Мы, Мигель Мартинес. Война
Вступление
Влад Тарханов
Мы, Мигель Мартинес. Война.
Вступление
Сытая и довольная Европа – это миф конца двадцатого века. Всё познаётся в сравнении. В сравнении с северными соседями – жизнь в Европе всегда была сытой, даже в самые голодные годы. И не только из-за климата. Периодически население континента начинало быстро расти, и тогда очередная чума наводила порядок, пока сами государства не научились сбывать избыток населения в войнах и отправлять их в колонии. И если с сытостью спорить не будем, то вот довольной старушка-Европа не была никогда. Она постоянно стремилась к чему-то большему, нежели просто быть, она хотела доминировать. Поэтому поглощала страны и континенты, делая их своим придатком. Какое-то время это получалось у отдельных хищников, самых зубастых, более-менее удачно. Но вскоре территории были поделены, и это опять многих не устраивало, наступал период передела мира, который привёл к самым большим и разрушительным войнам в истории человечества. В тридцатые годы Европа была недовольна Версальским договором. Страны-победительницы так и не получили полного удовлетворения от войны – их главный экономический враг, Германия, не оказался повержен и на удивление быстро восстанавливал свою страну. Кроме того, были страны-проигравшие, которые жаждали реванша, хотели отменить итоги Первой мировой, даже ценой развязывания Второй. И конечно же, не оставались в стороне те, кто больше всего нажился и разбогател во время Мировой войны, которую у нас еще назовут Империалистической. Если страны Европы снова сойдутся в клинче борьбы за передел мира, опять появиться возможность урвать себе кусочек повкуснее. Но не всё было так просто: в СССР в известного журналиста и писателя Михаила Кольцова «подселился» наш современник, строитель по образованию, историк по увлечениям, Михаил Пятницын. И очень ему не хотелось попасть под репрессии, вот и стал Миша крутиться. Как известно, инициатива имеет инициатора. Вот и крутится по Европе маленькая песчинка – Миша Кольцов, вот только не понятно, будет ли она той самой дробинкой, которая переломает хребет слону мировой истории?
Глава первая. Разговор за закрытыми дверями
Глава первая
Разговор за закрытыми дверями
Варшава. Президентский дворец
11 декабря 1933 года
(Президентский дворец во время оккупации – отель «Deutsches Haus»)
- Пан Болеслав, больше некому, ты должен согласиться! – Игнаций Мосцицкий, неожиданно ставший самой весомой фигурой на политическом небосклоне Польши, проводил серию встреч в Президентском дворце, резиденции премьер-министра государства. Выбор места дислокации объяснялся моральными соображениями. Ибо занимать Бельведер, в котором еще, казалось, бродит дух бесславно убитого маршала Пилсудского[1] было ему не с руки. Очень долго президент Мосцицкий находился в тени маршала, который крепко удерживал власть в своих руках. Но сейчас маршала готовили к погребению, а его ближайший сподвижник и весьма квалифицированный военный специалист, генерал Рыдз-Смиглы, был тяжело ранен и за его жизнь боролись лучшие врачи Польши, а операцию делали срочно вызванные светила английской медицины. Впрочем, британские профессора справились, но никто из них не мог назвать даже приблизительно время, необходимое для полной реабилитации. А потом прошла серия встреч и тайных переговоров. Спускать убийство маршала нельзя ни в коем случае. Но самим лезть в ту кашу, которая заваривается в Германии было страшновато. И наиболее остро стал кадровый вопрос: кого поставить во главе армии? Сейчас Игнаций старался «дожать» генерала Болеслава Игнация Флориана Венява-Длугошовского. Не взирая на высокий чин и лампасы, назвать его профессиональным военным не поворачивался язык. Самая искренняя преданность Пилсудскому и выполнение обязанностей адъютанта, не могли компенсировать отсутствие боевого опыта, да и служба в армии двуединой Империи мало чем могла помочь.
Генерал справедливо считался больше администратором и дипломатом. И поэтому откровенно побаивался этого назначения. Но Игнацию казалось, что сейчас во главе армии должен стать именно администратор, который сможет организовать частичную (скрытую) мобилизацию, провести подготовительные действия и красиво проехать по улицам Берлина на белом коне. Не знаю, откуда это у польских военных и аристократов такое болезненное желание покрасоваться на красавце-жеребце во главе триумфального шествия. Тут бы вообще до шествия как-то дотянуть. Но мыслями пан президент был уже в Берлине. И думал больше о том, что он от Германии отрежет в пользу Польши от можа до можа, и Восточная Пруссия это был тот минимум, на который Польша согласиться только если ей предложат что-то очень интересное в качестве компенсации отказа от всех восточных провинций Веймарской республики вплоть до Бранденурга (лучше всего вместе в ним). А что? Это же славянские земли! Почему бы их не вернуть великому славянскому государству?
- Пан Игнаций, вы же понимаете, есть намного более деятельные генералы, которые смогут повести Польшу к победе! Я вообще склоняюсь к тому, чтобы подождать выздоровления Рыдз-Смиглы, и только тогда…
- Я согласен с вами, пан Болеслав, согласен, но…
Тут президент Польши – высокий, с аристократической внешностью, прекрасно и стильно одетый мужчина поднял палец вверх, чем стал похож на какого-то профессора-маразматика, вдалбливающего прописные истины тупарям-студиозисам.
- Но мы не можем ждать неопределенно долго! И терять время! Наш ответ должен быть решительным и сокрушительным! И хорошо подготовленным! Вы, пан Болеслав, прекрасный администратор, управленец, вы сможете всё подготовить для решительного броска наших сил к Берлину. Русские Берлин брали, французы Берлин брали! Теперь наш черед! Ваша задача подготовить армию к боевым действиям. Опираться будете на наш доблестный Генеральный штаб.
- Я понимаю,что мне придётся согласиться, хотя сердце моё скорбит. На Берлин нас должен был вести наш маршал!
Оба господина выдержали приличествующую скорбному моменту паузу.
- В таком случае, пан Болеслав, позвольте поздравить вас назначением военным министром Польши. И немедленно займитесь приведением армии в боеспособное состояние. Посмотрите, что необходимо оставить для защиты границ с СССР, а какие части можно переправить для похода в Германию. В общем, работайте!
Когда генерал вышел, пан Мосцицкий закурил сигару, уставился в окно, рассматривая площадь перед Президентским дворцом. Всё было неправильным в государстве Польском. В Президентском дворце разместили офисы премьер-министра и правительства, а не президента. Истинный лидер Польши выбрал своей резиденцией дворец Бельведер, а помещения службы президента были просто посмешищем, которое и отражало истинное положение дел в государстве, в котором фигура президента служила всего лишь ширмой, марионеткой. Но тут неожиданно все поменялось.
Выбыли две самых сильных фигуры – диктатор и его ближайший помощник, премьер-министр, Януш Еджеевич хотя и близкий сторонник Пилсудского, но в политике человек без опыта, еще одна декоративная фигура, но еще более декоративная, нежели Мосцицкий. А посему Игнаций решительно воспользовался предоставленным ему шансом. Под надуманным предлогом потеснил канцелярию премьер-министра, и занял лучшие помещения в здании. Выпуская клубы дыма, он внимательно смотрел на площадь, вспоминая, как в семнадцатом году радостная толпа сносила памятник Паскевичу, который стоял посреди площади пред дворцом Наместника. Впрочем, сам дворец был построен для гетмана Станислава Конецпольского, потом переходил от одного магната к другому, во время русской оккупации был выкуплен для наместника в качестве его резиденции, но послужил оной недолго. Вообще-то именно тут планировалась резиденция президента, поэтому этот дворец промеж собой поляки стали называть не Наместническим, а Президентским. И теперь это название должно было «устаканиться» как официальное.
Тут секретарь сообщил о том, что в приемной ждет премьер-министр, которого Игнаций велел тут же пропустить к себе.
- Ну что, он согласился? – поинтересовался Януш Еджеевич, как только вошёл в кабинет президента.
- Да, пан Януш, у него просто не было никакого шанса отказать мне.
- Значит, сегодня проведем приказом, надо будет утвердить его кандидатуру в сейме, но сейчас в этом проблем быть не должно. Всё равно никого более весомого мы не найдём.
Премьер-министр немного кривил душой. Более авторитетные военные были. Для самого же Венява-Длугошовского прыжок с командира второй конной дивизии на пост военного министра был более чем значимым. Но в качестве политической фигуры Болеслав устраивал практически всех.
- Через четверть часа я жду специального посланника премьер-министра Великобритании, этот разговор мы проведем втроем. – сообщил Янушу президент, подчеркивая, что учитывает важность поста своего товарища. Впрочем, Игнаций не сомневался в том, что Еджеевич будет послушно идти в русле его политики, во всяком случае, пока Рыдз-Смиглы не вернется в строй . И было бы хорошо, чтобы к этому времени польская армия достигла каких-то серьезных успехов. Тогда генерал не станет таким же довлеющим над всеми диктатором, каким был покойный маршал.
- К похоронам Пилсудского у нас всё готово. – сообщил премьер-министр и всё время до визита англичанина они занимались обсуждением торжественной траурной церемонии.
А ровно через четверть часа секретарь впустил в кабинет прибывшего посланника премьер-министра Великобритании, заместителя министра в министерстве по делам доминионов, но самое главное, сына премьер-министра, Малкома Джона Макдональда. Молодой (тридцати двух летний) политик был одет с иголочки, обладал приятной внешностью и располагающей открытой улыбкой. Надо сказать, что на фоне сияющей звезды своего отца – одного из самых видных и ярких политиков Британии, сын не терялся. Он уже был достаточно серьезной политической фигурой и имел собственный вес, пусть и находился только в самом начале своей карьеры. Войдя, он обменялся рукопожатиями с присутствующими тут польскими правителями, разговор они вели без переводчика на французском языке, который был хорошо знаком всем троим, в то время еще это был общеевропейский язык аристократии, который постепенно вытеснялся английским. Но окончательно замена в РИ произошла после Второй мировой войны, в которой Францию низвели до роли маленького государства-придатка, не имеющего большого веса в мировой политике.
- Мы рады снова видеть и приветствовать вас в Варшаве, господин Макдональд. – начал разговор Игнаций Мосцицкий. – Скажите, что решило правительство его величества по поводу наших предложений?
- Правительство Великобритании разделяет ваши опасения по поводу того, что ситуация в Германии становится неуправляемой. И война может затронуть близлежащие государства. Гражданские войны – самый непредсказуемый конфликт, который требует от соседей определенных усилий по поддержанию статуса-кво[2] на границах. Особенно нам понятна ваша тревога по поводу возможной военной помощи советов. На наш взгляд, вмешательство Коминтерна и СССР в конфликт в Германии неприемлем. Мы против того, чтобы внутригерманские события стали событиями всеевропейскими.
- Прекрасно, что наши точки зрения в этом вопросе совпадают, господин Макдональд.
- В тоже время мы против того, чтобы кто-то со стороны слишком активно вмешивался в события Гражданской войны в Германии. Интервенция извне может привести к обратному эффекту – консолидации сил внутри Германии для отпора внешней агрессии. И тогда события примут крайне непредсказуемый характер. Это потребует от нашего правительства привлечение таких ресурсов, которыми мы сейчас не располагаем. Кроме того, мы думаем, что сможем организовать блокаду поставок в Германию вооружений и боеприпасов, что позволит локализовать конфликт. И уверены в содействии Польши в этом вопросе. В Лондоне мы решили создать клуб нейтралитета, провести через Лигу Наций запрет на поставку вооружений и какой-либо помощи любой из сторон конфликта. Клуб будет следить за соблюдением этого эмбарго. Мы привлечем для участия в нем все граничащие с Германией государства. Думаю, этого будет достаточно.
- Но у Германии большие морские границы. Польша не обладает мощным флотом, который сможет перекрыть поставки оружия морем. И мы рассчитываем на более активное участие Лондона в экономической и военной блокаде морского побережья Германии.
- Господа, мы поставили перед Первым лордом Адмиралтейства задачу проработать подобную операцию. Надо сказать, что она потребует привлечения как раз тех избыточных ресурсов, которые очень сложно будет провести через Парламент. Тем не менее, операция прорабатывается. К сожалению, пока окончательно не ясна позиция флота Веймарской республики, мы не можем определиться с тем, какая операция необходима для его нейтрализации. Вступать в войну с Германией наше правительство не намерено. А вот оказать помощь вашему правительству мы, конечно же, согласны. Сейчас мы решаем, какие корабли мы можем передать Польше, учитывая, что вам необходимо контролировать намного большую морскую границу. Но при этом мы просим не признавать аннексию Данцига до проведения международной конференции по этому вопросу. И наше правительство готово полностью поддержать изменение статуса вольного города.
Переговоры длились еще почти час. Окончательно вымотанные польские паны под конец встречи выглядели весьма хмурыми и злыми.
- Какие всё-таки мерзавцы эти джентльмены! Они бьют нас по рукам, да еще в такой удобный момент! Им не нравится гарантированное усиление Польши за счет германских земель! А кто будет с большевиками воевать? Румыны? Три раза ха! – не выдержал Мосцицкий, он произнёс эту тираду, как только Макдональд покинул его кабинет. Налил себе французского коньяка, Януш Еджеевич, который во время этой беседы выполнял роль статиста и молчал, как рыба, наполнил свой бокал скотчем, они выпили.
- Жлобы! Они даже три эсминца и старенький крейсер, который наверняка свое отходил по всем морям и океанам нам не дарят, а продают в кредит! – президента Польши понесло.
- Я не понимаю, как можно работать с такими союзниками? Обдерут тебя как липку! И скажут, что делают это только ради твоего блага! Что скажешь, Януш?
И Игнаций уставился на премьер-министра, который рассматривал грани стакана, оценивая, не осталось ли на его стенках янтарной амброзии. Услышав вопрос старшего коллеги, Еджеевич, казалось, стряхнул с себя сонное состояние и произнёс:
- Игнаций, я знаю тебя давно, как и ты меня. И я не считаю, что всё так плохо. Да, за четыре корабля мы должны будем заплатить, но не так уж и много. Можно даже заплатить чуть больше. Мы можем себе это позволить. Флот получит корабли. Мы – страховку к пенсии. Но мы купим эти корабли только тогда, когда лорды гарантируют присоединение кораблей Гранд Флита к морской блокаде Балтики. Не германских портов, а портов СССР. Разницу чувствуешь?
