Мяч круглый. Испанский дебют

Глава 1

Вступление

Дверь врезалась в косяк, отбила штукатурку на стене и, оттолкнувшись почти с той же скоростью, стала закрываться — но опять наткнулась на ту самую ногу, изначально придавшую ей ускорение. Трах! И снова удар о стену, и новая порция осыпающейся штукатурки.

На пороге стоял огромный военный в маршальском мундире и грозно смотрел на прикрывшихся руками людей:

— Ну? Вы, что ли, футболёры, вашу...

Нет, по-другому было:

Дверь распахнулась от удара ноги. Петли не выдержали — с корнем вырвали шурупы из косяка. Массивная дубовая створка впечаталась в стоящий напротив стол и расколола на мелкие кусочки дорогущий, малахитовый с серебром, письменный прибор. На пороге образовался огромный военный. Из-за поднявшейся пыли звание различить было не возможно — но венки всякие золотые и колосья на тулье фуражки присутствовали.

— Ну, которые тут врем... вредители-футболисты, вашу ...

И не так, конечно, было дело.

В дверь тренерского штаба «Кайрата» постучали и, не дождавшись ответа, открыли её. Сидевшие над картой СССР товарищи оглянулись на вошедшего. Невысокий совсем, полненький и почти лысый старичок подслеповато оглядел не очень юных географов — среди них были и ровесники вошедшего.

— Вы футболисты?

— Что вам, товарищ... — откликнулся самый молодой и самый высокий, да ещё и рыжий.

— Дожил, мать её итить... Маршала Жукова в лицо не узнают. Эх, молодёжь, молодёжь! На помощь вот вам Тишков послал. Есть команда доставить вас в Саратов.

В общем, так: я не бог. «Боинг» ни там, ни в Горьком, не сядет — полоса короткая. В Казани — сядет, но оттуда вам ещё на поезде или кукурузнике долгонько добираться. В связи с чем есть вот какое предложение, — Жуков достал большие роговые очки и водрузил на щекастую физиономию. — Везём вас на «Сесснах». Новенькие, недельку назад в наши ДОСААФовские аэроклубы пригнали из Смоленска. Каждая двух пассажиров возьмёт, ну и поклажи немного — чего там у вас, трусы-башмаки? А если кто привык примус с собой возить, или там гантели — обойдётся как-нибудь на этот раз. Облётывать пташек уже начали наши самые заслуженные лётчики — ветераны войны. Вот они-то вас и вызвались на игру доставить — только смотрите уж, не огорчите стариков опять, как девятого мая. Лететь тут две с половиной тысячи километров, две посадки на дозаправку. Получится часов с десять в дороге — зато ни оформления, ни ожидания багажа, ни пересадок. Принял таблеточку димедрола, проснулся — и уже в Саратове, а если ещё вместе с таблеточкой пургена — то и вес лишний согнал. Бегай себе по поляне, попинывая шайбу эту вашу...

Событие первое

Тренер футбольной команды инструктирует игроков:

— Главное — во время игры ни на минуту не упускайте из виду мяч!

— Понятно! — говорит капитан команды. — Такой мяч стоит по меньшей мере сотню баксов.

Посетители валили косяками и навалили кучу проблем. Спасибо ещё, в буквальном смысле проблем...

Пётр Миронович Тишков всё ещё в больнице пребывал. Домой просился, но злые доктора грозили пальчиком и говорили: «низя». Вызвал из Кургана Илизарова — пусть «главный по тарелочкам» своё веское слово скажет. Никаких ведь особых процедур не процедурят — лежишь и посетителей принимаешь, так чем дома хуже? Перевязки? Ну, наймёт вышедшую на пенсию хорошую медсестру — и бабушке копеечка, и ему относительное спокойствие, что в опытных руках сепсис не схватит — а то там и «антонов огонь» не за горами.

— Огонь? — доктор Сирозеев, что эскулапил в хирургии, решил лекцию прочитать. — Знаете, почему так называется?

— Ну, святой такой был, — Пётр о другом думал.

— Гангрену называли «Антоновым огнём» только в России, а потом продолжили и в СССР. В остальном мире так именуют другую болезнь — тоже, по существу, гангрену, но вызванную отравлением спорыньёй. Это грибы-паразиты, чьи споры содержатся в зерне. Вот в средние века во Франции открыли при монастыре больницу — лечить страдающих от отравления спорыньёй. Монахи добыли как-то мощи святого Антония из Константинополя — считалось, что только он способен помочь избавиться от этой болезни. А дело оказалось в том, что больных просто сажали на брюкву всякую, экономили на питании, они больше не употребляли заражённый хлеб — и, соответственно, постепенно вылечивались. Хотя тогда особо-то и не понимали, что дело в заражённой пшенице.

— А сейчас? — Пётр заинтересовался. Целый год был сельским министром, а про спорынью никто ничего не докладывал.

— Современная агротехника надёжно защищает посевы от этого опасного грибка, поэтому страшных эпидемий давно не было. В последний раз — в 1951 году во Франции.

— В 51-м... то есть, недавно совсем? Ладно, спасибо за информацию. Подождите, Иван Савельевич! Это ведь как оружие можно использовать. Загрузил на самолёт побольше, пролетел над английскими полями — и всё, можно им гуманитарную помощь отправлять в виде сухарей.

Доктор икнул.

— Зря я тут вам наговорил... Я ведь клятву Гиппократа давал.

— Ну, я-то не давал! Англичанка нам постоянно гадит — вот, а мы им взамен подарочков подбросим. А ещё есть полезные с этой точки зрения грибы?

Доктор снова икнул.

— Я, наверное, выпишу вас, Пётр Миронович...

— Да ладно, шучу. Завтра Илизаров из Кургана приезжает — осмотрит, и, если даст добро, выпишете. Я ведь своему здоровью не враг. Подыщите только мне медсестру, пожалуйста, пока, а вот Гавриил Абрамович приедет и пояснит вам всю пагубность нахождения меня в стационаре. Заводите «ходоков».

Первый из введённых был тот ещё ходок. Издалёка пришёл.

«Адидас» — это от двух слов: Адольф (Ади) Дасслер. Там ещё был братик Рудольф, он же Руди, но Рудидас не так красиво звучит. К тому же, Руди был младшеньким и в основном не производством занимался, а втюхивал инвалидам тапочки с подошвами из списанных автомобильных шин, что тачал старшенький.

В 1925 году Адольф изобрёл и сшил первые в мире произведённые заводским способом футбольные бутсы с шипами — хоть это его достижение многие потом и оспаривали, мол, раньше немца додумались. Ну да задумка не бог весть какая сложная, начали их в то же время примерно и англичане, и датчане делать. Другой вопрос, что модель, придуманная Дасслером, оказалась очень удобной и вместе с гимнастическими тапочками стала основной продукцией фирмы.

Ходоком был тридцатипятилетний Хорст Дасслер — сын Ади и племянник того самого Руди, что двадцать лет назад разругался со старшим братом и основал компанию «Руда», правда, почти сразу переименовал в «Пуму». Впрочем, она и сейчас ещё почти никому не известна. Про Хорста же Пётр знал только то, что при нём компания «Адидас» и перейдёт владельцу французского клуба «Олимпик Марсель» Бернару Тапи. Тому самому, которого потом посадят за договорные матчи, и который совсем разорит «Адидас».

Сейчас Пётр своих немецких партнёров позвал по двум причинам. Во-первых...

Отмотать надо.

— Мячом?

— Мясём. Плямо как ядлом пусесным.

— Так мячик лёгкий! А, кстати, сколько он весит?

— Мяс не мосет быть более семидесяти сантиметлов и не меньсе, сем сестесят восемь и сесть в оклузности. Вес не больсе 450 гламм, и не легсе 410 гламм.

— Четыреста грамм... Какое же это пушечное ядро? — Тишков посмотрел на Юрия Севидова с разбарабаненной щекой.

Футболисту страшно повезло. Даже не страшно, а немыслимо. Пришёл к зубному, тот посмотрел и говорит:

— Нужно резать, не дожидаясь перитонита. (Так, стоп... перитонит — это где-то в пузе, у зубов — вроде пародонтит.) Будем рвать, — и на часы глянул. Оставалось пять минут до конца его смены. Схитрить решил доктор: — У вас 13-й зубик. Клык глазной. Я вот вам на рентген направление сейчас выпишу, — выписал и отправился в лоно семьи, употреблять картошечку жареную с селёдочкой малосольной атлантической из большущей консервной банки, с икрой и молоками, да под пивко. С настоящим, нерафинированным, читай, не испоганенным химией, подсолнечным маслом с запахом семечек. Эх, были времена.

А Юра Севидов отсидел очередь в рентгенкабинет, сфотографировался и на следующий день узнал: поторопись тот «рвач» — и ослеп бы на правый глаз. Над зубом обнаружили большое чёрное пятно — гной. Сказки про вырванный клык, после которого человек слепнет — сказка. А вот нагноение и переползание заразы на близколежащий глазной нерв — такие случаи встречаются, и человек на самом деле теряет зрение. А ещё говорят, что пиво вредно для здоровья! Вот ведь... кому и полезно. Потому появился Севидов в хирургии — операция нужна.

— Так доздь зе сол, мясик намок. Тогда совсем тязёлый становится. Мозет, и больсе килогламма. Моклый играть головой — это как цугунной сковолодкой по лбу. Мне так залядили — ас снуловка на лбу отпесаталась. Хоть из килзы бы сили, сто ли...

Болельщиком и специалистом по футболу Пётр точно не был, а потому решил пообщаться со специалистом. Позвонил Аркадьеву и спросил, какие сейчас самые лучшие футбольные мячи.

— Без всякого сомнения, это мяч «Телстар» фирмы «Адидас».

Вот как! То есть, почти ручная фирма и надёжный партнёр по бизнесу ещё и делает лучшие мячи. Пора позвать кого из ведущих и пообщаться. А ещё Юра мимоходом упомянул про кирзу — явно знакомый ему по лагерным приключениям материал. Так ведь что такое кирза? Тряпка, какой-то дрянью пропитанная так, что не промокает почти. А кожу разве нельзя? Можно! Уж про пропитку полиуретаном в XXI веке все знают. Не, нужно всё-таки быть футбольным фанатом.

Хорст Дасслер, сын Ади, был увеличенной копией Карпова — просто одно лицо. Только у Анатолия Евгеньевича природа мозг наращивала, а у Хорста вершки добавляла. Выше Петра — за метр восемьдесят. С немцем был ещё немец, эдакий истинный ариец — чуть ниже ростом, поджарый и белокурый. Бестия с любой стороны. Наверное, сними с него рубашку — а на животе кубики, как протектор на колёсах УАЗа. Ещё с ним был переводчик. Как определил? Колобок очкастый, с прямым пробором и в замусоленном пиджачке. На хозяина жизни не тянул. Хорста Пётр уже как-то окучивал, когда немцы попытались украсть запатентованные сумки на колёсиках. Расплатились фабрикой в Павлодаре. Сейчас приличный пакет акций будущего гиганта, а пока перебивающегося с хлеба на квас середнячка, у них с Биком — ну, и три совместных предприятия. Это длинный Хорст может своё профукать — у Бика сильно не забалуешь. Бернара Тапи и без «Адидаса» посадят.

Представил колобок бестию. Оказался сыном того самого Байера. Нет, не того, который Адольф и фон, а того, который полиуретан, ну и монтажную пену, соответственно, изобрёл. Что, мало на Руси Ивановых? Вот и в Фатерлянде Байеров хватает. Какой круче — ещё посчитаться должны. Концерн Bayer AG тоже чуток прикуплен и прикормлен, так что соратники собрались. Вот только чуть покоробило Петра, что прислали не отцов, так сказать, а детей. Вообще нюх потеряли...

— Мне сказали, что вы начали делать новые футбольные мячи? — Пётр дождался перевода и насупил брови. Пусть думают, что русский Иван злится.

Не проняло: Хорст осклабился, клыки показывая. Болезнь какая, когда очень длинные третьи зубы? Или настоящий вампир?

— Да, мы начали выпускать кожаные мячи Telstar, сшитые вручную из 32 пятиугольных и шестиугольных панелей. По мнению специалистов, это самый круглый из всех кожаных мячей! Дизайн уникален — он белый и украшен чёрными пятиугольниками. Знаете, откуда название? У американцев спутник такой был — Telstar, то есть, Star of Television, «Телезвезда», по нему телевидение пробовали передавать. Шарик такой, сам белый, и солнечные панели черные раскиданы. Вот мы и решили попробовать сшить похожий мяч, и не прогадали — он гораздо лучше заметен на телеэкране! — «Карпов» полез в большую сумку и вытащил самый обычный чёрно-белый мяч, сшитый из шестиугольников. Ну, это для Петра самый обычный, а здесь и сейчас — экзотика. Аркадьев сказал, что на Евро в прошлом году такими играли, и был фурор.

Твою ж дивизию!.. Вот денег-то они с Биком прохлопали. Это сколько же теперь «Адидас» отгребёт всяких марок и прочих фунтов! Ну, хоть не долларов — там не больно популярен соккер. Потрогал.

— Кожа?

— Я, я, дас ист фантастиш. Kuhhaut. Самые лучшие сорта кожи берутся с коровьих огузков и идут на производство самых качественных мячей. Из остальной кожи дешёвые делают.

— Намокает. Жалуются футболисты.

— Мы втираем парафин, но он не вечен.

— А синтетика? — Пётр мотнул головой на второго сынка.

— Нет, такой прочности не получить. Пробовали — два-три удара, и они рвутся, — ещё больше обрадовался Хорст. Уделал тупого Ивана с железной страшной ногой.

— Слушайте внимательно. Переводчика потом убьёте, чтобы тайну не выдал, — подвинулся к сыновьям Тишков.

Колобок очкастый перевёл, потом понял, чего перевёл, и завизжал. Наверное, это саксонский диалект.

— Да шучу! Но вы должны дать подписку о неразглашении тайны производства новой кожи.

— Я, я, дать подписка. Всё дать. Нихт убивать, — обрадовался переводчик.

— Ну и замечательно. Миша! — а чего? У нас вон тоже есть высокие, истинные славянские шкафы. И повыше, и поширше, да и поумнее. — Дай им всем бумагу подписать.

Прочитали, погавкали друг на друга, посмотрели на железную ногу и на квадратного Мишу — и подписали, дрожа членами.

— В качестве основы синтетической кожи берут тонкую хлопковую или трикотажную ткань. Второй слой состоит из отходов кожевенного производства, размельчённых и для придания прочности обработанных специальными составами. Наличие этой прослойки отличает «ПУ-кожу» от дерматина или другого дешёвого заменителя. Верхний слой «пирога» состоит из полиуретана — наносить при температуре 130 градусов, можно чуть больше. На этом этапе поверхность окрашивают в какой-либо цвет или наносят рисунок. Всё! Дерзайте. Через месяц жду мячи.

Пётр как-то смотрел по зомбоящику передачу «Галилео» с Александром Пушным — вернее, много передач смотрел, не все запомнил, но вот эту почему-то память при упоминании Севидовым «пушечного ядра» подсказала. Немцы народ ушлый - изобретут эту "ПУ-кожу" на пару лет раньше.

— А состав, связывающий фрагменты кожи и соединяющий все три слоя? — похлопал ладошками с рыжими волосиками молодой Байер. Вильгельм, что ли? Даже не запомнил.

- А может, вам ещё и ключ от квартиры... Не знаю. Вы химики, или где? Клей какой-нибудь. Подумайте, поэкспериментируйте. Можно ведь не только мячи. Можно обувь, которая не намокает - те же бутсы. Сапоги женские и мужские. Тиснение под кожу змеи или крокодила. Половина прибыли - нам с Биком.

- Мы фсо делайт, — оба-на, а бестия-то русский знает.

- А чего раньше не "делайт"? И это, немец-перец-колбаса, ты скажи вашим фатерам, чтобы сами ехали как можно быстрее. Тут миллиарды долларов. Я ведь и обидеться могу.

- Извините, герр Тишкофф! Мы думали, что это просто о расширении нашей совместной фабрике в Павлодаре и освоении на ней производства вот таких мячей, — разволновался Дасслер-младший.

- Конечно, мутер вашу, расширение и освоение! Только уже из новой кожи, которая не будет намокать. Мячик оставьте и езжайте. Как изобретёте, то батяньки сразу чтобы здесь были. Хотя даже и не так... Адольф пусть с новым мячом и договором приезжает - а вот ваш отец, герр Байер, как можно быстрее. Есть на него виды. Убойную вещь изобретём. Тоже миллиарды долларов.

А что? Сколько монтажной пены приобретается в год строителями? Тут даже не миллиарды, а сотни миллиардов долларов. Ну, уж десятки-то точно.

Спутник "Телстар"

Мяч "Телстар Эласт"

Глава 2

Событие второе

Два журналиста остановились напротив детского сада и наблюдают за мальчиком, который нашел на газоне лужу и кидается грязью в других ребятишек. Пять минут наблюдают, десять минут наблюдают. Потом один не выдержал, достал из кармана платочек и утер скупую мужскую слезу:

— Извини, расчувствовался. Ну, совсем как я в детстве!

Ушли немецкие легенды. Хорошо, не сами легенды, а сыновья легенд. Так может, с помощью Петра и эти легендами заделаются? Следующего посетителя тоже Аркадьев подсказал. Страшно не понравилась Тишкову ситуация с матчем в Донецке. Ладно, судью купили — так эти бараны могли ведь Трофимке серьёзно ногу сломать, и тогда надежда чего-то достичь в следующем году на чемпионате мира становится призрачной. Нет сейчас в Советском футболе второго Арисагина. И в мировом-то — на пальцах одной руки, да ещё один и лишним останется. Уникум, рождающийся раз в десяток лет. Взбесило. Шашкой махнул — головы в Донецке полетели, ещё махнул — и грузины перешли на его сторону. Но если вот третий раз не махнуть, то болото снова ряской затянет, и выйдет пшик. Надо создать условия, когда договариваться будет невозможно, а играть грубо — невыгодно. Вот и спросил у Аркадьева фамилию известного спортивного журналиста, причём такого, который не только красиво слова в предложения может складывать. Такого, за которым люди пойдут, а, самое главное, который сам этих людей поведёт.

— Борис Федосов. Он, конечно, больше по хоккею — работает в «Известиях», сейчас носится с идей организации международного хоккейного турнира под эгидой газеты. Эдакий второй чемпионат мира: шесть сильнейших сборных в круговом турнире. Его теперь Снеговиком прозвали — он ведь сам придумал эмблему этого турнира. Снеговик с клюшкой, — Аркадьев как-то хитро улыбнулся и продолжил: — Найдёт у вас коса на камень. Характер человеку достался непростой. Из подчинённых Борис Александрович выжимает все соки. Стиль руководства — авторитарный. Собственное мнение держи при себе, но если кто отличился, то тоже похвал не жалеет. Помню, как-то был Борис в хорошем настроении и так сказал, усмехнувшись: «Своих сотрудников и своих жён надо любить и хоть изредка доказывать им, что лучше тебя нет никого на свете».

Позвонил товарищ Тишков в «Известия» — и вот второй ходок организовался в креслице, коим ранее неповоротливый Цвигун крушил стеклянные двери. Умели раньше ведь строить... Спинка у кресла довольно сильно отклонена, и даже само сиденье — с приличным уклоном. Если уселся балет Чайковского по огромной стереопанели смотреть, то прямо в тему — но вот если у тебя впереди разговор с членом Политбюро и Первым секретарём, то все эти наклонности кресла не просто мешают, а заставляют тебя сидеть на самом краешке и осознавать, что величина ты при всех заслугах переменная. Откинуться, забросив ногу на ногу, будет не демонстрацией плохого воспитания, а первой ступенькой на Голгофу — а потому изволь выпрямить спину и гнездиться на краешке, спинку и поддержку за спиной не ощущая. Иезуит, блин, этот Тишкофф... Так нет! Больница же, откуда разной мебели на выбор взяться? Это-то кресло в «красном уголке» только в одном экземпляре нашлось. Кто же знал, что тут образуется приёмная Первого секретаря.

— Борис Александрович, — Пётр оглядел товарища. Высокий, породистый, волнистые волосы назад зачёсаны, чуть седина пробивается. Хотя ведь нестарый — и сорока нет. — Сейчас я пару бредовых идей выскажу, а вы их критикуйте, даже если двумя руками за. Нужно найти слабые звенья, и не очередную команду сверху спустить, которую постараются похоронить, а на самом деле вывести футбол СССР на первое место в мире.

— Внимательно слушаю, — Федосов достал потрёпанный, почти исписанный блокнот.

А что знал Пётр? Что вот через несколько лет договорных матчей будет столько, что Федерация футбола СССР пойдёт на беспрецедентный шаг и отменит ничьи — введёт послематчевые пенальти. Пойдёт, можно сказать, впереди планеты всей. Чуть не додумает — но сам шаг-то верный. Ускорить надо?

— Табличку розыгрыша чемпионата СССР за прошлый и за начало нынешнего года посмотрел, — Пётр мотнул головой на подшивку «Советского Спорта» на тумбочке у изголовья. — Пора бороться с засильем ничьих в нашем чемпионате. Напрашивается простое решение: после каждого мирного исхода пробивать серию послематчевых пенальти. Кто выиграл — получай своё законное одно очко. Проиграл — баранка. За победу, как и раньше — два балла. Поражение — ноль. Но потом подумал... и вот к какому интересному выводу пришёл. А если за победу три очка давать?! Так мы повысим ценность побед, и в тоже время для команд будет стимул играть ярче — ведь в случае равного счета команды будут обострять игру в конце встречи, стремясь победить и набрать большее количество очков, — Пётр попытался поймать чувства в глазах собеседника, но тот уткнулся в блокнот и строчил, головы не поднимая. Пришлось продолжить. — Я думаю, после этого в чемпионате Союза договорняков станет меньше. Конечно же, именно эту цель озвучивать не стоит — сами понимаете, в советском футболе подобных негативных проявлений капиталистической действительности быть не может. А ведь на самом деле расцветает эта гадость у нас пышным цветом — прямо как черёмуха в мае. Цветёт и пахнет на всю страну, и не услышать этот аромат может только тот, кто страдает футбольным насморком, — а чего? Нагличане такой финт у себя и введут в начале восьмидесятых. Вот, обгоним лет на десять.

Оторвался «породистый» от блокнотика и согласно покивал головой.

— Образный у вас язык. Ах да, вы ведь ещё и писатель всемирно известный.

Пётр прищурился. Это сейчас завуалированное оскорбление было, или похвала? Ладно, поразбираемся.

— Так что думаете, Борис Александрович?

— Футбол — это игра, как бы одним словом... косная. Любые новшества в штыки воспринимаются.

— А мы ударим пролетарским словом по динозаврам.

— Это как? — опять за блокнотик. Пётр обратил внимание, что пишет товарищ как бы и не по-русски. Скоропись! А где, интересно, учат?

— Начинайте журналистское расследование, поднимите шумиху на всю страну — я поддержку партии гарантирую.

— Даже так... Известные фамилии всплывут. Можем навредить футболу. И посещаемость стадионов — люди разочаруются и перестанут ходить.

Умный. А дилетант Штелле хотел, как всегда, одним ударом меча по мячу.

— А у вас есть предложения?

— Ну, парочку случаев выдать на-гора можно, а остальных просто предупредить, что и на них собираем досье. Тогда под давлением фактов и по указанию ЦК легко это предложение пройдёт. Ну и, кроме того, нужно лотерею, может, что у вас прошла, на весь СССР расширить?

— Лотерею... Тут я из своих денег выделил на машину толику, а всего в Высшей лиге больше трёхсот матчей. Где деньги брать?

— Элементарно, мой доро... Ой, извините, Пётр Миронович. Просто всё: пусть билеты будут двух видов, один — копеек на пятьдесят дороже. И именно они разыгрывают машину, а не хочешь — бери обычный.

— Принимается. Подождите... На «Зенит» может прийти и сто тысяч человек, и все могут купить дорогой билет. Люди у нас любят лотереи, азартные. Тогда это около пятидесяти тысяч — а машина, даже «Волга», гора-а-аздо дешевле стоит-то.

— Так можно и несколько машин. У вас вот — тридцатитысячник. Есть ещё несколько таких же стадионов — тот же «Локомотив» в Москве. А знаете что... ведь лишние деньги можно пустить на ремонт стадиона, и на его увеличение даже! Кроме того, можно открывать при стадионах больше детских и юношеских секций — будет чем тренерам платить. Строить новые небольшие стадиончики с полями для тренировок — пусть газон на основном отдыхает.

— Согласен! Давайте, разрабатывайте концепцию...

— Я?!!! — рот открыл.

— Инициатива имеет инициатора.

— Ну...

— Не-не, всё! Рыбка плывёт — назад не отдаёт. Стоять! Бояться! А ведь в СССР есть тотализатор на ипподромах?

— Есть.

