родители, продав квартиру, не смогли справиться с суммой, в два раза превышающей изначальную.

- Ужас. Ты очень долго падал с лестницы, погляжу.

Монитор стыдливо опустил взгляд на своё тело.

- Упал.

- М-да-а-а, - протянул собеседник, - не этой сестрой, друг. Я имел в виду другую.

Протяжная нотка тихой тревоги кольнула сердце Монитора. Какой "сестре" может добавиться больше работы? Не о той ли сестре речь, которая Смерть? Эдрик, младший брат Панкрата, фанат Собора, когда-то все уши прожужжал с её именем. Неужели... Рядом с ним лежит культист.

"Удивительные ощущение постигали и постигают её вновь и вновь, когда она провожает в долгий путь тех, кто перестал быть живым. Спокойствие и тревога одновременно. А ведь когда-то и она была живой. Ещё в те далёкие времена, когда были открыты врата в хтонические глубины преисподней, а души людские оставались гнить в телах, не покидая сей бренный мир. Когда лишь демоны могли освободить душу от оков плоти, но, покидая кровавые темницы, души угождали прямо в иномирье, через проклятые врата. Мы поведаем вам правдивую историю о девушке с голубыми очами, которая смогла всё это изменить. Звали её Ирмой".

Почему-то только сейчас ему подумалось, что он их называет культистами, но они вовсе не похожи на реальных культистов. Те скрытные. Сначала их "пророк" как-то обыденно завлекает их с помощью каких-нибудь курсов "о здоровье", невинными словами долго промывает им мозг, отделяет от общества, родных, "непонимающих истины людей", а затем они становятся его полноценными рабами и пешками на доске, с которыми "пророк" может делать всё, что заблагорассудится. Монитор читал об этом. Он и сам пытался использовать методы настоящих культистов, но затем ему стало лень: если есть деньги, не нужна никакая промывка. Эти же индивиды, так называемые члены Собора, вовсе не скрывают свою причастность к культу смерти, который, несомненно, обрёл статус церкви в Геоме.

- А... Извини, произошло недопонимание, я пойду спать, - попытался закончить с ним диалог избитый и отвернулся к стене морского цвета. Облезающая краска маленькими кусочками оголяла серый камень. Монитор нащупал край куска и легонько сковырнул ногтем. Краска осыпалась. Показалось больше серого камня.

- Отдыхай, друг, тебе нужно восстанавливаться. Меня, кстати, зовут Робер. Робер Ингли.

Монитор громко засопел, делая вид, что уже спит.

Внезапно он услышал шуршание. Работала старая медсестра, что-то делала, шумела, не давала покоя. За окнами пробивались оранжевые лучи, наступил вечер. Монитор всё-таки уснул, даже не заметив момента, когда это случилось. Уйдя из палаты, старуха хлопнула дверью, так что точно кого-нибудь бы разбудила: её не волновало состояние больных. они приходят и уходят тысячами, а она одна.

- Ты уже не спишь? - послышался вопрос.

Как же этот чувак раздражает!

- У меня тут есть заначка. Еда в госпитале отвратительная, может быть, это будет вкуснее?

Из-за шторы вытянулась рука. Робер протягивал "гражданину Герберии" кусок булки, половину. Края были оборваны, обнажая белую мякоть. Черные зёрнышки мака покрывали поверхность и вываливались изнутри булки. Живот предательски заурчал.

- Я, - раздался голос, - не сужу людей по тому, как судят остальные. Можешь не плести мне на уши, что ты упал. Просто утешь моё любопытство: за что?

- Я... Я не выносливый.

- Я тоже.

По мышцам его руки такого сказать было нельзя.

- Робер? Так же тебя зовут?

- Робер Ингли. А тебе при рождении какое дали имя?

- Монитор. Монитор дель Виерра.

- Дель. Ого. Ты из богатеев? Аристократия?

- Отнюдь, - плечи Монитора опустились, - Из-за меня больше не богаты.

Монитору постепенно стало приходить осознание: он сам стал превращаться в бедноту, которую так ненавидит. Но что он может сделать? Дезертировать и попасть в штрафную роту? В роту, которая находится не на приграничье, а уже в самой мясорубке проксимы? Или в тюрьму? Герберкинг, Шейх, Пальсултан, Винсент Перриз, какие ещё там есть Властители? Они будут довольны таким смертником, который не может пробежать пять километров? Скорее всего он будет работать на шоколадной фабрике шейха или сигаретной Перриза. Там, в ближайших деревнях, малолетние дети имеют лёгкие пятидесятилетнего курильщика.

Булка показалась ему деликатесом. Особенно на фоне того, что он ел три долгих месяца пребывания в части. Как выяснилось далее, Робер был сыном пекаря. И он сам прекрасно владел ремеслом, явный наследник, которому достанется пекарня. А Монитор? Он наследник? Чего? Того, чего нет? или всё еще есть? Монитор не знал. Его терзали мысли о собственной глупости, беспомощности, трусости. Достоин ли он хоть чего-либо, что было у него? Достоин! Он Монитор! И эта мысль прогнала прочие.

- Спасибо, - сказал он Роберу и скривился от отвращения к себе. Спасибо? За дрянную булку? Да, она вкусна, но это из-за контраста с помоями, которыми заставляют питаться солдат. Скорее всего обыкновенная посредственность.

- Это последняя, уж извини. Но отец обещал приехать на выходных в гости, навестить меня. Он дружит с каким-то дядькой, который помог ему.

О да. Старое доброе кумовство. Очень приятная вещь, если это даёт привилегии тебе, но какая же мерзость, когда они достаются другому человеку. "Несправедливо!" - заголосят люди, у которых нет родственников в высоких кругах, тянущих вверх. Ну жизнь несправедливая штука.

Монитор пролежал ещё неделю прежде, чем немного восстановился. Едва он смог встать на ноги, начался новый круг ада казарменной жизни низких слоёв общества. 5 утра - подъём, 11 вечера - отбой.

"Рота подъём!"

"Равняйсь! Смирно!"

"Курсант второй дивизии рядовой Виерра"

"Есть, сержант-инструктор!"

"Никак нет, сержант-инструктор".

Изо дня в день одно и то же. И мозг перестаёт думать. Зачем? Выполняй приказы, роте не придётся отдуваться, а затем наказывать тебя. Зачем думать? Но мысли сами накатывали временами. Мечты о возвращении в Геому. Не в Герберию, туда нет никакой дороги. Нет никакого будущего. Отец не зря сбежал оттуда, что-то было такое, что закрывало путь в столичную страну мира.

Удар по столу заставил стаканы громко звякнуть

- Проклятье! Что это?! - громко вскрикнул кто-то.

Монитор оторвался от своей тарелки с супом.

- Где нормальный хлеб! Где масло? И что это за вода? - крикун громко поставил чашку на стол, что коричневая жидкость расплескалась, - Вы завариваете один пакетик на всю роту?

- Что здесь происходит! - ворвался в столовую некий офицер.

- Сэр! Посмотрите на это, сэр!

Солдат протянул офицеру Геомской армии кусок хлеба, тот взял, посмотрел на него, затем злобно глянул на солдата, лица которого Монитор, увы, не видел. Затем вернул в руки, выплюнув: "Жри".

- Но сэр! - ещё громче вскрикнул недовольный едой боец, как вдруг получил удар по лицу.

- Жри, что дают, боров!

- Хлеб не должен быть синим, как наша униформа! Тут же пятна!

Монитор решил глянуть на свой кусок хлеба. И правда: грязно-желтая мякоть, местами суховатая, покрылась синими и зелёными пятнами плесени. А он и не заметил. Грустная улыбка появилась на его лице, когда он это осознал. Уже три месяца из него делают послушное мясо, которое будет стоять на пограничье, если не угодит в центр проксимы. А может быть, там не так плохо?

- Ты прямо сейчас сожрёшь этот хлеб, боец. И скажешь мне спасибо за доброту и угощение, - процедил офицер, сверля взглядом недовольного.

- Никак нет, сэр, я не голоден...

Удар. Такой хлесткий и сильный, что на "коричневой воде" появилась рябь. Затем последовал второй удар, и солдат опрокинулся на стол, разбив своим телом несколько тарелок. Сидящие рядом солдаты смотрели в стол, не желая попасть под горячую руку.

- Ты сожрёшь этот хлеб прямо сейчас, иначе... Иначе тебе больше нечем будет жевать этот чёртов хлеб!

- Есть, сэр, - сдавленным голосом проговорил солдат.

Монитор присмотрелся: лицо солдата было повёрнуто под углом, но кое-что, отличавшее его от остальных, кроме капающей на синюю рубаху крови из носа, было. Вертикальный шрам на верхней губе. Его звали Робер. И в хлебе он явно понимал больше, чем напыщенный жестокий урод, избивший его. Зажмурившись от отвращения, Робер вцепился зубами в подделку хлеба. Довольная рожа офицера нависла над ним. Наверное, откусить нос индюку-офицеру - это было бы неплохим решением. Но это просто мелькнувшая мысль в голове Монитора, сделать ничего нельзя. Только наблюдать, как уголки рта урода приподнялись в издевательской усмешке.

- Вкусно?

- Есть, сэр! - жуя кусок хлеба сказал пекарь.

- Запей, - и офицер протянул стакан с чаем, взятый у какого-то другого солдата.

- Есть.

И Ингли запил кусок чертвого кирпича с синими пятнами.

- Что ты должен сказать? - выхватил чай из рук солдата издевающийся.

- Спасибо! Спасибо, сэр! было очень вкусно, сэр!

- Продашь мать за такое угощение?

- Никак нет, с...

Стакан разбился о голову несчастного. Подумать только, Монитору было искренне жаль этого парня. Да, он культист. Но он же ничего не сделал плохого. Он угостил Монитора хлебом в тот день, а потом через неделю, когда тот шёл на поправку. Почему же его избивают? За что? За несогласие? А Монитор мог бы оказаться на его месте?

Мысли путались, когда он шёл по знакомому коридору госпиталя навестить пекаря. В правом кармане синих камуфляжных штанов у него был кусок дешёвого шоколада, который он взял с собой из столовой. Обёртка без рисунка, зелёного цвета, чуть-чуть шуршала при каждом движении правой ноги. Он заметил, что почему-то никогда не ощущал такой печали и вдохновения одновременно. Зайдя в палату, он увидел, как на кровати сидел Робер с перебинтованной головой. Робер, увидев Монитора, расплылся в радостной улыбке, которая, признаться честно, обрадовала и самого Монитора. Он будто бы встретил старого друга или брата, с которым давно не виделся. Теперь избитым был он. Показалось, что он понял эту иронию судьбы. Вновь они в этой комнате. Только избит теперь Робер.

- Привет, Робер.

- Привет, Монитор. Согласись, что я был прав.

- Конечно. Прости.

- За что? - округлились глаза Робера.

- Я просто сидел там и ничего не сделал.

- О, дорогой друг, ты бы ничего и не сделал. Боюсь, ты поступил грамотно.

Нет. Монитор понимал, что он просто трус. Теперь он нищий слабый трус. Отвращение к самому себе, возможно, отразилось на его лице, потому что Робер вдруг поник. Дружелюбие всё так же витало в воздухе, но на этот раз оно было каким-то печальным.

- Я захватил шоколад. Да, он тоже достаточно дешёвый и невкусный, но хоть что-то. Увы, булки из пекарни у меня с собой нет.

- Спасибо, друг, - печально улыбнулся он и взял конфету из руки Монитора, - Мне очень приятна твоя забота.

Но что-то терзает его. Что-то очень неприятное.

- Я теперь штрафник, - сказал он, - Боюсь, скоро за мной приедет машина. Я сунул нос, куда не следовало. И избил-то Напдаки меня скорее из-за того, что подвернулась такая возможность.

Печальная новость, что Робер штрафник, перекрыла ту, с которой в палату пришёл Монитор. А ведь и у него были неприятные вести: ренегаты прорвали оборону приграничья. Их рота отправляется досрочно – перекрыть брешь. Робер предложил ему покурить на улице и достал сигареты Перриз Страйк, дешёвые и помятые, которые Монитор видел раньше только у бомжей. На хороший табак денег у них не было. Бывший блондин улыбнулся Роберу и отказался: зачем же портить своё здоровье, да и такой дешёвой заразой? Монитор был ярым противником курения.

6. Уха.

Только тела отдыхают.

А у нас дела – все это знают.

@@@

Tolko tela – CatsBand

Белка вытерла вспотевший лоб тыльной стороной почерневшей ладони, оставив след на лбу, и вздохнула. Наконец-то работа закончена: "Малышка" сияла. Кажется, вертолёт был доволен обновками, если вертолёты могут быть довольными. Может быть, "Малышка" сказала бы: "Спасибо, Белка, новые лопасти - нечто!" А может быть и не сказала бы. Но сердце пилота трепетало: её любовь стала ещё лучше. Начальница не обманула: обновка Белке очень понравилась. Это были лопасти с разбитого орниспайдера, машины прошлых времён. Когда-то эти удивительные штуковины могли передвигаться на своих лопастях, будто паучьих лапах. И эти же самые лопасти поднимали многотонные машины в небеса. Что если не фантастика? Какими же технологиями обладала до-Крабербинистанская империя? Может быть, именно страх других стран перед величием этой сверхдержавы и заставил уничтожить её?

В те далёкие времена, более трёх сотен лет назад, Властителей ещё не было. Тогда мир постиг прогресс, настолько невероятный, что казался чем-то сказочным, нереальным. Развитие ИИ, машиностроения, робототехники, медицины – всё это двигало человечество семимильными шагами вперёд. И локомотивом прогресса как раз была та великая империя, имя которой стёрто из памяти цивилизации, заменено глуповатым названием Крабербинистан, от которого аборигены, люди, считающие себя наследниками империи, приходят в бешенство. В те далёкие времена, говорят, Властителей не было. Были суперлюди, обладающие великими силами, позволяющими спасать людей: Разрушитель, Пельманол, Майндмэн, Гроза, Трезуб, Инженер, Смогг и Кинг, главнейший из них. Любой уже давно мог бы догадаться, что эти супергерои получили власть, поделив мир после Последней войны. Выжившие из супергероев. Но как была уничтожена страна в центре проксимы, никто не знал. Или. Может быть, Феодал знал?

Проходя по лагерю Стаи Котят, она выискивала Феодала. Этот здоровяк был тугодум в технических темах, но разговаривать с ним Белке нравилось. Он не шутил идиотскими шутками, как Джонни, не задевал её чувства, как Милина. Он просто рылся в своей памяти и иногда вспоминал, что было в те далёкие времена, триста лет назад. Какой же он старый. И ей предстоит столько же жить?

Воздух наполнился приятным запахом с полевой кухни. Некий боец в черной футболке, скрытым лицом и поварским колпаком приковал её внимание. Красные подтяжки держали чёрные штаны, которые в сумрачной тьме уже сливались с чёрными камнями мёртвой земли. Он осторожно попробовал горячий рыбный суп, затем передал половник другому повару. Как же Белке вновь хотелось хоть раз поесть. Но её пищеварительная система была удалена ещё во времена покранизации.

- Позвоночник выкидывай, спинку забирай, - сказал повар какому-то юнцу.

С другой стороны сидели барды. Под светом налобных фонарей они опять что-то строчили. Летописцы войны. Через гротескные образы, черный юмор и абсурд песен велись сводки бесконечной невидимой обычным людям войны. Люди всё это слушали, платили деньги. Некоторые решались присоединиться к приключениям и, приезжая сюда, разочаровывались, если у них не получилось сойти с ума, как те, кто наслаждается таким положением вещей.

Где-то вдалеке раздался крик, а затем ругань, преисполненная бранных слов. Там строили дома. Кому-то доска упала на ногу? Уставшая Белка просто прошагала поближе к поварам и бардам.

- Аргх! - потянулась девушка-бард, - Марта, я вообще не могу придумать. Опять песня херня. Апапа-апапа.

- Бедни-бедни, - уткнувшись в собственную тетрадь обратилась к ней вторая, - Ну думай.

- А-па-па, а-па-па. Гм... Апапа апапа - песня херня. Гм... - задумалась первая девушка. Её звали Агата, и она, как и Марта, была участницей "CatsBand", выступавшей прямо в Герберии, на большой подпольной сцене. Купленная полиция оцепляла заброшенный колизей и всю ночь Стая Котят и СОРТ делили это злополучное место, меряясь половыми органами и сверля друг друга враждебными взорами. А ещё они были похожи друг на друга, как две капли воды: длинные чёрные волосы, острые носики, круглые румяные щёки и шрамы от осколков на лицах. Многие и правда думали, что они близняшки, но они были из разных семей.

Белка приблизилась, и скучающая Агата заметила её.

- Легенда пришла.

Белка поморщилась. Ей не нравилось, что слава о её поступке так расползлась по миру. О ней сочинили песню, увековечивающую этот ужас в веках, и в этом мире её запомнят как безумную пилотессу вертолёта, у которого внезапно кончились боеприпасы.

- Присаживайся, - улыбнулась Агата и похлопала по бревну, на котором сидела. Затем она глянула своими пурпурными глазами на то место, где коснулась её ладонь и вытащила из тьмы чёрную каску за ремешок. На каске красовался нарисованный от руки красный кошачий черепок.

- Да, хорошо, - ответила Белка и, присаживаясь, услышала хруст в пояснице. Позвоночник. Как она ещё ходит?

- Слушай. Есть идеи на новые песни?

- Я слаба в текстах, - пожала плечами желтоглазая.

- Я ещё слабее, поверь. Но людям нравится, когда тарабарщину поёт мой дивный голос, а мне нравится, как это, кривясь, делает Марта. Она такая милая, когда поёт дичь, понимая это.

- Ну... Давай попробуем. Едут инкассаторы...

- Так.

- На инкассаторе...

- Так.

- Я выбегаю, ставлю подножку, машина запинается, они разбиваются, я в шоке. Беру денежки и иду в караоке.

Эти глупые слова она раз за разом повторяла в своей голове, то и дело ухмыляясь от ерунды, которую сама сочинила. Дель Антихед тоже рассмеялась и похлопала её по плечу. Что-то новое, а не изъезженная тема подтачивать окончания слов так, чтобы была рифма, как делал это бородач Джонни со своим "Поел, попил, яйца почисил, пиво принесил, голод утолил". Лицо Агаты было каменным. Она не поняла шутки. Ну и ладно. Белка заметила, что самой стало смешно от того, что шутка оказалась несмешная, парадокс. Саморефлексия иногда позволяет Белке абстрагироваться от мира, посмотреть со стороны. А со стороны она выглядит как дура. Белка указала на поваров.

- Пиши про готовку ухи.

- Да тихо вы! - вскипела Марта, - Я из-за вас потеряла мысль! Агата, блин, нам завтра на рейд ехать, воронам крылья ощипывать, а ты ерундой маешься.

Агата злобно посмотрела на подругу. Они постоянно ссорились друг с другом. Каждый день, наверное. Но вместе с этим они каждый день мирились. И опять ссорились. Что-то в этом было. Такое простое, ещё из мирной жизни. Они прихватили с гражданки свои характеры. Обе из Герберии, учились в одной консерватории по классу скрипки. Принимали участие в опере. С таким резюме можно было продолжать жить, распевая обычные песни про любовь и добро, но нет. Что-то сподвигло их окунуться в ад.

Завтра обе девушки отправятся на рейд. Но... Разве они не слышали, что рейд отменяется? Разве не видят, что приготовлений к рейду нет, все просто сидят по местам, строят новые домики для временного проживания в командировке.

- Какой к чёрту рейд? - вдруг спросил повар, кладя что-то в кастрюлю с кипящей водой, - Вам ренегаты уши случайно не отрезали?

- Не поняла, - повернула к нему голову Марта. Шрам на щеке осветило пламя мангала.

- Вы завтра поедете в Герберию. Пока ренегаты бушуют, СОРТовцы будут их крошить. У них сафари.

- Я не слышала об этом. Спасибо, хорошо. Но я уже написала, что у нас...

- Ой-да. Оставляй так, - махнула перебинтованной рукой Агата, заглянув в тетрадку и читая то, что написала её коллега, - никто не будет проверять. Мы не программируем реальность, а рассказываем, как было на самом деле. Если в песне есть – значит, так и было. Однако ты иногда поражаешь меня. Госпожа Антихед вчера после прилёта говорила, сегодня. Ты опять прослушала?

- А... нет, просто. Забудь, - правый глаз Марты дёрнулся.

- Слушай, а не слишком ли жёстко? - вдруг спросила Агата и указала на строчку в тетрадке, - И как-то мерзковато.

- А?

- Ну здесь. Некрофилия. По-моему, перебор, нет?

- А, ты права.

Белка прилетела к чёрному вулкану только вчера, но ей показалось, что она знала обстановку лучше, чем две шрамированных красавицы-певицы, которые чалят здесь уже месяц. Видимо, сильно увлеклись своими дурацкими песенками. Вероятно, влияет большой опыт.

Вдруг повар ударил по столу и выругался, затем ещё раз. В руке у него была скалка. Все пригляделись к нему: мужчина пытался убить какую-то муху, проклиная её. Веселые будни Стаи Котят.

Белка вновь посмотрела в сторону небольшого аэродрома, скрытого горой. Она хотела бы вернуться к "Малышке", прикоснуться к холодной стали машины, почти такой же машины, какой была сама Белка. Беседа у кухни между певицами и поваром продолжалась, пока не пришёл запыхавшийся солдат. Он быстро подбежал к кухне и открыл шкаф, затем посмотрел на удивлённого повара.

- Что? Еда ещё не готова.

- Есть водка?

- Ну... Немного, но она для ухи...

- Эдди отсёк Мёрфи пальцы. Топором.

- А, ну бери. Нижний ящик, - и повар пнул по ящику, продолжая нарезать морковку колёсиками.

Боец быстро схватил бутылку водки, засунул её за пазуху и побежал обратно к домам. Вот чей крик раздался, когда Белка только подходила к кухне. Агата вдруг вдохновилась и продолжила что-то записывать, смотря то на повара, то в сторону домов. Улыбка не сползала с её лица. Интересное зрелище: поймавший вдохновение летописец записывает, что произошло в стихотворной форме. Это будет "Апапа", о которых так раздумывала поэтесса? Неважно. В любом случае.

Спустя час Белка уже спала в своём вертолёте. Феодала она не нашла: он был в штабе вместе с начальницей и парой офицеров. К ним приехали делегаты СОРТа, какие-то мрачные и встревоженные. Но это не её головная боль. Она просто отдыхала в "Малышке". Не было желания тесниться в бараках с другими, когда рядом есть такое удачное металлическое существо, тёплое внутри, но холодное снаружи. Подушка смялась под её бледной щекой, ноги были подогнуты, одеяло накрывало её вместе с пассажирской лавкой. Тихо. Спокойно. Белка, тебя никто не тронет. Больше никто и никогда.

Она ещё не знает, что такой далёкий враг со звериной ломкой может находиться так близко. Нет осознания, что ей довелось сегодня с этим врагом побеседовать.

7. Пчелы.

Я смотрел в стену. Стоял и смотрел. Дан приказ охранять, я буду охранять. Это просто. Достаточно просто смотреть в стену перед собой и никого не пускать. Это же П100? Офицер ещё сам читает по бумажке, была бы она у меня...

(с) Безымянный солдат.

Тяжело дышащее тело без сопротивления легло на лоток. Пот, стекавший со лба умирающего парня с переломанными ребрами и позвоночником, раздробленной левой рукой, отражал свет ламп крематория. Маска палача наклонилась вниз. Один открытый глаз живого трупа посмотрел на неё. Поломанный попытался вздохнуть полной грудью, но закашлялся, кровь потекла изо рта.

Не мог Билли оставить его на улице. Если он помрёт, тело начнет гнить. Городские крысы пожрут его, начнется всплеск болезней и какой-нибудь чумы. Лоток с телом со скрежетом задвинулся в камеру. Тяжелая дверь закрылась. Билли нажал на кнопку и камера озарилась оранжево-желтым цветом, слепящим даже через тонированное окно. Теперь пора ехать в полицейский участок.

Полиции серьёзно не хватало людей. По словам одного из парней в здании полиции рейд на предполагаемое базирование ренегатов среди гражданских вдруг оказался неудачным. Стало ясно: ренегат был и среди полиции. О рейде было известно заранее. Некоторые из участвовавших в рейде сейчас отдыхали, перебинтованные, раненые, ругающиеся. Весь отряд подвергся обстрелу из окон. Билли посмотрел на них. Выглядят, будто побывали в проксиме. У одного из них был стеклянный взгляд, который смотрел сквозь Билли. Руки его были в крови, но, возможно, кровь была не его. Поодаль у автомата с газировкой стоял пожилой мужик в гражданке и пытался разговаривать с безмозглыми солдафонами Билли, оставленными охранять участок и пленницу, но разговор как-то не задавался. Быть может из-за того, что они не умеют говорить? Только в качестве турелей их и можно использовать, как боевые единицы эти олухи ближе к мясу с ногами. Билли направился к допросной камере.

Еще ни разу ренегаты не являлись такой угрозой, о которой могли озаботиться Властители, но не в этот раз. Сегодня они какого-то чёрта показали нос из проксимы. Доказательство было перед глазами. Пойманная девушка сидела на неудобном железном стуле. Наручники приковали её руки к столу, а глаза были заплаканными. Камера наполнилась лязгом наручников о железный стол, едва пленитель вошёл внутрь, пройдя мимо охранника.

- Офицер, я не ренегатка! Правда! - взмолилась она.

Билли уселся напротив неё. Он совсем не хотел применять силы к такой милой девушке, но это было необходимо. Однако ещё один шанс он решил ей дать.

- Где ты взяла дозу?

- Я не брала дозы! Честно! Я не ренегатка!

Тогда почему же она так заинтересовалась его предложением?

- Я буду ломать тебе пальцы по одному, если ты не расскажешь мне то, что я хочу знать, девочка. Тебе же нужны пальцы?

- Пожалуйста, не надо! - взмолилась она, - Я не ренегатка! Отпустите меня!

Билли грустно вздохнул. Все так говорят. Не любил он детективные истории, решать эти загадки, напрягать мозг. Все было бы проще, если бы преступники сразу рассказывали всю правду. Вот бы было такое средство. Но делать нечего. Из инструментов поиска правды у Билли была только боль.

Хрусть - указательный палец выгнулся в обратную сторону на месте сгиба. Девушка взвыла. Да, это очень больно, но как иначе?

- Что такое мёд? Что он из себя представляет?

- Я! Я не знаю!

Хрусть - из кожи среднего пальца стала торчать косточка, едва просвечивая. Визг. Билли устал - эти вопли давили на его уши, уши жаждали тишины.

- Тебе же больно?

- Да, сэр, да! - слезы стекали по её щекам.

Зачем все усложнять? Почему бы ей просто не раскаяться, не выдать с потрохами тех, кто подсадил её. Она же точно попробовала эту отраву. Нужно копать.

- Ты хочешь его? Мед?

Девушка в молчании уставилась на детектива в черной маске. Слезинка достигла подбородка. В глазах появился некий огонёк.

- У Вас он есть? - затем она помахала головой, - Нет, я не хочу его! Я не наркоманка!

- Конечно, есть, - усмехнулся Билли, - и если ты расскажешь мне всё, что знаешь, получишь его, милая девушка.

Кажется, Билли нащупал рычаг, на который он мог надавить. Может быть, ломки она боится больше, чем физической боли? Но боль она тоже не любит, поторопить бы её с ответом, пока она относительно адекватна.

Хрусть - безымянный палец согнулся вправо. Другие два уже успели опухнуть и посинеть. Девушка взвизгнула.

- Ты боишься боли?

- Д-да, сэр. Пожалуйста, - захлёбываясь слезами попросила она, - перестаньте ломать! Прошу! не ломайте мне пальцы! Умоляю Вас!

Из зажмурившихся глаз текли реки слёз, из носа надувались пузыри, покрасневшее лицо выдавало агонию.

- Я видел покранов. Весь процесс превращения в такого - это жуткая пытка. Лишь немногие доживают до обращения в оружие. Ты бы умерла на первой стадии, раз какие-то пальцы вызывают у тебя такую реакцию. Но даже так ты не сознаёшься. Гм...

- Пок-краны?

- Да. Покраны. Такие иногда бродят по Крабербинистану. Еще раз задам тебе вопрос. От тебя многого не прошу, ответь, в какой одежде были люди, которые дали тебе товар.

- Они... - она запнулась, - не были... То есть не было их. Никто не давал мне никакого товара. Я не принимала... Ничего.

Хрусть - мизинец присоединился к остальным трём. Она начала втягивать воздух через зубы, чтобы вытерпеть боль. Сквозь этот длинный вдох послышался легкий стон. Скоро у неё закончатся все целые пальцы на правой руке. Билли судорожно размышлял, какие же ещё методы помогут расколоть её кроме ломки. Он боялся, что в приступе она потеряет последние капли адекватности или умрёт, так и не дав ответов.

- Отдохни пока что, - сказал он ей и поспешно покинул комнату допроса. Ему нужен был профессионал, который помог бы решить эту головоломку. Кто?

Он вышел из камеры. Безмозглый охранник повернул на него голову, скрытую чёрной маской с выпирающим визором. Прямо на визор село какая-то муха, а затем улетела. Может быть, он подскажет ему? На языке логики, которым его одарили Шейх и Инженер, два дружных Властителя, которые никогда не решали между собой споров своими смертниками на территории проксимы. Наверное, они были бы самыми гуманными из всех, если не эти эксперименты с мозгами, а позже и внедрение этих жутких технологий. Если покраны - это прежде всего люди, мыслящие, думающие, помнящие, с модернизированными телами, то эти смертники - наоборот. Тела биологические на 100%, но мозг полностью заменён на компьютер.

- Офицер, - вдруг подошёл к нему старик в гражданке, - не справляетесь даже с помощью собственных сил? И ваших молчаливых биороботов?

Какой мерзкий тон! Старик уже смотрит на Палача с высоты своего опыта.

- Или вы тоже молчун, - лицо гражданина стало серьёзным, - Мне не дали посидеть с внуками, вызвали сюда. Пенсионерам в наше время не сладко живётся.

- Не говорите мне, гражданин, что система не даёт вам ничего.

- Хех, - вновь улыбнулся старик, - Я человек системы, как и ты, офицер. Но я не для философствований пришёл сюда. Просто хочу дать совет, та тварь не расколется из-за боли. Нужен более тонкий подход.

- Ты думаешь, старик?

- Я уже на опыте. До неё там было ещё два человека. Только двое. Ни пальцы, ни иглы под ногтями не раскалывают их. А затем постепенно начинается ломка, они тихонько самоустраняются, вот как она, смотрите, - серый палец деда указал на стекло. Там, в комнате перед столом девушка начала елозить ногами и руками. На правой руке отчётливо виднелся красный кровоточащий след царапин. Затем, словно пытаясь объяснить его появление, девушка начала водить по нему левой рукой, словно после укуса комара там началась чесотка.

- Вы кто?

- Детектив Гард к вашим услугам.

- Детектив, ты знаешь, что делать?

- Нет, - пожал плечами старый человек системы, - Я надеялся господин офицер что-нибудь придумает.

Ага, конечно! Билли хотел бы сейчас направиться в тот район ренегатов, поубивать их, почистить Ломск. Но что толку, если они даже не знают, откуда появляются наркоманы? Появятся новые, их убьют, затем опять - и так до тех пор, пока город не станет безлюдным. Ну и задачку подкинул ему Келлер...

Начальник будто услышал мысли о себе. В голове раздался нетерпеливый голос.

- Билли, ну как там твои расследования?

- Сэр, всё складывается более-менее удачно, но есть и некоторые проблемы.

Голос в голове раздражённо хмыкнул. Такое бывает, когда Келлер обдумывает, какую бутылку вина не жалко разбить о голову нерадивого подчинённого. Билли поёжился. Он свободный человек, и может делать всё, что хочет! Но откуда у него есть обязанности, которые он выполняет? Этот вопрос не к месту, нужно изложить, какие у него проблемы.

- Город кишит ренегатами. Они оккупировали один из секторов города, и сейчас там ведутся бои. (Совсем не соблюдают комендантский час). Есть потери среди полицейских. Думаю, пара офицеров была бы очень кстати.

- Тебя одного не хватит? Твоя великолепная девятка ещё не нашла и не устранила поставщика? Разберись сначала с погромами на улице! Я направил тебя за этим!

А ведь верно. Это весьма грамотный подход. Если ренегатов тучи, то найдутся и другие, чтобы ломать им пальцы, вырывать зубы, дробить ноги кувалдой и испытывать остальные искусства поиска правды. Как это делала инквизиция в древние времена. Но он не инквизитор, он солдат. Палач, а не детектив. Его дело – исполнять приговор, который до этого уже согласовали квалифицированные господа. И с чего Билли решил вдруг докапываться до правды? Голос продолжил вещать:

- Ты и твои солдафоны сейчас направитесь в горящий сектор, убьёте всех, кроме командующих и доставите его в Санаторий. Там ими займётся наш любезный тюремный доктор.

- Хорошо, сэр.

Так и нужно сделать. Может быть, дантист, которого так боится сам Палач, сможет расколоть эти твёрдые орешки? Это будет уже не его головная боль. И зачем лишний раз играть на струнах нервов Келлера? Взял и выполнил задание зачистки. Не хватало ему провалить задачу ещё раз. Билли передёрнуло. Он вспомнил, как его солдаты попали под лопасти вертолёта. Вспомнил, как Келлер усмехнулся, не поверив в этот рассказ. Офицер достал нож и подумал: "какого это быть разрезанным лопастями?"

- Хотя подожди. Ладно, раз уж ты уже словил кого-то адекватного... Ладно, вези сейчас, - вдруг передумал Келлер, - Доктор, разве он к Вам не заходил? Понял, - вдруг начал общаться с кем-то Келлер. Не с кем-то... С хирургом, - Бери свою пойманную мышь и тащи сюда, Палач. Конец связи.

Сзади послышалось чирканье зажигалки. Прозвучало вдыхание табачного дыма. Билли поморщился: разве нет курилки? Зачем это делать здесь? А затем громкий хлопок. Он перепутал сигарету с петардой? Стекло, за которым сидела пленница испачкала тёмно-красная жидкость. Нет. За спиной враг! В отражении стекла стоял силуэт, целящийся в затылок Палача. Билли быстро обернулся и метнул нож, который был в его руке. Инструмент угодил по рукоять стоящему с дробовиком полицейскому прямо в лоб. Глаза его закатились под лоб. Палач увидел, что перед ним стоят два трупа: первый без головы, в руках зажжённая коллекционная зажигалка, окровавленная, с открытой крышкой; второй с дробовиком, дымок поднимается из дула вверх, к потолку, с которого так же капала кровь. Затем оба обмякли. Полицейский-ренегат просто рухнул назад себя плоской доской. Детектив опёрся о стену и соскользнул вниз, оставляя кровавый след. Внуки, увы, не дождутся дедушки с работы.

Солдафон, стоящий у дверей был в полной боевой готовности. Звуки стрельбы раздались в полицейском участке. Палач подвинул охранника и зашёл в камеру допроса, схватил кольцо стола, к которому крепились наручники, и, приложив силу, выдрал с корнем.

- Офицер?! Вы... Вы принесли мне мёд?

Проклятое слово резануло уши Билли Антипина, так он когда-то представился сокамерникам в Санатории.

- Ты же не ренегатка.

- Нет, нет, что Вы, - ухмыльнулась она, - Я просто люблю пчёл. Вж-ж-ж. Они так летают, вы знаете? Дедушка безухий на полянке их разводит-разводит, всё невыразводит.

В её покрасневших глазах промелькнуло безумие. Она покачнулась и чуть не упала, когда нечеловеческая сила потянула её за наручники. Окровавленные ногти левой руки покоробили другую руку, повреждая кожу. Когда её ноги переступили порог камеры, она как-то всхлипнула, увидев два трупа.

- Они устали?

Билли не очень хотел с ней сейчас общаться.

- Голодные, наверное. Я бы тоже поела, можно? - и она рванулась к мертвецам.

Билли дёрнул наручники и она, будто проснувшись, вновь посмотрела на трупы. Её глаза расширились. Уши съёжились от громкого визга.

- Они... Они... Где голова? Почему так много крови? - начала тараторить девушка, - Я не ренегатка, честно. Это не я сделала! Это они... А-а-а-а-а!!! Голова!

Она начала биться в конвульсиях, из глаз закапала кровь.

- Дайте мне мёд! Прошу Вас, офицер!!!

Чертовщина. Билли передал её своему бойцу, подошёл к трупу полицейского и посмотрел на него. Застывшее спокойствие. Нож во лбу. Пальцы мягко обхватили рукоять, рука дёрнулась вверх, и нож выскользнул из отверстия. Черная кровь потекла по лбу к переносице, заливаясь в открытый правый глаз. Билли провел рукой по испачканной брызгами крови детектива голубой рубашке. Что-то выпирало из нагрудного кармана: почти пустой пузырёк с каплями жёлтой субстанции предстал перед взором офицера. Мёд. В крышке пузырька виднелись маленькие дырочки. Зачем они?

- Дайте, дайте!!!

Билли подумал, что можно было бы выдавить из неё хоть крупицу правды, но глянув на обезображенное ломкой лицо молодой женщины, он понял: нет, она может не дожить до работы профессионала. Как ренегаты это принимают? Колят? Билли поднял руку мёртвого полицейского и увидел маленький след от иглы прямо на месте сгиба руки, где видно синеватые вены.

- Молю Вас, дайте! Хотите, я стану вашей шлюхой? Я отдам вам всю себя.

Нет, Билли не прельщала такая обстановка. Особенной с такой... Девушкой? Это вообще ещё человек? Поиски чего-то, чем вводят эту дрянь продолжались, но никакой иглы не было. Как чёртов наркоман вводил в себя эту гадость? Где чёртова игла?

- Пчёлы! Нужны пчёлы! - вдруг раздался голос девушки, срывающийся на душераздирающий крик, - А-а-а-а. Голова! Моя голова!

- Заткни её, черт бы побрал.

Стоп.

- Какие пчёлы?

Но обезумевшая девушка вновь начала говорить какую-то ерунду.

- Это весёлая песня про пони и цветочки! Как скачут пони? Тыгыдык тыгыдык. Тыгыдык тыгыдык.

- Эй ты, - не найдя ничего подошёл к девушке Билли, - Пчёлы. Говори.

- Пчёлы? Вж-ж-ж. Летают, собирают нектар с полянки. По полянке скачут пони: тыгыдык-тыгыдык, - затем смех сменился на крик, сознание, кажется, вернулось, - А-а-а-а-а! Офицер, убейте меня, прошу, - и вновь смешок, - А потом можете трахнуть и съесть. Я вкусная и сладкая, как мё-ё-ё-д. Я выращиваю пони, Вы знаете? У нас была ферма. Ой. Её же нет.

Отвратительно. Билли ударил её в лицо, но осторожно, чтобы голова не оторвалась. Хватало уже одного безголового в этом месте. Тело ренегатки обмякло. Сознание на время испарилось. Но она выдала одну важную вещь, за которую можно зацепиться: пчёлы. Что это? Это насекомые или какой-то инструмент?

Наверху тем временем уже царила тишина. Офицер дал приказ подопечному следовать за ним, неся в руках "груз" (приказ П101 - переноска груза, вооружения, аммуниции).

- П101! - злобно повторил Билли и указал на девушку, - Бракованный идиот!

Царила надежда, что его идиотики не успеют убить всех, оставив парочку живых. Не повезло: когда показался холл, на кровавом полу стояло трое его подопечных, ожидавших приказа. Интересно, как же они распознали врагов?

Билли осмотрелся. Одни трупы. Среди полицейских были и мертвецы в гражданской одежде. Гражданских-то понятно, они положили, ну а ренегата-копа скорее всего положил этот парень со стеклянными глазами.

- Доложить.

- Фенрис, Бодигер. Я знал, что они не в себе.

- Обстановку, солдат.

- Я убил Фенриса... Оружейная комната... Солдаты, - он указал на трупы в футболках, рубашках, платьях, пиджаках и робах, - всех людей... А люди по нам! А... Фенрис по ним, - показал парень на биороботов.

Хотели захватить оружейную комнату полицейского участка, значит? А эти трупы гражданских - ренегаты, которых требовалось вооружить. Беда заключалась в том, что допросная комната оказалась по пути. А перед ней стоял Палач. Стеклоглазый юноша, покрытый кровью, вдруг подошёл к нему с просьбой взять его с собой. На него, увы, нет места. Вертолёт оторвался от земли – девушкой займётся доктор. Он даст приказ болванам занести её внутрь операционной и будет ждать, лишь бы самому не оказаться внутри. Будет ждать и думать о милой маленькой Мишель, которая скучает по нему дома, далеко от проклятого Ломска.

8. Делегаты.

Эквилибристика

С кувалдой, тесаком,

Бензопилой, мотком

Тонкой провОлоки.

Эквилибристика:

Эрегров забивать

Эрегров идёт рать

Цирка в крови блоки.

@@@

The Circus – С.О.Р.Т. Сила-Отвага-Риск-Традиции

Дарвин упёрся локтями в белую скатерть и посмотрел на собеседницу. Тяжёлый острый взгляд прищуренных золотых глаз будто бы придавил его к стулу. Она умела так делать. Эта деловая злобная командирша Стаи Котят. Был бы он трусливым, то дух вышел бы из его тела, а штаны тут же наполнились вонючими массами. Особенно жутко выглядел гигант, который стоял за её спиной, массивный многотонный покран из глубокой древности. Красные огоньки глаз просвечивали из тьмы шлема, воротник скрывал нижнюю часть лица. Лишь тяжёлое дыхание с механическими искажениями доносилось оттуда. Хорошо, что не аборигены нашли его.

- Бард-охотник, - процедила она, - ещё раз. Какое тебе дело до Джонни? И ещё... Ты просишь, чтобы мы поговорили с аборигенами и те перестали по вам стрелять? Стоит ли мне ждать от тебя песни, где ты хвалишь меня?

- Леди Антихед. Они сильно мешают нам. Эти обезьяны. Наша логистика страдает из-за выходок этих кротов. А Джонни. Этот жестокий, - "кусок говна" пришёл на ум Дарвину, но он не сказал, - Жестокий злодей, который режет всех, и людей, и животных. Он ведь всегда при вас.

- У меня есть ещё один верный друг, - она кивнула на покрана, - а Джонни расслабляется, как может. Не вам, рабовладельцам, поучать его. Вернёмся к твоей просьбе. Аборигены.

Девушка ухмыльнулась. Это нехорошо. Она придумала, как содрать с него лишнюю копеечку. Треск лампы внутри помещения вел яростный бой с игрой стрекочущих сверчков, которые уж сильно расшумелись этой ночью.

- Ну а чего же вы летаете, где нельзя? - осведомилась девушка.

- А где можно? - вдруг вспылил Дарвин, - Хрен его знает, где эти утырки вообще обитают. Откуда нам было знать, что у них там какой-то город?

- Ну теперь-то вы знаете, - её улыбка стала шире, - и после своего сафари сразу же попытаетесь навести там шороху. И выживших вы направите в герберский цирк сражаться против других гладиаторов "низших рас": чернокожих эрегров, "бездомных и грязных" уган. Белые господа.

Ага, конечно. Дарвину очень хотелось, чтобы с её лица исчезла дурацкая ухмылка, но сейчас нельзя было нервировать её. Он понимал, что едва их авиация покажется над теми координатами, спрятавшиеся по норам кроты изрешетят их тем, что продали им котята. Жужжание прозвучало около правого уха охотника, и он отпрянул.

"Неужели здесь?" - вспыхнула жуткая мысль.

Охотник резко встал со стула, навёл в сторону шума дуло старого ружья и прошёлся очередью выстрелов. От неожиданности госпожа бросилась к покрану, спряталась за его спиной и зло выкрикнула:

- Что ты творишь, мать твою!

Да, Дарвин поступил опрометчиво: заехал прямо на территорию Стаи котят, полную высококлассными хорошо вооружёнными оперативниками, самой современной техникой, и начал стрельбу прямо в штабе. Феодал уже закрывал её своим мощным бронированным телом и наводил своё оружие прямо в лицо СОРТовца. Дарвин бросил ружье на пол и серьезно посмотрел на собеседников. В помещение быстро заскочили несколько солдат с приваренными к каскам ушами – ветераны. Как понял Дарвин, у новобранцев в униформе не было такой детали.

- Кто ездил на материк? - серьезно задал вопрос Дарвин.

Выглядывающая из-за ног покрана бизнес-леди удивлённо и испуганно заморгала золотыми глазами. На макушке торчал вихор тёмных волос: её фуражка с кошачьим черепком лежала на полу.

- У вас тут биологическое заражение, а вы даже не позаботились профилактической дезинсекцией, - выплюнул он, - или вы хотите сказать, что вообще не понимаете, какая угроза над нашими головами?

- О чём ты, идиот? Федя, обезоружь его. Не думала я, что охотнику хватит мозгов на такую выходку. СОРТовец, ты же понимаешь, что только что подорвал последние капли доверия к вашим? - злобно ругалась Антихед, - Понятно, почему Свободное государство не желает с вами договариваться.

- Госпожа Антихед, - спокойно начал Дарвин, сбрасывая с себя амуницию, чтобы у присутствующих было меньше поводов спустить крючок, - Если бы я хотел, Вы бы уже лежали мёртвой. Но мне это не нужно. Позвольте...

Уголки рта СОРТовца приподнялись, когда он заметил, что проклятая самодовольная улыбка на лице Милины дель Антихед стёрлась. Ну хоть одна приятная вещь. Он осторожно прошагал к изрешечённой стене, быстренько просмотрел её, затем глянул на пол. Ага, вот оно. Он наклонился, осторожно обхватил что-то чёрное двумя пальцами, а затем положил это на стол. Милина тоже осторожно вышла из-за спины телохранителя, подняла свою фуражку, отряхнула её, надела на голову, вытащила из нагрудного кармана серый чехол с двумя большими буквами "King GOLD Company", достала из него строгого вида очки и нацепила их на свой аккуратный носик. С очками она выглядела прелестно, подумалось Дарвину. Он бы влюбился в неё, если бы на Кайских островах его не ждала жена. Смуглая местная девчонка по имени Джизи. Его бы порвали свои, узнав, что он мутит с девчонкой неправильной расы.

- Что это? - пригляделась к непонятной маленькой букашке она, - Это муха?

- Это пчела, госпожа Антихед. Скажите, кто покидал проксиму?

- Ну я покидала, Феодал, Белка, Джонни, Мёрфи и Стаут, - начала перебирать она, - Да вообще все этим летом покидали проксиму. Что же это значит, Джастин. Объяснись!

- Я Дарвин, миледи. Понимаете, нынче волна ренегатов немного иная. Если Вы заметили, они стали слишком активны. Активны в той степени, что начинают бесчинствовать ещё на материке, вне проксимы.

"Джастин" достал портсигар из своих пустынных штанов, вставил в зубы сигарету и задымил. Кажется, его язык выдавал слишком много того, чего не стоило бы, но да и ладно. Раз он проделал дыры в стенах, то должен как-то объяснить свой поступок. И опасность в виде ренегатства могла всё обставить в верном ключе.

Ренегаты обычно не доживали и до тридцати: глупые детишки упарывались в ночных клубах, их подсаживали на наркотики и обещали потребителям поставлять их, если наркоши будут слушаться. Нанимателям нужна была дешёвая рабочая сила, которая бы искала технологии в глубинах Крабербинистана, а в частности - некую Машину Смерти, о которой слагали легенды. Каждый в проксиме в какой-то мере искал этот артефакт. И Котята жаждали за счёт него получить контроль над проксимой и стать хозяевами, которые могут указывать остальным, что делать; и аборигены, для которых это могло стать защитой от внешних сил интервенции и наёмников; и собор, для которых этот артефакт был священным, ибо они связывали его напрямую со своей деструктивной религией. Но ренегаты - особенный случай. Тысячи плохо обученных, слабо вооруженных малолетних имбецилов лезли в пучины ада, лишь бы им дали новую дозу. А сейчас ситуация ухудшилась тем, что среди ренегатов могут оказаться все остальные участники смертельной партии в шахматы.

- Изволь, - вдруг прервала объяснения хозяйка Чёрного Вулкана, - но причём здесь эта "пчела"? Неужели ты хочешь сказать, - она нервно хихикнула, - что у неё из зада торчит не жало, а игла шприца?

Покран хохотнул за компанию.

- Всё верно, - невозмутимо ответил Дарвин, - смотрите.

Он достал из подсумка маленькую стеклянную баночку. Внутри находилось некое насекомое, похожее на чёрную пчелу без жёлтых полосочек. Оно ползало по стеклу, иногда взмахивая крыльями.