- Но правительство Макдональда Старшего установило с советами дипотношения. Лейбористы хотят торговать с СССР. Хотя и по весьма ограниченному перечню продукции. Но деньги не пахнут. – возразил президент.
- Мы тоже хотим торговать с Москвой. Тем, что необходимо для нашей экономики. Но сейчас мы можем получить намного больше при противостоянии Москве. Намного больше, чем получим от сотрудничества с нею.
- Ты так думаешь? – в голосе Мосцицкого уверенности не было.
- У меня есть некоторые основания.
- Ты это про контакты с французами? – показал свою осведомленность президент.
- Это не мои контакты, но предложения поступили интересные. В отличии от лимонников лягушатники заинтересованы в том, чтобы Германия была максимально ослаблена. Они готовы поддержать многие наши претензии. И тоже считают время более чем удачным.
- Но их правительство пропускает в Германию интербригады. Это как понимать?
- Именно как подлить бензина в костер. Кроме того, они избавляются от самых взрывоопасных элементов у себя и своих соседей. А вот назад их пропускать не намерены.
- Петушки собираются утилизовать своих анархистов на германских нивах? Интересно! Тогда организуй нам встречу. Надо разобраться в этой ситуации. Очень может быть, предложение Парижа заинтересуют нас намного больше предложений Лондона.
[1] См. книгу «Мы, Мигель Мартинес. Гражданская война».
[2] То есть сохранения обычного порядка, закона, консервацию существующего положения дел.
Глава вторая. На позицию девушка…
Глава вторая
На позицию девушка…
Мадрид. Железнодорожный вокзал Аточа
15 декабря 1933 года
Построенный на месте городских ворот Аточа железнодорожный вокзал поражал своими размерами и суетой, царящей внутри него. Это диковинное название происходило испанского дикого дрока, мелкого кустарника, который не могли никак извести ещё каких-то сто лет тому назад, да и сейчас бурно рос вдоль местных дорог. Но сегодня на вокзале было особенно людно. На площади перед зданием станции собралась огромная толпа народа, разодетая в лучшие одежды, всюду висели знамена Испанской республики, но в самом центре площади развивалось множество партийных знамен, красных и черных. Там звучали речи, там выступали товарищи, которые отправлялись выполнить свой интернациональный долг в Германию, там выступали и те, кто оставался тут, готовить формирование второй интернациональной бригады. По общему соглашению, Первая интернациональная бригада получила имя Кропоткина, хотя в ее составе были не только анархисты самых разных направлений, но и коммунисты-троцкисты (из-за смерти своего вождя они не успели оформиться в какое-то отдельное движение, ставшее в нашей реальности Четвертым Интернационалом, но были представлены своими профсоюзами, имевшими серьезное влияние в политической жизни Испании). Костяк второй бригады должны были как раз составить троцкисты и отчасти, коммунисты, а также социалисты самых разных течений. Но ее формирование шло пока что полным ходом, а три тысячи триста сорок два бойца Первой бригады были уже готовы, они прошли курсы подготовки, пусть и краткие, но каждый умел обращаться с винтовкой, а это было уже немало. С дисциплиной… С дисциплиной всё было как у анархистов: на время боев она была железной. А вот потом… Комбригом был выбран хорошо знакомый Кольцову Хосе Буэнавентура Дуррути.
Он был одет тепло – в Германии климат намного холоднее, чем в благословенной Испании, поэтому подготовились ребята-анархисты со знанием дела. Все прекрасно понимали, что дело предстоит жаркое. И от того, как они будут одеты, тоже многое зависит. Ну вот, Дуррути закончил свою пламенную речь, как всегда, призывом к установлению справедливого общества. Все хотят торжества справедливости, только каждый воспринимает справедливость по-своему. Кто-то хочет, чтобы не было богатых, кто-то считает справедливым состояние, когда не будет бедных, кто-то видит справедливость в божественном слове, которое слышит только он один. Да, странно всё это. Справедливость, как и правда – очень пластическая субстанция. Каждый лепит что-то своё. Вот Хосе спустился с трибуны, его сразу же окружили товарищи и просто зеваки, которые тут наблюдались в огромном количестве. А он в этой дурацкой пилотке с кисточкой, ага, это ему на курсах боевой подготовки армейские товарищи подарили. А что? Личность он харизматическая, вокруг него всегда множество народа ошивается.
Впрочем, вот, увидел меня, замахал рукой, подхожу, куда я денусь. Тут, по документам я Мигель Мартинес. Догнал меня все-таки мой псевдоним, тут, в Испании и догнал. Когда увидел приготовленные документы Артузовым, чуть не поперхнулся… Блин! Надо же такое! Всё-таки история имеет свою инерцию. Как ни крути, а от ее штампов не открутишься.
- Мигель! Как тебе моя речь!
- Хорошо толкнул!
- ????
- Это значит выступление грандиозо!
- Понял, твои шутки - штучки. А если в целом?
- Это действительно очень зажигательно, Хосе!
- Мигель, давай, переходи к анархистам. Я ведь вижу, что тебе наши идеи близки, по глазам вижу!
- Ничего от тебя, Хосе не скроешь. Скажем так, где-то в глубине моего коммунистического сердца идеи анархизма находят свой отклик. Но, сам знаешь, я уверен, что в ближайшем будущем царства анархии установить не получится.
- Мигель, всё в наших руках! Смотри! Три тысячи идейных анархистов сейчас отправляются на фронт! Воевать против фашизма! Ты же знаешь мой главный принцип: «С фашистами не надо разговаривать, их надо уничтожать!».
- И я с тобой согласен, Хосе.
- Так давай с нами.
- Поэтому я еду с вами, точнее, мой поезд уйдет на час раньше. Я хочу быть уверенным, что во Франции всё пройдёт как следует.
- Это дело! Ты знаешь, что там к нам присоединяться двести одиннадцать человек? И мы хотим сформировать отдельную французскую интербригаду. Если ее согласиться возглавить товарищ Несторо, будет замечательно!
Это он про то, что батька Махно никак не решиться принять участие в Гражданской войне в Германии. Смогут его уломать? Кто знает? Но если отряды анархистов из Франции возглавит этот человек, будет интересно. Во всяком случае, в Штутгарте он не растерялся. И если бы тогда нацисты не напали так внезапно, то потери у них были куда как большими. Интересно, как это Нестор смог протащить через границу Маузер? Впрочем, это не моя печаль. А вот сделать так, чтобы всё прошло согласно договоренностям – необходимость.
- Да, согласен. Думаю, в Париже вы сможете пообщаться. Правда, поговаривают, что здоровьем Нестор сдал, но тут такое дело – может быть, большая цель вернет его к жизни? Как считаешь, надрать задницы монархистам и фашистам – большая цель, Хосе?
- Это очень хорошая цель, Мигель! Ты поедешь вместе со своей прелестной каталонкой?
- С женой. Нас расписали в посольстве.
- В церкви венчаться не будете?
Вот гад, подкалывает!
- Конечно, не будем. Мы оба атеисты, какая церковь?
- А это по-нашему! Молодцы! Когда?
- Неделю назад. Тебя в Мадриде не было. Мы тут с товарищами распили пару бутылочек…
- Всего пару? Если бы я был с вами, одной парой вы бы не отделались.
- Ну, не одной парой обошлось…
- Хорошо! Ты смотри, нашу Лину не обижай! Она теперь как, Лина Мартинес?
- Да.
- И согласилась? Решительная девушка! Уважаю!
Вообще-то она теперь Паулина (Лина) Оденсе-Кольцова. Но эти документы она получит уже в Москве, а тут она госпожа Мартинес. И документы заверены в городской управе Мадрида. Но тут я увидел Лину, которая быстро пробиралась сквозь толпу ко мне. Распрощавшись с Дуррути мы направились к поезду, который уже стоял под парами. Нам предстоял долгий путь в Париж.
- Мигель! Тебя ждет Гаскойн!
Ну вот, раз этот человек тут, значит, не всё пойдёт так, как было задумано с самого начала. Конечно, этого человека звали не Гаскойн. Протолкнувшись к своему поезду, я увидел довольно подтянутого мужчину, с аккуратно изменённой внешностью. Всего – то парик и аккуратно наклеенная бородка. Узнать в нем капитана Гюстава Бертрана было бы сложновато. Этот человек сейчас возглавлял отдел Д французской разведки (фактически – отдел шифрования). Ради этой миссии его отвлекли от работы по взламыванию «Энигмы», впрочем, я знал (читал когда-то), что его успехи в дешифровке были основаны на элементарном подкупе Шмитда, сотрудника немецкого криптографического агентства. Впрочем, сейчас это не имело никакого значения. Капитан Бертран был уполномочен решать все вопросы, связанные с пропуском интернационалистов через Францию.
- Мигель, дорогой друг!
До отправления поезда оставалось пять минут, понимаю, что в это время уложиться будет сложно, но всё-таки…
- Приветствую, Гаскойн! Какими судьбами?
- Я совершенно случайно встретил твою прекрасную Лину и узнал, что мы едем в одном поезде. Предлагаю, встретиться в вагоне-ресторане через час. Кстати, примите мои искренние поздравления. Вы очень приятная пара!
- Меня это устраивает. Хорошие попутчики – залог веселого свадебного путешествия.
Чувствую, что путешествие будет действительно веселым. Предчувствия меня не обманули. Через час мы расположились в роскошном вагоне-ресторане, при этом я заметил, что Лина прекрасно себя в нем чувствует. Уверенно исполняя роль приличной буржуа. Во всяком случае, умение использовать столовыми приборами и знание этикета у нее на уровне. Думаю, это хорошая подготовка в Москве. Интересно, ее готовили как разведчицу или как диверсанта? Или все в одном флаконе? Впрочем, это она мне не расскажет. У каждого из нас есть свои секреты. И сразу же раскрывать их друг перед другом – это несусветная глупость. Потом, если мне разрешат… И то, не уверен.
- Мигель, должен тебя предупредить, что мы решили изменить маршрут движения вашего эшелона. Иначе бы ничего не вышло. Конечная точка остается той же: Мец, а уже оттуда в Германию. И это мы отстояли. Но вот через Париж эшелон не пойдет. Правые уперлись рогом: боятся переворота и повтора Парижской коммуны. Ты должен войти в наше положение. Было бы прекрасно – митинг на Марсовом поле, потом срочная отправка в Германию наших анархистов. Но… Еще и лимонники стали бухтеть. Хотели вообще осуществить полную блокаду Веймарской республики.
- И что же ваше правительство?
- Мы выполним все наши обещания. Но только маршрут – из Байонны вы отправитесь на Лион, а уже через него в Мец. Немного больше получится расстояние, но совершенно не критично. В Дижоне к вам присоединятся добровольцы из нашей благословенной Франции.
Ну что же – очень хорошо, что между союзниками по Антанте возникли сердечные разногласия. Англосаксы имели виды на немцев как на пушечное мясо, которое можно бросить против СССР. При этом были готовы пожертвовать и Францией, если потребуется укрепить амбиции германских милитаристов. Ну а Франция увидела подходящий момент для серьезного ослабления своего беспокойного и очень быстро набирающего силу соседа. И упускать такую возможность не хотела ни за какие коврижки. То, что в Париже почти безвылазно сидит то один, то второй влиятельный британский политик, говорило о стремлении лордов изменить ситуацию в Европе. Разгром Франции и передел ее колониального наследства – еще один очень приятный итог Второй мировой для англосаксов. Будет ли такой исход в этой реальности, или Франция останется мощной европейской и мировой державой? Поживём – увидим.
- И еще. Принято решение о формировании нашей интербригады в Марселе. Там есть инструктора из Иностранного легиона, они немного поднатаскают добровольцев перед тем, как их отправить на фронт. Кстати, вам известны последние новости из Германии?
- Какие именно?
- По радио выступил Геринг и призвал нацистов выступить «фактором стабильности» в Веймарской республике.
- И что это по-вашему означает? – поинтересовался я у собеседника.
- Это означает, что нацисты решились сыграть самостоятельную роль в этой пьесе. И захотят взять власть в свои руки. По нашим данным, ситуацию в Мюнхене они контролируют полностью.
- Значит, пару дней и вся Бавария окажется в их руках?
- Это как минимум.
- А что ваши польские коллеги, Гаскойн? Они не хотят выловить рыбку в этой мутной водичке.
- Ну зачем же вы так, Мигель… какие они нам коллеги?
- Гаскойн, понимаете, нам хорошо известно по поводу какой машинки вы так тесно сотрудничаете с польскими панами из соответствующего отдела их Дефензивы. У ваших «не-коллег» очень серьезно течёт.
- Ну вы же понимаете, Мигель, что если я и знал бы что-то о планах ваших беспокойных соседей, то не мог бы вам ничего рассказать. Конечно, вы понимаете, что смерть Пилсудского они простить не смогут, но какие они предпримут действия и в какие сроки я понятия не имею. Раз у них там так хорошо протекает, вы должны быть в курсе намного раньше меня.
- Скажем так, Гаскойн, меня интересует ваш взгляд на эту ситуацию. Именно как специалиста. Оценочное суждение, ничего более.
- Предлагаете обменяться оценочными суждениями?
- Почему бы и нет? Мне тоже не известны планы нашего руководства. Только своя локальная задача, но поговорить о прогнозах, обменяться какими-то выводами, это было бы интересно.
Я вытащил портсигар и угостил собеседника папироской. Очень хороший табак из Каталонии. Тот оценил, с удовлетворенным видом закурил, в общем, наш столик временно окутался клубами ароматного дыма.
- Скажем так, Мигель, я уверен, что наши польские друзья выделят определенные силы и средства, чтобы наказать Берлин. Если бы был жив маршал, я бы поставил сто франков против одного, что будет поход на немецкую столицу. А так… аппетиты у них не меньше маршальских, но вот лидера, который поведет страну в бой сейчас нет. Но локальная операция после Нового года мне представляется весьма вероятной.
