Мы, Мигель Мартинес. Испания

Вступление

Мы, Мигель Мартинес. Испания

Вступление

Москва. Дом на Набережной

7 декабря 1934 года

Надо бы бросить курить. Надо. Но никак не могу побороть в себе эту пагубную привычку. Дым сигарет успокаивает. Правда, не меня. Сказать, что я нервничаю – это не сказать ничего. После моего возвращения из Германии сложилось впечатление, что я попал в опалу. Нет, после приезда со мной встречался Киров, потом две недели я пребывал в руках двух братьев-гипнотизеров, которые выкручивали мне мозг, чтобы я записал всё, что касалось моей деятельности во время гражданской войны в неметчине. Я исписал кучу бумаги, составляя отчеты и объясняя каждый свой шаг и принятое решение. Причём писал с такими подробностями, о которых и сам не подозревал, видимо, товарищи майоры (а обоих моих гипнотиков произвели в майоры НКВД, ничего себе у них карьерный рост!) хорошо со мной поработали. А я как раз из разряда гипнабельных товарищей, правда, мне блокировку эти ребята поставили от спецов из конкурирующих организаций, но это была ИХ защита, так что покопаться в моих мозгах для них проблемой не было. А потом наступила тишина, я как будто стал никому не нужен. Мне оставили работу в качестве корреспондентом «Правды», но только-то и всего. Деньги? Ну, я раньше очень неплохо зарабатывал и хранил деньги в сберегательной кассе. Так что какой-то запас у меня был. На сигареты и водку хватало. И на молодую жену тоже. Из крупных трат только новая большая кровать. И только потому, что из-за темперамента Лины со старой полуторной мы благополучно регулярно сваливались. Надоело до чертиков! У нас случился первый семейный скандал: госпожа Мартинес (она же Кольцова) не хотела уходить из Коминтерна. Я же знал, что эту структуру Сталин рано или поздно распустит, и очень многим бывшим коминтерновцам не поздоровиться. Впрочем, среди них реально было слишком много троцкистов – не по партийной принадлежности, а по убеждениям и стилю работы: даешь мировую революция прямо сейчас и точка! Да, позвольте пару слов без протокола о себе. Я «попаданец». По дороге в Питер влетел в какую-то хрень фиолетовую, оказался тут, в теле известного писателя и журналиста Михаила Кольцова. Так Михаил Пятницын стал Михаилом Кольцовым[1]. Какое-то время мы с ним соседствовали в сознании, но после гибели Марии Остен, Миша стал проявляться всё реже и реже, а с появлением Лины исчез совершенно. А я был ему благодарен за помощь, ибо он меня часто выручал.

Я, конечно, успел тут много чего натворить: и Троцкого сумел ликвидировать еще в Турции, пока он не успел создать свой Четвёртый Интернационал и расколоть коммунистическое движение, а его архив оказался в руках сотрудников товарища Сталина. Удалось вовремя принять меры для предотвращения голода 1933-1934 годов, у руля НКВД стал Киров, был предотвращен заговор Тухачевского-Енукидзе, сорвана попытка опорочить значительную часть красных командиров (в первую очередь высокопрофессиональные кадры еще царской армии). Потом мне удалось убрать самого Гитлера, причем руками его же соратников. На не состоявшегося фюрера всплыл такой компромат, что его гибель стала неизбежной. Приход нацистов к власти не получился, но в Германии вспыхнула гражданская война, в которой я сыграл свою роль. Пусть и не решающую, но всё-таки. В результате Веймарская республика распалась на ГДР и Четвёртый Рейх под началом Пауля фон Гинденбурга, провозгласившего себя императором. Польша была разгромлена и скукожилась до узкой полоски нескольких провинций (часть земель отошли ГДР, часть – нам, почти по линию Керзона, вот только Львов туда не попал)[2]. Прибалты дружными рядами проголосовали за включение в СССР в виде автономных областей Российской Федерации. Японию выбили из Маньчжурии, последняя стала дружественной нам страной, а агрессию самураев перенаправили на Южный Китай – кормовую базу Гоминьдана. Во Франции к власти пришло правительство социалистов во главе с Бланком, которые почти сразу и почти во всём легли под империалистов своей страны. Хотя к власти пробились в тесном союзе с коммунистами. Эти социал-предатели решили ограничиться только внутренними послаблениями для рабочего класса, во внешней политике оставаясь под влиянием старшего британского брата.

И вот я сейчас оказался на обочине истории. Никому не был нужен. Я еще числился кем-то по ведомству Артузова, но оттуда ни слуху, ни духу, Артур вообще не появлялся на горизонте. Даже не позвонил ни разу. Брат Боря, который обладал фантастической способностью собирать сплетни и слухи сообщил мне, конечно же по огромному секрету, что САМ не доволен итогом гражданской войны в Германии и, соответственно, моей деятельностью там. По его мнению, было сделано недостаточно для того, чтобы вся немецкая нация стала под знамена социализма.

Папироса сгорела до тла. Блин! Задумался, чуть не попалился. Отбросил окурок вместе с тяжелыми думами в урну из консервной банки и пошёл досыпать, а то шесть утра, и ни в одном глазу, что-то сегодня мне не спиться…

[1] См. книгу «Мы, Мигель Мартинес».

[2] Про это можно узнать из книг серии «Мы, Мигель Мартинес» 1-4.

Глава первая. Вызов в Кремль

Глава первая

Вызов в Кремль

Москва. Кремль. Кабинет Сталина

7 декабря 1934 года

Сегодняшний день начался с приезда Кирова, он принёс данные по делу Зиновия Марковича Ушакова-Ушимирского. Это был один из немногих преданных сотрудников еще Ягоды, который больше работал по Украине и относительно недавно переведенный в центральный аппарат теперь уже НКВД. Его карьера в ВЧК-ГПУ протекала неспешно, но он уверенно лез вверх несмотря на то, что не имел серьезного образования, заменяя его упорством в работе и умением добиться поставленной цели любыми средствами. Этот тип происходил из небольшого местечка под Киевом, основную массу населения которого составляли евреи. Он не учился в хедере, был помощником отца-плотника и этой профессией овладел весьма неплохо. В период Империалистической попал в число дезертиров, во время революции вступил в красную гвардию, воевал с петлюровцами и всякой нечистью на Украине. Особой храбростью не отличался, но и труса не праздновал. После Гражданской пошел по линии ВЧК, опять-таки, работал на Украине в разных регионах. Считался эффективным следователем, умеющим вскрывать заговоры и добиваться результатов. Постоянно использовал пытки и выбивал показания из подозреваемых самыми жестокими методами. Сфабриковал несколько дел на видных специалистов и ученых, работающих в Киеве и Харькове. Во время голода 1933 года фильтровал отчетность в Москву, не «пропуская» сигналы с мест, покрывая верхушку республики. Когда же на Украину приехала спецкомиссия во главе с Берией, проявил невиданное рвение, вывалив компромат на руководство республики и товарища Косиора. Спасал свою шкуру как мог. Пытался вину за искажение информации на местах переложить на своих заместителей, заметал следы. Его оставили на службе исключительно в качестве приманки. Следили за тем, кто будет с ним контактировать и с кем у него связи. Какое-то время Зиновий Маркович вёл себя тише воды, ниже травы. Но время камень точит. Решил наш объект, что находится в безопасности. Стал налаживать старые связи и контакты. Очень осторожно. Постоянно перепроверяясь, перестраховываясь, вот только вели его профессионалы своего дела. Так что всплыла его связь с этническими поляками, которых подозревали в сотрудничестве с офензивой[1]. А когда в Варшаве к власти пришли коммунисты, то ведомство Кирова получило и доказательства того, что Киевлянин, агент польской «двуйки» это и есть «товарищ» Ушаков-Ушимирский. Сталин выслушал доводы Кирова, который утверждал, что больше нет смысла пытаться кого-то на этого живца ловить, надо его брать, а то по косвенным признакам, Зиновий Маркович готовится к переходу границы. С этим предложением Кирова Сталин согласился. И дал свою резолюцию. Должность Ушакова была из того списка, на арест которого должно быть согласие вождя[2]. Утвердительную резолюцию Иосиф Виссарионович поставил. Теперь этим проходимцем должен будет заняться люди Сергея Мироновича.

- Сделай процесс над ним показательным и открытым. Общественность должна знать, что мы не допустим перегибов социалистической законности. И другим умникам урок будет.

А вот потом пришёл Артузов, а за ним и Молотов. Артур Христианович принёс весьма неутешительные новости: по всей видимости, дела в Испании начали неуклонно сдвигаться к путчу военных. В частях и гарнизонах появились эмиссары, как удалось выяснить, с британскими дипломатическими паспортами в карманах. Официально они старались помочь испанским военным улучшить состояние их объектов, но все прекрасно понимали, что дело идёт о завуалированной покупке верхушки армии. Впрочем, состояние экономики государства было таково, что на коррупцию в войсках смотрели сквозь пальцы. Есть хотят все! Очень серьезно зашевелилась католическая церковь, одна из непризнанных политических сил в Испании. И это тоже настораживает. Поступили пока что первоначальные сведения о контактах групп военных между собой. Особенно сильна оппозиция республиканской власти на флоте, моряки-консерваторы, там всегда процветали монархистские течения, а значительное число анархистов (их действительно на флоте было немало) приняли участие в Гражданской войне в Германии и пока что назад, в Испанию не вернулись. Дело в том, что Британия ввела и поддерживала морскую блокаду ГДР, а Франция постановила участников интербригад считать наемниками, то есть военными преступниками. Париж таким образом хотел избавиться от балласта анархистов, которые были сильны и во Франции, а теперь оказались в Германии, заодно и соседям подгадить, чисто по-петушиному, исподтишка. Но самым главным оказались информация о начавшихся контактах представителей военных Испании и Четвертого Рейха, конечно, пока секретные и неофициальные. Тем не менее, это настораживало. Гинденбург резко активизировал программу военного строительства в Германии, объявил о несущественных и устаревших условиях Версальского договора, фактически, их денонсировал. И на этом фоне тесные связи между военными двух стран при весьма заинтересованном участии представителей Муссолини настораживало. Без мировой поддержки переворот станет фикцией. Но пока что он из фикции переходит в разряд весьма вероятного события с сколачиванием серьезной международной антикоммунистической коалиции.

- Товарищ Молотов, а что слышно по твоим каналам, НКИДа? Что говорят дипломаты?

- Товарищ Сталин (при посторонних, которые не были вождю друзьями, Вячеслав Михайлович никогда не обращался к вождю по партийной кличке «Коба»), по данным наркомата получается, что против нас британцы пытаются сколотить что-то вроде нового Антикоминтерна. Дипломаты и разведка англичан активизировалась практически во всех странах Европы. Отмечается усиление антисоветских настроений в Турции и Иране, которые до сих пор были достаточно к нам лояльны. Во всяком случае, первые. Как вы знаете, сначала антикоммунистическим блоком должны были стать Польша-Венгрия-Румыния и Финляндия с включением туда прибалтийских лимитрофов. При этом главной ударной силой блока планироваласьПольша, которую начали активно кредитовать для строительства военной промышленности, более того, предполагалось усилить панство за счет части Германии и Чехословакии. Впрочем, эти планы были вскрыты нашей разведкой и дипломатами.