- Это мы изъяли у ренегатов, когда зачистили Долгострой Ви-Си три дня назад, того горного любителя лыж. Они вылезли за пределы проксимы и чуть было не атаковали наш порт в Чопокапике. Причём среди них были и мои охотники. Опасность заключается в том, что теперь подсесть на эту дрянь можно, даже не из любопытства попробовать, а просто гулять на улице и быть укушенным этим маленьким насекомым. Беда для ренегатов в том, что эти биологические "шприцы" не могут выжить в проксиме. И поставляют их сюда в таких баночках с питательным тягучим веществом, которое пчёлы едят, а затем внедряют яд в организмы. Если здесь, - охотник осмотрелся, - была пчела. Значит, из твоих людей уже кто-то балуется наркотой, госпожа дель Антихед.

Как будто в подтверждение его слов раздались выстрелы из глубин базы. Вбежавший боец с ушами вдруг прокричал: "Госпожа! Ренегаты!"

Делегат СОРТа и командование Стаи Котят поспешно покинули домик и рассредоточились. Около аэродрома, где стояла авиация, показались вспышки. Несколько броневиков с нарисованными кошачьими мордами направились к месту ожесточённой перестрелки. Охотник подбежал к своим бойцам - это их непосредственная работа. Не хватало, чтобы и так недружественная группировка ушастых стала их проблемой, с которой невозможно договориться.

- Внимание! - вдруг прокричала Антихед в рацию, - СОРТ - союзник, по ним огонь не вести. Внимание, СОРТ - союзник!

Дарвин заскочил на боковую платформу военного грузовика. Водитель посмотрел на него, командир дал сигнал, чтобы тот ехал. Стрелок на крыше начал быстро заряжать гранатомёт и навёл в сторону лагеря. Время для дезинсекции! Из недостроенных домов по грузовику раздался выстрел. Тут же в ответ туда полетели снаряды, из которых засочилось зелёное ядовитое облако. Бойцы СОРТа начали вести ответный огонь.

Дарвин немного выглянул из-за брони, и тут же в это место прилетела пуля, отрикошетив от поверхности, спровоцировала столб искр. Другой джип уже подъехал вплотную к дому, два бойца приблизились к окнам. Сейчас внутрь полетят гранаты. Интересно, неужели прибытие охотников спровоцировало пробуждение спящих агентов? Пророкотал взрыв, и тент, которым накрыли строящийся дом, поднялся на несколько десятков метров в воздух.

Вдруг с другой стороны дороги, за другим домом, показался очередной наркоман, на плече его была некая ракетница. Лазерная указка навела прямо на Дарвина.

- Ракетомётчик! - крикнул он водителю, но было поздно.

Снаряд пролетел всё расстояние за считанные секунды. Дарвин отпрыгнул влево, его ноги коснулись земли, и он распластался, как мешок с картошкой. Несколько раз кувыркнулся, ударяясь всеми частями тела. Последний удар пришёлся прямо в голову. Прозвучало бряканье металла - ящик с инструментами для строительства и верстак были на месте его непродолжительного полёта. Грузовик вспыхнул, как спичка, подлетел вверх и, приземлившись на колёса, покатился по инерции.

СОРТовец осторожно приподнялся. В глазах всё плыло и размывалось. Со лба стекала кровь. Он вытер её рукавом куртки, и на ней остался продолговатый след. Его глаза осмотрели окружающий мир. Бойцы СОРТа ведут бой против нескольких ренегатов-котят. Судя по всему, тут их было около двух десятков. Бард приподнялся, оперевшись о стол, прошёл в сторону тени, ближе к строительным лесам. Его ружье было почти наготове, нужно было перезарядиться.

- Говорит команда Альфа, - вдруг начал он, - Позывной "Вонка". Я остался один. Броневик уничтожен. Нахожусь по левой стороне местного городка. Тут есть ракетомётчик и, возможно, ещё кто-то. Какова обстановка у остальных?

- Команда Браво. Команду Чарли вынесли очередью, два бойца пришились ко мне. Заняли строение справа от улицы, с жёлтой крышей. С нами есть один из котят.

- Отлично! - Громкий звук выстрела заставил его инстинктивно пригнуться, - С моей стороны был выстрел. Аккуратнее.

- Вонка! - ответила рация, - Команда Сигма. Ракету вижу, стрелка не вижу, приём. Он в слепой для меня зоне.

Раздался далёкий взрыв: ракета достигла цели.

- Противник на двенадцать часов! Веду огонь! - прошипела рация.

Дарвин понял, что теперь ракетомётчик - его прямая обязанность, пока он не положил ребят, засевших в доме с жёлтой крышей. Он осторожно начал красться. Чёрная каменная земля, к сожалению, не очень помогала скрыться его бело-желтому камуфляжному туловищу, но он надеялся, что в ночном мраке его не видно. И вот он показался! Боец с ракетомётом. Он заглядывал за угол, подготавливая новую ракету.

Майор начал медленно приближаться. Лучше убить врага тихо и быстро. Противник был в футболке. Из-за коротких рукавов Дарвин заметил множество волос на руках. На удивление, он не поёжился. Ну и что. Подумаешь, волос больше. Это делает его недостойным противником? Очередной шаг. Предательский скрип лежащей доски. Враг обернулся. Дарвин направил дуло на противника и сделал выстрел. Дробь прошила ноги врага и он, вскрикнув, отшатнулся. Второй выстрел был уже выше - враг упал.

Дверь дома, мимо которой он проходил, внезапно раскрылась, и показался второй - вот чего боялся Дарвин. Тут был ещё противник. Он начал вести пальбу по Дарвину, но из-за тьмы не видел и стрелял наугад. Дарвин навёл своё оружие на него, и он внезапно побежал прямо во тьму. Патроны в его оружии закончились, поэтому он захотел решить проблему собственными руками. Промах. Ну как так?! Враг увидел вспышку, и тут же жуткий ушастый (наверное, больше рогатый) начал стремительно сокращать дистанцию. Тогда время для рукопашного боя!

И они столкнулись. Враг мгновенно повалил его на землю, и они вместе покатились с какого-то пригорка, вцепившись друг в друга, как две озлобленные собаки. Ренегат наносил меткие удары по лицу Дарвина, выбивая сознание из черепушки. Они остановились у очередного строящегося дома, прямо около импровизированного деревянного верстака. Противник вытащил острый нож с зазубринами на лезвии и попытался вонзить его в шею Дарвина. Дарвин обхватил рукоять обеими руками, но сил у врага было побольше. В глазах ренегата была настоящая жажда крови. Он наслаждался этим боем. Дарвин покрутил головой: он помрёт, если ничего не сделает. Из рации у него запросили дальнейшие приказы, но он не мог сейчас ответить. Он боролся за жизнь. Он жаждал жизни, как никогда. Один останется трупом.

Руками он подвинул нож немного в сторону, а затем ослабил хватку и оружие вонзилось в камень прямо рядом с его шеей, оставив небольшую царапину. Дарвин посмотрел вправо. Топор! Но слишком короткая правая рука не могла дотянуться до него. Враг по-прежнему был сверху и душил его. Кончик указательного пальца задел край рукояти топора. Чуть-чуть! Немного! Совсем чуть-чуть!

Враг будто бы решил ему поддаться, подтянул его тело к себе и с силой ударил о землю, по-прежнему держась за шею. Кажется, это конец жизни? Майор не вернётся к Джизи, и его любимая будет думать, что он предал её. Зря он не оставил ей записку в тот день. Пальцы нащупали рукоять. Потянули к себе. Да! Топор уже в руке. Взмах! Только верный меткий взмах топором поможет ему сейчас!

Кровь брызнула в глаза майора. Он не мог вспомнить, как это произошло. Как произошло убийство врага. На нём лежал кряхтящий полутруп. Дарвин не хотел смотреть, куда он ему попал острием топора, что отсёк. С последними силами он спихнул с себя тяжёлое тело поверженного противника, даже несмотря на жмур. Не хватало, чтобы все встретили охотника со следами вечерней похлебки на брюхе. Шатаясь, он подошёл к доскам верстака, приподнялся и уселся. На верстаке стояла бутылка водки, рядом лежала окровавленная тряпочка и испорченные бинты. Сердце колотилось отбойным молотком, пот стекал со лба, перемешиваясь с кровью. Нужно успокоиться: бард взял "огненную воду" и сделал глоток. Горло обожглось, но внутри стало тепло. В такую прохладную ночь водка очень помогала. Он посмотрел на свой окровавленный топор, затем на неподвижный труп. Обычные ренегаты даже толпой не смогли бы так биться, как бился данный воин. Жаль, что он присоединился к ним, пусть и не добровольно. Жаль, что он вообще приехал сюда.

В лагере до сих пор продолжался бой, но, кажется, судя по тому, что раздавалось из рации, дела были довольно хороши. Поголовье ренегатов среди котят кратно уменьшилось. Осталось лишь несколько около местного аэродрома. До сих пор слышно эхо их стрельбы. Дарвин достал сигарету. Она выпала из его ослабевших рук прямо на землю. Сигаретный фильтр коснулся какого-то отрезанного пальца. Рядом лежало ещё два. Неужели Дарвин как-то смог отсечь их врагу? Он посмотрел округленными глазами на остывающего противника. Нет, ему не хотелось проверять этого.

9. Крещение

И стали люди, жившие у врат, именоваться привратниками, а дом их, Привратьем. Но никто не знал о них, мир был озабочен изничтожением самого себя, не было ему дела до врага, пожирающего реальность, столь безжалостного и жестокого, что ужасало бы каждого разбойника-садиста.

Не хотела Ирма такого конца для людей и вступила в ряды небольшого ополчения, решившего остаться и сдержать сию угрозу. Нашла там она подругу боевую, сильную и смелую Асту Горру, девушку, в чьих жилах текла кровь варвара и волшебницы, родителей её. Сразу стали они лучшими воинами, о ком слагали песни тогдашние барды, разнося слухи об ужасах Привратья всему миру. Воспевали они и мучеников, и героев, и жертву, которую день за днём несли привратники.

И потянулись туда авантюристы. Не за наградами, а за славой. И лишь немногие, кто вернулся оттуда, хотел повторить свой поход в Привратье. Ужасала людей жестокость иномирья, в которой страдания живого - цель существования мёртвого. И увидела Ирма всё это своими глазами, да поседела от ужаса.

@@@

Сказания о Вратах

Монитору ещё не приходилось лежать в грязи и радоваться этому. Его подкосившиеся ноги в синих изодранных штанах согнулись, сама ткань стала мокрой. Из-за страха ли, из-за луж - не важно. Но он был живым. Над ним свистели пули, повсюду разрывались снаряды. Дрожащие руки держали старую ржавую винтовку, которой снабдили его в каптёрке. Не подумал бы он, что уже так быстро окажется на фронте.

В окопе рядом с ним сидел ещё один боец. Он держал в руках значок стрелы и неустанно молился Стрельцу, Богу Герберии, Геомы и Еля, всех западных и северных государств, где можно разглядеть цивилизацию. Он дрожал осиновым листом, и Монитору почудилось, что он тоже так дрожит. Нет! Разве Монитор ровня этому трусу? Рядом прогремел взрыв, и Монитор прижался ближе к грязной мокрой земле окопа. Или ровня?

- Вы... Трусы! - раздался голос некоего командира, - в бой, салаги! Чтобы враг обосрался от ужаса!

Его форма, новенькая, синяя с красивыми зелёными ремнями, погоны на плечах и зелёный берет на голове разительно отличали его от лежащих в лужах бойцов. Монитор пригляделся, это лицо ему было знакомым. Именно! Да, это тот самый человек, что избивал Робера в столовой. Если он и боялся, его лицо не выражало страха, лишь некую злобу и стойкость.

Война раскрывает в людях истину, которую они сами не знают. Монитор, например, узнал, что он трус. Он узнал это раньше, ещё в тылу, когда они только-только отправлялись сюда. При знакомстве со своими новыми сослуживцами, которых перекинули сюда из другой базы, он скрыл своё "дель" в имени, чтобы не выделяться. Как раз-таки эта чертова "дель" и настроила всех остальных против него, родового политика Герберии. В Геоме не было людей, которых заботило его происхождение, скорее, наоборот: больше раздражало.

Он, тот молящийся парень и ещё несколько бойцов встали по команде и направились к передней траншее. Офицер по фамилии Напдаки дал им приказ занять высоту и удерживать натиск противника, состоящего в большей части из обычных гражданских и некоторых бывших солдат армии Геомы.

- Ты! - приказал Напдаки Монитору, - За пулемёт!

- Есть, - отчеканил Монитор так, будто бы всю жизнь потратил на изучение этого простого слова.

На пулемет опёрся труп сослуживца. Скривившись, Монитор сбросил тело на землю и схватил пулемёт за рукоятки. Некая пуля ударила прямо по броневому щитку стационарки, и Виерра пригнулся. Как же ему было страшно сейчас! Он посмотрел, как его союзники ведут огонь куда-то в сторону врага. Ему тоже нужно стрелять по мясу, которое идёт в их сторону. Это всего лишь мясо! Это не люди! И он зажал рычаг. Тут же пулемёт стал поливать идущую орду свинцовым дождём. Монитор старался не смотреть, куда летят пули. Он впервые убивал людей. Дуло начало раскаляться.

- Стреляй туда!

Парень понял, что он палит по облаку пыли. Но так хоть было проще, ведь он не видел, как умирают люди. Нет, это не люди! Это напоминание нужно было постоянно держать в голове, ибо так было проще. Убивать.

- Куда ты стреляешь, идиот?! - спросил Напдаки, - Влево стреляй! Они сейчас будут тут!

Виерра посмотрел левее облака пыли. Там враг уже забирался в окоп, и его сослуживцы вели бой напрямую. Нет, это не штаб, о котором думал аристократ. Это чёртова мясорубка. Он навёл пулемёт в ту сторону. Несколько врагов оказались около перекрестия прицела. Спуск. Желтые полосы пуль прошлись по траектории, и нерадивый пулемётчик увидел, как отлетают руки, ноги и головы. Как толпа превращается в кровавое месиво. Ком подступил к глотке. Монитор попытался сглотнуть, но не получилось. Что-то шло наружу, и рот наполнился кисловатой горечью, которая вылилась на землю. Жёлтая жидкость вылилась изо рта, и уже новый ком очутился внутри горла. Монитор упал на колени, изо рта вываливалась наполовину переваренная пища, которую он кое-как затолкал в себя утром.

- Слабак! - оттолкнул его Напдаки и сам начал палить по врагам.

Монитор не слабак! Он... Просто впервые убивает. Но офицеру было абсолютно плевать.

Враги же пёрли, как не в себя. Монитор отполз к стенке окопа и уселся рядом с парнем, который ранее молился.

- Монитор, - вдруг обратился он, - Как ты думаешь, я вернусь домой?

Монитор мысленно усмехнулся. Ему бы самому хотелось знать, вернётся ли он. Как там его родители? Ищут ли его? Что бы они сказали ему, увидев его грязную синюю униформу, изможденный вид и ссадины на лице? "Наш мальчик подрался?! Впервые?!" Отец бы гордился? Или отчитал бы его? А мама? Она бы пожалела его? Монитор хотел бы, чтобы его вновь пожалели, погладили по жёлтым волосам. Он так скучал по матушке.

- Я хочу домой, Монитор, очень хочу, - всхлипывал парень.

Монитор знал его лишь один день. Но почему-то ему было жаль парня так же, как себя. Они в одной лодке. Оба оказались здесь не по своей воле. Парня звали Салемом, он как раз жил в фисташковом районе - гетто, где жили угане, которых ненавидели даже Геоменяне. Люди даже не третьего сорта, по словам столичных, а четвертого. Кочевой народ без собственной страны, который так любезно расселили на пограничье. И этот парень, вероятно, был уганом, но враждебности к нему сейчас Монитор не испытывал. Странно. Это было странно даже для самого Монитора.

- Говоришь, тебя и других избили и загрузили в грузовик? - вдруг начал Монитор, - Вы же угане, с вами по-иному нельзя.

Что он говорит? Почему такие злые слова льются из его рта, который недавно изрыгал рвоту? Парень посмотрел на него с небольшой обидой во взгляде карих глаз, но не ответил на издёвку.

- Прости, я не нарочно, - пожал плечами Монитор, - мы выживем.

А эти ободрения откуда? С чего бы Монитор стал вдохновлять какую-то чернь? Что с ним творится?

- Вдруг снаряд попал прямо в Напдаки, и тело его разлетелось на мелкие ошмётки. Затем прогрохотал ещё один взрыв, после ещё один. Начался дождь из взрывных снарядов. Монитор посмотрел, откуда летели снаряды: огневая точка с миномётом извергала бомбы одну за другой. Если он ничего не сделает, то сдохнет.

- Салем, - сказал он угану, - мы с тобой сейчас пойдем и замочим этих ублюдков!

Такие воодушевляющие фразы он слышал в аудиокнигах, которые прослушал. Бравый герой зовёт народ в бой и говорит, что они победят "ублюдков". Да, эти аудиокниги захватывали всё его внимание в детстве, когда он жил в Герберии. Папа привозил дискеты тоннами. Новейший проигрыватель днями и ночами напролёт рассказывал разные истории. К сожалению, эти слова не произвели должного эффекта сейчас. Салем всё так же сжался в комочек и ждал конца резни. Двое других бойцов уткнулись глазами в землю и дрожали.

- Сам справлюсь, трусы поганые, - выплюнул Монитор.

Он либо попытается, либо просто сдохнет, как эти ничтожества! Но он не трус! Он Монитор дель Виерра! Может быть кроме талантов к манипуляциям, непревзойдённой красоте и уму у него есть таланты полководца? Героя, которого любят женщины? Прогрохотал взрыв, земля поднялась к небу, Монитор упал на землю. Ему страшно. Но лучше попытаться выжить, уничтожив источник угрозы, чем ждать смерти. Дрожащие ноги вновь подняли его.

Начался путь. Повсюду взрывались снаряды. Кричали люди. Война пела свою песню голосами выстрелов, агонии, скрежета металла. Монитор пробирался к цели. Сверху, над окопом свисала чья-то рука. Бедолага не успел добежать до укрытия и сгинул от попадания под лопатку: кровавый сироп растёкся по синей куртке. Монитор шёл дальше: под ногами лежали люди. Он осторожно перешагнул через некоторых и продолжил путь. Когда закончится этот ужас?

Из-за угла показались каски ренегатов, синие, как и каска Монитора. Да, ренегатами были люди в его униформе. С безумными выражениями лиц они палили из миномёта в сторону собственных укрытий. раз – выстрел, два – выстрел, три – выстрел! Монитор прицелился. Его чёртова старая винтовка навелась на голову одного из предателей. Палец на крючке. Не дышать! Так учили на стрельбище, единственный раз он был там. Потом отлеживался в госпитале.

- Я уже убивал! - сказал он сам себе. Собственный голос казался ему незнакомым.

Всего лишь плавно спустить крючок. Это не сложно.

Монитор зажмурился. Он не хотел смотреть на это. Прозвучал выстрел. Глаза открылись. На месте безумца был труп, лицо с улыбкой лежало в грязи. Убит. Вдруг оттуда началась стрельба - другие ренегаты подсуетились. Монитор лёг в холодную грязь. О да, любимая жидкая грязь. Когда же потомственный чиновник стал любить её? Когда он стал превращаться в свинью? Из-за спины появился человек в кожаной куртке, его борода была испачкана грязью, изо рта текли слюни. Мужик с размаху пнул Монитора по рёбрам, последний воздух выбился из лёгких.

Неужели так умрёт сам Монитор дель Виерра? Да? В грязи, как собака. Ренегат в кожанке пинал его; наконец, он попытался отобрать винтовку Монитора, без проблем. Парень уже ждал, как ужалит его пуля. Ему стало плевать на всё. Такой конец. И выстрел. Но боли нет?

Монитор поднял голову: ренегат качался, словно пьяный. Его тело качалось влево-вправо, глаза закатились вверх. В животе зияла дыра. Очередной раз качнувшись, мужчина рухнул вперёд. За его спиной стоял солдат в синей одежде. На шее свисала стрела - знак Стрельца, сильного и доброго Бога, который стрелой пронзил небеса, твердь земную и солнце, создав сей мир. Салем. Уган, который не достоин хорошей жизни просто по причине своего рождения. Монитор смотрел на этого труса, но уголки рта приподнялись. Как же счастлив был он сейчас. Как же он хотел обнять этого грязного человека, стоящего над ним. Трусливого человека, который прижался к стенке траншеи.

Салем протянул руку, грязную. На такую Монитор раньше бы не стал наступать в своих белых кроссовках, но сейчас... Сейчас он мог расцеловать её.

- Ты спас меня, - выдавил последний воздух Монитор, - спасибо. Ты спас мою жизнь. Спасибо. Спасибо тебе.

- Монитор. Твоя речь... Она была тупой...

- Да? - поднялся Монитор, ему стало по-странному весело, - А я думал, она должна была вас вдохновить. Я слушал про это в аудиокнигах.

- Про Рэмбино? - улыбнулся Салем, - Я тоже слушал эти книги. Мы собирались с братьями и слушали эти книги у старика Саффара в магазине. Он давал нам свой проигрыватель.

- Да. Рэмбино. Джерри Рэмбино. Я их слушал ночами напролёт, пока спали родители. Меня потом ругали.

- А мы раз в неделю, если у старика было хорошее настроение, - хихикнул Салем.

Но бой ещё не кончился. Им ещё предстояло отбить волну, которая ещё не окончилась. Монитор поднял свою винтовку, на всякий случай достал у мёртвого ренегата пистолет из кобуры, осмотрел его: блестящий и серый, как часы, которые были отобраны Хогорном.

- Я больше не буду говорить такие речи, - хлопнул по плечу товарища Монитор, - Но ещё раз спасибо. Ты спас меня. Я в долгу. А дель Виерра всегда возвращают долги!

- Ловлю на слове!

Двое бравых геомских бойцов решили идти вместе. Их ноги прошагали по траншее ближе к выстрелам. И там, куда оба пришли, оказалось множество людей в синей униформе. Свои? Ренегаты? Винтовки бойцов были наведены в сторону орды - свои. Когда Монитор и Салем присоединились к отряду, их стало двенадцать - это уже какая-никакая сила. Эта сила отстояла точку, да, Монитор стрелял по врагам. Кажется, весь страх отступил. На его место пришло возбуждение и странное жуткое веселье, которое может быть только во время боя.

Спустя пару часов взрывы стали привычны. Свист пуль перестал пугать. Страшно было только вновь видеть смерть. К такому не привыкают. К защитникам пришло подкрепление, которое сразу же вступило в бой. И крайние рубежи обороны, наконец, были освобождены. Остатки сил противника оттеснены назад, к востоку, где располагался захваченный пограничный город.

Монитор уселся на землю. Мимолётом он глянул на обувь. Испачкана. Ерунда, ботинки можно и помыть, только смысл? Здесь нет велодорожек и выложенных плиткой зелёных парков. Солнце закатывалось. Вечерело. Он выжил. Осознание этого факта придавало бодрости и некой уверенности в себе. Монитор воевал. Два несовместимых слова оказались вместе. Монитор убивал.

Все было позади. Сердце продолжало быстро стучать. И оно бы точно могло заглушить звук приближающегося вертолёта. Черная машина с красной символикой какого-то животного, вероятно, кошки или ласки, пролетела над позициями бойцов. Затем показались ещё два грузовых синхрокоптера. Спустя несколько минут пролетело ещё три. В общей сложности мимо позиций показались девятнадцать вертолётов, которые скрылись за холмом. Там, на северо-западе от нынешней позиции, за этим самым пригорком, было чистое поле, где можно разместить боевую эскадрилью.

- Стая котят... Что они здесь делают? - послышался чей-то удивлённый шепот.

- Это связано с отбитием Стаутгарда, - послышался ответ, - похоже, что привезли какие-то пугачи для штрафников, которые будут в первых рядах.

Стая котят. Помнится, именно их советовал остерегаться Хогорн. В голове всплыли строчки одной простенькой из их песен:

"Мы бравые ребята,

Ребята хоть куда:

От рассвета до заката

Мы делаем дела.

Ла-ла-ла ла-ла-ла

Мы делаем дела

Делишечки делишки

Делишечки дела."

10. Деньги

Убегать! Убегать!

Вам не нужно, вашу мать.

Распилю Вас лопастями,

Какого же умирать?

Убегать! Убегать!

Вам не нужно, вашу мать.

Распилю Вас лопастями,

вот и некого спасать!

@@@

Пилот - CatsBand

Белка прислонилась к стене, и вслушивалась. Всматривалась. Враги. Бой был рядом, не больше ста метров. Рядом с авиацией бегали ренегаты, которых отстреливали со стороны самого вулкана, спящего уже сотни лет. Громкий шум раздался очень близко. Затем последовал ещё один, затем ещё и ещё. Это горели вертолёты. Госпожа Антихед, которая вложила столько капитала, наверное, выкурит целую пачку за раз, видя это. Волосы выпадут из-за стресса. Но взрывы приближались. Метров тридцать.

Впереди показался первый: глаза Белки округлились – бомбу закладывал какой-то солдат-новобранец, а за ним стояла до боли знакомая девушка с длинными чёрными волосами и шрамами на лице. Далёкий рассвет подарил первые лучи, которые осветили её. Девушку-барда по имени Марта. Ту самую, что возвела Белку в ранг легенд той песней, которая описала действия Белки здесь, но несколько лет назад. Те самые события, о которых трепещет весь Крабербинистан.

Чтобы не было слышно, она ползком пробралась к кабине пилота. Позвоночник громко хрустнул, и сильная боль прошлась вверх, к шейным позвонкам. Лицо скривилось. Каждое утро она вставала с беспощадной болью, которую могло снять только специальное обезболивающее внутривенно. Такая доза убивает медведя, не то что обычного человека, но для покрана этого едва ли хватит. Но сейчас не время искать это лекарство для покранов.

К превеликому счастью предатель-минёр оказался прямо напротив пулемёта, однако сможет ли он забрать с собой ещё и поющую уродку? Не время думать, иначе она сгорит в своей "Малышке". Пальцы нащупали рукоять. Предохранительная крышечка мягко поднялась. Глаза белки стали красными. Крестовины в глазах закрутились, фокусируясь на цели. Расчёт траектории полёта пуль. Будет повреждён стоящий впереди вертолёт, но это разумная жертва. Большой палец прикоснулся к кнопке. С оглушающей трелью раздался ужасающий выстрел сто двадцатью тремя пулями, вылетевшими за одну секунду сорок две миллисекунды. Тело врага разлетелось на куски: от шеи до плеча тело превратилось в обрывки тканей, плоти и костей. Красный пар взмыл в воздух. лобовое стекло вновь покраснело, как пару лет назад.

Кровавое облако развеялось. За ним оказалась Марта. Она сидела на заднице и держалась за культяпку вместо кисти. От боли предательница сжала зубы и покачивалась вслево-вправо.

- Бедни-бедни, - процедила Белка и быстро посмотрела по сторонам.

К ней в срочном порядке бежало подкрепление людей в чёрной униформе. Предатели? Или свои? И с чего же они решили вдруг предать стаю? Белка уже обдумывала свои дальнейшие действия: пистолет в сумке на стенке вертолёта, поднять "Малышку" в воздух пилот не успеет, какими бы навыками она не обладала. Её уничтожат быстро. Остаётся сражаться напрямую без помощи своей боевой подруги. Девушка рванула к пистолету, и новая волна боли прошлась по спине к верху, достигнув челюстей, которые тут же свело. Оружие в руке. Пора биться!

Всех бегущих смёл свинцовый дождь, обрушившийся с пригорка. Некоторые пули попали и по "Малышке", но они ничего бы не сделали броне (ну, может быть, только помяли и стёрли краску). Все враги лежали. Или это не враги? Солнце, которое поднялось уже чуть выше чёрных гор осветило пригорок, с которого вели плотный огонь. Феодал! Белка хотела расплыться в улыбке, но челюсть не повиновалась. Собственными руками она вправила её, размяла, достала из бардачка заготовленный с вечера шприц и ввела себе прямо в место сгиба руки. Лекарство расползлось по телу, ослабляя жуткую утреннюю боль. А Феодал тоже такие принимает? Такого рода мысли сейчас царили в её голове.

- Моя рука-а-а-а, - хрипела предательница, лёжа на камне. Спина её прислонилась к вертолёту.

Подойдя ближе, держа на мушке голову Марты, Белка разглядела ещё одну неприятную деталь: из живота тоже просачивалась кровь. Алый сок жизни утекал тонкой струйкой и из её рта. Потемневшие круги под глазами контрастировали с бледным лицом.

- Добей меня, Белка, - вновь вымолвила она, - Иначе я...

- Нет-нет, Белочка, - мягко остановил высокий бархатистый голосок, заигрывающий с толикой лёгкого флирта.

Плечо Белки обхватила чья-то перчатка. Пилот обернулась и увидела свою непосредственную начальницу. Она была немного растрёпана. На фуражке виднелся след пыли, увеличенные жёлтые глаза всматривались в нарушительницу через линзы строгих округлых очков. Одна из линз была пересечена трещинами в виде буквы "У". Поверх чёрной куртки с красными полосками на рукавах был надет бронежилет. Глаза обрели прежний жёлтый цвет. Несмотря на мягкость и показную доброту в голосе, госпожа была в ужасном гневе:

- Она нужна нам живой, да господин Джастин?

- Дарвин, - поправил её мужской голос, и из-за спины вышел человек с рыжими волосами и бородой. Он нацепил на своё лицо какие-то дешёвые очки с пластиковой оправой, чтобы рассвет не мешал ему смотреть на всю картину. На его пустынной, точно не подходящей данной местности, одежде виднелись шевроны с неким воином, под которым красивыми черными буквами было написано "Сила Отвага Риск Традиции". Точно такие же люди показались из-за его спины.

- Такие не колятся, - начал он, - вернее нет. Они колятся, но... Я имел в виду, их сложно выщелкать... Это... Ну вытащить правду. Но попытаться стоит.

- Герберийка, - с нотками превеликой досады и грусти пронёсся шёпот со стороны солдат-СОРТовцев.

- Охотник, это прежде всего мой солдат, поэтому допросы и пытки вы будете делать под моим непосредственным наблюдением, - строго начала дель Антихед, - Я не позволю Вам опорочить её тело.

- Вы невысокого мнения о нас, госпожа Антихед, - выплюнул рыжий потрёпанный вояка.

Белка не понимала, что тут делают нацисты, почему госпожа так спокойна. Она уже заранее знала, что Марта и другие - предатели? Почему именно они должны дознавать Марту?

- Как спалось? - улыбнулась госпожа.

- Плохо, шеф. Очень шумели соседи, - ответила с улыбкой Белка, но в черепной коробке пролистывались воспоминания вчерашнего вечера. Веселья это не прибавляло. Какая-то тоска накатила на сердечный насос. Механические глаза могли бы стать влажными, если бы биомеханики добавили такую бесполезную на первый взгляд функцию. Но Белке она казалась нужной: как-то же надо снимать стресс, разрядить негатив и выплеснуть его в физический мир.

Однорукую диверсантку скрутили сильные руки хвостатых наёмников. Она всё еще мучилась от боли, а лицо её выдавало гримасы, которые ещё будут сниться Белке несколько месяцев. Когда Марта писала про неё песню, бардесса с таким интересом слушала описание событий от людей, которые это видели, что это умиляло покрана. Разве машина может умиляться?

- Марта, почему? - раздался женский голос, полный разочарования.

Это сказала некая оперативница с ушастым шлемом. Глаза были покрасневшими, мокрыми. Руки в перчатках сжались в кулаки. Автомат был нацелен на бывшую подругу.

- Агата... Убей... Меня... - Марта подняла голову на подругу, слеза покатилась по щеке, пересекая шрам, - Я... Больше... Не... Человек...

- Почему ты сделала это? Тебе плохо жилось? Со мной? Мы же как сёстры... - оперативница упала на колени, - так почему же ты..?

- Пчёлки летают по полянке. Собирают нектар. Вж-ж-ж. Вы видите пчёлок?

Все замолкли. Внимание было приковано к ренегатке.

- Возьмите Агату. Организуйте для неё карантин, - строго оборвала ренегатку босс и посмотрела на Агату, - Если ты не ренегат, тебе нечего бояться, милая.

Агата кивнула. Ей помогли встать боевые товарищи и куда-то повели.

- Марта-Марта. Эх ты... А ты ведь была примерным бардом. Что же скажет публика Герберии? Жаль, ты не отбила мои затраты, - сказала ренегатке Милина, - А этот погром, - она обхватила свою голову, фуражка сползла. Пальцы проникли во взъерошенные чёрные волосы, - Сколько техники... Сколько денег... Этот урон отбивать ещё месяца два, не меньше. Сколько денег...

- Но Вы живы, миледи, - улыбнулся СОРТовец. В его надменном лице читалось злорадство.

- Помолчи, охотник. Будет день, и ты будешь проклинать мою удачу.

- Вж-ж-ж, куда вы меня тащите? На полянку? Здесь нет полянок и цветочков. Тут только еда, которая не хочет быть съеденной.

- Но до него ещё не менее двух месяцев, - не унимался СОРТовец, - А вороны из Собора, кажется, уже успели восстановиться. Они, наверное, там молятся за Вас.

Лицо торговки оружием скривилось. Очень она ненавидела чёртовых культистов. Не поймёшь, по какой причине они лезут в проксиму и мешают её бизнесу. Просто ради того, чтобы помешать? Сколько колонн техники они пожгли? Сколько перспективных "рекрутов" они украли, убили? Они убили Железного Джека-Джаза, Стеклянную Мари, Никотинового Бульдозера и других высококлассных бардов. Даже Бородатый чуть не погиб, угодив однажды в их лапы. Видите ли нельзя тут деньги зарабатывать. Это же "священное место"! Она пригвоздила СОРТовца своим леденящим душу взглядом, но тот улыбнулся шире.

- Извините, госпожа. Не смог удержаться.

- Смотри, Джастин. Однажды язык доведёт тебя до наказания. Я просто отрежу его, и ты будешь петь свои дрянные расистские песенки без него. Любой эрегр на твоём фоне будет выглядеть интеллигентом.

- Извините, но я Дарвин, - начал беситься уже он.

Удаляющаяся Марта продолжала бредить о каких-то пчёлах. Затем она взвизгнула с мольбами убить её, но вскоре снова из её рта полился чёртов бред. Ломка. Но чтобы с таким эффектом?

- Дайте дозу, молю! Или накормите! Прошу вас! - она попыталась рвануться к куче людей, лежавших на камне, мёртвых, как проксима. И оставь их тут гнить, появятся трупные черви, такие же создания, как и люди на теле проксимы. Её дёрнули в обратную сторону и повели куда-то прочь.

- Белочка, а ты попей пивка. Ещё позавчера его эти из "Трэвэлпойнт" доставили.

- У меня нет желудка, госпожа. Я не могу пьянеть.

- Ой, извини. Я забыла. Ну поделай что-нибудь с "Малышкой" тогда. У тебя ещё есть время.

- А можно Феодал поможет мне? - спросила Белка.

- Извини, но он занят, пока Джонни в командировке. Ладно, бывай. У меня неотложные дела. Мне ещё за охотником следить. Договор о сотрудничестве при чистке проксимы, понимаешь ли.

Феодал пожал своими грузными плечами. Опять Белка не у дел. Опять она за бортом истории. Ну и ладно. Меньше знаешь, крепче спишь. Зачем же ей наблюдать за процессом допроса? Котята страшные в этих делах, страшнее даже ренегатов, которые неосознанно делают больно. Но здесь есть профессионалы, знающие свои дела настолько хорошо, насколько Белка грамотная вертолётчица. Опять ТО. Но для "Малышки" не жалко.

Белка отмыла стекла и броню, закрасила места со сколотой пулями краской. Затем её взгляд приковал грустный вертолёт, по которому прошлась её очередь. На нём красовалось кровавое пятно. Белка осторожно вытерла его. За пятном виднелся ряд дыр, рвущих металл. Другие пилоты и обычные бойцы разбирались со своими машинами. Ремонтировали, ругались, работали. Но пилота, который должен был заняться этим несчастным не было: он погиб этой ночью. Вертолёт осиротел.

- Прости меня, - она легонько прикоснулась к поверхности кабины, нагретой солнцем, которое уже высилось над горизонтом, показывая безграничные горы, за которыми простёрлись горячие мёртвые пустыни, среди которых можно было наткнуться на стеклянные моря - расплавленные пространства песка.

- Ты сделала, что должна была, - сказал ей вертолёт. По крайней мере она представила это, - Меня бы всё равно взорвали. И было бы мне хуже.

- Да, это верно. Спасибо за утешение.

Она шла мимо гигантов, которым не повезло быть раньше. Они, сгоревшие трупы боевых машин, когда-то блестели в лучах славы. Их боялись враги, завидя таких на горизонте. Суровые кабины смотрели на поле битвы свысока, и только вертолёты могли решать, оставлять ли врага в живых или дать ему убежать. Эти огромные штуки пересекали Крабербинистан с западных рубежов, границ Диадемы и Геомы, до восточных побережий, за которыми из океана торчали Кайские острова. Они пугали пограничников Роркстара на юге и раздражали СОРТовцев, засевших на базах северного побережья. Эти дьяволы с лопастями решетили каждого культиста, который думал, что юго-запад проксимы - его территория. Страшные и суровые снаружи, но такие мягкие и удобные внутри. Не люди, и не были ими никогда. Не обманут, не попытаются переиграть и слушают, не перебивая. Белке так хотелось думать.

На месте, где вчера готовилась уха было тихо. Пустое бревно, на котором сидели певицы, казалось другим. неправильным. Слишком пустым. Белка села на него. Рядом была чёрная сумка. Чья? Агата оставила или Марта? Что-то было внутри: пустая баночка с дырками на крышке, перо, несколько пачек с деньгами, зажигалка, пять пачек с сигаретами и тетрадь. Белка достала тетрадку: черная кожа обложки была украшена красивыми рисунками котят. На первой странице красивым каллиграфическим почерком были выведены буквы: "Левая Марта" - псевдоним. У Агаты было сценическое имя "Левая Агата". На сцене они прекрасно дополняли друг друга, но здесь, в лагере, они были одним человеком, когда пели свои песни дуэтом. Да, жестокие и страшные, но всем было весело послушать абсурд, который пришёл им в головы. У Марты песни были куда серьёзнее, чем у её коллеги, кровожаднее. Агата же любила подчеркнуть какую-то деталь и пронести её сквозь весь текст. Иногда она экспериментировала с подачей: первый куплет - концовка, средний куплет - пик, а третий- начало. Слушатель знал чем всё кончится с самого начала, оттого и концовка, которая по сути являло собой начало истории, била смыслом сильнее.

МЕЧТЫ

Кто о чём мечтает: о счастье, о деньгах.

Кто время считает до жития в мечтах.

Кто-то хочет новый дом, кто-то – семью,

Кошко-девочку с хвостом. А я и сам не знаю,

Чего же я желаю.

Чего желаю я?

***

Я хочу отрубить себе

пальцы на левой ноге

топором, бензопилой,

и крикнуть "ой-ой-ой".

- Ну не пальцы на ноге, конечно, - Белка захлопнула тетрадочку, - Но частично мечту твою я исполнила, предательница. Жаль, что я считала тебя своей подругой.

11. Мишель.

Я вспоминал, как мило ссорились мои маленькие детишки, Бартоломей и Милина. Если бы всё было не так... Как же я хотел умереть вместе с ними в тот роковой день. Интересно, какими бы они выросли? Но биоробот не может плакать. Поэтому мне не следует.

(С) Безымянный солдат

Билли ждал. Однажды он уже облажался на задании, потерял половину доверенных ему солдат, второго раза ему не простят. Четыре молчуна смотрели на него, и, возможно, о чём-то думали. Он сидел на мягком диване в центре холла, дорого обставленного, с прекрасной огромной картиной на стене. Что-то эта картины трогала в его чёрствой душе, но что именно, понять он не мог. Никогда не наслаждался искусством, ни картины, ни музыка - ничто из высоких материй не интересовало его, а тут ему вдруг открылось, что вся проксима, простираясь на севере, поёт.

Его пленница находилась в операционной. Сейчас ему следует уйти, чтобы не попасться на глаза ей, хирургу-дантисту. От этого коридора, длинной змеёй устремлявшегося к её рабочему месту, у мужчины ещё со времён "перевоспитания" остались яркие воспоминания, от которых кожа покрывалась мурашками, с лица начинал стекать холодный пот, колени дрожали. Но сейчас он не там, и он там не будет!

Раздался сигнал, открылась дверь.

- Билли дель Антихед, прошу Вас, зайдите, - послышался бархатный женский голос с нотками металла и буровой машины.

"Нет, только не это..."

Преодолев свой страх, Билли осторожно приблизился к операционной. Яркий свет резанул по глазам. Воздух пропитан спиртом и разными запахами лекарств, крови. Неприятно пахло. Слишком по-медицински. Чистейший пол отражал его вверх ногами. По центру комнаты стоял стол, к которому на ремни была привязана девушка. На полу была кровь и испачканные синие перчатки из резины. Пальцы девушки вновь были вправлены, прикреплены к прямым металлическим палкам. Грудь вздымалась из-за непрерывного дыхания. Голова была спрятана белой тряпочкой, которая вздымалась от выдыхаемого воздуха. Она дрожала, то ли от холода, то ли от страха. И понятно по какой причине: с другой стороны около стола с бумагами нависала фигура. Механическими телескопическими трубками и многочисленными проводами существо было "срощено" с кабинетом, передвигалось лишь по рельсам, проведённым по потолку.

- Или Вы предпочитаете, чтобы я звала Вас Антипиным? - с весёлой ноткой сказало существо.

- Как Вам угодно, доктор...

- Доктор Маргарита дель Ильва, - развернулось к нему существо, держа в руках бумаги, - можете просто "доктор".

- Хорошо, доктор, - Билли слышал свой собственный голос, ровный, уверенный.

- У Вас неправильный выговор, офицер, как будто не хватает зубов, - мягко заметила доктор и приблизилась к Билли, - Келлер рассказал мне о вашей недавней драке. И Вы, к сожалению, не оставили мне живых, чтобы я могла всё подробнее изучить.

Ровный звук перемещения механизмов раздался в белоснежной операционной, доктор при помощи своих приводов, прикрепленных к рельсам на потолке приблизилась к Билли. Её молодое лицо, изменённое имплантами, с любопытством разглядывало лицо билли, будто бы через шлем. Два неестественно голубых глаза с перекрестиями в зрачках прищурились, остальные четыре маленьких синеватых окуляра на лбу начали как-то изменяться. Два самых верхних немного выдвинулись вперед, как глаза у улитки, линза сменилась другой по часовой стрелке.

- Двадцать шестой, двадцать седьмой и двадцать восьмой отсутствуют, офицер, - жестокая констатация факта отсутствия трёх зубов выбила Билли из колеи, он провёл языком по дёснам. Пусто, - Извините, но это сразу бросается в глаза, семёрка кариес, восьмёрка кариес, та-а-ак. Тринадцатый пульпит. Зубы как часто чистите?

- Я не чищу их.

- А надо бы, - искажённый технологиями вздох раздался из нутра Маргариты дель Ильвы, - Я бы хотела Вас записать, но, боюсь это невозможно.

Наверное, на душу бедного доктора выпала участь кастрировать абсолютно всех в этой проклятой тюрьме, раз у неё нет свободной минуты на лечение зубов? Билли немного улыбнулся, и она заметила это сквозь его маску.

- А Вы и рады, чем же я заслужила Ваш страх?

- Извините, доктор.

Билли не боялся людей. Даже Келлер не пугал его. Ренегаты, пусть и вели себя жутко, тоже не представляли из себя ничего, что способно было бы напугать Палача. Он сам был тем, кем запугивают непослушных детей наряду с Котятами. Только доктор пугала его. И всё сходится. Людей он не боялся, но она не человек. Она покран.

- Ничего-ничего, я знаю, что меня боятся даже дьяволы, наверное, я страшнее? - горделиво произнесла Маргарита и передвинулась поближе к столу, посмотрела на тело девушки, которая лежала на нём, - ренегатка. Кадия Вестер. Двадцать два года, не замужем. Острая интоксикация препарата под названием "мёд", переломаны четыре пальца на правой руке, множественные ушибы, вывих стопы. Гм... Интересный экземпляр. Новообращённая, лицо ещё можно назвать красивым. Пока что. Три дня назад она пропала по дороге домой из музыкального училища, флейта. На плече виден след от жала некоего насекомого. подразумеваю, раз препарат называется "мёдом", то и переносчик - будет пчелой.

- Вы что-то вытащили из неё?

- Бред. Бессвязные неологизмы "тыгыдык" и "вж-ж-ж". Думаю, Вы и сами столкнулись с этими фразами? - покран посмотрела на офицера.

- Да.

- Галлюцинации. Мне было любопытно посмотреть на них, - доктор сняла тряпку с головы.

Если бы у Билли были слабые нервы, он однозначно вывалил бы наружу весь завтрак. Но он просто поморщился. Голова девушки была обрита налысо и вскрыта, как консервная банка. очень аккуратным и острым инструментом. Глаза смотрели на потолок, крепления головы крепко фиксировали череп. В серое вещество головного мозга была внедрена некая аппаратура, провода из которой уходили под аккуратный разъём в полу.

- Она под седативными препаратами, несколько функций мозга, отвечающие за агрессию мне пришлось отключить, но она всё равно пока что опасна.

- Отключить?

- Ну не зря же я проводила опыты, да, отключить. Сколько людей полегло от моего скальпеля ради этого знания? Наверное, больше чем от любого из Властителей, - улыбнулась доктор, - наука требует жертв, как это не прискорбно. Но только так можно толкнуть прогресс.

Даже бесчеловечному Билли это показалось слегка жестоко, но он кивнул головой. Войны - двигатель прогресса, почему бы и опыты над смертниками не могут быть? В стародавние времена, задолго до безымянной империи, доктора совершали преступления: выкапывали трупы и вскрывали их, чтобы изучить строение человеческого тела. И вот к каким рывкам это привело.

- И Вы, между прочим, тоже моё изобретение, я так рада, что Стрелец одарил меня такими мозгами.

- Я?

- Ну конечно. Какая же ирония в моей судьбе. Сначала я делала покранов, чтобы они сражались с суперами, а сейчас ген одного из супергероев ввожу в тела людей, чтобы у покранов был достойный враг. Смешно. Знаете, офицер, один из моих подопечных всё же смог уничтожить сильнейшего из них, Разрушителя. Правда, грозное имя? Каким бы он стал Властителем? Он бы точно стал главнее Герберкинга. В те бородатые годы величайший из Властителей занимал второе место в команде супергероев. Ладно, я заговорилась, пройдёмте к экрану. Давайте посмотрим, какие галлюцинации генерирует её больное сознание.

На компьютере было запущено множество программ с графиками и гистограммами. Курсор навёлся на какую-то вкладку и открылось окошко с непонятными фигурами.

- Смотрите! - воскликнула, - потрясающе! Не правда ли?

- Да.

- И жутко. Бр-р-р. "Пчёлы" лезут в рот, нос, прогрызают глаза, причиняя боль.

Билли не мог разглядеть этого в экране. Он не понимал происходящего, не умел читать такое. Но описания восхищающегося покрана вызывали жуткие ощущения. Не хотел бы он ощутить такую ломку на себе.

- Вот, смотрите! Без седативного средства она бы сейчас задёргалась. Ой, точно, - доктор "подъехала" к своей подопечной и приставила к глазам некое устройство, а затем вытянула им кровь из глаз, - Это? Вы не представляете, но я додумалась до этого случайно. Обыкновенный слюноотсос, аспиратор, которым я пользуюсь ежедневно.

- Это ломка?

- Ну почти. Я, если честно, не совсем понимаю, что это. Слёзные железы уже превратились в какую-то пакость. Если и ломка, то невероятно странная. Психомоторное возбуждение, галлюцинации, агрессия. Подскажите, у вас не найдется этого "мёда"?

Билли достал баночку и протянул её хирургу.

- Вы мой герой! Я будто вновь стала юной аспиранткой в Рэдбилдинг! Как же это возбуждает.

- Я бы хотел узнать ещё одну деталь. А животных это касается? Ну кошек, собак.