- Вы думаете, что поляки выступят на стороне Гинденбурга? Конечно, у них были контакты, но вот такая прямая поддержка…
- Нет, панство выступит на своей стороне. И они будут ждать, пока обе стороны не потратят свой боевой задор. Так что активная фаза, скорее всего будет ближе к весне.
- Да, до весны просто не успеют подготовиться. А что ваши английские друзья? Мне кажется, они не будут в восторге от таких планов Варшавы.
- От таких планов мало кто будет в восторге. Лондон предлагает полную блокаду Германии и эмбарго на поставки вооружений.Они считают, что война в таком случае затихнет сама по себе. Только сами знаете – эмбарго будет дырявым.
- Наше руководство тоже так считает. Поэтому мы и выступали против любых санкций, но нас опять никто не услышал, кроме правительства Франции. По поводу же польского вопроса, наше руководство настроено решительно на поддержку законного правительства Веймарской республики. И сделает всё, что возможно для уничтожения военного переворота. Но мы сознаем ограниченность доступных нам возможностей и ценим помощь дружественного Парижа.
Во время всего этого разговора Лина делала вид, что ни слова по-французски не понимает. Хотя ее хорошо готовили и у девушки была отличные способности к языкам. Но так было надо. Уверен, что об этом разговоре пойдет отчет и по каналам Коминтерна, сотрудником которого Лина Оденсе-Кольцова, фактически, является. Но тут уже я мало что могу сделать, пока что, конечно.
Вернувшись в купе, Лина спросила:
- Тебе не кажется, что французик старается ввести нас в заблуждение? Без разрешения Франции и Англии Польша не рискнёт напасть на Германию. Насколько же я понимаю, британцы не хотят такого варианта развития событий.
- Понимаешь, Лина, пока что не хотят, но, очень может быть, вскоре изменят своё мнение. Ты ведь не будешь возражать против того, что СССР – главный враг Британии?
- Конечно, не буду. Это совершенно очевидный факт.
- Но воевать с нами надо на суше. А у Британии армии нет.
- Да, они сильны своим флотом.
- У лордов был такой план – создать против нас коалицию. Это они умеют и делают с удовольствием. Во главе должна была стать милитаристская Германия. Они бы ей отдали бы и Польшу, и Чехословакию, и Австрию, только бы немцы пошли на Восток, воевать с советами. Мы сейчас эти планы срываем. Очень может быть, что Веймарская республика вообще выйдет из игры. И тогда лимонники будут искать других союзников для войны с нами: а тут выбор невелик. Польша, Румыния, Финляндия, Турция. Персия слишком слаба. Япония получила по зубам, они вне игры. Румыны –несерьёзный противник, а финны тоже не настолько сильны, чтобы представлять для СССР угрозу. А вот Польша с ее амбициями – очень может быть тем самым государством, которое начнет войну против нас. Вот только ее надо для этого усилить: например, отдать значительную часть Германии. Потом можно еще кусок Чехословакии приписать и ту же Литву присоединить. А когда Польша всё это переварит и усилиться – тогда придёт черед похода против советов, где британский флот будет давить нас на море, а на суше действовать коалиция. Там даже турки и румыны сойдут для массовки. Но ударной силой станут польские паны.
- И это означает, что до весны всё определиться?
- Да, если не вмешается Его Величество Случай.
Ну а дальше мы как-то про политику перестали говорить и занялись намного более приятным времяпровождением.
Глава третья. Пражская зима
Глава третья
Пражская зима
Прага
15 декабря 1933 года
Над головой Августа Ивановича Корка сгущались грозовые тучи. Выходец из крестьянской семьи он принял революцию всем сердцем. К концу Империалистической войны он стал капитаном Генерального штаба, получил хорошее военное образование, был на серьезных должностях в царской армии. С переходом в восемнадцатом году в РККА его карьера развивалась весьма успешно. Командовал крупными воинскими соединениями, участвовал в самых важных битвах Гражданской войны. Среди самых значительных заслуг его было руководство обороны Петрограда от войск Юденича, а также штурм Перекопа. После окончания Гражданской войны руководил крупными военными округами, в конце двадцатых годов назначен военным атташе в Германии, проходил обучение в военно-учебных заведениях рейхсвера. Недолго был начальником Управления снабжения РККА, а последние три года возглавлял Московский военный округ. Его считали близким к группе Тухачевского, правда, сумел с «красным Буонопартом» побить горшки, так что участвовать в заговоре против Сталина ему даже не рискнули предложить. Но в последние месяцы в его округеокопалась серьезная комиссия, которая проверяла боевую подготовку частей округа и признало их состояние, в первую очередь, в плане дисциплины, катастрофическим. Правда, на фоне соседних округов картина была чуть лучше, но это говорило о том, что там дела обстояли еще хуже. Вывод комиссии, которую возглавил абсолютно беспристрастный и, главное, неподкупный Мехлис был прост: армия не готова не только к современной войне, но и к более или менее масштабному конфликту.
Вызов в кабинет Сталина он воспринимал как четкое указание о возможной немилости. Иосиф Виссарионович принимал его вместе с Шапошниковым, новым начальником Генерального штаба, Ворошиловым и Кировым. Появление последнего ничего хорошего Корку не сулило. Наиболее вероятным был вариант, что сразу после выволочки выведут ребята Кирова его под белы ручки и отправят в места не столь отдаленные, это если вообще под трибунал не отдадут. А выводы там, в трибунале, делают быстрые и однозначные, которые как правило заканчиваются отправкой в штаб Духонина.
Неожиданно разговор пошёл совершенно не так, как предполагал Август Иванович. Конечно отругали по полной программе, тут уж особо постарался Ворошилов. Но всё-таки все понимали, что в большинстве проблем виноват не Корк лично, а совершенно недостаточное финансирование Красной армии. Молодое государство вынуждено было экономить на всём, в том числе в военной сфере. Но уже бывший командующий Московским военным округом (это стало сразу же очевидным) даже не попытался оправдываться, а воспринял разнос молча, с повинно опущенной головой, уповая на то, что её меч не отсечет.
- Товарищ Корк, при всём уважении к твоим былым заслугам, мы не можем тебя оставить на своём посту. Но есть мнение, что ты можешь реабилитировать себя. Есть одно важнейшее задание, надеемся, что ты справишься. – Иосиф Виссарионович внимательно посмотрел на проштрафившегося командира и принялся набивать трубку.
- Август Янович (Шапошников обращался к Корку именно так, учитывая эстонские корни красного командира), нам нужны ваши способности дипломата и разведчика. – добавил начальник Генерального штаба.
- Товарищ Корк, это ваш шанс всё исправить, понимаете меня? – решил добавить огоньку Ворошилов.
- Сделаю всё, что в моих силах и более того. – решился и твердо ответил краском.
- Это хороший настрой, товарищ Корк. – заметил Сталин, так и не начавший раскуривать трубку. – Товарищ Киров поставит вас в курс дела.
- Товарищ Корк, ваше задание непростое: вам надо выехать в Чехословакию и там договориться с братушками о том, чтобы оказать помощь правительству Веймарской республики в подавлении военного переворота. Не всё так просто: в последнее время у нас с чехами немного наладилось сотрудничество, как в экономической, так и в военной сферах. Но правительство страны буржуазное и антисоветское. В тоже время у нас были определенные договоренности, которые неожиданно были заблокированы местными властями. Вот с этим надо будет разобраться.
- Если можно, подробнее, какие проблемы надо решить и какими средствами я буду располагать для этого. –решился уточнить Август Иванович.
- Первая проблема: нами были заранее отправлены на лечение на воды красные командиры, которые должны были быть переправлены в Германию. Сорок два человека застряли в Карловых Варах, хотя должны быть в Берлине и принимать участие в формировании частей немецкой красной гвардии. Правительство Чехословакии не дает им возможности выехать из страны. Второй вопрос: поставки оружия и боеприпасов, а также продовольствия в интересах правительства Веймарской республики. Необходимо решить вопрос с доставкой оружия и боеприпасов, оптимально, еще и наших добровольцев через Чехословакию в Германию. Транспортный путь пройдет через Румынию, они готовы пропустить наше оружие и добровольцев. Мы планируем доставлять всё необходимое в Хуст. Решить вопрос с транспортировкой из Хуста через страну в Германию – вторая ваша задача. И третья – закупки самого необходимого, в первую очередь, стрелкового вооружения и боеприпасов в самой Чехословакии. Что скажете?
- Скажите, насколько твердо решен вопрос с доставкой грузов до Хуста? Насколько я знаю, руководство Румынии тоже не слишком тепло относится к нашему государству?
- Товарищ Корк, этот вопрос решают другие товарищи. Нас уверили, что поставки в Хуст будут на регулярной основе. Правда, окончательно вопрос будет решен через неделю-две, это максимум. – уточнил Киров.
- Понятно. Хочу высказать свое мнение: у чехов надо обязательно покупать грузовики, ведь грузы надо будет доставлять к фронту. А там мозаика, почти как у нас в гражданскую: тут белые, тут красные, тут зеленые, а там черные. Поэтому без автотранспорта все наши телодвижения будут малоэффективными. У чехов экономический кризис, поставки автомобилей ля них будут хорошим подспорьем, и мы не будем гнать машины в Германию, у нас их тоже дефицит.
- Это правильные мысли, товарищ Корк. Думаю, что вы с товарищем Кировым еще обсудите детали вашей командировки, обратите внимание на то, с кем надо будет решать вопросы. Хочу еще заметить, что Польша давно точит зубы на Тешинскую область Чехословакии, тот же Хуст очень хотят себе прибрать. Постарайтесь на этом тоже сыграть. Мы готовы выступить гарантами целостности Чехословакии. Так что, если у вас получиться начать переговоры и по поводу договора между нашими странами, будет очень хорошо. – подвел итог разговору Сталин.
И вот уже три недели Август Иванович проводит в Праге. Проще всего оказалось решить вопрос с красными командирами. Оказалось, отвратительно сработала наша бюрократия, оформившая так документы, что наших товарищей просто никто никуда пропустить бы не имел права. Пришлось постучать по головам в нашем представительстве. Неделю потратили на новые документы с правильными штампами. Но ровно через неделю все сорок два человека выехали в Германию. Все имели опыт боев в нашей Гражданской, большинство же успели понюхать порох в окопах Империалистической. Не должны они растеряться, не тот контингент.
Со скрипом шли переговоры о закупках у чехов оружия. Правда, приобретение шести тысяч Арисак (которые были на вооружении у Чехословацкого корпуса в Сибири и приехали в Европу вместе с ним и золотом Колчака) с патронами к этим японским винтовкам удалось согласовать довольно быстро, но вот в остальном возникли сложности. Самой же не сдвигаемой с места проблемой оказался транспортный поток через Хуст. Но сегодня ожидалось прибытие в Прагу нашего товарища, который решал вопросы с румынской стороной. Он уже успел прислать весточку, что везёт гарантии Бухареста на ограниченный транзит оружия через их страну.
Август Иванович подошел к зеркалу – тут он был на дипломатической работе, а потому одет в гражданское платье: костюм-тройку, аккуратный галстук, щегольские штиблеты и очень приличное пальто – всё это ему выделили в Москве, дабы не позорил своим внешним видом страну. Все предметы были весьма отменного качества, пусть и несколько консервативными. Впрочем, подтянутый вид, уверенный взгляд. Корк усмехнулся. Для крестьянского сына он выглядел просто как золотой червонец: дорого и богато.
Сейчас от этого мало что зависело. Всё решали деньги. Их выделили на всё про всё не так уж и много. А потому если и давать взятки, то только тогда, когда человек может действительно что-то решить. Он остановился в не самом дорогом, но весьма приличном пансионе неподалеку от исторического центра чешской столицы. Быстро позавтракав, отправился встречать на железнодорожном вокзале своего коллегу из Бухареста. Поезд прибывал в половине одиннадцатого. Выделенная посольством машина ждала его у здания пансиона. К поезду он приехал чуть заранее, стоял на перроне и курил, договор о поставках восьмидесяти грузовых автомобилей и шестнадцати легковых машин был практически готов. Удалось своевременно решить вопросы об оплате. Ладно, посмотрим, что сможет предложить его коллега.
Бухарестский экспресс прибыл точно по расписанию. Из третьего вагона вышел красавец-мужчина, высокий, стройный, с правильными привлекательными чертами лица и обаятельной улыбкой. Он был одет тоже в гражданское платье, хотя и числился военно-морским атташе в Турции. Учитывая преимущество дипломатическую миссию, тоже предпочел гражданский прикид. Анципо-Чикунский имел за спиной богатый опыт военно-дипломатической работы: на аналогичных должностях в Италии, Турции, Греции. В начале тридцать второго года он был назначен заместителем начальника Управления вооружений Управления ВМС РККА, но как только началась заварушка в Германии, его самым срочным образом отправили на знакомое место: военно-морским атташе в Турцию. Он отвечал за операцию «Транзит», связанную с переходом каравана транспортных судов из Чёрного моря в порты Германии, которую успел подготовить. Но, в связи с провалом своего коллеги в Румынии, который ничего не смог решить с транспортным коридором в Хуст, вынужден был отвлечься и сумел достаточно быстро договориться, о чём приехал уведомить Корка лично.
- Лев Владимирович! Рад видеть вас в Праге! – приветствовал коллегу Август Иванович. – Как прошла дорога?
- Добрый день, Август Янович! Добрался я легко и просто. В Бухаресте сел, в Праге вылез. Чего проще!
- На границе проблем не было?
- С чего бы это? Дипломатический паспорт СССР пусть и не всеми признаётся, но провокаций давно уже не опасаюсь. Времена другие пошли.
- Это верно. Ну что же, тогда в нескольких словах о пражской зиме. Я контактирую с генералом Сыровым. Без его санкции тут ничего не сделаешь. Это старый наш враг – командовал Чехословацким корпусом в Сибири, в общем, та еще сволота. Правда, на него давят французы, они хотят, чтобы чехи помогали нам и республиканцам, играют против немецких генералов.
- Приход милитаристов к власти в Германии – это старт новой войны, хорошо, если локальной европейской, скорее всего, мировой. – подтвердил выводы своего коллеги Анципо-Чикунский.