Тут товарищ Молотов несколько приукрасил ситуацию, к сожалению, дипломаты СССР в этом вопросе оказались не на высоте. А немногочисленные военные атташе в капиталистических странах из-за своей неопытности предоставляли не разведданные, а слухи и сплетни, которые им удавалось собирать. Ситуация немного изменилась, когда военные атташе стали проходить по ведомству ОГПУ, точнее, стали подчиняться ИНО, проходить более качественную подготовку и занялись, наконец-то тем, чем должны были изначально: созданием разведывательных сетей, получением агентов влияния. Но товарищ Артузов предусмотрительно не стал товарища Молотова поправлять. Скромность – отличительная черта хорошего разведчика, а хорошего царедворца – умение и знание, когда и кому надо промолчать.

- Сейчас становится ясно, что основной ударной силой антикоминтерновского пакта, который вот-вот будет заключён в Европе станет Германия. Точнее, Четвёртый рейх. Очень может быть, что устранение Гитлера было большой ошибкой, товарищ Сталин. Гитлер и Гинденбург не могли найти общий язык. Там вопрос решался: или один, или второй, но никак иначе. Гитлер не шел на соглашения с милитаристами. А вот Геринг для них оказался своим человеком. Они сейчас работают общим концертом[3], опасным для нас. Конечно, польско-гэдээровский буфер – это хорошо, это осложняет немцам движение на Восток, о котором они мечтают. Но такой вот тесный союз нацистов и милитаристов создает из Рейха реального агрессора, первыми шагами которого будет агрессия против наших союзников.

А вот тут Артузов не смог промолчать.

- Товарищ Молотов не совсем информирован о планах Гитлера, который как никогда был близок к власти, причём мог получить ее вполне демократическим путем. Сценарий событий после этого был бы следующим: назначение Гитлера канцлером, какая-то провокация, например, покушение на нового канцлера Германии, или поджог Рейхстага, в чем обвинили бы коммунистов. После запрещения компартии и репрессий против политических противников, должен был умереть Гинденбург, а Гитлер провел бы решение об отмене поста президента и сосредоточил бы всю власть в своих руках. И вот тут мы бы узнали бы почем фунт лиха.

Сталин усмехнулся в усы, фактически, Артузов на память процитировал одну из докладных аналитических записок Строителя, в которой обосновывалось необходимость проведения против Адольфа спецоперации. Более того, такое развитие событий было в иной реальности, в которой Германия получила возможность атаковать СССР на очень и очень широком фронте, в самых неблагоприятных для страны условиях.

- Думаю, товарищи, устранение Гитлера, как и компрометация нацистской партии была вполне своевременным ходом. По этому вопросу позиция товарища Артузова мне понятна. Впрочем, сомнения товарища Молотова тоже понятны. Только тут хочу сказать, что между нацистами и немецкими милитаристами – как монархистами, так и просто военными ветеранами не было кардинальных противоречий. Еврейский вопрос? Не настолько сильно волновал милитаристов. Среди них антисемитов более чем достаточно. А вот реванша хотят все они. То есть точка соприкосновения в наличии и более чем актуальная. Некоторые культурные различия… Но после чистки партии, которую устроил Геринг, нацистская партия приобрела некоторый лоск. Которого у нее не было, да, это упростило их интеграцию. Но, при более ярком и харизматическом лидере, которым был Гитлер их союз стал бы более тесным при полном доминировании нацистской идеологии. Партия военных (Гинденбурга) будет более острожной и милитаризация Германии не будет идти слишком быстро. Во всяком случае, мы на это рассчитываем.

Это совещание закончилось поздно. Настолько поздно, что несколько встреч перенесли на более удобное время, а наутро Сталин попросил пригласить товарища Кирова. Уже почти в полночь он набрал номер телефона. У него вошло в хорошую привычку иногда звонить кому-то по телефону. Вот только никогда эти звонки не были случайными. Вождь точно знал кому и зачем он звонит. Трубку подняли и мужской голос ответил:

- Кольцов на проводе.

- Это хорошо, что вы еще не спите, товарищ Кольцов. Это очень хорошо. Коммунистам спать некогда, товарищ Кольцов, особенно когда рядом молодая и красивая жена.

- Да, товарищ Сталин, вы правы. – как-то неуверенно проблеяли в рубку с той стороны. Это состояние шока и растерянности, которую испытывают люди при звонке вождя его всегда немного веселило.

- Я вот по какому поводу звоню, товарищ Кольцов. Не кажется ли тебе, что отдых твой немного затянулся?

- Даже очень затянулся, товарищ Сталин.

- Значит, я правильно звоню, товарищ Кольцов. Завтра, в одиннадцать часов в моей приемной. Будет небольшое совещание. Твое присутствие обязательно…

Иосиф Виссарионович положил трубку телефона, усмехнулся, ему показалось, что он уловил мысль на другом конце провода: «Неужели я со Сталиным на «ты»?».

[1] Двуйка – название польской разведки, она имела два отдела: офензива – внешняя разведка и дефензива – контрразведка.

[2] В РИ Ушаков был переведен из Украины в центральный аппарат ОГПУ в 1934 году, но очень быстро получил назначение в Саратов. В ЭТОЙ реальности был откомандирован из Украины раньше, в 1932 году, а сейчас был на должности помощника начальника Второго (особого) отдела НКВД.

[3] Термин, который появился с подачи «железного канцлера» России Горчакова, который много внимания уделял общему согласию монархов Европы, которую называл «европейским концертом». А вот то, что концерт может сыграть и антироссийскую арию не додумался.

Глава вторая. Важный разговор

Глава вторая

Важный разговор

Москва. Дом на Набережной

8 декабря 1934 года

Неужели я с товарищем Сталиным на «ты»? Вот уж неожиданность. Я никак не мог отойти от неожиданного вызова в Кремль. И по какому поводу меня вызывают, не понятно. И Артур, гад такой, ничего не говорил, хотя может быть, он не в курсе? Но вообще-то я числюсь по его ведомству. Посмотрел на часы.

Пять минут первого.

Начался новый день.

Лина проснулась, ее разбудил этот звонок.

- Что случилось, милок? – она спросила на русском, правда, чуть коверкая язык. У неё русский очень даже неплох, но иногда бывают довольно симпатичные ляпы.

- Милый, так говорить правильнее. – автоматически ее поправляю. Супруга на эти поправки не обижается, она наоборот, довольна, любит и умеет учиться. Впрочем, за это время она мне хорошо поставила испанский, у меня теперь произношение настоящего каталонца. Так что нас союз еще и взаимно обогащает.

-Что случилось, милый? Что за звонок? С кем ты говорил? – от правильно поставленных вопросов никуда не деться, ответ надо обязательно давать.

- Кажется, у меня будет новое задание. Вызывают в Кремль на совещание.

Почему-то не хотелось говорить, что мне звонил САМ. Наверное, это все ещё последствия того скандала с Коминтерном. Правда, Лина меня всё же послушалась. Но без работы она не осталась, ее подобрал Валерий Михайлович Горожанин (в девичестве Вольф Моисеевич Гамбург), заместитель Артузова, отвечающий за подготовку разведчиков на Западном (европейском) направлении. И Лина сейчас обучалась у него, впрочем, в этих неофициальных университетах ИНО работало множество интересных товарищей. Сам Горожанин прослыл типом более чем выдающимся. Имел несомненный литературный талант, признанный как Маяковским, так и Кольцовым. По молодости состоял в партии эсеров, был арестован. В Тираспольской тюрьме познакомился с Котовским, что сыграло потом в его карьере немаловажную роль. Эмигрировал, потом вернулся в Россию, на волне всеобщего патриотизма пошел добровольцем (вольноопределяющимся) в царскую армию во время Империалистической, но быстро разочаровался и вскоре дезертировал, перешел на нелегальное положение, и всю свою неуёмную энергию направил на подготовку революции. В Одессе он стал рядовым красногвардейцем, одновременно там же начались его первые опыты на литературной ниве. С девятнадцатого года член РКП(б), был на подпольной работе в Одессе, арестован деникинцами, приговорен к расстрелу, но быстрое бегство белых из города позволило Красной армии освободить многих заключенных, в числе которых оказался и Горожанин. С этого времени он на различных должностях в ЧК и ГПУ, активно боролся с петлюровским подпольем, внедрил к ним своего человека. Участвовал в операции по захвату атамана Тютюнника. В начале тридцатых был из Украины переведен в центральный аппарат ГПУ, вскоре оказался в иностранном отделе одним из замов его начальника. Я говорил, что был хорошо знаком с Маяковским? Так вот, Володя ему даже стих посвятил.

Солдаты Дзержинского

Вал. М.

Тебе, поэт,      тебе, певун, какое дело      тебе        до ГПУ?! Железу —      незачем          комплименты лестные. Тебя   нельзя      ни славить           и ни вымести. Простыми словами          говорю —              о железной необходимости. Крепче держись-ка! Не съесть      врагу. Солдаты      Дзержинского Союз   берегут. Враги вокруг республики рыскают. Не к месту слабость           и разнеженность весенняя. Будут    битвы       громше,           чем крымское землетрясение. Есть твердолобые вокруг     и внутри — зорче    и в оба, чекист,     смотри! Мы стоим      с врагом          о скулу скула́, и смерть стоит,         ожидает жатвы. ГПУ —    это нашей диктатуры кулак сжатый. Храни пути и речки, кровь    и кров, бери врага,       секретчики, и крой,     КРО!

1927 г.

Так вот Вал.М. – это и есть Валерий Михайлович Горожанин.

(Горожанин и Маяковский)

В РИ Горожанин станет жертвой ежовских чисток, который практически уничтожил ИНО, расставив на руководящих должностях своих людей, в том числе личных партнеров-гомосеков. Но ТУТ, в этой реальности, пока что Ежов (после оглушительного провала как руководителя Ленинградской партийной организации) оказался на маленькой должности в Средней Азии. Покуда его не арестовали (не за что было), но и к серьезным рычагам власти его не допускали. За ним приглядывали, он прошел курс лечения гомосексуальных наклонностей, но никаких шансов на возвышение у него нет. Сталин не прощает провалов и невыполненных обещаний. Не можешь – не берись! А если взялся, то делай!

Был ли я доволен тем. что Лина попала в ИНО? Сложно сказать, но я-то ее уже хорошо знал. поэтому понимал, что с ее деятельным и неугомонным характером она всё равно найдёт приключения на свою роскошную задницу. Представить ее заведующей какой-нибудь библиотекой просто невозможно. Она – человек действия. И даже многочисленные ранения её не могут остановить. Мы вышли на балкон и закурили.

- Ты довольный?

Лина спросила, бросив окурок в жестяную банку-пепельницу. Я оценил, что места для окурков более чем достаточно, значит пока что чистить не буду, после этого ответил:

- Да. Надоело бездельничать.

- У тебья это хорошо получается. – не смогла не съязвить любимая. Я в ответ пожал плечами, раз она так считает, то кто я такой, чтобы ее переубеждать? Тут супруга неожиданно перешла на испанский:

- Нам надо поговорить. Серьезно. Не здесь.