— Давайте и на футболе сделаем! На входе на стадион покупаешь купончик. Сначала что-то простое надо... Во: синий купон — выиграл «Зенит», скажем, а красный — «Спартак». На следующий день посчитают. Пятьдесят процентов выделят на развитие детского футбола, а пятьдесят — на выплаты. Если ничья — удерживать весь фонд в пользу стадиона. Так ещё и от зрителей пойдёт неприятие ничьих, будут гнать своих вперёд, как безумные.

— Думаете?.. Хотели же уже лотерею «Спортпрогноз» в 63-м вводить, потом в ЦК зарубили — мол, стяжательство.

— Да какое, к бесу, стяжательство? Небось, самим можно двадцать лет по ползарплаты на облигации отбир... эгхм, ладно, не будем отходить от темы. Так... А почему только на стадионе? Выплату и выдачу призов можно там производить, а продавать — по всему городу, и начинать за неделю до матча.

— А договорные матчи не возникнут после этого с новой силой? Договорятся футболисты с тренером, да и поставят против себя в не сильно важном матче.

— Возможно. Посадим. Всё тайное рано или поздно становится явным — кто-то проговорится. Вы отслеживайте странные матчи, а мы попросим КГБ поспрошать с помощью «сыворотки правды». Одного случая будет достаточно. Зато куча денег... Стоять! Бояться! А давайте мы на часть этих денег создадим в стране несколько вратарских школ? Вы ведь вратарём в «Торпедо» были. Вот, скоро Яшин на покой запросится — его туда преподавателем. Да всех хороших вратарей в такие школы после ухода из большого футбола. Да и не только вратарей — много можно придумать интересного, где громкое имя главной фигуры массу пользы принесёт.

— Ох, дух захватывает... А Гранаткин? — сложил блокнот Федосов.

— Я поуговариваю, чтоб вам помог. Ну, если те прожекты, что я наговорил и правду нашему футболу пользу принесут.

— Считайте, что я в вашей команде! Ещё как принесут.

— Ну и замечательно. Да, Борис Александрович, тут одно мероприятие намечается... Я на вас местечко припас. Фееричное будет дельце, не пожалеете. Сейчас идите к Лобановскому — он в курсе. Я ему позвонил часик назад, предвидя ваше согласие, и решив такой вот бонус вам организовать. Как до Москвы доберётесь — накидайте программку и с фельдкурьером отправьте. По лотереям, по новой формуле чемпионата, ну, и по школам. Всё, больше не задерживаю — там вон в коридоре ещё очередь из неспокойных людей стоит.

Глава 3

Событие третье

Муж приходит домой пьяный, очень поздно.

Жена:

— Где ты был?

— Люся, я был на кладбище...

— Что случилось?! Кто-то умер?

— Люся, ты не поверишь — там все мертвые...

Земляк за два года, что не виделись, чуть добавил веса, и седых волос тоже слегка добавилось. А так — тот же самый интеллигент, в пиджаке и при галстуке. Полненький, невысокий человек с благообразным кругленьким лицом. Старший тренер команды «Динамо» (Алма-Ата) по хоккею с мячом, а с прошлого года — ещё и по хоккею на траве, Айрих Эдуард Фердинандович. Ещё один немец, которого непонятно за что долго и упорно преследовала Советская власть. Пётр сейчас чуть надломил ситуацию — но слово «немец» в СССР, а потом и в РФ, всегда будет бранным, и люди будут продолжать стыдиться называть свою национальность. Чего уж — ещё поработаем против этого всенародного заблуждения, чинушами и партократами подогреваемого.

Перед встречей Тишков досье затребовал — нужно же узнать, что с родственниками, и как в Краснотурьинск попал. Родился в семье поволжских немцев — отец и мать теперь уже умерли. Отец, Фердинанд Фердинандович, работал в Наркомфине АССР НП до самой её ликвидации в 1941 году. В 1935-1938 годах сидящий напротив человек учился в Вольском военно-авиационном училище, а за три месяца до окончания, как и большинство «иностранцев», был отчислен по национальному признаку. На самом деле! Тут война на носу, и вдруг лётчик — немец. Потом Айрих работал ответственным секретарём редакции в Марксштадтской газете «Роте Штурмфане» («Красное Знамя»), там же, уже в бывшей Республике немцев Поволжья. В сентябре 1941-го родители были депортированы в Красноярский край, где до осени 1945 года работали в одном из рыболовецких колхозов. После этого им удалось переехать в Краснотурьинск, где отбывал повинность в Трудармии их сын, и оставались там десять лет под надзором спецкомендатуры. Эдуард играл в хоккей с мячом в команде «Труд», а одновременно ещё и работал тренером в ДЮСШ. В 1964 году Айрих переехал в Алма-Ату, где стал у руля «Динамо». Вот и вся биография. В этом году его «Динамо» стало пятым, пропустив вперёд краснотурьинский «Маяк», «Динамо» (Москва), СКА (Свердловск) и СКА (Хабаровск).

— Эдуард Фердинандович, тут ведь вы пытаетесь создать команду по хоккею с мячом на траве мужскую... Я слышал, вернее, специально наводил справки, что со следующего года будет проводиться чемпионат СССР.

— Есть такое. В Европе тоже во многих странах уже проводится, ну а про Азию и говорить нечего! Индия и Пакистан — законодатели моды, — возбудился. Фанатик.

— Вот об Индии я и пригласил вас поговорить, товарищ... а кто вы по званию?

— Капитан.

— Хрень какая-то. Завтра подготовят на подполковника. Выиграете чемпионат — станете полковником. Да, и в Трудармии ведь были? Тут я пытаюсь протолкнуть в Президиуме Верховного совета указ о награждении всех трудармейцев орденами Трудового Красного Знамени. Будет пусть небольшой моральной компенсацией. С вас и начнём. Так вот, об Индии... Вы ведь знаете, что мне в Краснотурьинск удалось заманить двух индусов? Давайте так сделаем. Сейчас идёте в аналитический футбольный центр и передаёте им установку попереводить имеющиеся журналы по хоккею на траве, в основном — индийские. Находите фамилии только закончивших играть лучших хоккеистов, а также — лучших из юниорских сборных. Записочку с данными — мне, будем сюда приглашать. Можете слетать в Краснотурьинск, переговорить с Удхамом Сингхом — он кого посоветует. А, может, его и отправить в Индию за новобранцами? Или вам вместе туда скататься?

— Размах...

— Нет, это только вступление. Нам нужно создать чемпионат Казахстана по хоккею на траве — ну, понятно, помимо чемпионата СССР. Там без нас деятели найдутся. К следующим Играм нужно подготовиться, дать бой индийцам и пакистанцам. Кроме того, ведь настойчиво проталкивается в олимпийские виды и женский хоккей на траве. Нам нужна сюда молодёжная сборная Индии среди женщин — пусть тренируются и готовят наших девушек. Была ведь команда лейтенантов, а тут будет команда лейтенантш.

— Дак сейчас я готовлю..

— Товарищ подполковник! В спорте, да и вообще везде, самое плохое — это самодеятельность. Нужно как лучше, а не как получится. Ну, потеряете несколько дней на поиск рекрутов. Зато потом тысячи дней наверстаете, имея такое подспорье — лучших в мире хоккеистов на травке! Вопросы есть?

— Есть, — ну вот... А думал — всё закончилось. Устал от трёхчасового марафона.

— Слушаю.

— А что с хоккеем с мячом, ну, который на льду?

— Правильный вопрос. Чуть не упустил. Нужно создавать чемпионат Казахстана и по этому виду. В каждом областном центре должна быть команда. Хотя, погода... Ну, нужно поразбираться — может, самый юг и юго-запад не подойдёт. Ну, команд шестнадцать должны набрать. Сейчас, насколько я в курсе, у нас, кроме вашего «Динамо» есть плохонькие команды: «Автомобилист» (Караганда) и тоже «Автомобилист» (Усть-Каменогорск). Бедная фантазия! Нужно уходить от «Динамо» и «Автомобилистов». Названия надо сочинять хлёсткие, как в Америке с Канадой! «Карагандинские Сайгаки». «Усть-каменогорские Барсы». Ладно. Думайте... К вашей команде вернёмся. Теперь ведь кадры вам Краснотурьинск черпать не даст — нужно свои готовить. Подготовьте проекты приказов, указов, и так далее, а также ваши предложения по созданию ещё четырнадцати команд в областных центрах. Вот теперь вроде точно всё. Хотя нет! Ещё несколько десятков детских секций. Пока в тех же крупных городах. Теперь всё?

— Теперь точно! — просиял подполковник Айрих.

— Всё, до свидания. Скажите следующему, пусть заходит.

Дня три назад скучал вечером и задремал. Не сон, а полуявь — вспоминал прошлое-будущее, компьютер с википедией. Как сейчас не хватает! Вспоминал, тут как-то незаметно сквозь этот полусон мысли переключились на Чумака с Кашпировским. Кстати, Чумак пока экстрасенсом и гипнотизёром не стал. Хороший журналист, и не более. Может, и не был, а в перестроечные годы просто людям голову дурил? На алкоголиков переключился — и вдруг словно глазами наткнулся на статью в интернете. Точнее, это была целая серия о драматических судьбах звёзд спорта. Первая была про Викулова — того самого, нападающего ЦСКА, двухкратного олимпийского чемпиона и шестикратного чемпиона мира. Были, блин, времена... Подзаголовок всплыл перед закрытыми глазами: «Семью разрушил. Бомж. И это — один из самых интеллигентных хоккеистов!». Ну, это будет гораздо позже — сейчас Викулов и не пьёт, и один из лидеров ЦСКА, а значит — и всего мирового хоккея. Да и дело-то не в нём. Это была серия статей о неудачно сложившихся судьбах великих спортсменов. Вот две следующих статьи уже актуальны. Не в водке дело — в людях. Во второй опять было про хоккеиста, и, если Пётр правильно запомнил, то это происходит прямо сейчас. Речь шла про Александра Альметова. В прошлом году неожиданно для всех закончил с хоккеем. Как и многие в это время, Александр не поладил с Тарасовым. Великий тренер утверждал, что любимой женщине спортсмен уделял куда больше времени, чем хоккею. По другой версии, были у игрока проблемы с режимом. Талант Альметова обещал ему большую тренерскую карьеру, однако в родном ЦСКА живой легенде места не нашлось. Какое-то время работал в котельной подсобником, даже копал могилы на Ваганьковском. В статье были воспоминания бывшего директора кладбища — уверял, что великому хоккеисту это приносило немалый доход. Помимо официальной пятирублевой ставки за каждую могилу копателям почти всегда доплачивали семьи похороненных.

Твою ж налево... Вот позвал двух главных спортивных деятелей Казахстана. Пришли Председатель Комитета по физкультуре и спорту при Совете Министров Казахской ССР Каркен Ахметович Ахметов с заместителем Октябрём Кидирбаевичем Джарлыкаповым. Рассказал им об Ваганьковском кладбище и отправил в Москву — заодно и к Тарасову заедут, может кого из молодых посоветует переманить в хоккейный клуб «Автомобилист». Опять блин, «Автомобилист», что выступает от Алма-Аты в классе «Б» в зоне Казахской ССР ещё с девятью командами. Сильнейшие в республике сейчас усть-каменогорцы, они на одну лигу выше. Но это всё между делом — не до хоккея летом. Вот выздоровеет — займётся. Сейчас нужно футбол окультурить. Третья статья о будущих бомжах была как раз о футболистах, и для беседы позвал Жорданию. Нужно наведаться в Сибирь. Главный герой этой серии как раз сейчас там, и вообще не пьёт. Совсем ещё мальчик — недавно закончил институт, пошёл в аспиранты. Корней Шперлинг, очередной немец. Сейчас в Омске на кафедре физкультуры. В будущем из ничего слепит в разных городах страны три команды, две даже попадут в высшую лигу — «Уралмаш» и калининградская «Балтика». А потом родственники доведут до невменяемости колёсами, отожмут трёхкомнатную квартиру и деньги на счетах, переселят в общагу, в комнату с соседом-люмпеном. Того настропалят, будет продолжать травить старика до состояния животного, почти до смерти. Только приезд сестры не позволит умереть в бомжатнике от голоду. Нечего такими кадрами разбрасываться — пусть под рукой будет. Отправил Жорданию в Омск, задание простое: пообещать любые блага, в том числе и собственную кафедру теории детского футбола в институте. У него диссертация пишется по отбору и подготовке детей в футбольные секции — вот, пусть разрабатывает. Можно набрать варягов, и даже выиграть чего с их помощью, но всему советскому футболу это мало поможет, а вот правильная секция и хороший детский тренер — это совсем другое дело. А если подготовит на кафедре своей несколько сотен хороших детских тренеров?

Стоять! Бояться! Варяги? А чего там, в Риме, Айзеншпис поделывает?

Не дали додумать. Пришли следующие футбольные ходоки — но перед разговором Пётр записал себе в блокнотик: позвонить в Рим и поинтересоваться, чем три недели товарищи там занимались. На этот раз тоже не сами по себе пришли, а вызвал. Навеяла перевязка — точнее, самый её конец. Ногу его железную подвесили к высокой конструкции, что заднюю спинку кровати заменяла, причём подвесили на бинт-резину. Типа, чуть туда-сюда двигайте, чтобы мышцы не атрофировались. Ключевое слово — «мышцы». Пётр вспомнил: в будущем и пловцы, и легкоатлеты перейдут на тренировки с этими бинтами Мартенса длиной 3,5 метра. И ещё одна вещь всплыла — был ведь в Гренобле, руководил сборной СССР на олимпийских играх, а там познакомился с профессором Преображенским. Нет, не тем из «Собачьего сердца», настоящим — главным тренером сборной страны по горным лыжам. Вот он тогда рассказывал, что уже применяет эту резину для тренировок горнолыжников и разработал целый комплекс упражнений.

Рассказал о том разговоре сейчас пришедшим тренеру по физподготовке «Кайрата» Сан Санычу Милютину и тренеру дубля Межову.

Сидели, слушали, не перебивали, но азарта в глазах не видно было. Типа, ну при чём тут горные лыжи?

— Порвётся ведь, — попытался отмахнуться Милютин.

— Порвётся — новый купите. Единственный минус бинта — то, что он со временем начинает лопаться. Это правда, так Преображенский и сказал. То есть, новый он вполне безопасный — а вот претерпев несколько месяцев непрерывной нагрузки, может неожиданно порваться. Бинт нельзя хранить в жарком помещении, в тёплых солнечных местах. От этого он делается хлипким. Вы держите в холодильнике — специально купим промышленный, вам ведь десятки понадобятся, — тренер вздрогнул, но не позволил своей нелюбви к холодильникам испортить сцену. Изобразил, что весь превратился в слух. — И всё время тальком пересыпайте — предохраняет от перегрева. Лучше всё же держать в прохладном сухом тёмном месте — безопасней и целее будет. Привезут вам из Франции холодильник для магазина горизонтальный, тряпочками закроете от света.

— А упражнения, как у горнолыжников, на гибкость торса? — хмыкнул Сан Саныч.

— В том числе. Для стартовой скорости. В районе груди и талии вшиваете бинт в специальный костюм, натягиваете чуть — и пусть футболисты стартуют, а второй бежит сзади и всё время поддерживает натяжение. После нескольких тысяч таких стартов спортсмен, освобождённый от резины, стартанёт гораздо мощнее, чем тренировавшийся обычными способами.

— А ведь интересно... Попробуем. Слышал, так кто-то вожжами тренировал, — наконец «проснулся» Милютин.

— И теперь про вратарей. Привязываете бинты к ногам и рукам, тоже через торс, и закрепляете их на штангах при небольшом натяжении резины. А потом начинаете, как обычно, обстреливать мячами, и пусть, преодолевая сопротивление бинт-резины, ловит. Через пару неделек ещё чуть увеличьте натяжение — а потом пусть без бинтов, нужно будет ему освоиться с новыми возможностями тела. Представьте себе картину: стоит ваш Масяня...

— Масик. Ну, в смысле, прозвище у Бубенца — «Масик».

— Ну да, Масяни ещё нет...

— Масяни? — удивление в глазах.

Блин, нужно осторожнее. Так и палятся попаданцы. Сделал морду тяпкой и продолжил, как бы не заметив:

— Стоит ваш Масик в воротах, как муха в паутине — резинками ко всем штангам и перекладинам привязанный, а вы в девятку эту вашу бьёте. Через год таких тренировок он уже будет не мухой а пауком — Лев Яшин будет ему завидовать. Такая прыгучесть разовьётся. Так что давайте, товарищ Милютин, собирайте вещички, и срочно в Москву — к профессору Преображенскому. Расскажите о нашем разговоре, попросите от моего имени помочь. Пусть даже сам приедет и процесс наладит. Мне не должен отказать — после Гренобля вполне дружески расстались. Вдвоём и езжайте — а заодно и к Тарасову зайдите, на его тренировки посмотрите. Как раз вернётесь — и «Кайрат» из Саратова прилетит. Всё, товарищи, диспут окончен. Болезному, то есть мне, отдохнуть надо. С самого утра спортом занимаюсь. Ещё перекачаюсь... Да, напоследок! Нашим преимуществом должна стать выносливость. Хорошие футболисты во время матча пробегают от десяти до пятнадцати километров. Значит, после этих пятнадцати километров у них ещё должны остаться силы выпрыгнуть в штрафной противника и головой забить. Теперь точно всё! До свидания.

Глава 4

Интермеццо первое

Передовица газеты «Известия» от 21 мая 1969 года.

«Беспримерный перелёт голубых птиц»

Самолёт подскочил на идеальной, длиннейшей полосе аэропорта города Алма-Ата. Чуть наклонившись на правое крыло, вновь скользнул колёсами по бетонке, и, ещё раз подпрыгнув, стал под натужный стрёкот двигателя плавно набирать высоту. В кабине сидели сразу два пилота, а мы с тренером команды «Кайрат» Игорем Нетто удобно расположились на заднем сиденье. Хотелось бы буквально в паре строк познакомить читателей с нашей голубой «птичкой». Недавно совместно с французским подразделением компании «Сессна» выпуск этих небольших самолётов начали в Смоленске. На нашем имелась надпись «Сосна 00028у» — то есть, это всего лишь двадцать восьмой самолёт, выпущенный на авиазаводе в Смоленске. Имя «Сосна» дано голубой птичке официально, но лётчики тут же придумали для этой маленькой и проворной машинки ласковое — «Сосёнка».

Эта «сосёнка» с буквой «у» после номера отличается от стандартной чуть более мощным двигателем. По договорённости с зарубежной фирмой, на первой сотне самолётов будет установлен двигатель Continental GO-300E мощностью в 175 л. с. Сами же французы, которые сейчас готовят первую партию из ста самолётов для нужд сельского хозяйства СССР, устанавливают шестицилиндровый мотор воздушного охлаждения Continental O-300 мощностью в 145 л. с.

Крейсерская скорость нашей «птички» чуть больше стандартной — мы полетим, преодолевая по триста километров за час. Позвольте, однако, сперва поведать вам один факт об этом самолётике — он на самом деле заслуживает внимания. В 1958 году на машине Cessna 172 был установлен абсолютный рекорд по продолжительности полёта с дозаправкой в воздухе. Самолёт с бортовым номером N9172B, пилотируемый Робертом Тиммом и Джоном Куком, взлетел 4 декабря 1958 года с аэродрома Мак-Карран вблизи Лас-Вегаса и приземлился на том же аэродроме 7 февраля 1959 года, пробыв в воздухе 64 дня 22 часа 19 минут 5 секунд. Два с лишним месяца эти отважные люди жили в самолёте, спали и питались по очереди, заправлялись прямо на лету, принимая шланг с мчащегося по земле грузовика, и даже, ну, вы понимаете, уважаемые читатели... даже зубы чистили и то в воздухе, на высоте почти в три тысячи метров.

Наш полёт не столь продолжителен, и в воздухе мы заправляться не будем. Через каждые восемьсот пятьдесят километров «Сосёнки» будут приземляться на аэродром и брать горючее на земле. Весь перелёт займёт десять часов.

Куда же летит «Сосна 00028у»? Ничего сверхъестественного — просто в Саратов. Расстояние от Алма-Аты до Саратова — две тысячи пятьсот километров. Вылетели в восемь утра — и, так как летим вслед за солнцем, то прилетели в шестнадцать часов местного времени. Я не оговорился — «Сосёнки». В этом и необычность перелёта. С аэродрома столицы Казахстана одновременно вспорхнули пятнадцать голубых птичек — и ровно столько же через десять часов, строго по графику, заскакали по бетонке саратовского аэродрома «Центральный». Ах, если бы вы могли видеть, как это смотрелось со стороны! Специально по моей просьбе наш пилот Игорь Шардаков немного приотстал и поднялся на двести метров повыше, чтобы я смог сфотографировать этот необычный, как бы «журавлиный» клин. Великолепное зрелище, которое не в силах передать чёрно-белая фотография, напечатанная ниже! Ровные, как по линейке, строчки голубого клина — и ровные зелёные квадраты возделанных полей нашей необъятной Родины внизу, под крылышками «Сосёнок».

Теперь о цели этого беспримерного перелёта и о его участниках. Сразу оговорюсь, что организатором этой акции стал маршал Победы — Георгий Константинович Жуков, и он же летит с нами на передовом самолёте в качестве почётного командира эскадрильи. Перелёт Алма-Ата — Саратов выполняет сразу три задачи. Первая, и самая важная — это обучение молодых пилотов. Слева от опытных лётчиков сидят выпускники аэроклуба Алма-Аты, которые в этом перелёте сдают экзамены по пилотажу. Это одна задача — какова же вторая? Дело в том, что перед передачей сельскому хозяйству Казахстана самолёты должны пройти обкатку — пролететь пять тысяч километров. Вот они — пять тысяч: Алма-Ата — Саратов — Алма-Ата. А что же за третья задача? Она тоже нетривиальна. На тридцати пассажирских местах летят в город на Волге футболисты и тренеры команды «Кайрат». 22 мая — их первая в сезоне игра в рамках кубка СССР. Казахстанцы в 1/16 финала встретятся с саратовским «Соколом». Новый тренер команды «Кайрат» Валерий Лобановский — да-да, уважаемые читатели, тот самый «Рыжий Подсолнух»! — перед посадкой в наши голубые «Сосёнки» сказал мне, что «Кайрат» летит за победой — сильнейшим своим составом.

А теперь — сюрприз. Пилотируют самолётики и принимают экзамены у молодёжи пятнадцать участников Великой Отечественной войны — пятнадцать героев Советского Союза, собранных маршалом Жуковым по всей стране, чтобы учить и воспитывать нашу советскую молодёжь. Они ещё не старики — им есть что передать юношам, влюблённым в небо, есть что сказать. Они встретили ту Великую и ужасную войну такими же безусыми мальчишками, и их учили летать очень строгие преподаватели — «эксперты» Геринга. И они сдали этот экзамен, отправив горящих учителей в пике с дымным следом за хвостом! У каждого ветерана на счету немало фашистских самолётов, а общий счёт — 203:0 в пользу наших героических ветеранов, ведь ни один из пятнадцати ни разу не был сбит.

Что ж, надеемся, «Кайрат» покажет достойную игру — ведь ветераны во главе с маршалом Жуковым придут на стадион «Локомотив». Все билеты на пятнадцатитысячную арену, по моим данным, проданы, но, уверен, для великих лётчиков Великой войны пятнадцать мест найдётся.

Следующий репортаж выйдет 23 мая, уже после игры, которая, ещё не начавшись, уже наделала столько шума на всю страну.

Заместитель редактора «Известий» — Борис Федосов.

Событие четвёртое

Приходит мужик в аптеку, просит снотворное.

— Снотворного нет. Есть слабительное.

— Зачем оно мне?

— Уснуть не уснешь — но, по крайней мере, будет чем заняться.

Валерий Лобановский не внял совету принять перед полётом таблетку димедрола, и на взлёте сильно пожалел об этом. Вроде налетал за свою бытность футболистом приличное количество часов. Может, у того же Яшина и больше — да даже точно больше, раза в два, но какие его годы? Догонит, а вот полёт на этой «Сосёнке» — совсем другая история. Как-то давненько летал на У-2, на пассажирской версии, но тогда так устал, что забрался и вырубился. Проснулся уже на земле, так что и вспомнить-сравнить не с чем.

Время от времени прилично потряхивало, когда маленький самолётик проваливался в воздушную ямку. Лётчик — усатый, пожилой, невысокий мужчина в лётном комбинезоне — честно предупредил об этой неприятной особенности малой авиации и усмехнулся:

— В штаны не наложи! Считай — аттракцион бесплатный. Как их там — «американские горки»? Почти как на «кобре» моей...

Один раз и вправду чуть не испугался — ямка превратилась в целую ямищу. Падали в неё и падали — рука сама за пакетом потянулась, только силой воли удержал ранний завтрак внутри.