- Так что некоторая поддержка у нас тут имеется. Но вот позиция правительства – это очень сложно. Премьер-министр Ян Малыпётр – ярый антикоммунист, нас на дух не переносит. Богатый помещик. Боится, сука, за свои земли переживает. Ладно, на него давят, но он тормозит практически все проекты. Всё приходится выбивать. На него серьезно влияют британцы. Там такие связи… Удалось более-менее привлечь на свою сторону Масарика и Бенеша, они весьма благосклонно отнеслись к идеям гарантий целостности Чехословакии со стороны СССР, но пока у власти аграрии во главе с Малыпетром, никакого договора не будет! Этот уперся рогом!
- И ничего сделать нельзя? – спросил моряк. Корк в ответ выразительно посмотрел на шофера и пожал плечами. Его собеседник намёк понял. Этот разговор они продолжили за столиком небольшого кафе, где остановились перекусить прежде чем ехать на аудиенцию к генералу.
- Есть у меня компромат на Яна, вот только не уверен, что эта история приведет к его отставке. Но шум в прессе будет. Только надо, чтобы это не связали с нами.
- Там что-то серьезное?
- Взятка, борзыми щенками, так сказать, но все внешне выглядит более или менее прикрыто благопристойно. Так что доказать сей факт будет непросто. Пока из Москвы добро на операцию не дали, да я и сам не уверен в успехе. А как у тебя получилось решить с боярами?
- Было такое дело. В наши руки попала информация, что на премьер-министра Румынии готовится покушение, а также список фигурантов. Это дело рук ультраправых националистов из «Легиона Архангела Михаила». Их взяли. Ион Георге Дука тоже не подарок, но умеет быть благодарным. Он уговорил Кароля Второго согласиться на наши предложения. Заодно разгромили легионеров, которые представляли серьезную опасность королевской власти. Ну и подмазали Малакса и Аушнитта. Они и так были ориентированы на Францию. От взятки не отказались.
- Понятно. Жаль, у меня такого бронебойного аргумента нет. Будем работать теми картами, что на руках.
Ровно в полдень оба наших героя появились в приемной Генерального штаба, начальником которого и являлся на тот момент генерал Сыровый. В приемной ждать им пришлось не более десяти минут. Как только из кабинета вышел какой-то полковник, как адъютант пригласил советских военных дипломатов войти. Генерал сидел в большом кресле, опираясь на его спинку, рассматривал прибывших одним глазом (результат боевого ранения). Это был довольно грузный мужчина с одутловатым круглым лицом и аккуратной щеткой усов с бритой головой. Единственный глаз прицелился в прибывших, сам генерал выглядел так, будто его оторвали от вкуснейшей мамзельки, короче говоря, недовольство нарисовано на весь круг лица. Корк запомнил характеристику, которую дал генералу Сергей Миронович во время подготовки его миссии в Москве: «продажный мерзавец». Это дословно. Он умудрился продать Австро-Венгерскую империю, потом большевиков, возглавив восстание чехословацкого корпуса, потом и Колчака продал, а его политическое кредо было простым – всегда у власти! Потому что власть – это деньги. И чем больше власти, тем больше денег осядет в генеральских карманах.
- Слушаю вас, господа. Прошу учесть, что у меня через четверть часа важное совещание. – пробурчал хозяин кабинета, украшенный генеральскими погонами и кучей красивых висюлек на нём (к этому времени он собрал коллекцию из множества наград – только орденов Российской империи было четыре штуки, а чешских военных крестов – пять штук! К концу жизни общее число наград перевалило за четыре десятка).
- Господин генерал, прошу ознакомиться с вот этим документом. Как вы видите, ваши соседи согласны дать нам транспортный коридор к городу Хуст. Насколько это может ускорить решение этого вопроса?
- Хм… господин Август, это действительно упрощает решение вашего вопроса. Сначала хочу сказать, что мы решили одобрить поставки стрелкового вооружения, вот только продавать мы будем их не Веймарской республики. Нарушать эмбарго мы не станем. Да и в СССР не хотели бы отправлять грузы.
- Мы подготовились, вот фирма, которая будет закупать оружие для Бразилии. Отправлять через Росток. Имеют право.
- Это тоже упрощает дело.
Генерал написал на листке ряд цифр – номер счета, который должен был быть пополнен в ближайшее время. Взятка? Она самая.
- И румынский транзит должен быть оформлен на другую подставную фирму. Тогда правительство закроет на этот канал глаза. Вот только никаких добровольцев через наши земли. Это условие не оговаривается. Или так, или никак.
- Мы всё подготовили, господин генерал.
- И прекрасно. С вами свяжется мой человек, капитан Новотны. С ним утрясете все детали. И вот еще. Если по поводу транзита поднимется шум, мы вынуждены будем заблокировать его. Работайте аккуратно, господа.
- Что это за счет? – поинтересовался Анципо-Чикунский, когда они вышли из кабинета генерала. Неужели его личный?
- Ну что ты! Генерал не такой идиот. Это счет благотворительной организации, которая поддерживает его легионеров, участвовавших в сибирских боях. Сам понимаешь, взятка, но типа борзыми щенками. Кто-то аноним пожертвовал в фонд, который к самому генералу имеет весьма отдаленное отношение. Он даже не состоит среди его учредителей.
- Да, Август Янович, сложно жить генералу на одно жалованье …[1]
[1] Надо сказать, что политическая неразборчивость довела генерала Сырового до цугундера. Бенеш назначил его министром обороны в период Мюнхенского сговора. И Сыровый благополучно страну сдал Гитлеру. А потом и встречался с Адольфом, когда тот посетил Прагу. Эта встреча оказалась для него роковой. После освобождения Чехословакии был осужден, отсидел, вышел, работал ночным сторожем, жил в маленькой квартире на нищенскую зарплату, последние годы жизни спал на книгах на полу. Карма.
Глава четвертая. Встреча в Париже
Глава четвертая
Встреча в Париже
Париж
17 декабря 1933 года
На этот раз у меня особой причины задерживаться в Париже не было. Кроме одной встречи, которую мне организовал мой французский друг Марсель Трюдо. Впрочем, с этим человеком я уже встречался немного ранее. И встреча оказалась для него не самой приятной. Я имею в виду генерала Миллера. Евгений-Людвиг Карлович Миллер после похищения генерала Кутепова в 1930 году возглавлял РОВС. Те, кто знали его, характеризовали как умного и идейного противника большевизма. Результатом моего первого интервью, взятого в Париже, в штаб-квартире организации, стала статья, написанная в классическом кольцовском стиле. Говорили, что этот почти саркастический опус был весьма болезненно воспринят всеми эмигрантскими кругами. Ну что же, тем хуже для меня. Но эта идея понравилась Сталину, а чтобы начать двигаться в этом направлении, нужно было навести мосты с самой массовой белоэмигрантской организацией, се ля ви, как говорят французы.
На эту встречу Миллер пришел в сопровождении двух офицеров, под пальто они неумело скрывали оружие. Да, не удивительно, что и Миллера в РИ сумели похитить[1]. С таким пренебрежением к собственной безопасности, генерал мог спокойно передвигаться по Парижу с табличкой на спине «Похитьте меня, пожалуйста». С нашей последней встречи он практически не изменился. Уверенная походка, ровная линия кавалерийских щегольских усов, аккуратная бородка, настороженный взгляд.
- Вы, господин Кольцов что-то стали повторяться. Правда, для разнообразия, на этой встрече вас сопровождает дама. Новые веяния в вашем стиле работы?
- Господин генерал, вы же сами понимаете, что интервью советскому журналисту вы бы не согласились дать ни за какие деньги. А так… и поговорили, и познакомились.
- Я бы предпочел обойтись без таких знакомств, господин Кольцов, извините, товарищем вас назвать не могу.
- Тут мы взаимны, Евгений Карлович. Но тут у меня есть к вам дело. Причём к вам, это относится не только к вам лично, а ко всей вашей организации.
- У нас нет никакого доверия к вашим предложениям, господин Кольцов, ни вашим, ни вашего вождя, если эти предложения исходят от него или от ОГПУ. Только просьба ваших французских друзей, которым я, увы, не могу отказать…
Генерал жестом подозвал официанта, который вытянулся перед ним в струночку, вот, интересно, как это у него так получается, я, сколько не тренировался, так на эту братию не влияю, заказал кофе с круассаном и приготовился меня слушать. Его сопровождающие заняли места в двух столиках от нас, что одновременно гарантировало конфиденциальность беседы и защиту от нежелательных сюрпризов.
- У нас появился весьма интересный проект, он рассчитан на перспективу, так сказать, игра в долгую. Но перспектива такова, что ваши дети и внуки не будут ни в чем нуждаться. По поводу доверия. Вы же знаете историю Порт-Артура? И что там сейчас? Наше правительство гарантировало русским в Китае и Маньчжурии право свободного выбора, предоставив Ляодунский полуостров для создания там Желтороссии. Абсолютно автономного и независимого государства. Только не говорите, что вы не в курсе тех договоренностей. Ваше отделение РОВСа тоже принимало участие в переговорах. И наше правительство вас не обмануло. Более того, мы оказываем экономическую помощь в обустройстве наших соотечественников и ничего не требуем взамен, кроме обязательства рассчитаться потом по беспроцентным кредитам. Это я по поводу того, что нам можно доверять, господин генерал.
- Я так понимаю, господин Кольцов, что у вас есть какое-то предложение, похожее на эту Порт-Артурскую авантюру?
- Ну что вы, генерал, моё предложение намного интереснее, более того, оно рассчитано на намного более интересное сотрудничество. Именно что сотрудничество.
- Хорошо, я слушаю вас. Считайте, что обязательные предварительные телодвижения для начала переговоров мы уже совершили.
Кофе и круассан явно привели генерала в благодушное настроение. А то было впечатление, что он не выспался, переживал, наверное, что идёт в ловушку, интересно, оставил записку или нет?[2]
- Евгений Карлович, есть такая земля, которую называют еще Ливией, но для вас будет более привычно – Триполитания и Киренаика.
- И чем нас должна привлечь эта пустыня, которую усиленно окучивают макаронники?
- Италия, как и Германия, опоздала к разделу колониального пирога. Вот и пытается там закрепиться, хоть что-то урвать. Получается у нее это откровенно плохо. Конечно, после того, как они казнили Льва пустыни[3], их дела улучшились, а генерал Грациани[4] настроен решительно, но… Там будет всё ещё очень жарко. И долго. Местные племена воинственны, в общем, там каша вариться та еще.
- И какой у нас в этом интерес?
- Смотрите, вот карта. Сирт. Рас-Лануф. Марса-Эль-Бурейха. Три небольших портовых города. Первый этап: организация переселения небольших общин, буквально в каждый десять-двенадцать семей.
- Зачем нам это?
- Итальянцы там не навсегда. Более того, мы постараемся сделать так, чтобы у них под ногами земля там горела. Найдется и второй лев или барс или пантера пустыни. Посмотрим. Не в этом суть. Второй этап: общины нанимают вооруженную охрану из-за опасных волнений. Как вы понимаете, эта охрана тоже ваши люди. Советую при РОВСе создать что-то типа частной охранной фирмы. Пригодится.
- Опять-таки не вижу, в чём выгода?
- Третий этап – массовое переселение в эти три города наших соотечественников и создание там государства, которое будет в более-менее дружественных отношениях с СССР.
- Вы уверены, что это государство будет вам дружественным?
- Уверен.
- Почему?
- Потому что без нашей помощи вас сожрут.
- Итальянцы?
- Да нет, сожрать захотят все! Вы говорили о доверии? Я вам доверю информацию, которая изменит ваше отношение, генерал. Вот эту зону вам необходимо будет контролировать.
Я карандашом на карте очертил кусок пустыни. После чего сложил карту и убрал в карман пальто.
- Запомнили?
- И что там такого интересного? Нефть?
- Нефть. И природный газ. Тоже топливо, не менее интересное. Запасы богатейшие. И про это пока еще никто не знает. Если бы итальянцы про это пронюхали, они бы свою столицу перенесли в Бенгази. Вы будете держать всю Европу за глотку, столько там нефти, генерал.
- Чертовщина, да ведь не по зубам нам этот кусок, господин Кольцов. За такой кус нас в порошок сотрут и не подавятся. Когда в Бизерте стояла эскадра, черт! Вот тогда можно было бы, без флота там делать нечего. А Италия корабли строит! У них флот немаленький. Перекроют нам поставки и всё, хана!
- Если вы побежите всем рассказывать про нефть в Ливии, так и будет. Но если начать первые две фазы, а тут мы вам поможем, конечно, не сами, и не через Коминтерн. Есть идеи, как это сделать, то у нас там будет плацдарм. И крепите отношения с местными племенами. Не только берберы и арабы, там и туареги есть, в общем, аккуратно надо работать. Контакты с уважаемыми людьми в их среде у нас имеются. Так что думайте, генерал. Если решитесь – вот тут адрес, на которую отправите открытку с видом на Эйфелеву башню и надписью «железная дура». Человек, который вернет вам эту открытку будет с вами работать в дальнейшем.
- И это всё?
- Нет, если вы примете наше предложение, то будет логичным прекращение вашей деятельности против нас в СССР. Но только сделайте это аккуратно. Поверьте, Гражданская война закончилась. Нам нужен гражданский мир. Но раз вам нет места в России, почему не найти себе удобное пристанище и обеспечить себя и своих детей-внуков хорошим капиталом? И вот еще что… по легенде вы получили предложение от крупного банкира, который решил сыграть в благотворительность. И да, такой банкир появится. Обязательно.
- А вы, однако…
- И еще, Евгений Карлович, подумайте над моими словами: Сталин, это не Троцкий. Он опять империю собирает в кулак. Всё, что вынуждены были отдать, всё это рано или поздно к нам вернётся.
- Вот уж удивили, молодой человек. Считаете вашего Сталина государственником? Слышал я про это. Вот только в то, что от мировой революции откажетесь – не верю!
Кажется, генерал не в шутку разозлился. Ну что же, придётся его прихлопнуть аргументом, надеюсь, воспримет это как должное.
- А вы проанализируйте, какие изменения в партии большевиков происходят в последнее время. Какие люди становятся у руля государства, поймете, что к чему. Надеюсь, о прецеденте Бонапарта не забыли? Только не спешите с выводами, вдумчиво проанализируйте ситуацию. Тогда поймете, что я прав.
