Мы наш, мы новый мир построим

Пролог

Пролог.

Кто сказал, что компьютерными задротами могут быть только инфантильные подростки? Вот уж кого точно никак нельзя было назвать ни инфантильным, ни, тем более подростком, так это, вот этого вот здоровенного, под два метра ростом,дядьку, что вот уже полсуток залипал сегодня в экран монитора. Время, когда его можно было назвать подростком закончилось уже лет тридцать или сорок назад. Много воды с тех пор утекло, многое им было выполнено, из того, о чем мечталось. Если подумать, так практически все. Профессия? Решил стать врачом, и поступил в мед. С первой попытки. И институт окончил с красным дипломом. Тогда еще медакадемии назывались институтами. Работа не пыльная. Уважение и искренняя признательность пациентов. Вот в начальство не выбился, так он туда и не хотел никогда. Предлагали. И не раз. Но не его это было. И женился по любви. Первая красавица курса, коса до пояса. А уж умница! Вот, у нее любви к нему, как таковой, не было. Расценила брак с ним, как хорошее вложение средств на перспективу. Бабушка избранницы по этому поводу пошутила: «хороший мужик, он как хороший шкаф, в хозяйстве всегда сгодится». А он искренне верил, что его любви и на двоих хватит…. Не хватило. Лет через пять узнал о походах супруги налево. Любовь как-то мало-помалу, по капле вытекла куда-то. Разводиться? К тому времени уже родилась дочь, быт устроился. Махнул рукой. И сам начал погуливать налево. С материальными благами вообще особых проблем никогда не было. Миллионами, конечно, не ворочал, но деньги на все его потребности были всегда. Даже в избытке. Считал, что отсутствие денег, оно, прежде всего от головы. Как та разруха из Собачьего сердца Булгакова. Дочь выросла, поступила в престижный московский ВУЗ, да так в столице и закрепилась по окончании. И остались на общей жилплощади два абсолютно чужих человека. А потом и вовсе, один. Нет, супруга по-прежнему была вполне себе жива и, кажется, здорова, просто, сначала раз съездила в Москву в гости к доче, потом еще, на подольше. А потом тихим уверенным голосом потребовала купить ей там квартиру. Дорого? А что делать? Сам когда-то взял на себя ответственность за ее благополучие. Купил. И вдруг, вздохнул с облегчением. Оказалось, что самому ему, из того о чем болела голова, почти ничего и не нужно. Шестой десяток разменял, а ощущение, что жизнь только начинается. Хобби были всегда. Но прежде больше какие-то практичные: то мебель резную мастерил, то отделкой в доме занимался, так что соседи, как в музей, любоваться приходили. А чего, хоть и материалы из самых дорогих, но отсутствие в строительной цепочке шабашников – халтурщиков переводило дорогой качественный ремонт из услады глаз миллионеров во вполне доступную по деньгам категорию. И вдруг…, и ремонт вдруг враз закончился, и идеи новые о приложении куда-нибудь своих шаловливых ручек тоже. Сел от безделья за компьютер. Почитал книжку на любимую с детства историческую тематику. Другую. Открыл для себя мир компьютерных игр. И пропал. Не оказалось у мужика устойчивости к этому электронному наркотику. Вот и сейчас. В желудке пусто, в глаза, словно песка насыпали от долгого сидения за экраном, но не оторваться. Наседают на него, Грозного царя со всех сторон супостаты. То шведы Кемь взяли, то татары крымские озоруют под самой Москвой, то ливонцы, то поляки. Занятная игра «Становление Империи».

Где-то, когда-то. Очень далеко, практически в другой вселенной, и давно. И в то же время, словами из известной телепередачи, здесь и сейчас. Случилась катастрофа. Вселенского масштаба. Грань бытия истончилась настолько, что сквозь просветы стало возможно взаимопроникновение, смешение иномировых энергий и сущностей. Да, да, те самые Прорывы. Демоны? Были и они. И в немалом количестве. Все-таки церковники, нагнетая всеобщую к этим существам истерию, немало сделали для их впечатывания в ментальный слой своего мира. Мысли, они, знаете ли, могут стать и вполне материальными. Или, как один мудрый классик сформулировал: «каждому по вере его». Но, не только демоны отметились в попаданцах, и не только мысли обитателей того мира смогли поспособствовать попаданию.

Мужчина за компьютерным монитором всей душой ушел в события древней истории. Давно и буквально сию секунду - вселенные соприкоснулись. Мысли материальны! Чуток подвели границы нашей вселенной, не пропустили физическую оболочку, но душа-то уже там!

Весна 1554 года от рождества Христова. Хотя, какая еще весна. Метет совсем по-зимнему. Даром, что конец марта на дворе. В покоях великой княгини Анастасии Романовны, совсем еще юной жены Великого Князя Ивана Васильевича сквозняки из щелей рам, прикрывающих узкие оконные проемы, не в силах рассеять тяжелый дымный аромат сожженных церковных благовоний. Целая команда монахов, присланная митрополитом Московским Алексием усердно трудится, пытаясь вымолить у своего небесного господина жизнь роженицы, Анастасии Романовны и ее еще не рожденного отпрыска. Прошлые две команды, молившие о жизни старших дочери и сына князя и княгини были то ли недостаточно крепки в вере, то ли плохо молили. Младенцы умерли, не дожив и до года. Может, в этот раз квалификация молельщиков будет выше.

За низкой дубовой дверью слышались крики страдающей женщины, заглушаемые размеренным густым басом певчих монахов. И вот, в уже устоявшуюся какофонию вплелся новый требовательный голосок. Плач младенца. В ночь на 28 марта 7063 года от сотворения мира у Царя и Великого Князя Ивана Васильевича из рода Рюрикова родился наследник, названный Иваном. Иван Иванович! Наследник! Ударил колокол на домовой церкви Великих князей. Благовест! Подхватили колокола по всему Кремлю, подключилась вся Москва. Помчались гонцы во все концы. Благовест над Русью. До-о-олгая ле-е-ета!

Глава 1

Глава 1.

- Мама! – Пробуждение было привычным и в то же время каким-то не таким.

- На богомолье матушка. – Отвечала мне упитанная невысокая женщина в годах, что, сидя в уголке комнаты на лавке, пряла пряжу. – Вечером вернется матушка царица. От Святой Троицы путь неблизкий.

Еще раз осматриваю пространство вокруг себя. Мда. Преданья старины глубокой! Что убранство горницы, что до предела фольклорные одежды моей няньки. И в то же время, все привычное, знакомое с рожденья. Ну, здравствуй, попаданец, неведомый! А ведь и в самом деле, неведомый. Всю свою жизнь прошлую помню. Аж до мелочей. Любую песню – до последней строчки, любую книжку читанную – едва ли не с любого абзаца, а вот прошлое имя мое - стерлось! И не только мое. Имя дочки и супруги – тоже как ластиком с бумаги. Отца, вроде, Иваном звали? Иваныч я! О! И в этой жизни тоже, Иваныч. Иван Иваныч, наследник Царя и Великого Князя Ивана Васильевича. Стоп! Это Грозного что-ли? Впрочем, их же двое Иванов Васильевичей на Руси было. И оба Грозными в свое время числились. Даже Казань оба в разное время брали и царями назвались. Иван Третий и Иван Четвертый, его внук. Разница только в том, что внук, взяв Казань, обратно ее уже никому не отдал. Ага. И чей же я сын? Вспомнилось молодое лицо нынешнего отца, густо заросшее темно русой бородой без малейших проблесков седины. Не, нисколько не помогло опознанию. Грозного, который Четвертый, я только по картине Репина помню. Тот сумасшедший с моим батей – даже сравнивать смешно. Попробуем прокачать на косвенных. Как звали детей обоих Грозных, не помню, потому что никогда не знал. Разве что последыш Грозного, Димитрий. Незаконорожденный, что то ли сам зарезался в Угличе, то ли помогли в том ему добрые люди. Ну, и, разумеется, Иван, которого убивает Грозный на картине. Я – тоже Иван. Аналогии прослеживаются. Проблема в том, что Иван – самое распространенное имя в Великокняжеской семье в эти времена. Иван, Василий, Дмитрий. Маму мою зовут Анастасией Романовной. Последнюю жену Третьего звали не то Софьей, не то Зоей Палеолог. Не совпадает, но так ведь это только последнюю. Берем помощь зала.

- Нянюшка, а какой год нынче на дворе?

- Нянька сначала подслеповато недоуменно щурится на меня, пытаясь сообразить, о чем таком замысловатом спросил ее Наследник.

- Так известно какой, шесят шестой.

Ага, очень мне помогло. Что Третий в 1466-м вполне себе еще молодым был, что Четвертый в 1566-м – не старым. Ладно, придется разбираться с этим вопросом по ходу пьесы. Встану и своими глазами посмотрю, где мне жизнь мою молодую вековать. Ага.

Начал слезать со своей высоченной лежанки. Нянюшка спохватилась, кинула на лавку веретено, зычным командным голосом призвала подмогу. Если бы это было не со мной, решил бы, что очень смешно: полдюжины пожилых теток квохчут вокруг ребенка, пытаясь не дать ему сделать лично ни одного движения, чтобы одеться.

Справились с маленьким! И раздели, и одели, и даже сапожки натянули. А что, несмотря на тяжеловесный внешний вид, все вполне функционально и удобно. Притопнул сапожком. В меру разношенный, из очень мягкой кожи, не в первый же раз надеваю. Просто, для памяти попаданца этот сапожок внове, но вот из памяти Ивана Ивановича, царевича, приходит понимание, что сапожок, как сапожок. Его же надевал и позавчера, и неделю назад.

Идем (ведут под конвоем) в направлении малого обеденного зала. Тут члены семьи обычно принимают пищу. Когда дома бывают, что случается не всегда. Вот и сегодня, мама в Троице Сергиевской Лавре, отец убыл, уже несколько дней как, под Нижний Новгород, где провожали войска, отправленные на очередное покорение Астрахани. Как это уже не раз бывало в войнах с осколками Орды, ханские войска разбили, город захватили, на престол посадили прорусского правителя. Красиво? Русские ушли, и посаженный ими на престол правитель резко начинает утверждать свою самостийность, зачастую разом становясь куда хуже прежнего (с точки зрения Руси, конечно же).

О! Озарило меня. Вот и определились с Грозным. Казань брал,… Астрахань брал…. Это только наш Грозный, то есть Иван Четвертый. Третий тоже много чего брал, но не Астрахань. Только, как быть с шестьдесят шестым годом? В этом году уже вовсю полыхала Ливонская война, а тут тишь и гладь, да местечковые походы, пусть и по границам страны.

- Нянюшка, а ты мне точно год назвала? Не напутала?

- Да господь с тобой, касатик, я еще умом не ослабла. Семь тыщ шестьдесят шестой. Одиннадцатое мая.

Тьфу ты! От сотворения мира! Тогда это будет… 1557? Или 1558? Вычитать 5508 или 5509? Вроде, начиная с марта, положено 5509? Значит, все же 1557-ой. От ты, господи! Вспомнил! Это что же, в следующем году должна начаться Ливонская война? Как бы так пообщаться с батей, чтобы и в одержимости бесами не быть заподозренным и от начала войны его отговорить? Уж больно неприятные последствия от этой войны для страны будут. Что последствия будут неприятными, я знал очень отчетливо. В игре, в которую я играл в последние дни перед попаданием, каждая новая кампания начиналась со сводки исторических фактов, обеспечивших условия кампании того или иного года теми или иными сложностями. Например, Уния Польши и Литвы в 1569-м была во многом вызвана неудачами литовцев в противостоянии русским войскам. Русские сами, за свой счет создали для себя свирепого противника на последующие две сотни лет. Не бывать этому! Еще точно не решил, что буду делать, но если я царский Наследник, то должен блюсти интересы державы.

Последующие дни я был плотно занят изучением доставшегося мне окружающего мира. Носился по женской половине царских покоев, выходил за ворота, в этом случае сопровождение менялось с кучки пожилых женщин на пару тоже слегка пожилых, но еще в полной силе дядек в броне и с холодным оружием на поясах. Впрочем, далеко меня не отпускали. Но на строящуюся громаду храма Покрова на Рву посмотреть удалось. Проникся. Особенно, человеческим упорством. Возводить такое циклопическое строение едва ли не голыми руками. Немногочисленные инструменты использовали самый минимум металла. Вот и очередное приложение моих попаданческих усилий обрисовалось. Без стальных инструментов достойной державы не построить. Как варить сталь точно не знаю, но знаю примерное направление и этапы пути, который надо преодолеть. И самое главное, вообще знаю, что идти так или иначе все равно придется. А храм прекрасен. Даже еще не до конца построенный. Только почему такое название? В моем прошлом будущем его называли Собором Василия Блаженного.

Отправив по Волге судовую рать, вернулся домой отец. Сознание маленького мальчика оттеснило от руководства общим телом более взрослого пришельца, так велик был накал эмоций. Отец вернулся! Я скакал вокруг высокого сильного человека и вопил от радости. Царь стоически терпел мои вопли. Матушка тоже в одночасье сильно переменилась с его возвращением. Куда девалась скромная тихая богомолка первых дней после возвращения ее из Лавры. Щечки румяные, глазки горят. Не дать, не взять, большая кошка нарезает круги вокруг хозяина, взявшего в руки пакетик с любимым кормом. Впрочем, сам Грозный тоже по поведению не сильно отличается от супруги. Видно: эти двое любят друг друга и очень сильно соскучились. Пришлось сотворить сильное волевое усилие, чтобы дать родителям побыть наедине без моего общества.

На следующее день после заутрени, куда меня доставили мои няньки, сидел за обедом вместе с родителями и, так сказать, царскими ближниками. Помните пир из фильма «Иван Васильевич меняет профессию»? Так вот, похоже. Еды было реально много. Были и молочные поросята, и гуси, и осетры. Разве что икры заморской кабачковой не предлагали. Неприятно поразила столовая утварь из свинца. Нет, самые дорогие приборы были и из драгоценных металлов, но большая часть тарелок и кубков – свинцовая! Или, может, сплав с оловом, но тяжелый. Впрочем, и олово тоже ни разу не полезный металл для приема его вовнутрь. Когда ели по-простому, в отсутствие отца, пользовались посудой из глазированной глины, а тут…. Смолчал пока. Будет еще один пункт в намеченном вскорости разговоре с родителем. Скрывать новые знания в своей голове я не собирался. Да, был шанс, загреметь на суд церковников, но я надеялся, что все обойдется.

Разговор состоялся на следующий день. В наглую приперся к бате в его кабинет, где он как раз закончил очередное совещание с власть предержащими стольного города Москвы и попросил об аудиенции.

- Что же, сын, - заключил Иван Васильевич, когда я закончил колоться да самого донышка о вспомненной мной, царевичем, прошлой жизни. – Ты, надеюсь, понимаешь, что о твоих знаниях следует молчать даже в самом ближайшем кругу. Церковники – это даже не полбеды. Бедой будет, если о тебе узнают наши соседи. Признаюсь честно, мало, кто из нашей семьи своей смертью помирал. И твой век окажется короток, если не удержишь язык за зубами.

- Да понимаю все. Не маленький. – Царь коротко хохотнул. Из уст трехлетнего ребенка эти слова звучали очень комично. – Еще вспомнил. Кроме свинца есть и другие тяжелые металлы. Например, ртуть. А у нас писали, что царский лекарь, англичанин, не помню фамилию, использовал препараты на основе ртути чуть ли не как панацею от всех болезней.

- Разберемся. – Грозный нахмурил брови, видимо вспомнив, как принимал из рук своего лекаря опасные пилюли. – Ты мне лучше вот что скажи. Как потомки развивали вот такие способности. – На ладони у царя загорелся слепящий огненный шарик. Самодержец покатал опасный конструкт с ладони на ладонь и с хлопком свел их. Шарик исчез.

- До этой минуты я считал такие файерболы сказкой. – Признался я. – Не было в моем будущем такого.

- Хороша сказка! – Вдруг вспылил царь. – В прошлом году крымские степняки подобными сказками уполовинили рать воеводы Плещеева. Только кидались не огнем, а какими-то серыми сгустками. Повезло, что у Плещеева оказалась своя сказка. Смог из воды озерца, рядом с которым они расположились, над своим войском водный купол накинуть. Скопины Шуйские могут на день пути окрестности с высоты обозревать, Сумароков, боярский сын – глаза отводит. Строгановы, как сообщают, вглубь земли видят. Есть свои умельцы, доносят, и у ливонцев, и у свеев, и у поляков. А ты, сказки! А еще, доносят, появляются в разных местах чудища ранее невиданные. Какие-то безобидные, а с каким-то вся королевская рать английского короля Генриха Восьмого не смогла справиться.

Ладно. Раз ничего про это не знаешь, сами будем разбираться. А ну ка, протяни ладошку. Представь, что там горит маленький огонек.

Кто из нас был больше удивлен, когда с первой же попытки огонек действительно возник? Задорный и ничуть не жгучий. Я воспринимал его как дружелюбное живое существо. А вот в чем я никогда не признаюсь своему Грозному отцу, так это в том, что пока горел огонек на моей детской ладошке, мне были открыты, как на той же ладошке все его потаенные мысли, включая колебания, правильно ли он сделал, оставляя в семье едва ли не одержимого демоном. Но государственная польза перевесила.

С того дня моя жизнь сильно изменилась. С женской половины дома я был переведен на мужскую. Тренировки под управлением опытных дружинников выматывали. Дружинники эти недоуменно пожимали плечами на безумную идею начала обучения ратному мастерству трехлетнего ребенка, но наказ царя старались выполнить в точности. Эксперименты с огоньком окончательно лишали сил. А еще были уроки. Скажете, зачем уроки письма и чтения человеку с высшим образованием? Найдите в интернете скан русской грамоты шестнадцатого века и попробуйте ее прочитать. Да там одних букв в полтора раза больше, чем в нашей азбуке! А потом перепишите эту же самую грамоту, используя в качестве прибора для письма гусиное перо. Получилось? Вот и у меня тоже. Не очень. А уроки языков, включая латынь, риторики и дипломатии. Черт! Да даже сведения о недавно возникших монстрах свели в единый предмет. Ну и, на закуску, специально подобранный человечек записывал все, что я мог вспомнить про развитие армии и вооружений, промышленности, залегания полезных ископаемых, удачливых полководцев и будущих предателей, типа Курбского. Знал я по каждому из вопросов немного, но с гордостью могу заявить, что все-таки знал. По каждому вопросу! Особенно подчеркнул, что специалисты по выделке лучшей стали обитают в Индии. Далеко и долго добираться? Изобретать едва ли не с нуля, может быть еще дольше. Впрочем, не с нуля точно: вспомнил и про кокс и про продув расплавленного чугуна сильно прогретым воздухом от механических мехов. В сочетании со знанием точных мест месторождений железной руды и каменного угля, да наличием неравнодушных подвижников металлургов…. Может, и без индусов обойдемся. И да, про неравнодушных металлургов я не для красного словца. В Туле сооружали первые домны. Запасы руды на здешних месторождениях, конечно, скудные, но пока единственно доступные. Даже Урал еще только числится за Русской державой. На деле – лихое приграничье.

А еще, специально для моего развития, совместно со мной обучали десяток детей из самых родовитых боярских семейств Руси. И тут мне была поставлена отцом недвусмысленная задача, набрать из них для себя будущих ближников. Ага. Задача. Вот только как ее решать, если она не решаема в ближайшие годы в принципе. И дело все в том моем тайном ментальном даре. Специально, чтобы незаметно вызывать огонек на ладошке, заказал дворцовому ключнику небольшую суму из горного льна, как называли в те времена асбест. Общаюсь с кем из соучеников, а рука в сумке негорючей. Только вот беда, мне три года, а большинству моих соучеников – семь, восемь. Пропасть для этого возраста. И не важно, что я весь из себя вундеркинд. Один овощ, всерьез малявку не воспринимают. И, нет, явно этого никто не показывает, наоборот, ведут себя почтительно, некоторые даже подобострастно. А попробуй они дерзить Наследнику, живо их отцы добавят разума через задние ворота. Сделал вид, что верю отвратительному лицедейству тех, кто заискивал. Впрочем, одного товарища я все же отыскал. Помните, отец упоминал боярского сына Сумарокова, который мог отводить глаза? Вот его пятилетнего сынишку выпросил себе в что-то наподобие личного слуги. Хотя, какой слуга из пятилетнего несмышленыша. Зато, отвод глаз и создание простейших иллюзий мы с ним вместе осваивали. Да и побеситься, как иногда требовал мой организм, было с кем. Опять же не было от Сеньки фальши. А с боярскими отпрысками я попозже дружбу сведу. Когда подрасту немного.

Ливонская война на следующий год не состоялась. Понял отец, в какую каку чуть было не вляпался. Оставил в подвешенном состоянии нарушение псами рыцарями договора, по которому они когда-то обязались платить русской державе дань. Даже сделал вид, что ничего не ведает о заключении Ливонским Орденом договоров с Литвой и Польшей, направленных против Руси. Гы! Как не ведает и какого роду племени были те толпы хорошо вооруженных разбойников, что наводнили последний год пограничные районы Ордена с Русью. А что? Не хотите добром платить оговоренное, сами возьмем. И не обижайтесь, если возьмем случайно больше, чем полагалось по договору. Орденцы пытались, конечно, бороться с возникшей напастью, но общий разброд в их государстве, когда отдельные комтуры только что войной друг на друга не шли, не давал пострадавшим никакой надежды на помощь из отдаленных районов Ордена. Каждый помирал в одиночку. Приграничные районы превращались в пустыню, ведь жители тоже угонялись вместе с прочим добром, а разбойники в справных доспехах перебирались все глубже на еще не опустошенные территории. Литовцы с поляками пытались вступаться за ограбленных, но русские только руками разводили. Мол, тати в соседнем государстве, мы то тут при чем? Сами же спешно укрепляли Ивангород, да строили там, на вновь созданных верфях, первые парусники. В игре, в которую я когда-то играл, одна из предложенных кампаний была морской. Соответственно информацией по этому разделу хозяйственной деятельности с отцом поделился. Беспределу ганзейцев и поляков, направленному против русских торговли и мореходства в Балтийском море, царь Иван попытался дать отпор. А если подкрепить мощь первых морских пушек, еще очень немногочисленных, мощью водной магии рода Плещеевых, то перспективы вырисовывались очень даже хорошие.

Так и тянулись дни. Я рос. Росли и мои умения. В какой-то момент, совершенно неожиданно для меня, мой огонек вдруг мутировал в обычный файербол. Впрочем, и огонек у меня при желании получалось вызывать по-прежнему. Попросил отца показать мне какой-нибудь лаз в сеть подземных ходов. Эксперименты с магией лучше было не выпячивать на люди. Церковники все никак не могли прийти к общему мнению. Свыше ли ниспослана людям эта самая магия или совершенно наоборот. Вроде в текстах библии маги причислялись к отрицательным персонажам. Только вот реальность, когда властью облеченные один за другим приобретали необычные силы, диктовала совершенно противоположное. А хребет у церкви, ну очень гибкий. Как хвост. И тоже, что характерно, виляет. Туда – сюда, туда….

В подземелье начал отрабатывать создание огненной стены и потоков огня, как когда-то от первых огнеметов. Не сказать, что совершенно ничего не получалось, но и сказать, что полученное – огненная стена, значит погрешить против истины.

Мне исполнилось шесть лет, когда внезапно умерла мама. Я видел, как внезапно почернел от горя отец, да и сам рыдал навзрыд. Светлая она была женщина. Расследование велось. Факт отравления был точно установлен. Не понятно, кому это было нужно. Мама вся была нацелена на отца, даже свою родню, Захарьиных Юрьевых, особо не продвигала сверх меры. Конкуренты из числа прочих боярских родов могли спать спокойно. Я помнил из курса истории, что первая, любимая жена, Грозного умерла молодой, но совершенно не имел сведений, когда это произошло, вот и не смог предотвратить. Горе и страх поселились в царском дворце. Слуги, если их служебные обязанности не диктовали обратного, старались не попадаться отцу на глаза. Очень уж взгляд у него был нехорошим. Да и боярам доставалось. Кто-то поехал в свое дальнее имение – в опалу, а кого-то и вовсе посадили в темницу. До казней дело пока не дошло, но чувствовалось, что еще чуть-чуть, еще какая-нибудь мелкая неприятность, и ага.