— Ты, это паря, раз спать не хочешь, как все, то хоть спичку жуй — помогает. И конфетку вон пососи — «взлётная», там в кармашке на кресле. Стюардессов, звиняйте, нету.

Правда: в кармашке было несколько кисленьких леденцов в синих обёрточках. Вот Валерий их все за полёт извёл — и в своём кармашке, и у Трофимки. Негритёнок таблетку слопал и все десять часов проспал, чуть посвистывая носом. Слава богу, хоть не храпел — а то этот и без того малокомфортный перелёт вообще бы в пытку превратился.

Лобановский выбрал себе попутчика сам. Заглянул внутри птички голубенькой, представил себе десять часов полёта вместе с Бубенцом, и, оглядев команду, выбрал невысокого и не сильно плечистого Арисагина.

Масику достался в попутчики Долматов, но оба приняли снотворное и не подрались из-за того, чей между ними подлокотник.

Вообще, команда летела почти в самом сильном составе — все выздоровели, все отбыли наказания. До полного счастья не хватало только Юры Севидова: он лёг на операцию по удалению зуба, и там какие-то сложности. Ни в коем случае нельзя, чтобы рана потом нагноилась, а потому оставили под присмотром врачей — в противном случае может ослепнуть на правый глаз. Ну, одноглазые нападающие ему точно не нужны. Пусть лучше команда один-два матча без него обойдётся. Ну, и не было Лисицына — тот продолжал лечение в санатории Довженко, туда же на неделю отправили и Трояновского. Следующий матч с «Пахтакором» — дома, только 26 мая, так что пускай Валька — «Козырной Валет» чуть закрепит свои позиции в битве с зелёным змием.

Об игре с «Соколом» даже и не думал особенно — пусть и чужое, скорее всего, ужасное картофельное поле, но ведь и команды совершенно разного класса, да ещё и с Трофимкой, Пряником, Мишей, Степановым, мать его — «Атаманом». Тот под гогот всей команды перед взлётом выдал очередную частушку:

— Пролетал по небу тренер,

Но без самолёта!

Ему тоже, между прочим,

Полетать охота!

Потом посмотрел на ветерана усатого, доставшегося Лобановскому, и на молоденького паренька, что летел сдавать пилотский экзамен, и выдал ещё одну хохмочку:

— Боком рухнул самолёт,

А мы — вместе с ним!

Показал старшой пилот,

Как бомбил Берлин.

Усатый крякнул, подкрутил ус и выдал:

— Не бомбил, врать не буду — на истребителях летал. А вот над Берлином пострелять пришлось, — комбинезон расстегнул, а там — звезда Героя! — Во. За Берлин.

На этом выдающийся сатирик сник, руку потряс герою-лётчику и полез в свой самолёт.

Валерий об игре не думал — думал о состоявшемся в больнице перед вылетом разговоре с Первым секретарём ЦК Тишковым. Тот, в общем-то, говорил прописные истины — но услышать подтверждение своих мыслей от другого человека всегда полезно и приятно, тем более профаном, как он себя называет, в организации самых разных вещей Тишков точно не был. Если не сейчас, то уже в совсем недалёкой перспективе «Кайрат» — наверное, самая обеспеченная всем необходимым команда в мире. Остаётся только сделать её в этом мире уж как минимум одной из лучших.

— Главное, Валерий Васильевич — понять и принять такую вещь: для того, чтобы спортсмены могли давать результат на регулярной основе, им самим необходимо быть лучшими во всем. Именно этого в настоящий момент многим нашим тренерам и не хватает. И, вполне возможно, именно по этой причине каждая отдельная победа в наши дни воспринимается нами как манна небесная.

Мысль простая. А заключается она в том, что футбол, или хоккей, или плавание и так далее — это вид спорта. И готовить необходимо в первую очередь не футболистов, хоккеистов, пловцов, а спортсменов. Понимаешь, о чем речь? Чтобы сделать шаг вперёд, быть способным бороться со своими подопечными за результат, тебе необходимо начать плясать от печки. Нравится это кому-то или нет, но нужно серьёзно работать над повышением уровня физических качеств именно спортсменов — силой, быстротой, выносливостью, ловкостью и гибкостью, а не ударяться в специализацию. Конечно, точный пас — это важно, и вовремя открыться — важно, но гораздо важнее к восьмидесятой минуте не быть выжатым лимоном, а продолжать показывать скорость. А при грубом, умышленном подкате в ноги Теофило должен не в больничку загреметь на длительный срок, а перепрыгнуть через эти ноги, случайно оттолкнуться шипами от голени «подкатывальщика» — и как ни в чём ни бывало бежать дальше за мячом. Знаешь какой твой главный девиз должен быть? «Не мы погибнем за Родину, а наши враги погибнут за нашу Родину». Учи их бегать, прыгать, уклоняться, бежать чуть не параллельно земле, как Гарринча. Вот как это освоите — и финты Месхи с «сухими листами» и «бабочками» легко пойдут.

— «Бабочками»? — переспросил тогда Валерий.

— Ну, вот на ноги встану... — Пётр Миронович обматерил себя за что-то, потом попросил бумагу подать и карандаш и нарисовал очень подробные мультяшные картинки с этим самым финтом «бабочка». — На Олимпиаде видел. Немцы разминались, кажется — а вот на поле они не применяли.

Непростой финт. Валерий такого точно не видел. Сначала подбрасываешь мяч над землёй за собой одной ногой, потом перебрасываешь через голову второй, и с навеса бьёшь по воротам. Убойная должна получиться вещь, пока не уйдёт в массы.

Но финт финтом... А вот про тренировки — он и сам пришёл к этой мысли. Главное — выносливость. Нужно просто подходить к концу игры в лучшем физическом состоянии, чем соперник — игра с «Зенитом» это отчётливо подтвердила.

После первой дозаправки на каком-то военном аэродроме в степи — их даже оцепление солдат не пустило далеко отойти от «Сосёнок» — Лобановский погрузился в переводы статей из иностранных журналов. Стопку интереснейшего чтива он поделил пополам с Аркадьевым, оставшимся в Алма-Ате с дублем и кое-кем из не влезшей в самолёты молодёжи. Лететь решили минимальным составом — одиннадцать на поле плюс пять запасных: вратарь, защитник, два полузащитника и нападающий. Плюс они с Нетто и врач с массажистом — всего двадцать человек. Да и больше-то особо взять не получилось бы. На оставшиеся десять мест было столько желающих — хоть ещё пятнадцать «птичек» заказывай! Летел Жуков, с ординарцем — всё же немолодой уже. Летели заместитель редактора отдела информации газеты «Известия» Борис Федосов со своим фотокорреспондентом, летала странная парочка «болельщиц», подружки Трофимки — Сиомара Леаль и Керту Дирир. Оделись в спортивные кайратовские костюмы — чёрные с тремя жёлтыми адидасовскими полосками и гербом «Кайрата» на груди. И совсем уж экзотика: сзади на спинах их имена и номера — 99 и 66. Буквы и номера — тоже чёрные, но блестящие, и потому хорошо различимые. Одних, понятно, их никто не отпустит — два охранника-мордоворота из «девятки» еле влезли в «Сосёнку», причём один был в таком же спортивном костюме, а майор Миша — в парадной форме офицера КГБ с кучей наград на груди, словно войну прошёл. Хотя, может, и прошёл, да и не одну. Два последних места заняли тоже интересные персонажи: председатель ЦК ДОСААФ СССР Гетман Андрей Лаврентьевич — генерал армии и Герой Советского Союза, а с ним — дважды Герой Советского Союза лётчик-космонавт генерал-майор Комаров Владимир Михайлович. Их специально пригласил Жуков на инспекцию беспримерного для СССР перелёта.

Следующие три часа Лобановский изучал статьи, переведённые и обработанные аналитическим центром. Как удачно Олег Александрович Ошенков предложил ему в помощники своего сына! Ведь на девяносто процентов это просто трата времени — почитать, конечно, любопытно про «их нравы», но ничего полезного из этих статей не почерпнуть — ну разве имена, фамилии да прозвища игроков и тренеров зарубежных клубов. Однако вот уже пять штук полезных он отложил в сторонку: в одной была детально разобрана подготовка вратарей в «Севилье», вторая была про питание сборной ГДР перед и во время соревнований, ещё три касались тоже тренировочного процесса, но уже всей командой. Вот как вернётся из Саратова — Михаилу и передаст. Пусть думает — не зря же институт физкультурный кончал.

Глава 5

Интермеццо второе

— Я только что подписал контракт, по которому буду играть за «Манчестер Юнайтед» за 1,5 миллиона фунтов стерлингов в неделю! Теперь осталось только, чтобы и они этот контракт подписали...

Борис Евгеньевич Яковлев в раздевалке под трибунами давал последнее указание команде:

— Валя, Ольшанский! На тебе эта их чёрная лошадка Арисагин. Я матч с «Зенитом» по телевизору видел. Тайфун настоящий. Где только казахи его взяли?

— А «Шахтёр»... — хмыкнул нападающий Виктор Чернышёв.

— Мы никаких судей не покупаем. Валя, встречай пожёстче, не давай ему мяч спокойно принимать и обрабатывать.

В дверь раздевалки постучали. Несмотря на то, что Яковлев рыкнул: «Позже!», она открылась, и на пороге организовалась пробка. Чуть потолкавшись, первым вошёл высокий и плотный мужчина средних лет в чёрном спортивном костюме с тремя жёлтыми адидасовскими полосками и двумя эмблемами на груди — «Адидаса» и «Кайрата». Вошёл, но проход не освободил — оглядел цепким взглядом присутствующих, и только после этого шагнул в сторону, очевидно, решив, что второму посетителю ничего не угрожает.

Куда уж... Этот сам мог кому угодно поугрожать. Вошёл майор КГБ, весь увешанный орденами и медалями — этому тоже было далеко за тридцать. Первый, как и сказано, был высоким и плотным — сразу чувствовались в нём и сила, и ловкость, хоть чёрный костюм и скрывал бугры мышц. Майор был выше на полголовы и в два раза шире в плечах — эдакий Илья Муромец из мультфильма про князя Владимира, который, впрочем, тут ещё пока никто не видывал. Вот добродушия на лице у товарища, правда, не хватало. Голубые глаза прошлись по притихшим футболистам:

— Добрый день, — Он ещё раз обвёл раздевалку льдинками глаз. — Тут с вами хотят пообщаться и пожелать вам успеха две девушки. Просьба оставаться на местах, ручонки к ним не тянуть, и уж тем более обниматься не лезть. Похлопали в ладошечки — и смолкли, выслушали девушек. Ясна установка?

Раздевалка загудела, а Геннадий Смирнов стал быстро натягивать футболку.

— Керту! — позвал майор за дверь.

Вошли, как и обещал этот богатырь, две девушки. Миниатюрные? Ну, не коровы, точно. Но и не дюймовочки — высоченные! Обе в таких же, как и у первого зашедшего, чёрных спортивных костюмах из какой-то качественной синтетики, с теми же жёлтыми полосками и значками «Адидаса» и «Кайрата». Не узнать было невозможно — весь СССР знал в лицо и боготворил. Их песни звучали из каждого радиоприёмника, их клипы и фильм о победе над «Битлз» показывали в каждом кинотеатре. Керту Дирир и Сиомара Леаль.

— Ребята, — помахала рукой Керту, — добрый вечер. Хочу вас поздравить с выходом в 1/16 финала. Уверена, что у вас хорошая команда, и у неё большое будущее, — говорила звезда почти без акцента, всё же пять лет пребывания в СССР давали о себе знать. Так, чуть на гласные напирала — какие-то круглые они у нее выходили, и «и» больше на «ы» похожа. В этом плане её родной амхара корейскому сродни — но тут ни того, ни другого и слыхом не слыхивали никогда. Необычно немного, да и всё.

Народ чуть шумнул, но вспомнив наставления майора, одумался и похлопал.

— Тут моя подруга хочет сказать пару слов, — Керту чуть отступила.

Сиомара размениваться на комплименты и приветствия не стала.

— Кто у вьяс защьитньики? — и чёрными глазами обвела притихших ребят. Остановила взгляд на тренере.

— Я. Я. Я. Я, — поднялись руки.

— Ты, — она ткнула пальцем в Валентина Ольшанского, — игрьяй, пожьялуста, в футбол.

— Так я...

— Кхм, — напомнил о себе майор.

— В футбол, а не в ноги моего женьиха Теофило. Ты ведь слышьял про то, что одьин защитник сейчас в больнице. Он выйдьет из неё, и тогда мы с Керту поедьем сломаьем ему ногу. Может, если настроенье пльохое будьет, ещё при этом покрьичьим, что он на нас напаль. Как вы думайете, кому поверьят? Его посадьят льет на семь за попытку изнасилованьия. И после этого все защитньики в нашем футболе будут играть в футбол, а не ломать ноги хорошьим нападающьим. Теперь я готова выслушать признания в любви и вашьи похвалы нашьим песньям. Перед начьалом матча одну мы спойём.

Вставший Ольшанский — не сидеть же, когда девушка к тебе обращается! — плюхнулся на скамейку и чего-то буркнул себе под нос.

— Вот и хорошьо! До свиданья, мальчьики, удачи вам, — и четвёрка в обратном порядке покинула раздевалку.

— Да... Убийственные аргументы за честную игру, — первым нарушил молчание тренер.

— Как играть-то, Борис Евгеньевич? — послышалось со всех сторон.

— В футбол. Всё, выходим — вон уже звоночек тарахтит. Били этих казахов в позапрошлом году у них на поле. Вспомните — 2:0. Выиграли! Без всякой грубости. А тут у себя, при поддержке шестнадцати тысяч болельщиков! Должны выиграть! Забудьте об этих певичках и покажите казахам, что мы не только их — и «Спартак» били, и «Арарат», и «Черноморец». Эти-то боятся нас, вон девок за себя просить отправили. Слабаки! Порвём, как Тузик грелку! Порвём?! — Яковлев повысил голос.

— Порвём!!! — дружно выдохнул «Сокол».

Событие пятое

Тренер в перерыве перепутал раздевалки и по ошибке выбил три зуба игрокам команды соперника.

Футбол на Волге любили всегда. Его в начале века завезли в свои родные места приезжавшие из столиц на каникулы студенты, и во многих поволжских городах ещё до революции сложились первенства и образовались заядлые болельщики. Конечно, и Саратов, один из крупнейших и богатейших городов на великой русской реке, не остался в стороне. Уже в начале тридцатых на месте бывшего ипподрома появился первый настоящий стадион — кайратовцы увидели его, как и все остальные достопримечательности, с высоты, когда подлетали к аэропорту. Тот неспроста назывался «Центральным» — стоял он и вправду почти посредине города, на огромном холме, именующемся Соколовой горой. Уж не в честь неё ли зовётся местная команда? Была ведь «Локомотивом», при железной дороге спортклуб-то обретается. Ан нет — кто-то соригинальничал, а формалистов не нашлось, чтоб зарубить. И хорошо. Вот пока над городом пролетали — всё посмотрели. Увидели, как народ на улицах толпится, любуется пролётом голубых птах. Настроение хорошее сразу установилось — как праздник какой-то!

Сам по себе Саратов производил впечатление двойственное. С одной стороны — город большой, чувствуется в нем ещё купеческий размах давней хлебной столицы Юга России. С другой стороны — нынче окружён огромными заводами, душноват, местами откровенно грязноват, а красивые старые дома смотрятся довольно обшарпанно. Однако на дворе май — самое лучшее время на Волге! Ещё не упала на город удушливая жара, которая будет царить тут всё лето. Буйно цветут каштаны, красиво оформлена роскошная набережная, полная прогуливающихся людей. По реке снуют лодки, катерки, солидно топают большие суда. Непривычно смотреть родившимся и прижившимся в маловодном Казахстане на такое раздолье. Так ведь ещё местный ДОСААФ подсуетился — подогнали к аэропорту грузовики со скамейками в кузовах, устроили гостям торжественный проезд к реке, потом вдоль неё, и к стадиону. Неловко даже стало, будто чемпионов каких чествуют. А с другой стороны, с ними ведь едут герои войны — вот уж кто достоин самого торжественного приёма! Лобановский побоялся, что заставят митинговать, но хозяева проявили себя людьми деликатными — сгрузили прибывших у дома отдыха локомотивных бригад, что совсем недалеко от стадиона, и оставили на пару часиков одних — отойти от перелёта. Лётчики, народ привычный, разошлись по койкам и мгновенно захрапели, а пассажиры, успевшие по большей части до деревянности отоспаться в креслах, просто переводили дух. Кто-то и погулять сходил. Степанова узнали в магазине по бороде и свирепому виду, пытались даже завлечь в пивную, но Атаман, хихикая и сыпля частушками, сумел вывернуться и сбежал обратно в гостиницу. От греха. А хотел-то всего лишь знаменитый саратовский калач купить! «Спортсменам пшеничное вредно. Особенно водка», — ехидно хохотал тощий Долма, когда Вадим решил поделиться с ним огорчением.

Матч начался под свист и крики болельщиков — не хотели отпускать Керту и Сиомару, исполнивших перед началом игры новую песню про футбол. Только когда уже разыграли монеткой ворота и первый удар, и когда этот удар нанёс выигравший в орлянку Степанов, гул стал утихать.

«Сокол» попытался организовать жёсткий прессинг — вот только не рассчитали силы удара. Атаман перебросил почти всех саратовцев, и они сразу оказались догоняющими. Мячом завладел Сергей Квочкин, и с лёта почти отправил круглого в ворота. Вратарь среагировал в нужную сторону, взять не взял, но ворота отстоял, переведя мяч на угловой. Стадион взорвался снова — слишком уж быстро и неожиданно всё произошло.

Тимур Сегизбаев после получившегося с тбилисцами «сухого листа» испытывал небывалое воодушевление. Так и рванул к флажку, долго мяч устанавливал, разбегался. То ли снаряд в одну воронку, понятно, не падает, то ли чуть недокрутил — мячик пошёл на метр выше, чем нужно, и далековато от ворот. Встретился там с головой Квочкина, но решил, что рано ему в сетку — угодил в штангу. Такую же, наверное, деревянную — как можно было не попасть с одного метра-то?... Отскочил в центр штрафной и залез под ударную молодому нападающему Николаю Лифару, по прозвищу Граф де Ла Фер. Граф с готовностью лягнул свалившийся на него сюрприз. Ворота свои — а потому не по воротам, а просто в безопасном направлении. На этот раз снаряд послушался и полетел, куда и пнули — то есть за лицевую.

Сегизбаев решил попытку повторить. Опять долго ставил, выбирая коричневый бок покруглее, и ещё дальше отошёл для разбега. Удар... Стадион замер. Как там великий Озеров сказал. «Гооол! Х.. там, штанга». Откуда узнал-то?... Мяч полетел почти точно в обратном направлении, но до Тимура не суждено было добраться. Перехватил кто-то из «соколов», и сразу в центр его послал. Там другой отправил его ещё чуть дальше. Удар... На этом стоит остановиться чуть подробнее. Валентин Ольшанский, несмотря на тощие стати и несколько комичный кудлатый вид, по мнению местных болельщиков, несомненно обладал самым сильным ударом в стране. Круче только отварные яйца. Стоит отметить, что таких сказок на бескрайней территории СССР — огромное количество. Во всех городах нашей необъятной Родины есть свои Степановы и Ольшанские. Только вот в этот раз свидетелями стали шестнадцать тысяч болельщиков, собравшихся на стадионе «Локомотив» посмотреть, как «Сокол» наваляет очередному гранду из «вышки».

Северную трибуну венчало аляповатое табло с механической минутной стрелкой. На нем счёт матча и названия городов (но не команд) высвечивались лампочками, расположенными, словно индексный пунктир на почтовых конвертах. 22 мая войдёт в историю стадиона. Почти с центра поля этот артиллерист местного разлива бабахнул что было силы, и... не рассчитал. Мяч принял траекторию миномётного снаряда («рамка» осталась метрах в двадцати под ним), прочертил небо кометой и, встретив на своём пути корпус табло, отскочил, упав к ногам работника стадиона безжизненным печёным яблоком — камера лопнула. Полопались частично и лампочки. Вместо города Саратов там теперь красовалась надпись «С.рат.ı».

Раздался возглас восхищения. Вот это был удар! Метров ведь под сотню мяч пролетел, так и дальше бы летел, но... Но потом люди проооочитааалии. И осооознаалии. Засвистели и загудели.

Бубенцу выдали новый мяч. Масик решил, что хрен какой-то местный щуплый его перебьёт. И грянул. Мяч по совсем уж вертикальной траектории ушёл в затянутое перистыми облаками небо Саратова. Бомбардиры «Сокола» — Корешков, Ломакин, Смирнов и Лавров — побежали назад к своим воротам, потянулась трусцой и полузащита, но понять, куда в итоге приземлится новый орбитальный объект, никто не мог, потому особо и не спешили. А мяч, устав находиться в отрыве от земли, плюхнулся в нескольких метрах от штрафной хозяев. Попал на бугор местного кочковатого поля, почти без признаков травы, и отлетел точно в ноги Арисагина, чуть подпрыгивая. Трофимка его подхватил и понёсся к совершенно неприкрытым воротам — два крайних защитника-то были, а вот «артиллерист», он же центральный защитник Валентин Владиславович Ольшанский, глядел на дело ног своих с сумбуром в голове. Теофило, конечно, в такой ситуации и Ольшанский бы не остановил. Решив сыграть до верного, он сблизился максимально, тем более что голкипер страшно затянул с выходом, и аккуратно тюкнул под штангу. Вратарь отчаянно и неуклюже опрокинулся набок, надеясь прикрыть угол, но мяч, перепрыгнув его, в этот угол и залетел. На табло загорелось: С.рат.ı 0 — Алма-Ата 1.

Валерий Лобановский поаплодировал и мысленно, и даже физически, этим феноменальным ударам. Достал блокнот и записал себе на заметку третьего номера «Сокола» Ольшанского. Заметив эти действия старшего-младшего товарища, Нетто махнул рукой.

— Мы лимит благосклонности начальства в этом году исчерпали, не дадут больше никого переводить до конца сезона.

— Не последний же год живём! Парнишка молодой совсем, ему ещё лет десять играть. Нужно будет переговорить после матча. Узнать, что да как. Учится, или окончил чего?

— Если только поговорить... Слушай, Гусак, а мне тут аксакал наш грузинский сказал, что вроде как послал Первый секретарь наш человека вербовать молодёжь в Италию. Ничего не слышал?

— Говорил Тишков. Есть надежда затащить троих пацанов к нам и троих в Павлодар — хороших подростков, почти под дубль возрастом. А потом, как Арисагина, надеется уговорить гражданство принять, — нехотя ответил Лобановский и бросился к кромке поля, стараясь даже краешком ботинка не наступить на черту (примета у него была — нельзя наступать на белые линии на поле).

— Разобрались на правом фланге! — крикнул защитникам и полузащитникам. — Что они у вас, как у себя дома, тут мечутся?!

Опоздал. Начатая всё той же неугомонной «тройкой» атака уже докатилась до ворот Бубенца. Поспешили хозяева. Ломакин поддал издали, и совершенно не прикрыт был. Масик траекторию отчётливо видел и легко взял. Настораживал сам факт, что так легко можно добежать по правому флангу почти до штрафной. Опять Трофимка стянул всех на свой левый край, и чуть не половину поля оголил.

— Забыли уже про Ленинград... Сейчас начнётся, хоть кол на голове теши! — выплеснул на Игоря Нетто Лобановский свои эмоции.

Второй Гусь утёрся и вдоль кромки поля потрусил на противоположный фланг вразумлять Трофимку. Зря. Степанов подбежал раньше и порычал на «сынка». Подействовало — Теофило прекратил носиться поперёк поля и занялся своей работой: доставлять мячи Квочкину. Легко обыграв пару защитников, он отдал филигранный пас Горбылю, и тот мощнейшим ударом в касание отправил его в девятку. Такие не берутся. С.рат.ı 0 — Алма-Ата 2.

Виктора Абгольца прозвали Рыжим. За золотистую шевелюру, за настырность. Рыжий получил мяч от Степанова почти в офсайде, забрался далековато — потому рисковать не стал и на всякий случай отправил его Тимуру Сегизбаеву. Не очень удачно — мяч на картофельном поле «Локомотива» ускакал от нападающего, и тому пришлось прорываться за ним в штрафную через двух защитников. Ронять его, на удивление, не стали — подождали, если так можно сказать, пока он завладеет мячом, и выбили прямо из-под удара снова за линию ворот. Минутная стрелка раненого табло показывала сорок четвёртую минуту первого хафа.

Тимур и в этот раз не спешил — уж точно дадут пробить. Шёл и думал: почему сегодня-то не получается? Установил, ударил. Нет... Не судьба. На этот раз совсем не докрутил, да и мяч к тому же пошёл высоко и приземлился в стороне от основной массы столпившейся у ворот. Зато — почти точно под ноги пристыженному Теофило. Весь «автобус» ломанулся к негритёнку, и тут этот чертёнок маленьким сердитым бычком попёр прямо на толпу. Сначала никто его манёвра не понял. Только когда тот оказался уже в штрафной, «соколы» запаниковали. Нужно было останавливать... А вдруг в эдакой давке, да по ноге?! Остановили. Дёрнули за футболку и повалили.

Стадион замер, а судья свистнул и указал на одиннадцатиметровую отметку. Сорок шестая минута.

Бил Степанов. Попал бы в воротчика, так и того бы в раму внесло. Однако ж, разминулись, на счастье последнего, они с круглым. С.рат.ı 0 — Алма-Ата 3.

На перерыв все кайратовцы шли прихрамывая, ладно, почти все.

— Что случилось? — Лобановский смотрел, как футболисты, морщась и кряхтя, стягивали с себя новенькие адидасовские бутсы.

— Богатство, мать вашу! Вы же профессионалы! — зашипел на игроков Нетто. — Неужели не ясно было, что этим всё закончится?! Нельзя играть в неразмятых бутсах. Маслицем смазать, на тренировке немного побегать, снова смазать, и так несколько раз, пока форму ноги не примет. Остолопы великовозрастные! Выпендриться перед провинциалами решили. Дебилы! Что делать-то теперь? Ладно, тут отстоим — уж и счёт нормальный, и двоих свежих выпустим, но прилетим — а там «Пахтакор» с Качалиным, — такой спокойный и интеллигентный обычно Игорь Нетто свалился на скамейку и, махнув кистью на притихших футболёров, обхватил голову руками.

— Ты нас всех не хорони -

Заживёт всё до игры.

В баньку сходим, мазью смажем

И узбекам фиг покажем, — прогудел Степанов.

— У кого новые бутсы? — покраснел как рак Лобановский. Его ведь вина! Сам сколько раз такие мозоли зарабатывал по молодости. Должен был предвидеть, когда команду завалили новой формой.

Подняли руки. Пять человек. Заменить можно двоих. Вот, как на ровном месте? Полкоманды в минус. Заменил Абгольца на Немесио и защитника Анатолия Федотова на Данилова. Хромых осталось трое: полузащитник Олег Долматов, защитник Валентин Дышленко и ещё один защитник Владимир Асылбаев. Ведь взрослые дядьки... Поменяли носки, смазали бутсы нашедшимся на стадионе трансформаторным маслом. За полбанки подозрительной жидкости пришлось отдать электрику, что как раз лазил менять лампы на табло, спортивный костюм Абгольца.

— Ребята. Выход один, — обратился к игрокам Валерий. — Нужно защитников разгрузить, чтобы на месте стояли. Всю силу на атаку. Прижмите их к воротам. Хоть этим двоим обормотам ноги сохраним. Ну, пошли уж — а то техническое поражение засчитают.

Табло показывало новый шедевр орфографии. Столько запасных ламп не нашлось, и потому Саратов был Саратовым, а вот Алма-Ата несколько усохла и стала — Алмата. Уж не Назарбаев ли у электрика фамилия?..

Саратов 0 — Алмата 3.

Бегунок-бек, Атаман Степанов тоже за собой вину чувствовал — потому ринулся в атаку с первых секунд. У ворот осталось только двое хромых. Пряник ответственность тоже прочувствовал, тем более, что вышел также в новых бутсах, не удержался. Да и не было толком старых — рванина рваниной. Вдвоём, пасуя друг другу, прошли по центру почти до штрафной. Загоняли полузащитников «Сокола». Тут Степанов сглупил: хотел отдать Трофимке, но того плотно опекали аж двое. Развернулся на Немесио, но и тот неудачно выбрал место. Пока глупил, мяч отобрали — но и сами «соколята» сразу потеряли. На помощь как раз Пряник пришёл. Отнял и просто зашвырнул подальше к воротам, на удачу. Всё одно так никто и не открылся. Там врубился Квочкин — закрутил вокруг себя на целую минуту настоящий водоворот. Отобрали вчетвером-то, но побоялись и выбили в аут.

Мокрый уже, всего-то за пару минут, Сергей сам и пошёл вбрасывать. Не спеша, время тянул. Открылся Миша-Немесио — ему на угол штрафной и запустил. Тот ломанулся сквозь стену защитников, надеясь, что сфолят. Ничего защитникам «Сокола» и не оставалось. Снова стали хватать за футболку — уронили. Подошёл опять Степанов. Перестарался — мяч ушёл выше ворот.

И вот так примерно ещё минут десять, а потом оборона хозяев просто посыпалась. Нигде уже не успевали, просто отпихивались — лишь бы как-то вынести мяч из штрафной. В один момент опять Мишу обрушили. Под свист и гогот трибун всё равно пошёл бить капитан. Ну, на этот раз удар получился на загляденье. Теперь свистели голкиперу — Атаман попал между ног, в домик.

Вскоре скис и ушёл к воротам Долма. Вернее, ухромал. Однако «Кайрат» не заметил потери бойца и «Яблочко»-песню допел до конца. Сегизбаев набил требуемую статистику неудач — получился, наконец, «Сухой лист».

Саратов 0 — Алмата 5.

И тут под занавес сольный проход совершил Трофимка: в одного обошёл троих «соколов» и низом пустил мимо совсем расклеившегося вратаря Печёрского.

Саратов 0 — Алмата 6.

Свистка ждали все — и мёртвые «соколы», и еле живые кайратовцы.

Домой! Быстрее домой. Жаль, нельзя лететь ночью.

— Ночью? — Жуков оглядел за ужином контингент. — А чего... там и выспитесь, — И уже обращаясь к ветеранам: — Как бодрость духа, орлы? Не заблудитесь?

— Пфа! — развеселился пилот маршала Валентин Фигичев, когда-то бывший комэском у самого Покрышкина. — На фронте под огнём летали — а тут степь, раздолье. Радио работает. Лети — не хочу. Свои бы только не сбили.

— Договоримся.

Глава 6

Событие шестое

Пассажир стюардессе:

— А чего это летчики через левое плечо плюются?

— Черная кошка дорогу перелетела!

— А... откуда она здесь взялась, в воздухе?!

— Космонавты со станции выкинули!

Мысли вслух раз

Пётр Тишков отложил газету «Огни Алатау» со статьёй Виктора Кима о прогрессе «Кайрата». Статья была чуть сумбурная — но оно и понятно. Товарищ Ким просто не знал всех подводных и надводных движений вокруг команды. Сколько денег в неё уже товарищ Тишков вбухал, и сколько ещё собирается! Причём денег как государственных, так и личных. Да даже не только личных — ведь ещё под это дело теперь два новых предприятия с «Адидасом» совместных строить. Без всякого сомнения, принесут прибыль — но перед этой прибылью нужны вполне приличные капиталовложения. То есть, пойдут на «Кайрат» с Павлодарским «Трактором» ещё и их совместные с Биком франки.

Газету отложил и взял специально для этого заказанную из библиотеки книгу. Книгу известную и народом зачитанную до дыр, а местами и выученную наизусть. «Двенадцать стульев» многоуважаемых Ильфа и Петрова. Вся книга не нужна — Пётр вспомнил про главу о «Междупланетном шахматном конгрессе». Были там полезные мысли — вот и решил освежить в памяти. Как раз добрался до нужного места:

— Почему в провинции нет никакой игры мысли! Например, вот ваша шахсекция. Так она и называется — шахсекция. Скучно, девушки! Почему бы вам, в самом деле, не назвать ее как-нибудь красиво, истинно по-шахматному. Это вовлекло бы в секцию союзную массу. Назвали бы, например, вашу секцию — «Шахматный клуб четырех коней», или «Красный эндшпиль», или «Потеря качества при выигрыше темпа». Хорошо было бы! Звучно!

Вот! Почему в провинции нет игры мысли? Была до прошлого года в Павлодаре команда футбольная — «Иртыш». По-казахски почти так же — «Ертic». Понятно — город на Иртыше стоит. Размах фантазии невелик, но ведь хоть как-то своеобразно. И тут в городе запускается огромный Тракторный завод, к которому Тишков свои ручонки немножко приложил — и команду передают на его баланс. Так вот и получилось, что в 1968 году впервые футболисты Павлодара вышли в майках с литерой «Т» на груди. «Иртыш» стал «Трактором». Теперь выдержка из газеты той же: «Смена названия клуба была вызвана тем, что в городе на полную мощность стал работать Павлодарский тракторный завод со своим многотысячным рабочим коллективом. В паре с Алюминиевым заводом он стал градообразующим предприятием — флагманом промышленности не только нашего региона, но и всей республики. Переименование команды всех устраивало, потому как львиную долю на содержание клуба выделял ПТЗ, а большинство болельщиков, приходивших на стадион „Трактор“, были тракторостроители и алюминщики. Кстати, спортивная арена также была передана на баланс ПТЗ».

А если команду «Кайрат» предали растущему на глазах мебельно-гитарному монстру, то теперь их нужно переименовать в «Табуретку»? Логично же! «Диван» — не подходит. «Софа» — тем более, да и несолидно. До «Шкафа» не доросли. Получаются «Табуретки».

Вот. Почему в провинции нет игры мысли? Думал. Сейчас вот разбили под орех «Сокол» — название красивое. Чего подобное придумать... Если всякими «беркутами» назвать — так плагиат ведь будет. Позвал помощника и попросил выписать всех хищников Казахстана. Принесли списочек, да с картинками. Впечатлил манул — эдакий пушистый и свирепый. И почти вымирающий. Вспомнил — потом будет в Красной книге красавец, а сейчас охота на них вовсе не запрещена. Парадокс! Вызвал к себе Пётр этого самого Виктора Кима.

— Давайте в прессе развернём кампанию по защите достояния республики от истребления. Как первый шаг — переименуем бывший «Иртыш», а ныне — убогонький павлодарский «Трактор» в «Манула». Устроим самую масштабную кампанию, на которую только наша пресса способна. Объявите конкурс на лучшую эмблему команды со свирепой усатой мордой. Всех фотографов отправьте за фото этого котика пушистого, издайте альбом. Если он ещё где в мире есть, то, может, есть хорошие цветные фотографии? И призыв ко мне: немедленно запретить охоту на этих кошачьих, да и на Туранского тигра с барсом снежным заодно. Призовите за убийство барса расстреливать. Я, конечно, не поддержу, но шум пойдёт — люди задумаются. Организуйте в университете Алма-Аты лабораторию по скрещиванию этого красавца с домашними кошками. Вдруг получится? Будем за огромные деньги продавать на Запад. Там такое любят. Объявим, что из Красной книги, и по нескольку десятков тысяч долларов будем котят продавать. А деньги — на развитие футбола в Павлодаре.

Давайте, Виктор, время не тяните! Статью насчёт переименования команды нужно как можно быстрее — но так, чтобы людям самим захотелось, без всяких указивок сверху. Я, без сомнения, могу просто росчерком пера это сделать — но тогда может и не прижиться название-то, и люди будут возмущаться. А так — инициатива снизу. Как черновик напишете — срочно ко мне, может, сам ещё чего подскажу. Тоже ведь — литератор, итить-колотить...

— Так я же просто корреспондент...

— Каждый является тем, кем себя считает. Вот и считайте себя с этого дня моим помощником по кошачьим, и по футболу. Придумаем вам титул какой-нибудь. Ну, в смысле — должность. Скажем, вингер — барс. Нет... Барсовингер. Вот! Старший барсовингер Казахской СССР.

Событие седьмое

Жена — мужу:

— Где ты был?

— С другом в шахматы играл.

— А почему от тебя тогда пахнет водкой?

— А чем от меня должно пахнуть? Шахматами?!!

Мысли вслух два

Пока книгу древних соавторов в руки не взял и не прочёл про Междупланетный шахматный конгресс, эта простая мысль в голове билась во все двери, а её не пускали — а тут как просветлило. Ключом послужила простая фраза — даже и не смешная в целом, хоть и юмористы написали.

На третьем ходу выяснилось, что гроссмейстер играет восемнадцать испанских партий. В остальных двенадцати черные применили хотя и устаревшую, но довольно верную защиту Филидора. Если б Остап узнал, что он играет такие мудрёные партии и сталкивается с такой испытанной защитой, он крайне бы удивился. Дело в том, что великий комбинатор играл в шахматы второй раз в жизни.

Восемнадцать испанских партий. Позвонил, узнал, а чего это за испанские партии такие. Надоумили... Это когда после пешек сразу кони ходют. Вона чего! То есть — лошадью ходи, век воли не видать. Вот он — ключик к той дверке в пустой секретарской башке. Сразу вспомнилось из детства: перед тем, как победить в Кубке Кубков УЕФА, тбилисское «Динамо» выиграло какой-то незначительный турнир в Испании. Назывался он очень красиво: «Кубок Каравеллы Колумба». Забылось за десятки лет — только одно застряло, что среди соперников была «Бенфика» лиссабонско-португальская. Запомнилось из-за игрока её главного — Эйсебио, «чёрной пантеры» из Мозамбика. Много всяких призов получил, да чуть ли не в одиночку и «Бенфику» вытянул в монстры мирового футбола, и Португалию.

Но не о нём сейчас речь. «Динамо» грузинское побило эту «Бенфику», и ещё какие-то команды из мировых грандов в том 1973 году. Настолько сильны были? Без сомнения. Однако есть ещё один нюанс: в Испании было межсезонье. Август. Чемпионаты у них там сейчас начинаются в середине августа, а то и в первых числах сентября. Стало быть, гранды были в разобранном состоянии — только готовились к сезону после расслабона и пьянок с безудержным развратом. Горячие ведь южные мачи. А тбилисцы, хоть и нисколько не менее мачи, наоборот, в августе были на пике спортивной формы.

Вывод: а чего бы не оказаться первее первых, если судьба такой шанс предоставила. Почему не выиграть «Кайрату» эту самую «Каравеллу»? Фашистский режим Франко там у них, говорите? Да полно! Команды из соцлагеря ездят туда играть вполне свободно, никого неприятный старикан Франсиско в застенки не бросает. Да и кашлять ему остался год всего, уже о Боге задумывается, а не о политике.

Сказано — сделано: позвонил Гранаткину и поинтересовался, а нельзя ли список всех вот таких маленьких турнирчиков в межсезонье в Испании. Начало августа.

Валентин Александрович поворчал для порядка про недобрых фалангистов — всё же должность у него политическая, но отзвонился через пару часов. Сначала назвал соревнования.

«Trofeo Festa d’Elx» в городе Эльче. Проводится уже девять лет. С момента запуска турнира в нём поучаствовали не только испанские, но и иностранные клубы, такие как, например, аргентинский «Эстудиантес» и бразильский «Васко да Гама».

Следующий: «Трофей Рамон де Карранса». Проводится в начале августа в городе Кадис. На прошлогоднем были «Атлетико» и «Реал» (Мадрид), «Валенсия» и «Барселона». Трофей достался столичному «Атлетико».

Ещё один — тот самый «Кубок Каравеллы Колумба». Турнир проходит в городе Уэльве, откуда и стартовали корабли Христофора. Участвуют четыре команды — всегда гранды европейского футбола.

Ну и ещё один: кубок Жоана Гампера, товарищеский турнир, ежегодно организуемый футбольным клубом «Барселона». Впервые был разыгран в 1966 году по инициативе президента «Барселоны» Энрике Льоде, а назван в честь легендарного основателя, игрока и президента «Барсы», швейцарца Ганса Кампера. Ну, каталонцы его на свой лад переиначили, забавный у них язык. Вот этот турнир — очень престижный, проводится на огромном «Камп Ноу» в течение второй половины августа, со стадиями четвертьфиналов, полуфиналов, финала, и даже матчем за третье место. Сам трофей состоит из 800 граммов серебра, да ещё и позолочен для пущего шика.

— Достаточно, Пётр Миронович? — там похихикали. Не верил «Грант», что «Кайрат» сможет побороться с грандами.

— Конечно. Валентин Александрович, вы посмотрите по датам — если они не совпадают, то заявите «Кайрат» на все, какие удастся. Доставлю команду сам, и прокормлю тоже. От вас — только договор с организаторами. Могу ещё и кое-какой призовой фонд им подкинуть. А по Уэльве... А по Уэльве? Каравеллы, значит, стартанули... Поспрошайте. За участие в турнире я готов купить у них точные копии кораблей Колумба. Я тут на Балхаше собрался кучу курортов и санаториев строить — вот туда эти кораблики. Какая там главная была — «Нинья»? Уже и не помню. Пусть будет эта «Нинья» в двух экземплярах. Поставим на вечный прикол на Алматинке нашей — детям на забаву и туристам на радость.

— Однако... Я попробую порешать этот вопрос. А осилит «Кайрат» четыре турнира? — Гранаткин откликнулся не сразу. Переваривал информацию.

— Ну, не закидают же тухлыми яйцами! Зато проторим дорожку на такие турнирчики, опыта международного наберёмся. Может, кого присмотрим для себя. И не корову же проиграем — если и проиграем. И советскому футболу не сильная потеря престижа — всё же вечный аутсайдер «Кайрат» наш. Ну, проиграл. Бывает. Так «Бенфике» же, или «Барселоне». А вот поехал бы «Спартак» — он им бы обязательно навешал.

— Однако... А чего? На самом-то деле. Хорошо, Пётр Миронович, задачу понял. Начинаю переговоры. Если у них даже и совпадает время, то в связи с призовым фондом и прочими плюсами... в крайнем случае, перенесут. Как будет полная ясность — перезвоню. До свидания. Выздоравливайте.

Событие седьмое

Двое играют партию, а третий наблюдает за творческим процессом. И вот этот третий решил подсказать одному из играющих:

— На вашем месте я бы пошел конем на h1.

— Что за нелепость! Это же просто дурацкий ход.

— Так я же сказал: «на вашем месте», — поясняет подсказчик.

Мысли вслух три

Уже думал об этом. Не было полной информации, и масштаб не впечатлял. А тут опять великий комбинатор, всё на той же странице:

— В Васюках надо устроить международный шахматный турнир!

— Как? — закричали все.

— Вполне реальная вещь, — ответил гроссмейстер, — мои личные связи и ваша самодеятельность — вот все необходимое и достаточное для организации международного Васюкинского турнира. Подумайте над тем, как красиво будет звучать — «Международный Васюкинский турнир 1927 года». Приезд Хозе-Рауля Капабланки, Эммануила Ласкера, Алехина, Нимцовича, Рети, Рубинштейна, Мароци, Тарраша, Видмара и доктора Григорьева обеспечен. Кроме того, обеспечено и мое участие!

Алехина с Ласкером — это хорошо. И об этом стоит подумать. Международный шахматный турнир, скажем, женщин. Мужских-то полно, а женских — почти нет. Вон с Палычем Хурцидзе подружились почти — чего бы его перспективную племянницу не пропиарить? И фонд приличный. Полетят! И сделать ежегодным и желанным, чтобы бились за попадание на него. В грязи. Вот! Полуфиналы — в луже грязи, а потом — отмыть, и за столы шахматные с часами позолоченными. С кукушкой. И часы каждой участнице. И кукушку.

Ладно, к футболу. Навёл справки. Что там с Суперкубком, с Кубком УЕФА, да и с Кубком «Тойоты», мать её за ногу?

Итак, Суперкубок УЕФА. Оказывается, ещё не существует — но ведь киевляне скоро в реальной истории выиграют. Значит, в ближайшую пару лет начнётся — какая-то газета голландская из-за своего «Аякса» замутит, возжелает вящей славы Нижним Землям. Замечательно! Хрен голландцам, а не Суперкубок. Будет в Алма-Ате. И уже с этого года. Пётр себе записал в блокнотик узнать — кто там владелец временный кубка Чемпионов, и кто — Кубка обладателей кубков УЕФА?

Дальше — Межконтинентальный Кубок, или как там это называется — Кубок между УЕФА и Южной Америкой? Тот, которой много позже и проспонсирует «Тойота»? Да и есть ли там уже этот Либертадорес? Вон даже Аркадьев не уверен.

Записал в блокнотик.

И последняя вещь: ещё нет Кубка УЕФА, с баллами и квотами. Того, в котором советские клубы никогда и близко к финалу не добирались. До тех пор, пока не появится Лига Чемпионов, это будет самый сильный и интересный турнир, и именно из-за баллов и квот. Ну, без золотых медалистов, так ведь грандов-то сколько? И у сильной страны — больше клубов. Но вот как он начинался?

Снова в блокнотике записал.

Ну, записал — и кому звонить, у кого информацию получать? Гранаткин? Перебор будет. Надо хоть как-то шифрануться.

Стоять! Бояться! Ведь есть лепший друг и надёжный партнёр — швейцарский торговец коврами, и по совместительству Президент УЕФА Густав Видеркер.

Позвонил.

— Густав, ком цу мир. Ехай давай сюда срочно! Есть куча предложений по футболу. Ковры? А чего ковры? Увеличить поставки? Тут жалуются, что ниток мало. Будет? Ну, будут нитки — будут и ковры. Давай покупай шоколадку, и лети срочно — дела очень важные и очень многомиллионные. А я тебе при положительном решении ещё и орден наш советский выхлопочу, «Дружбы». Всё! Чем быстрее, тем лучше.

Вот теперь можно и Гранаткина снова потревожить. Он ответил сходу — как раз туда выезжает. Оказывается, финал Кубка европейских чемпионов 1968-69 годов пройдёт 28 мая, а это уже через три дня. Итальянский «Милан» против «Аякса» из Нидерландов. Надо купить права на трансляцию — а то ведь родное государство пожалеет денежку.

— А Кубок обладателей Кубков? Прошёл позавчера? Вот ведь... В медвежьем углу живём. И кто с кем?

— «Слован» из Чехословакии против испанской «Барселоны». 3:2.

— Братушки победили? Замечательно. Спасибо за информацию. Постойте, постойте, забыл спросить, Валентин Александрович... А подобные турниры в Южной Америке проводятся?

— Проводятся. Кубок Либертадорес — молодой турнир, вот буквально только что разыгрывать начали. До того был Кубок чемпионов Южной Америки, совсем по другой схеме, и квоты там разные. От одной страны — много клубов, от другой — чуть, в зависимости от силы. Однако проводится — закончился как раз вчера, в финале из двух игр победил аргентинский клуб «Эстудиантес» из города Ла-Плата. Обыграли уругвайский «Насьональ».

— Валентин Александрович, а можно купить запись? Деньги я выделю личные. Можете и на всю страну потом показать. Оба матча — а если цены не заоблачные, то и полуфиналы. Ведь шикарно, должно быть, играли латиносы!

— Хорошо, переговорю. А чего вдруг вас эти турниры заинтересовали, Пётр Миронович? «Кайрату» далеко ещё до этого уровня, — врезал правду-матку Гранаткин.

— Если получится — с вами первым поделюсь. «Кайрат» тут не при чём.

— Хорошо. В нетерпении.

Ну вот. Получается, можно в Алма-Ате замутить два суперкубка. Первый — между обладателем Кубка чемпионов УЕФА и Обладателем Кубка обладателей Кубков. Тавтология, блин, сплошная. Так и назовём — Суперкубок УЕФА. Второй — между этим клубом и чемпионом той самой Южной Америки, или обладателем Кубка Либертадорес. А можно и ещё круче — не одна игра, а микро-круговой турнир из трёх команд. Подумать надо. Прежде всего, над тем, чтоб увеличить стадион — для таких междупланетного масштаба затей тридцать тысяч — явно маловато. И назовём это — Кубок... как там будет — «Тойоты»? Вот и хрен им! Кубок Алатау. Казахстан - не Европа, скажете? А вот в другой истории владения в дельте Волги размером с носовой платок вполне себе позволили казахам записаться членами УЕФА. Престижно, понимаешь. Так и мы не лопухи, и амбиции имеем.

Великого комбинатора несло.

Глава 7

Интермеццо третье

— Я попыталась настроить дома телевизор, — рассказывает блондинка приятельнице.

— Получилось?

— Ну как тебе сказать... Кажется, я его настроила против себя.

Юрий Шмильевич Айзеншпис нажал на кнопку «стоп» на видеомагнитофоне и выключил телевизор. С этим телевизором намучились. Решили взять лучший. Спросили в посольстве — там их куратор присоветовал французский «Томсон». Взяли, включили — а он чёрно-белую картинку выдаёт. И чего делать? Погрузили в такси и назад в магазин. Там воткнули антенну, включили. Цветной. Извинились и назад, кучу денег таксисту отдали, да ещё в багажник этот гроб не влез — пихали в салон. Пока доставали, потом назад — всю коробку изорвали. Теперь и не сдашь назад в магазин.

Кроме Альберта Шестернёва с ними был выпускник МГИМО прошлого года — добыли откуда-то его прямо из армии, чуть не пинками в самолёт к ним запихали. Зовут сожителя — Александр Тимофеевич Маленький. Говорит, что предки из Польши, вернее, с Княжества Литовского, знатным духовенством были. Альберт на что всё медленно и тяжеловато гундосит, а тут сразу выдал:

— Ты, Санька, не «Маленький», ты — Архирей.

Так и зовут теперь Архиреем. Сам Альберт — человек тоже известный, и прозвище его вся страна знает — «Иван Грозный». В Италии тоже удачно прозвали сразу — Глыбой. Здоровущий дядька — на полторы головы выше Маленького, и нос эдакий — греческий. Во Внуково жена с маленькой дочкой провожала. Не простая жена, под стать «Грозному» — Татьяна Жук, серебряный призёр последней Олимпиады в Гренобле. Дочке даже года нет — вот и не решилась Татьяна с мужем в Италию ехать пока. Не то чтобы плакала, но носик красивый платочком фигуристка знаменитая вытирала.

— Ты это, Танька, не на войну... Как только, сказали, так и сразу. Там... Квартиру. Ну, ребята. А чё, деньги будут, я тогда нам, ну, нам с тобой, квартиру-то. Быстро. Ты это брось! Я же сам...

— Ты там не пей хоть! Ребята, вы его не спаивайте, он остановиться ведь не может...

Пообещали бдить — а оказалось, что сильно и не забалуешь, строжайший контроль в этой «Роме». Эленио Эррера оказался очень жёстким тренером. Альберт, вымотанный после одной из первых тренировок, плюхнулся в кресло, распарившись по горячим душем, и прогудел:

— Это концлагерь. Ужас. Я сдохну! Все сдохнут! Ребята говорят: тренер не понимает, что в «Роме» его режимы не приживаются. В столице, мол, нужно искать подход к каждому, а не диктовать условия на всех. Он по стенам на стадионе свои афоризмы вешает на листках. «Думай быстро, действуй быстро, играй быстро!», или вот: «Тот, кто не отдаёт всё, ничего не даёт».

— Ты же по-итальянски ни в зуб ногой, как узнал?

— Так их переводчик за мной должен месяц по пятам ходить — по контракту. Ему всё не нравится, вот и бухтит, и собирает, кто ещё чего бухтит. Дрянь человечек...

— А вообще тебе как в клубе? — поинтересовался Архирей.

— Такого не видел ещё. Нет. Не наше всё... Порядок, дисциплина, питание — всё не наше, — и вдруг оживился, — Знаете, у них в команде, в юношах, парнишка четырнадцати лет. Агостино ди Бартоломеи. После тренировки с ними баловались сегодня. Просто фантастические вещи вытворяет. В большого защитника вырастет.

Затащили они телевизор с разорванной коробкой, включили у себя на вилле — а тот опять чёрно-белый. Поехал Архирей назад в магазин, уже без телевизора, разбираться. Вернулся через час с мужичком, на негра похожим — волосы в кучеряжку мелкую, и Ликом Тёмен. Телемастер. Вскрыл телевизор, который по гарантии вскрывать нельзя, и впаял туда финтифлюшку. Оказывается, французы чего-то намудрили. У них, ещё где-то в Африке, и в СССР принята система передачи цвета — SECAM, а во всём остальном мире — PAL. Чего-то пояснял, почему в магазине правильно показывало, но никто ни хрена не понял. Свинтил обратно, включил. Цветной! И цвета яркие, прямо как в кино про марчелу мастрояну. Посмотрел на магнитофон, цокнул языком в одобрении и, заверив, что теперь везде этот PAL, убрался, прихватив из прихожей, пока Юрий ходил за деньгами, его ботинки. Вороватая нация эти итальяшки. Особенно Ликом Тёмные. Догнали, выбили пару зубов, потом подумали, и ещё на сдачу нос приплюснули. Теперь Ликом Тёмен и Ужасен.

Вилла — это громкое название. В кино там всякие бассейны, рощи, ступеньки мраморные к морю, ну, на худой конец, столики со стульями из ротанга на поле для гольфа. А тут — коробка из ракушечника с плохо закрывающимися окнами и дверьми. Всё древнее, жучками изъеденное. Аутентичное, едрит Мадрид. В комнатах, хоть и отремонтированных, сквозняки гуляют, и запах чего-то пыльного и мышиного. Мышей, кстати, полно — так и снуют ночью по дому, шуршат, скребутся, спать не дают, а потом ещё и свои чёрненькие какашечки по полу разбрасывают. Мстят, что мало хавки выложили? И просто миллиарды тараканов, всех расцветок и размеров. Можно на энтомолога, не выходя из кухни, сдать. Как они так живут? Единственное, что примеряло Юрия с действительностью, так это туалет. Тоже недавно отремонтирован, и сантехника поменяна на новую. Красота... Розовый фаянс, и бачок прямо на стене рядом, а не ручка на длиннююююююющей цепочке, как у них в Москве. Когда показывал ремонтник их новые апартаменты, Маленький и спросил: а смывать, братуха, как? А этот гад ржать начал. Тоже в кучеряшку, но Ликом Светлее, зато нос — даже круче чем у «Грозного». Нажал на рычажок хромированный — вода и заструилась. Прогресс!

Понятно. Удобство! Ну, им, макаронникам надо. Местная лапша в полметра длинной — пока её всю в себя всосёшь, так даже устанешь. А ведь потом её, всю такую длинную, в виде естественных выделений выводить. Это сколько сидеть надо? Потому и удобства себе придумали с мягким стульчаком, тоже розовым, и в розовый же, но темнее, горошек. Изыск. Надо будет своим в Москву такой интерьер послать. Вот отец смеяться будет! А мать подруг наведёт. Чудо италийское — Клозет. Ещё бы узнать, как это можно в СССР переправить?

А, да — сегодня у них телефонный разговор с Первым секретарём Казахстана по межгороду запланирован и заказан. Две недели уже в Италии, и сегодня они с Маленьким отнесли в посольство первый ящик записанных плёнок. Получили деньги на новые бобины для видеомагнитофона, и зарплату даже выдали. Всё привыкнуть не могут к огромному количеству нулей. Почему итальянцы не потребуют от правительства хотя бы на тысячу всё разделить? Впрочем... Миллионеры ведь все, получается. Вот и им целый миллион выдали. Около двухсот рублей, если перевести.

— Архирей, тьфу, Александр Тимофеевич! Не соблаговолите ли мне миллион разменять? Нет? Ах, у вас тоже миллион? Купцы-мильонщики! Урчум-бурчум.

Каждый день часа по четыре с ними Архирей занимается итальянским и английским, ну, когда Альберт дома бывает. Нечасто — то на игру куда летит, то сборы у них за городом на базе. Почти казарменное положение. Потому чаще Айзеншпис один отдувается.

Первым делом на языке Овидия выучил Юрий ругательства. Идиот — imbecillo (имбечилло). Задница — culo (куло). Чёрт побери — porca miseria (порка мизерия) или Dio porco (Дио порко). Это очень грубое ругательство в Италии, так как связано с Богом и Божьей матерью. Лучше не обзывать на улице прохожих, а то и запинать могут. Горячие все. А вот хорошее: моральный урод, хам — mascalzone (маскальцоне).

Вот теперь всех при случае мать-кальсонами и называет. Все ругаются, через слово. Целая страна матершинников, особенно женщины загибают. Даже Маленький зависает иногда. Достаёт блокнот и очередной перл, сорвавшийся с прекрасных коралловых губок сеньориты, записывает. Говорит, словарь матюгов потом, как диссертацию, опубликует. Тяжело с ним! Такое ощущение, что из XIX века попал. «Извините, простите, будьте добры, пожалуйста».

Про сеньорит можно даже книгу написать в добавление к его диссертации. Страшные все, как ядерная война! Пока молодые, то костлявые и носатые, с копной чёрных волос, кое-как уложенных, и все в кричащие цвета одеты, розовые-жёлтые, голубые-зелёные. Безвкусно и отталкивающе. А чуть старше — и уже заплывшая жиром кошёлка-матрона, вдвоём не обхватишь. И вечно с огромными сумками, куда-то чего-то тащат. Все потные, намазанные яркой косметикой. Жуть. Конченые мать-кальсоны.

Интермеццо четвёртое

Жена делает мужу замечание:

— Ты очень плохо выколачиваешь ковер. Нужно бить посильнее.

— Сильнее нельзя, — отвечает муж.

— Почему?

— Если бить сильнее, поднимается ужасная пыль!

Густав Макс Видеркер в последнее время мучился грудной жабой. Чуть переволнуешься или поспешишь куда, и всё — боль в груди и в челюсти. Пока нитроглицерин не примешь, совсем тяжко, потому бегать старался поменьше. Врачи? А что врачи! Меньше, мол, животных жиров и спокойная жизнь. Это у него-то, который еле успевает на два фронта? В этом году он значительно расширил своё ковровое производство. Теперь кроме двух его небольших фабрик в Буксе и в немецком Плюдерхаузене у него настоящий монстр открыт в Ветциконе, недалеко от Цюриха. И ткут там ковры по лицензии от русских — не обычные, а картины. Плюсом те же русские ковры продаются в пяти его магазинах по всей Швейцарии.

А футбол? Футбол — это любовь, и на неё время у Густава было всегда. Футбол — на первом месте. До финала Кубка европейских чемпионов 1968-69 годов, который пройдёт 28 мая, три дня. Есть время слетать до Алма-Аты и обратно. Таким людям, как Пётр Тишков, отказывать в такой малости, как разговор о футболе, да ещё который может принести существенные деньги, не принято. Успеет вернуться и поглядеть, как «Милан» с «Аяксом» рубиться станут.

Не успел. Из самолёта вынесли на носилках. В воздухе случился сильнейший приступ — прямо скрючило от боли, и ни вздохнуть, ни пошевелиться. Таблеточка хоть и подействовала, но полностью все симптомы не сняла. Подъехала в аэропорт карета «Скорой помощи» и отвезла в больницу в Алма-Ате. Плюхнули на соседнюю койку с герром Тишкофф.

— Ну, теперь наговоримся... Так, Густав, сейчас тебя прокапают, поспишь — а утром поговорим, и отправят тебя в горное ущелье, тут недалеко. В санаторий.

— Матч...

— Хренач. Ты что думаешь, без тебя планета вертеться перестанет? Ты, братец, мне нужен живой и здоровый. Кто будет советские ковры продвигать на мировой рынок? Кто мне будет помогать в нашей стране футбол развивать? Эй, доктора, усыпите этого торопыгу! — пока переводчик переводил — вставили иглу, чего-то влили, и боль ушла. Как и сознание.

Событие восьмое

Мой ковер на 100% состоит из натуральной шерсти, только 50% из них — это шерсть кота.

— Проснулся? — Штелле осмотрел близоруко хлопающего глазами без очков швейцарского толстячка.

Вынырнул из-за занавески казах-переводчик и спросил у коврового футболиста: «Зинд Зи вах»?

— Петер, а как же финал? — состроил кислую рожу Президент УЕФА Густав Видеркер.

— Я им позвоню, чтобы без тебя не начинали.

— Что ты, Петер, так разве можно? Там семьдесят тысяч билетов продано, права на трансляцию матча. Нет, я сейчас же вылетаю, — попытался вскочить ковровый магнат.

— Лежи! — погрозил ему пальцем Пётр. — Я уже твоему помощнику позвонил, без тебя проведут. А ты сейчас поедешь в санаторий. Только сперва пару дел прямо лёжа на койке порешаем. Давай, прошвырнись до удобств и пока порридж будешь пороть, я свои вопросики глупые и позадаю.

Сходил Густав, опростался и оплескался, умываясь. Пришёл — а там размазана по тарелке кашка овсяная.

Как-то в той жизни Пётр наткнулся в интернете на овсяную кашу в её аглицком варианте. Там хвастался повар Горбачёва, дескать, этот нехороший человек, угробивший страну, ест только настоящий порридж. А чего? Взял, соорудил себе кашу по-горбачёвски.

Рецепт такой. Первое: ни каких, нахрихтен беобахтен, «Геркулесов» и прочих хлопьев. «Сама, всё сама». Берётся треть стакана овса среднего помола. Где взять? Недробленая крупа вполне-таки становится среднемолотой овсянкой для порриджа в кофемолке. У нас же эконом-вариант. В Шотландию-то лететь долго и, скорее всего, недёшево.

Там говорилось, что порридж варят на воде без добавления соли. Очень Штелле сомневался, что для Михал Сергеича его варили вот эдак без ничего, так что щепотку все-таки закинул. Но молока, говорят, не берите — мало ли что. Ну, аутентичность так аутентичность!

Перед варкой нужно ещё чуть поджарить его — появится ореховый привкус. Жарим, как и любую крупу, без масла.

На такую жменьку овса нужно полтора стакана воды — на одну ведь рылу готовим. Варим кашу чуть больше двадцати минут, а если вам захочется её варить дольше (допустим, сделать крупу ещё мягче), то и воды придётся взять больше. Пусть будет два стакана.

Мешать порридж надо только деревянной ложкой. Это придумали повара, те самые, которые постоянно порридж готовят. В Шотландии (а блюдо, как ни странно — шотландское, уворованное нагличанами), проводится чемпионат мира по варке порриджа. Там его мешают только специальной палочкой — спертлом. Однако сошлись «мишлены» во мнении, что можно спертл заменить ложкой деревянной. А вот ежели помешивать порридж железной, то каша получается жидкая. Такая загадка!

И изюминка: подавать порридж нужно с приправами — кому масло, кому сливки, кому сироп, кому патока.

— Тебе, Густав, чего?

— Свининки бы с жаренным яйцом.

— Не-не! Говорили же — ты советскому футболу нужен живым и здоровым. В масле животные жиры, а у тебя, ежу ясно, холестерин зашкаливает. Потому — сироп. Кленового не было. Накапали из шиповника, у нас его в аптеках на сдачу дают. Ну, Bon Appetit. В смысле, трескай. Не терпится вопросы позадавать.

Чего там! После голодовки и капельницы в три ложки и умял. Даже оглянулся на зрителей. Не было бы, так и облизал, поди, тарелку б. Однако и Петер смотрел, и азиат, почти налысо выстриженный. Злой, и зубы вон у него какие белые — точит, поди, напильником.

— Густав! Скажи мне вот какую вещь. Что, если я предложу провести через месяц, например, матч между новыми обладателями Кубка Чемпионов и Кубка Кубков в Алма-Ате? Приз ювелирам из чистого серебра закажу огромный, килограмм на двадцать пять, позолотой покроем, и сделаем новый кубок переходящим. Каждое лето вот у нас на стадионе будут победители этих кубков рубиться, и этот огромный трофей получать. А назовём его — Суперкубок УЕФА. И проводиться он будет под вашей эгидой, и трансляция матча за деньги для всех желающих — тоже ваша забота. Бабла срубите на развитие футбола в Европе.

— А нет ещё еды? — Густав грустно проводил взглядом квадратную нянечку.

— Будет. Когда договоримся. А то нажрёшься и уснёшь.

— Голландцы что-то такое предлагали, но кто будет этим заниматься — тогда не решили. А здесь кто?

— Херня вопрос. Питание и проживание я оплачиваю. Самолёт тоже — скажем, из Берлина, или Парижа. Камеры и операторы — тоже наши. С вас — только реклама и судьи.

— Думаю, я смогу это протолкнуть. Идея-то носится в воздухе! Все члены Конгресса УЕФА поддержат. Правда, до вас непросто добираться болельщикам.

— Сделаем чартерные рейсы из столиц основных государств.

— Да, было бы неплохо. Но столько будет желающих! Это же сотни самолётов.

— Да были бы у желающих деньги. Всех примем.

— Хорошо, я подниму этот вопрос, как только окажусь в Берне.

— Ну и замечательно. Теперь второй вопрос. Следующий турнир — между обладателем Суперкубка УЕФА и Кубка Либертадорес.

— Ого! Это интересно. Ты хочешь забрать сюда и Интерконтинентальный кубок? Он ведь проводится уже восемь лет. С 1960 года. Его придумал и создал сам Анри Делоне, первым генеральный секретарь УЕФА, чтобы определить, кто сильнее в клубном футболе, Европа или Южная Америка. Будет непросто затащить его сюда. Впрочем, в последнее время некоторые победители отказываются принимать участие, и их заменяем на клубы, занявшие вторые, и даже третьи места.

— Тем более. От нас — огромный кубок из серебра. Приличные деньги и победителям, и проигравшим. Подарки там — лучшему вратарю, лучшему беку и хавбеку. И ещё мысль была... А что, если проводить вместо, или вместе с тем ещё и круговой турнир? Скажем, от нас — оба претендента на Суперкубок, а от них — два финалиста. Ну, или просто финалист.

— Хм, тогда всё же два... Очень интересно. Так вместо, или и тот, и другой?

— Ну, одним матчем больше, одним меньше... Пусть будут оба, с разницей в пару дней для отдыха. Покатаем по горам, свозим на озеро. В баньку. Бразильцам русская баня понравится! Перелёты и проживание — опять за наш счёт. Ну, вот с болельщиками сложней. Лететь сюда из Бразилии далековато. Разве парочку самолётов, не больше. Остальные — по желанию, за свой счёт.

— Хорошо. Мы подумаем и об этих турнирах. Всё, теперь свиные сосиски? — расплылась кругленькая харя.

— Не-е. Только начало. У вас ведь есть сейчас Кубок Ярмарок?

— Да, но он не под эгидой УЕФА.

— Вот и плохо! Заберите. Регламент пусть будет такой. Стоять! Бояться! Называться будет громко: Кубком УЕФА. На него от всех стран Европы попадают команды, занявшие в чемпионатах места, скажем, со второго по четвёртое, или даже пятое. От сильных стран — больше, от слабых — меньше. Нужно составить квоты для стран-участниц. За победу — два балла, за ничью — один, за выход в следующий круг — ещё балл. И всё это делится на количество команд от страны. Получаем определённый коэффициент. Скажем, он суммируется три года, потом верхняя строчка исчезает и заменяется новым годом. От первой тройки — шесть команд, от второй — четыре, потом по убыванию. От трёх последних — по одной команде. Понятно объясняю?

Густав Макс Видеркер долго молчал. Потом откинулся на подушку и чего-то жевал пухлыми губами. Потом кивал своим мыслям. Потом пошёл в туалет. И только вернувшись, сообщил:

— Хорошая программа! Мы обязательно её обсудим. Это будет очень престижный турнир. И по составу гораздо сильнее, чем кубок Чемпионов и Кубок обладателей Кубков. Я так понимаю, что финал опять здесь?

— Точно. Сделаем из этого гостеприимного городка футбольную Мекку.

— Да, это тоже хорошая идея. Стабильность. Финал — точно известно, где, и никаких споров и обид со стороны национальных федераций. Я и это доведу до Конгресса УЕФА. Если примет Конгресс, то и все члены Союза европейских футбольных ассоциаций поддержат.

...А теперь сосиски? С пивом?

Глава 8

Интермеццо пятое

Дядя к сапожнику очень спешил, На красный свет пробежаться решил. Вышел немного печальным итог. Дяденьке больше не нужно сапог...

Борис Андреевич Аркадьев, оставленный в Алма-Ате на хозяйстве, не унывал. Когда и унывать-то, если надо готовить резерв к реваншу с «Пахтакором»? Тем более, к вечеру после победной кубковой игры до него дозвонился Жордания и долго, громко, поминая святых угодников и классиков марксизма, сетовал на бестолковых игроков, которые побили ноги в новых бутсах. Теперь чуть не половина сильнейшего состава с узбеками сыграть, вероятно, не сможет — какая игра, когда все ступни в кровавых волдырях? Аркадьев только качал головой. Да, в его-то время футбольная обувка была величайшей ценностью, за ней ухаживали как за младенцем, ведь все хорошие ботинки были английской выделки, и долго ещё местные сапожники не умели такие шить, чтобы где нужно, мягкие и тянущиеся, а где требуется твёрдая поверхность — там аж каменные. Сейчас же новые бутсы почти всегда можно купить в магазине, вот молодёжь и относится к ним как к расходному материалу. Одно не изменилось с тех времён: благоговейное отношение к привозному товару. Вот приезжали к Тишкову немцы, привезли с собой адидасовских бутс несколько ящиков. Хороши? Что за вопрос! Но ведь и немцы не шьют таких, чтоб надел — и побежал, как во второй коже. Разнашивать нужно с умом. Хорошо бы ещё и колодки каждому под ногу выстругать, чтоб формы не теряли между играми...

Как раз накануне Борис Андреевич ходил к сапожнику — поменять набойки на каблуках любимых летних туфель. Погода уже самая та, чтоб переходить на лёгкую дырчатую обувь. Вот с утра встретил в аэропорту команду — незадачливые игроки, как гуси, переваливались с ноги на ногу, шипя и гримасничая. Автобус повёз болезных в санаторий на восстановительные процедуры, а Аркадьев отправился к новому знакомому поговорить о важном деле.

— Э, Борис-ата, я просто сапожник. Приклеить-приколотить. Вам настоящий мастер нужен. Вы бы съездили в Каскелен, тут недалеко, пригород, можно сказать. Там Алибаба-етикши живёт, он самому Кунаеву обувь шил. Я вам адрес напишу.

Сказано — сделано: тянуть было не в привычках Аркадьева. Тут же взял в клубе машину, и через час стучал в дверь древней избы по указанному адресу в городке Каскелен. Удивился было: Алибаба, а живёт в избе. Удивился ещё сильнее, когда дверь ему открыл громадного роста старик с круглой белой бородой. Домом ошибся?

— Здравствуйте. А как бы мне найти такого сапожника Алибабу? Мне, наверное, адрес неправильно записали...

— Отчего ж? Искали Алибабу — вот, нашли. Милости прошу, это я.

— Как же?..

— Давайте пить чай, у меня самовар скипевши. Там и расскажу.

Чаепитие у Алибабы было прямо-таки музейное — у сверкающего медью пузатого самовара в медалях, с блюдцами, с громким прихлёбыванием из блюдец, с маковыми баранками и с утиранием обильного пота расшитым рушником.

— С алимоном не желаете ли? Вот у меня в кадке свой растёт.

— Премного благодарю, Алибаба... по батюшке, извините, как?

Старик гулко расхохотался.

— Алипий Флегонтович я, из казаков станицы Любовинской Бутиных. А киргизцу разве выговорить этакое? Вот и стал я у них Алишкой по молодости прозываться, потом просто Али, а как на четвёртом десятке борода седеть начала, то и заделался я по-ихнему бабаем. Али-бабай, а попросту и вышел Алибаба. Теперь так все и зовут.

Борис Андреевич так разомлел от полузабытого уже русского чайного ритуала и забавных историй Алибабы, что чуть не забыл, зачем пришёл. Вспомнил, только когда старик сапожник сам начал хвастаться своими и вправду чрезвычайно искусными изделиями. Достал из портфеля пару бутс.

— Эх-хе-хе. Хитро сделано! Вот ведь хват германец, кто их выдумал. И кожа тут, на глаз, не менее как четырёх сортов разной выделки. Вы что же, хотите, чтобы я сшил такие?

— Да нет, Алипий Флегонтович, у нас их уже много, а скоро будет совсем невпроворот. Я бы хотел, чтобы вы посмотрели, прикинули, как их правильно носить, как ухаживать, сделали колодочки по ноге нашим игрокам, чтоб на них бутсы эти хранить, да прочитали им лекцию о том, что такое хорошая обувь, и как к ней следует относиться. Если уж доброму казаку хороший сапог — первое дело, то футболисту, которого ноги форменным образом кормят — даже выше, чем первое. А у нас кто помоложе из парней — этого не соображают, и устроили себе сдуру пытку.

— Вот! Видно понимающего человека. В ногах всё здоровье, а кто скупится ноги поберечь, хорошие обутки ей устроить — тот бестолочь и просто никчёма. Кто мои сапоги и туфли носит — до ста лет живёт. Хорошо, Борис Андреич, вы мне оставьте эти самые бутцы на недельку, я их изучу как следовает, а потом приеду к вам, расскажу ребятам, что да как, и мерки на колодки сниму.

— Вы тогда после третьего июня приезжайте, как раз наши из Грузии прилетят и отдыхать будут. Устроим им теоретически-практическое занятие.

Событие девятое

В принципе, у этого футболиста нельзя выделить недостатки. Голы, правда, не забивает, и мяч теряет постоянно – но это так, мелочи, недостойные внимания.

Перед игрой с «Пахтакором» тренерам «Кайрата» пришлось долго и мучительно скрести в головах, прикидывая состав. Сильнее всего от немецкого обувного оружия массового поражения пострадал Долматов — его даже отправили в больницу, проследить, чтобы не занёс заразу в огромные язвы, образовавшиеся на месте кровавых пузырей. В его отсутствие в центре поля образовалась здоровенная дыра, и было совершенно непонятно, чем её затыкать. В 21 год Олег был уже абсолютно незаменимым игроком, почти каждый переход из обороны в атаку происходил с его участием. Имелась единственная замена по позиции — Геннадий Глеб, но белорус и близко не обладал такими талантами распасовщика и скоростью мышления. Нет, ставить, конечно, придётся, но играть, получается, нужно по фланговой схеме, которую соорудили на коленке Данилов со Степановым. Дотащить до центра, и сразу на крайков, а там — грузить, грузить в штрафную, надеясь, что за мяч зацепится Севидов. Опять, получается, попадаем в лапы к Качалину с беззащитно оголёнными нежными частями организма — в обороне три подвымотанных старика и кто-то из безусых юнцов, а у него — пожилой, но всё еще страшный на коротком рывке Красницкий...

— Как бы не повторить нам тот колхозный матч в деталях, товарищи, — огорченно протянул на собрании тренерского штаба Лобановский. — Чувствую, опять будем играть в «кто кого перебьёт». Спасибо хоть, Трофим в порядке, но ведь придётся просить его не рвать, а больше держаться в центре пониже, иначе нам защиту от нападения совсем отцепят и возьмут тёпленькими.

— Нда. «Кайрат» — весёлая команда, так уже начали говорить. И вне поля приключения, и на поле карнавал. Кто бы мог подумать, после первых-то матчей, — изображая какую-то замысловатую фигуру из пальцев, пробубнил Межов, единственный, кто эти самые первые матчи видел своими глазами. — Удивительно: на «бетон» ведь была одна надежда перед сезоном, а теперь столько вариантов... а как вот такие неожиданности нагромоздятся, то не знаешь, за что и хвататься.

— Хвататься будем за всё, что плохо торчит, — сипло пролаял Нетто, которого при перелёте немного продуло, и обычный его гусиный тембр было не узнать. — Длинный пас мы успели уже так-сяк отработать со всеми. Остаётся играть в оппортунизм — ну, и думать, как нам впредь избежать таких ситуаций, когда из-за одного потерянного игрока все схемы рассыпаются. Как вообще так вышло, что в команде квалифицированных полузащитников полторы штуки, и один из них — совсем ещё сопляк? Куда же вы смотрели?

— Известно, куда... Сказано было: собирайте по республике, на варягов надежды нет. Это ж уже весной Первый секретарь нами всерьез заинтересовался...

— Ох-хо-хо. Хоть тебя, Игорь, заявляй, — потёр раздвоенный подбородок старший тренер. — Шучу, конечно, но... обязательно нужно смотреть, как бы нам эту позицию к следующему году усилить. У меня в «Днепре» был такой Роман Шнейдерман, замечательный трудяга и большой талант. Тоже, как Тимур, кстати, всё просил меня «сухой лист» показать. Вот он центр поля бы нам очень хорошо укрепил. Его в «Динамо» не раз пытались пригласить, но он местный уроженец, не хотел ехать, хоть вторую лигу очевидно перерос, и сильно. Так то — «Динамо», Киев не так и далеко, а как в Казахстан заманить патриота местечкового... Надо думать.

— Ещё игрока подскажу вам, товарищи. Мы на «Подснежнике» с казанским «Рубином» играли, и приметили мы с Андреем Буировичем там молоденького хавбека — Колотов Виктор зовут. Бежит как олень, ноги длиннющие, атлет — просто на заглядение. Если вертикальную игру культивировать — ох как подошёл бы. С таким центр в секунды пролетать можно! Мы даже подходили познакомиться с парнем, но их тренер, Сентябрёв, нас взашей прогнал — мол, надоели, затюкали уже купцы на этот товар, — Межов мотнул головой. — Я думаю, авторитета у нас бы всё равно не хватило. К нему ведь и из «Торпедо» приходили, и из ЦСКА, и ещё кто-то. А мы кто? Двое серых мужичков из далёкого «аппендицита». Не тягаться нам с такими купчинами. Но вот теперь... перспективы в «Кайрате» нашем совсем другие. Может быть, стоит заслать сватов поименитее, да пусть договорятся?

— Колотов? Слышал что-то на «Подснежнике», хоть сам и не видел... — задумался Лобановский. — Василий Михалыч, — обратился он к Карцеву, — ты как? Не желаешь в Казань прокатиться, посмотреть на парня да переговорить, если так хорош, как Александр Абрамыч говорит?

— Отчего не поехать... Наше дело лейтенантское — пнули и полетел, — ухмыльнулся Карцев.

Интермеццо шестое

Мало попасть в ворота, надо еще промахнуться мимо вратаря.

Горячий приём в Алма-Ате

Из статьи в газете «Советский Спорт». Б. Бисопанов, общ. корр.

Немногие любители футбола в нашей огромной стране знают, насколько принципиальна каждая встреча алма-атинского «Кайрата» и ташкентского «Пахтакора». Знатоки чаще заостряют внимание на традиционных противостояниях московских клубов, встречах динамовских коллективов из разных городов. Игры между командами, представляющими в Высшей лиге две крупнейшие республики Средней Азии, редко попадают в центр внимания, но в этом сезоне одна такая встреча уже удивила счётом, который можно было бы скорее ожидать от хоккейного матча, чем от футбольного. Пахтакоровцы со счётом 4:3 переиграли на своём поле соседей из Казахской ССР, и, конечно, новая игра соперников воспринималась в Алма-Ате как матч-реванш, тем более что состоялась она всего через две недели после предыдущей — все ещё хорошо помнили горький привкус поражения, которое оформил мяч ташкентца Варюхина на последней минуте.

Приближается лето, а в среднеазиатских городах жара уже доставляет непривычным к такой погоде сложности. «Пахтакор» часто обращает изнурительный зной себе на пользу — ташкентцы, живя в таком климате, не испытывают больших трудностей даже при сорока градусах на термометре. Алма-Ата же стоит в предгорьях, и по вечерам со склонов Алатау дует прохладный ветер, поэтому подобного преимущества у клуба из столицы Советского Казахстана нет. Тем не менее, именно в этот день воздух разогрелся очень сильно — солнце с утра так и жгло, и даже вечер почти не принёс облегчения. Таким образом, неожиданно «Пахтакор» даже в гостях получил некое преимущество сродни домашнему.

Если команда Гавриила Качалина подошла к этой встрече почти в том же составе и кондициях, что и к предыдущей игре соперников, то вот «Кайрат», который возглавляет самый молодой старший тренер в нашей Высшей лиге Валерий Лобановский, было трудно узнать. В этом сезоне алма-атинцы, как никакая другая команда чемпионата, вынуждены бороться с травматизмом среди игроков — не повод ли это для тренеров команды задуматься о правильности тренировочного процесса? Тем не менее, глубина состава «Кайрата» оказалась достаточной, чтобы выпустить вполне боевую команду, и, конечно, наставника не могло не порадовать возвращение в дело новичка нашего первенства Трофима Арисагина. В этом сезоне молодой нападающий ещё ни разу не уходил с поля без забитого мяча, и на этот раз он выполнил свою норму почти сразу после стартового свистка судьи Гаврилиади. Всего сорок две секунды понадобилось хозяевам, чтобы разыграть стремительную комбинацию через левый фланг. Последовала передача от Магзамова в центр на Севидова, далее мяч был хитро оставлен под удар набежавшему из глубины Арисагину. Мяч по совершенно прямой траектории влетел в верхний угол ворот Любарцева — это самый быстрый гол в нынешнем розыгрыше чемпионата СССР.

Не стоит и говорить, как воодушевило такое развитие событий зрителей, забивших до отказа чашу стадиона «Центральный». Весь первый тайм проходил под непрекращающийся одобрительный гул трибун. Ну а команды после быстрого гола будто бы сделали вид, что ничего особенного не произошло, и ударились в скоростную, обоюдоострую игру. Четвёрка нападения хозяев, где наряду с тремя соавторами первого мяча действовал ещё и заслуженный кайратовский ветеран Квочкин, раз за разом ставила перед гостями сложные задачи, но столпы ташкентской обороны Штерн и Доценко сумели собраться и умело разряжали обстановку. Игра «Пахтакора» в атаке строилась с расчётом на таранную мощь Красницкого, против которого действовал молодой алма-атинский защитник Жуйков, однако корифей советского футбола до поры до времени не находил способов удивить своего неопытного визави. Лишь на тридцатой минуте ташкентский форвард смог освободиться от назойливой опеки и нанести коронный пушечный удар по воротам Бубенца. Мяч слегка изменил направление полёта, задев выставленную ногу капитана «Кайрата» Степанова, и это помешало голкиперу хозяев правильно среагировать. Таким образом, на перерыв команды ушли при равном счёте — 1:1, и обе имели основания считать этот счёт не вполне справедливым, ведь атаковали соперники много и горячо.

Событие десятое

Футбол — игра командная, создают все вместе, портит кто-то один.

— Погоди, Горбыль, не вой —

Сразу пухнет голова.

Первым бросишь камень свой —

Дай лишь выиграть сперва.

Атаман понимал, что виноват в пропущенном мяче — Масик отлично видел момент удара и взял бы, но вот вступило что-то в голову, решил подстраховать, и только напортил. Впрочем, Квочкин сам запорол под конец тайма прекрасный момент, когда Телега почти под копирку откатил ему так же, как когда забивал Теофило. Не хватило точности ветерану — вот и решил отвлечь внимание от своей оплошности, накинувшись в раздевалке на Степанова.

— Давайте-ка не будем раньше времени назначать виноватых — игра ещё не решена, — повысил голос Лобановский, желая пригасить вспышку возмущения в зародыше. — Играем неплохо, движение мне нравится. Не знаю, почему Качалин не пытается большими силами продавливать наш центр, но не теряйте концентрации. Сергей, старайся раскачивать своего защитника — он ведь здоровяк, из-под него бить трудно, но и не очень поворотливый. Оборона, прошу вас, без рук — судья сегодня строгий, пенальти поставит не задумываясь. Старайтесь просто отжимать их туда, откуда неудобно бить, и не стесняйтесь играть одного вдвоём.

В раздевалке «Пахтакора» в это время Качалин с несколько отрешённым видом будто читал лекцию с трибунки, выдавая адресные указания, нелицеприятно оценивая действия своих игроков и будто даже не стремясь наладить контакт со слушателями. Тем не менее, он был уверен, что его услышат. Получив на руки обескровленную набегом ЦСКА команду, он сделал ставку на понятливых — пусть где-то и в ущерб более талантливым. Результатами ташкентцы пока не блистали, но Качалин всегда работал вдолгую, и какие-то сиюминутные неудачи его не смущали. Будто подслушав мысли молодого коллеги, или, скорее, просто придя к очевидному выводу, он указал полузащитникам Мелкумову и Рахматуллаеву на необходимость перехватить игру в центре поля и заменил молодого Исакова на удачно выстрелившего в концовке домашнего матча Варюхина.

Интермеццо седьмое

Правила футбола очень просты: если движется — бей, если не движется — бей, пока не начнет двигаться.

Раскаты грома

Из статьи в газете «Казахстанская правда». Г. Аксельрод, зав. отд. спорта.

...Вторая половина встречи началась для хозяев поля с катастрофы. Всего через три минуты после возобновления игры Бекташёв вывел «Пахтакор» вперёд, удачно сыграв вторым темпом после того, как Бубенец отразил сильный удар Красницкого, а ещё через две арбитр отправил с поля защитника Федотова, который в борьбе с Варюхиным попал ташкентцу рукой в лицо. Штрафной подавали почти от лицевой, и более высокорослые гости оказались сильнее в воздухе. Красницкий довёл личный счёт мячей, забитых в этом сезоне «Кайрату», до пяти. Только начав уступать в два мяча, хозяева поля наконец сумели стряхнуть оцепенение и включили скорости, которые доставляли «Пахтакору» столько трудностей в первом тайме. В это время над уставшей от трёхдневной жары Алма-Атой появились тучи, натянутые ветром с гор, и началась страшная южная гроза. Дождь мгновенно встал стеной, и под буйный аккомпанемент грома хозяева ринулись в атаку, будто забыв, что в их команде на одного игрока меньше. На счастье футболистов, поле после знойного дня было совсем сухим и не сразу раскисло от льющейся с неба воды. Помогло хозяевам и нововведение — на скамейке под навесом лежали сухие футболки, и игроки могли, улучив минуту, сменить намокшие.

После игры болельщики наперебой делились интересным наблюдением: три мяча забили в концовке встречи кайратовцы, и каждый из точных ударов сопровождался сильнейшим раскатом грома, а после победного гроза сразу прекратилась, будто кто-то повернул выключатель. Дальний выстрел Магзамова, точный удар головой Севидова после углового, и, наконец, красивейший индивидуальный слалом Данилова, по ходу которого бывший защитник сборной СССР обыграл троих футболистов «Пахтакора», а потом и бросившегося на перехват голкипера Любарцева. Казалось, хозяева должны забивать ещё — но гроза будто и в самом деле придала им сил, а когда небесный кузнечный цех закончил работу, «Кайрат» вместе с ним отправился на пересменку. Заключительные десять минут встречи команды играли очень осторожно — поле стало очень скользким, и рискованные действия могли привести к травмам. Красницкий имел шанс и в этой встрече забить три, однако, выйдя на очень удачную позицию для удара, пробил намного выше ворот — поехала опорная нога. Свисток судьи Гаврилиади зафиксировал победу хозяев со счётом 4:3 — им удалось в красивой манере взять реванш у соседей за поражение 9 мая. «Кайрат» остаётся на третьем месте в подгруппе и с хорошим настроением подходит к очередному непростому выезду, где алма-атинцам предстоит встретиться с двумя грузинскими клубами.

Событие одиннадцатое

Когда футболисты напиваются, они звонят бывшему тренеру.

Быть тренером значительно сложнее, чем игроком. На поле ты управляешь только мячом, а у бровки ты управляешь людьми.

— Даже говорить ничего не буду. Всё, как и ожидали. Перебили соседей в дыр-дыр на огороде. Надо завтра почитать в газетах, как мы на самом деле героически сражались и горы своротили, — с сарказмом изрёк Лобановский, не спеша двигаясь по направлению к раздевалке. Восточная трибуна, набитая гостями из Узбекистана, чьи "Волги" торчали во всех дворах вокруг стадиона, огорчённо гудела и ругалась. Западная, где сидел весь болельщицкий актив "Кайрата", громко ликовала, не разделяя скептицизма тренера. Кто-то принялся скандировать "джуз-грам". Хорошо им - режим блюсти не надо. А тут так и охота неприятное впечатление смыть этом джузом, то есть соточкой. А то и двумя. А нельзя - дурной пример команде, наполовину состоящей из людей, измученных джузграмом.

— Хорош Гусёчек — не угодишь на него, — передавленным шлангом отвечал Нетто. — Это ещё не огород. Вот в Кутаиси будет такой огород - хоть плавай. Радуйся — опробовали условия перед выездом!

Спустя полчаса Борис Андреевич Аркадьев под руку вёл Гавриила Дмитриевича Качалина в свой номер в стадионной подтрибунке. Двоим легендарным тренерам хотелось многое обсудить с глазу на глаз, но, к их удивлению, у двери их встречала третья равновеликая по масштабу фигура — Михаил Иосифович Якушин, наставник сборной СССР.

— Миша! Ты как здесь? Отчего не предупредил?

— Здравствуй, Борис, здравствуй, Гавриил. Да вот, подумал — пора бы периферию на карандаш брать. В стольном граде-то сидючи, как ни крути, многое пропускаешь. А не сказал, чтоб вы на меня не оглядывались, — хихикнул Якушин. — Вон у вас тут какие страсти! А там по сотому разу на Гершковичей и Пономарёвых отсматривать? Ну, хвалитесь, кого для страны вырастили-подготовили. Потом мнениями обменяемся.

— Да не виляй уж ты хвостом, Михаил. Понятно же, что Арисагина смотреть приезжал. У меня-то кого? Физкультурники одни, — махнул рукой Качалин.

— И что скажешь про него, Дмитрич?

— Что говорить? Сам всё видел. Такого дриблинга в стране больше нет. А удар этот плассером? Как из винтовки! Манна небесная, дар волхвов. И неглуп, что самое главное! Чувствует партнёра, кто бы ни был. Только ты мне лучше вот что скажи. Я предложение Гранаткину подавал про турнир четырёх команд в июньский перерыв — рассмотрели?

— Очень умное предложение, Гаврюша. Я обеими руками поддержал, будет турнир. Только вызовем игроков побольше и прогоним не в один день, а в два. Первая, олимпийская, молодёжная и юношеская. А своих ребят ты не обижай, они молодцы. Не их вина, что кое у кого руки загребущие - делают всё, что могут. Доценко я бы хотел посмотреть в молодёжке на этой пульке. Борис, ну а с тебя, конечно, Трофимка ваш — этот сразу в первую, нечего и выдумывать. Если у него действительно такой уровень, то и наигрывать нужно с настоящими партнёрами, а не приглядываться и прикидывать. Самый и случай для подобных проб — этот турнир. Долматова и Асылбаева хотел тоже в молодёжную пригласить — сегодня-то чего их не было?

— Да балбесы они. Новой обувкой ноги попортили в Саратове. Не беспокойся, Миша - полечим, будут как новенькие через недельку. Чай, не отвалились ноги-то.

— Вот и договорились, вот и славненько. Ну, веди в свои хоромы, боярин - а то у меня тут в портфельчике такая штука притаилась, на которую только втроём в укромном месте глядеть можно.

Глава 9

Событие двенадцатое

Высшая математика в жизни мне пригодилась только один раз — когда ключи упали в унитаз пришлось скрутить из проволоки интеграл.

Домой товарища Тишкова выписали. Потому что нефиг. Приехал с Урала доктор Илизаров, осмотрел дело рук своих на ногах чужих и изрёк: «Хозяин лежит — и все лежит, хозяин с постели — и все на деле». Потом ручку протянул с листочком и опять перл выдал: «Я тебе больше, хозяин, не слуга — вот тебе хомут и дуга».

— Вона как! Да вы, Гавриил Абрамович, кладезь. Давайте третью мудрость. Бог троицу любит.

Великий ортопед поправил свои чёрные как смоль усы почти будёновского размера, снял высокую шапочку, выпустив наружу копну энштейновских волос, только тоже чёрных, не седых ещё, и, подтянув ужасный, не вяжущийся с костюмом аляповато-полосатый галстук, выдал: «Мясо хорошо в пирогах, река — в берегах, а хозяин — во дворе».

— Гоните? И правильно — чего тут родное государство объедаю? Кстати, насчёт «объедаю». Диету там, может, какую посоветуете — творожок для роста костей, молочко козье?

Еврей, понятно — еврейский ответ и выдал:

— Больному и мёд невкусен, а здоровый и камень ест.

— Камни есть?

— Вы, Пётр Миронович, правы. Молоко, сыры, лосось, если достанете. Орехи и сухофрукты. Да, в фасоли и бобах кальция много. Зелёные овощи и травки всякие укропно-петрушные. А самое главное — каждый день сывороточный белок. С простоквашки водичку сливаете — и стакан утречком в себя натощак, — не перекрестил на дорожку, а опять мудростью наградил: — Здоровье выходит пудами, а входит золотниками.

Штелле представил себе выходящее из него пудами «здоровье». Так и удобства в доме испортить можно. Придётся нужник во дворе строить.

Приехал домой — и буквально через десяток минут принёс фельдъегерь два письма от Громыко. Товарищей передали из МВД в Управление фельдъегерской службы при Министерстве связи СССР, да и званий всяких, наверное лишили, потому что был дядечка в обычном коричневом костюме фабрики «Большевичка». Расписался Пётр, вскрыл первое письмецо — и задумался. Точнее, не одно письмо было, а целый пакет документов. Надо отдать должное Громыко: при прочтении письма возникал целый ряд вопросов, и вот на каждый заранее был приготовлен ответ в виде справки или копии какой-то бумаги. Умеет работать старая гвардия.

Само письмо было из Германии — ну, из ФРГ. От некоего товарища, нет, герра Ганса Юргена Штайна из Дортмунда. И сразу справочка от МИД: «Боруссия» — профессиональный немецкий футбольный клуб из города Дортмунд, земля Северный Рейн-Вестфалия. Основан в 1909 году. В 1966 году «Боруссия» стала первым немецким клубом, победившим в Кубке обладателей кубков.

Стал читать. На русском, хоть и с ошибками небольшими. Интересно! Оказывается, герр Штайн долгонько был в нашем плену, жил в Павлодаре. Организовал взрослую, юношескую и детские футбольные команды. Уехал в числе самых последних, в мае 1950 года.

Снова справка: Ганс Юрген Штайн был вратарём сборной Германии на Олимпиаде 1936 года — хоть и не основным. И ещё справка: ту олимпиаду фрицы позорно профукали, проиграв в 1/4 финала некой мифической команде. Ничего про мощнейшую сборную Норвегии по футболу Пётр не слышал. Там их после этого Гитлер всех по концлагерям отправил, наверное.

Вот и предложение от олимпионика: дружить домами, двадцать детей, тренирующихся в созданной им, Гансом, школе в Павлодаре отправить в Дортмунд на месяц, где они будут заниматься и играть со сверстниками из «Боруссии». И фото: стоят мальчишки в кайратовской форме. Пётр и не знал, что у дортмундской «Боруссии» те же жёлто-чёрные полосатые цвета. Проживание, перелёт и питание берёт на себя немецкая сторона.

Однозначно, если бы не Пётр, то письмецо бы кануло в Лету. Как же — детей наших на месяц в тыл к фашистам! Но вот есть Тишков. Почему пацанов не отправить? Стоп. Ага. Ладно. Интересно будет за этим понаблюдать со стороны, а потом шашкой махнуть со всей дури. Чтобы больше никто и никогда. Вызвал чиновников — опять двоих главных спортивных деятелей Казахстана, тех же самых что на Ваганьковское кладбище отправлял. Пришли Председатель спорткомитета Каркен Ахметович Ахметов и его заместитель Октябрь Кидирбаевич Джарлыкапов. С таким-то именем, и всего заместитель? Поосторожнее, Каркен Ахметыч! Не сказал, понятно. Отчитались — чемпиона олимпийских игр и четырёхкратного чемпиона мира и европы Александра Александровича Альметова в Алма-Ату привезли, Кашпировскому с рук на руки передали.

Пётр показал деятелям письмо. По разгорающемуся блеску в глазах понял, что в человеческой природе не ошибся. Слаб индивид. Даже сильный и спортивный.

— Товарищи комитетчики! А давайте эту штуку сделаем лакмусовой бумажкой. Нужно, чтобы каждый человек об этом турне в Германию узнал. Напишите статью в газету — нет, во все газеты республики. К вам косяками пойдут отцы с предложением их чадо обязательно отправить. Эта ситуация понятна — любой родитель считает своего сына самым достойным. Таких просто выгоняйте. Но ведь будут и другие, которые станут подарки и взятки совать. Этих в наручники и ко мне. Да, смотрите у меня — сами не вляпайтесь. Я КГБ дам команду этот процесс на контроль поставить. Вы оба поедете — естественно, без детей, так как к футбольной школе в Павлодаре они не могут иметь никакого отношения. Детей одеть и форму выдать, лучшую. Тем более «Адидас» в Павлодаре фабрику построил.

Аксакалы пузатенькие от спорта чуть пригорюнились, но истово головами замотали. Ну, типа: «Яволь. Натюрлих».

— У вас будет отдельное задание. Там скоро в Германии сезон заканчивается — а может, и уже закончен. Так вы пригласите «Боруссию», и взрослую, и молодёжную, к нам приехать, сыграть товарищеские матчи. Самолёт я предоставлю в обе стороны. Разместим и прокормим, и тюбетейки, шитые золотом, подарим. Вот письма — дерзайте.

Ушли, потирая рыхлые и толстенькие спортивные ручонки. Да и ладно. Хороший чиновник и хороший спортсмен — это два разных хорошиста, из вторых почти никогда первые не получаются. Склад характера другой.

Добрался до второго письма — от Айзеншписа из Италии. Большое письмо. Их совместная с неким товарищем Маленьким статья для газеты. «Их нравы» — о посещении этими двоими подвижниками стриптиз-клуба в Риме. Прочитал, повеселился. Дети! Но написано живенько, и окончание брезгливость вызывает, а ещё — осознание того, что в нашей лучшей и справедливейшей стране мира такое не прокатит. Отдал корректорам и редакторам «Огней Алатау». Пусть попробуют углубить.

— Только не переборщите. Перед печатью — мне, и не надо ничего про КПСС и советский народ. Без пафоса сделайте.