- А ваш Сталин прав с коллективизацией? Землю людишкам дали. А теперь взад забрали, красавцы! Как же вам верить?
- Неужели вы так и не поняли, что на самом деле происходит? Евгений Карлович? А ведь мы ничего не скрываем. Мы считаем, что капиталисты готовятся к новой войне за передел мира. Только-то и всего. Ориентировочно, начало сороковых. Или даже тридцать девятый, это совсем рядом по времени, моргнуть не успеем. Отсюда индустриализация. Следующая вона будет война машин и моторов. Значит, нужны заводы – отсюда и вытекает курс на очень быструю индустриализациюя. А вспомните одну из причин поражения России в Империалистическую – царь-голод! Значит, необходимо сделать так, чтобы при меньшем количестве рабочих рук страна получала больше продовольствия. А это достигается механизацией сельского хозяйства и укрупнением хозяйственных единиц. Трактор не будет пахать десятину там, десятину тут – так что это был единственный выход. Если считать, что страну надо подготовить к войне. И не проиграть её. Хватит. Позора русско-японской и империалистической с лихвой хватит!
- Ну, ваши тоже от Варшавы драпали успешно! Подумать только, русская армия пшекам продула! Стыд!!!
- Ну давайте не будем позором меряться, Евгений Карлович! Может напомнить, куда от немцев драпанули? Думаю, что не надо. И вообще, хочу сказать, что да, идеология коммунистов вещь жесткая, но она есть! И она дает очень мощную систему социальных лифтов. Которая позволяет талантливому человеку добиться многого. К сожалению, вы себя в этой системе не нашли. Да и наша вина в этом тоже есть. Но то, что мы хотим – это чтобы наши соотечественники не влачили жалкое существование по чужбинам, а имели и кусок хлеба с маслом, и крышу над головой, и уверенность в нормальном будущем. А уже после этого можно будет говорить и о мирном сосуществовании, где никто никому ничего навязывать не будет.
- Хорошо, последний вопрос, господин Кольцов. Откуда весточка про нефть в Киренаике?
- Господин генерал, наш откровенный разговор еще не предполагает такой степени доверия, чтобы делиться абсолютно секретной информацией. Впрочем, когда придёт время, вы получите ответ на ваш вопрос.
- Вы так уверены, что мы примем ваше предложение? – впрочем в этом вопросе никакой иронии уже не звучало.
- Думаю, что примете, Евгений Карлович. Это в ваших интересах. Кстати, вы же знаете, что Франция передала нам часть отремонтированных кораблей из Бизерты? Так вот… Кое-что вы получите, насколько мне известны планы нашего руководства.
- Хорошо, господин Кольцов, я услышал вас. Не могу сказать, что ваше предложение вызвало у меня восторг. Но я обещаю отнестись к нему с должным вниманием. Всего хорошего.
Вот так встал и ушёл, а за кофей с круассаном так и не рассчитался. Мелочная душонка! Впрочем, я не в накладе. Если хотя бы часть бывших белых удастся пристроить в Ливии, а там еще и какой-то русский анклав нарисуется со временем, это всё будет очень неплохо. Работа на перспективу.
Наш разговор оказался достаточно долгим. Когда мы вышли из кафе, на улицах уже зажглись фонари, быстро темнело. Лина взяла меня под руку, и мы довольно быстро добрались до уютной гостиницы на окраине города, разумный компромисс между ценой за проживание и уровнем комфорта.
- Мигель, ты говорил им, что Сталин это не Троцки… Что ты имел в виду?
- Разве это не очевидно? Троцкий стоит ха экспорт революции любой ценой. Только практика показала, что это неправильно. Революции можно и нужно помогать, но для этого должны возникнуть условия внутри страны. Как это было у нас в Российской империи. Если таких условий нет, то даже большие вливания денег ничего не дадут.
- Значит, то, что Коминтерн направлен на создание условий для мировой революции – это неправильное направление?
Я про себя отметил, что Лина всё ещё не настолько овладела русским, чтобы избегать тавтологий, ничего, подучится.
- Направление на создание социалистических государств во всем мире – единственно верное. Важно то, каким методом этого можно достичь. Удобный момент был связан с кризисом после Империалистической войны, когда народные массы были недовольны сложившимся положением дел. И только грубые ошибки наших коминтерновских товарищей, которые пошли плясать под дудку троцкистов и привело к том, что шанс на общеевропейскую революцию был утерян. Сейчас ситуация изменилась. Очень сильно изменилась. Страны-победители стараются задобрить и перекупить рабочее движение, дать какие-то социальные гарантии простым людям, пусть по минимуму, но всё-таки. Но ситуация может резко измениться. И тогда необходимо, чтобы в каждой стране были подготовленные кадры, которые и возглавят революционное движение. Но теоретически, переход к социализму может быть осуществлён и путём мирной революции, или, его еще называют эволюцией – постепенный переход общества к новой модели общественных отношений. Постепенно. Шаг за шагом. Например, победа на выборах блока левых партий. У нас ведь тоже большевики пришли к власти будучи в блоке с левыми эсерами. Это потом пришлось сменить эту систему на диктатуру пролетариата, иначе было не выстоять. В общем, нам еще учиться и учиться социализму и тому, как его устанавливать в мире. Но пройдет каких-то десять-пятнадцать лет, и, как минимум, половина Европы окрасится в красные цвета социализма.
- Но ведь в Коминтерне мы считаем, что мировую революцию надо делать во всех странах?
- Лина, ты помнишь, что товарищ Сталин говорил о построении социализма в одной отдельной стране? Если возникнут условия, при которых сразу несколько стран или всю Европу охватят революционные преобразования, почему бы и нет? Но смотри, как только в Германии на выборах победили левые, им не дали провести самые необходимые реформы и социальные преобразования. В ответ возник мятеж генералов. Их белые пошли на нас войной. И ни у кого нет уверенности, что нашим удастся победить, страна находится в фактической блокаде буржуазных стран. Пока что выручает нейтралитет Франции, но если что-то изменится в Париже, то нашу помощь в Германию будет очень сложно доставить. Так что борьба будет очень жестокой. И так будет происходить в каждой стране. Я уверен, что и во Франции, и в Испании найдутся силы, которые захотят отстранить левые правительства от власти. В первую очередь капиталисты и крупные землевладельцы.
Мне показалось, что эта моя отповедь произвела на Лину впечатление, но вот какое? И что она напишет в отчете по линии Коминтерна? Это я предсказать не берусь. Ну а в самом номере мы нашли способ прекратить все политические дискуссии. Было чем заняться более интересным.
[1] Генерала Кутепова похитили и вывезли в СССР в 1930 году, похищение генерала Миллера состоялось в 1937.
[2] В РИ идя на встречу с агентами советов генерал оставил записку, в которой сообщил об опасениях по поводу своего похищения. Но это его не спасло.
[3] Ома́р аль-Мухта́р Мухаммад бин Фархат аль-Манифи – Лев пустыни, шейх ордена синуситов, руководитель борьбы против Италии за освобождение Киренаики. Казнен в 1930 году.
[4] Рудольфо Грациани – сподвижник Муссолини, фактически руководил подавлением восстания против итальянцев, действовал самыми жестокими методами.
Глава пятая. Вынужденная задержка
Глава пятая
Вынужденная задержка
Париж
18 декабря 1933 года
Выехать из Парижа восемнадцатого не получилось. Рано утром мальчишки-газетчики носились по городу с криком: «Сенсационная новость! Застрелился Ставиский»! Я понял, что началось, и началось несколько раньше, чем это было в МОЕМ мире. Конечно, бабочек я передавил случайно и преднамеренно множество, один товарищ Троцкий много чего стоит… Про Гитлера даже упоминать не буду. До сих пор раздумываю, правильно ли я сделал, а вдруг история всё вывернет так, что к власти в Германии придёт намного более опасный человек? Но пока не вижу такого. Как мне кажется, даже семейка Гинденбургов не такой уж плохой вариант по сравнению с бесноватым. Но вот сообщение о смерти банкира-авантюриста было некстати. В МОЕЙ реальности попытка правого переворота во Франции произошла в феврале тридцать четвертого, но спусковым крючком событий была как раз смерть потомка эмигрантов из России, киевского еврея, Сержа Александра Ставиского. Прибыв во Францию в двенадцать лет, сын дантиста отличался взрывной энергией и весьма живым умом, который заставлял его ввязываться в аферы и финансовые махинации, за которые неоднократно был осужден. Но при этом оставался на плаву. К сорока годам Александр окончательно сформировался как делец, заматерел, набрался опыта, обзавелся серьезными связями в высшем обществе, что позволяло ему выходить сухим из воды, пользуясь благорасположением сильных мира сего. Как утверждали злые языки, Ставиский прекрасно знал таблицу деления, а потому был желанным гостем в самых значимых светских салонах, а также значился своим среди деловых кругов страны. Ничем иным невозможно объяснить тот факт, что человек с подобной биографией и репутацией стал учредителем одного из крупнейших кредитных учреждений страны – ссудно-закладного банка города Байонна.
За плечами Сержа Александра уже был опыт создания фиктивных финансовых учреждений, что-то вроде попыток создания маленьких финансовых пирамид, только масштаб был не тот. И вот в Байонне он сумел развернуться. По его распоряжению банк начал выдавать ничем не обеспеченные векселя на громадные суммы – общий «вес» фальшивок достигал двухсот миллионов франков. Это были векселя или чеки на различные социальные программы, типа строительства жилья, которые распространялись через городских чиновников, получавших за содействие свой профит. Непосредственно курировал распространение фактически фальшивых бумажек мэр города Жозеф Гара, отвечал за всю операцию директор банка Густав Тиссье. В обеспечение (залог) для выпуска векселей Александр Ставиский предоставил драгоценности, которые должны были эту сумму покрывать. Правда, оказалось, что большая часть этих драгоценностей фальшивка, а меньшая – ворованные вещи, которые числятся в розыске полицией. В этой афере интересными оказались несколько весьма странных моментов, насколько я помнил, там наличествовал труп какого-то чиновника и весьма странное самоубийство самого Александра, который сумел покончить с собой выстрелом револьвера, сделанного с трехметрового расстояния. Видно, у него были очень длинные руки. Именно этой аферой воспользовались «Огненные кресты» - военизированная фашистская организация из французских ветеранов Мировой войны под началом полковника Франсуа де ла Рокка.
Да, я знал об этой ситуации заранее, более того, задолго до этих событий вышел на лидеров французских левых, а чуть позже к переговорам подключились иные наши товарищи, имеющие весьма серьёзные полномочия. Этот правый путч мог стать точкой поворота истории Франции. По нашим планам, объединенному фронту левых сил (социалисты и коммунисты) следовало воспользоваться этим заговором дабы вызвать правительственный кризис и спровоцировать внеочередные выборы, на которых левые имеют все шансы прийти к власти.
То есть, на этом этапе революция заменялась эволюцией – постепенным движением общества развитых капиталистических стран к социализму, при котором создаются условия для постепенного преобразования политико-экономической системы государства. Это не означает, что переход будет мирный, наоборот, вырастает вероятность военных переворотов, возникновения гражданской войны, но тут многое зависит от того, насколько крепким окажется союз коммунистов и социалистов, которые и составляют костяк левых сил в любом европейском государстве.
Из всего этого следовало, что мне надо ненадолго задержаться во Франции. Хотя бы потому, что наши товарищи следили за аферой Ставиского. Ну не могло это дело идти на уровне городского мэра, за этой финансовой махинацией стояли очень серьезные люди. Вопрос: кто из крупных банкиров получил самый большой профит от этой операции? И кто из политиков первого эшелона оказался в этой истории замазан по самые уши? Это уже второй вопрос, как вы понимаете. Набираю номер телефона, который был у меня на такой случай. Это наш человек в Париже, который отвечает за операцию по Ставискому.
- Добрый день, мне нужен мсье Арно, который занимается поставками гвоздик в Булонь.
- Извините, он недавно переехал, но я могу передать ему, что его ищут. Представьтесь, пожалуйста.
- Мсье Мигель, из Мадрида.
- Я постараюсь сегодня его увидеть и сообщить о вас. Перезвоните мне завтра в девять утра.
Ну что же, это означает, что связной найдет меня буквально через пару часов. Я спустился на улицу, купил газету, уселся в кресло и принялся читать. Появилась Лина, она была только из душа, голова украшена тюрбаном из полотенца, а соблазнительное тело облачено в махровый халат, кстати, мой. Не знаю откуда у женщин эта необходимость – натянуть на себя какую-то вещь своего мужчины. Рубашку, халат, шляпу – не имеет значение. Как собака метит столбик, женщина метит своим ароматом мужские одежды.
- Мигель, мы будем сегодня собираться?
Пришлось ей объяснить, что ситуация изменилась и придётся немного задержаться в Париже. Как оказалось, Лина ничего против этого не имела. Каким-то неуловимо ловким движением она развязала пояс халата, который был на нее чуть великоват, вот и соскользнул на пол, ну а мне ничего не оставалось делать, как поддержать рвение моей любимой. В общем, ближайшие полтора часа мы были очень заняты. А потом вспомнил, что вот-вот может появиться связной. Следовало привести себя в более-менее приличный вид, да и пару засосов как-то нужно прикрыть. И хотя не люблю я этих пижонских шёлковых шарфиков, да придётся отметки страстной девицы замаскировать.
Удивительно, но времени привести себя в порядок хватило. А потом раздался звонок. Распахнув дверь, я просто обалдел. Связной оказалась чертовски привлекательная женщина. Ну вот она:
(не удержался, Матисс мой любимый художник, просто и лаконично)
Итак, в дверях стояла одетая по последней парижской моде красавица – младшая сестра Лили Брик, Эльза Триоле. В восемнадцатом году она вышла замуж за французского поданного Триоле, переехала в Париж. Насколько я помню, сейчас у неё должен был начинаться роман с Арагоном. Впрочем, это как раз я точно и не помнил. А вот то, что Эльза – коммунистка, это да, причём убеждённая. Благодаря ей и Луи Арагон стал сторонником компартии.