Ну что же. Есть место, в котором можно и поговорить. Уверен ли я, что мою квартиру прослушивают? Нет, не уверен. Просто знаю, что техническая оснащенность органов пока еще недостаточна. Но при этом идёт вперёд семимильными шагами. Так что совершенно исключить этого не могу. Ну и время сейчас позднее. Включить граммофон на всю громкость будет весьма странным делом. А вот ванная и шум падающей воды из душа… Поговорим. Заодно и помоемся. Заодно… ну как получится…

Ничего не получилось, кроме разговора. Мы даже не раздевались. Включили душ и Лина (у неё тоже развивается паранойя, как и я боится прослушки) сказала:

- Тебье не кажется, что Сталин ведет коммунистическое движение не туда, где нужно?

- Что ты имеешь в виду, Лина? И давай, перейдем на испанский.

Если честно, такое начало разговора меня ошарашило. Хорошо, что я не сказал супруге, что звонил мне именно Иосиф Виссарионович.

- Мировая революция, Мигель. Мне кажется, что Сталин не хочет мировую революцию делать. Он противопоставляет свою волю общим интересам коммунистического движения. Для него ваша страна, СССР, находится на первом месте.

- Дорогая, смотри, сейчас, кроме СССР, революция победила в Польше, ГДР и Литве. На очереди Латвия и Эстония. Тебе не кажется, что в этом и твоем тезисе о нежелании делать мировую революцию есть противоречия?

- Но это скорее результат военных действий. А не революционного движения в этих странах.

- А ты считаешь, что социализм должен прийти в страны только путем вооруженного восстания, насильственного захвата власти? Есть и другие методы. Вот, в Польше прошли выборы и к власти пришла Польская рабочая партия – коммунисты, пусть и в блоке с социалистами, но они на первых ролях. В ГДР выборы будут буквально на католическое Рождество, перед Новым годом, там, по всем данным коммунисты вообще самостоятельно сформируют правительство. Чем это плохо?

- Очень медленно, милый! Очень медленно!

- Это мнение только твое, или еще и других товарищей из Коминтерна?

- Не только моё, так многие думают. Говорить бояться, только между собой.

- Лучше бы и между собой не болтали лишнего. Понимаешь, меня удивляет, как это Коминтерн и его товарищи не учатся на своих же ошибках. Когда в СССР большевики пришли к власти, они потратили огромные средства – в валюте, золоте, драгоценностях на то, чтобы раздуть пожар мировой революции. Но в странах Европы революционная ситуация не назрела настолько, чтобы эти попытки оказались удачными. А, самое главное, не было экономической базы для неё. Да, деньги у буржуазии изъяли и отправляли за границу страны, но для революционных армий необходимо снабжение оружием и боеприпасами. Это раз! И правильная идеология. Это два! А мы спешили! Вот это и есть троцкизм – готовить революцию там, где для нее нет условий, фактически, делать ее на штыках, не имея программы преобразований. Только гений Ленина позволил буквально на ходу, на коленке, создать теорию построения социалистического государства. Мы сделали много ошибок, но тем не менее, мы прекрасно понимаем, что мировой капитал не даст нам длительной передышки. Он готовит новую войну против нас. Значит, нам нужно стать экономически мощным государством, тогда будут и средства для мировой революции. И Сталин подходит к распространению социализма не как Троцкий, который был готов броситься в атаку, не позаботившись о тылах. Стратегия Сталина – это обеспечение экономического, политического тыла мировой революции и социализма. Это не соглашательство, не отступление от идей коммунизма. Это планомерное движение вперед, дорогая!

И все-таки чувствую, что влияние Коминтерна – это очень большая проблема. Ведь, фактически, ВКП(б) находится у Коминтерна в подчиненном положении. Но при этом кормит и поит эту огромную организацию, фактически, бюрократическую надстройку над мировой разведывательной сетью с коммунистическим уклоном. Но и разгонять и запрещать эту организацию сейчас просто неправильно будет. Идеи мировой революции и всеобщего справедливого общества более чем востребованы в массах. Это необходимо учитывать. Национализм еще не стал основной идеологией противостояния с коммунизмом, хотя и набирает силы. Но пока у СССР нет адекватной разведывательной сети в мире… Придется терпеть Коминтерн.

- Ты попрекаешь Коминтерн в том, что мы потратили много денег зря?

- Мы всю Гражданскую войну ходили по грани. Нас могли уничтожить и смять. Деникин, Колчак, Юденич, Врангель, поляки, Антанта. И мы отрывали деньги, необходимые для Красной армии и отправляли их в Европу, где их и просрали, ты уж извини, я не про героизм наших товарищей, а про общий итог их работы. Но я не ставлю это в вину ни нам, ни Коминтерну, мы просто ошибались. Проблема в том, что товарищ Сталин из наших ошибок сделал выводы. А Коминтерн никаких выводов делать не хочет. Сейчас самое важное – построить мощную промышленность в СССР, и тут твои товарищи могли бы помочь: привлекать кадры, не только инженерные, нам и квалифицированные рабочие нужны! Нам нужны технологии и оборудование! Это сейчас наиважнейшее для всей мировой революции. Потому что, если нас сомнут, то и мировое коммунистическое движение задавят, прихлопнут, как таракана тапком.

- Ты так думаешь?

- Я в этом уверен. Все ошибаются, товарищ Сталин тоже ошибается, но он всегда делает выводы из своих ошибок, поступает так, как выгоднее всего на данном этапе.

- Ты слышал о болезни Каменева? Говорят, что его отравили. Я не скажу кто так говорит, но говорят…да.

- Лина, я это не слышал, ты это не слышала. И никому про это не говори, никогда. Мы точно не знаем, что с Каменевым случилось, он уже не молодой человек, почему не может заболеть? Почему обязательно отравлен? Я видел его две или три недели назад, он выглядел неважно, это правда.

- Хорошо. я все поняла.

Ну а потом мы все-таки приняли душ (вместе) и залезли в кровать досыпать те несколько часов, которые остались перед утром.

Глава третья. Дан приказ ему на Запад

Глава третья

Дан приказ ему на Запад

Москва. Кремль. Кабинет Сталина.

8 декабря 1934 года

- Товарищ Кольцов, а вас я попрошу остаться.

Иосиф Виссарионович припечатал меня к стулу практически точной цитатой из неснятого тут пока еще фильма. Правда, интонации были совсем не такие, как у Броневого. Трехчасовое совещание по испанской тематике только-только закончилось. Устали все. Вождь тоже человек, тоже мог устать. Но вот решил оставить меня для особого разговора. С глазу на глаз. Надо сказать, что такой чести и доверия я удостаивался нечасто. Несмотря на то, что я попаданец, в ближний круг вождя не попал. Да и не мог, априори. Сталин излишней доверчивостью не страдал. И к каждому человеку долго присматривался, оценивал, как тот работает, как справляется со своими заданиями. В его работе не до сантиментов. Когда все вышли, вождь попросил чаю. Вскоре на столе оказались расставлены вазочки с печеньем и вареньем нескольких сортов, крепко заваренный чай в стаканах с серебряными подстаканниками с гербами СССР. Новодел, но созданный в добрых имперских традициях. Сахарница с кусками колотого сахара. Особого приглашения ждать я не стал, как только хозяин кабинета приступил к чаепитию, от него не отставал. Печенье было действительно божественно вкусным, да и варенье ему не уступало, чувствовалась рука искусного повара (или поварихи). Всему хорошему быстро приходит конец. Чаевничанию тем более.

- Ты не спеши, налей себе еще. – Сталин включил «доброго хозяина», напоминая такого старого аксакала, который философски смотрит на мир с вершины горы. На которой провел всю свою долгую жизнь. Неспешно набивает трубку, доставая небольшими горстями табак из кисета и аккуратно утрамбовывает его пальцем, при этом успевает еще чуть-чуть покатать его между пальцами, прежде чем упаковать в камеру. Но при этом нет-нет да глянет исподлобья, как рентгеном прошьет. Так что как ты не старайся, а хищника в себе не спрячешь. Может быть, специально дает ему прорваться наружу? Чтобы я не слишком-то наглел и расслаблялся? А я и не наглел. Налил еще половину стакана, да и всего пару печенек стоптал. А потом застыл в ожидании, когда вождь докурит. Интересно, что он такое курит сейчас? Явно не «Герцоговину Флор», но скорее всего, какой-то ориентальный табак, очень уж крепок его аромат. Но спросить постеснялся.

- Значит так, Михаил. – произнёс Сталин, выбивая пепел в стальную пепельницу с гербом СССР. – Есть у меня для тебя поручение. Личное. Ответственное. Ты хорошо подумай, соглашаться или нет. Согласишься – назад дороги не будет. Тебе надо будет закрыть испанский вопрос. Понимаешь задачу?

- Ответственность понимаю. Задачу не совсем. Что имеется в виду «закрыть вопрос»? Что мы должны получить в итоге. Вот в чем главный вопрос, товарищ Сталин. Если коммунистическую Испанию, то на данном этапе это невозможно. Если победа в гражданской войне или ее предотвращение, судя по всему, для этого есть серьезные предпосылки. Но нужны и серьезные полномочия, и ваше полное доверие. Как и самостоятельность принятия решений, товарищ Сталин. Без этого никак, а тут главный вопрос: насколько вы мне доверяете? Потому как если мне в палки колеса будут вставлять всякие Андрэ Марти, то толку от этой игры не будет – совершенно.

- Вах, какой ты хитрый товарищ, Кольцов! Тебе уже бывший товарищ Марти точно не помешает. А еще ты какой-то мстительный. Но мстительный наперёд: тебе человек ещё ничего плохого не сделал. а ты его уже актировал! Ладно, шучу я. С Марти поступили правильно. Я материалы перепроверил по своим каналам, тебе дали точную информацию. Что еще?

- И никаких военных советников от Коминтерна, там толковых спецов кот наплакал, а хаос внести своим вмешательством могут еще какой. Военное руководство только из рядов РККА. Даже командиры интербригад. Вот комиссарами туда коминтерновцев можно и нужно.

- Вот не любишь ты коминтерновцев, за одним редким исключением. Да! И что мне с этим делать? Коминтерн – это вышестоящая организация. У них могут быть свои резоны, а?

- Или я и моя ответственность. Или они и их ответственность. Тут как на войне, Иосиф Виссарионович. Единоначалие – залог успешного ведения боевых действий.

- Ты еще скажи, что институт красных комиссаров был абсолютно ненужной инстанцией.

- Не скажу, в условиях Гражданской войны он был необходим, особенно, учитывая, что приходилось привлекать не слишком надежных военспецов.

- Вот, правильно мыслишь!

- Думаю, в Испании этот опыт тоже пригодиться, товарищ Сталин. А самое главное, разрешите мне отобрать команду тех, с кем буду работать по Испании.

- Тогда решаем так, товарищ Кольцов. У тебя есть пять дней на то, чтобы подготовить общие планы и персоналии по основным направлениям, по которым ты будешь работать. С кем, что и когда – примерно. Персоналии и обоснование. Этапы, задачи на каждом этапе, силы и средства, которые для этого нужны. Если меня твой план устроит – будешь его воплощать в жизнь. Нэт… на нет и суда нет. Иди, Миша. Иди и старайся. От тебя самого сейчас многое зависит.