- Не знаю. Но людей точно постигает эйфория, когда пчела жалит в первый раз. Отпечатки воспоминаний не дадут солгать. При этом они находятся в полном адеквате, им очень хорошо, мир вокруг покрывается цветами и вместо ругательств они слышат доброе обращение со стороны других. А потом, когда эффект спадает, серость и уныние реальности давит на них, постепенно превращаясь в кошмарный сон. А затем начинается ломка. Гипергидроз, тахикардия, гипертензия, тремор, интенсивная боль, самоповреждения, желание есть всё, что пахнет кровью. Как вампиры, наверное, - она почесала подбородок, задумавшись, затем рука заменилась на другую с медицинским сверлом, - придётся копать дальше, возможно, даже докопаться до рептильного мозга.

Билли вздохнул. Поскорее бы уйти из этого скверного места. Вернуться домой, к Мишель.

- Билли, Вы пока что отдохните денёк. Завтра приходите вновь. Я придумаю, что делать с вашими зубами и носом, Вы хороший собеседник. Стоит вознаградить Вас за это. И за подарок, который вы мне сюда сегодня доставили.

Пора уходить из этого проклятого места! Места, от которого у Билли мурашки по коже. Билли боялся её, хотя не боялся людей. Но она не человек. Даже внутри её биомеханического мозга не осталось человеческого, лишь дьявольское любопытство. Только Палач сам был тем, кем запугивают непослушных детей наряду с Котятами, услышав о которых, он очень удивился в тот день. Оказывается в Роркстаре у него есть в конкурентах некая "Стая котят", которая ворует детей. Но эти сказки скорее вызывали недоумение: почему именно котят? Эти милые создания не способны на киднеппинг, но почему они? Почему не какие-нибудь волки или лешие? Котята.

Удалившись на семьдесят километров от Санатория, находившегося на гористом острове "Озеро" в центре озера "Остров", Билли попытался забыть сегодняшние события. Он подъехал к небольшому домику, который ему дали за хорошую службу. Небольшая деревня на необыкновенных горах и склонах - стала ему почти родной. Тихая. Никто не мешает.

Дверь щёлкнула и Билли очутился в небольшом уютном помещении с тёплым светом. Зашторенные окна чуть-чуть пропускали вечерний свет. Дом. Милый дом. Билли посмотрел на пол и сердце его начало таять в тепле. Под маской появилась миролюбивая добрая улыбка. Он уселся на колени и осторожно прикоснулся ладонью к белой шёрстке на загривке, острые ушки легонько согнулись, пушистый хвостик начал вилять. Комната наполнилась ласковым мурчанием. Янтарные глаза расширились и пригвоздили Билли к месту. Кошка. Она потёрлась о него своим пушистым тельцем и грациозно пошла в сторону столовой.

- Проголодалась, Мишель?

12. Такси до дома.

Я очень добрый дантист. (Очень-очень хотел бы быть!)

Только я немножко расист. (Очень-очень-очень-очень!)

Я очень добрый дантист. (Очень-очень хотел бы быть!)

Только я немножко расист. (Очень-очень-очень-очень!)

Ко мне пришёл богатый эрегр. (Откуда? Откуда же бабки?)

Ко мне пришёл богатый эрегр (Неужели продал свою семью?)

И попросил немножко подлечить (очень-очень нежно-нежно!)

Я решил по-приколу все зубы удалить (очень нежно, очень нежно!)

@@@

Дантист – С.О.Р.Т. – Сила Отвага Риск Традиции

Вертолёт госпожи нёс всех к Красному Озеру. Милина дель Антихед положила повреждённые очки в чехол, а затем засунула его в карман. Она посмотрела на Дарвина своими золотыми глазами, светящимися из-под тени козырька фуражки. Дарвин мужественно встретил её взгляд. Новая сигарета появилась в зубах девушки. Дымок тут же покинул кабину через открытые окна, едва она выпустила его изо рта.

- То есть, мир перевернулся, да, СОРТовец?

- Именно так, госпожа. Крабербинистан, наверное, место, относительно безопасное. Самое безопасное. Пчёлы здесь мрут. Чтобы доставить их, нужны контейнеры с "мёдом" и, вероятно, ещё какие-то приспособления. Холодильники, не знаю. Ренегатство всегда начинается за кордонами, но цвело и пахло здесь. И нынче оно начинается там.

- М-да... Я бы предложила Вам копнуть за кордонами, раз уж так говорите.

- Копать - дело других. Я прежде всего охотник. Мне нужно чистить проксиму, - почесал рыжую бороду майор, - Но раз уж Марта была герберийкой, жительницей столицы, то... Зараза доползла и туда.

- Или началась оттуда, - задумчиво проговорила Милина.

- Гм... - Такая идея в голову ему ещё не приходила, - А ведь и правда... Может и началась оттуда. Не знаю больше мест, где могли бы создать такое ужасное хаотическое орудие.

- Фармацевтическая компания Солар может быть связана? У них есть деньги и технологии.

- Исключено. Им нет никакой выгоды в этом. У них есть покровительство Герберкинга, постоянные клиенты с большими кошельками, поставщики эфира в нашем лице. К чему им портить репутацию?

- Просто они ваши контрагенты и платят неплохую долю, - ухмыльнулась главная из котят, её золотые глаза хищно блеснули.

- Подождите, - загрузил мозг командир СОРТа, - Год назад в Золотом ключе погорела некая лаборатория. В тот день полиция и спецназ штурмовали группу предполагаемых зачинщиков, оккупировавших район.

- Вы думаете это может быть связано, охотник?

- Гм... Мне бы узнать подробности, госпожа Антихед. Пока что я слеп.

- Тогда ориентируйся на нюх, - процедила она, потеряв выражение удовлетворённости диалогом, - псы.

Наверное, после Собора, если не брать в счёт ренегатов, группировка, держащая под контролем северное побережье материка, СОРТ, была ненавистной на втором месте. Если собор - это сила, с которой нельзя было договориться при помощи денег из-за тупых идеалов (Дарвин тоже считал их идиотами), то СОРТ - прямой конкурент. Как котята могли снабжать туземцев своим вооружением, так СОРТ не раз грешил с помощью культистам. Благо их владения не пересекались со "святошами" и оружие точно не могло быть направлено против них самих.

- Только мы доберёмся до озера, вымётываешься со своими "чистокровками". До вашей позиции рукой подать, доберётесь пешком.

- Сердечно благодарен Вам, госпожа. Уж простите, что на вашей подконтрольной территории были подбиты и повреждены абсолютно все мои машины. А Вы совсем не владели обстановкой. И мне пришлось помогать Вам установить контроль на вашей же базе.

- Смешно, бард. Напишешь про это песню? Не забудь и слова про то, как вы молили меня и плакались, прося подвезти.

- Если не умру от укачивания.

"Дружелюбная" беседа закончилась. Мимо пролетали уже песчаные холмы. Жёлто-серый песок рябил в глазах. Тень вертолёта искажалась от изменения высот. Если бы котята не переодели свои чёрные куртки, то можно было бы сказать - совсем не знают, как воевать, скрываясь в песках и белых камнях. Почти каждый был переодет в соответствующие окружающей среде одежды: бледно-желтые. Лишь чёрные ремни да разгрузки у некоторых могли раскрыть их врагу.

Единственный член отряда Сигма, низкорослый снайпер с позывным "Глаз", молча смотрел на всех, кто был рядом. Именно к нему обратился Дарвин "Вонка". Лысая голова повернулась к нему.

- Майор?

- По прилёту мы с тобой разбредёмся. Доберись до Диадемы с группой котят, которые сегодня отправятся, возьми пару бойцов Браво на всякий случай, если вдруг они вас высадят в пустыне. Я, если честно, не думаю, что так будет, они ценят свою репутацию и незыблемость договоров, но перестраховаться лишним не будет. Через логистов выйдете к нашим и копните про прошлогодний пожар в Золотом Ключе. Кто работал, кто был бандитом, кто поджигателем, а кто всем руководил. Имена, фамилии, названия фирм-участниц и так далее. Сделать это нужно быстро. Как узнаешь, дай обратную связь.

- Хорошо, майор.

- Ручаюсь, - Дарвин хлопнул бойца по плечу.

Так и было сделано. Группа эскорта, которая направлялась в Диадему, с неохотой приняла трёх гостей, которые с презрением смотрели на них, своих попутчиков. Среди котят не было истинного Герберийца или Елейца, что омрачяло итак нелёгкую дорогу до западного государства, домена Смогга, что управлял туманом и сам мог превращать своё тело в это, когда был супергероем, а не Властителям. Но он пропал. Песни ненавистных кротов-аборигенов голосили, мол, это именно они убили Смога, а других песен и не было. СОРТовцу точно хотелось считать эти песни вбросом. Как Свободное государство могло дойти до этих краёв? Оно же ютится у себя в центре, далеко на востоке, почти рядом с побережьем, которое контролируют люди Пальсултана, о котором те же аборигены сочинили свой хит "Маг воды".

Отсалютовав "таксистке" с жёлтыми глазами, смотрящими свысока, Дарвин скомандовал своим идти на север, вдоль песков, пока не началось пекло. Очень хотелось спать, и дорога не радовала, но ещё меньше всем делегатам хотелось оставаться в Красноозерье, лагере Стаи Котят, непосредственно на линии столкновения с пернатыми Собора. А вдруг набравшие силы культисты решат напасть на них? Да, СОРТовцы поставляли им оружие, но тайно, через коррумпированные руки геомских и диадемских чиновников. Напрямую Собор дел с ними не вёл и считал ровней котятам.

Весь путь занял восемь долгих часов. Когда солнце было в пике, они переждали три часа в тени, сидя на камнях и распевая песни. И "Бедные угане", разносились по округе, и "The circus", и даже древнее "Delo" про расследование загадочной смерти эрегра-баскетболиста, которому, как выяснил детектив, сломал шею собственный длинный шланг, который он наматывал на шею как шарф, когда вдруг увидел эротическую картинку. Боевой дух парней поддерживал сам Дарвин. Они помянули погибших на чёрном вулкане, пожелали удаче Глазу с двумя работягами. Смеялись и грустили. Наступил момент, когда показалась родная база. "Ангелье". Две скалы, пересечённое мостами из бетона ущелье между ними, выдолбленные пещеры, доты, вышки. Место было названо в честь скалы в виде ангела, которое виделось на горизонте.

- Что? - удивился генерал Дарби, когда дослушал отчёт майора Дарвина до конца, - Твои охотники, ещё раз, как добрались?

- Нас подбросили бойцы Стаи Котят, сэр, - устало повторил майор.

- ЧТО?!!! Ты дебил? Ты идиот?! Тупоголовый имбецил! - выругался старый осёл. Фергус Дарби был в самом прямом смысле веруном в чистоту своей расы и потерпеть низкородных он не мог.

- Сэр, у нас не было выбора. Мы должны были...

- Убить эту суку, пока была возможность, тупица! - рявкнул генерал, извергая слюни прямо в лицо майора.

- Я охотник. Это не моя зада...

- Меня не колышит, идиот! Правила придуманы, чтобы их нарушать. Милина, чтоб её черти во все щели драли, смеет вооружать кротов против нас, как это называется? ОПИ? А потом будут полноценные поставки, жопонюх ты рыжий! Сам недочеловек, а каким-то хреном до майора добрался. Сука...

Старик уселся на кожаный стул и посмотрел на стоящего СОРТовца.

- Твои конкуренты уже зачистили северное побережье, пока ты сосался с котятами. Уже приступили к очистке пограничья Диадемы и наводят порядок у Роркстара. Пожалуйста, скажи мне, что вы смогли убедить копальщиков нор не стрелять по нам.

- Стая Котят уже...

Генерал ударил по столу. Его лицо покраснело.

- Не говори мне про этих уродов.

- У меня не вышло переговорить с аборигенами, сэр.

- Почему-то я не удивлен. Рыжий, ты же некомпетентен. Тебе только толчки драить можно доверить. Что наместник нашёл в тебе? Почему же именно ты охотник? Мои парни тут устают, под жарой тают, на холоде в сосульки превращаются на объектах, пока караулят работу животных, а ты разъезжаешь по всей проксиме, поёшь дрянные песенки и зарабатываешь больше моих надсмотрщиков.

Дарвин не любил этого старого урода. Он терпеть не мог его выходок. Но главным на этом участке был именно Дарби, а значит и спорить с ним было нельзя. В его силах было сделать многое. Например, генерал мог запрячь его на работу, которая могла быть самоубийством. "Но, - понимал Дарвин, - Это уж куда лучше чем участь охраны, которая следила за работой рабов". Здесь нашли руины некоего древнего города, прямо под каменными плитами. Тут было много всего, что осталось от древней империи, и много разноцветных людей уже работали до семи потов и смерти от усталости и голода. Дарвин ощутил к ним чувство некой жалости. Они же тоже люди...

- Со смертью Смогга, власти его страны устроили небольшую перебранку, - приступил к делу генерал, - Похоже в Диадеме намечается гражданская война, там расплодились ренегаты, которые скоро припрутся на наши позиции. Ты ударишь на упреждение, зачистишь наркош и попытаешься поддержать силы наших союзников в этой стране. Наша задача не отдать эту страну на милость Собора, который постепенно устанавливает там свои порядки. Но есть и хорошие вести, охотник. Кайские острова загорелись, - ехидно улыбнулся генерал, - До кайцев добрался "Мёд", и там теперь поют про "Деда Бафомета", эти жалкие тёмные выродки скоро попросят у Герберии защиту, и мы сможем помочь им, заодно установив там правильные правила.

- Деда Бафомета?

- "Дед без ушей", "Дед-блендомед" - это всё про одно, - генерал отпил что-то из стакана, - существо. Как там было в песне просохших утырков? "Дед Блендомед - любитель котлет, днём мирно дрочит: бабушку хочет, ночью - хохочет". Ладно, свободен.

Из кабинета Дарвин вышел, исполненный тревоги. Сердце стучало так, что могли затрещать рёбра. Пальцы подрагивали, дыхание участилось. "Кайские острова... Загорелись". А как же Джизи? Его милая жена, которая в тот же день купила ему новые солнечные очки на том же пляжу, рядом с которым он потерял предыдущие премиальные. Которая очень вкусно готовила и классно трахалась с ним? Её папа приносил много морской рыбы и крабов, они сидели, смеялись и пили пиво под славные песни цикад. Нужно срочно позвонить!

Пробегая мимо СОРТовцев и расталкивая их, офицер добрался до таксофона. Снял трубку. Гудки. Так, какой у неё номер? Пальцы судорожно набрали номер телефона, несколько раз исправляя неверно набранные цифры. В правом ухе послышались гудки. "Пи-и-ип, пи-и-п", - гласили долгие звуки. Дарвин торопил: "Давай же, Джизи, ответь мне, прошу!" Сейчас там утро? Может, она спит? Разочаровывающие, жуткие короткие гудки означали, что связь не установилась.

Прошло несколько дней. Звонки не достигали абонента. Дарвин волновался. Он уже успел сгрызть все ногти на пальцах, бриться не было желания. Очередной звонок у таксофона ничего не дал.

- Джизи... - Случайно вырвалось из уст наёмника.

- Джизи, майор? - спросил кто-то сзади.

- А... Эм... Да не вникай.

- Вам пришла телеграмма из, - солдат прочёл внимательно, - города Восточник, Герберия, от "Сигмы".

Нет. Только этого не хватало. Слишком быстро. Мысли Дарвина были заполнены только ей, его красивой и умной женой, которой он не написал тогда это чёртово письмо! Майор хотел бы ещё раз попытаться позвонить ей, но рядом вдруг стало слишком много любопытных ушей, которые не поймут его желания ежегодно посещать Кайские острова, когда у Герберии есть свои острова под жарким солнцем. Марионеточное государство целует ноги Герберийцам и защищает их сильнее, чем собственных чернокожих граждан. Это место у Дарвина вызывало лишь отвращение.

- Сэр?

- Да-да. Я просто сильно устал, уже вторые сутки на ногах, солдат.

- Не оправдывайтесь, сэр, - усмехнулся боец, - Вот Ваша телеграмма.

Дарвин взял в руки конверт и направился к гаражу с джипами. СОРТовцы отдавали ему честь, когда он проходил мимо них. Прямо как в Герберийской или Елейской укомплектованных армиях. Ну правильно, они же все оттуда и приходили. Жажда денег - вот что вело всех их сюда, в пучины проксимы, настоящий ад, где не существует морали и человеческих прав, если у тебя нет сил и оружия. Мужчина шел по мосту между скалами, внизу какие-то несчастные тащили тяжелые телеги с какими-то древними деталями. В другую сторону шла колонна из двадцати человек с кирками и лопатами. На возвышении стоял солдат, вооруженные телескопической дубинкой. Ещё выше, чтобы никто не смог добраться, стоял солдат за стационарным пулемётом. Рабам не повезло. Но они хоть не стали гладиаторами в герберийском цирке, а там, наверное, страшнее. Если нападёт Стая Котят или Собор, не мал шанс, что выжившие рабы станут одними из них. Спасутся из рабства.

Уже около подготавливаемых грузовиков Дарвин уселся на верстах, порвал конверт и вытащил аккуратно сложенный листок с пломбой. Раскрыв его, Дарвин увидел небольшой текст:

"Уважаемый командир Д,

Мы добрались до указанной точки, нас доставили до Герберии за небольшие чаевые в 200GB. Принял решение сразу отписать вам с получением первой информации с Северного Департамента полиции Герберии, сотрудники которого участвовали в решении данной проблемы.

Всё, что я пока что выяснил, эта то, что бандитами и правда были ренегаты, переодетые в гражданских и пожарных, которые тушили пожар. Сам пожар случился в лаборатории, владельцем которой был некто по фамилии Виерра. Возможно, я уже нашёл больше информации, пока вы читаете это письмо.

С уважением, ваш подчинённый Г".

- Тебе кто-то помогал писать, Глаз? - ухмыльнулся майор, - Ни одной ошибки. Удивительно. Виерра, значит.

13. Логистика.

Любимому отрезали руку левую. Любимому отрезали руку правую.

Любимому отрезали ногу левую. Любимому отрезали ногу правую.

Выдавили левый глаз. Выдавили правый глаз.

Цепями пронзили левое лёгкое. Цепями пронзили правое лёгкое.

Да повесили, как брелок.

И мучался он, да кричать не мог из-за неживых лёгких.

И хотел бы убежать он, да ног не существовало.

Хотел бы он спрятаться в объятиях матери, да не было рук.

Желал бы увидеть любимую, да глаза вытекли.

И Ирма ничего сделать не могла, и рыдала она горькими слезами, пока сама в заточении была. Взмолилась она Стрельцу о спасении. Но не ответил он. Молчание воцарилось в цитадели. Приготовилась и она к мукам.

"О, сестра моя милая, - донеслись слова мягкие, - Не печалься же ты, а сделай что-нибудь сама! Не проси помощи, стань ею!"

Аста держала за руки Ирму.

За левую руку.

За правую руку.

"Возьми же оружие своё, милая подруга моя!"

И появился левый топор из воздуха.

И появился правый топор из крови.

Долго бились два воина с двумя тысячами чертей, и победили они. И увидела Ирма, что любимый её дышит. И подошла она к нему, склонилась на колени, прикоснулась к щеке его горячей холодной рукой своей и отпустила его. И сгинул он, страдания забыв. И душа его вырвалась из тела, потянуло её к Вратам в Преисподние.

"Не позволю!" И схватила Ирма душу любимого своего, не отдав на съедение хаосу инфернальному.

@@@

Сказания о Вратах

Монитор рассмеялся и покраснел. Та нелепая шутка Салема про тяжёлые военные машины была настолько глупой и абсурдной, что это звучало довольно остроумно: "Интересно, а если танк упадёт на ногу, будет больно?" Конечно, будет больно! Это если человек не превратится в лепёшку. А Салем продолжал: "Давай я тебе дам тот кирпич, если ты... Прыгнешь во-о-о-он с той скалы, делая четверное сальто!" Новая волна смеха поразила Монитора, и он, неся дрянную коробку спереди, спиной вперёд, вдруг кого-то задел. Резко обернувшись назад, он увидел, как некий бородатый мужчина посмотрел на землю, прямо на лежащую тлеющую сигарету у своих ног. Затем он посмотрел на Монитора.

- Ублюдок, - выплюнул он, - А нё пшёл! Эта сигарета стоит больше твоей головы, поганец!

Бородатый пнул по задней стороне коленки Монитора и тот рухнул на землю. Шестьдесят килограмм, если считать вместе с весом железного ящика, опрокинулись на него. Салем всё так же пытался держать его, но одна сторона всё равно прибила Монитора к грязной земле.

- Подонок, - продолжал ругаться бородатый, - Имя и фамилию мне. Я скажу вашему командиру, чтобы начали воспитывать с тебя.

Монитор лежал на земле, мучаясь от боли. Он надеялся, что его рёбра были целы.

- Имя и Фамилию, урод...

- Я Салем Штраф, сэр!

- Заткнись, уган паршивый! Его имя и фамилия. Говори!

- Я... - вздохнул Монитор, - Монитор [дель] Виерра, сэр.

- Виерра. Монитор Виерра. Хуерра, ха-ха-ха! - рассмеялся бородатый, - Ты точно мне не нужен, вали, долбонавт.

Этот мужик был в солнечных очках, его тело было одето в пустынный камуфляж. Рукава были закатаны, полосы волос пересекали кожу. Чёрные подсумки и штаны были с красной окантовкой. Ремень был выполнен из красной кожи. На голове красовалась чёрная панама с перетянутой резинкой, которая стягивала наплечный шеврон с ровным изображением минималистичной мордочки котёнка, у которого рот был похож на цифру "3".

Монитор поднялся и попытался поднять ящик. Послышалось дребежжание металла. Бородатый сразу обратил на это внимание:

- Аккуратней, тупица. Чтобы твой ребёнок не чувствовал такой аккуратности, как этот ящик, понял меня?!

- Да, сэр, - виновато наклонил голову Монитор.

- То-то.

Он с Салемом должны были покинуть этого гада, как можно быстрее. Но к Салему в этот момент Монитор вновь испытал некое уважение за то, что тот не выдал его имя негодяю из "Стаи Котят", которых когда-то так любил слушать Монитор. Как выяснилось позже, это был настоящий бард Борода J. Это рассказал ему Салем:

- Нам ещё повезло, - шёпотом сказал он, - Они захватили культистов из Собора. И в плен.

- И что было?

- Слышал песню "Baraban"?

- Да.

- Она основана на реальных событиях: Борода Джонни решил устроить игру. Они разместили троих соборовцев-топористов перед столом и зачитали правила: "Собранные игроки пальцы отрезают по очереди, кто не отрезал, тот проиграл". Проигравшего не убивали просто. Первый культист сразу отказался отрезать палец и его для примера остальным жестоко убили: в лагере, где происходило всё это, на костре жарили мясо накануне. Костер остыл, а вертел остался. Борода лично, - Салем вздохнул, набрал воздуха, чтобы продолжить вещать, - вспорол привязанному к столбу культисту живот, вытащил кишки и медленно начал наматывать их на вертел.

- Это правда?

- Ну слухи. Может, приукрашено, - проговорил Салем, почёсывая запястье, за которое его укусил какой-то чёрный паут.

- Остальные играли в эту игру?

- Пальцы отрезали, пока те не закончились. А потом их застрелили.

- Зачем он здесь?

- Они поставили нам оружие для борьбы с ренегатами, мы сейчас несём этот ящик.

- Почему именно они?

Вопрос этот терзал Монитора. Он очень не хотел верить в то, что не существует больше поставщиков, кроме этих котят, которых он раньше любил. Он всегда думал, что это лишь жуткие выдумки и легенды для поддержания образа жутких певцов, но чтобы в реальности...

- Виерра, ты же понимаешь сам.

- Коррупция?

- Да. Всё просто. Котята нашли старый склад, схрон, собрали оружие с трупов и продали дешевле. Эти, - Салем Штраф указал наверх, - купили, а властям сказали, что закупили у проверенных поставщиков. Разницу в карман. Я даже думаю, что в убыток. Стрелец их покарает.

- Стрелец покарает, - согласился Монитор, и они подошли к грузовику.

Офицер показал им, куда грузить ящик, и они без вопросов положили его на два других ящика в кузове. Вечернее солнце освятило горизонт. Очень скоро штрафников отправят в мясорубку, прямо в Стаутгард занятый ренегатами. Интересно, Робер будет среди них? Получится ли только силами штрафников отбить пограничный с проксимой город? Или всё же придётся комплектовать части, которые расположились здесь? И Монитору придётся идти туда же, в ад. Он очень не хотел идти туда. Он боялся. Любая мысль о предстоящей бойне, в которой он может не выжить, заставляла его трястись осиновым листком. И бессонница от предвкушения ужасов, не давала ему энергии, которая нужна солдату. Да, Монитор же теперь солдат. Думающий слишком много солдат. Думающий о причинах и последствиях. ДУмающий об организациях, корпорациях, странах, правительствах. Мыслящий о Соборе и Стае Котят, которые продают оружие "в убыток". А почему?

- Почему ты думаешь, что они продают оружие в убыток?

- Ну тут же ясно всё. Видишь те вертолёты? - указал на поле Штраф, - Рядом с вертолётами толпятся синие солдаты.

- Вижу, - пригляделся Виерра.

- Чего они там толпятся?

- Они полетят куда-то?

- Угу. Это рекруты, которых насильно набирают к себе котята для борьбы с врагами. Вот валюта, которой расплачивается геомское командование.

- Ты всё это выдумал, Сал, - ухмыльнулся Монитор, - С чего бы им в рядах такие оборванцы? Если все слухи правда, среди них должны быть только супер-пупер спецназовцы, которые очень любят деньги.

Салем отрицательно покачал головой. Он был предельно серьёзен.

- Ты не шутишь?

- Нет.

Освобождённые от перетаскивания вещей они вернулись в лагерь. Пара десятков бойцов Геомы, уже сдружившиеся между собой, задорно веселились, попивая дешёвое пойло. Монитор же всё же брезговал пить эту отраву. Не раз ему предлагали выкурить сигареты Смогга, "Периз-Страйк". Монитор не желал портить свои лёгкие. Кто-то сказал, что он, будучи лысым и измождённым был более привлекателен, чем с той дурацкой шевелюрой. А родинка на лице похожа на "комариное говно". Не понимают. Монитор понимал, что не хотел бы сейчас вновь заиметь себе врагов, поэтому просто похихикал вместе с шутившим.

- Не забывайся, - вдруг встал на защиту Монитора Салем, - Этот человек спас ваши жопы от миномётчика! Какое тебе дело до его внешности?

- Да я понимаю.

- Сам ты говно комариное! - вновь атаковал Салем, - Ты уже бухой, иди спать.

Неожиданно для избалованного мажора, все поддержали Салема, угана по происхождению, который во время битвы сжался в клубочек и безустанно молился Стрельцу. Бог на этот раз помог им одолеть врага. "Да, алкаш, ты рамсы путаешь!" - послышалось из толпы. Монитора защищали. Мимолётное унижение, которое почувствовал дель Виерра, тут же сменилось некой теплотой и благодарностью. Монитор видел возмущенные лица молодых парней, которые отстаивали его честь вместо него самого! Глаза парня наполнились влагой.

- А ты, Моня, не позволяй себя оскорблять, - наставил его Салем, - улица слабых презирает. Если нужно вмажь по морде!

- Да! - вдруг подскочил некий парень, такой же лысый, как и Монитор. Как и все здесь присутствующие, - Смотри, Моня, пока ты с нами, мы тебя в обиду не дадим! Но если что. Бей! Лучше быть избитым, чем попущенным, усёк?

- Верно, Моня! - подключился третий с низким голосом, - Ты не бойся быть избитым. Это плевать. Вот что ты не зассал и пошёл миномётчиков бить, ты красава, но не ссы и по своим бить, если они офигели в край!

- Спасибо, ребят.

К Монитору вышел обидчик:

- Прости меня, Монитор. Мой язык очень острый. Я не хотел тебя обижать, правда. Ты спас нас. Реально. И да, парни дело говорят. Ты сейчас должен был сказать мне, чтобы я прекратил тебя обсирать.

- Да ничего. Ты же...

- Нет, Монитор! Я перешёл черту. Вот ударь меня сейчас в челюсть!

- Что?

Все солдаты окружили их, ожидая, как же поступит Монитор, сын знатной семьи. Что он сделает? Ударит?

- Я не могу так, - попытался сопротивляться Монитор.

- Врежь! - крикнул обидчик и наклонился.

Сначала крикнул кто-то из толпы "Врежь!". Затем другой начал скандировать: "Да-вай! Да-вай!" Это подхватил кто-то другой, и уже спустя минуту все солдаты скандировали это слово.

Да-вай! Да-вай! Да-вай! Да-вай!

"Сожми зубы, Солт! Монитор тебе челюсть на триста шестьдесят сдвинет!"

Монитор приготовил кулак, белый. Он представил, как Панкрат тогда избивал того парня, который заглядывался на девушку Виерры. Вспомнил костяшки Хогорна, когда тот зашёл в машину. Вспомнил кровь. Разорванного на куски офицера Напдаки. Парень набрал в грудь воздух и выдохнул. Сейчас он впервые ударит человека по лицу. Размах. Удар. Боль. Будто по кирпичу. Монитор не знал, какую нужно применить для этого силу, оттого и выложился на полную, что заболели костяшки на пальцах. Он считал, что даже такой удар покажет его слабаком, каким он и был.

Обидчик отлетел к остальным солдатам, на лице красный след. Глаза будто в мультике - крутятся по часовой стрелке. Над головой летают звёздочки. Рука болит. Кто-то громко вздохнул. Все стояли в смятении и смотрели то на Монитора, держащегося за кулак, то на парня, которого Монитор вырубил.

- Ну зачем так сильно?

- Самому-то не больно?

- Как он будет воевать?

- Монитор, ты чего?

Парня начали донимать этими вопросами. Толпа вопрошала. А что он мог сделать? Откуда он знал, что для удара не нужно столько сил? Он никогда не дрался! Монитор всегда был в изобилии, ему подносили самые вкуснейшие блюда. Парня обслуживали самые красивые девушки Герберии. За его деньги морды били самые страшные вышибалы Геомы. Кто он такой?

- Я не...

- Ну ладно, парни, - поднял руки Салем, - Солт? Ты как?

- Ух... Нихера... Я просто... Угх... - промямлил обидчик, - ну... Квиты?

- Квиты, - улыбнулся Монитор.

Тут же публика одобрительно вскрикнула. Все подняли руки и прокричали: "Да!!!" Монитор был среди них. Он тоже радовался. Даже солт улыбнулся. Завтра у него будет яркий фонарь под глазом, но сейчас он пьян и весел.

- Я больше не буду называть твою родинку "комариным говном", Монитор. Обещаю.

- А я больше не ударю тебя, Солт.

В палатку вошёл офицер. Злобно осмотрел окружающих. Навёл указательным пальцем на трёх самых трезвых бойцов, и сказал им, чтобы они проследовали за ним. Недобор в "Экспедицию". Затем он глянул на Монитора, лежащего Солта. Все вокруг смотрели на офицера. Офицер разглядывал их в ответ. Посмотрел на Салема, скривился, затем вновь посмотрел на Монитора.

- Ты?

- Д-да?

- Тоже идёшь, четыре человека нужно.

У Вертолётов стоял тот самый бородач. Увидев Монитора, он ухмыльнулся.

- Нет, - сказал он офицеру, - Этого дебила мне не нужно. Ищи другого.

Монитор прекрасно всё слышал. Ему было немного обидно, но всё же он расслабился, осознав, что его не берут к себе в "экспедицию" котята. Что же они делают с рекрутами? Если этот бородатый мудак отрезает пальцы пленным, совершая настоящее военное преступление, а потом кичится этим в песнях, то как они поступают с расходником в виде солдатской жизни? Монитора заменили на другого бойца из той же палатки. Затем все солдаты пошли на боковую.

Вечер перетёк в ночь. Лёжа в палатке на старой неудобной койке и слушая храп солдат, Монитор улыбался. Это не самое худшее, что может быть. Он не полетит на дрянных чёрных вертолётах в центр проксимы. Он подождёт, пока закончится этот ужас, а затем вернётся в Геому, попросит у родителей прощения и попробует заняться настоящим делом, которое принесёт деньги. А затем он поможет сослуживцам устроиться в жизни. Ему понравилось его первое кулачное сражение. Солт, лежащий сейчас недалеко, оставил ему одно из важнейших воспоминаний в жизни. Посреди ночи раздался шум крутящихся лопастей: вертолёты куда-то улетели. Начался сон, долгий и приятный. Но ангелы, к которым тянулся Монитор под конец сна стали душить его.

- Не-е-е-ет! - вскрикнул монитор, мокрый от пота.

Ночь медленно перетекала в утро. Тьма ещё не отступила. Храп солдат царил в палатке. Лишь пара человек проснулись и поинтересовались, в чём же дело? Просто кошмар, каких за всю жизнь Монитор видел тысячи раз. Время - 4:42. До "Рота, подъём" остался час, двенадцать минут. Солдат закрыл глаза и попытался добрать необходимые часы отдыха. Сон никак не хотел появляться. Пролежав всё это время, парень, не отдохнувший, вновь раскрыл глаза, когда некий офицер зашёл в палатку: "Рота, подъём!" - прокричал во весь голос он, и все встали по стойке "смирно". Даже Монитор вытянулся тонкой вертикальной струной, дрожа от утреннего холода.

- Решили дать вам поспать подольше, - неприятно ухмыльнулся офицер, - Вам досталась честь быть вторым эшелоном, которому посчастливилось заслужить уважение настоящим делом: отбить Стаутгард от лап неприятеля. "Бандиты-штрафники" прочистили для вас путь. Вам остаётся только "водрузить" флаг над крышей муниципалитета! Вперёд, орлы! Вперёд к славе!

Но никто не был так вдохновлён, как офицер, которому не придётся участвовать в отбитии Стаутгарда. Он будет в штабе пить кофеёк, а затем поедет в Герберию и станет иммигрантом с паспортом второго уровня. Когда-то Монитор и сам желал так сделать, но сейчас этот человек, несомненно, похожий на прежнего Монитора, был противен нынешнему. Нынешний с побратимами едет в Стаутгард.

- Монитор, - хлопнул по плечу его Салем, - Мы выживем! У меня очень хорошее предчувствие. Мы затащим! Так хорошо я ещё не разу не спал в своей жизни!

14. Мне страшно тут. Приди за мной.

Едут инкассаторы.

На инкассаторе.

Я выбегаю, ставлю подножку.

Машина запинается:

Они разбиваются.

Я в шоке!

Беру денежки и иду в караоке!

@@@

Disko - CatsBand

Госпожа Антихед, рассматривая новые очки тоскливо сказала:

- Мы слишком поверили в себя, обнаглели. Это была моя ошибка.

- Да, - задумчиво ответила Белка, - Только Ваша, госпожа.

- Да, только моя. Чёрт подери, как же я понадеялась...

- Бедни-бедни...

- Ха-ха, да, Белочка, моя ты инвалидочка, Бедни-бедни... Чёртов Джонни. Вот кто бедни-бедни.

Они смотрели на вертолёты, которые прибывали к Красноозерью. Место было названо так из-за того, что когда-то здесь была крупная стычка между Стаей Котят и Собором, по итогу которой стеклянное озеро было покрыто кровью солдат обеих группировок. Летающие машины приземлились прямо на толстое стекло. Оттуда выгрузились ничего непонимающие новобранцы, или рекруты, в синей геомской униформе. Котята набирали себе сторонников и из приграничных деревень (насильно), и из частей Геомы, севера Роркстара, Диадемы (тоже насильно) и из Еля, Герберии, Роркстароского юга (добровольно). Последних так и называли "добровольцами", а людей из первых двух категорий ждало крещение кровью, но пока что они были "рекрутами". Молодые парни, иногда девушки, прямо в том, в чём их приводили на базу, отправлялись на штурм огневых точек врага. Мёртвые уже не думали сопротивляться. А выжившие после штурма удабривались деньгами, хорошим отношением и грамотной работой психологов организации. Не важно, как, но люди должны быть. Это придумала не Милина, но она следовала этим традициям.

- Где чёртов Джонни, - нервничала госпожа, тряся ногой, - Вертолётов не хватает. Так. Раз, два, три... девять... четырнадцать, пятнадцать. Четыре штуки не долетели. С каждым днём в моём авиапарке всё меньше и меньше машин.

- Долетевшие какие-то потрёпанные. Я вижу, госпожа.

- Конечно, ты видишь, дурочка, - процедила она, но как-то по-матерински мягко, - У тебя же есть пнв в глазах. Может эти четыре болвана за штурвалами отстают? Приглядись.

Белка всмотрелась в горизонт, но ничего не увидела.

- Долбаный четверг. Четвёртый день недели. В каком-то языке число "4" созвучно со словом "смерть". Долбаные культисты, пропадись они пропадом, - продолжала изрекать ругательства Милина, - На кой ляд я решила, что Собора больше не стоит бояться?

- Вы думаете, что это они подсуетились?

- Конечно, Белочка, конечно, - начала грызть ноготь большого пальца Милина, - Чья дальше территория, не знаешь?

- Собора.

- Ну а что за вопросы тогда? Ладно, ты пока что иди отдыхай, завтра я сяду тебе на лицо со своими задачами. А пока что отдыхай.

- Не расскажете, что будет?

- Нет. Давай, сматывайся, - махнула рукой Антихед, прогоняя Белку.

И Белка пошла к лагерю. Она дошла до длинной лестницы, обхватила правой рукой перила и пошла вниз. Раз – ступенька. Два – ступенька. Пятнадцать – ступенька. На сорок восьмой кольнуло в спине, свело правую ногу. Она остановилась, присела и сделала массаж бедра, затем продолжила свой длинный спуск. Сто восемь – ступенька. Сто девять – ступенька. Эта последняя. Костры, штук двадцать, выпускали дым к чёрному ночному небу. Вокруг раздавались весёлые возгласы котят. Кто ел, кто пробовал себя в музыкальном искусстве. Белка расслышала дивную мелодию из духового инструмента и решила идти на звук. Пройдя мимо нескольких костров с весёлыми пьяницами, она дошла, наконец, до того самого.

В центре сидел некий солдат со смешными усами. Он держал инструмент в левой руке и играл. Правая рука, перебинтованная, опирала шпашку с насаженной поджарившейся сосиской, с которой капал жир. Если бы Белка видела раньше его лицо, она бы точно запомнила эти пышные усы. Какой-то незнакомый солдат, который хочет стать бардом.

- О! Белка! - вдруг, заметив её, сказал музыкант, - Присаживайся к нам!

- Да я просто мимо. Мне ещё нужно сделать ТО вертолёту.

- Да успеешь! - сказал он, подошёл к Белке, схватил её за локоть и повёл к костру, - Нам нужно знакомить молодёжь с легендами Стаи Котят!

Белка поддалась. Она не очень любила, когда к ней кто-то прикасается, но этому славному парню лишь из-за усов было простительно. Её зад уселся на доску, размещённую между двумя камнями.

- Это Белка! Она тогда распилила властительских ублюдков своими лопастями, когда боеприпасы закончились! - представил её усач. И я, кстати, её пулемётчик.

- Ого! - кто-то воскликнул.

Белка тоже удивилась. "Ого!" А кто это такой? Он летает с ней в "Малышке?" Она присмотрелась к лицу солдата. Усатое. Ну да. Но в вертолёте у неё есть два пулемётчика, которые постоянно в балаклавах. Он один из них. Как бы девушка не пыталась, у неё никак не получалось понять, какой это пулемётчик: левый или правый? Глаза у обоих она не разглядывала, а вот нижняя часть лица всегда была скрыта. Левый или правый?

- Белка! А ну-ка! Кто я?

- Ты?

Белка замешкалась. Кто это? Левый? Правый?

- Ты...

- Правильно! Я Мёрфи! Твой пулемётчик. Стаут, к сожалению, сейчас спит пьяный, но знай, я Мёрфи! Твой пулемётчик.

Белка вспомнила, как подбежавший позавчера к повару солдат попросил бутылку водки. Вероятно, это был вышеупомянутый Стаут. Скорее всего. Если так, то всё проще.

- Ты же помнишь меня?

- Конечно, помню. Ты мой правый пулемётчик, я...

- Я левый пулемётчик. И скорее всего уже больше НЕ пулемётчик, - он поднял правую забинтованную руку, - Ещё раз. Я Мёрфи. Запомни, пожалуйста, легенда Стаи Котят.

- Да, - склонила голову белка. Ей стало невыносимо стыдно перед ним. Девушку повлекло к вертолётам, которые не упрекают, а молча слушают.

- Этот урод Эдди... Так, ребята, слушайте! - обратился он к котятам, - Если вы видите, что человек неадекватен, лучше не держите полено, которое он будет рубить. Лучше вообще не давайте ему топор! Я вам уже рассказывал, но Белки не было. Я просто повторю ту историю.

И Мёрфи рассказал, что во вторник он по прилёту к Чёрному Вулкану решил помочь в строительстве бараков для солдат. Он загорелся идеей сделать всё красиво, но в тот день, как выяснилось, пять процентов личного состава было заражено ренегатством. Один из ренегатов со сбитым прицелом замахнулся топором и рубанул по пальцам бедного Мёрфи, отрубив ему три пальца.

- И он сказал: "Ой, соре". А затем захохотал! Урод! На следующий день его нашли с перерубленной шеей около верстака, где я оставил свои пальцы.

- Бедни Мёрфи, - раздалось из толпы.

- Да! - ответил он.

- Мёрфи, это, правый пулемётчик, - вдруг решила вклиниться Белка, - ты же не против, если я пойду спать?

- Я левый пулемётчик.

- Но извини уж. Ты всегда в маске. Я и не знала, что у тебя такие шикарные усы.

- Спасибо, - расплылся Мёрфи в улыбке, - Женщины всегда говорили мне, что у меня шикарные усы.

- Потому что это правда.

- Да, - улыбка стала ещё шире (ну куда дальше?)

И Белка решила отчалить. Она уже сделала шаг в сторону тьмы, как вдруг мимо торопливо пробежали солдаты неся кого-то на носилках. Они все были взбудоражены. Белке стало любопытно: опять драка и кто-то розочкой из разбитой бутылки пырнул сопартийца? Но носильщики уже убежали в сторону проклятой лестницы. Она кое-как встала, хрустя своими повреждёнными позвонками. Боль прошла от поясницы до шеи и пилот скривилась. Все дружелюбно с ней попрощались, и она направилась обратно. Интересно, кого же несли на носилках?

Описывать весь путь по лестнице вверх нет нужды. Стоит лишь ограничиться тем, что Белка очень устала. Она прошла к штабу, предвкушая недовольное лицо госпожи Антихед. Но когда жёлтоглазка заглянула через дверь внутрь комнаты, кроме офицеров, солдат-носильщиков и Феодала она увидела напуганную госпожу, стоящую подле человека с бородой, который смотрел сквозь неё.

- Джонни, эй? - пыталась достучаться до него она.

Джонни был одет в чистейшую рубашку и штаны белого цвета, будто его вытащили из постели. Руки дрожали. Глаза смотрели сквозь собеседницу, в какую-то точку на стене. Она и проводила рукой у его глаз, и давала пощёчины - без толку.

- Джонни, ёб твою мать!

Он молчал.

- Точно нет укусов пчёл?

- Точно, госпожа. Он пришёл и бредил про какую-то песню из земли. Про некоего "Вербовщика".

- Про мёд или какого-нибудь деда там что-то было?

- Нет, шеф. Он чем-то очень напуган.

Что же могло напугать этого жуткого человека? Что-то такое, что страшнее лицезрения пыток? Что-то более страшное, чем битва, на которой этот бородатый бард веселился, хохоча и надрывая живот. Или он в трансе? Его напугали Соборовцы?

- Говорите, он пришёл пешком, - не обращая внимания на Белку, продолжила Антихед, - Просто пешком?

- Его нашли наши часовые, что патрулировали периметр. Он вообще брёл не к базе, а куда-то в центр проксимы.

- Вы хотите сказать, что из Геомы Джонни ушёл пешком?

- Нет, госпожа, где-то его вертолёт упал, но он удача, похоже, поцеловала его взасос: он выжил, - сказал офицер, который командовал носильщиками, - Когда он пришёл, его быстренько ополоснули от крови и нагара, да переодели. В дырявой одежде он бы не смотрелся тут хор...

- Заткнись, идиот. Не время для шуток! - строго заметила начальница.

- Извините, госпожа.

В комнате повисла тишина. И сквозь тишину очень тихо прозвучал шёпот. Его сказал человек, который сжигал людей в сараях заживо, кастрировал пленных, снимал скальп с ренегатов и пел песни об этом. И никто бы не поверил, что Борода J способен на такие милые слова:

"Я хочу домой. Мама, мне страшно. Забери меня отсюда. Прошу. Умоляю. Мне страшно тут. Приди за мной".

Он дрожал. Боялся. Чего же? Офицер передал госпоже свою мысль, что его вертолёт был подбит кем-то из Собора, а Джонни просто выжил. И брёл по проксиме один столько, сколько нужно, чтобы сойти с ума. Почему он не подал сигнал? Почему девятнадцать вертолётов не смогли дать достойный бой поганым культистам?

- Бедни-бедн...

Заткнись! - вскрикнула Антихед, и Белка поняла, что лучше пока не стоит совать нос в это неблагодарное дело.

В голову Белки пришла мысль: поспать хорошенько. Пусть госпожа сама ей завтра всё это расскажет, если захочет. Вновь её ждал путь по лестнице вниз. Вновь костры. Прошла мимо нескольких костров, включая тот, где пытался играть песенки беспалый. Затем множество вертолётов, которые смотрят друг на друга, то ли осуждая, то ли завидуя. Белка увидела свою "Малышку" и залезла в неё. Лавочка - так приятно лечь на неё, положить голову на подушку и укрыться тёплым одеялом. Это приятно даже покранам.

15. Сеанс.

Мне ничего не сказали. Просто я стал повторять за действиями своих молчаливых коллег. Жуткое частично металлическое существо, похожее на женщину, посмотрело в мои глаза, будто сквозь маску. Похоже, оно уже подозревает меня, но молчит. Я ловлю на себе её взгляд, и иногда вижу жуткую улыбку, которая касается именно меня. В этот момент я понимаю, насколько я беспомощен. Как же мне в эти моменты страшно!

(С) Неизвестный солдат

Билли спускался из кабинета Келлера, как обычно выдумывая злобные клички лысеющему мужчине, который опять направил его к "дантисту". Палач не запоминал чужие имена. Не было нужды. Он забыл даже имя той пленницы, которую привел в лапы злющего и страшного покрана-учёного. В его голове место было лишь для имени домашней кошки и негодяя Келлера, голос которого почти каждый день доносился в голове. Показался белый пустой кабинет. Билли осторожно прошёл к стулу. Внезапно некая конечность выдвинулась из стены и, ухватив его, насильно усадила на "выросший" из пола стоматологический стул. Люк в потолке раскрылся, и из него показалась жуткая фигура доктора.

- Дорогой офицер, Ваши зубы беспокоят меня.

Сердце суперсолдата застучало. Он ощутил холодное прикосновение металла к шее: что-то стянуло его маску, и свет ударил по глазам, безжалостно ослепляя. Рот раздвинулся капой и беспомощный воин, не двигаясь уставился на возникшее перед ним женское шестиглазое лицо в жёлтых очках на нижней паре глаз и больничной зелёно-синей маске. Оно улыбалось, это было видно по синим глазам с крестообразными зрачками.

- Я позволила себе несколько расстроить смотрителя, - сказала она и подвинула язык Билли инструментом, вылезшим из указательного пальца, - Он был недоволен и напуган чутка, наверное. Или может он рад, что я уйду, и смотритель останется за главного? Та-а-ак. Операцию сделаю быстро, а анестезию прибережём для другого случая, не против?

Как Билли мог быть против? Он вообще не хотел приходить сюда. Его насильно усадили за чёртов стул.

- Зубки-зубки. Бедни Билли, как же Вас избили, - хихикнула покран, - Может, мне стоило стать бардессой?

- А-а-а! - воскликнул Билли, когда она надавила на зуб с пульпитом.

- Ого. Уже больно? Ну уж извини. Если в дороге Вы скривитесь от зубной боли, то вряд ли поможете мне.

"Какой дороге? - Изумился Билли, - Ты и дорога вещи несовместимые, покран-лаборатория"

- Ну... Что сказать... Будем чистить каналы, а они у ва-а-ас, - "улиточные" глаза, повернувшись по часовой стрелке" изменили цвет с голубого на бледно-зелёный и приблизились, - Тонкие. Тонюсенькие-тонюсенькие. Будем расширять.

Краем глаза пациент увидел, как третья рука, появившаяся из-за спины приблизилась к его лицу, на конце руки был тоненький прибор с крутящимся тонким сверлом. Страх сковывал его движения, а ремни, которыми он был закреплён, вызывали лишь больше страха. Интересно, с чего она так уверена, что они выдержат его?