- Я ищу мсье Мигеля по поручению мсье Арно. – произнесла она на французском.
И она протягивает визитную карточку, на которой написано «адвокат Жан Арно, Байонна». Это именно то, что мне и надо.
- Прошу вас, Эльза, проходите. – это я ей на русском.
- Вот как, кажется, я вас знаю, Кольцов? Да, точно! – она говорит на русском с небольшим парижским акцентом, довольно чисто, но вот ударения выдают ее с головой.
- Ну, я тоже не мог не узнать ту, что познакомила моего друга Владимира с Лилей Брик.
- Точно, Маяковский! Точно… припоминаю что-то… Он ведь говорил о тебе. Ладно. О! А это кто?
- Это моя жена, Лина.
- Очень приятно познакомиться. Эльза.
- Мне тоже, Эльза. Вы русская?
- Да. я переехала сюда в восемнадцатом. Романтика. Любовь. Он блестящий офицер, миссия союзников в России. Ах… как это было давно, но вспомнить приятно!
Лина насторожилась. Она у меня дамочка ревнивая, горячая. Так что никаких даже намеков на комплименты, а то буду иметь выволочку…
- Да, Эльза, благодаря тебе появилось «Облако в штанах», так что в истории мировой литературы ты уже след оставила.
- Ладно, Миша, не будем обмениваться комплиментами, времени нет. Лина, вы очень хорошо владеете русским.
- У меня были хороши преподаватели. – чуток покраснев от похвалы, произнесла супруга.
- В пакете документы, которые вы запрашивали. И ещё, в центре города антисемитские демонстрации, вам лучше пару дней из пансиона носу не высовывать.
- Могут быть погромы? – я вложил в эту фразу максимум иронии. Я не помнил, хоть убей,сопровождался ли этот переворот еврейскими погромами, но учитывая, что бабочки уже раздавлены, кто знает, как повернётся дело? В ответ Эльза пожала плечами.
- Вот мой номер телефона. Позвоните и попросите к телефону Клару Шольц. Я отвечу, что вы ошиблись номером, телефон беру только я, не переживайте. После звонка буду у вас через полтора-два часа.
Эльза черкнула на бумажке набор цифр. После чего сразу же ушла. Феерическая женщина! Говаривали, что она в постели холодна и вообще в отношениях малоэмоциональна, но мужики к ней липли как мухи к блюдцу с вареньем. Тот же Арагон был с ней счастлив, несмотря на ее кажущуюся холодность. Кроме того, Эльза женщина мужественная, отчаянная. В МОЕЙ истории она осталась в оккупированной Франции на подпольном положении и активно боролась против нацистов в рядах сопротивления.
Ну а взялся за работу. Что мне надо было сделать? Бомбу! Информационную бомбу! Такую, чтобы правительство обязательно рухнуло, а от коалиции умеренных центристов только клочки полетели. Да и по французским нацистам пройтись не помешает. Но сначала надо посмотреть, что у нас тут происходит. О! А материальчик действительно более чем интересен!
Первое: Александр Ставиский выполнял роль зиц-председателя Фунта. В том смысле, что эта афера не его личная заслуга. В правлении банка есть один занятный человечек, который и привёл наших ребят к реальному инициатору такого хорошего способа отъема денег у добросердечных и доверчивых граждан. Этот самый, Франсуа Женен, шестидесяти четырех лет от роду, был не просто связан с банком французских Ротшильдов, он состоял доверенным лицом старого барона Авраама Беньямина Джеймса де Ротшильда. И на протяжении последних десяти лет сотрудничал с его Еврейским колонизационным обществом, помогая покупать земли в Палестине, особенно в зонах французской ответственности (ближе к современной Сирии).
Но вот буквально накануне этой аферы Женен был кооптирован в учредители банка «Муниципальный кредит» Байонны. Фактически. Именно он протолкнул идею фактического создания местной валюты в виде кредитных билетов, предназначенных для решения муниципальных проблем. И судя по полученным копиям платежек, реальные деньги уходили из банка Байонны в банк Rothschild Frères. И крышевал эту аферу сын барона, сенатор республики Морис де Ротшильд. А еще, именно он оказался тем самым покровителем, который старался «замести следы» и прикрыть Александра Ставиского, во всяком случае, когда расследованием аферы занялся финансовый отдел парижской прокуратуры, именно Морис вышел на влиятельных офицеров из окружения маршала Петэна. И начальник этого отдела, Альберт Пранс был убит. Причем труп обезглавили (вообще-то типичный почерк спецслужб во все времена, напоминает дело Гонгадзе, не правда ли?). А когда стало ясно, что расследование все-таки идет полным ходом, те же люди убрали с доски и самого Ставиского.
Но самым интересным моментом было то, что Морис этими же деньгами, полученными от аферы, спонсировал французских ультранационалистов, тех же ветеранов из «Огненных крестов». Зачем? Мне ничего не приходило в голову кроме того, что Ротшильды намеревались стимулировать французских евреев к переселению в Палестину (те не слишком-то рвались вернуться на «землю обетованную», им и во Франции жилось неплохо). Но не слишком ли мудреная многоходовочка у семейки Ротшильдов? Тем более, что если Авраам действительно был активным сионистом и сторонником создания еврейского государства в Палестине, то Морис к сионистскому движению был более равнодушен. Или всё-таки это стремление не складывать все яйца в одну корзину и иметь хорошие отношения с весьма вероятными будущими правителями страны? Да, в это время многим казалось, что именно ультраправые имеют все шансу стать выразителями идей национального возрождения и величия. И почему бы их не подкормить?
И вот я впервые пожалел, что Кольцов с появлением Лины Оденса в моей жизни куда-то растворился, исчез. Мне так нужен был его талант! Чёрт! Придётся как-то выкручиваться самому. Курьер доставил пишущую машинку с русским шрифтом, я засел за работу. Благо, агрегат был хорошо смазан, каретка легко скользила, так что усталости от необходимости барабанить по клавишам я не ощущал, а вот напряжение от работы мозговых извилин – это да. Мне даже показалось, что волосы на голове стали дыбом, столь наэлектризованные. А что, если ежеминутно руки в шевелюру запускать? Это чисто кольцовский жест, подцепил его и никак отделаться не могу!
Но к концу дня первая статья вышла из-под моего пера, если этот метод можно назвать владением пером, скорее из-под моих пальцев. Отстучался, как мог! Но главное было впереди. Вопрос же не только в одной статье. Мы ведь целенаправленно шли на обострение ситуации с аферой Ставиского, и письма в прокуратуру написаны и отправлены заранее, рассчитывая на инертность местного правосудия, но получилось, что события почти на два месяца вырвались вперед, обгоняя известный график. Во всяком случае, я точно помню, что переворот во Франции – это февраль тридцать четвертого года. Интересно, насколько события с этим банком Байонны повлияла на смерть старого барона Ротшильда? Не помню точно, он вроде как уже достаточно плох, мог и не пережить это дело, правда, не помню, хоть убей, нашлись ли в РИ связи с его банком или нет? Платежки-то можно как-то уничтожить, особенно если договориться с кем надо!
Поскрипел зубами и сел писать дальше. К утру были готовы еще две статьи, а к обеду я набросал план пропагандистской кампании. После чего набрал телефонный номер. Эльза появилась через полтора часа, сверкая ослепительной улыбкой. Увидев же написанные мною материал, схватилась за голову. Ей это предстояло перевести на французский! В том. что перевод будет качественным я не сомневался. Эльза проявила себя как весьма неплохой литератор, обладающий хорошим стилем и художественным вкусом. У неё определенно есть писательский дар, так что справиться и с переводом!
- Миша, мне теперь не спать всю ночь! Я же пока не переведу, не успокоюсь. Хорошее у нас знакомство получилось, да, Лина, представляешь, у меня от твоего мужчины только одна головная боль!
С этими словами великолепная Эльза покинула моё временное пристанище. В комнате стало как-то слишком свободно и скучновато. Всё необходимое я сделал, можно было с чистой совестью отправиться в Германию. Правда, следовало дождаться заказанные билеты. Чета Мартинес собиралась отправиться по делам в Веймарскую республику, которая, как мне казалось, доживала свои последние дни. Впрочем, было еще время пойти пообедать. Благо, что в этом районе города много недорогих ресторанчиков, которые известны качественной и недорогой едой. Пока над тобою мирное небо – надо им наслаждаться. Этим мы и занялись. За обедом у меня пробился один вопрос, который смутил совершенно. Дело в том, что у Кольцова не было детей. Своих детей. Три жены были. Презервативами он не пользовался. А детей не было. Вопрос: почему? Память Кольцова подкинула о болезни, которую он перенёс в шестнадцать лет. Ну да, вполне могло так оказаться, что он страдал от мужского бесплодия. Ну чего-то там сперматозоидам не хватало – или количества, или скорости. Но насколько я помнил из попаданческой литературы, при внедрении матрицы сознания могло произойти самоисцеление. И что мне делать, если Лина забеременеет? Думал, думал. И решил, что радоваться буду, вот что!
Глава шестая. Ограниченные возможности
Глава шестая
Ограниченные возможности
Берлин
20 декабря 1933 года
Эрнст Тельман, назначенный военным министром Веймарской республики, с хмурым выражением лица слушал своего секретаря, Отто Фишера. Молодой коммунист неплохо зарекомендовал себя еще в союзе социалистической молодежи, потом, в тридцать первом, уехал в СССР, где приглянулся товарищу Ульбриху, прошел обучение, а в самом начале тридцать третьего вернулся в Германию. При этом он обеспечивал один из каналов связи с руководством Советского Союза. Тельман выслушал доклад, потом они в четыре руки вместе переставили флажки на большой карте Германии. Ежедневная работа.
Обстановка была не просто сложной, а архисложной. И перед правительством республики остро стояли два вопроса: вооружение и продовольствие. От размышлений Эрнста отвлёк его старый и преданный друг Вилли Леов. Они с Вилли были проверенными соратниками, Леов начинал свой партийный путь со спартаковского движения, в котором оба товарища занимали ответственные должности. Потом он оказался на первых ролях в союзе красных фронтовиков, тогда нелегальной организации, запрещенную центристским правительством республики. Когда Тельман возглавил полицейский спецназ, Леов стал его заместителем, сейчас же он был переведен на должность командующего сил специального назначения Веймарской республики, костяком этого формирования как раз стали члены союза красных фронтовиков, все люди повоевавшие и бывшие профессиональными солдатами. Как известно, винтовка рождает власть, так что сейчас он был одним из самых влиятельных людей в стране.
- Вилли, есть новости? – с тревогой спросил Тельман.
- Конечно, поэтому камрад, я и зашел. Есть что обсудить.
- И что у нас плохого на этот раз?
- Шлезвиг-Гольштейн.
- И что? Они до сих пор сохраняли нейтралитет.
- Теперь не сохраняют. Наци совершили там переворот. Теперь эта провинция за них.
- Вот как…
Тельман задумался. Потом они с Вилли подошли к большой карте, утыканной флажками. Ситуация была по карте аховая. Но вот выпадение из числа нейтральной тройки Шлезвига это было скорее фактором в плюс, чем в минус. Всё-таки эта провинция вплотную примыкала к зоне «белых» генералов.
- Вилли, получается, что нам кровь из носу надо укреплять Любек. Он становится шверпунктом гражданской войны. Без взятия Любека генералы не смогут отрезать нас от Померании, а Росток важнейший город, который нам надо удерживать любой ценой, во что бы то ни стало.
(ситуация в Германии на конец 1933 года)
Соратники рассматривали карту Германии с с изображением разодранной на куски страны. Нейтральными остались всего две провинции: Восточная Пруссия, хотя там были сильны позиции военных, но пока там удавалось сохранять спокойствие, в окружении Польши не слишком-то местные власти хотели встревать в заварушку, и Силезия. За нацистами оказались две земли: Бавария и Гессен, теперь еще и Шлезвиг-Гольштейн, причем если в последней позиции партии всегда были солидными, они доминировали в местном лантаге, то Гессен оказался для всех неожиданностью. За Гинденбургом пошли провинции Ганновер, ставшая столицей восстания, Вестфалия, Тюрингия, Нассау, часть Силезии. В первые дни мятежа самые ожесточенные бои шли за Гамбург. В Берлине удалось быстро подавить силы мятежников, а вот Гамбург отстоять не удалось. Правда, были у красных и успехи – удалось отбить Лейпциг, причем эпической второй битвы под Лейпцигом не получилось, в виду преимущества красной гвардии, монархисты в полном порядке отступили. А вот в Ольденбурге, который поддержал правительство республики, ситуация была швах. Понимая, что в тылу такой очаг оставлять нельзя, белые все силы сосредоточили на этом направлении и сейчас прижали красную гвардия к морю, дело было ближайших недель – и весь Ольденбург будет в руках Гинденбургов. Во всяком случае Эрнст Юнгер, который руководил вооруженными силами Веймарской республики в этой провинции явно не справлялся с ситуацией, а от помощи военных специалистов из СССР он высокомерно отказался с самого начала.
- Ты прав, нам надо перебросить в Мекленбург дополнительные силы. – согласился Вилли. Вопрос только в одном, кого?
- Надо решать. Жаль, что Вилли Мюнценберг сейчас под Лейпцигом формирует коммунистическую бригаду. Его не отозвать.
Тельман перенес взгляд на еще один анклав красных – Баден-Вюртемберг. А его удерживать стало чуть легче, когда туда прибыли первые отряды добровольцев-интернационалистов, кроме того, туда поступило оружие, закупленное СССР у той же Франции. Правда, галлы воспользовались этой ситуацией и ввели войска в демилитаризованную Рейнскую область, да и в Эльзасе с Лотарингией усилили свое присутствие. Посол Франции намекнул на то, что признание Рейнской области за их страной станет основой помощи со стороны победителей Великой войны. иначе ждите блокады, господа хорошие. Ощущение, что шакалы уже окружили их бедную Германию и готовы растерзать ее на куски не покидали Эрнста со времени начала мятежа. Вон и поляки зашевелились, готовятся, проводят скрытую мобилизацию. И что они захотят откусить?