А потом в письме первого советского скаута пошла интересная информация. Ну, кроме того, что несколько хороших пацанов ему купить предложили. И деньги-то смешные — несколько десятков миллионов. Весь юмор ситуации в том, что это не баксы, а итальянские лиры. На сколько там надо делить? На пять тысяч? Двадцать пять миллионов на пять тысяч — получается что-то в районе пяти тысчонок долларов. Понятно, что не Роналду, и не Роналдиньо, и даже не бразильский Роналдо, тот, что Луис Назарио де Лима. Бедная вообще-то в будущем фантазия у людей. Штелле тогда не поленился, посмотрел, а чего это значит «Рональда» эта. Оказалось — от имени Рональд, которое на русский переводится как «советует повелителю». Слава богу, хоть среди находок ни одной рональды нет. Фамилии неболельщику Петру ничего не говорят. Однако — лучшие подростки, что смогли на скорую руку найти в Италии. Вот что докладывает будущий суперагент:

Гаэтано Ширеа, 16 лет. Играет за «Аталанту», которая только что вылетела из Серии А, даже успел дебютировать за основу в кубке. Сейчас распродают всё, включая кресла из клубного офиса — долги, так что молодого игрока отпустить за малую денежку совсем не против. С позицией пока не определился — полузащитник либо защитник. Перспективен.

Франческо Грациани, 16 лет. Играет в каком-то колхозе недалеко от Рима, приходил к дружку в юниорке «Ромы», когда баловались после тренировки с основой, чуть не посадил на задницу самого Шестернёва. Нападающий. Альберт говорит: надо брать!!!

Роберто Беттега, 18 лет. Воспитанник «Ювентуса», не вписался в планы тренера Эриберто Эрреры, гонят в аренду куда-то в низшие лиги. Нападающий. Готовый игрок, «Юве» точно ещё передумает, но надо рвать, пока считают, что не нужен.

Ренато Дзаккарелли, 18 лет. Воспитанник «Торино», отдан в аренду «Катании», где весь сезон блистал за дубль, но всего два раза вышел на замену за основу, очень обижен на оба клуба за такое свинство. Полузащитник атакующего плана. Готовый игрок.

Грациани видели сами, остальные — по советам местных знатоков. С клубами, где надо, договоренности есть, сами пацаны тоже не против. Разрешите переходить к переговорам с родителями несовершеннолетних?

Чего не разрешить? Жизнь подешевела. Берём всех. Недорослей — в Павлодар, «готовых» будем в «Кайрате» сразу смотреть.

Ну так вот: кроме этого, спрашивал скаут, можно ли переправить посылку в СССР? Пётр не поленился и по правительственному попросил соединить с виллой в Италии. Одна минута — и готово. Могут ведь! И не надо на главпочтамте часами ждать.

— Унитаз?! Твою ж дивизию. Юра, взрос... Подожди. Красивый? Розовый?! Ссука!!! Всё, всё. Ладно. Всё. Давай так: я в посольство брякну — отправят. А ты найди того мастера, что устанавливал, и проспект фирмы мне сюда перешли. Зачем? Ты там не потерял связь с реальностью?! Нужно! Так и быть, скажу. Хочу совместное предприятие замутить. Будем в Алма-Ате розовые, красные и всякие фиолетово-зелёные унитазы выпускать. Современные, с бачком.

Да, что там по статьям и раскруткам Шестернёва? Нашли журналиста? Молодцы. Давайте, я к вам на днях Дольче зашлю. Показ организует с вами в качестве моделей. Устроим вам промоушен. Ну, не вам, конечно, в основном, а Альберту — но и вы в лучах искупаетесь. Со скаутами договор срочно заключайте! Когда у них чемпионат заканчивается?

— Завершился 18 мая. Победителем стала «Фиорентина». «Рома» — на пятом месте. Сейчас начался финальный этап Кубок Италии, будет идти до 29 июня. Там сложная схема, не как у нас — четыре команды сыграют друг с другом дома и на выезде по круговой системе. Альберт говорит, что Эррера нацелился выигрывать.

— Ну и замечательно. Давай, пацанов гони в страну, и проспект фирмы унитазной мне найди. За Альбертом там следите — он выпить не дурак. И язык осваивайте. Знаешь, что Надежда Константиновна Крупская сказала? Как кому? Мне сказала! «Знания нужны в жизни, как винтовка в бою». Всё, бывайте.

Событие тринадцатое

Приходит "новый русский" в бассейн. Поплавать, искупаться, расслабиться хочет, а его администратор не пускает, говорит:

— Вы уж извините, но в наш бассейн вы ходить больше не будете.

— ?

— Дело в том, что в него писаете.

— А я чё, один такой? Все писают...

— Возможно...Но с вышки—только вы.

Валерий Лобановский сидел на банке, смотрел последнюю тренировку команды перед вылетом в Грузию. Сегодня выполняли вполсилы стандартные упражнения с мячом. Никаких изысков, классическая «змейка» — ведение мяча между конусами, расставленными по прямой через промежуток. Пасы — нужно сделать заданное количество точных передач партнёру. Ещё длинные передачи, а также кроссы — перевод мяча поперёк поля. Навесы — верховой пас в штрафную. Стоял один парняга из дубля, отставленный от работы из-за небольшого растяжением ноги, плюсики или минусики в блокнот напротив фамилий ставил. «Мастеров», да нет, «грандов» просто, это конкретно нервировало — ошибок, то есть минусов было хоть отбавляй. Тренировкой руководил Игорь Нетто, что тоже душевного равновесия «маститым» не добавляло. С навесами было сложнее всего: все косячили, как ни старались. И чем больше старались, тем больше косячили. Начинали упражнение вновь и вновь, но никак не подобрать было нужную силу удара. Мяч то позорно не долетал, а то, наоборот, злорадно уносился ввысь — в молоко, что называется. Наконец, Гусак не выдержал: построив всех в шеренгу и уже в шеренге построив крепкими словесами, продемонстрировал непропиваемое мастерство. И ведь получилось! Бурчащие под нос «сам-то попробуй» бурчать бросили. Опять гул ударов пронёсся над тренировочным полем. Когда хоть приблизительно стали попадать круглым, куда послали, Нетто закончил и перешёл к следующему упражнению. А дальше шли штрафные удары — в качестве стенки выступали плоские фанерные манекены на палке, воткнутые в землю. «Снайпера» всё переломали — несладко бы пришлось живым людям, особенно после ударов Севидова и Степанова. Не палки бы ломались, а ручонки и рёбра. Затем были просто удары по пустым воротам, и в конце — пасы на ход с последующим ударом.

Интересно получилось. Такое ощущение, что товарищ Тишков перестарался. Сейчас в командах даже высшей лиги тренерская команда, ну или штаб, как Пётр Миронович их величает — это всего несколько человек. Главный тренер, помощник, тренер дубля, начальник команды — вот, всё почти. А в «Кайрате» этот самый «штаб» уже чуть не больше самой команды, и продолжает разрастаться. Каждый день. И сегодня чудес не произошло — появился Михаил Ошемков. Это утром. Потом, якобы «на разведку», приехала из Киева Граевская Нина Даниловна. Одним самолётом летели, но доктор сначала в местный университет завернула — книгу свою новую презентовала. Честно говоря, Валерий, созваниваясь с Ниной Даниловной, не сильно верил, что она появится в Алма-Ате. Всё же фигура и в стране, а особенно в Киеве, известная — участник Великой Отечественной, всю войну по госпиталям и лазаретам. Буквально на днях защитила докторскую диссертацию по спортивной медицине. Её статья «Врачебные наблюдения над футболистами» всё время была у него на столе, пока работал в Днепропетровске. И даже две её книги — правда, вторая всего пару неделек на краешке стола полежала. Только вышел её новый учебник по спортивной медицине для институтов и техникумов физической культуры. Однако вот: пришла на стадион, а команда как раз английским занимается. «Глубоко погружается». Смешная сцена получилась.

— Граевская Нина Даниловна, — протянула руку докторша, в смысле — доктор медицинских наук.

— Горбаневская Наталья Евгеньевна, — скрестили взгляды.

— Та самая?

— Какой период моей богатой на события жизни...

— Последний... Хотя и про прошлые ваши похождения слышала. Я посижу в сторонке, послушаю.

— Чего уж — «в сторонке»? В центре композиции посадим. Сейчас к вам пострадавшие будут за медпомощью обращаться на языке Шекспира.

Вот, и тут вечный бард Степанов выдаёт:

— Две горгоны собрались...

Ну, теперь хоть удавись.

В классе обычно небольшой гул стоял — а тут, как по мановению волшебной палочки, настала тишина, и слова поэта-международника прозвучали в полный голос.

Дамы оскалились, и поэтесса-учительница, чуть наморщив лоб, выдала:

— Ваш футбол какой-то бледный.

Почему? Отвечу в лоб:

Потому что мяч победный

Забивает эфиоп, — и и кивает на Трофимку.

— Ай ноу эфиоп, ай — Перу... Ай — русский! — ткнул себя в грудь кулаком Теофило.

Вот. И тут наморщивает лоб вторая горгона, и тоже на хорее ямбическом декламирует, разбрызгивая пафос:

— И верю я — наступит этот год,

За ваш футбол поднимем дружно кружки!

Для этого зальём на поле лёд,

А тренер выдаст вам коньки и клюшки.

Вадим икнул. Оказывается, рядом с профессионалами его акынство — так себе. Ущербно даже.

Морщить лоб Атаман не стал. Пожевал палец пару секунд, развёл руками, типа, побили — но тут его чело осветилось эврикой. Поднял недоеденный палец и выдал:

Ох, устали вы, врачи -

Футболисты дикие.

Лучше в морге отдыхать -

Там ребята тихие.

— Всо, — прикрикнул на них Жордания, — рассэлись. Будэт перемена — погогочэте, гусы! — все на Нетто с Лобановским повернули головы. Минут пять ржали.

Теперь уроки английского у дубля и основы по очереди проходят. Слишком много народу — не успевает Наталья Евгеньевна со всеми пообщаться, всех погрузить. Пока «большие дяди» грызут гранит науки, молодёжь доводит до полуобморочного состояния один добряк, всем известный как Малюта. Пообщался Сан Саныч с Тарасовым в Москве, посмотрел его тренировки с хоккеистами ЦСКА, потом половину дня провёл у Тишкова в больнице, и вот — набросал новую методику тренировок. Футболисты теперь носятся по гаревой дорожке не в трусах и футболках, а в фуфайках с нашитыми свинцовыми пластинами. Пока не упадут. Тогда бригада медиков их раздевает, потом, как лошадей, под ручки прогуливает дальше по коричневой дорожке. Молодёжь стонет, обзывает Милютина за глаза Малютой Скуратовым, но пока держится. Тем более, что потом их везут в бассейн «Динамо», что рядом со стадионом, где в хоккей с мячом и хоккей на траве играют.

Бассейн интересный. Валерий года три или четыре назад как-то плавал в нём. Незабываемые ощущения — самое начало сезона было, первый матч. Он тогда за «Черноморец» играл. Встреча на следующий день, а прилетели — и тут снежок пошёл. Начало апреля, а зима вернулась. Вечером, чем в номере сидеть, пошёл в бассейн, но в «Центральный» — на улице Абая. Не пустили — воду там меняли, тогда пошёл на «Динамо». Плывёт, а там дальше туннель такой неосвещённый. Интересно стало. Проплыл его, и в клубах пара выруливает расписным челном в чашу под открытым небом. Льдинки руками разгонять не надо — вода тёплая, и почти ничего не видно из-за густого тумана. Подплыл к бортику, решил выбраться осмотреться — а там трибуны, скамьи стоят, люди (немного, правда) чего-то сидят — в телогрейках, пальто, куртках. А он такой весь белым лебедем в одних плавках выбирается из парящего молока. Ванька-дурак из «Конька-Горбунка». Все оглянулись на моржа — решил усугубить эффект. Подхватил с земли жменю свежего пушистого снега, растёрся им — и, как стоял, стал спиной вперёд заваливаться с кисельного берега в молочную реку. Классно. Из таких вот воспоминаний жизнь и состоит.

После бассейна молодёжь идёт на обед, а их место в свинцовых фуфайках занимает основа. Этих поменьше гоняют, а потом тоже в бассейн везут, и дальше — на турники и всякие перекладины, позвоночник после свинцовых нагрузок вытягивать. Потом и у них обед. Тоже новшество: прямо на стадионе стоят столы со скамейками, и рядом — полевая кухня, а в ней — то перловая каша, то гречневая, то макароны по-флотски. Разные вроде вещи, но одно их точно объединяет: мяса, очень хорошо разваренного, как бы не больше, чем гарнира. Огромную железную миску дают. И ведь некоторые прорвы вроде Масика ещё и за добавкой идут на полусогнутых. Потом всех в санаторий к Кашпировскому везут, там поят противными отварами и дают подремать, ну а дальше почти всё повторяется, и ужин из той же кухни, только вечером — всегда рисовая каша с курятиной. Перед сном — товарняк между дублем, усиленным варягами, и основой. Опять бассейн — и спать. Не нужно и с пьянством бороться. После таких тренировок не до стакана — до койки бы.

Ещё в команде появились два массажиста, и, скорее всего, непростые — видно, что профессионалы, после них красные футболисты второй тайм товарняка быстрее первого бегают. Некоторые игроки, правда, боятся вполне добродушных здоровяков, как чёрт ладана. Какие-то, по всему видать, неприятные воспоминания у них связаны с лежанием в присутствии этих ребят. Ну да это их личные маленькие комплексы. Граевская попыталась поспрашивать, в чём дело, но никто не раскололся.

Календарь опять подарок сделал «Кайрату». 30 мая у них игра с «Торпедо» (Кутаиси), а 3 июня — в Тбилиси с динамовцами. Потом только 16 июня к ним «Шахтёр» приедет — успеют огрехи в подготовке исправить. Только вот час назад позвонил Тишков и сказал, что добыл на перерыв этот спарринг-партнёра. Приедет основной и молодёжный состав одного из аутсайдеров Бундеслиги — «Боруссии» из Дортмунда. У них 7 июня чемпионат заканчивается, вот они одиннадцатого на два дня приезжают. Будет круговой турнир — «Кайрат» с дублем и «Боруссия» со своей молодёжкой. Правда, в сборную в это время кое-кого придётся отпустить, но это уж дело святое. Не будем смущать немцев черной физиономией «кое-кого» — мало ли что подумают.

Лобановский умению Тишкова всегда и во всём добиваться намеченного поражался. Как он это делает? Что захотел — всё по его выходит. Обмолвился, что попытается наладить контакт с «Боруссией» — и вот они уже гуськом поднимаются по трапу самолёта.

Ну, это будущее — завтра вылет в Тбилиси. Решили остановиться сразу там, а на матч в Кутаиси просто на один день слетать быстро на самолёте местных авиалиний.

Глава 10

Событие четырнадцатое

В древней Греции неверных жён сбрасывали со скалы в море...

Вот так и появился олимпийский вид спорта «прыжки в воду».

С самолётом связываться не стали. Расстояние — 200 км, а аэропорт от Кутаиси и сам в тридцати почти километрах. Пока загрузят, пока долетит, пока с багажом разбираться и автобус ждать — часа три нужно выкинуть из жизни, да плюсом три посадки-пересадки, с кучей нервов и потерей вещей. Так что — автобус. Андро Дмитриевич Жордания решил на раз — подогнали «Икарус» прямо к гостинице, и даже, чтобы в дороге народ не скучал, экскурсовода выделили.

Занятный дядька. Валерий несколько раз был в Кутаиси — с «Динамо» (Киев), с «Черноморцем», ну и недавно с «Шахтёром», но вот связать этот город со сказкой в голову не приходило. Вот, век живи — век учись и дураком помрёшь. Пробубнил себе под нос это Лобановский, а экскурсовод, а на самом деле — преподаватель истории в университете в Тбилиси, похлопал эдак покровительственно по плечу и говорит громко, чтобы все услышали... Всё, аут. Теперь не Гусь и не Балерина, и даже не Гитлер, как молодёжь в Днепре прозвала, теперь вот...

— Это называется агностицизм. Слово сие происходит от древнегреческого «непознанный». А агностицизм — это, юноша, философская концепция, согласно которой мир непознаваем, и люди не могут знать ничего достоверного о действительной сущности вещей. Вы — агностик?

Как там Тишков ругается: «Оба-на, гевюр цузамен, гебен вир нарисовались». Теперь все «Агностиком» обзывать будут.

«Агностик, агностик, агностик», — стал скандировать весь автобус. Нет, показалось — просто зашушукались.

— Я, знаете ли, молодой человек, встречал другое продолжение поговорки. Мне оно ближе. Интересует?

— Конечно, товарищ профессор, — чего уж... Теперь поздно пить «Боржоми».

— «Век живи — век учись тому, как надо жить». Лучше ведь? По-ленински?

А историю, что рассказал минутой раньше «ленинец» кучеряво-лысый, знает в мире каждый — наверное, даже пацаны где-нибудь в Эфиопии, но вот связать её с «Торпедо» (Кутаиси) мало кому в голову пришло бы.

— Ясон был сыном царя Иолка Эсона. Иолк — это мелкий городишко в древней Греции, который потом очередной правитель полностью переселил в свои палестины. Так вот. Ясон с дружками, другими греческими героями, налаживается в Колхиду за золотым руном. Там, как вы знаете, царевна Медея своих предаёт, и даже похищает брата. Более того: выбрасывает его по кускам, чтобы приостановить погоню. Сурьёзная штука — любовь. Нда... И собственно, Колхида — это... Нет, чуть забежал. А знаете, молодые люди, чем вся эта героическая мясорубка кончилась? Царя Колхиды, между прочим, звали Ээт, и правитель этот славился своей жестокостью. Сразу понятно, в кого пошла дочурка Медея. Ясон с Медеей возвращаются в Иолк, но дядька его Пелий своих обещаний не выполняет. Герои чудят там, после чего их изгоняют с родной земли. А дальше Ясон по расчёту женится второй раз, оставляя Медею с детьми. После — трагедия в самых ярких красках: нет детей, разорённый Ясон, Медея в изгнании, и в завершение — печальная гибель знаменитого путешественника от случайно упавшей кормы брошенного кораблика «Арго». Теперь, когда всё печально закончилось, вернёмся к Колхиде. Это в целом сейчас Аджария, однако в те былинные времена столицей был не Батум, а Кутаис. Также его называли Эя, и царь Ээт, собственно, звался в честь своей столицы. То есть, сейчас, уважаемые агностики, мы с вами едем в царство жестокого царя и его прилежной ученицы царевны Медеи — в Колхиду.

Зашушукался чего-то автобус. Этот профессор, лысый на 60% и кучерявый на затылочную область, услышал и продолжил давить знаниями:

— Руно? Золотое руно в древнегреческой мифологии — это золотая шкура барана, которого послала богиня облаков Нефела. На его спине дети орхоменского царя Афаманта — Фрикс и Гелла — отправились к берегам Азии, спасаясь от преследований мачехи Ино. Гелла-то бухнулась в море, и там теперь пролив Дарданеллы, а вот братик Фрикс достиг берега. На радостях, и в благодарность барану, он принёс его в жертву Зевсу, а снятое золотое руно подарил царю Колхиды, где на берег их и вынесло. О времена, о нравы! Так вот, я склонен считать, что золотое руно — это не шкурка ягнёнка с песчинками золота, а та же шкурка, но специальным образом выделанная и превращённая в пергамент, а потом сшитая в книгу. В книге же — руны, то есть письмена с тайными знаниями. Именно за знаниями гонялись греки — нация такая. Согласитесь, что глупо звучит: «для того, чтобы доказать своё право на престол, Ясон отправляется в опасный путь за золотой шерстью барана». А вот за книгой тайных знаний на пергаменте с золотыми бляшками — застёжками, коими украшали раньше книги — совсем по-другому. Заболтал вас, дорогие агностики, давайте заканчивать. Да вон уже и Кутаиси, трубы дымят — литейка. Гордость Грузии — Кутаисский автомобильный завод.

Интерлюдия один

Российские чиновники пересаживаются на отечественные автомобили только тогда, кoгда их везут в следственный изолятoр.

Можно не читать. Просто наткнулся, работая над книгой, на эти материалы — и яд закапал с клыков. Вот решил поделиться. Поделился. Нет, не полегчало.

«Колхида», груженная кирпичом, безуспешно пыталась въехать в гору, на что увидевшие это грузины сказали: «Мы автомобиль делали мандарины с гор возить, а вы в гору, да кирпич».

«Самым запоминающимся впечатлением от завода была картина окончания смены — у честных грузинов не было проходной, и в конце рабочего дня сторожа просто открывали ворота. Каждый нёс то, что мог утащить: кто банку краски, кто моток провода и т. д.»

«Торпедо» (Кутаиси) — не сама ведь по себе футбольная команда. Это команда, созданная при строящемся автогиганте в 1946 году. Неоднозначный коллектив, который установит рекорд СССР по выбыванию и возвращению в высшую лигу. А ещё это кузница кадров для «Динамо» Тбилиси. Тенгиз Сулаквелидзе, Гиви Нодия, Рамаз Шенгелия — это всё воспитанники футбольной школы Кутаиси. Интересная техничная команда, которая существует при интересном автозаводе.

Теперь про автозавод.

Начиналось всё в далёком 1945 году. Великая Отечественная война показала, что действующие в то время в СССР автозаводы не в состоянии обеспечить страну грузовиками, потому в мае 1945 года было принято решение о строительстве на базе филиала Тбилисского авиазавода нового автозавода — КАЗ. Почему именно Грузия, и именно Кутаиси? Неспроста — решили Отцу Народов потрафить, у него на Родине автогигант построить. В страшно отсталом аграрном районе увеличить число пролетариев. Решили и начали. Нагнали заключённых — в основном тех, кто побывал на оккупированных территориях. Были люди даже без обвинительного заключения. Лагерь был непростой — фильтрационный. Как всегда, строили тачками и на костях.

По ялтинскому соглашению 1945 года, довольно сильно разрушенный американскими бомбардировками бранденбургский завод «Опель» был полностью демонтирован и перевезён в Кутаиси. Не странно ли — «КАЗа» ещё нет, а «Опель» — один из лидеров автопрома? Кроме того, были завезены станки с ГАЗа и ЗиСа, а также и с ульяновского УльЗИСа ну, или позже УАЗа. Первый отвёрточной сборки ЗиС-150 сошёл с конвейера КАЗа в 1951 году.

Ведь построй где в Самаре или Свердловске — совершенно по-другому судьба, возможно, сложилась бы у автогиганта. Однако ж построили, где построили. Грузины — из-за темперамента, должно быть — плохие автопроизводители. Да ещё в аграрном районе, без преемственности поколений, без рабочих династий, без училищ, техникумов и институтов...

Поговорка в стране родилась почти сразу: страшнее волка или рыси автомобиль из Кутаиси. Качество сборки оставляло желать лучшего — часто прямо с конвейера машины сходили уже на буксире... Появился вскоре КАЗ-606, уже собственная разработка кутаисских инженеров. Компоновку поменяли — кабина оказалась над двигателем. Она была очень стильной для своего времени, со спальником (впервые в СССР) — тут надо отдать должное грузинским инженерам, подсмотревшим дизайн у Škoda 706RT, тогдашнего предела мечтаний советского дальнобойщика. Одно «но». У «Колхиды» был серьёзный недостаток — кабина не откидывалась, доступ к двигателю был прямо изнутри. Со всеми вытекающими неприятностями — неудобством в обслуживании, ремонте, и постоянном проникновении выхлопа в кабину через неплотно прилегавшие кожухи. Были и прочие «неудачи» — на скорости кабина продувалась со всех сторон, вываливающиеся форточки приходилось проклеивать. И вишенкой: собственные разработки требовали оригинальных запчастей, которые невозможно было достать. Колхида-606 даже вошла в поговорку: «Гордость Грузии — слёзы России». А следующую разработку грузинских учёных — КАЗ-4540 — прозвали «метр над пропастью» из-за смещённой колёсной пары, к чему водители небыстро и непросто привыкали. Эта продвинутая «Колхида» востребованной тоже не стала — зачастую просто стояла в колхозах и ржавела. А ведь в конце восьмидесятых завод выпускал более 5 тысяч машин в год! Ну и итог: как гордый горный народ отделился, то и не нужны никому стали «Колхиды» — в 1993-м было выпущено всего 600 штук.

И тут на помощь Джорджии, конечно, пришли лучшие друзья — покупкой КАЗ заинтересовался «Дженерал Моторс». Приехали, взглянули на гордость Грузии, на налоги, что младшие братья понавводили — и послали Джорджию вместе с гордостью. На заводе продолжили выпускать «Колхиды», аж по нескольку десятков в год, и даже микрогрузовичок смастерили — «Кузя» называется. Один или два.

В 2000-м наладили выпуск садовых тележек и шпингалетов, задвижек небольших. К 2001 году от 16000 сотрудников осталась всего тысяча.

Стали искать партнёра — и, что удивительно, нашли. Индийцев с фирмой «Махиндра энд Махиндра». «Виллисы» прикольные партнёры выпускали. И ведь поставили целых четыре контейнера с двенадцатью комплектами для сборки. И пятнадцать самых опытных рабочих их собрали. При этом документацию индийцы не положили — свинчивали по наитию. Собрали, чем страшно удивили индийцев. От удивления, видимо, те и бросили этот проект.

В следующем году был заключён договор века с КамАЗом — в Кутаиси должны были собирать дизельные двигатели для татарских машин. И ведь опять собрали! Целых двадцать. Качество не устроило — КамАЗ стал закупать бразильские моторы. Продолжили искать партнёра кутаисцы — нашли его на дружественной Украине. Была достигнута договорённость с Харьковским тракторным заводом о создании совместного предприятия по сборке тракторов малой мощности ХТЗ-2511. Начали — и не смогли наладить производство. Тупо некем уже налаживать-то. Нашли ещё одного желающего — немецкую фирму МАН, договорились о совместном производстве автомобилей, но в реальности ни одного грузовика выпущено не было.

В итоге к 2010 году завод пришёл к полному запустению. Обветшали здания, территория заросла дикими кустами и деревьями. Даже из асфальта уже растут. Теперь уже распродают территорию, а станки и конструкции сдают в металлолом.

Написал вот довольный, типа, ага! Вот захотелось самостоятельности — и получили. И сакраментальный вопрос хотел задать в конце: «Ну, что, сынку, помогли тебе твои ляхи»?

А ведь всё не так. Ни при чём самостоятельность. У нас в РФ много таких заводов, да и покрупнее даже, исчезло — одни только ЗиЛ и АЗЛК чего стоят. Всё дело в качестве и себестоимости? Не было конкуренции? Эх, знать бы, в чём дело. В «Меченом» дьяволом, в Борьке-алкоголике? Нету у меня ответа.

Точно та же судьба досталась и «Торпедо» (Кутаиси) — разорялось несколько раз, переходило из рук в руки, названия меняло, и всё время деградировало. Игрокам платить-то нечем — лучшие ушли, середнячки разбрелись, а там и полный раздрай не за горами.

Событие пятнадцатое

Приобрела я себе абонемент в тренажерный зал. Инструкторша попросила всех приходить в свободной одежде, которая немного велика. Ха-ха! Можно подумать, если бы у меня была одежда, которая мне велика, я бы пошла в этот xpенов тренажерный зал!

Лобановский Валерий Васильевич в Кутаиси был несколько раз с разными командами, и каждый раз, что после столичного Киева с его лоском, что после красавицы Одессы с её памятниками архитектуры, что после молодого, развивающегося и разрастающегося Донецка, переживал двойственное ощущение. Частью столичная брезгливость, вроде как — чего улицы-то не могут отремонтировать? Весь асфальт, где он есть (много-то где и вовсе без него обходятся) — потрескавшийся и в ямах. Кое-где даже из булыжников мостовая — но там тоже дыры и ямы, и везде грязь. ГРЯЗЬ. Тут всё время идут дожди. Такое ощущение, что через день. Хоть летом, хоть весной, хоть, бывало, и поздней осенью. Второе чувство было — даже одним словом и не опишешь. Будто во времени переместился. Городок из кривых непонятных улочек с двухэтажными древними домиками. Но бывал ведь и в Каунасе, и в Риге, и во Львове — там тоже старые дома, но красиво, и понимаешь — умели, блин, раньше люди строить. А тут — трущобы и развалюхи... И лишь чуть в стороне от всего этого — немного обычных многоэтажек, построенных для работников автозавода. А в целом — гнетущее впечатление. Неустроенность. Неряшливость.

Вот и сейчас. По дороге все три часа светило солнышко, а только въехали в столицу царства жестокого царя Ээта и его кровавой по пояс с обеих сторон ученицы-дочурки, царевны Медеи — небо мгновенно заволокло свинцовыми тучами, и пошёл хоть и по-летнему тёплый, но никому не нужный в день игры дождь.

Приехали, разместились в раздевалке, переоделись в тренировочную форму и высунули носы из подтрибунного туннеля. Дождик унялся. Выбежали, пару раз пнули по нескольким круглым — но тут опять потолок прохудился, заморосило. Чего уж делать! Тренироваться нужно. Отработали удары с дальних дистанций, но мячи быстро намокли и стали чугунными. Пришлось отступить обратно в раздевалку.

Ещё перед отлётом просматривали записанную тренерским штабом игру с «Торпедо» в Алма-Ате, и Валерий опять наблюдал, как начав за здравие, кончили — хуже и не придумаешь. Тут-то ему эта шальная мысль и пришла:

— А что, если поступить наоборот?

— В смысле, по своим воротам пинать? — хмыкнул Гусь-два.

— Нет! Выставим обоих варягов в самом начале игры. То есть, у нас на старте будут Данилов и Степанов в защите, Трофимка в полузащите, и Посуэло с Севидовым в нападении. Это очень сильный состав, плюсом Квочкин, Абгольц и Сегизбаев Тимур. Торпедовцы будут ждать, что мы опять для усиления Данилова и Посуэло во втором тайме выпустим — подготовят план на первый тайм с опекой и прочими прессингами, исходя из нашей игры с Тбилиси и «Пахтакором». Блинков Всеволод Константинович — тренер опытный., точно информацию о наших возможностях собрал. Вот и преподнесём ему сюрприз.

— Так нэ хватыт сил на всу ыгру у старычков, — резонно заметил «дед Андро», как все его теперь в «Кайрате» и в глаза, и за глаза называли.

— Точно, — расплылся в улыбке Валера. — Заменим их во втором тайме — и опять всё, что тренер в перерыве наговорит своим, сломаем и запутаем.

— А что? Такого от нас и вправду не ждут, — согласился Аркадьев. — Давайте. Кстати, во втором тайме и козырь выбросим на стол.

— Трояновского? А дубль? — Нетто, как и Лобановский, всё же конченый максималист — одни победы подавай.

— Жили без него... Пусть молодёжь наигрывается. У нас, если объективно подходить, то больше половины команды хорошо, если в следующем сезоне ещё сможет выходить. Квочкину тридцать один год, Козырному этому Валету тридцать послезавтра — вот нужно поздравить не забыть. Защитнику Федотову — тридцать два. Степанову вообще тридцать три, может, и этот-то сезон последний. Довженко с Кашпировским сделали маленькое чудо, но молодость и они не вернут. Бубенцу — Масику на днях тридцать один. Ну, и Сегизбаеву двадцать восемь, Данилову двадцать девять. Одни старики в команде. Нужно омолаживать. Так что пусть в дубле молодёжь рвётся к победам, а мы пока от стариков получим всё, что ещё могут дать, — начал «гнуть пальцы» Лобановский.

— Так и сделаем. Трояновского выпустим вместо Миши Посуэло, а вместо Данилова — «Кису», понятно, Кислякова. Парень неплох — высокий, здоровый, только с грузинами и играть, — поддержал молодого коллегу Аркадьев.

Перед матчам в раздевалке говорить почти уже не о чём было. Этак полушутя спросил Валерий у сосредоточенно-молча шнурующей бутсы команды:

— Когда вы с мячом — что главное?

Молчание.

— С грузинами же играем, — пояснил свою мысль Лобановский. — Не в обиду, но они и техничней, и выше, и тяжелей, и, кроме того, очень грубо играют. Так что главное — как можно скорее с ним расстаться, а то и мяча лишишься, и здоровья. Переломают ноги. Вон бугаи какие.

— Ясно.

Я бежал, что было сил,

Чтоб меня грузин скосил.

А чего ж мне не бежать?

Ноги всё одно ломать.

Атаман разделался со шнурками и попрыгал.

— Понятная задача.

— Тимур, — Лобановский переключился на Сегизбаева, — попробуй не «сухой лист» делать в первом тайме, а наоборот. Они этого и будут ждать, в смысле — «лист». Прибереги до верного. А ты закручивай мяч от вратаря — есть надежда, что ошибётся на выходе.

— Ладно, — новый штатный подающий угловых в «Кайрате» тоже попрыгал, проверяя бутсы.

— Ну всё, пошли.

Глава 11

Событие шестнадцатое

Матч выдался жарким и пиво быстро закончилось, и пока я ходил еще за кружечкой, нашим забили гол. — Отсюда сделал вывод — не надо вратарю ходить за пивом!

Вышли, разыграли сторону — и только Степанов коснулся мяча, как опять дождь зарядил.

Стадион был полон. Если вместимость тут что-то около пятнадцати тысяч человек, то как бы не все двадцать пришли. В проходах толпились, сидели на скамьях вплотную с детьми на коленях. И все курили — прямо облако дыма поднималось над трибунами. Тяжело играть против такой команды на их стадионе. Болельщики свистели, орали, выбегали на гаревую дорожку. Если бы не плотное оцепление из милиции и дружинников, то и на поле бы вывалились помогать своим. А именно в этом кутаисцы и нуждались — с первых же минут игра у них не пошла. Ну, не с самых первых — начали-то интересно, но вот потом...

«Кайрат» рванул в атаку большими силами. Защитник Данилов с центра штрафной отдал точную передачу на правый фланг, но мяч попал в лужу и застрял в ней. Первым у него оказался кутаисец, отдал чуть назад и налево — там грузины сыграли нестандартно и подвинули игру ещё чуть дальше к своим воротам и в центр. Из центра — резкая передача вперёд, которую защитники «Кайрата» не успели накрыть. Нападающий «Торпедо» Джемал Херхадзе выиграл верх у Атамана — и вот уже выход один на один. Масик скользит по, кхм, ну, скажем, травке, подняв перед собой чуть не волну грязи и воды, и чудом, задевает руками летящий в ворота мяч. Угловой. Ну, слава богу, неточно — прошёл над воротами. Видно, тоже попытались кручёный «лист» изобразить — но и умения нет, и погода совсем не та. Мяч тяжёлый и не сильно управляемый.

Масик в жёлтой несколько минут назад, а теперь коричнево-серо-зелёной футболке с длинными рукавами катнул мячик Данилову и стал пластами счищать с себя мокрую грязь.

Пряник выдал разрезающую передачу вперёд через всё поле, куда и рванулся Посуэло, сразу оставляя за спиной защитников. В этот раз переиграть вратаря Мише не удалось. Ну, хоть угловой заработал. Тимур Сегизбаев навесил почти к одиннадцатиметровой отметке, Севидов со своим ростом выиграл воздух и боднул Квочкину. Удар — и мяч опять от вратаря уходит на угловой. Грдзелишвили за пару минут два раза спасал ворота от почти верного гола.

На этот раз Сегизбаев подал точнее — приноровился уже к ставшему за считанные минуты вдвое тяжелее мячу. Кутаисцы устроили в штрафной не то что бетон, а воздвигли крепостную стену — одни курчавые головы зубцами торчат. Выпрыгнувший Квочкин промазал — еще немного пролетев, круглый, шоркнув о макушку Гарри Кикавы, плюхнулся в огромную грязевую лужу на углу штрафной, точно в метре от Трофимки. Арисага целить по воротам не стал — один чёрт не пробить эту где двойную, а где и тройную стенку. Послал поперёк поля на правый фланг Тимуру — а грузины никак не реагируют. Стоят у ворот и ждут навеса, каждый своего кайратовца за майку придерживая.

Пришлось Тимуру ещё раз Теофило через всё поле послать, но дёрнулся один Херхадзе, да и то не дальше пары метров. Тут Трофимка решил идти в эту гущу народу — даже пару шагов сделал. Выскочил из кучи молоденький защитник Шота Окропирашвили, «четверка» торпедовская — и тут идущий прямо на него Теофило проделал необычный финт. В будущем назовут «эластико», и трибуны будут рукоплескать применявшему его Рональдиньо. Суть «эластико» в том, чтобы показать защитнику своё намерение двинуться в одну сторону, но в итоге рвануть в другую. То есть, если просто, то бросок в одну сторону — уход в другую. Футболист наклоняет корпус влево и внешней стороной стопы легонько катит мяч в этом же направлении, а затем резко переносит центр тяжести в другую сторону и уже внутренней стороной стопы переводит мяч за соперника.

Здесь получилось не специально. Сырое поле, и Теофило просто подскользнулся — но «четвёрка» дёрнулась. Выровняв равновесие и с огромным трудом дотянувшись до ускользающего мяча внутренней стороной стопы, негритёнок как раз и отправил мяч грузину за спину. Стадион привстал — всё же грузины умеют ценить красивую игру. Теофило ворвался в штрафную и, не разбирая, где свои, где чужие, можно сказать, прямо по ногам покатил круглого к воротам. Ничего торпедовцам не оставалось — схватили за футболку и повалили.

— Ты видел, Агностик? — толкнул Лобановского кулаком под рёбра Нетто.

— Видел, — Валерий уже доставал блокнот, чтобы схематично набросать этот финт. — Мало кто повторит — чудовищная координация и гибкость нужна.

— И хорошо — одного Трофимки хватит. Думаю, никто толком и не понял, что произошло. Матч только наш оператор пишет, никому не покажем пока.

Между тем, судья установил мяч на то место, где, по его мнению, должна находиться одиннадцатиметровая отметка. Белого пятна не было. Затоптали.

Бил сам Арисага — договорились, что будут тянуть Теофило на лучшего бомбардира, у него уже шесть штук есть. Красиво исполнил! Что значит умение бить с обеих ног. Побежал, показал что будет мощно пробивать в левый угол, но перед мячом чуть засеменил и ударил левой. Вратарь — ас, разгадал. Прыгнул вправо, но Трофимка дважды схитрил — левой ногой пнул в левую же девятку. 1 — 0.

Кто бы сомневался — бросились горячие грузинские парни отыгрываться, под шум стадиона, под крики с банки, под свист и улюлюканье возмущённых болельщиков.

Лобановский тоже выбежал из-под козырька над скамейкой и прокричал трусившему вдоль кромки к своим воротам Атаману:

— Садимся глубже, Вадим! Оттянитесь ниже, впереди оставим только Сергея Квочкина.

Бородач кивнул и побежал в другую сторону, а потом передал команду и на противоположный фланг. Кайратовцы послушно стали оттягиваться на свою половину.

— Нет, мать его, этого негритёнка... С Трофимкой надо что-то делать.

Пока все пятились организованно, полиглот то ли не понял, то ли не захотел понять команды тренера — полетел, включив вторую космическую, к мячу. Торпедовцы, перепасовывая, неотвратимо двигались по центру, но так увлеклись держанием меча, что увидели эту Черную Молнию только в непосредственной близости. Ветеран команды полузащитник Демури Векуа под седьмым номером решил разрядить обстановку — отправил мяч поперёк поля на чуть отставшего Херхадзе. Только вот Джамал его не получил: Векуа вместе с мячом находился посреди громадной лужи, и только смог его подбросить почти вертикально, а до нападающего долетел вырванный из окончательно размокшего поля шматок грязи.

Трофимка подпрыгнул, сбросил себе головой круглого на ход и мгновенно оказался в десятке метров от штрафной — а впереди только два центральных бека.

Под вой трибун и гортанную перекличку игроков Арисага летел вперёд, ни на метр ни отпуская мяча от себя. Зашитники пятились и смещались в самый центр, понимая: если кайратовец их обыграет, то всё. Ворота защищать некому. А Теофило летел! Вот уже в штрафной — впереди двое и в самом углу воротчик, не понимающий, куда теперь запулит этот мелкий бес. Решился. Стал выбегать из ворот.

После того, как Тишков нарисовал Лобановскому финт-«бабочку», Валерий честно пытался со всеми нападающими и полузащитниками его освоить — но времени мало, а финт не просто сложный, а архисложный. Получалось один раз из десятка, да и то на самой медленной скорости. И у Теофило немногим лучше.

Арисага зажал мяч ногами и подпрыгнул, при этом левой чуть подтянув его по правой ноге. Потом пяткой поднял его в воздух, надеясь перебросить через защитников, но отяжелевший снаряд не захотел удивить болельщиков кутаисского «Торпедо». Он пошёл вправо и почти параллельно земле. Тем не менее, главную задачу Теофило выполнил — круглый оказался за спинами защитников. Пока они силились развернуться на скользком газоне, негритёнок проскочил мимо и просто носком перебросил мяч через бегущего вперёд спиной к воротам вратаря. Теймураз Грдзелишвили прыгнул, изворачиваясь в полёте. Звёзды в этот день сложились не так — он подскользнулся, упал неловко, и тут в него на полном ходу врезался спешащий на помощь полузащитник Арчил Еркомаишвили.

2:0 — и травмированного вратаря уводят с поля. Перелом лучевой кости.

Заменили на мастодонта Сергея Котрикадзе. Уже далеко за тридцать ветерану, долго защищавшему ворота тбилисского «Динамо», а в этом году ещё и не выходил на поле, да и в прошлом играл немного.

До конца тайма осталось десять минут. Торпедовцы пытались что-то собрать из разбитой гордости, но бетон «Кайрата» выстоял. Пять минут игры на вынос, и вот — свисток арбитра. Лобановский почувствовал, что мокрый насквозь — а ведь над банкой навес, то есть это не дождь. Под свист и крики команды уходили с поля.

Интермеццо восьмое

— Как вы можете утверждать, что этот гражданин — вор?! Он выглядит вполне прилично...

— Еще бы! В моем костюме с выпускного!

Чем славен Китай? С трёх раз. Подделками? Так кто не подделывал? Стеной? Так новодел, говорят. Лапшой? Так итальянцы тоже чего-то лапшат. Не угадали! Тем, что их китайцев, они же циньцы, офигительно бохато. Скинулся бы мне по юаню каждый цинец — и можно половину Москвы купить. Хотя, вот на кой мне половина Москвы? Пусть скидываются по два юаня — возьмём всю.

Чем славна Бразилия? С трёх раз. Кофием? Так ведь «Арабика» — это где-то в Афро-Азии? Карнавалом? Это ведь наша масленица? Тоже поём. Девки голые не пляшут — ну так климат просто не позволяет. Поотмораживают девки себе... Ну, найдут, чего отморозить. Футболистами? Так у нас вон Дзюба. И Халк, или кто там ещё. Хватает, одним словом. А, ладно, угадали. Футболистами. Их там бохато. В Европе команда не команда, если в ней бразильянец не играет. Разве что хорваты держатся. Да есть ли та Хорватия? Врут, поди.

Чем славен Кутаиси? Опять с трёх. Машиной «Колхида»? Чего уж. Кто из истинных ценителей не валялся под «Волгой», или ЗиЛком каким? Ну, похуже чуток — зато новаторы! Новое — оно всегда с косячками. Мандаринами? Ну, не знаю. Вот из детства запомнились марокканские апельсины, а не грузинские мандарины. Руном этим? Своровала у папаши шкурку и братика. Братика на куски пошинковала и погоню этим замедляла. Получат преследователи руку царевича — встанут, горючими слезами умываясь. Вытрут сопли — снова за греками. Ногу получат — опять в слёзы.

Ну, почти в точку. Царевна Медея послужила основательницей, а, возможно, и прапрабабкой (куда-то потом её детки от Ясона ведь делись) огромного кутаисского преступного сообщества. В Кутаиси воров в законе было больше, чем во всём остальном СССР. Бохато. Ходили друг к другу по-соседски. Там и замков, думается, в дверях не было. Столько воров, что бесполезно вешать или в дверь врезать — лишняя трата денег. Всё рано один из сотни да откроет. Или из второй сотни. Или... Не, перебор.

Тариэл Ониани по кличке Таро постучал изнутри в дверь камеры кутаисского изолятора. Не дождавшись шагов по продолу, ещё и прокричал в кормушку:

— Эй, Вахтанг, иди сюда — чего спрошу.

Вахтанг Картвелишвили не шёл. Он только разогрел поздний завтрак, состоящий из куска лаваша и куриной ножки, истекающей соком, и прерывать трапезу не собирался.

Опять загрохотали по железной двери, и ломкий, мальчишеский ещё почти тенорок снова возопил:

— Эй, Вахтанг! Подойди, поговорить надо. Мамой клянусь, просто поговорим по-братски.

Выбирать нужно Вахтангу, маленькому толстячку-попкарю в ИВС, что лучше — курица тёплая с лавашом (только ведь разогрел на спиртовке в кабинете опера!) или разговор по-братски. Не, не выбрал. Зачем выбирать? Разговоров за жизнь наговорился, а ножка остынет. Так и пребывал в раздумьи, вгрызаясь зубами в сочное мясо. Ай, добрых курей выращивает дедушка Мамука.

— Эй, Вахтанг! Не пожалеешь, подойди! — опять вежливо побили кулаком в железяку.

Вот же неймётся этому Таро. Ну, туда пять минут, сюда полчаса — в тюрьме ведь, куда тут спешить?

— Эй, Вахтанг! Лаве!

Кусок в горло не полез — застрял в самом интересном месте. Старший лейтенант закашлялся, и кусок сочной курицы выплюнулся на только написанный суточный рапорт — мол, всё без происшествий в кутаисском ИВС. Масляное пятно стало расползаться по клетчатой странице. Ах, ишак, чего вот орёт под руку? Кашель не остановился — ещё, видно, какой кусочек попал не в то горло. Вскоре на важную бумагу спланировал и он, и тоже принялся жирно расплываться.

Обычно флегматик, ну, или пофигист, Вахтанг Картвелишвили был почти взбешён. Он положил на окончательно угробленный документ остывающую ногу, прикрыл остатком лаваша и набулькал себе из графина воды. Запил, ещё покашлял и вышел в коридор.

— Говори, — прокричал.

— Не, Вахтанг, сюда подойди. Секретный разговор.

Из полураскрытой двери долетал истончающийся каждую секунду аромат курицы дедушки Мамуки, а в пяти шагах было произнесено волшебное слово «лаве». Выбор старший лейтенант сделал. Второй раз разогретая ножка — это совсем не то, что первый. Произойдёт пиролиз некоторых жиров, и вместо витаминов в организм проникнут «невитамины». Это ведь даже простому попкарю ясно — продукты пиролиза ухудшают цвет при повторной жарке. Ещё яснее, что потемнение жира происходит за счёт загрязнения его веществами пирогенетического распада, образующимися при обугливании мелких частиц, реакций меланоидинообразования и карамелизации, а также накопления тёмноокрашенных продуктов окисления самого жира. Чего непонятного? А ещё ведь и образование акролеина происходит! Эх, чтоб этому Таро со всеми своими пацанскими разговорами про лаве не очухаться через пять минут. Хотя... на лаве ведь можно у дедушки Мамуки и ещё одну курочку прикупить. Да и не одну — авось, даже, и на полторы хватит.

Вахтанг подошёл к двери с номером шесть и приоткрыл, гремя засовами, окошко. Пухленькая мальчишеская физиономия высунуться не могла — не те размеры. Только нос вылез. Губы, что находились под носом и были тронуты юношеским пушком, чуть уступающим будёновскому, произнесли:

— Вахтанг, отпусти на матч по-братски. Наши ведь сегодня с казахами играют. Отомстить должны! Там не смогли победить — дома-то точно выиграют.

— Ты, Таро, с какой чинары сверзился? В своём уме? Я ещё курицу бросил... Думал, тебе чаю там надо, или сигарет.

— Три кольца дам. С камушками.

— Э, не говори ерунды.

— И цепочку золотую, грамм шесть.

— Ерун...

— Часы «Полёт». Золотые, новые. Я честное слово дам, как матч закончится — сам приду. Лет пять ведь дадут! Когда в следующий раз матч увижу красивый? Вахтанг, ты ведь меня знаешь — я с тобой в одном дворе живу. Не убегу. Да и зачем бежать! Я хочу вором в законе стать. Мне, наоборот, нужно сесть ещё по малолетке — а осталось-то полгода. Мне сейчас нужно, чтобы суд как можно быстрее прошёл, пока 18 не исполнилось.

— Где цацки? — отработавший почти пятнадцать лет в ИВС старший лейтенант Вахтанг Картвелишвили за эти годы только изжогу заработал. Чтобы выйти на пенсию, нужно отработать 25 лет, но это если просто в милиции — а Вахтанг сразу после армии попал в изолятор. Потом, закончив техникум заочный, даже офицерское звание получил. Так в ИВС год за полтора идёт — осталось ему пару прослужить. Потом пойдёт в охрану на завод — и зарплату будет получать, и пенсию. Но это потом, а деньги нужны сейчас. Надо покупать новый «Урал» — старенький его мотоцикл, ещё военный, трофейный, сдох окончательно. Заклинил поршень в цилиндре, раскурочил там всё. Что рыжьё ворованное — понятно... но у него через три недели отпуск. Вахтанг с женой и двумя дочурками собирался в Сочи к двоюродному брату, в море детей поплескать. Там и сдаст цацки. Если прикинуть, то как раз тысячи полторы должно получиться. Будет новый «Урал».

— С собой принесу.

Ну а что? Таро сидит один. Малолеток положено либо отдельно держать, либо с БСниками, ментами или погранцами бывшими — но редкие у них в Кутаисе это птицы, так что никто и не узнает. Сегодня выходной, и до завтрашнего утра никто не покажется. Да даже если и придёт кто, то не будут же сверку проводить! Утренняя уже прошла, а вечерней по выходным не бывает.

Вахтанг вздохнул и снял с пояса ключи.