И неприятность случилась. Да еще и вовсе не мелкая. Война, которую мы так оттягивали, началась. Поляки с литовцами придрались к быстро развивающемуся и сильно кусачему русскому флоту. Что-то там у них утонуло. Повод. Всего лишь повод. Отец, кажется, даже обрадовался. Наскоро собрал войско и укатил брать Полоцк. Разведка доносила, что, несмотря на отсутствие животворящих пендалей от русских войск, процесс объединения литвинов и поляков все-таки идет. Видать, историки в моем прошлом мире, как это часто бывает у них, сочинили свою альтернативную версию для побудительных мотивов произошедших исторических процессов. Вот и поторопился мой родитель прибрать то, что пока плохо лежит. Пока появившиеся в Литовской стороне поляки не переложили это плохо лежащее получше. Даже если в дальнейшем успехов, как и в моем прошлом мире, в войне не будет, все боевые действия будут вестись на территории соседей, а не у нас.

Как и в прошлой версии истории, против Руси сбилась коалиция. Польша, Литва, Швеция и еле на ладан дышащие остатки Ливонского Ордена, подписавшего совсем недавно вассальную клятву Польской короне. Только вот Русь не была прежней. Знание надвигающейся темной и дурно пахнущей, оно, знаете, неплохо мотивирует. Использованы, оказались, и некоторые знания, полученные от меня, по поводу перспективных новинок. Передвигающиеся прямо в боевых порядках легкие колесные орудия, кремневые замки ударного действия для зажигания пороха в фузеях у стрельцов, пришедшие на смену фитилям, даже удобная одежда, выкрашенная в защитные цвета. Вроде, по отдельности – дадут локальный эффект, но, выставленные на игорный стол начавшейся войны воедино, могли сломать спину любому верблюду. Страна замерла в ожидании сообщений с поля брани. Или это только мне так казалось? Какая, в сущности, разница пахарю где-нибудь в глухой деревушке, затерянной в муромских лесах, кто победил в сражении где-то за тридевять земель от него. Тот пахарь и имени своего государя, зачастую, не знает.

Ожидание новостей с поля боя не затянулось. Сразу два гонца с промежутком в несколько часов принесли две победные вести.

- Даниил Адашев изгоном взял Нарву! – Победным голосом возгласил первый, будучи представлен пред ясны очи оставленного отцом местоблюстителя царского боярина Артамона Васильевича Милославского.

- Полоцк взят. Царь ранен при штурме. – Убитым, несмотря на победу, голосом проблеял второй.

Собравшиеся в зале вместе с местоблюстителем бояре сначала зашушукались, потом в голос заспорили. Я, просканировав мысли некоторых, самых значимых из них, незаметно вышел из зала. Следовало срочно навестить фра Джованьоли, начальника моей личной охраны.

Глава 2

Глава 2.

Фра Джованьоли, чистокровный итальянец, участник десятков сражений у себя на родине, прибыл на Русь, спасаясь от многочисленных нажитых в результате этих сражений врагов. Милостиво принятый и поставленный на высокую должность главы личной охраны наследника престола, этот иностранец по определению не мог быть предателем в намеченном на сегодняшнюю ночь нападении дружинников нескольких высших бояр на нашу резиденцию. Но на всякий пожарный проверил с помощью своих тайных приемов и его. Точно не предатель.

- Истинно тебе говорю, воевода. Шуйские сговорились с князем Старицким. Сегодня ночью их дружины будут нас штурмовать. – В который раз пытался я уверить сомневающегося итальянца в достоверности своих данных. - Артамон Милославский – в числе заговорщиков, хотя своих воинов не предоставляет, но даст распоряжение охране на воротах Кремля пропустить отряды заговорщиков и после – не вмешиваться. Полковник Пушкин обещал нейтралитет своих стрельцов. Как и многие из бояр. Этой ночью на подмогу к нам не придет никто. И заранее обвинить их в подготовке заговора уже не получится. Да и доказательств у меня нет. У нас лишь один путь – отбиваться.

- Да я не сомневаюсь. - По-русски этот потомок римлян говорил вполне разборчиво. Даром, что и пяти лет не прошло со дня его приезда на Русь. Разве что затруднялся с выговором трудных для европейского горла русских отчеств. – Ты раскрытием прошлого заговора против государя показал, тшто тшеловек ты знающий. – Был такой эпизод в прошлом году. Сослался на подслушавших худое дворовых ребятишек. - Вопрос, хватит ли у нас сил, чтобы отбиться.

- Считай: у нас две сотни твоих стрелков. Охрана дворца – сто двадцать старых воев. Можем вооружить еще часть слуг и дворни. С полсотни наберется. Правда, последние будут необученными и ненадежными, но фузеи и пистоли заряжать смогут. У Старицкого в дружине три сотни, у Шуйских в совокупности – сотен пять. Плюс примкнувшие к ним бояре. Сотня, другая наберется. Три к одному против нас. Мы в обороне и заранее предупреждены. Думаю, шансы у нас есть. И довольно неплохие.

- Тш-што будем делать, дофин? – Понятно, что взрослый опытный наемник советовался с шестилетним ребенком, будь он сто раз сыном правителя, только из вежливости.

- Прежде всего, никак не выдаем, что знаем о заговоре. Дворня весь день работает как обычно. Твои стрелки и часть охранников из дворца, кроме тех, что не будут стоять в это время в обычных караулах, таскают незаметно оружие и порох из арсенала, сооружают баррикады в коридорах – в узких местах и на лестницах. Хорошо бы добыть хоть пару небольших пушек. Картечь на крыльце или когда нападающие сгрудятся и вдоль длинных прямых коридоров – дорогого стоить может.

- Хм. – По мере развития моей стратегии в глазах Джованьоли загоралось все большее уважение. Хотя, казалось бы, что такого сверхумного я предложил? – Так и поступим. Еще, думаю, нужно отправить переодетых гонцов в Тулу. Боярин Алексей Даниловитш-ш Басманов, что командует в учебном лагере для подготовки стрельцов, вряд ли знает о заговоре. Путь будет в готовности. Даже если нас и сомнут, государю к тому моменту, как он поправится, понадобятся верные войска неподалеку от Москвы.

Все оставшиеся до заката часы я, что называется, торговал лицом. Что-то тяжелое переносить при подготовке к отражению нападения мне было и не по чину, и не по силам. Зато, в убеждении Акинфия Курдяпы, старого окольничего, поставленного по старости лет главным над охранниками царского дворца в стенах Кремля, в неизбежности скорого нападения на нас, смог пригодиться. Также как и в приведении к покорности подьячего, хомяком сидевшего в кремлевском арсенале. Никак до моего прихода не хотел выдавать нашим воинам огненного припасу. Все требовал какой-то бумажки от дьяка Одоевского, своего непосредственного начальника. Царевичу наследнику противоречить не отважился. За что и был оставлен в живых (у наших людей был тайный приказ в случае сопротивления резать всех мешающих им).

Стемнело. Наш дворец, как и сотни ночей до того, закрыв ставни, тоже скрылся во тьме. Большинство защитников улеглись прямо на боевых постах. Оставив, разумеется, бодрствующих караульных. Силы им еще понадобятся. Все стреляющее хозяйство, тщательно заряженное, тоже было разложено возле отдыхающих. Три – четыре фузеи и пищали на каждого из обороняющихся будут замечательным сюрпризом для дружинников предателей. Не говоря о двух пушечках, что мои защитники, матерясь, смогли на руках затащить по крутым лестницам дворцового крыльца к дверному проему черного хода. Небольшие, но тяжелые-е!

Штурм начался далеко за полночь. Дозорные вовремя заметили опасность и известили караулы и специально назначенные команды мальчишек, что ночевали возле куч всякой легко воспламеняющейся дряни, сложенных с вечера. По моему гениальному замыслу, на первом этапе сражения, когда нападающие еще не проникли внутрь дворца и кучкуются на лужайках вокруг, выцеливать их из верхних окон дворца куда сподручнее, если они будут освещены огнем таких вот костров. Мальчишки не сплоховали, подпалив свои кучи и разбежавшись врассыпную. Вот и загремели первые выстрелы. Лучшие стрелки из отряда фра Джованьоли доказывали свою квалификацию, выбивая самых резвых еще на далеких подступах. Относительно немного, десяток – другой, но эти люди уже никогда не будут штурмовать наши позиции.

Нападавшие подошли вплотную. Стрельба из окон стала массовой. Ответный огонь нападавших был куда как менее эффективен. Трудно попасть ночью в узкую щель приоткрытой ставни из тех допотопных карамультуков, что предоставляют нынешние оружейники своим покупателям.

Вот застучал по запертым дверям притащенный нападающими с собой небольшой таран. Небольшой, в плане, не как для выноса крепостных ворот, а так - вполне себе на уровне. Бил таран не по уму: снизу вверх. Иначе не позволяла крутая лестница крыльца. Двери, набранные из толстенных дубовых досок, едва ли намного отличающихся от стволов вековых деревьев, держались. Только побелка с потолка сыпалась. Сверху из окон второго этажа на несчастных посыпались камни. Преимущественно некрупные: мальчишки, их собиравшие накануне, слишком больших бы не унесли, но и камушек в два кулака, если попадет по макушке, упав со второго этажа, тоже не подарок. И шлем вряд ли кардинально поможет. Для потерпевшего разница невелика, помрет ли он от пролома в черепе или от рассыпавшихся от удара шейных позвонков. Да, даже, если и не по куполу, а просто по плечу. Пусть живой, но уже не боец. Таран упал на ноги последних еще оставшихся в строю из числа его державших. Не ожидавшие такого жесткого отпора нападавшие откатились. Мои отчаянные хлопцы набрались нахальства открыть двери и, пока нападавшие драпают в расстройстве чувств, прихватизировать ставший бесхозным таран. Будет теперь укреплять баррикаду. Заодно прошлись ножиками по горлышку всех еще живых его бывших владельцев.

С полчаса было тихо, только раненые постанывали в ночной мгле. Потом дружинники мятежных бояр притащили откуда-то пушку. Немногим крупнее, чем наши, но против ядер из этой громыхалки нашим дверям держаться недолго. Кстати о дверях, их осаждающие тоже приволокли с собой немало. Такое впечатление, что все окрестные дома разом лишились сих чудесных приспособлений для защиты от тех, что хуже татарина. Самопальные «щиты» прикрыли самых хитро*опых, но целей для наших снайперов и без них оставалось еще немало.

За те минуты, что пушка добиралась до своих позиций и нацеливалась на дверной проем, нападавшие лишились еще минимум полсотни дружинников. Блин, бояре, совсем не бережете вы преданных вам людей! Пушка выпалила. Ядро, ударив в самый уголок двери разворотило дверное полотно, но проникнуть в получившуюся щель пока еще было невозможно. Началось соревнование на скорость. Пушкари банили ствол и готовили орудие к новому выстрелу, а мои стрелки охотились за орудийной обслугой. К финишу пришли ноздря в ноздрю: последние двое из пушкарей успели выстрелить и рухнули замертво.

В ночи послышались яростные команды командиров нападавших. По этим командам агрессоры со всех ног кинулись на приступ, стараясь быстрее ворваться внутрь, чтобы укрыться от губительного ружейного огня. Дверь, разнесенная последним выстрелом на две слабо связанные между собой половины, все же продержалась достаточно, чтобы нападавшие сгрудились. На головы им посыпались последние камни, да и свинцовые подарки в этой кутерьме без труда находили получателей. А нужно отметить, что старинные пищали заряжались не одной пулей. Круглых свинцовых шариков немалого калибра было в выстреле до полудюжины. Правда, и у моих людей начались потери. Расстояние между стрелками стало совсем незначительным и укрытия в виде полуприкрытых ставен уже не помогали.

- Гра-а! – Дверь пала, нападавшие одним кричащим и матерящимся валом хлынули внутрь.

Бах! – Ответило им одно из моих орудий, установленных на прямую наводку. Картечь, как метлой вымела людей, попавших в ее сноп. Выстрелы из фузей и пистолетов довершили разгром вторгшегося отряда. Выскочившие из-за баррикады старые опытные дружинники порубили и покололи еще оставшихся на ногах. В дверном проеме столпотворение. Те, что уже внутри ломанулись на выход, те, что на лужайке – спешили внутрь. Самое то, чтобы добивать в спину! Пока паника в рядах нападавших улеглась, наше орудие перезаряжено. Уцелевшие в сече вои поспешили вновь укрыться за баррикадой, мятежники снова скучились на подступах. И снова: бах! Во второй раз уже в контратаку не пошли. Лежащие на полу тела в два – три слоя! Какая уж тут атака!

Снова стрельба. Баррикада – укрытие от пуль ненадежное. От сгоревшего пороха нечем дышать, да к тому же видимость в дыму и ночной полумгле почти нулевая. В развешенных по стенам светильниках потихоньку заканчивается масло, грозя перевести полумглу в тьму кромешную. Взвесив все за и против, оставшиеся в живых отошли на следующую позицию, унося с собой раненых. Пушку утащили еще ранее.

Следующая позиция – комплекс из двух баррикад вокруг холла на подходе к лестнице на второй этаж. Точнее, одна из – как раз на лестнице. Там стрелки в позиции «лежа». Фузеи им перезаряжают специально обученные слуги, находящиеся почти в безопасности на втором этаже. Риск возникает только при смене оружия у стрелков. Кратковременный. Вторая баррикада – в глубине коридора, на первом этаже, расположенного под углом к тому, по которому боярские дружинники будут идти на штурм. Коридор заканчивается слепо. В спину нашим не ударят. Хотя, конечно, при захвате всего остального здания, превращается для своих защитников в ловушку. Директрисы для стрельбы с наших двух укреплений пересекаются, создавая наибольшую плотность огня на подходах к лестнице. Первый штурм уже отражен. Шутя. Настоящий огненный мешок. Не представляю даже, как через него будут пробиваться. Если только навалом. Тогда, да. Умоются кровью, но пройдут.

Дело к утру, и у нападавших наметился некоторый прогресс. Черный ход. Воспользовавшись тем, что большинство наших стрелков отвлечено на отражение атаки с парадного входа, враги подтащили прямо к закрытой двери пару охапок дров, полили какой-то горючей жидкостью и подожгли. Дверь, соответственно, сгорела. Хорошо, что первый этаж – полностью каменный и пожар не случился. А то, вместе с нами могло и всю Москву на дым пустить. Сколько раз уже выгорала столица, сколько раз еще предстоит…. Так или иначе, но получив здесь доступ в здание, атакующие прорвали оборону и захватили почти весь первый этаж, споткнувшись лишь на второй, более узкой, чем первая, лестнице. Там вторая пушка, вооруженные холодным оружием ветераны и приличная кучка стрелков. Соответственно, диспозиция: первый этаж, за исключением небольшого флигеля вокруг коридора с нашей баррикадой – достался Старицкому с Шуйскими, второй этаж – пока полностью за нами. У нас в строю чуть менее трех сотен бойцов, их дух высок и вот-вот можно ожидать, что горожане сообразят, что вокруг царского дворца происходит что-то не того, и придут на выручку. Если их, конечно, не остановит стража на воротах Кремля. Что тоже вряд ли. Простые стражники, в отличие от полковника Пушкина в нейтралитете бунтовщикам не клялись. У противника, по нашим прикидкам, еще остается любая половина от вчерашнего. Сотен пять или, на крайняк, шесть. Хорошо вооруженных и обученных, но уже сильно подуставших и со снижающейся час от часа моралью.

Боярские войска выложили свой последний, очень весомый козырь. Из занятого ими коридора в холл выскочили три массивных фигуры ростом далеко за два метра. В бликах огня от масляных светильников было не очень понятно, но мне, с моей позиции на втором этаже, показалось, что на головах, пошедших в атаку существ, возвышаются конструкции, весьма напоминающие изогнутые по форме черепа рога. Залп наших стрелков твари, не сказать, что пережили без потерь, заорали они знатно, аж в ушах зазвенело, но пережили. И уже совсем было нацелились на лестницу, где стрелки, разрядив один комплект фузей, меняли его на запасной. Скорее всего, наши стрелки просто не успели бы, твари были достаточно быстры, но тут свое веское слово сказала пушечка, перетащенная час назад с баррикады у главного входа. Сноп крупной картечи, да едва не в упор…. Снесло двух чудищ из трех. Последний ошеломленно замешкался, оглянувшись на подбитых. В этот момент я и нанес свой удар. Нет, не огнем. Моя магия огня еще крайне не развита. Применяя ее против людей, еще можно было надеяться на какой-то значимый эффект и то, вряд ли летальный, но против существ, способных вынести залп трех или четырех десятков фузей – шансы стремятся к нулю. Зато, «ошеломление», как я назвал недавно мной изобретенную ментальную технику, притормозило чудище достаточно для смены стрелками оружия и нового залпа. В полигонных условиях. Третья туша застыла на полу.

Воспользовавшись, что все оружие защитников разряжено, в атаку пошли боярские дружинники. Им навстречу выдвинулись наши ветераны, вооруженные холодным оружием. Кто – мечом, кто – топором, кто – палицей. Стрелки отбежав, чтобы не мешаться в сече, лихорадочно перезаряжали оружие. Впрочем, кое-какое заряженное оружие еще оставалось. С помощью его опытные воины нашей охраны несколько проредили строй врага, не давая тому навалиться всей массой.

Поняв, что пришло время выкладывать на стол все козыри, даже самые мелкие, я, устроившись за спинами наших бойцов, принялся метать файерболы. Не все нашли свою цель. Какие-то погасли, не сумев преодолеть броню, защищавшую цели в месте попадания моих огненных шариков, но большинство сработало. Передняя линия врага заколебалась в растерянности и испуге. Неизвестно, как бы развернулась битва в дальнейшем, все же врагов было много больше, а сил у меня едва ли хватило бы десятка на три файерболов, но….

В тылу наступавших на нас противников на ноги поднялось одно из чудовищ. Издав оглушительный рык, оно накинулось на ближайших к нему людей. Боярские дружинники ответили. Мало ли, что тварь – союзная, жить все хотят. Было четко видно, поражая людей, чудище становилось все более здоровым и быстрым. Удары топорами и мечами уже не приносили ему значимых повреждений. Вражеские дружинники дрогнули, разбегаясь. Больше всего не повезло тем, кто в момент пробуждения твари атаковал наш строй на лестнице. Оказавшись меж двух огней, точнее врагов, они заметались, окончательно ломая строй, крайние спрыгивали с лестницы вниз, другие кидали оружие, поднимая руки, в стремлении укрыться за спинами наших воинов от грозящей им неминуемой гибели.

Может быть, мы так бы и наблюдали за бесчинствами твари, если бы она погналась за разбегающимися врагами. Но, тварь бегать не захотела и выбрала в качестве добычи наш строй. Прыгнула, сшибая с ног впередистоящих. Тут ей и конец пришел. Полностью перезарядившиеся стрелки по команде фра Джованьоли дали залп. Поражено оказалось не только чудовище, но и пара-тройка наших бойцов, оказавшихся на линии огня. Главное, демона выстрелами сбросило с лестницы. Подняться на ноги ему уже не дали, рубя живучую тушу в куски.

Утро полностью вступило в свои права. В прилегающих к Кремлю районах города, отправленные нами еще вчера слуги, начали созывать народ на спасение царевича от злобных изменников бояр. Почему только сейчас? Так я в своей самонадеянности решил, что от ночного штурма точно отобьемся, а созванные с утра люди будут хорошими свидетелями уже свершившегося штурма и, соответственно, боярской измены. А то, отбрешутся еще. Вот, в одной церкви ударил набатный колокол. Его поддержали колокола соседних церквей. Мужики с вилами, топорами и дрекольем начали собираться у ворот Кремля. Толпа. Стража сама распахнула ворота и влилась в людской поток.

Достигшие лужайки у стен царского дворца замирали, их подпирали идущие сзади. Перед ними, лицом к народу, выстроилась цепь дружинников. Заряженные фузеи приставлены к ноге. За спинами оцепления дворцовые слуги стаскивают в кучи тела убитых в ночной схватке боярских дружинников. Много тел. Гору. Освобожденные не только от доспехов, но и от одежды, тела их белеют на солнце. Перед этой нагроможденной кучей убитых на специальных подпорках водружены тела трех демонов. Точнее, двух целых и того, что осталось от последнего. При свете дня рога на их головах и оскаленные в смертной гримасе пасти различимы даже с самых дальних рядов остановившихся горожан.

Я выступил за линию оцепления, привлекая к себе всеобщее внимание.

- Жители Москвы! – Мой детский голос, усиленный ментальной магией, был одинаково хорошо слышен каждому из здесь присутствующих. Любопытное наблюдение: чем большее количество людей выступает в качестве цели моей магии, тем сильнее ее эффект. Хотя, силы уходят тоже быстрее…, мда. – Изменники Шуйские хотели посадить на Рюриков престол князя Владимира Андреевича Старицкого. Их подсылы изменнически в спину ранили моего батюшку, и сегодня ночью хотели убить меня. Но, мы выстояли в сече и победили. Даже несмотря на то, что изменникам помогали демоны, отправленные нечистым нам на погибель. – С этими словами я указал рукой на побитые туши демонов. Господь не дал свершиться злодеянию. Мой батюшка тоже скоро поправится.

Людское море всколыхнулось:

- Смерть предателям! – Прозвучало сначала единичное, затем подхваченное десятками.

- Шуйских, Старицких, а также Артамона Милославского и стрелецкого полковника Пушкина, способствовавших изменникам и не оказавших моим воинам должной помощи следует заточить в темницу. – Я возвысил голос. – ЖИВЫМИ. Мой батюшка царь, Иван Васильевич, сам разберет степень их вины. А, самое главное, изменники должны раскрыть все свои тайны и указать всех скрытых предателей. – Я помолчал минутку, затем продолжил, заметив в рядах собравшихся кафтаны стрельцов. – Стрельцы! Слышите вы меня! Приказываю! Немедленно идите и арестуйте перечисленных мной изменников: Шуйских, Старицких, Артамона Милославского и вашего полковника Петра Пушкина. - И повторил. - Живыми! Если кто из изменников умрет, буду расценивать это, как вашу вину! ИДИТЕ!

Заметил, как из толпы начинают выбираться стрельцы, собираться в кучки. Вот и славно. Моих сил явно не хватило бы, чтобы арестовать всех изменников, а стрельцы, желая обелить себя, все исполнят в точности.

Народ медленно расходился с территории Кремля по своим дворам, обсуждая своими глазами увиденное чудо господне: царское дитя, рассуждающее разумнее любого взрослого человека. А, самое главное, чудовищ премерзких, пытавшихся убить это чудесное дитя и не справившихся со своей задачей. Ну, и, как это издавна водится на Руси, ругать бояр, добрым словом поминать батюшку царя.

Я сидел в своей комнате, разбираясь с накопившимися за день бумагами. После подавленного мятежа и отправления в заточение оставленного Грозным местоблюстителем Артамона Милославского, все скидки на мой малый возраст закончились. Как и игры в учебу. Возможно, временно, я еще далеко не все потребное для должности наследника престола выучил. Но, пока…. Где ж времени на все взять. Все хозяйственные заботы города, проблемы государственные, расследование, ведущееся в целях выявления всех замешанных в заговоре – все разом легло на мои плечи. Точнее, конечно, не только и даже не столько мои. Все же в каждом деле есть свои специалисты. Но, конечное слово, до возвращения батюшки царя за мной. И еще, один вопрос никак не дает мне покоя. Кто же все-таки был тем самым демонологом, призвавшим и подчинившим столь опасных созданий? Это вам не огненными шариками пуляться, это сила уровня государств. Жаль, от арестованных так и не удалось добиться на этот вопрос внятного ответа. Молчат, проклятые. Я уж даже своими способами попытался выяснить. Глухо. Такое впечатление, что все заговорщики под гипнозом находились. Если бы своими глазами не видел демонов, уже сомневаться бы в их наличии начал. Ни одного свидетеля, откуда они взялись, кто их привел. А значит, опасность для меня и всего царского рода Рюриковичей сохраняется.

Под бой колоколов в Москву въезжал царь. Лицо Грозного царя было хмуро. В придачу к усталости от тяжелого пути, еще и не до конца зажившая рана разболелась. Он тяжело взглянул исподлобья на встречавшего его в окружении кучки сановников наследника.

- Ну, здравствуй, сынок! Давай, рассказывай, какую измену ты здесь учинил, пока меня не было.

Глава 3

Глава 3.

Очередное занятие по риторике подошло к концу. Наставник, отец Серапион, монах Троице-Сергиевой лавры, удалился по своим монашьим делам, а я откашлялся, пытаясь прочистить изрядно уставшее на этом занятии горло. Хотя, в классе я был не единственным, основное внимание преподавателя, как всегда, было нацелено именно на меня. Наследник! Остальные – так, статисты, хоть и являются выходцами из самых уважаемых боярских семейств. Кстати, по результатам разбора боярского заговора моих соучеников в классе осталось всего семеро. Трое, в том числе и один из самых резвых, пытающихся мне понравиться, оказались из семей заговорщиков. Кстати о заговорщиках. Ох и влетело же мне от отца. Я же, простая душа, всех Шуйских скопом в их ряды занес.

- Ты хоть знаешь, сколько людей носит фамилию Шуйский? – Помнится, мой отец при первой встрече его после долгого отсутствия метал громы и молнии. Ну, или, файерболы. Причем – буквально, так он был разгневан сложившейся в царстве ситуацией с изобилием заговорщиков.

- Человек тридцать? – Рискнул предположить я.

- Сто двадцать шесть! И в заговоре приняли участие только те из них, кто был в прямом родстве с Иваном Андреевичем и Петром Ивановичем и были в это время в Москве. Общим счетом, девятнадцать! А ты…, - Тут отец запнулся, очевидно, проглотив крепкое словцо, которым хотел наградить меня. – Ты понимаешь, что натворил? Это же лучшие люди моего государства. Да один Васька Скопин Шуйский чего стоит. А дар его? А теперь, он у ляхов будет свой дар использовать. Как и еще трое других Шуйских с точно установленной открытой магией. А с ними почти две тысячи дружинников, не считая чад и домочадцев! Да я под Полоцком меньшие потери понес!

Долго еще отец склонял меня в хвост и в гриву, пока не решил, что достаточно. Зато, по поводу того, как я обошелся со Старицкими, не сказал ни слова. Ну и, когда я уже стоял на пороге, в спину мне произнес:

- А, вообще, хвалю. Ловко отбился от врагов, потери понес небольшие, а всех вражин – к ногтю! Хвалю! Только учись соизмерять свои действия с отдаленными результатами. И выучи, наконец, Бархатную книгу. Не дело, Рюриковичу не знать о своих, пусть и дальних, но родичах.

Так вот и поговорили. А потом меня снова направили на учебу. Поуправлял и хватит.

Зато боярская дума после недолгого периода моего управления Москвой стала как шелковая. Только что в рот Ивану Васильевичу не заглядывали, стараясь предугадать его невысказанные еще пожелания, настолько их впечатлила моя расправа с сильнейшими из них семействами. Так, глядишь, и никакой опричнины не потребуется. Не рискнут просто сановники выступать против своего правителя. Особенно, если на смену ему подрастает такой, как я наследничек.

Следом за уроком риторики у всех учеников были запланированы индивидуальные занятия. Придуманы они были, чтобы замаскировать от любопытных попытки вытащить из моей головы хотя бы следы знаний технологий будущего. Таким образом, в маленькой светелке меня ожидал «учитель», в обязанностях которого было рассказывать мне, как обстоят дела в стране по тому или иному вопросу на сегодняшний день, чтобы я мог в виде благих советов попытаться подтолкнуть их на следующий уровень. И достичь за прошедшие неполные три года удалось довольно многого. По крайней мере, две домны под Тулой работают, давая стране столько железа, сколько его не вырабатывали бы и вдвое большее число кузнецов всей страны. Про переход с фитильного на ударное кремневое зажигание зарядов в ружьях наших стрельцов я упоминал, как и про изумительное по своей эффективности использование в рядах пехоты небольших колесных орудий. А уж сведения про морскую торговлю на Балтике и вовсе дорогого стоили. Причем, в буквальном смысле: доходы казны после выхода в море наших боевых и торговых флотилий разом утроились. И это не предел! Растут доходы то! Хотя, разумеется, сначала пришлось немало потратиться. Ворвавшаяся, словно слон в посудную лавку, в Северо-Западные потоки Европейской морской торговли Русь настолько перетянула в свою сторону доходы, что поляки со шведами даже повода для начала войны с нами дожидаться не стали. Так, объявили о потоплении нашими охранными судами одного из своих каперов, как о факте морского разбоя и кинулись в драку. А, ведь, такое беззаконное нападение могло им очень неприятно аукнуться в дальнейшей европейской дипломатии. Беспредельщиков не любят не только отдельные граждане, но и на уровне стран тоже. По крайней мере, создать против русских товаров общеевропейский ценовой сговор будет значительно сложнее. Особенно, если дела их в начавшейся войне будут не очень успешными. О! Помогли мне уроки дипломатии! Я уже рассуждаю, как заправский дьяк из Посольского приказа.

В этот раз разговор пошел про большое число отказов при выстреле из новоизготовленных кремневых ружей и пистолетов. Практически, каждый пятый! Взвести и щелкнуть курком еще раз, разумеется, недолго, но в бою такой отказ может стать роковым. Ну, тут я уже ничего нового к сказанному мной ранее добавить уже не смог. Про более надежные колесцовые замки я уже рассказывал. Дело с ними уткнулось в недостаточные навыки в работе с металлами русских оружейников. Даже чтобы первый образец сотворить, пришлось обращаться к голландцу часовщику, поселившемуся несколько лет назад в Москве. Учеников, конечно, этому мастеру вменили, за немалую плату, между прочим, но когда еще те ученики в мастера выбьются. А следующая ступень ручного оружия, капсульное, было еще абсолютно недоступна по причине отсутствия присутствия в наличии гремучей ртути. Тут я смог лишь припомнить, что, вроде, кроме собственно ртути, при превращении ее в гремучую, требуются крепкая азотная кислота и спирт. Ага. А что такое азотная кислота? Короче, опыты идут, но с нынешними химиками – это надолго.

Так и расстались мы с моим куратором из Тайного приказа в этот день недовольные друг другом. Я пытался ему про другое рассказывать, что смог вспомнить, но у него «Приказ»! Единственное, что удалось пропихнуть под запись, так это воспоминание о нарезах в стволе, да пулях остроконечно-конической формы с выраженным вдавлением на донце. Минье, кажется? И то, сомневаюсь. Как еще получится эта самая нарезка.

После окончания уроков пришел Семка (который Сумароков, типа, мой личный слуга) и позвал кататься с горок на санках. Пошел. Отчего же не пойти. Постоянный снег только недавно лег на землю, чистый. Морозец настолько легкий, что еще немного – и оттепель. И солнце! Глаза слепит, так искрятся его лучи, отражаясь от свежевыпавшего снега. Накатались до зеленых соплей. И голос сорвали. По крайней мере, я, так точно. Скажете, взрослое сознание, а в детство впал. Маразмом страдаете, батенька! Отвечу: и вовсе и не страдаю. Наслаждаюсь. Даже, мокрыми ногами и шишкой, набитой при случившейся со мной автокатастрофе по причине ненароком попавшейся на пути моих санок лишь слегка прибеленной снежком смерзшейся глиняной глыбой, наслаждаюсь! Или правильно говорить не об авто, а о санкокатастрофе? Второе детство – божественный подарок! Жаль быстро закончится!

Тут же, на горке, подслушал из уст местных мальчишек из числа кремлевской дворни, что тоже нашли время прийти развлечься на горку, про сильную увлеченность моего отца простой знахаркой, что лечила батю от его раны, да так с ним и приехала в столицу. Мальчишки болтали, очевидно, повторяя слова своих старших. Меня, царевича, не признали в моем простом, нисколько не помпезном тулупчике и болтали совершенно свободно. Надо будет заценить. Обиды, что отец так быстро откинул траур по маме, не было. Даже испытал какое-то облегчение, а то уж слишком сильно он горевал.

Следующие три дня обычных занятий у меня не было по причине прибытия в Москву английского посольства от взошедшей на престол два года назад молодой королевы Елизаветы. Не подумайте, не было никакой особой суматохи. Эпоха преклонения перед Западом еще даже близко не наступила. Но на примере данного посольства по распоряжению государя было решено провести для меня практику. Ага! Представьте, какое лицо было у высокородного сэра Дженкинса, посла ее величества, когда его проводили в мой кабинет (ну как мой, временно мне предоставленный вместе с дьяком – учителем и подьячим – писарем). Его! На официальную церемонию. К шестилетнему ребенку! И все это с совершенно серьезным видом и неприкрытыми знаками серьезной боязни со стороны сопровождающих в адрес непонятного мальца. И три дня переговоров. Тоже с ним, то есть со мной.

Англичанин даже сначала пытался качать права. Как же, прямое неуважение в адрес его «великой» державы. На что ему было мной заявлено, что лично его никто в Москве не держит. Англия в эти годы представляла из себя практически второразрядную державу. Бедную, но очень наглую. И по причине этой наглости вынуждена была дружить и вести торговлю не с ближайшими европейскими соседями, с теми отношения были давно и прочно нарушены, а с такими, как Русь державами за границей «цивилизованного» мира. Если и тут еще с хода начать хамить…. Словом, посол увял и начал сотрудничать.

Короче, продал наглам и пеньку, и воск, и, даже, десяток первых мясорубок в качестве наглядной рекламы возможностей нашей растущей промышленности. Спросите, что за мясорубки? Это моя проказа. Надоело мне напрягать каждый раз челюсти, как пирожок с кусковым мясом дикого кабана или лося кусаю, вот и вспомнил про эти незаменимые в быту относительно несложные устройства. Несложные-то они несложные, но на нынешнем уровне металлургии и металлообработки оказались заоблачным ноу хау. Их изготовление было заявлено в качестве совместного экзамена для учеников металлургов и, по части нарезки резьбы, для учеников нашего голландского часовщика. Справились. Отработали технологию. Теперь идет этап внедрения изготовленного в массы. Трудно идет. Как и все вновь созданное, чего раньше не было. Да, еще дорогостоящее. Ведь, обходились же наши деды, прадеды без этой фиговины. Ну, да ничего, дожму. Я потенциальных покупателей, бояр и дворян из тех, что побогаче, личным примером обрабатываю: приказал на дворцовой кухне готовить пирожки с мясным фаршем только к царскому столу. Остальным – ни-ни! Думаете, противоречие? А вот и нет! Уже трое седобородых старцев заказали себе персональные подобные устройства. Значит, попробовали запретное и оценили доступность начинки для их в большинстве своем отсутствующих зубов. Стоматологов то у нас пока еще не придумали. Теперь вот, с другой стороны к потенциальным покупателям подбираюсь. Типа, если уж заморские купцы покупают мясорубки царевича, значит, стоящие штуки!

Расторговался с англичанами. Они еще себе требовали исключительных торговых прав на торговлю с нашим царством, чтобы ни у кого из заморских купцов мы ничего не покупали, кроме них. Ага! А я, неразумный малолетка, на это и согласился. Правда, пока только на пять ближайших лет. Даже грамоту ушлому послу выдал за подписью своего отца, царя и Великого князя Земли Русской. За купленные мясорубки! Теперь у англичан голова болеть будет, как сквозь морскую блокаду, что наладили вокруг нашего побережья шведы с поляками, товары на Русь везти. А везти придется, если и дальше правами из этой грамоты пользоваться хотят. Да и цены по первости англы за свои товары не ломят, хотят приучить покупателей к своим товарам. А через пять лет, когда действие выданной грамоты закончится, мы уже, я надеюсь, снесем всю эту блокаду к чертям, да и сами заявимся торговать к хитрым европейцам. И пусть только попробуют не пустить, связка пушки плюс водная магия рода Плещеевых – великая сила. Ну, пока европейцы сами до подобного не додумаются и не организуют.

Сходил, доложился отцу о достигнутых с «продвинутыми мореплавателями» договоренностях. Батя даже на похвалу расщедрился. Очень уж нам нужны олово и медь, что англичане обязались доставить на следующий год. Пушки – они у нас пока только из бронзы получались, чугунные лопались как арбузы при пробном выстреле, а сырья для бронзы остро не хватало. Ладно, что еще смогли отлить достаточно для нашей небольшой эскадры, что в Ивангороде базировалась. Большой эскадру сделать все равно не получилось бы. Кроме пушек нужны еще корабелы, просушенный лес, тоже дефицит, блин, на Руси а, самое главное, кончились в роду Плещеевых готовые маги. И так, достойно их оказалось: семеро! Большего числа магов в нашем государстве в роду ни у кого не было! Но, все равно, капля в море. Поинтересовался у отца, нельзя ли, в виде исключения, Плещеевым по второй жене подкинуть. Отец пожурил меня на тему попрания христианских заповедей, но, похоже, и сам задумался. А я еще и посетовал на то, что и огненных магов, способных выносить ворота вражеских крепостей, у нас маловато будет. Понятно, в чей огород камешек. Но я таким способом давал понять бате, что не буду против, если он себе подругу сердечную заведет. Я же, типа, не знаю, что подруга уже есть.

Кстати, о царской подруге. Сходил, поглядел на нее. В малом возрасте имелась и еще одна прелесть: свободный доступ на женскую половину дворца. Блин! Даже почти позавидовал своему родителю. Как там, в знаменитом фильме? Ох, боярыня – красотою лепа! Червлена губами, бровьми союзна! Ну, еще бы! Девица с проклюнувшимся целительским даром, да страшилкой была бы! Понятно, свою внешность она до идеала в первую очередь прокачала. Но и характер, вроде, имеется. Без характера во дворце царском делать нечего – сожрут! Так поставила себя, что боярыни из древних родов к ней только с просьбами заявляются, даром, что целительница – из свободных поселян, да еще литвинка. И уж точно, никаких вызовов «на дом»! Эх, еще бы и мне с ней поладить! Все же, как-никак, я – природное препятствие для ее собственных возможных детей на пути к трону нашего царства. Но, посмотрим, как оно сложится в дальнейшем. Проявит агрессию, так целители – одна из немногих магических способностей, что начала проявляться среди простых крестьян. Не эксклюзив, одним словом.

Во дворец прибыл очередной гонец с театра военных действий. Очередные списки приобретений в материальном плане и потерь среди личного состава. Подозреваю, немалую долю из числа этих потерь составили сильно помороженные или даже замерзшие насмерть. Зимы в этом времени стоят лютые, как-никак малый ледниковый период. Где-то в эти же времена будут написаны картины, катаний на коньках по Темзе и даже замерзшего моря то ли в Италии, то ли в Испании. И рисовались эти картины с натуры. А что делать? Летом, что в Ливонии, что в той части Литвы, что станет в моем прошлом будущем Белоруссией, вообще сложно передвигаться. Болота повсюду. Точнее, по дорогам-то – ходи, не хочу, но и врагам проще контролировать твои передвижения. Достаточно, просто, выставить пикеты на ограниченном числе дорог. А зимой – по снегу и льду – внезапные вылазки, коварные обходы прямо через непроходимые летом трясины. И горят захваченные внезапным налетом рыцарские замки, и бредут пленники вглубь земель захватчиков, спотыкаясь и падая в колючий снег.

Отец, детально ознакомившись с числом потерь хмурится, война потеряла наступательный характер, затягивается, а от меня он уже знает, чем это нам грозит. Войны на истощение не вынесла Русь того Ивана Грозного, нет никаких оснований надеяться, что что-то будет иначе на этот раз. Да еще поступили сведения от лазутчика из Стокгольма. Шведы то ли срисовали нашу идею, то ли дошли до аналогичной своим умом, но отыскались у них свои маги воздуха, которых они решили озадачить наполнением парусов своих боевых кораблей. Драчка на Балтике с наступлением теплого времени нам предстояла жестокая. И не факт, что мы выйдем из нее победителями.

И вот, видя всю обеспокоенность отца, а Ивана Грозного я уже на все сто считал своим отцом, я и ляпнул сдуру про свой гениальный способ, как разобраться с неприятельским флотом. Способ этот полностью основывался на моих способностях двухталантного мага. Под отводом глаз подойти вплотную к флоту неприятеля, пока этот флот еще стоит на зимней стоянке в гавани Стокгольма и не ушел на патрулирование наших берегов и файерболами спалить его ко всем чертям. Проблема только, что отводом глаз в моем исполнении можно было прикрыть максимум парусную шлюпку и, если буду обнаружен, уйти от преследования на ней точно не удастся.

- И без тебя, Аники-воина разберемся! – Рявкнул отец на эту мою сильно нестандартную идею. - Ты наследник! Да к тому же, видом и возрастом дитя совсем еще! Это пусть вон латиняне детские крестовые походы устраивают!

- Разобраться, конечно, разберетесь! Только когда? И сколько сил и средств на это затрачено будет? Я же тихо подплыву, тихо подпалю их кораблики, да и также тихо назад вернусь. И никаких тебе десантов шведских на побережье, купцы наши будут свободно торговать и доставлять к нам и порох, и медь с оловом, и иной какой необходимый припас. А с польскими и шведскими войсками пусть действительно разбираются взрослые воеводы. Но, согласись, и им куда легче будет, если враг не сможет по морю своим воякам подкрепления и снаряжение доставлять. – И помолчав чуток. – Сам же видишь, что война затягивается и, если не сделать чего-то этакого, то можем не сдюжить!

- Завтра поедем за город! Покажешь свои умения! – Вот что меня восторгает в бате, он может слушать и слышать окружающих. Не упирается подобно многим известным начальникам: «Есть только два мнения: мое и неправильное!».

Сильно удивлен, но мой план был с некоторыми уточнениями и доработками принят. И закрутился хоровод сборов моего отряда на выполнение придуманной мной диверсии. Все же, в нынешнее время от Москвы до Ивангорода путь не близкий. Да по холоду, да с припасами. А еще и отряд для охраны наследника маленьким быть не мог по определению.

Наконец, собрались. Для меня был выбран возок полностью обшитый мехом. Да еще что-то вроде мехового спального мешка внутри. Плюс специальная жаровня с углями и специально приставленным человечком, чтобы следил за своевременным пополнением горючего в этой жаровне. Авось не замерзну. Опытные ратники и стрельцы числом в несколько сотен не оставляли никаких шансов случайно встреченным на дороге разбойникам. Ну, и еще обоз для снабжения гарнизона Ивангорода на нас навесили. Нечего войско за просто так гонять. Экономика должна быть экономной! Этот тезис бровастый генеральный секретарь только красиво сформулировал, а так им испокон веков пользовались все не слишком богатые люди.

По переметенным снегом дорогам, вдоль замерзших русел рек, мучительно медленно для меня, привыкшего к совсем иным скоростям, пробирался мой отряд к своей цели. Пробирался, пробирался… и, наконец, добрался. Ивангород. Стоянка и колыбель русского флота. Успели. В последние дни путешествия с веток придорожных деревьев уже вовсю начиналась весенняя капель. Еще немного и застряли бы. Но, успели! Осталось только дождаться, когда растает лед в Нарове и в Финском заливе. Мда! Что ж так медленно время-то тянется….

Глава 4

Плыву я на белом своем корабле, на белом своем корабле! Тьфу ты, черт! Привязалась дурацкая песенка. Но, действительно, плыву. Едва водно - ледяное крошево Финского залива сменилось на свинцовую неспокойность водяной пучины вышли мы из порта Ивангорода, что расположился аккурат через неширокую речку Нарову от ставшей знаменитой благодаря Петру Первому бывшей ливонской крепости Нарвы. Бывшей, потому что совсем недавно, в самом начале Ливонской войны, ее лихим наскоком захватил воевода Адашев. Сплавились вниз по течению и вскоре уже вышли на простор морского залива. Хотя наши морячки со мной и не согласились бы, говоря о его узости и неудобстве для маневрирования в виду неприятеля.

Так вот и поплыли, провожая взглядом серые льдины, что частенько еще встречались на нашем пути. И, слава богу, что встречались! Пока есть опасность столкновения с льдинами, шведский флот будет отстаиваться в гавани. Нашему же кораблю с имеющимися на борту аж двумя магами воды льдины не страшны: дежурный маг всегда бдит и вовремя отводит грозящую столкновением холодную громадину.

Очень не понравилась мне килевая качка. У наших магов это способ придания дополнительной скорости и маневренности такой: создать под корпусом корабля горку волны – и с нее – и снова горка. Сдерживая подступающую тошноту, поинтересовался у примостившегося в каюте напротив меня Андрея Плещеева, племянника главы их рода, почему бы не использовать вместо такого мазохистского способа передвижения принцип водометного движителя. Молодой парень, в сознании которого поначалу проскакивали нотки недоумения по поводу строгого царского приказа о подчинении их, бравых моряков, сухопутной мелочи, пусть и царскому сыну, разом встрепенулся.

- Что ты имеешь в виду, царевич?

- Видел, как каракатицы плавают? – Молчаливое недоумение. Понятно, ответ отрицательный. – Они набирают в себя воду и резко, струей, ее выпускают. Довольно быстро передвигаются, надо сказать. Что мешает вам сделать вдоль бортов пару труб и гнать по ним воду? И не мучали бы так людей, ик!

Кстати, а это мысль! Корабль такими водометами по ходу похода не оснастить, да и материала столько на борту вряд ли наберется, все же кораблик наш поболее тридцати метров в длину будет, а может, и все сорок. Иное дело шлюпка, в которой мне предстоит пробираться в Стокгольмскую гавань. Думаю, сколотить прямоугольный короб из досок и пришпандорить его вдоль киля, у корабельного плотника трудностей не вызовет. Осталось только поинтересоваться у своего собеседника, справится ли маг воды с задачей прогонки по этой трубе сильного потока воды.

- Пробовать надо, царевич, но так, навскидку, каких-либо проблем не вижу. – Ответил молодой Плещеев на мой вопрос. После чего мы с ним вдвоем отправились в закуток под носовой палубой (или как она там называется по правильному у настоящих моряков), где размещался со своим припасом и инструментами местный плотник.

- Вот, Степан Савватеевич, - практически на пальцах объяснил я ему свою задумку, водя ладонями по борту шлюпки. – Сможешь так сделать?

- Дык, чего ж не смочь-то, ваше величие, - отвечал мне плотник, малость ошалевший от внимания, проявленного моей высокой персоной к его делам. – До вечера управлюсь.

Управился даже раньше, и мы с Андреем принялись испытывать изобретение.

- Да это ж смерть шведам получается! – В диком восторге выпалил молодой маг, глядя, как наша шлюпка легко нарезает круги вокруг, будто стоящей на месте громады корабля.

- Не торопись хвалиться. Донесли до нас слухи, что у шведов на их корабли отправили служить магов воздуха.

- Не-е-е! – Замотал головой Плещеев. – Мы с таким движителем всяко быстрее будем!

- Это ты еще не пробовал махину вашего корабля разгонять. Может, силенок надолго и не хватит. Опять же, для большого корабля может потребоваться сделать не один движитель, а два, вдоль бортов. И размерами побольше. Ты как, управишься в одиночку с двумя такими трубами?

- Хм. – Подергал в сомнениях Андрей свою куцую пока еще бородку. – Пробовать надо. Могу и не справиться. – Вот теперь в мыслях взрослого парня отношение ко мне не как к опасному своими кровными связями несмышленышу, а как к равному.

Вернулись на корабль. Я все мысленно пытался смоделировать возможные ситуации в предстоящей мне каверзе против шведского флота, а водник уже вовсю мечтал, как он будет переоборудовать свой корабль, вернувшись из нынешнего похода назад на базу. Странно. Увлекшись изобретательством и испытанием нового движителя, я совсем перестал страдать от морской болезни.

Практически дошли. Где-то там, чуть дальше линии горизонта, шведская столица. И, конечно же, стоящий на якорях грозный шведский флот. Или пока еще не грозный? Сведения мои про многопушечники под флагом с тремя коронами немного из другой эпохи и касались событий на без малого две сотни лет позднее, чем день нынешний. Но, ничего, скоро увижу и оценю эту мощь воочию.

Спускаем на воду шлюпку. В отличие от заранее задуманного плана без паруса. Так и мне будет намного легче отводить глаза шведским морякам и водяной щит вокруг значительно меньшего объема у Плещеева получится, случись что, гораздо толще и прочнее. Отчаливаем. В шлюпке кроме меня всего лишь один человек – Андрюшка Плещеев. За дни, проведенные в узкой каюте, мы с ним поговорили по душам, спелись на почве энтузиазма в плане изобретения новых заклинаний и даже перешли на обращение по именам. Огромный шаг для жестко сословного общества, каковым и является на сегодняшний день Русь и необходимый, как по мне, намного больше, чем дружба с мажорами – одноклассниками. Хотя, конечно, дружба с представителями высшей знати тоже важна.

Ий-эх! В пенных брызгах наша лодка бодро мчится в направлении приближающегося берега. Кстати, вроде мы вроде сейчас севернее, а воздух вокруг теплее. И льдин нам в последние день-другой на пути совсем не попадалось. Теплое течение тут, что ли? Ага! Вот и мачты кораблей. На фоне береговой линии рассмотрел не сразу. Пора активизировать отвод глаз. Не то, чтобы нас не будут видеть, скорее не будут обращать внимание. Типа, много вас тут таких плавает. Приблизившись к корабельной стоянке, Плещеев сбавил скорость, иначе никакой отвод глаз бы не помог, настолько лодка, несущаяся так, что нос задирается вверх, нехарактерна для этой эпохи. Даже на убавленной скорости борт вражеского корабля надвигался, вырастая ввысь, очень быстро.

Подкрались к борту. Остановились, прислушались. Тихо. Никто не орет «алярм», не звонит в колокола, не пуляется в нас острыми предметами. Примеряюсь, куда сподручнее кидать фейерболы, чтобы надежнее вызвать пожар. Первый пошел! Специально посильнее разогрел свои огненные шарики. Синее пламя, оно и со стороны заметно значительно меньше и подпалит цель с большей мощью. Негромкие глухие хлопки, первые языки пламени и… тишина. Спят они там что ли? Перемещаемся к следующему кораблю. Настоящая громадина! Наверное, раза в два длиннее, чем русский корабль, который привез меня сюда, и во столько же раз выше. А еще, очень крутобокий, словно гигантская скорлупа грецкого ореха. Гори, орешек!Во-от! Теперь пожар заметили! Заорали, забегали по палубам. Мы, не слишком отвлекаясь на паникующих матросов, скользили от одного корабля к другому, щедро рассыпая огненные семена.

Устал! Да и не затронутые нашим вниманием корабли закончились. Под звуки корабельных колоколов и первых взрывов пороха в пылающих крюйт-камерах погибающих кораблей шведской державы мы уходили прочь.

- Эй! Нас кто-нибудь будет поднимать на борт или так, и будете все глазеть, по сторонам! – Несправедливый наезд со стороны моего спутника, ведь, по его просьбе, отвод глаз я так и не снял. Растерянные матросы принялись высматривать нашу шлюпку среди волн в той стороне, откуда донесся голос. Не находили. Наконец, я сбросил отвод глаз. На палубу мы поднимались героями.

- Все! Баста! Нет больше у шведов флота! – Во всеуслышание отрапортовал Андрей о результатах нашего похода своему старшему родственнику, Федору, своему дяде и брату главы рода.

Громогласное ура. Нас хватают и начинают качать. «Эх, мало я веса наел, прибьют ведь, черти» - под эту мысль мимо меня проносились ванты, реи и прочие элементы такелажа. Настолько стремительно, что аж дух замирал.

Возвращение в Ивангород прошло без малейших эксцессов. Никого по пути не встретили, из расчетного графика не выбились. Дальше, каждому свое: моряки за переоборудование своих кораблей, а мне с моей охраной - речными суденышками сначала до Пскова, а оттуда и до Москвы посуху путь торить.

Псков встретил нас колокольным звоном. Местные купцы расстарались. О нашем прибытии фра Джованьоли отправил весть еще накануне. Народ толпился в попытке рассмотреть царского наследника. А, может, и силком их согнали, чтобы торжественности придать. Вспомнилось бессмертное Крыловское: по улицам слона водили…. Ощущал себя таким вот слоном. Зато, покушали все сытно. И очень вкусно! Надоела уже в край походная жратва. Выспался на мягкой кровати, аж жить веселее стало.

А наутро снова в путь. На этот раз по суше. Ну, это если так можно выразиться, что по суше, а так, грязь непролазная, весенняя распутица же. И тут уж удобной меховой кибитки не было. Не то карета, не то крытая телега трясла свое содержимое так, что зубы лязгали. И застревала в грязи регулярно. Да, еще, не успели мы далеко отойти от стен Пскова, как на наш отряд было совершено нападение. Шведские регуляры, замаскированные под разбойничий отряд, понадеялись на свое численное превосходство, высыпали к дороге. Тут им и карачун пришел. У каждого из моих охранников было под рукой по отличному кремневому ружью, да еще по паре пистолетов в седельных кобурах. До рукопашной дошли немногие, но и тех вынесли едва ли не мгновенно. Очень уж велика была разница в классе моих отборных воинов, успевших сколотить строй, и разрозненных, ошеломленных столь сокрушительно негостеприимным приемом простых шведских ратников.

Похоронили своих убитых, оказали помощь раненым, у шведов ведь тоже были свои ружья, пусть и в относительно небольшом числе. Еще допросили вражеского раненого командира. Выяснилось, шведы караулили именно нас. Разведка у врага в Пскове была поставлена на уровне. Многого не узнали: швед уже кончался, да и что особенного мог сообщить простой командир небольшого отряда, действующего в отрыве от своей армии. Зато мои люди получили немало вкусных трофеев: враги уже давно шалили на Псковщине и их подсумки, пояса и карманы были отнюдь не пусты. Да и оружие с доспехами стоили немало. Вообще все изделия из железа на Руси стоили дорого. По итогам трофейной операции пострадавшими ощущали себя у нас одни только лошадки. Им добавилось ноши в повозках. И то ненадолго. В шведском лагере, что был расположен неподалеку, нам досталось еще достаточно дополнительных лошадей и повозок, чтобы облегчить ношу наших животинок.

Москва! Златые купола! Москва, звонят колокола! Нет, на самом деле колокола не звонят, да и куполов золотых по нынешней эпохе пока еще не придумали. Просто, очередная навязчивая песенка вспомнилась. Кривясь от навозных ароматов, что густым смогом затягивал улицы нашей столицы, добрался до Кремля. А где же встреча? Все местные заняты, снуют по своим делам. На входе в Царские Палаты, не путать с жилым царским дворцом, это – государственное учреждение, здесь политика Руси творится, стража из стрельцов с бердышами в руках. И никому нет дела, что царевич с войны вернулся. Пошел к себе. Мне нужно принять ва-анну, выпить чашечку кофе.

Кстати, кофе уже известно, купцы с туретчины его завезли, но в связи с почти полным отсутствием сахара (точнее, он есть, но стоит до… много одним словом) пить местные эту горькую жижу отказываются. Я, может быть, и выпил бы, да кто же мне, ребенку, позволит. Вот такое двойственное положение мое в здешнем обществе: на войну – пожалуйста, а кофе или ходить по Москве без отдельного разрешения – маленький еще.

Успел и помыться и отдохнуть с дороги немного, когда ко мне в комнату лихим аргамаком влетел Сенька, который мой личный слуга, ординарец и так далее. Соскучился, видимо. На войну то я его с собой не брал.

- Царевич! Я выполнил твое поручение!

-…. Это какое?

- Отыскал я Годунова Бориску сына Федорова!

О, как! Отыскался самый невезучий правитель царской Руси! Умнейший человек, великолепный интриган, управленец не хуже. И надо ж такому случиться, что где-то за тридевять земель, в Америке, вздумал поизвергаться вулкан! Итог: три года почти без лета, Великий голод, молва в народе о нем, как не угодном богу правителе, отравление самого, смерть всей семьи от рук бунтующей толпы. Короче, если заводить дружбу, как повелел мне батюшка, так Борька – первый в списке. Не потому что невезучий, а потому что умный.

- И где же обретается сей молодец? Кстати, сколько годочков то ему стукнуло?

- Обретается в Вязьме. Сын тамошнего помещика Федора Косого, а лет ему девять. – Как по писанному отчитался Семен.

- Ага. Значит, твой ровесник. - Вот и появилось то, что буду у своего отца клянчить.

Стою при всем честном народе в Грановитой Палате, у самого, так сказать, подножия престола. Передо мной царский трон с восседающим на нем отцом на возвышении, по периметру зала – лавочки с теснящимися на них боярами. Воздух в помещении не смрадный, но на мои ощущения тяжеловатый, кислорода в нем явно не хватает. Тут и люди дышат и многочисленные свечи в шандалах, окружающих царский престол сжигают.

- Выполнил я, батюшка, твое повеление. Спалил шведский флот прямо возле их города Стокгольма. – Чуть было не ляпнул «возле столицы». Но, не является еще Стекольна – Стокгольм шведской столицей, на то Упсала есть. Хотя, по размерам Стокгольм и в этом времени вроде явно больше.

- Молодец! Какую награду хочешь за этот подвиг? – Возглашает бородатый дьяк, что стоит за правым плечом царя. Самому государю орать на все весьма немаленькое помещение невместно, а бояре тоже хотят быть в курсе дел.

- Прошу определить мне в подручные Бориску Годунова, сына Федорова, - кланяясь, говорю я.

Вообще, этот сегодняшний прием – чистой воды театральное представление с заранее написанными речами и оговоренными подарками. Даже время выделили – три дня, чтобы, как следует, подготовился. Вот и отыгрываю свою роль.

- Просьба твоя будет исполнена. Но эта награда мала по сравнению с деяниями твоими, поэтому жалует тебе, Иван, царский сын возлюбленный, царь батюшка город Шую с деревеньками, да землями окрестными, да землепашцев пять тысяч, что в том городе с деревеньками проживают. О чем дается тебе грамота жалованная. Да еще жалует тебе государь кубок золотой, украшенный каменьями самоцветными со своего стола.

Как я спорил с отцом, когда впервые услышал о его намерении пожаловать меня землей! Вот зачем мне эта головная боль? Не убедил. Более того, отец, практически на пальцах, разъяснил мне, что с возрастом мне вскоре потребуются наличные средства. Вот землепашцы и обеспечат меня ими. А Шуя – вообще, символ моей победы над заговорщиками Шуйскими. Короче, мутно все. Не для моего скудного попаданческого умишки. Ну и кубок…. Тут, как с орденами нового времени, есть своя градация: золотой кубок и золотая сабля соответствуют орденам высшего достоинства. За крупную победу в сражении более уместна была бы сабля, но сказался мой невеликий возраст. Да и нелепо бы я, мелкий пацан, выглядел с саблей, едва не перетягивающей меня на сторону, а ведь там не просто удержать ее по ритуалу нужно было, но и выполнить с ней целый ряд строго регламентированных движений воинского салюта. Так что, остановились на кубке. Выставленный на самом видном месте в горнице, он будет служить предметом гордости перед гостями не только меня, но и моих отдаленных потомков.

Бориска Годунов оказался, и в самом деле, очень смышленым пареньком. За тот двухмесячный срок, что я отвел для его подготовки к обучению в одном со мной классе, он почти догнал по знаниям моих родовитых соучеников. Очень до знаний жадный оказался. Я даже начал ощущать собственную неполноценность: как же так, я – вторую жизнь живу, десятки лет обучения в высокотехнологичном, подвинутом на получении знаний обществе и этот ребенок, что называется, от сохи. Он учится куда быстрее меня! Но, как рассказал мне Сенька, и у Годунова оказался свой бзик, он очень хотел стать магом. Как впервые узнал, что мы с Сенькой маги, так и захотел. И, если и в дальнейшем его ум будет также остер, рано или поздно, но он придумает способ таковым стать.

Чтобы со стороны не казалось, что царевич – наследник окружает себя одними худородными, а и Сумароков и Годунов именно таковыми и являлись, я решил ввести в нашу небольшую компанию Дмитрия Бельского. Вот уж у кого нет никаких проблем с родовитостью. Гедеминович. Родовой герб увенчан короною. На тот момент его род был наиболее тесно связан с нашей семьей из всех высших боярских родов. Кстати, широко известный в моем старом мире Малюта Скуратов, цепной пес самодержавия, тоже из этого рода происходит. Да и магия у Димки имелась: совсем случайно, раз видел, как к нему на ладонь садились воробьи и синички. Причем, без всякой подкормки.

Задумано – сделано. Отозвал его в сторонку и открытым текстом сделал предложение. Ага, стать любимой царской женой, то есть подругой…. Тьфу ты, другом. Просто прелесть! Вот представьте, сделал бы я, взрослый, такое предложение взрослому боярину. Разумеется, он бы тоже с радостью согласился, но все мысли были бы, что он сможет с этого поиметь. И только дети не имеют друзей, а просто с ними дружат, иногда до старости. Так и стали мы кучковаться сначала втроем с Сенькой, а потом, когда представили публике Годунова, и вчетвером.

Вчетвером и на боевую подготовку ходить стали. Так-то, обычно, плотно тренироваться в воинских ухватках у родовитых было принято начиная лет с десяти, но со мной пришлось им хлебнуть этой суровости чуток поранее. Впрочем, от такой несправедливости они отнюдь не страдали. Наоборот, наслаждались и сильно гордились. Так и мне спарринг партнеры получились. Все получше, чем со взрослыми дружинниками силами меряться, когда те не столько приемы проводят, сколько следят за собой, чтобы не прибить царского мальца ненароком.

А еще, я убедил отца выделить в ближайшем Подмосковье территорию для магического полигона, чтобы отрабатывать там свои умения. Закрытую от посторонних территорию, с оградой и охраной, нечего всяким шпионам демонстрировать, чем сильны будущие русские витязи. На этом полигоне мы с ребятами и оттачивали свои магические умения. И спарринги устраивали. В той части магии, что не опасна для жизни соперника. А чтобы все же походило на бой, использовали и учебное холодное оружие. Мальчиком для битья никто из нас не оказался: сам я, самый младший, выкручивался за счет магии отвода глаз и слабеньких огненных шариков, чисто, чтобы обозначить попадание. Сумароков вовсю использовал отвод глаз, а так как был к тому же парнишкой не слабым, по первости выигрывал в большинстве схваток. Но, именно, по первости. Вскоре Бельский как-то извернулся, и отвод глаз на него действовать в бою практически перестал. Оказалось, он научился подключаться к зрению всяких пичуг, которых всегда хватало за городом. А не ментальная ли это магия? Я начал пытаться повторить данную технику. Пока без эффекта. Но, ведь, я только начал. Труднее всего было Годунову. Без магии, сильно облегчавшей схватки на холодном оружии, ему приходилось прилагать куда больше усилий, чтобы не проигрывать совсем уж всухую. Мотивация оказалась что надо. Натренировался и стал на слух определять подкрадывающегося Сеньку. А еще Борис оказался мастаком придумывать для нас новые магические приемы. Жаль только, что в моей огненной магии приемов то особых и не придумаешь. Огонь, он и есть огонь. Файербол, огненная стена, которая и не стена вовсе, а сильно растянутый поперек костер, чисто для ограничения подхода ко мне любимому нехороших дядей, да поток пламени. Что еще-то?

Глава 5

Глава 5.

С прекращением весенней распутицы боевые действия на западных границах Руси возобновились. Гонцы регулярно доставляли донесения от воевод, в которых сообщалось о локальных победах и таких же локальных поражениях русских отрядов. Ближе к концу лета поляки, которым надоел весь этот получившийся беспредел на почти что собственной территории, даром, что Литва и Ливония формально оставались еще совершенно самостоятельными территориями, наконец-то закончили сбор довольно большого войска. Двадцать тысяч собственно коронных войск, плюс казаки, которым лишь бы пограбить, неважно кого, пусть даже и почти своих сограждан литвинов. Да еще сколько-то присоединится по пути из отрядов литовских магнатов и недобитых псов рыцарей. Впору нам было бы начинать бояться и слезы лить. Но тут у созванного войска появились проблемы помимо шаек русских разбойников.

Сначала в исконно казацкие пределы вторглись крымчаки. Дождались, когда самая боевая часть казаков доберется до Краковских предместий, где польское войско собиралось, и вторглись. Казакам резко стало не до поляков и их войны с московитами, своих полоняников успеть бы отбить. Потом в Гданьск приплыли несколько занятных корабликов. Быстрых, по этим временам, до невозможности. И нет бы, просто приплыли, так ведь, из пушек постреляли, а потом и десант высадили. Словом, нет у Польши больше порта на Балтийском побережье, сгинул тот в огне пожара. А вместе с портом сгорели и запасы зерна, что дожидались тут отправки их европейским потребителям и многое другое, что было приготовлено для отправки за рубеж. Или не все сгорело…, а только у поляков все равно убыло. Совсем бедные поляки стали! Считай, совсем банкроты! Нет у них теперь денег, платить наемникам, порт восстанавливать надо. А мой знакомец Андрюшка Плещеев сделался практически в одночасье одним из самых завидных женихов на Руси: старина рода у него и раньше была, а с польскими трофеями еще и богачом стал, одним из первейших.

А сухопутные русские войска как могли скрытно сосредоточились севернее. Шведы, лишившиеся флота, а значит, и регулярного подвоза провианта и прочего снаряжения, практически самораспустили свою армию, разделив ее на отдельные гарнизоны по множеству больших и маленьких финских городков, да до кучи, отправив во все стороны отряды фуражиров. Вот по этой-то рыхлой структуре и прошлись отряды бояр – воевод Ивана Дмитриевича Бельского и Петра Ивановича Барятинского. Ниеншанц захватили сходу, там дозорные на воротах расслабились, Нотебург взяли штурмом. Выборг тоже, пал после второго или третьего приступа, а жители Кексхольма, получив сведения о судьбе своих соседей, выборжцев, благоразумно сдались сами. Шведская провинция Ингрия перестала быть шведской. Финляндия же фактически стала ничейной территорией. За шведами остался лишь самой западный городок Або, куда потихоньку собирались выжившие ратники из армии, ранее прикрывавшей крепости в Ингрии.

Я же, слушая доклады о состоянии всех этих военно-политических дел на царском совете, куда меня допустили добровольно-принудительно по личному распоряжению батюшки, все больше терялся. Получающаяся картина как-то лишь очень отдаленно походила на тот текст вводных, что я получал от компьютера перед началом каждой игровой баталии. Вот то, что мы имеем на сегодняшний момент, это соответствует какому этапу Ливонской войны из той игрушки? С поляками там предлагалось сражаться в четвертом, когда уже и с литовцами те заключили унию и Ливонию им магистр Кетлер передал, выторговав себе лишь вассальное Курляндское герцогство. В нашем же случае, пусть пощипанные и разоренные Литва и Ливония – еще вполне себе присутствуют на политической карте. Мда! Ошибся тот англичанин, что провозгласил, что вся жизнь – игра. Определенно, с точностью до наоборот: реальная жизнь – это ни разу не игра!

Поляки все же, утерев горькие слезы по улетевшему с дымом Гданьску, выдвинули свои несколько поредевшие от случившихся неурядиц отряды к линии соприкосновения с русскими войсками. Их промедление позволило нашим и свои силы собрать в единый кулак. Даже часть войск из бывшей шведской Ингрии успели подтянуть. Близилось генеральное сражение. Батя мой в эти дни ходил нервный, по десять раз на дню посылал слуг, уточнять, не прибыли ли новые гонцы от воевод. Узнавая, что все еще нет никаких новых вестей, еще и еще раз поминал тихим незлым словом своих бояр, что практически гирями на руках и ногах висли, когда он, царь Иван Васильевич, едва высказал вслух намерение самому ехать с подкреплениями к войскам. Слышали бы те слова означенные бояре, узнали бы много нового о себе и своих предках, включая их весьма замысловатые сексуальные предпочтения, если бы, конечно, не скончались скоропостижно от избытка полученных впечатлений.

Не выдержав пытки от отсутствия вестей с фронта, царь с личной дружиной отправился морально разгружаться до города Тулы, где по моему совету пару – тройку лет назад он затеял литейные и оружейные производства. Гонцов же с вестями о результатах намечавшегося сражения распорядился посылать ему вдогон. Ну, хоть так. А то, совсем сам замучился и окружающих замучил. А вот тамошним дьякам с воеводою не повезло. Возможно, даже фатально. Да вы на ретроспективу гляньте! Первый воевода тульский Стрешнев Лука Иванович. Получил личное царское распоряжение об устроении в городе Туле железоделательного завода. А вместе с распоряжением и мастеров этого дела и работных людишек, сколько там их по прописям положено. Результат? Построил с их помощью себе хоромы. Родне опять же. Продовольствие, предоставленное казной на прокорм работников, обменял с доплатой на подобное же, классом похуже. Тухлятину, если одним словом. Часть работников разбежалась, часть померла от таких забот. Дело едва начато. Приехал царь. Осерчал. Воеводу в петлю! Второй воевода на смену первому. Оболенский. Заводы заработали мало-мало. Так он с купцов, что сырье и инструменты поставлять было намылились такой откат залупил, что руда железная по цене серебряной для казны встала. Приехал царь. Воеводу за откаты на кол! Дьяков за недонесение – туда же. Третий воевода за неполные три года. Как зовут – не знаю, упустил это дело. Едет царь!... Аналогия прослеживается, однако.

Гонцы от воевод с результатами битвы на реке Улле, точнее возле маленького поселка Чашники прибыли только на покров, хотя сама битва состоялась еще 15 сентября. Помнится, в той истории тоже была битва в этом же самом месте. Тогда русских расколотили. Погиб и русский воевода боярин Петр Шуйский. В этот раз результаты оказались не столь однозначными. Включая и участие в битве того самого Петра Шуйского. Я, примостившись на своем персональном стульчике, слушал вопросы думских бояр и ответы гонцов на эти вопросы и пытался мысленно представить себе в виде батального полотна получающуюся картину.

Поляки подошли к неширокой речушке Улле, что называется, в силах тяжких: так и представляется, как по узенькому извилистому тракту, проложенному сквозь полесскую чащобу, подирается бесконечная змея телег, пушек и ратников. Брод. И на противоположной стороне выстроились отряды русских стрельцов. Визуально, не так уж и много. Особенно по сравнению с польским войском. Большая часть русского воинства укрылась по распоряжению воеводы Серебряного в прилегающем к неширокому в этом месте полю лесу. Два десятка орудий, расположенных на флангах стрелецких полков, вообще спрятаны от нескромных взглядов магией рода Сумароковых. Отец и дядька моего Семена постарались.

Первыми бой начали польские крылатые гусары. Это у русских времен наполеоновских войн гусары были легкой кавалерией. У поляков гусария - самая тяжело бронированная часть войска. Именно атакой гусарии поляки не раз проламывали вражеские ряды, добывая себе победу. Но здесь вам не тут! Сначала их напор был остановлен полосами препятствий в виде ямок, колышков и почти натуральных противотанковых ежей, только не из рельс, а из дерева. Потом, по скучившимся гусарам отстрелялась картечью вся русская артиллерия, а уж в получившуюся кашу разрядили свои ружья и стрельцы. Да еще раз, да еще…. Словом, в войске Сапеги крылатые гусары кончились как род войск чуть меньше, чем полностью.

Пришлось полякам разворачивать свои батареи и пехоту. Артиллерийскую дуэль выиграли русские. Еще бы им не выиграть, если польские ядра так и норовили поразить не настоящие русские орудия, а их морок, что Сумароковы, поднапрягшись, сотворили в сотне шагов от натуральных. Не забыв при этом, укрыть эти натуральные отводом глаз. Гораздо тяжелее пришлось стрельцам. Их никто магией не прятал, да это и нереально было при той их численности. Польские пушки собрали со стрельцов немалую дань, пока не были в свой черед уконтрапуплены нашей артиллерией. Да и пули из польских фитильных аркебуз, пусть и куда более архаичных, чем стрелецкие кремневые ружья, тоже были достаточно смертоносны. Но, кроме вполне привычных типов огнестрельного оружия, отметились на поле боя и адепты огненной магии. Шуйские не зря считались ближайшими царскими родичами. Аспект магии у них также оказался родственным. Потери от файерболов Шуйских оказались бы куда больше, если бы те не выбрали своей первоочередной целью морок русских пушек. Разобраться в подлоге им было уже не суждено. Русские не пожалели дефицитных экспериментальных разрывных снарядов, что перед самым боем были доставлены на батареи последним русским обозом. Всего по два снаряда на ствол. Хватило. Петр Шуйский не погиб, как в той истории, но остался без кисти правой руки и без глаза. Пусть оправдывает фамилию: шуйца – левая рука. Одна она и осталась. Еще двум Шуйским не повезло совсем фатально. А нефиг было идти против родной страны в рядах супостата!

На этом успехи русских войск закончились. Польская пехота, намного более многочисленная, под градом пуль из скорострельных русских ружей все же форсировала Уллу и вступила в ближний бой. Стрельцы начали быстрое отступление. Вот тут бы и выйти из леса засадным полкам, смести расстроившиеся ряды неприятеля, но воинам тех полков было не до битвы. Их атаковала лесная живность. Практически, вся, что жила в этих малохоженых лесах. Деморализованные русские отряды бежали. Исход битвы решили литовские друиды Радзивиллы. Точнее, может и не друиды вовсе…, те вроде как больше по растениям доки…. Но факт, что вроде бы слабая и, казалось бы, почти бесполезная в военном плане магия, примененная в нужное время в нужном месте, стала решающей.

Впрочем, и у поляков оказалось мало радости. Среди крылатых гусар пали представители знатнейших польских фамилий вместе с их частично даже еще и не проявившейся фамильной магией. Взамен разбитых пушек поляки получили русские трофеи, но остались практически без артиллеристов. Боевой дух победителей был сломлен числом потерь, оказавшихся много большими, чем у формально побежденных русских. А уж когда разведчики доставили Сапеге сведения о приближающихся русских отрядах, как губка вбирающих воинов из разбитой армии, поляки повернули вспять. Не до возврата Полоцка теперь, своими бы ногами уйти. Пиррова победа у поляков вышла, однако.

Царь батюшка вернулся из поездки в оружейную столицу через две недели. На удивление спокойный, даже, я бы сказал, благостный. Не стал карать никого из воевод потерпевшего поражение войска, да и сведений о преждевременной кончине тульского воеводы с присными не поступало. Распорядился представить пред его очи польского посла Збыслава Гасиньского, арестованного по случаю начала войны с Польшей и содержавшегося до сей поры в нестрогом заточении в одном из подмосковных имений. По нынешним суровым временам поляку несказанно повезло, где-нибудь у турок или персов посла державы, проявившей агрессию, покарали бы куда строже. О чем состоялся разговор, до меня не донесли, но поляк споро собрался и весьма борзо укатил на родину. Ну, будем ждать оттуда новых вестей. Не скоро, может через полгода или даже год, но авось что и проклюнется.

В моей же жизни все осталось по-прежнему. Строго по дедушке Ленину: «Учиться, учиться и учиться». Ну, еще и про молитвы не забывать, но это так обыденно, что проходит фоном.

- Ого-го! Ничего себе! – Вопил Сенька, глядя в небеса, где в этот момент порхала маленькая огненная искорка. Маленькая, потому что далеко улетела, а так вполне себе огненная птичка величиной со снегиря.

Все началось с очередного моего сеанса расстройства по поводу малого набора огненных заклинаний. Вот ничего больше в голову не приходит: огонь в виде костра вдоль, костра поперек, да тот же огонь, кинутый вдаль. И то, не далеко: мушкет подале достанет. А тут еще и Сумароков, зараза, тоску нагоняет. Захотелось ему, видите ли, освоить умение Скопиных Шуйских, смотреть на землю глазами птицы из поднебесья. С его слов – Скопиных Шуйских, а так – копирует ухватки Димки Бельского в управлении пернатыми. А Бельский даже гордится: неслабый маг напросился в ученики. Да и сам тоже ищет, где же у них, нет не кнопка, а обратная связь. Слов нет, очень нужное и востребованное уменье, но зачем же мне то свои достижения по управлению голубем в нос практически тыкать? Психанул, да и шарахнул ни в чем не повинную птаху огненным шариком. Ну, почти шарахнул. В последний момент понимание пришло, что Сенька мне никогда не простит, если я его птица сейчас спалю. А файербол уже сорвался с руки! Сам не понял, как я искривил траекторию полета своего огненного снаряда. Дальше уже тренировки были. А форму птицы я придал файерболу чисто из хулиганских побуждений. Не все же Сеньке передо мной хвалиться управлением птичьего полета.

- Иван Иванович, - это Годунов меня за рукав дергает, - а ты назад можешь свою жар-птицу позвать? – Он в основном меня именно так величает. Если не обижен на меня, конечно. У обиженного я все больше царевичем именуюсь или даже господином.

- Могу, Боря!

- А заставить покружить в воздухе? – Выдумывает тот новую задачу моему птаху.

- И это тоже могу, - отвечаю, созерцая различные пируэты, что выписывает мой птиц – файербол над нашими головами.

- А научить его разговаривать? – Влезает в наш разговор неугомонный Сенька, вспомнив очевидно роскошного попугая ара, доставленного недавно моему отцу венецианским посланником. Впрочем, может и не ара то был, я же не орнитолог.

- Нет, Сема, этого я не смогу.

- Почему? – В голосе моего ординарца сквозит искреннее недоуменное расстройство.

- Так нет же языка у этого комка огня. – Отвечаю, а сам уже пытаюсь придумать, как бы приладить туда помимо огненных плетений еще и ментальную составляющую. Тем более в моем исполнении ментальная составляющая начинает работать только при уже раскочегаренной огненной.

Долго ли коротко, словом, не прошло и года с того знаменательного прорыва с жар-птицей, но научились мы все трое (Годунов, напомню, магом не был) видеть птичьими глазами. Правда, в разведку моего птаха лучше не посылать, очень уж он, огненный, заметен.

Пытался я по аналогии с пернатым еще и огненную саламандру замутить, но обломался. Птица в воздухе может долго существовать, даже без дополнительной подпитки магией с моей стороны, а саламандре нужно было по земле передвигаться. А земля содержит воду. Немного прошагает в клубах пара – и все, каюк, кончилась мана. Хоть в асбестовые лапоточки ее не наряжай. Вот в пламени костра получалось очень красиво. Пляшущие среди языков огня огненные же ящерки – век смотрел бы. Почти гипнотическая картинка.

Кстати, наконец, вспомнилось другое наименование моей жар-птицы: феникс. А фениксы, вроде, если верить историям, рассказанным мадам Роулинг, способны петь песни. И тоже почти гипнотические. Или даже не почти. Как мне представляется, магия, недавно пришедшая в этот мир, принимает формы, взятые из сознания людского эгрегора. Миллионы подростков точно знающих про такое пение фениксов не могут ошибаться. Надо только чуток поднапрячься и воплотить уже прописанное. А там и до сакраментального: «Кар, кар! Это я, почтальон Печкин!» недалеко.

Вот так и живем. А Годунову я во исполнение его мечты о магии подсказал задуматься об артефактах и зельеварении. Пока ничего магического Борька не изобрел, но в химии поднатаскался будьте-на те. Я сам не рад был, когда он начал из меня выжимать все, что я помнил из этой тематики. И на все мои крики, что, дескать, откуда мне знать ответы на его вопросы, он искренне соглашался и удалялся. Минуты на три. Ага. Да еще так и норовил припахать для насыщения проводимых им простейших реакций моей огненной маной. Ничего путного. Растворы же они – на воде! Кто же огонь с водой мешает. Это ему с Андрюшкой Плещеевым надо договариваться, а не со мной. Но Плещеевы далеко, на Балтике, а я – вот он! Подсказать ему, что кроме растворов еще и расплавы бывают? Вот там моя огненная мана может оказаться к месту. Или не стоит? А то ведь не слезет.

И снова я стою перед царским престолом в Грановитой палате. На этот раз не в одиночестве, рядом Борька Годунов, собственно главная движущая сила нашего открытия государственного значения. А я – так, Борькина рабсила. Не удержался, сказал я тогда Борису про расплавы. А где у нас в средневековье расплавы? Правильно, только при изготовлении стекла. Нет, так-то еще и расплавы металлов существуют, но не в прямом для нас доступе, а стекло – вот оно – в Китайгороде льют стеклянные бусы, служащие помимо всего прочего самой мелкой разменной монетой. Вот в эти еще расплавленные бусины и заставил меня эксплуататор заливать мою огненную ману. Первый артефакт молнии получился именно так. Правда, там с нами затесался еще и Семка Сумароков, тоже за компанию решивший поделиться своей маной. Без него бы ничего и не вышло. Но об этом – тсс! Государственная тайна! Даже награждение Семки провели отдельно. Что никто не догадался. Пусть шпиены иноземные доносят своим государям, про стекло и мою, огненную, магию. Глядишь, кто и подорвется в попытке повторить. А наши витязи получили пусть одноразовые, но очень эффективные артефакты, способные за четыре десятка шагов поразить супостата. Даже в тяжелой броне. Особенно в тяжелой броне. Очередной привет польским крылатым гусарам.

Для большей эффектности в глазах бояр, присутствующих на награждении, на пару с отцом, мы задумали краткое представление. По команде царя, Годунов, зажав между пальцами заряженную бусину, прицелился рукой в заранее заготовленную мишень. Просверки молнии в полутемном ввиду зимнего ненастья за окнами зале оказались очень зрелищными. Как и дымящаяся пораженная мишень. Личное поместье для изобретателя возле города Шуи, аккурат рядом с моими землями, несмотря на малый возраст награждаемого, думцы встретили одобрительным ворчанием. За скобкой осталась личная просьба к царю со стороны малолетнего изобретателя: призвать для проведения опытов с растворами в Москву Андрея Плещеева. Не скрою, эту идею я продавливал в беседе с отцом с особенной силой. Не все же мне отдуваться в общении с этим фанатиком Бориской!

Я бы еще и Мирославу, батину зазнобу к этому делу припахал, но пока никак. Отец наконец-то решился на повторную женитьбу. Приготовления к свадьбе царя и Великого князя всея Руси, да еще и конкретно его невесты – это не фунт изюму! Это непрерывное мероприятие, ведущееся вплоть до момента самого торжества в режиме 24/7. Да и с точки зрения потенциальной угрозы со стороны недоброжелателей эти дни – из самых напряжных. Придется Андрюшке пока за всех нас скопом страдать. Или…, тут моя мысль вильнула, не одна же в нашем царстве - государстве такая целительница! Надо бы срочно подсунуть отцу на подпись распоряжение доставить к нам еще одну целительницу.

Среди нарастающей суеты с приближающейся царской свадьбой почти совсем незамеченными прошли приезды послов из Польши, Литвы и Швеции. Что характерно, ливонцев не пригласили. Начались переговоры о мире. Сначала поляки с литовцами потребовали себе все права на Ливонию, возврат Витебска и Полоцка, ну и еще что-то там по мелочи. Типа, о разделе между собой они сами договорятся, кулуарно и полюбовно. Шведы затребовали взад Ингрию и тоже права на Ливонию. Наши дипломаты в ответ на такие несуразные требования скрутили дули, типа тогда будем биться до победного конца. Поляки, горячие парни, повскакивали с мест и рванули было на выход, но, не ощутив одобрения со стороны союзников, вернулись за стол переговоров. Потом наши предложили зафиксировать границы по факту завоевания. На выход почти рванули шведы, очень уж им не хотелось окончательно лишаться Ингрии. Дальше последовали торопливые торги, совсем не похожие на то, как мне наставники описывали такие действия в прошлом. Похоже, у всех договаривающихся сторон нашлись еще какие-то серьезные проблемы помимо ведущейся пока не шатко не валко войны. Недели не прошло, мирный договор был подписан. Шведам возвращали Выборг и Кексхольм, но оставляли за собой Ниеншанц и Нотебург. Литовцы окончательно отказывались от Смоленска, Витебска и Полоцка, но Западная Двина должна была остаться в совместном беспошлинном пользовании. По этой же реке преимущественно и была проведена новая граница. С некоторым отступлением, правда, вокруг Витебска и Полоцка. Ливония исчезала, как самостоятельное государство, разделенная между Польшей и Швецией. Ну и Нарва с окрестностями достались русским. Мир и благолепие. Вот только, Рига по этому договору досталась шведам, а значит и весь транзит по Западной Двине мог быть перекрыт ими на самом последнем отрезке пути.

Глава 6

Глава 6.

Журчат ручьи, весна, однако. Мне совсем недавно исполнилось тринадцать. Да, да! Целых тринадцать. Еще не мужчина, но на баб глаза сами собой залипают. Гормоны! Ну, я-то еще ладно, вот кунаки мои страдают от всей широты своих юных мужских душ. Им-то уже по пятнадцать! Того и гляди, старшие родичи объявят свою волю и женят. Особенно по этому поводу страдает Годунов. У него любовь наметилась. Помните, когда-то мной была выдвинута идея, добыть для его опытов по зельеварению целительницу? Мирослава то, тогда еще невеста батина, была вне зоны уверенного доступа, к свадьбе готовилась. Ага. И упросили мы на пару с Бориской моего батюшку царя озадачить дьяков и добыть нам какую-нибудь другую целительницу. Вот и прислали по нашему запросу из глубинки сельской девчонку тощую. В селе ее звали Весяной, но она, прочувствовав свое явление к царскому двору, потребовала звать ее только по крестильному имени: Ксения. Видать, судьба у Годунова такая, при любых раскладах пересекаться с носительницами этого редкого имени. Ксения – чужая! Правда, в прошлой, уже никогда не состоявшейся, истории так звали его дочь, умницу и красавицу, одну из самых несчастных царевен на Руси.

На полигоне, регулярное посещение которого мы не забрасывали все эти годы, первым мне попался на глаза Димка Бельский.

- О, как! – Воззрился я на его побитую рожу. – Кто это тебя так?

- Ай, да, Отелло этот недоделанный. – Родовитый недоросль Бельский раздраженно машет рукой в сторону остальных наших «мушкетеров», которые настолько увлеклись каким-то спором между собой, что не обращают внимания на подходящего к ним сюзерена. – Пытался я ему открыть очи на поведение его ненаглядной…. Вот, теперь хожу, своим «очой» гляжу на мир свозь узкую щелку.

Шутит. Это хорошо, что обиды не затаил. Кстати, упоминание Отелло – анахронизм. Нет еще в Англии Вильяма Шекспира. Это я как-то в речи упомянул сего великого ревнивца. Ребята заинтересовались. Пришлось рассказывать всю историю. Ну, насколько я ее помнил. Хотя, надо признать, память моя о прошлой жизни если и не абсолютная, все же свое рождение и первые годы жизни не помню, то очень – очень даже хорошая. Даже, вроде, тот характерный шекспировский стиль изложения сей трагедии смог передать.

- Привет, голуби! – Повышаю я голос, привлекая внимание спорщиков.

- А, царевич, привет! – Вот, такие у нас в компании отношения. Никакого тебе пиетета перед будущим венценосцем. – Иван Иваныч, хоть ты ему скажи!

- О чем речь?

- Не прав он, что с кулаками на друзей кидается. Мы же ему добра желаем.

- Р-ры! – Слышится от насупленного Годунова. – Лучше молчи, Семка. Поссоримся.

- Борис, ты не прав! – Включаюсь я в увещевание безвинно страдающего. – Нельзя руку подымать на друга своя.

- А чего он! – Вижу, душу несостоявшегося государя раздирают противоречия. – Ксюша – она самая чистая и светлая, а он про нее такое!

- Какое, такое?

- Что посватался к ней Васька Долгорукий. И она дала свое согласие. – На лице моего друга такое отчаяние, что даже слепому понятно, что сам влюбленный вполне верит этому «навету».

- Так пойди к ней и спроси ее прямо. Так ли это? – Мне легко раздавать советы, я не влюблен в эту стервочку, что уже не в первый раз крутит хвостом перед всеми окрестными «бла-ародиями». Благо, чем крутить у нее в избытке: целительницы некрасивыми не бывают.

- Пойду. – Угрюмо соглашается со мной Борис. – Вот прямо счас пойду и спрошу.

- Расстроится-я! – Вангует Бельский, глядя вслед уходящему другу. – Мне сама Боженка по секрету рассказала.

- Ну, если Божена…, - тяну я имя главной сплетницы из числа дворовых девок. Вообще-то она – особа дворянских, а не дворовых кровей и приставлена к особе моей мачехи царицы Мирославы, но в моем восприятии – именно дворовая, тыркуша и болтушка, находящаяся в приятельских отношениях со всеми от поварихи до царицы и, разумеется, всегда все про всех знающая. – Тогда надо нам быть от него неподалеку. Помните, чем Отелло закончил?

- Пожалуй…, - взглядом испросив у меня разрешения, Димка идет вслед за Годуновым.

- Иван Иваныч, наверное, мне тоже лучше пойти за ними. – Семен ищет в моих глазах одобрение своему намерению и, найдя, спешит вслед за парнями.

- Напоите его в дым, - кричу я вслед своему ординарцу главную нехитрую народную рецептуру целения душевной хвори. – На завтра вам выходной!

Оставшись в одиночестве, принимаюсь за не слишком замудренные, но оттого не менее сложные для воспроизведения приемы огненной магии: феникс, огненная сеть, огненный торнадо. Последний прием только недавно изобретен мною и поэтому еще плохо отработан, но перспективы его при использовании против крепостей или других объектов со скученным живым противником внушают. Огненный вихрь, произвольно меняющий направление по мановению моей воли и способный расплавить в своем центре не слишком тугоплавкие металлы – это, в самом деле, выглядит круто. Наконец, когда друзья исчезают из виду, я, незаметно оглянувшись вокруг (не подглядывает ли кто), начинаю формировать огненный портал. Внешне – простая арка из языков пламени, на скрытом от глаз уровне – тоннель сквозь изнанку мироздания. Делаю шаг в арку, выходя через пару шагов дальше. Ага! Простенький портал через пространство. Пока не слишком длинный: максимум метров пятнадцать – двадцать, но ведь любая самая длинная дорога начинается с первого шага. Повторить. И еще. И еще. И так – до полного изнеможения в расчете на то, что когда-нибудь, этот прием перейдет в разряд автоматически выполняемых. Ха! Вы не поверите, этот прием я придумал во сне. Ни разу не вру! И пусть я не так велик, как Кольридж, который во сне сочинил одну из самых прекрасных поэм человечества, но зато я в отличие от него смог запомнить свое творение полностью, а «Кубла Хан» так и остался в виде отрывка вследствие короткой памяти автора.

Умаявшись, возвращаюсь к себе, по-быстренькому окатываюсь с помощью прислуги едва теплой водой, натягиваю парадную одежду. Мирослава и сама не чуждая любви к модной, красивой одежде, очень внимательна к нарядам посетителей. Моим – так уж точно. Приди я к ней в своем пропитанном потом и пылью кафтане для полигона, удостоился бы внушительной проповеди минут на десять по этой теме и уж точно никуда бы не продвинулся со своей идеей замены Ксении в качестве Годуновской прикрепленной целительницы.

- Что-то давненько ты ко мне не заглядывал, - светозарно улыбаясь, приветствует меня отцова супруга. Одновременно с ее словами, мелкая девчонка, четырех лет от роду, вырвалась из рук своей нянюшки, помчалась ко мне.

- Ваня! Ты пришел. – Все, работать мне в этот вечер пальмой для одной цепкой маленькой мартышки. Василиса, моя сводная сестра, почему-то души не чает в своем сводном старшем братце.

- Привет, привет! – Улыбаюсь одновременно двум очаровательным особам женского полу.

Какое счастье, что Мирослава не воспринимает меня, своего пасынка, в негативной концепции. Или это пока? Пока не родила сына? До сего дня ей неплохо удавались девки. Василиса – старшая и есть еще младшая, годовалая София, что по малости лет проживает пока скрытно в обществе кормилицы.

- Я вот чего пришел, - перешел я к делу после того, как закончилась обязательная часть с чаепитиями и словами ни о чем. – Моему товарищу, Борису Годунову, нужна новая целительница.

- Да. Слышала я про его проблему, - соглашается Мирослава, разом похоронив мои последние надежды на лживость придворных сплетен. – Нужна какая-то особая?

Хм. Даже так! На выбор! Обычно, мачеха весьма скупа в доступе к своим подопечным, даром, что их число уже перевалило за два десятка!

- А есть у тебя такая…, - я замешкался, подбирая слова, чтобы описать желаемое. – Младше Бориса. Лет тринадцати – четырнадцати. С сильным даром. Если есть еще какой-нибудь дополнительный талант, будет совсем идеалом?

- Ха-ха-ха! – Зазвенели колокольчики женского смеха. - Дайте, тетенька, воды напиться, а то, так голодно, что и переночевать негде!

Вместе с матерью, сама не понимая над чем, засмеялась и Василиса. Я для полноты картины еще дополнительно пощекотал сестренку под мышками. Визгу и радости было – хоть отбавляй!

- Ну, ты же сама предложила на выбор. – А я что? Я ничего. И глазки как у кота из Шрека.

- Ха-ха-ха! Прекрати меня смешить. С таким взглядом ты у Зыкова можешь полный доступ получить!

О! Что и требовалось! Отсылка к Зыкову, скупому, как гном, дьяку, хранителю личной царской казны, не путать с казной государственной, – полное признание моих вымогательских способностей.

- Ладно! Есть у меня девочка! Точно по твоим запросам. Тринадцать лет. Почти. Целительница от бога. – Оглядываясь на няньку моей сестренки, выступающей в нашем разговоре в роли дуэньи. – Марфуша, выйди на пару слов.

Ай-ай-ай! Во что я такое вляпался со своим запросом?

- Да, сильная, каких мало, целительница. – Продолжила свои слова мачеха, проводив взглядом няньку, - и столь же сильная мертвительница. Если о этом втором ее таланте станет известно нашим церковникам, я обижусь. Ты понял меня?

- Всецело! – Заверил я Мирославу, сам в это время мысленно пытаясь скомпоновать, в каком качестве можно использовать такой неожиданный дар. И надо ли его использовать вообще.

- Тогда изволь подготовить для нее покои недалеко от себя. Завтра к обеду ее к тебе пришлю. И помни, ты можешь ее использовать так, как заблагорассудится, хоть в качестве помощницы для своего друга, хоть еще как. Но за ее возможные слезы спрос будет с тебя.

- Во –у! Полегче! Может, она вообще готова слезы лить просто от того, что жить на свете хорошо.

- Ну, разве, что в этом случае. – Чуть подумав, снизила планку царица. – Но, вообще, девочка – умница и в особых взбрыках не замечена. А Ксюшку вашу отправляй ко мне. Будем вразумлять.

Вот так! Пока возвращался к себе все пытался сообразить, это я такой весь из себя и полностью получил просимое или это я такой дурак, и меня только что гнусно использовали с прицелом сильно подставить. Мда, получил на свою шею подопечную с проблемным даром. Способности к магии смерти вошли года три назад наряду с демонологией и магией проклятий в короткий перечень запрещенных нашей православной церковью. Аж, сам тогдашний митрополит московский Филипп перечислил в проповеди эти три направления в качестве примеров богомерзкой магии. Правда, в дальнейшем митрополит практически напрочь сорвался с нарезки и начал обличать колдунов уже вовсе без разбора. За что и получил: мой батя таких шуток не оценил. После открытия им лично возможности дистанционно подрывать порох во вражеском оружии, магия воспринималась царем в качестве единственной основы стратегической мощи государства. Митрополит Филипп вновь стал презренным Федькой Колычевым, расстрижен и посажен. Но три направления магии вроде бы так и остались под запретом. Демонология – так точно. Ей забавляются католические иерархи в Риме. Типа святостью своей взнуздали богопротивных тварей. Ну, а наши святоши, как водится, обличили папистских злодеев. Разделы же магии проклятий и смерти так и остались где-то между. Вроде запретитель где-то в подземельях томится, но и разрешения от его преемников на посту митрополита московского или еще какого не получено. Опять же, митрополита то не стало, а его ученички – подопечные по-прежнему на своих немалых церковных постах. Тут даже царевичу лучше бы рядом с такой неоднозначной волшбой не светиться.

На следующий день у дьяка Курицына на занятии из нашей компании присутствовал вместе со мной только Димка Бельский. Бланш из-под глаза уже исчез: с тех пор, как под патронажем царицы Мирославы на территории Московского кремля возникла школа целительниц, синяки и неглубокие раны перестали быть даже маломальской проблемой.

- Похмеляются. – Шепотом довел до меня результаты вчерашних поисков правды и последующих страданий мой друг.

Поведал нам дьяк о последних событиях в мире. Точнее, о тех событиях, весть о которых уже докатилась до Руси. К примеру, Луи де Бурбон-Конде, гугенотский принц, уже год, как окончил свои дни на зубах и клыках демонов, призванных католическим епископом Жаном Блеско во время сражения между французскими католиками и гугенотами, а до нас дьяк это доносит, как последние события в мире. Хорошо еще, что об унии Польши и Литвы ничего не сообщил по причине отсутствия этой самой унии. Возгордились литовские магнаты мощью своих друидов, продемонстрированной ими во время битвы на реке Улле. А в обстановке снизившегося давления на свои границы со стороны замирившейся Руси и вовсе переиграли все договоренности с поляками. И в самом деле, входить в состав государства хорошо, когда государство это на подъеме. Поляки же, почти полные банкроты, как в финансовом плане, так и на перспективу с точки зрения наличия мощной магии. Да и немощной тоже… не густо вследствие страшенных потерь в рядах шляхты в закончившейся Ливонской войне, а магия она, по какому-то странному закону, распределилась, в основном, среди правящего сословия. Сначала наиболее мощная магия стихий и прочих обширных разделов, на вроде приснопамятных запрещенных митрополитом Филиппом демонологии, магии проклятий и смерти. Потом, в последние годы, попроще, вплоть до единичных заклинаний, вдруг появляющихся в немалом количестве среди мелких дворян.

- На этом у меня все. – Закончил свою политинформацию Курицын. – В следующий раз новые сведения появятся не раньше, чем в порт Нарвы придет первое в этом году европейское судно. Кстати, датчане дожали шведов и тоже будут присылать к нам свои торговые корабли.

- А как у нас самих дела, Савва Тимофеевич, - тормознул совсем уже было вознамерившегося нас покинуть дьяка Ставр Беклемишев, один из моих соучеников – ровесников, набранных в последние год – два на замену и в дополнение к выбывающим по причине возраста ученикам «первого призыва». – Смогли Басманов с Вяземским пробиться к Мурому?

- Смогли. Правда, не без потерь. – На лице государева человека на мгновение проявилась озабоченность, но тут же исчезла. – Зато и нечисти лесной покрошили знатно. Все легче будет стрельцам муромского воеводы тракт в проезжем состоянии поддерживать. Высокородные учащиеся загомонили, стараясь наперебой высказать свои сверхценные мысли по этому поводу, а Курицын скоренько вымелся за дверь, пока еще чего не спросили. Понимаю его, нагрузили дополнительной заботой по преподаванию боярским недорослям, но основных обязанностей в Посольском приказе с его плеч никто не снимал, и времени, соответственно, как всегда, остро не хватает.

С урока мы с Бельским шли вдвоем. На работу. Пусть мы и числимся официально учениками и недорослями, но сформировался у нас в последние годы круг задач вполне себе взрослых и, не побоюсь этого слова, государственной важности. Своеобразная алхимия и связанная с ней артефакторика. Главный генератор идей – Годунов, но что бы он без нас, магов, делал. Да и собственных разработок у каждого из нашей компании хватало. Главной же идеей и легшей в основу всей нашей артефакторики стала та, где Годунов задумал помещать в различную по своей природе магию различные материалы магического же происхождения. Хотя и немагические материалы тоже обрабатывались иногда с успехом. Что будет, если Сумароков поколдует на плоть лешего, доставленную из-под Мурома прямо из расположения армии Басманова? А если водной магией да обработать рог малого красного демона? Рога эти в последнее время в качестве лечебного амулета от грусти – кручины и мужской слабости привозят из Италии. А если…. Набор идей бесконечен. Но и результаты есть.

- Как думаешь, совладаем с лесовиками? – Задал мне вопрос мой товарищ еще не отошедший от злободневной темы поднятой в самом конце урока.

-Хм. Надеюсь. – Вообще-то в этом плане у нас, и не только у нас, все было не очень хорошо. Да что там, откровенно хреново дело обстояло. Леса вновь, как в далекой истории человечества, становились смертельно опасными для посещений. Клыки и когти, как грибы после дождя возникающих лесных страшилищ, дополненные нечеловеческим разумом оказались слишком смертоносными для обычных небольших караванов мелких купчиков. А уж в сочетании с лесной магией …. Зачастую пасовали и крупные воинские отряды.

На днях дошла с Урала весть о практически поголовной гибели крупного отряда, отправленного Строгановыми для разведки земель Западной Сибири. Вместе с отрядом погиб и его предводитель, Васька сын Тимофея по прозванию Ермак. Не буду ничего говорить другу, но, кажись, в этой истории наметились проблемы с завоеванием Сибири.

Почувствовав мое нежелание продолжать заданную тему, Дмитрий переключается на сердечные терзания Годунова.

Хлопаю себя по лбу:

- Ты, Дима, иди. Я следом буду. – Едва не забыл про выклянченную вчера у царицы замену нашей вертихвостке.

Рысью добегаю до дверей своих палат. Бегать невместно царевичу-наследнику, но у нас намечен важный опыт, а я задерживаюсь. Девица красавица обнаружилась в гостевой комнате. На пару с сопровождавшей ее, кто бы мог подумать, Боженой сидели и пили чай. С медом и плюшками. Надо будет вечером поблагодарить Кузьму, моего прислужника, поставленного по дворцовому распорядку следить за порядком и благолепием в жилище царевича. Был бы конфуз, если вместо чая девчонкам пришлось бы стоять возле закрытых дверей.

- Иван Иванович! – Расплылась в широченной улыбке Боженка. Ей бы лучше пошло имя Акулина. Схавает и не заметит. – А мы тут заморский напиток пробуем.

- Ну и как он вам?

- М-м-м. – Подбирает слова, чтобы не обидеть ненароком. – Мне наш сбитень больше по душе.

Вот и ладно, вот и славно! Чая мало, чай везут с другого края Земли, накручивая цену до едва ли не серебром по весу. Мне больше достанется. Спохватываюсь:

- Божена, милая, ты не представишь свою спутницу?

- Ой! Прости меня, наследник Иван Иваныч! Царица – матушка, Мирослава, прислала к тебе на замену Ксюшки свою лучшую и любимую ученицу Светлу. – Запнулась на мгновение, хихикнула и завершила представление собеседника каноническим, - просит любить и жаловать.

Ага, любить. Делаю вид, что ни разу не понял двусмысленности в представлении мне сей девицы. Мы же с ней маленькие: вон, этой отчаянно покрасневшей девчонке еще двенадцать, да и я со своими тринадцатью не далеко ушел.

- Светла? А как родные зовут? – Надо же расшевелить засмущавшуюся девчонку.

- Света.

Ну, вот и можно поставить точку в споре филологов, не сошедшихся во мнении, древнее ли имя Светлана или это разработка поэтов – романтиков начала 19 века типа Жуковского и иже с ним.

Перевожу взгляд на Боженку, что с нескрываемым удовольствием взирает на смущенных ее фривольными намеками подростков.

- Прости меня, Божена. Плохой из меня хозяин. Спешить нам надо. Мои парни готовят важный опыт, ждут только меня. Свету забираю. Передавай царице за нее мои огромные благодарности.

- Погоди прощаться. Ксюшку-то тоже мне велено забрать с собой и к царице препроводить.

- А-а, тогда тебе тоже с нами. Ксения сейчас должна быть на полигоне.

Стараясь не спешить, а то девушки в своих узких до пят одеяниях никак бы за мной не успели, иду в направление нашего кремлевского полигона. Так сказать, малого. Есть еще большой – для тренировок в дальнобойных и площадных заклинаниях, но он распоряжением отца вынесен за город. Всяко бывает, и вышедшее из-под контроля сильное заклинание в черте города совсем не то, о чем мечтают современные москвичи. Но, сегодня у нас плановые опыты по изучению изготовленных в мастерской Бориса артефактов, а там делаются в основном лекарские амулеты с небольшой примесью ментальных и стихийных, да и то – из разряда защитных.

Уже на подходе услышали, а потом и увидели, разгорающийся скандал. Ксюша, не выбирая слов, гвоздила своего воздыхателя, называя его то худородным, то – голодранцем, то – пустышкой в магии. Типа, ее годы молодые идут, а Борис все играет в свои игрушечки, амулетики. И ладно бы все это она высказала Годунову наедине, но в окружении других парней…. Закономерно, самолюбие влюбленного взыграло, и он, не выбирая слов, прошелся по ее тупости. Да с примерами. Припомнил и загубленные ей при зарядке заготовки и неспособность изучить новые лекарские заклинания без чего невозможно их воплощение на амулетной основе. В заключение еще и сравнил свой худородный, но все же боярский род с ее чистопородной безродностью. Пощечина и развернувшаяся в намерении бежать прочь вспыльчивая девица едва не сбивает с ног нас с девушками.

- Стоп! – Командую я. – Куда помчалась?

- Гав – гав – гав! – Из яростной несвязной речи обнаглевшей донельзя девки я понял, что она долго терпела, но «больше ни в жизь» и вообще, она, такая красивая, нас покидает.

Даже не сразу нашелся с ответом, а потом мой ответ уже и не потребовался: вперед вышла Божена. Что я там говорил про «дворовую» болтушку? Никогда больше! Пава! Посланница государыни в несколько слов уняла строптивицу, макнула в грязь, обрисовала перспективу и скомандовала следовать за ней.

Борис, гнев которого уже угас, с тоской и мукой смотрел во след своей неверной возлюбленной. Воистину, любовь склонит ко злу, полюбишь и такую вот козу!

Глава 7

Глава 7.

Очевидно, неудачное время выбрал я для знакомства Годунова с новой прикрепленной к его мастерской целительницей. Тут и отчаяние в душе отвергнутого возлюбленного и первые минуты знакомства, когда он посмотрел на Светлу как на совершенно пустое место, чем несказанно обидел девчонку. Словом, новой влюбленной парочки из них не получилось. Да и вряд ли могло получиться. Все же Светику не было еще и тринадцати. Титечки с широкой попкой и нереально узкой талией себе целительница уже нарастила, но женская сексуальность – это не только внешний , так сказать, экстерьер, но и внутреннее мировосприятие, поведение. А это у нашей новой целительницы еще далеко не взрослое. Чувствуя свою в том вину, начал сначала в виде замещения неласкового Борьки с девицей разговаривать. Та оказалась девчонкой не глупой, смешливой, за словом в карман никогда не лезла. Подружились. Постепенно, уяснив, какой мощью может обладать настоящая целительница, ее зауважал и Годунов. В самом деле, если раньше из трех заготовок до стадии готового лечебного амулета доходила хорошо если одна, то теперь - почти все. Да еще и идеи, в отличие от Ксюшки, дельные Светла выдавала регулярно. Да набор целительских заклинаний в ее арсенале был куда шире. Любви не вышло, но взаимное уважение наладилось. Бельский, зоолог магического разлива, в тандеме с со Светлой смог так видоизменить обычного сизаря, что получил вполне годного юнита с сознанием семилетнего ребенка. Почта, разведка местности – это уже было, но тут получилось новое качество. Пернатый полуразумный мог действовать в отрыве от Димки и при этом успешно выполнять поставленную задачу, а вернувшись к хозяину еще и связно доложить о результатах. А Сенька, которому она в два счета свела со лба здоровую красную бородавку, нашего Светика просто боготворил.

- Да, нет же! – Горячился Годунов, близко к сердцу принимая ехидные реплики Семена по поводу дошедших до нас слухов о появлении где-то на Западе нового направления магического искусства, заключавшегося в очень быстром перемещении на дальние расстояния. – Не может быть брехней столько слухов от совершенно между собой никак не связанных людей. Вы только представьте себе, какие перспективы откроются, если мы сможем загнать эти мажеские приемы в свои артефакты!

- Угу. Вот как только – так сразу. – Бурчит в ответ на эти прожекты Семка. – Ты сначала найди такого магика, потом уговори его потратить полжизни на общение с тобой, чтобы ты смог разобраться в его магии. Я уж молчу про то, что это ему банально не выгодно, становиться через эти твои артефакты вместо уникума одним из многих.

Борису нечем крыть последнее высказывание оппонента и он насуплено замолкает. Молчу и я. Про свой огненный портал уведомлять окружающих тоже совершенно не в моих интересах. Возможность быстро и совершенно неожиданно покинуть общество своего врага может оказаться просто жизненно необходимой. Главное, чтобы сам враг не догадывался о такой моей возможности. Нет, главным для меня будет развить этот мой фокус до состояния, когда я смогу одним прыжком удалиться за горизонт. Пока же расстояние, которое я преодолеваю своими порталами, не превышает двух десятков метров. Огорченьице, однако.

- Семен! Фу таким быть! Ты мне сейчас Бориса сломаешь! – Берет ситуацию в свои крепкие ручки наша штатная целительница. У нее сегодня с Годуновым намечен важный опыт, и моральное состояние партера по будущему эксперименту очень ее заботит.

- Да все в порядке, - внешне недовольно бурчит наш артефактор, но невооруженным глазом видно, что поддержка девушки ему приятна.

Семен пантомимой изображает замок, сомкнувший его уста, и мы, всей компанией, идем в нашу мастерскую. Кто-то сегодня будет трудиться по непосредственной задаче, кто-то страховать, а кто-то смотреть со стороны и работать возможным генератором идей. Привычный день в мастерской артефакторов. Успешной, надо сказать, мастерской. Наши два с лишним десятка изобретений уже сильно поменяли и вооружение армии, и возможности целительниц, и просто жизнь на Руси. Думаете, преувеличиваю? Тогда сами зацените: освещение в доме моими огоньками, загнанными Борисом в стеклянную артефактную колбу, артефакт обеспечивающий низкую температуру вокруг себя – сунь его в любой ларь или шкаф – и готов магический холодильник, артефакты обогрева личные и целого жилища. Мало? Как вам магическая плита для приготовления пищи, артефакт для снятия боли, артефакт остановки кровотечения, артефактный насос для воды. Про военные артефакты молчу: военная тайна, хе-хе. А когда доведем до ума цель сегодняшнего опыта, получим весьма емкую батарейку для всех этих наших поделок. Или не получим…, далеко не все наши идеи получается довести до конечного результата.

Ну, вот, сглазил! БУМ был слышен, наверное, на другом конце Москвы (не подумайте, что рванул ядерный фугас, просто Москва в этом времени – целиком вместится в пределы Садового кольца, и даже еще куча места останется). Хорошо еще, что Борька додумался проводить свой неудачный опыт дистанционно, укрывшись за огромным валуном, специально для этой цели притащенным для него аж из-под Тулы. Светла в темпе вальса восстановила своему начальнику слух и залечила многочисленные мелкие рассечения кожных покровов.

- Этот грандиозный провал надо отметить! – Наш артефактор, отряхнувшись, выудил из внутреннего кармана тощий кошель со слегка позвякивающим содержимым. – Кто со мной?

Отказавшихся в дружной шайке не нашлось, и мы громко делясь впечатлениями от произошедшего отправились в харчевню.

- Знаете, я думаю, все дело в нашей перестраховке. – Уже усевшись за стол, уставленный аппетитными блюдами, озвучил итог своих размышлений Годунов. – Ну никак не получается тонко манипулировать потоками, подавая их через такие длинные мановоды. Сопротивление даже у серебра на таком большом расстоянии все же приличное.

- Поговори мне еще тут! – Вскинулась наша целительница. – Оживлять кусочки мяса я еще не научилась. А сегодня их бы еще поискать пришлось, если бы ты находился рядом с заготовкой.

- Может стоить учесть еще тип маны? – Задумчиво изложил я результат своих размышлений. – У меня же огненная, вот и бабахнула. Может стоить на подачу Светлу поставить…. Или хотя бы Андрюшку Плещеева пригласить.

- Он не умеет так дозировать силу потока, - задумался Борис, - но идея, возможно, стоящая.

Умиротворенный большим количеством вкусной еды я возвращался в свои покои, когда внезапно кто-то ухватил меня за руку. Сердце в пятках, в руке полыхнул шарик файербола. Хорошо еще, что не метнул его на автомате в потенциального агрессора. Удержался в последний момент. Очень уж знакомая моська была у тянущей меня за руку в темный закуток за разросшейся у дороги лещиной.

- Божена! Ты что творишь?! Я же тебя чуть не поджарил! – Громким шепотом высказал в сердцах все свое негодование по поводу такового вот внезапного ее демарша.

- А, царевич, не до того сейчас! – На лице обычно смешливой девушки застыла очень серьезная гримаса едва ли не отчаяния. – Мирославу царь в монастырь отправляет.

- В монас…. То есть как, в монастырь? – Вроде даже слухов о разладе в семье отца до меня не доходило, а тут такое! – Все ж нормально у них было?

- Сложно у них там все! - Моя внезапная собеседница, размышляя о чем-то, о своем, махнула в моем направлении рукой. – Царица и сама виновата, очень уж много требовала с государя в последнее время. Ну и то, что одних девок рожает, сказалось. Да под горячую руку…. Но я не о том…. – Царевич, помоги ей, а?

- Возможно, ты не понимаешь, но у меня с отцом очень своеобразные отношения…, как бы хуже не сделать.

- Да куда уж хуже. Монастырь не где-нибудь в Подмосковье, а аж в Беловодье. Со строгим уставом. А как же мы? А школа целительниц? Все же прахом пойдет!

Отметив это МЫ в речи придворной девицы, вряд ли она имела ввиду именно придворную шайку – лейку, скорее какую-то потайную бабскую организацию среди облеченных властью, я все же согласно кивнул головой:

- Хорошо, я попробую поговорить с отцом.

- Спасибо тебе, Ванюша! – Чмокнув меня в щечку, зардевшаяся от смущения девица опрометью умчалась прочь.

М –да…. Однако, прежде чем ломиться к царю, следует как следует поразмыслить, да пособирать сведения о произошедшем. Опять же батя успокоится. Дойдя до своих покоев, поманил к себе служку:

- Беги к Бориске Годунову, скажи, что царевич Иван срочно кличет его вместе с Семкой к себе. Срочно!

Парнишка умчался, а я сел за стол. Как-то еще с прошлой жизни осталась привычка в случае появления в окружающей действительности сложной задачи, разложить ее на составляющие в виде плана на бумаге, продумывая свои действия по каждому пункту в отдельности. Итак, первое… Школа целительниц. Нужная штука как для гражданских, так и для армии. А армией царь занимается от всей широты души. Хобби у него такое. Непременно упомянуть про взаимосвязь Мирославы, школы целительниц и армии. Авось удастся убедить не рубить так сплеча. Пусть временная опала для царицы, но не в монастырь же. Второе: спокойствие среди бояр. Стоит разойтись слухам об отставке царицы, мигом начнется бурление говн в попытке подсунуть царю свою кровиночку. Что запросто может вылиться либо в потайную резню среди них, либо и вовсе в открытое противостояние вплоть до мятежей и гражданской войны. Ну, да, тут мой родитель знает и понимает, куда получше нашего. Значит, этот пункт выкладывать при беседе с ним не педалируя, так – намеками. Третье….

На аудиенцию к батюшке отважился напроситься только через день. К тому времени план разросся до одиннадцати пунктов, а Борис с Семеном, проведя разведку каждый по своим каналам, прояснили сложившуюся ситуацию. Похоже, буча не была сиюминутной ссорой царствующих возлюбленных. Ситуация долго копилась. Опять же, лепшие царевы друганы в лице Малюты Скуратова и Алексея Басманова от души подкидывали уголька в едва занимающийся огонек разлада в царской семье. Ну, Малюту еще понять можно: все же за его спиной Бельские, сила, оставшаяся без противовеса после устранения мной из Русской политики большинства Шуйских. Естественно, планируя от достигнутого, им жизненно важно было породниться с царем, имея в дальней перспективе возможный приход к власти их прямых потомков. Басманов то куда лезет? У него-то какая корысть в смене царицы?

Так или иначе, я ступаю через порог царевой малой приемной.

- Здравствуй, государь, мой батюшка….

Хм, ну вот и поговорили. Если бы попросили выразить впечатления от прошедшей с царем беседы одним словом – однозначно выразил бы словом «засада». Кто-то очень искусно настропалил Грозного против меня. Взгляд исподлобья еще на самые первые мои слова приветствия. Почти односложные ответы на все мои предложения. Лишь уже в самом конце царь взорвался:

-Говоришь, сынок, армия без целителей ослабнет? А ты читал последние донесения из Италии, где описаны сражения папских епископов и кардиналов с армиями цесарцев? Сильными армиями. С множеством пушек и мушкетов. И с целителями. Ты же именно их призываешь развивать? А с другой стороны выходит какой-нибудь старичок в красной рясе с парой десятков прислужников. – От переполнивших его эмоций, горло царя перехватило, сквозь сип слышалось: - в клочья…, целые армии в клочья! Против демонов и адских гончих действует огненная магия…. Магия Рюриковичей. – Царь прервался, отпил вина из кубка. – Вот только ты, безумец, своими руками отнял у меня самый многочисленный род Рюриковичей со всеми их огненными магами.

Все! Все мои дальнейшие слова и оправдания уже были абсолютно бесполезны. Иван Грозный уже все для себя решил. Спустя почти десятилетие, награда нашла своего героя:

- Едешь к себе в Шую! И сидишь там, пока тебя не позову! А целительницы – суть - порождения крестьянской магии! Толку от них чуть. Если они так тебе дороги, можешь хоть всю школу Мирославы забирать с собой.

- А мою мастерскую артефактов?

- И ее забирай! Один черт, тьфу, нечистый, артефактов с нее чуть!

Если уж набожный царь батюшка помянул имя нечистого, дело плохо. Наскоро попрощавшись выметнулся из его приемной палаты , слыша во след:

- И не вздумай самовольно заявиться в Москву! – И глухое «Бум!» в закрывшуюся дверь мне вослед. Кувшин с вином? Вот точно также по одной из версий и закончилась жизнь моего теперешнего тела в прошлом мире. Как там у Высоцкого: «Под руку попался каменюка. Метнул, гадюка. И нету Кука!

И, ведь, не хотел же лезть во всю эту зловонную клоаку, называемую политикой! Как еще друзьям про изменение в их и моей жизни сообщить….

Друзья, на удивление, приняли опалу вполне философски:

- Шуя – не бог весть, какая дальняя сторона! – Сделала заключение Светла. Честно говоря, ее негатива я опасался сильнее всего. Вроде, это в женской натуре стремиться в центр жизни.

- Ага! А с учетом того, что на Москву вновь возвращаются многочисленные Шуйские, и будут они в фаворе, Шуя – вообще мой выбор. – Тут же поддержал разговор Семен. Вот, откуда он все всегда узнает? Еще царь не сделал никаких заявлений про изменение участи Шуйских, а уж Семке все известно. Ха! Я злорадствую! Скуратов все сделал для удаления Мирославы и, как теперь выяснилось, меня, царевича – наследника, с глаз государя, а добился тем лишь возврата своих исконных врагов Шуйских.

Годунов ничего не сказал, лишь молча кивнул головой в поддержку Семкиных речей.

Когда на следующий день нас в нашей мастерской посетил дьяк с царским указом, предписывающим мне в недельный срок удалиться в Шую, у нас уже все было готово к переезду.

Однако приличных размеров караван получился! Правда, и забрали практически все. Едва ли не до голых стен. Борис даже тот громадный валун, за которым он привык укрываться при испытаниях новинок, умудрился подготовить к перевозке. Объявил его своим талисманом. Но самое большее число телег занимали наши, да, теперь уже наши, целительницы. Вся школа, все два с половиной десятка целительниц, что к этому времени отыскали посланцы Мирославы на просторах нашей страны, со всем своим скарбом по указу царя переселялись прочь от столицы.

Тронулись. Гикнули, торопя коней, всадники передового десятка нашей охраны. Еще двадцать всадников распределились вдоль длинной змеи, состоящей из множества телег и пеших путников. Основная масса отряда личной охраны под командованием неизменного фра Джованьоли неспешным шагом отправились в путь вослед каравану. У них основная задача не дать ворогу ни одного шанса в случае нападения. Бить неприятелю морду всегда сподручнее сжатым кулаком, а не растопыренными пальцами, вот и движется дружина единым строем, а задача передовых десятков продержаться в случае нападения первые минуту – другую. Горожане расступались с нашего пути, собирались в кучки, обсуждая внезапную опалу царевича – наследника.

Уже за городскими воротами к нашему каравану присоединился Димка Бельский верхом на великолепном аргамаке.

- Я, царевич, если не откажешь мне, с тобой поеду.

- А как же твои родичи?

- А что родичи? Я же не единственный парень в нашей семье. И даже не наследник. С вами весело.

Вот так и двигались. Медленно и неотвратимо. Солнышко припекало, кузнечики стрекотали, травы духмянили. Совсем как по Цветаевой: «Август – астры, август – звезды, август – гроздья винограда и рябины спелой!». Один в один как в том мире. И не подумаешь, что совсем недалеко по географическим меркам, на Урале или даже в окрестностях Мурома, провод такого вот каравана, как наш, является вполне себе армейской операцией с почти гарантированными безвозвратными потерями. А мы за все три недели нашего пути ни одного лешего не встретили. Да что лешего, даже завалящего разбойника не попалось. Не говоря уж о Соловьях. Впрочем, еще не известно, что лучше, разок – другой поратиться с разбойниками или преодолевать наше родное, исконно русское бездорожье. И сопутствующие ему поломки телег с последующими поисками в окрестностях материалов для починки. Врагов не встретили, а ранеными обзавелись. Ратники охраны устроили разборки ради прекрасных глаз наших целительниц. Зарразы! Мирослава их в ежовых рукавицах держала. Почти монастырские условия. И вдруг вырвались на волю! Вот и стреляют глазками! А вояки и рады стараться, вышагивают павлинами. Ну, ничего! Вот дайте только до места добраться! Будете у меня строем ходить, портянки утром на свежую голову надевать. И это я не только и не столько об охранниках. Тем более, Мирослава официально передала мне всех этих клуш в полную и безраздельную собственность. Русь во времена Ивана Грозного – страна крепостная. А все найденные целительницы – крестьянки и выкупались, честь по чести у их хозяев. Нет, жестить, конечно, не буду, но каррамба! Как же я зол! И не смотри, Божена, на меня такими котячьими глазками. Твои подопечные будут страдать!

- А ничо так, городок! – Выдал Семка, обозрев стоящую на возвышенности Шую.

- Ага! – Согласился я, пытаясь рассмотреть на дальней дистанции наличие и количество охраны у распахнутых настежь ворот. Выходило, что там максимум пара на карауле. Крестьян, прибывающих на торжище, обирать хватит, а если, не дай бог, татары налетят? Хватит у них сил обеспечить экстренное закрытие тяжеленых даже на вид створок ворот? Кажись, придется дрессировать не только сорвавшихся с поводка целительниц.

Приближаемся. Двое остолопов на воротах (точно не ошибся – двое их!) замерли цуциками, не зная, что следует делать в их случае.

- Воины, ко мне! – Командую я, маня замерших охранников рукой.

О, один отмер. Тяжело буцкая сапогами, побежал по направлению ко мне. Второй, недоумевая, посмотрел вслед товарищу и тоже создал имитацию бега.

Высказал все, что думаю по поводу их тупости и лени. Поинтересовался, что бы они стали делать, если под прикрытием каравана к ним в гости пожаловали степняки?

- Да, не, о степняках бы нас воевода предупредил заранее. – Выдал после мучительных думательных усилий один из сторожей.

Понятно. Будем общаться с воеводой. В конце концов – это мой город, и не хотелось бы внезапно обнаружить его развеявшимся по ветру.

Воевода обнаружился в цитадели. Очередное деревянное сооружение в виде грубого многоугольника стен высотой метра в четыре на площадке тридцать на тридцать. Мы уже всем отрядом въехали туда (обоз пока оставили на постоялом дворе, что обнаружился аккурат возле самых ворот с нерадивыми охранниками – снаружи городских стен), когда в сопровождении парочки воинов нарисовался он. С сакраментальным вопросом:

- Кто такие?

- Не бойся, не гости! – Рявкнул я, окончательно зверея. Этот нехороший человек впустил громадный вооруженный отряд в самое сокровенное место города, находящегося под его защитой и только тогда соизволил поинтересоваться, а кто же, собственно, соизволил к нему пожаловать.

Пока мои спутники просвещали его, кто же я такой, выражение морды лица изменялось с властно высокомерного на испуганно заискивающее. Поздно. Такой хоккей нам не нужен. Воевода враз стал безработным. И пусть спасибо скажет, что даже не выпорол на дорожку. Придется фра Джованьоли пока параллельно с должностью главного охранника моей тушки позаниматься еще и организацией правильного распорядка несения службы охраны принадлежащего мне города. Ну, или может передоверить это своему сыну Томасу, по нашему Фоме, что, впечатлившись красотой картины, нарисованной его родителем в письмах на родину, пожаловал в наши Палестины с полгода назад во главе полусотни тяжело бронированных всадников. Но спрашивать буду все равно с самого фра Джованьоли.

Понадобилось два месяца, чтобы окончательно обустроиться на новом месте. Целительницы прочувствовали всю глубину своих проступков и моего гнева – в Шуе обнаружился женский монастырь! Нет, я никого не стал определять в монашки, но попросил мать игуменью позаботиться о нравственности моего «стада». Теперь у нас с этим делом благонравие и благолепие. Девушки вдруг ощутили, что им за великое счастье заниматься магической учебой, ведь в остальное время они вынуждены были трудиться не покладая рук или учить длиннющие молитвы и жития святых. Пусть благодарят этих самых святых, что как в армии траву в зеленый цвет красить не заставляют. Заработала артефактная мастерская. За городом, но совсем рядом, оборудовали полигон. Даже службу охраны города за это время подтянули до должного уровня. Благодать! Одно лишь пятнышко на блистательной картине бытия: Шуйские действительно вернулись. Более того, Марию Шуйскую, правнучку их легендарного патриарха Василия Васильевича Немого Шуйского, огласили невестой Ивана Грозного. К чему я это? Так мой уютный городок Шуя до их опалы являлся главным родовым городом клана Шуйских.

Глава 8

Глава 8.

Вот как так получается, ничего такого не говорил, тем более не делал, даже по большому счету не замышлял, а меня уже все в нашем царстве государстве за главного оппозиционера держат. Тоже мне нашли Отвального. Или того страдальца как-то по иному звали? Никогда особо не интересовался в прошлой жизни политикой, так, краем уха…. Когда прикатили ко мне первые двое поместных дворян с выражением полнейшего почтения, вроде было дико странно, но внимания не обратил, когда же каждые день – два повадились такие хлопцы или на худой конец их гонцы прибывать, понял, что дело тухлое. Ладно, сейчас у бати своих дел с воссоединением Рюриковичей и предстоящей свадьбой выше крыши, но ведь когда-нибудь, и скорее раньше, чем позже, взгляд и в мою сторону упадет, а нет – так доброхоты уведомят. И позавидуют шуяне новгородцам из моего прошлого мира. Хотя, новгородцам уж точно не позавидуешь. Одно перечисление сколько сотен порублено, сколько в Волхов сброшено, скольким руки-ноги железными ломами перебили. Мда. И не понятно, что делать? Отказывать всем доброхотам? Так у Шуйских, наверняка, уже все записано, видоками подтверждено, а что и не записано еще, так додумают и допишут. Решено, сегодня же надо обсудить сложившуюся ситуацию с ближниками. Может, хоть их из под удара вывести?

- Прав ты, царевич. – Сходу врубился в описанную мной картину надвигающейся катастрофы Семен. – И из тех, что к тебе приезжают, каждый второй подсыл Шуйских, а каждый первый грамотки в разбойный приказ отправляет. Так мол и так, втерся в доверие, не щадя живота своего.

- Ну, уж, в разбойный? Чай я все же царевич – наследник.

- Пусть не в разбойный…. Легче тебе будет, когда по приказу батюшки твоего на дыбу потянут? Крут нрав у царя Ивана Васильевича, ох, крут!

- Предлагаю разъехаться вам, други мои, по своим поместьям. Типа, вы и не со мной вовсе. И не согласны с тем, что я творю.

- Ну, ты уж за иуд то нас не держи. – В глазах ребят явно не наигранная злость. Не будь я тем самым царевичем – наследником, уже огреб бы от них в глаз. – С тобой мы!

- До конца с тобой!

- Осталось придумать, куда ховаться будем, если царь на правеж призовет.

- А надо? Ховаться-то? Мы же не изменники какие? – Вот, послушаешь высказывания молодого Годунова и ни в жизнь не поверишь, что это тот же самый человек, что победил в кровопролитнейшей и наипредательской что ли борьбе боярских группировок и умостил свой зад на царский трон. Пусть счастья это ему не принесло, но то уж воля стихий. Кисмет, однако.

- Точно тебе говорю, Боря, надо! – Бельский, наигранно так похлопал Фому Неверующего по плечу. Царь наш, батюшка зело вспыльчив, но и отходчив. Главное, под горячую руку не попасться.

- Так, если побежим, так – вот и доказательства измены нашей.

- Ну, так бежать нужно не в последний момент. Отправить в Москву доверенных человечков неприметных. Из тех, что не предадут. Да не одного – двух, а хотя бы с полдюжины. Друг с другом не связаны чтобы были. Задание одно: как появляются признаки, что подгорать у нас начинает, срочно отправлять депешу. А мы должны быть полностью готовы в любой момент выступить в путь. Типа, не застали нас? Так мы-то тут при чем? По большим делам в отлучке были. А лучше, если можно будет сказать по государственным делам….

- Еще бы решить куда это, в путь?

- Так направлений то и не много у нас: восток и запад.

- Ага, восток – за Камень. Это не там намедни неслабую ватагу купцов Строгановых потеряли с концами. И ведь, не случайные все были людишки. Казаки, да дружинники. И с магией у них вроде все в порядке было. Да и атаман, Ермак Тимофеевич, крученый был. Две с лишним тыщи душ – как не бывало. А у нас сколько наберется? Шесть? Семь сотен?

- Ну, ты, Борис, все же не равняй. То казаки, а то наша дружина. Все в доспехах, да с артефактами, да с ружьями современными. А у тех разве что пищали фитильные через трех на четвертого.

- Зато втрое больше. Я думаю, так на так и выйдет. А те ведь сгинули. Да если даже отобьемся поначалу. Скольких потеряем? А нам людей терять нежелательно. Других взять взамен практически неоткуда.

Сидел, слушал рассуждения моих друзей как бы со стороны и шизел: Собрались трое подростков, я – четвертый, и вдумчиво рассуждают о решении неслабых таких проблем. Почему же, в веке двадцать первом все эти подростки, да что там, молодые специалисты, закончившие институты и университеты, будут числиться по разряду «ребенков несмышленых»?

У соратников же спор все набирал обороты:

- На Запад утечь может не получиться. Дорога от нас дотуда – все по людным местам. Перехватят. Да и на границе поставлены крепкие отряды. Опять же там поляки с литовцами – исконные враги. Точно уж не отбрешемся, что просто погулять ходили.

- А если севернее. До Ингрии земли более пустынные.

- То-то шведы будут рады, обнаружить у себя виновника сожжения своего флота!

- Мда, велика Земля, а податься то и некуда! Хоть на восток, хоть на запад, хоть на север. А на юг к османам да крымчакам мы и сами не пойдем. Хотя…. – Я начал лихорадочно прикидывать, что мне потребуется для более-менее успешной БОЛЬШОЙ авантюры.

- Есть подходящая земля. На самом что ни на есть Западе. За морями – океанами, но есть! Только с Андрюшкой Плещеевым надо бы потолковать. И лучше, если не только с ним одним.

Планов наметили громадье, а финансов для их обеспечения – самый минимум. Нет, так то Шуя – городок довольно зажиточный и налоги платит исправно, но что это за налоги? Сплошь – продовольствие, да сколько-то льна – сырца, да конопляного волокна. Согласен, для обеспечения гарнизона именно продовольствие и нужно, грызть копейки и таллеры еще ни у кого без сугубого вреда для зубов не выходило, но вот перед нами самовоздвиглась громадная задача: построить океанский корабль, а лучше даже не один. Вряд ли мастера корабелы построят его нам за одну лишь кормежку. Значит, что? Значит, будем зарабатывать. А что у нас получается лучше всего, и при том стоит офигенски дорого? Правильно, артефакты.

Поэтому, как ни опасались мы эксцессов со стороны властей, но несколько месяцев проторчали в артефакторной мастерской практически безвылазно. Мы в мастерской, а полдюжины агентов – в Москве, матушке. И, что характерно, все они в один голос утверждали, что про нас там и не вспоминают. Своих тем полно. Шуйские, что вернулись, казалось, в полном фаворе своим возвращением многим на ногу наступили. Не до меня им, болезным. Почему болезным? Так, целительниц-то я забрал. А магия проклятий – она здоровье очень подрывает. Шуйские с ног сбились, выискивая, кто же их так не любит, но пока – все тихо и глухо. Так и страдают: то зубы ломит, то почечная колика одолеет, а то и вовсе сердечко прихватывает.

Наконец, наработанный товар под крепкой охраной отправлен. И не только в Москву. Чем Владимир хуже? А в Туле вообще у нас давние и прочные связи установлены. Долго ли коротко, хотя скорее коротко, очень уж востребована наша продукция, наскребли мы намеченную сумму. Теперь в Нарву ее отправить потребно. Именно там обитает на сегодняшний день клан Плещеевых. Списался с Андрюшкой. Хотя, нынче так его не назови: старый патриарх их рода на покой ушел и передал всю полноту власти в роду…. Кому? Как вы думаете? Правильно, Андрею Тимофеевичу. Так вот, нынешний патриарх (или все же не патриарх, а просто глава рода? Все же возраст у Андрея как-то не дотягивает до патриаршьего.) Плещеев мое предложение на ура воспринял. Дело в том, что своей сверхэффективной службой род Плещеевых сам вырыл себе яму: извел всех морских разбойников, не оставив на расплод. А купчики – народец ушлый. Если нет пиратов в море, зачем платить за охрану торговых караванов? Так-то Плещеевы далеко не бедствуют. Одно ограбление польского побережья, включая Гданьск, чего стоило, но ведь и на перспективу думать надо. Списались. И отбыл Семен, мой закадычный друг в сопровождении десятка латников в далекий приморский город. Хотя, как приморский. Нарва не на побережье, а вовсе даже на речке Нарове воздвигнута. Немалая куча серебра в переметных сумах на заводных лошадках. Опасались ли мы разбойников? Чуть-чуть. Семен классно настропалился отводить досужие нескромные взгляды. Так что, в двух шагах от разбойничьей засады ехать будут, ни один тать не шелохнется.

Год прошел. Ну, почти. Чего так сразу перекинулась история? Так особо и рассказывать-то нечего. Мы возились с артефактами, кстати, в их числе нужно учесть и огромный, под двадцать пудов весом накопитель магии. Вот, не выходил он, не выходил, а потом, раз – и получился. Это нам для нашего кораблика приспособа. Надо только отправить его побыстрее в Нарву. Объем накопителя таков, что вся дружная семейка водных магов его не один месяц заполнять будут. Семка регулярно отчеты шлет: корабль заложен один, но грома-а-а-дный. И уже почти построен. Его даже зимой строили. Возвели вокруг отапливаемый сарай (ага, сарай для великанов) и строили. Еще внедрили мое ноу-хау. Шпангоуты корабельные в нашем отечестве гвоздями сколачивали из отдельных частей, отчего кораблики могли от крутой волны в борт и потонуть, надломившись. Мое предложение по загибу цельных брусьев под воздействием пара опробовали, обматерили меня маленького, еще попробовали. Короче, наш корабль – самый крепкий. Скоро достроят – и на испытания. И побыстрее бы! Начинают сбываться наши опасения. Молодая царица вроде как не праздна. Шуйские под это дело начинают как-то подозрительно роиться. На их подворья то поодиночке, то целыми отрядами прибывают ратники. Большинство, побыв там денек – другой, незаметно исчезают. Но, ведь, где-то, да они есть.

Батя мой вспомнил про существование сына за этот год всего лишь раз. Прислал указ – требование предоставить ему на Москву артефактов общим числом…. Правда, расплатился честь по чести – серебром. Словно, мне в морской экспедиции серебро важнее артефактов будет. Ну, да бог с ним!

Неожиданно в Шую прикатил сам главный Плещеев. И Семка наш с ним возвернулся. Андрей за то время, что мы не виделись, заметно поправился. Впрочем, живчиком по поведению как был, так и остался. Он громко радовался нашей встрече, заглядывался на всех встречных красоток. А некрасоток в городе с действующей школой целительниц почти и не осталось. Женщины – они такие женщины! Зато, нашим ученицам и практика и доход неплохой.

- Знаешь, царевич, я, конечно, подозревал, что ангелы тебе на ушко шепчут и крылами осеняют, но это уже совсем что-то божественное. – Изумленно поделился своими эмоциями главный Плещеев после того, как опробовал мой свежеизготовленный накопитель маны. – А дно то есть у этой бездны?

- Есть, конечно, Анрюша, есть. У всего на божьем свете обязательно оно должно быть. Но, по моим прикидкам, вы все, если будете камешек заполнять день и ночь, может, к Сретенью Господнему управитесь. Впрочем, возможно, я и ошибаюсь. Объем накопителя мной установлен чисто умозрительно.

- А как там, на неведомой земле, куда вы так стремитесь?

- Для начала, земля не такая уж и неведомая. Испанцы с португальцами туда уже чуть не век плавают. Только места там на всех хватит. Огромаднейшая земелька. Правда, в последнее время доносятся слухи, что тамошние племена открыли в себе силы магические и едва ли не пинком под зад этих конкистадоров выносят. Так я хочу попробовать в другом месте, не таком жарком, как у испанцев и не таком заселенном. Лишь бы не оказалось там чудищ лесных, как у нас за Камнем, немеряно. А так, очень добрая земля для постоянной жизни должна быть. И, самое главное, там не будет в соседях ни ляхов со шведами, ни бояр наших замшелых.

- А вот последнее – дюже мне по нраву! – Как-то сдавленно хохотнул Плещеев. – С тобой хочу! Всем родом. Возьмёшь ли?

- Это я с великой радостью. Только ты же понимаешь, что на такое осерчать царь мой батюшка может?

- Так мы же с его сыном – наследником в поход пойдем, не своеволием. – Плещеев взглянул мне в глаза и лукаво улыбнулся. - А тут, похоже, ловить нам нечего. Государству морские пути выходят без надобности. Ни припасов, ни людей последние годы к нам не посылают. Купчики тоже себе на уме. Их свеи али немцы какие поманят, так за лишнюю полушку сдадут не задумываясь. В Стокгольме новый флот строят, и Ганза клич о прошлом годе кинула, что нанимает за серебро моряков добрых в неограниченном количестве. Думаю, на следующий год убивать нас начнут. Не выстоять роду Плещеевых. Да еще без поддержки со стороны государя. А ты будешь государем добрым. В Новых-то землях.

На том и сговорились. Андрей Тимофеевич отбыл к себе в Нарву, доделывать наш кораблик. И не только. С собой увозил накопитель. Будет чем ему в долгой дороге заниматься. Зарядка нашего накопителя в одиночку – дело едва ли не бесконечное. И в свете достигнутых договоренностей – очень и очень нужное.

Обнаружились потерянные бойцы клана Шуйских. Не зря посылали шпиенов в град-столицу. Аж под три тысячи разномастно вооруженного люда собралось в одной из отдаленных подмосковных вотчин Шуйских. Судя по тому, что там же был выстроен полигон с небольшим отрезком деревянной городской стены, который эти вахлаки ежедневно тренировались в темпе преодолевать. Вопрос: где же есть такие стены, через которые им будет нужно так с хеканьем и матерком перебираться? Вопрос риторический, учитывая название нашего городка, сильно созвучное с наименованием одного неслабого боярского рода, имеющего к тому же еще и династические претензии к маленькому и беззащитному мне. И ждать всю эту ораву в гости остается считанные дни, максимум - недели: боярский обоз, должный помочь с обеспечением тренируемого войска уже, на момент отправки сообщения, был почти сформирован.

Вот так всегда, ждешь какого-то важного события, готовишься…. Доходит до дела: ничего не готово, времени не хватает. Нет, так-то свой обоз мы сформировать и отправить вполне успевали. Да, что там успевали, большую часть уже давно отправили. Но хотелось-то прихватить отсюда все. И по максимуму. А что для нас в краю далеком будет в приоритете? Серебро с золотом? Артефакты с оружием? Нет, и это тоже важно, нужно и необходимо. Но самым важным станут для нас люди. И не только дружина верная, лекарки умелые, но и самые обыкновенные мужички и бабы. Те самые, которых здесь тыщ пять с лишком, а там будут все наперечет. И забрать их отсюда – наша главная задача. На путях к Нарове-речке уже организованы склады с продовольствием и кормом для скотины, какой-никакой запас телег и тележных колес взамен сломавшихся. Об этом же мы и с Плещеевым договаривались: одним кораблем, пусть и самым большим и сильно могучим, проблему не решить. Обещал еще корабликов пособирать. Что-то достроить из уже имеющегося, что-то докупить в Европах. Зуб у европейцев на нас вырос великий, но неприязнь неприязнью, а бизнес – отдельно. Ничего личного. Это вовсе даже не янки тезис придумали. Только сомневаюсь, что все суда окажутся готовыми к отплытию, когда мы всей большой оравой в Нарву завалимся. Да с хвостом в виде кланового войска Шуйских. И шуйцы, хоть выразили в немалом числе готовность последовать за мной хоть на край света (нет, в реальные планы их никто не посвящал, но так, намеками самых авторитетных патриархов многочисленных городских семей выспросили), собираться будут слишком долго. Придется вступать нам в неравную битву, давая зависимому люду время на сборы и отсекая погоню. Один к трем по численности. Против наших пушек и ружей – огненная магия Шуйских. Повоюем.

- Не оставим мы вас, парни! – Вот уже полчаса уламываем Светлу отправится с обозом к Нарве. Получается… пока никак.

- Ты пойми, мы же о вас, дурищах заботимся! Убьют же! – Борис неосторожно высказал вслух о том, о чем думали все парни присутствовавшие на нашем итоговом совещании.

- Я те покажу дурищу! Так сейчас покажу! Из нужника с поносом неделю выйти не сможешь! – Светла ухватилась за предоставившуюся возможность обоснованным скандалом додавить наше сопротивление. – А ты подумал, умник, какова наша судьба будет, если вы проиграете? Лучше уж так. Сразу. И лишними мы там не будем, сами понимаете.

М-мда! Понимаем. Хлопаю ладонью по столу. Спор мгновенно стихает. Дружба дружбой, а авторитет прямого носителя царской крови в этом времени неоспорим:

- Так! Пятеро самых умелых и сильных лекарок во главе со Светлой – с нами. Остальные – с обозом переселенцев. Старшая над ними – Божена. Все спор закончен. С обозом же пойдет Бельский. ТАК НАДО! – Голосом надавил я, видя возмущение на Димкином лице. - Без верховного боярина все там передерутся. Очень уж компания неоднородная получается. Многие семьи в контрах друг с другом. Заодно птицами будешь контролировать местность по ходу пути. Разбойников никто не отменял. Хотя, конечно, рыпнуться на такую ораву…. Надеюсь на тебя, Дмитрий!

- Сделаю. – Поняв, что по-другому никак, кивает мне головой товарищ. – Сколько ратников мне дашь?

- Два десятка, больше не получится, - подумав, предложил я. Димка лишь молча кивнул.

- И еще…, Борис, думаю, тебе стоит тоже ехать. Пригляд за оборудованием нашей мастерской нужен. Не растерять бы по дороге.

Борис взглянул мне в глаза и коротко молча кивнул. Этот вопрос улажен.

Если взглянуть в тот момент на Шую с высоты птичьего полета, город представится сильно растревоженным муравейником. Все суетятся, носятся в разных направлениях, тащат что-то. Не все согласились покинуть обжитую обитель. Но, к моему огромному удивлению, подавляющее большинство. Интересно, чем же отметились Шуйские в своей главной вотчине, что при одном только сообщении, что они хотят вернуться, их подопечный народ готов бежать на край света? Одно утешает: скарба в нынешние времена у горожан немного. Страшно представить переезд целого города в двадцать первом веке. Одна мебель чего стоит. А тут – лепота: сундук – он же кровать, он же шкаф. В него же домохозяин умудряется загрузить почти все, что есть в хозяйстве. Сундук на телегу. Мелких ребятишек – туда же. Несколько небольших мешочков с мукой и крупой, еще что-то съестное – все готовность к походу номер один. В зависимости от зажиточности возможны варианты, но даже самые тугие несравнимы с теми большегрузными фурами, забитыми до верха, как было бы во времена оны.

Мы с отрядом тоже в хлопотах сборов: оружие, продукты, инструменты для создания рвов и засечных полос, артефакты (некоторые весьма массивные). С нами кроме собственно бойцов еще две сотни просто работников. В плане обороны есть несколько трудоемких хитростей. За считанные дни, оставшиеся до подхода неприятеля, необходимо их все подготовить. Если бы в противниках ожидались не Шуйские, а какой-нибудь другой боярский род, засели бы мы за стенами нашего городка. Но тут ожидалась огненная магия, а Шуя – город деревянный. Вплоть до самых своих стен крепостных – деревянный.

Далеко от Шуи решили не удаляться. Чуть ли не возле крепостных стен нашлась очень удачная холмистая позиция с небольшим узким из-за вековечных дубрав по флангам предпольем. По тем холмам и принялись мы рыть и обустраивать свои позиции. Предварительно разослав дозоры по всем направлениям, чтобы нас внезапно не прихватили вороги таких уставших.

Я пил квас. Очень с устатку, да на том солнцепеке, что установился в нашей местности в эти дни, квас оказывался востребован. Его в огромных бочонках привозили горожане из числа тех, что не решились покидать отчие места. Пил и медитировал на капельки, неторопливо стекающие по стенкам моей глиняной кружки. Вообще-то обустраивать позиции мы закончили еще вчера, но с утра в голову пришла новая идея – плюсом к ловчим ямам, деревянным гребенкам, что укрыли мы в густой траве, и посевам железного чеснока вкопать на предполагаемом направлении главного удара несколько огненных артефактов с засыпкой щебнем с поверхности. МОНку так не изготовить, конечно, но, думаю, вражинам волна каменно-огненных всплесков под ногами добавит правильных мыслей. Хотя, учитывая стоимость закопанного, дорогая задумка вышла.

Так вот, пил я квас, и в этот момент ко мне прибежали с донесением от нашего дозора.

- Беда, Иван Иванович! Татары!

Глава 9

Глава 9.

Вот так! Готовились превозмогать три, ну пусть четыре тысячи преимущественно пеших ратников, а тут так вдруг внезапно аж вдвое - втрое, да конных привалило! Одно повезло: татары избавили нас от прежней угрозы. Все действо развернулось прямо на глазах наших разведчиков. В трех часах лошадиной рысью от наших позиций из-за кромки леса на цветущий луг вывернула темная змея устало бредущего воинства. Что там был за дебил поставлен воеводствовать, про то пусть голова у Шуйских болит, но не озаботился этот дебил даже близкими дозорами. Словно не на войну шел, а в гости спешил. Даже доспехи у многих ратников Шуйских, вышедших типа в боевой поход, не были экипированы, а ехали на телегах. Так на марше колонну ратников рода Шуйских и атаковала конная татарская лава, что до времени притаилась в ближайшем перелеске. Конца всего этого действа гонец не застал, раньше был отправлен ко мне с донесением, но пророком в этом случае быть не нужно. Конница по пешему, не готовому к атаке, походному строю – это без вариантов.

Теперь быстрый анализ изменений в нашей ситуации и мои ближайшие действия. Мы ждали пехоту, подкрепленную огненной магией. На данный момент получаем стреляющую из луков конницу. Численность? Разведчик сообщил о нескольких тысячах. Ошибся? Вряд ли. Он – воин опытный. Но даже в этом случае, несколько – это сколько? Ладно, возьмем разлет: от трех-четырех (в сравнении с ратью Шуйских татары показались моим разведчикам более многочисленными) до десяти. Больше вряд ли: Шуйские шли от Москвы, а татары явно их преследовали, забежали чуть вперед и устроили засаду. Оставим пока вопросы о том, каким образом рядом с Москвой вдруг возникло татарское войско. Примем как данность: татары рядом с Москвой. Основные силы они должны, просто таки обязаны, использовать для взятия столицы. В нашу глухомань могли отправить отряд исключительно для ловли меня, царевича – наследника. Шуйские просто оказались не в то время, не в том месте. Знали ли басурмане о численности моей дружины? Почти наверняка. И также почти наверняка исходили из этого знания в части определения минимально необходимого отряда для успешного выполнения поставленной задачи. Я бы предположил тысяч пять – семь. Теперь, когда их ждать и что делать нам? У татар – закончившаяся битва. Раны, усталость. Заночуют там же. Пока проснутся, соберутся, плюс время на дорогу. Но и дольше этого тянуть не будут: приказы у татар еще со времен Чингисхана положено выполнять незамедлительно. Нашей позиции достигнут завтра во второй половине дня. Наши действия? Оставаться на позиции в поле – к неоправданно большим потерям: их много, будут стрелять из луков, потом быстрый штурм. Может, и отобьёмся (все же позиции подготовлены неплохо), но после этого считай моей дружины и не останется. Отступать вслед за переселенцами? Догонят. Не нас, так переселенцев, что в нашем случае монопенисуально: придется сражаться в поле против стреляющей конницы. Только еще и на необустроенных позициях. Единственным вариантом, дающим шанс на успех, представляется возвращение моей дружины в город. Ведь, почему мы оттуда ушли? Боялись магов огня. Значит, решено!

- Фра Джованьоли! Планы изменились. Возвращайтесь в Шую. Там встанете в крепкую оборону. Все пушки на стены. Наиболее опасные места заминировать огненными артефактами. Постарайтесь все сделать до вечера. Мы с Семеном чуток задержимся. Жалко трудов будет, если никак не используем хоть часть задумок.

- Мы ваша охрана, дофин (несмотря на годы, проведенные на Руси, в минуты душевного волнения мой главный телохранитель сбивался на привычные с детства определения)! Мы вас не покинем!

- Тогда мы все тут и поляжем. У нас двоих же будут все шансы вернуться живыми и здоровыми. Семен выставит морок, что вся моя дружина на позициях. Татары кинутся в атаку, попадут в ловушки. Потом я активизирую мины, и под прикрытием сениного морока мы побежим за вами в город. Если все сделать правильно, можем настолько сильно сократить число ворогов, что они и на штурм не отважатся. Ну, или штурм окажется слабым.

- Простите, экселенц. Я все понял. Мы выполним ваш приказ.

- Да, только выставьте секреты на подступах, пусть дымами сигналы подают, чтобы татары врасплох ни нас, ни вас не застали, и мы успели вовремя выставить морок.

Дружинники, забрав пушки, удалились, мы же с Сенькой принялись заново оценивать позиции, чтобы не оказаться на направлении главного удара, но при этом имели бы возможность воздействовать своей магией на нашу половину поля боя.

Заночевали. Я уже настолько освоился со своей огненной магией, что без малейших проблем поддерживал, несмотря на сон, подогрев наших спальных мест. Если бы не комары, было бы вообще великолепно. Но вот комары…! Ничего, когда-нибудь стану огненным архимагом и смогу сжигать их всех на подлете. Будут из меня этакая магическая зенитка!

Татары, как и рассчитывал, вышли на нас во второй половине дня. Сначала в паре километров задымила куча прошлогодних листьев, подожженная высланными фра Джованьоли дозорными, Семен потихоньку сформировал картинки бойцов, мающихся бездельем вокруг таких же призрачных палаток. Не дать, не взять, отряд на отдыхе. И совсем не подозревает о подступающих басурманах. Хе-хе!

Очевидно, у командира передовой тысячи взыграло ретивое, если он скомандовал безо всякой разведки рысью кинуться в атаку на беспечных русичей. Феерический успех с ловушками превзошел все наши ожидания. Во-первых, скученная конница влетела в гребенки и низко забитые полосы кольев разом, во-вторых, в получившуюся кучу – малу врезались позади идущие. Ну, и вишенкой на торте стали мои файерболы, маленькие, но разогретые до очень больших температур и в большом количестве. Один в один, магический пулемет на дистанции кинжального огня. Вот так, был тысячник, разжалован до сотника. И, нет, не своим командованием, а по реальным объективным причинам. Ну, просто, бойцов под его началом осталось в живых не сильно больше сотни!

Основная масса вражеской конницы в нерешительности кучковалась на приличном удалении. Правильно, торопиться не нужно, мне требуется время, чтобы восстановить запасы маны. Семен тоже изо всех своих сил стимулировал врагов повременить с атакой: его призрачные дружинники выстроились фалангой, ощетинившись лесом очень колючих на вид копий.

Часовое топтание татар закончилось. Видать, разведчики проинформировали командиров, что лесом вокруг позиции русских обойти не получится: засеки. Готовился я к пришествию Шуйских, но вот и татарам тоже не понравилось. Рядом с кучкой закованных в настоящие доспехи воинов загудела труба, взметнулись бунчуки: во исполнение команд большие группы татарских всадников начали свой разгон.

В этот раз так зрелищно не получилось. Нет, ловушки срабатывали, татары регулярно падали, иногда следом на упавших налетали задние, но такого массового завала больше не получалось. А потом ряды атакующей конницы достигли цепочки закопанных нами артефактных мин. Бум! Бум! Совсем негромкие и не высокие разрывы. Но выкосили степных удальцов не хуже, чем рачительный хозяин стебли луговых трав на сенокосе.

- Все, Семен, уходим! – Скомандовал я другу, осознав, что и вторая атака захлебнулась.

- Ага, Иван Иванович, - скалясь во все тридцать два, - поддакнул мне Сема. – От, черт!

Вижу внезапный ужас на лице товарища, вскидываю взгляд в сторону еще секунды назад улепетывающих степняков. В мозгу отпечатывается словно моментальная фотография: на заднем плане все также скачут прочь спасающиеся конники, посреди кучи трупов стоит, покачиваясь, весь залитый кровью пожилой упитанный вислоусый дядька в доспехах, а из его протянутой в нашу сторону руки один за другим стартуют дымные извивающиеся в воздухе шлейфы. Не дать, не взять, установка залпового огня. Одна отрада, стрельба ведется не в нас, мы расположились несколько в стороне, а в наших призрачных воинов. Дымы пронзают строй и несутся дальше. Не успел я порадоваться, что по нам не попало, как один из дымов изменил траекторию и понесся к нам. Разумный снаряд? И, явно, видит сквозь иллюзии.

На размышления не остается ни мгновения времени. Отпрыгиваю с пути дымного снаряда. Тот, замедляясь, описал дугу и вновь взял меня на прицел. Было бы время подумать, никогда бы такого не получилось. Мгновения до столкновения хватило: навстречу вражескому дыму скользнул мой огонек феникса. Столкновения двух структур уже не увидел. В мозгах не то бумкнул громадный колокол, не то, взорвалась сверхновая.

Очнулся в скрипящей до нытья зубов телеге. Или эта конструкция как-то по-другому зовется? Вот столько лет уже здесь обитаю, а так и не могу сообразить, как назвать телегу, если в задней ее части приладить тряпичный навес, дающий тень на лицо лежащего в телеге. Приподнял голову: вроде все в порядке! Вокруг мои бойцы, меня куда-то везут. Тут же в поле моего зрения возник ликующий лик моего Семена:

- Царевич очнулся! – Завопил как оглашенный этот нехороший человек.

- …Х-р-р, - Невнятно выдал я, но Сеня, очевидно, уже освоил, пока я валялся в забытьи, телепатию: тут же сунул мне в рот горлышко баклажки с каким-то кисловатым напитком. – Хлюп, хлюп. – Насилу оторвался от сосуда:

- Как у нас дела?

- Все в порядке, Иван Иванович! Сомлел ты. Я тебя в Шую приволок. Ох, и тяжел же ты, царевич! На следующий день татары на приступ ходили. Побили мы их многих. Кто остался, утекли. А мы еще до утра подождали, пока они подальше ускачут, да и в Нарву отправились. Третий день идет, как ты сознание потерял.

- Уф, - я откинулся на шкуру, которой было выстлано дно повозки. В бездонном небе невесомо парили полупрозрачные маленькие облачка. – Из Москвы какие сведения есть?

- Из самой Москвы нет, но мы тут парочку татар споймали. Поспрашивали их.

- Ну! Не тяни! – Поторопил я рассказчика, все также расфокусированным взглядом рассматривая облачка.

- Вся орда крымская с ихним ханом к нам пожаловали. Сожгли Елец, Рязань. Тулу осадили, но пока держится. Дошли до Коломны, когда хан отправил их отряд мимо Москвы на северо-восток за тобой. Отряд Шуйских приняли за царскую подмогу для тебя. Что с Москвой пленные не знали. Они раньше от основной орды ушли.

- А сколько их было?

- К нам пожаловал тумен Мадалибека.

- Тумен?

- Так он сам называл свое воинство. Где-то по прикидкам тысяч семь – восемь их было изначально. Сколько-то потеряли, громя отряд Шуйских, тысячу с лишним – мы с тобой, царевич, в ловушках побили. При штурме тысячи две с изрядным хвостиком положили. А шаманы их со своими дымами – слабаки оказались. Пока подойдут к нам на потребную сотню шагов, их уже раз десять из ружей со стены прибить получалось. Больше страху было.

- У нас потери большие?

- Два десятка и еще три– насмерть, полста – ранены.

- Мда. Легко отделались.

- Эт точно.

Дальше поговорить не получилось. Светла, узнав, что я очнулся, прибежала проводить лечебные процедуры с осмотром.

Наконец, эта приставучая женщина оставила меня в покое. Было тяжко. Нет, не так: ТЯЖКО! Вот ведь какое дело, едва узнал о появлении у людей различных сверхъестественных способностей, так начал всем завидовать: Плешеевым за их связь с водой, Радзивиллам – за то, что звери их слушаются, царицыным лекаркам – особливо – за то, что могут творить, что им вздумается со своими телами и лечить больных. И, конечно, страшно мечтал заиметь таких способностей. Да, побольше! А в тот момент, когда мой феникс столкнулся с дымным духом ордынского шамана мне и привалило. Духов то шаманы, оказывается, из разумных людей сотворяют. Получается, что душа томится, исполняя приказы пленившего ее. Феникс же мой выжег наложенные скрепы, и душа ушла, куда там им положено. Но перед уходом наделила своего освободителя своими прижизненными способностями. Плюс еще и небольшую базу знаний, как способностями пользоваться, к дару прикрепила. Правда, базу неочищенную: вместе с минимально неразвитым даром управления временем я еще получил от ушедшего китайского ученого монаха ощущение, как оно должно стать после нескольких лет тренировок и обрывки его памяти. Итак, пока из всего управления временем у меня есть знание – ощущение, что вокруг будет происходить в следующую секунду. Чего страдаю? Так мое нетренированное восприятие каждую секунду вынуждено обрабатывать вдвое больше данных. Поясню на локальном примере: Семка при разговоре со мной почесал кончик носа. Мне же он в тот момент представлялся этаким многоруким Шивой, одна из конечностей которого почесала нос, а другая в этот же момент двигалась к его лицу, а третья… Ну, вы вроде поняли. Да и сам мой дружок расплывался в моем восприятии: он же в этот момент шел рядом с транспортировавшей меня телегой. А картинка в моих мозгах от краткосрочного взгляда вокруг…. Ага. Из едущей-то телеги. Сальвадор Дали отдыхает. И звуки… вроде это странное эхо любых звуков, даже едва слышных по-научному реверберацией зовется. Или реверберация – это что-то другое? Одно только успокаивает: из памяти китайца я знаю, что скоро привыкну, а если по примеру его начну развивать способности, через несколько лет смогу совершенно спокойно и ненапряжно заглядывать в будущее секунд на пять и даже откатывать свое существование на миг – другой в прошлое. Божественный навык в перспективе. Только вот, китайцу моему не помог: во сне тюкнули его по темечку. Очнулся уже безвольным духом. Так что, навык могущественный, но точно не имба. И оберегать мою тушку будет максимально эффективно, если окружающие о нем и догадываться не будут. А то ночью, по темечку…. Ага.

К концу многодневного пути нашего каравана до далекого славного города Нарвы я уже притерпелся к своему изменившемуся состоянию и даже попытался забраться в седло. Надолго меня не хватило: слишком быстро меняется подпрыгивающая картинка окружающего, у «Шивы» из предыдущего примера не только менялось количество конечностей, да расплывались контуры туловища, но вообще начинались фантасмагоричные приращения - наслоения лошадиных морд, колес телег и просто веток придорожных кустов. Решил поспешать помедленнее. Из телеги тоже можно вполне обозревать окружающее, тренируя свое восприятие.

- Подобру ли добрались, Иван Иванович, царевич – наследник земли Русской! – По старинному обычаю поприветствовал меня первым глава рода Плещеевых, стоящий во главе огромной толпы прямо перед въездными воротами в Нарву.

- Господь хранил, Андрей Тимофеевич! – Вот ненавижу все эти обязательные спектакли для окружающих, да куда деваться.

Обнялись, хорошо еще не пришли времена «дорогого Леонида Ильича», целоваться в уста не требуется. Наконец, через десяток минут абстрактных речей ни о чем, удалось проникнуть в личный кабинет главы рода, отсекая взгляды досужих до сплетен зрителей. Единственная в тех пышных церемониальных словесах, но важнейшая для меня новость, обогнавшая с гонцами наш медлительный караван, была о том, что Москва в результате боя крымчаков с объединенной дружиной царя и бояр сильно погорела. Ну, еще бы, когда в том бою с нашей стороны едва ли не каждый второй с даром – маг огня, а Москва – деревянная. Татар отогнали, но полону они увели с собой – многие тыщи.

Огляделся. Что сказать по поводу убранства в личной «берлоге» главного водника нашего государства? Богато! И ультрасовременно по нынешним временам. Никаких сундуков, лавок и прочил изысков «топорной» работы. Шкафы из темного дерева. Резные. Стиль припомнить не смог. Что-то типа ренессанса или барокко.Там где дверки забраны кусочками прозрачного стекла видны корешки книжных томов. Подошел, рассмотрел: сплошь на латыни. Явные трофеи ограбления польского побережья. На полу кинут небольшой ковер с мудреным растительным узором. В связи с трудоемкостью таковой ручной работы и ужасно сложными нынешними путями доставки цена сей мечте всех граждан позднесоветского общества измеряется золотом. Стол – монументальный, стулья ему под стать с прямой высоченной спинкой. Представляю, как неудобно было сидеть на таких во время долгого совещания. Сейчас опробуем. Андрей уселся следом за мной, напротив.

- Как продвигается подготовка дел наших многотрудных? – По старшинству (не по возрасту, а по чину) первое слово за мной.

- Все намеченное практически закончили. Можем отплывать хоть завтра.

- Сколько человек сможет разместиться на борту, если исходить из потребности припасов на два месяца пути?

- На флагмане – шесть сотен. На остальных судах клана – еще чуть поболее тысячи людей, по полдюжины лошадей, коров, ну и мелкой живности сколько-то.

- А сколько набралось всего народу к переезду?

- Не считая моих корабельных команд как бы, не под шесть тысяч.

- Много! Этак мы их не один год перевозить будем. Может, зафрахтовать каких-нибудь датчан – голландцев?

- Хм…. Не хотелось бы на первых порах. Прежде, чем являть себя миру укрепиться требуется.

- Сам же говорил, что вот-вот морская война с нами начнется. Так мы рискуем всех своих людишек растерять. Прикинь: мы ушли туда, а сюда шведы али ганзейцы с десантом. Наших - в полон, что делать будем?

- Слушай, Иван Иванович, а нет ли там где по пути земельки малолюдной, чтобы устроить временную стоянку. Сначала бы мы всех туда перетащили, а уж оттуда - до места.

- Найдется такая земелька. – Выдал я, подумав. - Практически совершенно безлюдная. Холодная только. Гренландия зовется.

- Зеленая страна?

- Ага. Была зеленой, когда ее шесть сотен лет назад викинги открыли. Поселения там создали. А потом холодно стало. Последнюю церковь свою где-то еще при прадедах наших закрыли. Правда, вроде бы какие-то дикари там оставались.

- От дикарей с божьей помощью отобьемся. И припасов на год для трех – четырех тысяч человек доставить можно. Тем более, если пусть обветшавшие дома найдутся для зимовки.

- Точно?

- Крест даю. Да может и второй рейс сделать получится еще в этом году. Сам же говорил, что до твоего благодатного острова плыть сорок дней.

- Это я так, примерно. Лаптем по карте. Объяснял же. Опять же не учитывал ни возможные шторма, ни морские течения, ни добавку хода под вашей магией.

- Помню я…. – И после минуты молчания, - так что решили?

- Плывем с остановкой в Гренландии. Сгружаем там народ, припасы, возвращаемся за второй партией. Скот повезем только вторым рейсом. Да и больше людей так сможем увезти. Твоих пока трогать с места не будем, только переселим корабелов из Нарвы обратно в Ивангород. Так, случись десант вражеский, они спокойно отступить смогут. Понимаю, дно и берег с этой стороны – ни к черту, и материальные потери будут приличные, но людей надо сберечь. Брать их больше неоткуда будет.

Пока утрясли все дела и отдали необходимые распоряжения, прошло время. Отплыть получилось только на третий день. Зато под влиянием магических движителей домчались до пролива Скагеррак буквально за пару дней. Ждали, что где-нибудь на пути через все эти извилистые узкие проливы, соединяющие Балтику с остальными морскими просторами, возникнут препятствия со стороны местных жителей. Но нет. Лишь раз прошлось рядом с бортом мелкое суденышко под датским флагом, откуда поинтересовались, куда путь держат уважаемые судовладельцы. Спросили и отстали, едва услышав, что это переселенческий караван в Новые Земли, и никто приставать для торговли к берегу не намерен. А мы уже и серебро для таможенной пошлины приготовили.

Берега Скандинавии растаяли позади. Теперь пройти мимо Исландии, оставляя ее по правому борту, еще рывок – и мы достигнем промежуточной цели. Правда, рывок придется делать медленный и осторожный: на горизонте нарисовался первый, сверкающий на солнце, айсберг. Отнимать лавры первоутопленца посредством сей ледяной штуки у Титаника в наши планы не входит, а потому скорость снижается вдвое. Один черт, в эти времена с такой скоростью морячки даже близко не плавают.

Но вот он суровый скалистый берег с торчащим среди прибрежных камней почерневшим огромным деревянным крестом – знаком для мореходов. Просоленная древесина в студеном климате может очень долго сопротивляться стихиям и гниению. Аккуратно заходим в невеликую бухту, на берегу которой темнеют несколько замшелых строений. Безлюдно. Начинаем разгрузку. Заодно пересчитали еще раз: две тысячи с гаком вышло. Треть от запланированного. Здесь наши люди будут нас ожидать. Может до конца лета, а может и до весны. Пока трудно предположить, как быстро закончится поиск того островка, что в другой истории носил наименование Манхеттен.