- Через полчаса совещание политического кабинета. Потом поедем в генеральный штаб. Надо будет решить вопрос обороны Любека. У нас валентных отрядов не так много. Получится, надо или нажим в Силезии уменьшать, либо рисковать, перебрасывать силы от польской границы. – вслух подумал Тельман.
- Мне кажется, у нас время будет. Гинденбург не сможет терпеть наци в непосредственной близости от Киля – главной базы монархистов. Поэтому они дожмут ситуацию в Ольденбурге и возьмутся за Фленсбург. – ответил Леов.
- Ладно, скоро совещание, надо немного отдохнуть.
Секретарь внес эрзац-кофе, с натуральным продуктом в Германии стало сразу же плохо точно так же, как во время Великой войны. Эрзац был как эрзац, в смысле самого отвратительного вкуса, но горчил и продирал глаза, а ничего больше от него и не требовалось. А потом они перешли в зал для совещаний, где уже собралась довольно представительная команда. Как только началось восстание, Объединенный фронт сразу же провозгласил создание правительства доверия, в которое пригласил участвовать все левые и прогрессивные силы, в том числе представителей центра, которые согласились поддерживать республиканский режим. Так, в составе кабинета министров оказался Альфред Шмидт, рабочий, депутат рейхстага от Тюрингии, он был сторонником объединения всех левых сил в противостоянии с нацистами, начинал с движения Спартака, потом был членом КПГ, но из-за своей позиции в двадцать восьмом был исключен из компартии. Когда партия взяла курс на сотрудничество всех прогрессивных сил, был в партии восстановлен, отвечал за Эрфрут. Сейчас, сферой его ответственности было движение левых в Тюрингии, где хозяйничали «белые» - сторонники Гинденбургов. Министром культуры стала молодая коммунистка Ева Шульце-Кнабе, которая бросила академию искусства в Дрездене и вместе с мужем перешла на партийную работу. Еще одной видной фигурой в правительстве была одна из организаторов компартии Рут Фишер, правда, ее взгляды были с явным троцкистским уклоном. Только в ЭТОЙ реальности раскола в компартии не случилось, как и не получилось организовать Ленинбунд (троцкистскую организацию в Германии), поэтому Рут оставалась вместе с мужем, видным коммунистом Аркадием Масловым у руководства партией. Хотя главой партии стал Тельман, Маслов пользовался большим авторитетом, а Рут Фишер, учитывая ее педагогическое прошлое стала отвечать за образование. Аркадий Маслов был сторонником ультрарадикального курса, но сейчас сложилась такая ситуация, что нужно было отбросить в сторону все разногласия, а радикализм – это было даже не так плохо. Во всяком случае, именно стараниями Маслова удалось провести успешную операцию и освободить Лейпциг. Кстати, там отметились и немецкие анархисты. В правительство они отказались входить категорически, но их вооруженные отряды при штурме укреплений у Лейпцига показали себя с самой лучшей стороны. За связь с Коминтерном и внешнеполитическую разведку отвечал Гуго Эберлейн, он тоже в свое время был исключен из КПГ как «примиренец» - сторонник союза с социал-демократами, но в тридцать третьем восстановлен и занял важный пост в правительстве. Один из сторонников Маслова и Фишер, Эрнст Шварц, отвечал за взаимодействие с Францией. Он официально из КПГ вышел, был самым профранцузским политиком в правительстве. На совещание был приглашен и один из лидеров коммунистов в рейхстаге Пауль Швенк, а срочно отозванный из Испании Вальтер Штеккер отвечал за средства массовой информации.
Нельзя не сказать несколько слов о делегации «русских немцев» — это не были военные специалисты из СССР, нет, возглавляемые Карлом Радеком коммунисты были отправлены Советским Союзом в качестве организационной помощи и ради тесной координации усилий Веймарской республики и нашей страны. Кроме самого Радека, в делегацию входили Макс Людвигович Левин – в свое время он был сторонником Маслова, радикально настроенный, последние годы занимался преподавательской деятельностью в Коммунистической академии и МГУ. Был отозван и отправлен в Германию, известность приобрел как отличный оратор, много выступал на собраниях и митингах, чувствовал себя на таких мероприятиях как рыба в воде. От Коминтерна в Германии работал Илья-Давид Израилевич Круглянский, он в конце двадцатых вступил в компартию Германии, большую часть времени провел на подпольном положении. Его специализация – пропаганда и разведка. В пропагандистской работе помогала ему еще одна известная дама, Фрида Абрамовна Рубинер, которую тоже оторвали ради большого дела от преподавательской работы. Находился в этой группе еще один весьма спорный персонаж – Самуил Маркович Закс. Этот пожилой уже человек относился к группе Парвуса – Ганецкого, которые были посредниками между немецким генеральным штабом и партией большевиков. У него остались связи с разведывательными структурами немцев, фактически, он отвечал за неформальные и секретные переговоры с противниками. И не надо делать вид, что революцию делают в белых перчатках. В некоторых случаях иметь такой канал связи может дорого стоить. В делегацию входило еще и до полусотни работников меньшего калибра. Но «десант» из Москвы получился более чем солидным.
Совещание возглавлял канцлер Германии и руководитель социал-демократов Отто Браун. Человек нерешительный и сверхосторожный, он вынужден был возглавить коалиционное правительство и принять на себя груз ответственности в бушующей Гражданской войне. Сейчас он корил себя за то, что в свое время его партия поддержала кандидатуру Гинденбурга и тот стал президентом, отблагодарив вот таким образом за все благое. С другой стороны, наличие в его правительстве мозаичной россыпи всех левых сил в Германии вдохновляло его и позволяло держаться несмотря на то, что положение оставалось крайне сложным: правительство контролировало чуть более четверти страны и были сложности с продовольствием и боеприпасами. Министром внутренних дел, в подчинении которого была полиция, оказавшаяся той самой силой, которая сдерживала переворот (напомню, что численность полицейских сил значительно превосходило армию Веймарской республики) был назначен Карл Вильгельм Северинг. За Баварию отвечал видный социал-демократ и противник нацистов Вильгельм Хёгнер, который участвовал в расследовании «пивного путча». К сожалению, мятеж нацистов в Мюнхене он предотвратить не сумел. Еще один известный социал-демократ, Август Виннинг, отвечал за взаимодействие правительства с профсоюзами, что в условиях Гражданской войны было критически важным вопросом. НЕ менее серьезной фигурой был Пауль Лёбе, который от социал-демократов отвечал за пропаганду на территориях противника. Министром здравоохранения стал врач и известный социал-демократ Карл Кольвиц. Особенную популярность он приобрел тем. что лечил бедняков-пролетариев, многих – бесплатно. Так и не разбогатев при помощи врачебной практики, доктор Кольвиц имел в своем багаже огромный авторитет и народную любовь. Министерством финансов руководил Улоф Ашберг, поданный Швеции, видный финансист, близкий к коммунистам и социал-демократам. Улоф был близок с Красиным, благодаря ему имел тесные связи с СССР и на предложение помочь правительству Веймарской республики продержаться финансово на плаву, отозвался с энтузиазмом – это был вызов его профессионализму, неожиданно интересная работа, от которой отказываться было глупо. Руководителем Рейхсбанка остался бывший канцлер Германии Ганс Лютер. Тут он был на своем месте.
Если говорить о других политиках, то от центристов в правительстве работал Вильгельм Маркс, экс-канцлер Веймарской республики и конкурент Гинденбурга на президентских выборах. Личные извинения, которые выразил ему Отто Браун примирили Маркса с правительством. Он занял пост вице-канцлера и делал огромный объем работы, в первую очередь, добиваясь более широкой поддержки правительства со стороны промышленников и крупных землевладельцев. И это было очень непросто. Была в правительстве и группа националистов причем весьма разнородная – от Арвида Харнака (одного из организаторов Научного общества по изучению плановой советской экономики) и Эрнста Никиша, идеолога национал-большевизма, до Генриха Брандлера, который в свое время возглавлял компартию Германию и был сторонником сотрудничества с социал-демократами, но потом скатился до весьма националистической риторики.
Когда Тельман с Леовом появились на расширенном заседании правительства, то Эрнст понял, что новости из Шлезвиг-Гольштейна уже всех переполошили. Такое усиление позиций нацистов было более чем неприятным фактом. Из весьма маргинальной партии национал-социалисты снова выросли до серьезного политического фактора, который приходится учитывать во внутригерманских раскладах.
- Камрады! Раз все собрались, попрошу вас успокоиться и начнем, пожалуй. Время не ждёт! – Отто Браун прокашлялся, выдал краткую речь и постучал деревянным молоточком по столу. Приглашенные на расширенное заседание правительства дисциплинированно расселись по местам.
- Мы собрались для того, чтобы скорректировать стратегию наших действий. Последние новости из Шлезвиг-Гольштейна заставляют нас отнестись к вопросу стратегического порядка со всем вниманием. На мой взгляд, нам необходимо добиться поддержки правительства в двух пока что неопределившихся землях: Восточной Пруссии и Силезии. Прошу высказываться.
Первым подал голос Карл Северинг.
- Восточную Пруссию трогать нельзя. Там очень сильны позиции милитаристов. Большая часть промышленности – это предприятия, связанные с военными. Их удерживает от поддержки Гинденбурга только концентрация польских войск на границе. Весьма вероятным представляется вторжение Польши как месть за убийство маршала Пилсудского. По данным разведки сейчас на границе с Восточной Пруссией сосредоточены две польские пехотные дивизии. Вроде бы не так много, но раньше там была всего одна бригада – рост значительный и не учитывать его мы не можем.
- А что скажет нам Коминтерн по поводу планов Польши? – спросил канцлер.
- По нашим данным, Польша проводит весьма вялую мобилизацию, дополнительно в вооруженные силы призвано тридцать шесть тысяч человек. Это совершенно недостаточно для войны с Германией. Даже для локальной операции против Восточной Пруссии. Тем более, что значительная часть польских дивизий дислоцируются в укрепленных районах у советско-польской границы. Генерал Венява-Длогушовский, который стал военным министром – это вообще не полководец. Так что пока что со стороны Польши реальной угрозы нет, их собственное расследование показало, что стрелял выживший из ума немец-одиночка. Но к началу лета позиция польского правительства может измениться, особенно если в строй вернется генерал Рыдз-Смиглы. – произнеся свой спич Радек даже презрительно ухмыльнулся и вставил свою неизменную трубку снова в рот, тут же черкнул спичкой и закурил. Надо сказать, что в помещении курили все, клубы дыма поднимались к потолку, но никому это, как ни странно, не мешало.
- Значит, раньше мая от Польши никаких телодвижений ожидать не приходится? – уточнил Браун.
- Не совсем так, господин канцлер. – подал голос Вилли Леов. – Есть данные, что польские корабли готовятся к блокаде портов Восточной Пруссии с целью не допустить поставок оружия и боеприпасов, которые производятся на заводах провинции. С этой целью они ведут переговоры с Британией о передачи им двух эсминцев и одного легкого крейсера. Хотят бесплатно. Но лаймы уперлись и требуют за это денег, которых у поляков сейчас нет. Но в Данциге на верфях часть торговых кораблей сейчас вооружают и планируют их использовать как патрульные суда. Нам известно о пяти таких посудинах– со скоростью до двадцати узлов и вооружением морскими трех- и четырех- дюймовыми орудиями.
- Пока позиция Франции препятствует установлению эмбарго и торговой блокады со стороны Британии, мы можем чувствовать себя более-менее спокойно. – добавил Эрнст Шварц.
- В таком случае Силезия… У вас есть что сказать, господин Маркс? – Отто Браун развернулся к представителю центра, а именно эти партии были ведущими политическими силами в этой земле.
- У меня для вас хорошие новости, господа и камрады. – Вильгельм Маркс одним движением поправил очки, зачем-то провел рукой по лысине и продолжил: - На ближайшей сессии лантага будет завялено о поддержке правительства. Но они требуют включение в правительственную коалицию как минимум, двух их представителей. Я взял на себя смелость предварительно согласиться с их предложениями, но рейхспрезидент Силезии ждет нашего ответа не позднее завтрашнего утра…
Утром, после почти двенадцатичасового заседания правительства, в Бреслау ушла телеграмма, в которой правительство Отто Брауна подтверждало все договоренности с правительством земли Силезия.
Глава седьмая. Операция «Транзит»
Глава седьмая
Операция «Транзит»
Стамбул-Росток.
Ноябрь – декабрь 1933 года.
22 декабря 1933 года порт Росток встречал караван судов, один из самых больших, проведенных сюда в последнее время. С ноября месяца жизнь в морской гавани затихла – польские эсминцы не только разворачивали торговые корабли, идущие к побережью Германии, но и перехватывали и нагло топили суденышки рыбаков, выходящие на нелегкий промысел. Часто – вместе с экипажами. Конечно, отчаянные головы прорывали эту дырявую блокаду, но в Берлине с ужасом ждали того момента, когда Британия продаст пшекам еще пару эсминцев с легким крейсером в качестве их лидера. Среди встречавших караван был Лев Владимирович Анципо-Чикунский, советский агент, военно-морской атташе, который и обеспечил проведение этой тяжелейшей в плане логистики операции.
В начале ноября из черноморских портов вышла группа грузовых кораблей, которые поодиночке миновали Босфор и вышли в Средиземное море. Преодолев от Стамбула почти две с половиной тысячи километров, они в Марселе сделали небольшую остановку, сформировали три небольших каравана. Здесь же к ним присоединились два эскадренных миноносца, которые находились во Франции на ремонте. Дело в том, что «Дерзкий» и «Беспокойный» - два систершипа типа «Новик» входили в состав той самой эскадры из Бизерты, которая была передана Советскому Союзу. Но ремонт этих кораблей задержался, а при переходе на Балтику были обнаружены недостатки в работе новых котлов, так что французские специалисты вынуждены были устранить эти недоработки за свой счёт. В Балтику зимой возвращаться не было смысла: Финский залив затянуло льдом, в Кронштадт надо было бы пробиваться при помощи ледокола, а смысла в этом не было. Но вот использовать их в качестве охраны каравана было как раз с руки.