- Крепкие ремни, не правда ли? - будто бы прочла его мысли доктор, - Я сама изготовила материал. Его не сможет порвать покран и даже Властителю придётся потрудиться, чтобы уничтожить его. А у Вас меньше 10% сил Разрушителя. так что, не пытайтесь. Великая изобретательница Маргарита удостоила Вас первым проверить её изобретение.

Сначала вокруг головы покрутились какие-то аппараты, возникшие из четвёртой руки. "Человеческая" рука вставила в рот какую-то странную штуку, спрятанную в прозрачный пакетик. Затем из стены поближе к лицу Маргариты приблизился экран, дантистка изучила изображение и приступила к лечению. Бур начал что-то сверлить. Волна боли ударила в голову, и Билли застонал. Жуткий писк бор-машинки, которого так боялся Билли, наполнил операционную. Тело трясло. Пальцы то сжимались, то разжимались. Из правого глаза потекла слеза.

- Понимаю, больно. Терпите солдат. Превращаться в покрана куда больнее.

- Мгммгм!

- Отлично. Хотите узнать, куда мы поедем? В путешествие, - хихикнула она, - наш медовый месяц в проксиме. Сможете ли Вы выжить там, если вдруг у Вас начнётся такая боль, что ломка ренегатов покажется шуткой?

Нет. Он не собирался никуда ехать. У него есть существо, которое он никак не посмеет бросить. И почему именно Билли был выбран для этой цели? В Санатории сейчас было расквартировано много умелых офицеров, которые уже несколько дней успешно занимались чисткой Ломска от ренегатов, и даже уничтожили несколько контейнеров с "ульями", которые были завезены со стороны океана контейнеровозом "Травэлпойнта". Капитан, по докладам, был не в курсе того, что поставлял, и всё указывало на то, что он использовался втёмную. Бур углубился сильнее. Яркий свет стал ярче, а тени - темнее.

- Если Вы не против, я позволила себе уже набрать небольшую команду. К Вашей четвёрке я прибавила ещё несколько солдатиков и мою новую носильщицу. Потом Вы со всеми познакомитесь.

- Мгмгм, - издал звук Билли, когда бур задел нерв.

- Извините, но новые зубы я Вам вставить не успею. Сегодня только пульпит. Он больше всего меня беспокоил, - сказала она и вытащила бур из "карьера", который она сделала из его зуба. Что-то проверив на мониторе, доктор сначала нанесла туда какое-то лекарство, в какой-то момент предупредила офицера, чтобы тот не глотал мышьяк, а затем приступила заполнять зуб какой-то стоматологической жидкостью, которая со временем должна затвердеть. Ещё в детстве матушка познакомила его со страшными людьми, оставившими ему пломбы в зубах и травму на всю жизнь.

Кажется, сеанс подходил к концу. Воздух наполнился запахом измельчённых в пыль зубов, кровь ощутилась во рту. Мокрые покрасневшие глаза проморгались, и новая слеза протекла по солёной дорожке, сделанной предшественницей. Доктор самодовольно смотрела на результат работы. Билли же радовался судьбе, что всё закончилось. Она попросила его "накусить" подставив какую-то бумажку и Билли повиновался. Его голубые глаза изучили след, а затем она поинтересовалась, не мешает ли ничего?

- Нет, - сказал Билли, - Извините, Вы говорили о путешествии.

- А, о нём? Что хотите узнать, офицер? Может Вам интересно, как я сама убила супергероя? Она долго страдала, но, увы, её материал я вытащить не смогла. Интересно, какой Властительницей была бы Гроза? Ладно, задавай вопрос.

- Почему вашим спутником должен быть именно я?

- Потому что я влюблена в Вас, - сказала доктор, а затем, посмотрев на ужаснувшееся и изумлённое одновременное лицо Палача, - расхохоталась.

Все механизмы лаборатории содрогнулись и зажужжали в такт смеху. Писк, приглушенные звуки приводов, металлические нотки - всё наполнилось жутким смехом из-за собственной шутки. Пол затрясся. Билли же стоял, как вкопанный. Когда чувствуешь угрозу, либо бежишь, либо принимаешь бой, либо стоишь. Билли ощущал угрозу.

- Видели бы Вы своё лицо господин Уильям дель Антихед, - смахнула невидимую слезу хирург, - Всё гораздо проще иррациональных чувств, Вы один из лучших моих экспонатов, а мне нужна защита. И достаточно одного офицера для этого. Ну, если Вас и этот ответ не устроит, боюсь, что желание вернуться домой, на Родину, Вас тоже не убедит.

- Защита.

- Защита, да.

- Вернуться домой. Вы же сами не помните названия?

- Не-а. Майндмэн, которого ты знаешь под именем "Шейх" в тот же день, когда империя была повергнута, стёр воспоминание об этой стране у всего человечества, став за это беспомощным. Двадцать лет после этого он прятался здесь, в бывшем замке, расположенном на острове в центре озера, строил шоколадную фабрику. Я в тот день тоже перестала помнить, чем была эта держава. И как она называлась.

Билли понял, что остальные офицеры, менее удачные, чем он, должны были остаться здесь для защиты Роркстара и фабрики по производству послушной и бесстрашной армии. Его мучительница развернулась к мониторам и компьютерам, изучила фотографию его просвеченного черепа, той части, где осуществлялось непосредственное лечение. Он подумал, что лучше сбежать и осторожно направился к выходу. Дверь заперлась с характерным звуком.

- Вы ещё не окончили лечение, Антихед, - строго остановила она его, - Вам бы нос вправить, пока он не остался таким убогим. Ну, да ладно. Под Вашей маской всё равно ничего не видно, а вы, погляжу, не любите снимать её.

- Да, госпожа...

- Доктор, - мягко поправила его Маргарита, - у Вас же есть ещё вопросы.

Да. У Палача точно оставались вопросы. По какой же причине её туда потянуло? Научный интерес? Какое-то задание? И как женщина-тюрьма собирается туда двигать? Не в сумке же переноске, на его лице появилась ухмылка, но когда это заметила доктор, она исчезла.

- Зачем Вам туда ехать?

- Я просто боюсь.

- Вы?

Мужчина потерял дар речи. Если его боялись люди, он боялся доктора-дьявола-дантиста-хирурга-маньяка, то последний, а вернее последняя тоже кого-то или что-то боялась. Уже у пациента появилась искра любопытства, и доктор не стала терзать его молчанием:

- Обычно ренегаты становятся такими вне проксимы, а затем прутся туда ради добавки, которую им обещаем их "работодатель". Они вечные искатели древнего артефакта, о котором по всему Крабербинистану и пограничью ползут жуткие слухи. Всё это раньше касалось только молодых глупцов, сующих свой нос во всякое, желающих попробовать всякое, стать частью всякой компании. Теперь, с появлением "пчёл", ренегатом может оказаться каждый.

- Вы думаете, что эта хворь может коснуться и Вас?

- Любого, у кого есть мозг, офицер. Недавний инцидент с вашими коллегами и мои вчерашние исследования показывают, что, вероятно, и я могу быть под угрозой. А я не хочу терять свой умный мозг из-за какого-то дурного насекомого. Сейчас они летают по всем материкам. Даже за океаном, на Арктуме, где расположились наши любимые Герберия и Ель. Все континенты уже заражены.

- Я понимаю. Но у вас же нет органики, доктор.

- Есть в куда большей степени, чем Вы можете представить себе, Уильям.

- Но, доктор, как же Вы собираетесь покинуть Санаторий?

- Обижаете, офицер, - надулась доктор, а затем хитро улыбнулась, - Не забывайте, что я покран.

Она подъехала к стене на своих приводах, затем некий механизм перехватил её, зацепив прямо за позвоночник. Множество конечностей, вышло из открытой стены, они закрутились поблёскивая металлом, а затем соединились, как паззлы. Жуткого вида хирургическая циркулярная пила, закреплённая за очередную конечность спряталось к каком то небольшом контейнере, обладающим форму с изгибами. Женщина-лаборатория "переодевалась" из "лабораторного халата" в "походные одежды". И Палач всё это видел. Жуткая красота технологий. Медленно начало формироваться её тело. Ноги, состоящие из огромного количества медицинских и исследовательских инструментов, соединились, образовав нижнюю часть женского тела.

- А Вы пошляк, - хихикнула покран, - Была бы я на двести лет моложе, может быть у нас что-то бы и получилось.

Невозмутимый Билли просто отвернулся, чтобы не смущать переодевающуюся девушку.

- В любом случае, все дела я уже закончила. Лечение Вашего зуба было моей последней задачей.

Билли заметил, как перестраивается лаборатория. Все технологии передвигались за его спину, к женщине, внедряясь в конечности и иные части тел. Когда он понял, что трансформация закончилась. он обернулся и поразился. Ему пришлось задрать голову кверху, чтобы посмотреть Маргарите дель Ильве в голубые глаза. Она возвышалась над ним. Давно он не видел такого могучего тела. Когда-то он сражался с покраном Стаи Котят и проиграл ему. В тот самый день некая психопатка на вертолёте нашинковала его людей лопастями, зацепив и одного из офицеров. Но стоящая фигура доктора была, наверное, процентов на сорок больше и массивнее итак большого покрана из воспоминаний Палача. И это ей требуется защита? Тонкие и длинные металлические когти потянулись к нему. Указательный и большой пальцы схватили маленький белый волосок и поднесли к искусственно голубым сияющим глазам огромной женщины. Она пристально вгляделась в белую ниточку.

- Я дам Вам пять часов на личные дела, офицер. Придумайте, куда отдать кошку, - сказала сурово она, Маргарита дель Ильва, учёный, покран, хирург и убийца.

Билли помрачнел. Дверь открылась и ноги вывели его из лаборатории. Он не хотел отдавать кошку Келлеру. Он никому не хотел отдавать милую Мишель, которая выросла на его глазах из крохотного котёнка с переломанной лапкой в грациозную пушистую бестию с большими янтарными глазами. Он перебирал всех, кому мог доверить свою ушастую душу, но перед лицом всплывали лишь лица, ничего не значащие, безымянные. Но одно из них выделялось. Кажется, Билли знал, кому он мог доверить Мишель. В Ломске была ветеринар, тоже доктор, но добрый, тёплый и миролюбивый, а не жестокий и холодный дантист. Увы, он не помнил её имени. Вернее, даже не знал. Та встреча была мимолётным мгновением, но она больше всех была похожа на человека, среди всех, кого знал мужчина. Палач не запоминал чужие имена. Тогда ещё не было нужды.

16. Письма

И вот он Эммануэль, прекрасный самец

Его ждёт "Великий леденец"!

Он выставке станет призёром.

Его наряжают со всем упором.

Удачна причёска и кофточка на славу,

Он продолжить жить успешно,

У него будет много сучек, конечно,

Настоящий альфа совершит облаву

И всё бы так и дальше происходило,

Если бы не одна случайность:

Радостный пёсик решил сбежать,

И немножко погулять...

@@@

Эммануэль 14 – Белоснежка

11:24

Охота завела Дарвина на "материк". Впервые за долгое время охотник работал вне проксимы. Как же он устал! Эти вечные подготовки и переброски, долбаная логистика из точки А в точку Б. На самое интересное, прямую конфронтацию с ренегатами, оставалось менее пяти процентов. Особенно важно для него, как охотника, в первую очередь устранить падших представителей светлокожей сверхрасы, на который воздействовал наркотик, довольно странный и необычный в этом году. Ибо какие же они сверхлюди, если и на них действует эффект этой заразы? А ренегаты-животные (все расы, кроме Герберийской и Елейской, низшие расы на уровне зверей) пусть станут подтверждением ущербности условных грязных свиней уган, чернолицых эрегров или кротов из Свободного Государства. Раньше было проще: наркоманы кололись какой-то синтетикой и внешне их можно было спокойно отличить от новых. У них отваливались носы от болезней, их кожа была серой и безжизненной, как у дряхлых стариков, взгляд стеклянный и прочее-прочее. А сейчас ренегатом мог стать любой укушенный "летающим шприцом" человек.

- Командир, - прикрикнул ему Гарри, посланный из Ангелья боец, - мои парни обоснуются во-о-он на той точке, а Вы попробуйте занять эту сторону дороги. Мы развалим их перекрёстным огнём.

- Гарри, ты уверен, что здесь будут проходить ренегаты?

- Да, сейчас их рой, я так понял, решил отстоять Стаутгард, в котором полыхают жуткие городские бои уже около недели, - сказал "весёлую весть" Гарри и провёл пальцами по краю своей тёмно-зелёной панамы. Они точно пойдут на юг. Бенефициару зачем-то нужен этот пограничный город.

- По этой дороге, - продолжал скептически обсуждать стратегию охотник, - к Геоме ведут ещё несколько дорог.

- Они под защитой наших союзников. Я думаю, что с этими-то болванами они должны справиться. Чёрт бы побрал этих диадемских варваров! Скоро себе глотки рвать начнут в погоне за властью, - сплюнул Гарри на землю.

За недолгое пребывание в песках, мёртвых скалах и стеклянных озёрах разлагающейся проксимы с опарышами (группировками, армиями смертников и местных ополченцев) успеваешь соскучиться по зелёной траве, хвойным деревьям и обыкновенной мокрой грязи. Чёрно-зелёный камуфляж радикальных националистически настроенных патриотов отлично скрывал их в кустах леса, в котором они собирались перебить группировку ренегатов, торопящихся на юг, в Геомские территории.

По слухам Диадема была безжизненной территорией мёртвых от ядовитых выбросов заводов лесов. Властитель Смогг, Винсент Перриз, при своей жизни устроил революцию и возвёл на своей территории бесчисленное количество заводов, чтобы бороться с влиянием бывшего соратника – Герберкинга, но перестарался и в итоге потерял всё качество природы в родных краях. Но СОРТовцы сейчас видели лишь заново цветущий лес: многие из заводов перестали работать и медленно разваливались от влияния жестокого времени. Лишь пара заводов по производству сигарет до сих пор давала местным работу, да тюрьмы. Перриз постоянно убивал своих смертников об отряды Кинга и становился от этого злее, из-за чего этот цикл повторялся вновь. Так постепенно страна и обезлюдела. Многие сбежали в соседнюю Геому, а особо удачливые перебрались на другой материк и стали жителями Герберии и Еля. Интересно. А слухи про Геому с её непроходимыми болотами тоже приукрашенный стереотип, как то, что в самой северной стране Еле не существует лета?

План Гарри сработал: по дороге шла бесформенная толпа оборванцев, численностью превосходящая группу майора раз в пятнадцать. Дарвин улыбнулся, навёл свою винтовку на людей и дал сигнал своей группе приготовиться к стрельбе. Три! Два! Один! Пли! С зелёных холмов по дороге полился свинцовый дождь, "капли" которого прошивали несчастных. Гранатомётчик выстрелил по толпе газовым снарядом. Дарвин обернулся на него и прикрикнул:

- Идиот!

Снизу начался ответный огонь. Но враг стрелял наобум: все пули летели куда угодно, но не в охотников.

- Я сказал "пли"! Свинцом, баран!

За спиной гранатомётчика прожужжало чёрное насекомое. Дарвин ужаснулся. Пчела.

- Ай! - вскрикнул кто-то, - Чёрт.

Ещё больше его ужаснула картина: небо над толпой было переполнено чёрными точками. Их было много. Тысячи, если не десятки тысяч пчёл. Целый рой! Целая армия маленьких злых самоубийц. Командир в срочном порядке выхватил грантомёт из рук солдата, который с ужасом глядел на небо. А пчёлы были уже на деревьях, на кустах и листиках, на униформе некоторых солдат. Пора вводить костюмы от биологической угрозы в униформу охотников СОРТа. Он навёл дуло на землю и дал выстрел. Ядовитый для насекомых дым покрыл весь отряд, и бойцы закашлялись. Это неприятно, яд действует на организм человека, но не так сильно, если доза невелика. Каждый нацепил противогаз. Ближайшие пчёлы попадали на траву. Затем несколько зелёных ядовитых облаков появилось над толпой. Дождь из насекомых привёл наркоманов в ярость и бешенство.

Ренегаты, которые были внизу решили подняться к холму на котором располагался отряд Дарвина, но по ним тут же начал палить другой холм. Дарвин дал приказ своим вести огонь на поражение и постепенно отходить от места скопления переносчиков. Пчёлы же полетели на толпу ренегатов. А тем только это и нужно.

- Дай разведку, Тэдди, - приказал Дарвин своему дроноводу, и тот поднял в воздух "птичку", - и долбани в них что-нибудь.

- Есть, майор!

Дрон, жужжа, как газонокосилка в парке Герберии, направился к скоплению врага. Группа тем временем немного отступила. "Второй холм" тоже передвинулся - солдаты Гарри отходили на север. Рой пчёл летал над ренегатами, и оттуда доносились крики, смех, визги, плач и стон. Затем прямо в центре толпы раздался взрыв - работа дроновода. Такой удобный аппарат им поставляет северный союзник и "братский народ" елейцев, как же они выдумали его?

- Сэр Дарвин, - раздалось по рации, - Мы обнаружили "пасеку".

- Устраните её, - дал приказ Дарвин, - Направь туда пару человек, пусть что-нибудь придумают на месте.

- Хорошо, сэр, - расслабленно ответил Гарри, - Конец связи. Эй, пар...

Вещание прекратилось. Они обнаружили источник. А эта странная группа ренегатов, видимо, шла из той самой пасеки. Накрыть бы всё это артой, да вот не было её сейчас. К сожалению.

23:22

Вечерело. День выдался тяжелым. Дарвин боялся, что у почтальона могли появиться вопросы, поэтому он решил направить письмо в Герберию на имя своего подчинённого Глаза, а внутри этого письма было письмо уже дорогой жене. Дарвин вспомнил её милые тёмно-зелёные глаза, черную причёску, большие бёдра, любовь к спортивным костюмам и его дрянному голосу. Джизи работала в полиции, рассказывала ему жуткие вещи из своей работы, а он делал вид, что содрогается и боится таких историй. Это будто было в прошлой жизни. Для неё он был артистом-гастролёром, выступающим на сценах Златого Ключа, столице страны, а для своих сослуживцев – ленивый любитель посетить остров Южный, где была курортная колония Герберии. Двойная жизнь.

В сегодняшней стычке он потерял трёх солдат. Одного из них он прикончил лично, узнав, что несчастный был укушен. Это было меньшее из зол. Парнишка умер не грязным ренегатом в канаве, а настоящим патриотом, настоящим человеком. Рядом стоял Гарри и пристально смотрел на него.

- Должно быть, Вы, майор, сильно скучаете по родным.

- Это приказ Глазу, ничего личного, - отрезал Дарвин, - и настоятельно советую Вам делать то, что я указал.

- Деревня зачищена, сэр. Я пришёл сюда только ради того, чтобы доложить это. Но по поводу письма. Вы же уже дали приказ Глазу. Появились какие-то изменения?

- Да, появились, - процедил майор, - Всё.

Дарвин вышел из местной постройки, его навязанный генералом заместитель шёл позади. СОРТовец-охотник подозвал почтальона компании "Травелпойнт" в военной униформе, вручил ему конверт и приложил к нему жёлто-зелёную бумажку, номиналом в 5GB. Почтальон расплылся в улыбке, увидев такую сумму, за обычную передачу письма. Отсалютовав, посыльный побежал к своему вертолёту. Дарвин посмотрел ему вслед: солдат в бронежилете, автоматом, брякающимся о подсумки во время бега, тёмно-синий костюм с белыми буквами "TP" на спине, бежал мимо горящих домов и гор трупов несчастных мирных жителей. Нельзя было оставлять их в живых, они поголовно были поражены наркотической болезнью. Не все, но большинство. Здоровые же заболели другой болезнью, "желанием мстить". Дарвин выпьет за упокой их бренных душ.

Несколько охотников играли в карты на местной беседке и веселились. Послышалась ругань: "Да ты чёртов шуллер!" Дарвин подошёл к ним, и они подняли головы на майора. Весёлые, уставшие, будто победили в беге на скорость и выносливость, получили грамоты и золотые медали от местного муниципалитета, довольные школьники.

- И ты всё равно играешь? Твой долг растёт, - заметил командир.

- Да. Но чем выше мой долг перед ним, - солдат указал на победителя, и довольно, словно сам побеждал, выдал, - тем больше он будет рисковать своей жопой ради моей жизни.

- Доигрывайте, хороните Роберта, Санктума и Брита, да мы поедем.

- Есть, сэр!

- У нас впереди ещё уйма дел.

14:41

Сердце стучалось. Почти все боеприпасы были на исходе. Их экспедиция по заражённой пчёлами границе Диадемы подходила к концу. Двух парней всё-таки достали пули врагов. Когда все сидели, измазанные в грязи, уставшие, вспотевшие, казалось, что они смогли сделать невозможное: найти очаг заражения, устранить огромное подкрепление. СОРТу было бы хорошо от того, что ренегаты потрепали Собор, к территории которой они двигались, но даровать целый город наркоманам они хотели куда меньше. С культистами, верящими в смерть, было можно договориться. Или попытаться.

- Как же мне хорошо! Мы ребята молодцы! - сказал Брит, - Мы красавцы!

Это было на него не похоже. Он обычно всегда был хмурым, как пасмурный день, а одобрения и добрые слова от него нельзя было услышать даже в ситуациях, более скверных. Дарвин присмотрелся: наёмник почёсывал руку, тщательно и очень часто.

- Тебя укусила пчела?

- А? - Брит посмотрел на него напуганными глазами, посмотрел на свою руку и спрятал её за спину, - Нет, что ты, командир. Комар просто какой-то был.

- А по мне ты был хорошим парнем. Героем и настоящим патриотом, но главное: человеком, которому можно доверять. Спасибо за службу.

Брит нервно рассмеялся, смотря как к нему подходит Дарвин. Без лишних и резких движений он вытащил пистолет из кобуры, навёл его на голову будущего ренегата и спустил крючок. Майору пришлось зажмуриться, чтобы брызки крови не попали в глаза. Весь отряд охотников смотрел на него вытаращенными глазами и ждали объяснений. Но зачем они нужны? Все прекрасно понимали, что сейчас произошло. Все прекрасно понимали, что так нужно было сделать. Эта деталь профессии очень не нравилась барду.

- Кто стрелял? - раздался из кустов голос Гарри. Они были уже на месте сбора.

18:59

Дарвин нервно смотрел на часы. С момента последней попытки дозвониться до жены время начало двигаться очень медленно. Он всегда отслеживал время, это было его привычкой, но сейчас всё усугубилось. Впереди лежала некая деревня. Напуганные жители смотрели на пришедших защитников и освободителей, не зная, что делать. На ломанном общем языке староста спросил:

- Исфините, сэр, а на сколько фы сатершитесь?

- Что?

- Сатершитесь у нас?

- Задержимся? - Дарвин посмотрел на часы, - Наверное, часа на четыре.

- Майор, - ехидно заметил Гарри, - Вы такой добрый и любезный человек.

Сильные руки капитана Гарри оттолкнули старика, и тот плюхнулся на землю.

- На кой чёрт давать ему эту информацию? - выплюнул Гарри, - Пусть и дальше не знают. Вдруг они враги? Вы бы ещё сказали им, что мы ждём здесь вертолёт с почтой. Кстати, когда он будет?

- Должны быть в восемь часов.

- Белоснежка, - подозвал Гарри девушку из своих бойцов, - Найди для нас штаб. Если местные будут сопротивляться, просто вывалите их оттуда. Можете даже применить свои пугачи, ха-ха-ха.

- Есть, капитан! - сказала она.

Дарвин пригляделся. Не будь у неё военной униформы, а какой-нибудь фартучек и рукавички, она была бы похожа на милую домохозяйку. Елейские женщины считались самыми красивыми в мире. Их ледяной взгляд, прямиком с севера, как-то странно влиял на мужчин. В том что Белоснежка из Еля говорили большие голубые глаза, белые волосы и бледная, как снег, кожа. Нет! Майор не променяет свою милую жену на эту холодную женщину! Тем временем Белоснежка уже удалялась с двумя громилами СОРТа в сторону одного из самых красивых домов, вероятно, особнячку местного богача. На её спине была снайперская винтовка, длиной с её рост и небольшая балалайка свисала на ремешке около левого бедра.

- Бардесса, - тихо сказал Дарвин. Кажется, Гарри это заметил.

21:58

Опоздали на целых два часа! Ящики с патронами выгружались из грузового почтового вертолёта несколькими людьми в тёмно-синей униформе. Один из них подошёл к Дарвину и протянул ему белый конверт. Отправитель: группа Сигма. Дарвин взял его, и пробежался глазами по маркам и адресам.

- Извините, вы можете расписаться здесь?

- Капитан, - обратился Дарвин к заместителю, - Посмотрите, все ли доставили и, если да, займитесь этим.

- Есть, майор, - и Гарри взял ручку с формой приёмки.

Дарвин отошёл к столу какой-то беседки, открыл конверт и в сумерках попытался вчитаться в содержимое. Полный грамматических и пунктуационных ошибок текст содержал очень важную информацию, которая могла стать следующей зацепкой. По тексту было предположено, что некая семья аристократов герберийцев с ранее услышанной фамилией случайно показалась в Геоме. Их тупоголовый сынок растрещал об этом на всю столицу. А затем некто по имени Эндрю Хогорн устроил парню весёлое приключение прямо на фронт, желая выжать последние деньги семьи Виерра. И Виерра вновь пропали с радаров. Нужно бы найти этого Хогорна и узнать, на какое направление был направлен мажорик. Может у него получится узнать, где любят отдыхать его родители, и какую из дач они могли бы выбрать для своего отпуска?

Вдруг резкий детский смех раздался по округе.

"Потроха! Я хочу приготовить пирожки из потрохов!"

Дарвин выглянул из-за угла и увидел девчонку лет тринадцати. Её платье было немного изодрано. Некий мужчина пытался увести её, испуганно поглядывая по сторонам. Какая досада! Ренегаты были и здесь.

17. Удача.

Провозгласили они: "Знаемо мы, что можно остановить ужасы и беды. И никто страдать не будемо. Надобно закрыть ворота, дабы хаос не погубил мир наш, людской".

Но случилось что-то с Астой. Изменили Врата её, добрую, сильную, весёлую и шутливую. Стала думать она мыслями скверными, жадными, злобными. Хаос, с которым она сражалась, проникал в неё. Она становилась жёстче, холоднее, безжалостнее. Она всё ещё улыбалась — но её улыбка теперь пугала даже Ирму. Она говорила, что Врата нужно не закрывать, а контролировать. Что на Хаосе можно построить империю.

"Нельзя, - говорит она, - закрывать ворота! С утра и до вечера будем биться веки вечные, пока и силу наращиваем, и деньги зарабатываем, и веселимся весельем удалым, удивительным, и за друзей мстим наших. И жить будем вечно, пируя на костях врагов наших павших, да жизнь даруем уцелевшим, сделав рабами их, бесконечную жизнь, какую могут дать нам Ворота!"

И пошла за ней одна половина войска. И осталась с Ирмой другая половина.

И стали первые Овладетелями. И стали вторые Заключителями.

@@@

Сказания о Вратах

Монитор прижался к стене. В ушах раздавался жуткий писк, который не собирался никуда уходить. Из уха текла кровь. Вокруг что-то кричали солдаты в синей униформе, пытались помочь напарникам подняться, разгребали завалы. Стена, которая была за Монитором, превратилась в труху от попавшего в неё снаряда. Все, кто стоял рядом с ней, прячась от пулеметной очереди, тут же превратились в куски фарша, одетого в порванный синий камуфляж. Стёкла разбивались и падали на пол от попавших в них пуль. Уже как неделю они пытались отбить город обратно. Артиллерия, стоящая в пригороде, лупила по зданиям, из которых вели огонь местные жители, попавшие под эффект мёда. Иногда прилетало по своим.

- Говорит Сержант Солт! Прошу дать залп по координатам по улитке 8, квадрата "Орхидея-4". Повторяю! Прошу дать залп по координатам по улитке 8, квадрата Орхидея-4. Враг прячется в здании на четвертом и пятом этажах!

- Запрос принят. Ожидайте.

- Сколько ещё ждать?! Мы не протянем! Нужно быстрее!

- Ничего не могу сделать, Сержант. Держитесь на позиции. Ожидайте!

- Говорит Майор Фармш, - вдруг выхватил у радиста с другой стороны эфира микрофон, - Продвигайтесь позициям на 4 квадрата Нарцисс-4. Приказ ясен?

- Но сэр! - возмутился сержант Солт, - мы с парнями едва удерживаем...

- Расстреляю! Понял приказ?!

- Есть, - повиновался сержант, - Приказ продвинуться к позициям на 4 квадрата "Нарцисс-4".

Он угрюмо осмотрел отряд: все подбиты, перевязаны, у одного из парней кровь со лба заливалась прямо в глаза. Враг тем временем, гонимый ломкой, бесстрашно шёл на позиции прямо под шквалом огня. Ренегатов было очень много. Весь город был забит ими. Небо же полнилось странными чёрными насекомыми.

- Приказ поняли?

Все кивнули. Они понимали, что скорее всего, этот день их последний. Они не выживут к вечеру. Монитор тоже это понимал, и, кажется смирился. Он, Монитор дель Виерра, бесславно сгинет в пожаре истории, мясорубке в жалком пограничном городишке под названием "Стаутгард". А всё из-за его длинного языка и тупой головы. Его родители ищут сына, в это хотелось верить. Он выживет сегодня! Они найдут и заберут его из ада, надают лещей командованию. А он потом сможет рассказывать девушкам о своих приключениях.

- Монитор!

- Да, сэр?!

- Видишь тот пулемёт? - спросил Солт, - У тебя уже есть опыт диверсий. Вы с Салемом направитесь в дом и устраните его, пока мы отвлекаем. Ясен приказ?

- Что? Я плохо слышу!

- Посмотри на них, - Солт показал на парней, - Ты самый целый из нас. Тебе идти туда и убивать! Понял?

- Убивать?

Монитор посмотрел на сослуживцев. И правда, не смотря на ухо и какие-то ссадины, он был самым целым вместе с Салемом. Они вдвоём были самыми везучими в руинах этой многоэтажки. Но ноги всё равно немного подкашивало. От страха. Монитор боялся, как и всегда.

- Пожалуйста, Моня. Я могу рассчитывать только на вас с Салемом.

- Есть, сержант!

И пара бойцов полезли через обваленные стены к низу дома. Они были на втором этаже, их снайпер на третьем, а начиная с четвертого, не было уже никого – лестницы обвалились в шахту. Постепенно проходя по камням, Монитор продвинулся к улице. По ней бежало четверо неизвестных. Пули со второго этажа прошили их, и тела повалились на асфальт к куче точно таких же трупов. Монитор пополз через дорогу, прячась между трупами. Салем повторил это действо. Жуткие лица мертвецов пытались как-то взглянуть в глаза Монитора. Их выражение выдавало гримасу отвращения к парню. Зачем он их убил? Нет! Это был не он. Монитор не убийца!

- А ведь, по сути, здесь нельзя умереть с голоду. Столько мяса лежит, - изрёк странную фразу друг, но Монитор услышал лишь обрывок. После попадания снаряда в их дом он оглох на одно ухо. Писк до сих пор раздавался в голове.

Наконец, они преодолели улицу. Довольный Салем вытащил какую-то тряпку:

- Бери. Мы с тобой проникнем в их ряды, как шпионы, - ухмыльнулся он, - одень это.

Монитор взял тряпку. Лицо его скривилось, когда он нащупал некую сырость на этой, как стало ясно, рубашке. Он не хотел её надевать, но жить по-страшному хотелось. Если это повысит шансы на выживание, Монитор сделает всё необходимое. Вновь по улице пробежала пачка ренегатов, вновь их положила очередь. Вероятно, очередь из ренегатского пулемёта, потому что именно оттуда раздались выстрелы.

Они шли по переулкам в сторону огневой точки врага. Выстрелы раздавались со всех уголков города.

- Проксима дотянула свои щупальца до нас, Монитор, - сказал Салем и ухмыльнулся.

За всё время боёв он как-то изменился. Страх, казалось, вовсе покинул его тело. Мысли Салема наполнились непонятным оптимизмом. В словах появились очень жестокие и через чур грязные шутки. "Война меняет людей" - подумал Монитор, и продолжил движение за другом.

Они уже прошли квартал. У второго стояло два местных ренегата в грязной гражданской одежде с полицейским вооружением в руках. Они курили сигареты и пялились на небо. Салем просто прошёл к ним, и они посмотрели на него, а затем продолжили пялиться на небеса. Удивлённый Монитор, проследовал за ним. Маскировка сработала?!

Вдвоём они зашли в дом, поднялись до четвёртого этажа, мимо ренегатов, которые искоса поглядывали на них.

- Эй! А как мы будем убираться отсюда? - спросил Монитор.

- А?

- Ну, тут же их толпы! Ты что-то придумал?

- А. Да.

Они зашли на этаж, в котором орудовал пулемётчик. Салем просто подошёл к нему ближе, приставил нож к горлу с силой дернул рукой. Пулеметчик схватился за горло и посмотрел напуганными глазами на своего убийцу. Уган просто взял пулемёт и швырнул его в окно.

- Всё, идём, - улыбнулся Салем. Тот самый Салем, который боялся взрывов снарядов и молился Стрельцу неделю назад!

Но всё, как обычно, пошло не по плану. Несколько ренегатов хотели занести новый ящик с патронами. Увидев эту картину они тут же закричали, и в их телах появились дыры. Из автомата Монитора сочился дымок. Он опять убил людей. Нет, к этому невозможно привыкнуть.

Топот раздался по многоэтажке. Двое геомских диверсанта подготовились к обороне, опрокинув железный стол.

- Зря я выкинул пулемёт, - с досадой проговорил Салем и тут же начал палить по показавшимся головам противника.

- Зря, - неожиданно для себя улыбнулся Монитор, заценив шутку.

Коридор наполнился трупами ренегатов. Они просто бежали на пули. Как всегда. Тем временем с улицы раздались приближающиеся выстрелы. Свои! Они уже близко! Этажка постепенно опустела. И осталась лишь тишина. Оба вспотевшие, рассмеялись.

- Всё закончилось! Мы победили!

Вдруг в комнате послышалось жужжание. Монитор пригляделся: чёрная пчела. Чёртово насекомое очень бесило его своим жужжанием и, когда оно уселось на стол рядом с ним, он беспощадно раздавил кроху своим ботинком. С лица Салема пропала улыбка. Он посмотрел на Монитора с огоньком злобы в глазах.

- Что ты сделал? - вдруг спросил он.

- Что? - пожал плечами Виерра.

- Что ты сделал!!! - повторил криком свою фразу Салем, - Нет-нет-нет-нет! Что ты сделал, что ты сделал! Нет!

Салем был разгневан. Он подбежал к раздавленному насекомому, взял его и попытался вдавить в свою кожу. Чего он добивается? Монитор испуганно, но с удивлением и любопытством смотрел на своего шутливого друга, с которым они только что выполнили невыполнимое задание вдвоём, как терминаторы.

- Ты... - посмотрел исподлобья уган, - Ты! Это всё ты!

Он навёл своё оружие на Монитора. Раздалось клацанье. Это была попытка выстрелить в парня, но патронов не было.

- Что я, Салем? Что случилось?!

- Ты урод, я думал, мы друзья! - плюясь, процедил Салем, выхватил свой окровавленный нож и пошёл на Монитора, - Мой мир рухнул несколько секунд назад из-за тебя, Моня. Ты ответишь мне!

Монитор ничего не мог понять. Он совершенно не понимал, что только что изменило его друга, невозмутимого, смешного и доброго. Перед собой он видил лишь зверя, который идёт на добычу. Глаза покраснели и наполнились слезами. Чёртов уган. Всё-таки не зря их ненавидят. Эта мысль наполнила черепную коробку Монитора, пока он пятился назад.

- Слушай. Если я что-то не так сделал, ты скажи. Мы всё обговорим, как нормальные люди. Стой, - нервно хихикая, пытался успокоить товарища Монитор, - Нам ещё сегодня вечером с друзьями пить пиво. Не забыл?

- Лучше заткнись и дай мне убить тебя, я очень проголодался.

Монитор уткнулся спиной в стол, за которым они прятались.

Салем прыгнул на Монитора и они, запнувшись о стол, перевернулись и упали на пол. Напарник выронил нож, который с лязгом упал чуть дальше. Монитор попытался навести дуло автомата на голову Салема, но было тщетно. Схватив свой нож уган напрыгнул на монитора и отодвинул рукой дуло. Все пули полетели куда-то в сторону. Своим ребристым ножом он прикоснулся к горлу Монитора. Кожа ощутила покалывание и холод стали. Ещё чуть чуть и лезвие проделает кровавый ров на шее. Вдруг послышались чьи-то шаги и голоса. Затем раздался один выстрел и мозги Салема окрасили стену. Лицо застыло с гримасой ярости и непонимания. Кровавая слюна тонкой нитью свисла изо рта и потянулась к лицу дель Виерры, и парень столкнул бывшего друга в сторону.

- Ты как? - спросил кто-то, - Эй, парень!

- Я... Так себе.

Монитор попытался подняться. Его спаситель протянул ему руку помощи.

- Спасибо тебе, - Монитор взглянул в лицо солдата, - Ты?

- Монитор? - раздался удивлённый вопрос в ответ, - Ты живой! Сестра сегодня не хотела бы забирать тебя, приятель!

Этот человек с заячьей губой был знаком Монитору. Квадратный подбородок с ссадинами, чёрный погнутый шлем на голове, синий камуфляж с метками штрафника. На голове у него отчетливо виднелся шрам в виде округлого пореза, похожего на месяц - след от разбитого стакана Напдаки. Спасителем оказался старый знакомый Робер Ингли, сын пекаря и верун в "Сестру". Он заключил Монитора в свои крепкие объятия, Монитор не смог сопротивляться.

- Салем... Почему?

В глазах стало мокро. Этот убитый человек стал ему настоящим другом за столь короткое время. И он предал Виерру. Хотел убить, перерезав глотку. Но он был таким хорошим человеком. Монитор не хотел смотреть на мертвеца. Он не был похож на остальных убитый. Он был Салемом!

- Понимаю, Монитор, но...

- Замолчи! Прошу.

Бывший аристократ упал на колени рядом с боевым братом. Из его глаз текли слёзы, реки, водопады солёных слёз. Стоящий подле него Салем грустно покачал головой и положил руку на плечо.

- У меня тоже погибли друзья. Это правда больно.

- Да! Это капец, как больно, ты, уродец! - выкрикнул Монитор в лицо своего спасителя, - Ты убил его!

- Но он бы убил тебя, если бы...

- Да плевать уже...

Монитор хотел кричать. Он ничего не мог сделать. Несправедливо. И Ингли всё же был прав. Не его вмешательство, бывший друг уже успел бы отрезать Монитору голову своим ножом. Рука осторожно ухватилась за рукоять инструмента. Нет! Монитор больше не будет беспомощным зрителем! Он сам будет вершить свою судьбу и судьбу окружающих людей. Он! Монитор дель Виерра! Парень посмотрел на здоровяка, который собирался уже уходить.

- Робер. Прости меня. Я не хотел...

- Я понимаю, приятель, - тепло улыбнулся он, - Но не волнуйся на этот счёт. Моя заячья губа уже давно перестала меня тревожить. Сестре абсолютно плевать на это. Ей важно, чтобы внутри ты был хорошим человеком. А все люди в глубине своей души хорошие, Монитор. Даже ренегаты. Как его звали?

- Салем. Его звали Салем. Он был уганской расы, но он не был плохим человеком. Он был самым смелых из людей, которых я знал.

- Да. Мёд извращает каждого из нас.

- Мёд?

- Наркотик, который используют все. И пчёлы его разносят, как биологические дроны-камикадзе. Я думал, ты знаешь.

- Нет. Я не знал. Мы должны объединиться с Вами, кто у вас главный?

- Я, - невозмутимо ответил Робер, - нас осталось четверо. Боюсь наша позиция теперь потеряна. Я думал присоединиться к Вашему отряду.

- Почему вы не связались с нами?

- Радиста разорвало артой. Похоже, нашей. Сестра забрала его душу в свои тёплые объятия. Она вытрет его слёзы и простит его бренную душу.

- А Салема?

- И Салем будет у неё. Он тоже несчастная душа, которую она спасёт.

Эта информация хоть как-то подарила Монитору надежду. Пчёлы, наркоманы, проксима. Может быть, только смерть может спасти человека из этого ада? Монитор едва улыбнулся. Его начало смешить осознание того, что, возможно, только он, Монитор, трус и слабак, не достоин прикосновения Сестры, оттого он всё еще жив.

Они собирались уже уходить к своим позициям, как вдруг вспыхнуло яркое зарево. Позиция Солта охватил пожар яркого жёлто-черного цветка раскатистых взрывов. Затем спустя долю секунды взрывная волна ударила в дом ренегатов и все рамы выбило из окон. Множество осколков полетело на парней. Тела ощутили жгучую боль от тысяч порезов мелкими осколками стекла. Прошло не больше десяти минут, как то, куда они собирались направиться, было изнечтожино сильным взрывом. Осталось лишь пепелище и руины. Всё.

- Чертовщина!

- Сержант Солт, Сержант Солт! Как слышно? - спросил монитор в рацию, но оттуда слышалось лишь шипение.

- Мы должны убираться отсюда! - сказал штрафник, - Парни, берите патроны и оружие, сматываемся!

"Есть" - послышалось из коридора. Монитор не знал, как ему реагировать. Он опустил рацию и посмотрел через выбитое окно: там, через пару кварталов, в небеса вздымалось облако черного дыма. Все они погибли. Монитору опять повезло. Или Сестра просто не хочет его обнимать? Он нащупал больное место на щеке: рассечение. Кровь стекала вниз, к подбородку, постепенно покрывающемуся маленькой жёлтой бородкой.

"Они повсюду!"

"Мама!"

"Стрелец, спаси нас, молим!"

Всё становилось хуже и хуже, пока не раздалось.

"Мы в котле, парни. Пора прощаться".

18. Выпал глаз

У бедного Кирилла опять выпал глаз

Он за ним под стол залез

Вот что такое снайпер на час.

У бедного Кирилла вновь выпал глаз

бедни бедни бедни Кирилл

(бедни бедни бедни) Жаль его

@@@

Выпал глаз – Джамбо (CatsBand)

Белка вглядывалась вдаль. Её жёлтые глаза крутились по часовой стрелке, настраивая фокус при приближении. Пустота. Никого нет! Никакой базы. Пусто!

- Вот же скотина, - выругалась Милина, - Как же знала, что этот утырок просто вешает лапшу на уши.

- Госпожа, - вдруг прервала Милину Белка, - Какие-то странные холмы по курсу.

- И что ты думаешь они из себя представляют?

- Мне кажется, там что-то закопано.

- Гм, - задумалась Антихед, - Феодал, ты тоже так думаешь? Твой ментовской мозг по-идее мог бы помочь.

- Я не был детективом, - изрёк старый покран, - Я просто стрелял.

- Ясно. Экипажам "Барсик" и "Мурка" приготовиться к столкновению. Видите холмы? - начала раздавать указания начальница, - Я думаю, ничего серьёзного. Обычная прогулка до пустых баз Собора не повредит. Но чтобы настолько пустых...

Два штурмовых вертолёта набрали скорость и направились к указанным холмам. Что-то в них было неправильное. Как-то они выбивались из картины. И находятся они прямо перед мёртвым лесом, скоплением старых стволов без листвы. Серая мёртвая трава скрывающего что-то дёрна вдруг начала движение. Белка сразу это заметила и сбавила ход. Антихед озадаченно посмотрела на вертолётчицу.

- Что такое?

Холмы медленно выросли. И стало понятно, что вовсе не клад был зарыт под ними, а некие турели ПВО. На боках металлических корпусов виднелся герб Собора: белый ворон с двумя топорами в лапах. Началась стрельба по эскадрильи Стаи Котят. Два передних вертолёта наполненных людьми тут же были отправлены в утиль меткими попаданиями. Госпожа укусила ноготь. Она была в ярости.

- Уничтожить эти чёртовы турели!

- Есть! - раздалось по рации, и в те "холмы" полетели ракеты класса "Воздух-земля". Взрывы вырвали турели с корнями.

- Чёртов информатор говорил, что основные силы сейчас будут направлены на зачистку приграничного города. Но какого хрена он не сказал, что у них есть такие штуки?! Так и доверяй им. Один сидит и брешет в Геоме, другая выдумывает истории про захват Ломска в Роркстаре, сидя в своей чёртовой тюрьме. Какие же все низкоквалифицированные! Слов нет! Одна ты Белочка выручаешь меня.

- Спасибо, госпожа.

Вдруг Белка заметила, что ещё один холм начал странное движение. И этот холм выдвигался только сейчас, когда вертолёт госпожи пролетал над ним. Кажется, культисты ожидали атаки в этот момент, и знатно подготовились. Вероятно, они решили выманить хищницу из логова, а затем вдарить прямо по голове. Белка сделала кульбит на своей "Малышке", погрузив салон в невесомость. Вертолёт накренился и пролетел почти что вверх ногами. Мимо него пролетела ракета. Промах. Ещё бы чуть-чуть и остались бы от всех пассажиров рожки да ножки. Пулемётная очередь прошлась по земле, и турель была уничтожена.

- Может вы зря решили участвовать в операции, шеф? - поинтересовалась Белка.

Милина подняла фуражку с пола, отряхнула её и надела на голову, пряча вихры взъерошенных чёрных волос. Её улыбка показалась в зеркале:

- Ну как же я могу пропустить всё веселье? Когда у меня есть такой высококлассный специалист.

- Но здесь же опасно.

- Конечно опасно. Не забывай, что мы в проксиме, милая. Включай "боевой режим", - уголки рта хозяйки приподнялись, - Я хочу увидеть тебя в деле, Белка.

Глаза белки сменили цвет с жёлтого на красный. Её рот расплылся в злой улыбке. Вертолёт начал набирать скорость, обгоняя другие. Летящие в него ракеты вновь пролетели мимо, когда пилот накренила "Малышку" вбок и сделала залп в сторону дымового следа. Впереди раздался взрыв. Прямое попадание. Белка - царица небес! Она правит здесь единолично, все остальные должны слушать её слова, полные свинца, озорства и ненависти. Красные глаза следят за полем. Никто не уйдёт!

Транспортные вертолёты выгрузили толпу новобранцев за пригорок. Командиры дали приказ на быструю атаку и толпа побежала вперёд, на смерть. Те, кто боялся идти, начинали ещё больше бояться оставаться на месте, потому что сзади их начали подгонять котята-крематоры с огнемётами наперевес, а гореть достаточно больно. Куда больнее, чем умирать от пули в голове. Белка смотрела с высоты облаков на маленьких человечков и невольно улыбалась, радуясь, что она не там, а здесь. Королева Белка!

Впереди показалась колонна белых танков и зениток. Они начали палить по вертолётам, и некоторые даже попали под обстрел. Один из транспортников был пробит насквозь, начал крутиться, падая к земной тверди. Оттуда раздавались испуганные крики несчастных. "Бедни-бедни". Белке стало немного печально. Да, расходник, но всё же люди. А хотя плевать. На каждого жалости не напасёшься, особенно в "боевом режиме". Потом это мясо само с удовольствием возьмёт огнемёт и будет идти уже позади новых бойцов, не редко, малолетних.

- Только не режь на этот раз никого, прошу! - вдруг сказала бледная госпожа.

Красные радужки механических глаз посмотрели на неё, напуганную, бледную, скривившуюся. Она точно не походила на человека, который мог командовать одной из страшнейших сил в проксиме и Крабербинистане, в частности. Это умиляло Белку. Госпожа Антихед напугана. Её укачало. Рядом невозмутимо стоял старый покран, держась за ручки. Два пулемётчика пытались удержаться на ногах, стоя за пулемётами по бокам (один был прежним, а второй - новым, не Мёрфи, Мёрфи сидел позади и во время долгого полёта развлекал группу песней про "грустного грустина", представителя одной небольшой нации на западе Герберии, так как бард Джонни, увы, не мог присутствовать). Пулемётчики даже не думали стрелять. С такими манёврами не то что во врага попасть, даже себе в голову вряд ли удастся.

Сделав пролёт на низкой высоте и увернувшись от очередной ракеты, Белка пролетела чуть дальше. Перед взором раскрылась картина: огромные колонны танков целились прямо в место, откуда должны были показаться толпы зелёных новобранцев. Белка дала залп ракетами по колонне и два танка вспыхнули, как спички. Пулемёты заработали по ней, оставляя в небе следы. Всё мимо! Косые.

- А-ха-ха-ха-ха! Ну вы видите их! - смеясь проголосила пилот, - Они думают попасть по мне! Белке!

- Белка! - крикнула ей госпожа, - Не суйся туда! Это приказ!

- Да-да, госпожа, - красные глаза сверкнули, улыбка обнажила ряд острых, как у акулы, зубов, - Я просто последую Вашему приказу, но...

Ответная очередь раздалась из миниганов. Летящие на вертолёт ракеты взорвались, так и не достигнув цели. "Малышка" очень хороший вертолёт, злой, каким и должен быть! Вертолёт удалился за пригорок и полетел над мёртвыми деревьями. Там мелькали белые костюмы вражеского мяса, которое за одну удачную очередь украсило красным всю посеревшую траву. Белые острые колпаки попадали на землю. Никто не умеет воевать против Белки, когда ей весело. А ей было очень весело в эти секунды.

- Я покажу им всем!

- Белка, чтоб тебя! - сорвалась на крик Милина, - Прекращай. Выключить "боевой режим".

- Есть.

Глаза Белки вновь стали жёлтыми. Очередная ракета пролетела мимо. Улыбка погасла. Госпожа дышала так громко, что её, наверное, было слышно с земли. Она подошла к окну вертолёта, хлопнула пулемётчика по спине, он отошёл. Затем она наклонилась в окно и из неё полился сегодняшний обед. Никогда в жизни госпожа не потребует у Белки вновь включить "боевой режим", если она будет на судне. Никогда! Белка прекрасно это понимала, оттого и грусть немного буравила её мысли.

- Тебе, Белка, не зря дали статус легенды, - хмыкнул вдруг покран, - Мне в моё время тоже могли бы дать такой статус, будь в то время барды.

- Тебе? - улыбнулась Белка, - Ну было бы интересно узнать, за что. Ты про прошлое не рассказываешь.

- Я убил одного из суперов.

Глаза пилота округлились. Он так невзначай сказал эту информацию, буднично и цинично, что это мало походило на правду. Такую информацию должны преподносить с бравадой и гордостью, а не так, как Феодал.

- Правильно же я понимаю, что как раз суперы и стали Властителями?

- Да. Но в те времена они были козырем слабых и немощных государств, объединившихся против моей страны.

Битва за аванпост Собора длилась примерно час. За это время девяносто процентов штурмового мяса новобранцев полегли под пулемётами и танками, которых у Собора было в избытке. Они делали их сами на заводах Геомы, на границе которой уже начались массовые беспорядки из-за так называемого мёда, который свёл с ума даже бардессу Стаи Котят, которая по определению уже была в повёрнутыми мозгами. Вертолёт приземлился на относительно безопасное место. В воздухе до сих пор раздавались хлопки выстрелов и рокот взрывов, но всё же враг был слабее. Основные силы и правда были в Геоме и разбирали беспорядки в Стаутгарде.

Милина выскочила из вертолёта, как ужаленная. Она подошла к скале, согнулась. Вновь содержимое желудка вылилось на землю. Рвота докучала хозяйке Стаи Котят, и Белке стало её немного жаль. Таких американских горок госпожа вряд ли ожидала.

- Что там с этими, - скрыла рот перчаткой Милина, узнавая у одного "кота" ситуацию.

- Враг отбит, шеф. Они всё ещё сопротивляются, но тщетно.

- Из новобранцев есть выжившие?

- Есть. Их двое. Один, правда, скоро помрёт.

- Не густо. Жаль. А второй?

- А Второй, думаю, имеет все шансы стать "котёнком". Он очень весёлый и общительный, любит деньги и утверждает, что здесь куда лучше, чем в геомской армии. Его зовут Грог.

- Потом познакомишь меня.

Госпожа вернулась к Белке, строго посмотрела на неё, а затем стала какой-то мягкой. Белка уже ждала от неё какой-нибудь выговор, виновато склонив голову, но Милина дель Антихед похлопала её по плечу, затем провела рукой по щеке.

- Больше не надо так меня катать. Я жутко боюсь высоты и такого экстрима. Хорошо, Белочка?

- Да, госпожа.

- Как ты там сказала? Королева небес? Может быть изменим твой позывной?

Какой стыд и позор! Белка поняла, что она случайно проболталась во время своей небольшой миссии по истреблению недруга. Она виновато улыбнулась и посмотрела прямо в золотые глаза своей владелицы, которая игриво ей подмигнула. Слишком мягко! Она должна сердиться!

- Вы не сердитесь?

- На что? На то что ты тут всех уничтожила?

- Но ваши приказы. Я же...

- Ты выполнила все мои приказы. Я думаю, возможно, твоя "малышка" просит каких-нибудь вкусняшек за свою работу, ты так не считаешь?

- Да, шеф. Вы правы, - сказала Белка и ощутила щекотку в носу, когда снимала свой синий шлем с красными полосками.

Милина взяла в руки сигарету с золотой окантовкой, засунула кончик в зубы. Белка хотела как-то перебить желание чихнуть, но у неё не вышло. Она чихнула, наклонившись вперёд. Вдруг раздался громкий металлический удар. Что-то отлетело со скрежетом и влетело госпоже прямо в лицо. Брызги крови попали Белке прямо в лицо, глаза, и она зажмурилась. Быстро протерев его она увидела, как её нанимательница лежала на земле и прикрыла лицо рукой. Она скривилась от боли, её сигарета лежала рядом.

- Госпожа! - испугалась Белка и захотела подбежать, но по спине пробежала волна боли, неистовой и страшной. Белка согнулась.

Госпожа уже встала на ноги, покачиваясь. Гнев обезобразил её белое лицо.

- Снайпер! Осторожно, госпожа! - попытался увести её в безопасное место докладчик, но она яростно оттолкнула его.

- Ты! Достань мне эту мразь! Живой, ясно?!

- Госпожа, вам следует...

- Быстро! - и она пнула его под зад своим тяжелым ботинком.

Мужчина побежал передавать слова госпожи.

- Мой глаз... А-а-а-а, - скрежетя зубами, процедила Милина, - Он ответит. Чёртов снайпер. Приведите его! Живым!

Белка осмотрела след от выстрела. Ровная дырка прямо в "Малышке". О нет! За дыркой Белка увидела кусок ручки, за которую недавно держался Феодал. Эта пуля должна была влететь Белке в голову, размозжив череп. Вражеский снайпер, видно, подумал, что лучше устранить аса, когда тот беззащитный на земле.

Госпоже уже предоставляли медицинские услуги. В зубах опять торчала сигарета. Едкий белый дымок выходил вместе с дыханием. Санитар осторожно извлёк кусок ручки из головы девушки, оттуда засочилась тёмно-красная кровь. Он взял платочек, обеззаразил его спиртом и прислонил к ране. Госпожа вздрогнула от боли и едва слышно всхлипнула.

- Терпите, госпожа.

- Заткнись и лечи.

- Есть, мэм. Сейчас последний шаг, и Вы будете, как новая!

Она злобно посмотрела на него оставшимся глазом, и санитар умолк. Это её привилегия шутить над больными! Он здесь никто, и над ней шутить грешно по своей сути. Издалека послышались радостные возгласы наёмников. Они несли с собой множество трофеев разной стоимости и пользы. Один из солдат нацепил на себя маску соборовца и шутил от его лица: "А-а-а! Я люблю умирать и убивать! Неверным смерть! Мы убьём всех убийц, а затем и друг друга, ведь если убийцы закончатся, то мы останемся единственными. А когда и мы закончимся я убью себя сам. Буэаэаа!"

- Поймали поганца? - крикнула им госпожа.

- Да, шеф! Живёхонький и целёхонький! Почти, - боец с кошачьими ушами на шлеме приблизился к ней, затем театрально представил какого-то незнакомого, который тащил с собой избитого культиста. Вероятно, им и был новенький Грог.

- Гм... - ухмыльнулась госпожа, - Это ты снайпер, лишивший меня глаза?

Культист злобно посмотрел на неё, затем на Белку, в которую целился, затем вновь на неё.

- Мне было бы жаль тратить на тебя пулю, тупая ты... - не успел он окончить предложение, как ушастый шлем пнул ему по рёбрам.

- Как некультурно. Давай без оскорблений, маленький бедный воронёнок.

- Бедни-бедни, - в такт жалобным словам проговорили улыбающиеся наёмники.

- Род Антихед славится своей историей. Мы наследники великой династии. И ты должен был знать, что мы отплачиваем вдвойне. Как звать удалого храбреца, который нанёс мне такой урон?

- Зови меня "господином", - ухмыльнулся боец, показав кровавые зубы. Новый удар настиг его голову.

- Эй! Прекрати же, Воланд. Ты убьёшь его раньше времени, - осекла бойца Антихед, - ну дай же мне знать. Может быть, мы увековечим твоё имя в песнях? - и она кивнула в сторону Мёрфи, стоящего подле неё с флейтой в целой руке.

- Да! Вы напишете, что Кирилл вас простил после вашей смерти! - расхохотался снайпер.

- Кирилл, значит? Елеец? Что же занесло тебя в эти земли?

- А тебя это волновать не должно, проклятая кошкоёбка.

- Гм... Ну и ладно. Не хочешь - не говори. Но опять таки раз ты наградил меня таким образом, я отплачу тебе вдвойне, мой маленький жалкий культистишка. Вырежьте этому бедолаге глаза.

- Тупая ты скотина, - выкрикнул снайпер и его потащили куда-то приводить приговор в исполнение.

- Бедни маленький герой. Земля будет помнить твоё имя. Кирилл.

19. Путешествие.

"Я долго думал. Сколько же будет на меня пялиться эта жуткая маньячка? Но в один момент она просто вывела меня на чистую воду. Одним словом. Одной командой, которую я не мог исполнить".

(с) Безымянный солдат

Билли нехотя шёл вместе с остальными членами "увлекательной научной экспедиции", как называла её доктор. Её имя Билли тоже запомнил, уж какое же ему она устроила лечение! Он провёл языком по деснам, задел края оставшихся зубов и поёжился, когда язык прошёлся там, где удалялись нервы. Мужчина точно не желал повторения. Его похитительница шла впереди, весёлая, словно поездка в проксиму - это замечательное приключение, о которых пишут в книгах. Она возвышалась над группой, её чёрный плащ скрывал увесистое тело-лабораторию, голубые глаза изучали окружающие места.

За доктором шла девушка, согнутая от веса сумки, превышающий размер её тела. Лысая голова со следами хирургического вмешательства дали понять, что это была та самая Кадия, над которой доктор проводила свои операции, пытаясь добиться правды. Билли не жалел людей: они жалкие, уродливые, жадные и трусливые. Каждый человек хочет добиться чего-то ценой, за которую будут платить другие. И Кадия не была исключением. Ему её не было жаль, хоть она и страдала. Она постоянно просила у своей мучительницы мёд, а затем, пробудившись, молила о смерти. Доктор же смотрела на неё свысока своими ледяными глазами и каким-то образом наказывала. Девушка рыдала, сгибаясь от боли. А нечего было гулять по ночам, маленькая дурочка. Сама виновата.

Четверо безмозглых молчунов брели следом за ней. Они в своей чёрно-серой униформе напоминали доминошки выстроенные в ряд. Билли хотел бы толкнуть первого и посмотреть, как он упадёт на второго, второй - на третьего, а третий на четвёртого, "бракованного". Этот идиот не сразу понимал команды, которые давал ему Билли, заучивший весь долбанный листок наизусть. Не раз Палач хотел ударить его, но всегда удерживался от этого проявления особых чувств.

- Уильям, - вдруг спросила Доктор, - А Вы знаете, что пчела, реальная жёлто-черная, умирает, если жалит?

- Нет, доктор.

- Жало имеет на конце зазубрены, которые не позволяют ему выйти из места "протыка". Пчела остаётся без внутренностей, если она отрывается от места "укуса". И умирает.

- К чему такая лекция?

- Я думала, это будет познавательно и интересно, - с наигранной обидой сказала Доктор, - Живые дроны-камикадзе. Природные самоубийцы. Разве это не невероятно? Интересно, почему же он модифицировал именно пчёл, а не ос?

- Кто?

- А. Да мой один старый знакомый. Давно уже не виделись. Эх.

- Док-тор! Дай-те мёда.

- А, без проблем, - улыбнулась Маргарита и из-под её плаща выдвинулся какой-то шланг с иглой на конце.

Устройство вытянулось. Лысая девушка округлила глаза от ужаса и попятилась. Это было её наказание. Нечто более болезненное, чем ломка и покранизация. Увесистая фигура доктора навесилась над девушкой, вытянувшей руки вперёд ради защиты. Вся группа остановилась. Игла круговыми движениями приблизилась к лицу ренегатки, а затем телескопически вытянулась. Билли отвернулся: он знал, что будет дальше, и это ему не очень нравилось. Послышался чавкающий звук и наркоманка завизжала. Душераздирающий крик наполнил всё поле, которое пересекали путешественники.

- Одни мои знакомые согласились помочь мне в путешествии, - с весёлостью в голосе вдруг сказала Маргарита дель Ильва, - Ты не стреляй по ним. Знаю, у тебя есть незакрытые вопросы и счёты, но не сегодня, Уильям.

- Хорошо, доктор.

Послышался громкий звук вертолёта. Доктор посмотрела в сторону холмов: из-за них показался вертолёт черного цвета. Красные лопасти описывали круг над ним. Он приземлился, и группа направилась к нему. Билли зло посмотрел на прилетевших. Это были наёмники из Стаи Котят: один был эрегром, а второй белым. Они встали около вертолёта и закурили, ожидая своих пассажиров. Наконец, один из них выронил сигарету изо рта, увидев подходившую группу. Его глаза раскрылись так широко, что чуть ли не выпадывали из орбит.

- Вы... Маргарита? - вдруг спросил эрегр, пытаясь скрыть удивление, - Я думал... Вы поменьше.

- М-да. Я думала, вы притащите грузовой вертолёт.

- Вы же сказали, что вас только семеро.

- А это не так? - изумилась доктор, - Посчитайте сами.

Билли пытался понять. Почему же именно котята были наняты госпожой для своего приключения. Исходя из слухов о них, казалось, что это были самые нежелательные работники, жестокие и жадные.

- Вас шестеро, но Вы... Сколько вы весите?

- Как некультурно спрашивать мой вес, - покачала головой доктор, но затем, улыбнувшись, добавила, - Четыреста тридцать восемь килограмм, солдат.

Он до сих пор не мог прийти в себя. По сравнению с ней он казался маленькой куколкой, которыми девочки играют в детстве. А Ильва была той самой девочкой. Она подошла к нему ближе и попросила отойти от группы, чтобы что-то сказать. Билли видел, как наёмник посмотрел на него, затем на всю группу. Это Палачу очень не нравилось. Мало того, что хирург буквально при нём совершила предательство, наняв солдат удачи, так ещё и что-то таила. Что-то, что касалось Билли. Ведь именно его она решила взять с собой на это дело.

- Понял, - вдруг проговорил солдат, - но в любом случае. Мы не знали о Ваших габаритах, мэм.

- Доктор, - поправила его Ильва, - Доктор Марго.

- Хорошо, мэм... То есть доктор. Вам придётся либо ждать подходящего вертолёта, либо...

- Четыре человека устроит?

- Эм... - задумался чернокожий, - Думаю, да, но...

- Отлично!

Четыре центнера подошли ближе к группе. Маргарита изучила всех с высоты своего роста. По-хитрому улыбнувшись, она сказала:

"Приказ Ю00000"

Металлические нотки её искусственного голоса достигли ушей молчунов. Все, как один, выхватили свои винтовки, приставили их к головам и спустили курки. Их мозги разлетелись по округе. Только бракованный стоял и испуганно смотрел на товарищей. Он осторожно взял свой карабин, приставил к своей голове и... Побежал по полю. Билли не стал медлить. В два счёта он нагнал беглеца и повалил его на землю. Бракованный брыкался, но сильная рука офицера скрутила его. Второй рукой он нащупал рукоять своего магнума и попытался достать.

- Стой, Уильям! - вдруг осекла его покран, - Этот экспонат летит с нами. Я думаю, ты сильно удивишься, когда узнаешь его.

Билли не понимал. На кой чёрт вместе с ними полетит это бракованное чудо, которое только что пыталось сбежать?

- Он похож на тебя. Даже сильно. Он нужен нам, тащи его на борт, - дала приказ Маргарита.

А ей следует подчиняться? Она же и сама предала Шейха! Ну и ладно. Он свободный человек! Он может сам решать, кому подчиняться. Пусть.

Вся группа залезла на вертолёт. Наёмники тихо переговаривались, поглядывая на удивительную компанию, которую они повезут на Чёрный Вулкан. И начался полёт. Горы пролетели мимо. Затем начались пески, затем – чёрные камни. Оперативники с ужасом смотрели на то, что делает доктор с пациенткой во время полёта, просящей новую дозу мёда. Кажется, даже "котята", прославленные своей жестокостью не могли спокойно смотреть на эти жуткие эксперименты над бедной девочкой, которая раньше была обычной студенткой. Доктор же жутко улыбалась.

- Извините, мессир Гобда, - обратилась, наконец, доктор к эрегру, - У Вас как дела с зубами? Могу я посмотреть?

- Всё хорошо, доктор! - резко отрезал он, подняв руки, - Я их чищу каждый день! Правда! У меня всё хорошо!

- Ну ладно, - расстроилась Маргарита, продолжив копаться в мозгах подопытной, - Она ренегатка, которой уже почти разъело мозг.

У девушки из глаз текла кровь. Она молчала, но по языку тела можно было сказать, как она сейчас страдала.

- Бедная девочка. Не пожелала бы и врагу такой судьбы. Я купировала ей в мозгу речевой аппарат. Она пока что не умеет говорить. Очень уж раздражает своими мольбами. Сильные волны ломки были уже пять раз, а она жива. Кажется, остальные умирают?

- Да, доктор. Ломка - это то, что боится каждый ренегат.

- Гм... Интересно. Думаю, не моя помощь, она была бы уже мертва.

- Уж лучше так, - вдруг сказал солдат и резко замолчал, изучая реакцию доктора. Он сказал лишнее.

- Всё же я проверю Ваши зубы, Гобда. Чуть позже, - холодный механический голос наполнил медицинским ужасом кабину. Чернокожий испуганно взглотнул, - Лучше скажите мне. Ваша госпожа сейчас в каком настроении? Стоит ли мне её бояться?

- Вам?

- Да. Мне. Я полагаю, она не знает, что я чутка отличаюсь от её представлений. Скажите мне пожалуйста, кого она ожидает встретить?

- Мы не знаем, - вдруг встрял второй наёмник, - Ну, наверное, какую-то учёную. Вы точно не та, кого мы ожидали увидеть.

- А кого вы ожидали увидеть?

- Мы думали, что вы... Это... Несколько меньше. Ходите в лабораторном халате и носите очки. А ещё у вас горбатый нос и кучерявые волосы.

- Горбатый нос?

- Ну, лично я так представлял Вас, доктор Маргарита. Мы не знали, что вы покран. Вы же даже не говорили об этом.

- Ха-ха, - вдруг рассмеялась Ильва, кабина наполнилась металлическим писком инструментов, - Вы смешные. Кстати, Билли, я думаю, он знает тебя, а ты его нет. Правда не справедливо?

Билли посмотрел на доктора. Затем его взгляд метнулся к беглецу. Бракованный посмотрел на него. Длинная рука учёной нависла над ним, длинные пальцы обхватили маску солдата и потянули её наверх. Билли смотрел на него, поражаясь картинке, которая предстала перед его взором. На Билли смотрело его собственное лицо, брат-близнец. Оно смотрело злобно, не выражая ничего кроме презрения. Янтарные глаза, полные желания мести за то, что когда-то сотворил Билли.

- Привет, Билли, - сказал бракованный, - Ты поймал меня. Поздравляю.

- Ох! Семья в сборе! - наигранно обрадовалась Маргарита, - Какой же интересный поворот судьбы! Ну давайте. Общайтесь, - сказала она и опёрла голову о руки, словно собиралась слушать истории у костра.

- Чего Вы добиваетесь? - спросил Билли у доктора.

- Спасти мир в очаровательной компании.

Кадия что-то пробормотала и острая игла вновь воспарила над ней, а затем вошла через глаз прямо в мозг. Девушка просто вздрогнула, не сказав ни слова.

- Извините за неё, - попросила прощения у наёмников она, - Бедная девочка совсем не знает границ дозволенного. Лоботомия даёт хороший эффект. Вероятно, она будет первой, кто вылечится от наркомании.

- Н-ничего, - поднял руки наёмник, - всё хорошо. Мы не в обиде на неё.

Вертолёт всё продолжал лететь к намеченной цели. Наколившаяся обстановка давила на Билли. Он летел вместе со своим братом-близнецом, которого ненавидел всю жизнь. Но сейчас он не испытывал к нему злобы. Странно. А ещё кое-как поместившаяся на борт садистка создавала атмосферу ужаса: каждый, кто был в вертолёте жутко боялся её. Особенно перевозчики, которые явно не ожидали здесь увидеть такое существо.

- Говард, - вдруг сказал Уильям, - Ты здесь.

- Да. А ты здесь, Бил. Надо же. Открытие!

- Но ты, - Палач улыбнулся под маской, - Побывал на "исправлении". Как я понимаю, ты плохо себя вёл, раз тебя лишили яиц.

- Твоё какое дело, есть у меня яйца или нет?

- Их нет, - хихикнула Маргарита, - Я лично тебя кастрировала, Говви, малыш. Правда, это было больно?

- Заткнись, машина, - выплюнул он, - Зачем я тебе нужен? Поиздеваться?

- Шейх уже поиздевался над тобой, братец, - хохотнул Билли, - герой, который попал ко мне в лапы.

- Да, попал. Но ты, идиот, до сих пор служишь и веришь в мертвеца. А? Ты не знаешь? Какая досада, он не знает.

- Что не знаю, - начал злиться Билли, - Выкладывай, падаль.

- Ты же убил его. Убил Шейха. Сам. Ой-ой-ой, как же это странно, не правда ли?

- Как? Что? Что ты несёшь?

- В тот же самый день, когда схватил меня.

Мир Билли начал медленно переворачиваться. Маргарита изумлённо смотрела на него. Он смотрел на Говарда дель Антихеда, бывшего торговца оружием, который заигрался в войнушку в рядах Свободного государства.

- Ты же даже не знал, что тот молодой парнишка, которому ты вышиб мозги, был Властителем?

Новая волна жуткого смеха наполнила борт летящей машины. Маргарита так хохотала, что всё внутри тряслось. Она била своими металлическими руками по полу вертолёта, едва не задевая свою "лабораторную мышь". Оперативники сжались, чтобы по ним не попало каким-нибудь скальпелем, а Билли сидел и пытался переварить услышанное. Нет, было бы это ложью, то не было бы сказано с такой миной. А что же Шейх делал в рядах Свободного Государства? Гулял? На кой чёрт ему было нужно воевать против своей же армии? Какая же чушь!

- Ну вы даёте! - едва выговорила покранесса, - Это, получается, Билли, мы с тобой оба убивали Властителей что ли? А-ха-ха-ха-ха-ха! Ну даёте! Два брата-акробата! Один лучше другого! А-ха-ха-ха-ха-ха! А я сначала думала, что же с ним не так? А-ха-ха. Копия. Вот почему он не "перевоспитался"! Шейх успел ему что-то приказать, а это одноразовый эффект. Ха-ха. Интересно. А что Шелдон Мейер заставил тебя сделать?

Говард сидел молча, игнорируя вопрос. Смех покрана продолжался ещё минут десять.

- Извините, - сказала Маргарита, её голова вытянулась на выросшей из тела длинной шее с обилием искусственных шейных позвонков из титана, соединённых между собой. Около головы показались две штуки, похожие на паучьи хелицеры. Билли заметил, что половина шеи была собрана прямо на ходу из её конечностей, как конструктор. Привода, механизмы, всё это позволяло двигать металлом, который нарастал, а само тело не уменьшалось в размерах. Два сопроводителя с ужасом наблюдали за жуткой метаморфозой, которую она делала так просто, как просто человеку дышать. И действо было только ради того, чтобы её голова достигла кабины, а скрипучий механизированный голос невинно произнёс, - Когда мы прилетим?

Пилот хотел повернуть голову и ответить, но заметив краем глаза конструкцию позади, а ещё эти две хелицеры, он резго вернул голову в прежнее состояние и, наблюдая за дорогой, ответил.

- Скоро. О-о-очень скоро.

20. Тайны.

У первого сорок сантиметров было,

А у второго целых два метра!

И наш герой остыл

От в штанах холодного ветра.

@@@

Уроки биологии для маленьких эрегров - С.О.Р.Т. (Сила-Отвага-Риск-Традиции)

Разные Герберийские и Елейские башни начали борьбу за власть в Диадеме. Роркстарские войска Шейха зачистили своё приграничье и не допустили захвата Ломска и прочих городов. Лишь поражённый радиацией Пре-про-пра наполнился ренегатами и бандитами, но зона отчуждения всегда была полна ими, ограниченным контингентом сдерживающих войск и малолетних любителей приключений. Маленькая проксима. Всё очень хорошо, чего нельзя было сказать про Геому. Власти понесли сокрушительное поражение в боях за пограничный Стаутгард. Поэтому НКО, спонсируемые Герберией начали свои непосредственные действия с населением Геомы в Тальдене, теперь там многотысячные митинги стоят напротив капитолия. Ещё чуть-чуть и страна, как и Диадема, станет полной марионеткой двух северо-западных сверхдержав. Новости были весьма хороши и на просторах проксимы: Стая Котят отбила несколько аванпостов Собора, у которого там находились шахты и погребённые города забытой империи. При этом "котята" понесли не малые потери. По донесениям шпиона у Свободного Государства всё тоже довольно печально: у них внутренний раскол из-за каких-то внутренних распрей вождей. Карл смог накопать только то, что некий внешний игрок попытался договориться с советом, но кто конкретно понять было сложно. До данной информации доступ закрыт. Отчётливо лишь прослеживается деление на два лагеря противоборствующих сторон, которые когда-нибудь могут схлестнуться. Да. Даже у аборигенов есть "башни".

Глаз, довольный проделанной работой, стоял напротив майора Дарвина. Он покуривал дешёвые сигареты местного производства: плевать что курить, лишь бы "тыркало". Дарвин, только вернувшийся из Виттеграда, столицы Диадемы, ужасно хотел спать. Он желал, чтобы доклад окончился. Поганцы в доме правительства устроили скандал, уличая друг друга в самых омерзительных грехах как чиновников, так и просто людей.

- Это всё?

- Так точно-с! А нет. Касательно моих исследований, - горделиво задрал подбородок Глаз, - Я решил уже не писать, а доложить лично о том, что узнал. Так вот. Эм. Лейтенант Хо... Хорнгорн.

- Хогорн?

- Да, Эндрю Хогорн, - осенило бойца, - Направил уважаемого сына рода Фирреро...

- Виерра?

- Да. Отправил его не абы куда, а в самую мясорубку. В город Тальден.

- Тальден? Это же столица.

- А. Ой, - он почесал бритый подбородок, - То есть этот, как его, Страус-гард.

- Стаутгард. Ну я понял.

- Всё.

- То есть он помер. М-да, - начал бить по столу пальцем майор, - Только я думал, что мы сможем выйти на поставщиков и варщиков, как вдруг заявляешься ты и весело докладываешь мне, что единственный свидетель помер где-то на приграничье. М-да. Пока что зацепкой остаётся тогда лишь этот Эндрю. Ещё что-то?

- Никак нет! А. Нет. То есть да. Вот ещё! Вас не было, поэтому капитан Гарри первый ознакомился с донесениями, как ваш заместитель.

- Какими донесениями? - округлились глаза майора, - Не понял!

- Ну с позиций на Кайских островах. Он сказал, что уже введён в тайны операции, поэтому я не стал лишний раз интересоваться.

- Так. ты сам-то читал?

- Никак нет-с! Только передал. Он сказал, что в твоё отсутствие ознакомиться с делами СОРТ его обязанность. Я не знал, что...

Глаз осторожно вытащил вскрытый конверт. Отправитель с Кайских островов. Вернее, отправительница. Дарвин выхватил конверт и вытащил письмо. Красивым каллиграфическим почерком чёрными чернилами на желтоватой бумаге были написаны трогательные слова. Заглавная буква "Д" оканчивалась большой спиралью, как любила делать Джизи.

"Дорогой беглец,

Я уж подумала, что всё кончено. Так внезапно ты пропал из моей жизни. Мне было очень грустно и плохо, папа злится на тебя, обещает отмутузить твою рыжую голову об тумбочку, хех. Ну ты его знаешь. Но когда я получила твоё письмо, мне стало как-то по-странному грустно. Да, ты писал, что думал: "это будет не долго, однако, уже как-то долго". Тоска наполняет моё сердце. А работы навалилось дикое количество. У нас началась эпидемия какого-то бешенства с людьми, которое переносят чёрные насекомые, похожие на пчёл. Их повадки похожи на повадки животных. Они, как будто из обычных людей все разом подсели на какую-то синтетику. Я уж не буду донимать тебя своей работой, а то будут сниться ужасы. Просто береги себя, хорошо? И в следующий раз оставь записку, не уезжай, не говоря ни слова. И женщин других не веди в постель, а то я быстро узнаю.

Целую и обнимаю.

Твоя Джизи."

И это было прочтено Гарри. Одновременное облегчение и ужас друг вспыхнули в груди Дарвина. Он хотел провалиться. Исчезнуть из этого мира. Его исполнительный глуповатый снайпер даже не понимал, что он натворил. Но это Дарвин был во всём виновен. Он не сказал, что данные письма - это TOP SECRET ни для чьих глаз, включая даже Герберкинга. Он схватился за голову. Уши расслышали цокот наручных часов на правой руке. Проблема в том, что именно умение не задавать ненужные вопросы позволило снайперу стать его голосом для любимой жены. А теперь что?

Всю сонность будто бы рукой сняло. Он в ловушке. Когда-то такие же ощущения он уже переживал. Семь лет назад, когда кроты из Свободного Государства ещё яро верили в свои силы, взяли в руки оружие и пошли на материк. В те годы не было никакого Свободного Государства. Лишь куча разрозненных племён, собранных из жителей пограничья, рабов, необработанных смертников и беглых преступников, раздобывшая технологии забытой империи. Они смогли преодолеть всю проксиму, добраться до Диадемы и поймать Винсента Перриза, Смогга, убив его. Труп пропал, словно испарился в белой дымке. В те годы из Герберии и Еля народ толпами шёл отстаивать свою свободу и светлые права граждан демократических республик от хаотичных и ужасных варваров проксимы, к которым успели присоединиться многие Диадемцы, Роркстарцы и Геомцы, их бывшие земляки. Дарвин был среди молодых парней, стоявших в Геоме. Будучи дома он не боялся, а грезил о своей первой битве, но когда он уже был там, на фронте, послышались залпы пушек. Молодой солдат хотел исчезнуть. Прямо, как сейчас. Уйти. Сбежать. В тот день он преисполнился ненависти к предательству жителей стран, которым Герберия дала шанс на восстановление. Ненужный шанс.

Дарвин ходил по комнате и усердно продумывал план действий. Глаз удивлённо смотрел раскрытыми шарами.

- Глаз. Сегодня в доме Виттеграда я застрелил ренегата. Он пытался пронести синий контейнер с "пчёлами" внутри. Как ты думаешь, кого я убил?

- Майор-с?

- Ну давай.

- Эм... Повара?

- Нет. Я убил сына верховного судьи. Его же насильно направил в карантин. Вот какие есть у меня полномочия. А я всего лишь майор, смею напомнить.

- К чему Вы ведёте?

- К тому, что по моему приказу ты сможешь выполнить любое действие, не боясь последствий. Капитан Гарри - пред...

Резко некто зашёл в дверь и Дарвин вздрогнул. Он хотел устранить свидетеля его тайн, назвать его "предателем" и казнить на месте руками подчинённого. В голове так же была идея натравить на него "пчелу", но такая операция была бы куда сложнее и опаснее. Глаз меткий, но неуклюжий. Дарвин молился, чтобы их разговор никто не услышал.

- Майор Дарвин, - послышался холодный женский голос, - Капитан Гарри сейчас в штабе. Он настоятельно просит Вас присоединиться. Нам только что поступил новый приказ от Дарби.

- От генерала Дарби? Что же "высокопоставленному лицу" нужно от меня? - съехидничал Дарвин, - Возвращаться в Ангелье?

- Майор Дарвин, я не знаю планов этого козла, - строго ответила она, - Узнайте у него сами.

Белоснежка заставила его открыть рот от удивления. Никак он не ожидал такой дерзости от обыкновенной снайперши, которая была в прямом подчинении к человеку генерала. И она не боялась получить выговор? Не боялась оказаться среди штрафников, которые, мягко сказать, не отказались бы от её белоснежного тела.

Озадаченный и удивлённый он зашёл в штаб. Узнавший его тайну офицер сидел около карты, разрисованной разными линиями. Красным цветом он обозначил силы ренегатов, а синим - силы геомских срочников. На месте пересечения линий получился пурпурно-фиолетовый. И его было через чур много. Весь запад и юго-запад были этого цвета, пока центр, север и восток были синими. Внешне город был похож на грушу с артериями улиц. Вдоль груши шла толстая синяя аорта - Грозовая улица, центральный проспект города. Гарри задумчиво смотрел на карту. Дверь призакрылась, и капитал ухмыльнулся, увидев зашедшую парочку: Дарвина и Белоснежку.

- Майор, как Ваши успехи в столице?

- Есть продвижения. Но с небольшим уложнением: убит ренегат в правительственном доме, его отец, верховный судья под арестом в карантине.

- Чёртовы варвары. Даёшь им цивилизацию, а они начинают вытирать ей зад.

- Что?

- Дали свободу слова и те сразу начали орать матом по всей столице, включая детей. Я в курсе. У меня есть радио. Это всё устроила проклятая церковь воронят. Пока их бьёт Стая Котят, - зло улыбнулся Гарри, - Судья имел народную любовь, но... Я бы поступил так же на Вашем месте, даже не волнуйтесь.

- Я слышал о приказе.

- Да, майор. Генерал Дарби дал рекомендации в совете Мудрецов направить в Геому наши силы. Мы выбьем землю из-под ног Собора прямо в их чёртовой стране, а затем сделаем культ вне закона.

- Есть конкретные указания, капитан?

- Есть, майор Дарвин, - он разлёгся на стуле, - Мы поможем митингующим в их бравой борьбе за демократию. И по возможности организуем рекламную компанию, в которой охотники СОРТ покажут свою заботу о народе. Для этого нам просто нужно будет постоять на рубежах. Ренегаты двигают фронтир, но, кажется мне, обороняться легче, чем штурмовать?

- Верно.

- Подмога будет очень скоро. таким образом наши силы легально закрепятся в Геоме. Возможно, этот маленький шажок станет толчком к владению всей проксимой! Приказ прост: мы выдвигаемся в Тальден немедленно. Охотник-сэр, нас ждёт работа!

Да. Опять работа. Дарвин встретил такой же уставший взгляд голубых глаз девушки. Тоже устала, но продолжала сочинять свой хит про болонку, милую породистую собачку по кличке Эммануэль, которая попала в лапы похотливых злодеев. По сюжету её династия создавалась веками, пока перед конкурсом для собак, щенок не сбежал из дому. Грустная история. Интересно, а эта песня основана на реальных событиях? Сейчас появилось время, в лагере она стояла на часах много часов (какая же тавтология!) И Гарри устал: он рисовал карты, продумывал тактики. Вот все они уставшие летят на вертолёте. Уставший пилот устало направляет белую вертушку к южному направлению. Зелёные массивы постепенно сменяются полями, маленькие домики проносятся в милях под ними. Вдруг подошёл капитан. Под глазами у него были мешки, словно за нижние веки он подвешивал себя сушиться вместе с бельём. Усы и борода немного скрыли едва приподнятые уголки неприятной улыбки.

- А кто такая Джизи?

21. Котёл.

Они сошлись у руин Аэзрамеля, некогда златокрышного града, — две армии, два генерала, две женщины, которые бились ранее с врагом единым. Страшной была битва. Ирма знала каждое движение Асты. Аста знала каждую мысль Ирмы. Они кружили друг вокруг друга, как два хищника, и их клинки звенели в багровом воздухе.

@@@

Сказания о Вратах

Золотые лучики солнца пробивались через белые занавески. Мальчик в пижаме сидел на кровати и смотрел на них. Очень скоро, через два недолгих года, ему стукнет четырнадцать, и он сможет наконец-то прокатиться на своей первой машине. Голос служанки пробился из-за двери:

- Сэр Монитор дель Виерра, завтрак готов, - сказала она, осторожно открывая дверь юного господина.

- Сейчас! - ответил мальчик своим раздражённым высоким детским голосом.

Дверь закрылась. Не могут ли они подождать? Что же за люди такие. Спустя двадцать минут он спустился на первый этаж. На тёплом полу разлеглись две красивые чёрные собаки, очень дорогие и очень спящие. Шерсть их блестела. Их моют почаще, чем некоторые бедняки своих детей. Ха!

За столом сидела мать. Стройная женщина с шоколадными волосами и родинкой слева от левого глаза. Это была единственная черта, которую Монитор унаследовал от неё. Во главе стола сидел желтоволосый отец с голубыми глазами. Он оторвал глаза от газеты и глянул на сына:

- Ты готовился?

- Дорогой! - вдруг встряла матушка, - Дай ему ещё чуть-чуть отдохнуть этим летом. Не наседай.

- Ему поступать в Золотой лицей, Таисия. Если он будет лениться, даже деньги не помогут. Он вырастет тупым.

- Дорогой! - злобно процедила она, - Моня не тупой!

- А и, - махнул рукой отец и строго посмотрел на сына.

"Мама права," - подумал Монитор. Она всегда говорила, что для того, чтобы хорошо работать, нужно хорошо отдыхать. Отец постоянно спорил с ней об этом. Он говорил: "Этот лентяй разве работает?" Ну какой же лентяй? Это сильно задевало Монитора дель Виерру, потомственного чиновника, которого должны все ценить и любить.

- Твой кузен уже занимается науками, - вдруг мечтательно и немного печально сказал отец, - А ты развлекаешься и прогуливаешь уроки. Твои учителя жалуются на недостойное поведение, если всё же ты оказываешься на них. Может, всё же переписать Зарро на него?

- Рональд! - не выдержала матушка, - Этот жалкий толстый тюфяк с маленькими глазками постоянно завидует нашему сыночку и пытается задобрить тебя. Он пустозвон и пустослов.

Монитор искренне был с ней согласен.

- А Солар, между прочим, наши добрые друзья.

- Они видят в нас будущих конкурентов или собачек, - констатировал факт отец, - Я очень сомневаюсь, что им стоит доверять.

- Им стоит доверять больше, чем Монитору. Вообще всем стоит доверять больше, чем его словам, - вдруг изрекла мать.

Монитор перестал кивать головой и непонимающе посмотрел на неё. Карие глаза матери вдруг наполнились слезами и она зарыдала. Отец жёстко посмотрел на Монитора и прижал голову плачущей жены к груди.

- Ты довёл мать до слёз. Поздравляю. Единственный сын!

Солнечные лучи из окон вдруг резко пропали и воцарилась тьма. Монитор попятился назад, осторожно, стараясь не гневать родителей. Заскрипели холодные половицы пола. Это не была плитка с подогревом. Позади раздалось рычание собак. Мальчик испуганно обернулся на них. Грязные, облезлые, лишай открывает голые участки кожи, глаза красные, изо рта стекают слюни.

- Я отдам нашу компанию твоему кузену Чарли.

- Да, дорогой. Он хоть и толстый, но он не предавал нас.

- Ты всех погубил!

- Папа? Мама? Я никого не предавал! - крикнул в ответ двенадцатилетний Виерра, - Не убивал! Я никого не убивал!

- Но ты ещё живой. Ты стоишь на трупах, Монитор.

Под ногами возвышалась гора из мёртвых людей в изорванных синих камуфляжах. По ним ползали разные насекомые, заползая в отверстия и раны. Отец начал взбираться на гору. Мать, которая плакала ему в плечо, развернула голову на сто восемьдесят градусов и смотрела парню прямо в глаза своими пустыми глазницами. Монитор услышал скрежет позади. Рычание псов усилилось.

- Я не убийца! Не предатель! Прошу, простите меня!

- Тупой и ленивый. Твои руки в крови!

- Не правда!

Монитор посмотрел на собственные руки. В них был нож. Он выбросил его на горку трупов и лезвие во что-то вонзилось с жутким чавкающим призвуком. Монитор пригляделся: нож воткнулся прямо в шею улыбающегося трупа. Салем. Но вдруг кто-то подошёл вплотную, Виерра увидел только ноги. Ему не хотелось поднимать голову и видеть лицо его отца, обезображенное гневом. Мамин глазниц хватило. Ноги тряслись. Дыхание сбилось. Холодные руки обхватили шею. Собаки схватили за ноги и потянули на себя.

"Лишь бы я умер быстро" - подумал Монитор.

Он почувствовал боль в коленях: впившиеся клыки рвали плоть, оттягивая ноги сильнее. Шею же держала рука. В один момент он почувствовал, как ног не стало: бешенные псины их оторвали. И тьма закрыла его глаза. Он слышал, как лязгает металл, как рвут его тело зубы, но боли не было. Лишь странная отстранённость.

- Монитор, ты в порядке? - вдруг раздался тихий голос со стороны собак.

И парень понял, что это был всего лишь сон. Он открыл глаза: Робер стоял около него с немым вопросом в глазах. на улице была ночь. Они, спрятавшиеся в каком-то из домов, ждали какой-нибудь помощи от властей, но в последнее время даже со своими связаться не получалось. Город наводнили ренегаты, казалось, со всего мира. Так уж их было много. Целые толпы заполнили переулки и улицы. Многим буквально не хватало огнестрельного оружия и они шли в бой с тем, что было: ножи, топоры, кувалды, ногти и зубы. В голове мелькнула мысль: из кошмара он вынырнул в другой кошмар, реальный. Но пока что тихо.

- А. Робер, - улыбнулся Монитор, - Хорошо, что ты не знал меня раньше.

- Хорошие вещи происходят своевременно. Так же как и плохие, - парировал он, - Я познакомился с тобой и всё.

- Да. Ты прав. Как ты думаешь, а все ли люди достойны прощения?

- Да.

- Даже Борода J?

- Даже он, кем бы он ни был. Не рождается злых детей. Все люди, травмированные судьбой, становятся злыми. Но они всё же могут таить добро в глубине своей души и жаждут прощения.

- Вряд ли его можно прощать за содеянное, - усомнился Монитор, - Он издевался над людьми, увековечив "свой подвиг" в песнях.

Робер Ингли хитро ухмыльнулся.

- И он достоен прощения. Вопрос в том, когда.

- И когда же?

- Когда его повесят, - пожал плечами культист.

Холодная логика. Жуткая правда этого мира. И чёртова Хогорна можно простить, но позже, когда наказание застигнет его. И Монитора можно простить. Но позже...

Еды у них оставалось на пару дней. Магазинчики и кофейни города были разграблены, еды не осталось. Да и опасно было идти за ней. Ренегаты не гнушались перекусывать людскими трупами, но Монитор всё же ещё был достаточно брезглив для этого. Так же брезглив, как и отряд парней, с которыми он сейчас находился. Жёсткие, злые, строгие. Отец Монитора далеко не был так строг с ним, как эти бравые негодяи. Они не очень нравились Монитору, как и он им, избалованный нежный мажорчик. Их ехидные шутейки резали уши. Но компанию не выбирают. Кто есть, тот есть.

- Мы должны уже постепенно выбираться, - сказал один из них, самый большой и страшный.

- Ага, как? В кортеже? - изрёк злую шутку самый маленький, отдалённо напоминающий крысу.

- В любом случае нам нужно на Запад, - вдруг вставил своё слово Робер, - Нам так или иначе придётся пересечь Грозовую улицу.

Большая улица, разделяющая приграничный город на западную и восточную стороны. Вся восточная сторона мимолётно была захвачена безмозглым голодным мясом, страдающим от жуткой ломки. Пару раз от парней Монитор слышал речь о каких-то тучах, чуть позже он выяснил: так они придумали именовать рой. Крысоподобный видел своими глазами этот ужас: со стороны портовой зоны вылетали огромные количества насекомых, терроризирующих граждан. В эту ночь они решили сделать первый бросок.

- Надевай, принцесса, - протянул великан Монитору какую-то тряпку, - "спасибо" скажешь.

- Я не прин...

- Тихо! Идут, - пшикнул Робер, и взмолился шёпотом, - О Сестра. Прости эти несчастные души. И прими их к себе. Но пусть они не увидят нас!

Послышались стоны и шаркающие шаги. Ренегаты. Они издавали протяжные звуки, страдая от жуткой ломки. От этого звука мурашки покрывали кожу. И Салем мог быть среди них, если бы тогда не умер от пули Ингли. Толпа прошла было мимо, как вдруг они резко побежали в сторону четвёрки. Все затаили дыхание. Звуки сердец как будто могли их выдать. Клацанье ботинок и каблуков приблизилось. Нужно готовиться к бою. Монитор приготовил тихий нож Салема. Робер перекрыл улицу рукой.

- Мимо, - тихо прошептал он.

"У-а-а-а! У-а-у! Моё!" - раздался скрипучий радостный визг. Послышались звуки ударов. Разбилось стекло.

"Отдай мне! Молю! Мне надо! - голосил второй, - У меня же дети!"

"А мне срать! У-а-у-а! Дед Бафомет сдаёт чермет! Ах!"

Два искажённый голоса привлекали слишком много внимания. Со всех сторон показались огоньки любопытных голодных глаз. Квартет как можно быстрее пробежал на другую сторону улицы, на которой среди мусора лежало несколько протухших тел. Отвратительный запах ударил в нос. Монитор позеленел, его начало рвать.

- Уходим! Быстрее!

Издали послышались звуки драки и истошные вопли:

"А! Отдай пчелу! Я разрешаю меня трахнуть, но дай пожалуйста!"

Парни взобрались на кирпичную стену. Великан помог Монитору подняться, что Монитор, несомненно оценил. Он думал, его оставят здесь, беспомощного и бесполезного слабака. Когда же дель Виерра перестал быть прежним напыщенным уродом, превратившись в трусливого слабовольного мальчишку?

Через окно бойцы пробрались в чью-то квартирку, пыльную и старую. Но она относительно уцелела в боях за город, лишь битые стёкла лежали на полу да диване, что стоял рядом. Радиоприёмник на столе неподвижно стоял, что-то шипя на своём языке. Пустые стаканы лежали на полу. Стул был опрокинут. Владельца квартирки бежали отсюда впопыхах, когда громкоговорители в первый же день объявили эвакуацию. Владельцы выжили?

- Ого! Да тут ништяков! - обрадовался крысоголовый, - Обалдеть! Как же круто! Ого! Еда! Как же здорово!

- Ага! И приёмник целый, - усмехнулся великан своим бассом, - Ну-ка. Есть что-то?

- Парни, - попытался остудить их пыл Робер, - Не трогайте вещи. Нам нужна лишь еда.

- С чего это?

- Вот именно, Гоблин дело говорит.

- Это мародёрство!

- А тебе ли не плевать?

- Угу.

- Оставайтесь людьми.

- Командор, ты мозги нам не заговаривай своими культистскими бреднями! - съехидничал мелкий жилистый штрафник, - Такое добро оставлять!

- Принцесса согласна с нами, верно? - обратился к Монитору великан.

- Что?

Сын рода опешил. Его хотели заставить согласиться с идеалами ворья и жуликов, последних людей общества, которые, в отличие от Ингли, вообще-то попали в штрафники за дело. Монитор сжался.

- Он сказал, что поможет нам! - продолжил большой человек.

Нет! Монитор не соглашался с ними! Он не вор! Не преступник! А почему же тогда он бежал из Герберии? Не зря же. Что же натворил его отец, что побег стал единственно верным решением? Он сын преступника? Нет! Он Монитор дель Виерра! Лицо Салема излучало лишь разочарование. Перед собой сын пекаря видел труса, который не мог сказать всё в лицо великану. И Монитору это жутко не понравилось. нет! Он не трус!

- Верно?

- Я не... - блондин посмотрел на бандита, грузная фигура которого возвышалась над ним, - Я... Я не... Согласен. Я не согласен! Робер прав. А как же мы всё потащим? Верно?!

Великан озадаченно почесал подбородок.

- Мы итак должны расставлять приоритеты правильно! - загорелся Монитор. Ему понравилось, как он придумал раскрутить ситуацию при помощи логики и доводов. И не будет ссор.

Робер выглядел более расстроенным. Почему? Неужели он до сих пор думает, что Монитор согласился с ними, но решил, что не время для мародёрства?! Всё не так!

- Брехня, - выплюнул Гоблин, - он просто зассал. Ха-ха-ха! Блевунчик-посикунчик. Какая, к чёрту Принцесса, толстолобый ты идиот. Похоть мозги выела?

- Что?! - вспылил великан, - Как ты меня назвал?

- Да тут нет негабариток! Всё лёгкое. Ты в два счёта унесёшь, тупица.

- Завали свой гнилозубый рот, букашка. Сам тащить будешь, а я посмотрю, как из тебя кишки вытаскивают. Принцесса прав. Нам только помешают эти... Коробки.

- Да ты же даже не знаешь, что это такое. И каких денег стоит!

- Явно дороже твоей жизни.

Монитор уже не мог их остановить. Каждое новое слово порождало ещё более гнусный ответ. В какой-то момент два бандита перешли на личности родителей друг друга. Когда "командир" попытался их остановить, они, обозвав его "кроликом" просто оттолкнули пекаря к стене, и он, запнувшись о что-то упал на пол. Затем он приподнялся, вздохнул, засунул сигарету в зубы и уселся на диван, отряхнув его от стекла. Спокоен. Видимо, не первая их словесная перепалка.

- Тихо! - вдруг резко крикнул Робер, - Слышите?

Стон доносился из-за окон. С улицы в их сторону смотрели голодные лица жуткой мерзости, желавшей вновь отведать мёда или хотя бы свежего мяса, живого и вкусного. В рядах ренегатов не было свежего мяса. Всё оно усыхало и гнило за считанные недели, оставляя жуткие язвы по всему телу. На улице стояли бывшие офисные служащие с полицейскими касками на головах, пожарные, солдаты, полицейские, домохозяйки и прочие "медоеды". Монитор слишком поздно спохватился, Робер оттолкнул его. Выстрел пришёлся в плечо командира и он едва слышно вскрикнул, беззвучно, шёпотом. Поздно: их заметили.

Очень быстро они покинули комнату и побежали прочь. По ним то один, то другой стреляли, но пули летели в молоко. Голодающий ренегат - плохой солдат. Пробежав очередной переулок, команда остановилась передохнуть. Теперь думать дальнейшие действия. Робер хотел переждать день в той квартирке, питаясь тем, что есть в холодильнике, но было как-то поздновато предлагать такой план. На улице раздавались жуткие радостные возгласы "горожан". Отдохнув минуту и собравшись с силами, они вновь продолжили свой побег, предполагая, что они смогут найти какой-нибудь целый дом в западной части, ибо снарядов туда летело куда меньше.

Монитор начал уже задыхаться. Он помнил тот марш-бросок в армии с полным обмундированием. Было тяжело и отлупили в тот день его знатно, но сегодня его могли вообще убить, и сделать это жестоко. Страшно. Адреналин гнал его по улицам, превратив его в смесь спринтера и стайера. И наконец показалась толстая длинная улица. Грозовая. В честь супергероини, которая погибла очень давно. Ещё во времена Последней войны. "А сейчас тогда какая?" - поразила мозг мысль. Не важно. Важно выжить!

Вся улица кишила заражёнными. Такую толпу бы да с пулемёта выкосить. Или артобстрелом сравнять с землёй. Множество безоружных ренегатов куда-то тащили бесчисленные трупы под присмотром ренегатов-боевиков. Преследователи, что были позади, начали нагонять - это следовало из всё более шумных шагов, стонов и криков.

- Я задержу их, - друг сказал здоровяк, - Продолжайте без меня.

- Чего? - изумился больше всех Гоблин, - ты чего? Ха-ха-ха-ха! Герой! А-ха-ха.

- Да. Заяц. Спасибо. Ты спас меня в тот день, если я выживу, обещаю, что исправлюсь, - сказал мужчина Роберу, во тьме блеснуло дуло автомата (великан будет громко шуметь), - Ты хороший человек. Я бы не хотел, чтобы мир потерял такого добряка, как ты.

Робер кивнул ему и хлопнул по плечу. Втроём они пошли вдоль Грозовой. Гоблин разочарованно посмотрел на товарища и развернулся к нему спиной. Он догнал командира и попросил у него сигарету, но Ингли шикнул на него. Успеет ещё накуриться. Потом. Когда они выберутся.

Позади раздались выстрелы и крики. Все ренегаты побежали на шум. Действия безмозглых дали повод перебежать улицу по-тихому, пока всё внимание было на том безымянном герое (Монитор так и не узнал имени человека). Они преодолели улицу, прошли через какую-то кофейню, вышли из дыры в стене. Опять толпы ренегатов что-то делали на кострах. Новый комок подкатил к глотке Монитора. В этот момент он осознал, куда тащили многочисленных мертвецов ренегаты. Нет. Не на кремацию. Новая волна ужаса накатила на Монитора, когда он услышал пронзительные крики какого-то человека - солдат, которого как и их забыли здесь, оставили на смерть.

Он молил о помощи. Монитор не видел. Он только слышал, как его разделывают заживо и смеются. Как чавкают его плотью, пока он хрипит. Нет, он уже больше не кричал. Он больше не мог.

- Сестра забери его в свои объятия. Пусть он забудет об этом и вечно спит мирным сном. Хотел бы я помочь уйти ему быстрее...

- Чёрт... Какие же...

Солдаты забрались в небольшое помещение с трансформаторами. Тут можно спать всё следующе утро, день и вечер, а ночью, пока улицы относительны спокойны и тихи, вновь продолжить путь к границе города.

- Вместе покурим, - сказал пекарь, - И ты, Монитор, как хочешь, а сигарету я тебе всё равно отдам. Твоей психике поможет хоть как-то удержаться на плаву. Кури. Это приказ.

- Принцесса не курящий, - заметил Гоблин, - Можешь отдать её мне.

- Я не курю. Лучше выкури её сам. Я в полном порядке.

Нет. Монитор не был в порядке. Робер видел это.

- Кури, - спокойно и тихо сказал он.

- Почему только ты так добр ко мне?

- Ты же богатый, потом мне возместится, - улыбнулся он, - Да шучу.

- Ты не ответил.

- Ты добрый человек. Этого достаточно, чтобы быть добрым к тебе.

Чиркнула зажигалка. Огонёк коснулся края сигареты. Измельчённый табачок начал тлеть. Монитор набрал дыма в рот и сразу выпустил его. Раньше он думал, что сразу же закашляется, но нет.

- Не так. Втяни в лёгкие, Мон, - дал ему совет Гоблин, - Только не умри.

Монитор последовал совету и закашлялся. Першение в лёгких. И зачем люди курят? Кто это придумал?

- Ну как? - поинтересовался сын пекаря у сына политика и богача.

Вдруг голова как-то приятно закружилась. Глаза скосились к носу. Что это за чувства? Все тревоги внезапно испарились. За стенами их временного убежища есть толпы ренегатов? Плевать. Монитор спокоен. Ему дать пулемёт - он всех выкосит и не скривится! А затем воспоминание, как тяжёлый калибр рвёт человеческое тело, дало ему протрезветь. Он не сможет. Снаружи вдруг начались какие-то странные стоны и непонятный лязг, скрип, стуки.

- Я трусливый, - вдруг сказал Монитор.

- Ого! Принцес... - громко сказал человек-крыса и резко осёкся от удара по рёбрам.

- Молчи, - заткнул навязивого идиота Робер, - Ты очень громкий. Не забывай, где мы и что, - он провёл большим пальцем у горла, - с нами станет, если нас найдут.

- Да, босс.

Монитор внимал командующему, пока тот говорил ему:

- Ты отнюдь не трус. Самые храбрые тоже боятся. Именно поэтому они и храбрые.

- Что ты имеешь ввиду?

- Они постоянно борятся со страхом. И побеждают. Где я тебя нашёл?

- В доме.

- Не совсем. Я нашёл тебя в логове врага, которое ты вместе с Салемом, хранит его Сестра, зачистил. Трус вряд ли бы оказался там, - сказал Робер и злобно посмотрел на Гоблина, - Всё время, пока мы тут торчим, ты стрелял по врагам. Да, тебе было страшно, но ты был воином. Мне тоже очень страшно. Поверь, дружище.

Это правда? Монитору было как-то не по себе принимать такую похвалу. В последнее время он перестал верить, то он представляет из себя что-то. Великий Монитор дель Виерра. Какая же чушь? И тут ему внушают, что он герой. Очень слабо верилось на фоне собственных ощущений и дрожащих ног. То ли от холода, то ли от страха, то ли от перенапряжения.

С улицы послышались стоны, напоминающие что-то непонятное.

- Они поют? - удивился Гоблин, - Вот же кретины.

Крысоголовый засунул руки за голову и попытался резлечься, опиревшись о стену. В этом маленьком тёмном помещении было слишком тесно для троих солдат.

- М-да, - будто, читая мысли, сказал вдруг Гоблин и подогнул ноги, - Может и хорошо, что мы без великана? С ним бы точно не влезли.

Вновь он поймал злой взгляд командира, который с каждой секундой мог терпеть его всё меньше. Тяжко глубоко вздохнув, Гоблин попытался устроиться ещё удобнее и чем-то ударился о заднюю стену. Глаза его испуганно округлились. Все трое ужаснулись: в помещении заиграла какая-то музыка.

"Шоколадные орешки! Почему они их бесят?"

- Вот же чёртов приёмник! - заругался виновник и стал рыскать по рюкзаку.

"Хочу я им похвастаться. А они не ценят!"

Наконец, он нашёл чёртову "коробку", вытащил её из портфеля. Командир осторожно выглядывал из железной двери, пытаясь увидеть кого-нибудь. Попса про орехи шумела на всю округу. И вот она затихла. Оставалось стойкое ощущение чего-то неправильного. Тишина. Вся улица, преисполненная психоделическими мотивами ренегатов, молчала.

- Они нашли нас, - сказал командир, - Они прямо у двери.

22. Затишье.

Мы с тобой похожи:

Одинаковые рожи.

И ты, и я без зубов.

Мир жесток и суров.

Я милая старушка

Пососу тебе ушко

Мой миленький мальчик

Мальчик-Наркоманчик.

@@@

Альбом "Наркоман и Бабка". Мой дружок-пирожок – Левая Агата (CatsBand)

Всем было невероятно весело. Барды играли музыку старожилам и относительно новым членам стаи. К превеликому сожалению из ожидаемых десяти-двадцати рекрутов, выжил только один. Он пил как не в себя и веселил солдат. На нём красовался чёрная униформа с первой красной полоской на рукаве - признак первого боя. Когда его плечо заполнится десятью полосками, можно будет приваривать к шлему чёрные уши и вновь нашивать их. Когда это повторится, уши могут "покраснеть" и полосы уже будут не нужны. Иерархия как в армии. Но в последнее время горький опыт научил "котят", что красные уши - это плохой знак для своих и хороший для вражеских снайперов. Самые древние наёмники решили оставить уши чёрными, просто содрав все полоски с рукавов и Милина согласилась с их решением. Когда довоевался до собственных ушей уже не важно, какого они цвета: с твоим мнением точно будут считаться. Белка, которая не подчинялась этим правилам по особой причине (она была одной из немногих покранов в стае), веселилась при виде этих милых и нелепых опознавательных знаков. Такие страшные для врагов, у неё они вызывали лишь улыбку.

Всем было невероятно весело! Столы ломились от яств и алкоголя. Бойцы весело шутили и травили байки. На мгновение все забыли, что они находятся в центре проксимы. На мгновение каждый из воинов превратился в обыкновенного человека и просто веселился. Нужно отдыхать и радоваться, таков приказ. А если есть приказ, то нужно его исполнить. Тогда и денежка капнет чуть-чуть побольше. И работа веселее будет.

Всем было невероятно весело!!! Каждый метр был преисполнен детской радости. Кто-то играл в покер, кто-то дрался, как на свадьбе, кто-то мял мозги в шахматы. Несколько бойцов поехали кататься с холмов на импровизированных санках, как дети. Другие сидели на кухне с поварами и философствовали о жизни. О да! Каждое воскресенье такая пьянка. Древние елейцы мечтали о такой жизни. Для них такое счастье могло привалить только в том случае, если они сгинут в бою и попадут в свой рай. Ого! А один из котят показывает фокусы! Трое за столом рассуждают, что такое дерево с мифологической точки зрения.

- Ура! Нам привезли бильярдный стол! - прокричал кто-то, и толпа рванулась к месту праздного события.

После удачной операции все должны были напиться, навеселиться вдоволь, чтобы потом вновь радовать госпожу. Она не скупилась на своих людей: они были самые обутые, накормленные, богатые во всей проксиме. Некогда обыкновенная богачка каким-то чудом стала владелицей крупного актива, который приносил ей невероятные доходы. Прославленные ремесленники войны пользовались спросом у частных компаний типа Крабербойл, Травелпойнт, Солар, Мистикс, УранЕльДобыча и других наравне с окологосударственным СОРТом. И компании жирно их благодарили. Помимо охранных услуг месторождений, торговлей оружием и эскорта больших партий груза оперативники имели возможности самостоятельно добывать интересующие их объекты проксимы, а именно - артефакты. Таким образом они раскопали Феодала и Орниспайдеры. А на днях добрались до некоего сигнала некой большой установки. Дела идут в гору!

- Жаль, госпожа потеряла свой глаз, - вздохнул один боец.

- Да... Это сильно её расстроило. Она сейчас тоскливо отдыхает у себя в палатах, - цинично ответил другой наёмник.

Белка хмыкнула. Задор, который был в лагере её радовал, но на контрасте с потерей госпожи, радость эта как-то мрачнела. Обыкновенный бильярдный стол с полным набором инструментов был привезён сюда с крупной наценкой. Госпожа попросила её проконтролировать обстановку в лагере, и Белке ничего не осталось, кроме как выполнить поставленную задачу.

- А теперь песня! - прокричал знакомый голос, принадлежавший усачу Мёрфи, - Грог говорил, что он умеет играть! Прошу аплодисменты новому барду!

- Спасибо, - сказал молодой, но прокуренный голос, и его владелец икнул, - Я Грог! Можете звать меня "Поэ...

- Пьянчуга Грог! Ура! - прокричал кто-то из толпы, перебив новичка, и его поддержали остальные.

- Пьян-чу-га! Пьян-чу-га!

- Пьяница! Пьяница Грог будет петь свои песни!

Какой-то особо остроумный наёмник перекричал всех своей "Пьянчугрог", и всем неожиданно для нового барда очень понравился этот псевдоним. А он хотел себе другое сценическое имя. Не успел. Так бывает. Теперь он навсегда запомнится как Пьянчугрог. Как он там хотел, чтобы его знали? "Поэт"? Ему явно не подходит такое романтическое имя. Белке стало смешно от ситуации, которая разворачивалась на представлении.

- Грок. А, Грок. Теперь ты Пьянчугрок! - хлопнул беспалый по плечу новичка, - Я вот Джамбо. Будем знакомы!

- А почему, ик, Джамбо?

- Джамбо - это символ мира у наёмников. Большой палец и мизинец оттопырены, остальные сжаты, - усач показал ему свою покалеченную руку, - А мне теперь всегда ходить с этим жестом.

Задорная комедия продолжалась. Вдруг позади раздался низкий искажённый голос: Феодал принёс ей стул и поставил прямо за ней, чтобы она присела. Поблагодарив его, Белка, держась за руку покрана, осторожно уселась пятой точкой на предоставленный ей стульчик. Ноющая в позвоночнике боль постепенно угасла. Перед началом исполнения хитов, Джамбо решил проверить свой стиль: он начал с анекдотов.

- Ты же сражался против ренегатов, молодой?

- А... Эм... Ну да! Конечно! Я уничтожил там всех! Я... Уничтожил миномётчиков, - начал свою историю парень, - А потом на меня напал ренегат в ближнем бою и я его, ик, кокнул нафиг!

Выглядело не очень правдоподобно, Белка пригляделась. Её жёлтые глаза сфокусировались на его мальчишеском лице. Он часто смотрел по сторонам, потел и тряс правой ногой, явно нервничая. Рваная история, которая звучит, как пересказ с небольшой отсебятиной, которая явно была внесена для правдоподобности, однако возымела обратный эффект. Джамбо перебил его.

- У меня всё было проще. На стройке в Чёрном Вулкане один из ренегатов, прикидывался нашим. По очень тупой случайности я в тот день вызвался ему помочь. И этот гад промазал по долбанной доске. Но я полагаю, мы с тобой оба имеем к ним особые чувства, раз с одним ты уже целовался?

- Что?

- Ой. Боролся.

Толпа вознаградила Джамбо весёлым смехом.

- Как грится, лучшая защита - это нападение. Поэтому с тобой мы задобрим наших слушателей славной песней, написанной нашей славной бардессой Агатой. Позвони в мой позвоночник, если я не прав.

Напомнив Белке о позвоночнике, бард случайно заставил её вспомнить боль. Похоже это было на напоминание дышать или моргать. Без него всё происходит на автомате. Белка не винила его за это. Он не имел желания навредить ей. Всё хорошо. Он травил анекдоты и байки, подготавливая слушателей. И анекдот, как "шла бабка по зимней трассе" мусор выносить. В ведре. Сил не хватило. Не удержала ведро, и оно полетело в мусорный бак. Бабка полезла доставать и повисла на ребре бака - ни туда и не сюда, висит, болтает ногами. Мимо шел ренегат, видит такую картину, подошел, поднял бабке юбку, и давай её иметь. Соседка бабки услышала крики, выглянула в окно, удивилась происходящему и давай кричать: "Что же ты делаешь, изверг!!!" А нарколыга в ответ: "Это я то изверг? Бабку ещё драть и драть, а вы её на мусорку выкинули!"

Пространство наполнилось хохотом. Только Белка не смеялась. Она понимала, к чему ведёт Мёрфи. Кажется, все старожилы это понимали.

- А сейчас песню "Мой дружок-пирожок" исполним мы, барды Стаи котят, Джамбо и...!

- И... - Грог замялся. Ему не нравилось его сценическое прозвище, - Пьянчугрог.

- Ура! Ура! Ура!

"Эта песня о любви в сердце!

О любителе дозы и его женщине!

О любви-и-и-и эта песня.

И она чудесна. Когда пенсия?

Я милая старушка..."

Белка скривилась.

- Не люблю эти песни, - раздался голос Феодала, - Они пошлые и некрасивые.

- Мягко сказано.

Она попыталась встать. Резкая боль ударила по поясничным позвонкам и прошлась по бёдрам, вдоль ног до самых кончиков пальцев. Характерный хруст прозвучал из её спины, но она будто не обратила внимания. Ей было это привычно. Куда необычнее, если бы боли не было. Она удалялась из музыкальной зоны. Потом молодой бард будет исполнять свою первую песню. Если она развеселит народ, то в несколько этапов он пропоёт её по разным штабам стаи, гастролируя несколько месяцев. Затем, если сильно понравится, эту песню смогут пропеть и другие барды в собственном стиле. А в конце это может вылиться и в настоящий концерт на материке, однако до этого ещё стоит дожить. Пока что стоит волноваться, чтобы первая песня не стала панихидой для написавшего её барда.

- Вам опасно, блин! Вы испортили всё... на обычно... без каких либо усложнений! - ругался один наёмник на другого, стоящего рядом с бильярдным столом, - Как мы повезём этот стол на Вулкан? Придётся оставить его здесь, а целый тащить на вертолёт.

Белка присмотрелась. Что-то было очень странным. Стол накренился под углом в сорок пять градусов. Ножка стола была согнута под неестественным углом в неправильную сторону. Приближение. Объективы белки отчётливо различили трещины на ножке зелёного бильярдного стола. Старший наёмник орал на товарищей благим матом. Покранесса поняла, что её ждёт уморительная сцена. Второй ушастый перечил первому:

- Вано, ты кого обвиняешь нафиг? Умный нашёлся.

- Вы испортили стол. Это факт.

- И что вы показали со своими лёгкими киями и шарами, которые вы несли? Вы показали luck-off-skill.

- Вы с нами шли его забирать, с нами и должны были... - вклинился третий солдат, - его дотащить. Почему Вы?

- Да нифига...

- Пацаны. Почему вас не раздолбало этим столом? - продолжил атаку командующий перетаскиванием тяжелой вещи.

- То есть вы раздолбали этот стол, как дранные фиг-пойми-кто, и ещё мы виноваты?

- Не. Мы "не раздолбали этот стол, как дранные фиго-кто". У нас были на это причины.

Вано, а именно так звали раздражённого солдата с киями в руке, пытался переварить ответку, полученную от собеседника по имени Уэд (для своих Уэдя). Белка пыталась сдержать смех, который, казалось мог бы разорвать её легкие, если бы они у неё были.

- Как будто с нейросетью разговариваю, у неё просто, я не знаю, В... Вано, вот, у неё имя.

Мгновение тишины и гробового молчания.

- Ты долбанулся, блин? Чё фигню городите? Они два урода, - обратился он к своему молчаливому напарнику.

- Сам ты урод, - невозмутимо отразил атаку младший носильщик стола.

Кажется, Белка хотела расплакаться, были бы у неё слёзные железы. Она не скажет об этом инценденте госпоже Антихед. Ей будет интересно понаблюдать, как будут действовать солдаты, чтобы скрыть ужасающий поступок - повреждение новенького бильярдного стола от хищных золотых глаз начальницы. "Вернее, одного глаза", - поймала себя Белка на циничном комментарии. Интересно, если бы Милина пошла в барды, то как бы её звали фанаты? Циклопиха? Пиратка?

Спустя двадцать минут мучений она в одиночку добралась до аэродрома, на котором стояли вертолёты, синхрокоптеры и орниспайдеры. Белка приблизилась к своей "Малышке", погладила корпус, провелась пальцами по заплатке на месте дыры. Пока что там нет ручки, но она обязательно всё отремонтирует, когда будет возможность. Она уже пообещала "Малышке" это. Поодаль прошёл бородатый мужчина. Рядом с ним шёл доктор и двое бойцов с оружием. Белка проследила за ними. Мужчиной был бард Джонни, жестокий садист, который убивал людей по прихоти. Сейчас он напоминал больше оболочку прежнего себя. Борода была седой, глаза окружили чёрные мешки, на макушке залысина, которой до инцидента не было. В движениях прослеживалась дрожь и мимолётные дёрганья по всему телу. Он что-то увидел там, когда был один. Мысли вывели Белку из веселья: "Чего мог так напугаться такой страшный человек?"

- Ты слышали? - раздался шёпот механиков с соседнего вертолёта, - Это же Джонни.

- Да...

- Он раньше был другим. Если честно он пугал меня. А сейчас... Ещё больше пугает.

- Нельзя оставаться одним в тишине. Особенно тут, в Крабербинистане. Проксима пожрёт твои мозги, если ты послушаешь её песни. Нельзя прислушиваться к земле.

- Это всё Собор! Отвечаю, они что-то сделали с ним. Может он попал к ним в плен, а затем после пыток они отпустили его? Ты просто нагоняешь жути, это же всё сказки.

- Да не было у него ран, - второй механик задумался, - Слушай. А может "Машину Смерти" уже нашли?

- Да нифига подобного. Это просто сказка для детей. Нет никакой "Машины Смерти". Её искали более сотни лет и не нашли. Всю проксиму обшарили. И это сказка культа. Заметь, что "Машина Смерти" как раз таки Смерти, а не чего-либо иного. Не "Машина Хаоса", не "Машина-Грушина".

- В твоих словах есть смысл. Но всё равно пугает, как его изменил один день в соло.

Да, культисты сами по себе жуткие выродки, которые хотят казаться святыми. Одна лишь их деструктивная религия выдаёт в них неправильность. Их двойственность прослеживалась даже в сказке, которой они морочат головы наивным детишкам. Этого не видят их слепые последователи. Но всё же они более-менее понятная угроза. А что же за проблема с проксимой? Почему она поёт и её голос приходится перебивать своими тупыми и жестокими песенками, лишь бы не слушать тишину, через которую станет слышно, как она говорит с тобой. "Нечего забивать голову, Белка! Не накручивай себе!" И девушка направилась к центру штаба, когда её нашёл посыльный.

Отодвинув полог шатра, Белка вошла внутрь. Пустота. Никого нет?

- Белочка-Белочка, - из-за спины раздался спокойный, но весёлый голосок. В нём чувствовались игривые нотки, - Как же я устала.

Сзади кто-то обхватил пилотессу обеими руками, мягко и плавно. Дыхание послушалось у левого уха. Боль померкла из-за удивления, которое Белка испытала.

- Госпожа?

- А ты всё "госпожа", "госпожа". Шеф. Начальница. Ну какая я тебе начальница, - обиженно сказал женский голос, - Я не начальница, а подруга. Просто напилась и поймала белочку, хи-хи. Тебе подходит твой позывной.

Белка обернулась. Перед ней стояла не хитрая и властная девушка, на которую она работала. Не та, что торговалась с генералом и повышала голос на СОРТовского охотника. Не та, кто приказала вырезать глаза, не считалась с правами военнопленных, продавала оружие. Нет. Вовсе нет. Лишь небольшого роста девушка с раскрасневшимся от алкоголя лицом. Взлохмаченные волосы падали спереди, скрывая белую повязку и часть золотого глаза, который смотрел на покранессу с преисполненным желания любопытством. Зубы кусали ноготь большого пальца. Вместо официальной повседневной одежды обыкновенная футболка и шорты. Белка видела, как вздымается от дыхания её грудь, а легкий сквознячок играет с непослушными волосами. С небольшими нотками печали начальница посмотрела в сторону шумного лагеря, в веселом угаре которого часть людей могла принимать участие в свой последний раз. Оттого наёмники и веселились так буйно, слушая непрегляные, но по-своему смешные и издевательские песни, уничижающие их врагов и возвышающие их самих.

- И я бы хотела стать твоей лучшей подругой. Тут так много мужчин и так мало женщин...

- Да, госп...

- Нет. Так не пойдет, - перебила её Милина неуклюже заткнув рот Белки указательным пальцем, - Ми-ли-на. Можешь Милей, Милиночкой, ах... Жаль, что имя "Малышка" занято. Я была бы не против.

Белка была в небольшом смятении. Пол проваливался из-под ног. Что происходит?

- Вот ты представь. Эти тупые информаторы, они... Ах... Они ещё что-то требуют.

- Шеф.

Пристальный ожидающий взгляд одного глаза пристально вцепился в Белку, и она исправилась:

- Кхм... Милина.

Лицо госпожи осветилось довольной улыбкой.

- А сколько Вы..?

- Но-но. "Ты".

- Сколько ты... Выпила?

- А... Какая же я злодейка, я же даже не предложила тебе вина! Это всё моя вина, - и она, икнув, хихикнула над своей шуткой, - Сейчас, подожди. Я достану тебе тоже.

- Нет. Что Вы... Ты... Я не хочу, и мне нет нужды...

- Пей! Это приказ! - взяла со стола бутылку красного вина госпожа Антихед.

- Что В-ты... Что ты, - подняла руки пилотесса, - Мне завтра за руль!

- Это будет завтра, так что пей.

Милина толкнула Белку на диван. К сожалению, боль вновь испортила момент. Но шоковое состояние вновь заглушило часть боли. Начальница взяла бутылку вина и прислонила её ко рту своей подчинённой. Вино провалилось в горло и начало согревать органическую часть внутренностей, остатки желудка, сращённого с топливным резервуаром. Обычно питалась она как раз бензином, который, как и крепкий алкоголь, может гореть. Белка закатила глаза. Часть вина из горлышка бутылки потекла мимо, оставляя красный след на тёмной футболке Белки. Едва заметный, но пахнуть будет точно.

- Ну как тебе вино?

- Оно... Ну такое...

- Ах-ха-ха-ха! - рассмеялась Милина, - Ты впервые пробуешь алкоголь?

- Да... Милина.

Белка ещё не привыкла, что к пьяному альтер-эго госпожи нужно обращаться исключительно по имени без титулов и званий, как делал это Игни в день сбагривания старых ружей свободовцам. Она вообще впервые имела такой опыт с общения с ней, так как госпожа ещё не напивалась до такого состояния.

- Эх вино. Такая классная вещь. Заставляет расслабиться и забыться. Какое же классное лекарство посоветовал мне наш драгоценный медик, - мечтательно начала Милина, улёгшись рядом с Белкой, - Не была бы я на работе, хлестала бы вино днями напролёт. Хотя... А может, мы просто улетим и оставим всё? Денег я заработала вдоволь. Хватит на целую страну. Я бы купила какую-нибудь на чёрном рынке, были бы предложения.

- Вам бы выспаться.

- "Тебе", - хихикнула она и прислонилась головой к груди Белки, - Ты всё не привыкнешь, моя милая работница. Слишком серьёзная. Оттого и жутко милая. Ты напугала меня своими красными глазами, не знала, что твоё лицо в рассказах - это чистая правда.

- Оно было таким жутким?

- Угу. Я чуть не намочила штаны в твоём вертолёте. А дел непочатый край. Завтра лететь обратно на вулкан и-и-и, - Милина зевнула, - Встретить ту сумасшедшую информаторшу. Как её там? Мар-га-ри-та дель Ильва? Так она представилась мне?

- Я не знаю.

- М-да. Совсем я стала неосторожной. Я же даже не знаю, как она выглядит. Наверное, какая-то серая крыса в лабораторном халате и с кучерявыми волосами. И очень рьяно наяривает на технологии, вся её речь преисполнена терминологией. И она очень себя любит.

- Встретить? Ты не считаешь, что это может быть опасно.

- Ну она сказала мне, что она привезёт мне какой-то подарок за то, что я пропущу её на свою территорию и заплатила немаленькую сумму, - зёв перебил слова Милины, - А мне стало любопытно, что она собирается провернуть и какой подарок может мне понравиться. С тобой и Феодалом мне не страшно. Жаль, что с Джонни так вышло. Как же я устала...

- Жаль.

Белке не было жаль Джонни. После всех его зверств, которые она видела, ей стало лучше на душе от того, что он вот так исчезнет из стаи. Без славы. Без почестей. Как умолишённый ренегат, который в отличие от остальных заслужил своё наказание. Она лишь хотела спросить у госпожи, во сколько же вылет, но ответа не было. Крепко обняв тело подопечной, госпожа спала, как убитая, сопя своим белым носом. Теперь Белке тоже предстоит как-то уснуть в такой позе. Не будить же Милину?

23. Дар.

Когда я узнал, что моя семья мертва, я был зол. Я желал мести, как никогда. И теперь я сидел перед человеком, который был палачом моей жены, сына, дочери, отца, дяди, моих друзей и женщин, которые воспитывали меня. Как же повернулась судьба, что у него моё лицо, появились мы с ним в один день и из одной женщины, а потом именно он пленил меня, а позже, не ведая этого, оказался моим спутником с усилиями скальпельного чудовища. Я хотел бы убить его, но что толку? Я не смогу. У меня нет сил. Остаётся лишь мечтать.

(с) Барон

Вертолёт только-только сел. "Злой" диспетчер дал разрешение на посадку "Газели", и все герои оказались в точке назначения на полупустой площадке среди сгоревших вертолётов. База находилась на горизонте, прямо на расстоянии вытянутой руки. Показался свет прожекторов. Затем прожектора повернули в другую сторону и стали осматривать другие окрестности. Вертолёт Стаи Котят, который сел на аэродром к другим чёрно-красным вертолётам не заинтересовал человека за большим фонарём. Маргарита оценила своими голубыми глазами обстановку. Тишь да гладь. Её не собирались встречать, как великую гостью, и Билли заметил её раздражение. Под маской появилась улыбка, но Билли сразу подавил её, поняв, что один из механических глаз смотрел на него. У неё не было слепых зон, острый взор различал каждый микрон. Стоило ей захотеть, молекулы бы не избежали её взора. Острого. Неприятного. Постоянного. Кабина давила своей аурой ужаса всех, даже Палачу было не по себе, когда улыбчивая доктор вдруг перестала шутить. Взмахнув тонкими острыми лезвиями пальцев, женщина издала едва звучный приказ, искажённый помехами, проговоренный мальчишеским голосом.

[...Забыть...]

Двое котят тут же шарахнулись.

- А? Что? Кто Вы?

Выхватил оружие один из них. Второй тоже достал свой ствол и направил женщине прямо в лицо, но она не вздрогнула. Они дрожали. На их лицах зияла маска непонимания и отчаяния, неприкрытого шутками ужаса и заоблачного удивления. Билли же не чувствовал ничего. И бракованный тоже.

- Расслабьтесь, пьяницы, - вы уже забыли, как напились вчера до беспамятсва?

Блеф Ильвы не сработал. Оба наёмника понимали, что, скорее всего им не жить. Они знали, что что-то происходит. Они знали, кто они, но не понимали, что творится в кабине вертолёта. Они всё забыли. Широко раскрытые глаза пилота смотрели на ситуацию из кабины. Сейчас что-то произойдёт. Маргарита тяжело и глубоко вздохнула. Форсунки из-под плаща зашипели из-за обилия выдыхаемого воздуха. Она тоже дышит? Пассажирка осторожно начала раскрывать свой плащ, обнажая скопище трубок, лезвий, баллонов и проводов массивного, но худого и женственного тела. Откуда-то появившаяся третья рука, такая же острая, как и две внешних, медленно вытянула какой-то пластиковый прямоугольник с символикой кошечьего силуэта. Большой и указательный пальцы (если так можно назвать эти скальпели) держали карточку за уголок.

- Я ваш гость, - раздражённо прозвонили её голосовые связки, но вновь на белом лице появилась улыбка, глаза закрылись, острый подбородок задрался кверху, - мальчики. Перед вами Великая Маргари...

В своей излишней театральности она как-то напугала одного из наёмников. Вздрогнув от неожиданности, он случайно выстрелил по ней. Звон пули. Рикошет. Искра. Улыбка вновь пропала. Один голубой глаз открылся и посмотрел на выстрелившего сверху вниз. Чёрная трубка с зелёным огоньком вытянулась откуда-то из-за спины и пристально стала изучать место попадания пули: в плаще была дыра. Глаз был маленьким, на некоем проводке, изгибался червём и светился изучающим зелёным светом. Похоже, это был эндоскоп.

"Что там у Вас, Синий? - прошипела рация, - Я слышал выстрелы"

Она вонзила свои ледянящие душу глаза прямо в пилота, и он, схватив рацию дрожащей рукой, ответил:

- Всё хо-хо-хорошо. Э-э-это я ло-ло-лопастью ло-ло-лопнул воз-во-во-во-во-во-во-во-во-воздушны-ый ша-шарик.

- Ярик, бляха муха! Хватит шутить!

- Д-да.

- Простите, я не хотел! - заоправдывался эрегр: выстрелившим был он.

- Гобда, Вы, к сожалению, не вспомните этой дивной поездки, потому что я стёрла Вам память, - холодно констатировала факт она, пока её эндоскоп вытягивался и пролазил сквозь дыру в плаще, прямо к месту, куда попала пуля, - Вы же должны понять меня.

- Вы... - замешкался чернокожий, - Вы знаете моё имя? Кто Вы?

- Хороший дантист должен узнать имя своего будущего клиента, как никак, - так же холодно звенел её голос, - А я уже пообещала Вам.

- Когда? - испуганно взглотнул он, пытаясь вспомнить имя пассажирки, но ему не удавалось.

Билли вновь позволил себе улыбнуться. Даже наёмники боятся лечить свои зубы, так что и палачам не возбраняется. Он со странным любопытством наблюдал за разыгрываемым представлением и ожидал, чего же сделает доктор. Она, беспощадная тяжёлая машина с очень точными инструментами и знаниями, которых не может быть у смертных, что-то сделала. Словно наколдовала волшебное забвение.

- Сегодня, - мелькнули сферы линз в темноте сумерек, - Или... Завтра. Наверное, лучше завтра.

Гобда немного приблизился к выходу.

- Спасибо Вам... Эм... Госпожа?

- Доктор, - злобно исправила она его, - Пожалуй, и сегодня я найду время, чтобы исправить этот растущий как рак, кариес на Ваших зубах, Гобда!

Напарник Гобды вновь поднял опущенное оружие, услышав угрозу в сторону своего напарника, но Гобда опустил его винтовку и покачал головой.

- Извините, Доктор, - сказал он, пристально наблюдая за тем, как немного оттопырилось место с пулевым отверстием и множество игл проникло внутрь. Они зашивали эту дыру черными нитями, аккуратно, словно веки глаз. Множество игл отражались в глазах всех присутствующих. И любопытный Билли, смотрящий на лица окружающих, вдруг заметил, что помимо вечно пялящегося на него бракованного, одного из людей в вертолёте не было: пилот успел исчезнуть. Дверь была открыта настиж, её покачивало ветром. Ага. Сейчас он притащит охрану.

- То-то, - успокоилась она, - Я Ильва.

- Вы... Ильва? Маргарита дель Ильва? Вы? - вдруг изумился второй боец, заново изучая её размеры. Да, они представляли её другой: горбатый нос, кучерявые волосы и огромные глаза за линзами очков. Вместо этого к ним явилось чудище из кошмаров. С чего же они вообще решили, что она так выглядит?

- Да. Это я, - вновь обрела какие-то позитивные нотки в спокойном голосе она, - Извините мне моё поведение, я просто думала, что Вы повредили моё тело.

Гобда безнадёжно посмотрел на свою винтовку. Даже не поцарапал. И сбежать он не мог. А заметил ли он сам, что его напарник его бросил и сбежал? Наёмник смотрел на то, как иглы заканчивают зашивать плащ, и Палач заметил проблески капель пота, стекающих с его черного лба. Так выглядит страх. Палач видел его на лицах тех, кого он убивал. И сейчас точно так же он смотрел на оперативника, который уже начал доставать свой шлем, на котором были два почти целых уха. В одном металлическом треугольнике виднелась дыра от пули. Какая же идиотская затея. Интересно, а если этим шлемом ударить по человеку, ты проткнёшь его ухом?

- Ваш пилот может не прятаться под вертолётом, Гобда. Если бы я хотела вас убить, мне не было бы смысла стирать вашу память.

- Вы...

- Понимаете, это наука! Видете этих людей со мной? Они тоже любят науку. Особенно эта девочка! - покранесса провела своими холодными металлическими пальцами по телу лысой девушки со страшными шрамами на голове, - Она сейчас спит и видит чудесные сны о своём прошлом. Вероятно, она больше не сможет любить, радоваться жизни, заниматься любовью и воспитывать своих маленьких лошадей на ферме, но она будет любить науку так же, как и я. Ведь наука спасла её. Как и меня.

Билли было интересно, почему же заклинание не подействовало на него?

- Идите за эскортом. Мне нужна защита. И... Принесите мне кофе. Я хочу кофе.

Защита. Если бы покранесса не обладала чудесным X-RAY зрением, способным смотреть сквозь маску, офицер вновь бы улыбнулся. Жаль что он не мог так смотреть. Он бы полюбовался на выражение лица его брата, которого он так жестоко взял в плен.

- И своего заику-шутника не забудьте!

Оцифровала тишину своим голосом она, но было это без особой нужды. Вертолётчик самостоятельно выбрался из-под вертолёта и быстрым шагом побрел прочь вместе с двумя своими сослуживцами. Она обернулась к оставшимся. Девушка всё так же спала. Билли сидел ровно и наблюдал за ней.

- А Вы не хотите кофе, Уильям, Говард?

Говард промолчал. Он всё-таки должен сохранять образ. Или хочет. Фиг его знает.

- Нет, доктор.

- Говард, Вы, несомненно, "Свободный Человек", как и Билли, верно?

Говард удивлённо поднял голову.

- Значит, нет, гм... А кто же Вы?

Говард промолчал. Он любит молчать. Особенно, когда не знает ответа.

- Да, похоже, я правильно поняла. Майндмэн тогда общался с Вами, Говард. И он что-то настойчиво попросил сделать. И Вы сделали.

- Я... Не знаю, что он попросил меня сделать, - наконец, ответил молчун, - Я. Гм... Просто слушал его. Он говорил мне, на место Властителей придут другие, такие же.

- Признаться честно, - женщина глубоко вздохнула. Форсунки выпустили тёплый пар, - Я так удивлена, когда увидела вас рядом. Мне казалось, что что-то засбоило, когда передо мной всплыло два одинаковых лица. Я долго проверяла потом свои мозги, но они были в полном порядке. Но в деле у обоих была одна фамилия. Аристократическая и бандитская одновременно.

Она улыбнулась, обнажив ряд острых зубов, её глаза изменились на зелёный. Её взгляд упал на Билли.

- Бедный Билли. Как же мне жаль тебя. Человека нельзя заставить быть "Свободным". Когда запись голоса "Майндмэна" проникла под твою черепную коробку, ты перестал существовать для мира. Он внушил тебе, чтобы ты считал себя свободным. И ты будто по своей прихоти выполняешь все поручения - исправно.

Билли встревожился.

- Увы, голос Шейха, такое ужасное и великое оружие, имеет небольшой недостаток. Эффект одноразовый. После первого использования люди обретают ментальный иммунитет, но сказанное - уже часть их личности. Разве это не поразительно?

Она рассказывала Билли об этом с энтузиазмом и жаркой любовью к науке, как увлечённый ребёнок пытается донести друзьям, насколько же классной была эротическая история в той книжке, которую он вытащил из кабинета папы. Она решила раскрыть карты, пока это было возможно: очень уж ей нравилось разыгрывать такие спектакли. Горделивая и самовосхваляющая, он не раз подчёркивала, как смогла помочь шейху раскрыть его талант. Она раскрывала детали, строго засекреченные в Роркстаре. Возможно, даже Келлер не знал об этом. Возможно, даже наместник Роркстара не знал.

- И я решила поиграть с подсознанием, объединив с этой фразой запечатанные на фоне указания. Нет. Инженер, этот Димир Ивакин, никогда бы не додумался до такого! Не переучивать людей на язык машинной логики, чтобы потом заниматься муторной настройкой их мозгов, а...

Она взглянула и увидела, что Билли смотрит на неё с видом человека, который не понял, но говорил об обратном, а потом долго стукается о стену, пытаясь разобраться.

- Одного живого слова Властителя хватило, - сказала она уже без озабоченности, - Чтобы весь мир забыл о существовании той страны. Записи этого голоса хватило, чтобы переписать личность одного человека, - она указала на Билли, - но... Увы, - указывающим ранее на билли пальцем она постучала по своей голове, - Вырванная из моих собственных воспоминаний фраза того усопшего, искажённая шумом, произведенная из динамика и перебитая моими же звуками сможет заставить их забыть произошедшее за двадцать семь с половиной часов.

Она резко повернулась в Говарду. Голубые глаза горели любопытством:

- Что же Шейх приказал тебе, раз запись его слова во время "сессии" не перепрошила твой мозг? Ты увидел повадки изменившихся отупевших коллег, и понял, что тебе стоит не выделяться. Даже твой брат не раскусил тебя.

Билли корил себя. Не раз он замечал странности в этом солдате. Выполнял приказы самым последним. не понимал команд. Стоило дать ему листочек с кодами, чтобы он не тупил так сильно. А госпожа продолжала разглядывать шлем близнеца, обозревая формы черепа, лицо, будто примерялась, желая препарировать его мозг и раскрыть эту тайну.

- Билли, он говорит правду, скажи, ты не знаешь, что тот парень, которого ты застрелил приказал ему?

- Не знаю, доктор. Он просто сидел и слушал Говарда. Я не знал, что молодым человеком был Шейх, - холодно ответил Билли. Конечно, он был удивлён, что сам застрелил загадочного Властителя, но нельзя было назвать его потерянным и расстроенным. Ему было плевать на жизнь старика в молодом теле. Шок уже давно прошёл. Осталась прохладная осведомлённость. Этой информацией точно нельзя хвастаться.

Когда к вертолёту подошла орава бойцов, вооружённых по-полной, они с издёвками посматривали на троицу, которая так яро выцеливала вертолёт с ракетниц. Ну что с них взять? Билли предвкушал реакцию группы, которой прибежавшие, запыхаясь, сказали быть здесь. Некая девушка с тетрадкой стояла подле них и яростно что-то писала. В зубах она держала сигарету. Она летописец? Билли не был знаком с местными порядками, но доктор постоянно упоминала, что котята очень любят песни и не раз цитировала некоторые их строки, она была их фанаткой:

"Будет, блин, кайфово!"

Говорил мне Ваня.

В этот день суровый

Не знали мы, что станет.

"Блин кайфово!"

Говорил мне Ваня.

В день этот суровый

Мы подохли в бане

Сигарета выпала из её раскрытого рта, когда Маргарита попыталась выбраться из вертолёта. Встав на его край, она его накренила немного в бок. Держась обеими длинными руками за стенки она осторожно спустилась на землю, мило улыбаясь встречающим. Когда она покинула машину, вертолёт вновь встал прямо. Второй раз покранесса решила представиться без излишней театральности и просто вытянула карточку доверенного лица Стаи Котят, медленно и аккуратно, не понятно каким образом оказавшуюся у неё. Обычно такими обладали неприкосновенные высокопоставленные лица контрагентов организации. Билли подумал, что она могла убить одного из них и забрать пластиковый прямоугольник, но всё было куда загадочнее, чем обыкновенный грабёж.

Все обступили её, всё так же целясь и пятясь. Настоящее дитя проксимы, а не приёмное, как "котята". Билли Вышел следом. Дальше показался Говард, несший спящую наркоманку в руках. Их сразу заселили в местные "апартаменты" и услужливо принесли кофе. Уже внутри дома Маргарита посматривала на пустую стену. Нет. Сквозь неё. На следивших за ними солдат. Догадаться было не сложно. У неё нет слепых зон. Она неубиваема. Зачем она взяла Билли? Точно ради защиты? Зачем всё это путешествие? Она просто сидела и пила кофе.

Затем доктор разбудила свою "клиентку" и начала проводить очередные опыты, которые были нелицеприятны Билли. Исходя из диалога Маргариты дель Ильвы и какого-то оперативника, выяснилось, что только утром прилетит хозяйка. Да. Она не торопилась. Заставила их ждать. Билли ждал. Не привыкать. Уже начало светать. За острыми вершинами невероятно чёрных гор показался желтый солнечный диск. Постучались в двери.

- Госпожа прилетела, Доктор! - сказал посыльный и поспешно покинул дом.

- Да-да, - не торопясь сказала доктор и прыснула каким-то лекарством из шприца, посмотрела на него, а затем ввела дозу препарата прямо в вену Кадии (Почему-то её имя тоже запомнилось Билли), - Скоро буду.

Билли прождал час. Нервный голос посыльно попытался поторопить доктора, но она, похоже, обидевшаяся на холодный приём, решила отомстить хозяйке, имя которой она намеренно не называла по какой-то своей причине и затыкала вдруг других, если они начинали называть госпожу по имени. Билли знает её? Может быть, её зовут Мишель, как его милую белую кошечку с черной лапкой? Ну да, они же в лагере стаи котят, тут есть какие-то параллели.

Титановой целительнице пришлось наклониться, чтобы зайти в штаб хоть дверной проём был и высок. Следом вошёл Билли. Говард и наркоманка остались в доме. Убранство помещения кричало о своём изобилии. Стеклянные вазы с фруктами, елейский самовар, красивые картины на стенах. Как же давно Билли не любовался ими! На многих картинах красовались милые остроухие хищники с вибрисами. Да, владелица этого места точно знает толк в красоте. Сердце Билли наполнилось тоской по Мишель. За столом с красной скатертью сидели две девушки в чёрных военных облачениях. Одна из них, в фуражке, сидела ко входу спиной, вторая тоже сидела спиной, стараясь держаться ровно. Они иллюстративно смотрели на часы. Вдруг из-за угла дорогу гостям перегородил покран, увесистый и тяжелый. Билли знал его. Он когда-то с ним сражался и проиграл. Красные огоньки глаз пристально изучали гостей.

- Ого. Ты ещё живой? - изумилась доктор, словно видела старого знакомого, но госпожа перебила её, вероятно, задев.

- Она пришла?

- Да, - ответил покран, нисколько не удивленный её размерам.

- Значится, ты у нас будешь, - начала растягивать слова девушка в фуражке, выдохнула дымок, медленно оборачиваясь. Когда её единственный глаз увидел огромный силуэт тяжёлой покранессы, превышающей рост её могучего телохранителя почти в два раза, она раскрыла рот и выронила сигарету на пол, - Не может быть! - заметив отсутствие сигареты, девушка резко потушила её ботинком. Сильва стояла согнувшись, её спина касалась потолка.

- Я Маргарита дель Ильва, госпожа Антихед.

Антихед. Вон оно что! Билли кольнуло некое узнавание. Такие же жёлтые глаза, как во всём их роду. Можно сказать, золотые. Тотемное животное - кот-баюн, елейский дух, усыпляющих путников своими мелодиями. Родная кровь. Кто же она ему?

- А Вы, Маргарита, немного... Больше, - взгляд изучающих золотых глаз поднялся к потолку, - Не думала, что то, что мне рассказали ребята, не приукрашено ими. В любом случае здесь Вы, какой страшной бы не казались, не стоите того, чтобы я Вас боялась.

- Да? - расстроенно поинтересовалась она, но затем, прорычав хирургической пилой внутри своего тела, расплылась в жуткой улыбке, - Я думаю, нам стоит многое обсудить. Я бы хотела попросить Вашего разрешения на пребывание здесь, следопытов и кое-какой услуге.

- И какой же?

- Не всё сразу. Всё же, как носительница дворянской фамилии, я была бы груба с Вами, если бы не принесла Вам дар в честь нашего доброго знакомства.

Милина прищурилась своим глазом. Бровь над вторым, спрятанным чёрной повязкой тоже опустилась. Она заинтригована? Или ожидает какой-то подлости? В любом случае подлость была по отношению не к ней. Вовсе нет. Билли стал её жертвой. Что-то холодное сцепило шею Билли, руки его были обхвачены ремнями, которыми она держала его в лаборатории Санатория. Невероятная сила, которой он точно не мог сопротивляться, погрузила его на колени и зловещий голос из-за спины произнёс слова:

- Вот он. Убийца Вашего отца, миледи Милина.

24. Казнь

Оу-воу. Полегче.

Эра капитализма!

Детка,

Отдай нам сыночка

Получишь конфетку

И точка.

А тут довольно жарко

Рили духопарка

Ой, твой сынок помер,

Как жаль. Досадно.

Танцевал складно.

Но бывает, и ладно.

Мы торопимся домой:

дома завтрак и покой,

Приёмничек родной.

Свой рот закрой, не ной.

Ты тут натоптала,

Подмети за собой.

@@@

PMC - Хиты лета, лучшая подборка! (автор неизвестен)

18:04

Палач нажал на рычаг. Пол под узником провалился, и грузное тело полетело вниз. Верёвка на шее натянулась и по всей площади раздался хруст шеи. Тело обмякло. Церковник подошёл к висячему телу, обмакнул кисточку в красивую чашу с красной жидкостью, и побрызгал ею висящий труп.

- Мы прощаем тебя, - сказал культист только что умерщвленному, - Сестра, прости же и ты, молим тебя, твои несчастные. Вытри его слёзы и обними его душу.

Перед ним стояло ещё восемь таких же людей, три из которых были в военной униформе СОРТ. Остальные были в гражданской одежде.

12:08

Дарвин стоял прямо в толпе в своей выцветшей гавайской рубашке и синих штанах, купленных на местном рынке. Глаза его скрывали дешёвые кайские очки, дорогой подарок любящей жены. Рыжая борода, выросшая за всё время отсутствия дома, колыхалась на ветру. Ему нужно было стать провокатором, чтобы толпа смела защитников города. Тем временем в Герберии по радио рассказывали о своём демократическом выборе народа Геомы, недовольного коррупцией властей и прочих моментов. А толпы идиотов, которым обещали светлое будущее, поверили и прямо сейчас рушили устои своей страны. Полицейские стояли с щитами, стараясь не допустить протестующих к капитолию Тальдена. Пора начать веселье!

Дарвин поднял с земли бутылку и кинул её в щит полицейского. Бутылка разбилась. Какой-то идиот тоже что-то кинул. Затем полетел стаканчик, а после этого в полицейского полетели кирпичи и мусор. Вот один из протестующих, обученный в школе по методичкам Герберии, вышел из толпы и пнул по щиту, злобно крикнув: "Правительственные шавки!". Полицейские тут же выбили его из равновесия. Щиты раскрылись, и тупицу заволокли внутрь сильные руки спецназовцев. Толпа, разгневанная этим, попёрла на щитовиков, а Дарвин осторожно стал пробираться к выходу из неё. Самая большая доминошка может упасть от прикосновения самой маленькой к второй по счёту доминошке, чуть побольше. Дальше остаётся ждать исхода операции.

- Пожалуйста! Успокойтесь! - вдруг послышался голос со стороны.

СОРТовец под прикрытием повернулся в сторону, откуда раздавался тот славный голос. Над толпой возвышалась фигура в белоснежных одеяниях с золотой вышивкой, на голове красовался крылатый колпак. Слева и справа от неё стояли бойцы в такой же одежде. Через дырки в колпаках на людей смотрели глаза. Люди же, отвлечённые от борьбы вдруг начали кричать:

- Ваше Светлейшество! Архиепископ! Они прогнили!

- На нас нападут ренегаты! Мы умрём!

- Пожалуйста, помогите нам! Мы умоляем Вас!

Человек с крыльями на колпаке вышел на них и спокойно поднял руки, убаюкивая толпу, а затем мелодично и успокаивающе проговорил высоким голосом:

- Братья и сёстры. Не бойтесь. Мы защитим вас.

И толпа одобрительно проголосила. Некоторых недовольных, которые вновь пытались заставить людей бунтовать, уже крутили полицейские вместе с подоспевшими бойцами Собора. Дарвину это очень не нравилось. Паук показался из норы. Повсюду мелькали белые колпаки. И люди им доверяли.

- Уже скоро Стаутгард будет освобождён от порчи, поражённые ею будут обняты Сестрой, и она примет их, простит, вытрет им слёзы. Мы займёмся этим. И вы увидите, что добро побеждает.

- Да! - воскликнула ободрённая толпа.

- Но коррупционеры и предатели во власти... - вдруг попытался поднять вопрос один из провокаторов.

Архиепископ вытянул правую руку с золотой цепью с символикой красного рубинового топора, закрыв глаза. Он знал что ответить на поставленный вопрос гражданина. Люди притаили дыхание, ожидая того, что скажет человек, который мог быть альтернативой нынешней власти, прогнившей изнутри жадностью, трусостью и жестокостью.

- Мы знаем. И даже знаем, кто именно. И эти люди сейчас есть внутри капитолия, а так же среди всех нас.

Люди нервно переглянулись между собой. Кто?

- Вот ваш враг! - сказал этот высокий мужской голос.

Со стороны вывели каких-то избитых мужчин в пустынном камуфляже. Лица были в кровоподтёках, руки перевязаны за спиной. Стоп! Эта униформа принадлежала охотникам СОРТ из другого отряда. Что происходит? Майор Дарвин срочно покинул это место. Ему нужно было срочно связаться со своим подчинённым, который координировал действия отряда сверху. Зайдя в подъезд какого-то дома, Дарвин взял рацию и, включив её, задал свой вопрос:

- Белоснежка! Приём! Ты видишь это?

- Да, - послышался холодный женский голос, - Майор, это группа Мэрлина.

- Это те, кто должен был оборонять тыл вместе с пограничниками Геомы. Чёрт. Кто бы мог подумать?

- Именно. Похоже культисты изловили их.

- Как дела у...

Открылась дверь, из квартиры на первом этаже вышла какая-то старушка. Дарвин быстро выключил рацию и вежливо улыбнулся. "Из какой квартиры? - прокряхтела старуха, пристально смотря на майора, - Смотри мне тут. Уже все стены обоссали проклятые. Из какой?" Дарвина улыбнула её подозрительность, но он решил не выходить из образа добропорядочного гражданина:

- Я к другу на восемнадцатой.

Бабка пшикнула и пошла прочь.

- У капитана Гарри, - вновь продолжил узнавать обстановку Дарвин, - У его отряда как?

- У них тоже непорядок: они наткнулись на порченный отряд СОРТ, который открыл по ним огонь. На юго-западе проксимы были наши мальчики, и они попали под улей, - продолжал докладывать спокойный голос Белоснежки, - Рой пчёл превратил их в проклятых зомби, которые потом штурмовали Стаутгард и били по геоменянам из захваченной артиллерии. Иными словами, сейчас он будет занят поимкой наших бывших коллег. Их существование может быть не очень хорошей рекламы нашей организации, майор.

- Вот идиот! Он не знает о приоритетах нынешней миссии?

- Извините, майор, - вдруг нервно перебил Дарвина голос, - Я кажется попала под пристальный взор какого-то утырка на балконе. Боюсь, мне пора покидать. Встреча на жёлтом маркере.

- Принял, Белоснежка, ты... Это... - Дарвин не умел поддерживать людей, - Поаккуратней там.

Внезапно голос рассмеялся.

- Конец связи, майор, - весело продолжила координатор, - Встретимся там.

Всё шло не по плану. Толпа искала "ведьм". Оказывается, вражеских диверсантов можно было распознать по слишком белой коже, когда местные были немного темнее. Дарвин шёл мимо злых людей, его гавайская рубаха делала его слишком необычным для местных, будто он турист. И как на зло прямо сейчас на это обратил какой-то мужчина.

- Ты не похож на геоменянина, братец, - сказал через чур внимательный козёл, - Парни, тут шпион!

- Я! Шпион?! - вдруг развернулся Дарвин и крикнул крикуну прямо в лицо, слюни летели, глаза излучали первородный гнев, - Да чтоб мне ещё раз кто-нибудь сказал отправиться в путешествие к вам!

- А? - попятился крикун, - Это. Но Вы.

- Что я? Что я-то?

- Просто.

- Тебе рубашка моя не нравится? Да? Или я похож на расиста, который ненавидит не белых? - разогнался Дарвин, - Ты мою кожу видел, тупица?

- Простите, обознался, - виновато уткнул нос в землю мужчина и пошёл прочь. Все, кто видел эту сцену с извенением посмотрели на СОРТовца и с неприязнью на данного индивида.

Дарвин заметил, как под его панамой, прямо на лбу текла капля пота. Она потекла по переносице и прямо под линзой очков оставила небольшой мокрый след. Если бы Дарвин не был приспособленцем и не умел так славно врать, то его бы точно спалили. Вообще, лгуном он был отменным, только теперь он не осознавал, какие слова - ложь, а какие правда. Он сам мог поверить в то, что говорить, и несколько жизней, который он проживал одновременно, часто конфликтовали между собой.

Он шёл уже по площади. Его взгляд упал на парапет с приготовленными петлями, будто это был средневековый город. Чёртовы варвары. Даже обыкновенных аборигенов Крабербинистана можно было хоть как-то понять: они просто хотели жить на своей земле и боролись, а эти... Что они делают? Поклоняются смерти, называя её "Сестрой", убивают всех на своей "священной земле", проксиме, борятся не пойми за что. Поют песни о любви и добре к ближнему, при всей жестокости и деструктивизме собственной "религии". Какой безумный мир.

Вот он оказался на "Жёлтом маркере", среди гаражей. Там стояла девушка около машины, обыкновенной старой коробки, которую произвели на автозаводе диадемы тритцать лет назад. Белые волосы выглядывали из-под козырька кепки, сзади они были замотаны в одну косу, длинную, прямо до поясницы. Под джинсовым жилетом была блузка персикового цвета с засученными рукавами. Глаза скрывали дорогие очки от GerberGOLDcompany: серебряная оправа очков блестела на солнце. На джинсах свисали два подсумка с инструментами, на бедро с помощью ремней прикрепилась кобура с пистолетом. Она озадаченно смотрела на единственного человека в гавайской рубашке, который сейчас направлялся к ней.

- Майор. Вы пока что единственный.

- М-да, - Дарвин пригляделся к ней. На губе была новая кровоточащая рана, - Что это?

- Ну на меня напало два культиста, пока я выбиралась с крыши.

- Они живы?

- Нет. Они оба в кладовой: лежат и гниют, - вздохнула девушка, - Меня никто не видел, если Вы могли подумать об обратном. Но я бы с удовольствием сейчас перекрасила свои волосы и... Как бы мне не было грустно я бы хотела попросить Вас сделать мне новую причёску.

Дарвин ни разу не делал причёсок. Даже друзей на лысо не брил, что уж говорить о женщинах. Белоснежка улыбнулась, видя на лице Дарвина это смятение.

- Нужно для дела. Давайте прямо сейчас этим и займёмся, пока сюда не пришли наши добрые коллеги.

- Ну, давай.

Дарвин аккуратно прошёл вслед за ней в гараж. Повсюду находились разные инструменты, насосы. Около стены стоял огромный сундук, закрытый на замок. Внутри него хранилась экипировка и вооружение диверсантов. На верстаке стояло радио. Дарвин подошёл к нему и нашёл волну с новостями. Нужно хоть как-то быть в курсе событий.

"Сейчас, - заголосил приёмник, - Мы все очень боимся эпидемии, пришёдшей к нам из Привратья, мёд!"

Дарвин взял в руки ножницы, и посмотрел на Белоснежку, которая уселась на старый стул и сняла кепку. Майору стало не по себе: а вдруг он обрежет волосы криво? Но волосы вырастут заново, а жизнь новую вряд ли можно себе заполучить. Ладно, хрен с волосами! Как будет, так и будет.

- Вы умеете расплетать косы, майор? - поинтересовалась Белоснежка.

- А их надо расплетать? Я думал их просто срезать.

Она рассмеялась.

- Нет-нет, майор! Их нужно расплести, у Вас что ж, нет детей?

- Пока что нет.

- Джизи. Капитан Гарри вчера застал Вас врасплох этим вопросом, майор?

Дарвину не нравилась тема диалога, но он не хотел вызывать новых подозрений.

- Нет. У каждого должен быть кто-то, кто станет причиной вернуться домой.

- И я так думаю. Но почему Вы решили переехать на кайские острова?

Майор не стал вчера рассказывать им о своей семье многого. Он лишь вновь выдумал легенду, по которой он с женой переехали жить на Кайские острова. Нельзя им было говорить, что она местная. Кто знает, что им взбредёт в голову?

"... Нашу страну хотят превратить в марионетку, - продолжало говорить радио, - Без суверенитета, без права голоса, мы обязаны будем жить по навязанным правилам..."

- Джизи путешественница. Лишь Кайскими островами я смог отговорить её от путешествия на Крабербинистан, - улыбнулся Дарвин, - А ты, Белоснежка, почему же решила стать наёмницей?

- Я с детства мечтала стать биатлонисткой. Ну папа мечтал. Я всё детство потратила на этот спорт. Мне нельзя было дружить с другими детьми, потому что они отвлекали, - с грустью в голосе сказала она, - А когда я получила второе место в соревнованиях, отец очень расстроился. В тот день я радостная пришла домой с серебряной медалью, ждала его похвалы, но он сказал мне, что всё было зря.

- И из-за этого ты приехал сюда? Не находишь это глупым?

- Нахожу. Я обиделась на него в тот день. Думала, что сделаю ему больно, специально ушла из дома и записалась в добровольческую службу. Я не знала в тот день, что всё настолько серьезно. Папа меня искал, а когда он нашёл меня и попросил вернуться домой, я высокомерно посмотрела на него и ушла прочь. Я поехала в проксиму, когда мои показатели выносливости, силы, ловкости и меткости понравились вашим рекрутёрам. Меня восхищало будущее, полное приключений, я не знала тогда ещё, что такое "проксима".

Всегда холодный взгляд голубых глаз вдруг налился теплом. Проступала влага.

- А потом я убила первого человека. И захотела домой, к папе. Я приехала туда, но... Он попал под машину, его переломало. Я пришла в больницу, и там мне сказали, что он не жилец. А операция дорогая. И папа вновь просил меня остаться с ним в последний миг. Он хотел пообщаться со мной. А я...

Дарвин отключил радио. Холодная снайперша изливала ему душу, и он понял, что нельзя перебивать её. Пусть выговорится. Пусть накопленный стресс уйдёт вместе со словами. Так его Джизи всегда после работы матом покрывала своё начальство, а затем веселилась. Это лекарство.

- Майор, скажите мне, я же дура? Я полная дура!

- Что же ты сделала?

- Я поехала за деньгами. Вновь туда же, где смерть пирует каждый день. Там не сложно заработать, сложно увезти заработанное оттуда. Но я увезла. Я стала богатой. Я шла к больнице, предвкушая тот момент, как у врачей округлятся глаза и... - она шмыгнула носом, - и мой папа. Он обрадуется. Я думала, я смогу поставить его на ноги, но...

Дарвин наклонил голову.

- Соболезную, - лишь это он мог сказать ей.

- Врач сказал мне: "Девочка, мои соболезнования". Так же, как и ты сейчас. Это слово - признак того, что нельзя ничего сделать. Я стою с деньгами. А папы больше нет. Он умер в одиночестве. Я оставила его. Я должна страдать в проксиме - это моё наказание.

- Мы все в той или иной мере её узники, Белоснежка.

- Оксана. Зовите меня Оксаной, майор Дарвин. А я вас буду называть Дарвином. Не стоит привлекать внимание местных позывными и званиями.

- Это верно, - майор почесал рыжую бороду, - Ну Оксана, извини. Я ни разу не делал причёсок.

Она хихикнула. Его ножницы прошлись по её расплетённым волосам, длинным и прекрасным. Локоны попадали на пол, белоснежные, блестящие, прекрасные, прямо рядом с маслянистыми пятнами и кусками земли. Белоснежка с грустью вздохнула, смотря на свою потерю, и провела рукой по новым, более коротким волосам. Кепка вновь была на голове. Снайперская винтовка уже в машине, в зубах сигареты от Герберкинга, тонкие, с золотой окантовкой. Дымок поднимается к потолку. А парней всё нет и нет. Дарвин вновь подрубил радио:

"... казнить! Сегодня, в 18:00 по времени Тальдена на его главной площади. Истинное..."

- Что? Кого казнить? - изумилась Белоснежка, - Я надеюсь, не наших?

- Мы должны проверить. До 6 часов ещё около часа. Думаю мы успеем, если поедем на машине.

- Тогда поехали, Дарвин.

- Эм... Да. Поехали, - согласился СОРТовец, которого подчинённая впервые назвала по имени и без звания. Но её довод был верным. Ему вдруг стало интересно, с чего бы подчинённая капитана Гарри вдруг начала раскрывать ему своё прошлое. Оксана хоть и милая воительница, но нужно держать уши востро. Скорее всего она подосланная Гарри шпионка.

17:58

Нет. Они не могли ничего сделать. Вороны питаются мертвецами, как и заведено в природе. На парапете стояло девять человек. У Дарвина сжалось сердце, он знал, что произойдёт, но не мог ничего с этим поделать. Самое ценное, что они смогут сделать - выжить и донести сведенья до верхушки СОРТ и правительства Герберии/Еля. Палач стоял около рычага и ждал команды. Второй же зачитывал приговор:

"...Мы даруем вам чистую и милосердную гибель, и Сестра примет вас, каким бы жестоким злодеем Вы ни были при своей никчёмной жизни. Возрадуйтесь, что казнь милосердна к Вам. Мы ценим гуманные методы! Именем Собора и инквизиции Топора, мы приговариваем Вас к казни через повешенье. Мы убиваем убийц, и когда те закончатся, Сестра примет и нас, но до той поры, мы не прекратим нести её слово во миру и в воене. Палач! Давай!"

Этим бедолагой был Глаз. Дарвин помолился Стрельцу за его упокой и дал команду напарнице, чтобы она ехала дальше. Они увидели, что хотели. Наблюдать за казнью не было никакого смысла и интереса. Их миссия провалилась, Собор подминает в свои лапы правительство во время хаоса. СОРТ опоздал.

- Я соболезную Вам, майор.

- Спасибо. Но это пусто.

- То есть? - недовольно изрекла Белоснежка, - А когда вы мне говорили "соболезную" - это тоже пусто?

- Нет. Просто я не... Аргх. Не пусто. Мне было реально жаль.

- Это пусто, потому что я говорю? То есть из моего рта эти слова пустые, майор?

- Нет. Я хотел сказать, что ничего уже не изменишь. А горевать по солдатам, которые погибают каждый день - это психику ломать. Отец - другое дело, он один на миллион. Так что прими смерть товарищей, как данность. Я про это.

- Ну правильно. Вы же командир и стратег. Для вас наши смерти это лишь риск и ущерб, да лишние отчёты начальству.

- Не буду кривить, Белоснежка, я стал циником за время своей службы. Ты, похоже, не так давно среди нас? Ладно, давай послушаем музыку, - сказал Дарвин, вытащил из кармана кассету с записью какой-то баллады и вставил её в плеер. Они поехали молча слушая музыку из альбома "Хиты лета, лучшая подборка!", оба неудовлетворённые диалогом.

"Я планирую создать ЧВК.

Свой собственный ЧВК.

Набрать в него своих друзей

И ехать выполнять задачи:

Охранять чужие дачи

От тех, кто не может дать сдачи.

А на тех, кто всё же может,

мы натравим местнокожих.

ЧВК!

Моё ЧВК!

Оу, воу полегче.

Эра капитализма!"

Машина завернула за угол. Зашипела рация. В машине раздались слова капитана Гарри. Он, взволнованный спрашивал, как дела, видимо, услышал по новостям о казни. Майор дал ему знать, что всё в полном порядке, и они договорились о срочной встрече около штаба на "красном маркере". Начинало темнеть. Болотные животные: лягушки, какие-то насекомые, птички - все начали распевать свои песни. И среди них есть барды, подумалось рыжебородому.

22:07

Майор Дарвин, Облачённый в привычную военную униформу с гавайской рубашкой, просвечивающей сквозь расстёгнутую чёрно-зелёную куртку с символикой средневекового воина с копьем, поправил панаму, когда усаживался за стул перед майором Фармшем. Позади Дарвина стоял капитан Гарри и ехидно ухмылялся. Местный начальничек достал местный бренди и разливал его по стаканам.

- Был рад с Вами сотрудничать. Надеюсь, Вы не оставите нас?

- Майор, - улыбнулся Дарвин, - Обижаете. Мы точно поможем Вам. В любое время наши вертолёты могут забрать Вас, а наши площадки открыты для Вас, если вы решите прилететь на своём.

Дарвин лгал туземцу так ловко, что, кажется, сам мог бы поверить в эту чушь.

- В любом случае, сэр, мы ещё попробуем что-то сделать с культистами. Мои люди есть везде. Самых особенно податливых культу мы убили об ренегатов в Стаутгарде, правда, - затянул Фармш, - перестарались.

Через открытую форточку ветер колыхнул зелёными шторами. Они поднялись, закрыв собой плотные полки с книгами и шкафами. Красный стол с бумагами и стаканами, уже полными бренди, отражал сумеречное небо и тёмный силуэт начальника.

- Ну, - решил вставить Гарри, - майор Фармш, Вы что же так? Неаккуратно. И уберите это пойло, прошу Вас.

- А, извините, сэр, - начал оправдываться местный майор, - Я, понимаете, просто...

- Я видел на вашей полки ельскую водку, разве Вы не для нас её готовили?

Фармш повернул свою голову на короткой шее и пригляделся маленькими глазками к полке с книгами, среди которых запряталась очень дорогая коллекционная бутылка в коробке, напоминающей какую-то книгу с надписями на ельском языке, а затем виновато поднял руки:

- Извините, сэр Гарри. Вы правы, - он спрятал бренди под стол, - Сержант Хогорн! Сюда!

- Сэр! Я тут, сэр! - подошёл мужчина. Он выглядел, как обычный геоменянин, но одна деталь в нём слишком уж выделялась. Часы KingGoldCompany на правой волосатой руке. Разве обычный сержант в местной армии способен заработать на такую дорогую вещь?

- Принеси этим господам ельскую водку. И ещё два стакана, чистых.

- Извините, как его фамилия, - вдруг заметил Дарвин, - Хо-горн?

- Эндрю Хогорн, милорд. Вас удивляет его фамилия?

- Нет-нет. Просто у меня есть к нему несколько вопросов. Важных вопросов.

Сержант, который шёл к двери внезапно остановился и замер.

- Не знает ли сержант Хогорн, - продолжил Дарвин говорить, будто бы с майором, хотя слова его были адресованы тому самому Хогорну, - кое-каких людей с фамилией Виерра?

Лицо сержанта побледнело, а глаза широко раскрылись. Сержант Эндрю Хогорн вляпался в дерьмо. Он осторожно попятился к выходу, но дорогу ему перегородил один крупный СОРТовец. Рыжебородый развернулся к нему и широко улыбнулся: такая удача редко бывает в его жизни.

25. Можно покурить?

Ирма была быстрее. Аста — сильнее. Хаос, пропитавший её тело, сделал её почти неуязвимой. Когда Ирма вонзила клинок ей в грудь, Аста даже не замедлилась. Она посмотрела на лезвие, торчащее из её плоти, и улыбнулась. И её душу Ирма забрала, чтобы не гнила она в оболочке прокажённой порчей этой.

Бились они два дня и две ночи. И наступил рассвет.

@@@

Сказания о Вратах

Монитор старался бороться, но сил не хватало. Проклятый Гоблин смог оттолкнуть ренегатов и убежать, смеясь. Только он и спасся. Очередной удар по голове пришёлся парню. В глазах потемнело. Из-за пустого желудка ничего не поползло вверх по глотке и наружу, но голова кружилась. Его тащили по земле. Он смотрел на небо и понимал, что это конец. Сейчас и их съедят. Какое же красивое небо! Утро наступает, по небу летят птицы, которым нет дела до ужасов внизу, на земле. У них есть крылья, лёгкие, большие, красивые, и эти крылья несут их по невесомым пушистым облакам.

Его друг всё ещё боролся. Он пытался что-то сделать, кряхтел, извивался, не собирался смириться со своей участью. Не торопился к сестре в объятия. Робер звал Монитора, кричал, надрывая глотку. И Монитор поднялся, связанный по рукам и ногам, как мог. Запястья были за спиной, перетянутые стяжками. Он посмотрел на ренегатов, которые стояли подле его друга и издевательски тыкали в него палкой.

- Вы, - злился Робер, - Вы все просто умрёте! Вы же даже не...

- Заткнись, мусор, ыыыыыааааа, - сказал один из ренегатов в тёмно-зелёной куртке, - Свинья. Животное! ЫЫЫЫЫааааааа! Я тебя.

- Хи-хи-хи! Хо-хо-хо, - по-обезьяньи начал прыгать второй, - У-а-а-а-а! Свинота говорит? Ты слышишь? Свинота! Говорит!

- Да! ЫЫЫЫЫЫЫааааааааа, - усмехнулся первый.

Эти два ренегата отличались от остальных. Пока все стояли поодаль и с неким испугом смотрели на всё происходящее. Почему так происходит? Вдруг из толпы кто-то вышел, чтобы тоже поиздеваться, но не над Робером. Над Монитором. Жуткого вида мужик с большим брюхом. Изо рта, грязного от крови торчали два верхних зуба, неестественно заострённые, в виде двух треугольников. Монитор постарался отползти назад, перебирая ногами, но пузатый быстро приблизился и упал на него.

- М-м-м-мясо. Я бы мяса поел.

Уродливый мужик перевернул Монитора и тот громко вскрикнул, когда ударился головой о землю. Заметившие это два бойца какого-то спецназа тут же подошли к мужику и с силой ударили по нему. Он упал назад себя. Подошва ботинка первого ренегата надавила пузатому на лоб, а затем резко вдавила голову в камень. Череп лопнул. Мозг вытек на асфальт, оставшись на подошве ренегата-спецназовца.

- ЫЫЫЫЫЫЫуууууууу! Обед! Обед! Жрите, свиньи!

Из толпы потянулись руки и поволокли труп толстого ренегата к себе.

- Не честно! Почему вам достаётся лучшее? Дайте нам мёда! И мы уйдём!

- ЫЫЫЫЫЫЫаааааааа! Мёд? - ренегат спецназовец достал боевой топор, - Есть мёд. Давай, варвар! Я тебя разрублю, тварь. Мои солдаты, ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫааааааааа, они тебя четвертуют на квадроциклах! Но у меня есть мёд. Если хочешь, он в моём кармане, недочеловек!

Каждый раз, когда это существо произносило своё "ЫЫЫЫЫЫаааааа", оно будто зевало, но из гортани при этом доносился некий утробный призвук, словно внутри бойца был сверчок или мурчащая кошка. Это было довольно жутко. Когда Монитор посмотрел на него во время этого звука, ренегат откидывал голову назад, смотря на небо и широко раскрывал рот. Если бы не ситуация, выглядело бы довольно комично. Но не сейчас.

К нему начали подходить какие-то смелые ренегаты: мужчины, бывшие пограничники, полицейские, военные, даже женщины и дети, но спецназовцы будто бы их не боялись. ЫА-ренегат просто отошёл назад себя, запрыгнул на забор и указал пальцем на остальных. Всю толпу, которая собиралась атаковать, вдруг разнесло градом пуль. Куски плоти разлетелись по округе. Выжившие ренегаты завопили от боли, и этот ренегат, подойдя в припрыжку, начал размахивать топором отдёляя головый от шей. Крикуны попадали замертво.

- Эй! Монитор, - шёпотом сказал Робер, - Сейчас я помогу тебе встать, и ты драпанёшь, что есть сил. А я.

- Нет, Робер! - твердо ответил парень, - Ты же и сам прекрасно понимаешь.

Глаза Робера округлились. Он видел, какой же его напарник трус, сразу понял Монитор. Немой вопрос Робера будто звучал в голове Виерры: "Ты? Говоришь такое? Ты?"

- Монитор, - Робер стал серьезным и, можно сказать, каким-то злым, - Если ты считаешь, что можно просто так умирать, то ты не прав. И я не сам не собирался тут умирать. Просто я-то смогу встать, а ты – нет. Я вот что думаю. Я в одну сторону, а ты...

- И-и-и-иу-у-у-у-у! Смотри, шеф! - издалека послышался довольный голос очередного ренегата, - Уган.

- Бедные угане! Бедные угане! Я их жалею! Мне их очень жалко! У-а-а-а! - процитировал слова некой расистской песни второй, похожий на макаку.

- Он быстрый!

- Отлично! - сказал ЫА-ренегат, - Сейчас, подожди.

Он вытащил из кармана какую-то пробирку, раскрыл её и вытащил из неё чёрное насекомое. Пальцами обхватив спинку пчелы, ренегат приложил её к своей шее и облегчённо вздохнул, затем покрутил головой по часовой стрелке, хрустя шейными позвонками, и засунул пчелу обратно в пробирку. Щелчок закрытой крышки вызвал любопытство толпы, но ренегат вытащил пистолет и выстрелил в неё. Кто-то оттуда громко взвизгнул и упал вперёд.

Пока всё это происходило ИУ-ренегат, нашедший некоего угана приволок к Монитору и Роберу третьего пленника. Им оказался испуганный Гоблин.

- Пожалуйста, - взмолился он, - не убивайте! Прошу Вас!

- Заткнись, свинья, - злобно выплюнул командир и пнул по его голове.

Гоблин упал на землю. Из тени появился силуэт ещё одного спецназовца, крупного, с кувалдой наперевес. Он подошёл к лежащему Гоблину, придавил его тело массивной ногой к земле и, размахнувшись, ударил по правому колену кувалдой. В тишине, прерываемой бормотанием прокажённой толпы раздался чавкающий хруст. Монитор зажмурился. Миг тишины. Вопль! Душераздирающий, ужасающий вопль. Лицо Гоблина скривилось от боли и покраснело. Синий камуфляж штанов окрасился в красный цвет, левая нога заелозила по земле, пока правая лишь крутилась влево-вправо.

- У-а-а-а! Я попробую, командир?

- Пробуй, Жнец. Начни же.

И на гоблина напрыгнул ренегат-макака, прислонился к его лицу. Ни Робер, ни Монитор не желали знать, что там происходит. Но Гоблин вновь закричал, затем его крик перешёл в визг. Макака кряхтел и рычал, ничего не говоря. Парни понимали, что им нужно срочно уходить.

- А-а-а-а! Оставь! А-а-а-а! Не надо! Мама! Я не! ААААААА! Пожалуйста, Господи! - кричал Гоблин.

- ЫЫЫЫЫЫЫаааааа, заткнись, грязное животное, - сказал командир, лениво навёл ствол на Гоблина и выстрелил по левой голени.

Тем временем Робер помог подняться монитору на корточки, встал сам и начал отсчёт:

- Готов? Три. Два. Один. Давай!

Они сорвались. Монитор побежал куда-то во тьму к гаражам, Робер в другую сторону. Толпа вдруг взбудораженно побежала на них, но по ней пришёлся огонь из пулемёта этих спецназовцев, не дав сделать лишние шаги. Монитор бежал во тьму, перепрыгивая небольшие заборчики и боясь запнуться о них, распластаться по земле и вновь быть пойманным. Он заметил, что что-то струилось по его лбу - кровь. На лбу была небольшая рана от удара головы о землю. Не важно. Монитор выживет! Он выживал всё это время как-то! Сестра не любит его, не хочет обнимать.

Кажется, ноги преодолели уже километров четыреста. Но это лишь казалось. Сердце билось. В глазах то и дело темнело. Какой же ад всё-таки они пережили! Монитор надеялся, что Робер тоже смог сбежать. Погони будто бы и не было. Тяжело дыша, парень остановился около стены очередной полуразрушенной коробки. В мыслях у него картинки, как их встречают дома. Как отец Робера говорит: "Эти парни пережили настоящий ад!" Как родители Монитора обнимают сына и плачут от счастья. Монитор дышал громко, на его лице появилась эмоция, которая может выражать только надежду. Улыбка. Всё позади.

- Недалеко ты убежал, - раздалось слева, - охотники СОРТ не упускают добычу!

Удар. Монитор лежит. Вновь его тащат. Один глаз заплыл и ничего не видел, а второй смотрел на блестящую окровавленную кувалду, на которой виднелся какой-то воин на коне, разящий чёрного черта с рогами.

"СОРТ" - вспыхнула мысль в голове Монитора. Он видел их ещё в Герберии! Флаги с их изящными рыцарями развешаны во многих уголках страны. Неужели и они здесь. Но как? Какого же чёрта они забыли в этих поганых местах? Пока мысли колыхали мозг Монитора увесистый мужик с молотом тащил его обратно. Когда они начали подходить, Монитор вновь услышал крики отчаяния и боли, но принадлежали они другому человеку:

- Робер! - вдруг воскликнул Виерра, и носильщик ударил его боком о стену, прижав своим туловищем. Рёбра словно захрустели, и бывший аристократ громко прокряхтел.

Его поставили прямо перед мертвецом, которым когда-то был Гоблин, затем толкнули Монитора и он упал на землю, прямо грудью ударившись о камни. Голова медленно повернулась в сторону сбежавшего угана, и лежавшему к горлу подкатил ком. Опять. Но продолжения не было. Всё-таки в вынужденной голодовке есть свои плюсы. Картина, которую видел Монитор ужасала его: лицо бывшего напарника почти отсутствовало: ренегат-макака отгрыз ему нос и часть верхней губы, а так же правый глаз. Вышеупомянутый макака уже занимался Робером.

- Оставь меня! - пытался сопротивляться тот, но ренегата это только веселило.

Гигант с кувалдой уже занёс молот над своей головой, чтобы раздробить колени Монитора. И упал. Что-то брызнуло на парня. Остальные ренегаты замешкались, начали толпиться и бегать, а затем падать. Чуть лучше прислушавшись, Монитор расслышал глухие звуки стрельбы с глушителем. Кто-то прямо сейчас расстреливал падших, не жалея свинца. Неужели Монитор спасён?

- ЫЫЫЫЫЫУУУУУааааааарагх! - раздался выкрик ЫУ-ренегата, и он упал рядом с герберийцем.

Конец?

- Ну хоть кусочек!

Чья-то рука схватила Монитора за изодранную и грязную синюю куртку. Затем некая сила чуть-чуть потянула его вбок: кто-то подтягивался к парню. Шорканье было громким. Лежащий постарался немного отодвинуться, но некто, вероятно, ЫА/ЫУ-ренегат тянулся к нему, неумолимо и быстро. И вот он на нём. Прямо за его спиной. Пальцы почувствовали какую-то влагу, что-то сомкнулось на фаланге мизинца и...

Резкая боль с хрустом!

Ужасающая боль пронзила парня. Монитор закричал. Слёзы сами потекли по его щекам, хоть он и не желал их. Тело начало трястись от жуткой боли, ужасающей и очень острой. Уже безымянный палец почувствовал такую же влагу, как вдруг очередной тихий выстрел положил проклятого каннибала на землю, мертвым и тихим. Грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Большой палец осторожно проверил место боли: части мизинца не было. Лишь липкая кровь. Монитор взвыл. Как же ему было сейчас больно. Но затем уши распознали тяжелые всхлипывания рядом: Робер. Что с ним?

Монитор попытался подняться. Сначала на колени, затем кое-как на корточки, а затем уже на ноги. Шатаясь он побрёл к своему другу: тот лежал на спине, дыша ртом. Он поглядывал то влево, то в право, пытаясь что-то увидеть, но видел лишь тьму: глаза его были выдавлены чертовым ренегатом-макакой, большие пальцы которого были красными как первая машина Монитора. Оба колена были раздроблены кувалдой того крупного парня, из-под ног струилась кровь. Он пытался отдышаться, но боль мешала ему.

- Ну же! Добейте меня... - лишь сказал он.

- Робер? Ты... Не убежал...

- Монитор, кхе-кхе, - вдруг улыбнулся он, - А где... А почему?

Монитор посмотрел в сторону: вдоль улицы, прикрытой руинами домов, шли люди в белой униформе. На их головах виднелись острые колпаки. Вслед за ними двигалась колонна бронетехники белоснежного цвета. Золотой свет пробивался через оконные рамы и дыры в стенах разрушенных домов. Всё небо, прекрасное, голубое, прекрытое перинами перистых облаков окрасилось жёлтыми лучами утреннего солнца. Это конец.

- Монитор? Ренегаты? - кашлянул Робер, когда заново спрашивал обстановку у товарища.

- Они, - какая-то непонятная помеха помешала Монитора договорить до конца, - Они. Мертвы.

- Ах. Да? - поинтересовался Ингли, продолжая улыбаться.

- Да.

Глаза Монитора стали мокрыми. Он смотрел на друга, который лежал перед ним. Чуть-чуть. Какие-то несчастные двадцать минут спасли бы Робера. Всего лишь двадцать минут! Они опоздали. Монитор упал на колени рядом с другом, который больше никогда не увидит солнечного света. Который вряд ли встанет на ноги.

- Эй, - вдруг позвал его Ингли, - Слушай, Моня. Это. Присядь?

- Да без проблем, - стараясь быть на оптимизме, попытался задорно сказать Монитор, но не вышло, - Это. Прохлодно.

- Это точно.

Они сидели у стены и просто говорили ни о чём. Но затем Робер сказал:

- У меня в кармане на груди свёрток с письмом. Передай это, кхе, моему папе, Моня.

- Ты сам передашь, - перебил его гербериец, - Я вытащу тебя отсюда живым. Будь уверен! Я понесу тебя, если надо!

- Нет, ты не понимаешь...

- Как не понимаю? Не ты ли говорил, что не собираешься умирать? А?!

- Опиши мне людей, которые идут сюда...

Монитор пригляделся: белые колпаки, черная разгрузка, нашивки с воронами, танки, снайперы на крышах. Огромные колонны техники ехали по главной улице и вели стрельбу куда-то, явно по ренегатам. Ренегаты ещё пытались бороться, но их решетили быстрее, чем они могли достать оружие. Их организованность куда-то пропала.

- Собор, - констатировал факт Робер, услышав описание спасителей, - Они "освободят" меня. И я был бы рад этому. Ты не знаешь, но мне очень больно. Возможно, мне не придётся их ждать, - тяжело дыша продолжил Ингли, - но если такое случится. Пообещай мне, что... Кхе-кхе. Ты доставишь письмо. Прошу тебя... И... Ладно... Забудь...

- Что?

- Я бы хотел, чтобы именно ты... Убил меня...

- Ты выживешь! Я обещаю. А письмо мы вместе с тобой доставим, хорошо? Бр. Брате... ц...

- Да, братан. Хорошо. Мы с тобой многое прошли. А расставаться всегда больно, не правда ли?

Монитор не знал, что с ним. Глаза наполнялись новыми и новыми слезами. Он устал вытирать их своим грязным рукавом, но они жутко мешали обозревать окружающее пространство. Кровь с обрубка мизинца стекала и капала на землю, но было плевать на несчастный мизинец: Роберу было куда больнее. Если так пульсирует какой-то несчастный пальчик, то какого же лежать с раздробленными коленями и выдавленными глазами?

- Я... Я... Робер... Может покурим? - пытался выдавить из себя слова Монитор.

- Давай, - сказал он, - я только... за. А как... мы вытащим... сигареты?

А как же? Эти дрянные Перриз-Страйк в кармане Робера. Но они оба связаны. Их руки ха спиной у обоих. Робер посмеялся над этим, а затем замолчал. Тишина. Далёкие выстрелы раздаются эхом. Вновь Стаутгард проснулся, но кто-то в этом городе уснул. Робер? Его голова поникла. Монитор посмотрел на него, осторожно толкнул плечом, но друг не ответил. К ним уже подходили соборовцы, целясь прямо в них. А Робер уже спокойно спал вечным сном. Сестра забрала его в свои объятья и вытерла горькие слёзы. И вновь Монитор остался один. Он смотрел на небеса. Смотрел сквозь подошёдших к нему солдат и сквозь девушку, до боли знакомую, которая подошла к ним и помогла ему встать. Зелёные глаза. Когда-то они видел её в баре "Свистящие" и утвержал, что её шрамы - это грим. Теперь он был глух.

Монитор не слышал, как она молится Сестре и благодарит её. Как она грустно улыбается ему, говоря тёплые слова поддержки. И их парень не слышал. Он слышал лишь тихий шёпот проклятий внутри собственной души, забытой Сестрой. Она должна была и его забрать, но он остался. Она не любит его? Вопросы терзают его голову, пока ему развязывают руки и накладывают бинты на отгрызённый палец. Монитор дель Виерра опять выжил. Возможно из всех, кто был в Стаутгарде, он единственный, от кого отвернулась сама смерть.

- Эй! - провела рукой сквозь стеклянный взгляд девушка, - Ты как?

- Я? Я. Можно покурить?

- Да конечно, - улыбнулась зеленоглазая девушка, и начала доставать сигареты от какой-то неизвестной фирмы, явно дорогие, - Ты пока что первый, кого нам удалось спасти. Держи.

- Нет, - сказал Монитор и, шатаясь, отошёл назад.

В руках у него был портсигар Робера, в котором осталось две дрянных сигареты. Он взял одну и прикурил её, закашлялся, затем прикурил вторую и положил её к другу, который просто отдыхал.

- Вы опоздали, - спокойно и без обвинений сказал парень.

- Прости нас, воин. Ты всё еще не представился. Как тебя звать?

- Я Монитор. Просто Монитор, - сказал грязный, изодранный парень.

- Я Санна. Бард-Каппелан Топора, воин Монитор. Ты достойно сражался с врагом. Спасибо тебе.

Он не стал с ней спорить, хоть и не был согласен. Не сражался, а убегал и прятался. Трус проклятый. Единственный, кто выжил во всей битве, при том не достойный жизни сопляк, глупец и ленивый увалень, который не хотел учитсья. Он не достоин похвал. Монитор дель Виерра. Эта какая-то шутка? Что же славного в его фамилии, если он точно такой же человек, как и остальные, если не хуже них? Монитор ехал домой. Он смотрел это дивное Солнце, которое так радует людей в мирное время. Смотрел на толпу, которая радостно встречала героев Собора. Героев Собора, не его.

Опустошённый, он шёл по праздному городу. Где-то родные плакали по усопшим и священники Собора пытались их поддержать, стоя рядом, говоря добрые слова о погибших. Траурные ленты на домах, множество похоронных колонн. Но люди улыбаются со слезами на глазах: кошмар прошёл. Монитор сел на скамейку с оставшимся следом Панкрата, хулигана и спортика, которого Монитор нанимал для грязных дел раньше. Зубы держали фильтр сигареты Перриз-Страйк. В кармане был полный портсигар Робера. Острый нож Салема был спрятан под курткой. А дома никого: квартира пустая - родителей в ней нет. Монитору ещё предстоит идти к папе Робера, местному пекарю и нести письмо его сына. Парень боялся, что не выдержит слёз мужчины, который тогда принёс им очень вкусные булочки. Самые вкусные в жизни Монитора.

***

"Закрыла врата она своей жизнью. И исчезла, но глас её слышен был всем.

Сказала она миру: "Любите жизнь, ибо одна она у вас. Цените близких своих, да не повторите же ошибок моих. Да не убейте же никого без причины. И буду я защищать вас. Не украдёт ваши души хаос. Не сгниют они во телах умерщвленных, холодных".

И стали люди уважать её, бояться, Смертью называя, ибо приходит за каждым она по ночам, души забирает. Хранит у себя их, никому не отдаёт. А всё из любви большой к людям, невинным и падшим. Но где живёт она, по сей день не знает никто, ибо не любит она показываться, повода не учуяв.

Всему есть конец. И жизни. И истории этой. Но не нашему миру живому, покуда мы боремся".

26. Переторжка

Вернулись домой.

Маме рассказали.

Мама: "О Боже мой!

Вы так переживали!

Не поранились ли?"

- Не, мам. Мы от зубов ушли.

- Ну тогда хорошо. Не страшно,

Но расскажите и мне, как:

Разорвало бомжу бошку.

Бошку разорвало нафиг.

Мимо пролетают зубов крошки

"Мяу-мяу-мяу" - говорят кошки.

@@@

Дали прикурить - Борода J (CatsBand)

Белка изучала гостей. Жуткая покранесса, заполняющая своим монструозным телом абсолютно всё пространство помещения разговаривала с госпожой, посматривая на всех участников беседы одновременно. Такие пронзающие изучающие взгляды, наполнившие обитель тяжкой атмосферой, раздевали Белку, заставляли себя чувствовать беспомощной и слабой, какой она и была на самом деле.

- Вы не спроста привели его ко мне, - спокойно сказала Милина, но по микродвижениям Белка заметила её нервозность, - И именно сейчас. Я удивлена подарку, истинно. Но Вы могли просто сказать мне, что у Вас есть возможность познакомить нас без всех этих логистических сложностей. Итак. Что же Вы хотите взамен, доктор?

Машина многозначительно улыбнулась, продумывая свой ответ.

- Я скажу прямо, госпожа Антихед. Я полагаю, Вы цените правоту мыслеизъявлений собеседника.

- Вы раскусили меня, как орешек, Доктор Маргарита. Вещайте.

- Мне нужен доступ непосредственно к зоне Ваших раскопок.

Милина улыбнулась, но всё ещё явно нервничала:

- И зачем же вдруг Вам пригодилась это территория? Вы же понимаете, что одной несчастной душой допуск не купить? - она постаралась расслабиться и упёрлась лопатками в спинку собственного стула, обитого дорогой чёрной кожей, - Да, Вы сделали мне достаточно приятно, но как мне удостовериться в том, что именно этот человек был убийцей моего бедного папаши? И к тому же, с чего вы подумали, что меня заинтересует какая-то мелочная месть?

- Не ваш ли девиз отплачивать долг в два раза выше? - пророкотали бархатные нотки полуметаллического голоса.

- Гм, - хищно улыбнулась Милина, изучая свою гостью, которая слишком много знала, - Допустим, наш. Что же мне нужно сделать? Убить двух его родителей? Он убил моего отца, но у него отец-то явно один. И снимите с него маску. Я хочу посмотреть в его раскаивающиеся и просящие пощады глаза.

- Ой, извините, миледи, - хихикнула покранесса, и Белка почувствовала, как её механические внутренности завибрировали в такт смеху, - Я забыла, что Ваши глаза. Ой. То есть глаз - приметивен, по сравнению с моими двенадцатью.

- Значит, у Вас больше шести? - изумилась владелица Чёрного Вулкана, но признаков удивления не подала.

- Да, и я полагаю вам завидно? Как же жаль. Если Вы хотите, конечно, чуть позже я могла заняться вашей проблемой с отсутствием глаза, но у меня нет необходимых деталей и инструментов, милая девушка.

- Позвольте избежать такого обращения, доктор, - серьёзно осекла её Милина, потеряв заинтересованную улыбку, - Иначе я буду звать Вас медсестрой или мисс, вряд ли у вас есть муж.

Эти слова явно задели собеседницу, но Милина держалась ровно.

- Хорошо, госпожа Антихед. Давайте забудем это недоразумение и перейдём к сути? И муж у меня был в своё время, так что этим Вы не заденете меня.

- Всё же покажите лицо негодяя. А я подумаю, какое место на стене лучше подойдёт под цвет его глаз.

Тонкие пальцы обхватили маску, раскрыли зажим, и шлем с характерным щёлком раскрылся, обнажив нижнюю часть лица. Рука покранессы потянула шлем вверх и показались серые волосы. Темно-желтые глаза спокойно смотрели на Милину. Милина же впала в ступор.

- Отец?

Тишина. Замешательство. Удивление.

- Эй! - резко обратилась она к доктору, - как это понимать?

- Ах. Я и забыла, какая досада. Знакомьтесь, госпожа Милина, это Уильям дель Антихед, брат-близнец Вашего покойного отца.

- Да ты издеваешься, старая карга, - Выплюнула Милина, - Это что за сказки ты мне тут плетешь? Как такое могло произойти?

- Вы не верите в совпадения, госпожа?

- Совы падают, подстреленные. В сов падения я верю, но это уже чушь полная! Или, как это по-научному? Чудо?

- Чудес не бывает, госпожа Милина! - сквозь зубы процедила Маргарита, - Это он убил Вашего отца.

Милина приложила пальцы к переносице и зажмурилась. Дядюшка Билли, значит. Какой поворот событий. Какая же у госпожи влиятельная семья! Люди Стаи Котят есть даже среди шавок Властителей. Шейха! Этот любитель шоколада бы не сильно обрадовался тому, что его "офицер" оказался в руках преступницы. И доктор явно понимала, что за деньги денежное дерево не купить, поэтому решила преподнести то, что нельзя купить. Задумка явно сработала.

- Почему ты стоишь допуска на наш объект, дядюшка? Или ты просто незнакомец, которому пришили лицо моего папеньки? - попыталась вернуться в колею диалога госпожа, - У меня под ногами есть что-то, чего стоит опасаться? Доктор, Вы многое не договариваете, и мне это не нравится. Например, откуда у вас карта лояльности? Вы убили кого-то?

- Я купила её.

- Но они не продаются, - заметила Милина и задумалась, - у кого же?

- Думаю, эта информация будет стоить того, чтобы я оставила у себя данный сертификат о неприкосновенности, не так ли?

- Ну конечно, доктор Ильва.

- Вы лжёте, госпожа, - усмехнулась машина, - Вашу физиологию не скрыть от моего анализа. Даже микродвижения, непроизвольные и мимолётные, не пройдут незамеченными. А ещё Вы боитесь меня, - самодовольно произнесла огромная покранесса.

Правое колено Милины задёргалось, но лицо её по-прежнему оставалось невозмутимым.

- Я боюсь, не стану скрывать, но и Вы не должны быть беспечной "гостьей". Если не собираетесь раскрывать продавца, не проблема. Я сама найду его. Но утешьте моё любопытство. Почему именно эта локация проксимы? Что здесь хранится? Неужели сама "Машина Смерти"?

- Нет, - усмехнулась Ильва, - госпожа Антихед, под Вашими ногами первопричина появления ренегатов в этом году.

- Что? - округлился золотой глаз, - Вы пришли ко мне в гости и обвиняете меня в том, что я создала ренегатов?

- Отнюдь. Вы просто нашли очередной механизм, не разобрались в нём и продали. Такое бывает. Я полагаю, вы даже не поняли этого. Мне просто нужно удостовериться в моей правоте, достать оттуда необходимые материалы и спасти мир. Кто если не Великая Маргарита дель Ильв...

- Ясно. Снарядите экспедицию, - перебила собеседницу побеждённая и раздосадованная Милина, дав приказ одному из бойцов, он отдал честь и ушёл, - Я считаю, что это достойно того, чтобы допустить Вас единожды. Но пропуск Ваш я аннулирую и больше Вы не появитесь на пороге моих владений. Иначе я убью Вас, Ильва.

- Хорошо-хороша, миледи, - театрально подняла руки железная махина, и глаза Белки тут же покраснели, едва она неосознанно вошла в "боевой режим". Госпожа Милина тут же остановила её, доктор с интересом понаблюдала и продолжила, - Я бы с удовольствием хлебнула бы с вами чаю, если Вы не...

- Возражаю. Это было не для Вас.

- Ах, как жаль. Придётся пока что отключить пищеварительную систему и слить кислоту, а то она разъест меня изнутри. У Ваших покранов нет желудка? Бедни-бедни, - процитировала их же словооборотное сочетание Маргарита, а затем пригляделась к Белке, - Я погляжу, она у Вас новенькая и молоденькая.

- Лучше не сканируйте её, иначе сделка сорвётся прямо сейчас. Ваш большой труп долго придётся вытаскивать отсюда, а иголки вырывать из дорогих стен.

- Какие же идиоты сделали такое с тобой, милая? - проигнорировала замечания Ильва, - Я бы могла поправить тебя.

Стена сдвинулась вбок, за ней показалось дуло с зелёным свечением.

- Аннигилятор - наш эксклюзив. Во всей проксиме эта штука есть только у меня, - улыбнулась Милина, - Вы хотите испытать её, доктор?

- Что же Вы. Я уже ухожу. Просто знайте, что такими богатыми клиентами как Вы, должны заниматься исключительно высококвалифицированные сотрудники. Таких в мире можно посчитать по пальцам одной руки.

Она начала загибать пальцы. Указательный согнулся.

- Я.

Остальные пальцы остались в прежнем положении.

- Тем более, что этого товарища собирала я лично, - она указала на старого покрана. Феодал не спорил, - Он не рассказывал Вам? Тогда я была молодой и неопытной, ах...

- Сделка заключена. У меня есть дела. Извольте закончить доклад. Свободны, - отрезала Милина.

- Подумайте над предложением, пока я приютилась в вашем милом лагере.

- Подумаю.

Посетители исчезли. Пленника, скованного крепкими ремнями из какого-то композита, утащили в "подвал", место, организованное для ренегатов и персон, проходящих карантин. Охрана покинула помещение, Феодал тоже исчез за порогом двери. У находящихся здесь девушек остался осадок. Неприятный и тягучий, как ночной кошмар. Но они все - туристы проксимы, стоит ожидать такого. Белка собиралась уходить, как вдруг госпожа попросила её остановиться, по-человечески, по-простому. Белка обернулась: золотой глаз смотрел прямо на неё.

- Отключи уже свои красные глаза, - настойчиво попросила Милина, и Белка исполнила приказ, - Ты сама-то как относишься?

- К чему же, шеф?

- Ко всему происходящему. Как "соборята" взяли Стаутгард, вытащив единственного выжившего солдата оттуда. О новости, что ренегаты вновь нашли Машину Смерти. Как к нам заявилась гостья, имеющая нашу карту лояльности. И не простую гостью.

- Она покранесса.

- Я это увидела, - ехидно заметила госпожа, - И раскомандовалась тут. На моей территории! Моими людьми! Чёртова железка. А ведь у меня изначально было желание встретить её подобающе, испив вкуснейшего ельского вина. Эх... А ты забудь, что было на Красноозерье, поняла?!

- Да, шеф, - виновато склонила голову Белка.

- Пройдёмся?

Они вышли из штаба и пошли по лагерю. Повсюду то тут, то там шли солдаты и какие-то чернорабочие, нанятые за небольшую сумму (относительно ценообразования в проксиме). Поодаль около костра переговаривались бойцы, поглядывая на домик, в котором осталась проживать огромная металлическая леди-врач. В обрывках их диалогов и песен бардов о Маргарите можно было слышать как восхищение, так и страх. Без единой издевательской строчки! Вероятно, высокомерная женщина очень ценила такое отношение к себе, но она была второй такой женщиной. Им было жутко тесно делить Вулкан с его одноглазой хозяйкой.

- Если она закончит эпидемию, - продолжила Антихед, - Я прощу ей её высокомерие, потому что оно основано не беспричинно, но если нет, я разберу её по частям.

Спокойный тон её голоса пугал Белку. Было ощущение, что хозяйка говорит не об ужасном создании, которое (если считать слова про Феодала правдой) уже более двух веков существует на этой земле, а о микроволновке, которая перестала греть пищу.

Они прошли мимо достроенной деревни, "подвала" - высокой ямы, в которую сейчас погружали "подарок" визитёрши. Белка уже достаточно хорошо знала госпожу: после небольшого отдыха она вновь примется за работу - сама попытается вызнать детали у убийцы её отца (такие тонкие дела она не доверяла подопечным костоломам). Девушки вышли к столовой. Там собрался народ. Какая-то музыка резко прервалась и донеслась ругань. Высокий женский голос поливал матом какого-то человека.

- Ты дебил! Ты зачем мне её разбил?!!

- Сама дура! Такое сочинять! У меня трагедия! Я стал инвалидом, - отвечал злой мужской голос.

- Ты и был инвалидом! Дауном! Разумный человек воспринял эту шутку, как своё достояние!

- Да? "... срезал пальцы топором пацану: [пацан] расстроился, зато дом построился"! Это что-то геройское? Что там было дальше? Та-а-а-к, - мужчина вчитывался, - "...от лишних пальцев не убудет, предъявляет идиот", дальше я кричу, а затем мне "пинок под зад"? Ты кем меня выставляешь, а?! Ещё и я "идиотом" оказываюсь?

- Да!

Редкие тихие голоса окружавших мужчин попытались вмешаться, но большинство лишь с интересом наблюдало за перепалкой двух бардов: мужчины и женщины. В их голосах Белка различила "Левую" Агату и Мёрфи "Джамбо", которые, по словам очевидца, хотели попробовать дуэт. Милина подошла ближе к перепалке. Ссорившиеся, заметив её, умолкли.

- Что у вас происходит?

- Да она просто... - начал говорить Джамбо, но Агата перебила его.

- Идиот не понимает шуток! А ещё он разбил мою гитару!

Милина улыбнулась. Ей стало весело от перебранки её нерадивых подчинённых.

- У Бороды была гитара, - начала Милина, - Он немного овощ, поэтому гитара ему больше не нужна. Можешь забрать себе. Но эти слова вычеркни из песни. Мы не должны высмеивать своих.

- Да, госпожа, - склонила голову она.

- Одиноко без Марты?

- Да. Я скучаю по ней, шеф.

- В таком случае я дам тебе небольшой отпуск. Гм... Нет. Это будет командировка в Герберию, очень скоро я освобожусь, и мы поедем туда искать тебе напарницу к твоему дуэту. Хорошо? - госпожа плавно прикоснулась к плеу бардессы.

- Спасибо, госпожа! - обрадовалась она, так сильно обрадовалась, что не смогла скрыть улыбки, - Я покажу вам место, где подают вкуснейшее мороженое!

- Договорились.

Белку кольнуло какое-то неприятное чувство. Зависть? Госпожа так мягко разговаривала только с девушками (за исключением Маргариты). И Белке это почему-то не сильно нравилось. Весь женский состав на Вулкане ограничивался ими тремя. Госпожа посмотрела своим жёлтым глазом на Белку, и в нём появилась смешинка.

- Ревнуешь?

- А? Нет, госпожа. Что Вы.

- Я думаю, после сегодняшних психологических испытаний надо бы развеяться. Я бы поиграла в ельский бильярд. Где же там новенький стол?

Через минут двадцать она стояла неподвижно, смотря на то, как двое "котят" стоят перед ней, закрывая от острого взора начальницы зелёный бильярдный стол. Один кий лежал на столе, а второй был спрятан третьим бойцом за спину. Она была серьезной, лицо будто было выбито в скале, не выражало эмоций. Она стояла и смотрела на примотанную синей изолентой ножку стола. С подозрением поглядывала на человека, прячущего за спиной инструмент для игры. С солдат стекал холодный пот. Белка слегка улыбнулась, предвкушая дальнейшие развития событий. А в голове у неё возник вопрос: "А что же случилось со вторым кием?"

27. Подвал

Длинные пальцы обхватили порог, и во тьме появилось шесть голубых точек. Лампа над входом осветила красивое белоснежное лицо с острыми чертами. Оно было пересечено линиями, будто его можно было раскрыть, как крышку сундука. Существо, имя которому Маргарита, полусгорбленное из-за недостаточной высоты комнаты сняло с себя плащ, обнажив скопище механики, органики, трубок, игл и лезвий. Легко выдохнув, дребежжа своими "органами", она расползлась по всей комнате, механизмы лианами покрыли стены, на потолке выросли рельсы. Мне показалось, что она расслабилась, как перетянутый толстый мужик, которому позволили снять тонкую майку, стягивающую его брюхо.

Моего злодея-брата с ней не было. Где этот урод? Сбежал? Тогда почему лицо Ильвы такое довольное? Я искренне не понимал, почему она так беззаботно приступила к своим истязаниям бедной девчонки, судьбы которой я не пожелал бы даже Биллу. Она больше не просила мёда, и вообще не говорила: Ильва что-то наворотила с её речевым аппаратом и пыталась исправить свои косяки. По её глазам я видел лишь ужас и обречённость. За что судьба уготовила ей всё это?

- Ну наконец-то, Кадия. А теперь... - Ильва куда-то надавила и раздался хруст, а затем болезненный хрип девушки, - Вот так. Ты моя умничка!

- А-а. Из... Вни... Нить... - попыталась выговорить слово "извините" она, а затем "меня", ей было сложно говорить, - пож... ай...лу-уии... ста... У... бье... и... ти...

- Ну-ну, потерпи деточка. Я понимаю, тебе больно, - мягко заговорила роботизированная женщина, - но ты справляешься! Ты большая молодец. Я поставлю тебя на ноги, милая. Обещаю.

Это было жутко наблюдать. И довольно странно. До этих событий Кадия-ренегатка по ощущениям была ненавистна доктору, которую та безжалостно наказывала, но новая Кадия, пытающаяся говорить, была окружена странной докторской заботой. Я отшатнулся, когда Маргарита дель Ильва посмотрела на меня и жутко улыбнулась: теперь моя очередь на "лечение".

@@@

(с) Барон

И вновь он наедине с собой во тьме. Дежавю. Когда-то в такой же тьме его везли на исправление в Санаторий Шейха, а позже скинули в яму, как мусор. Он прошёл тот жуткий отбор, но воспоминания не выкинуть из головы. Те ощущения мокрой плоти и потрохов, когда он случайно пробил чужую грудную клетку, упав на беднягу с большой высоты. Билли ухмыльнулся. Тому парню повезло, что он помер сразу.

Сверху послышались размеренные шаги. Билли поднял свою голову наверх и увидел, как к нему спускаются оперативники, а следом за ними та девушка, которая внезапно оказалась его родственницей. Это было видно сразу: хищный безжалостный взгляд золотого глаза, кошачья любопытность, равнодушие к людям. Она была больше похоже именно на Билли, а не на его кастрированного братца, наивного и глупого добряка по натуре.

Девушка оказалась прямо напротив него, достала свою сигарету и прикурила. Втянув в себя табачную табачную отраву и закрыв свой глаз, она немного подержала дым в лёгких, а затем выпустила облако прямо в лицо Палача, и он закашлялся.

- М-да... И Всё же ты точная копия отца, - констатировала она, - Я даже не знала, что ты существуешь. А то, что именно ты его убийца - подавно. И когда ты убил его? Где?

Даже если бы Уильям и хотел, что-то мешало сказать ему всю правду. Железная женщина что-то сделала с его мозгами, поставила некий блок, и он просто молчал. Она явно припрятала козырь в виде живого биоробота со скрытым лицом. Так же, как Говард не знает о жизни этой персоны, она не знает о том, что её отец жив и находится прямо в её лагере. И зачем-то он ей был нужен, раз она решила пожертвовать именно Билли, а не им.

- Я должна сказать тебе "спасибо", дядюшка, за избавление папы от страданий, но извини уж. Я была бы рада отпустить тебя или даже принять в Стаю Котят, - начала оправдываться она перед ним, - Но ты слишком опасный продукт. Ты расскажешь мне о Маргарите?

Он не мог. Его сознание блокировало даже воспоминания о её образе.

- Ясно. Ты либо предан ей. хм, предан, - улыбка коснулась уголков её рта, - Ну допустим. Либо и в твоих мозгах успели покопаться. Доводилось нам воевать с вами, информации от ваших пленённых солдат никак не достучаться, даже иголки под ногтями и дробление костей не помогло.

Она вдохнула и продолжила:

- А один из "офицеров" убил трёх моих покранов.

Её плечи поднялись от очередного вздоха, дымок вырвался из носа. Билли молчал. Ему нечего было сказать. Он не винил её. Ему было грустно от осознания того, что скорее всего он больше не вернётся к своей кошке. Он, офицер, который может смять дуло танка! Его поймали, как дешёвку и разменяли на допуск к какой-то территории. Ему было грустно, хотелось плакать из-за того, что Мишель больше не увидит его. Но может, так лучше?

Бил смотрел на неё, крохотную одноглазую девчушку, стоящего над ним, имеющую полную власть, какая не снилась не Билли, ни Говарду, ни их отцу. И такое тихое спокойствие. Какой же талант! Вдруг Палач понял, что у него есть воспоминания об отце (на них нет блока) и том, что именно он устранил всю их семью. Ему страшно захотелось увидеть её гнев, и он вымолвил:

- Это я зачистил особняк. Убил там всех. Мои люди оставили реки крови.

Она лишь улыбнулась.

- Я не злюсь на тебя, - выдохнув дым, сказала она, присаживаясь на корточки рядом с ним, - Именно я направила твой нос на особняк Антихед. Но ты сам смог найти и моего папу в проксиме. Наверное, ты так сильно ненавидел моего отца?

- Нет. Я просто не стал упускать возможности [БЛОК]

Мозг уколола невидимая игла, и речевой аппарат заглох.

- Понимаю. Тяжело, когда есть такой брат, который не считается с твоим существованием, не так ли?

- Весьма, - ухмыльнулся Билли.

Она ответила доброй понимающей улыбкой. Уильям дель Антихед увидел в ней свою копию. Он словно смотрел на себя в зеркало. Такая же бесчувственная к потерям психопатка, как и он, холодный человек. Ненормальная семейка: все дети вырастают сломанными. Но она почему-то сломана как-то по-особенному, не так как Билли и Говард.

- Ты всё-таки говоришь. давай хоть так побеседуем, - она потушила сигарету о землю, - Отец отправился в приключения по проксиме, оставив детей на съедение жадным родственникам. Мой братец быстро адаптировался и сам стал таким, а я нет. И Барт начал делать дела, думал, что я его актив, который позволит заключить союз с Галлохетами. Наверное, это и хорошо, что он недооценил мою жажду к свободе и жадность.

- Твой отец бы не одобрил, - начал хихикать Билли, впервые за долгое время.

- Да, - довольно кивнула она, - Ты прав, дядя. Это так волнительно и даже грустно, что наша встреча стала такой. Ты, наверное, единственный из моих родственников, которого я не призираю.

- Взаимно, - согласился Палач.

Почему-то он вдруг осознал, что в жизни кроме кошки ему не хватало родной дочери, которую он собирал бы в школу по утрам, обнимал её крепко-крепко во время её моральных терзаний, вытирал бы её слёзы, а по вечерам ужинал бы с ней за одним столом. Он бы яро отругал её за курение, а потом бы отгонял от неё потенциальных женихов. Но он всё упустил. Он стал хладнокровным безжалостным ублюдком, выполняющим приказы, довольно опасным для того, чтобы оставлять его в живых. По своей ли вине? Полностью.

Она поднялась, так же грустно улыбаясь ему, достала из кобуры свой пистолет и навела Палачу прямо в голову. Он, связанный крепкими ремнями, не пытался шевелиться. Он просто посмотрел во тьму дула. Туда, где показала свои когти дряхлая старуха-смерть с косой. Его янтарные глаза спрятались за веками. Прозвучал выстрел. Билли, спокойный, опёрся о стену и сполз на пол, оставляя кровавый след. Мыслей в голове не осталось, как и сожалений о прошлых деяниях. Волнения за судьбу кошки испарились. Билли был мёртв. Он стал телом. Теперь он отдыхал.

28. Отец героя

Его мощь и сила не дают покоя,

Но с удочкой в руках всегда готов я к бою!

Когда солнце за горами медленно встаёт,

Я знаю, что таймень меня ждёт!

@@@

Таймень - Друид Димитрий (сборник "летние хиты")

16:55

Он молил о пощаде, как ребёнок, но ничего дельного так и не сказал. Этот чёртов Эндрю Хогорн, истинное лицо прогнившей коррупцией системы. Неудачник, стоящий под покровительством больших дядек. Но иногда и они не в силах защитить своего подчинённого. По руке Дарвина стекала кровь, обновляя засохшую, что между большим и указательным пальцами. Костяшки белели, когда правая рука сжимала кусачки.

- Я не знаю! Клянусь! Отпустите!

- Ты уже это говорил, я не это хочу знать. Мне просто нужно понять, куда вы, грязные варвары, спрятали семью Виерра? Почему же их нет на месте? Куда вы спрятали их тела?

Если пытаешься добиться правды, несколько зубов можно вырвать просто для усиления эффекта, развязать язык и заставить преступника испытать настоящий страх. С каждым новым "не знаю" зубов во рту будет меньше и меньше. Когда же охотник превратился в инквизитора? Что бы сказала Джизи, узнай она о его нынешних делах? Металлические зубья кусачек сомкнулись на третьем зубе, Хогорн простонал:

- А-а-а, я аю, о-о-и-е, - пытался он что-то сказать с открытым ртом, пока его зуб с силой расшатывали, причиняя жуткую боль.

- Жаль, Эндрю, что у тебя это не молочные зубы. Их терять не страшно.

Зуб вытянулся из десны, и оттуда засочилась кровь. Хогорн взревел. По его щеке потекла слеза.

- Пожалуйста, я всё расскажу! Молю Вас!

- Где тела?

- Я правда не знаю! - чуть ли не прокричал он и вздрогнул, когда кусачки приблизились к его лицу, - Но, господин охотник, я знаю, как найти их сына, хе-хе. Да! Точно!

- Идиот, я и сам знаю, где его холодный труп лежит, - выплюнул Дарвин и вновь сомкнул сталью очередной зуб, потянув его к себе. Стоит ли говорить, что Хогорн лишился уже четвёртого зуба? Вопрос риторический. Связанные руки Хогорна вцепились в стул, рукав военной униформы геомского военкоматчика задрался, и показались неестественно дорогие для туземца часы.

- Я знаю... Где они жили... - наконец, выдавил Эндрю, проводя языком по кровоточащим деснам, - Центральная Грозовая улица, дом 67.

Сзади послышался довольный голос Гарри:

- Вижу, майор, Вы добились хоть какого-то результата.

- Не совсем, капитан.

Гарри развалился на стуле прямо за охотником, запрокинув ноги на стол с инструментами и бумагами с заметками, которые он делал по ходу допроса. Сейчас, когда Дарвин решил дать передышку Хогорну, Гарри ещё сильнее опёрся о спинку стула так, что передние ножки оторвались от пола.

- Ну мы знаем, где можно покопать, - продолжил он, балуясь автокарандашом: стержень вытянулся на всю возможную длину.

- Тогда займись этим делом, капитан Гарри, - дал приказ охотник, и посмотрел на свою жертву, которая не была ренегатом впервые за долгое время.

- Есть, майор, - спокойно ответил капитан и, зажав кнопку, вогнал стержень в корпус карандаша. Выглядело со стороны это так, будто он вонзил грифель себе в руку, - Только я бы хотел ещё пару уточнений.

- Спрашивайте, сэр! Всё расскажу, - сорвался Хогорн, и майор ударил его по лицу кусачками.

- Заткнись, когда не спрашивают, свинья.

Гарри улыбнулся. Он когда-то говорил, что его удивляет отношение диадемийцев и геоменян к уганам, когда и те, и другие сами-то недалеко ушли от них по грязи своего рождения. Он вновь высунул стержень, а затем снова вогнал его в карандаш, а потом ещё раз повторил это действие.

- Вы уже были на адресе? - спросил капитан, вгоняя стержень в ладонь.

- Да. Когда они собирались в оплату сыночка внести свою квартиру, - нервно проговорил Эндрю, - Но после нас оттуда выгнал шеф, мол, покупатель заинтересован ей.

- Покупатель? - Вырвал слово Дарвин, - Кто покупал квартиру?

- Я не знаю. Меня не, - блеск железного зубодера отразился в испуганных глазах сержанта Хогорна, - Пожалуйста! Не вырывайте мне зубы! Молю! Всё расскажу!

- Ах-ха-ха-ха - начал смеяться Гарри.

Его ноги оторвались от стола, и он чуть не упал назад, но вес его тела резко направился вперёд. Стул встал как положено, но карандаш с полностью вытащенным стержнем выскользнул из руки и начал падать прямо на колено кнопкой вниз, а пишущей частью вверх. Пытавшаяся поймать карандаш рука с размаху напоролась на вытащенный стержень. Грифель обломился, оставшись в ладони. Гарри молча уставился на свою руку с куском породы, оставляющей черный след на бумаге (и на руке тоже). Дарвин, смотревший всё это время на привязанного пленника ничего не видел. Он думал. Мысли перебирали варианты, как дальше раскрутить этот запутанный клубок загадочной истории, в которую он угодил обеими ногами. Но раз уж подвернулась возможность копнуть, чего же её упускать?

- Извините, майор, - послышался виноватый голос капитана, - Разрешите, я передам это дело Белоснежке?

- Причина?

- Эм... Ну... Я проткнул руку карандашом.

Дарвин удивленно развернулся на навязанного подчинённого.

- Что?

- Ну... Я не знаю, как объяснить Вам.

- Иди. Я сам посмотрю, что по адресу, - великодушно позволил Дарвин, хлопнув по своему лицу рукой от негодования, - У Белоснежки другое задание. Сиди с ним.

Он снял часы сына рода Виерра с руки негодяя, сказал бойцу СОРТ охранять его и не допускать других к "камере допроса", преобразованной подсобки Тальденского капитолия, нацепил дешёвые кайские очки и вышел на улицу. Проведя рукой по бритому подбородку, Дарвин почувствовал забытое покалывание короткой щетины. Теплая мокрая погода южной болотистой страны чем-то напомнила ему побережье крупнейшего из Кайских островов с экзотическим названием "Чинмун". Солнце в пике и так же жарит. Он уселся в грузовик. Весёлая музыка про рыбалку заиграла из колонок, такая успокаивающая и приятная. Колёса пробуравили пыльную дорогу столичной улицы и машина, дернувшись, направилась на Центральную Грозовую.

Улицы с именем доброй супергероини Грозы были обязательным явлением для каждого Геомского города (некоторые из маленьких поселением вообще славились единственной улицей с данным названием). Очень уж местные любили её. В отличие от остальных супергероев она была Властительницей только один час. За час перед собственной кончиной от неизвестного существа "уничтоженной империи зла", она узнала об этом. Дарвину приходилось изучать историю этой страны прямо на ходу, выискивая книги в библиотеках. Он, наверное, единственный СОРТовец, кто так запарился над этим. Ехать не долго, минут двадцать-тридцать.

19:01

Уставший и злобный оперативник с позывным "Вонка" вышел из апартаментов. Здание было "шикарным" и возвышалось прямо к небесам. Но оно, если смотреть глазами архитектора, было довольно уродливым. Именно на эту специальность учился Дарвин. Он смог окончить и бакалавриат, и магистратуру, и аспирантуру, но ничего "вкусного" от данного факта ему не досталось. Корочки пылятся на какой-то полке в родительском доме в Герберии. Никакой гармонии. Зато он теперь может квалифицированно оценивать красоту строений: видеть линии, композицию, а тут был полный кошмар.

Рядом — анфилады окон с сандриками и лепниной, человечный, камерный ритм этажей. Здесь же — бездушная, глянцевая вертикаль. Архитектор видел, как этот новострой «убивает» соподчиненность объемов. Если старые дома держали линию застройки, словно выстроившись в почтительный ряд, то этот стеклянный гигант игнорировал построение на улице.

Термин «масштаб» здесь был поруган. Человек у подножия чувствует себя муравьем, а это худшее, что может сделать архитектура — она перестает быть для людей. Фасад небоскреба не имел тектоники. Не было там поэтажного членения, карнизных поясов, которые давали бы глазу опору. Был лишь сплошной «зеркальный» экран — прием, который в учебниках называют «визуальным загрязнением». Он отражал небо и облака, но вместе с ними — слепые пятна соседних крыш, дробя исторический контекст в кривых осколках.

Архитектор прикрыл глаза, пытаясь мысленно «обесцветить» эту высотку, увидеть ее силуэт. Но даже в тени она была чужеродна. Вместо плавного перехода от плотной застройки к небу — резкий, агрессивный скол. Это была не доминанта (когда высокое здание становится акцентом композиции), а «солитер»-захватчик, разорвавший перспективу древней улицы.

Он был злым потому что узнал о том, что ему вот-вот добавилась работа. Только что ему сообщили весть: новая волна ренегатов направлялась в сторону спящей проксимы искать древний артефакт для своих хозяев. Даже в Герберии и Еле пробудилась эта зараза. Угроза только нарастала. Слухи о том, что группа ренегатов всё-таки нашла некую "Машину Смерти" на юге проксимы добавляла мрачных красок в итак гнилую историю. А что же на Кайских островах? Как там Джизи?

Он был злым, потому что давно не видел жену. Эта командировка была уже длиннее многих, а заканчиваться даже не собиралась. Если раньше ренегаты набирались из тупой молодёжи в клубах, где играет техно, пьётся алкоголь и царит похоть в грязных туалетных кабинках, то сейчас появился чёртов мёд и его переносчики, а распространители всё ещё не показались.

Он был злым, потому что понимал, что опять оказался в тупике. Восьмикомнатная квартира была наполовину пустой и разворованной, вещи были разбросаны по всем комнатам. Кто-то тоже искал семью Виерра, и этот кто-то был на шаг ближе к искомой цели, чем охотник, который решил заморочиться с поисками истины. Засунув в зубы сигарету, он медленно проследовал к парку: серая скамья среди зелёной листвы с сидевшим на ней юношей поманила его грузное тело, и Дарвин уселся на неё. Парень в невзрачной синей униформе местной армии сидел на краю, уткнувшись в землю. Напротив стояла такая же скамейка, только со стёртой краской, будто некто уселся на покрашенную недавно поверхность. На ней сидел старенький мужичок в поношенном пиджаке и читал газету. Дарвин ухмыльнулся: может быть это именно старик покрасил свой зад серым цветом скамейки?

Дарвин думал. Он не знал, какие предпринять шаги. Уже третья сигарета была выкурена. Дедушка ушёл, когда стало совсем темно, а парень так же сидел. На левой щеке красовался недавний шрам, мизинец на левой руке был перебинтован, но явно слишком короток, будто отстрелен в бою. СОРТовец посмотрел на него, пристально изучая. Голубые глаза, золотые волосы, вид потерявшего всё человека. И в голове зародилась мысль, что же здесь, в дорогом районе делает этот молодой ветеран?

- Эй, парень, - позвал его Дарвин, - ты ждёшь кого-то?

Молчание.

- Парень, - осторожно прикоснулся к локтю Дарвин, - пс!

- А? Вы что-то сказали? Извините, я немного глуховат, - показал на ухо сосед по скамейке.

- Извините, я не знал. Скажите, ветеран, а Вы ждёте кого-то?

Парень поднял на него голову. Пустые глаза посмотрели в лицо СОРТовца, изучая собеседника.

- Нет, сэр. Я просто сижу здесь. А Вы?

- Я отдыхаю, - ответил Дарвин, - Работа занимает слишком много времени. А вот так посидеть и расслабиться с сигареткой - разве не счастье?

- Возможно, - едва заметная улыбка появилась на его иссохшем лице с впалыми глазами, - Вы, полагаю, военный? Только я не совсем знаком с вашим камуфляжем.

Парень оказался догадлив. Он заметил штаны СОРТовца в темноте и обратил внимание на них. Возможно, он заметил и ботинки, и всё остальное. К Дарвину мальчишка-ветеран относился спокойно, с каким-то уважением. И уставший взгляд Дарвина он тоже распознал. О своей же судьбе распространяться он никак не торопился. Ранние подозрения Дарвина о том, что ему несказанно повезло и тем единственным выжившим Стаутгарда оказался именно Монитор дель Виерра, сломались о сам факт его разговора. По информации Монитор был заносчивым уродом и козлом, мажором с огромным капиталом в карманах, полученным от любящих родителей. Говорили что тот проклятый Монитор не станет общаться с неравными, и мразотная сущность мелкого паразита если и привела бы его на войну, то только в составе СОРТ или на худой конец Стаи Котят (откуда бы его тут же турнула бы госпожа Антихед). Сидящий рядом парень был спокоен, скромен и рассудителен: он явно знал больше, чем говорил. Ещё больше сомнений в смысле подозревать его стал момент истины: рядом проходил некий калека и попросил сигарету. Дарвин поморщился, но парень вытащил свой портсигар и протянул ему одну из двух сигарет.

- Вы не против, я представлюсь, - решил попытать удачу Дарвин, - Я Дарвин Клаус, не смотрите на камуфляж - я обыкновенный охотник. На зверя. Как я могу обращаться к Вам?

- Разве есть смысл запоминать имя одноразового собеседника? Как зовут Вас, я забуду уже завтра.

- Вы правы. Но мне просто интересно пообщаться с Вами, уважаемый ветеран. Мой сынок растёт и мечтает стать солдатом, идти в армию и...

Парень рассмеялся, сбив лгущего Дарвина с мысли.

- Отговорите своего сына, сэр. Нет там ничего хорошего и славного, как распевают в песнях. Книги лгут о геройстве и подвигах и недоговаривают о кровожадности мясорубки. Когда Рэмбино стрелял по бегущим ордам врага, было ли описано там, как отделяются конечности от тел? Как кровь хлещет по земле? На пограничье с чёртовой проксимой воздух пропитан гарью и ужасом. Простите, я не хочу продолжать разговор.

Парень поднялся и побрёл прочь. Если это и правда Монитор, что очень вряд ли (в такие совпадения СОРТовец поверить не мог), то что же он сможет сказать ему? Со всеми тезисами местного воина Дарвин и правда был согласен. Возможно, ветеран рассказал бы и о том жутком страхе перед первым боем, и о братаниях, и о потерях друзей - обо всём что превращает доброе сердце человека в иссохший насос циника. Всё это пережил и сам майор. Он помнил, как вступив на пограничные земли, он ощутил тяжесть и ядовитость местного воздуха, а когда сама проксима распростёрлась на горизонте - в горле запершило, а грудную клетку сдавила некая мистическая сила проклятого места.

- Стойте пожалуйста, - не мог упустить незнакомца майор, - Я обещаю, что отговорю сына, но пожалуйста, скажите мне... Что мой старший... Не был там.

- Как его звали? - резко остановился парень.

Дальше нельзя было ошибаться. Ложь хороша тогда, когда она не полностью ложь, а перемешанная с правдой субстанция. Но сейчас его слова были полной выдумкой. "Там" - это в Стаутгарде. Значит пацан - и есть тот выживший в мясорубке, которого вытащили культисты Собора.

- Сэмми, - выдумал имя "своего сына" Дарвин, сказал в полголоса, добавив нотки плача и неровного, срывающегося голоса.

- Салем? - переспросил стоящий в десяти метрах от охотника геомец, явно не расслышав того имени, что назвал детектив.

- Да, - продолжил играть роль убитого горем отца он, - Мой маленький Салем. Вы знали его?

То, что парень был глуховат и не расслышал сказанного наугад имени, сильно выручило Дарвина, но дальше так могло не повезти. Ложь могла запросто раскрыться, если подозреваемый близко знал Салема, а опытный врун ошибётся в каком-либо факте. Здесь нужно быть предельно осторожным со словами. Вся информация была ограничена знанием об имени некоего Салема.

- Знал, - сказал он, затем замолчал, обдумывая, что сказать, - Что Вы здесь делаете?

- Я... Просто шёл...

- Вы далеко зашли от "Фисташкового района". Возможно, мы говорим о разных людях, сэр.

- Возможно, - опустил плечи Дарвин, уничтоженный фактом, что расколоть парнишку так и не вышло. Снова пытаться узнать имя парня было бы подозрительно, но Дарвин должен был что-то предпринять. Парень вновь начал удаляться от него. Шуметь на улицах подконтрольной Собору страны не особо-то и хотелось. Сейчас все СОРТовцы на птичьих правах находятся здесь и должны вести себя крайне тихо. Что же делать? На часах без десяти восемь. Думай, Дарвин! Думай!

- Хогорн, этот сукин сын! - нарочито громко выругался Дарвин, пытаясь привлечь внимание странного человека, который находился прямо рядом с бывшей квартирой семьи Виерра.

Парень остановился. Рыбка попалась на крючок.

Интерлюдия

Роджер и Сара Вестеры стояли в морге и, притаив дыхание, смотрели как паталагоонатом снимал тряпочку с лица их маленькой девочки. Сара крепко сжала плечо мужчины, её слёзы намочили короткий рукав его грязной рубахи. Сам он стоял и едва ли мог дышать ровно, сердце колотилось. Хотелось упасть на колени, силы покинули тело отца. Сна не было уже более двух суток. И вот они, искавшие свою маленькую добрую доченьку стояли перед её телом. Образ маленькой девочки, которая любила рисовать лошадей и придумывать забавные истории, ненавидела вставать в школу к первой смене и идти туда с полным портфелем учебников, то и дело всплывал перед глазами.

Показалось лицо. Молоденькая. Волосы такие же шоколадные. Глаза стеклянные и такие же серые. На губе пирсинг. Нет, у дочки не было пирсинга! Она была умницей и ни за что бы его себе не поставила. И лицо не такое. Черты другие. Это была не Кадия. Волна облегчения тут же накрыла двух родителей, но горечь всё равно пробивалась. Это чья-то доченька, и её родители тоже её ищут.

- Сарочка, наша девочка жива! - попытался дать надежду скорее не супруге, а себе, заявил Роджер, - Я знаю.

Жена посмотрела на него впалыми глазами и кивнула. Им обоим хотелось верить в это, но каждый новый день эта надежда улетучивалась. В полицейском участке им говорили, что скорее всего она была превращена в плоть настолько, что её нельзя было опознать. Но они не перестанут искать, пока не найдут её!

Они вышли из морга и направились к машине. Маленький сын с покрасневшим от рёва лицом спросил у них, где же его старшая сестра, которая так любила подразнить его? Почему же этой осенью она не будет нависать над его душой, пока он делает уроки? Почему она не будет злорадствовать, что ему пора в школу? Роджер не знал, что ответить. Он тоже хотел знать ответ на эти вопросы. Где же Кадия? Что с ней?

***

Санна не хотела задерживаться в этом городе. Её целью было недопущение овладение ренегатами Машины Смерти, которую, по слухам, они уже нашли и начали раскопки. Самым неприятным было то, что эти ренегаты были из старой версии. Если "медовики" (так позже будут называть всех жертв мёда) были скорее кровожадной толпой, тоннами гибнущей от ломки или голода, то настоящие ренегаты, ведомые укоренившейся заразой, имели какое-то подобие структуры. Всё же схожесть между старыми и новыми была в том, что и те, и другие долго не живут, но оставляют в проксиме грязный вонючий след своего музыкального творчества. И Санна наряду с другими отрядами уже готовились в поход на них. Но мнение её изменилось, когда она узнала, что в городе речь идёт о поимке СОРТ. А с ними Санна хотела поквитаться уже давно.

***

Игни сидел и писал свой трактат.

Своей внезапной атакой на западные рубежи СОРТ вынудил конфликт между севером и югом на время затихнуть, однако это лишь небольшая передышка. Сорок восемь покранов Свободного Государства без проблем разнесли авиацию противника при помощи поставленных "котятами" систем. Но это был скорее полный провал маскировки. Теперь все знают точное количество стратегических автономных единиц. А ещё этот мёд. Именно наркотик вызывает недоверие к северным башням Свободного Государства, мечтающим о возрождении забытой империи ценой смерти всего мира.

- Лирой, - обратился Игни к своему заместителю, - Свяжись с "котятами". Закупим полную партию систем.

- Хорошо, генерал.

- Как ты думаешь, а мы причастны к мёду?

- Мы?

- Наши горячие северяне могли бы быть инициаторами сего действа. Какие-то они скрытые.

- Зачем тогда был нужен этот цирк с дирижаблем?

- Не знаю, дружище, - задумался Игни, - Может быть, совпадение? Или это неудача? А может быть что-то намеренное против нас? Например, подорвать авторитет юга перед котятами. Значит так, разузнай, с кем северяне ведут свои грязные делишки, поищи в наших рядах осведомителей северян и пусти слух о том, что мы смогли достать из тела "Дымителя" его ген. Посмотрим на их действия.

Заместитель ушёл. Игни положил свою ручку и подошёл к стеллажу с книгами. Выдвинув одну из них, он раскрыл небольшой ящик, из которого вытащил некий алкогольный напиток с большой крепостью. Наполнив бокал, он уселся на свой истёртый стул и понюхал приятный дубовый аромат напитка. Мысли кружили в его голове. Он продумывал ходы, которые могли сработать, пытался придумать ответы на эти ходы. Ведь проксима это глобальная шахматная партия, где не два игрока. Игроков много. Есть даже такие, каких не увидишь своими глазами. А есть и те, которых не существует. Если представить весь мир рекой, покрытой льдом, то проксима - это место, где лёд самый тонкий. Лишь бы не провалиться сквозь него в ледяные течения бесконечного хаоса.

***

Маргарита осматривала местность. Краны, экскаваторы, строительные леса, огромные машины с песком и камнями, верхушки погребенных чёрной пылью небоскребов древнего города Забытой империи. Многочисленные чернорабочие и инженеры испуганно наблюдали, как огромная фигура в чёрном плаще шла к освещённому прожекторами входу в подземелье, верхушки одного из древних зданий, покрытых толстым слоем неизвестной чёрной породы. Солдаты, которые шли за ней и тряслись то ли от холода, то ли от страха, пристально наблюдали за её действиями через прицелы автоматов.

- Ребята, - поинтересовалась Маргарита, - Скажите, вы же уже спускались вниз?

- Да. Мы изучили и разобрали уже несколько кварталов.

- Сколько этажей у этого здания?

- Больше сотни, госп...

Голубые глаза Маргариты сверкнули, и боец осёкся.

- Доктор. Извините. Доктор. Я не хотел Вас обижать.

- Были случаи безумия?

- Были, доктор. Часть из подвержённых "земной песне" сделало самоубийство, часть мы устранили сами.

- То есть живых экспонатов у Вас нет?

- Эм... Есть, но он неприкосновенен.

- Почему?

- Он бард.

- Бард? - Маргарита ухмыльнулась, заметив жестокую иронию, - Что же он за бард, раз не смог отогнать от себя наваждения? Не перебил её своими песнями? Кто он?

- Борода.

- Борода?! Жаль. Я была его фанаткой, он интересно описывал физиологию своих подопечных. Зачем же он сюда спускался?

- Он не спускался. Он не здесь потерял рассудок.

- Я бы с удовольствием ознакомилась с отпечатком этого подземелья в мозгу кого-нибудь из людей, которые именно здесь коснулись иномирья.

- Да, доктор.

Четыреста тридцать восемь килограмм металла внезапно перестало движение к подземелью. Маргарита видела испуг солдат, и он ей, несомненно, нравился, но она решила не торопиться со спуском вниз. Для этого дела требуется усиленная подготовка. Нужно укрепить менталику, быть может придется позаимствовать какого-нибудь барда. Она оглянулась и посмотрела на сопровождающих: обыкновенные солдаты. Но один из них нес с собой какой-то чехол. Если хочешь что-то укрыть от взора величайшей из ученых Маргариты дель Ильвы, прячь это под толстым слоем свинца.

- Позволь поинтересоваться, воин, это же у тебя аккордеон?

Боец тут же схватился за свой чехол и испуганно вытаращился на неё, будто она поймала его с краденным инструментом.

- Д-да. Извините, я не пою, я просто...

- Ой да. Я не прихотливая. А ты уж и спуститься с такой прекрасной женщиной в подземелье не желаешь?

- Ну что вы, доктор, - замялся он, - Я... Ну...

Он обернулся на двух других сопровождающих и провел большим пальцем по своей шее, словно говоря "их ждет смерть". Это позабавило покранессу, и её лицо расплылось в улыбке.

- Как хоть тебя звать, воин?

- В-Вано, - испуганно проговорил своё имя боец, снял шлем с "кошачьими ушами" и протер холодный пот, - Я Вано. Эти двое: Уэдор и Андро.

Едва их имена (которые Маргарита не запомнит, включая и имя Вано) прозвучали в воздухе, они качая головами, мол, "что ты творишь, идиот?", попятились назад. На лице Вано (но сослуживцы нередко называли его по-ельски, Ваней) Маргарита увидела победную улыбку человека, который затащил с собой в ад собственных обидчиков. Прямо сквозь маску.

- Не ты ли постоянно умираешь в бане, Ваня? - прикрыла выросшей из-под плаща рукой улыбку Маргарита, а затем сказала всей троице, - Ладно, мальчики, готовьтесь. Скоро мы все дружной компанией направимся в пучины безумия. И скажу по секрету, мы спустимся гораздо глубже.

Она направилась к своему домику, в котором ожидали её "попутчики": Кадия и Говард. Шла, думая, как же устроить этот замечательный поход. Тем временем за её спиной злобно ругались три индивида, осуждая Вано и приговаривая, что в подземелье они точно найдут ту самую "баню", в которой упокоится душа нерадивого товарища. В шутку, конечно. Иван же приводил контраргументы, напоминая о каком-то случае с бильярдом. Как бы они не шептались, Маргарита все слышала. И про наказание от госпожи покранесса тоже узнала. Никогда не забывай: она всегда все слышит.

***

Белоснежка сидела на крыше и размышляла о будущем. Поскорей бы на север, где попрохладнее и не так сыро. Именно этим она и занималась: оперативнице нужно было организовать отступление из Геомы, подконтрольной культистам. Мало того, что командир провалил миссию, он еще и завяз здесь со своим дурацким расследованием. Они могли вылететь еще вчера, если бы местный тупица рекрутёр по фамилии Хогорн. Угораздило же ему появиться на радарах именно в такой момент! Лучше и не придумать времени для таких занятий. В сторону Дарвина вырываются злые слова: "тебя пытаются найти и уничтожить местные силовые структуры, подконтрольные твоему противнику, а ты просто играешь в сыщиков!" Майор несколько часов назад приволок в капитолий какого-то подозреваемого. Неужели его "игра" дала какой-то результат?

Она развалилась на лежаке и настраивала свою балалайку. На столике стоял апельсиновый сок. Снайперская винтовка, спрятанная в тенте, опиралась о перегородку крыши. Внезапно струна лопнула, оставив порез на белой коже. Белоснежка хмыкнула. Она отложила музыкальный инструмент, подошла к краю и осмотрела округу в бинокль: всё так же тихо. Капитолий с зелёными флагами государства Геома стоял прямо перед ней, по улице внизу ехали автомобили и шли бесконечные гражданские, не заботящиеся о высоких материях, скорее скудный быт был в их головах.

Скука. Голубей кормить интереснее, чем наблюдать обстановку и ждать телодвижений противника, который разъярён и ищет тебя. Ну уж лучше так. Очень скоро вернётся Дарвин, расстроенный провалом своими поисками и они улетят из этой дыры.

"Я напал на след", - раздались довольные слова майора из рации. Белоснежка закатила глаза. Значит придётся ещё задержаться здесь.

***

Агата грустила. Ей не хотелось возвращаться обратно. Особенно не хотелось возвращаться без Марты. Эта тихоня с убийственным слогом, концентратом черного юмора в каждой строчке, такая тихая и любила поспать в полёте, мило сопя. Когда они заработали свои шрамы на лицах, было больно и страшно, сейчас же была лишь пустота. Нет. Агата не найдет замену для своей подруги, что бы не говорила начальница. Агата приедет домой, в Герберию, и начнет пить, пока не закончатся деньги (а они еще не скоро закончатся!)

Скоро октябрь наступит. У её младшей сестры, подающей большие надежды будет день рождения. Может хотя бы не напиваться до этой даты? Не стоит подавать дурной пример. Агата вздохнула и засунула в зубы сигарету. Как-то нужно убить стресс, накопившейся в ней за время одинокого пребывания в карантине. Почему же чертова пчела села именно на Марту??? Почему...

Нет. Марта не переносила кислого выражения лица Агаты, терпеть не могла. Может и сейчас не стоит грустить? Почему же тогда непослушная слеза опять протекает по щеке?

- Стюард!

- Да-да, госпожа? - послышался бархатный голос мужчины, - Вам что-то нужно?

- Вина.

И вот у Агаты уже шикарный бокал с вином. Все-таки лететь бизнес классом - удовольствие. Особенно, когда авиакомпания полностью принадлежит конгломерату Антихед. До Герберии лететь еще десять часов. Но здесь нет риска для жизни (наверное), и от бардессы ничего не зависит. Почему бы не расслабиться в кой-то мере? Алкоголь? О да! Интересно, сколько бутылок успеет осушить Агата за время полёта?