Глава четвертая. Четвертый рейх

Глава четвертая

Четвертый рейх

Бонн. Малый императорский дворец.

8 декабря 1934 года

Пауль фон Гинденбург, он же император Пауль I, для своей резиденции в Бонне выбрал здание Старой Ратуши. Оно было в его вкусе: в меру вычурное, но при этом и достаточно компактное – этакий компромисс между скромностью и показательной роскошью. Ратуша получила новое название: «Малый императорский дворец» и на ее флагштоке взвился личный штандарт новоиспечённого кайзера. Построенное в конце восемнадцатого века в стиле рококо архитектором избирательного суда Маком Левелли административное здание быстро очистили от местных чиновников, отремонтировали, провели необходимые реконструкции, и 15 ноября Гинденбург сюда торжественно въехал. Не смотря на свой почтенный возраст, новый император был еще полон сил и энергии. Конечно, он часто и с удовольствием болел, но при этом продолжал держать руку на пульсе событий в стране и мире. Казалось, что он вечен и править будет бесконечно долго. Он ведь не для того возложил на себя корону Германской империи, чтобы в ней сразу же сдохнуть! Нет, не на того нарвались!

Человек, которого кайзер принимал в малом рабочем кабинете был его старым добрым знакомым. Не смотря на свое довольно скромное звание (оберст), он так и оставался одним из самых влиятельных людей страны в тени. При этом никто не мог сказать, что он находится под его влиянием. Полковник Вальтер Николаи происходил из семьи потомственных прусских военных, и к русским баронам Николаи отношение имел как однофамилец, нет, при большом старании, родственные связи найти можно было бы, но они были настолько призрачны… В годы Великой войны он руководил разведкой Германской империи и с ее поражением вышел в отставку в чине полковника Генштаба. Тем не менее, сказать, что он совершенно отошел от дел было бы неправильно. Внешне, он вёл жизнь типичного отставника, ибо за ним, как и за многими другими военными деятелями подобного масштаба победители вели пристальное наблюдение. Веймарскую республику лишили права иметь разведку. Но тут произошла небольшая подмена. Неофициально созданием нового Абвера занимался бывший заместитель и близкий соратник Николаи полковник Фридрих Гемпп, он же его и возглавил, Но на самом деле, Вальтер продолжал уже в подполье заниматься своим любимым делом. Великолепный конспиратор, он сумел так и остаться нераскрытым даже дотошными британцами, не говоря о менее успешных французах и американцах. В двадцать восьмом Гемпп, окончательно сформировавший структуру Абвера и выстроивший его деятельность на пользу Веймарской республики, ушел на теоретическую работу, он засел за конфиденциальный многотомный труд, под названием «Секретная военная разведка и контрразведка»[1]. Сейчас Абвер возглавлял генерал-майор Фердинанд фон Бредов, человек, который не симпатизировал нацистам[2]. И это была та причина, по которой Пауль фон Гинденбург хотел видеть полковника Николаи. Визит был неофициальным, полковник хорошо загримировался под обычного чиновника низкого ранга, его провели с черного хода, соблюдая все правила конспирации. А маршрут был выстроен так, чтобы никто его заметить не мог.

(Здание Старой ратуши в Бонне, на флагштоке флаг Бонна, а не Гинденбургов)

Пока полковник не появился, император вспоминал церемонию коронации, в которой он поступил подобно великому Наполеону – надел корону на свою голову сам. Итак, первый император Четвёртого рейха чувствовал себя победителем. Всё-таки, он контролировал почти всю империю. Пусть ГДР временно и откололась, но это именно что временный эффект. Очень скоро Рейх возьмет своё. Кстати, с Четвёртым рейхом немецкой нации получилось не слишком-то и здорово. Дело в том, что поначалу своего мятежа речь шла о Веймарской республике, точнее, о мятеже правительства против власти президента и ни о какой империи. Но потом мятеж подняли нацисты, а толстый ублюдок в Мюнхене провозгласил создание Третьего Рейха! Гинденбург терпеть не мог этого слащавого кастрата да еще и наркомана несмотря на то, что Геринг был боевым пилотом-асом и героем Великой войны. Но приходилось терпеть! Ради Великой Германии! В общем, в этой ситуации он вынужден был при объявлении о создании монархии провозгласить создание уже Четвёртого Рейха немецкой нации, чтобы его империю не путали с нацистский образованием, которое и обычным государством считаться не могло. Тем не менее… Интересно, что при объединении, нацисты предлагали объединиться именно под названием Третьего рейха, но этот вопрос для императора был принципиальным и просуществовав пару месяцев, Третий рейх отправился в небытие. Говорили, что Германа этот факт до сих пор жутко бесит. Но такова цена поста канцлера.

- Вальтер, главный вопрос, по которому я хочу узнать твое мнение: кого нам назначить на должность начальника Абвера?

- А чем не устраивает фон Бредов? – без какой-либо эмоции на лице уточнил полковник.

- Меня он устраивает вполне – как профессионал и как человек. Он не устраивает Геринга. И в этом вопросе мне придётся уступить. Политика, Вальтер, политика и ничего более.

- Вы планируете отправить генерала в отставку? – и опять никаких эмоций. На самом деле где-то внутри Николаи торжествовал. Фердинанд фон Бредов был человеком Курта фон Шлейхера, который, будучи канцлером, сумел продавить назначение своего протеже, не смотря на сопротивление Николаи, которому генерал не импонировал от слова совсем.

- Нет, ему найдется должность в Генеральном штабе. Терять таких специалистов – слишком большое расточительство.

- Я согласен с вами, мой император.

- Вальтер, мы тут тет-а-тет, сколько тебе говорить, что без чинов, а? И я слишком ценю твое мнение, чтобы не понимать, что на этом месте нужен другой человек. Может быть, согласишься?

- Вступить в одну реку дважды?

Тут неожиданно у полковника наконец-то прорезались эмоции. Конечно, ему очень хотелось бы снова возглавить эту службу, но… Николаи задумался. Ему понравилось руководить этой конторкой из тени. А брать на себя ответственность, да еще в столь сложной ситуации? И тем не менее, император заставил его поволноваться.

- Пауль, всё-таки я вынужден отклонить ваше чрезвычайно лестное предложение. Сложившееся положение дел меня вполне устраивает. Да и здоровье моё не такое, чтобы снова работать по шестнадцать часов в сутки. Нам нужен молодой и энергичный человек, который сможет расширить возможности организации. Возрастет объем аналитической информации. А вы знаете, я привык всё перепроверять сам и не смогу кому-то передать часть полномочий и ответственности. Вам нужен более гибкий ум. А меня лучше привлекать для отдельных операций, там мой опыт сможет реально помочь.

- И кого в таком случае сможешь рекомендовать?

- Лучший вариант – вернуть на место генерала Швантеса. Гюнтер политически нейтрален. Кроме того, он учился и у меня, и у Фридриха. И будет на своем месте.

- А что ты скажешь по поводу капитана цур зее Конрада Патцига? Геринг предложил на это место его или капитана цур зее Вильгельма Канариса?

- Тут всё просто: наш главный нацист хочет забрать влияние на Абвер у сухопутных и переподчинить ее морской разведке.[3] По всей видимости считают, что такое изменение вектора зависимости обяжет моряков и усилит их позиции в организации. Пока что отношение к этим бюргерам-нацистам в конторе однозначно негативное.

- Очень может быть, очень может быть, Вальтер, что ты прав. Значит, Швантес. И в этом вопросе уступать больше не собираюсь. Усиление влияния флота не самый лучший вариант. В этом ты прав.

Пауль фон Гинденбург принял решение. После чего они немного выпили, минут десять провели в светских разговорах ни о чём. Эти десять минут император позволил себе просто пообщаться со старым соратником, многолетняя служба империи не прошла даром. Они хорошо знали друг друга и даже недолгая дружеская беседа были для уставшего от бремени власти пожилого человека сродни глотку свежего воздуха в жаркую летнюю ночь.

* * *

Бонн. Рейнский региональный музей

8 декабря 1934 года

Оскар фон Гинденбург был всего лишь майором. При этом еще и наследным принцем. Казалось бы, отец мог бы сына хотя бы в полковники произвести, но император не спешил. Оскара он любил, но держал в строгости. Ведь сынок должен был перехватить у него бразды управления Германией. И тут важно воспитать в нём умеренность и скромность. Без этих качеств хорошего руководителя Четвёртого рейха не получится. Нет, в чёрном теле отпрыска император не держал, но теперь, оказавшись на вершине власти, следил за его моральным обликом более чем строго. Следовало сделать всё возможное и невозможное, дабы фамилия Гинденбургов осталась незапятнанной. А сейчас Оскар был оторван от военной среды – отец натаскивал его на правление, стараясь вбить в голову искусство руководить огромным хозяйством. И нельзя утверждать, что парень оказался совершенно бесталанным и ни на что не годным, отнюдь. Он делал успехи. Конечно, ему бы характер закалить, он выросчуть мягче отца, сказывалось влияние матери. Но на троне он должен стать жестким и даже жестоким руководителем, а то не заметит, как превратиться в марионетку марионеткой в умелых руках какого-то кукловода.

Сейчас же Оскар с супругой и детьми проводил время в одном из старейших музеев Германии – Рейнском региональном музее в Бонне. Экскурсию проводил сам директор, впрочем, пройдя через несколько публичных залов, он пригласил принца и его семью осмотреть закрытые запасники, в котором сберегались настоящие реликвии, которые не выставляли на всеобщее обозрение. В хранилище дети с Маргарет (супругой Оскара) ушли осматривать коллекцию, а их папа задержался у какого-то экспоната и через пару минут был сопровожден в комнату реставраторов, где никого не было, кроме человека в штатском платье, которого реставратором ну никак назвать нельзя. Военная выправка и властное выражение лица с довольно правильными аристократическими чертами выдавали его с головой. Коллеги пожали друг другу руки. Генерал-лейтенант только-только создаваемого Люфтваффе Вальтер Вефер был доверенным лицом Геринга. И да, при вступлении в должность канцлера Геринг «зарезервировал» за собой и своими людьми создание военно-воздушных сил Четвёртого рейха.

- Итак, Оскар, вы обдумали наше предложение?

- Когда?

- В феврале.

- Вы не оставляете мне выбора. Ни в коем случае не следует допустить беспорядков. Это будет гибелью рейха.

- Вы прекрасно понимаете ситуацию, Оскар.

- Да, Вальтер, мне очень хотелось бы, чтобы все прошло естественным путём…

- Всё в руках господа, Оскар. И если всё пройдёт естественным образом, тем лучше. Но у нас нет больше времени. Ваш отец не понимает того. насколько надо спешить. Время уходит, а мы только топчемся на месте.

- Вы знаете, что даже у моего влияния на отца есть свои пределы.

Оскар пожал плечами. Нацисты рвались к власти. К чему спешить? Он не знал, что у Геринга и его людей были обязательства перед очень солидными людьми, которые вложили деньги в их партию. И теперь требовали быстрейшей отдачи. Но император уже никуда не спешил. Он старался укрепить свою власть и пока что не собирался умирать[4].

- Поэтому вы и должны быть готовы. Я обещаю, что вы узнаете все наши резоны. Как только всё случиться. И все наши договоренности будут в силе. Империя превыше всего!

После этих слов генерал Вефер вышел, а Оскар поспешил присоединиться к семье.

[1] В РИ Гемпп писал его по 1944 года. Этот труд получил еще название «Отчет Гемппа». В 1945 году этот документ достался американцам. Засекречен до сих пор. Хранится в военном архиве во Фрайбурге. Вернуть в Германию американцы его отказались.

[2] В РИ погиб в ночь длинных ножей в 1934 году. Но в ЭТОМ варианте истории этой ночи не было. Так что жив и возглавляет Абвер.

[3] Несмотря на особую элитарность и даже аристократичность военно-морских офицеров, они оказались кастой военных, наиболее преданных Гитлеру, недаром его преемником оказался не Геринг, а Дениц.

[4] В РИ Пауль фон Гинденбург умер в 2 августа 1934 года. Существует версия о том, что его отравили по приказу Гитлера, естественно, недоказанная. Тем не менее, Оскар фон Гинденбург приложил много сил для того, чтобы нацисты пришли к власти.

Глава пятая. Неудачное похищение

Глава пятая

Неудачное похищение

Париж

22 декабря 1934 года

Генерал-лейтенант Российской императорской армии Евгений Карлович Миллер с утра 22 декабря собирался посетить один из французских банков, где ему лично была открыта небольшая кредитная линия. Ради посещения сего важного заведения он оделся в гражданское платье. Приближалось Рождество. Ведь многие русские офицеры, отправляясь на чужбину постарались вывезти свои семьи, в том числе естественно и детей… И генерал решил хоть как-то сделать русским детям в Париже небольшой праздник. Пусть и за свой счет. На это мероприятие Евгений Карлович имел свои резоны: в ноябре в киренаике полыхнуло. Местные племена как взбесились, на небольшие городки и центры торговли стали нападать банды арабов, которые объявили себя борцами за независимость Киренаики. При этом не было атак немногочисленных итальянских гарнизонов. Оккупационная администрация, совершенно недавно сумевшая подавить восстание арабских племен пребывало в недоумении и каком-то ступоре: нового всплеска войны никто не ожидал. И самые боеспособные части, способные эффективно противостоять восставшим вывезли в Италию, метрополию. И теперь надо было решать, какими силами гасить новую волну борьбы. Может быть, пока повстанцы не нападают на итальянскую армию, сделать вид, что ничего не происходит: бандиты шалят, только-то и всего.

И в этой обстановке небольшие отряды частной военной кампании «РИА»[1] оказались неожиданно востребованы именно в качестве охранных дружин. Сейчас более двухсот казаков и офицеров внесли свой вклад в оборону городков Киренаики. В декабре планировался переезд еще двух рот ЧВК РИА сюда же. Спрос на хорошо вооруженных и умеющих пользоваться оружием наемников оказался более чем велик. Тут еще надо учитывать, что торговля в этом регионе осуществлялась караванами, и сейчас вся она была парализована. Кроме всего прочего, один умный человек, пусть и жид и большевик, подсказал генералу организовать именно частную военную кампанию. В Женеве на подставное лицо, капитана Ивана Ильича Свешникова, оформлена кампания РИА, в уставе которой четко прописали возможность оказания военных услуг. Так что работа в Киренаике осуществлялась на вполне законных основаниях. Итальянцы вынуждены были смотреть на появление почти полноценного пехотного батальона в Киренаике сквозь пальцы – они не собирались тратить силы и средства на защиту небольших городков, держали гарнизоны только в самых крупных поселениях и портах. И вообще, проблемы не совсем черных жителей Африки не слишком волновал белого смуглого шерифа.

На этом фоне приятным оказалась новость о том, что в районе Бенгази удалось выкупить большой участок земли, на котором остались брошенные местными жителями дома. Их было совершенно недостаточно для того, чтобы организовать полноценную русскую колонию, но… лиха беда начало. Во всяком случае, как база для охранной конторы, это было более чем удачно. Тем более, что к полковнику Михаилу Алексеевичу Заславскому, который командовал небольшим отрядом ЧВК РИА обратился местный купец, предложивший организовать сопровождение его товара. Из-за хаоса восстания каждое племя в пределах своих границ установило новые тарифы за охрану каравана от конкурентов. Говоря проще: страховые выплаты на пути груза перевалил за планку рентабельности. А вот сопровождение каравана с товаром всего одним, но хорошо вооруженным и обученным отрядом, который может послать на три буквы банду в сорок головорезов – это оказывалось в данной ситуации экономически выгодным решением. Интересная штука, банды арабов-разбойников редко когда превышали сорок человек, сказки «Тысячи и одной ночи» вспоминаете? Там эта традиция хорошо описана. Кто-то высказывал мысль, что это не столько связано со священным числом Корана, сколько с тем, что больший отряд в условиях пустыни тяжело обеспечить водой. Ну не знаю, но в действительности, повстанцы действовали небольшими мобильными отрядами, используя тактику: налетел – ограбил – убежал. И лучше всего им могли противостоять мобильные отряды тех же казаков, в каждый из которых обязательно надо включать пулемёт. А легкое вооружение, вплоть до минометов, было обещано неожиданными «партнёрами» генерала Миллера.

Понимал ли Евгений Карлович, что бравший у него интервью Михаил Кольцов – агент ОГПУ? Несомненно. И то, что его и его организацию используют в своих целях большевики, весьма генерала напрягало. Но… перспектива получить очень жирный кусок. Пусть и не сразу, и при тайном сотрудничестве с коммунистами… За всё надо платить. Генерал считал, что перспективы для его людей (к которым относил все остатки выдворенной из России Белой армии) – открываются более чем неплохие. Пятнадцать тысяч высоко профессиональных бойцов смогут спокойно контролировать Киренаику, а оформление прав на необходимые участки земли – а потом поиск и геологоразведка – так и для этого есть специалисты, необходимо только оборудование. Но, чтобы оторвать такой жирный кусок, надо твердо стоять на африканском берегу. И тогда русская колония в Африке может достигнуть ста тысяч и более человек, представляя собой серьезную силу. Как говориться, игра стоила свечей, как минимум. Хотя и была рассчитана в долгую.

Неожиданно на углу улицы, в которую авто должно было повернуть, генерал заметил девушку, которая так и притягивала его взгляд, он никак не мог понять, чем, пока эта девица не отбросила муфту, и направила на машину пистолет. Вот оно! Он почувствовал опасность. На мгновение мелькнуло сожаление, о том, что охрану с собой не взял. Хотя предупреждали его. И начальник охраны, и несколько хорошо информированных знакомых, что краснопузые ведут на него охоту. А вот убить или захватить и вывезти в Россию, в плен к большевикам, какое это имеет значение. Сейчас рядом с генералом был только шофёр. Он был вооружён, но сейчас точно достать оружие не успеет. Машина притормаживала, чтобы войти в поворот, но как только стала совершать маневр, как раздались первые выстрелы. И всё-таки его хотели взять в плен. Стреляли-то по колесам, чтобы лишить авто хода. Чтобы не выскочить на обочину и врезаться в каменную ограду какого-то особняка, Михаил, шофёр стал тормозить, одновременно пытаясь достать револьвер, что ему удавалось плоховато. Тут перед лобовым стеклом машины возник боевик, который двумя выстрелами поставил на жизни шофера точку. Он навёл револьвер на генерала, который молча и спокойно решил встретить смерть. Убьют – это лучше позорного плена и жутких допросов в ЧК. Тут дверца автомобиля распахнулась и какой-то скрипучий неприятный голос произнёс:

- Не делайте глупостей, генерал, убивать мы вас не собираемся, но сделать больно нам разрешили. Выхолите и следуйте за…

Вдруг человек, произносивший эту речь как будто подавился словом, после чего стал оседать на землю. Генерал посмотрел вперед – худощавого человечка с револьвером, убийцы Михаила Поборского, шофера не было видно. Тут открылась дверца авто со стороны водителя, тело которого выкинули на улицу, в машину сел хорошо сложенный человек среднего роста явно семитской наружности.

- Закройте дверцу, генерал! Я отвезу вас в безопасное место.

Он захлопнул дверцу со своей стороны, генерал, молча со своей. Он спокойно рассматривал своего неожиданного спасителя, машина дала газу и рванула вперед, со скрипом перевалив через какое-то препятствие, возможно, и человека. В зеркальце заднего вида он увидел ноги лежащей на улице женщины. Машина плохо слушалась руля, но через двадцать минут они оказались на окраине города, где автомобиль пришлось оставить. А через восемь-десять минут ходьбы они вдвоем зашли в небольшой домик, в котором никого не было. По стене вился плющ, а дом был огорожен зеленой изгородью из какого-то колючего кустарника.

- Генерал, вы можете отдохнуть. Тут есть выпивка. Рекомендую. От стресса весьма помогает. Тут есть телефон. Можете вызвать своих людей. И позвольте мне откланяться.

- Погодите, молодой человек, можете мне не называть вашего имени, но скажите, зачем вы меня спасали?

- Зовите меня Мишель. А зачем спасал? Приказ. Вы слишком несерьезно относитесь к своей охране, генерал. А в операцию в Киренаике вложено много средств и сил. И позволить кому-то эту игру порушить мы не можем.

- Вот как? Значит, за свое спасение мне вас благодарить не надо?

- Знаете, генерал, моя бы воля – сам бы вас актировал. Согласитесь, есть за что.

- Я выполнял свой долг.

- А я свой.

Н-да, Евгений Карлович понял, что разговор не получается, налил рюмку водки и махом выпил, не закусывая. Чуть полегчало, как только напиток полетел, согревая пищевод в желудок.

- И всё-таки, я хочу понять…

- Евгений Карлович, кто вам сказал, что в СССР всё однозначно и на троне сидит красный император? Есть разные полюсы силы. Если хотите – разные башни Кремля. Кое кто поставил на прекращение гражданской войны с переходом в стадию сотрудничества с теми, кто покинул Родину. Но есть те, кому это не нравится. Скажем так, ваше похищение – дело рук сотрудников Коминтерна. И я не уверен, что это будет последняя попытка. Поэтому обеспокойтесь нормальной охраной. Я всё время страховать вас не смогу, генерал.

Человек с псевдонимом Дуглас (он же Сергей Михайлович или Соломон Мошкович Шпигельглас) при разговоре с генералом Миллером душой не кривил. Был бы приказ – он бы похитил генерала или даже пристрелил его в Париже, не вывозя на родину. Но был приказ совсем другого рода, в котором сплелось и политика, и экономические интересы страны, и желание насолить фашистам в Италии, слишком они рьяно стали поддерживать немецких нацистов. Спасение белого генерала не могло украсить его биографию, но… приказы не обсуждаются, их выполняют.

