Мясная Башня. Том 3

Глава 1. Закуп

Лавка называлась «У Гвоздя», и Гвоздь оказался не прозвищем, а фамилией.

— Не смейся, — сказал мужик за прилавком. — Я все шутки про себя слышал еще при жизни.

Ему было лет пятьдесят, руки до локтей в старых ожогах. Навстречу он не поднялся, только повернул голову и оглядел их всех разом.

— Пятеро. В казенном, значит из ордена. С деньгами, иначе не зашли бы. Сколько?

— Две тысячи семьсот сорок четыре.

Гвоздь помолчал.

— На всех?

— На пятерых.

— Тогда сразу скажу, чтобы вы потом не обижались, — сказал он. — На эти деньги я одену одного как следует. Или троих плохо, и они вернутся ко мне через неделю за новым, если доживут.

Он поднял руку, и стена за прилавком развернулась в окно строк.

Костя за три недели привык, что Система в лавках дает список. На стоянке у Сыча она выдавала строчки одна под другой, как записка от постоялого двора.

Тут было иначе.

Здесь вещей было столько, что окно не помещалось целиком, и Гвоздь провел ладонью, сдвигая его влево.

— Броня, оружие, щиты, мелочь, — сказал он. — С чего начнем?

— С брони.

Броню он выкладывал сам, руками, а окно строк шло следом за его рукой.

(Стеганка городская. Тип: броня. Редкость: обычный.) (Броня: +3. Прочность: 6/6.) (Свойство «Мягкая посадка»: первый дробящий удар в бою не сбивает с ног.) (Цена: 40 искр.)

— Это на тот случай, если у вас совсем ничего, — сказал Гвоздь. — Судя по вам, у вас совсем ничего, так что я обязан показать.

Он отодвинул стеганку и положил рядом второй комплект.

(Кожа вареная, дубленая в масле. Тип: броня. Редкость: обычный.) (Броня: +5. Прочность: 10/10.) (Свойство «Вторая кожа»: расход выносливости при беге снижен на 5%. В мокром состоянии прочность: 5/10.) (Цена: 110 искр.)

— Вот это уже одежда, а не тряпка. В такой ходит половина города и половина не жалуется.

Третий комплект он вынес из-за занавески и положил тяжелее, чем предыдущие.

(Кожа с нашивной пластиной. Тип: броня. Редкость: необычный.) (Броня: +9. Прочность: 14/14.) (Свойство «Перекрытие»: первый пробивающий удар в бою наносит половину урона.) (Цена: 280 искр.)

Костя потрогал пластины. Они шли внахлест, каждая заходила на соседнюю на палец.

— Спина открыта, — сказал он.

— И останется открытой, — сказал Гвоздь. — «Перекрытие» работает только спереди. Если тебе бьют в спину, тебе уже все равно, какая на тебе броня.

Четвертый комплект лежал на отдельной подставке, и Костя понял, что тот дорогой, еще до строки.

Пластины на нем были темными, почти черными, но стоило Гвоздю повернуть подставку, как по краям пробежал тусклый зеленый блеск.

(Чешуйчатый доспех, полный. Тип: броня. Редкость: очень редкий.) (Броня: +14. Прочность: 20/20.) (Свойство «Живая чешуя»: убийство противника восстанавливает 1 единицу прочности и 5% здоровья.) (Требуется Сила: 5.) (Цена: 640 искр.)

Дэн перечитал строку дважды.

— Очень редкий?

— Глаза у тебя работают, — сказал Гвоздь.

— За шестьсот сорок?

— Очень редкий не значит самый крепкий. Значит, другого такого нет. Чешуя кормится теми, кого убивает хозяин. Если будешь добивать все подряд ради лечения, однажды полезешь не туда и сдохнешь в полностью целом доспехе.

Костя провел пальцем по пластине. Та была холодной, но на прикосновение ответила слабым движением, словно под ней напряглась мышца.

— Она живая?

— Достаточно живая, чтобы чинить себя. Недостаточно, чтобы выбирать тебе противников.

— А спать в ней можно? — спросил Дэн.

— Сидя. Вес распределен на плечи и пояс. На этажах не всегда есть где лечь, а снимать ее в одиночку трудно.

Пятый комплект Гвоздь выкладывать не стал. Просто повернул окно строк.

(Полулатный комплект «Тяжелая рука». Тип: броня. Редкость: легендарный.) (Броня: +22. Прочность: 30/30.) (Кираса, наплечники, набедренники. Тот, кто его носит, не отступает. Бег невозможен.) (Свойство «Тяжелее смерти»: смертельный удар оставляет владельцу 1 единицу здоровья и отнимает у доспеха 10 прочности.) (Требуется Сила: 8. Требуется уровень: 18.) (Цена: 1900 искр.)

Костя стоял и смотрел на строку дольше, чем следовало.

— Ууух, восемнадцатый и легендарный, — сказал он.

— И Сила восемь, — сказал Гвоздь. — У тебя сколько?

— Четыре.

— Тогда даже не думай. Он тебя сложит пополам, и ты в нем подохнешь. Один раз доспех тебя спасет, а второй удар доделает работу.

Костя все равно смотрел.

Он смотрел, потому что первый раз за три недели увидел вещь, которая была сделана именно для того, что он делает.

Не отступает.

Даже смерть один раз должна была отступить вместо него.

— Запомнил цену? — спросил Гвоздь.

— Тысяча девятьсот.

— Все запоминают. Бери третий, кожу с пластиной, и не строй из себя.

— Почему третий, а не чешую?

— Потому что чешуя шестьсот сорок, а у вас пятеро голых, — сказал Гвоздь. — Ты в очень редком доспехе будешь красивый и почти бессмертный, пока кого-нибудь убиваешь, а твоя баба будет стрелять из палки.

Мечей в окне оказалось одиннадцать. Гвоздь выбрал из них несколько и снимал со стены по одному, укладывая перед Костей.

(Меч гарнизонный. Тип: оружие, одноручное. Редкость: обычный.) (Урон: базовый. Прочность: 12/12.) (Свойство «Строевая привычка»: рядом с союзником прочность расходуется на 20% медленнее.) (Цена: 190 искр.)

(Клинок колющий, узкий. Тип: оружие, одноручное. Редкость: обычный.) (Урон: базовый.) (Свойство «В одну точку»: повторный удар в то же место получает повышенное пробитие.) (Цена: 220 искр.)

(Тесак пехотный. Тип: оружие, одноручное. Редкость: необычный.) (Урон: повышенный при рубящем ударе. Прочность: 16/16.) (Свойство «Коротко и зло»: атака после успешного блока наносит на 25% больше урона.) (Цена: 300 искр.)

Костя взял тесак в руку и махнул вбок.

Он пошел сам. Центр тяжести лежал дальше от кисти, чем у гарнизонного, и рука почувствовала, что удар будет короткий и злой. Не оружие для долгой работы. Оружие для одного движения сразу после того, как щит принял чужой удар.

— Твой, — сказал Гвоздь, наблюдая.

— С чего ты решил?

— С того, как ты его взял. Ты сразу оставил место под щит. «Коротко и зло» как раз для такого. Принял удар, рубанул в ответ. Ты его взял как щитовик, а не как боец.

— Щитовик тоже боец.

— Утешай себя.

Дальше пошли дорогие, и Гвоздь снимал их медленнее.

(Меч кованый, гардовый. Тип: оружие, одноручное. Редкость: необычный.) (Урон: повышенный. Прочность: 18/18.) (Свойство «Ответ гарды»: удар после успешного парирования невозможно заблокировать.) (Цена: 410 искр.)

(Полуторный меч «Долгий довод». Тип: оружие, одноручное или двуручное. Редкость: редкий.) (Урон: высокий при хвате двумя руками. Прочность: 22/22.) (Свойство «Последнее слово»: третий удар по одной цели частично игнорирует броню.) (Требуется Сила: 5.) (Цена: 620 искр.)

(Двуручный меч, боевой. Тип: оружие, двуручное. Редкость: редкий.) (Урон: очень высокий. Прочность: 24/24.) (Свойство «Чистое место»: после убийства удар продолжает движение и может поразить следующую цель.) (Требуется Сила: 7.) (Цена: 800 искр.)

Костя посмотрел на двуручный и не взял его в руки.

Он вспомнил, как поднял Клинок исповедника с камня в провале. Как тот оказался тяжелее, чем должен был. Как синее пошло по лезвию от рукояти к острию. Как пришлось закинуть щит за спину и как через три часа он остался без обоих.

«Чистое место» было хорошим свойством, если враги стояли достаточно плотно и первый действительно умирал. Если нет — оставался тяжелый меч, обе занятые руки и пустая спина.

— Не мое, — сказал он.

— Ты даже не взял.

— Я брал такой пять дней назад, — сказал Костя. — И потерял его вместе со всем остальным.

Гвоздь посмотрел на него внимательнее.

— А, — сказал он. — Тогда понятно, почему ты в казенном.

Последние два меча он показал, но снимать не стал.

(Клинок «Восемнадцать зарубок». Тип: оружие, одноручное. Редкость: очень редкий.) (Урон: высокий. Прочность: 26/26.) (Свойство «Восемнадцатая»: каждое восемнадцатое убийство приносит владельцу 18 искр.) (Требуется уровень: 20.) (Цена: 1400 искр.)

Дэн присвистнул.

— То есть он сам себя окупает?

— Через тысячу четыреста убийств, — сказал Гвоздь. — Если раньше не сломаешь, не потеряешь и не сдохнешь. Отличный способ разбогатеть.

Следующая строка развернулась под первой.

(Кинжал «Тихая доля». Тип: оружие, одноручное. Редкость: очень редкий.) (Урон: высокий. Прочность: 28/28.) (Свойство «Тихая доля»: удар по противнику, который не видит владельца, наносит двойной урон и при убийстве восстанавливает 10% здоровья.) (Требуется уровень: 22. Требуется Ловкость: 6.) (Цена: 2100 искр.)

Дэн подошел вплотную и читал, шевеля губами.

— Двойной урон по тому, кто не видит, — сказал он. — И здоровье возвращает. Костя, это же мое.

— Двадцать второй уровень, Ловкость шесть и две тысячи сто, — сказал Костя.

— Я не говорю купить. Я говорю, что оно существует.

Гвоздь усмехнулся.

— Правильный пацан, — сказал он. — Половина твоего возраста ноет, что дорого. А этот запоминает.

Щиты Костя выбрал быстро, потому что тут он понимал лучше всех в лавке.

(Щит круглый, малый. Тип: щит. Редкость: обычный.) (Прочность: 8/8.) (Свойство «Отвод»: успешный отбив ускоряет следующую атаку.) (Цена: 90 искр.)

(Щит каплевидный. Тип: щит. Редкость: необычный.) (Прочность: 14/14.) (Свойство «Прикрой своего»: пока за владельцем стоит союзник, щит получает +4 к прочности.) (Цена: 240 искр.)

(Щит окованный, пехотный. Тип: щит. Редкость: необычный.) (Прочность: 18/18.) (Свойство «Железный ответ»: удар щитом после успешного блока оглушает противника.) (Цена: 380 искр.)

(Щит башенный «Стена». Тип: щит. Редкость: редкий.) (Прочность: 26/26.) (Свойство «Здесь прохода нет»: установленный на землю щит невозможно сдвинуть обычным ударом.) (Требуется Сила: 6.) (Цена: 700 искр.)

Костя примерил каплевидный и окованный по очереди.

Окованный был тяжелее заметно. Он лег на левую руку так, что через минуту заныло предплечье.

— Триста восемьдесят, — сказал он.

— Сто сорок разницы за оглушение, которым ты воспользуешься один раз, прежде чем отвалится рука, — сказала Нора у него за спиной. — А у каплевидного тоже будет восемнадцать прочности, пока ты закрываешь кого-то из нас. Ты ведь именно это собираешься делать?

Костя еще раз посмотрел на строки.

— Собираюсь.

Он взял каплевидный.

Наручи он выбрал простые, кожаные с пластиной.

(Наручи кожаные. Тип: броня. Редкость: обычный.) (Свойство «Подставить руку»: один раз за бой позволяют принять удар клинка без ранения.) (Цена: 60 искр.)

На этом Костя закончил с собой.

(Приобретено: Кожа с нашивной пластиной, Тесак пехотный, Щит каплевидный, Наручи кожаные.) (Потрачено: 880 искр.) (Общая казна отряда: 1864 искры.)

Дэн выбирал сам, и Костя ему не мешал.

Гвоздь достал из-под прилавка плоский ящик, и окно строк развернулось над ним.

(Нож штурмовой. Тип: оружие, одноручное. Редкость: обычный.) (Урон: низкий. Прочность: 8/8.) (Свойство «Последний довод»: при здоровье ниже 25% скорость атаки повышается на 15%.) (Цена: 20 искр.)

(Стилет граненый. Тип: оружие, одноручное. Редкость: обычный.) (Урон: базовый.) (Свойство «Глубокий прокол»: попадание в сустав замедляет противника.) (Цена: 110 искр.)

(Кинжал «Бычий язык». Тип: оружие, одноручное. Редкость: необычный.) (Урон: повышенный. Прочность: 14/14.) (Свойство «Распоротый стык»: попадание между пластинами снижает броню цели на 3.) (Цена: 320 искр.)

(Парные клинки «Двойной шов». Тип: оружие, парное. Редкость: редкий.) (Урон: высокий при ударе в спину или во фланг.) (Свойство «Двойной шов»: второй удар в течение двух секунд наносится быстрее и вызывает кровотечение.) (Требуется Ловкость: 6. Требуется уровень: 17.) (Цена: 950 искр.)

Дэн стоял перед парными клинками довольно долго.

Потом отошел и показал на стилеты.

— Два таких.

— Ты уверен? — спросил Костя.

— Я уверен, — сказал Дэн. — Слушай. «Бычий язык» снижает броню, если попасть в стык. Я не попаду в стык. Я в стык еще ни разу в жизни не попадал. А стилет замедляет, если бить в сустав. Я и так бью в шею и под колено. Там пластины нет.

— А парные?

— А парные — семнадцатый уровень, — сказал Дэн. — Я на них посмотрел, чтобы знать, куда иду.

(Приобретено: Стилет граненый — 2 шт.) (Потрачено: 220 искр.)

Куртку ему взяли вареную кожу, ту самую за сто десять. Кожа с пластиной сковала бы его, а снижение расхода выносливости пригодилось тому, кто собирался весь бой заходить за спину.

(Потрачено: 110 искр.) (Общая казна отряда: 1534 искры.)

Луками Гвоздь не торговал.

— Через две двери, — сказал он. — Там баба клеит их сама. Стрелы потом ко мне, у нее стрелы хуже.

У бабы через две двери пахло рыбьим клеем.

Она не сказала Норе ни слова. Просто разложила четыре лука на прилавке и отошла, и окно строк встало само.

(Лук ученический. Тип: оружие, дальнее. Редкость: обычный.) (Урон: низкий. Требуется Сила: 3.) (Свойство «Поправка»: каждый промах повышает точность следующего выстрела.) (Цена: 50 искр.)

(Лук кленовый, цельный. Тип: оружие, дальнее. Редкость: обычный.) (Урон: базовый. Требуется Сила: 4.) (Свойство «Ровное плечо»: при стрельбе с места точность повышается на 15%.) (Цена: 140 искр.)

(Лук тисовый с роговыми накладками. Тип: оружие, дальнее. Редкость: необычный.) (Урон: повышенный. Дальность высокая. Требуется Сила: 5.) (Свойство «Дальний ответ»: стрела не теряет пробивную силу на предельной дистанции.) (Цена: 380 искр.)

(Лук резной, «Певчий». Тип: оружие, дальнее. Редкость: необычный.) (Урон: повышенный. Требуется Сила: 4.) (Свойство «Песня тетивы»: попадание отмечает цель, повышая точность союзников против нее.) (Цена: 360 искр.)

Нора взяла тисовый, натянула до подбородка, подержала и медленно отпустила.

— Этот.

— У тебя Сила четыре, — сказала хозяйка от стены.

— Знаю.

— Значит, ты не выберешь из него все, что он может. И «Дальний ответ» пока не получишь.

— Знаю, — сказала Нора. — Но кленовый я сломаю к зиме, а этот меня переживет. Сила поднимется.

Костя посмотрел на четвертый лук, который так и лежал нетронутым.

— А этот почему не смотришь? Метка для отряда полезная.

Нора даже не повернула головы.

— Если я попала, цель и так видно. А если не попала, «Песня» не работает. За это с меня хотят триста шестьдесят и еще шнурок с резьбой. Кому-то, наверное, важно, чтобы было красиво.

Хозяйка у стены впервые подала голос:

— Его берут раз в месяц. И всегда мужчины.

Стрелы взяли у Гвоздя, как он и советовал.

(Стрелы кованые, связка 20. Наконечник граненый, бронебойный.) (Свойство «Четыре грани»: игнорируют 3 единицы брони.) (Цена: 30 искр за связку.)

(Стрелы с зубом, штучные. Наконечник с обратным зубом.) (Свойство «Не уйдешь»: застрявшая стрела замедляет цель на 10%.) (Цена: 7 искр за штуку.)

Нора взяла две связки кованых и восемь зубчатых.

— Зубчатые дороже вчетверо, — сказал Костя.

— Зубчатые для того, кого надо остановить, а не убить, — сказала Нора. — Восемь штук. Больше не надо, я их берегу.

(Потрачено: 116 искр.) (Общая казна отряда: 1038 искр.)

Бьорн отказался коротко.

Он снял со стены топор, подержал, повесил обратно и вышел на улицу.

Костя нашел его снаружи.

— Двести восемьдесят за нормальный топор, — сказал он. — У нас есть.

— У нас есть тысяча на пятерых, — сказал Бьорн. — И взносы на площадку.

— Бьорн.

— Слушай, я один раз объясню, а потом закроем вопрос. — Здоровяк оперся о стену. — Я на площадке через минуту буду медведем. Медведю топор не нужен, а брошенный топор подберет тот, кто нас бьет, и им же меня и достанет.

— А до этой минуты?

— А до этой минуты я подберу что-нибудь с земли, — сказал Бьорн. — Знаешь, чем я в лодке дрался, когда приходилось? Веслом. Один раз багром.

Он оттолкнулся от стены.

— Лучше купи Лите чего-нибудь, — сказал он. — Она полдня ходит угрюмая.

Лита взяла две вещи, и обе не были оружием.

(Нож травяной, скошенное лезвие. Тип: инструмент.) (Свойство «Чистый срез»: собранные растения сохраняют свойства вдвое дольше.) (Цена: 30 искр.)

(Склянка с притертой крышкой. Тип: тара.) (Свойство «Последний выдох»: разбитая склянка распыляет содержимое облаком в радиусе одного шага.) (Цена: 4 искры за штуку.)

Она взяла нож и шесть склянок.

— Шесть? — спросил Костя.

— Три под яд, две под запас, одну можно разбить, если придется, — сказала Лита. — Или она сама треснет. Они всегда трескаются, это стекло местное.

— Тогда яд тоже распылится.

— Поэтому я и сказала: если придется.

(Потрачено: 54 искры.) (Общая казна отряда: 984 искры.)

Про гильдию спросил Дэн, когда они уже выходили из Тряпичного квартала.

— А как вообще делают свою?

— Не знаю, — сказал Костя. — Спрошу.

Он поднял руку и сказал вслух, не очень надеясь на ответ:

— Покажи, что нужно, чтобы основать гильдию.

Строка встала сразу.

(Основание гильдии.) (Доступно с 15-го уровня персонажа. Ваш уровень: 13.) (Стоимость основания: 500 искр.) (Предел участников: 10. Расширение: 500 искр за 5 мест.) (Предел казны гильдии: 5000 искр. Расширение: 500 искр за 5000.) (Гильдия получает знак, казну и право заключать договоры от своего имени.)

Костя прочел и опустил руку.

— Пятнадцатый, — сказал он.

— У нас тринадцатый, — сказал Дэн.

— У нас тринадцатый и девятьсот восемьдесят четыре искры. Так что вопрос закрыт до площадки.

Дэн шел рядом и о чем-то думал.

— Хорошо, что нельзя, — сказал он наконец.

— Почему?

— Потому что мы бы сегодня отдали пятьсот, — сказал Дэн. — И остались бы с четырьмя сотнями. И вышли бы на площадку два раза вместо шести.

Костя не ответил.

Он шел и очень отчетливо понимал, что пацан прав и что сам он сегодня утром был готов эти пятьсот отдать. Но пока рано.

К замку он пошел один, вечером.

Ждан ждал у ворот и первым делом оглядел его сверху вниз.

— Кожа с пластиной, каплевидный, тесак Гвоздя, — сказал он. — Не чешуя.

— Чешуя шестьсот сорок.

— Знаю, сколько она стоит.

— Она очень редкая, хорошая.

— И что? — спросил Ждан. — Решил, что слово на строке будет держать удар вместо тебя?

Костя промолчал.

— Ты правильно сделал, — продолжил Ждан. — В чешуе ты начал бы искать, кого добить ради здоровья и прочности. А твоя работа — держать строй, пока убивают другие. Вещь должна подходить человеку, а не человек вещи. Иначе она его сожрет. Иногда буквально.

Он повернулся идти внутрь.

— Ждан.

— Что.

— Гильдию можно основать с пятнадцатого.

— И что?

— Ты знал и не сказал.

— Знал, — согласился Ждан. — А ты не спрашивал. Я тебе не нянька, чтобы вываливать все подряд.

Он пошел вниз по винтовой лестнице, и Костя пошел за ним.

— Своя гильдия тебе нужна, — сказал Ждан на третьем повороте. — Только не сейчас.

— А когда?

— Когда у тебя будет причина, по которой к тебе пойдут, — сказал Ждан. — Сейчас у тебя тринадцатый уровень и пятеро в кожаных куртках. Через полгода посмотрим.

Комната внизу была круглая, без окон, и кресло в ней выглядело так, будто его не поставили, а вырастили из пола.

— Садись. Час, может, два.

— Мне на площадку через два дня.

— Значит, через три, — сказал Ждан. — Не спорь, у меня нет времени тебя уговаривать.

Он вышел, и дверь закрылась без звука.

Началось не с боли.

Началось с того, что из него стали тянуть, и Костя знал это ощущение с другой стороны — так уходило из него самого, когда он клал ладонь и отдавал свою жизненную силу.

Только сейчас брали не резерв.

Брали то, чем он вставал между.

Он вцепился в подлокотники и стал дышать через раз. Прожилки в полу налились тусклым желтым, и по ним он потом мерил время, потому что больше было нечем.

Один раз он вынырнул и увидел, что стены комнаты медленно ходят вверх и вниз.

Решил, что от слабости.

Потом решил, что нет.

(Готовность: 0%.)

Он смотрел на ноль дольше, чем следовало.

Ждан вошел и помог подняться.

Первые двадцать метров Костя опирался на него, потом отпустил и пошел сам.

— Ты обещал показать.

— После сброса.

— Сброс кончился.

Ждан остановился.

Он посмотрел на Костю и цикнул.

— Ладно, — сказал он. — Только потом не жалуйся.

Он свернул не к лестнице наверх.

Боковой ход был узкий, без факелов, и уходил вниз. Через минуту Костя понял, что они спускаются глубже комнаты со сбросом.

— Ниже фундамента?

— Ниже.

— Зачем так глубоко?

— Затем, что отсюда их не сдвинуть, — сказал Ждан. — И затем, что сюда никто не ходит просто так. Гуслав два раза в месяц. Я раз в год.

— А сегодня?

— А сегодня не по делу.

Дверь была без ручки. Ждан положил на нее ладонь, и она разошлась, как расходится вода под веслом.

За дверью было светло.

Свет шел от стен — живой, чуть колышущийся.

Костя вошел и остановился.

Зал был круглый, шире комнаты со сбросом. В стенах, вросшие по грудь, стояли пятеро.

И это было совсем не так, как в мясной полости.

Там было сто пятьдесят человек, слитых в одно. Без лиц, без имен, дышащих общим дыханием. Костя тогда не мог разобрать, где кончается один и начинается следующий.

Тут каждый оставался собой.

Первая слева — женщина, седая, с закрытыми глазами. Лицо спокойное. Второй — старик, такой старый, что кожа стала полупрозрачной. Сквозь нее просвечивали те же прожилки, что были в кресле наверху. Третий — молодой, лет двадцати, с открытыми глазами, которые смотрели никуда. Четвертую Костя не рассмотрел.

Не рассмотрел, потому что смотрел на пятого.

Мужчина лет пятидесяти, крепкий даже теперь, вросший в камень выше пояса. И на нем, вросшие вместе с ним, сделавшиеся частью тела там, где кожа переходила в стену, были доспехи.

Костя знал этот крой.

Он носил его пять дней назад. Те же пластины на груди. То же плетение ремней. Тот же вырез под шею, который натирал, если не подложить тряпку.

Доспех поручителя.

— Ждан.

— Вижу.

— Кто он.

— Огнев, — сказал Ждан. — Двадцать три года тут. Держит нижний ярус, воду и то, что под водой.

— Он был Спаситель.

— И он был четвертый из тех, про кого тебе рассказывал старик на четвертом этаже, — сказал Ждан.

Костя стоял в новой коже с нашивной пластиной, купленной сегодня за двести восемьдесят искр, и смотрел на человека в доспехе, которого не купишь ни за какие.

— Сыч не помнит, какое направление он взял.

— Сыч и не мог, — сказал Ждан. — Огнев никому не сказал. Выбрал и ушел, и через четыре месяца был здесь.

— Какое?

Ждан молчал.

— Ждан. Какое он взял направление?

— Спроси его сам, — сказал Ждан.

Костя обернулся, чтобы сказать, что это плохая шутка.

Не успел.

За спиной кто-то втянул воздух — тем звуком, каким втягивает человек, который очень долго не дышал.

Глава 2. Заступник

Веки Огнева дрогнули и приоткрылись. Взгляд медленно прошел по Косте сверху вниз и остановился на новой коже с нашивной пластиной.

— Доспех где? — спросил Огнев.

Голос едва пробился сквозь горло, сухой и сорванный.

И тут Костя понял, о чем тот.

— У меня его забрали, — сказал он. — Пять дней назад. Гоблины, на четвертом. Он не снимался в одиночку, и они сняли его вдвоем, пока я был без сознания.

Огнев слушал.

Слушал он странно: не кивал, не менял лица, просто смотрел.

— Там было проклятие, — сказал он. — «Ноша не по размеру». Один не снимешь.

— Знаю.

— Ты его носил?

— Я в нем стою, — сказал Огнев.

Ждан у стены очень медленно перевел дыхание.

— Огнев, — сказал он. — Ему нужно спросить.

— Пусть спрашивает.

— Он спросит про двадцатый.

— Пусть, — сказал Огнев.

Костя открыл рот и вдруг понял, что не хочет спрашивать.

Он приготовил этот вопрос еще наверху, на лестнице, когда Ждан сказал «спроси его сам» и Костя решил, что это издевка. Он держал вопрос в зубах весь спуск.

А теперь вопрос стоял поперек горла, потому что человек в стене был живой, и вопрос был про то, как он в эту стену попал.

— Ты выбирал направление на двадцатом, — сказал Костя.

— Как все.Первым, что сделал Огнев, — закрыл глаза обратно.

Костя стоял и смотрел, как у того ходит горло. Раз, другой. Человек глотал, будто у него во рту двадцать три года было сухо и он только сейчас об этом вспомнил.

— Ждан.

— Тихо.

— Он...

— Я сказал тихо.

Ждан обошел его и встал ближе к стене, не вплотную. Он держал руки на виду, опущенными, и Костя понял, что тот делает это нарочно, как делают перед испуганной собакой.

— Огнев, — сказал Ждан.

Веки поднялись снова. Медленно, тяжело, будто под ними была не кожа, а войлок.

Глаза оказались обычные. Серые, чуть выцветшие. И живые.

— Ждан, — сказал Огнев.

Голос вышел не человеческий. Не потому что страшный. Потому что сорванный до самого низа, до сипа, как у того, кто орал сутки и теперь может выдавливать только по слову.

— Ты меня узнаешь.

— Я тебя вижу. Раз в год.

Ждан не пошевелился. Костя, стоя сзади, видел только его спину, но по тому, как встали плечи, догадался: Ждан этого не ждал.

— Ты со мной не разговаривал одиннадцать лет, — сказал Ждан.

— Не с чем было.

Огнев повернул голову.

Это заняло секунды три. Шея двигалась не так, как двигается шея, — толчками, с остановками, и на последней остановке Костя услышал сухой щелчок, от которого у него свело зубы.

Огнев посмотрел на него.

— А, — сказал он. — Вот с чем.

Костя не знал, что говорить.

Он все время в Башне разговаривал с кем угодно: с бабой, которая прятала детей в погребах, с гоблином, который ел человека как ужин, со стариком, который мыл кружки и оказался тридцать пятого уровня. Он всегда что-нибудь находил.

— Меня зовут Костя, — сказал он наконец.

— Знаю.

— Откуда?

Огнев не ответил на это. Он смотрел куда-то ниже лица — на грудь, на плечи, на новую кожу с нашивной пластиной, купленную сегодня.

— Снял, — сказал он.

— Что снял?

— И никому не сказал.

— Не сказал.

— Почему?

Огнев медленно моргнул.

— Не то спрашиваешь, — сказал он.

— Тогда скажи, какое.

— Заступник, — сказал Огнев.

Костя знал это до того, как услышал.

Он знал это с той секунды, как увидел доспех, вросший в чужие ребра, — и все равно, когда слово прозвучало, у него по хребту прошло холодом от копчика до затылка.

Заступник.

Тот самый четвертый подкласс, на котором он в лавке под таверной завис глазами и не смог отвести взгляд, пока Нора не назвала его вслух за него.

— Ты знал, — сказал Огнев.

— Догадался.

— Нет. — Огнев чуть повел головой, и снова щелкнуло. — Ты знал. У тебя такое же лицо, как у меня было.

— Какое?

— Как у человека, который уже выбрал.

Костя молчал.

За спиной Ждан не двигался и не подсказывал, и Костя был ему за это благодарен.

— Что оно дает? — спросил он.

— Все, что обещает, — сказал Огнев. — Оно не врет. Ни одна ветка не врет.

— Прирост к Силе и Выносливости.

— Больше.

— Насколько больше?

Огнев помолчал. Костя видел, как тот собирает слова в кучу.

— Ты перестаешь падать, — сказал он. — Тебя бьют — ты стоишь. Бьют сильнее — ты стоишь. Приходит то, от чего отряд разбегается, а ты стоишь и понимаешь, что можешь стоять дальше.

Он подождал.

— И это очень хорошо, — сказал Огнев.

— Это хорошо?

— Это очень хорошо, — повторил он. — Первые годы это лучшее, что с тобой было.

— А потом?

— А потом ты замечаешь, что стоишь один, — сказал Огнев. — Не потому что бросили. Потому что ты стоишь дольше всех, и все привыкают, что ты стоишь.

Он говорил медленно, но не путался.

— Мои привыкли за полгода, — сказал Огнев. — Хорошие были люди. Не сволочи. Просто удобно, когда есть танк в команде, который все тащит.

— И ты тащил.

— Я хорошо держал урон.

Он сказал это без всякой гордости, ровным сипом, как говорят «я хорошо шью».

— Двенадцать лет тащил наверху, — сказал Огнев. — Потом здесь.

Костя не сразу перевел это в цифры, а когда перевел, стало нехорошо.

— Тебе было тридцать восемь.

— Да.

— И ты выбрал.

— Я выбрал в двадцать один, — сказал Огнев. — На двадцатом уровне. Мне тогда было двадцать один год, я был тут четыре месяца и очень хотел, чтобы больше никто из моих не сдох.

Он опять помолчал.

— Никто больше и не сдох, — сказал он. — Я это сделал. Оно работает.

Костя стоял в трех метрах от него и очень отчетливо понимал, что вот сейчас надо задать вопрос, ради которого он сюда шел.

— Стоило оно того?

Огнев смотрел на него.

Он смотрел долго. Дольше, чем нужно человеку, чтобы вспомнить или решить.

Потом сказал:

— У меня нет ответа.

— Не хочешь говорить?

— Нет ответа, — повторил Огнев. — Я его двадцать три года ищу. Тут больше нечего делать, только искать. Я его не нашел.

— Как это?

— Так. — Голова снова качнулась, с той же остановкой. — Если скажу «да, стоило» — значит, я согласен вот с этим. — Он не показал, но было понятно, чем. — Если скажу «нет» — значит, все, что я тащил, было зря. И те, кто из-за меня живы, тоже зря.

Он выдохнул. Долго, с сипом.

— Мне не подходит ни то ни другое, — сказал Огнев. — Так что бери что хочешь. Мне все равно, что ты возьмешь, хоть ПвП ветку.

— Ты мог бы соврать, — сказал Костя. — Сказал бы «не иди» — и я бы не пошел.

— Мог бы.

— Почему не сказал?

— Потому что тогда решил бы я, за тебя — сказал Огнев.

И вот тут Костя почувствовал, что этот человек — Спаситель. Не по строке, не по доспеху. По тому, что даже отсюда, из стены, он не полез решать за другого.

— Огнев, — сказал Ждан от стены. — Хватит.

— Не хватит.

— Ты садишь ярус.

— Пусть посидит, — сказал Огнев. — Я двадцать три года не садил.

Ждан шагнул вперед.

— Наверху четыре тысячи человек.

— Наверху четыре тысячи человек, которые про меня не знают, — сказал Огнев, и голос у него первый раз изменился. — Дай мне десять минут, поверенный. Раз в одиннадцать лет.

Ждан остановился.

Костя, не оборачиваясь, слышал, как тот дышит, и по этому дыханию понял, что Ждан сейчас отступит.

— Пять, — сказал Ждан.

— Хорошо.

Огнев снова повернул голову к Косте. Щелкнуло третий раз.

— Спрашивай быстро, — сказал он. — И спрашивай не про меня.

— А про что?

— Ты знаешь про что.

Костя знал.

— Что наверху? — сказал он.

— Не знаю, — сказал Огнев.

— Ты слышишь ее.

— Я слышу ее отсюда, — сказал Огнев. — Это как из подвала слушать дом. Слышно, что ходят. Не слышно, о чем говорят.

— Что ты слышал?

Огнев помолчал, и Костя первый раз увидел на его лице что-то, кроме усталости.

— Она устала, — сказал он.

— Кто?

— Она. Не главный. Она сама.

Костя открыл рот, чтобы спросить, в чем разница, — и не спросил, потому что понял, что разница есть, и что Огнев сейчас скажет.

— Наверху сидит человек, — сказал Огнев. — Один. Держит все. Он там очень давно, я не знаю сколько. Его я не слышу почти.

— А ее?

— А она не человек, и она устала отдельно от него, — сказал Огнев. — Раз в несколько лет проходит вниз такое... — Он поискал слово и не нашел. — Как когда в доме кто-то очень старый переворачивается во сне. Все скрипит, и все, кто в стенах, это чувствуют.

Он посмотрел на Костю прямо.

— Она хочет, чтобы кто-то пришел, — сказал он. — Не чтобы кто-то пришел и победил. Чтобы пришел и сменил.

— Меня?

— Тебя ей мало.

Костя моргнул.

— Как мало?

— Ты нужен ей наверху, — сказал Огнев. — А наверху ей нужен не такой, как я. Я тут держу воду. Наверху держат другое.

— Что?

— Не знаю, — сказал Огнев. — Я в подвале.

Ждан за спиной сказал:

— Три минуты.

Костя заторопился и сразу разозлился на себя за это.

— Последнее, — сказал он. — Если я возьму Заступника — я стану как ты?

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что я не из-за ветки тут, — сказал Огнев.

Костя замер.

— Ветка подкласса тебя не вставляет в стену, — сказал Огнев. — Ветка дает тебе стоять. В стену тебя вставляет то, что ты не уходишь, когда пора уходить.

Он выдохнул, и в этом выдохе Костя услышал, как человек устал за пять минут разговора.

— Я мог уйти, — сказал Огнев. — Три раза. Первый — на десятом, когда мне сказали, что дальше не выйдет. Второй — когда у меня было девяносто, и мне предлагали сброс, и я отказался, потому что тогда бы мои остались без меня на две недели и подохли.

Он замолчал.

— А третий? — сказал Костя.

— А третьего я не помню, — сказал Огнев. — Я его двадцать три года вспоминаю. Он был. Я знаю, что он был. Видимо последний.

Костя стоял и не мог придумать, что на это сказать.

— Иди, — сказал Огнев. — Тебя поверенный увести хочет.

— Я приду еще.

— Не приходи.

— Почему?

— Потому что после тебя я два дня буду в думках, — сказал Огнев. — А тут думать вредно для этажа. Тут думаешь и понимаешь, что стены двигаются, и что ты часть того, что двигается.

Он закрыл глаза.

— Приходи через год, — сказал он. — Если будешь на ногах.

Наверху шел дождь.

Костя вышел из ворот замка и первые секунды не понял, что это, потому что за три недели в Башне не было ни одного дождя.

Он стоял под ним, задрав лицо, и вода была теплая и пахла камнем.

— Тут бывает дождь, — сказал он вслух.

— Раз в декаду, — сказал Ждан. — Не спрашивай меня откуда. Никто не знает, у нас над головой сто этажей.

Он поднял воротник.

— Идти можешь?

— Могу.

— Врешь, но иди. Спи сутки. Не двое, сутки, иначе тело привыкнет и потом не встанешь. Сброс, дело серьезное.

Костя пошел.

Он прошел метров десять и обернулся.

— Ждан.

Тот стоял в воротах.

— Он сказал, что не помнит третий раз, когда мог уйти.

— Слышал.

— Ты знаешь какой?

Ждан помолчал, а дождь шел, и с воротника у него текло..

— Знаю, — сказал он. — Я тогда был мальчишкой и таскал за ними мешки.

— Расскажешь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что он сам не помнит, — сказал Ждан. — Значит, забыл. Значит, ему так легче. А ты придешь и напомнишь.

Он ушел внутрь, и ворота закрылись.

Своих Костя нашел в «Под Обвалом», и они сидели за тем же столом в углу, и Бьорн держал место, положив на скамью локоть.

Первым его увидел Дэн.

— Ты чего мокрый?

— Там дождь.

— Где?

— На улице.

Дэн вскочил и пошел к двери — просто чтобы посмотреть, — и Костя услышал, как он оттуда орет:

— Епты, мужики, тут дождь!

Кто-то за соседним столом лениво отозвался, что дождь тут бывает, и что пусть пацан сядет и не орет.

Нора смотрела на Костю снизу вверх и ничего не спрашивала.

Он сел, взял чью-то кружку, отпил и понял, что это пиво Бьорна.

— Пей, — сказал Бьорн. — У тебя усталый вид.

Костя поставил кружку.

Он подумал секунду, стоит ли, — и вспомнил, как три дня назад сидел за этим же столом и рассказывал им все подряд, включая то, за что его можно продать.

— Я вам сейчас расскажу, — сказал он. — Только сначала все сядьте.

Дэн прибежал от двери и сел.

Костя рассказал.

Он рассказал про круглую комнату, где кресло выращено из пола. Про то, как из него тянули процент готовности. Про ноль в углу зрения.

Потом про ход ниже фундамента.

Потом про пятерых.

На этом месте Лита перестала есть и положила ложку.

— Пятеро держат город, — сказала она.

— По одному на ярус, кажется.

— Наш город. Этот. Под которым мы сидим.

— Да.

Лита посмотрела в стол.

— Я тут третий день сплю в подвале, — сказала она. — И под этим подвалом стоит человек.

Костя рассказал про Огнева.

Про доспех, вросший в ребра. Про сипящий голос. Про то, что тот двадцать три года держит воду.

И про Заступника.

Дэн перестал жевать.

— Это та ветка, — сказал он. — Которую тебе... ну.

— Которую мне, — сказал Костя.

— И он взял ее и вот так?

— Он сказал, что не из-за ветки, — сказал Костя. — Ветка дает хорошо танчить в бою. В стену вставляет то, что не уходишь, когда пора.

За столом стало тихо.

Бьорн отставил кружку, к которой так и не притронулся с тех пор, как Костя начал.

— Ну вот и все, — сказал он.

— Что все?

— Все понятно, — сказал Бьорн. — Тебе теперь эту ветку нельзя.

— Бьорн.

— Я серьезно говорю. — Здоровяк смотрел прямо. — Тебе она подходит лучше всех. И тебе ее нельзя именно поэтому.

— Не тебе решать, — сказала Нора.

Это было первое, что она сказала за весь вечер.

Бьорн повернулся к ней.

— Ты его слышала?

— Я его слышала лучше тебя, — сказала Нора. — Ты услышал «Заступник» и «в стене». А он сказал другое.

— Что он сказал?

— Он сказал, что не ушел, когда мог, — сказала Нора. — Три раза. И третий не помнит.

Она посмотрела на Костю.

— Тебя не ветка убьет, — сказала она. — Тебя убьет то же, что его. Что ты будешь стоять, когда уже надо уходить.

— Я знаю.

— Ты не знаешь.

Она сказала это без злости.

— Поэтому у нас будет правило, — сказала Нора.

— Какое?

— Когда я говорю «уходим», ты уходишь.

Костя открыл рот.

— Не «обсудим», — сказала Нора. — Не «я подержу». Уходишь.

— А если ты ошибешься?

— Тогда мы ошибемся и убежим зря, — сказала Нора. — Это будет лучше, чем твоя рожа в стене.

Костя посмотрел на остальных.

Дэн кивнул сразу. Бьорн подумал секунду и кивнул тоже. Лита не кивнула, но сказала:

— Логично.

Костя сидел мокрый, в новой куртке, за столом с людьми, которые только что вслух договорились, как его спасать от него самого.

— Хорошо, — сказал он.

— Скажи вслух.

— Когда ты говоришь «уходим», я ухожу.

— Вот, — сказала Нора и наконец взяла свою кружку.

Спать он лег в тот же час и проспал восемнадцать часов.

Приснился ему не Огнев.

Приснилось, что он стоит в круглой комнате, где кресло выросло из пола, и стены медленно ходят вверх и вниз, и он точно знает, что они дышат. А напротив стоит мальчик, которого он не спас, который утонул.

Проснулся он от того, что Дэн тряс его за плечо.

— Костя. Костя, вставай.

— Что.

— Там к нам пришли.

Костя сел. В комнате было темно, за окном опять шумело, и он не сразу понял, дождь это или люди.

— Кто пришел?

— Двое, — сказал Дэн. — Из гильдии. Не из Мироновой.

— Чего хотят?

— Тебя, — сказал Дэн. — По имени спросили. Костя, они знают, как тебя зовут.

Глава 3. Долговая книга

Их было двое, и они не вошли внутрь.

Костя спустился и увидел их через открытую дверь: стояли под навесом, где не капало, и терпеливо мокли по краям. Один пожилой, в сером плаще до колен, с плоской сумкой на ремне через плечо. Второй молодой, здоровый, без всякой сумки и без оружия на виду.

Тот, что с сумкой, увидел Костю и снял с головы капюшон. Показал лицо. Костя понял, что это делается нарочно, как показывают пустые ладони.

— Константин, — сказал он. — Рыцарь-Спаситель, тринадцатый. Глава отряда, вписанного в учет ордена шесть дней назад.

— Кто спрашивает?

— Никто не спрашивает. Я говорю, чтобы вы знали: мы пришли не наугад.

Он полез в сумку и достал не бумагу, а плоскую костяную бирку, похожую на ту, которую Косте отдал Ждан.

— Картель Долгов, — сказал он. — Меня зовут Плюсна. Это Тюк, он для внушения.

Тюк не подтвердил и не возразил.

— Мы вам ничего не должны, — сказал Костя.

— Должны, — сказал Плюсна. — Три тысячи искр.

Дэн у Кости за плечом сказал что-то короткое.

— Это заем ордена, — сказал Костя. — Не ваш.

— Заем ордена, — согласился Плюсна. — Взыскание наше. Это наша работа. Вам, я думаю, говорили.

Костя вспомнил, как Гуслав в пустом зале сказал: не дойдешь — взыскивать будет не орден, есть гильдия. Он тогда услышал это как отдаленную угрозу на конец двух лет срока.

— У меня два года, — сказал он.

— Да, именно два, — сказал Плюсна. — Только я не за деньгами.

— Тогда зачем?

— Познакомиться, — сказал Плюсна. — И записать вас в книгу. Мы записываем всех, за кого поручился орден, в первую декаду. Это порядок такой, не переживай.

Он открыл сумку шире, и Костя увидел там книгу — настоящую, толстую, в кожаном переплете, разбухшую от вложенных закладок.

— Можно внутрь? — сказал Плюсна. — Тут капает на бумагу.

Сели за тот же угловой стол, и Бьорн подвинулся, но не ушел.

Плюсна положил книгу, раскрыл ее на закладке и разгладил страницу ладонью. Костя увидел строчки, написанные от руки: имена, цифры, даты, короткие пометки.

— «Мокрая Сеть», — сказал Плюсна.

— Мы не гильдия.

— Пока не гильдия. Название есть, значит будет. — Он поставил в книге точку. — Я записываю так, как вы себя называете, а не так, как оно официально. Официально пишет орден, а мне нужно, чтобы я вас узнал через полгода.

Он поднял глаза.

— Отряд из пяти. Двое женщин, из них одна чернокнижница. Друид, Ассасин, шестнадцать лет.

— Откуда вы знаете про Дэна?

— Мне сказали в лавке у Гвоздя, — сказал Плюсна. — Он у меня в книге тоже есть.

Дэн уселся напротив, поставил локти на стол и стал смотреть с откровенным недоверием.

— И что вы с нами сделаете? — сказал он.

— Ничего.

— Так не бывает.

— Бывает, — сказал Плюсна. — Мы получаем свое в двух случаях. Первый: человек отдает сам. Второй: человек умирает, и тогда мы берем с ордена, потому что орден поручился.

Он перевернул страницу, показал другую, где половина строк была перечеркнута аккуратной линией.

— Вот эти умерли, — сказал он. — Двадцать восемь человек за три года. За всех заплатил орден, до последней искры, и ни разу не спорил.

— Тогда вам все равно, дойдем мы или нет, — сказала Нора.

Плюсна посмотрел на нее с интересом.

— Почти, — сказал он. — Разница есть, и она не в деньгах. Если вы дойдете и отдадите сами, вы придете ко мне второй раз и займете больше. А орден платит один раз и уходит.

— То есть вам выгодно, чтобы мы жили.

— Мне выгодно, чтобы вы жили и брали в долг, — сказал Плюсна. — Это, если хотите, самая честная забота в этом городе.

Он достал из сумки второй предмет — маленькую железную печатку на цепочке.

— Это чтобы вы меня узнали, если кто-то придет от Картеля и скажет, что от меня, — сказал он. — У нас в городе двое ходят и представляются моим именем. Врут, короче еб*** бараны. Один берет вперед за отсрочку.

— А вы не берете за отсрочку?

— Беру, — сказал Плюсна. — Но не вперед и не с тех, у кого еще есть срок.

Тюк за все это время не сказал ни слова и ни разу не сел. Стоял у стола и смотрел в зал.

Костя понял, зачем он тут: не для драки. Для того, чтобы никто не подошел послушать.

— Что вы хотите сейчас? — спросил Костя.

— Три вещи, — сказал Плюсна. — Первая: чтобы вы знали, кто придет, если сорвется. Знаете.

Он загнул палец.

— Вторая: подпись. Не под долгом, долг уже подписан за вас орденом. Под тем, что вы про долг знаете. Иначе через год мне будут рассказывать, что их не предупреждали.

Он развернул книгу к Косте и подал грифель.

Костя прочел строку.

Она была короткая. Дата, «Мокрая Сеть», пятеро, три тысячи, поручитель — орден, срок — двадцать четыре месяца, взыскание — по факту смерти или отказа.

Он подписал.

— Третья? — сказал он, возвращая грифель.

— Третья не по делу, — сказал Плюсна. — Третья от меня лично.

Он закрыл книгу.

— Не ходите на восьмую площадку, — сказал он.

— На тридцать человек?

— На тридцать человек. Взнос сто двадцать, выигрывает один, остальные выходят голыми. — Плюсна убрал книгу в сумку. — Половина моих должников влезла в долги там. Они приходят ко мне после третьего проигрыша, и я даю, потому что это моя работа. И это единственная часть работы, которую я не люблю.

— Почему говорите нам?

— Потому что у вас пацан шестнадцати лет, — сказал Плюсна. — А на восьмую всегда тянет самых молодых. Батл рояль этот типичный, если пацан играл в игры, то захочет туда. Форты и пубги эти всякие, едрить колотить.

Дэн покраснел ушами и промолчал.

Плюсна встал, надел капюшон и уже у двери обернулся.

— И вот еще, — сказал он. — К вам скоро придут другие.

— Кто?

— Не знаю. Знаю, что придут. — Он поправил сумку. — За неделю вы стали единственным отрядом в городе, который вписал орден и который никто не разобрал по гильдиям. Такое замечают.

— Мы тринадцатые.

— Вы тринадцатые с печатью ордена на пять человек, — сказал Плюсна. — Тут не бывает бесполезных бумаг. Если орден поручился, значит, ему что-то от вас нужно, и половина города захочет узнать что.

Он вышел, и Тюк вышел за ним, и дверь закрылась.

За столом молчали, наверное, полминуты.

— Он мне понравился, — сказал Бьорн.

— Он ростовщик, Бьорн, — сказала Лита.

— Он ростовщик, который пришел в дождь предупредить пацана про восьмую площадку, — сказал Бьорн. — Я сдавал рыбу таким же. Они не сволочи, они бухгалтеры. Сволочи те, кто их присылает.

Костя сидел и думал не про долг.

Он думал про последнее, что сказал Плюсна.

Половина города захочет узнать, что ордену от них нужно. И ни один из этих людей не поверит, что Костя сам не знает толком.

Днем они пошли на площадку.

Не драться. Записываться.

Костя решил это утром, пока все спали: если у них шесть боев по деньгам, то первый должен случиться, пока он еще помнит, как держал щит.

У арок было людно, как в первый раз, только теперь Костя смотрел иначе.

Он смотрел, во что одеты те, кто стоит в очереди ко второй арке.

— Кожа, — сказал он вслух. — Почти у всех кожа, без железа.

— И у трети чешуя, — сказала Нора.

— У трети?

— Пересмотри, я не ошибаюсь в таких вещах. — Она чуть повела подбородком. — Вон четверо. И вон те двое, у них чешуя старая, битая, но чешуя.

Костя пересмотрел и увидел, что она права.

Окно строк над второй аркой было то же, что и в прошлый раз. Костя поднял руку, и оно развернулось шире.

(Площадка вторая. Отряд против отряда.) (Состав: от трех до пяти человек. Взнос: 30 искр с участника.) (Смерть исключена. При падении участник выводится с площадки.) (Проигравший отряд теряет взнос и часть носимого снаряжения по выбору Системы.) (Опыт за победу: множитель 1,5. Против отряда со средним уровнем выше вашего: множитель 2.) (Заявка действует до конца суток. Ожидание подбора: от четверти часа.)

Костя прочел строку про снаряжение дважды.

— «Часть носимого по выбору Системы», — сказал он. — Не по выбору победителя.

— И что это меняет? — спросил Дэн.

— То, что мы не выберем, чем платить, — сказал Костя. — Если проиграем, оно может забрать мой щит. Или твою куртку. Или лук.

Нора сказала слово, которого Костя от нее раньше не слышал.

— Тогда лук я не беру, — сказала она.

— Нора.

— Ты подумай сам. — Она развернулась к нему. — Я выхожу с луком за триста восемьдесят и в первом бою его теряю. И дальше я кто? Я баба без лука в отряде, где все дрались.

— Ты без лука бесполезна.

— Я знаю, — сказала Нора. — Поэтому предлагаю купить дешевый.

Костя прикинул в уме и мысленно выругался: она была права, а денег было девятьсот восемьдесят четыре.

— Кленовый за сто сорок, — сказала Нора. — Он бьет хуже.

— А тисовый пусть лежит в подвале у Литы.

— И достаю только на другие этажи, — сказала Нора.

Дэн сказал:

— Тогда и я оставлю один стилет.

— У тебя их два по сто десять.

— Вот и оставлю один, — сказал Дэн. — Второй в подвал. Если Система забирает случайно, пусть у нее будет из чего выбирать поменьше.

Костя посмотрел на них двоих и понял, что за пять дней в городе они научились чему-то, чего он не умел.

Они научились взвешивать риск заранее, а не после.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда идем не сегодня.

— Почему?

— Потому что сначала лук и потому что я хочу два дня. — Костя поднял руку и закрыл окно. — И потому что я вчера восемнадцать часов проспал после сброса и до сих пор чувствую себя мешком. Да и голова болит немного.

Кленовый лук они взяли у той же хозяйки, и та узнала Нору.

— Второй за неделю, — сказала она.

— Запасливая я.

— Тисовый сломала?

— Тисовый на другие этажи, — сказала Нора. — Этот на площадку. Там снимают снаряжение с проигравших.

Хозяйка положила перед ней кленовый и вдруг, не спрашивая, добавила рядом моток тетивы.

— Бери, — сказала она. — Это тебе подарок.

— Почему?

— Потому что ты первая за месяц, кто пришел за дешевым нарочно, — сказала хозяйка. — Остальные приходят за дорогим и потом просят рассрочку.

(Приобретено: Лук кленовый цельный. Тетива запасная.) (Потрачено: 140 искр.) (Казна отряда: 844 искры.)

Из лавки они вышли на улицу, и Костя увидел, что у дома через дорогу стоит человек и смотрит на них.

Не прячась. Просто стоит и смотрит.

Он был лет тридцати, в хорошей чешуе, с двумя короткими клинками за спиной, и на плече у него был знак: раскрытая ладонь и на ладони свиток.

Полная Ладонь. Торговая, куда встали Хорн и Веха.

Костя пошел прямо к нему.

Человек не стал ждать и пошел навстречу.

— Константин, — сказал он.

— Меня в этом городе за неделю по имени зовет каждый второй, — сказал Костя. — Это нормально?

— Нет, — сказал человек. — Это значит, что вами интересуются.

Он остановился в двух метрах.

— Меня прислал Хорн, — сказал он.

Костя выдохнул.

— Он в порядке?

— Он в порядке, его приняли на испытательный. — Человек оглянулся, коротко, как оглядываются по привычке. — Он просил передать одну вещь и просил передать ее не в таверне.

— Говорите.

— Про вас спрашивали в штабе, — сказал человек. — Не наши. Пришел человек и спрашивал, где живет отряд из пяти, вписанный орденом. Спрашивал вежливо, назвался торговцем с девятого.

— С девятого этажа?

— С девятого. Только на девятом торговцев нет, — сказал человек. — Там нет никого, кроме той гильдии, которую не называют, и тех, кто на нее работает.

Костя молчал.

— Хорн сказал: передай ему, что за ним смотрят снизу, — сказал человек. — И еще сказал: передай, что он не знает, зачем, и что если бы знал, сказал бы.

— Спасибо.

— Не за что. — Человек повернулся уходить и остановился. — И вот что от меня, а не от Хорна. Если к вам придут и скажут, что могут помочь с вросшими, — не разговаривайте.

Костя очень медленно поднял голову.

— Почему?

— Потому что Хорн три дня об этом спрашивал по всему городу, — сказал человек. — И теперь про это спрашивают уже про него. Так тут устроено: спросил один раз — стал человеком, который этим интересуется.

Он ушел.

Вечером они сидели в подвале у Литы, потому что в таверне было полно люда и потому что Костя больше не хотел разговаривать при чужих.

Пахло сырым камнем и травой. Лита топила очаг с семи, как ей велели, и над крюком висело три пучка.

В подвале у Литы было теплее, чем наверху, и пахло так, что Дэн с порога сморщился.

— Чем воняет?

— Работой, — сказала Лита.

Она сидела на корточках у очага и что-то помешивала в котелке размером с кружку. Рядом на камне стояли шесть склянок в ряд, и одна уже была с трещиной.

— Я же говорила, — сказала она в котелок. — Всегда трескаются.

Костя сел на перевернутый ящик.

Он собирался разложить все по порядку, с самого утра, но Бьорн его опередил.

— Меня одно смущает, — сказал здоровяк. — Тот, который у ладони спрашивал. Он сказал, что торговец с девятого.

— И?

— И его никто не переспросил, — сказал Бьорн. — Вот что смущает. Я бы переспросил. Я бы сказал: слушай, друг, а с какого именно девятого, там же одна гильдия и мертвый город.

— Может, переспросили, — сказал Костя. — Просто нам не передали.

— Ага, — сказал Бьорн тем тоном, каким говорят «нет».

Лита сняла котелок с крюка и поставила на пол остывать.

— Это все за сутки, — сказала она, не оборачиваясь.

— Что все?

— Все, что вы принесли. Ростовщик с книгой. Вопросы в чужом штабе. Совет не говорить про вросших. — Она разогнулась. — Одни сутки, Костя.

— И что?

— И вчера ты был в замке.

Костя открыл рот и закрыл.

— Я не говорю, что это связано, — сказала Лита. — Я говорю, что раньше нас не замечали неделю. А потом ты сходил вниз, и за сутки нас нашли трое.

— Совпадение, — сказал Бьорн.

— Может, — сказала Лита и стала разливать.

Дэн сидел на полу и грыз ноготь.

— Костя.

— М.

— Тот, который спрашивал. Он про тебя спрашивал или про нас?

— Про отряд из пяти.

Дэн кивнул и стал грызть дальше, и Костя очень хорошо понял, что пацану от этого ответа стало хуже, а не легче.

Нора сидела на ступеньках, выше всех, и до этого не сказала ничего.

— Ты к нему пойдешь, — сказала она.

Не вопросом.

— К кому?

— Не начинай, — сказала Нора. — Вросший этот тебе сказал через год. Ты ведь захочешь пойти раньше.

Костя подумал, стоит ли врать, и решил, что не стоит.

— Пойду.

— Зачем?

— Он мне ничего не продает, — сказал Костя. — Ждан говорит не все. Гуслав говорит с интересом. А этому от меня не нужно ничего, он в стене торчит.

Нора спустилась на две ступеньки.

— Он тебе сказал «не приходи» и сразу назвал срок, — сказала она. — Так не говорят, когда не хотят видеть.

— И что это значит?

— Что ему тоже скучно, — сказала Нора. — И что вы там оба будете сидеть и жалеть друг друга, только он в камне, а ты еще нет. Да и Ждан этот не пустит.

Она сказала это спокойным голосом, и Костя не нашел, что ответить.

— Первый бой через два дня, — сказала она уже с лестницы. — Ты помнишь, что обещал.

— Помню.

— Скажи.

— Когда ты говоришь «уходим», я ухожу.

— Вот и хорошо.

Ночью он вышел на улицу и постоял под навесом.

Дождя больше не было. Полоса под потолком светила вполсилы, и город спал так, как спит то место, где четыре тысячи человек уверены, что до утра ничего не случится.

Костя поднял руку.

(Готовность: 1%.)

Он смотрел на единицу и пытался понять, откуда она.

За сутки он проспал восемнадцать часов, поговорил с ростовщиком и купил Норе лук хуже того, который она хотела.

Дверь за спиной скрипнула.

— Ты чего тут?

Бьорн вышел в одной рубахе, зевая так, что у него хрустела челюсть.

— Стою.

— Оно и видно, эх кофе бы сейчас пару чашек. — Здоровяк встал рядом и тоже уставился в пустую улицу. — Готовность?

— Она самая.

— Много?

— Один процент.

Бьорн подумал.

— За сутки, в которые ты ничего не сделал, — сказал он.

— Выходит, так.

— Значит, дело не в том, что ты делаешь, — сказал Бьорн. — Значит, дело в том, кто ты есть.

Он зевнул еще раз и пошел обратно.

— Пойдем спать, спаситель. Завтра тебя опять кто-нибудь по имени назовет.

Глава 4. Седьмая

У второй арки было окно для заявок. Костя подошел к нему, оглянулся на своих и подтвердил участие. Больше спросить было не с кого: главой отряда числился он.

(Заявка принята. Отряд из пяти. Средний уровень: 12,8.) (Взнос удержан: 150 искр.) (Казна отряда: 834 искры.) (Ожидание подбора: до четверти часа.)

Одиннадцать минут он простоял у стены со щитом на ремне. Рука затекала, но расстегивать крепления, чтобы вскоре затягивать снова, не хотелось. Дэн мерил шагами пространство перед аркой. Туда, обратно, опять туда. Наконец Нора молча указала ему на свободное место у стены.

— Сядь уже. Глаза рябят.

Лита осталась стоять. Она грела в ладонях две склянки и время от времени перекатывала их, чтобы тепло расходилось по стеклу.

— Зачем? — спросил Дэн.

— Холодное медленно течет.

Он посмотрел на склянки и больше не спрашивал.

Бьорн сидел на камне, упершись локтями в колени. Костя снова поймал себя на том, что ищет у него оружие. Хоть нож на поясе. Ни оружия, ни брони; только сам Бьорн, уверенный, что ему хватит и этого. Они уже договорились, спорить было поздно, а Костя все равно смотрел.

Свет в окне стал ярче.

(Подбор завершен. Отряд противника: пять участников. Средний уровень: 14,4.) (Разница уровней в вашу пользу по множителю опыта: 2,0.)

— Четырнадцать, — прочла Нора.

— Полтора уровня разницы. Множитель два.

— За что-то его дают. — Она подтянула ремень колчана. — У них подклассы уже на подходе. У нас пока нет.

Костя хотел ответить, но арка раскрылась, и перед глазами пошли новые строки.

(Площадка седьмая. Условие площадки: смерть исключена.)

(Биом: влажный лес. Оптимизация выполнена: обитатели биома подобраны под средний уровень участников. Опасность повышена относительно нижних этажей.)

(Условие победы. Вариант первый: вывести из строя всех участников отряда противника.) (Вариант второй: добыть трофей с Душегуба и донести до своей точки входа.) (Душегуб — один. Усилен под средний уровень обоих отрядов.)

Он успел прочесть условия победы. До того, что было ниже, добрался, уже чувствуя, как уходит из-под ног каменный пол.

(Точки входа участников распределены. Отряд разделен.)

— Как разделен?..

Арка его забрала.

Нога провалилась по голень. Костя дернулся, пытаясь поймать равновесие, и едва не сел в мокрое дерьмо. Под сапогом хлюпнул толстый слой прелых листьев; запах поднялся такой, что захотелось дышать ртом. Но и ртом было тяжело. Воздух стоял теплый, густой, как в бане, и лип к лицу.

Никого рядом.

— Нора?

Ответа он не дождался и тут же прикусил язык. Еще поори. Пусть все в этом лесу знают, куда идти.

Он поднял руку.

(Отряд «Мокрая Сеть». Участников на площадке: 5.) (Нора — жива. Расстояние: около 80 метров.) (Дэн — жив. Расстояние: около 300 метров.) (Лита — жива. Расстояние: около 300 метров.) (Бьорн — жив. Расстояние: около 500 метров.)

Восемьдесят метров. Костя выдохнул и перечитал расстояние до Норы. По нормальной земле — примерно две минуты. Здесь, пожалуй, все пять. Все равно близко.

Строка указывала север. Он пошел туда, вытаскивая ноги осторожно, чтобы не оставить в жиже сапог. С каждым шагом становилось жарче под кожаной курткой. Щит цеплял мокрые ветки, с них сыпалось за ворот.

Через четыре минуты Костя услышал стук. Короткий, двойной: камень о камень. Среди шороха листвы и капель звук показался настолько чужим, что он сразу остановился.

Стукнул в ответ. Один раз.

В двадцати метрах разошлась зелень. Нора держала его под стрелой, пока не вышла настолько, чтобы разглядеть целиком.

— Откуда знаешь?

— На третьем этаже ты так стучала. У реки.

— Один раз.

— Хватило.

Она опустила лук. Задержала на нем взгляд, будто хотела еще что-то спросить, но вместо этого кивнула себе под ноги.

— Посмотри.

На мокром листе остался след: длинный, узкий, с четырьмя вытянутыми пальцами. За ними лист глубоко продавило — туда пришелся вес.

— Кошка?

— У кошки шире. И пятки такой нет. — Нора провела пальцем над отпечатком, не касаясь. — Вон еще. А рядом в обратную сторону.

— Патрулирует.

— Кругами ходит. Помнишь Пастуха?

Костя помнил. Он посмотрел, куда тянутся следы, и снова проверил направление. Дэн и Лита были там же.

В листве над головой что-то сдвинулось. Тяжелое, скользкое — по ветке словно протянули мокрую тряпку. Костя вскинул щит раньше, чем посмотрел вверх.

На него шлепнулся целый мешок сырой муки.

(Древесная жаба-плевунья. Уровень 13.)

Руку дернуло вниз. Костя повел щитом влево, стряхивая жабу. Та боком свалилась в листья, тут же развернулась на брюхо и раздула горло.

Он успел закрыться. Плевок размазало по щиту; почти сразу дерево зашипело.

(Щит наборный. Прочность: 14/14 → 11/14.) (Едкая слизь. Прочность щита будет снижаться при контакте.)

— Дерево жрет!

— Отойди. Дай выстрелить.

Костя отступил на два шага. Нора выпустила стрелу.

(Стрелы кованые. «Четыре грани»: игнорируется 3 единицы брони.) (Древесная жаба-плевунья: критическое попадание.) (Убита. Опыт: Костя +1%, Нора +1%.)

Жаба обмякла. Нора выдернула стрелу и принялась вытирать о лист, присматриваясь, не осталась ли на металле слизь.

— Один процент. За тринадцатую.

Костя повернул щит. Там, где прошел плевок, древесина потемнела и вздулась.

— Три прочности за один процент, — продолжила Нора. — ПвП площадка. За живность почти ничего.

Одиннадцать из четырнадцати. Людей они еще даже не видели.

— Обходим тварей, — сказал он.

— Если дадут обойти.

Через пятьсот метров дорогу перегородила змея. Серо-бурая, метра в три, она лежала так неподвижно, что Костя поначалу принял ее за корень. Потом увидел голову.

(Удавка болотная. Уровень 15.)

— Вот это тварь, — еле слышно сказала Нора.

— Уходим.

— Шире бери. И вон туда глянь.

В двух метрах от удавки из листьев торчал сапог. В сапоге была нога. Дальше ее закрывало змеиное тело, тяжелое, распластанное вдоль добычи.

Костя застыл.

— Наш?

Нора вызвала окно отряда.

— Все наши живы.

— Значит, из тех пятерых.

— Надеюсь, теперь их четверо. — Она криво усмехнулась. — Пока, во всяком случае.

Они обогнули змею по широкой дуге. Костя всю дорогу представлял себе этого человека: сейчас его убьет, выкинет с площадки целым, и через час он будет у арки рассказывать остальным, как угодил под удавку. Нога выглядела слишком настоящей. Приходилось напоминать себе, где они находятся.

Первого противника за них уже убрал лес.

Дэну досталось тогда, когда он решил, что понял, как здесь все устроено.

Позже он рассказывал об этом Косте дважды. Во второй раз перестал объяснять, какой неудобный был корень под ногой, и рассказал как было.

Их с Литой выкинуло в тридцати метрах друг от друга. Она сразу посмотрела расстояние; Дэн услышал, как кто-то продирается через кусты, и пошел на шум. Сошлись быстро. Первые двадцать минут ему казалось, что сегодня вообще все складывается удачно.

Потом вышли обезьяны.

(Кусач малый. Уровень 11.) (Кусач малый. Уровень 11.) (Кусач малый. Уровень 11.)

Девять. Три впереди, три по бокам, три сзади. Дэн присел, провожая их взглядом, и не сразу потянулся к стилетам.

— Лита. Они строем идут. Ты видишь?

— Вижу. Полог?

— Ставь.

Под пологом он почувствовал себя увереннее. Стилет — его зубоковырялка — лежал привычно. Зайти сбоку, ткнуть в шею, отскочить. Выждать две секунды и снова зайти, пока стая поворачивается туда, откуда он только что ударил.

(Кусач малый: убит. Стилет граненый — «Глубокий прокол».) (Кусач малый: убит.) (Кусач малый: убит.)

(Опыт: Дэн +2%, Лита +3%.)

— Работает! Они развернуться не успевают!

— Не ори, Дэн.

— Да они тупые! Полсекунды думают, а я уже ушел!

Пятый свалился ему под ноги. Шестого он достал почти не останавливаясь. На седьмом решил, что ждать незачем.

Челюсти сомкнулись на голени. Дэн почувствовал сначала толчок, потом хруст сапога, а боль пришла, когда он выдернул ногу.

(Кусач малый: укус. Урон получен.) (Куртка вареной кожи: без повреждений — попадание вне защищенной зоны.)

Он отскочил и сел в листья. Лита выругалась, схватила его под мышки, поволокла под полог. Дэн помогал здоровой ногой и никак не мог попасть ею в землю.

Оставшиеся кусачи ушли сами. Трое из девяти; больше лезть они не собирались.

— Больно?

— Нормально.

— Значит, покажешь.

Штанина промокла. Лита оттянула ее от голени. С внутренней стороны темнели четыре дырки.

— Дырки, не рана. Ничего страшного.

— Спасибо, утешила.

— Я и не утешаю. Было бы плохо, так бы и сказала: «плохо».

Она вытащила склянку, зубами вынула пробку и капнула на прокусы. Дэн зашипел и вцепился в штанину выше колена.

— Это что за дрянь?

— Чтобы не гнило. Здесь не успеет, площадка всего на два часа. Но ты привыкай. Не всегда будет площадка.

Он смотрел вслед кусачам. Они уходили по-прежнему организованно, прикрывая друг друга. Тупые, ага.

— Шесть из девяти, — сказал он.

— Хорошо работал.

— А на седьмом решил, что уже умею. — Дэн подвигал стопой и поморщился. — Полез раньше. Сам же видел, сколько они поворачиваются, и все равно полез.

Лита закрыла склянку.

— Вот это и запомни. Не сколько убил, а где перестал ждать.

— Я понял.

— Пойми так, чтобы в следующий раз вспомнить вовремя. На каждое твое «я понял» у меня склянок не хватит, дурашка.

Он поднял на нее глаза. Боль никуда не делась, но после этого «дурашка» почему-то захотелось улыбнуться.

— Спасибо тебе.

Лита убрала склянку, старательно проверила, как сидит пробка.

— Я из-под полога много на кого насмотрелась. У всех терпение когда-нибудь кончается. Только лучше, чтобы не во время драки.

Бьорна вынесло дальше всех. Он понял это еще до того, как вызвал строки: вокруг стояла пустая тишина. Вроде лес, вроде должны кричать птицы, шуршать какая-нибудь мелочь, а ничего такого нет.

Пятьсот метров до Кости. Четыреста до пацана.

Он посмотрел, что с призывом.

(Призыв доступен.)

Бьорн опустился на корточки, положил ладонь на мокрые листья. Под ними была земля, не камень. Подойдет ли? В игры он никогда не играл, правил отсюда не знал и каждый раз чувствовал себя дураком, который пробует завести незнакомую машину наугад.

Земля подошла.

Изморозь разбежалась от ладони тонкой сеткой. Внутри круга листья поплыли, слились в колышущуюся поверхность. Явира вышла целая, встряхнулась, обошла его и села справа.

Бьорн обнаружил, что ждал именно этого.

— Опять справа. Ну и ладно.

(Спутник призван. Один час.) (Явира. Уровень 8.)

Он двинулся на юг, к Косте. На третьей минуте волчица остановилась сбоку от него и повернула голову назад.

Бьорн развернулся.

В подлеске стояли четверо. Не приближались, пока он на них смотрел.

(Пятнистый шакал. Уровень 12.) (Пятнистый шакал. Уровень 12.) (Пятнистый шакал. Уровень 12.) (Пятнистый шакал. Уровень 12.)

Четыре двенадцатых. Он один, в рубахе за сорок искр. Бьорн опустил взгляд на пустую руку.

— Вот теперь жалею, что топор не купил.

Оборот был четыре часа назад, резерв успел наполниться. Ничто не мешало превратиться сразу, а он все же простоял три секунды. Первым побуждением было послать вперед Явиру. Пусть займет их, пока он оборачивается.

Вспомнился Ждан: через месяц привыкнешь, что ее можно не жалеть, и начнешь ею закрываться.

Бьорн положил ладонь на колено. Оборот пошел изнутри, и последней человеческой мыслью было: рубаха опять по шву лопнет.

(«Облик медведя» применен. Двадцать пять минут.)

Шакалы рассыпались веером — трое вбок, один назад. Не побежали прочь. Бьорн сразу понял, что рассчитывать на тупую стаю не придется: эти были умнее гоблинов.

Первого он достал, когда тот сунулся спереди. Второй вцепился в бок. Третий с четвертым заходили попеременно: стоило повернуться к одному, другой уже прыгал.

Явира схватилась с третьим. Бьорн увидел это краем глаза и заревел, но отозвать ее было поздно. Она уже держала.

Он достал четвертого, стряхнул с бока второго и добил, прежде чем тот отполз. Развернулся к волчице. Шакал висел на ней; пришлось снимать его вместе с клочьями шерсти.

(Пятнистый шакал: убит.) (Пятнистый шакал: убит.) (Пятнистый шакал: убит.) (Пятнистый шакал: убит.) (Опыт: Бьорн +6%.)

До конца двадцати пяти минут было далеко, когда Бьорн вернулся в человека. Он хотел подойти к ней на своих ногах, положить на нее руку. Почему-то это казалось необходимым.

Явира лежала на боку. При каждом вдохе разрыв под ребрами расходился, и Бьорн видел то же самое, что видел в Гнезде. Только теперь знал, как это кончится.

Он сел рядом, погладил ее по голове.

— Я тебя отпущу сейчас. Слышишь?

Волчица следила за ним глазами.

— Через три часа позову. Выйдешь целая.

Ладонь лежала между ушами. Шерсть была теплая, совершенно обычная.

— Только я не знаю, ты ли это будешь.

Он замолчал. Глупо было ждать ответа, но он ждал.

— Я уже смотрел, куда ты сядешь. Один раз. Проверял, понимаешь? — Бьорн осторожно убрал руку. — Не понравилось мне, как я на тебя смотрел.

(Спутник отпущен досрочно. Откат: три часа.)

Изморозь снова легла на листья. Под Явирой покачнулась вода, и волчица ушла в нее без звука. Бьорн еще секунду сидел рядом с пустым местом.

Потом поднялся, подошел к шакалу и вывернул переднюю лапу в суставе. Проверил хват. Хоть что-то.

На юг он пошел с лапой в руке.

Душегуб нашел Костю и Нору раньше, чем они добрались до остальных.

Они шли на юг. Впереди посветлело: деревья стояли реже, под ними было меньше кустов. Костя уже направился туда, когда Нора уперлась ладонью ему в грудь.

— Не двигайся.

Он замер. Первые пять секунд слышал только свое дыхание.

Затем далеко закричали птицы. Их подхватили другие — справа, потом левее. Крик катился по лесу, и Костя сам почувствовал, как эта дуга заворачивает к ним.

— Идет, — сказала Нора.

— По птицам поняла?

— Они от него уходят. Смотри, где орут.

Он попытался поймать взглядом движение за листвой.

— Далеко?

— Двести метров. Может, сто пятьдесят.

Костя запросил Систему. Пусто. Еще слишком далеко.

— Берем или уходим?

Нора посмотрела на него так, будто хотела проверить, серьезно ли он спрашивает.

— Вдвоем не берем. Если его под четырнадцать с половиной усилили, можем не справиться.

— Тогда на юг, собираем всех и возвращаемся.

— К освежеванной туше?

Он осекся.

— Думаешь, те тоже за трофеем пойдут?

— У них четверо осталось. Они это знают. Зачем им драться с пятерыми, если можно закончить иначе?

Нора убрала ладонь с его груди и развернулась.

— Быстрее. Пока они его не нашли.

Бежали двенадцать минут. К последней Костя уже дышал сквозь зубы, чтобы не нахлебаться собственного пота. Дэна и Литу он догнал на ходу. Пацан заметно хромал.

— Нога?

— Обезьяны, мать их. Макаки чертовы.

— Сильно?

— Дырки. Лита сказала, не рана.

Костя посмотрел на нее. Лита кивнула: все верно, пока идет сам.

Справа затрещали ветки. Нора успела наложить стрелу, прежде чем в просвете показался Бьорн — весь в чужой крови, с оторванной лапой в кулаке.

— Ты где был, мишка?

— Работал.

Дэн уставился на лапу.

— Это у тебя что?

— Дубина. Хорошая, между прочим. С одного конца тяжелее.

Дэн заглянул ему за спину.

— А волчица?

— Отпустил.

— Зачем?

— Затем.

На этом разговор кончился. Костя собрал всех в круг за десять секунд и заговорил, еще не отдышавшись:

— Их четверо. Одного взяла змея, я видел ногу.

Дэн довольно кивнул.

— Не радуйся раньше времени. В драку четверо на пятерых они могут и не полезть. Возьмут трофей — и все, мы проиграли.

— Значит, идем за ним тоже, — сказал Бьорн.

— Идем. Нора смотрит птиц, они показывают, где Душегуб. Я впереди. У тех наверняка есть кто-нибудь с луком. Стрелы прилетят до того, как мы людей увидим.

— Идешь и молишься? — спросил Дэн.

— Иду и держу щит. Лита, полог оставь для Дэна.

— А ты?

— Мне есть чем закрыться. У него нога прокушена, а на ноге брони нет.

Лита задержала на нем взгляд.

— Изменился ты за неделю.

— Не начинай. Пошли.

Крик птиц вел их через лес. Когда Нора подняла руку, все остановились без команды.

За кустами открылась прогалина. На противоположной стороне, метрах в сорока, стоял Душегуб.

Издали его можно было принять за пятнистую кошку, если не смотреть на лапы. Слишком высокие. И тело вытянутое, с тяжелыми буграми на плечах, которые двигались под шкурой как-то отдельно от остального тела.

Костя поднял руку.

(Душегуб. Уровень 17.) (Усилен по среднему уровню участников площадки.)

Он перечитал уровень.

— Ты говорила четырнадцать с половиной.

— Предполагала, — ответила Нора едва слышно. — Я его тогда не видела.

Тварь стояла к ним боком и ела. Голова то опускалась, то дергалась вверх, отрывая от неподвижной добычи куски. Костя заставил себя смотреть выше. Разглядывать, что там лежит, было незачем.

— Слева, — прошептал Дэн. — Костя, люди.

На другом краю прогалины, левее Душегуба, раздвинулась зелень. Костя пересчитал вышедших, потом еще раз. Четверо. Нога из-под змеи все это время стояла у него перед глазами; теперь он наконец поверил, что она принадлежала противнику.

Система откликнулась с заминкой.

(Воин. Уровень 15.) (Берсерк. Уровень 16.) (Охотник. Уровень 13.) (Охотник. Уровень 14.)

Средний теперь выходил даже не четырнадцать с половиной.

Воин шел первым: тяжелая чешуя, прямой меч у бедра. Рядом берсерк, плечами шире Бьорна, с парой топоров крест-накрест за спиной. Охотники держались позади, оба уже наложили стрелы. Из-за расстояния и веток Косте казалось, что отсюда еще не попасть, но прятаться за это ощущение он не собирался.

Чужие смотрели через прогалину. На них. Душегуба они тоже оставили без внимания — и ровно в этот момент тварь подняла голову.

Костя перехватил щит.

Но Душегуб смотрел вверх, в лесной полог. Добыча осталась у лап. Из горла потянулся низкий, долгий стон; у Кости от него неприятно заложило в груди, захотелось кашлянуть.

Птицы разом замолчали.

— Что с ним? — шепнул Дэн.

Нора держала лук наготове. Наконечник едва заметно ходил: она пыталась понять, куда сейчас повернет тварь, и никак не могла.

— Он вообще не на нас смотрит. И не на них.

На той стороне берсерк бросил что-то своим. Слов Костя не разобрал, но увидел, как воин положил ладонь на рукоять меча.

Душегуб опустил голову. Медленно посмотрел на Костю, потом на четверых напротив и пошел вперед.

Костя ждал, что он выберет сторону. Тварь прошла еще немного и оказалась в середине прогалины, на равном расстоянии от обоих отрядов.

Глава 5. Прогалина

Никто не предложил разобраться с тварью вместе.

Слева хлопнула тетива Норы, справа от прогалины — две чужие. Берсерк заорал и рванул вперед. Костя в первое мгновение следил за ним, а когда перевел взгляд на охотников, понял, что ошибся местом.

Они били в Нору.

Конечно, в Нору. Убрать чужого стрелка, потом спокойно расстреливать остальных. Он знал это и все равно стоял слишком далеко.

— Влево!

Она уже уходила. Первая стрела вошла в дерево там, где только что была ее голова. Вторая прошила рукав. Четыре метра между ними — Костя видел, как дернулась ткань, и не мог даже выставить щит.

(«Перекрытие»: условие не выполнено. Вы не находитесь перед целью.)

Он бросился к ней. Третью стрелу принял на бегу.

(Щит наборный. Прочность: 11/14 → 9/14.)

— За меня! Спиной! Стреляй из-за плеча!

Нора встала позади. По щиту прошла едва ощутимая дрожь, будто ремни сами плотнее обхватили руку.

(«Прикрой своего»: за вами находится союзник. Прочность щита: 9/14 → 13/14.)

Следующая стрела ударила в дерево и почти ничего не сделала.

Теперь Костя мог смотреть вперед.

Воин не побежал за берсерком. Он шел под прикрытием щита, ставя ноги неспешно и твердо. Костя узнал эту манеру: не дать себя сдвинуть, дойти, занять место. Противник собирался делать то же, что и он.

Бьорн двинулся ему навстречу. Оборот берег до сближения — на бегу выпил бы половину резерва. Уже рядом положил ладонь на колено. Остатки рубахи разошлись по шву, плечи поднялись, и вместо человека в воина врезался медведь.

(«Облик медведя» применен. Двадцать пять минут.)

Воин успел присесть за щит. Грохот удара прокатился через всю прогалину.

Костя не сразу понял, куда делся Душегуб.

Тварь была в середине. Ближе всего к ней бежал берсерк, и Костя ждал, что они сцепятся. Душегуб прошел от него в трех метрах. Даже головы не повернул.

Он смотрел на Костю.

Между ними мелькали люди, медведь теснил воина, летели стрелы. Тварь шла через все это, не отвлекаясь.

— Костя! Он к тебе!

— Вижу.

Нора что-то крикнула снова, протяжно, почти одним его именем.

— Я вижу!

Он развернулся навстречу, выставил левую ногу и поднял щит. Еще успел подумать, с какой стороны пойдет лапа.

Душегуб не ударил лапой. Всем телом влетел в щит.

Левая нога Кости вспорола листья и оторвалась от земли. Его пронесло метра три. Сначала ударило спину, потом затылок; на миг перед глазами стало бело.

(Щит наборный. Прочность: 13/14 → 4/14.) (Кожа с нашивной пластиной. Прочность: 14/14 → 9/14.) («Перекрытие» применено. Урон снижен.) (Оглушение.)

Он пытался перевернуться. Левая рука оказалась где-то под ним, ремень тянул локоть. Наверху кричали, гремело железо, но все звуки доходили глухо, как сквозь воду.

Дэн к тому времени дополз до охотников.

Весь путь вдоль края прогалины прошел на четвереньках, по кустам. Голень саднила, мокрые листья липли к ладоням. Охотники стреляли и назад не смотрели.

Он выбрал левого, четырнадцатого. Подобрался, привстал и ткнул под колено.

(«Глубокий прокол»: попадание в сустав.) (Охотник, ур. 14: тяжелое ранение. Подвижность снижена.)

Охотник вскрикнул и осел. Дэн выдернул стилет. Сработало. Не на обезьяне — на человеке, который был выше его уровнем. Тот хватался за ногу и никак не мог удержаться на ней.

Позже Дэн рассказывал об этом дважды и оба раза сам удивлялся, зачем остался смотреть.

Полсекунды.

— Дэн, назад!

Лита кричала откуда-то слева. Он услышал, начал отходить и краем глаза заметил, что берсерк больше не бежит к медведю.

Тот свернул на крик охотника.

Дэн поднял стилет, но удара топора не было. Сначала берсерк снес его плечом. Пацан ударился о землю и попытался подвернуть ноги, чтобы отползти. Тогда топор опустился сверху, коротко, по черепу.

Крика Костя не услышал. До него, лежавшего в двадцати метрах, добралась только строка.

(Дэн — выбыл.)

Лита стояла в пятнадцати метрах. Она видела, как берсерк выпрямляется, как раненый охотник ползет за куст, как другой начинает искать глазами того, кто кричал Дэну.

Лита подняла руки.

(«Пиявка» применена. Цель: Берсерк, ур. 16.)

Серые нити, две, натянулись от пальцев через прогалину. Берсерк споткнулся. Повернулся к ней, нашел глазами — и заржал.

Через секунду она поняла. Костя, с трудом приподнявшийся на локте, увидел сообщение одновременно с ней.

(Берсерк: получен урон. Условие выполнено.) («Неистовость». Стадия вторая.)

Берсерк менялся. Он не вырос вдвое, но плечи развернулись так, что шея почти исчезла между ними. Топоры, еще недавно огромные, теперь казались короткими. В глазах разгорелось красное.

— Брось! Лита, ты его кормишь!

Она уже оборвала нити.

Красное не погасло. Вторая стадия включилась, и берсерк повернул к медведю.

Бьорн теснил воина. Тот отступал, закрываясь щитом, не позволяя зайти сбоку. Уступил метр, еще два. Косте сквозь звон в голове казалось, что все идет хорошо: осталось прижать к дереву.

Воин уперся в ствол.

Берсерк вбежал медведю в бок и ударил обоими топорами. Бьорн развернулся на боль — тут воин поднялся из-за щита и всадил меч ему под ребра.

Медвежий рев перекрыл все остальные звуки. Бьорн ударил берсерка лапой, сбил с ног. Больше сделать не успел.

(«Облик медведя» прерван: критический урон.)

Он остался посреди прогалины на коленях, снова человеком. Живот был распорот, остатки рубахи за сорок искр прилипли к телу.

Из-за куста показался охотник с пробитым коленом. Четырнадцатый. Поднял лежавший рядом лук, приладил стрелу. Даже вставать не пришлось.

Стрела вошла Бьорну в грудь. Он опустил на нее глаза с таким выражением, словно собирался спросить, откуда это взялось.

(Бьорн — выбыл.)

Костя встал.

Как поднялся, он не запомнил. Было мокро у щеки, потом под ногами оказались листья, а на левой руке повис щит. Четыре из четырнадцати. Нора не могла вернуться за него: перестреливалась с другим охотником, уходила от стрел между деревьями.

Слева лежал Дэн, лицом вниз. Бьорн медленно заваливался с колен. Лита пятилась к кустам; к ней шел человек с красными глазами.

Душегуб стоял справа, в десяти метрах.

Костя ждал, что тварь нападет. Она смотрела на него и не двигалась. В этом терпении было что-то настолько неправильное, что он на миг перестал слышать бой.

Она ждала, когда он поднимется.

Нора увидела его со щитом на четырех единицах. На решение ушло две секунды. Она подняла лук, потянула тетиву.

(«Зеленый град». Расход: 4 стрелы.)

И задержала выстрел.

Град ложился по площади, накрывал круг в двадцать метров. Там стояли берсерк, воин, Лита. Костя тоже попадал в этот круг.

Она держала натянутую тетиву и никак не могла найти места, куда выпустить стрелы, чтобы достать только чужих. Такого места не было.

— Не могу, — сказала Нора.

Никто ее не услышал. Она медленно отпустила тетиву.

(«Зеленый град»: отменено.)

Душегуб прыгнул.

Костя выставил щит — другого движения у него не осталось.

(Щит наборный. Прочность: 4/14 → 0/14.) (Щит наборный уничтожен.)

Дерево разлетелось. Удар прошел по руке до плеча, и Костя снова упал. Он ждал лапы, которая придавит его к земле. Вместо этого пасть сомкнулась поперек тела, захватив доспех и бок.

Тварь подняла его. Ноги повисли, в ушах затрещали пластины и кожа.

(Кожа с нашивной пластиной. Прочность: 9/14 → 2/14.)

Душегуб развернулся к лесу.

— Костя!

Нора стреляла в спину уходящей твари. Три раза подряд; все три стрелы вошли, но Душегуб даже не сбился с шага. Листья разошлись перед ним и сомкнулись снова.

Нора стояла с луком. В колчане были еще стрелы, рука сама потянулась за следующей. Стрелять стало не в кого.

Она заставила себя повернуться к прогалине.

Лита стояла у кустов, опустив руки. Полога не было. Берсерк шел к ней неспешно; он уже знал, что она никуда не денется. И Лита знала. Нора встретилась с ней глазами через всю поляну и увидела, как шевельнулись губы.

Одно слово.

Потом она три дня пыталась вспомнить: «беги» или «иди»? Так и не вспомнила. Среди всего, что произошло на прогалине, именно это осталось настоящим сожалением — не расслышала и уже никогда не расслышит так, как оно прозвучало тогда.

Дэн лежал. Бьорн лежал. Литу прижали к кустам. Нора прикинула, что успеет, и почти сразу перестала считать варианты.

Одна против троих, причем берсерк во второй стадии. Лита продержится секунд десять. А Костю уносит тварь семнадцатого уровня.

У арок Мирон говорил: здесь не умирают.

Она помнила его голос. Выносит целым; через час стоишь и рассказываешь, как тебя сожрала очередная нечисть.

Дэн выйдет. Бьорн тоже. Литу сейчас вырубит, и она окажется с ними.

Костя оставался живым. Его не выносило именно поэтому.

Нора побежала в лес.

Метров через двадцать ударило в бедро. Нога подломилась; она свалилась на бок, проехала лицом по мокрым листьям. Земля набилась в рот. Нора перевернулась, пытаясь поднять лук, и увидела тринадцатого охотника на краю прогалины. Тот уже доставал следующую стрелу.

— Куда собралась, сучка?

Голос донесся ближе. Воин шел к ней с опущенным щитом, меч держал у бедра. Торопиться ему больше не требовалось.

— Не дергайся. Все кончилось.

— Ничего не кончилось.

Он остановился в трех метрах.

— Твоего утащил Душегуб. Твоих троих мы положили. — Воин глянул на Литу у кустов. — Та уже не в игре, считай. Осталась ты.

Нора подвинула локоть, перенося на него вес. Бедро отозвалось тупой болью.

— Тварь дожует твоего спасителя, площадка признает, — продолжал он. — Мы выйдем с трофеем, вы голые. Не усложняй.

— Голые?

— Ты не знала?

— Взнос и часть снаряжения. Часть.

— В прошлом месяце — да.

В углу зрения раскрылась строка. Нора ничего не запрашивала.

(Условия площадки изменены внешним вмешательством.) (Выбывший участник теряет все носимое снаряжение.) (Отмена невозможна.)

Она прочла дважды. В первый раз решила, что не так поняла.

— Что это?

— О том и говорю. Третий раз за месяц видим. Кто делает, зачем — никто не знает.

— И вы все равно вышли?

Воин пожал плечом.

— Искры нужны. А тебе, похоже, твой мужик.

Он поднял меч.

— Лежи спокойно. Тогда только вещи снимут.

Это было разумно. Она выйдет к аркам через час, целая, дождется своих. Перенесет и потерю лука, и новые покупки, и разговор о том, как они все провалили.

Только Костя к аркам мог не выйти.

Нора подтянула под себя ногу.

— Не надо, — сказал воин.

— Надо, мудила.

Она встала на одно колено и подняла лук.

Дальше в памяти остались отдельные движения, без промежутков. Натянула. Тетива загорелась зеленым от кулака до кулака. Из колчана одна за другой вытянулись четыре стрелы — тонкие зеленые нити в воздухе.

(«Зеленый град». Расход: 4 стрелы.)

Воин успел закрыться щитом. Охотник на краю прогалины — ничем.

(Охотник, ур. 13: тяжелое ранение.) (Воин, ур. 15: ранение.) (Берсерк, ур. 16: ранение.)

Берсерк развернулся от кустов. В красных глазах ничего не изменилось. Рана не остановила его, даже не задержала.

Нора побежала туда, куда унесли Костю. Волочила правую, двигалась на трех, цепляясь за землю свободной рукой. Метров пятнадцать — потом тяжелые шаги оказались совсем близко.

Лита что-то крикнула от кустов.

Последним ясным воспоминанием было собственное решение обернуться. Нора не хотела получать это в спину. Повернулась — и удар пришелся в шею.

(Нора — выбыла.)

В лесу было тихо.

Костя заметил, что его больше не трясет на бегу. Потом пасть разжалась, и он упал с полуметра в мокрые листья. Секунд десять лежал, не понимая, чего еще ждать, пока наконец не почувствовал: грудь поднимается. Он дышит.

Сел.

Доспех разорвало справа, пластины держались кое-как. Левый бок не болел — Костя его вообще не чувствовал. Щита не было. Меч остался.

Душегуб сидел в четырех метрах, подобрав передние лапы. Смотрел на него почти по-кошачьи. За тварью темнели деревья; звуков прогалины не было слышно совсем.

Костя поднял руку.

(Отряд «Мокрая Сеть». Участников на площадке: 1.)

Он ждал второй строки. Расстояния. Имени. Сообщения, что кто-то жив в трехстах метрах, пусть даже не идет, а ползет.

Ничего больше не появилось.

Дэн. Бьорн. Нора. Лита.

Все четверо.

Костя прочел строку еще раз и обнаружил, что не чувствует ничего. Позже, наверное, почувствует. Сейчас он сидел в мокром листе, держал меч и не мог отвести взгляд от пустого места, где должны были быть имена.

В семидесяти метрах отсюда его отряд перестал существовать. А в четырех метрах сидела тварь семнадцатого уровня, которая могла убить его уже четыре раза.

— Ну?

Голос царапнул горло. Он сглотнул, попробовал снова:

— Принес. Теперь что?

Душегуб наклонил голову — так собака наклоняет, расслышав знакомое слово. За двадцать четыре дня в Башне Костя успел навидаться всякого. Теперь он впервые даже не знал, с чем сравнить происходящее.

Встал со второго раза. Его повело влево; пришлось упереться мечом в землю и переждать, пока ноги перестанут подгибаться.

Тварь не шевельнулась.

Костя сделал маленький шаг назад.

Душегуб поднялся.

Он замер. Тварь села. Костя попробовал отступить еще — Душегуб снова встал, не сводя с него глаз.

После этого объяснение нашлось само. Оно было простое, знакомое любому, кто хоть раз пытался отойти от чужой собаки.

— Ты меня стережешь.

Костя опустил меч. Рука дрожала, и он перестал с этим бороться. Смотреть было некому.

Двадцать четыре дня назад он утонул. Три недели вел людей, считал расстояние до тех, кого еще можно успеть закрыть. Сегодня за десять минут потерял четверых. И теперь тварь, которой полагалось его сожрать, не давала ему даже уйти.

(Готовность: 4%.)

Он засмеялся. Коротко, сдавленно. В левом боку что-то отозвалось, и смех сразу оборвался.

Четыре процента.

За что?

Он никого не вытащил. Лежал, пока их убивали по одному. Дэн упал, Бьорн упал, а он даже подняться не мог.

Костя посмотрел на Душегуба. Спросить больше было не у кого.

— За что она их дала?

Тварь сидела и ждала.

Глава 6. Комната ожидания

Дэн пришел в себя на ногах.

Он чуть не упал — так сильно ждал под лицом мокрых листьев. Помнил землю во рту, чужое плечо, топор сверху. А теперь стоял босиком на камне и смотрел на свои пустые руки.

Старые штаны. Рубаха. Нигде не болит.

— Твою мать.

— Согласен, — отозвался Бьорн.

Он сидел слева на скамье, в одной рубахе, и ощупывал живот. Дэн огляделся. Комната метров шесть на восемь, низкий свод, полоса света под потолком. Ни окон, ни мебели, кроме скамьи вдоль стены. У двери не было ручки.

— Целый, — сообщил Бьорн, все еще держа ладонь под рубахой.

— И у меня.

— У тебя-то головы не было. Я видел.

Дэн осторожно тронул макушку.

— Спасибо. Очень вовремя.

Через минуту у стены появилась Нора. Только что место было пустым — теперь она стояла там, вцепившись пальцами в бедро. Провела по ткани, не нашла стрелы и посмотрела на руку.

— Нету, — сказал Бьорн. — Садись.

Она обошла комнату, проверила стену у двери, подняла глаза на потолок. Потом взялась за дверь снова.

— Не открывается. Я пробовал.

— Плохо пробовал.

— Нора, я плечом в нее бил!

Лита появилась последней. Осталась у стены, скрестила руки на груди. Секунд двадцать никто ничего не говорил.

— Что? — спросила она.

Нора отвела глаза.

— Ничего.

— Тогда не смотрите.

Дэн машинально потянулся к поясу. Проверил другой бок, потом даже оглянулся, будто стилеты могли переместиться за спину.

— Вещей нет.

— Ни у кого нет, — сказала Нора. — На меня посмотри. Лук видишь?

— А искры?

Руки подняли все четверо.

(Лита. Личных искр: 100.) (Дэн. Личных искр: 125.) (Бьорн. Личных искр: 130.) (Нора. Личных искр: 249.) (Общая казна отряда «Мокрая Сеть»: 834 искры.)

(Снаряжение изъято по итогу выбывания. Возврат зависит от исхода матча.)

Дэн выдохнул так громко, что Бьорн покосился на него.

— Только за деньги и трясся?

— За все. Про деньги хоть узнать можно.

— «Зависит от исхода матча», — прочла Нора. — Он еще идет.

Дэн опустил руку.

Значит, Костя жив. На площадке, с Душегубом семнадцатого уровня, один. А они все здесь, целые, и могут сколько угодно толкать эту чертову дверь.

Молчание первым нарушил Дэн.

— Лита, зачем ты берсерка дернула?

Она повернула голову.

— Что?

— «Пиявкой». Он же после нее вырос. До этого обычный был, а ты его…

— До этого он тебе голову снес.

— А потом ты его разогнала, и он Бьорна доломал! Я пока лежал, еще видел.

— Дэн, — вмешалась Нора.

— Я не обвиняю. Просто говорю, как было.

Лита отступила от стены.

— Обвиняешь. Так и скажи, я выдержу. Да, взяла его. Да, включилась вторая стадия. Я не знала, что так будет.

— Ты чернокнижница. Ты должна была знать.

— Я ходила с ассасином и воинами. Берсерков тоже знала, хорошо знала. Про эту стадию узнала вместе с вами. — Она посмотрела ему прямо в лицо. — Извините. Мне больше нечего сказать.

Дэн хотел возразить и не нашел слов.

— Ладно. Ты тоже извини.

— Ты прав: я его разогнала. Только не надо так радоваться, что нашел виноватую.

— Я не радовался.

— Радовался, — сказал Бьорн. — По морде видно было.

У Дэна загорелись уши. Он сел на пол, подтянул ноги и принялся смотреть на стык между камнями.

Некоторое время слышно было, как Нора пробует дверь.

— Я плохо стоял, — сказал Бьорн.

— Ты его давил. Он отступал.

— И я за ним перся. В одну сторону, к дереву. Он меня развернул как хотел. Подставил спиной к берсерку и подождал.

Нора оставила дверь.

— Ты не знал, что тот придет.

— Мог посмотреть, где он. — Бьорн потер лицо. — В лодке, когда волна идет, на второй борт сначала смотришь. Откуда еще прилететь может. А тут в щит уставился, и все.

— Я тоже стоял, — сказал Дэн в пол.

Бьорн наклонился к нему.

— Что?

— Попал под колено и встал. Смотрел, как он корчится. Полсекунды.

Дэн сковырнул ногтем что-то из шва между камнями.

— Лита еще в лесу сказала. После обезьян. Терпения не хватает. А я через час опять то же самое.

— Через сорок минут, — поправила Нора.

— Спасибо. Так гораздо лучше.

Никто не улыбнулся. Нора села рядом с Бьорном и долго укладывала руки на коленях, словно не знала, куда их деть.

— Я видела, что тварь идет только на Костю. Раньше всех. Крикнула ему два раза. А кричать надо было вам. Всем. Я стреляла и думала, что раз он видит, то справится.

— Что бы изменилось?

— Не знаю. Бьорн, может, к нему бы пошел. Дэн не полез бы в обход. Мы вчетвером даже не попробовали сделать одно дело.

Она подняла глаза на Литу, потом на Дэна.

— Зашли впятером, развалились на четыре драки. Их четверо, а бьют как один. Нас пятеро — и все пятеро сами по себе.

Бьорн потер шею.

— Складно говоришь.

— Самой противно.

После этого молчать стало легче. Уже не требовалось следить, кто сейчас назовет твою ошибку: свою каждый успел назвать сам.

— Тренироваться надо, — сказал Дэн. — Где-нибудь еще. На площадке слишком дорого учиться.

— Тридцать искр с носа. Шесть заходов — пустые, — отозвалась Нора.

— Значит, бесплатно искать.

— За ворота выйдем, — предложил Бьорн. — Поляну найдем. Буду вас мутузить.

Дэн поднял голову.

— Медведем?

— Руками, дурак. Ловить буду. Поймаю — на клык посажу. А ты уходи, если успеешь.

Дэн подумал.

— Вообще можно. Только клык у тебя откуда?

— Забудь.

Костя не выходил.

По их прикидкам, прошло минут сорок. Потом еще сколько-то. Нора снова ходила по комнате. Теперь никто не просил ее остановиться.

— Час, — сказала Лита.

— С чего взяла?

— Зелье выветривается. Я перед входом пила, оно час держит.

Дэн сидел, обхватив колени. До сих пор мысли у него каким-то образом обходили Костю — упирались то в потерянные стилеты, то в охотника, то в спор с Литой. Теперь обходить стало некуда.

— Если бы он умер, матч бы кончился? Нас бы выпустили?

— Да, — ответила Нора.

— Я уже в туалет хочу. — Дэн помолчал. — Значит, живой.

— Живой.

— Час с семнадцатым дерется. Без щита. Как он…

Нора стояла к ним спиной. Бьорн видел, как сжимаются и разжимаются ее пальцы.

— Сядь.

— Не хочу.

— Нора, ты в двери дырку просмотришь. Сядь.

Она послушалась.

На девяносто седьмой минуте дверь исчезла. Не открылась — просто перестала закрывать проход.

За ней стоял Костя.

Дэн сначала увидел доспех: справа кожа висела клочьями. Потом заметил, что Костя держится сам, никто его не поддерживает. В левой руке было что-то темное, тяжелое, мокрое.

— Живой, — сказал Костя.

Дэн налетел на него. Обхватил поперек тела, уткнулся лбом в разорванную кожу и только тогда услышал, как тот охнул.

— Тише. Ребра.

— Ты где был?!

— Работал. На благо отряда.

— Час сорок!

— Далеко унесли.

Костя посмотрел поверх его головы. Бьорн поднялся со скамьи. Лита отошла от стены. Нора сидела неподвижно. Он коротко кивнул ей; она опустила взгляд на его ноги, на руку у бока, снова подняла на лицо.

— Все целы?

— Даже я, — сказал Бьорн. — А меня распотрошили.

— Видел.

— Ты видел. Я чувствовал.

Костя разжал левую руку. На камень упал клык длиной в предплечье, желто-серый, с бурой коркой у основания.

(Условие площадки выполнено: трофей добыт и доставлен в точку входа.) (Матч завершен. Победитель: отряд «Мокрая Сеть».)

Дэн заорал. Подпрыгнул, ухватил Костю снова. Тот опять охнул, но на этот раз промолчал.

(Опыт за выполнение условия: 40%.) (Множитель 2,0 применен: противник превосходил ваш отряд по среднему уровню.) (Начислено: 80%.) (Опыт распределен на весь отряд, включая выбывших участников.)

— На выбывших тоже, — сказала Лита.

— Что?

— Нам дали, Дэн. Мы сдохли, а опыт получили.

Она улыбнулась, еще словно не веря, что уже можно.

(Уровень повышен.)

(Костя: 13 → 14. Свободных очков: 1.) (Дэн: 13 → 14. Свободных очков: 1.) (Бьорн: 13 → 14. Свободных очков: 1.) (Нора: 13 → 14. Свободных очков: 1.) (Лита: 12 → 13. Свободных очков: 1.)

Советоваться никто не стал. Все пятеро распределили очки за несколько секунд: каждый слишком хорошо помнил, чего ему только что не хватило.

(Костя. Выносливость: 8 → 9.) (Дэн. Ловкость: 5 → 6.) (Бьорн. Выносливость: 6 → 7.) (Нора. Сила: 4 → 5.) (Лита. Воля: 6 → 7.)

Нора вызвала следующее окно. Посмотрела на строку, которой ждала полторы недели, и впервые с момента появления в комнате свободно выдохнула.

(Лук тисовый с роговыми накладками. Требование Силы выполнено.) («Дальний ответ» активно: стрела не теряет пробивную силу на предельной дистанции.)

— Наконец-то.

Дэн повернулся к ней.

— Что там?

— Лук заработал.

— Он же стрелял.

— Раньше палка с тетивой стреляла. Теперь посмотрим, что лук умеет.

Следующие строки Дэн читал вслух. Промолчать хоть одну было выше его сил.

(Трофей: Клык Душегуба. Редкость: редкий. Материал для оружия или брони.) (Трофей: Коготь Душегуба, 4 шт. Редкость: необычный. Материал.)

(Награда площадки за победу: 400 искр в общую казну отряда.) (Общая казна отряда «Мокрая Сеть»: 1234 искры.)

— Четыреста! Костя, ты вообще… Четыреста, епты!

Костя слабо усмехнулся.

— За вход сто пятьдесят отдали!

— И четверо умерли, — напомнила Лита.

— А получили все равно четыреста!

(Снаряжение возвращено. Подтвердите получение.)

Появился список. Возле каждой вещи — «забрать».

Костя начал первым и закончил позже остальных. Подтверждал молча, задерживаясь на каждой строке.

(Кожа с нашивной пластиной. Прочность: 2/14. Получено.) (Тесак пехотный. Получено.) (Наручи кожаные. Получено.)

(Щит наборный: уничтожен в бою. Возврату не подлежит.)

— Щита нет, — сказала Нора.

— Нет.

— Двести сорок. Купим другой.

Он кивнул.

— Спасибо.

(Дэн. Стилет граненый ×2. Куртка вареной кожи. Получено.) (Нора. Лук тисовый с роговыми накладками. Стрелы кованые ×34. Стрелы с зубом ×4. Получено.) (Лита. Нож травяной. Склянки ×6. Получено.)

Дэн сразу проверил оба стилета. Лита пересчитала склянки. Нора перебрала стрелы, заглянула в колчан еще раз.

— Меньше.

— Ты ими лес засеяла, — сказал Бьорн.

— Я подобрать не успела.

— Ты умерла в это время.

— Спасибо, сама не заметила.

Бьорн развел пустые руки, посмотрел на них и усмехнулся.

— Зато я при своем. Первый раз из боя вышел с тем, с чем зашел.

— С голыми руками, — сказал Дэн.

— С головой. У тебя и той не осталось.

Теперь Дэн засмеялся. По-настоящему, хотя при этом опять тронул макушку.

Дверь пока не выпускала, и праздновать пришлось здесь. Бьорн растянулся на скамье, свесив ноги. Лита присела у стены на корточки. Дэн уселся на пол и разглядывал свои стилеты, словно ему вернули что-то лучше прежнего.

— Мы выиграли, — сказал он в потолок.

— Выиграли.

— Нора, нормально скажи. Мы выиграли!

Она посмотрела на него.

— Мы выиграли.

— Вот! Первый бой. Против четырнадцатых. Костя, против четырнадцатых! Дай обниму.

— Да слышу я. Не на…

Дэн уже обнял. Костя успел только придержать его за плечо, чтобы тот не так сильно сжал ребра.

— И щит за двести сорок, — добавила Лита.

— Отстань ты от щита!

Костя сел у стены и больше в разговор не вступал. Привалился к камню, слушал, как Дэн спорит, как Бьорн время от времени вставляет слово. За последние полтора часа он держался на чем-то, чему теперь позволили кончиться. Вместе с этим пришла дрожь. Он положил ладони на колени, прижал, чтобы не было видно.

Нора села рядом. Оставила между ними немного места.

— Ты не рассказал.

— Расскажу.

— Семнадцатый. Один, без щита.

— Нора, расскажу. Только выйдем отсюда.

Она помолчала.

— Почему?

Костя посмотрел на дверь.

— Не знаю, кто эту комнату слушает.

Нора повернулась к нему уже совсем иначе.

— Понятно. — Она тоже глянула на дверь. — Теперь точно расскажешь.

Их выпустили в коридор, а оттуда в зал у арок. Тот же зал, откуда они ушли два часа назад.

Полтораста человек, очереди у трех арок. Мужик у стены все еще спал. Костя помнил его запрокинутую голову и открытый рот — столько успело случиться, а этот даже не проснулся.

Костя вышел четвертым, придерживая левый бок, и увидел противников.

Они ждали справа, у стены. Четверо: воин, берсерк, оба охотника. В рубахах и штанах, босые. Ни оружия, ни брони, ни ремня с сумкой.

(Воин. Уровень 15.) (Берсерк. Уровень 16.) (Охотник. Уровень 13.) (Охотник. Уровень 14.)

Все уровни остались на месте.

Берсерк оттолкнулся от стены.

Сейчас он был обычного размера. Глаза серые, взгляд человеческий. Косте это не понравилось больше красных глаз на прогалине: теперь он видел, что делается у человека на лице.

— Стой.

Костя остановился. Бьорн молча встал за ним. Нора отошла к стене на два шага, освобождая себе угол для выстрела.

— В городе не деремся, — сказал Костя. — Стражу видишь?

— Мы не драться.

— Тогда говори.

Берсерк остановился в двух метрах. На скуле у него была свежая ссадина. Костя задержал на ней взгляд: с площадки так выйти нельзя, тело восстанавливают. Значит, успел получить уже здесь. За эти два часа нашлось с кем сцепиться.

— Как ты его убил?

Костя молчал.

— Семнадцатый, усиленный. Мы вчетвером к нему не совались. Шли осторожно, за ним следили. А ты тринадцатый. Один. Без щита.

— Четырнадцатый, — вставил Дэн.

— Заткнись, пацан.

— Сам заткнись.

— Дэн, — сказал Костя.

Пацан замолчал. Воин подошел чуть ближе, но остался за плечом берсерка.

— Ты пойми. Мы вышли без всего. Ни оружия, ни брони, ни искры.

— Вообще ни искры? — спросила Нора.

— Казна на четверых была, всю на входе срезало. Личные тоже.

— Личные не отбирают.

— Раньше не отбирали.

Костя почувствовал холод вдоль позвоночника. Про личные искры он узнал одним из первых: их не забирали никогда, ни при каких условиях. Даже здесь человеку оставалось что-то, чего не могли лишить.

По крайней мере до сегодняшнего дня.

— Нам жрать не на что, — сказал берсерк. — Угол снять не на что. Пошли в Картель занимать. Знаешь, что там сказали?

Костя ждал.

— Открыли книгу, посмотрели и велели уходить. Не дадут нам. Впервые за все время.

Он шагнул ближе.

— Поэтому я пока по-хорошему спрашиваю. Что было в лесу?

Костя смотрел на него и пытался придумать ответ. Этот человек боялся. Говорил зло, давил голосом, но под этим был страх, и от страха мужик шестнадцатого уровня мог сделать что угодно.

Голос в лесу. Ни слова о нем нельзя.

Два из четырнадцати на доспехе. Щита нет. Левый бок он до сих пор толком не чувствует.

— Не знаю.

Берсерк дернулся к нему.

— Не ври.

— Я правда не знаю, что там было. — Костя заставил себя не отступить. — В этом я тебе сейчас не вру.

Секунды три берсерк смотрел на него. Потом вцепился в разорванную кожу обеими руками и вздернул.

Ноги Кости оторвались от пола. Боль ударила в левый бок так, что потемнело в глазах.

— С нами там что-то сделали. В лесу. Ты один оттуда вышел.

За спиной шагнул Бьорн. Слева сухо щелкнула тетива: Нора наложила стрелу прямо в зале.

— Отпусти.

Берсерк не обернулся.

— Стреляй. Стража тебя выведет. А я до этого его так дерну, что никаким эликсиром не соберешь.

— Костя.

Дэн говорил откуда-то сбоку, у арки. Тихо. От этого Костя сразу посмотрел туда.

— Что?

— Четверо их было.

Костя, висевший над полом на полметра, вывернул голову.

Теперь он видел троих. Воин у стены, берсерк перед самым лицом. Чуть позади тринадцатый охотник, опустивший взгляд в пол.

Четырнадцатого не было.

— Минуту назад ушел, — сказал Дэн. — К лестнице. Я видел.

— К какой?

— Вниз которая.

Костя снова посмотрел на берсерка. Тот держал его за грудки и требовал ответа. Все были заняты им — Бьорн, Нора, он сам. Никто не смотрел, куда пошел охотник.

Они пришли задержать его.

Глава 7. Терра Нулла

Стражников Костя заметил, пока еще висел в руках берсерка. Четверо, одинаковые серые плащи поверх кольчуг, короткие дубинки у пояса. Подошли с двух сторон, без крика и суеты. Разошлись так, что берсерку уже некуда было отступать.

— Отпусти, — сказал старший.

Хватка на груди не ослабла.

— Повторять не буду.

Дубинка коротко ударила берсерка под колено, сбоку. Тот дернулся. Костя почувствовал, как разжимаются пальцы, и почти сразу его подхватил за плечо второй стражник, вытягивая из хватки назад.

Сопротивляться ему и в голову не пришло. Он встал на пол, согнулся, пережидая боль.

— Оружие убрать.

Старший даже не повернулся к Норе. Она медленно опустила лук, сняла стрелу с тетивы.

— Я его не подняла.

— Натянула. Здесь одно и то же. Двадцать искр штрафа, из отрядной казны. Будешь спорить?

Нора убрала стрелу.

— Нет.

— Умница. А ты со мной.

Берсерка уже держали за локти.

— Я его не тронул.

— Над полом он сам повис? У меня четверо свидетелей. Я пятый.

— Нас обчистили. — Берсерк заговорил быстрее, пытаясь поймать взгляд старшего. — Совсем. Личные искры срезали. Я четыре года здесь живу. Сегодня впервые в долг не дали. Поесть не на что, понимаешь?

— Жалко мне тебя, но все равно пойдешь с нами.

В дальнем конце зала лязгнуло железо.

Костя обернулся. Слева от третьей арки, в нише, открылась решетчатая дверь. Раньше он не обращал на нее внимания. За решеткой темнел проход, похожий на начало лестницы вниз.

Вышли трое.

Впереди высокий худой человек в темно-сером. Без брони, с серебристым шнуром по вороту. Руки пустые. За ним, немного в стороне друг от друга, шли двое в глухих доспехах. Ни знаков, ни открытых лиц. Расстояние до худого они держали одинаковое, будто ходили за ним так уже тысячу раз.

Костя вызвал строки.

(Уровень: не подлежит прочтению.) (Уровень: не подлежит прочтению.) (Уровень: не подлежит прочтению.)

У всех троих.

Второй раз в жизни он это видел. Первый — под замком, когда пытался прочесть Стоящих.

Старший стражи выпрямился. Не вытянулся во фрунт, не отдал честь, но Костя заметил, как тот убрал дубинку чуть дальше от руки.

— Мы заканчиваем.

— Заканчивайте.

Худой говорил негромко. В зале по-прежнему шумели, однако напрягаться, чтобы его расслышать, не приходилось.

Он подошел к берсерку, посмотрел на него секунды три.

— Неделя не задалась?

Тот молчал.

— Я не из вежливости. Седьмая площадка. Проигрыш, снаряжения нет, личных нет. Картель отказал. Верно?

— Откуда ты…

— Мне час назад сказали. Потому и пришел.

Худой повернулся к спутнику справа.

— Займись ими. Четверо. Пятого найди внизу, у второй линии. Там сейчас все, кому терять нечего.

— Понял.

— Накорми. Угол на три дня. Потом как обычно. Схему ты знаешь.

— Понял.

Костя стоял в четырех метрах. Ничто не мешало худому отдать приказ тише, отвести своего человека в сторону. Он хотел, чтобы здесь все слышали.

Берсерк тоже это понял.

— Что значит «как обычно»?

— Работать будешь у нас. За это дадут жить. Работа не грязная, если тебе еще важно.

Ответа он не дождался. Повернулся к Косте.

— Константин.

Костя промолчал.

Полным именем его не называли с того дня, когда он утонул. Ждан говорил «Костя», иногда «спаситель». Даже Гуслав в пустом зале обходился без этого.

— Вейл. Третий заместитель гильдии Обскура. Прошу пройти со мной.

Дэн шагнул к Косте и встал рядом, плечом к плечу. Тому пришлось удержаться, чтобы не отодвинуть пацана назад. Дэн нарочно выбрал это место.

— Куда?

— Сегодня я только приглашаю. Разговор завтра, у нас внизу в штабе.

— А если не приду?

Вейл слегка наклонил голову. Теперь он смотрел на Костю внимательнее.

— Придем еще раз.

— Мне предлагают или велят?

— Просят.

— У просьбы должен быть вариант отказаться.

— Он есть. Я только не понимаю, зачем вам отказываться.

Вейл коротко развел руками.

— С седьмой площадки один человек принес трофей семнадцатого уровня. Выиграл у отряда со средним четырнадцать с половиной. Четверых из того отряда мы сейчас заберем, потому что идти им больше некуда. Сегодня вы самый интересный человек в городе, Константин. Это не похвала.

— Мне бы без этого интереса обойтись.

— Не получится. Он уже есть.

Вейл глянул на решетчатую дверь.

— С вами будет проводник. На все время у нас. Это не охрана и не надзор: внизу легко заблудиться или зайти не туда. Он покажет дорогу и объяснит, куда заходить не стоит.

— Мы отдыхать собирались.

— У нас отдохнете. Втрое дешевле. И за грудки при страже никто хватать не станет.

Костя держал ладонь на боку. Вейл посмотрел на эту руку, потом снова ему в лицо.

— Наверху вами интересуются четыре разные силы. Я знаю про три. Внизу пока интересуюсь я. Говорю вам лично. Не посылаю человека, который представляется торговцем с девятого этажа.

У Кости похолодел загривок.

— Что вы об этом знаете?

— Завтра.

Вейл повернулся уходить, но задержался.

— А об этих не беспокойтесь. — Он кивнул на берсерка. — Больше к вам не подойдут.

Убба ждал у решетчатой двери. Костя сперва решил, что нищий пристроился поближе к выходу: мелкий старик, три слоя разного тряпья, палка из бывшей ножки стола. Из-под капюшона свисала седая борода, заплетенная в две тонкие косицы.

Старик оглядел их.

— Пятеро. Один хромает, один в кожаных обрывках, у бабы лук. Все живые. Ну, я думал, будет хуже.

Костя поднял руку.

(Убба. Уровень 22. Класс: Чернокнижник.)

— Двадцать второй.

— А всего лишь проводник, да? — Убба переставил палку. — Ходить могу, на площадки не хочу. Чем плохо?

Он развернулся, не дожидаясь ответа.

— Высоты кто боится?

— Не я, — сказал Дэн.

— Вот ты первым и узнаешь, что боишься.

За решеткой оказалась площадка — уступ, вырубленный в стене. У уступа висела платформа. Костя сразу посмотрел на крепления.

Четыре цепи толщиной с руку уходили вверх, где терялись в темноте. Каменный настил в деревянной обвязке, метров шесть на шесть. Низкие перила. Посередине железный рычаг.

Он приблизился к краю и заглянул вниз.

Из черноты тянуло теплом. Дна не было видно. Только очень далеко под ногами дрожали оранжевые точки.

— Огни? — спросил Дэн.

— Город.

— Далеко же.

— Триста метров. Может, больше. Кто мерил, уже не расскажет.

Убба взялся за рычаг обеими руками и потянул. Платформа дернулась. Дэн вцепился в перила, Бьорн широко расставил ноги. Цепи натянулись со скрежетом, и уступ медленно пополз вверх.

Спуск, по прикидке Кости, занял минут двенадцать.

Первые две минуты сверху еще падал свет. Потом полоса городского перекрытия исчезла, лица превратились в темные пятна. Убба зажег фонарь на палке; оранжевый огонек качался вместе с платформой.

— Говорить можно. Все равно стоим. Спрашивайте.

— Что за место внизу? — спросил Дэн.

— Твоя дырка.

— Убба, я серьезно.

— И я. — Старик переставил фонарь, освещая себе руку. — Город наверху из чего строили? Камень, песок. Отсюда брали полтораста лет. Рубили, вычерпывали. Потом надобность кончилась, рабочие ушли. Ходы остались. Штреки. Вода.

Он помолчал, пока под настилом что-то скрипело.

— Пустое место такое не залежится. Всегда найдется, кому наверху не рады.

— Кому?

— Должникам, например. В книге Картеля твое имя. Не заплатил — придут. А тут за тобой приходить некому, только если долг маленький.

— А, потом?

— Потом — гильдии повыкидывали. Не за воровство даже. Полгода человек походил, не вырос, не подошел. Вычеркнули. Жилья нет, своих людей нет. Куда ему?

— А третья — с площадок? — спросил Костя.

— Вроде тех четверых, за которыми Вейл послал. Проиграли все. Личных искр нет, в долг не дают. Наверху через три дня воровать начнешь, через неделю поймают. Здесь хотя бы накормят.

Костя смотрел, как огни под ногами становятся крупнее.

— Взамен чего?

— Работы.

— На кого?

— На того, кто накормил.

Фонарь качнулся ближе к лицу Уббы. Старик щурился, спокойно придерживая палку обеими ладонями.

— Я тебе не рай обещаю. Дрянное место. За долги вешают. Детей с шести лет воровать учат. Только здесь тебе сразу говорят, чем платишь.

— Наверху не говорят?

— Говорят «поручительство», «учет». Платишь все равно собой. Мы на слова меньше тратимся.

От другого края платформы заговорила Нора. До этого она молчала.

— Почему Орден вас не трогает?

— А зачем ему?

— Вы ему не подчиняетесь. И сила у вас есть.

Убба повернул фонарь к ней.

— Все, что наверху не помещается, уходит сюда. Им чище. Две тысячи человек, которым нечего терять. Прибирать потом кому?

— Значит, договорились.

— Шестьдесят лет как. Мы наверх открыто не лезем, они к нам с проверками не ходят. Кто первый нарушит, тот виноват. Обе стороны шестьдесят лет помнят.

Он помолчал и добавил уже суше:

— Ты только не думай, охотница, что там сплошные убийцы. Кузнецы есть, лекари. Баба пироги печет, с трех линий очередь стоит. Люди живут. Место вот такое досталось.

Платформа миновала каменную завесу, и город открылся целиком.

Костя даже перестал придерживать бок.

Он попытался найти свод. Посмотрел вверх, вдоль уходящих в темноту цепей, но там не было ничего, за что мог зацепиться взгляд. Ни отблеска, ни края камня. Казалось, над городом обычное ночное небо, только без звезд и без надежды, что когда-нибудь рассветет.

Внизу дрожали тысячи огней. Факелы, костры в железных корзинах, открытые горны. Свет не соединялся в сплошное пятно, как наверху: каждый огонь выхватывал свой кусок улицы, оставляя соседний переулок черным. Между освещенными местами клубился дым.

Дома поднимались по стенам выработки. Нижние были вырублены в камне, над ними громоздились другие, еще выше прилепились деревянные надстройки. Лесенки соединяли балконы с галереями, из галерей уходили мостки. Там, где кончалась опора под стеной, нависало что-нибудь на веревках. В каждом окне горел огонь, и Костя только по этим точкам понимал, как высоко забрались люди.

По канатному мосту, метров сорок длиной, шел человек с мешком. Настил проседал под его ногами. Тот не держался за веревку и даже не смотрел вниз. Костя проводил его взглядом до другого конца и лишь тогда выдохнул.

На дне выработки лежала площадь. Песок угадывался по желтоватому цвету и по пыли у ног прохожих. Он был везде: на крышах, на камнях, на плечах людей. Смешивался с дымом, затуманивал огни.

Костя ожидал пустых улиц и редких фигур у костров. Внизу торговали. Под навесами теснились ряды; кто-то толкал тележку, кто-то тащил ее за край, освобождая проход. Ссорились, перекрикивали соседей. В дальнем углу дрались. Прохожие обходили дерущихся так же, как обходили бы оставленный посреди улицы мешок.

— Три тысячи, — сказал Убба. — Примерно. Списки давно никто не пересматривал.

Костя не сразу понял, что речь о людях.

— На одном этаже все это.

— Под одним этажом. Есть разница.

Дэн стоял у перил с открытым ртом.

— Красиво.

— Дым и песок, — сказала Лита.

— Все равно красиво.

Убба хмыкнул.

— Месяц подышишь, еще спросим.

Последние двадцать метров платформа шла особенно медленно. Села на камень с глухим стуком. Убба откинул перильце, первым сошел на площадку.

— За мной. Кто первый заговорит — не отвечайте.

— Почему? — спросил Дэн.

— Две причины здесь первому заговаривать. Продать тебе что-нибудь. Или узнать, что у тебя в мешке.

На улице шум окружил их сразу. Скрипели деревянные галереи, звенела кузня, над рядами кто-то звал покупателей. С верхнего яруса доносился детский плач. Сквозь все это шел ровный низкий гул, и Костя не сразу понял, что слышит воду.

Где-то ниже и в стороне ее было много. За шумом города нельзя было различить плеск, только общее непрерывное движение.

Он поднял руку.

(Терра Нулла. Нижний ярус пятого этажа.) (Действие городских правил: не подтверждено.)

Вторую строку перечитал дважды. Наверху Система сообщала правила без оговорок. Здесь как будто не решалась подтвердить, что знает место.

— Убба. Городские правила не работают?

— Обскура работает, — ответил старик, не оборачиваясь. — Наверху ткнул человека ножом — в темницу. Тут пойдешь к тому, чей это человек. Он решит.

— Если ничей?

— Тогда решать некому. Ходи, оглядывайся.

На площади Костя увидел арку.

В дальней стене, слева от торговых рядов, была ниша. В ней каменный переход, похожий на три арки у площадок наверху. Перед ним горели четыре большие корзины с углями. По камню скользило слабое голубое свечение, слишком тусклое, чтобы осветить землю перед входом.

У перехода стояли человек десять. Не очередью — группами, как отряды, дожидающиеся второй площадки.

— У вас свой переход?

— Свой.

— Куда?

Убба остановился.

— Это тебе завтра расскажут, спаситель. Если сочтут нужным.

— А сейчас нельзя?

— Я проводник. Не третий заместитель. За трепотню голову оставят, но спасибо не скажут.

Он двинулся дальше, постукивая палкой.

— Бесплатно скажу: не туда, куда наверху.

Костя не ответил. Смотрел мимо старика, к корзинам с углями.

Возле них стоял человек и наблюдал за ним.

Лица с двадцати метров в этом свете было не разобрать. Костя узнал стойку: вес перенесен на левую ногу, правая едва касается земли.

В это колено Дэн попал полтора часа назад.

— Убба, — тихо позвал Костя. — Резко не оборачивайся. У арки, левее корзин. На правую хромает.

Старик присел, будто поправляя обмотку на палке. Посмотрел в сторону снизу, из-под капюшона.

— Вижу.

— Ваш?

Убба выпрямился. Еще раз оглядел площадь, уже открыто, как покупатель, присматривающийся к дальним рядам.

— Нет.

— Уверен?

— Сорок лет здесь живу. Наших по рукам узнаю.

Он пошел дальше. Костя последовал за ним, заставляя себя смотреть в затылок старику. Очень хотелось проверить, идет ли охотник следом.

— Вейл за пятым послал. Сказал, найдут у второй линии.

— Сказал.

— Почему тогда этот у портала? Его никто не забрал.

Убба не ответил сразу. Они прошли еще половину ряда, свернули туда, где начиналась третья линия. Здесь было темнее, люди не так толкались. Старик остановился.

— Вот это хороший вопрос.

— Ответ какой?

— Не знаю.

Убба оглядел проход за Костей. Раньше он этого не делал.

— Впервые за сегодня самому не по себе, парень.

Глава 8. С девятого

На третьей линии Убба снова заговорил сам:

— Про девятый ты спрашивал. Много тебе о нем рассказали?

— Немного.

— Тогда слушай. На хромого все равно смотреть бесполезно, ничего отсюда не поймешь.

Костя заставил себя повернуться к старику. Убба шел между рядами, выбирая проходы пошире, и стучал палкой перед собой, предупреждая тех, кто пятился с товаром наперевес.

— Город на девятом мертвый. В десять раз больше вашего верхнего. Дома по двадцать этажей, улицы, ржавые машины. Пусто.

— Слышал.

— Что опасно и добыча хорошая? Это все слышали. А главное обычно мимо ушей.

Он обогнул лужу, на которую Костя предпочел не смотреть.

— Туда ходить надо.

— Кому?

— Всем. Не каждому лично, но кто-нибудь должен. Постоянно.

Костя ждал продолжения. Убба помолчал, пропуская мимо человека с корзиной.

— Ни руды там, ни трав. Зарабатывают на заданиях Башни. Принеси что-нибудь, найди, дойди и вернись. Узнай, куда предыдущие подевались. Двадцать заданий в день. Берешь — новые появляются. Конца нет.

— А если не брать?

— Вот. Правильно спрашиваешь.

Убба остановился у прилавка с чем-то похожим на сушеное мясо. Поводил носом, будто принюхиваясь к товару.

— Двенадцать лет назад четыре месяца не брали. Гильдия, что этаж держит, сама с собой перессорилась. Пока разбирались, никто не заходил. Ни задания за четыре месяца.

— И?

— На десятом, одиннадцатом, двенадцатом твари из нор полезли. По дорогам пошли. Были восемнадцатые — стали двадцать вторые. Стоянки снесли, три штуки, вместе с людьми. На одиннадцатом данж закрылся даже.

Костя остановился посреди прохода. Сзади недовольно толкнули в плечо; он шагнул к прилавку, не заметив, кто проходил.

— Потому что на девятый не ходили?

— Потому что четыре месяца там ничего не делали. Просто зайти и постоять — мало.

— Почему так?

— Знал бы, не водил бы вас за пайку. Догадки есть. Мне нравится такая: девятый — самый большой биом в Башне. И самый голодный. Пока занят, соседей не трогает. Бросили его — начал хулиганить.

Костя смотрел на товар и не видел его. Вспомнилась комната под замком Ордена.

Масштаб нужды определяет число опор. Малому месту хватит держателя. Огромному монстру нужна гроздь. А самому большому биому в Башне…

— Ты идешь?

Он поднял голову. Убба уже отошел от прилавка и теперь смотрел на него.

— Задумался.

— По лицу вижу. О чем?

— Потом скажу.

Старик немного подождал. Кивнул и двинулся дальше.

— Поэтому крупные кланы раз в два-три месяца туда ходят. По необходимости. Не за заработком. Половина даже не понимает, зачем. Заведено — ходят. Хотя если заработать надо, можно пару квестов выполнить, опасно, но за то искры хорошие.

— Кто понимает, молчит?

— Именно.

Они миновали еще ряд.

— Смотрители там живут, — продолжил Убба. — Свои, местные. Гильдией не называются, власть из себя не строят. Тропы знают. Там же мегаполис обвалившийся. Где улица была — завал, где пол стоял — на три уровня вниз ушел. Без смотрителя будешь три дня искать то, что в двух кварталах.

— С какого уровня можно идти?

— С двадцатого, самое меньшее. Одетым хорошо. И не пятеро, а лучше восемь.

Убба оглядел его рваный доспех.

— У вас четырнадцатый. Пока забудьте.

Таверна нашлась на третьей линии.

— «Песчаный шов», — объявил Убба у входа. — Еда нормальная, воруют мало. Хозяйка сорок лет меня знает.

— Сорок? — переспросил Дэн.

— Она моложе, чем кажется, я старше. Заходи.

Внутри было низко и дымно. Костя переступил порог и на миг потерял Уббу из виду. Под потолком висел слой дыма от какой-то травы; свет ламп в нем расплывался. Пахло жареным луком, кислым, песком и чем-то смолистым.

Народу было человек шестьдесят. Столы заняты, у стены пили стоя. В дальнем углу играли в кости на деревянные бирки. За столом ближе к ним сидели шестеро в одинаковых серых накидках — все молчали и смотрели перед собой. Костя отвел глаза раньше, чем кто-нибудь поднял голову.

Хозяйка оказалась широкой женщиной с руками, забинтованными до локтя.

— Убба.

— Пятеро сверху. Дай угол.

— Занято все сегодня, — сказала покашливая, хозяйка таверны.

— Освободи.

Она посмотрела на старика, потом на Костю, задержалась на Норе с луком.

— За печкой. Не удобно, но тепло. Двадцать искр за пятерых, с ночлегом и едой. Пиво отдельно.

Костя едва не переспросил. Наверху ночлег и еда на пятерых обошлись бы искр в сто — и то в хорошем месте.

— Двадцать?

— Не делай такое лицо, мужлан. Землю здесь никто не покупал, платить за нее не надо. Дешевле выходит. Да и для Уббы скидка предусмотрена. Так бы больше взяла.

(Оплачено: 20 искр.) (Общая казна отряда: 1214 искр.)

За печкой оказалась ниша в каменной стене. Деревянная перегородка отделяла ее от зала; внутри стояли стол на шесть человек и две лавки. На крюке горела одна масляная лампа. Из-за перегородки было все слышно, зато сидевших здесь почти не видели.

Костя выбрал место спиной к стене, откуда просматривался проход.

Еду принесли быстро. Общая глиняная посудина с похлебкой, хлеб, тушеное мясо непонятного происхождения, кувшин. Дэн начал есть, пока хозяйка еще расставляла посуду.

Убба съел половину своей порции и отодвинулся.

— Я в зал. Поговорить надо. И вам без меня можно будет пошушукаться.

— Слышать не хочешь? — спросила Лита.

Старик посмотрел на нее.

— Знать не хочу то, за что потом спросят. Я долго тут живу, потому что вовремя выхожу.

Он задернул за собой перегородку.

Первые минут десять только ели. Бьорн много и молча, Нора медленно, не поднимая глаз. Лита брала понемногу, аккуратно отделяла себе порцию. Костя смотрел на ее руки: так берут, когда еще не уверены, хватит ли еды на всех.

Дэн заговорил с полным ртом:

— Костяяя-м-м-м.

— Прожуй. Сейчас подавишься.

Тот послушался.

— Ты обещал.

Костя отставил кружку, посмотрел на четыре лица в свете одной лампы. За перегородкой спорили о чем-то громко, сразу в несколько голосов. Лучше места они сегодня не найдут. Здесь хоть чужой человек не сможет незаметно подойти к столу.

— Расскажу. Но сначала договоримся.

Все перестали есть.

— Никому. Ни Ждану, ни Мирону. Хорну тоже. И Уббе, хотя он мне почти нравится.

— Понятно, мы будем как рыбы, — сказал Бьорн.

— Вслух скажи.

Здоровяк взглянул на него и больше не спорил.

— Никому.

Нора повторила. За ней Лита. Дэн сглотнул и сказал последним:

— Никому.

Костя положил ладони на стол.

— Она меня не убила, тварь эта. Унесла, отпустила на землю и села.

— Как уносила, мы видели, — сказала Нора.

— Потом села. В четырех метрах. И ждала.

— Чего?

— Не знаю. Я попробовал отойти — встала. Остановился — села обратно.

Дэн посмотрел на него поверх кружки.

— Стерегла.

— Да.

Бьорн поставил свою кружку медленно и без стука.

— А, дальше?

— Голос услышал.

Никто не перебил. Костя почему-то рассчитывал, что перебьют, и теперь пришлось сразу продолжать.

— В голове. Не ушами. Похоже на собственные мысли, только слова чужие.

— Какой голос? — спросила Лита.

— Старый. Просевший. — Он поискал сравнение. — У Огнева сорванный, а этот еще хуже. Будто не двадцать лет молчал, а сто, и теперь пытается заговорить.

— Имя назвал?

— Назвал.

Костя замолчал. Лита ждала.

— Не помню, — признался он. — Даже не так. Я не понял. Слышал имя, знаю, что слышал. А повторить не могу.

Он потер лоб. В памяти снова было пустое место — точно там, где он искал.

— Как на чужом языке сказали, а ты в тот момент решил, что понял.

В зале кто-то заорал, трое захохотали. Костя переждал шум.

— Три вещи сказал. Первое: я держу ее, она моя, но держу недолго.

— Душегуба? — уточнила Нора.

Он кивнул.

— Второе: убей, забери трофей и беги.

— Потом?

— Торопись. Это два раза повторил.

Нора отставила кружку.

— Семнадцатого держал. Как собаку. И дал тебе убить?

— Дал.

— Забрать трофей?

— Отдал мне победу, Нора. Если бы отпустил ее, я бы там остался. Он держал, пока я молотил ее. Было жутко неприятно и страшно, об этом даже говорить не хочу.

Бьорн провел ладонью по лицу.

— Глупость сейчас скажу.

— Говори.

— Спас он тебя.

— Похоже.

— А нас четверых при этом убил. Без твари, может, выкрутились бы.

Костя молчал. Он всю дорогу возвращался к этой мысли и никуда не мог от нее уйти.

— Нас убили берсерк и воин, — сказала Лита. — Руками. Потому что мы плохо дрались.

Бьорн посмотрел на нее.

— Тварь на нас он пустил.

— На Костю. Больше она никого не тронула. Вспомни.

Дэн приоткрыл рот, и в этот момент кусок еды выпал изо рта, потом кашлянул и кивнул:

— Мимо берсерка прошла. В трех метрах. Я видел, даже не глянула.

— Вот, — сказала Лита. — Не приписывай голосу еще и нашу драку.

Нора некоторое время смотрела на стол.

— Тогда зачем вообще? Держал ее, чтобы Костя убил. Сам привел — сам дал убить. Мог не приводить.

— А если не он привел?

Она подняла глаза.

Костя чуть подался вперед. Ребра отозвались болью, он оперся локтями о стол.

— Полтора часа, пока шел обратно, думал. Не уверен, что там один и тот же.

— Объясни.

— На прогалине она сразу выбрала меня. Кто-то направил. Потом утащила живым — тоже не случайно. А голос говорит: я держу, но недолго. Зачем ему говорить «я держу недолго», если сам ее послал?

Бьорн крякнул.

— Двое, значит.

— Не знаю, сколько. Знаю, что этот торопился. Два раза «торопись». Один раз «не могу долго».

— Будто отбирал ее у кого-то, — сказала Лита.

— Будто. Я не видел, что там было.

Дэн долго молчал, обхватив кружку обеими руками.

— А взамен? — спросил он наконец.

— Что взамен?

— Чего попросил?

— Ничего. Ни просьбы, ни условия. Ни «а теперь ты мне должен». Три фразы, и все.

Дэн покачал головой.

— Вот это хреново.

— Почему?

— Попросил бы — хоть понятно. А тут взял и сделал.

Костя посмотрел на него. Шестнадцатилетний пацан сказал то, чему он сам всю дорогу не мог подобрать слов.

Про сообщение Системы он рассказал последним.

— Когда голос говорил, появилась строка. Не его. Обычная системная.

— Что там было?

Он закрыл глаза, вспоминая дословно.

— «Внешнее вмешательство. Источник не определен».

Нора переглянулась с Литой.

— У меня похожая. Перед концом, когда со стрелой лежала. Условия изменены внешним вмешательством. Выбывший теряет все снаряжение.

— Про источник было?

— Нет. Только про изменение.

Костя откинулся к стене.

— Кто-то ломал площадку. Система заметила, а назвать не смогла.

— Она может не суметь? — спросил Дэн.

Костя посмотрел на него.

— До сегодня думал, что нет.

Убба вернулся, когда они доедали остатки. Задернул перегородку, пристроился с краю лавки и налил себе из кувшина.

— Поговорили по душам?

— Да, обсудили пару моментов.

— Вот и хорошо. Я ничего не слышал. Шумно, там еще пару парней поругались, на улицу драться пошли.

Он отпил, вытер усы тыльной стороной руки.

— Спать здесь же. Лавки жесткие, но за перегородкой. Из третьей линии без меня никуда. К воде особенно не суйтесь.

— А там что? — спросил Дэн.

— Ничего хорошего. И вообще ничего.

Костя отставил кружку.

— Утром ты нам не только дорогу показывать нужен будешь.

Убба повернулся к нему с интересом.

— Вот как?

— Надо решать, что дальше делать. Мы города не знаем, правил ваших не знаем. Нужен кто-нибудь, кто скажет, где мы дураки. Нам еще закупиться надо.

— Это умею. Сейчас спрашивай. Утром я злой.

Костя собрался с мыслями.

— У нас четырнадцатый. На аукцион пускают с пятнадцатого. Немного осталось.

— Сколько?

— Уровень.

— Так и говори: уровень. На четырнадцатом-пятнадцатом вдвое дольше идет, чем на десятом. Знал?

— Догадывался.

— И чего хочешь? Ждать?

— Понять, стоит ли. — Костя положил руки на стол. — Щита нет, доспех в обрывках. На аукционе и оружие, и броня. Вдруг найдем дешевле.

— Не найдете.

— Почему?

Убба повернул кружку между ладонями.

— Туда редкое несут. Придешь со своей тысячей искр. Легендарку за девять тысяч посмотришь, редкий доспех за две с половиной. Обратно выйдешь в том же, только без настроения. Можно урвать конечно для перепродажи шмотье, но это надо уметь.

Костя промолчал.

— С пятнадцатого туда пускают не в подарок. Чтобы раньше не лез и не расстраивался. Покупать тебе там до двадцатого нечего. Так что жди, если нравится, только сначала пойми, чего ждешь. На пятнадцатом там обычно расходники покупают.

— Значит, работать дальше.

— Значит, работать. Но не одним. Вас пятеро, своих вокруг нет. Это плохо.

— Гильдию тоже с пятнадцатого, — сказал Дэн.

Убба отмахнулся.

— Мне плевать, как вы назоветесь. Впятером ни на девятый не пойдете, ни в приличный данж, ни в рейд. Ищите таких же.

Костя поднял голову.

— Где?

— Джунгли. Тринадцатый этаж.

— Тринадцатый?

— Там стоянка у входа и три данжа. На стоянке всегда человек сорок сидит. Отряды по четыре-шесть, без гильдии. Всем нужен рейд, все чужие.

— Просто прийти и предложить?

— Сначала посиди. Поговори. Посмотри, кто как пьет. Сразу с порога за руку хватать не надо. Потом соберете человек двенадцать и во второй данж пойдете. Он не «детский», но и не самый тяжелый. Вам хватит.

Нора нахмурилась.

— Незнакомые в первом бою бросят.

— Половина бросит, — спокойно согласился Убба. — Половина останется. С оставшимися через месяц снова пойдете. А через три месяца будет тебе гильдия. Откуда ей еще взяться?

Костя провел пальцем по краю стола. Заноза зацепила кожу, он машинально поддел ее ногтем.

— Тратиться придется.

— Конечно. Портал, зелья, снаряжение. Долю с добычи отдашь. Искр триста уйдет, может, четыреста.

— У нас тысяча двести.

— Хватит. — Убба допил. — И напоследок совет. Бесплатный, а то вы меня до утра задержите. Щит здесь купи.

— Внизу?

— Наверху двести сорок отдашь. Тут сто шестьдесят. Щит тот же, только без клейма кузнеца.

Старик поднялся, придерживаясь за стол.

— Дешевле у нас, спаситель. Только жить в дырке приходится. И не спрашивать, откуда товар.

Он уже отодвинул перегородку, когда Костя окликнул его:

— Убба. Завтра от меня чего хотят?

Старик остановился спиной к столу. За его плечом мелькали люди, дым расплывался в желтом свете.

— Не знаю. Мне такое не докладывают.

— А думаешь что?

Убба глубоко вдохнул. Некоторое время стоял неподвижно, потом повернул голову.

— Думают все разное. Я тебе то скажу, что знаю. Сам решишь.

Костя ждал.

— Я здесь сорок лет. За сорок лет Вейл лично поднимался приглашать три раза. Сам. Не через посыльного, не через знакомых. Как сегодня к тебе.

— И что?

— Двое пошли.

Старик взялся за перегородку.

— А третий?

Когда Убба ответил, голос уже шел из-за него, глухой, едва различимый за шумом зала.

— Третьего я больше не видел. Ни здесь, ни наверху. Спи, парень. Завтра рано вставать.

Глава 9. Обскура

Костя проснулся от скребка. За перегородкой кто-то счищал со стола присохшую кашу, долго возил по одному месту, потом принимался за соседнее. От этого звука ныли зубы. Костя открыл глаза и несколько секунд лежал, не понимая, куда делось окно.

Окна в нише не было. Под лавкой стояли его сапоги, над головой висела погасшая лампа. Дэн спал на полу, подложив под щеку свернутую куртку. Во сне он подобрал колени и стал совсем маленьким; рука, свесившаяся с куртки, лежала ладонью вверх.

Костя попробовал сесть. В боку прихватило так, что пришлось вернуться на локоть.

— Не торопись.

Нора сидела у края стола. Перед ней лежал раскрытый колчан; стрелы она складывала отдельно, кованые к кованым, зубчатые ближе к себе. На столешнице осталось мокрое полукружье от кружки.

— Давно встала?

— Достаточно, чтобы перестать на это надеяться.

Она кивнула на тонкую полосу света под перегородкой. Там ходили ноги, постукивала посуда. По этим звукам снаружи могло быть любое время суток.

Костя спустил ноги с лавки. Нора подвинула ему кружку, придерживая за край, пока он не взял. Вода была теплая, с привкусом печного дыма.

Бьорн уже успел вызвать Явиру. Теперь он стоял в проходе и что-то говорил ей, загораживая дорогу. Волчица обошла его, снова села справа и уставилась в камень возле печки. Бьорн переместился. Она ушла вместе с ним, но к стене не приблизилась.

— Что там? — спросил Костя.

— Не знаю.

Здоровяк провел ладонью по кладке. На пальцах осталась сажа.

— Теплая.

— Печка, — сказала Лита с другой лавки.

Она уже обулась и теперь затягивала мешок. Бьорн отнял руку, посмотрел на волчицу. Та сидела неподвижно.

Перегородка отъехала с таким грохотом, что Дэн сел, еще не открыв глаз.

— Живые? — спросил Убба. — Хорошо. Одевайтесь. Хозяйка кашу греет, она вам во вчерашние двадцать входит. Кто проспит, получит то, что от тебя останется.

Он ткнул палкой в Бьорна, затем обернулся в зал:

— Сюда неси. Эти проснулись.

Костя дождался, пока на стол поставят миски.

— Хромой у портала?

— Забрали ночью.

Убба соскреб ногтем что-то с края своей ложки.

— Видел сам?

— Как уводили. Под руки. В наш штаб, куда и вас поведу. Живой был, ногами перебирал. Теперь ешь.

Костя опустил ложку в кашу, но зачерпнуть не успел.

— Убба, выйди ненадолго.

Старик посмотрел на него. Потом сунул в миску краюху, подхватил ее вместе с ложкой и поднялся.

— Больше не зови обратно. Там хоть стол есть, а у вас локтями каша в рот приходит.

Перегородка закрылась. Костя подождал, пока удалится стук палки.

— Вчера мы сказали: никому. Вейл про бой спросит.

— Пусть сначала сам скажет, что знает, — ответила Нора.

— Если знает про голос?

Лита перестала затягивать шнурок на мешке.

— Тогда слушаем. Потом решаем.

— Все вместе, — добавил Дэн. Он тер лицо, пытаясь согнать сон. — Ты только не уходи с ним куда-нибудь. У него же обязательно найдется место, где без нас удобнее.

Бьорн кивнул с набитым ртом. Костя посмотрел на Нору.

— Если скажешь уходить, уйду.

— Помню.

Она подала ему хлеб. Большой кусок, который он вчера вечером отломил ей от своего.

На улице пахло мокрыми мешками и угольной пылью. Торговцы вытаскивали из-под прилавков ящики, над головой на веревке ехала корзина с лепешками. Человек на верхней галерее подталкивал ее длинным шестом через место, где провисал канат. Внизу женщина держала обе руки поднятыми и бранилась, потому что из корзины сыпалась мука прямо ей на волосы.

Убба свернул в оружейный ряд. Костя успел насчитать три открытых горна, прежде чем старик остановился у низкой двери и стукнул палкой по косяку.

Щит вынесли из глубины лавки. Хозяин был в одном рукаве: второй болтался, перехваченный шнурком выше локтя. Он поставил щит на носок сапога и ловко перевернул уцелевшей рукой.

Снаружи кожа была темнее прежней, по нижнему краю тянулся след от плохо сошедшей краски. Костя просунул руку в ремни. Знакомая посадка. Прижать локоть, чуть повернуть кисть. Край закрыл ногу до колена.

(Приобретено: Щит каплевидный. Тип: щит. Редкость: необычный.) (Прочность: 14/14.) (Свойство «Прикрой своего»: пока за владельцем стоит союзник, щит получает +4 к прочности.) (Оплачено из общей казны: 160 искр.)

На клейме сэкономили, на ремнях тоже: свободный конец пришлось обернуть вокруг пряжки. Костя проверил, сможет ли быстро выдернуть руку. После того, как Душегуб сложил прошлый щит вместе с его предплечьем, тугой ремень раздражал сильнее, чем неровная обтяжка.

Хозяин потрогал порванный край доспеха.

— Это оставляй до вечера.

— Сейчас не могу.

— Потом поздно может быть. На честном слове держится.

Костя и сам видел две оставшиеся единицы прочности. Он убрал чужую руку с пластины без грубости, но хозяин понял и отступил.

Нора тем временем закончила у соседнего прилавка. Передала продавцу отобранные связки, дождалась подтверждения, сама пересчитала зубчатые. Костю она не позвала.

(Приобретено: Стрелы кованые, связка 20. Количество: 2 связки. Свойство «Четыре грани»: игнорируют 3 единицы брони. Цена: 30 искр за связку.) (Стрелы с зубом, штучные. Количество: 4 штуки. Свойство «Не уйдешь»: застрявшая стрела замедляет цель на 10%. Цена: 7 искр за штуку.) (Оплачено из общей казны: 88 искр.)

— Еще сорок? — спросил Дэн, помогая ей завязать запас.

— В лесу тридцать четыре оставалось. Теперь семьдесят четыре. Зубчатых восемь.

— Я про то, что много.

Нора вытащила у него из-под пальцев конец тесемки.

— На следующем этаже нам их не вернут.

Часть стрел легла в колчан, остальное она убрала в мешок. Бьорн взял его, пока Нора поправляла лук, и так и оставил у себя.

Костя уже повернулся к Уббе, когда здоровяк сказал хозяину:

— И этот запиши.

В руке у него был короткий топор. Широкая рабочая кромка, обух без шипа, ясеневая рукоять. Бьорн держал его чуть ниже головы, как нож, потом перехватил за конец и опустил вдоль бедра.

(Приобретено: Топор рабочий, одноручный. Тип: оружие, ближнее. Редкость: обычный.) (Урон: базовый. Прочность: 16/16. Требуется Сила: 4.) (Оплачено из общей казны: 65 искр.)

Дэн улыбнулся раньше, чем успел сдержаться.

— Медведю же не нужен.

— Ему не нужен.

Бьорн подсунул рукоять под ремень, попробовал вынуть. Переставил ближе к боку.

— А мне, пока он соберется, есть чем заняться.

— У Гвоздя ты говорил…

— Помню, что говорил. Потом по лесу палку искал, пока меня жрали. Хватит.

Хозяин подвинул ему полоску кожи для лезвия. Бьорн обернул кромку, оставил короткий узел, который можно развязать зубами. С мешком Норы на одном плече и топором у бедра он стал похож на человека, собравшегося чинить лодку в плохую погоду.

Лита купила яд через проход, у женщины с желтыми пальцами. Они обменялись несколькими словами, которых Костя за стуком молота не разобрал. Женщина поставила на прилавок две крохотные глиняные баночки. Лита прочла строки и подтвердила расчет.

(Приобретено: Зеленая одурь. Количество: 2 упаковки по 3 дозы.) (Паста из спор, что растут в костяной крошке, где лежали мертвые. Смазанное острие оставляет рану, которая не сохнет, и цель ведет: руки слабеют, дыхание сбивается, шаг теряется. На нежить действует слабо. На живых работает как надо.) (Цена: 6 искр за упаковку.) (Оплачено из общей казны: 12 искр.)

Знакомое название Косте не понравилось. Он помнил эту зеленую пасту слишком хорошо.

Лита поймала его взгляд.

— Теперь для Норы.

— Насколько хватит?

— Шесть стрел. На людях работает, на живности тоже. Панцирь за нее пробивать все равно придется.

Она показала Норе баночки, но пока убрала к себе, не вскрывая.

— Смажу перед выходом. Дома я лучше сварю, только на это время нужно.

— Мне сейчас хватит этих, — сказала Нора.

Костя глянул на цену еще раз. Двенадцать искр за возможность сбить человеку шаг в ту секунду, когда он заносит оружие. Вчера такая секунда могла оставить Литу в бою.

Эликсиры брали у той же женщины. Дэн складывал их в выданные тряпицы и всякий раз разворачивал сверток, проверяя, каким концом уложил.

(Приобретено: Эликсир малого исцеления. Количество: 6 штук. Затягивает раны, гасит боль. Цена: 5 искр за штуку.) (Оплачено из общей казны: 30 искр.)

По одному каждому, шестой Лита оставила про запас. Свой Костя выпил у прилавка под молчаливым взглядом Норы. Жидкость пахла подпорченным яблоком. До желудка дошло тепло, потом потянуло под ребрами, словно кто-то изнутри пробовал осторожно разогнуть согнутую проволоку.

На следующем вдохе боль отпустила. Полностью не ушла, зато больше не приходилось заранее выбирать, как повернуться.

(Использовано: Эликсир малого исцеления. Количество: 1.) (В запасе отряда: 5.)

Дэн убрал свой флакон за пояс. Лита переложила его в боковой карман куртки.

— Упадешь на живот, раздавишь.

Он проверил рукой карман и больше не спорил.

(Приобретено: Зелье бодрости. Количество: 5 штук. Цена: 3 искры за штуку.) (Оплачено из общей казны: 15 искр.) (Общая казна отряда: 844 искры.)

Зелья тоже разделили по одному. На этот раз Дэн сразу убрал свое рядом с эликсиром, отдельно обернув стекло. Бьорн подержал флакон перед глазами и спрятал с особенно тщательным видом. Костя помнил, как здоровяк сел после оборота прямо на лесную землю, где застала слабость. В тот раз рядом был отряд. Рассчитывать на это всякий раз не хотелось.

— Личные никто не трогал? — спросил Костя.

Нора покачала головой.

— Все из общих. Стрелами мы пока воюем, на стену не вешаем.

Убба давно стоял у выхода из ряда, засунув палку под мышку. Старик разглядывал лепешку с луком и пробовал откусить с того края, где начинки было больше.

— Закончили? Теперь идем. Вейл ждать умеет, только я потом весь день слышу, как именно.

От оружейных лавок они поднялись по широкой лестнице. Поток людей шел навстречу: двое несли пустые носилки, за ними женщина с медными трубками под мышкой, потом человек в мокром кожаном фартуке, от которого сильно пахло горелым рогом. Никто не останавливался перед Уббой, но палку узнавали и место для нее оставляли.

Штаб Костя сначала принял за несколько разных зданий.

Вдоль стены бывшей выработки тянулись каменные галереи, одна над другой, с широкими арками и грузовыми окнами. Между ними ходил подъемник. На нем, прижав спиной тюк к решетке, стоял человек с кружкой и завтракал на ходу. Ниже через весь двор проходила крытая дорога; по ней вели нагруженную тележку, а с верхнего перехода кто-то кричал возчикам, чтобы те держали левее.

Над воротами висело черное полотнище. Сквозняк из двора шевелил нижний край, открывая камень, потемневший от множества рук. Двери были распахнуты. Караульный в кольчуге сидел на табурете и чинил застежку перчатки. Его напарница стояла чуть в глубине, у поворота, откуда было видно и лестницу, и весь проход.

Она посмотрела на Уббу, затем на пятерых за его спиной.

— К Вейлу?

— Если он уже может видеть людей.

— Может. Иди через двор, в малом проходе раствор возят.

Костя машинально поднял глаза на галерею над воротами. У перил стояли еще двое. Один жевал, второй следил за чужими руками.

Внутри открывался следующий двор, гораздо глубже первого. Стена поднималась ступенями; каждая ступень несла жилье, мастерские, лестницы, переходы. В просветах между домами были видны новые крыши. Сверху свисало белье. На одном балконе сушились рубахи, на соседнем три одинаковых поддоспешника, прошитых медной нитью. Еще выше рабочие двигали длинную балку, и их оклики возвращались со стен с задержкой.

Костя попытался понять, где здесь кончается «Обскура». Убба заметил, как он ищет взглядом дальнюю ограду.

— До той водосточной трубы. Потом левее, за выступ. Верхние ярусы тоже наши.

— Все это штаб?

— А ты хотел стол, главу за столом и дурака у дверей? Дурак у нас есть. Остальному тесно будет.

Костя посторонился перед возвращавшимся отрядом. Семеро прошли мимо почти без разговоров; на плечах засохла красная грязь, из разорванного мешка торчали скрюченные лапы какой-то твари. Последнюю женщину вел товарищ, поддерживая под локоть. Она шла сама, но ставила ногу так осторожно, будто земля могла провалиться. У дальней двери их встретила девушка с тазом и тут же принялась развязывать пострадавшей наплечник.

Несший мешок человек остался у приемного окна. Из окна высунулась рука с мелом. На мешке поставили знак и указали на соседние весы.

— Из данжа? — спросил Дэн.

— Оттуда. Сдадут общее, свое распишут, получат еду и спать.

— А лапы зачем?

Убба переступил через желоб.

— Спроси у той, что нитки варит. Из них швы держатся. Ты на него смотришь, думаешь: пожрать хочет. А из него потом сапоги шьют.

Возле приемного окна все же начался спор. Человек с мешком доказывал, что одну лапу записали как поврежденную. Приемщица велела ему принести целую, тогда запишет как целую. Остальные шестеро уже скрылись за дверью, оставив товарищу право ругаться за всех.

Костя повернулся на звон. В длинном дворе справа тренировались.

Ближайшая пара работала деревянным оружием. Щитовик прижимал противника к канату, тот постоянно уходил вдоль края, выставив короткое лезвие вперед. Дальше пятеро двигались вокруг пустого места, менялись, пропускали между собой женщину с длинным посохом. Их останавливал лысый человек в переднике, завязанном поверх доспеха. Когда он показывал кому-то положение локтя, рука ученика сразу поддавалась, хотя ученик был вдвое шире.

Еще дальше дрались на железе.

Костя сначала услышал удары и только потом увидел двоих за натянутой цепью. На одном был темный пластинчатый доспех. По груди, из-под горла к животу, спускались узкие золотистые письмена. После удара мечом они на мгновение исчезли, затем проступили заново, чуть ниже прежнего. Противник носил светлую кольчугу; ее звенья расходились перед движением плеча и собирались обратно так быстро, что глаз не успевал уловить щель.

Дэн замедлил шаг. Костя тоже задержался, вызвал описание.

(Доспех. Редкость: легендарный.)

Остальное окно не раскрыло. На кольчуге он увидел ту же строку.

У стены сидела женщина, снявшая сапог. Один ее наруч был заклеен пергаментом; сквозь бумагу просачивался медленный багровый свет. Рядом ждал своей очереди седой мечник в латах, будто выкованных из нескольких слоев черного стекла. Костя проследил золотистые отблески еще у троих и перестал вызывать строки.

В лавке Гвоздя легендарный доспех висел отдельно. Перед ним было свободное место, куда покупатель мог встать и помечтать. Здесь человек в таком доспехе сидел на перевернутом ведре и вытряхивал из сапога песок.

Удар на дальней площадке получился особенно тяжелым. Мечник в темной броне сел на колено; напарник сразу отвел клинок. К ним подошел лекарь, придерживая руками маленькую чашку.

— Тут тоже нельзя умереть? — спросил Дэн.

— Тут можно, — ответил Убба. — Поэтому учитель стоит. За настоящей дракой наверх ходят.

Лысый в переднике повернул голову.

— Мальчик. Если смотреть будешь, стой с этой стороны каната.

Дэн отступил. Щитовик у ближней пары как раз промахнулся толчком, и его противник нырнул ему за плечо. У Кости сжалось внутри еще до удара: пацан рядом подался вперед всем телом.

— Видел? — Дэн повернулся к Лите. — Он руку опустил, когда решил, что попал.

— Видела.

— Я так же.

— Потому и смотри.

Учитель перехватил ассасина за запястье прежде, чем тот закончил движение, развернул обратно. Пара начала заново. Дэн остался еще на несколько ударов; Убба не торопил.

— Все у вас в таком ходят? — тихо спросил Бьорн.

Он смотрел на черные латы. Костя знал этот взгляд: здоровяк так смотрел на Клинок исповедника, прежде чем тот достался Гнильцу.

— Старшие. Кому впору и кто умеет, — сказал Убба. — Гильдия одевает. Часть добычи общая, с нее железо, зелья, лечение. Ты двадцать раз сходил, двадцать раз свою долю оставил. На двадцать первый тебе выдали то, что одному год покупать.

— А уйдешь?

— Выданное сдаешь. Купленное твое. Подписал, значит читай, где чье, пока пальцы целы.

Он передвинул палку, освобождая место волчице. Явира шла возле Бьорна, мимо звона, пота, разогретого железа. На пороге крытого перехода ее силуэт истончился. Сквозь шерсть проступила серая плита.

Бьорн остановился и опустил ладонь. Волчица успела коснуться ее головой. Потом пальцы здоровяка остались висеть над пустым местом.

Он убрал руку, поправил мешок со стрелами.

— Час прошел, — сказал он Косте, хотя тот ничего не спрашивал.

Дальше шли без нее.

Из крытого перехода они вышли к столовой. Двери были сняты с петель; возле одной сохранилась только нижняя половина косяка, отполированная мешками и чужими боками. Костя еще на подходе почувствовал запах горячего жира, хлеба и перца. Из кухни выкатили чан. Двое взялись за ручки, третий подложил под колесо деревяшку, чтобы не уехал обратно по наклонному полу.

За длинными столами сидели вперемешку. Строители с белыми волосами от известки, бойцы с мокрыми после умывания головами, девчонка, которая ела одной рукой, а другой придерживала на коленях разобранный арбалет. У колонны спал мужчина. Сосед подвинул его миску подальше от края, прежде чем положить свою.

— По сменам кормят, — объяснил Убба. — Кто с выхода, тем горячее хоть среди ночи. Мастерские в свое время. Эти после тренировки. На дальнем конце не садись, если позовут. Там обедают те, кто завтра на девятый. У них сегодня разговоры плохие.

Дэн смотрел на чан.

— Мясо?

— Мясо.

— Всем?

— Тебе уже дали кашу, не начинай.

Дэн покраснел и отвернулся. Из кухни выглянула женщина с распаренным лицом.

— Убба, передай в кузницу: еще одну миску с окалиной вернут, будут жрать из шлемов.

— Передам.

— Ты третий день передаешь.

Старик поднял ладонь, показывая, что понял. Из-за его плеча прошел боец с теми самыми письменами на груди. В руке он нес ведро пищевых обрезков.

— Я передам, — сказал он.

— Ты и возвращал.

Боец понес ведро дальше. Дэн проводил его долгим взглядом и заулыбался.

За столовой двор сужался. Там работали лавки для своих: открытое окошко с кожаными ремнями, сапожная мастерская, полки с мылом и мотками ниток. Пожилой мужчина взял у проходившего бойца перчатку, сунул пальцы внутрь и сразу нашел прореху. Они спорили на ходу; боец хотел забрать ее к вечеру, мастер показывал на очередь из сапог у стены.

У двери алхимической мастерской Лита задержалась. Внутри под каменными колпаками стояли котлы; от каждого уходила труба к общей вытяжке. На полках сохли растения, связанные корнями вверх. Девушка в длинных перчатках снимала с поверхности варева пленку и выбрасывала в закрывающееся ведро. Вторая перебирала сырье на белой доске. Каждую почерневшую ветку она клала отдельно.

— У вас испорченного нет? — спросила Лита у мужчины за стойкой.

— Есть. На выброс.

— Покажешь, прежде чем выбросите.

Мужчина посмотрел на нее внимательнее.

— Варишь?

— Да.

— Чье поручение?

Лита кивнула на Костю.

— Наше. Пока без поручений.

Тот хмыкнул, но отрезать разговор не стал.

— Сначала с начальством закончите. Придешь, посмотрим, что тебе годится.

Лита постояла еще немного, следя за трубами, и догнала остальных.

— Такой вытяжки в подвале не сделать, — сказала она.

— Тебе большой котел нужен? — спросил Бьорн.

— Мне нужно утром просыпаться.

Он оглянулся на мастерскую и кивнул.

За следующим поворотом грохотало так, что разговаривать пришлось громче. В открытой кузне люди работали у нескольких горнов. Один расплющивал железную полосу, двое протягивали длинную раскаленную заготовку под тяжелый молот. У самой улицы сидел человек с обломками мечей, разложенными на ткани. Он помечал их мелом и складывал в разные ящики. По полу шла узкая колея для тележек; на стыках камня скопилась черная вода.

— Как они свойства делают? — Костя кивнул на заготовку. — Железо куют, это понятно. А чтобы клинок потом броню пробивал лучше или руку от удара не сушило?

— Система ведет, — ответил Убба. — Ему поверх железа разметку дает. Сколько греть, куда ударить, когда остужать. Ошибся, покажет, где. Если еще можно поправить, скажет как.

Кузнец у ближнего горна повернул полосу, задержал молот над краем и ударил чуть ближе к середине.

— Сейчас поправила? — спросил Костя.

— Может. Или сам вспомнил. Со стороны не отличишь.

— Тогда почему все легендарки не куют?

Убба посмотрел на его щит.

— Тебе перед боем тоже показывают, сколько у врага силы. Помогает?

Костя промолчал.

— Нужен рецепт, подходящий металл, добавки, — продолжил старик. — Для свойства укажет, что вплавить и на каком шаге. Пропустил, останешься с простым железом. А то и его испортишь. Редкий клинок из гвоздя не выкуешь, хоть до вечера лупи.

— Рецепты где берут?

— Покупают. Из данжей приносят. За работу получают. Хорошие мастера своими не разбрасываются. У тебя может рецепт год в мешке лежать, а мастерства на него все еще не хватает.

— Кузнецом как становятся?

— К Системе обратись. Ремесла запроси.

Костя попробовал. Окно появилось сразу, словно все это время ему оставалось только спросить.

(Ремесленные профессии. Освоено: 0/2.) (Доступны: Кузнечное дело, Кожевничество, Портняжное дело, Алхимия, Столярное дело, Ювелирное дело, Начертание, Строительство.)

(Стоимость освоения первого ремесла: 800 искр. Второго: 1600 искр.) (Ремесленная профессия не заменяет боевой класс.)

Он задержал внимание на кузнечном деле.

(Кузнечное дело. Изготовление и ремонт металлического оружия, доспехов и щитов.) (Освоение: 800 искр. Начальное мастерство: уровень 1.)

(Открывает базовые рецепты и системные подсказки при работе.) (Обучение, инструменты и материалы в стоимость не входят.) (Средства не списаны. Требуется подтверждение.)

— Восемьсот только за начало? — спросил Костя.

— За возможность. Потом к кузнецам пойдешь. У них своя гильдия, там обучают, места у горнов сдают. Инструмент дадут. Все за деньги.

— А Обскура?

— У нас свои кузнецы, многие там учились. Та гильдия ремесленная. К вам в отряд уйдет, ремесло при нем останется.

Дэн заглянул в кузню. Подмастерье подхватил с пола уголь лопатой, высыпал возле горна, потянулся за следующей порцией.

— Мастерство тоже растет, как уровень?

— Работой поднимаешь. Сделал, починил, чему-то научился. За сотый одинаковый гвоздь уже ничего не получишь. Берешь работу сложнее.

— А свойства только кузнец может дать?

— Смотря какие. Часть при изготовлении закладывают. Потом к начертателю можно: руны нанесет, если вещь годится. Еще денег оставишь. На треснувшем клинке хорошую руну портить никто не станет.

— Алхимию покажи, — сказала Лита.

Она замолчала, читая свое окно, потом повторила вслух:

(Алхимия. Изготовление эликсиров, ядов, масел и реагентов. Системные подсказки: состав, пропорции, температура, порядок смешивания.) (Освоение: 800 искр. Начальное мастерство: уровень 1.)

— И ошибку покажет? — спросила она Уббу.

— Покажет.

— До того, как котел выбрасывать?

— Если за подсказками следить будешь.

Лита поджала губы. Костя заметил, что окно она закрывать не спешит.

Бьорн потер большим пальцем потрескавшийся ремень на поясе.

— Кожевничество.

Прочел, почесал бороду, затем стал зачитывать остальным:

(Кожевничество. Выделка шкур, изготовление кожаной брони, обуви, ремней и сумок. Системные подсказки: обработка материала, раскрой, швы и усиление.) (Освоение: 800 искр. Начальное мастерство: уровень 1.)

— А портняжное чем отличается?

Судя по тому, как он перевел взгляд, появилось другое описание.

(Портняжное дело. Изготовление тканевых доспехов, мантий и плащей. Системные подсказки: подбор ткани, выкройка, плетение и закрепление свойств.) (Освоение: 800 искр. Начальное мастерство: уровень 1.)

Бьорн дочитал и пошевелил ступней в сапоге.

— Сапоги себе делать. Чтобы пальцы не скрючивало.

— За восемьсот тебе их вместе с сапожником принесут, — сказала Нора.

— Сапожник есть. Ты видела, сколько у него работы? До вечера не берет.

— Сам к вечеру научишься?

Бьорн вздохнул и убрал окно.

Дэн тоже что-то читал перед собой. Потом провел ладонью по воздуху.

— Епты. Интересно, конечно. Но я дальше тихим убийцей побуду.

Лита посмотрела на него.

— С тихого начни.

Дэн открыл рот, посмотрел на Литу и передумал.

Костя еще раз глянул на цену кузнечного дела. Восемьсот искр. После такой покупки у них осталось бы сорок четыре. Без горна, без инструментов, без железа.

Он закрыл окно.

— Почему я здесь все узнаю, когда уже во что-нибудь вляпался? Справочник в этой долбанной Башне есть?

— У писарей, — ответил Убба. — По городу, ремеслам, торговле. Что тебе надо?

— Для начала понять, о чем вообще спрашивать.

Убба переставил палку, пропуская рабочего с ведром.

— Тогда начальный бери. Для тех, кто до города добрался. Там про жилье, договоры, профессии. Только год издания глянь. Старое дешевле, но лавки половины уже нет, а пошлину другую берут.

— И ты молчал?

— Ты вчера про девятый спрашивал. Я про девятый отвечал.

— А у Системы справка есть?

— Есть. Так и запроси. Про доступные тебе возможности расскажет. Про дорогу спросишь, название места получишь. Где на этой дороге людей жрут, узнавать у людей придется.

Нора коснулась Кости локтем.

— Купим книжку. Я тоже хочу узнать, сколько еще существует способов потратить наши деньги.

Лита наконец убрала свое окно.

— А без профессии варить можно. Я варю.

— Можно, — согласился Убба. — Руками работать тебе никто не запрещал. Сама состав знаешь, сама за котлом следишь. Откроешь ремесло, Система помогать начнет. К тому, что умеешь, новое добавишь.

— За восемьсот.

— За восемьсот. Рецепты посложнее потом отдельно купишь.

Лита коротко усмехнулась.

— Пока сама послежу.

Из кузни донеслась ругань. Мастер поднял заготовку щипцами, показал подмастерью трещину и сунул ему почти под нос.

Бьорн проводил железку взглядом.

— Подсказка не помогла?

— Может, помогла, — сказал Убба. — Да он лучше знал.

Старик отступил от прохода и ткнул палкой в табличку над входом.

— Заказная. В другой свое чинят, сюда чужие несут.

— Чужие гильдии? — спросил Костя.

— Они же. Кому кожа, кому железо, кому на рейд целый воз зелий. Одним руда достается, другим травы. Мы берем то, чего у них слишком много, отдаем, чего не хватает. С одним сегодня на площадке дрались, завтра ему ремни отгрузили.

— После драки покупают?

Убба остановился, пережидая тележку с углем.

— Зачем бойцам раз в неделю на седьмую? Слаживаться. Чужой отряд тебя новым способом покалечит, свой уже жалеть начинает. Выиграли, поделили награду, потом снова данжи. Проиграли, разбирают, где наделали говна. Только для этого надо заранее знать, сколько можешь потерять.

Дэн смотрел себе под ноги. Убба заметил и закончил спокойнее:

— У нас перед выходом это считают. И восьмую за заработок никому не записывают. Там один счастливый, остальные ищут работу.

Они пропустили уголь и свернули на лестницу. Внизу открылся еще один двор, заставленный светлыми каменными блоками. Несколько человек стояли внутри размеченного шнуром прямоугольника. По углам светились тонкие вертикальные линии; Костя сперва принял их за натянутые нити. Потом рабочий прошел сквозь одну, и она дрогнула у него на плече.

Каменный блок висел над основанием. Четверо придерживали его за прикрепленные рукояти, хотя по размеру он весил больше всех четверых вместе. Женщина с дощечкой указывала место. Блок медленно опустился, сам довернулся последнюю малость и сел к соседнему. Между ними засветился узкий шов.

Человек с ведром тут же полез убирать лишний раствор. Второй потянул к месту следующую заготовку. На всякое волшебство здесь находилась грязная работа, которую оно оставляло людям.

— Жилье? — спросил Костя.

— Жилье. Вон те комнаты уже сдали.

Через двор, за строительными лесами, женщина вытряхивала половик. Ниже под навесом спал ребенок, укрытый взрослой курткой. Каждый удар молота заставлял край куртки вздрагивать, а ребенок продолжал спать. Лита перевела взгляд на ведра у стены.

— Система кладет?

— Помогает. Участок закрепили, план приняли, материалы собрали. Дальше она вес берет, стыки сводит. Из воздуха камня не выдает, ты губу не раскатывай. И если в плане отхожее место не предусмотрел, потом сам с ведром побежишь.

Бьорн оперся предплечьем на перила. Рабочие внизу уже устанавливали следующий блок.

— Удобно. У нас за такую штуку половину артели можно было домой отпустить.

— Тут половина в следующем дворе. Еще строят.

Убба повернулся к Косте.

— Вам, когда своей гильдией обзаведетесь, тоже можем штаб состряпать. Наверху участок найдешь, разрешение добудешь. Коробку небольшую за пару дней поставят, если все привезено. Кухню, воду, двери дольше возить будете.

— И вам дадут строить наверху?

— Рабочим дадут. Я же говорил: открыто наверх с властью не лезем. С раствором можно. Наверху людям тоже крыши нужны.

Костя представил дверь, за которой можно оставить запасной щит. Стол, где Лита могла бы раскладывать свои склянки и не собирать их всякий раз, когда чужой человек попросит место. Кровать, под которой будут стоять его сапоги и завтра, и через неделю.

От мысли стало хорошо. Так неожиданно, что он убрал руки с перил.

— Нам сначала до пятнадцатого дойти.

— Дойдете, — сказал Убба. — Только не покупай дом из последних. Стены жрать не дадут. Наши вон за своими каждый день уходят, чтоб было на что обратно прийти.

На верхней галерее шум кузницы стал глуше. Здесь пахло бумагой, воском и сухой тканью. Перед широкими дверями стояли запечатанные ящики. На одном Костя заметил знак «Полной Ладони».

— Им тоже продаете?

— Они у нас часто берут. Доставка, мелкие партии, договориться с десятком лавок. Сами это любят. Нам проще отдать им сразу.

За дверями не торговались вслух. Несколько человек сидели перед темными плитами, положив ладони на край. Над плитами перелистывались строки, появлялись изображения вещей и гасли, когда человек убирал пальцы. В дальней части зала мужчина вскрывал ящик при двух свидетелях. Из стружки он достал плечевую пластину, осторожно поставил на подставку; один свидетель сравнил ее со своим окном и покачал головой.

— Аукцион, — сказал Дэн.

Он заглянул через плечо Уббы, но порога не переступил.

— Наш зал доступа, — подтвердил старик. — Торги общие. Сюда чужие на приемку, свои работать. Отдельно склады, отдельно расчеты. До пятнадцатого и тут не пустит, не надейся.

— Ты вчера говорил, там одни легендарки.

— Я говорил, тебе там покупать нечего. Броню хотел, помнишь? А эти мешками продают. Сырье, ткань, еду, зелья. Одиночке двадцать бочек соли зачем? Мастерской надо. И на каждую найдется кто-то, кто даст чуть больше.

Мужчина с пластиной продолжал спорить со свидетелем. Тот показывал на нижнее крепление и даже притронуться к вещи не хотел.

— Бывает, рейд за неделю меньше заработал, чем эта комната за день, — продолжил Убба. — Бывает, здесь цену не угадали и месяц старое доедаем. Славы никакой. Зато горны не стоят.

Лита посмотрела на Костю.

— Нам с ними про сырье потом поговорить надо.

— Поговорим.

Убба вывел их с галереи на внутреннюю лестницу. Здесь стало прохладнее. Мимо проносили чистое белье; мужчина, державший кипу у подбородка, посторонился перед стариком, потом окликнул его по имени.

— Тот, которого ночью привели, проснулся. Лекаря к себе не пускает.

— Почему?

Мужчина поправил кипу белья, сползавшую с рук.

— Говорит, ему нужен человек без щита.

Глава получилась довольно большой — интересно, как вам жизнь внутри «Обскуры». Если зашла, поддержите лайком. И напишите, какое ремесло выбрали бы себе в Башне?

Глава 10. Третий остался

У Кости рука сама легла на ремень щита.

Под площадкой лестницы виднелась железная дверь, почти скрытая штабелем пустых поддонов. Петли уходили в кладку. Поперек створки лежал толстый засов, вокруг гнезд сгустилась старая черная смазка. Над дверью наискось прибили дощечку с единственным словом: «Закрыто».

Костя мельком отметил, что поддоны убираются быстро. Если там еще выход, при пожаре двор можно освободить через лестницу.

Убба повел их выше. Через один поворот они оказались у двери, перед которой не было ни знамени, ни вооруженного человека. На стене висела доска с записками. Старик прочел верхнюю, перевернул ее чистой стороной наружу и постучал.

— Пришли.

— Заходите.

Вейл стоял у открытого шкафа. На столе лежали сложенный плащ, исписанные листы и холодная чашка. Серебристый шнур на вороте был расстегнут. Вблизи Костя заметил узкий ожог у него под ухом; вчера в зале за ним не разглядеть было.

— Доброе утро, Константин. Присядьте.

Стульев оказалось четыре. Бьорн остался у стены, Костя не стал садиться тоже. Вейл посмотрел на них, вынес из соседней комнаты еще один. Собственное кресло придвинул к столу с другой стороны.

— Убба, побудь рядом. Возможно, понадобишься.

Старик ушел, притворив дверь. Отсюда все еще доносился стук молотов. Костя выбрал стул ближе к выходу, Нора села рядом. Новый щит он поставил у ноги, внутренней стороной к себе.

Вейл заметил его.

— Уже нашли.

— Вы зачем меня позвали?

Вейл сел. Прежде чем ответить, подвинул чашку подальше от бумаг.

— Вчера вы спросили о человеке с девятого этажа. Я обещал ответить.

— Тогда отвечайте.

— Он приходил в штаб «Полной Ладони», назвался торговцем. Спрашивал, где живет ваш отряд. Настоящего имени я пока не знаю.

— Это нам уже передали.

— Значит, эту часть вы знаете.

Костя подождал. Вейл не продолжил.

— И все? Вчера у арок вы говорили так, будто знаете каждого, кому мы понадобились.

Вейл провел пальцем по краю чашки, повернул ее ручкой к себе.

— Мне нужно было, чтобы вы пришли.

Нора откинулась на спинку стула.

— Напугали, а теперь разбираетесь?

— Сказал больше, чем могу доказать. Это моя ошибка.

— Удобно, — сказал Костя. — Мы уже здесь.

— И вправе уйти. Но сначала выслушайте, зачем я вас позвал.

Костя оставил руку на щите.

Вейл отодвинул бумаги.

— С Орденом вы связаны. Картель требует долг. Об этом мне известно. А кем был торговец и кто за ним стоит, еще предстоит выяснить. Он может работать на тех же людей, а может — на кого-то другого. Я не стану выдавать догадку за имя.

— За ночь выяснили хоть что-нибудь новое?

— О нем — нет.

Дэн шумно выдохнул. Вейл посмотрел на него и снова повернулся к Косте.

— Зато у меня есть вопросы о вашем бое с Душегубом. Наблюдатели видели, как он унес вас в лес. Позже вы убили его без помощи отряда. Что произошло между этим, я не знаю.

— При чем здесь торговец?

— Возможно, ни при чем.

— Тогда зачем вы все сваливаете вместе?

— Потому что вас искали перед боем, а сам бой закончился необычно. Проверить связь стоит. Утверждать, что она есть, я не могу.

Костя посмотрел на Нору. Та едва заметно пожала плечом: пока хотя бы не врал с уверенным лицом.

— И что вы хотите услышать про лес?

Вейл помедлил.

— Там с вами кто-нибудь говорил?

Молот за стеной ударил несколько раз и смолк. В наступившей тишине Костя услышал, как Дэн переставил ногу.

— Кто, например?

— Голос. Которого остальные не слышали.

У Кости пересохло во рту. Он вспомнил вчерашний стол за печкой, перегородку, руки Дэна на кружке.

— Убба рассказал?

— Нет.

— Вы нас слушали?

— Был человек, с которым случилось похожее. Я спрашиваю из-за него. Но сначала скажите: голос был?

Костя не ответил.

— Тот третий, которого вы сами приглашали? — спросил Дэн.

Вейл перестал перебирать край бумаги.

Из коридора прошли люди. Костя различил голос Уббы, недовольный, совсем обыкновенный. Кто-то оставил у двери ведро, оно стукнуло об пол.

— Убба про троих рассказал? — спросил Вейл.

— Рассказал, что вы за ними лично приходили, — ответила Нора. — И одного больше не видел.

— Да, речь о нем. Он слышал голос, хотя рядом никого не было.

Дэн дернул плечом, словно собирался перебить. Костя поднял ладонь, и он замолчал.

— Говорил, что собеседник представился. А повторить имя не мог. В остальном память работала: дорогу помнил, лица узнавал. Забывал именно это.

У Кости напряглась челюсть. Он тоже пытался вспомнить имя. Не получалось даже ухватиться за первый звук.

— Вот это и нужно было сказать с самого начала, — произнес он.

Вейл кивнул. На этот раз без возражений.

Вейл говорил без нажима. От этого совпадение становилось хуже: ему не требовалось подбирать слова, чтобы надавить.

Костя повернулся к своим. Нора смотрела на Вейла, но, заметив движение Кости, сразу встретилась с ним глазами. Помолчала и кивнула. Лита сказала:

— Про лес расскажи. Остальное ему пока не нужно.

Бьорн согласился. Дэн последним выдохнул:

— Ладно.

Костя начал с прогалины. Пока говорил, на улице останавливался и снова принимался работать большой молот. Приходилось повышать голос, потом снижать, чтобы не кричать в наступившей тишине. Вейл слушал, не перебивая. Один раз попросил повторить, что делал Душегуб, когда Костя вставал.

До голоса добрались не сразу. Костя рассказал, как сидел перед тварью, как пытался выбрать момент, как перестал понимать, сколько времени прошло. Про Готовность промолчал.

— Сам голос какой?

— Севший. Старый. Будто говорить больно.

— Приказывал?

— Сказал убить ее. Забрать трофей и бежать.

— Назвал вас по имени?

Костя попытался вспомнить обращение. Всплывал лес, темная грудь напротив, пальцы на рукояти.

— Не помню, чтобы называл.

— Торопил?

— Все время. Говорил, что держит недолго.

Вейл откинулся назад, чуть повернул голову к шуму за стеной. Костя заметил, как он прижал язык к щеке изнутри.

— С тем было иначе? — спросила Лита.

— Да. Он описывал спокойный голос. Уверенный. Говорил, что выполнять приказ проще, чем начать сомневаться. Очень уставал после.

— Удобный голос, — сказал Бьорн.

Вейл не ответил.

— Сообщение Системы было? — спросил он у Кости.

— Внешнее вмешательство. Источник не определен.

Он произнес это дословно. Вейл взял чистый лист и записал.

— У Норы было про изменение условий, — добавил Костя.

Нора сама повторила, что увидела на площадке. Вейл записал и это. Когда он вернул перо на подставку, Дэн спросил:

— А третьего вы куда дели?

Вейл поднял глаза.

— Он пропал.

— Это Убба сказал. Я вас спрашиваю.

Бьорн посмотрел на пацана, однако останавливать не стал.

— Он ушел туда, куда я просил пока не ходить, — ответил Вейл. — Я предложил помощь. Он отказался.

— Куда именно? — спросила Нора.

Вейл опустил глаза на стол.

— Об этом я пока говорить не готов.

— А от нас хотите все услышать.

— Да. Понимаю, как это выглядит.

Костя запомнил этот отказ. Чужая откровенность закончилась ровно там, где начиналось что-то полезное.

— Один пошел?

— Да.

— А вы за ним?

Вейл некоторое время смотрел на Дэна.

— Искал.

Пацан отвел глаза первым. Потом все же спросил:

— И сколько вы ждали, прежде чем искать?

Вейл положил ладонь на сложенную бумагу.

— Дольше, чем следовало.

Костя передвинул щит, чтобы ремень не тянулся под чужие ноги.

— От меня что нужно?

— Если голос вернется, сообщите мне. Если появится новое вмешательство, тоже. Желательно до того, как решите пойти на следующий этаж. Взамен я выясняю, кто вас ищет. Что узнаю, передаю вам. Мои люди помогут с дорогой, если придется уходить из города.

— В гильдию?

— Вступать не предлагаю.

— А Ордену передадите?

— Ваш рассказ? Нет.

Нора подалась вперед.

— Что вы назовете помощью, когда захотите отправить его куда-нибудь одного?

— Мы обсуждаем сведения.

— Сейчас. Я спрашиваю про потом.

Вейл перевел взгляд на Костю, однако тот продолжал ждать ответа вместе с ней.

— Если появится просьба пойти куда-то, вы услышите ее отдельно. Отказ не отменит того, что мы договорились сообщать друг другу.

— Мы еще не договорились, — сказал Костя.

Вейл кивнул.

— Тогда сначала покажу вам человека.

Он встал и открыл дверь. Убба сидел на подоконнике глухого окна, заложенного кирпичом, и обстругивал палку маленьким ножом. При виде Вейла нож сразу исчез в тряпье.

— Он говорить может?

— Лекаря прогнал. Значит, может.

— Пройдем, Константин. Вашим лучше пока остаться. Я хочу увидеть первую реакцию без остальных.

Костя уже потянулся к щиту. Нора смотрела на него с соседнего стула.

Вейл держал дверь. Из коридора доносился кашель, за ним короткий сердитый ответ. До охотника, которого, по словам Уббы, нашли ночью, было всего несколько комнат. Костя встал.

— Уходим, — сказала Нора.

Он продел руку под переносной ремень, поднял щит. Отодвинул стул, давая ей пройти.

Вейл не сразу понял.

— Подождите. Мне нужно…

Костя остановился у двери, но смотрел на Литу. Та поднимала свой мешок. Бьорн уже стоял, Дэн запихивал за пояс выбившуюся полу куртки.

— Мы все идем, — сказал Костя Вейлу. — К нему или наружу.

Вейл посмотрел на Нору. Она поправила лук на плече и не отвела глаз.

— Хорошо. Все. Убба, покажи.

Костя подождал еще мгновение. Нора коротко кивнула ему и прошла первой.

Комната охотника была в конце коридора. За приоткрытой дверью слышалось, как человек втягивает воздух через нос, задерживает, потом выдыхает сквозь зубы. Между вдохами кто-то уговаривал его пересесть.

— Не хочу.

— Я же тебе не на пол предлагаю. Ляжешь, колену легче.

— Здесь легче.

Убба отворил дверь. Внутри стояла узкая кровать с чистой простыней, возле нее табурет, таз на подставке. Окна не было; воздух уходил через квадратное отверстие под потолком. Лекарь с засученными рукавами выпрямился возле таза и вопросительно посмотрел на Вейла.

Охотник сидел на стуле у дальней стены.

Костя узнал его по опущенному плечу, потом по ноге. Штанину разрезали до бедра. Колено было обмотано свежим бинтом, ниже белела щиколотка с въевшейся грязью. На нем была чужая рубаха, великая в груди; ее рукава закрывали костяшки пальцев.

При виде Дэна охотник отшатнулся. Стул скрипнул, упершись спинкой в камень.

— Он зачем?

— Поговорить, — сказал Костя.

— Этот мне ногу…

— На площадке, — ответил Дэн. — Ты в меня стрелял.

Охотник прижал ладонь к бинту. Костя жестом остановил пацана, подошел чуть ближе и присел на корточки. Между ними осталось два шага.

— Как звать?

— Арсен.

— Я Костя.

— Знаю.

Костя оглянулся на Вейла.

— Он у вас работает?

— Нет. Никогда не состоял. Наверху я распорядился найти пятого у второй линии, там обычно ищут таких после проигрыша. Пока мои люди искали, он сидел у портала. До второй линии так и не дошел. Убба ночью показал, где именно.

— Вы его вниз не посылали?

— Я приказал найти его, накормить и дать жилье вместе с остальными. Ждать у портала никто не велел.

Костя снова посмотрел на Арсена.

— Зачем ты туда пришел?

Тот растер лицо обеими ладонями. Левая ладонь задержалась у рта.

— Мне сказали.

— Кто?

— Не знаю.

Дэн переступил с ноги на ногу. Арсен сразу посмотрел на него и сжался. Костя поднялся, загораживая пацана собой.

— Когда сказали?

— После леса. Уже в зале. Наши орали, лекаря гнали. Я на лавке сидел. Потом вроде подумал: надо идти. Встал, дошел до решетки. Ногу волоком тащил, а сам думал, как бы быстрее.

Убба стоял у двери, обеими руками опираясь на палку. Костя чувствовал его взгляд затылком.

— Подумал или услышал?

Арсен пошевелил сухими губами.

— Сначала подумал. Потом там слова были, которых я не думал.

Костя сел на корточки снова.

— В голове?

Арсен кивнул. Вейл подошел к кровати и остался возле нее, не садясь.

— Каким голосом?

— Мужским. Обычным.

— Хрипел?

— Нет.

— Торопился?

— Нет. Просто говорил. Зачем куда сворачивать, где подождать. На платформе еще сказал сесть. Я сел. Потом нога так заболела, что снова встать не мог. Странно, да? Сам же до нее дошел.

Он попытался улыбнуться. Костя видел, как дрожит у него мышца возле подбородка.

— Что у портала делать велел?

Арсен посмотрел на Вейла, словно просил ответить вместо него. Тот промолчал.

— Ждать человека.

— Какого?

Взгляд Арсена медленно сполз к новому щиту. Задержался на светлых ремнях, на грубой коже, вернулся к лицу Кости.

— Без щита.

В коридоре хлопнула дверь. Кто-то попросил не кричать, люди спят.

Костя выпрямился. Ремень на плече внезапно стал неудобным; он чуть отвел руку и тут же перестал, заметив, что Арсен следит за движением.

— Там много таких.

— Мне сказали, я узнаю.

— Узнал?

Арсен опустил голову.

Вейл тихо спросил:

— Что ты должен был сделать, когда найдешь?

— Не помню.

Лекарь у таза тяжело выдохнул. Видимо, это он уже слышал.

— Раньше говорил, что ничего, — сказал Вейл. — Потом, что передать просьбу. Сейчас не помнишь.

— Не помню.

— Арсен, сюда смотри.

Костя подождал, пока охотник поднимет глаза.

— Хотел ударить меня?

— Нет.

Ответ вышел сразу. На этот раз губы не дрожали.

— Позвать куда-то?

Арсен втянул воздух и не выдохнул. Под кожей на горле натянулись жилы. Лита шагнула вперед раньше, чем он закашлялся.

— Хватит. Он давится.

Лекарь сунул ему под нос что-то на ткани. Арсен оттолкнул руку, согнулся, выдавил из себя хриплый кашель. На нижней губе блестела слюна.

Лита присела сбоку.

— Скажи, что утром ел.

Тот уставился на нее.

— Что ел?

— Хлеб. Похлебку.

— Где сапоги?

— Сняли. Под кроватью.

— Куда Костю звать собирался?

Горло у него перехватило снова. Он схватил Литу за запястье, пальцы соскользнули; свободной рукой он ударил себя по груди. Лекарь развернул его голову набок, удержал, пока судорога не прошла.

Лита поднялась.

— Больше не спрашивайте.

Костя смотрел на Арсена. Он сам вчера тер лоб, пытаясь вспомнить имя. Сейчас хотелось вытащить охотника со стула, увести куда-нибудь подальше от этих вопросов. Посадить за обычный стол. Дать воды и дождаться, когда тот сможет смотреть на людей без страха.

— Кто-нибудь его уже проверял? — спросил он лекаря.

— Ногу лечили. Заживает. Жара нет, явного яда тоже. Хотели посмотреть спину, он не дает.

Арсен вдруг заговорил очень быстро:

— Я ваших не просил меня вытаскивать. Сам бы пришел, куда надо. Зачем меня сюда привели? Я ждал. Сказано было ждать.

— Человека без щита, — проговорил Дэн.

Костя обернулся к нему. Пацан стоял у изножья кровати, вцепившись пальцами в деревянную спинку.

— А он теперь со щитом. Может, поэтому у тебя не получается?

Арсен попробовал встать.

Костя сначала решил, что нога подвела. Здоровая ступня скользнула вперед, колено подогнулось, стул качнулся под человеком. Лекарь подхватил его под локоть. Арсен остался на месте, хотя сиденье ушло из-под бедер.

Рубаха держала его у стены.

— Не тяни, — сказала Лита.

Лекарь замер. Между плечом охотника и камнем вытянулась складка ткани, блестящая от влаги. На стене, там, где только что была затылочная тень, проступило темное овальное пятно.

Арсен повернул голову. Кожа на шее натянулась, и он вскрикнул.

Костя оказался возле него раньше, чем успел сбросить щит. Подсунул правую руку под грудь, принял вес. Стул упал, ударившись о его голень. Бьорн перешагнул через него, ухватил охотника под второй рукой.

— Держу. Приподними.

Они приподняли вместе. Арсен закричал так, что у Кости зазвенело в ушах.

— Стойте! — Лита уже была рядом. — Рубаху сначала.

Она подцепила ткань травяным ножом и разрезала от пояса вверх. Дэн зашел с другой стороны, вспорол рукав стилетом. Распахнутая рубаха повисла на руках Кости, а Арсен все равно остался прижат к стене.

Из его спины в камень тянулись влажные красноватые нити. Они выходили из нескольких узких разрывов ниже лопаток; там, где касались кладки, песчаник был темным, рыхлым. Мелкие зерна шевелились в прозрачной слизи. Костя увидел среди них волосы с затылка, втянутые в стену по самые корни.

— Назад, — сказал Вейл у него за плечом. — Константин, руку уберите.

— Он упадет.

— Бьорн держит. Уберите правую руку.

Костя попытался выдернуть ладонь. Пальцы под чужим боком коснулись камня и погрузились в него до первых суставов.

Тепло было знакомым. Так грела стена в Нижнем кармане, когда он стоял возле Курта.

Костя дернул руку сильнее. Арсен завыл, выгнулся на предплечье Бьорна. Под обнаженной грудью втянулся живот, ребра выступили так резко, будто человек мгновенно похудел. Камень принимал его спину, оставляя кожу на поверхности.

— Дверь держи! — бросил Вейл Уббе. — Людей с нижней лестницы убрать. К нижней двери никого!

Старик выкрикнул что-то в коридор. За порогом застучали сапоги.

Нора сняла с плеча Кости переносной ремень. Он понял, что она делает, и левой рукой подхватил щит. Вместе они просунули узкий конец между локтем Кости и стеной, поставили на ребро. Нора нажала сверху, отжимая его руку наружу.

— Разожми пальцы.

Он попробовал. Безымянный не слушался.

— Костя. Разожми.

Податливый камень сдавливал руку. Костя смотрел на собственный локоть, на натянувшийся ремешок наруча. В груди билось так часто, что воздух не успевал выйти перед следующим вдохом.

Бьорн переставил ноги, опуская охотника себе на бедро. Мешок Норы со стрелами съехал с его плеча на пол. Лита удерживала голову Арсена, не давая затылку снова коснуться стены; лекарь подставил под шею сложенную простыню. Дэн рубил стилетом нити у рубахи, но каждый срез сразу зарастал влажной пленкой.

— Не глубже! — Лита перехватила его запястье. — Ты ему спину режешь.

Вейл положил ладонь на край темного пятна. По камню прошла белая изморозь, тонкая, как налет на оконном стекле. Нити возле его пальцев замерли. Арсен захлебнулся криком, широко раскрыл рот. На миг хватка вокруг кисти Кости ослабла.

— Сейчас, — сказала Нора.

Костя рванулся, навалился на щит всем боком. Ребра прострелило болью. Верхняя кромка щита хрустнула, но ладонь выскочила из стены с чавкающим звуком. На пальцах висела серая слизь.

(Щит каплевидный. Прочность: 12/14.)

Он успел увидеть строку, прежде чем закрыть окно. Нора схватила его за запястье и оттащила на шаг. Костя хотел вернуться к Арсену, но Бьорн уже держал того поперек груди обеими руками.

— Я взял! Стой там.

Лита смотрела на живот охотника. Костя проследил ее взгляд.

Ребра продолжали уходить назад. Бьорн удерживал его вес, лекарь держал шею, под ногами больше ничто не проваливалось, а грудь все равно становилась плоской. Влажное пятно разрасталось вдоль кладки. Из-под извести выступали маленькие розовые бугорки, похожие на суставы пальцев.

Костя открыл рот, чтобы позвать Арсена по имени.

Перед глазами появилась другая строка.

(Готовность: 5%.)

Он смахнул ее левой рукой. С первого раза не получилось, пальцы промазали по пустоте. Нора посмотрела ему в лицо, затем туда, куда он махнул. Она поняла без слов.

У кровати что-то тихо звякнуло. Вейл сбросил с пальцев тонкую корку льда; она упала осколками на пол. Белый налет на стене темнел изнутри.

Арсен перестал кричать.

Костя шагнул к нему. Лекарь прижал пальцы к шее охотника, нахмурился и переместил выше. Бьорн продолжал держать, согнувшись под неудобным весом. В наступившей тишине было слышно, как скрипят у него подошвы.

Арсен поднял голову.

Подбородок прошел по скомканной простыне, оставив мокрый след. Глаза остановились на Вейле. Арсен смотрел без страха, почти с любопытством, хотя губы у него посинели.

— Первые двое вернулись. Третий остался.

Голос звучал свободно. Ни хрипа, ни сорванного криком дыхания. Арсену не понадобилось даже вдохнуть перед словами.

Вейл отступил. Задел кровать коленом, оперся на нее, чтобы удержаться. На его лице появилось выражение, которого Костя не видел ни у ворот, ни за столом: человек смотрел на знакомого, которого здесь быть не могло.

Арсен перевел взгляд на Костю, но голова осталась повернута к Вейлу.

— Четвертого ты привел сам.

Костя вспомнил рассказ Уббы: до них Вейл лично приглашал сюда троих. Двое вернулись, одного старик больше не видел. Голос говорил о них. А теперь считал и Костю.

Вейл все еще держался за край кровати. Он не спросил, откуда Арсен знает о тех людях.

Под ногами ударило железо.

Убба в дверях прижался спиной к косяку. Из коридора еще кричали, кого-то торопили пройти, потом шум исчез. Через пол поднимался долгий скрежет. Костя вспомнил засов под лестницей, черную смазку вокруг его гнезд, пустые поддоны перед дверью.

Вейл смотрел вниз.

— Она не открывалась с тех пор, — сказал он.

Убба прошептал что-то, чего Костя не расслышал.

Снизу потянуло воздухом. Тяжелым, теплым. Вместе с ним поднялся глухой стук: один поддон упал на другой, затем оба протащило по плитам.

Кто-то толкал дверь с той стороны.

Глава 11. На десятерых

Поддон ударился о нижнюю ступеньку. Убба дернулся к двери комнаты.

— Не спускайся, — сказал Вейл.

Арсен висел в руках Бьорна; его грудь почти сравнялась со стеной. Лекарь держал пальцы на шее, Лита помогала у головы. Костя подхватил щит за внутреннюю рукоять. Ремень свисал до пола. На безымянном пальце засыхала серая слизь, кисть ныла от тяжести.

Снизу донеслось шуршание. Потом ступенька скрипнула под ногой.

— Бьорн?

— Держу.

Костя вышел в коридор и увидел на лестнице человека.

Тот стоял ступеней на шесть ниже, немного наклонив голову. Одна рука лежала на перилах. На другой болтался ключ, продетый через большой палец. Человек был босой, в длинной серой куртке, застегнутой до самого горла. У левого плеча висела полоска ткани с выцветшим знаком «Обскуры».

— Савелий, — сказал Вейл.

Человек шагнул выше.

Локоть задел стену. На известке осталась длинная борозда; из рукава посыпалась сухая крошка. Костя посмотрел на ступеньку. Между босыми пальцами тоже лежал песок, но следы за человеком были мокрые.

— Сава. Сюда посмотри.

Мужчина поднимался медленно. На каждом шаге его голова отставала от тела, потом догоняла коротким рывком. Костя сдвинул щит, закрывая проход к комнате. Из нижней двери пахло теплой пылью и давно намокшей одеждой.

— Остановись, — сказал Костя.

Человек остановился. До него оставалось три ступеньки.

Костя увидел глаза. Веки были открыты, но под ними тускло белело то же, из чего состояла кожа. По губам шла мелкая сетка трещин.

— Я тебе сказал тогда… — начал Вейл и осекся.

Ключ звякнул о перила.

Мужчина поднял руку к Косте. Большой палец согнулся, пропуская кольцо, и разломился у основания. Кусочек упал между прутьями. Человек продолжал держать ключ остальными пальцами, будто ничего не случилось.

Нора взяла Костю за локоть.

— Рукой не трогай.

Он подставил щит плашмя.

Ключ лег на кожу с обыкновенным металлическим стуком. Небольшой, с круглой головкой и зубцами, каких Костя здесь еще не видел. К кольцу была прикручена алюминиевая бирка.

«Девятый этаж. Улица Мира, дом 17, квартира 43».

На Земле такой ключ мог валяться у него в ящике рядом с батарейками. Костя помнил отставшую пленку на дне, россыпь ненужных винтов. От этой памяти стало хуже, чем от сломанного пальца.

— Ты вернулся? — спросил Вейл.

Человек поднял голову.

Костя успел заметить, как на его горле разошлась куртка. Под тканью не было шеи. Темное отверстие уходило к затылку, а из него шел голос, тихий и сухой:

— Я все еще там.

В комнате закричал лекарь.

Костя оглянулся. Бьорн попятился, удерживая Арсена поперек груди. Из спины охотника тянулись нити. Они рвались одна за другой и втягивались в стену, оставляя на коже черные точки. Лита подхватила ноги, лекарь подставил плечо под затылок.

— На кровать! — выдохнул Бьорн. — Голову держи!

На лестнице что-то осело с мягким стуком.

Костя повернулся обратно. Голова человека провалилась между плеч. Куртка складывалась внутрь, открывая черное углубление, полное осыпающегося песка.

Вейл шагнул к нему. Убба схватил его за пояс с такой силой, что натянул ткань на спине.

— Не лезь.

Куртка упала на ступени и расползлась вместе с телом. Знак на плече распался последним. Через несколько секунд лестница была пуста; только влажные следы темнели на камне, а у перил насыпалась горсть серой крошки.

Костя снова услышал ключ. Тот сполз к краю щита. Нора поймала его через край своего рукава.

Перед глазами развернулось окно.

(Задание: «Вернуть оставшегося».)

(Цель: найти третьего приглашенного по указанному адресу и вывести его из заброшенного города девятого этажа.)

(Срок: 3 суток.)

(При невыполнении: окончательное врастание Арсена.)

Костя поискал строку подтверждения.

Ее не было.

(Осталось: 2 суток 23 часа 59 минут 59 секунд.)

Последняя цифра сменилась. Костя прочел задание вслух. Вейл поднял голову, когда он назвал три суток.

Из комнаты донесся хрип. Костя закрыл окно и вернулся к Арсену; маленькая строка со временем осталась в углу.

Того положили на бок. Под ребрами зияли несколько узких прорезей, края сходились при каждом вдохе. Лекарь вел по ним пальцами, останавливался, прикладывал сложенную ткань. На спине от затылка до пояса проступал серый рисунок, похожий на корни, вдавленные под кожу.

Бьорн отодвинул кровать от стены. Поднял один конец, переставил; лекарь при этом держал Арсена за плечи.

— Еще, — сказала Лита.

— Куда еще? Посреди комнаты уже.

Она показала вниз.

Из прорези на спине торчало тонкое волокно. Оно легло на простыню и расправилось. Там, где оно касалось ткани, белая нитка стала серой.

Лекарь снял простыню движением, от которого Костя сам втянул воздух, и бросил ее в таз.

Волокно потянулось следом. Натянулось на палец, лопнуло. Арсен всхлипнул, не открывая глаз.

— Не дергать больше, — сказал лекарь. — Под него гладкую клеенку. И воды. Чистой, из кувшина, эту унесите.

Вейл обернулся к Уббе.

— Освободить соседние комнаты. Обе стороны коридора. Нижнюю лестницу закрыть. У двери поставить людей, никто вниз не суется.

— А этот?

— Здесь. С лекарем. Второй человек смотрит на стены, на пол и на кровать. Постоянно.

— Смену дай, — сказал Убба. — Я на первом посижу.

Вейл кивнул. Старик вышел; вскоре по плитам заскребло дерево, из соседней комнаты выносили кровать.

— На двор вынести можно? — спросил Дэн. — Там хотя бы стены далеко.

— Пол близко, — ответил Бьорн.

— Пока дышит, лучше лишний раз не таскать, — сказал лекарь. — С места мы его уже сняли. То, что у него под кожей, с нами переехало.

Дэн посмотрел на стилет в руке. Лита заметила.

— Ты уже пробовал. Еще порежешь, кровь пойдет.

Дэн убрал оружие.

Вейл опустил руку в таз, тут же вынул: на поверхности плавали серые нитки. Он вытер ладонь платком. Костя увидел кровь возле большого пальца, где ногти продавили кожу.

— Здесь нельзя оставлять Вросшего, — сказал он.

— Его вообще нельзя оставлять Вросшим, — ответил Костя.

Костя вспомнил Курта: тот грел коконы, и Башня оставила его в стене вместе с ними. Что ей понадобилось здесь?

Вейл повернул к нему лицо.

— Я понимаю. Но вы сейчас уйдете из этой комнаты. А за стеной спят люди. Внизу столовая. Еще ниже склады. Через этого человека только что открыли запертую дверь. Если он закрепится здесь, я не знаю, что смогут открыть следующим.

Лекарь попросил их выйти. Ему принесли таз, чистые повязки и маленький деревянный ящик. Лита задержалась, помогая переложить охотника. Дэн остался у дверей, пока она сама не вытолкнула его в коридор.

Вейл отвел их в пустую комнату через два поворота. Здесь стояли стол для перевязок и шкаф с бельем. На спинке стула сушился чей-то рукав. Вейл снял его, положил на полку, снова взял, будто забыл, что хотел сделать.

Нора положила ключ на стол, развернув биркой вверх.

— Про этого человека рассказывайте сейчас.

— Савелий. Тот третий, о котором вы спрашивали, — ответил Вейл. — Девять лет назад я привел его сюда. Он слышал голос. Думал, что ему помогают. Через нижние помещения тогда можно было пройти к старой выработке. Он ушел туда ночью, оставил записку: скоро вернусь, никого не будить. Мы начали искать только утром.

— А дверь почему закрыли?

— Потому что ход кончился стеной. Там, где днем раньше возили тележки. Люди слышали его с другой стороны, долбили кладку. После каждого удара он кричал. Перестали, он начал просить продолжать.

Вейл сел, проведя рукой по краю стула.

— Голос уходил дальше, сколько бы мы ни выбивали. Потом одного из рабочих позвали голосом его жены. Она умерла до Башни. Я закрыл ход. Нижние помещения освободили.

Нора указала на бирку.

— Этот адрес знали?

— Впервые вижу.

— А ключ?

— Ключ у него был. Носил на шнурке под рубахой. Говорил, от квартиры. Я спросил однажды, зачем он ему здесь. Он сказал, что выбросить всегда успеет.

Костя вызвал описание задания еще раз. Четыре строки, прежние слова. Под ними убывало время. Чуть ниже возникла Готовность.

Пять процентов.

Он вспомнил, как упирался ногами в пол и тянул Арсена из стены. Как застряла кисть. Башня дала ему еще один процент за то, что он делал изо всех сил, а теперь оставила человека на кровати и указала адрес.

Нора коснулась его запястья. Костя закрыл окно.

— Меня туда ведут, — сказал он. — Перед площадкой спрашивали обо мне. В лесу кто-то вмешался. Теперь это.

— Возможно, — ответил Вейл.

Бьорн сел на край перевязочного стола, осторожно опустив рядом мешок со стрелами, который поднял у кровати Арсена.

— Мы четырнадцатые, — сказал он. — До пятнадцатого чуть осталось. Только девятый от этого ниже не станет.

— Я тринадцатая, — добавила Лита.

— Пятнадцатый вам аукцион откроет, — сказал Вейл. — Направления на двадцатом. До них вы сейчас не дотянете, сколько бы ни дрались.

Он отодвинул рукав, мешавший ему на столе.

— Полностью снаряжу вашу пятерку. Оружие, доспехи, обувь, все остальное. По вашему нынешнему уровню и Силе. Оплачу мастеров, припасы, лечение. Дам пятерых своих, которые уже ходили в город.

— В долг? — спросила Нора.

— За мой счет.

— Мы уже слышали, как это бывает.

— Без займа. Без залога. Вещи ваши. Вернетесь, оставите себе. Картелю за это ничего не достанется.

— Ордену? — спросил Костя.

— Об Ордене хотел попросить отдельно. Пока не сообщайте им.

— Почему? — спросила Нора.

— Попытаемся разобраться сами. У нас с ними договоренность. Мы не зовем их управлять здесь, они не спускаются с проверками. Позовем сейчас, откроем им лечебницу, нижние ходы и все, что они захотят осмотреть.

— Арсен умрет, пока вы за двери держитесь.

— У него останется лекарь. Если станет хуже раньше срока, будем решать заново. Я прошу не бежать к Ордену сейчас. За три дня город наверху без нас не перевернется.

Костя посмотрел на своих. Нора ответила после короткой паузы:

— Если врастание пойдет дальше комнаты, никаких обещаний молчать.

— Согласен.

Вейл встал. Костя загородил ему путь к двери щитом, поставленным у ноги.

— Еще одно.

— Слушаю.

— Ваши люди вступят к нам. В «Мокрую Сеть». Все пятеро.

Вейл перевел взгляд на Нору. Та стояла рядом с Костей.

— Вы собираетесь командовать там, где никогда не были?

Костя опустил щит на пол.

— Я собираюсь видеть своих людей в одном списке. Чтобы ваши не получили отдельный приказ, о котором нам забудут сказать. Чтобы меня снова не повели одного, потому что так удобнее посмотреть, что случится.

— Гильдию они не покинут.

— Мы в гильдию не вступаем. Их из «Обскуры» тоже не выгоняю. Поход общий. Решение бросить кого-то никто за моей спиной не принимает.

— И ты за нашей, — сказала Нора.

Костя посмотрел на нее.

— И я.

Вейл обошел щит.

— Я их позову. Это решение они должны принять сами.

— Зовите.

Ждали недолго. Вейл вернулся с другим лекарем, седой женщиной с широкими ладонями. Она отмыла Косте руку, проверила пальцы, затем велела поднять рубаху. Нажала под ребрами, спросила, где больнее.

Под ее ладонью разливалось тепло, от которого хотелось уснуть. Когда закончила, глубокий вдох давался легче. Боль оставалась в одном месте сбоку.

— Ушиб свежий. Доспех не затягивать так, чтобы дыхание держал. Отдохнешь в дороге, если дадут.

Литу она осмотрела следом. Та дважды сказала, что сама, затем все-таки вытянула больную ногу. Лекарь долго щупала старый рубец, покачала головой и велела подобрать обувь с мягким голенищем. Быстрого исцеления не обещала.

В коридоре остановились чужие шаги. Мужчина, вошедший первым, придержал дверь локтем. Большой щит за его спиной почти касался косяка. Следом вошли две женщины, худой темноволосый мужчина и парень с тяжелым молотом на перевязи. У всех пригнанная броня, оружие закреплено так, что не приходится придерживать на ходу.

Вейл обвел их рукой.

— Люди, о которых я говорил. Им нужна дорога в город девятого. Улица Мира, семнадцатый дом. Найти человека и вывести. На все три суток с момента получения задания. Часть времени уже ушла.

Мужчина со щитом наклонился над ключом.

— Этот квартал по нашей карте дальше обхода. У дома мы не были.

— Поэтому сначала посмотрите карту вместе. Это Браган, старший группы, — представил его Вейл.

— Двадцать третий, — сказал тот. — Воин. Страж. Моя работа, чтобы проход оставался нашим. Если встал в дверях, через плечо не лезете. Если прошу отойти, сначала отходите. Своих за дверью не оставляю.

— У меня люди тоже остаются со мной.

— Тогда договоримся.

Женщина справа от него сняла перчатку. На запястье лежали узкие серебристые пластины. Когда она повернула кисть, Костя увидел собственный глаз в трех из них сразу.

— Ирина. Маг, двадцать третий. Школа Зеркал. Направленную магию перехватываю, могу вернуть. Слишком сильную не возьму, камень щитом ловите сами.

— И то, что Арсену спину… — начал Дэн.

— Сначала покажите. Обещать не буду.

Она посмотрела на Дэна еще раз, уже мягче.

— Если скажу, что больше не держу, считайте, что защиты нет. Не ждите, пока красиво треснет.

Вторая женщина проверяла узлы на мешочках в открытой сумке.

— Алена, двадцать второй. Друид, Хранитель рощи. Корни, укрытие, лечение на подготовленном месте. Рощу за спиной не ношу, перед тяжелым боем мне нужно время.

— А в городе что растить? — спросил Бьорн. — Там камень.

Она показала мешочек. На большом пальце осталась черная земля.

— Поэтому и ношу. В щель забить, водой смочить. Если почва есть, проще. Если одна кладка, дольше и сил больше.

— В зверя умеешь?

— Умею. Только ветку взяла другую. Ты друид?

— Медведь. Еще волчица есть.

— Потом покажешь, если захочешь.

Парень с молотом улыбнулся Дэну, заметив, куда тот смотрит.

— Терен. Двадцать первый. Воин, Ратоборец. Ломаю броню, сбиваю с ног. Места мне оставляйте побольше.

— Ты с ним по лестницам как?

— Боком.

— Я про молот.

— И я про молот.

Дэн фыркнул. Терен поправил перевязь, и Костя увидел на его шее шрам от плеча до подбородка. Улыбка была молодой; кожа вокруг шрама давно привыкла к натяжению.

Последний мужчина опустил на стол плоский кожаный футляр. Пальцы у него были темные у ногтей, словно он только что перебирал уголь.

— Малек. Чернокнижник, двадцатый. Проклинатель. Работаю по тому, что враг делает снова и снова. Найду, за что зацепиться, заставлю платить за каждый повтор.

Лита смотрела на его руки.

— А снимать?

— То, что сумел разобрать.

— У охотника разобрать сможешь?

— Посмотрю вместе с вами. Если не пойму, так и скажу.

Она коротко кивнула.

Костя представил своих. На четырнадцатом уровне Бьорна Терен перестал улыбаться.

Вейл сложил руки за спиной.

— Есть условие. Константин хочет, чтобы вы присоединились к «Мокрой Сети». Поход одним отрядом.

Браган посмотрел на него.

— А наш?

— Походную запись закроете. Принадлежность к гильдии сохраняется. Как и ваши вещи.

Браган перевел взгляд на Костю.

— Кто принимает решение уходить?

— Я. Если успеем обсудить, обсуждаем. В бою ты говоришь, как выходить. Я слушаю.

— Один вперед не пойдешь?

— Не пойду.

Браган потер пальцем кривую переносицу.

— Мне подходит. Только это для всех, включая меня.

Ирина согласилась следующей. Алена спросила, кто несет общий запас воды. Бьорн поднял руку. Терен кивнул, Малек закрыл свой футляр.

— Добыча? — спросила Ирина.

Костя посмотрел на своих.

— С этого выхода поровну на десятерых после общих расходов. Что уже наше, остается нашим.

— И кошелек прежнего отряда к нам не тащите, — добавила Нора. — Своих счетов хватает.

Браган посмотрел перед собой, прочел что-то невидимое Косте. Его спутники по очереди подтвердили выход из прежнего отряда.

— Свободны, — сказал Браган. — Зови.

Костя попросил Систему пригласить их в «Мокрую Сеть». Назвал каждого вслух. Пять раз напротив имени появилась отметка согласия.

(Отряд «Мокрая Сеть». Состав: 10 участников.)

(Костя. Рыцарь-Спаситель. Уровень 14. Глава отряда.)

(Нора. Охотник. Уровень 14.)

(Дэн. Ассасин. Уровень 14.)

(Бьорн. Друид. Уровень 14.)

(Лита. Чернокнижница. Уровень 13.)

(Ирина. Маг. Уровень 23. Подкласс: Школа Зеркал.)

(Алена. Друид. Уровень 22. Подкласс: Хранитель рощи.)

(Браган. Воин. Уровень 23. Подкласс: Страж.)

(Терен. Воин. Уровень 21. Подкласс: Ратоборец.)

(Малек. Чернокнижник. Уровень 20. Подкласс: Проклинатель.)

Костя прочел список до конца. Чужие имена стояли под знакомыми, без отдельной рамки и отметки, кто кого сопровождает. Он поднял глаза и пересчитал людей в комнате.

Десять вместе с ним.

Глава 12. На десятерых. Часть 2

— Теперь к Арсену, — сказал Костя.

Алена оказалась возле кровати первой. Лекарь отступил, давая ей осмотреть спину. Ирина долго смотрела на пятно в стене и ничего не касалась. Малек попросил вынести таз с серыми волокнами под свет.

Алена вернулась с перевязанным пальцем. Костя посмотрел на повязку, и она объяснила:

— Я сама. Для проверки. Живая ткань на лечение отвечает. А серое продолжает лезть. Одно вместе с другим.

— Сдержать можешь?

— Помочь телу выдержать. Причину я не уберу.

Малек стоял за ней.

— Связь куда-то уходит. За пределы того, что я могу прочитать. Начну рвать вслепую, порву его вместе с ней.

Костя кивнул.

У поворота их ждал Вейл с женщиной, у которой на перевязи висели ножницы и деревянные бирки.

— Мера подберет Вам все. Остальное выберете на складе. Работу начинайте сразу, — сказал он ей. — Все на мой личный счет.

Мера посмотрела на пятерых, которых ей предстояло одеть, и задержалась на Костиной груди.

— Это снять. Если на нем мерить, опять мешок получите.

Костя расстегнул доспех. На изнанке темнели пятна, вокруг крепления торчали вырванные нитки.

Мера взяла доспех за край.

— В ремонт?

— Продать, — сказал Костя. — Все старое, что заменим.

— Тогда после примерки к приемщику. В одну кучу не бросайте, у него терпения мало.

На складе пахло маслом, войлоком и новой кожей. Шлемы лежали на полках лицом к проходу. Мера назвала пять имен, кладовщик начал вызывать помощников.

Сначала им выдали белье, рубахи, чулки и по второй смене в дорогу. У ширмы стояли тазы с теплой водой. Костя отмывал руки, пока вода не стала бурой. Снятая рубаха присохла под мышкой, и он некоторое время сидел, размачивая ткань, чтобы не содрать кожу.

За перегородкой Дэн возился с новыми штанами.

— Тут карман внутри.

— Для денег? — спросил Бьорн.

— Для ножа.

— Ну хоть монеты колоть не будешь.

Косте принесли бригантину из темной кожи с узкими стальными пластинами. Мера затянула боковые ремни, велела вдохнуть и тут же ослабила один.

— Руку вверх. Обе. Теперь сядь.

Ничего не уперлось под горло. Локоть впервые не цеплялся за край пластины.

(Доспех дорожного щитоносца. Редкость: редкий. Уровень 14. Требуется Сила: 4. Состав: открытый шлем, бригантина, наплечники, наручи с перчатками, поножи, сапоги. Прочность бригантины: 26/26.)

Костя поднял выданный щит. Темная сталь, ребро вдоль середины, рукоять, подогнанная под ладонь. Ремень расстегивался одним движением большого пальца.

(Щит стальной, «Упор». Редкость: редкий. Уровень 14. Требуется Сила: 4. Прочность: 28/28. Свойство «Упор»: сопротивление вытеснению повышено на 20%, пока носитель сохраняет опору обеими ногами.)

Браган нажал на него своим щитом. Костя качнулся, переставил ступню. Второго толчка встретил уже собранным. Подошвы держались за плиту, ремни не резали запястье.

— Ногу не выпрямляй до конца, — сказал Браган. — Колено себе выломаешь раньше, чем щит уронят.

Вместо тесака Костя выбрал короткую фланцевую булаву. Тяжелее прежнего оружия, зато широкого замаха не требовала.

(Булава фланцевая, «Ответ». Редкость: редкий. Уровень 14. Требуется Сила: 4. Урон: повышенный. Свойство «Ответ»: первый удар в течение трех секунд после успешного блока щитом наносит на 25% больше урона. Прочность: 24/24.)

Дэн вышел из-за ширмы в темно-сером. Мягкий капюшон, короткая куртка с гибкими вставками по ребрам, узкие наручи, перчатки, плотные штаны с закрытыми коленями. Новые сапоги сидели высоко, без свисающих шнурков.

(Комплект «Тихий ход». Редкость: редкий. Уровень 14. Требуется Сила: 3. Полный легкий доспех. Свойство сапог «Мягкая поступь»: приглушает звук шага, не скрывает его полностью.)

Он прошел несколько шагов, посмотрел на ноги и пошел обратно. Потом присел. Куртка собралась складкой над поясом, не врезаясь в живот.

— Не тянет, — сказал он удивленно.

Терен протянул ему два коротких клинка с узкими гардами.

(Парные клинки, «Шов». Редкость: редкий. Уровень 14. Требуется Ловкость: 6. Свойство «Шов»: повторное попадание в ту же рану наносит на 15% больше урона. Усиление не накапливается.)

Дэн перевернул один клинок, другой взял прямым хватом. Замер, прикидывая движение.

— С «Тремя ударами»?

— Если попадешь куда нужно, — сказал Терен. — Полезнее будет, чем просто быстрее махать.

Дэн убрал оружие, но вскоре вытащил снова, переставляя крепления.

Нора начала с лука. Броню ей пришлось принести к стрелковой дорожке: она ушла туда с тремя пробными стрелами склада и возвращаться не собиралась.

Новый лук был темнее прежнего, короткие роговые плечи стянуты жилами. Нора провела пальцем по месту склейки, натянула тетиву, опустила. Попросила убрать слишком толстую накладку с рукояти.

(Лук роговой, «Прошивень». Редкость: редкий. Уровень 14. Требуется Сила: 5. Урон: повышенный. Свойство «Прошивень»: при полном натяжении стрела игнорирует еще 4 единицы брони цели.)

Она выстрелила трижды. Последняя стрела вошла рядом с первой, разрезав край оперения. Нора посмотрела на мишень, на старый тисовый лук у стены, снова на мишень.

— Этот беру.

Мера подняла куртку.

— Тогда хоть сейчас руки сюда просунь.

Норе достались плотный кожаный капюшон, куртка с перекрывающимися чешуйками, наручи, перчатка для тетивы, защитные штаны и высокие сапоги. Новый колчан крепился так, что при наклоне не бил по затылку.

(Комплект «Дальний дозор». Редкость: редкий. Уровень 14. Требуется Сила: 5. Полный доспех охотника. Свойство наруча «Верная кисть»: ослабляет дрожь руки при длительном прицеливании.)

Пробные стрелы кладовщик забрал сам. Нора проследила, чтобы ее тисовый лук унесли к вещам на продажу, а не обратно на стойку.

Бьорн стоял перед своим комплектом с недовольным лицом.

— Все равно снимать.

Алена отцепила у него с пояса рабочий топор и положила рядом с мешком.

— Это снимать. Одежду прочти.

(Комплект «Походная шкура». Редкость: редкий. Уровень 14. Для класса Друид. Состав: капюшон, жилет, наручи, перчатки, штаны, сапоги. Свойство «Оборотная нить»: комплект складывается в метку при знакомом обороте и возвращается после него. Оружие и груз не входят. Защита одежды в звериной форме не действует.)

Бьорн прочел до конца, шевеля губами. Алена показала ему зеленую нить, вплетенную в шов у голенища.

— После боя проверяй. Рваную вещь сначала чинишь, потом оборачиваешься. Плащ с поясом снимаешь, они в комплект не входят.

Бьорн больше не спорил. Сам натянул жилет, застегнул ворот.

Для боя до оборота ему подобрали Секач роговой, редкий, четырнадцатого уровня, под Силу 6. Свойство «Тяжелая кромка» усиливало удар по уже поврежденной броне. Бьорн проверил хват, попросил петлю, чтобы быстро сбрасывать оружие вместе с поясом.

Лита сидела у ширмы. Мера подшивала ей голенище прямо на ноге, придерживая иглу губами. Рядом лежали мягкий капюшон, темное стеганое облачение, легкие наручи, перчатки и штаны с кожаными вставками.

(Облачение вязальщицы. Редкость: редкий. Уровень 13. Требуется Сила: 2. Полный легкий комплект. Свойство «Длинная нить»: расход резерва на поддержание «Полога» снижен на 10%.)

— Руки все равно заняты, — сказал Малек, прочитав описание с ее разрешения.

— У меня руки есть.

— Говорю, потому что люди потом удивляются.

Лита примерила простой темный перстень. Камень внутри слегка холодил палец. Он помогал удерживать концентрацию при боли, но саму боль не убирал. После короткой проверки она оставила его.

Травяной нож заменили серповидным, с новым тонким лезвием и привычным свойством «Чистый срез». Шесть старых склянок Лита выложила на прилавок только после того, как проверила шесть новых: те же притертые крышки, то же свойство «Последний выдох», зато теперь каждая сидела в своей ячейке плотного футляра.

— Нож и склянки в продажу, — сказала она. — Пустые. Не пишите потом, что с ядом принесли.

Мера закончила шов. Лита встала, осторожно перенесла вес на больную ногу. Прошла до двери. Хромота осталась, однако она больше не ставила стопу боком, избегая жесткого края обуви.

Всем пятерым добавили плащи от дождя, широкие пояса с подсумками и одинаковые амулеты «Камень ясности», дававшие небольшую защиту от страха. Костя спрятал свой под ворот, подальше от ключа. Мера проверила последние ремни, потребовала еще раз присесть и махнула рукой кладовщику.

(Передача снаряжения подтверждена. Получатели: Костя, Нора, Дэн, Бьорн, Лита. Требования предметов выполнены. Ограничений гильдейского возврата нет.)

(Снаряжение, подгонка и дорожное снабжение оплачены Вейлом: 12860 искр. С общей казны отряда списано: 0.)

Дэн перестал поправлять пояс.

— Двенадцать тысяч…

— И восемьсот шестьдесят, — сказала Мера. — Рукава завтра раздерете, бесплатно не зашью.

Костя еще раз прочел сумму. Вейла на складе не было. Тот возвращался в лечебное крыло, присылал людей, узнавал у мастеров, сколько осталось. Теперь стало понятно, почему кладовщик ни разу не предложил взять что-нибудь попроще.

На примерку и подгонку ушло больше трех часов. Счетчик все это время висел сбоку. Костя перестал закрывать его: появлялся снова. Можно было и одеть все готовое и без примерки. Вот только надо было подобрать комплект грамотно по уровню и классу.

У приемщика стояли весы, увеличительное стекло и лоток для мелких деталей. Сам приемщик был лысый, в шерстяной безрукавке поверх голого тела. Он выложил старое снаряжение рядами, не смешивая с тряпками.

Щит Кости осмотрел особенно внимательно. Поскреб ногтем засохший след у кромки, поднес к свету.

— Лечебное крыло?

— Да.

Он отодвинул щит на отдельную подставку. Позвал ученика, велел проверить и очистить. Остальное продолжил принимать.

— Доспех почти мертвый. Пластины годятся. Наручи целы. За твое вместе со щитом двести, если проверку пройдет.

Дэн втянул воздух, когда оценили его стилеты. Хотел возразить, посмотрел на новые клинки у пояса и промолчал. Нора торговалась за лук. Приемщик дважды натянул тетиву и прибавил двадцать.

Костя дождался, пока ученик вернет проверенный щит, и попросил показать общий расчет.

(Продажа: Щит каплевидный, Кожа с нашивной пластиной, Тесак пехотный, Наручи кожаные — 200 искр.)

(Стилет граненый, 2 шт., Куртка вареной кожи — 170 искр. Лук тисовый с роговыми накладками — 240 искр. Топор рабочий, одноручный — 40 искр.)

(Нож травяной — 35 искр. Склянки с притертой крышкой, 6 шт. — 60 искр. Старая обычная одежда и обувь пятерых — 55 искр.)

(Получено в общую казну: 800 искр.)

Костя подтвердил. Они переглянулись: столько утром стоило одно ремесло. Несколько минут назад эти деньги еще были на них, потертые, продырявленные и дурно пахнущие.

— Еще трофеи есть, — сказал Костя. — С Душегуба.

Приемщик поднял голову.

— Несите.

Костя достал из походного мешка сверток. Развязал. Клык лег на стол; четыре когтя выкатились следом. Бурая корка у основания клыка за день высохла и потемнела.

— Думал наверху продать. В городе. Здесь, думал, меньше дадут.

Приемщик взял увеличительное стекло.

— Наверху люди разные. Один возьмет для мастера, другой для перекупщика. Третий сначала тебя послушает, потом цену назовет.

Он провел ногтем по основанию клыка, осмотрел край.

— Здесь мастер через двор. Такой материал ему нужен. Четыреста сорок за клык, когти по шестьдесят пять. Семьсот всего.

— Без надбавки Вейла? — спросила Нора.

Лысый посмотрел на нее поверх стекла.

— Вейл уже свое заплатил. Это покупаю я. Хотите дороже, ищите покупателя, которому завтра приспичит. Он, бывает, и больше даст.

Костя посмотрел на оставшееся время. Вспомнил очередь наверху, лавки, где надо было объяснять, что принес. Потом снова на длинный желтый клык.

В лесу он тащил его к выходу, едва переставляя ноги. Здесь клык спокойно лежал между весами и лотком с пряжками.

— Продаем.

(Клык Душегуба. Редкость: редкий. Количество: 1. Продано: 440 искр.)

(Коготь Душегуба. Редкость: необычный. Количество: 4. Продано: 260 искр.)

(Получено за трофеи: 700 искр. Общая казна отряда «Мокрая Сеть»: 2344 искры.)

Приемщик унес сверток на дальнюю полку. Лита потрясла оставшимся пустым мешочком, высыпала костяную пыль в мусорный ящик и сложила его в новый подсумок.

Припасы выдавали у соседней двери. На пятерых собрали хлеб, сушеное мясо, крупу, соль, фляги, сменные повязки и свертки для сна. Бьорн взял общую веревку, Дэн забрал два небольших фонаря с заслонками. Каждый получил два эликсира среднего исцеления, одно зелье восстановления резерва и одно очищения от обычных ядов. Старые пять малых эликсиров и пять зелий бодрости оставили в отдельных ячейках, впереди новых.

Норе добавили сорок кованых стрел и четыре с зубом. Всего стало сто четырнадцать обычных и двенадцать зубчатых. Шесть кованых Лита отложила, нанесла на них всю «Зеленую одурь» из двух баночек и убрала в отдельный жесткий чехол. Специальные склянки оставались пустыми: хороший яд для броска она еще собиралась приготовить, если они вернутся.

Новые участники проверили собственные запасы. Браган велел распределить воду так, чтобы потеря одного мешка не оставила всех без питья. Костя переложил часть сухарей к себе, две связки бинтов отдал Терену. Вещи впервые укладывали на десятерых.

Карту расстелили на длинном столе рядом со складом. Браган показал проверенную дорогу от входа в город, место старой стоянки, затем провел пальцем вдоль кварталов. Улица Мира начиналась дальше знакомого ему обхода.

— Здесь перестаем считать карту обещанием, — сказал он. — Дальше глазами. В дома без нужды не заходим, двери друг за другом не закрываем. Если коридор изменился, никто не ищет старый в одиночку.

Костя смотрел на прямоугольники домов. Один был обведен карандашом; рядом стоял вопросительный знак. Браган не стер его, когда Вейл наклонился над столом.

— Выйти готовы? — спросил Вейл.

— К Арсену зайду, — ответил Костя.

В лечебном крыле стало тихо. Убба сидел возле кровати, положив палку поперек колен. Охотник спал на боку. Между лопаткой и клеенкой лежала сложенная ткань, лекарь менял ее, как только появлялась серая жесткая полоска.

Костя остановился у изножья. Новый доспех чуть слышно скрипнул. Убба посмотрел на него снизу вверх.

— Ну вот. Теперь хоть одетым уходишь.

— Как он?

— Дышит. Один раз воду попросил. Выпил мало.

Костя хотел позвать Арсена, но лекарь поднял ладонь. Не надо.

Он постоял еще немного. Затем поправил одеяло там, где из-под него торчала голая пятка, и вышел.

В коридоре ждали остальные. Дэн первым подхватил мешок. Бьорн посмотрел в свое окно: призыв уже был доступен, но он закрыл его, приберегая Явиру для города. Нора проверила крепление чехла с отравленными стрелами. Пятеро новых стояли рядом, разговаривая вполголоса.

(Осталось: 2 суток 18 часов 41 минута.)

Вейл проводил их до выхода из крыла. Здесь еще пахло похлебкой из столовой, слышались голоса со двора. Костя затянул переносной ремень, убедился, что щит можно сбросить одним движением, и нащупал ключ в нагрудном кармане.

Из-за двери Арсен тихо позвал его по имени.

Костя остановился. Убба ответил что-то охотнику, зашуршала ткань. Потом послышался голос лекаря: не вставай.

— Костя, — повторил Арсен, громче.

Тот уже повернулся, когда охотник сказал:

— У него дверь изнутри заколочена.

Ключ лежал под пальцами, теплый от тела.

— У кого? — спросил Костя.

За дверью снова закашляли. Лекарь позвал Уббу помочь приподнять плечи.

Костя посмотрел на Терена. Тот молча передвинул молот на перевязи, чтобы рукоять не цепляла косяк.

Нора дождалась, пока Костя уберет руку из кармана, и пошла рядом с ним.

https://author.today/work/616607 Павел Белянов — Тот, кто видит долги

Глава 13. За оградой

В портал Костя вошел следом за Браганом, придерживая щит у бедра. Холод прошел через зубы. На мгновение пропали вес мешка и чужие голоса, потом сапог скользнул по мокрому железу.

Браган поймал его за плечо.

— В сторону. Следующие идут.

Бьорн вышел, пригнувшись, хотя над головой ничего не было. Дэн прижимал к груди оба фонаря. Нора задержалась возле портала, пока не показалась Лита. Последним перешел Малек.

Костя пересчитал людей. Десять.

(Девятый этаж. Городской биом. Вход зарегистрирован. Отряд «Мокрая Сеть».)

(Задание «Вернуть оставшегося» действует. Осталось: 2 суток 18 часов 4 минуты.)

Они стояли во дворе, огороженном листовым железом. Под ногами лежали рельсы, утопленные в грязь. Между ними набили доски, кое-где замененные дверцами от шкафов. Мужчина в кожаном переднике отбивал с лопаты присохшую землю. Каждый удар отзывался под настилом.

За оградой возвышались дома.

Ближайшая многоэтажка стояла через пустырь. За ней поднимались еще, тесно, рядами, до серой полосы у горизонта. В одном доме не хватало угла. Перекрытия торчали наружу, на кухне шестого этажа сохранилась белая раковина. Выше чернели проемы, ни одного стекла.

Пахло холодной водой, дымом и мокрой известью. Такие раковины ставили в старых общежитиях: толстый край, две ржавые дорожки от крана. Костя смотрел на нее дольше, чем на весь дом.

— Это откуда? — спросил Дэн.

Никто не ответил.

Они поднялись из Терра Нуллы к городскому порталу. Пока Браган подавал заявку, Костя думал, чем вскрывать заколоченную дверь. Теперь она оказалась среди тысяч одинаковых окон.

— От настила отойдите, — сказал мужчина с лопатой. — Носилки понесут.

Они освободили дорогу двум женщинам с брезентовой люлькой. Прикрытая голова перекатывалась при каждом шаге. Мужчина посмотрел им вслед и снова принялся отбивать землю.

У ворот сидела девушка в стеганом жилете. На коленях у нее лежала книга в обложке из автомобильной резины. Она записала название отряда, попросила Брагана назвать число людей и уточнила, есть ли у них жилье в Среднем городе.

— На стоянке будем, — ответил он.

— Тогда к Павле. Если днем спать, сейчас платите. Вечером мест может не быть.

Она задержала взгляд на Косте.

— Город раньше проходили?

— Нет.

Девушка развернула схему. От красного прямоугольника портала шли три линии. Две заканчивались крестами.

— Сегодня ходят только через котельную. Возвращаться будете, ищите жестяной треугольник, к нему снизу кусок рельса приварен. Прямо на свет не идите. Свет переносной.

За воротами кто-то позвал ее. Она ответила с раздражением: пусть сами ищут ведро, у нее прием.

Стоянка называлась Колодезный. Домики собрали из кирпича, досок и бетонных панелей. Между ними натянули бельевые веревки. У печи на колесах сушились варежки, сапожник в открытой будке пришивал голенище. Проход перегораживали низкие баррикады с промежутком для тележки.

— Здесь десятка три дворов, — сказал Браган. — Средний город дальше. Там триста, стена, склады. Нам туда, крюк будем делать.

У колодца женщина полоскала рубаху. Ткань тянулась за ее руками тяжелым красноватым жгутом. Рядом мальчик складывал поленья в ящик. Над дальним домом что-то блеснуло.

Женщина подняла голову. На одиннадцатом этаже зажглось окно, белое, слишком яркое для тусклого дня.

— Внутрь, — сказала она мальчику.

Тот бросил полено и побежал к дому. Женщина выронила рубаху в корыто. Воды она больше не набирала.

Браган тоже заметил свет.

— Ирина, глянь.

Маг остановилась, приподняла руку с серебристыми пластинами. Белый прямоугольник погас. Спустя несколько секунд на нижнем этаже блеснул другой.

— Обход, — сказала Ирина. — Ближе, чем прошлый раз.

— Что там ходит?

— Машина. Смотрит в окна. Когда дойдет до низа, пойдет вдоль улицы.

Из проема высунулась металлическая лапа. Зацепилась за край балкона, подтянула овальное брюхо с белой лампой. Дэн перестал вертеть фонарь.

Браган вел их к котельной с двумя трубами. У двери сушились веревки. На одном конце каждой висело тяжелое кольцо, на другом узлы отмечали расстояние. Седой мужчина в короткой куртке перебирал пряди. Вместо двух пальцев на правой руке у него были кожаные петли.

— Степан.

Тот поднял голову, узнал Брагана и сразу посмотрел на остальных.

— До какого?

— Мира. Семнадцатый дом.

Степан положил веревку.

— Кому понадобилось?

— Мне, — сказал Костя.

— У тебя какой левел?

Костя назвал уровень. Степан повернулся к Брагану.

— Ты с ним поспорил на бабки, что ли?

— Задание на человека от системы. Времени мало, Степан.

Проводник попросил показать текст. Костя разрешил просмотр. Степан читал долго, дважды возвращался к имени Арсена. Закончив, спросил, где тот находится.

— На пятом.

— Здесь его не было?

— С нами не было.

— Узнать бы точно.

— Ты знаешь этот дом?

— Знаю, где искать. Последний раз подходил весной. Дальше второго подъезда не пошел.

— Почему?

Степан показал изувеченную руку.

— Это раньше. Весной меня хватило не проверять еще раз.

В котельной пахло смолой и вареной крупой. На карте улица Мира находилась возле пустого пятна. От нее тянулась черная нить, оборванная у слова «Депо».

— Провожу до дома, если проход остался. Триста туда и обратно. Если дальше не пускает, возвращаю половину. Внутрь чужого задания не подписываюсь.

— Людей бросать тоже в договор внесешь? — спросила Нора.

— Внесу, что не потащу десятерых через дыру, в которую сам не пролезу. Других обещаний хотите, ищите другого.

Браган промолчал. Костя понял, что ответа ждут от него.

— Договор показывай.

(Сопровождение по городскому биому. Исполнитель: Степан, Охотник, уровень 24. Маршрут: Колодезный — улица Мира, дом 17 — Колодезный.)

(Стоимость: 300 искр. Условия возврата при непроходимом маршруте приняты сторонами.)

(Оплачено из общей казны: 300 искр. Остаток: 2044.)

— В отряд? — спросил Дэн.

— По договору. У меня здесь свои. Вас десять, я одиннадцатым иду.

Степан достал горсть железных гаек, катушку тонкого шнура и белые полоски ткани. Терен протянул ему найденную на полу проволочную петлю.

— Эта твоя?

— Оставь. На крючок годится.

Терен сунул петлю в карман. Дэн попросил дать молот подержать. Воин передал рукоять поперек ладоней; мальчишка едва не стукнул навершием по полу.

— Тяжелый.

— Потому я им дважды подряд без нужды не машу.

— А одной рукой?

— Одной рукой я ложку держу. Верни, пока лавку не расколол.

Дэн вернул оружие. Терен проверил деревянный клин в его головке, подбил ладонью. Костя запомнил движение: огромный молот, обычный деревянный клин. Дорогую вещь тоже приходилось проверять руками.

Снаружи трижды ударили по подвешенному железу. Степан бросил катушку в сумку.

— От ворот отойдите.

Браган уже поднимал щит.

От пустыря бежали трое. Первый придерживал свисавшую руку, второй нес на спине женщину, третий пятился, выставив короткое копье. Над его плечом хлопала серая ткань.

Костя принял ее за сорванный плащ. Потом ткань выгнулась поперек ветра и ударила мужчину по лицу.

Копье упало. Под пленкой обозначились нос, открытый рот. Мужчина вцепился в края, стал пятиться, споткнулся о рельс. Тело дернулось, будто под кожей одновременно свело все мышцы.

(Пленочник. Уровень 21.)

Из-под ржавого автобуса вытекла вторая тварь. Она передвигалась на коротких жестких пальцах, росших по краю плоского тела. Посередине желтела полость, набитая тонкими ребрами. Пленочник приподнялся, полость разошлась, выбросив влажную складку.

(Пленочник. Уровень 22.)

— Первый мой! — Браган ударил щитом о баррикаду. — Нора, второго задержи!

Костя уже бежал к упавшему. Он услышал, как Степан велел не заходить за желтую черту, увидел ее слева и перескочил рельс ближе к воротам.

Упавший пытался вдохнуть. Пленка втягивалась ему между зубов. Костя сунул край щита под полотно, отжал от щеки. Тварь прилипла к стали. На руке сразу повис такой вес, что его развернуло боком.

Браган наступил на бахрому. Терен опустился на колено с другой стороны, выдернул из-за голенища узкий нож.

— Лицо держи.

Костя прижал мужчине лоб. Лезвие пошло вдоль щита, не касаясь кожи. Из разреза брызнула прозрачная жидкость. Пленочник сложился, хватая Терена жестким краем, но Браган придавил его вторым сапогом.

Позади тренькнула тетива. Костя увидел зубчатую стрелу, вошедшую во вторую тварь. Та дернулась, попыталась перелететь рельсы, получила еще одну. Замедление удержало ее низко, на уровне коленей. Дэн проскочил возле Костиной спины.

— Туда не суйся! — крикнула Нора.

Мальчишка остановился перед желтой полосой.

Лита подняла обе руки. Выброшенная серой тварью складка расправилась веером твердых игл. Несколько ударили в «Полог», повисли перед ее ладонями. Остальные простучали по железной ограде. Костя ощутил удар в спину; пластина бригантины выдержала, но дыхание оборвалось.

Терен закончил разрез. Мужчина под щитом резко вдохнул, закашлялся. На месте бровей остались кровавые полосы. Костя ухватил его за ворот, потащил к воротам. Бьорн подхватил под плечи, вместе они перетащили раненого за баррикаду.

Алена высыпала темную землю. Вдавила семена, плеснула водой. Между ее пальцами развернулись бледные листья. Пока они росли, она велела мужчине выплюнуть все изо рта и не пытаться говорить.

Терен добил первую тварь молотом, прижав головку к желтой середине и продавив всем весом. Браган повернулся ко второй.

Нора всадила ей отравленную стрелу возле ребристой полости, наложила «Метку охотника» и добавила кованую. Пленочник сжался. Последняя, пятая стрела ударила вскользь.

Малек протянул руку.

— Еще раз плюнешь, сам получишь.

Влажная складка начала выворачиваться. На ней проступило темное кольцо. Тварь дернулась, словно ее ткани потянули в разные стороны. Иглы остались внутри, пробив пленку навылет.

Дэн упал на колено. Первый клинок вошел в отверстие от Нориной стрелы. Второй ударил туда же. На третьем движении желтая полость лопнула.

Он отскочил, закрывая лицо локтем. Тварь вывернулась вокруг лезвия и распласталась на рельсах.

(Пленочники, уровни 21 и 22: убиты.)

(Опыт за участие начислен. Костя: опыт +6%. Дэн: опыт +10%. Нора: опыт +8%. Лита: опыт +4%. Бьорн: опыт +3%. Остальные участники боя также получили опыт.)

Браган не опустил щита.

— Еще есть?

Степан смотрел поверх автобуса.

— Чисто. Но ворота прикрывайте.

Костя опустился рядом с раненым. Тот захлебывался тем, что стекало из носа в горло. Алена перевернула его на бок. Корни обвили предплечье, удерживая мужчину на подстилке. Он дергался, пытался сесть.

— Ладонь убери, — сказала Алена Косте. — Ты ему шею прижал.

Костя убрал руку. Зафиксировал трясущееся запястье между коленями, дождался очередного судорожного вдоха и потянул «Второе дыхание».

Чужая слабость ударила под ребра. Он ощутил забитое слизью горло, захотел вдохнуть и оборвал умение, пока сам не упал на раненого.

Мужчина выплюнул сероватый комок.

— Теперь хватит. Дальше я.

Костя достал малый эликсир. Алена разрешила дать половину, дождалась, пока раненый проглотит, затем остальное. Пустой флакон Костя сунул в подсумок.

Мужчина открыл глаза. Один оказался белым от налипшей пленки. Алена поддела ее, сняла длинной ниткой. Под ней глаз двигался.

— Как зовут? — спросил Костя.

— Лен… Ленц.

— Смотри на меня, Ленц. Дыши.

Справа появилась строка.

(Готовность: 6%.)

Нора заметила его взгляд. Подошла, поставила рядом флягу, ничего не спросила.

Ленца забрали местные. Его товарищ с поврежденной рукой вернулся за копьем, но Степан удержал за куртку.

— Сами принесут.

За автобусом скрежетнуло. На пустырь выползла машина, которую они видели на стене. Вблизи она оказалась размером с телегу, на шести шарнирных ногах. Под брюхом висела корзина из толстых прутьев. На ней сохранились клочья красной краски.

Машина направила лампу на пленочников. Пара рычагов подняла первую тушу, затолкала внутрь. В корзине что-то сжалось. Прозрачная жидкость потекла через прутья.

(Сборочная машина. Уровень 23. Состояние: рабочий цикл.)

Копье Ленца она держала перед лампой и отложила. Потом повернула свет на мокрую подстилку Алены.

Браган закрыл просвет ворот щитом.

— Живой груз убран, — сказал Степан.

Под лампой раскрылась решетка. Донеслось шипение, в котором Костя различил обрывок человеческой речи:

— …еще есть…

Так Браган спросил минуту назад.

Дэн поднял нож.

— Стоять, — сказал Браган.

Машина покачала лампой. За щитом начиналась целая железная ограда. Она потрогала край ворот коротким рычагом, развернулась и пошла вдоль рельсов, волоча корзину.

— Откуда голос? — спросила Лита.

— На дороге повтор бывает, — ответил Степан. — Сказанное отдает назад. Машины запоминают, что услышали. Поэтому возле них не зовите своих, если своих рядом нет.

— Иначе придут на голос?

— Иногда идут. Думают, что слышат из-за стены.

Костя посмотрел на место, где лежал Ленц. Если бы не успели дотащить, машина положила бы его в ту же корзину.

Они переждали в котельной, пока Алена отмоет руки и восстановит дыхание. Посланный Степаном мальчик принес известие, что путь через водокачку открыт. Проводник передвинул две нити на карте.

Нора принесла одну целую кованую стрелу. Остальные четыре потеряли: зубчатые согнуло, отравленная ушла с тушей, последняя сломалась. Осталось сто двенадцать кованых, из них пять с ядом, и десять зубчатых.

Щит Кости показывал 25/28. Там, где прилипала тварь, образовались мелкие раковины. Бригантина держала, но под лопаткой наливался синяк.

Дэн сидел у печи, держа нож острием вниз. Засохшая жидкость отслаивалась с перчатки чешуйками. Терен положил рядом мокрую тряпку.

— Ремешок тоже вымой. Прихватит, потом в драке не вытащишь.

— Во дерьмо, епты! Дэн проверил ножны и выругался. Терен отвернулся, пряча улыбку.

После еды пошли вдоль ограды к водокачке. Перед выходом Бьорн вызвал Явиру. Волчица собралась из бледного воздуха у его правой ноги, посмотрела на открытый проход и пошла первой. Ни следов, ни звука когтей.

За водокачкой закончились настилы. Они вышли на улицу, вдоль которой стояли машины с пустыми колесными арками. Нора обошла легковую с распахнутой дверью, заглянула внутрь. На сиденье лежал детский ботинок. Она отвернулась, поправила колчан.

На капоте другой машины шла цепочка отверстий, каждое с белым ободком. Костя вспомнил распоряжение ничего не трогать и прошел мимо. Явира задержалась у щели между плитами, затем свернула к стене. Бьорн повторил ее путь.

У следующего перекрестка висел дождь.

Капли стояли в воздухе от земли до второго этажа. Крупные, вытянутые, с темным зерном внутри. Сквозь них просматривался газетный киоск. На крыше лежала куртка. Ее рукава медленно распадались, будто кто-то вытягивал ткань по нитке.

Степан привязал белую полоску к гайке и бросил. Гайка прошла насквозь, звякнула о киоск. Ткань осталась между каплями. Через несколько мгновений от нее отделилась нитка, затем другая. Они свернулись темными точками внутри воды.

(Обнаружена аномальная область. Воздействие на живую ткань: разрушение. Граница не определена.)

— Железо проходит. Кожа с железом уже нет, разъест — сказал Степан.

Он повел их через двор. С крыши сползала вода; первые капли ударяли в щит, вторые исчезали над грязью. Мокрое пятно на земле было смещено на полшага в сторону.

Степан остановился. Бросил пробу поперек прохода. Гайка упала, покатилась и дернулась. Середина шнура исчезла. Свободный конец хлопнул по кирпичу в стороне.

Проводник показал обрезок. Гладкий край, без торчащих волокон.

— Здесь шов невидимый. Разрежет каждого. Стену отсюда не касайтесь. Будьте аккуратны. Опасные аномалии. Они бывают редко, но метко.

Костя поднял щит выше. «Чувство беды» молчало. Перед ним лежал обычный пустой проход, через который спасатель провел бы людей не раздумывая.

Браган заметил его движение.

— Не чувствуешь?

— Нет.

— Значит, щупом проверяем.

Обход занял больше часа. Дважды возвращались по собственным следам. Один раз переждали за стеной гул машины, хотя ничего не увидели. Явира исчезла в конце своего часа у покосившейся будки. Бьорн невольно опустил руку туда, где только что был ее загривок.

Света стало меньше, но Костя не сумел бы сказать, наступает ли вечер. Они миновали всего несколько кварталов. На разбор дороги, привалы и обходы ушло почти пять часов с перехода.

В заброшенной прачечной Степан разрешил остановиться. Браган и Терен осмотрели потолок, закрепили дверь, оставив щель. Лита села на край бетонного корыта и вытянула ногу. Алена без разговоров присела рядом.

Степан достал свернутый лист.

— У семнадцатого может стоять другой отряд. Смотрители. Радим ведет. Если встретим, первым к нему пойду я. А вы молчите.

— Они тебя наняли? — спросил Костя.

— Нет. Мне оставили предупреждение. Думал, вы вещь забрать хотите. Про человека с пятого я сегодня узнал.

— В котельной узнал.

Степан потер переносицу.

— Дал дорогу в обход их поста. Хотел довести, посмотреть на месте. Не люблю Радима. Но теперь думаю, что зря.

Он протянул лист. Поручение было переписано чужой рукой. Когда Костя задержал взгляд, проступила печать подтверждения.

(Участок: улица Мира, дом 17. Объект жив.)

(Перемещение внутри участка допустимо. Вывод за границу изоляции запрещен.)

В Костином задании требовалось вывести Савелия из города.

— Почему раньше не показал?

— Потому что за такие задания хорошо платят, — сказал Степан. — А за сопровождение к чужому посту много не возьмешь.

Браган шагнул ближе. Проводник не отступил.

— Верну деньги. Все триста. Только назад сейчас тоже со мной пойдете, если решите.

Костя сложил лист. В штабе Арсен лежал на сменяемой ткани, а здесь кто-то получил приказ оставить нужного им человека внутри дома.

(Осталось: 2 суток 13 часов 12 минут.)

— Деньги потом, — сказал Костя. — Сначала покажешь границу.

За стеной прачечной прозвучал его собственный голос, тихий, с задержкой:

— Сначала покажешь границу.

Костя дождался, пока умолкнет повтор, и передал лист Норе.

Глава 14. Дом семнадцать

Нора положила предупреждение на стол рядом с картой.

— Получается, у Радима приказ держать Савелия в доме. А у нас приказ вывести его из города.

Ирина взяла лист, посмотрела печать и вернула на стол.

— Печать настоящая. Срок не вышел. Оба поручения действуют.

— И какое выполнять? — спросил Дэн.

— Свое, — ответил Костя. — Но сначала узнаем, почему Савелия шесть лет не выпускают из дома.

Степан тяжело вздохнул.

— Я еще могу вернуть вам деньги. Сейчас разойдемся, и никто никому ничего не должен.

Браган подвинул к нему карту.

— Когда Радим поставил охрану?

— Шесть лет назад.

— Люди меняются?

— Конечно. Платят за смену, пока Сава жив. Я сам там стоял.

— С ним говорил?

— Через дверь. Масло просил. Тряпки. Один раз соль. Еду оставляют раз в неделю в служебном коридоре. Он забирает, когда рядом никого нет.

— Почему ушел?

Степан пожал плечами.

— Надоело. Он внутри стареет, мы снаружи. Так всю жизнь можно простоять.

Лита потерла больную ногу.

— Главное, что он жив.

Степан ткнул пальцем в карту.

— Короткий путь закрыт. После дождя там все поплыло. Пойдем снизу, через старую линию.

— Что за линия? — спросил Костя.

— По ней ходят сборочные машины. Они тащат все, что Башня считает мусором или своим имуществом.

Дэн усмехнулся.

— Звучит спокойно.

— Если не лезть на рельс, обычно проезжают мимо.

Нора подняла голову.

— Обычно?

— В городе слово полезное, — ответил Степан. — Запомни.

Костя посмотрел на Брагана.

— Доходим до квартиры. Видим Савелия. Потом решаем, что делать дальше.

— Выводить его до разговора с Радимом не будем, — сказал Браган.

Костя кивнул. Через двадцать минут они вышли. Перед первым двором Степан раздал белые лоскуты.

— Крепите на плечо. В пыли и темноте свои должны быть видны сразу.

Нора привязала лоскут к колчану. В центре двора стояла маленькая будка. Стекол в ней давно не было, но вода держалась внутри до самой крыши. Она не вытекала через пустые окна. В проемах стояли прозрачные стены. За одной из них медленно проплыло что-то темное. Костя задержал взгляд.

Темная полоса остановилась.

— Не смотри, — сказал Степан.

Костя отвернулся.

— Что там?

— Не знаю. Дольше пары секунд смотреть нельзя. Глаза потом сами за ним идут. Люди падают и лежат, пока кто-нибудь не утащит.

Степан пошел дальше. Он то смотрел под ноги, то поднимал взгляд на стены. Костя повторял за ним. У прохода между домами проводник остановился. Один ряд кирпичей был сдвинут на ширину ладони. Выше кладка оставалась целой. Степан бросил вперед пробу.

Та рассыпалась еще в воздухе.

— Назад.

— Вчера здесь было нормально? — спросила Нора.

— Было. После машин такое бывает. После сильного грохота тоже. Увидите свежую белую пыль, заново проверяйте каждый шаг.

«Чувство беды» молчало, но Костя спорить не стал. До подземного перехода добрались обходом. Спускались по одному. Терен встал внизу и принимал мешки. Под землей пахло известкой, сыростью и старым машинным маслом. Из трещины в потолке свисал толстый корень, обмотанный проводом. По нему текла вода. Капли падали вниз и исчезали за несколько сантиметров до пола.

Степан обвел это место мелом.

— Сюда не наступать.

В центре тоннеля лежал рельс. По обе стороны тянулись полосы светлой плитки. Вдоль стен оставалось место для одного человека с мешком. Когда-то здесь были торговые окошки. Теперь в них стояли старые ящики, доски, табуретки. На одной табуретке лежало аккуратно сложенное белое полотенце. Костя только посмотрел на него.

— Правильно, — сказал Степан. — Ничего не трогай.

— Я и не собирался.

— Все так говорят.

Они прошли примерно половину тоннеля. Впереди появилась белая точка. Степан сразу поднял руку.

— Машина. По нишам. Быстро.

Отряд разошелся вдоль стен. Костя оказался за старым прилавком рядом с Браганом и Литой. Нора с Дэном заняли соседнюю нишу. Бьорн ушел дальше. Алена присела возле стены. Терен поставил молот рядом с ногой. Ирина осталась чуть впереди него. Малек спрятался последним. Белая точка стала ярче. Из темноты вышла машина.

Она была низкой, широкой, на четырех коротких металлических ногах. Под корпусом висела корзина из толстой арматуры. Спереди качался длинный рычаг с двумя круглыми захватами. На дне корзины двигались решетки. Они сходились, мяли куски железа и расходились снова. Перед машиной по плитке ползла зеленая линия.

— За линию не лезем, — тихо сказал Степан. — Она пройдет.

Машина приближалась. В корзине лежали обломки труб, арматура, куски железа. Между ними Костя заметил серый жгут, прошитый медной проволокой. Жгут шевельнулся сам по себе. В тот же миг ключ на груди Кости стал теплым.

Он прижал ладонь к бригантине. Тепло быстро перешло в жар. Фонарь машины повернулся к нему. Белый свет стал синим.

Ключ рвануло вперед. Костя ударился грудью о прилавок. Перед глазами появилась строка.

(Сборочная машина. Уровень 29. Обнаружен элемент действующего адреса. Возврат на участок.)

— Браган!

Второй рывок оказался сильнее. Ремешок впился Косте в шею. Браган уже стоял перед ним.

— Ирина!

Маг выбросила руку вперед. В воздухе вспыхнула прозрачная пластина. Синяя нить лазера ударила в нее, переломилась и ушла в потолок.

(Ирина. Школа Зеркал. «Ответное стекло».)

Ключ перестал тянуть. Машина застыла. Потом развернула рычаг.

— Теперь она нас увидела, — сказал Степан.

— Всем назад, — коротко приказал Браган. — Наши пятеро остаются.

Костя шагнул к нему.

— Я тоже.

— Нет.

— Она тянется за моим ключом.

— Поэтому и нет. Уведи своих за вторую нишу.

Машина выстрелила. Стальная скоба ударила в щит Брагана и отлетела в стену. Вторая прошила край прилавка. Третья пошла выше.

Лита вскинула посох. Воздух перед ней потемнел. «Полог» принял скобу, но от удара прогнулся почти до ее лица.

— Назад! — крикнул Костя.

Дэн схватил Литу за локоть. Машина выстрелила сразу тремя скобами. Браган ударил щитом в пол. Перед ним на миг проступил полукруглый серый край, будто из воздуха выросла еще одна стена.

(Браган. Страж. «Глухая стена».)

Две скобы со звоном ушли в сторону. Третья прошла выше щита, ударилась о камень и изменила направление. Костя услышал короткий вскрик. Лита дернулась и села на пол.

Из ее бока торчал конец толстой стальной скобы.

— Лита!

Она посмотрела вниз, будто сначала не поняла, что случилось. Потом лицо стало белым.

— Сука...

Вторая скоба уже летела в ту же нишу. У Кости перед глазами вспыхнуло знакомое ощущение. Мир будто дернул его за грудь.

(«Ты не один».)

Он оказался возле Литы раньше, чем успел сделать шаг. Щит поднялся сам. Скоба ударила в него. Костю отбросило плечом к стене.

— Костя, назад! — рявкнул Браган.

— Она ранена!

Алена уже ползла к ним вдоль стены.

— Не вытаскивай скобу!

Лита дышала часто. Кровь быстро темнила одежду вокруг скобы. Алена положила ладонь на плитку. По трещинам побежали тонкие зеленые нити. Они сомкнулись вокруг Литы и Ирины кругом.

(Алена. Хранитель рощи. «Живой круг».)

Кровь пошла медленнее.

— Держит ее, но рану не закроет, пока железо внутри, — сказала Алена. — Костя, готов?

Он уже снял перчатку.

— Давай.

Алена перехватила скобу обеими руками.

— Лита, смотри на меня. На три. Раз. Два.

Она выдернула железо на «два». Лита закричала. Кровь хлынула на пол. Костя прижал ладонь к ране.

— Второе дыхание.

Сила ушла из него сразу. В груди стало пусто, ноги налились тяжестью. Под ладонью кожа Литы дрогнула. Края раны потянулись друг к другу. Кровь остановилась.

(«Второе дыхание». Рана союзника стабилизирована. Восстановление тканей.)

Костя выдохнул и едва не сел рядом. Лита схватила его за запястье.

— Живая.

— Вижу.

— Отвратительная способность.

— Почему?

— Ты выглядишь хуже меня.

Алена быстро осмотрела рану.

— Внутри чисто. Дальше я доведу.

По ее пальцам прошел зеленый свет. Тонкие нити легли на кожу Литы, как живая повязка.

(Алена. «Зеленая перевязь».)

— Не вставай пока.

В тоннеле снова грохнуло. Костя поднял голову. Бой только начинался. Браган стоял посреди прохода один. Скобы торчали из стены вокруг него. Машина давила рычагом на щит.

Страж не отступал.

— Терен, место есть?

— Мало.

— Сделаем.

Браган ударил ногой по плитке. По краю его щита прошел серый свет.

(Браган. «Закрытый проход».)

Машина попыталась шагнуть в сторону. Передняя нога скользнула обратно к центру, словно сам проход не позволил ей обойти Брагана. Она дернулась вправо. То же самое.

Браган усмехнулся.

— Теперь ты идешь через меня.

Машина опустила захват. Рычаг метнулся к его голове. Браган исчез из-под удара и через мгновение оказался на полшага левее, закрывая Терену грудь щитом.

(Браган. «Перехват».)

Захват ударил в щит. Стража протащило по плитке, но он удержался.

— Вот теперь место есть, — сказал Терен.

Он взял молот двумя руками. Первый замах был коротким. Удар пришелся в переднюю ногу машины. Металл загудел.

На броне появилась вмятина.

(Терен. Ратоборец. «Сбивающий удар».)

Машину качнуло. Терен шагнул следом и ударил еще раз, уже в сочленение.

(«Пролом».)

По броне пошла широкая трещина.

— Есть! — крикнул он. — Сустав открыт!

Машина выстрелила скобами почти в упор. Браган развернул щит. Скобы ударили одна за другой.

Раз. Два. Три. Четыре. Он отступил на полшага.

Пятая скоба вошла в край щита. Браган зарычал и вернул ногу обратно.

(Браган. «Крепь». Сопротивление смещению усилено.)

Костя смотрел и впервые понимал, что значит Страж двадцать третьего уровня. Браган не пытался убить машину. Он просто не давал ей выбрать, с кем драться. Все ее удары шли в него.

И этого хватало остальным. Алена сняла ладонь с Литы и повернулась к рельсу.

— Мне нужна земля.

— Здесь камень, — сказал Бьорн.

— Мне хватит того, что под ним.

Она ударила пальцами в трещину между плитками. Первые корни были тонкими, почти белыми. Через несколько секунд они стали толщиной с палец. Потом с запястье.

Плитка поднялась. Корни вырвались наружу, обвили переднюю ногу машины и полезли под корпус.

(Алена. «Корневой захват».)

Машина рванулась. Корни натянулись. Один лопнул. Второй выдержал.

Третий обмотал рельс и затянулся вокруг задней опоры.

— Еще пять секунд! — крикнула Алена.

— Хватит трех, — ответил Терен.

Он отступил на два шага, поднял молот за плечо и замер. Костя заметил, как вокруг головки оружия дрогнул воздух.

(Терен. «Тяжелый размах».)

Машина дернулась еще раз. Алена стиснула зубы. Из пола рядом с ней полезли новые корни. Они сплелись в толстую стену между нишами и рельсом.

(Алена. «Лесной заслон».)

— Бей!

Терен шагнул вперед. Молот обрушился на треснувший сустав. Грохот ударил по тоннелю. Передняя нога машины отлетела в сторону.

Корпус рухнул на рельс. Дэн тихо выругался.

— Вот это удар.

Машина завыла. Из-под корпуса выдвинулась тонкая запасная опора.

— Поднимается! — крикнул Степан.

Малек до этого почти не двигался. Он стоял за прилавком и смотрел на машину.

— Первый цикл я понял, — сказал он.

— Тогда работай, — бросил Браган.

Малек поднял левую руку. На пальцах проступили черные знаки. Один знак сорвался с кожи и лег на запасную опору.

(Малек. Проклинатель. «Черная метка».)

— Души у нее нет, — сказал Малек.

Опора пошла вверх. Малек дождался, пока она выпрямится.

— Еще раз.

Машина просела и снова начала поднимать себя. Черная метка вспыхнула. Металл заскрипел.

(Малек. «Порча износа».)

На опоре появились мелкие трещины.

— Еще.

Третий подъем дался машине тяжелее. Трещины стали глубже. Малек улыбнулся.

— Люблю тех, кто повторяется.

Машина повернула фонарь к Косте. Синий луч выстрелил через тоннель. Ирина шагнула ему навстречу. Перед ней появилось сразу три прозрачных стекла.

Луч ударил в первое, перескочил на второе, потом на третье.

(Ирина. «Тройное зеркало».)

Синий свет ушел обратно в машину и ударил в основание ее же рычага. Механизм дернулся. Но машина не остановилась. Она снова нашла ключ.

Луч потянулся к Косте второй раз. Ирина щелкнула пальцами. Рядом с ней возникла ее прозрачная копия. Потом еще одна.

Еще. В трех разных нишах стояли четыре Ирины.

(Ирина. «Ложная грань».)

Фонарь задергался. Синий луч метнулся к первой копии, прошел сквозь нее, ударил во вторую, снова промахнулся.

— Она видит воздействие, а не людей, — быстро сказал Костя.

— Уже заметила, — ответила Ирина.

Машина взбесилась. Скобы полетели по всему тоннелю. Браган закрыл Терену бок. Алена увела корни выше, сплетая их перед Литой. Ирина пригнулась. Малек спрятался за каменной стойкой. Одна скоба ударила в деревянный прилавок.

Вторая разбила старую лампу. Третья ушла в потолок. Четвертая летела в Алену. Браган был слишком далеко.

И все же оказался перед ней.

(«Перехват».)

Скоба вошла в его щит по самую дугу. Браган выругался.

— Терен, быстрее.

— Мне нужна броня этой машины открытой.

— Будет.

Малек поднял обе руки. Черные символы побежали по его предплечьям.

— Сначала запретим ей стрелять.

Машина выпустила новую очередь. Малек ткнул пальцем в корпус.

(Малек. «Запрет».)

Первая скоба вышла. Вторая застряла внутри. Раздался удар. Третья скоба врезалась во вторую прямо в канале.

Корпус машины вздрогнул. Еще одна попытка выстрела закончилась металлическим хрустом. Малек согнулся, будто получил удар в живот.

— Долго не удержу.

— Достаточно, — сказала Ирина.

Она вытянула ладонь к синему лучу. Перед ней появилось большое зеркало. Свет вошел в него и остался внутри, свернувшись ярким клубком. Ирина побледнела. По губе потекла кровь.

(Ирина. «Возврат».)

— Браган!

Он понял сразу. Щитом ударил по рычагу машины и заставил фонарь повернуться к собственному корпусу.

— Сейчас!

Ирина сжала кулак. Зеркало лопнуло. Синий свет вырвался обратно. Он ударил в фонарь машины с такой силой, что плафон разлетелся на куски.

Внутри открылся ряд шестерен.

— Терен! — крикнул Костя.

Ратоборец уже шел вперед. Машина попыталась подняться на запасной опоре. Черная метка Малека вспыхнула. Опора треснула.

Терен ударил по ней молотом.

(«Дробящий клин».)

Трещина прошла по всей детали. Опора сложилась пополам. Машина рухнула второй раз. Терен не остановился.

Он развернулся и ударил в дыру под разбитым фонарем. Молот вошел между шестернями. Корпус загудел.

— Назад! — крикнула Ирина.

Терен выдернул оружие и отскочил. Из машины вырвался сноп искр. Но она все еще двигалась. Оставшийся захват рванулся вперед и ударил Брагана в щит.

Стража протащило почти до стены. На этот раз он упал на одно колено. Машина потянула щит вверх. Браган держал ремни двумя руками.

— Терен!

Терен шагнул вперед, но второй рывок машины едва не сбил его с ног. Алена подняла ладони. Все корни разом натянулись. Они стянули корпус машины к рельсу.

(Алена. «Живой круг»: союзники внутри области получают устойчивость и постепенное восстановление.)

Зеленый свет прошел по ногам Брагана. Он снова встал.

— Моя очередь.

Браган отпустил один ремень щита и схватил рычаг машины рукой. Костя не поверил своим глазам. Страж удержал его. Сапоги поползли по плитке.

Серый свет вокруг Брагана стал ярче.

(Браган. «Крепь»: смещение невозможно, пока сохраняется опора.)

— Ломай ее!

Терен поднял молот. Малек резко вскинул руку.

— Стой. Она сейчас уйдет в аварийный цикл.

Корпус машины задрожал. Под ним открылись маленькие заслонки. Малек выдохнул.

— Вот это новое.

Он сложил пальцы в знак. Черный круг появился прямо на броне.

(Малек. «Глухая печать».)

Заслонки замерли наполовину открытыми. Внутри машины что-то заскрежетало.

— Пять секунд, — сказал Малек. — Потом она это продавит.

— Хватит, — ответил Терен.

Он поднял молот высоко над головой. На этот раз замах был медленным. Очень тяжелым. Костя видел, как напряглась спина Терена. Как тот поставил ноги. Как выдохнул.

Молот пошел вниз.

(«Тяжелый размах».)

Удар пришелся в открытую броню. Металл прогнулся внутрь. Шестерни разлетелись. Одна ударила в потолок.

Вторая пролетела по тоннелю и застряла в деревянной стойке. Машина дернулась так сильно, что Браган едва удержал рычаг.

— Еще! — крикнул он.

— Уже.

Терен ударил снова.

(«Пролом».)

Корпус раскрылся по шву. Малек увидел что-то внутри и ткнул пальцем.

— Ось. Черная.

На внутреннем вале появилась метка.

(«Черная метка».)

Ирина подняла обломок своего зеркала. В нем еще жил слабый синий свет.

— Терен, левее на ладонь.

Он послушался. Ирина выпустила остаток света. Луч ударил точно в отмеченную ось. Металл раскалился.

Терен сделал последний шаг. Молот опустился. Ось лопнула. Машина замерла.

Несколько секунд внутри еще что-то вращалось. Потом остановилось и оно. Захват, который держал Браган, обмяк. Страж отпустил его.

Рычаг с грохотом упал на плитку. По тоннелю прокатилась гайка. Звякнула о стену. Тишина.

Перед глазами Кости появилась строка.

(Сборочная машина, уровень 29: уничтожена.)

Никто не сказал ни слова. Терен опустил молот. Браган выдернул из щита одну из скоб и бросил ее на пол. Ирина вытерла кровь с губы.

Алена медленно села рядом с Литой. Малек посмотрел на машину.

— Вот теперь внутри точно пусто.

Дэн первым нарушил тишину.

— Вы ее просто разобрали.

Терен пожал плечами.

— Работа такая.

Костя посмотрел на пятерых людей Вейла. Раньше он видел только цифры рядом с их именами. Двадцать. Двадцать один. Двадцать два. Двадцать три. Теперь цифры получили смысл. Браган заставил машину драться только с собой. Ирина лишила ее главного оружия и вернула силу обратно. Алена связала ноги, закрыла проход и удержала раненую Литу. Малек сначала понял привычки машины, потом запретил ей повторять их. Терен ломал то, что остальные открывали для него.

Ни одного лишнего движения. Каждый знал, что должен сделать следующий. Браган повернулся к Косте.

— Лита?

— Жива.

— Хорошо. В следующий раз, когда я говорю назад, уходи сразу.

Костя посмотрел на Литу. Она уже сидела, прислонившись к стене. Лицо оставалось бледным, но рана больше не кровила.

— Если бы ушел, скоба вошла бы ей в грудь.

Браган помолчал.

— Тогда хотя бы не спорь до выстрела.

Костя усмехнулся.

— Постараюсь.

Перед глазами развернулось окно награды.

(Опыт за бой. Костя: +12%. Дэн: +14%. Нора: +12%. Лита: +10%. Бьорн: +11%. Остальные участники боя также получили опыт.)

Следом пришло новое сообщение.

(Повышение уровней участников отряда. Костя: 14 → 15. Дэн: 14 → 15. Нора: 14 → 15. Лита: 13 → 14. Бьорн: 14 → 15. Каждому начислено 1 свободное очко характеристик.)

(Костя. Уровень: 15. Прогресс до следующего уровня: 3%.)

Костя сразу вложил очко в Выносливость.

(Выносливость: 10.)

После «Второго дыхания» слабость немного отступила. Дэн уставился в свое окно.

— Ловкость. Теперь семь.

Нора выбрала Выносливость.

— Восемь.

Бьорн недолго думал.

— Интеллект. Пять.

Лита подняла палец.

— Выносливость. Шесть. После сегодняшнего даже спорить не хочу.

Алена помогла ей подняться.

— Медленно.

Лита сделала шаг. Потом второй.

— Болит, но терпимо.

— Косте спасибо, — сказала Алена. — Без его лечения ты бы сегодня дальше не пошла.

Лита посмотрела на него.

— Спасибо.

— Потом отдашь.

— Чем?

— Не знаю. Придумаю.

— Вот теперь страшно.

У прилавков появились пять небольших сундуков. Один съехал с перекошенной доски. Дэн поймал его ногой.

— Открываем?

— Нет, — сказал Костя. — Несем до безопасного места.

Два сундука взял Браган, два Терен, последний Нора. Степан тем временем подошел к разбитой машине. В перевернутой корзине лежал серый жгут. Ключ у Кости снова стал теплым.

— Не трогай, — сказал он.

Степан остановил нож в нескольких сантиметрах от жгута. На его конце висела металлическая бирка. Ирина посветила фонарем. На бирке было выбито:

17–43. Костя достал свой ключ. На нем стоял тот же номер. Ирина наклонилась ближе.

— Тут еще есть строка. «Возвратная линия. Конечный адрес...» Дальше содрано.

Степан медленно убрал нож.

— Значит, это везли из вашего дома.

Нора посмотрела на жгут.

— Или туда.

Из глубины тоннеля донесся новый гул. Степан резко повернул голову.

— Второй идет. Наверх.

Он показал на пролом за старой стойкой. Терен несколькими ударами расширил проход. Браган полез первым и проверил помещение сверху. Потом поднялись остальные. Лита двигалась сама, но Костя забрал ее мешок. Последним шел Дэн.

Когда он уже поставил ногу в пролом, из темноты за спиной донесся голос:

— Дэн, там вал.

Дэн застыл. Это были слова Норы. Только произнес их кто-то другой. Голос вышел низким, хриплым, будто человек давно не говорил. Нора медленно повернулась к тоннелю.

Костя поднял руку.

— Не смотрим. Наверх.

Дэн полез дальше. Никто не стал проверять, кто остался внизу. Они выбрались в разрушенную булочную. Полки лежали на полу. На стене сохранился рисунок батона. Через разбитое окно внутрь лезла мокрая ветка рябины.

Костя на секунду задержался у двери в подсобку. Когда-то он уже видел похожее место после взрыва газа. Тогда тоже были пыль, разбитые полки и тишина после грохота.

— Костя, — позвала Нора.

Он пошел дальше. Степан отвел их в старый гараж. Одну створку ворот заменяли толстые доски. На одной было вырезано имя «Павел». Ниже шли семь зарубок.

— Здесь можно отдохнуть, — сказал проводник. — Перекрытия проверяют регулярно.

Браган все равно прошел помещение сам. Посмотрел потолок, стены, смотровую яму. Только после этого разрешил снимать мешки со снарягой и провизией. Остановились на два часа. Алена снова осмотрела Литу. От скобы остался красный след и плотная полоса новой кожи.

— Твое лечение сработало хорошо, — сказала она Косте. — Но сегодня второй раз лучше не трать без крайней нужды.

— Знаю.

После «Второго дыхания» руки все еще слегка дрожали. Браган снял щит. В нем осталось три глубоких вмятины. Терен сел рядом и начал проверять молот. Один клин в головке погнулся. Он вытащил его, взял кусок сухой доски и вырезал новый. Дэн наблюдал за ним.

— У вас всегда так?

— Как?

— Пять человек выходят, что-то ломают, идут дальше.

Терен усмехнулся.

— Нет. Иногда ломают нас.

— Очень обнадеживает.

— Ты спросил.

Браган проверил ремни на Костином щите.

— Здесь поднимем выше. После рывка ремень будет резать руку.

— Только не затягивай намертво.

— Знаю. Ты любишь бросать щит в самый плохой момент.

Костя промолчал. Терен закончил с клином и сделал из остатка дерева еще один, широкий.

— Для двери, — пояснил он.

Дэн кивнул на молот.

— Я тоже такой хочу.

— Молот?

— Нет. Чтобы после меня тоже что-нибудь оставалось полезное.

Терен посмотрел на него внимательнее.

— Тогда сначала доживи до двадцатого.

Дэн хмыкнул. Сундуки решили оставить в гараже. Тащить их через следующие проломы было неудобно. Степан сказал, что местные люди сюда не полезут, а за остальное ручаться не стал. Браган отметил тайник на карте. Дальше дорога стала хуже.

Два двора закрылись после сдвига. На месте одного прохода появилась сплошная стена. Еще в одном месте Степан трижды проверял землю перед тем, как разрешить пройти. Обход занял почти пять часов. К дому семнадцать подошли уже в сумерках. Верхние этажи прятались в кронах деревьев. Снизу были видны облупленная охра, темный кирпич и белые бетонные вставки. Три дома соединял низкий магазин.

Семнадцатый стоял посередине. Перед двором на прутьях висели белые ленты. Степан остановился у ближайшей.

— Здесь пост Радима.

Он крикнул имя. Из будки вышел парень с перевязанным ухом. Арбалет держал опущенным, но тетива была взведена.

— Радим где? — спросил Степан.

— У восточного проезда. Сегодня уже два раза сдвигало. Лев пропал.

Парень заметил остальных.

— А это кто?

Костя показал поручение. Охранник прочитал и нахмурился.

— Савелия выпускать запрещено.

— Мы пока идем только к двери, — сказал Браган. — Хотим увидеть человека.

Охранник достал свое поручение и перечитал.

— Ходить внутри можно. За белые ленты Савелия выводить нельзя. Радиму сами потом объясняйте.

— Объясним, — сказал Костя.

Он кивнул на перевязанное ухо.

— Что с вашим человеком?

— Лев проверял метки между гаражами. Я отвернулся на несколько секунд. Потом слышу его голос уже с другой стороны пустыря.

— Видел его?

— Видел. Стоял и показывал себе под ноги. Я побежал туда. Обогнул гараж, а там стена.

— Какая стена?

— Обычная. Глухая. Будто всю жизнь там стояла.

— Искали?

Парень зло посмотрел на Костю.

— Двое до сих пор ищут. Я бы тоже пошел, но пост бросить нельзя.

Браган тронул Костю за локоть.

— Сначала Савелий.

Они вошли в подъезд. Внутри пахло железом, сыростью и кислым бельем. На стене красной краской было написано: «Воду не открывать».

Ниже кто-то добавил мелом: «Даже если слышно». Дэн прочитал и покачал головой.

— Даже спрашивать не буду.

— Вот и правильно, — сказал Степан.

На втором этаже Лита остановилась. Костя сразу посмотрел на нее.

— Рана?

— Нет. Сил мало.

Алена подхватила ее под локоть. Из открытой квартиры рядом донесся тихий звон. Ложка ударила о чашку. Тишина.

Через несколько секунд снова. Звяк. Потом еще раз.

— Повтор? — спросил Костя.

— Может быть, — ответил Степан. — Внутрь не смотрим.

На дверном косяке лежала свежая белая пыль. Костя сразу отошел к перилам. Степан заметил и кивнул.

— Учишься.

— Очень хочется дожить до конца задания.

Квартира сорок три находилась на шестом этаже. Дверь была обита старым дерматином. Из разрыва торчала желтая вата. На стене рядом кто-то писал даты. Много дат. Между первой и последней прошло несколько лет.

Костя постучал. Тишина. Степан подошел ближе.

— Савелий! Это Степан. Я людей привел. Поговорить хотят.

За дверью что-то зашуршало. Потом по полу протащили тяжелый предмет. Дэн поднял фонарь. Глазок был заклеен изнутри.

На площадке ниже стоял второй охранник Радима с арбалетом. Костя постучал еще раз.

— Савелий. Меня прислал Вейл.

Шорох прекратился. Долго никто не отвечал. Потом из-за двери донесся слабый голос:

— Он сам пришел?

Голос был старым и уставшим. Костя уже слышал похожий из каменной оболочки в штабе.

— Нет. Остался внизу. Меня зовут Костя. У меня твой ключ.

За дверью стало тихо.

— Подними к глазку.

Костя снял ключ и поднес. Изнутри щелкнуло. Заглушка отодвинулась. В отверстии появился серый глаз.

Он долго смотрел на ключ.

— Откуда он у тебя?

— Ты дал.

— Я?

— Кто-то очень похожий на тебя. Он вышел из нижней двери в штабе Вейла. Передал ключ и сказал, что ты все еще здесь.

Тишина.

— Я отсюда не выходил.

— Поэтому мы и пришли.

Заглушка закрылась. За дверью снова задвигали мебель. Терен шагнул вперед.

— Помочь?

Костя остановил его рукой.

— Пусть сам.

Что-то тяжелое упало. Звякнули гайки. По полу протащили перекладину. Наконец дверь приоткрылась. Ее держала цепочка. В щели показалось худое лицо.

Мужчина был в старой рубахе. Борода росла клочьями. На шее висел обрывок веревки. Правая ступня была замотана грязными бинтами. Он посмотрел на каждого. Потом снова на ключ. Перед глазами Кости появилась строка.

(Цель задания обнаружена: Савелий. Воин. Уровень 19. Состояние: жив.)

(Вывод из городского биома не выполнен.)

Савелий снял цепочку. Костя вошел первым. Алена за ним. Остальных Браган оставил на лестнице. В квартире было тесно. Вдоль стен лежали металлические полосы и деревянные распорки. На столе стояли банки с крупой. У двери лежали четыре толстые перекладины. Посередине дерево было стерто почти до блеска.

Их ставили много раз. И снимали тоже. Арсен говорил правду.

— Зачем так закрываться? — спросил Костя.

Савелий прикрыл дверь.

— Потому что ночью я иногда ее открываю.

— Во сне?

— Наверное. Бывает, просыпаюсь уже на лестнице. Один раз дошел до второго этажа. После этого сделал так, чтобы быстро выйти не получилось.

Алена поставила сумку на стол.

— Сядьте.

— Я нормально.

— Сядьте.

Он подчинился только со второго раза. Алена размотала бинты. Запах ударил сразу. У щиколотки была глубокая язва с белыми краями. Савелий отвернулся и смотрел в стену.

Костя присел напротив.

— Ходить можешь?

— До кухни.

— Дальше?

— Недалеко.

— Значит, понесем.

Савелий поднял на него глаза.

— Сколько вас?

— Десять. И проводник.

Мужчина застыл. Потом закрыл рот ладонью. Плечи задрожали. Костя сначала решил, что ему стало плохо.

Потом понял, что Савелий плачет. Тихо, почти без звука.

— Что случилось? — спросил Костя.

Савелий убрал руку.

— В прошлый раз тоже было много.

На лестнице стало тихо. Степан подошел ближе. Костя почувствовал, как внутри все сжалось.

— Кто приходил?

Савелий посмотрел на дверь.

— Шестеро.

Степан вцепился пальцами в косяк.

— Кто?

Савелий сглотнул.

— Радим.

Никто не ответил. Савелий посмотрел на Костю.

— Он тогда тоже сказал, что меня понесут.

Глава 15. Вывод запрещен

Алена попросила Саву поднять штанину.

— Мы уже все видели, — сказала она. — Покажи, откуда идут эти нити.

Сава нехотя закатал ткань. Над щиколоткой кожа вздулась темным валиком. Из раны торчала тонкая серая нить с медным блеском. Она тянулась к полу, исчезала под ножкой табурета и снова появлялась у щели между досками. Рядом лежали еще несколько таких же нитей. Они уходили под мебель и в стены. Алена присела и осторожно коснулась края раны чистой тканью. Сава дернул ногой.

— Давно так?

— Эта со вчера.

— А остальные?

Вместо ответа он показал нож. Лезвие было сточено почти наполовину, а кончик загнулся.

— Утром срезаю. Иногда еще вечером. Если просплю день, потом ногу почти не поднять.

Лита стояла у двери, опираясь на посох. После ранения в переходе она уже держалась лучше, но двигалась осторожно. Теперь подошла ближе.

— Можно посмотреть?

Сава кивнул. Лита наклонилась к нитям, но не стала их трогать. Малек присел рядом и провел ладонью над щелью в полу. Темные знаки на его запястье проступили сильнее. Через несколько секунд он убрал руку.

— Уходит глубже. Намного глубже. Я края не чувствую.

— У Арсена было так же? — спросила Нора.

Сава поднял голову.

— Кто такой Арсен?

Костя подвинул второй табурет и сел напротив. Под ногами белели свежие опилки.

— Человек из нашего штаба. Его затягивает в стену. Через него нам сказали, где тебя искать.

— Кто сказал?

— Мы надеялись, что ты знаешь.

Сава медленно облизнул сухие губы. Потом посмотрел на дверь. За ней Браган разговаривал со стражником Радима. Степан стоял у окна и следил за улицей. Костя вызвал задание.

(«Вернуть оставшегося». Найдите Саву и выведите его из биома девятого этажа.)

(До окончательного поглощения Арсена: 2 суток 2 часа 19 минут.)

Он прочитал текст вслух. Когда прозвучал срок, Сава заметно побледнел.

— Мне помыться надо, — сказал он.

Костя не сразу понял.

— Что?

— Я так не пойду. Вода есть. Только нагреть надо.

Алена положила ладонь ему на плечо.

— Сначала разберемся с ногой.

У печки стоял один ботинок. Второй лежал под табуретом, разрезанный почти до носка. Костя снова посмотрел на Саву.

— Ты сказал, что в прошлый раз вас было шестеро. Они тоже пришли тебя вывести?

Сава потер подбородок.

— Радим пришел. С людьми. Тогда нога была лучше. Я думал: доберусь до ограды — и все закончится.

— И что произошло?

— Меня несли. Дошли до старого перехода. Там трамвай поперек дороги лежал и будка с синей крышей стояла.

Степан отвел взгляд от окна.

— Будки давно нет.

— Тогда была, — сказал Сава. — Возле нее воздух начал белеть. Девушка впереди остановилась и сказала, что у нее рукав пропал.

Он замолчал.

— Рукав правда исчез? — спросил Дэн.

Сава покачал головой.

— Нет. Я видел его. Он был на месте.

Алена тем временем промывала рану. Грязная вода стекала в миску.

— Что было дальше? — спросил Костя.

— Почти ничего не помню. Меня уронили. Потом кто-то снова поднял. А очнулся я уже здесь. На полу. Дверь была открыта.

— Сам вернулся?

— Не знаю.

— А люди Радима?

Ответил Степан:

— Назад дошли двое. Радим и женщина из его отряда. Женщина потом умерла. Мне рассказывали те, кто их встретил.

Костя посмотрел на Саву.

— Ты знал, что Система запрещает тебя выводить?

— Радим сказал. Когда вернулся.

— И нам ты об этом говорить не собирался?

Сава пожал плечами.

— Я спросил, сколько вас.

Костя сжал ключ в ладони. Зубцы впились в кожу. Ирина отвернулась к стене.

— Значит так, — сказал Костя. — До границы тебя пока никто не понесет. Сначала поймем, что случилось тогда.

В квартиру вошел Браган.

— Радим вернется к ночи. У них человек пропал за швом, сейчас ищут. Саву разрешили перенести вниз. У караульной есть комната. Там можно лечить. Она внутри оцепления.

— Далеко? — спросил Костя.

— Три двора.

Костя посмотрел на Степана.

— В приказе это не запрещено?

— Нет. Внутри участка его можно переносить. Нельзя только за границу.

Костя кивнул.

— Тогда идем туда. Дождемся Радима и сравним задания. Пока не поймем, что произошло в прошлый раз, через ограду не лезем.

Алена достала маленький мешочек с землей. Насыпала немного возле ноги Савы, вдавила семя и капнула водой. Из земли быстро показался зеленый росток. Он поднялся на несколько сантиметров и раздвоился. Одна ветка легла на кожу Савы, вторая потянулась к щели в полу. Серые нити сразу дрогнули.

Росток начал сереть. Алена резко выдернула его. На корнях висела тонкая медная волосинка.

Она раздавила ее рукоятью ножа и собрала землю обратно в отдельный сверток.

— Здесь лечить не буду.

— Почему? — спросил Сава.

— Эта дрянь тянет силу из всего живого.

Сава взял нож.

— Тогда отрежем.

Малек остановил его.

— Не спеши. Если эта нить связана с человеком на другом конце, надо сначала понять, что произойдет после разрыва.

Сава несколько секунд смотрел на него, потом положил нож на стол. Терен снял рюкзак и достал запасные штаны.

— Надевай.

— У меня свои есть.

— Твои прилипли к ноге. Эти лучше.

Старую штанину пришлось разрезать. Новые штаны оказались Саве велики. Терен подвернул ткань и перевязал ее так, чтобы рана оставалась открытой.

— Если придется быстро снимать, дергай здесь.

Сава потянул за конец тесемки. Узел распустился.

— Удобно.

— Я знаю.

Лита сняла со спинки стула холщовую сумку. На дне лежал сухарь и небольшой сверток из промасленной ткани. Она развернула его. Внутри была старая фотография.

— Это брать?

Сава сразу протянул руку.

— Да.

Голос у него изменился. Лита ничего не спросила. Аккуратно завернула снимок обратно и положила сверху чистую рубаху. Алена дала Саве несколько глотков из флакона.

Он попробовал встать, но сразу поморщился и снова сел.

— Не геройствуй, — сказал Бьорн. — Понесем.

Бьорн поднял Саву под спину и колени. Терен придержал больную ногу. Как только Саву оторвали от пола, серые нити натянулись. На мгновение показалось, что они держат его.

Потом нити одна за другой лопнули. Сава судорожно выдохнул. На досках остались маленькие блестящие точки.

Малек накрыл их перевернутой миской. Костя понимал, что это ничего не изменит. Но смотреть на них больше не хотелось. У двери Сава повернул голову.

— Свет выключите.

Все посмотрели вверх. Под потолком висел пустой патрон. Лампочки в нем не было. Сава тоже увидел и слабо усмехнулся.

— Привычка.

Стражник Радима повел их вниз. Каждый лестничный пролет он сначала проверял длинным прутом. Второй стражник шел последним вместе с Браганом. На пятом этаже за одной из дверей несколько раз звякнула ложка о стакан. На четвертом этаже из квартиры донесся голос Савы:

— Свет выключите.

Дэн остановился. Степан коснулся его локтя.

— Отзвук. Идем.

На третьем этаже стражник вдруг поднял руку. На ступенях лежала свежая белая пыль. Тонкая полоса тянулась от стены к перилам. Стражник присел и провел над ней прутом.

Дерево щелкнуло. Конец прута отрезало так ровно, будто его перерубили ножом.

— Назад.

Бьорн замер с Савой на руках. Терен придержал его ногу, чтобы та не ударилась о перила. Остальные прижались к стенам. Степан протиснулся вперед и высыпал в воздух немного белой пыли. Пыль не упала.

Она зависла над лестницей узкой полосой. Костя видел ступени сквозь нее. На другой стороне стоял стражник. Расстояние между ними было меньше двух шагов. И вдруг ботинок стражника будто поднялся выше, хотя сам человек не двигался.

Снизу раздался тяжелый треск.

(Участок 17. Обслуживание обратной линии.)

(Живой адрес активирован. Восстановление сопряжения.)

Сава задрожал.

— Что это значит? — спросил Дэн.

Никто не успел ответить. По перилам прошла вибрация. На стене треснула штукатурка. Кусок осыпался, и под ним показался серый жгут толщиной с руку. Он дернулся.

Потом натянулся.

— В квартиру! — рявкнул Браган. — Быстро!

Стражник уже доставал ключи.

— Эта открывается!

Он дважды промахнулся мимо замка, с третьей попытки попал. Дверь распахнулась. Костя вошел с поднятым щитом. За спиной послышался скрежет, будто по стене тащили огромную цепь. Квартира была пустой. Через комнату проходила ржавая труба. На ее конце висела большая черная капля и не падала.

— Не трогать! — предупредил Степан.

Дэн уже добежал до окна. За окном была плоская крыша магазина.

— Выход есть!

Браган проверил подоконник щитом. Степан бросил наружу кусок ткани на шнуре, протянул вдоль стены и вернул обратно. Ткань осталась целой.

— Можно. Только на крыше не стоять. Сразу дальше.

Саву передали первым. Костя спустился следом и отполз от окна. Кирпичная крошка больно впилась в колено. Слева, за соседним домом, вдруг поднялся белый свет.

Широкая полоса прошла по крыше, коснулась водостока и остановилась. Перед Костей появилось окно.

(Укладчик. Уровень 27.)

Машина была огромной — почти в два этажа высотой. Четыре длинные металлические ноги держали узкую раму. Сверху двигалась кабина с круглыми окнами. За стеклом вращались шестерни. Человека внутри не было. По ребрам корпуса бежали светящиеся знаки. Под кабиной висела большая клешня и три сопла. Из одного сопла выходила серая пленка. Машина прижимала ее к трещине между домами, разглаживала клешней и прибивала короткими скобами.

Одно круглое окно повернулось к Саве.

— Вниз! — крикнула Лита.

Она подняла обе руки. Перед краем крыши развернулся «Полог». Три тяжелые скобы ударили почти одновременно.

Лита отступила. Браган подхватил ее со спины, не дав упасть.

— Долго не удержу!

— Тогда не держи дольше, чем надо, — сказал Браган. — Все вниз!

Дэн уже разматывал веревку на другом краю крыши. Стражник показал на узкую галерею между магазином и котельной. За ней стояли белые столбы с привязанной тканью.

— Там граница! Галерея еще внутри! В котельной есть дверь!

Саву начали спускать. Бьорн принял его снизу и едва удержался на ногах. Алена спрыгнула рядом. Костя помогал остальным.

Возле окна с хрустом исчез водосток. Серая пленка закрыла часть стены. С крыши сорвался фонарь Дэна. Он попал прямо в полосу неподвижного дождя. Кожаная ручка потемнела и исчезла. Металлическая рамка осталась лежать среди зависших капель.

Костя полез вниз предпоследним. Лита продолжала держать «Полог». Браган схватил ее за пояс и осторожно опустил с крыши. Как только Лита отпустила умение, следующая скоба разбила кирпич над головой Кости.

Браган спрыгнул последним и сразу поднял щит. Они побежали к галерее. Это был узкий крытый проход. Над головой тянулись железные балки и пустые оконные рамы. На бетонном полу стояла вода.

Алена бросила в трещины несколько семян и вылила туда остаток воды из фляги. Корни быстро расползлись по полу, вытесняя влагу в стороны. Получилась узкая сухая дорожка.

— По корням! — сказала она.

До двери оставалось совсем немного. И тут из лужи поднялось серое кольцо. Толстый хрящевой крюк зацепился за трубу. Следом подтянулось длинное скрученное тело. Между петлями открылся рот.

(Петельник. Уровень 22.)

— Еще один сверху! — крикнула Нора.

Костя поднял голову. Под потолком висела вторая тварь.

(Петельник. Уровень 24.)

Она сорвалась вниз. Браган встретил ее щитом. Крюк ударил в металл и протащил его по стене. Терен сразу шагнул вперед и ударил молотом снизу.

Раздался хруст. На пол упал кусок хряща. Нижний петельник рванул к Алене.

Малек вытянул руку. По телу твари побежали черные полосы.

— Второй рывок держите! — предупредил он.

Нора выстрелила. Стрела вошла рядом с пастью, но тварь не остановилась. Она перепрыгнула через корни, разорвала несколько и снова собралась броситься. На втором рывке тело внезапно свело.

Петельник рухнул на бетон.

— Сейчас! — крикнул Малек.

Дэн сорвался с места. Первый клинок вошел рядом со стрелой Норы. Второй удар пришелся точно туда же. Третий почти слился со вторым — Дэн провернул клинок внутри раны и резко выдернул его.

(«Три удара» применены.)

Из пробитого места сразу хлынула темная кровь.

(«Кровопуск» применен. Цель истекает кровью.)

Петельник дернулся и попытался обвиться вокруг Дэна. Тот поставил сапог на скрученное тело и отскочил назад.

Рана не закрылась. Наоборот — с каждым движением твари она раскрывалась сильнее, оставляя на бетоне густые темные брызги. Для Дэна нападение на Петельника было очень опасным, не по уровню. Но он справился, ведь бороться со страхом ему помогал новый кулон, который он нацепил со всеми остальными.

Лита прижалась к стене, пропуская Алену с Савой вперед. Потом подняла ладонь.

Из открытой раны петельника потянулась темная струйка. Тварь забилась еще сильнее, но быстро начала слабеть.

Вторая в это время снова навалилась на Брагана.

Щит ушел вниз. Бьорн подскочил сбоку и ударил секачом по месту, которое уже расколол Терен. Хрящ лопнул.

Петельник сорвался с трубы и рухнул прямо на щит Брагана. Страж согнулся, но устоял. Костя ударил булавой в открывшийся рот.

Удар получился хороший, но булава застряла между твердыми пластинами.

— Да чтоб тебя!

Он потянул оружие на себя. Нора всадила зазубренную стрелу между пластинами. Следом вошла обычная. Терен ударил молотом сбоку.

Хватка ослабла. Костя выдернул булаву и отступил. Бьорн закончил дело ударом в разошедшийся шов.

Тело петельника обмякло. На другом конце галереи второй уже не двигался.

(Петельники, уровни 22 и 24: убиты.)

(Опыт за бой. Костя: +9%. Дэн: +12%. Нора: +10%. Лита: +9%. Бьорн: +11%. Остальные участники боя также получили опыт.)

(Уровни не изменились. Костя: 15, прогресс 12%. Дэн: 15. Нора: 15. Лита: 14. Бьорн: 15.)

— Дверь! — крикнул Браган.

Сзади снова послышалось шуршание. Серая пленка уже входила в галерею. Скобы одна за другой врезались в стойки. За мутной поверхностью двигался Укладчик. Его круглое окно опустилось почти до человеческого роста.

Стражник дергал решетку у котельной. Она открылась всего на ладонь и застряла. За ней была еще одна дверь.

С той стороны кто-то ударил по железу.

— От решетки отойдите! — крикнул голос.

Степан вскинул голову.

— Радим!

— Отойдите, я сказал!

Терен подошел к решетке и показал молотом на верхний угол.

— Сбиваю. Не стойте рядом.

Все отступили. Терен отвел молот за плечо.

— «Пролом».

Удар пришелся точно в крепление. Металл выгнуло. Верхняя петля вылетела из стены, и решетка повисла боком. Изнутри показался багор. Его зацепили за край и потянули.

Бьорн ухватился снаружи. Вместе они отогнули решетку достаточно, чтобы пролез человек.

— Сначала Сава! — сказал Браган.

Его передали внутрь. Следом полезла Алена. Потом Ирина, Малек, Нора и Дэн. Костя придерживал Литу за спину. Она переступала через погнутый порог, но больная нога зацепилась за металл.

Костя наклонился, чтобы освободить ткань. И в этот момент в груди вспыхнуло знакомое чувство.

Опасность.

Совсем близко.

— Лита!

Он дернул ее на себя. Над дверью взорвался бетон. Из стены вылетел металлический стержень и прошел ровно там, где секунду назад была ее шея.

«Ты не один» сработало раньше, чем Костя успел подумать. Он толкнул Литу в проем и сам полетел следом. Щит ударился о косяк. Рука сразу онемела.

Кто-то схватил Костю за ворот и втащил внутрь.

— Лита!

— Здесь!

Она лежала на боку, тяжело дыша, но была жива. Костя попытался подняться. Браган удержал его за ремень бригантины.

— Сиди!

Потом посмотрел наружу.

— Дэн, дверь держи!

Костя тоже повернулся. В проеме остался Терен.

Он не двигался.

Молот лежал у ног. Терен смотрел вниз на свою грудь. Из доспеха ниже ключицы торчал кусок металлической балки. Второй конец все еще уходил наружу, в обрушенную галерею.

Несколько секунд никто не мог ничего сказать. Терен попытался сделать шаг.

Не смог.

— Терен! — Костя вскочил.

Дальше все смешалось. Бьорн ухватился за балку снаружи и пытался согнуть ее. Браган держал Терена под мышками. Радим бил по металлу тяжелым инструментом. Дэн уперся плечом в дверь, которую снаружи уже прижимала серая пленка. Костя подставил руки под ребра Терена.

Перчатки сразу стали мокрыми от крови.

— Еще! — рявкнул Браган. — Давайте!

Металл подался. Балку переломили. Терена втащили внутрь вместе с коротким обломком в груди.

Когда его протаскивали, он ударился головой о косяк. Костя почему-то запомнил именно это. Не кровь.

Не железо. А этот глухой удар. Дверь захлопнули.

Багор положили поперек скоб. Снаружи несколько раз ударило в металл. Потом началось долгое шуршание. Терена положили между двумя холодными котлами.

Костя упал рядом на колени и начал расстегивать доспех. Одна застежка не поддавалась. Он дернул сильнее и просто оторвал ремешок.

— Не вытаскивай железо! — сказала Алена.

— Я знаю.

Она разрезала рубаху вокруг раны. Кровь поднималась из-под балки с каждым вдохом. Терен дышал коротко и часто.

Костя прижал ткань вокруг раны. Терен посмотрел на него.

Взгляд был ясный.

Слишком ясный.

— Подержи, — сказал Костя. — Сейчас. Я попробую.

Дэн опустился с другой стороны и достал средний эликсир. Руки у него дрожали. Пробка упала под котел.

— Пей.

Он поднес флакон к губам Терена. Тот попробовал сглотнуть и сразу закашлялся. Алена отвела руку Дэна.

— Не лей. В дыхание попадет.

Костя накрыл ладонями грудь Терена.

— «Второе дыхание».

Сила ушла сразу. Грудь Кости сжало. Воздуха стало не хватать, будто ранили уже его самого. Через умение он чувствовал чужую боль. Чувствовал кровь внутри. Чувствовал, как Терена тянет вниз.

Тот вдруг вдохнул глубже.

— Вот. Еще, — прошептал Костя. — Давай еще.

Он отдал больше силы. Перед глазами поплыли темные пятна. Алена что-то сказала, но Костя не услышал.

Терен повернул голову к Дэну. Губы шевельнулись.

— Чего? — Дэн наклонился почти к самому лицу. — Я здесь.

Костя снова попытался вызвать способность. Ничего. Связи больше не было.

— Нет.

Он прижал ладони сильнее.

— Еще раз.

Алена взяла его за запястье.

— Костя.

Он выдернул руку.

— Подожди.

— Костя, посмотри на меня.

Перед глазами появилась строка.

(Терен. Воин. Погиб.)

Костя продолжал давить на рану. Будто если не отпустить, строка исчезнет. В комнате кто-то передвинул ведро. За стеной тяжело ударила железная нога Укладчика. С потолка посыпалась пыль.

Терен не дышал.

Алена сама убрала руки Кости. Подложила чистую ткань. Потом осторожно закрыла Терену глаза. Ее большой палец на секунду задержался возле маленького пореза на его виске. Того самого, который он получил о косяк.

Дэн все еще держал открытый флакон.

— Закрой, — тихо сказала Алена.

Он посмотрел на нее, будто не понял.

— Флакон закрой.

Дэн начал искать пробку возле коленей. Бьорн молча достал ее из-под котла, вытер и протянул. Дэн воткнул пробку так сильно, что стекло хрустнуло в его руке.

Ирина стояла возле Савы. Она смотрела на него так, что Костя сразу понял, что сейчас будет.

— Ты знал, что машина придет?

Сава прижимал к груди свою холщовую сумку.

— Я не…

— Ты знал?

— Ирина, — остановила ее Алена.

— У нас человек умер.

— Я знаю. Но сначала мне надо проверить остальных.

Костя поднялся. Возле порога лежал маленький деревянный клин. Терен сделал его в гараже и подложил под решетку, пока они передавали Саву.

На одном боку остался гладкий след от большого пальца. Костя поднял клин и положил в карман рядом с ключом. Только после этого посмотрел на Радима.

Тот стоял у двери. Высокий, с редкой седой бородой и зарубцевавшимся ухом. Арбалет держал за середину ложа.

(Радим. Охотник. Уровень 26.)

Он посмотрел на Саву.

— Все-таки вышел.

Молодой стражник сидел возле стены.

— Льва нашли?

Радим покачал головой. Парень опустил голову. Только сейчас Костя заметил, что у него дрожат колени. Радим перевел взгляд на остальных.

— Вы кто?

— Костя. Отряд «Мокрая Сеть».

Радим посмотрел на тело Терена, потом на кровь у двери.

— Задание покажи.

Костя открыл описание и дал доступ. Радим прочитал молча. Потом сказал:

— Мое изменилось.

Он поднял арбалет. Ствол пока смотрел в пол. Браган сразу встал между ним и Савой.

— Я прочитаю вслух, — сказал Радим. — Потом сами решите, верите или нет.

Перед ним появилось окно.

(Защита нарушена. Обнаружено внешнее подключение.) (Остановите распространение. Если восстановить защиту невозможно — уничтожьте живой адрес.)

В комнате стало тихо. Костя посмотрел на босую пятку Савы, торчавшую из-под брезента. Потом снова перечитал последнюю строку.

— Что за дичь пишет Система, не могу понять. Мы даже не вышли за границу.

— Я вижу, — ответил Радим.

— Он уже связан с человеком в нашем штабе. На другом этаже. Если ты убьешь Саву, Арсен никуда не денется.

— Или связь оборвется.

Малек поднялся с пола. В его пальцах лежала серая нитка. Он держал ее через сложенную ткань.

— Не гадай. Спроси Систему.

Радим посмотрел на него.

— Что именно?

— Что станет со второй точкой, если убить Саву. У тебя есть доступ к состоянию . У нас такого нет.

Радим перевел взгляд на Брагана. Страж держал щит возле колена. Между ним и арбалетом было меньше шага. Несколько секунд никто не двигался.

Потом Радим опустил оружие и снова вызвал окно. Читал он медленно. На середине второй строки остановился.

(Точка приема: Арсен. Внешняя связь продолжает закрепляться.) (Состояние исходного тела больше не влияет на Арсена.)

Лита провела ладонью по лицу.

— То есть убить Саву бесполезно.

Радим опустил арбалет на ящик.

— Да.

Костя только теперь понял, насколько сильно сжимал зубы. Разбитая губа снова заболела.

— В переходе нас уже заметила другая машина, — сказал он. — Она узнала мой ключ. В ее корзине был жгут с адресом Савы. Потом мы открыли квартиру. Похоже, после этого все и запустилось.

Малек кивнул.

— Скорее всего. Машины начали восстанавливать соединение.

— Значит, надо разорвать его, — сказал Браган.

— Я уже пробовал, — ответил Радим.

Он повесил арбалет на стену, отодвинул со стола ржавый чайник и достал из-под куртки сложенную карту.

— Тогда смотрите все. Чтобы потом никто не сказал, что я что-то скрыл.

Браган отошел к Терену. Бьорн принес второй кусок брезента. Вместе они накрыли тело почти до подбородка. Молот Терена остался у двери.

Дэн сидел рядом и смотрел на него. Костя подошел к столу. На карте расплывалось темное пятно.

Он уперся ладонями в край и подождал, пока пальцы перестанут дрожать.

(До окончательного поглощения Арсена: 2 суток 38 минут.)

Радим прижал угол карты пустой кружкой.

— Вот дом. Вот здесь вы вышли на крышу. А здесь — депо.

Костя посмотрел на дверь.

Тело Терена лежало рядом. Неподвижное. Молот всё ещё был зажат в его руке.

Никто ничего не говорил.

И вдруг с той стороны двери раздался стук.

Раз.

Пауза.

Ещё раз.

Браган медленно поднял голову.

— Кто там?

Несколько секунд стояла тишина.

Потом из-за двери ответил знакомый голос:

— Это я.

Костя замер.

Голос Терена.

— Откройте, тут холодно.

Глава 16. Обратный адрес

Стук повторился.

Терен лежал всего в трех шагах от железной двери. Брезент закрывал его почти до подбородка. Лицо уже посерело, глаза были закрыты. Молот лежал рядом.

А из-за двери снова донесся его голос:

— Ребята, вы чего? Это я. Откройте.

Никто не двинулся.

Дэн медленно поднялся с пола.

— Это не смешно.

— А я и не шучу, — ответил Терен из-за двери. — Дэн, открой. Меня тут зажало.

Браган сделал шаг вперед, но Степан сразу схватил его за локоть.

— Стой. К двери не подходи.

— Ты же сам слышишь его.

— Поэтому и не подходи.

Степан достал щепоть белой пыли и бросил к двери. Пыль долетела до порога и зависла в воздухе. На мгновение из-под двери пробился тонкий желтый свет.

Степан резко отступил.

— Все к дальней стене. Быстро.

Костя помог Лите подняться. После ранения она все еще берегла бок. Бьорн оттащил носилки с Савой ближе к печи. Радим не сводил глаз с двери.

— Что там? — спросил Костя.

Степан дождался, пока все отойдут подальше.

— Пять лет назад по всему району запечатывали такие места. Где была железная дверь — заваривали ее. Где двери не было — проход закладывали кирпичом.

— Зачем? — спросила Нора.

— Там аномалия. Мы зовем ее Зовущей.

Дэн посмотрел на тело Терена, потом снова на дверь.

— Она голоса копирует?

— Да. Слушает людей, запоминает имена, фразы, интонации. Потом зовет тем голосом, которому ты поверишь.

За дверью тихо постучали два раза.

— Степан, хватит их пугать, — сказал Терен. — Я живой. Откройте уже.

У Кости по спине прошел холод.

Степан даже не повернулся к двери.

— Вот об этом я и говорю.

— Она разумная? — спросила Ирина.

— Немного. Но умной я бы ее не назвал. Она понимает, что человек хочет услышать, а дальше просто повторяет это снова и снова. Может звать голосом мертвого, даже если его тело лежит в этой же комнате.

Из-за двери донесся короткий хриплый смех Терена.

Костя уже слышал такой смех раньше. Именно так Терен смеялся у гаража, когда Дэн спросил, можно ли махать тяжелым молотом одной рукой.

— А если открыть? — спросил Бьорн.

Степан посмотрел на желтую полоску под дверью.

— Точно никто не знает. Те, кто проверял, обратно почти не возвращались. По слухам, сначала видишь желтый свет. Если посмотришь прямо на него — все. Перестаешь нормально соображать и сам идешь внутрь. Тебя могут держать трое, а ты все равно будешь рваться к свету.

— А потом?

— Потом она утаскивает человека. Иногда после находили куски тела. Иногда не находили вообще ничего.

В комнате стало тихо.

— А если на свет не смотреть? — спросил Дэн.

— Тогда она будет уговаривать тебя посмотреть.

За дверью снова постучали.

— Браган.

Страж поднял голову.

— Браган, это я. Молот забыл. Открой на секунду.

Браган посмотрел на молот возле тела Терена.

— Говоришь, она глупая?

— Глупая, — сказал Степан. — Но от этого не менее опасная.

На несколько секунд за дверью стало тихо.

Потом оттуда донесся голос Кости:

— Нора, открой. Я здесь.

Нора резко повернулась. Настоящий Костя стоял рядом с ней.

— Это я, — продолжил голос за дверью. — Настоящий. Тот, кто стоит рядом с вами, — не я.

Дэн тихо выругался.

Степан поднял палец.

— Больше ей не отвечайте. Ни слова. Чем дольше разговариваете, тем лучше она вас запоминает.

По двери ударили изнутри.

Раз.

Еще раз.

Желтый свет под порогом стал ярче.

— Откройте.

Теперь голос был чужим. Низким и спокойным.

— Откройте. Откройте. Откройте.

Степан и Радим подтащили к двери тяжелый лист железа и закрыли им щель у пола. Желтый свет исчез.

Голос еще несколько минут повторял одно и то же, а потом замолчал.

Браган подошел к телу Терена. Бьорн помог ему поднять погибшего. Они перенесли Терена в маленькую угольную комнату, где было холоднее. Дэн молча забрал молот и понес следом.

Когда дверь угольной закрылась, Радим развернул карту на столе.

— Теперь к делу. Если хотим вывести Саву из города и при этом спасти Арсена, придется идти сюда.

Он ткнул пальцем в темное пятно на карте.

— Куда? — спросил Костя.

— В депо. Раньше там ремонтировали городской транспорт. Сейчас тоже что-то ремонтируют, только уже не наш транспорт. От дома семнадцать туда уходят серые жилы. Мы нашли их еще шесть лет назад.

— Когда впервые пытались вывести Саву?

— Да. Тогда дошли почти до депо. Потом я ходил туда еще два раза. Во второй раз спустился в нижний зал.

— Что там?

Радим помолчал.

— Кресло. Для человека. Система предложила мне занять место Савы. Я должен был остаться в кресле, пока его выводят из города.

Дэн нахмурился.

— То есть Сава уходит, а ты остаешься вместо него?

— Именно.

— А потом кто освобождает тебя?

— Этого она не сказала.

Радим провел пальцами по изуродованному уху.

— Я отказался. Искал другой способ, но не нашел. Потом мне дали задачу охранять дом. Я согласился. Если эта штука начнет расползаться по району, первыми пострадают местные.

Ирина сидела на низком ящике. В руках она держала ремешок Терена и без конца складывала его пополам. Дэн поставил рядом кружку воды. Она взяла ее, но пить не стала.

Саву посадили ближе к печи. Алена сняла повязку с его больной ноги. Из раны у щиколотки снова тянулась тонкая серая нить. Она медленно ползла по брезенту в сторону стены.

Алена подложила под нее металлический поднос. Нить коснулась металла и остановилась.

— Пока ни за что не цепляется, — сказала она. — Но продолжает расти.

Костя сел напротив Савы.

— Расскажи все с самого начала. Как ты попал в ту квартиру и что произошло в депо.

Сава потер пальцами шов на чужих штанах.

— Вейл разве не рассказывал?

— Он знает только часть. Ты услышал голос, ушел в нижние проходы, а потом пропал. Дальше рассказывай сам.

Сава некоторое время молчал.

— Там говорила женщина. Она назвала какое-то имя. Тогда я его помнил, а потом забыл. Даже Вейлу не смог повторить. Голос сказал, что мне покажут, что осталось от моего дома. Я решил, что Вейл понимает, куда мы идем. Он ведь сам привел меня туда и все спрашивал, что именно я слышу.

Лита достала фотографию, завернутую в промасленную ткань, и передала Саве.

На снимке женщина держала мальчика за капюшон. Позади стоял небольшой двухэтажный дом с длинным балконом. У стены лежал велосипед без переднего колеса.

— Улица Мира, семнадцать. Квартира сорок три, — сказал Сава. — Это был наш дом.

Нора посмотрела на фотографию.

— Но дом, где мы тебя нашли, шестиэтажный.

— Знаю.

— Почему ты тогда остался?

Сава провел пальцем по краю снимка.

— Потому что во дворе лежал мой велосипед. Такой же. Даже старая царапина на раме была на месте. Под дверью лежал коврик, который жена связала из старой одежды.

Он опустил глаза.

— А потом я услышал ее голос.

— Жены? — спросил Костя.

Сава кивнул.

— Сначала снизу. Потом за стеной. Я выломал дверь в соседнюю квартиру — там никого. А на моей кухне ложка стучала о чашку. Жена всегда так мешала чай, когда злилась.

Костя вспомнил этот звук в доме семнадцать.

— Что было дальше?

— Я пошел по серым жилам. Хотел найти того, кто все это делает. Так дошел до депо. В нижнем зале нашел кресло и пластину. Положил на нее руку. Мне показали штаб Вейла — старый коридор, где я раньше жил. Сказали: подожди, пока все починят, и тебя вернут домой.

Браган вернулся из угольной комнаты. На пальцах у него засохла кровь. Он вытер руки мокрой тряпкой.

— Ты сел в кресло?

— Да.

— И что потом?

— Не знаю. Очнулся уже в квартире. На ноге появился первый серый узел. Я его вырезал. Потом вырос другой.

Ирина перестала вертеть ремешок.

— И после этого ты шесть лет ждал, что тебя все-таки «починят»?

Сава спокойно посмотрел на нее.

— Я не просто ждал. Я пытался уйти. Доходил до ограды. Один раз вышел на дорогу, увидел знакомую лестницу, поднялся по ней — и снова оказался у своей двери. Потом мы попробовали выйти вместе с Радимом. После этого ключ пропал, а депо закрылось.

Костя достал ключ и положил на стол.

Сава потянулся к нему, но остановил руку.

— Где вы его взяли?

— В штабе Вейла. Мне его дал человек, который выглядел точно как ты. Он вышел из запечатанного прохода и сказал, что настоящий Сава до сих пор здесь.

Сава побледнел.

Малек попросил ключ. Он поднес его к серой нити на металлическом подносе. Над нитью появились бледные буквы.

(Обратная линия 17. Основная точка: Савелий.)

(Вторая точка: Арсен. Связь продолжает закрепляться.)

Малек перечитал сообщение.

— Теперь понятнее. Сава — один конец этой линии. Арсен — второй.

— Почему именно Арсен? — спросил Дэн.

Сава покачал головой.

— Я все время просился домой. Мне показывали место, где меня кто-то ждет. А если никто не ждал — показывали квартиру.

Нора сжала плечо Кости.

— Арсен остался у портала и ждал вас.

Костя вспомнил Арсена, которого приказ заставил остаться на месте. Вспомнил, как его тело начало врастать в стену.

Теперь картина складывалась. Сава был одной точкой. Арсен стал второй. А ключ, который Костя принес в город, снова запустил старую линию.

— Нас сюда специально привели, — сказал Костя.

— Кто? — спросил Дэн.

— Пока не знаю.

Ирина встала.

— Тогда сначала отключаем эту связь. Потом уже выводим Саву.

Радим достал из сумки металлическую пластину. По краям виднелись следы зубила. В центре была выемка под ладонь и два отверстия.

— Я снял ее с двери нижнего зала. Раньше без ключа система предлагала только одно: посадить вместо Савы другого живого человека.

Костя поднес ключ к пластине. По металлу прошел тусклый свет.

(Обратная линия 17. Доступно служебное отключение.)

(Можно использовать живую замену.)

(Другой способ: вручную разъединить механизм привода.)

Бьорн наклонился ближе.

— Где этот механизм?

— Под полом нижнего зала. В воде. Там большая металлическая рама.

— Глубоко?

— У края по пояс. Дальше я не полез.

Костя посмотрел на карту.

— Воду можно спустить?

— Возможно. Рядом с депо есть старый ремонтный сарай. Там были цепная таль, ломы и лестницы. Еще рядом проходит сливной канал.

— Значит, идем туда, — решил Костя. — Сначала пробуем отключить все вручную. В кресло никто не садится.

— После сна, — сказал Браган.

Костя посмотрел на него.

— У нас меньше двух суток.

— А ты сейчас третий раз смотришь в одну точку и не слышишь, что тебе говорят. Бьорн чуть не уронил носилки. Лита еле стоит. Мы только что потеряли Терена. Пойдем сейчас — потеряем еще кого-нибудь.

Костя хотел возразить, но не стал.

— Хорошо. Четыре часа.

— Мои люди подежурят, — сказал Радим. — Спите все.

Костя устроился между стеной и холодной печью. Снял щит. Только потом заметил, что все еще держит булаву.

Он закрыл глаза и сразу увидел Терена в дверном проеме. Тот пытался сделать шаг, хотя металлическая балка уже держала его у стены.

Костя снова открыл глаза.

Нора сидела рядом.

— Если бы я раньше почувствовал опасность…

— Не начинай, — сказала она.

— Я должен был.

— Я тоже была там. Мы все были. Не придумывай бой, в котором ты якобы мог сделать все идеально. Такого боя не было.

Костя отвернулся к стене.

За печью Алена спорила с Дэном из-за зелий. Она доказывала, что ему хватит малого, а средний нужно оставить тем, кто пострадал сильнее. Дэн впервые не спорил.

Костя почти улыбнулся и вскоре уснул.

Разбудил его Браган.

Сначала Костя не понял, где находится. Потом увидел печь, носилки Савы и все вспомнил.

Алена тут же сунула ему средний эликсир.

— Пей.

— Я нормально.

Она нажала пальцами под его ребрами.

Костя согнулся от боли.

— Пей, — повторила Алена.

Он выпил.

Лите тоже дали средний эликсир. Дэн обошелся малым. Бьорн выпил зелье бодрости. Радим принес еду, воду и чистые бинты. Все вместе обошлось в сто восемьдесят искр.

(Общая казна: 1864 искры.)

Сава спал на боку. Ирина поправила на нем брезент и отошла к своим пластинам. Костя заметил, что руку она убрала не сразу, но ничего не сказал.

Терена оставили в холодной комнате. Браган сам перевязал ручку двери веревкой и объяснил местному стражнику, куда они идут.

Молот Терена взял Бьорн. Секач остался у него на поясе.

Перед выходом Дэн оглянулся на дверь угольной.

— Мы его потом заберем?

— Обязательно, — сказал Костя.

Из-за стены тихо постучали.

Никто не ответил.

(До окончательного поглощения Арсена: 1 сутки 16 часов 9 минут.)

Радим взял с собой двух людей. Один нес короткий топор, второй — багор и моток веревки.

Степан снова шел первым. За ним — Браган. Саву несли на носилках и менялись каждые несколько кварталов.

Каждый раз, когда его поднимали, Сава извинялся.

После четвертого раза Алена не выдержала:

— Еще раз извинишься — понесешь себя сам.

Сава больше не извинялся.

За ночь город снова изменился. Над булочной из окна торчал чужой балкон. На перекрестке лежал кусок розовой стены с дверным звонком. Сборочная машина тащила его двумя лапами. Провод волочился по асфальту и задевал камни. Каждый раз звонок коротко звякал.

Косте хотелось остановиться и рассмотреть это получше, но он заставил себя смотреть только на Степана.

Проводник проверял дорогу длинным прутом с двумя полосками ткани на разной высоте. На одной улице нижняя полоска прошла свободно, а верхнюю ровно срезало невидимой границей.

— Если пригнуться? — спросил один из людей Радима.

Степан провел прутом еще раз.

Теперь срез оказался ниже.

— Нет. Обходим.

До ремонтного сарая добрались через три часа.

Цепная таль все еще лежала под листами железа. Браган проверил цепь, Бьорн поднял крюком тяжелый кусок рельса.

— Работает, — сказал Браган.

Они забрали таль, два лома и короткую лестницу. Дэн нашел моток крепкой проволоки и сунул его в рюкзак.

Степан раздал тем, кто шел впереди, дополнительные полоски ткани для проверки невидимых границ.

Депо стояло в низине. Длинное темное здание с зубчатой крышей и заколоченными окнами. К огромным воротам сходилось несколько рельсов. Между шпалами лежала сухая белая земля.

Когда носилки с Савой приблизились, ворота сами начали открываться.

Сава вцепился в брезент.

(Савелий подтвержден.)

(Сопровождающим разрешен вход до завершения процедуры.)

На полу загорелась зеленая линия и ушла внутрь депо.

Костя проверил путь ломом. Степан протянул над линией ткань.

— Все равно проверяем каждый метр, — сказал он. — Если пол светится зеленым, это еще не значит, что здесь безопасно.

Внутри пахло горячим маслом.

Под потолком медленно крутились огромные колеса. Ремней на них не было. Самое неприятное было в звуке: колесо уже останавливалось, а скрежет продолжал идти еще несколько секунд.

У стены стояли три неподвижные машины. Под одной была свалена куча старых дверных ручек.

Радим показал на лестницу в дальнем конце.

— Нам туда.

Они не дошли до нее шагов двадцать.

Возле рельса зашевелилась медная бухта. Из нее поднялось белое кольцо. Потом еще одно. На рельсы выползло толстое мокрое тело. Впереди раскрылись четыре челюсти, а между ними торчал обгрызенный провод.

(Жилогрыз. Уровень 25.)

Тварь дернула головой и повернулась к сумке Алены.

— Землю убери! — крикнул Радим.

Алена едва успела откинуть сумку за спину.

Жилогрыз прыгнул.

Браган встретил его щитом. Удар протащил Стража по шпалам почти на метр. Тварь обвилась вокруг края щита и вцепилась в него челюстями.

Браган уперся сапогом в рельс.

— Бейте!

Нора первой выпустила стрелу. Та вошла под ближайшую челюсть.

Костя ударил булавой туда же. Мясо продавилось, но почти сразу вытолкнуло оружие обратно.

— Там мягко!

— Не совсем, — сказал Дэн.

Он нырнул под рукой Брагана.

Первый клинок вошел в отверстие от стрелы. Второй — точно туда же. Третий удар расширил рану.

(«Три удара» применены.)

Белая складка на теле лопнула. Потекла густая темная жидкость.

Дэн провернул клинок и резко выдернул его.

(«Кровопуск» применен.)

Рана не закрылась. При каждом движении из нее текло все сильнее.

Жилогрыз отпустил щит и снова приготовился прыгнуть.

Малек вытянул руку. По белым кольцам побежали черные линии.

— Второй рывок запрещаю.

Тварь прыгнула.

Черные линии вспыхнули. Все тело сразу свело. Жилогрыз рухнул боком на рельс.

И этим разбудил то, что стояло у стены.

Низкая тележка дернулась. По бокам поднялись две металлические дуги. Между ними натянулась тонкая проволока и загорелась белым светом.

(Резальная тележка. Уровень 24.)

Ирина сразу отступила.

— В сторону! Это не заклинание. Я такое не отражу!

Тележка пошла по рельсу.

Светящаяся проволока резала все, чего касалась.

Человек Радима с багром поднял небольшой деревянный щит и закрыл Саву. Проволока прошла через дерево, как через бумагу. Верхняя половина щита упала ему на руки.

Он вскрикнул.

Бьорн дернул носилки в сторону. Тележка пронеслась там, где только что лежала нога Савы.

Костя сунул лом под корпус машины. Лом застрял между колесами и рельсом. Тележку перекосило, но она не остановилась.

— Бьорн, дави!

Бьорн навалился на лом.

Радим набросил цепь на металлическую дугу и потянул в другую сторону. Одно колесо поднялось над рельсом.

Открылся механизм.

Дэн сразу сунул клинок между шестернями.

«Три удара» еще не восстановились, поэтому он просто навалился на рукоять.

Раздался звон.

Клинок сломался.

Половина лезвия осталась внутри тележки.

Дэн несколько секунд смотрел на обломок.

— Только не сейчас…

Он бросил рукоять и выхватил топор у Радима.

— Потом поплачешь! — крикнул Радим.

— Уже начал!

Дэн ударил по тонкой трубке возле оси. Из трещины вырвался пар.

Ирина увидела отверстие и ударила туда маленьким огненным сгустком. Под кожухом вспыхнуло.

Тележка дернулась.

Радим шагнул вперед и двумя ударами топора разбил открытый узел.

Машина остановилась.

Тем временем Жилогрыз снова начал двигаться.

Алена бросила горсть земли в щели между плитами и коснулась пола. Из трещин полезли корни. Они обвили хвост твари и прижали его к земле.

Лита подняла ладонь к открытой ране.

От Жилогрыза к ее пальцам потянулась темная струйка.

(«Пиявка».)

На спине твари горела метка Норы. Еще две стрелы вошли в мягкую складку под телом.

Малек продолжал держать «Запрет». Каждый новый рывок причинял Жилогрызу боль и снова сводил мышцы.

Бьорн поднял молот Терена.

Усиления не было. «Пролом» ему не принадлежал.

Но молот оставался тяжелым молотом.

Бьорн широко поставил ноги и ударил в челюсть, которую уже повредил Дэн.

Хрящ треснул.

Костя шагнул следом и ударил булавой в открывшуюся щель.

На этот раз оружие вошло глубже.

Жилогрыз дернулся и обмяк.

(Жилогрыз, уровень 25: убит.)

(Резальная тележка, уровень 24: уничтожена.)

Перед Костей появилось окно награды.

(Опыт за бой. Костя: +11%. Дэн: +14%. Нора: +12%. Лита: +11%. Бьорн: +13%. Остальные участники боя также получили опыт.)

(Уровни не изменились. Костя: 15, прогресс 23%. Дэн: 15. Нора: 15. Лита: 14. Бьорн: 15.)

Костя закрыл окно.

Зеленая линия на полу продолжала гореть. Остальные машины у стен даже не повернулись в их сторону.

Дэн сел прямо на шпалу. В одной руке был целый клинок «Шва». В другой — рукоять второго клинка с обломанным лезвием.

Костя присел рядом.

— Руку покажи.

— Нормально.

— Покажи.

Дэн разжал пальцы. На ладони была только неглубокая светлая царапина.

Перед ним появилось сообщение.

(Парный комплект «Шов»: неполный. Совместное свойство отключено.)

Дэн завернул обломки клинка в ткань и убрал в рюкзак.

Радим протянул ему простой рабочий нож.

— Пока этим.

Дэн проверил рукоять и кивнул.

Нора собрала стрелы. Из трех обычных целой осталась одна. Алена перевязывала обожженные пальцы человека Радима. Лита стояла у стены с закрытыми глазами. Малек протянул ей флакон для восстановления резерва.

— Потом вернешь.

— Верну.

Костя подошел к лестнице.

Зеленая линия спускалась вниз и исчезала у черной воды.

Нижний зал оказался круглым.

В центре стояло бетонное кресло с низкой спинкой. На подлокотниках были выемки для ладоней. Из стены за креслом выходили серые жгуты. Один уходил под пол.

Сава увидел кресло и сразу отвернулся.

— Оно.

Слева от кресла в полу был большой прямоугольный провал. В нем стояла черная вода. Под поверхностью угадывались металлические пластины и толстая поперечная перекладина.

Степан проверил воздух тканью на пруте.

Костя нашел старую вентиляционную решетку. Вместе с Бьорном они выбили заклинившую створку. Из отверстия потянуло холодным воздухом.

Радим опустил вниз фонарь.

Огонь продолжал гореть.

— Я спускаюсь, — сказал Костя.

Он обвязался веревкой.

— Держат двое. Если перестаю отвечать — сразу вытаскиваете. Саву к креслу не подпускать.

— Может, лучше я? — спросил Браган.

— Нет. Если со мной что-то случится, именно ты будешь меня вытаскивать.

Костя отдал щит Норе и спустился в воду.

Холод ударил по ногам. Он сначала проверил дно ломом и только потом сделал шаг.

Вода доходила до середины бедер.

Бьорн держал веревку. Браган стоял рядом с ним.

Костя медленно шел вдоль стены и простукивал дно.

В одном месте лом неожиданно провалился почти по рукоять.

— Здесь яма. Сюда не наступать.

Лита поставила фонарь ближе.

Под водой показался круглый металлический диск на четырех болтах. Ручка была сломана.

— Нашел слив.

Радим передал второй лом.

Костя вставил его между ребрами диска и потянул.

Диск не сдвинулся.

Он попробовал еще раз.

Без толку.

На третьей попытке ногу свело так сильно, что Костя едва удержался.

— Вытаскивайте!

Бьорн и Браган сразу подняли его наверх.

Следующим спустился человек Радима с багром. Одной рукой он сбил с болтов толстую корку ржавчины и грязи.

Потом Костя полез снова.

Теперь диск сдвинулся.

Из-под него вырвалась темная струя. Вода пошла в слив.

— Наверх!

Они выбрались до того, как течение усилилось.

Костя сел на ступени и растирал онемевшие ноги. Нора молча подала сухие чулки.

Когда вода опустилась ниже, на дне показалась белая кость.

Радим вытащил ее багром и положил в сторону. На одном конце была глубокая спиральная борозда.

Костя решил не спрашивать, кому она принадлежала.

Пока вода уходила, они закрепили лестницу и осмотрели металлическую раму под полом.

Саву посадили возле отдельной пластины у двери. Он смотрел на кресло и почти не моргал.

— Положи ладонь сюда, — сказал Малек. — Только на пластину. В кресло не садись.

Сава медленно выполнил просьбу.

Костя вставил ключ в отверстие рядом.

Ключ нагрелся.

На стене появились строки.

(Обратная линия 17. Ручное отключение.)

(Разведите два контактных ползуна и закрепите их, чтобы они не сошлись обратно.)

(После этого Савелий сможет покинуть город. Привязка будет разорвана.)

Бьорн прочитал и кивнул.

— Вот теперь понятно. Нужно раздвинуть две железки и зафиксировать их.

— Да, — сказал Радим. — Только сначала надо добраться до них.

В трубе за креслом кто-то закашлялся.

Все замерли.

Сава отнял руку от пластины.

Надпись исчезла.

Кашель тоже оборвался.

Костя повернулся к трубе.

— Снова положи руку.

Сава коснулся пластины.

Из трубы сразу донесся мужской голос:

— Не вставай. Сейчас перевернем. Держите плечо.

Потом раздался короткий болезненный вдох.

Костя узнал его.

— Арсен.

Лита подошла ближе.

— Арсен, ты слышишь?

В трубе что-то зашуршало. Где-то далеко говорил еще один человек, но ответа не было.

Малек посмотрел на серый жгут, уходивший под пол.

— Это точно та же линия.

Костя вытащил ключ.

Голоса исчезли.

Он вставил его обратно.

Кашель вернулся.

Получалось просто: ключ включал связь между Савой и Арсеном.

Нора взяла Костин щит и положила поперек кресла, чтобы никто случайно не сел.

На бетоне сразу появились новые слова.

(Можно назначить нового живого носителя.)

(Константин подходит. Передачу можно начать сейчас.)

Костя замер.

Внизу еще уходила вода. Там были ржавые детали, тяжелая рама и неизвестно сколько работы.

А здесь система предлагала быстрый путь: просто сесть в кресло и принять связь на себя.

Нора взяла его за подбородок и повернула к провалу.

— Даже не думай.

— Я ничего не сказал.

— Не надо. У тебя все на лице написано. Сначала железо.

Костя выдохнул.

— Сначала железо.

Нора отпустила его.

Костя снял мокрые чулки с перекладины и переложил подальше от кресла.

В этот момент по потолочной решетке прошел круг белого света.

Все подняли головы.

Здание дрогнуло.

Сверху раздался тяжелый металлический шаг.

Радим медленно поднял арбалет.

— Укладчик вернулся.

Еще один шаг ударил прямо над нижним залом. Из потолка посыпалась пыль.

Потом наверху трижды громко стукнул металл.

И зеленая линия на полу загорелась снова.