Антипо-Чикунский участвовал и в приемке кораблей Бизертской эскадры, с удовольствием вспоминая, в каком запущенном состоянии они достались Советскому Союзу и ту гигантскую работу, что провели французы на своих верфях. Впрочем, оно того стоило. Конечно, было жаль тех кораблей, что пошли на слом, но их восстановление обошлось бы слишком дорого и по экономическим причинам было признано нецелесообразным. Головным кораблем эскадры, переданной СССР, стал дредноут «Генерал Алексеев» (он же «Воля», он же «Император Александр Третий»), получивший гордое название «Большевик», громада водоизмещением 22600 тонн была переоборудована на новые нефтяные котлы, получила большую мощность, позволявшую разгонять корабль до 26 узлов (правда без боезапаса и при минимуме топлива). Он имел на вооружении в качестве главного калибра 12 305 мм орудий в четырех трехорудийных башнях, дюжину 130 мм скорострелок, а также 8 - 100 мм универсалок. На корабле были демонтированы торпедные аппараты, в орудия главного калибра Обуховского завода установлены новые вкладки-лейнера, кроме того, СССР приобрело технологию изготовления лейнеров большого калибра, с чем в царской России был просто затык – их не делали и закупали у союзников. А необходимы они были для того, чтобы увеличить срок жизни и боевого использования ствола. А вот артиллерию среднего калибра французы переделали, причем установили новые артустановки с 130-мм в 45 калибров (130/45 Model 1932) пушками с весьма приличной баллистикой и скорострельностью. Они предназначались дли линкоров типа «Дюнкерк», но предложение по деньгам было настолько «вкусным», что решили, что «Дюнкерк чуток обождет, да и запас этих орудий на складах был. А роль зенитных орудий стали выполнять универсальные установки 100/45 Model 1930, которые разрабатывались для тяжелого крейсера «Алжери». Но на «Большевик» они встали как влитые. Дело в том, что после переустановок дредноут немного «похудел» - новые установки были легче по весу, да и демонтаж торпедных аппаратов дал хороший такой минус.
Кроме «Большевика»большевикам был передан и гидрокрейсер «Алмаз», получивший название «Ворошиловец», ему тоже переделали силовую установку, установили 2 спаренные башни 130 мм орудий, а в качестве зенитных оставили 4 старые маломощные трехдюймовки. И, как и прежде, он мог нести 4 гидросамолета, которые опускались на воду при помощи кран-балок. Этот ветеран еще русско-японской войны тем не менее, был восстановлен французскими корабелами и уверенно встал в строй Балтийского флота. Для него это была уже четвертая перестройка и от посыльного судна, которым «Алмаз» был изначально мало что осталось.
А вот эсминцев французы отремонтировали ажно четыре штуки! Кроме «Дерзкого» и «Беспокойного» еще передали советам «Поспешный» и «Пылкий» (тип «Счастливый» - вариация на тему «Новика»). Вот тут пытались поставить французские орудия, но тогда по тоннажу они получались переутяжеленными, а качество имеющихся у франков 100-мм наших специалистов не устраивало. Спасло то, что был небольшой запас 102-мм орудий в арсеналах, их и привезли в Тулон, где проходили ремонт эсминцы, переустановив расстрелянные в хлам стволы. Так что каждый корабль получил кроме новых силовых установок 3 новые 102 мм пушки Обуховского завода и по 4 76-мм зенитных орудия, а вот число торпедных аппаратов уменьшили до 8, рассчитанных на 533 мм торпеды. Кроме этого, отремонтировали и передали подводные лодки АГ-22 и «Буревестник», плавмастерскую «Кронштадт» - самое новое судно в эскадре, посыльное судно «Кубань», легкий ледокол «Гайдамак», транспортные корабли: «Якут», «Кубань», «Ольга» «Ялта». Именно эти транспортные корабли входили первыми в гавань Ростока.
Помимо них в состав каравана вошли транспорты «Ленин», «Чичерин», «Теодор Нетте», «Ян Томп», «Ильич» и «Чатырдаг», все они были заполнены вооружением, боеприпасами и военной техникой, кроме того, к каравану присоединились и два трампа из Испании, груженые продовольствием, в сопровождении легкого крейсера «Мигель де Сервантес», вступившего в строй только в тридцатом году. Это был весьма удачный боевой корабль, построенный по типу британского легкого крейсера «Эмеральд» (проект «Е»), имеющий скорость до 33 узлов и довольно приличное вооружение (8 152/50 мм, 4 зенитных 102/45 мм и 2 47/50 мм орудий плюс 4-ре 533мм торпедных аппарата). Полностью отряд сформировался в единое целое после того, как корабли зашли в ирландский порт Голуэй, откуда, обогнув Британские острова вошли в Северное море и направились в Росток. Путь в более чем восемь тысяч километров (от Стамбула) они преодолели к концу декабря.
Лев Владимирович смотрел на вошедший караван с нескрываемой гордостью – провести столь сложную логистическую операцию было делом недюжинным. Конечно, он не один участвовал в ее разработке, был целый коллектив из специалистов Черноморского флота и Черноморского морского пароходства, который обеспечивал эту проводку, в том числе изготовление документов, необходимых для прохода таможен. Но вот тайную составляющую «Транзита», взаимодействие со спецслужбами Турции, Франции и Ирландии – эта сторона вопроса легла как раз на него. А вот участие в деле испанского крейсера это было заслугой совершенно другого человека. Кого? Этого Антипо-Чикунский не знал, и даже не догадывался.
Но вот стали входить в бухту корабли Черноморского пароходства и тут Лев Владимирович напрягся. На «Ленине» (бывший «Симбирск») в носу зияла пробоина, наскоро заделанная деревом. Но что это было? С кем пришлось схлестнуться каравану? Не было ли потерь? Но вот все торговые суда вошли в бухту, а за ними последовали корабли сопровождения – танкер «Баку» и оба эсминца. Вид боевых кораблей был весьма плачевным. Не то, чтобы краше в гроб кладут, но видок был тот еще – многочисленные пробоины, наспех установленные латки, развороченные орудийные установки. «Дерзкий» и «Беспокойный» лучше было бы переименовать в «Побитый» и «Развороченный». Но, свое дело они-то сделали!
И вот Антипо-Чикунский дождался. Когда на берег сойдет командующий походом, Николай Герасимович Кузнецов. Он недавно закончил Военно-морскую академию, куда попал по протекции самого наркома Ворошилова, служил старпомом на крейсере «Красный Кавказ». Лев Владимирович слышал, что возглавить эту операцию Кузнецова назначил Сам. Николай Герасимович был ранен в ногу и спустился на землю при помощи матросов с «Дерзкого». Белые бинты украшали и голову в виде ослепительно белого шлема. Переждав, когда с красным флотоводцем поздороваются немецкие ответственные товарищи, морской агент подошёл к прибывшему краскому и поприветствовал его. Тот тоже узнал своего визави и договорился встретиться с ним вечером в гостинице.
(фотография Кузнецова, сделанная чуть позже, в это время он был награжден только именным оружием – пистолетом системы Коровина)
Пришел на встречу Антипо-Чикунский не один, а прихватив с собой пару бутылок хорошего французского коньяка. Подумал, что после этого перехода будет как раз кстати. Впрочем, Николай Герасимович в обращении был прост, так что разговор получился душевным, тем более что от официоза – торжественных мероприятий по встрече делегации он откровенно устал. Конечно, сначала рассказал о самом переходе до Марселя, он шёл на трампе «Ильич», а вот дальше пересел на «Дерзкий». Британию обходили по широкой дуге, но уже в Балтике, у острова Мён наткнулись на парочку польских эсминцев, осуществлявших тут патрулирование. Сведения о караване, скорее всего, просочились от бритишей, те все-таки могли его заметить, тем более что проход мимо Копенгагена уже цельным караваном не мог остаться незамеченным. А сложить два и два лимонники всегда могли с легкостью. Правда, британского флота на Балтике не было. Но польские эсминцы, которые явно поджидали караван, оказались неприятной помехой. На всей скорости «Дерзкий» бросился на перехват лихих пшеков. Первым на нас шел «Бужа» (Буря) под командованием капитана 1-го ранга Болеслава Соколовского, который соколом рванулся к беззащитным транспортникам. Пётр Александрович Евдокимов, переведенный на «Дерзкий» с эсминца Балтийского флота «Карл Маркс» не растерялся и выжал из боевого корабля всю возможную скорость. «Предупредительный» выстрел поляка пришелся в транспорт «Ленин», который оказался прямо по курсу противника. Польский эсминец, построенный во Франции, был вооружен четырьмя 130-мм орудиями, казалось бы, намного серьезнее, чем советские «Новики», но французские орудия 130/40 Model 1924 считались весьма неудачными – низкая скорострельность и неудобство заряжания были их ахиллесовой пятой, при этом 102мм орудия Обуховского завода обладали вдвое большей скорострельностью и ненамного худшей баллистикой, их до сих пор производили малыми сериями, а до революции завод выпустил более 200 таких стволов. Экипажи обоих эсминцев, и нашего, и польского боевого опыта практически не имели, для них это было первое морское сражение, поэтому отчаянно мазали оба корабля, вскоре к веселью присоединились, с польской стороны француз по происхождению, систершип «Бужи» «Вихер» (Вихрь) под командованием капитана 3-го ранга Тадеуша Моргенштерн-Подъязда (ох и любят поляки дробные фамилии), а с нашей «Беспокойный», под командованием Михаила Фёдоровича Белова, командовавшего до этого эсминцем Балтийского флота «Ленин». Первым добились попадания всё-таки советские моряки, разворотившие скулу «Вихрю», но тут оба советских миноносца схватили по подарку от поляков. Правда, обошлось без больших повреждений, но сигнал был неприятный – всё-таки двухпудовые снаряды были для «Новиков» весьма болезненными. Правда, чуть позже удача опять склонилась на сторону русских моряков, которые сумели добиться еще нескольких попаданий – выведя из строя кормовое орудие на «Вихере» и удачно угодившее в боевую рубку «Бужи», в которой погиб командир польского отряда Соколовский. Еще неизвестно, чем бы кончился бой, но тут на арене появился испанский крейсер, который смело пошел в сторону дерущихся противников. Испанец вывесил сигнал «вступаю в бой», и Моргенштерн предпочел с поля боя ретироваться, тем более что его «Вихор» получил еще одну опасную пробоину у самой ватерлинии. Наши корабли в этой схватке обошлись минимальными потерями, было убито четверо и ранено одиннадцать человек.
(миноносец «Ягуар»)
Настоящие неприятности возникли, когда караван стал приближаться к Ростоку и вошел в пролив Кадетринне – тут они напоролись на немецкий эсминец «Ягуар» тип 24 (тип «Ильтис»), которым командовал молодой и амбициозный обер-лейтенант Фридрих Бёме. Корабли этого типа, водоизмещением 1300 тонн чуть уступали размерами «Новикам», но при этом были неплохо вооружены, так, на «Ягуаре» стояли 3 105 мм орудия длиной в 55 калибров SK C/28. Оно ничем не уступало 102 мм орудиям Обуховского завода и несло пудовый снаряд, представлявший для «Новиков» серьезную опасность, тем более что экипаж «Ягуара» был слаженным, а артиллеристы весьма неплохи: Бёме дрессировал их на славу. Как утверждали злые языки, хотел стать самым молодым капитан-лейтенантом Рейхсмарине. Вот тут Кузнецову не хватило боевого опыта: он попер на «Ягуар» только «Беспокойным», «Дерзкий» отставал и присоединился к бою тогда, когда его товарища уже основательно потрепали, а его командир Белов был тяжело ранен. Правда, появление «Дерзкого» мало изменило ситуацию. Бёме перенёс огонь на нового противника и уже Кузнецов почувствовал тяжесть борьбы с более опытным и смелым противником. Он с Евдокимовым получили ранения от прямого попадания носового орудия «Ягуара», были выбиты два из трех 102 миллимитровок, но последнее сумело таки влепить снаряд в рубку вражеского корабля, и обер-лейтенант Бёме так и не стал капитан-лейтенантом. Тут опомнился и экипаж «Беспощадного», принявший на себя командование немецким миноносцем лейтенант Фридрих Вайсс принял решение выйти из боя – было выбита одна из пушек главного калибра. А вторая серьезно повреждена, правда, его пытались отремонтировать, но с одним стволом против трех лейтенант решил не рисковать. Напоследок выпустил торпеды (ушли в молоко) и ретировался с поля боя. В этом бою экипажи советских боевых кораблей не досчитались 32 человек убитыми и было ранено 65 моряков. – почти половина экипажей на время вышла из строя. В этом бою испанский крейсер по какой-то причине участия не принимал. Даже и не пытался.
Кузнецов уже решил вопрос с ремонтом всех поврежденных кораблей в доках Ростока, разве что «Ленину» пробоину обещали заделать прямо в порту – там работы-то было на пару часов. А вот эсминцы стали, как минимум, на месяц ремонта каждый.
На следующий день вечером Лев Владимирович получил отчёт от Кузнецова с описанием похода, состояния кораблей, случившихся в пути происшествиях и поломках, анализом состояния транспортников, потребности их в ремонте и т.д. Второй документ касался проведенных боевых операций. Причем этот отчёт Николай Герасимович составил предельно честно, указав на свои ошибки, плохую подготовленность экипажей, но при этом отметил и отвагу моряков, которые смело дали бой опасному противнику. Помимо этого, указывалось и то, каким образом необходимо исправить эти недостатки. Такой подход понравился вождю, который внимательно прочитал составленный по итогам этой экспедиции доклад.
А 24 декабря в Росток прибыл сам Эрнст Тельман. Полученное вооружение его серьезно обрадовало. Ведь кроме винтовок и патронов к ним, было доставлено 106 пулеметов «Максим», 30 трехдюймовых полевых орудий времен Великой войны с запасом снарядов к ним, 8 танков Т-18, 8 танков Т-26 и 2 самых новых танка БТ-2, там же находились и 6 самолетов Р-6 в разобранном состоянии. Важным оказалось и значительное количество продовольствия, доставленное караваном. Недостатка его пока что не ощущалось, но в условиях Гражданской войны дефицит еды, голод мог стать тем фактором, который в итоге станет решающим. И это советское руководство знало на своем примере. Поэтому и посылало всё, что только смогло найти. И если в СССР был неурожай, то в Испании такой проблемы не было. Борьба продолжалась!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге