My turn. Thorn.
Глава 0. Про прошлую пятницу.
Приветствую тебя, дорогой мой друг. Скажи, поверишь ли ты в то, что всё сказанное дальше случилось на самом деле? Что это случилось не где-то далеко, а именно на том же кусочке тверди, болтающемся в космосе, и не в параллельных, перпендикулярных или сходящихся под углом тридцать три и пять десятых градуса вселенных, а прям вот как есть — именно тут. Только в прошлом или в будущем. А скорее и там и там.
И если я скажу, что есть малозаметные отпечатки, оставленные как доказательство существования прошлого, — о котором неизвестно ничего или известно, но только несравненно малому проценту людей по сравнению с теми, кто не знает?
Не верить — нормально. Даже правильно. И я не удивлюсь, если ты не поверишь.
Но вот скажи: сможешь ли ты доказать, что весь мир вокруг, всё, в чём ты уверен, не создано в прошлую пятницу? Уверен, что сможешь? Но на что ты обопрёшься? На память. Больше не на что. Остальные доказательства будут неубедительны — только твой личный опыт. Правда?
Но разве память абсолютна? Совершенно очевидно, что нет. Люди теряют память. Или помнят то, чего не было на самом деле. В итоге единственный островок, казавшийся надёжным, это лишь тонкий слой травы поверх чёрной топи болота.
Неужели невозможно доказать, что мы все не были созданы в прошлую пятницу?
Абсолютно невозможно, если мы говорим о строгом, безупречном логическом или научном доказательстве. С точки зрения чистой логики «прошлопятнизм» — это идеальная, неуязвимая ловушка.
Эта гипотеза принципиально нефальсифицируема. Теория является научной только тогда, когда можно представить эксперимент, который мог бы её опровергнуть. Для «прошлопятнизма» такого эксперимента не существует, потому что любые данные, приборы, свидетели и законы физики по определению созданы в рамках этой же симуляции.
Приятного чтения.
Глава 1. Откройте, мы свои.
«Лягушки. Как же громко они орут. Это мне ещё снится или уже нет? Кто-нибудь, выключите этот гвалт». Мысль проносилась в подсознании, потому что сознание увязло в тёмной вязкой субстанции, похожей на сон, и всё не могло вырваться. Только этот гомон чёртовых земноводных пробивался сквозь все преграды. И это злило. Ярость нарастала, как огромная волна: ещё миг — и она ударится о берег, разгоняясь, становясь всё больше. Всё надоело.
— Да замолчите вы уже, тупые головастики! — прокричал в ярости Олег, пытаясь приподняться на руках.
Но что-то его держало. «Что за непонятный холод? Что меня сковало?» Эти мгновения до того, как он окончательно открыл глаза, были просто ужасны. Он не то что успел испугаться — ужас пробрался прямо внутрь груди и поселился там, передавая свой могильный холод. И Олег закричал теперь уже от страха. Он распахнул веки, но как будто ничего не изменилось.
Сердце просто взбесилось. Оно словно прыгало по всей груди и пыталось сломать рёбра. Его безумная скачка отдавалась в ушах. В висках стучало. В горле пересохло. Он хотел вдохнуть — и не мог. Воздух не шёл. Или шёл, но не туда. Не в лёгкие. Куда-то мимо.
«Я умру. Я в аду. Я уже мёртв», — проносилось в голове вихрем.
Но ужас дал какую-то неестественную силу. Как будто тело не хотело умирать и выдало карт-бланш на все ресурсы организма: пара рывков корпусом — и с громким плеском освободилась правая рука, которая тут же упёрлась во что-то твёрдое рядом с головой. Еще движение — и левая свободна. Теперь можно наконец занять вертикальное положение. Маленькая победа и то, что он теперь стоял, немного приглушили панику. Олег почувствовал: кости целы, с телом всё в порядке, нигде ничего не болит, — и успокоился ещё немного. Истерика прошла, но страх оставался. Мозг очнулся и начал думать.
«Вокруг что-то холодное, вроде вода. Пахнет прелой травой, мхом и застоявшейся жижей. Добавим лягушек… Конечно же, это болото. Но твёрдая кочка где-то впереди. Я лежал на ней головой, я опирался на неё вначале».
Пока Олег пребывал в задумчивости, он заметил, что странный холод взбирается всё выше по его телу и уже находится в районе пояса. Осознание пришло быстро, но казалось, что время растянулось.
Вытянув руки и судорожно ими размахивая, потихоньку наклоняясь вперёд, он наконец нащупал то, что искал, — кочку. Это был первый радостный момент за сегодня, учитывая, что недавно он испытал ужас, какого за всю жизнь не знал. Настоящая, очень тёплая радость, но недолгая. Олег шарил по земле дальше — дошёл до места, где твердь кончалась и начиналась холодная водная ловушка болота, нащупал какой-то корень. «Удача второй раз за день», — мелькнуло в голове, пока он изо всех сил тянул себя вверх, прочь из липкого плена.
Примерно через десять минут пленник болота стал свободным. Однако потратил столько сил, что просто рухнул на кочку — это расплата за то, что организм работал на полную мощность. Уже нет сил бояться. С этими мыслями Олег ушёл обратно в забытьё.
Опять это кваканье. Снова накатывает злость, только не успевает достигнуть критической точки — Олег проснулся быстрее и только успел подумать, что уже ненавидит этих лягушек. Да и вообще, кто их любит? Только французы. Он улыбнулся от этой нехитрой шутки, мимоходом отметив, как же хорошо иметь чувство юмора. А пока это всё крутилось в голове, сама голова тоже крутилась.
Недавно спасшийся из трясины осознал, что теперь он в ещё одной западне. Вокруг только болото — небольшое, размером с половину футбольного поля. А там, где оно кончается, начинается густой лес. Сам Олег находится не прямо посередине, а ближе к краю, но всё равно до него ещё метров пятнадцать. Нужно как-то выбираться. С погодой повезло — тёплый летний день, солнышко пока ещё ласково светит, хотя в полдень будет адская жара, тут, как говорится, «к бабке не ходи».
Он приподнялся на локтях. Тело ныло, руки дрожали. Рубаха мокрая, тяжёлая, липнет к коже. Штаны — хоть выжимай. Сапоги отсутствуют. Главное — конечности на месте, и голова хоть кружится, но думает.
Мокрый Олег наконец-то сел, затем встал после недолгой паузы, словно проверял, хватит ли сил ему вообще. Удивительно — сил не то чтобы хватало, а стало больше, чем он помнил. Больше, чем было до того, как он тут оказался.
«Странный эффект», — подумал Олег, разминая суставы, проверяя ощущения. Нужно выбираться. Рядом дерево — сухое, старое, кривое, как из фильма ужасов. Это оно протянуло утопающему свой корень. Теперь ему пришлось пожертвовать и веткой.
— Вот спасибо тебе, — сказал спасённый, подгоняя сук, которым он собирался прощупывать болото.
Прошло минут пятнадцать по ощущениям. Продвижение шло медленно, но уверенно. Тут лучше не спешить, решил Олег и был прав. Холодная вода заливала его до половины бедра, ноги уже были ватные и сильно промёрзли — это вызывало желание рвануть вперёд. Словно болото пыталось заставить совершить ошибку, поторопиться. Но Олег сдерживал порывы, сила воли напряжена до предела, как плечи лука перед выстрелом. Вот уже до берега пара шагов — и он не выдержал — бросился на ближайшую кочку. Ровная зелёная трава на ней говорила путнику: «Наступай на меня, я помогу, я поддержу». Но это был обман — просто слой зелени над чёрной водой. И западня сработала — Олег провалился по грудь в ледяную жижу. Дыхание спёрло, импровизированная трость улетела куда-то, а руки машинально раскинулись в стороны. Ноги застряли в чём-то вязком, и от неожиданности накрыла паника, но лишь на мгновение.
— Успокойся, успокойся, главное — не паниковать, — шептали губы каким-то не своим голосом. — Ладони на край сплавины — он обрывается. Схватился за осоку — она держит. Тянуть опасно: перенос веса на одну сторону, другой ногой болтаем, освобождая от ила, и потихоньку вытягиваем.
Так, шаг за шагом, он вытаскивал себя из трясины, упал на твёрдую землю спиной и попытался отдышаться, а потом тихо засмеялся от облегчения.
Полежав, пока дыхание не восстановилось, он сел, опершись на руки, и посмотрел вокруг. Ничего нового не было — всё тот же густой лес окружал его, и болото впереди, а за ним опять чаща. Солнце уже высоко. В какую сторону двигаться — непонятно.
По положению небесного светила, определив стороны света, Олег понял только то, что ситуация яснее не стала. Он слышал, что потерявшимся в лесу лучше оставаться на месте — так их быстрее найдёт поисковый отряд. Тем более на самом болоте деревьев было очень мало. «Такая проплешина среди леса, какая появляется у офисных начальников годам к сорока пяти на голове». Олег усмехнулся.
Просто сидеть без дела было скучно, поэтому Олег собрал валявшиеся неподалёку ветки для костра — чтобы его было видно с воздуха.
После очередной неудачной попытки добыть искру горе-выживальщик выругался, припомнив чью-то мать, плюнул в болото и задумался, сидя на траве под деревом.
«Хочется пить, хочется есть. Ну хоть вещи уже подсохли. Кстати, а что вообще за лохмотья на мне?» Тут Олег впервые за всё это время обратил внимание на себя: ноги босые — ладно, обувь могла остаться в трясине, но как объяснить эти несуразные штаны из непонятного материала, похожего на шерсть под толстым слоем засохшей грязи, и рубаху из льна?
«Что за тряпьё? У меня такого точно не было никогда. А руки… у меня разве такие были руки? Мои-то были тростинками по сравнению с этими брёвнами!» Вскочил Олег, глядя на свои кисти и предплечья, поворачивая их то одной стороной, то другой.
«Да ну бред, не может быть такого. Это не я. А кто? Откуда такие мышцы, откуда такое тело?» Он задрал рубаху и ахнул от удивления. «Да это тело какого-то гладиатора! Стоп, чему я радуюсь? А моё где?»
С этими словами «новоиспечённый атлет» взглянул на водную гладь. Видно было плохо.
«Это точно не моё лицо. Волосы слишком светлые, борода… вообще ничего нет похожего».
Мозг заработал на полную мощность, лихорадочно перебирая осколки прошлой жизни: учёба в институте, череда сменяющих друг друга работ, девушки, клубы, редкие отпуска и, наконец, однушка в ипотеку.
«Последнее, что помню, — это как я доделал простенькую модель в программе. Или это была не последняя? Предпоследняя? Или потом было ещё две?» Все дни сливались в одну сплошную аморфную массу, и невозможно было понять, какой из них последний.
Олег осел на землю, взялся руками за голову и сжал её, словно это помогало ему вспоминать.
«Да что здесь происходит?» — подумал он, попутно прикидывая, что в лесу последний раз был года два назад, когда ходил за грибами. А может быть, и три года прошло. Уверенности ноль.
«Нет, ждать нельзя. Тут творится какая-то чертовщина».
Страх снова начал выходить на первый план, как будто только и ждал момента — подглядывал из-за спин сосредоточенности и задумчивости. Он потихоньку наполнял всё его существо, и Олег рывками бросился к самому высокому дереву поблизости.
«Нужно осмотреться», — подумал он и начал судорожно взбираться наверх, двигаясь рывками из-за охватившего его ужаса. Больше всего Олег боялся сверхъестественного. Конечно, раньше такие страшилки только смешили, но как сомневаться теперь, после всего, что произошло?
Сидя на самой вершине, Олег почувствовал, что паника опять отступает. Как будто бабайка не достанет его теперь. Смешно. Однако работает.
Теперь можно осмотреть всё болото целиком и местами лес. Так вот, на противоположном краю болота видно сочную зелёную траву — явно зеленее, чем всё остальное. Болото едва заметно стекало в ручей на востоке, снизу этого было не видно. К тому же на северо-западе виднелись горы. А вода не течёт вверх.
Олег спустился вниз с новой информацией и планом действий:
Добраться до притока — возможно, там есть питьевая вода.
Найти сток и идти вдоль него. Он приведёт к реке, а река — к людям.
«Осталось раздобыть где-нибудь обувь. Хотя это не проблема, пойду так», — решил босоногий здоровяк.
Пяти минут ходьбы по коварному краю болота хватило, чтобы Олег зашипел от боли и рухнул на землю, разглядывая разодранную ногу и сильно ругая местные коряги, пни и колючки.
«Всё-таки это проблема», — понял Олег, вспоминая передачу о том, как легко двухлитровые пластиковые бутылки из-под газировки превращаются в изящные тапки. Нюанс только в том, что бутылок не было. А других передач про самодельную обувь он не смотрел.
«Кроме коры ничего в голову не идёт. Попробую для начала её».
Он набрал коры. Были только куски, которые подходили по размеру. Со стороны было похоже, будто нищий несёт кучу какого-то тряпья. Грязные шерстяные штаны и грубая льняная рубаха дополняли образ.
Олег начал осматривать каждый кусок: мял, гнул, тянул. Всё не то — рвётся, крошится, слишком жёсткий. Но через несколько минут нашлась подходящая парочка, а потом ещё.
Осталось найти верёвку. Или что тут вместо неё.
Ещё немного пошарив вокруг, местный рукодельник насобирал кучу того, что могло бы подойти на замену. В ход шло всё: стебли крапивы, какие-то тонкие прутья, длинные корни, вылезшие из земли у старого пня. Он не знал, что из этого сработает. Лучше всего себя показали размятые стебли крапивы. Немного времени, чуть мха для мягкости, куски коры, плотно примотанные к ступням чем-то отдалённо напоминающим путы, — и обувь готова. Если это вообще можно так назвать.
«Отлично», — обрадовался Олег, вспоминая, как бабушка учила его рвать крапиву, чтобы она не жалила. Воспоминания нахлынули на него: лето у родственников в деревне, сенокос, речка, как мастерили удочки, как делали ловушки на сусликов. Вот и пригодились уроки. И он отправился в сторону притока.