[1]Российская императорская армия

Глава шестая. Дорога дальняя

Глава шестая

Дорога дальняя

Москва. Дом на набережной. Квартира Кольцова

21 февраля 1935 года

Любую миссию надо долго готовить. События в мире, кажется, понеслись вскачь. Поэтому процесс подготовки оказался несколько скомканным. Артузов нервничал, это было видно. Объем оперативной информации, подготовка групп боевиков и разведчиков, да и мной парочка инструкторов занялась довольно плотно. Лина готовилась вместе со мной. Через неделю после вызова в Кремль я снова был приглашен в кабинет вождя, где предоставил ему основные пункты моего плана. Когда Иосиф Виссарионович прочитал первый пункт плана он просто взвился от негодования, таким злым я его никогда не видел. Удалось мне его вывести из себя. Да…

- Я этого никогда не сделаю! Никогда! Ты слышишь, придурок конченый!

Я последнюю фразу вождя передал в весьма коротком и чуть приглушенном исполнении. На самом деле эта фраза выглядела более длинной и чуть более грубой. Но мне пришлось эту бурю переждать и пережить. Хотя… никогда еще Штирлиц не был так близко к провалу.

- Почему ты считаешь, что это необходимо? – чуть отойдя от крика и вернувшись в более-менее нормальное состояние, спросил вождь.

- Там дальше всё изложено.

Сталин взял себя в руки и стал читать текст. Я прекрасно знал, что написанные аргументы будут оказывать большее впечатление и будут рассмотрены внимательнее, чем просто высказанные во время разговора фразы. У каждого человека есть свои особенности психики. Мне казалось, что к написанному Иосиф Виссарионович относится намного внимательнее, чем к фразам в разговоре. Ведь письменное предложение – это принятие человеком ответственности, фактически, я утверждаю, то-то и то-то и меня за это можно потом спросить. Нет, память у вождя тоже очень цепкая, и сказанное во время разговора он крепко запоминает, даже если это произнесено на фоне приема алкоголя. Но в письменном виде…

- Ты уверен в своих выводах?

- Товарищ Сталин, я уверен, что без этого предложения начинать операцию в Испании просто неразумно. У нас там очень маленькое окно возможностей и еще меньше пространство для политических маневров. А без этого мы так и не получим стратегического преимущества перед своими противниками.

Хозяин хмыкнул. Он стал читать документ дальше, там были аргументы, которые ещё больше укрепляли моё мнение. Кроме первого пункта там было еще семь предложений, но ни одно из них такой резкой реакции вождя не вызвали. А я было приготовился к длительной острой дискуссии, но решил самый спорный вопрос выставить первым. И психологически это оказалось верным приемом: выпустив пар с самого начала, Сталин остальные вопросы рассматривал спокойно и продуктивно. Вот только каким будет результат разговора? В этот день никакого ответа я не получил. Но через два дня Артузов приехал ко мне в гости. И по этому факту я понял, что мой план принят.

15 января 1935 года вышла статья товарища Сталина «О хронологии Гражданской войны в России и роли товарища Троцкого в мировом коммунистическом движении». Она официально посвящена декрету Ленина о создании Красной армии. В этой статье, которая произвела мировую сенсацию, Сталин подробно остановился о роли Троцкого в Октябрьском перевороте и Гражданской войне. При этом было весьма положительным образом отмечены усилия Льва Бронштейна в создании Красной армии, и ее успехах в ходе боевых действий против международной интервенции и белого движения. Но статья критически освещала и деятельность Троцкого, указывала на его ошибки и предательскую позицию по многим важным вопросам.

«Несомненны организаторские заслуги Льва Бронштейна, сумевшего в короткий срок привлечь для создания и укрепления Красной армии военных специалистов, в том числе офицеров и генералов бывшей царской армии. В тоже время часто решения товарища Троцкого были излишне авантюрными и принесли много вреда делу мировой революции. Так, совершенно необоснованной было большое доверие, оказанное Львом Бронштейном бывшему поручику царской армии Тухачевскому, чьи слишком необдуманные действия привели к катастрофе и поражению Красной армии под Варшавой. К сожалению, Тухачевский слишком переоценил свои заслуги, стал примерять на себя роль красного Бонапарта и вступил на путь предательства и службы заграничным хозяевам-капиталистам. Еще больше вопросов вызывает деятельность Льва Бронштейна по предоставлению концессий западным капиталистам. Необдуманные действия товарища Троцкого привели его к противостоянию с большевистской партией, на что ему было своевременно указано. Будучи в Константинополе, Лев Бронштейн осознал ту пропасть, в которую утащила его фракционность и противостояние с рядовыми членами нашей партии, он сумел отказаться от своих заблуждений и даже отправил в Политбюро письмо с покаянием и намерением приложить все свои силы для борьбы с новой чумой двадцатого века – фашизмом и национализмом. К сожалению, болезнь вырвала товарища Троцкого из наших рядов. Эта трагедия привела к тому, что жена Бронштейна, Седова, покончила жизнь самоубийством. Советское правительство обратилось к правительству Турции с предложением передать нам останки товарищей Троцкого и Седовой для торжественного захоронения у Кремля в мемориале героев революции. И мы получили на это согласие».

Всё-таки Сталин великий политик. Он мне казал, что категорически не будет стоять в почетном карауле и провожать Троцкого в последний путь. Но ничего – и в карауле стоял, и гроб с его телом немного нёс. И, как мне кажется, даже получил от этого какую-то порцию торжественного удовольствия.

Казалось бы – для чего мне это было нужно? А ларчик просто открывался. В Испании троцкисты имели серьезное влияние. Коммунисты-сталинисты тоже имелись, но всё-таки их было намного меньше. В тоже время, сторонники Льва Давыдовича еще не сумели сорганизоваться, и не допустить раскола не слишком-то сильного коммунистического движения на этом этапе было приоритетной целью. Кроме того, была и вторая цель: если показать другое отношение к Троцкому, то остатки хорошо законспирированных его сторонников рано или поздно, но расслабятся, вылезут из щелей и их можно будет отстранить от власти – кого просто перевести на не слишком ответственную работу, а кого и с летальным исходом. Так что одним маневром достигались даже не две, а три цели. Третья – это усиление влияния на американских коммунистов. Вот там точно все поголовно были троцкистами. И все деньги, получаемые по линии Коминтерна, и свои усилия они использовали исключительно во вред СССР. В тоже время важно было укреплять позиции Советского Союза в самой развитой капиталистической стране. Так что как-то так.

Из последних событий – покушение на генерала Миллера в Париже было организовано слишком ретивыми коминтерновцами. Сталин был в бешенстве. Противостояние с Коминтерном стало входить в острую фазу. У вождя были верные товарищи в руководстве Коминтерна, тот же Вильгельм Пик, например. Но эта организация всё-таки не оставила попыток подмять под себя ВКП(б), имитируя бурную деятельность. Мне пришлось отвлекаться от подготовки и составить доклад, в котором подробно проанализировать «успехи» агентов Коминтерна. И тут на помощь мне пришла статистика. Конечно, плюс допуск к совершенно секретным материалам. Тем не менее, было показано, что количество провалов в процентном соотношении к деятельности того же ИНО превышало у Коминтерна почти в три раза. Более того, почти половина провалов ИНО была связана с использованием агентов мирового коммунистического интернационала или из-за контактов с ними. Более того, в некоторых случаях можно было говорить о том, что работники Коминтерна преднамеренно подставляли сотрудников ИНО, обеспечивая себе лояльность полицейских структур, необходимых для их деятельности. В этом плане «раскрученная» нами деятельность Андре Марти оказалась более чем кстати. Отдельно было исследование эффективности деятельности Коминтерна по продвижению мировой революции: попытки, успешность, ошибки, потраченные средства. Ну а выводы были ясными: или распустить Коминтерн, показав капиталистам, что мы хотим с ними договариваться, или же реформировать эту контору, сделав ее фактически разведывательно-диверсионным органом при ВКП(б). И то, и другое, несомненно, вызовет сопротивление некоторых его деятелей, но продолжать финансировать этих балоболов, проваливающих одно дело за другим смысла просто не было. После этого доклада Сталин вызвал меня к себе еще раз.

- Скажи, чем было вызвано в твое время прекращение деятельности Коминтерна? Ты вскользь упомянул про это.

Да, но это было не в этом докладе. Неужели эту информацию из меня не выкачали? Не верю. Но тогда зачем этот вопрос?

- Товарищ Сталин. Дело в том, что с нападением Германии на СССР сложилась крайне тяжелая обстановка и нам очень нужна была помощь Англии и САСШ. Большая территория и много населения оказались заняты врагом, а перебазирование заводов за Урал вызвало временное прекращение поставок в РККА снаряжения. Доходило до того, что тяжелые танки вы буквально поштучно распределяли по фронтам.

- Я?

- Вы взяли на себя ответственность и стали председателем чрезвычайного органа управления страной Государственного Комитета Обороны. В тоже время руководители капстран хотя и провозгласили нас союзниками, но реально помогать не слишком-то спешили. Тогда и пришлось пойти на манёвр: распустить Коминтерн. Помогло ли это? В целом да, британцы стали помогать чуть активнее, да и САСШ ввели для нас программу поставок по схеме ленд-лиза. Правда, поставляли не самое лучшее, но и это свою роль сыграло.

- Мы могли справиться без этой помощи?

- Могли. И справились бы. Но прошло бы это намного сложнее. И потери были бы больше.

- Ты как считаешь, надо ли сейчас распускать Коминтерн?

- Считаю, что сейчас это несвоевременно, товарищ Сталин. Это будет воспринято капиталистами как проявление нами слабости. А слабых начинают рвать всей сворой. Польская кампания показала, что РККА достаточно сильна, чтобы решать стратегические задачи, но это заставит врагов готовиться намного лучше. А у нас, если мы будем почивать на лаврах, будут серьезные проблемы. В этом случае нам необходимо реформировать Коминтерн. Из его верхушки сделать нечто вроде мирового дискуссионного клуба, где коммунисты разных стран будут обмениваться мнениями по разным вопросам. Но основной должна стать разведывательно-диверсионная деятельность. Думаю, будет полезным объявить открытым бюджет дискуссионного подразделения и скрыть существование второго отдела организации. А насчет того, что у нас уже есть ИНО, так им тоже наличие конкурирующей организации пойдет на пользу. Я так думаю.

И больше меня никто от подготовки к испанской миссии не отвлекал.

И вот на кухне моей квартиры мы собрали втроем: я, Лина и Артузов. Артур привез немного водки и балык. Надо сказать, что в бытовом плане моя жизнь с появлением Лины серьезно изменилась. Нет, супруга у плиты не стояла и пироги мне не пекла: у неё на это элементарно не было времени. Кроме того, кушать то, что приготовила Лина… я самоубийцей не был. Она такие дозы специй применяла! Ладно, просто острую пищу я люблю и иногда ем. Но острую и одновременно пригоревшую – отказываюсь категорически! Жену я люблю, куда деться. Надо принимать человека таким, какой он есть. Я так и делаю. Но что при этом есть, ась? В общем, у меня появилась наемная работница, тетя Глаша. Не сомневаюсь, что, прежде чем попасть ко мне, она прошла через фильтр НКВД. Простая сельская баба, которая жила в пригороде Москвы. Но вот готовила она отменно. Простая крестьянская пища, но всегда свежая и вкусная. Я ее не обижал, и зарплата у неё была побольше, чем у генеральских горничных. А она как-то к Лине прикипела душой. Чем-то ее супруга моя зацепила. Если со мной Глафира Афанасьевна почти не разговаривала, только по делу: что купить, что приготовить, понравилась ее стряпня или нет, то с женой она часто шушукалась по секрету. Но сейчас ее дома не было. Отпустил пораньше, знал, что Артур появится.

Выпили за успех нашего безнадежного дела. Поговорили на отвлеченные темы. А что по делу говорить? Всё уже переговорено, маршрут, прикрытие, легенда. Мандат от товарища Сталина я тоже получил. Свои полномочия знаю. Круг лиц, допущенных к делу мне тоже известен. Так что осталось только уйти на маршрут. А пока посидеть спокойно, поговорить вот так, ни о чём. К девяти вечера Артур нас покинул. Зато появился брат Боря с женой и сыном. Опять был семейные посиделки. Хорошо, что Глаша как чувствовала, наготовила на цельную роту. Смели почти всё.

А наутро дорога дальняя.

Глава седьмая. Большая делегация

Глава седьмая

Большая делегация

Москва. Кремль. Кабинет Сталина

22 февраля 1935 года

Иосиф Виссарионович заканчивал работу над докладом, посвященным годовщине создания Красной армии. Но тут Поскрёбышев сообщил, что на прием просится Молотов по срочному делу. Сталин прикинул объем оставшейся работы и согласился встретиться с наркоминделом через час с четвертью. Надо сказать, что торжественно-поздравительная часть получилась более чем удачной, а вот часть критическую, мотивирующую на новые свершения, вождь переписывал уже третий раз. Он не хотел делать критику огульной, но только конкретной, ибо считал, что без этого фрагмента его речь будет неправильной нельзя военным дать зазнаваться. Не так уж и легко они одолели поляков, было выявлено множество недостатков, за которые бойцы и командиры Красной армии расплачивались кровью. Но и обрушиться с критикой – пусть справедливой, и только с нею было в корне неправильно: победа есть победа! Но превратить праздничный доклад в разнос, пусть и справедливый было… И вот наконец-то поставлена последняя точка и перед приходом Молотова можно позволить себе выпить чаю.

В назначенное время Вячеслав Михайлович вошёл в кабинет вождя. Они уже сегодня утром встречались, поэтому не здоровались.

- Что у тебя случилось?

- Получена телеграмма из нашего посольства в Вашингтоне. Они просят согласовать состав правительственной и коммерческой делегации для переговоров в Москве.

- Что известно по спискам? Кого ждём?

- Кроме представителей госдепа и специального представителя президента всех делегатов можно разделить на две категории: промышленники и банкиры. Они только вроде бы вместе, но каждый преследует собственные интересы.

- Зашевелились, всё-таки, да?

- Да, получилось.

Американцы пока что не слишком-то спешили делать экономические вливания в СССР. Раздумывали, прикидывали. Было время (когда был страшный неурожай), когда даже за золото ничего продавать не хотели – только за зерно. Тогда вынуждены были пойти на снижение темпов индустриализации, но под капиталистов не прогнулись. А когда пустили слух о найденных залежах золота и о возможном участии французов в их (залежей) разработке… Плюс в их политических кругах было много противников такого сближения со страной страшного большевизма. Но экономический кризис диктовал другие правила игры. И капиталисты всё-таки решились. Вот только они за свою помощь постараются содрать не только последнюю рубаху, но и шкуру с твоего тела. Самое главное, что приезд этой делегации стал реальностью благодаря небольшой, но изящной операции, проведенной ИНО под руководством Артузова. По разным каналам американцам оказались сброшены намеки, что Советскому Союзу надоело ждать предложений по сотрудничеству от САСШ и в ближайшее время откроется окно широких возможностей для французского капитала. Парижу погасили почти все долги царского правительства, так что больших препятствий возникнуть не должно бы. Верность британским союзникам? Верность дело хорошее, но денежки всё-таки врозь! А получение концессий и заказов на промышленное оборудование обещало выдернуть Францию из ямы кризиса и даже прервать зависимость от англосаксонского капитала. А вот это было очень серьезной угрозой. Пока одни представители из Вашингтона окучивали Гинденбурга, навязывая ему свои условия сотрудничества, при котором экономика Германии должна получить хороший пинок для развития, но при этом попасть под зонтик американской финансовой системы, другие всё-таки решились заняться товарищем Сталиным! Флаг им в руки и барабан на шею! Остаётся только посмотреть, что из этого получится.

- Так, а что там товарищ Форд приезжает?

- Нет, Генри Форд сейчас находится в Бонне, охмуряет императора германской нации. Но там проект просто гигантский. По нашим данным, немцы хотят получить суперзавод, который будет давать большое количество автомобилей. А вот их родные заводы, в первую очередь, Порше, Хеншель, Майбах, МАН, Даймлер, Крупп, Рейнметалл будут производить танки и прочую бронетехнику. Но они будут использовать те мощности, которые имеются уже сейчас в наличии.

- Что еще известно по американской делегации в Четвёртом рейхе?

- Вроде бы есть договоренность по строительству завода радиодеталей. Кроме того, по вопросам связи намечается серьезное сотрудничество. Американцы предложили нескольким перспективным немецким специалистам работать в своих лабораториях при неограниченном финансировании. Пока что мы не знаем направлений этих исследований, но, учитывая секретность, с которой мы столкнулись, речь идёт о военных разработках.

- Это очень плохо, что мы не знаем деталей, Вяче. Постарайся по своим каналам хоть что-то узнать, а я напрягу Артузова, пусть начнут искать.

- Сделаем всё возможное.

- Хорошо. Вот еще что, на двадцать восьмое назначено совещание по поводу Коминтерна. Ты смотрел предложения, которые нас заинтересовали? Что ты думаешь?

- Реформировать Коминтерн, конечно же, необходимо. Это надо было сделать даже раньше, как только мы убрали оттуда Каменева и его банду.

- Мы их не всех оттуда убрали, далеко не всех. Они, и недобитые троцкисты нам всё ещё палки в колеса вставляют.

- Тем более надо реформировать. Но вот насчет дискуссионного клуба, мне кажется эта идея мертворожденная. Эти трепачи ни за что не согласятся считать себя дискуссионным клубом, вообще клубом не захотят себя считать. Им же нужна реальная власть, деньги, влияние.

- Вот именно. Но мы сделаем это чуть-чуть по-другому. Мировой институт марксизма-ленинизма, который эти болтуны и возглавят – типа их задача разработать теорию продолжения мировой революции для каждой конкретной страны, которая будет в Коминтерне представлена. И за скобки Коминтерна выведем практиков, тех, кто будет эти идеи воплощать в жизнь. Только воплощать они будут наши идеи. Об этом мы и позаботимся в первую очередь. А когда мы разделим эту контору на две, то и вычистить балласт будет намного проще.

Неожиданно в кабинет вошел Поскрёбышев.

- Товарищ Сталин! Срочное и сверхважное сообщение из Бонна. Два часа назад после непродолжительной болезни скоропостижно скончался император Четвёртого рейха, Пауль Первый.

Глава восьмая. На маршруте

Глава восьмая

На маршруте

Аргентина. Буэнос-Айрес. Ресторан «Пуэрто Кристал»

11 апреля 1935 года

Есть города, которые олицетворяют собой нацию. Чаще всего – это столица национального государства. Но в Буэнос-Айресе наблюдалась совершенно необычная атмосфера, по которой судить об аргентинцах было бы несколько неразумно. Это город-космополит, в котором люди разных этносов и национальностей смешались в котле молодого государства, переживающего сейчас не лучшие времена. Кто только не переселился сюда за те немногие (для города) годы, которые он существовал. Испанцы и итальянцы оказались первыми европейцами, осваивавшими устье реки Параны, залив Рио-де-ла-Плата. Надо сказать, что первое европейское поселение в этом месте аборигены достаточно быстро разрушили и сожгли дотла. Им основанная испанскими конкистадорами крепость стала костью в горле. Место расположения Буэнос-Айреса было стратегически важным, это оценили как британцы, так и французы, которые пытались выбить оттуда испанцев, но неудачно. Впрочем, это происходило во время наполеоновских войн, но закончилось тем, что в стране произошла революция, а страна (тогда еще не Аргентина, это были Объединенные провинции Рио-де-ла-Плата) получила относительную независимость. Но именно с этого времени город стал центром эмиграции, куда стали приезжать жители многих стран. Сейчас в этом многонациональном котле кого только не было: кроме испанцев и итальянцев наиболее многочисленные диаспоры представляли собой французы, чуть меньше были представлены немцы и русские, не обошлось и без евреев. В общем, тут, как в Ноевом ковчеге всякой твари было по паре. Надо сказать, что становление Аргентины как государства оказалось сложным процессом, а Буэнос-Айрес даже некоторое время был самостоятельной державой. Надо сказать, что развитие города и развитие страны оказались абсолютно разными процессами. Столица стремительно растет и богатеет. Тут высокий уровень жизни, который намного выше состояния жителей нищей страны. В нём было построено первое в Латинской Америке метро, развитая система трамвайного сообщения, создана довольно мощная промышленность и сформировалась весьма оригинальная культура.

В этот апрельский день погода в городе портилась. С моря надвигался циклон, несущий ненастье, порывы ветра подгоняли грозовые тучи, срывали с пешеходов шляпы, заставляя немногочисленных прохожих искать укрытия. Вот-вот, буквально с минуту на минуту, должен был хлынуть ливень, который в этих местах становился стихийным бедствием, если не в столице, то в провинциях стопроцентно. Человек, который сидел на открытой террасе ресторана «Пуэрто Кристал» непогоду не замечал. Он относился к породе людей, которые уверены, что если они находятся в данном месте, то ничто им помешать не может. Тем более, что ему надо было подумать. Он смотрел на море, вид волн, набегающих на волноломы, помогал ему сосредоточиться. Мужчине на вид было около тридцати лет, может быть, чуть более. Довольно массивная, крупная фигура, такое же тяжеловесное лицо с достаточно грубыми чертами, массивной нижней челюстью, прямым носом и чуть оттопыренными ушами. Тонкие губы непроизвольно складывались в какой-то презрительной ухмылке. Весь его вид говорил о высоком положении этого человека, его слишком поверхностном отношении к людям. Как напишет позже один гениальный поэт: «Презренье к ближнему у нюхающих розы пускай не лучше, но честней гражданской позы»[1]. Удивительно, но в этом человеке сочеталось и то, и другое: и презренье к ближнему, и гражданская поза. Он носил весьма приличный костюм от одного из лучших портных этого города. Либорио Хусто, сын нынешнего президента страны, генерала Агустина Педро Хуста. В Аргентине в тридцатом году произошёл военный переворот, отстранивший от власти слишком прогрессивного для местного и международного капитала президента Иполито Иригойена[2]. Впрочем, движущей силой и мозгом переворота был генерал Хосе Феликс Урибу. К сожалению заговорщиков, Урибу заболел раком и вскоре после переворота умер, а на его место встал ничем не примечательный генерал Агустин Педро Хусто. А вот генеральский сынок оказался человеком весьма неординарным.

Во-первых, он был коммунистом.

Во-вторых – известным писателем.

В-третьих – считал себя чуть ли не королевским отпрыском и непререкаемым авторитетом.

Сильный порыв ветра напомнил сидевшему на террасе господину, что непогода всё-таки приближается, а первые крупные капли дождя, упавшие на навес заставили очнуться и войти в обеденный зал. Либорио хорошо знал местную кухню. Поэтому пришёл на эту встречу заранее и заказал себе мясо, которое тут у шефа получалось просто изумительным. А вот морепродукты тут выбирают только туристы. В этом месте почему-то получить хорошую рыбу или иные свежайшие дары моря было невозможно. А вот нежнейший стейк с мраморными прожилками в тёмной, откормленной на прекрасных лугах страны говядине… как это было замечательно! Но сейчас Хусто заказал себе крепчайший кофе и уставился в пространство за окном, где начинался настоящий тропический ливень.

На эту встречу он согласился далеко не сразу и как только пришёл, сразу же постарался показать визитерам свое презрительное к ним отношение. Он точно знал, что они приехали из России, страны, которая отвергла его кумира – Льва Троцкого, отвергла несмотря на то, что он для неё сделал. Сначала Троцкий совершил революцию, а затем выиграл гражданскую войну и победил армии многочисленных интервентов. Это был великий человек, которому так и не дали власти, а заставили прозябать в неизвестности! Для Либорио это настоящий образец подлинного революционера – уверенный в себе и своем пути, пусть даже излишне самоуверенный, но в этом его отношении к окружающим для него были все основания. Лев был прообразом сверхчеловека, не видеть очевидное могли только слепцы! И вот такой слепец приехал к нему с какими-то своими целями. При этом он еще и автор весьма ругательной статьи, в которой смешивает его кумира с грязью. И вот, во время встречи, этот руссо сумел серьезно пошатнуть уверенность Либорио в себе и своем кумире. Оказывается, его новый знакомый не только был знаком с Троцким, сам Лев революции корректировал ту самую ругательную статью, которая вышла из-под пера этого проходимца. Более того, ему предъявили черновики статьи, где, несомненно, рукой его кумира, были сделаны правки. Это было выше его понимания. Зачем? Зачем Льву нужен был этот странный манёвр. Но, оказывается, это не все новости, которые смогли его поразить. Троцкий передал с этим человеком покаянное письмо, адресованное лично Сталину. Произошло это незадолго до его смерти. И этот тип намекнул, что смерть Троцкого могла быть связана с этим письмом, кураторы Льва из САСШ не могли допустить, чтобы покаяние его кумира стало известно всему миру, поэтому есть теория, что его просто отравили неизвестным веществом. Об этом косвенно могла свидетельствовать и смерть его супруги, Седовой, которая, правда, произошла намного позже мужа, но, может быть, ей досталась не такая большая доза яда? Об этом страшно даже подумать!

Но и это оказалось не самым шокирующим событием. Оказывается, что руководство СССР обратилось к правительству Турции с целью передачи тела Троцкого в Советский Союз для его торжественного захоронения у Кремля, на главной площади страны. И что еще более удивительное, Либорио получил личное приглашение от товарища Сталина на церемонию торжественного перезахоронения Льва Революции в Москве. Конечно, по его заслугам, то лежать Лев Давыдович, должен, как минимум, рядом с Лениным в мавзолее. Правда, его не забальзамировали и состояние тела можно только представить, насколько паршивое. Но… Даже то, что его тело привезут в Москву – это уже было весьма неожиданным и шокирующим фактором. Интересным оказалось и то, что такие же приглашения получили видные троцкисты во всём мире. Что это? Гигантская ловушка? Собрать всех и прихлопнуть за один заход? Вряд ли тиран-Сталин рискнёт на такой откровенный враждебный ход. Но тогда что же? В письме говорилось и о том, что приглашённые получат и доступ к архиву Льва Троцкого, переданного СССР вдовой буквально накануне ее смерти. А его новый знакомый прямым текстом сообщил, что, попав в Турцию, Лев Давыдович оказался «под колпаком» у американской разведки, которая его фактически изолировала и не давала возможности работать, а архив выдающегося революционера должны были перевезти в САСШ, чему сам Троцкий сопротивлялся до самой смерти. И самую его важную часть завещал передать в музей революции, который открыли в Москве. Значит, его кумир хотел реально добиться сближения с большевистской партией, в которой так долго состоял? А так ли это на самом деле?

А за окном началась настоящая тропическая гроза с ужасающим ливнем. Впрочем, гроза, разрывающая душу молодого троцкиста из Аргентины, казалась не менее ужасной. Он рассчитался, как всегда, оставив небольшую сумму на чай официанту (обычно это была мелочь, но принималась всегда с огромной благодарностью) и уже собирался выйти на улицу, как был остановлен предупредительным швейцаром. Задумавшись, он даже не заметил того разгула стихии, которая буквально затопила площадь перед рестораном. И шагни он только туда, как вымок бы до нитки. Швейцар заслужил свое вознаграждение (мелочь в карманах молодого человека никогда не переводилась), а сам Либорио предпочел подняться в номер, чтобы там переждать грозу. Впрочем, туда можно заказать виски и девочек. Двух! На сегодня этого достаточно. Слишком много сил ушло на неподъемные мысли, от которых просто необходимо отвлечься.

* * *

Аргентина. Буэнос-Айрес. Отель Централь.

11 апреля 1935 года

Мы остановились в небольшом старинном отеле на углу улиц Солис и Адольфо Альсина (названа в честь известного аргентинского юриста, а позже и министра армии и флота). Небольшое трехэтажное здание в колониальном стиле не поражало роскошью, но уровень комфорта был более чем достаточным, особенно за те скромные деньги, которые мы могли себе позволить. Наше с Линой турне почти подошло к концу. Через три дня – пароход «Кристобаль» отправится в Европу, в марсель, но по пути сделает остановку в Португалии, откуда мы уже попадём в Испанию. Вот такой вот замысловатый маршрут получился. До Аргентины мы побывали в САСШ, точнее, Чикаго, после чего Мексика, Чили, Бразилия. И вот, венец этого турне – Аргентина. Самое главное – в номере большая и удобная кровать, на которой можно хорошо выспаться, и не только.

Мы успели вернуться в номер до того, как тропический ливень накрыл всё вокруг стеной серой мглы. В такое время великолепно пишутся стихи. Хорошо, что я не поэт и есть чем заняться до отъезда. А что вы хотите? У меня молодая красивая жена, да и сам я не стар, да и не суперстар, а обычный человек с обычными человеческими желаниями. Так что извините, но ближайшие пару часов я буду слишком занят, чтобы вам что-то рассказывать.

Куда-то идти лень… Ветер рвет крыши, дождь хлещет, как из ведра. Лина, завернувшись в халат что-то читает. У меня есть немного времени, чтобы рассказать, что сейчас с нами происходит. Вроде бы ничего нового – мы выполняем миссию и создаем легенду. Пара журналистов из Мексики (по происхождению), которые работают на французскую газету, направляется в Испанию после большой поездки по странам мира. У меня в чемодане серия очерков, которые описывают места, в которых мы побывали. Очерки на испанском. Лина очень сильно помогла с переводом и правкой литературного стиля. У неё отличный журналистский нюх. Кроме того, из каждого большого города мы отправляли телеграммы с нашими очерками на адрес парижского издательства. Ну а то, что в этих сообщениях были зашифрованы еще и наши краткие сообщения – это уже параллельный профит. Почему США и крупнейшие страны Латинской Америки? Хотя бы потому, что именно в этих государствах наиболее сильны позиции коммунистов-троцкистов. Почему? А откуда выполз сам Троцкий? Он – воплощение вложений американских капиталистов-финансистов (в основном, еврейской национальности) в русскую революцию. Мощная Российская империя, имеющая царствующую антисемитскую семью Романовых, этих господ не устраивала от слова «совсем». И вот в САСШ приезжает перспективный молодой человек Лева Бронштейн. Он уже показал, что имеет талант, пишет много и хорошо. Так почему бы и нет? И вот молодой русский революционер снимается в каком-то заштатном боевике производства «фабрики звёзд» Голливуда. И официально получает за это вознаграждение, который многократно превышает гонорары самых известных звёзд того времени. В бушующую, беременную революцией Россию он едет на пароходе через Лондон, где его задерживают агенты британских спецслужб, обеспокоенные тем, что революционер везет огромную по их меркам сумму денег. Оказывается, бритиши за Львом Давыдовичем следили в САСШ, так сказать, недремлющее око… Но тут появилась кавалерия из-за холма. Точнее, сотрудник американского посольства (очень может быть, что он имел какое-то отношение к разведке), который и объяснил кузенам, что этот товарищ наш и трогать его не стоит. А как вы думаете, откуда у Льва Давыдовича появился такой авторитет среди матросов, которые его в бурные дни революций так преданно охраняли? Авторитет зарабатывается и покупается. Примерно так.

Понятно, что американские коммунисты находились под колпаком различных спецслужб и влияние Троцкого, которого американская пропаганда постоянно раскручивала и рекламировала имело место. И это необходимо было как-то учитывать. В первую очередь потому, что из САСШ и Латинской Америки потом в Испанию отправились боевые отряды интернационалистов-троцкистов, которые были силой, не подчиняющейся республиканскому командованию. Впрочем, такой же силой были и отряды анархо-синдикалистов. И это необходимо было как-то нивелировать. И тут как раз в СССР происходит первая «оттепель». Признаются реальные заслуги Троцкого (а он у него, несомненно, были), хотя искренне говорят о его ошибках и просчётах. При этом приглашают откровенных троцкистов для работы по созданию теории мировой революции в условиях новой стадии империализма. То есть – сначала создание рабочей теории, потом – воплощение ее в реальность. Говоря проще, Сталин и его окружение начали работать на имидж советской власти как самой прогрессивной. На этом фоне возникла большая такая вероятность избежать страшных репрессий тридцать седьмого – тридцать девятого годов. Ведь эти ужасы возникли из-за поражения Сталина в борьбе с новой партийной бюрократией, на стороне которой выступила ежовская НКВД. Иосиф Виссарионович вынужден был поддаться давлению со стороны тех, кто обеспечил ему победу над старым, еще ленинским, ядром партии. Но именно эта верхушка хотела неограниченной власти, а если в твоих руках находятся сотни, тысячи человеческих жизней, то… Это и есть самое огромное искушение – искушение безнаказанностью. Но сейчас во главе НКВД находится преданный товарищу Сталину Сергей Миронович Киров, Ежов находится на очень незначительной должности, а лидеры ленинской партии постепенно сходят со сцены истории по вполне естественным причинам: болезни, аварии, да мало ли что может случиться с человеком? Но никаких громких шпионских процессов не происходит, хотя оппозиция в партии и под запретом. И это вселяет определенные надежды. А еще необходимо учитывать, что Надежда Аллилуева жива и здорова, занята важным делом и скандалы в семье почти что исчезли, на них просто нет времени. Тоже фактор немаловажный!

[1] И.Бродский «Мексиканское танго»

[2] Иполито Иригойен сделал много для улучшения условий жизни рабочих и крестьян Аргентины, ну а его отстранение… если учитывать, что в его планах была национализация нефтедобывающей и перерабатывающей промышленности страны, ничего странного в этом не было.