Путь был недолгий.
«И как я сразу не додумался до такого?» — думал болотный сапожник, сидя у небольшого родника, питающего болото, и осматривая своё творение, защищавшее теперь его ступни.
Родник был чистый. Олег сразу утолил жажду — он даже не понимал, что так сильно хотел пить. Теперь нужно придумать, во что бы набрать воды. Ничего не сообразив, он решил просто напиться сразу на два дня вперёд. Пил, пока в животе не забулькало. Потом умылся и выпил добавки.
«Неизвестно, когда ещё встретится чистая вода», — с этими мыслями он отправился в сторону стока — восточного края болота.
Добрался без происшествий, уже наученный прошлыми неудачами. Из болота вытекал небольшой ручей.
«Он выведет меня к реке», — с этой мысли начался путь вдоль ориентира.
Голодный, холодный и уставший, он шёл вдоль этого русла, уже перестав отмахиваться от назойливых насекомых, потому что это бесполезно. Вокруг был густой лес, яркий, зелёный, сочный, как на картинке, и в другой ситуации Олег бы им любовался, но не сейчас.
Через некоторое время — нельзя точно сказать, сколько, но солнце уже клонилось к закату — двигаясь вдоль ручья, Олег услышал шум реки. Не тихое журчание — гул и шипение, в котором чувствовалась мощь и сила природы. Казалось, впереди водопад.
Как только он подошёл ближе, ему открылся вид на горную реку, протекающую посреди густого леса. Быстрый поток стремительно убегал вдаль, ударяясь о камни и взбивая пену.
«Экстремалы на такой сплав в очередь, наверное, выстраиваются», — подумал потерявшийся инженер, присаживаясь на берегу. — Если есть река, то должны быть и люди где-то дальше вниз по течению.
С этими мыслями Олег двинулся вдоль реки. Тем временем уже почти стемнело.
Он шёл до темноты, пока мог различать что-то впереди. Но теперь было не видно даже собственной руки. Только поток слева продолжал блистать в лунном свете, словно состоял из серебра.
«Нужно взобраться на дерево, потом…» — мысли были прерваны низким рычанием и парой светящихся жёлтых глаз.
Олег оторопел. Жуть поднялась до горла и сжала его. Появилось ещё несколько пар глаз. Они медленно стали приближаться.
«Лучше утону, чем меня разорвут эти твари», — такое решение было принято моментально, и Олег сиганул в реку.
Полёт — и вода с плеском принимает человека, мгновенно охлаждая его горячую кровь. Воздух застрял на выходе. Бурная река подхватила его тело и понесла прочь от этих жутких созданий. Она была немногим лучше: то затягивала вниз, погружая с головой, пытаясь утопить на каждом пороге, то стремилась расшибить о камень. Олег боролся за жизнь, выныривал, жадно хватая воздух ртом, пытался уворачиваться от камней. Мышцы уже сводило от холода и напряжения, они болели и не слушались. Боль в плече напоминала о том, что не от всех глыб получилось отклониться.
Олег плыл по течению, но старался потихоньку приближаться к берегу, корректируя курс. Всё шло не сказать что хорошо, но стало понятно, что всегда может быть ещё хуже, когда он увидел, что через секунду врежется в кусок скалы, торчащей из воды. Олег грёб своими онемевшими руками как мог, но времени было слишком мало. Руки инстинктивно вылетели вперёд, гася энергию удара, но этого не хватило — они согнулись от столкновения. Ладони почувствовали боль и жжение, а потом лицо встретилось с камнем. Послышался глухой удар. В голове загудело. В глазах на секунду стало темно. Всё вокруг кружилось, и сильно захотелось спать. Но нельзя.
«Нельзя, нельзя, нельзя засыпать», — думал Олег, пытаясь снова выровнять крутящееся в потоке тело, но уже ничего не понимал. Боролся по привычке, машинально.
«Всё, это конец. Хватит. Я устал».
Сознание начало покидать его. Края темнели. Он видел всё меньше. Веки потяжелели.
И тут — удар по спине. Сознание резко вернулось, морок отступил, но не до конца. Шум воды стал тише и спокойнее, превратился в тихое журчание. Течение ослабло и вынесло его на отмель.
«Я буду жить», — подумал Олег. А потом понял, что к привычному шуму добавилось что-то давно знакомое. Это же голоса. Голоса людей. Только слова непонятные. «Я спасён».
Испытывая такую великую радость, он забыл все невзгоды, как будто сразу исцелился, и бросился в сторону огней. Те, судя по всему, что-то праздновали на берегу: пели, пили, ели и танцевали, освещённые бликами костра и факелов.
Олег подошёл довольно близко, оставаясь незамеченным. Но как только он вышел на освещённый участок, все танцующие и ещё недавно весёлые люди побежали прочь. Некоторые начали кричать. Женщины вопили так, как будто увидели крысу человеческого размера. А мужчины бросились к столу и похватали «оружие» — кто что успел: кто-то табурет, кто-то вилку, кто-то нож. Они выкрикивали фразы на непонятном языке, да и сами были какие-то бледные и странные.
Олег попытался сказать что-то мягкое и доброе, поделиться той тёплой радостью, что он испытал, встретив первых людей за такое долгое время. Но звучал он примерно так:
— Сфасшфп тпршфш хэххшф.
Он видел их испуганные лица, он хотел, чтобы его поняли, поняли что он не чудовище, но разбитые губы, онемевшие мышцы лица и тело после переохлаждения не оставили шансов на нормальный диалог. Осознание этого добило и так еле державшегося Олега, и он просто рухнул, как мешок картошки. Сознание выключили, словно телевизор из розетки.
Глава 2. Заходите, гости дорогие.
Запах трав, какой-то мятный, пряный и очень приятный — первое, что почувствовал Олег перед пробуждением. Следом яркий свет хлынул в только открывшиеся глаза — пришлось зажмуриться. В попытках что-то разглядеть и не ослепнуть с непривычки до него дошло, что вокруг удивительно тихо.
«Давно я не слышал такой звенящей тишины», — хотел прошептать Олег, но губы не слушались, как будто их пропитали лидокаином, а лицо словно стянуто каким-то скотчем и надуто. Боль не чувствовалась, только дискомфорт. Бывший «речной монстр» потрогал своё лицо рукой — местами оно перевязано то ли бинтом, то ли тряпкой, губы покрыты, скорее всего, мёдом, может, каким-то аналогом. Понятно только то, что его кто-то сюда принёс и обработал раны.
«Жив, снова жив», — радостно пронеслось в голове.
Тем временем глаза привыкли и начали различать светлую комнату с высокими потолками. Выглядело помещение странно, никаких резких углов. Стены как будто живое дерево, небольшие круглые окна, казалось, выросли прямо вместе с ними. Странный очаг, сложенный из камня, скреплённого глиной, с такой же глиняной трубой, рядом аккуратно сложены дрова. Деревянный пол, устланный шкурами животных, на котором разместился стол из поперечного слэба очень большого дерева с ножками из костей, похоже, крупного животного.
У стульев за основу взяты огромные рога, между ними сиденье и спинка, плетёные из ремней, неподалёку плетёный сундук из лозы. На стенах деревянные полки со всякой всячиной. А у самого потолка висят пучки каких-то трав, источающие приятный аромат мяты, чабреца и ещё чего-то, что смешивается с запахом костра, смолы, приглушённых древесных нот и немного мха — того, что выглядывает по краям и излучает слабое свечение.
В целом впечатление очень необычное. Олег такого точно никогда не видел, кроме округлой деревянной двери, напоминавшей о хоббите из одного известного фильма, только она не совсем круглая — овальная. В комнате больше никого, хозяин хоть и отсутствует, но про спасённого не забыл — на столе стоит ещё тёплая глубокая глиняная чаша с тушёным мясом и овощами, рядом деревянная ложка и маленькая булка хлеба.
«Как же хочется есть», — подумал Олег, чувствуя спиной прилипший желудок, который яростно начал урчать, требуя еду. Он, голодающий уже как минимум сутки, набросился на жаркое, которое было таким наваристым и вкусным, что едок через раз забывал дышать и не замечал боли в распухших губах. Закончив трапезу, он ощутил расслабление и даже лёгкое головокружение, поэтому поспешил прилечь обратно на кровать.
Кровать была массивная, словно из дуба или другого очень плотного дерева, сверху шкуры, под ними что-то вроде матраса из трав и соломы — мягко и пахнет приятно. Тепло разлилось по телу, и сон снова сморил Олега.
Следующее пробуждение было резким, словно сознание вырвали из сна. Наверное, тело почувствовало чьё-то присутствие в комнате. Олег не стал сразу вскакивать с кровати, он вообще не пошевелил ни одной мышцей тела, только глаза осматривали обстановку вокруг. Что-то изменилось с прошлого раза — из мутных окон уже не лился тот желтовато-янтарный свет, и ощущалось чьё-то присутствие. На улице, предположительно, был поздний вечер. Комната освещалась только огнём из очага и мхом, который, казалось, стал светиться намного ярче своим голубоватым светом. Мысли, как рой потревоженных пчёл, замелькали, загудели, полетели одна за другой.
«Кто здесь? Зачем я им нужен? Кто вообще может жить в таком доме?» — и ещё очень много разных дум посетило его голову. Было очень интересно узнать ответы, пусть не на все, на пару основных вопросов, но неизвестность пугала, холодный страх был не меньше любопытства.
«Нужно незаметно осмотреться», — решил Олег.
Он лежал на спине. Всё, что попадало в поле зрения, парень уже изучил, а справа высилась лишь глухая стена. Чтобы продолжить исследование, требовалось повернуть голову.
Аккуратно, стараясь не всколыхнуть даже воздух, Олег повернул голову влево и встретился взглядом с кем-то, очень напоминающим человека, хотя было сразу понятно – это не так.
Глаза существа были кошачьими, янтарными. Казалось, они слегка светятся в темноте, словно угли, а вертикальный зрачок практически разделял радужку напополам. Тонкая кожа казалась бледной, почти белой, а точёное лицо будто высекли из безупречного мрамора. В этой красоте сквозило двойственное начало: тонкое изящество губ и носа в сочетании с острыми скулами и мощными надбровными дугами делало лик одновременно мужским и женским. Длинные, почти белые волосы окончательно сбили Олега с толку. Он попросту перестал понимать, кто перед ним — мужчина или женщина.
Незнакомец сидел на стуле прямо напротив. Не отводя пристального, светящегося взгляда, он негромко произнёс:
— Why do you stare? And why pretend sleep?
Эта фраза сбросила напряжение с Олега, готового закричать от страха. Он отвлёкся от происходящего на свои процессы внутри головы и после мгновения задумчивости понял, что это существо говорило по-английски, произношение слов было странным, но это точно был тот самый язык, который учили в школах и институтах в России. Только сейчас Олег обратил внимание на уши существа — заострённые, как у типичного эльфа.
«Да что тут вообще происходит? — подумал Олег. — Это, наверное, какой-то розыгрыш».
Он резко встал с кровати и начал ходить возле стен, смотря куда-то в потолок и размахивая руками:
— Fine, fine. Nice prank. Всё, финита ля комедия. Выходите, я всё понял, — выкрикивал Олег.
— А ты что сидишь? Снимай парик, я тебя узнал, — сказал Олег, обращаясь к эльфу, и потрепал его по плечу.
Это, видимо, было уже слишком, потому что эльф резко сбил левую руку Олега с плеча, перехватил её и потянул на себя. От неожиданности человек начал заваливаться вперёд, чем и воспользовался его оппонент — он упал вместе со стулом на спину, уперевшись ногами в живот, и, когда лопатки коснулись пола, резко распрямил ноги, отправляя Олега в полёт. Пока здоровяк летел, эльф успел сделать кувырок, встать, достать с пояса кинжал и броситься на оппонента.
У Олега была всего секунда после того, как он врезался спиной в стену, и ему её хватило — он встал на согнутые руки вниз головой и, резко оттолкнувшись от пола, полетел вверх тормашками, пытаясь ударить нападающего пяткой в грудь. Эльф увернулся и полоснул кинжалом по правому боку Олега, оставляя глубокую рану и рассекая мышцы. Правая сторона торса была словно в огне, но боли не было, или просто она не чувствовалась из-за адреналина.
Под рукой оказался стул, и здоровяк им воспользовался — как дубиной махнул в сторону эльфа, но тот легко отпрыгнул, разрывая дистанцию. Тогда Олег швырнул в противника это костяное сиденье и тут же схватил второе, которое стояло неподалёку, а свободной рукой взял дубину из поленницы. Эльф без труда увернулся от летящего предмета и вновь бросился на своего в атаку.
Второй стул полетел в остроухого, ему пришлось уйти вбок, прямо под заготовленный здоровяком прием — левая рука, держащая полено, уже завершала размашистый удар, целясь в центр корпуса эльфа — увернуться нереально, но не тут-то было: этот кошкоглазый изогнулся в неестественной позе, как будто танцевал лимбо, но всё же смог избежать удара. Из такого положения выпрямиться эльф уже не успел — прямой пинок Олега отправил его навстречу с дверью. Дверь открывалась наружу и была не заперта, поэтому остроухий вывалился на улицу.
«Да что это за нечеловеческая скорость реакции? Он намного быстрее меня, нужен план», — подумал Олег и, довооружившись ещё одной дубиной, выскочил на улицу. Остроухий уже встал в боевую стойку. Олег резко сократил дистанцию и правой рукой сделал взмах слева направо, параллельно горизонту. Он знал, что эльф уклонится, поэтому левая рука уже завершала вертикальный удар, но и он не достиг цели — эльф сделал подшаг в сторону, теперь остроухий стоял четко левым боком, как раз то, что было нужно для подсечки, от которой эльф упал, прокрутившись в воздухе почти на сто восемьдесят градусов.
Бой прервала стража — такие же эльфы, только в странных доспехах и с удивительными копьями, которые, казалось, излучали лёгкое свечение. Олег бросил своё нелепое оружие и разглядывал эльфов, столпившихся вокруг, — высокие, стройные, но жилистые. Они были выше Олега на полголовы — примерно два метра ростом. У всех были такие же андрогинные лица, как у недавнего противника, которого один из стражников уже поднимал с земли.
За силуэтами окруживших Олега эльфов виднелся целый эльфийский мир. От такого зрелища парень забыл выдохнуть, а его рот непроизвольно открылся. Огромные, вековые деревья — нет, наверное, даже многовековые. Самые толстые стволы не смогли бы обнять и десять человек, взявшихся за руки; в них спокойно можно было бы прорубить двухполосный тоннель для грузовых автомобилей. Кроны деревьев, казалось, подпирали ночное небо, почти полностью перекрывая звёзды.
И прямо внутри этих исполинов на разной высоте располагались дома. Те, что находились на уровне второго этажа и выше, соединялись подвесными деревянными мостиками и имели просторные веранды. Те, что были на первых этажах — как тот, из которого они выскочили, — были просто с дверью, ведущей на улицу, без крыльца и других излишеств.
«Что это за деревья? — Олег судорожно перебирал в памяти названия земной флоры, но на ум приходили только американские секвойи.
Казалось, несколько тысяч эльфов точно живут в этом городе на деревьях. Этот масштаб и величие убедили Олега, что это всё не глупый розыгрыш, а реальность. Зажгло лёгкие, и он вспомнил — нужно выдохнуть. Выдохнул тяжело и громко, а потом вскрикнул от боли и схватился за распоротый бок. Боль накатила так, аж огоньки заплясали перед глазами. Вдох давался через мучения, поэтому Олег задышал неглубоко.
Один из стражей, стоявший напротив и ближе всего к Олегу, повернулся и сказал что-то тем, кто был позади него:
— Isa ta ute nädgaa!
Тут же один из стражей вышел из-за спины эльфийского командира и, приблизившись вплотную к Олегу, поднёс руки к ране в его боку:
— О на-наритин е-елум е-ехтон, са-сарорин Кхор-ва! Та ня-нядон нядгаа! Сейгаа и-иэсла, тая та-ахтаяит, номда но-ахномдаит, ахняпа иэсла! — произнёс он.
Олег увидел, как руки эльфа окутал светящийся янтарный туман, а потом словно потянулся тонкой струйкой к ране. В боку тянуло и жгло, потом всё утихло, словно и не было ничего. Олег поднял окровавленную рубаху — на месте раны был только свежий рубец. Он пощупал лицо, там все раны затянулись, опухоли спали. Это окончательно выбило здоровяка из колеи. Ноги подкосились, и мир поплыл, но его тут же подхватили и помогли устоять.
Эльф, тот, которого Олег определил как командира этого отряда, заговорил на своём странном английском:
— Рад, что ты очнулся, виера, но постарайся объяснить, что тут произошло. И помни, что от этого будет зависеть твоя судьба.
— Я не понимать...он просто атаковать меня...я защищать себя. — вспоминая уроки английского, проговорил Олег
— Хорошо, раз ты знаешь всеобщий, значит, не совсем дикий. Сэв, подойди, — сказал командир, и, прорвав кольцо окружения, внутрь ступил тот, кто недавно напал на Олега. Он посмотрел со злостью и сказал:
— Ямпон, утэ са ма-маила хоёлари, талари то-таданит. Сэвин, утэ орденонин.
Стражники сразу напряглись. Некоторые положили ладони на рукояти мечей, а те, у кого были копья, взяли их двумя руками и направили остриями в сторону Олега. Командир выставил одну руку в сторону, как бы останавливая своих. Олег ничего не понял — только то, что он теперь враг в их глазах, и от этого ему стало страшно.
— Он сказал, что ты шпион ордена. Здесь не любят орден, но ещё больше не любят шпионов. Мы всё равно узнаем правду. Говори как есть, — он сказал это на странном английском, но Олег понял.
— Я не быть шпион. Посмотрите на меня, я не выглядеть как шпион, — сказал Олег, разводя руки в стороны. Он потихоньку начал вспоминать английский, или, как его здесь называли, всеобщий.
— Задача шпиона и состоит в том, чтобы не выглядеть как шпион.
— Но я очень заметный для шпиона.
— В этом есть истина.
Командир призадумался, взвешивая все слова, а потом сказал:
— Такал нынит!
Стражи сразу убрали оружие и успокоились, а командир продолжил:
— Сейчас иди обратно в хижину, мы отправим к тебе другого стража. Сэвсар слишком молодой и горячий. Завтра все объяснишь старейшинам сам, они решат твою судьбу.
— Хорошо, — сказал Олег и задумался, что же делают эльфы со шпионами. По спине пробежал холод.
___________________________________________________
Прим. авт.: Кириллица не совсем точно передаёт звучание языка Лиэль. Йотированные гласные в нём читаются раздельно — как два звука: я = йа, е = йэ, ё = йо, ю = йу. Они не смягчают предыдущий согласный, как в русском.
Глава 3. Один выход.
Олег вернулся в свою хижину-тюрьму после разговора со стражей.
«Наконец-то можно всё спокойно обдумать», — прозвучало в голове, пока он садился на кровать. Олег положил левую ладонь в правую, как делают при медитации, всем своим видом демонстрируя спокойствие и умиротворение. А через секунду взорвался — резко вскочив, здоровяк всплеснул руками:
— Да как же, будешь тут спокойным! — громко сказал Олег, разговаривая сам с пустотой.
«Сначала болото хотело меня уничтожить, потом звери с адскими глазами, дальше эта тупая река — ненавижу её, ближе всех к моему убийству была именно она, гадина. Я теперь даже не знаю, что же мне ждать от этих ушастиков. Наверное, они меня обнимут и позовут дружить, да? Вот только один из них уже пытался всадить мне кинжал в бок».
Олег кое-что понял, и холодок пробежал по его спине. Он снял рубаху и посмотрел в полированную медную пластину, заменяющую зеркало. Свежий шрам на могучем боку недвусмысленно давал понять:
— Так если бы меня не подлечили, я был бы уже холодным трупом, валяющимся в луже собственной крови, — озвучил мысли Олег.
«Получается, эльфы опаснее всех на данный момент».
После этого Олег на секунду завис. Без мыслей, без движения, смотря словно сквозь пространство, в саму суть мироздания. Очнувшись, он встряхнул голову, пытаясь сбросить пелену, и принялся разглядывать своё новое, мощное тело, которое явно было не таким, каким он его помнил до пробуждения на болоте.
Руки без капли лишнего жира, сплошные бугры функциональных, плотных, выносливых мышц, выточенных годами тяжёлого труда. Широкие плечи. Торс — статуя олимпийского атлета позавидовала бы такому. Смесь шикарной генетической предрасположенности и упорных тренировок — только так можно объяснить это совершенство. Чётко очерченные квадраты и косые линии пресса, кажется, вырезаны из твёрдой породы камня, а у груди можно рассмотреть каждый пучок в отдельности. Под шерстяными штанами угадываются могучие ноги.
«Да что это такое, я не был мелким, но этот гигант как полтора меня, на вид килограмм сто двадцать чистой мощи», — неожиданно возникшая мысль отвлекла его от зеркала.
«Что завтра будет за разговор? Наверное, старейшины — это что-то вроде сената. Пригласят, будут спрашивать. Чёрт, чёрт, это же надо красиво сказать, чтобы меня оправдали присяжные. А будут присяжные вообще?»
Олег походил из стороны в сторону и направился к двери — там должен быть единственный эльф, с кем можно хотя бы попытаться поговорить. Он несколько раз тихонько ударил в дверь — тишина. Ударил сильнее. Послышался шорох и голос эльфа:
— Что тебе нужно, человек?
— Привет. Слушай, я понимаю, что, может быть, тебе нельзя, но не мог бы ты рассказать про старейшин?
— Нет.
— Может, тогда хоть воды дашь?
— Воды дам, — за дверью послышался шум, потом всё стихло, и эльф добавил: — Открой маленькое окошко справа от двери.
— Да, сейчас, — сказал Олег, осматривая стену. Там и правда была маленькая круглая створка размером с футбольный мяч, которую он отворил.
— Вот, потом вернёшь, — и в окошке показалась большая кружка, выдолбленная из цилиндрического куска древесины. Ручки не было, так что скорее это чатта или черепок, только больше.
— Спасибо, — сказал здоровяк, забирая эту посуду и делая два глотка. Пить он не сильно хотел, но стражника надо было разговорить.
— Не за что, вернуть не забудь.
— Да, я понял. Слушай, я же на самом деле ничего не помню, представляешь? Видно, ударился сильно, вот только реку и вас помню. А вдруг я и правда шпион... ну, был. Я ж сам не знаю, блин.
— Брешешь ведь.
— Я тебе жизнью клянусь!
— Ну, допустим, я тебе поверю, и что с того?
— Так вот я спросить хочу: что это за Орден такой, чьим шпионом меня записали?
— О-о, да ты и правда, похоже, все мозги себе отшиб. Даже здесь, в Великом лесу, знают, что за мерзость этот Орден, хоть сюда они и носа своего не суют — боятся.
— Да неужели? Получается, вы их не пускаете?
— Конечно. Ну ты спросил! Да кто их пустит в здравом уме? Это же маньяки, убийцы, ещё и колдуют свою скверную магию. Habsvevon, — последнее слово страж выплюнул со злостью и отвращением.
— Вы, значит, скрываетесь от них?
— Что-о?! Кто скрывается? Мы скрываемся? Да ты что вообще несёшь, lühkon? Ты думаешь, если hardla закрыта, то я не могу её pedas и набить твоё säit?
— Нет, нет, подожди, я не так выразился, я плохо знаю всеобщий, — но про себя Олег улыбался: это именно тот эффект, который был нужен.
— Ам дич та ис ёэн мичин такаланит.
— Подожди, тебе же нельзя, — уже испугался Олег, увидев, что страж действительно собрался открыть дверь.
— Ну... это да, — ответил замерший на секунду эльф. Ключ уже был вставлен в замочную скважину.
— Я не так выразился. Как сказать... что вы пытаетесь сохранить это место?
— Защищаем, имеешь в виду?
— Да, точно, защищаете это место, этот лес. Но почему?
— Ну так и говори сразу.
— Я просто слово забыл, — тихонько засмеялся Олег, сбрасывая нервное напряжение. «Надо заканчивать игры в психолога-детектива», — подумал он.
— Прячетесь, — еле слышно прошептал остроухий. — Это место — наш дом уже больше тысячи лет, с тех пор, как духи сошли с неба на эту землю и благословили нас, детей луны.
— Это такое далёкое прошлое. А ваш город — это потрясающе, я ничего подобного никогда в жизни не видел. Какие могучие деревья, невероятно.
— Да, такое нигде больше не увидишь, только в Великом лесу, это дар духов Кхор-ва.
Страж говорил, не останавливаясь. Олегу оставалось лишь немного менять направление и подмечать нужное. Время летело за разговором. Хоть это и были в основном темы о быте и жизни эльфов, Олег очень много нового почерпнул для себя.
Будет ещё двое стражей, они меняются в течение ночи. Каждый дежурит по четыре часа. Время отмеряют специальными часами, похожими на песочные, но вместо сыпучего наполнителя в них прозрачная жидкость, которая как раз почти стекла из верхней сферы в нижнюю. Значит, они проболтали почти треть ночи.
Олег узнал, что находится в Ренделе — городе эльфов на окраине Великого леса Лиэль. Решать его судьбу завтра будут избранные жребием горожане, а старейшины будут следить, чтобы всё было по правилам.
— Старейшин четверо, — сказал стражник. — По одному от каждого города. Рэндел, Тиэль, Аэлон, Лиэн. Они следят, чтобы решения были равными для всех.
Наказание за шпионаж — смерть. Наказание за незаконное вторжение в лес зависело от того, было ли это умышленно. Если было случайно, то никакого наказания не будет. Если специально, то назначат обязательные работы, по-эльфийски — Ë-ëlin šu-šula, а звучит как «йэ-йэлин шу-шула». Интересно. Получается, вторжение нужно будет отработать, а потом тебя отпустят.
Но почему такая секретность и в чём смысл, если человек, зная про эльфов, просто уйдёт? Он же может рассказать то, что узнал. Эта мысль не давала покоя, и Олег не находил логических объяснений. Поэтому решил просто спросить.
Вопрос повис в тишине. Стражник не спешил отвечать. «Может, не услышал», — подумал Олег. Но потом собеседник вздохнул, так, будто он всё это время пытался понять, почему люди всегда задают этот вопрос.
— А кто поверит? — сказал он устало. — Ты придёшь в город. Скажешь: «Я был у эльфов. Они живут в деревьях. У них города. Они говорят на всеобщем». И что? Тебя сочтут сумасшедшим. Или пьяницей. Люди верят в эльфов, но как в духов, как в проклятия, как во что-то, что невозможно описать понятиями. Для них мы — словно сказка. Страшилка для детей. Так проще. И для нас. И для вас.
— А если я смогу убедить?
— Хорошо. Ну вот ты убедил какого-нибудь, даже лорда. Вы не сможете найти этот город, хотя он самый ближайший к людям. Духи вам просто не позволят приблизиться. Они уведут вас, запутают, и вы сгинете в чаще от голода, холода или зверей.
— А если всё-таки сможем, если найдём способ прорваться?
Стражник засмеялся от души, но быстро успокоился.
— А ты настойчивый, да? — успокаиваясь, спросил он. — Сможете. А зачем? Что вам даст то, что вы найдёте наши города? У нас нет богатств, по крайней мере тех, что вы считаете богатствами. Наши секретные знания не работают без духов. Вы не сможете вырастить простейший клинок без Кхор-ва. Вы не получите ничего. Вы просто погибнете. Лес поглотит вас, а мы ему поможем.
Он пожал плечами. Спокойно. Без злобы. Без гордости. Просто факт.
— Так что говори. Если хочешь. Нам всё равно.
Эльф замолчал. Разговор был окончен — уже приближался его сменщик. На вид второй стражник был намного моложе — лет восемнадцать. Но кто знает, как у них тут с возрастом. Может, ему лет сто пятьдесят. Этого Олег не знал. Да и не нужна ему сейчас такая информация.
Зачем знать, сколько живут эльфы, если тебя завтра собираются казнить? Времени мало. Как выкручиваться — непонятно. Крупицы информации ничего не дадут для того, чтобы выжить.
Второй стражник оказался совсем неразговорчивым. Он сказал одну фразу:
— Хаме тулила! — показал, что пьёт из воображаемой кружки, и протянул руку.
Олег не понял слов, но отдал кружку и попытался завести разговор на английском — или, как здесь его называли, на всеобщем. Ответ услышал на эльфийском:
— Ам унто ис, нендаон. Кэич луш унва!
Олег не понял ничего. И снова попытался — говоря на всеобщем, активно показывая жестами смысл фраз. Но был резко прерван злобным криком:
— Унва! — эльф злобно смотрел на заключённого.
Олег понял, что это значит что-то наподобие «заткнись». И заткнулся.
Этот ушастый совсем не похож на предыдущего. Может, хочет выслужиться?
Олег не заметил, как размышления о природе неразговорчивости нового стража наволокли сон на его натруженный мозг. Он просто прилёг — весь в раздумьях — на травяную кровать. А очнулся уже утром от того, что неизвестный одним пальцем стучал в дверь.
— Пэдас! Чо-чон тин ама, — доносилось из-за двери.
Олег встал, поправил рубаху, растёр ладонями лицо, чтобы окончательно отогнать сон, и пошёл открывать дверь.
На пороге стоял тот самый капитан стражи, уже знакомый после инцидента с дракой, и ещё двое, которых не было записано в памяти.
— Пришло время, но для начала... — сказал эльф, доставая широкую повязку из плотной ткани и завязывая человеку глаза, так, чтобы абсолютно ничего не было видно.
Наступила темнота. Олег только почувствовал, как его взяли за предплечья и повели в неизвестность. Казалось, что слух обострился. Вокруг слышались любопытные и издевательские, гневные и сочувствующие, весёлые и скучающие голоса эльфов. И было понятно, что все эти голоса говорят о нём.
Глава 4. Эльфы, судьи, два стола.
Олег не понимал, долго они шли или нет. Как будто вместе со зрением у него забрали и чувство времени. Но вот процессия наконец остановилась. Его отпустили, но плотная ткань до сих пор закрывала глаза. Сквозь темноту пробивался гомон эльфийских голосов. Каждый что-то говорил тихо, почти шёпотом. Но все это, сливаясь, образовывало такой гул, словно кто-то потревожил улей диких пчёл. И пчёлы эти были размером с человека.
Страха не было. Что странно. Ведь уже через мгновение будет решаться судьба Олега. Может, страх уступил место любопытству. Или просто какой-то необъяснимый эмоциональный фон давал ощущение спокойствия. А может, сердце уже устало бояться и наполнилось необъяснимой решительностью и верой в победу. Да и чем страх поможет? А вера — это последний бастион нашего духа. Так и живём.
«Чему быть, того не миновать», — подумал он.
И в этот же момент свет ударил в глаза. Повязку сняли. Инстинктивно прикрыв лицо, Олег сделал из ладони козырёк. И теперь смог разглядеть большую светлую залу. Он чувствовал себя актёром на сцене греческого театра. Всё вокруг состояло из мрамора.
Длинные ряды сидений располагались на разных уровнях — так, чтобы всем было видно место, где сейчас находился подсудимый. Рядов было по меньшей мере десять, и на каждом вмещалось эльфов по тридцать: пятнадцать слева и пятнадцать справа от прохода, разделявшего трибуны пополам.
На уровень выше сцены посередине ряда стоял длинный стол, высеченный из такого же светлого камня. За ним сидели четверо — старейшины, сразу догадался Олег. Ещё ниже располагалась судейская трибуна в три раза длиннее, занимавшая половину нижнего ряда. За ней сидели пятнадцать эльфов. «Присяжные», — вспомнил Олег ночной разговор со стражем и мысленно поблагодарил его за болтливость. В конце каждого ряда и по бокам столов замерли конвоиры.
Тишина. Только сейчас до Олега дошло, что затихли все. Примерно триста зрителей.
Один из старейшин встал. Это был седой эльф, умудрённый годами. Все взоры обратились на него. Он строго посмотрел на подсудимого и начал свою речь.
— Я — старейшина этого города, — сказал он. — Назови себя. Кто ты?
Его голос был тихим, но слышным каждому. В нём не было угрозы. В нём чувствовалось то ледяное спокойствие, которое исходит от человека, глубоко уверенного в своей правоте.
Олег немного растергался, все английские слова, до этого копошившиеся в голове, разом вылетели. Поэтому ответил он не сразу:
— Меня зовут Томин Олег, — начал он.
А продолжил уже с того, как очнулся на болоте. Рассказал, как выживал, как упал в реку, как боролся с течением и как оказался на берегу. Он выложил всё, кроме одного: воспоминаний о своей жизни до пробуждения в трясине. Ему пришлось соврать. Возможно, и не стоило, но парень понимал, что в историю про двадцать первый век и ипотеку ему всё равно никто не поверит. Это была ложь во спасение. Он просто сказал, что ничего не помнит до болота.
Речь звучала гулким эхом. Никто не смел прервать её посторонним шумом. Только один эльф поодаль, судя по всему, быстро переводил его слова на язык лесного народа.
Едва Олег замолчал, пятнадцать присяжных за длинным столом начали обсуждение. Доселе спокойная, немного шаманская их речь стала похожа на бой барабанов и зов горна, а сами эльфы превратились из важных павлинов в боевых петухов — казалось, ещё чуть-чуть, и они начнут объясняться на кулаках. Но до этого не дошло, всё затихло так же резко, как и началось. Один из присяжных передал какой-то свиток за соседний стол.
Глава Рэндела, которого Олег уже запомнил, прочитал написанное на пергаменте, встал и объявил вердикт:
— Я, Старейшина города Рендел, изрекаю волю присяжных и глас народа эльфов. Сей человек признан невиновным в умышленном нарушении границ Великого леса. Его появление под сенью наших деревьев признано слепой случайностью и волей рока. Собранный совет освобождает его от кары. Тяжба окончена, ибо вины его пред нами нет.
Он выдержал короткую паузу, и его взгляд стал ещё более холодным:
— Теперь я говорю как член Совета. Ты не совершил преступления, но остаться здесь всё равно не сможешь — Великий лес не место для чужаков. Завтра вечером крайний срок, чтобы покинуть наши пределы. Проводники укажут путь к границе.
Сказать, что Олег был рад — это как назвать Фенрира послушной собачкой. Того самого волка, который в мифах верхней челюстью доставал до неба.
К нему подошли стражи. Знакомый капитан тоже был рад. Он, конечно, пытался скрыть эмоции, но предательские уголки его серых глаз выдавали всё.
— Ну что, человек, ты, я вижу, рад. Конечно, рад, чего это я, — хмыкнул он. — Пошли обратно, тебе ещё день надо будет отсидеть в хижине лекаря.
Бывший подсудимый ничего не ответил. Только маленькая, незаметная слеза, скатившаяся по щеке, являла миру то, что переполнившие Олега чувства вышли наружу — внутри им уже не хватало места.
Глаза завязывать не стали, видимо, решили, что теперь незачем. Олег наконец смог рассмотреть происходящее вокруг. Опять замелькали дома на деревьях и подвесные мостики, но теперь в них не было пугающей пустоты. Жизнь била ключом в этом эльфийском городе, и брызги её разносились вокруг удивительным пением. Если бы гортань людей была дерзкой гитарой, то у эльфов это была бы прекрасная, утончённая арфа.
Только сейчас Олег вспомнил, что его смущало в капитане и других конвоирах. До этого момента он не мог сформулировать мысль, но теперь его осенило: «Да у них же голоса нежнее, чем у некоторых людских женщин!»
Он попытался незаметно разглядеть кадык капитана. Ровная шея. Посмотрел на других — та же ситуация.
Капитан перехватил его взгляд и с усмешкой спросил:
— Ты что, влюбился в Севсара? — и громко рассмеялся.
Один из стражей что-то проворчал на эльфийском. По интонации было похоже на: «Да надоели вы уже с этой шуткой».
Олег вспомнил: точно, ведь с этим Севсаром они дрались в хижине. В шлеме его было не узнать. Парень весело подмигнул притихшему бойцу.
Капитан, казалось, после этого готов был лопнуть от смеха. К нему подключился и второй конвоир, а затем и сам Олег. Лишь Севсар что-то злобно бубнил себе под нос на эльфийском.
И так, весело пересмеиваясь, они шли до самой хижины. Олег опять потерял счёт минутам. «Что за проделки духов?» — подумал он и решил спросить прямо:
— А далеко ли мы от зала собраний, в котором был суд?
— Примерно тысячу шагов, — ответил капитан.
— Я просто никак не могу понять, сколько мы идём. Как будто ощущение времени и расстояния здесь неправильные.
— Не волнуйся, это у всех чужаков так поначалу. Это духи. Их защита леса.
— Слушай, я только сейчас понял, что не знаю никого из вас по имени, кроме Севсара.
Капитан опять отшутился про любовь, все ещё немного посмеялись, но, когда успокоились, он произнес:
— Моё имя Саринон. Оно означает «светлый».
Следующий страж тут же добавил:
— Хевларон. Это моё имя, оно означает «владыка горы».
Капитан снова перехватил инициативу:
— А моё коренное имя — Окчисарон. Что означает «страж света».
Олег расслышал это как Ёкчисарон.
И, не оставляя паузы, опять заговорил Хевларон:
— А вот моё коренное имя — Тусейинон.
— Как? Тусейинон? — переспросил Олег.
— Да, это означает «воинственный».
— А это Севсарон, — капитан кивнул на третьего. — Если коротко, то Севсар или просто Сев.
— Я и сам могу представиться! — огрызнулся тот. — Моё имя значит «видящий свет», а коренное — Рохсарон, «гнев света».
— Эй, Сев, нехорошо обманывать, ха-ха! — рассмеялся капитан. — У тебя ещё нет коренного имени, маленький ещё. Вот заслужишь, тогда и получишь. А пока для нас ты просто Сэв.
Севсарон в отместку попытался древком копья ткнуть капитана в стопу. Тот, смеясь, легко увернулся. Олега вся эта утончённая перепалка начала понемногу подбешивать.
«Свои имена они, значит, рассказали. И значение, и обычное, и коренное. Осталось ещё биографию родителей выложить. Я уже запутался, блин! А моё имя им, выходит, вообще до лампочки?!» — Олег почувствовал, как закипает.
— Тусейинон — это потому, что я хоть и родился в храме... — не договорил Хевларон, потому что Олег резко выкрикнул:
— My turn!
— Что, Колючка? Ах-ха-ха! — прыснули стражи. — А тебе подходит! Или...
— Нет, нет, — попытался остановить их человек. — Не Thorn, я имел в виду turn. Очередь моя.
Когда эльфы успокоились, Олег вздохнул и продолжил:
— Меня зовут Олег.
— Олйэг? — попробовал на вкус слово Севсар.
— Олэг, — поправил Олег.
— А что это значит? — спросил капитан.
— Ничего. Просто так, — ответил Олег, понимая, что всю жизнь до этого момента он не знал, почему именно этот набор букв обозначал его.
— Странно. Это неправильно. И имя неудобное. Торн намного лучше — хотя бы смысл понятный и звук привычный.
— Ну, пусть будет Торн, — сказал человек, думая о том, что это имя сейчас лучше всего описывает его внутренний переворот.
На этом они разошлись. Торн зашёл в хижину, открыл окошко для переговоров, рядом с которым сел Хевларон, а сам прилёг на травяную кровать. Капитан и Севсар ушли по своим делам.
И уже бывший Олег уснул под рассказ о том, как ребёнок, рождённый в горном храме, смог выбраться, стать воином и получить за это имя Тусейинон, что значит «воинственный».
Бах! Даже сквозь сон он услышал этот звук — как дерево ударило по дереву, и следом раздался лёгкий, едва уловимый костяной звон. Первобытные инстинкты, работавшие, когда люди только спустились с деревьев, безотказно сработали и теперь. Один резкий, чужой шум — и тело уже готово сражаться или бежать. Бежать было некуда, поэтому Олег вскочил на ноги, перехватил тяжёлую костяную кочергу, стоявшую возле очага, и весь обратился в слух.
— Исa ава ва шэл? Анахюри тул ахюш ол лиэлор, — донёсся тихий шёпот из-за двери.
— Каай дешери хакто утэ?
— Тук варох! Ама наю.
Снаружи переговаривались три разных голоса, звучащих на лесном наречии. Через секунду раздался глухой стук — поперечный деревянный брус вытащили из пазов и уронили на пол.
— Ис кяммаилаон, батоон! — прошипел один из эльфов.
Дверь распахнулась, и в хижину ввалились пять эльфийских воинов, облачённых в чёрные плащи с капюшонами. Они прятали лица за плотной тканью — явно не просто так. Вооружены ночные гости были отменно: как минимум лук и меч у каждого. Один держал длинное копьё, у другого за спиной виднелись рукояти двух клинков. Назвать законопослушными членов этой компании точно было нельзя, и Олег решил действовать, пока преимущество внезапности не растворилось.
Одним прыжком он сблизился с ворвавшимися эльфами и обрушил на крайнего мощный горизонтальный удар, целясь точно в голову.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге