Мы будем первыми! Путь к звёздам

Глава 1. Полёты во сне и наяву

Лето выдалось незабываемым. После двух недель ознакомительной практики и полётов мы получили заслуженный отдых. За пару месяцев лета, которые оставались до начала второго курса, я успел пару раз смотаться с друзьями на Исаковское водохранилище и побывать там, откуда началась моя история.

— Мишка, представляешь, в начале июня выловили одного прыгуна. С такой же высоты прыгал, как и ты, — произнёс Макс. — Вот только у него ситуация хуже — разбился, так что тебе ещё повезло.

Ага, знал бы ты, Рыжий, как мне «повезло», да только не могу я тебе этого рассказать.

— Миш, купи мне мороженое, — попросила Даша.

— Идём! — ответил я с улыбкой.

По дороге я то и дело бросал взгляды на стройную фигурку девушки в чёрном купальнике, который лишь подчёркивал её красоту.

Нашим отношениям с Павловой давно пришло время перейти на новый уровень, но я особо не торопился. Не потому, что был неуверен в своих чувствах к девушке, или сомневался в её отношении к себе. Просто сейчас это означало крест на моём предназначении. Да и отец Даши не особо обрадуется, если снова появится помеха учёбе в моём лице. Как бы банально ни звучало, нужно дождаться окончания учёбы, а тогда уже думать о совместной жизни, свадьбе и семье.

Идти до магазина пришлось минут пятнадцать, но за разговором мы не особо заметили как пролетело время. Магазинчик располагался в гараже, на дачном участке, стоявшем недалеко от автобусной остановки. Его держал ушлый мужичок лет пятидесяти, вести дела которому помогала жена.

— Ты какое будешь?

— Выбери на свой вкус, — предложила Даша и хитро сощурилась.

Я отлично понимал, что мороженое было лишь поводом, чтобы избавиться от компании и поговорить с глазу на глаз.

— Два пломбира в шоколаде с орехами, пожалуйста, — произнёс я, протягивая купюру в двести рублей. Цены здесь, конечно, было немного выше, чем в городской черте, но и магазин был рассчитан на отдыхающих и на дачников, которые забыли купить что-то в городе, или не захотели тащить с собой.

Девушка с благодарностью приняла угощение из моих рук и сделала вид, что полностью поглощена поеданием мороженого.

— Миш, а мои сегодня на дачу едут, — неожиданно произнесла девушка. — Мама заберёт Вику с садика, а бабушка с самого утра поехала.

— Так ты в город не поедешь, а сразу к своим? — спросил я, будто не понимал к чему Павлова начала этот разговор.

— Поеду. Но так страшно оставаться самой. Мало ли что.

— Ты ведь взрослая девочка, — начал было я и заметил, как улыбка медленно сползала с лица девушки. — Хочешь, я с тобой останусь, чтобы тебе было не страшно.

— Хочу, — просияла девушка, но немедленно взяла себя в руки и приняла невозмутимый вид. — Очень хочу, Миша!

Этим вечером я заскочил домой лишь на пару минут, чтобы принять душ после водохранилища, переодеться и забрать вещи. Маме сказал, что ночевать буду у Макса, но я прекрасно понимал, что эта версия тянула на «троечку». С другой стороны, какая разница, если мама и так всё понимает? Тем более, что после Нового года она постоянно интересовалась как у Даши дела.

Я зашёл в знакомый двор, поднялся наверх и позвонил в звонок. Даша открыла не сразу. Я собирался звонить во второй раз, когда послышался звук открывающегося замка, а потом дверь отворилась, и на пороге показалась Павлова в полупрозрачном белье.

Я не успел и слова сказать, как девушка взяла меня за руку и поцеловала. Мне лишь оставалось перехватить инициативу, закрыть дверь, а потом полностью забыться в объятиях любимой.

За лето мы ещё трижды встречались у Даши и с дюжину раз девушка ночевала у меня, когда мама работала в ночную смену. Я боялся, что наши отношения станут помехой на пути к цели, но они только подстёгивали и придавали сил. Всё свободное время от общения с Дашей я занимался физподготовкой, штудировал учебники, которые могут пригодиться мне для поступления в Центр подготовки космонавтов и следил за новостями.

За этот год страны проделали большую работу в освоении космоса. Индия запустила спутник на орбиту Земли, Япония отправила луноход на спутник Земли и добилась его успешного возвращения, а Макс Лион представил новый проект ракеты, которая должна полететь к поверхности Красной планеты с американскими космонавтами на борту.

Наши космонавты тоже не остались в стороне. В следующем году планировался запуск беспилотной ракеты к поверхности Красной планеты с марсоходом на борту. Ракета должна успешно приземлиться на поверхности планеты, выгрузить марсоход, который проведёт анализ грунта, пробы химического состава воздуха, замеряет уровень радиации на поверхности планеты и передаст эти данные на Землю. А уже следующей миссии с космонавтами на борту предстоит высадиться неподалеку от марсохода, забрать образцы и вернуть его домой. Звучало невероятно, но я знал, что эта задача вполне реальна, ведь невыполнимых целей не бывает.

В конце лета мы с мамой отправились в Таганрог, чтобы проведать бабулю, а ещё погулять на свадьбе у Саши и Лиды. Ещё одно приятное событие, которое оставило свой след.

Два месяца лета пролетели, словно один долгий день, в котором было место и для приятного отдыха, и для упорной работы. Отъезд в академию не стал для меня неожиданностью, но заставил немного взгрустнуть, ведь к хорошему быстро привыкаешь.

Второй учебный год начался с лётной практики. Лётчики свои часы налетали ещё в августе, а первым курсам ещё рано было садиться за штурвал, поэтому нам никто не мешал. Иван Степаныч полностью восстановился после полученной травмы и вернулся к полётам, чтобы было вдвойне приятно. Смирнов снова шутил и болтал, словно пару месяцев назад не случилось ничего ужасного.

За пару летних месяцев академия активно поработала над расширением парка самолётов и добавила сразу десять новых единиц, которые уже облетали сначала инструкторы, а потом и студенты. В первый же день нас повели знакомиться с обновками.

— Перед вами Diamond DA40 — австрийский легкомоторный четырехместный самолет с поршневым двигателем, — гордо заявил Смирнов. — Переоборудован для пилотирования совместно с инструктором.

— А что, наших самолётов нет? Тот же ЯК-18, например. Это же классическая школьная парта, — вспомнил я старую историю.

— С ЯКами неприятная вышла история, — поморщился Иван Степанович. — Они используют устаревшие двигатели, и требуют больше внимания при ремонте. Новые купить негде — они у нас не производятся, а за рубежом найти проблемно. Поэтому те ЯК-18, которые уже куплены, стоят на балансе воздушно-космических академий, а новые не поставляют. А потом ещё и катастрофа, в которой погибли инструктор и курсант академии… В общем, ЯКи сейчас не в фаворе.

Жаль. А ведь я ещё в прошлой жизни застал ЯКи. Теперь уже не услышишь знакомой до боли фразы: «Педаль нажать до упора, штурвал на себя!» Прошла эпоха! Хотя, нельзя сказать, что это плохо. Нет, прогресс важен. Сейчас все самолёты оснащаются современной авионикой, и даже хорошо, что в академии нас учат в соответствии с современными реалиями, иначе грош цена таким знаниям и навыкам, когда выходишь из вуза и начинаешь заново учиться, а усвоенный материал можешь забыть.

— А с австрийскими самолётами будто бы другая ситуация! — не выдержал я. — Будто бы у них проблем с обеспечением деталями нет.

— Удивишься, Михаил, но нет. В Екатеринбурге собирают «австрияков», там же и детали на них производят. У нашего конструкторского завода есть прямой договор с австрийцами. Вам, как инженерам, думаю, это должно быть интересно.

Иван Степаныч повёл нас к другим самолётам. Эти были практической копией DA40, если особо не присматриваться.

— Ещё одни австрийцы? — догадался Березин.

— Верно! Diamond DA42 — тоже дизельные поршневые двигатели, тоже четырёхместный, но двигателей два. Считаются более надёжными, так как в случае выхода двигателя из строя, есть возможность спокойно завершить полёт на работающем движке и дотянуть до посадочной полосы.

Я тут же вспомнил летнюю практику и случай с Фоминым, когда Макс со Смирновым едва не разбились во время учебного полёта из-за отказа двигателя.

— Постепенно будет переходить на эти модели и ещё одну, тоже двухмоторную, — Иван Степаныч кивнул в сторону другого самолёта, а затем повёл нас знакомиться с ним поближе.

Эти самолёты были куда крупнее. Готов поспорить, сюда поместится уже не четыре человека, а куда больше.

— Девятнадцать мест, — подтвердил мои догадки Смирнов. — Перед вами L-410 Turbolet, двухмоторный самолёт, как и предшественник. У них есть ещё кое-что общее — они тоже собираются в Екатеринбурге. Двухмоторные самолёты не только более безопасные, но и пригодятся для обучения. Мы с вами попробуем полетать на одном двигателе. Вы должны вырабатывать навыки компенсации асимметрии тяги, которая появляется при отказе одной из силовых установок. Это задание — одно из основных для выпускников, но пока можете не волноваться. Это ждёт вас на третьем курсе. Для начала научитесь хотя бы самостоятельно летать.

— Было бы на чём! — пробормотал Куприянов. — У нас и самолётов всего раз-два и обчёлся.

— Вы не смотрите, что у нас небольшой парк, — возразил Смирнов. — Если вы ориентируетесь на другие воздушно-космические академии и считаете, что у них самолётов больше, то попробуйте разобраться сколько из них можно эксплуатировать. Из дюжины если половина будет в состоянии взлететь, уже хорошо. А у нас работает более девяноста процентов парка. Один Л-39 потеряли в июне, а второй пока на ремонте. Зато все остальные самолёты готовы к использованию. Это я к чему? Если вы хотите сказать, что у вас плохие условия, забудьте! У вас есть возможность полетать на четырёх моделях самолётов, а парк больше, чем в половине других академий.

Увы, но полетать на двухмоторном «австрийце» нас не пустили. Нужно сперва поучиться на тренажёре для этого самолёта, а потом уже переходить к полётам с инструктором. А вот нарезать пару-тройку кругов на Л-39 запросто! Второй полёт стал для меня не таким волнительным, но не менее приятным. Что ни говори, а это замечательное начало учебного года.

Немного позже я узнал, что Макс тоже выполнил задачу на «отлично». Парень справился с волнением после неудачного первого полёта и катастрофы во время второй попытки покорить небо.

— Третий раз — алмаз! — широко улыбаясь, произнёс Фомин, когда мы встретились с ним на территории академии. Пусть полёты у его курса прошли раньше, из-за плотного графика мы смогли пересечься с Рыжим только в начале сентября.

— Что Смирнов говорит? — поинтересовался я у Макса.

— В этот раз я летал с Рязанцевым. Целый час провели в воздухе, представляешь? Ну, понятное дело, что Лев Михайлович ничего не сказал, он вообще редко делится впечатлениями и тяжёлый на похвалу, зато Смирнов на следующий день пообещал, что если я и дальше буду делать такие успехи, можно будет провести первый самостоятельный полёт немного раньше.

Первый самостоятельный полёт без инструктора был пределом мечтаний каждого лётчика. Это особенное событие в жизни покорителей неба, ведь именно после этого можно считать, что ты стал лётчиком. Да, будут ещё полёты, испытания, многочисленные задания и самые разнообразные самолёты, но этот день запомнится на всю жизнь и станет определяющим.

— Ты только не дури, Макс, и всё у тебя получится! — забеспокоился я. Фомин ведь талантливый парень, но есть у него слабое место — ответственность. Сейчас загуляет по девкам, расслабится после похвалы и быстро скатится. В какой-то степени Рязанцев даже правильно делает, что ничего не обещает заранее и скупится на похвалу. Иначе студент расслабится, и тогда из него уже ничего не слепишь.

— Разберёмся! — заверил Рыжий и умчался по своим делам.

Перед началом учёбы я заглянул в академию и уточнил расписание. В этом семестре у нас произошли небольшие изменения. Ушла культурология и информатика, зато добавились такие предметы, как русский язык и культура речи, материаловедение, а также метрология, стандартизация и сертификация. Предметов стало ещё больше, а нагрузки — тем более. Кроме того, появилась курсовая работа по теории механизмов и машин, а это дополнительные хлопоты.

На кураторском часу Быков выглядел серьёзным и всеми силами старался настроить нас на рабочую волну:

— Вы должны понимать, что вы перешли на второй курс, а это значит, что поблажки закончились. Вы больше не вчерашние школьники, а матёрые прожжённые студенты, которые должны соответствовать высокому статусу академии. Надеюсь на дисциплину и прилежание, потому как вылетать из академии из-за неуспеваемости или дисциплинарных нарушений после года обучения невероятно обидно.

Ночью мне плохо спалось. То ли причина в духоте, которая стояла на улице, и даже открытые окна не спасали, то ли в кошмарах, которые мне снились. Сколько бы раз я не просыпался, мне постоянно снился сон, что я сижу за штурвалом объятого пламенем падающего самолёта. Самое любопытное, что это был не Л-39, и даже не DA42, на котором нам предстояло летать в этом семестре. Я вообще не видел таких самолётов в нашем авиационном парке.

Казалось бы, нужно катапультироваться, но внизу город, а это значит, что могут быть жертвы и разрушения. Нет, нужно уводить самолёт в сторону, но огонь уже пробрался в кабину и обжигает тело, а высота катастрофически снижается. Ещё немного, и спасаться из горящего самолёта будет уже бессмысленно. В конце воздушное судно ещё и трясти начало, а потом… Потом я открыл глаза.

— Миха, ты чего кричишь? — издалека, словно из другого мира, донёсся до меня слегка охрипший голос Лёхи, моего соседа по комнате.

— Где мы? — я осмотрелся и в предрассветных сумерках с трудом смог рассмотреть очертания комнаты.

— В общаге, где же ещё? Тебе какой-то кошмар приснился, ты кричал, вот я и решил тебя поднять, пока коменда не примчалась и соседи с ближайших блоков.

— Ага, спасибо!

Я сел на кровати и протёр глаза, прогоняя прочь остатки сна. К счастью, сегодня не четверг, можно надеяться, что сон не вещий. К чему вообще могло такое присниться?

Несмотря на опасения после увиденного кошмара, неделя прошла вполне спокойно и не принесла неожиданностей. Мы уже были готовы к тому, что на лабораторные работы требуется оформлять допуски, на практику приходить с методичками и базовыми знаниями о работе, а к семинарам готовить материал. Чтобы все могли получить оценку, мы распределяли материал между одногруппниками и вызывались докладывать по очереди.

Прошли первые лабораторные и практические работы, возобновились наши исследования на стенде у Быкова, а на следующей неделе Валерий Дмитриевич снова собрал кураторский час, чтобы выдать очередную порцию новостей.

— Друзья, на выходных случился трагический инцидент на одном из факультетов академии. Студент-первокурсник попал в аварию и сейчас в тяжёлом состоянии находится в больнице. В связи с этим необходимо провести инструктаж и напомнить правила поведения на дорогах.

Когда мы выслушали монотонную лекцию Быкова и расписались в журналах, куратор выдал новость, которая стоила того, чтобы в солнечную сентябрьскую погоду вариться в аудитории:

— Со следующей недели начинаются олимпиады по профильным предметам. Для нашего факультета это русский язык, теоретическая механика, сопротивление материалов, инженерная графика. Конечно, вы можете попытать удачи в каждом направлении, но я рекомендую не распылять свои силы, ведь если отборочный этап будет относительно простым, то заключительный потребует серьёзной подготовки.

— Простите, Валерий Дмитриевич, а можно подробнее об этих этапах? — заинтересовалась Федосеева, опередив меня буквально на секунду.

— Разумеется! Отборочный этап проходит дистанционно. За отведённое время вы отвечаете на тестовые задания по выбранной вами дисциплине. Проверка проходит моментально после прохождения олимпиады. То есть, свой результат вы получаете сразу, а вот узнать прошли вы или нет, можно только в конце периода, когда будут доступны результаты всех участников.

— А закрытый? — не выдержала Оля. От волнения девушка так сильно сжимала столешницу, что кончики её пальцев побелели.

— На закрытом необходимо присутствовать лично. Там уже не тестовые задания, а более развёрнутый и сложный материал. По русскому языку одним из заданий будет написание эссе, по теоретической механике — решение задачи… В общем, сами всё увидите. Если кому-то будет интересно, подойдите ко мне после кураторского часа, я подскажу где взять материал для подготовки.

Разумеется, я подойду. Вот только определиться бы в какой олимпиаде участвовать. Или попытать силы во всех, а дальше бороться за победу там, где удалось пройти в закрытый этап?

— А толку от этих всех олимпиад? — хмыкнул Золотов.

— Толк очень большой, — серьёзно ответил Быков. — Во-первых, успехи в олимпиадах важны для вашего портфолио. Вы ведь собираетесь работать по специальности дальше? Многие компании с удовольствием берут на работу выпускников, которые засветились и смогли добиться выдающихся успехов. Если говорить о более приземлённых вещах, то победа в местной олимпиаде открывает перед вами двери к региональному этапу, а там за призовое место можно получить до двухсот тысяч рублей, или президентский грант в двадцать тысяч ежемесячно. Неплохое дополнение, не правда ли?

Золотов даже присвистнул от удивления, но тут же отмахнулся от этой идеи.

— Где мы, и где те двести тысяч… Нам бы чего более доступного.

— А как вам прибавка к итоговой оценке по предмету от одного до десяти баллов, в зависимости от успехов на олимпиаде? — сощурился Быков.

Валерий Дмитриевич знал на что надавить. Ведь даже если пройти отборочный этап и завалить заключительный, всё равно можно получить дополнительные баллы. А если за участие денег не берут, почему бы не попробовать? Для себя я уже твёрдо решил, что буду участвовать во всех олимпиадах, а дальше будет видно.

Глава 2. Конференция

Я не собирался нырять в омут с головой и немедленно приступать к прохождению заданий олимпиады. Нет, к этому делу, как и к любой ответственной задаче, нужно подходить с умом: изучить материалы прошлых лет, освежить в памяти знания по всему курсу, заполнить пробелы…

Куда спешить, если у меня есть целая неделя? Конечно, откладывать на последний день тоже неразумно. Кто знает, какие непредвиденные сложности могут возникнуть? Именно поэтому прохождение отборочных этапов олимпиады я начал в пятницу, когда в запасе оставалось ещё два дня до окончания приёма заявок.

Участвовать решил во всех четырёх олимпиадах. Нужно выжимать максимум возможностей из того, что предлагает жизнь. Тем более что за прохождение в заключительный тур олимпиады непременно дадут баллы к семестровой оценке. Нет, определённо нужно попытаться.

А вот в подготовке я сделал упор на технические предметы. Мне кажется, в олимпиаде по русскому языку будет большая конкуренция. Тех, кто разбирается в этом предмете, достаточно много, а я в нём далеко не фаворит. Нет, пишу грамотно, а вот с эссе, сочинениями и прочими задачами справляюсь сложнее. Что тут поделаешь, если у меня склад ума типичного технаря?

Зато к остальным олимпиадам подготовился как следует. Семестровых и курсовых по предметам пока не было, поэтому моё репетиторство простаивало. А это значило, что у меня полно свободного времени.

В первый день я прошёл задания по теоретической механике и сопромату, а на закуску оставил инженерную графику и русский язык. Прохождение каждого испытания занимало по два часа времени, поэтому успеть всё за один день было просто нереально. Не то, чтобы времени свободного было в обрез — после двухчасовой нагрузки голова идёт кругом, так что ещё такой же тест — потолок физических возможностей.

В субботу я собирался заняться оставшимися двумя олимпиадными заданиями сразу после занятий у Быкова, но меня ждал сюрприз.

— Друзья, все в сборе? Очень хорошо, потому как у меня важное объявление, — произнёс Валерий Дмитриевич, заскочив в лабораторию, словно ужаленный.

Судя по взволнованному виду Быкова, случилось что-то серьезное.

— В общем, мы добились серьезных результатов, и нашей разработкой заинтересовались в Москве. Точнее, интерес возник у Роскосмоса, но действуют они по официальным каналам.

— А что за интерес-то? — удивился Абрамов.

— Хотят оценить нашу установку и её перспективы. Возможно, захотят использовать на практике.

Внутренний я ликовал. Это ведь уникальная возможность прикоснуться к космической тематике и заявить о себе. Кроме того, это наш шанс сделать что-то полезное для успеха в космической гонке.

— Угораздило же меня выбрать именно это направление! — принялся сокрушаться Быков.

— Валерий Дмитриевич, а что не так? — удивился я. — Всё складывается как нельзя лучше!

— Вот именно, что нельзя! — ответил куратор. — Вы представляете какая это ответственность? Репутация академии поставлена на кон, а у нас недостаточно опыта для мероприятий подобного уровня. Если быть точным, его совсем нет!

— Так самое время заявить о себе. Мы академия молодая, о нас ещё мало кто знает, вот он, наш звёздный час!

— А если что-то пойдет не так? — не унимался Быков. — Там ведь будут все: министр, телевидение, учёные, представители других академий. Наверняка у многих учёных возникнут вопросы. Если мы упадём лицом в грязь, нам этого не простят.

Да, верно гласит народная мудрость: не откусывай больше того, что в состоянии проглотить. Быков хоть и был замечательный человек, но явно не дотягивает до уровня специалиста, предлагающего инновационные разработки и умеющего работать на высшем уровне. А нужно стремиться вперёд и расти, иначе космическую гонку не выиграть.

Американцы ещё в прошлом веке сказали, что СССР выиграл космическую гонку за школьной партой. Кто знает, чего бы мы добились в космосе, если бы не крайне сомнительные успехи заокеанских соперников? После высадки американцев на Луну, реальность которой до сих пор вызывает споры, наши амбиции в космической гонке заглохли.

Сейчас мы должны повторить свой успех и привести страну к победе, и академия станет отправной точкой, трамплином для уверенного рывка вперёд. Только в этот раз нельзя упускать победу.

Домой я вернулся только к шести часам вечера. Всё это время мы провозились с установкой, думали о том, как готовиться к презентации и как лучше представить нашу работу. Быков заметно нервничал, но не терял самообладания. Хотя, все мы немного нервничали, но работа затягивала с такой силой, что на волнение просто не оставалось времени.

Включив компьютер, я проверил почту и с удивлением обнаружил, что пришли мои результаты по тестам.По теоретической механике мне удалось набрать восемьдесят семь с половиной баллов, а по сопромату ситуация была немного лучше — девяносто четыре. Надеюсь, этого окажется достаточно для прохождения на следующий этап. Сил на прохождение ещё двух отборочных уже не оставалось, поэтому я решил отложить это на последний день.

С утра, пока голова ещё не была забита другими проблемами, прошёл тестирование по инженерной графике и русскому языку.

Быков ждал нас после обеда, поэтому у меня было ещё полтора часа на тренировку. После занятий заскочил в душ, перекусил и помчался в лабораторию. Несмотря на то, что сегодня воскресенье, мы единогласно решили собраться и поработать с установкой. Времени до презентации оставалось меньше недели, а нам нужно было многое успеть.

Не удивительно, что в понедельник я чувствовал себя как выжатый лимон. Семь дней без отдыха! А ведь предстоит ещё шесть, потому как впереди учебная неделя, а в субботу научно-практическая конференция, на которой нам предстоит провести презентацию нашей установки и рассказать о достижениях. В общем, как любит говорить современная молодежь, попал я конкретно.

Почапал на кухню, заварил себе чай, сделал хлеба с маслом и устроился за столом с телефоном в руках. Обычно я читал новости, но в этот раз изменил обычный распорядок дня и зашёл проверить почту. Скорее всего, ответы пришли ещё вчера, но вечером я вернулся уставший и просто напросто забыл об олимпиадах. До сих пор не могу привыкнуть, что письма теперь приходят по интернету, а не в конвертах. Хотя, в конвертах тоже встречаются, но это большая редкость.

На почте меня ждало целых семь писем! Одно явно было рекламным и сразу отправилось в папку «Спам», а вот остальные я открыл, потому как они были от академии. Сначала мне пришли результаты по тестированию, а сегодня пришли общие результаты:

«Михаил Игоревич, сожалеем, но ваш результат на олимпиаде по русскому языку недостаточен для попадания в закрытый этап. Надеемся, что к следующему году вы подтянете свои знания и попытаетесь снова».

Обидно, но с русским языком я в пролёте. Собственно, я и не возлагал на эту олимпиаду особых надежд, но рассчитывал получить несколько бонусных баллов к итоговой оценке. Есть у меня предчувствие, что они пригодятся.

С замиранием сердца открыл следующее письмо. Неудача подкосила мою уверенность, поэтому я даже подпрыгнул от радости, когда увидел, что по теоретической механике я прошёл в закрытый этап. И тут же одёрнул руку, потому как обжёгся горячим чаем. Пришлось сделать небольшой перерыв и подержать руку под холодной водо, а потом отыскать половую тряпку и вытереть разлитый чай. Заново я его не заваривал, решив сначала разобраться с новостями.

Следующие два письма меня тоже порадовали. Помимо теоретической механики я пробился в закрытый этап олимпиад по сопромату и инженерной графике. Три из четырёх! И когда это всё успеть?

— О, наша ранняя пташка проснулась! — воскликнул Абрамов, выбравшись из своей комнаты. — Над чем мозгуешь в такую рань?

— Изобретаю машину времени, чтобы успевать на пары, готовиться к семинарам, заниматься в лаборатории, вести репетиторство и посещать три олимпиады сразу. Ещё бы неплохо найти время встретиться с Дашей, но за это я вообще молчу.

— А я тебе говорил, что нужно распределять приоритеты, — с улыбкой произнёс Артём.

— А ты, выходит, распределил?

— Разумеется! Я учусь и веду научную деятельность в лаборатории. В свободное время гуляю с Китти. И мне хорошо, я не спешу жить. А вот ты разрываешься. Поверь, Миш, ничем хорошим твои нагрузки не закончатся. Сейчас Быков разберётся с презентацией и придумает очередное безумное задание для волонтёрского отряда. А не за горами семестровые задания и курсач. В твоём случае это вереница желающих получить помощь. Вот тогда ты точно поймёшь, что позволил загнать себя в ловушку.

— Ничего, первые курсы студент работает на зачётку, а потом мы поменяемся местами.

— Думаешь, в жизни также? Если хочешь добиться успеха, руби дерево в одном месте, а не вдоль всего ствола.

В какой-то степени Тёма прав, волонтёрство не поможет мне поступить в центр подготовки космонавтов, но отказаться от этой затеи я не могу. А что на счёт репетиторства, придётся затянуть ремень и забыть о занятиях. Деньги мне нужны, но не ценой выполнения главной задачи всей жизни. И потом, у меня есть стипендия и пенсия по потере кормильца. Этого и накопленных денег с прошлого семестра точно должно хватить. По крайней мере, на первое время, а через годик-другой что-нибудь придумаю.

— Ладно, давай собираться, а то на пары опоздаем. Пойду будить Руса, иначе он так до обеда проспит, — Артём поднялся из-за стола и умчался к себе в комнату, а я направился к себе. Лёха ещё не приехал из дома, поэтому мне никто не мешал побыть со своими мыслями наедине.

Из общаги я выскочил буквально за пять минут до начала пары. К счастью, бежать было недалеко, поэтому я точно успевал. Стоило мне влететь в фойе главного корпуса, навстречу из кабинета мне выскочил Быков.

— Миша, как настрой? В среду вечером жду в лаборатории. Так сказать, главная репетиция перед выступлением на публику.

Эта неделя была просто сумасшедшей. Как назло, нас завалили заданиями, и готовиться к конференции приходилось по вечерам в перерывах между подготовкой к семинарам. Ещё и в среду Быков усугубил ситуацию, продержав нас в лаборатории целых четыре часа. Мы закончили подготовку оборудования к конференции, составили план, дважды отработали запланированную презентацию, но я всё равно волновался. Всё-таки у нас не так-то и много опыта было в плане работы с такими установками, а каверзные вопросы непременно будут. Я ведь знаю учёного брата — ему борща недолей, премию не дай, лишь бы только блеснуть своей эрудицией и загнать коллегу в ступор.

— Если не знаете ответ на вопрос, не стесняйтесь переадресовывать его мне. Если я не смогу ответить сам, попытаюсь дать какой-нибудь нейтральный ответ, — напутствовал нас Быков. Валерий Дмитриевич волновался не меньше нашего, но пути назад уже не было. Мы сами выбрали этот путь, согласившись участвовать в работе над проектом, и я об этом совершенно не жалею.

К концу недели я снова получил письма от академии на почту, в которых значились даты заключительных этапов олимпиады. Четырнадцатое, двадцать первое и двадцать восьмое ноября. Спасибо, что хоть не перед сессией! Хотя, это ведь я ещё не знаю когда пройдут региональный и всероссийский этапы. А поучаствовать в них ну очень бы хотелось. Как разберусь с конференцией, непременно начну готовиться. А пока есть куда более важные задачи.

В субботу я проснулся как обычно. Решил не вскакивать ни свет, ни заря, а хорошенько выспаться, чтобы встать с ясной головой и выглядеть свежим. Рубашку выгладил ещё с вечера, чтобы не возиться с этой задачей утром. Костюм висел шкафу, осталось только нанести крем на туфли. Да, ещё пару раз пшикнул одеколоном, который подарила мне Даша ещё с месяц назад. Всё как-то руки не доходили попробовать. Запах мне нравился, но повода особого не было.

Лёха укатил домой рано утром, Руслан уехал ещё вчера, а Тёма до сих пор спал. Все мои попытки разбудить его оканчивались провалом. Похоже, кто-то снова допоздна гулял с девушкой. Удивительно, что коменда пустила после отбоя. Неужели Артём раскусил мой секрет и научился находить общий язык со Светланой Ивановной?

— Абрамов, подъём, Родина зовёт! — громко крикнул я, устроившись на кухне с чашкой чая.

— А Родина не может подождать ещё минут пятнадцать? — донесся жалобный голос из спальни.

— Родина, может, и подождёт, а вот Быков — нет. Он нас в открытый космос без скафандров отправит, если опоздаем к началу мероприятия.

— Этот может, — простонал Артём и сполз с кровати.

Удивительный человек! До сих пор не перестаю поражаться его спокойствию и организованности. Нам нужно было выходить через двадцать минут, а он только встал. И более того, за оставшееся время успел сделать всё, что полагается и собраться.

— Нет, всё-таки можно было ещё минут десять поспать, — заключил Тёма, когда мы уже собирались выходить из блока.

— Учёные утверждают, что интервальный сон вреден для здоровья. Более того, если переставлять будильник каждые пять-десять минут, сделаешь только хуже.

— Это они забыли времена, когда сами были студентами, — проворчал Абрамов, но спорить со мной не стал.

Сегодня возле академии было людно. Студентов как раз было не больше сотни, ведь для участия в конференции удалось согнать далеко не всех. Скорее всего, собрали только местных, а все иногородние, кто успел уехать вчера, или сегодня утром, избежали участи сидеть с умным видом в течение нескольких часов на официальной части мероприятия.

— Вот вы где! — заприметил нас Быков, когда мы с Артёмом вошли в фойе. — Я же просил прийти немного раньше. Есть возможность ещё раз пробежаться по плану выступления и поговорить с важными людьми. Кстати, на счёт выступления! Нас пригласят в середине официальной части после выступления ректора. Будьте готовы!

Быков умчался утрясать какие-то важные детали, а мы нашли остальных и пробежались по основным пунктам нашей презентации.

Конференция проходила в большой мультимедийной аудитории. Судя по тому, что на всю аудиторию свободных мест оставалось не больше дюжины, здесь собралось около двух сотен человек: студенты, преподаватели, сотрудники академии, пресса, гости конференции.

Правда, самые важные гости, которым предстояло принимать участие в обсуждении, находились прямо за длинным столом, а за их спинами располагался большой экран, на который выводилась картинка с проектора.

— Дамы и господа, имею честь представить вам наших гостей! — произнёс спикер сегодняшней конференции, и я моментально повернулся на голос, потому как узнал баритон Смирнова. Да, идея поставить Ивана Степановича ведущим была блестящей. Мало того, что он отлично разбирается в теме мероприятия, так он ещё и выделяется невероятной харизмой, что даёт ему кучу очков.

Тёма толкнул меня в бок и кивнул в сторону Смирнова, словно пытался сказать всё то, что только что промелькнуло у меня в голове. Я лишь кивнул ему в ответ, чтобы не шуметь. На нас и так сейчас были направлены взгляды гостей, сидящих за столом.

— Заместитель генерального директора «Роскосмоса» по космическим комплексам и науке Павел Евгеньевич Миронов!

Высокий статный мужчина, сидящий в самом центре стола, поднялся, вежливо кивнул и занял своё место.

— Ректор Московского государственного университета имени Ломоносова Аркадий Петрович Зарницкий, ректор Военного авиационного инженерного университета Константин Михайлович Светличный…

Минут пять Смирнов перечислял всех гостей. В стенах нашей академии собрались ректоры шести вузов, а также гости из «Роскосмоса» и Центра подготовки космонавтов. Даже организовали телемост с Москвой, благодаря которому студенты столичных вузов могли следить за нашей конференцией в режиме онлайн и задавать вопросы.

Возможность выступить с приветственным словом предоставили ректору нашей академии, затем выступили все гости, обсудили насущные проблемы развития космической отрасли, а затем ректор рассказал о работе академии и пригласил нас выступить перед гостями конференции. Вот тут-то и настал наш звёздный час.

Первым, как и положено руководителю, взял слово Быков:

— Благодарю всех собравшихся в этой аудитории гостей и руководство академии за возможность провести такое масштабное мероприятие, — с волнением в голосе произнёс Быков и посмотрел на нас, словно искал поддержки. — Создавая наш проект, мы даже не ожидали, что эта тема привлечёт настолько мощное внимание. Наша установка, получившая рабочее название «Десница», позволяет работать космонавтам в открытом космосе за пределами МКС, а также на поверхности планет с разреженной атмосферой или вовсе без неё. По сути, это универсальный помощник, который необходим инженерам как для ремонта, монтажа оборудования или установок, так и для проведения исследований.

На самом деле, «Десница» выглядела как портативный манипулятор, который повсюду следует за космонавтом, переносит на себе инструменты и рабочий материал, а также помогает проводить различного вида работы.

Наша с Федосеевой задача была в том, чтобы обеспечить его плавное движение в любой среде, Артём с одногруппником работали над тем, чтобы эта штуковина могла выполнять задачи и помогать космонавту, или вообще обходиться без его помощи, позволяя управлять процессом ремонта или работы удалённо.

Единственное, чего нам не удалось пока добиться, так это полноценной работы в воде, но я думаю, что в условиях открытого космоса и поверхности Марса это и не пригодится.

После выступления Быкова пришёл и наш черёд представлять установку и рассказывать о её возможностях. В этом нам здорово помогли видео на экране, слайды и уменьшенный макет.

— Павел Евгеньевич, как вам установка? Возьмёте в работу? — поинтересовался у замдира «Роскосмоса» ректор МГУ.

— Протестируем и возьмём, — с улыбкой ответил Миронов.

— А вот такой злободневный вопрос, когда на Марс полетим? — не успокаивался Светличный, словно вопросами должны заваливать гостей, а не нас.

— Раз уж мы заговорили о космосе в рамках конференции, я немного приоткрою планы нашей организации на ближайшее будущее, — произнёс Миронов и поднялся с места, чтобы его было лучше видно и слышно. — Безусловно, сейчас все взгляды прикованы к новой космической гонке, в которой участвуют сразу несколько стран. Ведущих космических стран. И от нас ожидают серьёзных успехов, как от прямой наследницы государства, первым отправившего в космос человека и добившегося многих успехов. Я говорю о запуске искусственного спутника Земли, запуске и возвращении животных, возвращении человека с орбиты и так далее.

— А какая ситуация сейчас? Насколько прочны наши позиции? — поинтересовался ректор МГТУ имени Баумана.

— На первый взгляд может показаться, что мы далеки от лидирующих позиций, но это не так. Нельзя просто так взять и полететь на Марс. Это не поездка на отдых, когда вы бросаете свои вещи в багажник, садитесь за руль автомобиля и едете в Сочи. Это серьёзное мероприятие. Мы должны разработать двигатели, которые позволят достигнуть Красной планеты, сесть на её поверхность, а затем вернуться обратно. Более того, необходимо обеспечить запас топлива для ракеты, кислорода, пищи и воды для космонавтов, произвести расчёты, обеспечить связь и возвращение экипажа домой.

— А что для этого делается прямо сейчас? Что можно рассказать о планах? — полюбопытствовал Смирнов.

— Сейчас мы планируем запустить орбитальную станцию. Уже в следующем году планируется запуск научно-энергетического модуля на орбиту, а за следующие три года на орбиту Земли выведем основной, узловой, шлюзовой и целевой модули. Таким образом, к тридцатому году орбитальная станция на орбите обретёт финальную конфигурацию и послужит промежуточным звеном между Землёй и Марсом.

— Простите, а как вы это представляете? — поинтересовался ректор МГУ.

— После того, как в космос будет запущен второй модуль с помощью беспилотного полёта, мы организуем пилотируемый полёт, в котором примут участие наши космонавты. В этом поможет новейший корабль «Сокол», разработка которого уже завершена, а сейчас идёт активная фаза тестирования и подготовки к полёту. Думаю, разработка студентов здорово пригодится на орбите и потом.

— А как орбитальная станция поможет нам добраться до Марса? Многие наши гости, особенно студенты, могут не совсем понимать взаимосвязь, — произнёс Смирнов, развивая диалог. — Не могли бы вы объяснить подробнее? Думаю, нам всем интересна эта тема.

— Прежде всего, это поддержка связи. Благодаря орбитальной станции, мы будем иметь чёткий сигнал от корабля и поддерживать наших космонавтов как информационного, так и морально. Кроме того, мы планируем возвращение космонавтов с Марса сначала на орбитальную станцию, а затем уже на Землю. Таким образом, нам удастся значительно сократить расход горючего для обратного пути с Красной планеты, а это значит, что размеры и вес корабля-носителя будет значительно меньше.

— А что на счёт международного сотрудничества? Орбитальная станция может использоваться другими странами?

— В будущем — да, мы протянем руку помощи нашим коллегам из других стран. Они смогут пользоваться нашей орбитальной станцией, однако это будет доступно уже после высадки человека на Марс, потому как мы намерены выиграть эту гонку и поэтапно выстраиваем надёжный путь к победе.

Глава 3. «Плесецк»

От обсуждения планов «Роскосмоса» мы плавно перешли к координации работы между вузами и будущими работодателями. И тут Миронов нашёл чем нас удивить:

— Валерий Дмитриевич! Ребята большие молодцы и предлагают очень хорошие идеи, — похвалил нашего куратора Павел Евгеньевич. — Вам отдельная благодарность за то, что решились на такое смелое исследование, и направляете студентов в нужном направлении. Я считаю, что участникам этой работы нужно посетить космодром, чтобы воочию увидеть как устроена работа нашей команды. Да и будем понемногу внедрять будущие кадры в нашу экосистему. Я так понимаю, они заинтересованы в этой работе. А мы заинтересованы в молодёжи, которая стремится в космос и видит себя частью нашей команды. Давайте выстраивать взаимовыгодное сотрудничество!

Быков расплылся в улыбке и принялся заверять гостя в желании сотрудничать, а я светился от счастья. Слова Миронова поразили меня до глубины души. И не только перспективой увидеть космодром своими глазами. Говоря о внедрении будущих кадров, Павел Евгеньевич ясно дал понять, что нас пригласят работать в «Роскосмос»! А это значит, что начало положено, и у меня есть превосходная зацепка, чтобы всё сложилось как нужно.

Конечно, пока ничего не ясно, и за четыре года многое может поменяться. Если говорить откровенно, то я просто зарекомендовал себя перед Быковым и просто оказался в нужном месте в нужное время. Ничего выдающегося в плане научной мысли никто из студентов не предложил, а успех идеи всецело заслужен нашим куратором. Тем более, не стоит особо доверять словам, сказанным сгоряча под влиянием эмоций от увиденного на конференции. Но шанс есть, и я за него должен хвататься, как утопающий за соломинку.

— В общем, поговорим о том, чтобы организовать экскурсию на космодром. Ждём вас в гости, как только всё будет готово.

Конференция прошла просто шикарно. На удивление, нас не заваливали вопросами и не пытались поймать на незнании каких-то элементарных вещей. Мне даже показалось, что в какой-то степени гости относились к нам со снисхождением. И это настораживало.

Отчего такие поблажки? Нашу работу не воспринимают всерьёз? Не хотят «грузить» молодых учёных, опасаясь отбить желания грызть гранит науки? Или серьёзное обсуждение пойдёт в неофициальной части между посвящёнными лицами, когда остальных отпустят, чтобы не мешали? Конференция неспроста оставила у меня смешанные впечатления.

— Мих, а чего ты ожидал? — удивился Артём, когда мы перешли к неофициальной части, в ходе которой можно было пообщаться с участниками делегаций, обменяться опытом и даже сфотографироваться с гостями мероприятия. Лично я успел сфотографироваться на память с замдиром «Роскосомоса».

— Скажем так, я ожидал, что нашу разработку будут обсуждать всерьёз. Может, даже разнесут нашу работу в пух и прах, объясняя на пальцах наши ошибки. Чего ещё ждал? Например, того, что расскажут о конкретных шагах, примут какие-то судьбоносные решения…

— Конференции по большему счёту — это показуха, — авторитетно заявил Абрамов. — Соберутся, привлекут молодёжь, чтобы привыкали к серьёзным мероприятиям, расскажут о проблемах, поговорят о возможных способах решения, обменяются контактами, пообещают совместно работать над решением проблем и на этом всё кончится. Настоящая работа начнётся уже потом. И вот тогда станет ясно кто действительно заинтересован в нашей разработке. Вот увидишь, в «Роскосмосе» пройдут горячие обсуждения, а результат мы узнаем уже через пару недель.

Артём умчался куда-то по заданию Быкова, а я остался совсем один и немного растерялся. Такие мероприятия были мне совсем непривычны. Раньше ведь всё было совсем иначе, более официально. И даже неформальная часть проходила не так, как сейчас. Повертев головой по сторонам, я попытался отыскать Федосееву, но Оли нигде не было видно. Отчаявшись найти хоть кого-нибудь, я решил поискать интересную компанию, где болтали о космосе. Быть может, мне повезёт разузнать ещё что-нибудь полезное.

Помнится, в прошлой жизни многие вопросы решались в курилках. Один мой знакомый профессор даже нарочно начал курить, чтобы быть на одной волне с остальными и поддерживать беседу. Он одним из первых узнавал обо всех новостях: финансирование научных проектов, кадровые перестановки, подковёрные интриги, личная жизнь сотрудников… Василию Санычу было известно всё до мельчайших деталей. Правда, за свою любознательность он заплатил высокую цену — сигареты загнали его в могилу. Буквально лет через семь он схлопотал рак лёгких и быстро угас.

— Михаил, можно вас на минуту? — ректор МГУ подошёл ко мне, взял под руку и отвёл в сторону.

— Разумеется! — ответил я, понимая, что у нас явно намечалась беседа не для посторонних ушей.

— Михаил, а вы не думали над сменой места учёбы? В МГУ имени Ломоносова куда больше возможностей для развития, чем в вашей академии.

— Владимир Юрьевич, благодарю за высокую оценку моих возможностей, но я сторонник концепции «где родился, там и пригодился».

На самом деле, предложение проректора МГУ выглядело очень соблазнительно. В Москве у меня действительно больше возможностей заявить о себе, но и здесь я вполне успешно справляюсь. И потом, в Москве нереальная конкуренция. Там таких светлых голов на каждом углу по трое на один квадратный метр, а здесь у меня есть возможность выделиться.

— Зря вы так думаете, — с ухмылкой ответил Зарницкий. — У нас многолетний опыт, лучшая ресурсная база, превосходный преподавательский состав. Миша, давайте начистоту, я вижу перспективных ребят и умею отличать их от напыщенных бездарностей. Вы неогранённый алмаз, который в будущем наверняка станет бриллиантом, и я не скрою, что хочу быть к этому причастным.

— Благодарю вас, Аркадий Петрович, мне льстят ваши слова, но я пока не готов менять место учёбы.

— Очень жаль, — с наигранной грустью произнёс Зарницкий. — Надеюсь, вы измените своё мнение. Вы ведь только в начале пути. Хотя, курса после третьего что-то менять будет уже бессмысленно. Думайте, Миша! Я целиком на вашей стороне и жду положительного ответа.

Ректор оставил меня в одиночестве, а через пару минут вернулся Артём.

— Что ты, Мих, собираешь вещи? — ухмыльнулся Абрамов.

— Да куда уже тут собирать? Смысла нет на один день домой ехать. Только приедешь, и сразу обратно.

— Да я вообще-то имел в виду Москву.

Тут до меня дошло о чём интересовался Артём.

— Выходит, тебя тоже звали? — спросил я больше для поддержания беседы, потому как это и так было понятно.

— Да, но я обещал подумать.

— Что, серьёзно поедешь? — удивился я.

— Нет, конечно! Я понимаю, что любой вуз хочет иметь в своих стенах успешных студентов, но я засветился в нашей академии, и что-то мне подсказывает, что у меня ещё есть потенциал здесь. Но и отказывать вот так сразу нельзя, иначе могут затаить обиду.

— Да, Зарницкий не из тех людей, которые привыкли получать то, что им нужно, и они не остановятся перед препятствиями. Но мне кажется, не стоит обольщаться на его счёт. Если кто-то из нас не покажет успех, или с трудом приживётся в Москве, интерес мгновенно утихнет, и о нас забудут.

— В точку! — подтвердил мои догадки Абрамов. — Знаешь, это как с футбольным клубом. В местной команде ты можешь быть звездой, а перейдёшь в более сильную лигу и далеко не вопрос потянешь ли нагрузку и заиграешь ли в другой команде, где всё устроено не так. Именно поэтому я никуда не собираюсь, мне и здесь хорошо.

Артём во многом был прав, но вот на счёт сроков немного ошибся. Уже через неделю Быков собрал всю группу и торжественно объявил о том, что в следующие выходные состоится поездка в город Мирный.

— Где это вообще? — удивился Коля Золотов.

— Архангельская область, — пояснил куратор. — Космодром «Плесецк» вам что-то говорит?

— Самый северный космодром планеты! — выпалил я, вспоминая всё, что слышал об этом месте.

— Правильно, Чудинов! И он находится рядом с городом Мирный, где нас ждут на экскурсию из «Роскосмоса». Поехать могут все желающие, но участие в экскурсии студентов, задействованных в разработке проекта «Десница», обязательно.

На экскурсию отправилось пятьдесят человек студентов с нашего потока и два преподавателя в качестве сопровождения — Быков и Смирнов. Удивительно, что желание изъявили не все студенты, а собирать желающих пришлось из других групп. Неужели не хотят своими глазами увидеть как всё устроено? Понимаю, что многие выберут другое направление, но я лично хотел посмотреть что меня ждёт после академии.

Академия предоставила нам шикарный автобус для поездки. Вечером пятницы мы выехали в сторону Ростова-на-Дону, а уже оттуда в шесть часов утра субботы пассажирским рейсом вылетели в Архангельск. На этом наше путешествие не заканчивалось, ведь нам предстояло ещё три с половиной часа тащиться на автобусе до Мирного.

— Мы больше времени в дороге проведём, чем на космодром посмотрим! — жаловался Артём.

— Меня больше волнует, что никто не даст нам поблажек на парах, — поделился я своими опасениями. — А ведь мы приедем аккурат вечером воскресенья и подготовиться к парам просто не успеем.

— Брось, в нашем случае нужно уделять больше внимания таким вещам, а не циферкам в приложении к диплому. Подумаешь, будет у тебя по русскому языку на пять баллов меньше, или по материаловедению будет четыре, а не пять. Главное, что у тебя в голове и как ты себя зарекомендовал.

— Ну, не скажи! — решил я поспорить с другом. — Встречают по диплому, а провожают действительно по знаниям и умении их использовать на практике. Так что с плохими баллами даже беседовать не станут.

Тема была действительно неоднозначная. В чём-то Абрамов был прав, в чём-то правда была за мной, поэтому мы не решили прекратить спор и обратить внимание на более важные вещи. Как раз в это время вдалеке показались очертания Мирного и космодрома.

Проехать просто так было невозможно. Город имел закрытый статус, и нам пришлось выйти из автобуса для проверки документов. Приглашения на закрытую территорию уже были у Быкова, поэтому вся процедура была чистой формальностью.

К тому времени, как мы добрались до территории космодрома, начало темнеть и слегка похолодало. Сейчас я искренне жалел о том, что не прихватил с собой шапку, потому как к концу вечера уши точно замёрзнут. Пришлось хоть ненадолго накинуть капюшон, чтобы не заболеть.

У пропускного пункта нас снова остановили для проверки документов, а затем пропустили дальше. Высокие стройные сосны закрывали от нас постройку, а ехать до самого места запуска приходилось ещё пару километров. Но меня поразило другое — на месте запуска стояла ракета.

— Небольшой сюрприз! — произнёс Быков, когда ребята принялись шептаться между собой и делиться догадками. — Нас пригласили на космодром не просто ради экскурсии. Вам выпала превосходная возможность увидеть запуск ракеты собственными глазами. Буквально через пару часов на орбиту отправится ракета с полезным грузом на борту, предназначенным для наших космонавтов.

— И нам дадут посмотреть? — удивилась Федосеева.

— Да, но с безопасного расстояния, — пообещал Быков. — А вот и наши сопровождающие!

Нас встретил мужчина в форме сотрудника космодрома, который представился Алексеем и предложил проехать до самой ракеты. Дорога была хорошая и прямая, без поворотов. Нас провели в цех, где работали заправщики. Здесь специалисты поделились тонкостями работы с заправочным материалом, а затем мы смогли поближе увидеть главную виновницу сегодняшнего мероприятия, которая заставила суетиться десятки сотрудников космодрома.

— Мы с вами находимся у нулевой отметки, — объяснил Алексей. — На стартовую площадку нас не пустят, потому как это слишком опасно, да и нельзя там находиться никому, кроме персонала. Сами понимаете, насколько большие риски что-то повредить или нарушить. Сейчас с безопасного расстояния в три сотни метров вы — можете наблюдать как ракету заправляют топливом из цистерн с кислородом и азотом.

Рабочие не торопились, а делали всё плавно и спокойно. В их слаженных и отточенных действиях чувствовался опыт и профессионализм. Интересно, сколько ракет они уже запустили в космос? Ведь только за этот год это второй запуск с этого космодрома.

— А её здесь строили? — поинтересовался один из одногруппников Абрамова, возвращая меня к разговору.

— Нет, здесь место запуска. Сюда ракету доставляли с помощью специального грузового самолёта. Без топлива, разумеется. А заправляют её уже непосредственно перед запуском, потому как до заправки ракета весит всего двадцать семь тонн, а вот после заправки вес увеличивается более чем в десять раз — до трёхсот пятнадцати тонн.

— А космонавты полетят? Можно с ними пообщаться? — неожиданно поинтересовался Артём.

— Нет, в этот раз производится запуск непилотируемой ракеты, но уже в начале следующего года мы планируем запустить ракету с тремя космонавтами на борту, которые заменят экипаж международной космической станции.

Рабочие возле ракеты засуетились, пустые цистерны потащили назад, пришло время и нам отправляться дальше.

— А сейчас, господа, я попрошу вас покинуть зону, потому как до запуска ракеты остаётся чуть больше часа, — попросил наш экскурсовод. — Совсем скоро начнётся этап часовой готовности, когда на стартовой площадке не должно быть никого постороннего.

— А мы увидим запуск? — забеспокоился кто-то из ребят.

— Разумеется! Ведь вы сюда приехали именно ради этого! Обычно мы просим гостей удалиться на шесть километров от места запуска, но для студентов технических вузов, которые планируют посвятить свою жизнь покорению космоса, мы делаем поблажки. Сейчас мы отправимся на наблюдательный пост, который находится всего в тысяче восемьсот метрах от ракеты. Поверьте, этого будет вполне достаточно, чтобы рассмотреть запуск ракеты до мельчайших подробностей и получить яркие эмоции.

Мы заметили группу журналистов, которые записывали репортаж на фоне ракеты. Их тоже попросили удалиться, но перед тем, как покинуть нулевую отметку, они установили камеры, которые должны заснять момент запуска.

Следующий час пролетел, словно одно мгновение. Как только мы добрались до наблюдательной площадки, те же журналисты взяли у нас интервью, а затем сотрудники космодрома поделились своими историями.

— Скоро начнётся! — шепнул нам Алексей за пару минут до запуска.

Уже немного стемнело, но прожекторы ярко освещали ракету, и мы могли наблюдать за процессом. Вот от ракеты убирают опоры, идёт обратный отсчёт, и первые клубы пламени вырываются через сопла. Ракета стоит на месте и словно никуда не торопится. Дым и пламя расползаются в стороны, а потом вздымаются ввысь, полностью закрывая собой ракету. Не видно даже кончика носа, а через несколько минут белая красавица, словно феникс выныривает из яркого пламени и медленно, неспешно поднимается ввысь.

Сначала кажется, что ракета двигается совсем медленно, но затем она набирает скорость и постепенно исчезает вдалеке, оставляя за собой огненный шлейф. Нам здорово повезло с погодой, потому как на ясном небе был отчётливо заметен хвост ракеты и момент, когда она отбросила сначала первую, а затем и вторую ступень.

— А как быстро ракета доберётся до МКС? — поинтересовался Абрамов.

— Не ракета, а космический корабль, — поправил Артёма наш экскурсовод. — Задача ракеты — вывести корабль на орбиту, а стыковаться с МКС будет уже космический корабль. Что на счёт вопроса, наши корабли долетают до космической станции всего за пару часов.

— Да ну! Вон, американские «Мантикоры» целые сутки летят, а у нас на порядок быстрее?

— Именно так! — с гордостью в голосе произнёс Алексей. — Суть в этом какая? Долететь до орбиты Земли можно очень быстро. А вот выйти на нужную высоту, на которой находится МКС и состыковаться с ней — совсем другое дело. Тут нужна потрясающая точность. Погрешность допускается не больше половины градуса. Мы можем запускать ракеты с такой точностью, а наши заокеанские коллеги по освоению космоса не хотят рисковать и тратят целые сутки, делая несколько витков вокруг Земли, чтобы сблизиться с космической станцией. Да, так надёжнее, но дело ещё и в том, что им тяжело рассчитать, а главное — добиться такой точности запуска и полёта.

Вот как! Выходит, не все технологии мы растеряли, ещё можем удивить!

— Диспетчеры передают, что запуск прошёл удачно, — произнёс наш экскурсовод, выслушав доклад по рации. — Ракета покинула нижние слои атмосферы, и скоро выйдет на орбиту, — произнёс Алексей, и его последние слова утонули в дружном и искреннем крике «Ура!»

Да, ради этих нескольких часов пребывания на космодроме определённо стоило тащиться в такую даль. Я нисколько не пожалел, что отправился сюда. Надеюсь, вернусь ещё не раз уже в качестве космонавта.

Самолёт до Ростова-на-Дону вылетал завтра утром, поэтому мы заночевали в гостинице. Несмотря на усталость от длинного путешествия, никому не хотелось спать. Все хотели поделиться впечатлениями от увиденного, поэтому мы собрались в холле гостиницы. Отсюда открывался красивейший вид на порт и спокойную гладь устья Северной Двины.

— Я решил, пойду в космонавты! — выпалил Абрамов, прокручивая в голове воспоминания сегодняшнего дня.

— Вместе полетим, Тёма! — с улыбкой ответил я, думая о том, что это вполне может случиться в будущем. Не таком уж и далёком будущем.

Во втором часу ночи Быкову пришлось буквально загонять студентов по комнатам.

— Завтра подъём в шесть утра, — грозился куратор. — А самых буйных я подниму в половине шестого!

— Нормально! Если не в самолёте, так в автобусе выспимся! — отмахнулся Абрамов, но встал с кресла и поплёлся в свою комнату.

Несмотря на позднее время, я ещё долго не мог уснуть, думая о ракете. Интересно, я полечу в космос на такой же?

Глава 4. Закрытый этап

Впечатления от поездки быстро забылись, когда навалилась учёба. Преподаватели даже не думали идти на уступки и считали, что их предмет — самый важный, поэтому приходилось разрываться на части и стараться успеть везде. Я потерял счёт докладам, лабораторным и практическим работам, которые подготовил за следующий месяц.

Незаметно подкралась середина ноября, а вместе с ней и время отправляться на заключительный этап олимпиады по инженерной графике. Буквально за пару дней до проведения закрытого этапа я с удивлением обнаружил, что он будет проводиться не в нашей академии, а в Казани. Если точнее, а Казанском национальном исследовательском техническом университете имени Туполева. От нашей академии на закрытый этап пробились только я, Оля Дорофеева и Руслан Силантьев.

На счёт Руса я здорово удивился, хотя парень давно развеял стереотип о «тупых качках» и показывал большие успехи в учёбе. В моих глазах он здорово поднялся после первого курса, когда зарекомендовал себя не только как способный студент, но и как верный друг.

Уже в среду перед тем, как собраться в лаборатории на занятия с «Десницей», как мы окрестили свою разработку, Быков собрал участников поездки в Казань у себя в кабинете.

— Так, орлы! Получаете освобождение от занятий в пятницу, но сильно не радуйтесь. В этот же день выезжаете в Казань. Билеты на поезд для вас я уже достал. Выезд тринадцатого числа в шесть утра. В Казани будете примерно в восемь часов утра субботы. Прямо на вокзале берёте такси и едете в КНИТУ, где проходите регистрацию и ждёте начала мероприятия. В десять часов вас соберут в большом зале, а затем распределят по аудиториям.

Новость была не самая приятная. Я бы с радостью пропустил русский или иностранный язык в понедельник, но пары в пятницу — святое, ведь в этот день у нас читали Рязанцев и Смирнов, а я никак не хотел пропускать лекции и практики по аэродинамике и другим предметам. Снова Абрамов оказался прав — когда развиваешься во всех направлениях, одно из них начинает мешать другому. Идея стучаться во все двери, авось где-нибудь и откроют, мне решительно переставала нравиться.

С другой стороны — тринадцатое число несчастливое для лётчиков, ещё и пятница. Учитывая этот факт, один раз пропустить пары будет даже неплохо. Но и тащиться в такую даль тоже рискованно. А есть ли выбор? Нет! На самолёт академия решила не тратиться, а мне билет не по карману. Если на плацкарте можно доехать до Казани почти за четыре тысячи рублей, то стоимость билета на самолёт начинается от двадцати тысяч.

— А вы с нами не поедете? — заволновалась Оля.

— Я пока не знаю кого отправят с вами — у всех в пятницу свои пары. Сегодня будем переносить занятия и определяться с сопровождающим, — признался Быков.

Мне показалось, Валерий Дмитриевич и сам не прочь поехать, он ведь большой любитель путешествий и всего нового. Но как решат наверху неизвестно.

Интрига решилась на следующий день. Утром, когда мы стояли с вещами у главного корпуса академии, к нам присоединился Роман Валентинович Пильщиков, читавший у нас материаловедение и сопромат. Конечно, мы не стали спрашивать о причине такого назначения, хоть и очень хотели видеть более жизнерадостного и общительного Быкова.

Правда, уже в поезде мы поняли, что нам здорово повезло с сопровождающим. Как только состав тронулся с места и вокзал Ворошиловграда исчез вдали, Роман Валентинович преобразился. Казалось, это уже не шестидесятилетний старик, умудрённый сединами, а седой мальчишка-студент, едущий с учёбы домой.

— Эх, вот какая жизнь пошла! — сетовал Пильщиков. — Вам ведь скоро всем по двадцать лет, а мир вы в глаза так и не видели. Да что там мир, родной страны и то не знаете. Не застали вы хорошие времена, ребята. Помню, в мои студенческие годы путешествовать по всему Союзу можно было со стипендией в кармане. А сейчас? В одну сторону, может, и хватит, да и то если недалеко лететь.

— Да ладно вам, Роман Валентинович, всегда времена тяжёлые были… — отмахнулся Руслан.

— Не скажите, Силантьев! Я рассказывал как мы с товарищем в Москву за конфетами летали? Ах, да! Я ведь своей группе на кураторском часу пересказывал эту историю, а на парах я не позволяю себе тратить бесценное время на такие глупости. Ну, раз уж нам всё равно ехать почти сутки, слушайте!

Пильщиков оказался хорошим рассказчиком, и слушать его было одно удовольствие. Особенно было интересно мне, потому как я мог хоть немного узнать как жила родная земля в то время, которое я уже не застал в прошлой жизни и ещё не увидел в этой, будучи Михаилом Чудиновым. Погрузившись в собственные воспоминания, я упустил часть истории и опомнился только после того, как Роман Валентинович уже заканчивал рассказ:

— … и вот после пар мы с Сашей решили пройтись по магазинам. А наших любимых конфет «Красный мак» не оказалось на полках. И тут у меня родилась идея: не полететь ли нам в Москву? Почему нет, если можем? До аэропорта полчаса езды на автобусе. Если поспешить, то успеваем на вечерний рейс. Зато история на всю жизнь запомнится. Кто ещё мог слетать в Москву просто поесть конфет и вернуться домой? Ещё пятнадцать минут, и мы уже с билетами, а там и посадка на самолёт. В общем, в общежитие мы вернулись как раз к отбою с пакетом любимых конфет, которые разделили с соседями по комнате. А знаете какой курьёз с нами случился в конце середине восьмидесятых, когда я сам был студентом? Поехали мы, значит, на конференцию в Москву. А там ребята ленинградцы новый станок с ЧПУ привезли…

Да, эту поездку я точно запомню на всю жизнь. В Казань мы приехали, как и обещал Быков, в восемь утра. Сразу поймали такси и отправились в КНИТУ. Интересно, а если бы поезд задержался на пару часов, мы бы остались без олимпиады? Очень рискованно получилось. Да и отправляться сразу с корабля на бал было не совсем удобно. В поезде мне плохо спалось, и с утра я выглядел изрядно помятым.

— В три часа дня я буду ждать вас возле главного входа, — пообещал Пильщиков. — А пока пообщаюсь с коллегами. Интересно, какие у них методы преподавания. Удачи на олимпиаде!

Роман Валентинович удалился, а мы поднялись в зал, где на церемонию открытия уже собирались студенты. Нас оказалось около пятисот человек. Все, кто прошёл в финальную часть всероссийской олимпиады. От вида такого количества участников мне стало даже как-то не по себе. Со всей страны собрались лучшие студенты, разбирающиеся в инженерной графике. Попробуй тут обойди остальных!

Некоторые выглядели ещё детьми. Видимо, первокурсники, другие наоборот казались старше. Насколько я понимаю, олимпиады по инженерной графике проводятся для первых-третьих курсов, поэтому выпускников здесь нет. У старших курсов совсем другие олимпиады и тематики. Там студенты борются за победу, создавая научные проекты и изобретения, а мы пока привязаны к предметам.

Когда все гости заняли места, начался небольшой концерт, а после перед нами выступили ректор принимающей стороны и почётные гости из «Ростеха» и «Роскосмоса». В одном из гостей я без труда узнал Миронова, который присутствовал на нашей конференции в академии.

— Друзья, у вас есть уникальная возможность развиваться и покорять вершины, — произнёс Павел Евгеньевич. — Мы делаем всё необходимое, чтобы предоставить вам шанс проявить себя и всячески поддерживаем. Победители этой олимпиады получат не только дипломы победителей и денежные призы, но и доступ к ряду особенных функций, о которых расскажет мой коллега по цеху, глава государственной корпорации «Ростех» Игорь Волков.

— Благодарю за возможность выступить перед этим замечательным залом! — произнёс Волков и взял небольшую паузу, пока стихнут аплодисменты. — Мы подготовили для вас ряд онлайн-тренингов, доступ к которым получат все призёры, а также льготные условия для стажировки в нашей компании после обучения в вузе.

Достойные награды, за которые определённо стоит бороться. Радует, что целеустремлённую молодёжь не бросают на самотёк, а поддерживают и стараются расхватать ещё на этапе обучения.

Сама олимпиада показалась довольно сложной. Здесь уже не было места простым вопросам, как в открытом этапе, но встречались такие задания, которые хоть и были простыми, но требовали времени. Например, требовалось по аксонометрической проекции модели найти её комплексный чертёж среди ряда вариантов. Или по двум видам модели найти её третий вид.

Задачи сначала казались простыми. Что сложного в том, чтобы найти диаметр одного из оснований, имея значения высоты, конусности и диаметра другого основания? Но чем дальше, тем сложнее становились задания, и даже опыт прошлой жизни мне не всегда помогал. Ну, не профи я в инженерной графике, что тут сказать? Кое-что понимаю, но не так, чтобы с лёгкостью щёлкать эти задания.

От олимпиады у меня остались смешанные чувства. С одной стороны, я справился почти со всеми заданиями. Слишком много времени потратил, и последние задачи пришлось решать впопыхах. С другой стороны, я видел, что и остальным участникам было непросто.

В Ворошиловград мы выехали вечерним рейсом, и уже вечером воскресенья вернулись домой. Больше всего на свете мне хотелось зайти в душ и лечь на нормальной кровати, которая не качается и не трясётся, как в вагоне поезда. Всё, на что меня хватило, это подарить коменде магнитик из Казани и чак-чак, а также раздать сувениры и сладкие угощения соседям по комнате. Этой ночью я даже не сразу уснул. Казалось, что меня качает в такт движения поезда или несёт по волнам…

С утра меня разбудил звонок Оли Федосеевой. Открыв глаза, я сначала отключил звук на телефоне, потом бросил взгляд на время и только после этого поднял трубку. И чего понадобилась Федосеевой в пятнадцать минут шестого утра?

— Мишаа-а-а! Двадцать шестое место! — прокричала в трубку девушка. — Буквально пятнадцать минут назад письмо пришло. Честно говоря, я даже не рассчитывала, что войду хотя бы в первые пятьдесят человек, там такие сложные задания были! А у тебя какой результат?

— Честно говоря, я только что глаза открыл, даже не проверял почту.

— Ой, извини! — послышался в трубке виноватый голос девушки. — Ладно, на парах встретимся и расскажешь.

Оля отключилась, а я полез к компьютеру. Конечно, было бы правильнее лечь поспать ещё с полчаса, но раз я уже проснулся, то зачем тянуть? Тем более, любопытство отгоняло сон и я прекрасно понимал, что не усну, пока не открою письмо от организаторов.

«Уважаемый Михаил Игоревич, сожалеем, но вы не попали в ТОП-100 призёров закрытого этапа олимпиады по инженерной графике. Со списком лучших студентов вы можете ознакомиться ниже».

Словно в качестве издёвки внизу прилагался список всех студентов, которые вошли в эту самую сотню. На двадцать шестом месте я действительно отыскал Федосееву. Молодец, девчонка, что тут сказать? А вот я сплоховал. Не вошёл даже в сотку лучших. Обидно! Не столько за результат, сколько за упущенные возможности и потраченное время.

Потратить три дня на поездки, пропустить пары у Рязанцева и Смирнова, чтобы в конечном счёте показать слабый результат? Утешительным призом для меня были бонусные пять баллов к семестровой оценке по предмету, но это было совсем не то, на что я рассчитывал.

Мне хотелось показать отличный результат, заявить о себе. Пусть даже не победить, а хотя бы войти в десятку лучших. На эмоциях я даже подумывал над тем, чтобы отказаться от участия в заключительных этапах по другим предметам, но отогнал эту идею прочь. Во-первых, нужно идти до конца и не сдаваться после первых неудач. Во-вторых, академия уже договорилась о билетах и гостинице, подготовила поездку и включать заднюю будет несправедливо. Нет, назад пути уже нет — нужно ехать!

На следующей неделе мне предстояло ехать на закрытый этап очередной олимпиады, только теперь уже по теоретической механике в Москву. В этот раз наша компания состояла из четырёх студентов. Помимо меня путёвки в закрытый этап олимпиады получили Оля Дорофеева и двое ребят с робототехники: Олег Макаров и Виталик Кузнецов. Судя по всему, это были ребята из параллельной группы Абрамова.

На этот раз с нами поехал Быков, но мне было не до душевных бесед в вагоне поезда, потому как я едва держался на ногах. Судя по всему, остальные тоже рассматривали нашу поездку на поезде как возможность хорошенько выспаться. Тем более что куратору пришлось ехать в соседнем купе — пятеро в одном не поместятся.

Мы выехали в десять часов утра, а прибыть в Москву должны были в шесть часов утра в субботу. На этот раз нам немного не повезло, и мы попали в час-пик, когда многие люди добирались на работу. О том, чтобы воспользоваться метро, и речи не было. Непривыкшие к давке, мы явно потерялись бы в толпе, а то и проехали бы пару станций. Пришлось немного раскошелиться и заказать две машины такси, чтобы поместиться всей делегации. До Бауманки, где проходил закрытый этап олимпиады, проезд обошёлся нам в полторы тысячи. Если считать на пятерых, то всего по три сотни с человека, что вполне приемлемо.

Главный учебный корпус Московского государственного технического университета имени Баумана впечатлял своей красотой. Величественное здание было раз в пять больше нашего главного корпуса. Хотя и студентов здесь куда больше, чем в нашей академии, в которой всего-то два учебных корпуса.

Перед началом олимпиады нам устроили небольшую экскурсию, рассказали об истории университета и показали знаменитые лаборатории.

— Переманивают! — шепнул нам Быков, когда мы переходили из одного зала в другой.

— Думаете, кто-то действительно решится перейти? — удивился я.

— Ну, не все такие преданные родной академии, как ты, Миша, — с улыбкой произнёс куратор и мгновенно ответил на мой удивлённый взгляд. — Я ведь в курсе о вашем разговоре с ректором МГУ, мне Абрамов рассказывал. Смело, заслуживает уважения.

— Я в этот момент думал не только об академии, — честно признался я, не желая приписывать себе лишние заслуги.

— Понимаю, но всё равно приятно.

На следующий день результаты олимпиады ещё были неизвестны. Весь день я ходил на нервах и обновлял почту, ожидая письма. Верно говорят, что самое худшее — это ждать. Результатов не было и вечером. Будто нарочно затягивали проверку, чтобы заставлять участников нервничать. В официальной группе олимпиады вся стена была забита комментариями участников, которым тоже не терпелось узнать результаты.

Зато утром вторника меня снова разбудил звонок Федосеевой. В последнее время это становится пугающей традицией.

— Миша, как ты это сделал? — требовательно произнесла Оля. — Третье место!

— У меня?

— Ну, не у меня же! — ответила девушка. — Я даже в сотню не попала.

В телефонной трубке ненадолго повисла тишина. Каждому из нас нужна была пауза, чтобы справиться со своими чувствами. Мне чтобы взять себя в руки после радостной новости, а Оле — чтобы

— Поздравляю, ты молодец. Не обращай на меня внимания, просто я расстроилась из-за своей неудачи. Собственно, хотела позвонить и поздравить тебя, а вышло как-то невесело.

— Я тебя понимаю, всё в порядке. Мне жаль, что у тебя не вышло с теормехом. А спасибо за хорошую новость. Увидимся в универе!

Я отключил звонок и подскочил с кровати. Сон как рукой сняло, а эмоции пёрли через край. Третье место на всероссийской студенческой олимпиаде. Это успех! Сам не заметил как начал танцевать от счастья и опомнился, когда услышал недовольное ворчание Лёхи:

— Мих, ты с ума сошёл? Двадцать минут седьмого утра…

Пришлось немного умерить свои эмоции и отправиться праздновать успех на кухню. Правда, из всего застолья был только чёрный чай и бутерброд со сливочным маслом и шпротами. Но ведь самое главное в празднике не размах, а повод!

В академии на меня сыпались поздравления изо всех уголков — девочнки с деканата поздравляли с успешным выступлением и строили глазки, профессора крепко жали руку и желали блестящей карьеры, а препод по теормеху так вообще заключил в объятиях и пустил скупую слезу. Даже Быков специально примчался с кафедры, чтобы поздравить меня с занятым призовым местом.

— Миша, я желаю, чтобы этот успех был только началом в твоей замечательной жизни! — произнёс куратор, пожимая мне руку. — От академии запишем благодарность в личное дело и выдадим грамоту. Сам понимаешь, наши возможности ограничены. А что на счёт материальных благ, тебе и так неплохо перепадёт от организаторов, за это не волнуйся.

Действительно, мне должны заплатить сто тысяч призовых, выдать доступ к специальным онлайн-курсам и гарантировать стажировку в «Ростехе» после учёбы. Правда, на будущее у меня были несколько иные планы, но я не отчаивался. Главное, что удалось засветиться и заявить о себе. Теперь поступить в Центр подготовки космонавтов будет несколько проще. Вот только нельзя останавливаться на достигнутом, нужно развиваться дальше: кирпичик за кирпичиком выкладывать дорогу к заветной цели.

У этого успеха была и другая сторона медали. Совершенно не оставалось времени на личную жизнь и отдых. Вечером мы созвонились с Дашей. Я специально дождался, когда Лёха умчится на третий этаж играть в какую-то сетевую игрушку, чтобы нам никто не мешал.

— Миш, я с ума схожу. Невыносимо скучаю! — жаловалась девушка.

— Я тоже скучаю, малышка! Но эти выходные снова в пролёте — мне нужно лететь на олимпиаду по сопромату в Новосибирск.

— Я уже начинаю ненавидеть твои олимпиады, — призналась Павлова. — Такое впечатление, что я встречаюсь с космонавтом, который уже улетел в космос.

— Прости, я же предупреждал, что со мной просто не будет.

— Ничего, я сама сделала этот выбор, — ответила девушка. — Но от меня не отвертишься, Чудинов! Буду привыкать, ведь когда ты действительно полетишь в космос, расставание будет ещё более долгим.

— Погоди, нужно ещё поступить в Центр подготовки, а там пройти обучение, испытания и только тогда попасть в состав экипажа, — отмахнулся я. — Уже не говорю о том, чтобы войти в группу для полёта.

— Ой, Миш, я тебя знаю! Ты обязательно добьёшься поставленной цели, я в тебя верю!

— Спасибо за поддержку! — произнёс я и улыбнулся. Даша всегда могла буквально парой слов поддержать меня и поднять боевой дух.

На олимпиаду по сопромату я летел один со всей академии. Для второкурсников этот предмет был новым, поэтому задания открытого этапа вызвали затруднения у ребят из академии. Честно говоря, если бы не мои знания из прошлой жизни, я бы тоже не прошёл. Слишком много вопросов встречалось по темам, которые мы ещё даже не изучали на занятиях.

В качестве сопровождающего мне выделили Быкова, который сидел в соседнем кресле.

— Валерий Дмитриевич, спасибо за то, что позаботились и выбили компенсацию перелёта от академии! — поблагодарил я куратора. — Самому мне такое путешествие не по карману.

— Брось, в твоём участии на олимпиаде у академии свой интерес. Нам нужно показать, что у нас талантливые студенты, засветиться, заявить о себе. Для академии, которая работает первый год, это большой успех. Тем более, ты уже показал, что способен добиваться выдающихся результатов. Ты только не подведи, постарайся как следует!

Легко говорить! Всё свободное от учёбы время я проторчал за учебниками по сопромату и изучал вопросы закрытого тура прошлых лет. Могу сказать одно — легко точно не будет. Да и подготовиться к такому серьёзному испытанию всего за неделю просто нереально.

Новосибирск тоже оставил незабываемое впечатление. Мне приходилось бывать там году в семьдесят втором, а теперь, спустя почти шестьдесят лет, город сильно изменился. Разросся, обзавёлся новыми зданиями и достопримечательностями. Мне очень хотелось прогуляться по его улицам, но времени совершенно не оставалось. Да и сил. За эти три недели я был выжат, словно лимон.

На олимпиаде предлагались действительно сложные задания, которые давались мне с большим трудом, но я всё-таки решил практически все задачи и ответил на вопросы. На следующий день, когда мы вернулись домой, я наконец-то выспался. Сегодня не было звонков от Федосеевой, потому как девушка не участвовала в олимпиаде и не могла знать результаты. Спасибо, что хоть не позвонила из праздного любопытства в шесть утра узнать о моих успехах. Понимаю, что Оля просто волновалась, но и терять лишний час сна из-за её душевных терзаний тоже не хотелось. Заглянул на почту и увидел там письмо от организаторов олимпиады с результатами. Затаив дыхание, нажал на него и увидел свою фамилию в числе призёров. Тридцать восьмой.

Да, не тот результат, от которого можно прыгать от счастья, но тоже приятно. Есть свои бонусы от организаторов, да и Пильщиков теперь не отвертится и выставит мне дополнительные десять баллов за такой результат. А это значит, что теперь у меня есть все шансы заметно продвинуться в рейтинге успеваемости и взять первое место.

Павлова была не единственной, кому мои выступления на олимпиадах не нравились. На следующий день, когда я появился в академии, меня заметил декан лётчиков.

— Чудинов! Ты вообще собираешься посещать мои пары? — раздался в коридоре громогласный голос Рязанцева.

— Лев Михайлович, так ведь у меня закрытые этапы олимпиад! — отозвался я, понимая, что это недостаточно веская причина для декана лётчиков. — У меня даже официальное разрешение от деканата есть.

— Не знаю какие у тебя там этапы, но если я не увижу тебя на следующей паре, дорога на аэродром для тебя точно будет закрыта!

Рязанцеву нет дела до того, что я защищаю честь академии, пробиваю себе дорогу в будущее. Его интересовали только полёты. И допускать к штурвалу студента, который пропустил уже три занятия, он никак не собирался.

Напрасно мне казалось, что с завершением олимпиад удастся перевести дух. До сессии оставался всего месяц, а у меня мало того, что скопилась куча долгов по предметам, так ещё и курсач не дописан. Ещё и Быков придумал что-то новое. После очередного занятия в лаборатории Валерий Дмитриевич собрал всех участников финальных этапов олимпиад для серьёзного разговора. Уже по блестящим глазам куратора было понятно, что он задумал нечто необычное.

Глава 5. Курсовая работа

В лаборатории собрались все участники закрытых этапов олимпиад: я, Руслан Силантьев, Оля Федосеева, Олег Макаров и Виталик Кузнецов. Мы до последнего ждали, что Быков сейчас озвучит какую-нибудь новость о поощрении за успехи, но Валерий Дмитриевич умел удивлять. Как правило, всё его идеи оканчивались тратой прорвы времени и сил, но польза от этого тоже была.

— Друзья, вы прекрасно знаете, что работа над проектом «Десница» завершена. Нам осталось пару дней для завершения работы. Ждём официального ответа от «Роскосмоса» и предложения о сотрудничестве. А это значит, что мы можем браться за новый проект?

— Ещё одна научная разработка? — заинтересовался Руслан.

— Нет, с научными разработками пока придётся подождать. Но у меня есть предложение, от которого просто нельзя отказаться. По крайней мере, это будет крайне неразумно, — начал Быков, осмотрев нас с загадочной улыбкой. — Чего вы добились на олимпиадах?

— Двадцать шестое место по инженерной графике, — призналась Оля.

— Третье место по теоретической механике и тридцать восьмое по сопромату, — подхватил я.

Остальные молчали, потому как им нечем было похвастаться.

— Пустая затея эти олимпиады! — наконец, признался Руслан. — Только время зря потратил. Ну, пять баллов по предмету мне добавят, конечно, но это не стоило того, чтобы столько времени и сил тратить.

— Нельзя закапывать свой талант, — возразил куратор. — Он дан вам для того, чтобы вы оттачивали его и использовали во благо. Но сейчас я не об этом. По отдельности вы добились неплохих результатов. Кто-то занял призовое место, кто-то попал в сотню лучших. Руслан, ты напрасно расстраиваешься. То, что ты прошёл в закрытый этап олимпиады уже говорит о том, что ты один из лучших в инженерной графике. А что, если попробовать собрать вас вместе? Представляете, какая команда получится? В этом и заключается мой план! Каждый из вас пробивался в заключительные этапы олимпиады, но не добивался победы. Именно поэтому я собрал здесь лучших ребят, золотой состав, который вместе сможет добиться куда большего, чем по отдельности. Максимальный состав команды как раз пять человек, так что дерзайте!

— А толку от этой команды? — смутился Руслан.

— А толк найдётся, — заверил куратор. — Через неделю начинается приём заявок на участие во Всероссийской командной олимпиаде. Победителей будут определять по четырём номинациям: «Мирный атом», «Умный город», «Реактивные роботы» и «Квантовая физика». Сначала проведут анализ заявок, потом нужно представить свой проект, а лучшие команды поедут в Москву, где представят свои идеи и поборются за солидные призы. Раньше такие олимпиады проводились только для выпускных курсов, чтобы выявить самородки среди выпускников, но с этого года допускаются все курсы. Представляете, какие у вас есть возможности?

— А что, можно попробовать, — загорелся идеей Олег.

А я уже прокручивал в голове возможные варианты. Мирный атом — точно мимо. Это совершенно не наш профиль и предложить какой-то толковый проект мы попросту не в силах, потому как совершенно не разбираемся в этой теме. Та же ситуация с квантовой физикой и умным городом. Эти области науки явно не наш профиль. А вот реактивная тяга — самое то. У нас и два специалиста по части робототехники имеются. Вон, Олег с Виталиком неплохие ребята на первый взгляд. Подтянуть бы ещё и Абрамова сюда, но Артём вряд ли согласится. Да и размеры команд ограничены.

— А можно использовать нашу разработку? — поинтересовалась Оля.

— Нет, «Десница» — это отдельный проект, который не относится к олимпиаде, — отрезал Быков. — И потом, он не совсем подходит под условия участия. Но вы можете использовать полученный опыт и предложить что-то своё. Думайте, у вас есть целая неделя! Хотя, заявки принимают до конца декабря, показать проект нужно будет уже в марте, а в мае — финал.

Мы планировали собраться на следующей неделе, чтобы обсудить план разработки, но ни у кого и не нашлось времени. Дело близилось к концу семестра, а впереди маячила сессия. Пропущенные выходные давали о себе знать. Мне нужно было готовить три практических работы по разным предметам и навёрстывать курсовой проект. Ещё и навёрстывать упущенное по полётам. Парни вовсю работали на тренажёрах, чтобы весной сесть за штурвал двухмоторного «австрийца», а я здорово отстал. Пришлось подтягивать хотя бы теоретическую часть и надеяться, что моих навыков хватит, чтобы быстро освоиться на практике.

— Миша, не переживай, ты быстро схватываешь. К весне полетишь и на «австрийце», — успокаивал меня Смирнов, когда мы остались на практические занятия.

Не знаю как к весне, а на тренажёре получалось не очень хорошо. Нам приходилось не только отрабатывать взлёт и посадку, но и различные задания.

— Ничего, вы у меня к концу третьего года такие пируэты в воздухе выписывать будете, что хоть на парад отправляй! — грозился Иван Степанович, когда мы немного разобрались с новым управлением и освоились в кресле «австрийца».

— Да ладно, до весны ещё дожить надо, — отмахнулся Коля Золотов.

— А вы куда-то собираетесь? — смутился Смирнов. — Или боитесь сессию не пережить? Это вы зря. Хвостовки, может, и получите, но если академическую задолженность вовремя погасить, то никто вас не отчислит. А лучше готовьтесь на совесть, тогда и проблем таких знать не будете.

Легко сказать! Потому как готовиться пришлось заранее, и всё равно я боялся, что где-нибудь не смогу справиться. Например, с курсовым по теории механизмов и машин у меня возникли реальные проблемы.

— Чудинов, что у вас там? — поинтересовался препод, когда я пришёл на защиту с распечатанной курсовой работой и чертежами.

— Курсовая, расчёты, индикаторная диаграмма…

— Тема? — сухо поинтересовался Капустин.

— Тепловой расчет рабочего цикла двигателя.

— Отлично. Давайте, взгляну что вы там рассчитали.

Препод взял мою работу и принялся перелистывать страницы.

— Вижу, интернетом пользоваться вы научились. А вот с теорией механизмов и машин у вас не сложилось.

— Причём здесь интернет, если я брал для расчёта ваши данные номинальной мощности при номинальной частоте оборотов коленвала, рабочий объём двигателя, число цилиндров, степень сжатия и другие параметры? Обратите внимание, все данные из моего варианта.

— Ну, циферки подставлять большого ума не нужно, — хмыкнул Капустин и бросил на меня снисходительный взгляд. — Это ведь даже проще, чем решать тесты на олимпиадах, верно? Там нужно угадать один из вариантов, а тут всего лишь заменить одну цифру на другую.

Не понял, Капустин хочет сказать, что я прошёл в финал всероссийской олимпиады только благодаря тому, что угадал правильные ответы на открытом этапе? Что за чушь? Там хватало и таких вопросов, которые заставляли хорошенько подумать и писать развёрнутые ответы. Что за привычка судить о том, чего сам в глаза не видел и имеешь лишь отдалённое представление?

— Что это за коэффициент? — поинтересовался препод, ткнув в первую попавшуюся формулу, и раздражённо хмыкнул, получив правильный ответ. — Вы хорошо подготовились, Чудинов. На первый взгляд и не скажешь, что работа куплена.

— А с чего вы вообще взяли, будто я её покупал?

— А с того, что ваши промежуточные результаты я не видел уже целый месяц. Вам ведь некогда, у вас то конференции, то олимпиады. Вы слишком занятый молодой человек, чтобы посещать мои консультации, на которых я давал подробные инструкции и объяснял как делать подобные расчёты. Вы хотите сказать, что дошли до всего самостоятельно?

— Почему бы и нет? Справочники под рукой, методические указания также в свободном доступе.

— Разумеется! Вы ведь считаете себя великим учёным, которому не нужно тратить время на такие мелочи, как консультации по курсовой работе! Не слишком ли рано начали нос задирать?

— Константин Евгеньевич, а какое отношение к курсовой работе имеет моя научная деятельность? Ваши занятия я не пропускал, а консультации не были обязательными. Раз я справлялся и без них, значит у меня была такая возможность. Или вас волнуют мои успехи?

Да, самостоятельно сделать курсовой было сложно, но я ведь тоже не первый раз живу! Такие расчёты в прошлой жизни приходилось выполнять не один раз. Да я сам мог учить этого Капустина, но не буду же я это показывать! За полвека мало что изменилось, поэтому и пропущенные консультации не стали для меня большой проблемой. А вот эго нашего любезного препода пострадало, и сейчас он пытался выместить на мне свою обиду.

— Меня? Бросьте, Чудинов! Что меня может волновать? Положим, стали вы призёром олимпиады. Это не повод мнить себя величиной, потому как вы ещё ничего собой не представляете. А о ваших успехах скоро забудут, потому как ничем вы не выделяетесь среди ваших одногруппников. Вы даже курсовую работу защитить не можете, потому что эти бумажки скачаны из интернета. Работу я не принимаю. Придёте в следующем семестре за новым заданием.

— Позвольте, но работа выполнена мной и все расчёты правильные. Вы не имеете права просто по своей прихоти отказывать мне в защите.

— Довольно! Работу у вас я не приму.

Ну, это мы ещё посмотрим! Я поднялся с места, сгрёб в охапку листы с чертежами и направился к выходу. Да, может, Капустин и не примет у меня работу, но я знаю кто сделает это.

— Валерий Дмитриевич, можно? — я постучал в дверь куратора и заглянул внутрь.

— Миша, заходи! Минут через пятнадцать я убегаю на экзамен, но мы успеем поговорить. Что-то случилось?

— Случилось! — ответил я и вкратце изложил ситуацию.

— Ты только не горячись! — попытался успокоить меня Быков. — Не нужно рубить с плеча, как ты умеешь. Давай я поговорю с Капустиным и попрошу его пойти навстречу.

— Валерий Дмитриевич, не нужно за меня никого просить. Тем более, этого самодовольного нарцисса! Я хочу защищать курсовую работу перед комиссией.

— Комиссию, значит, хочешь? — улыбнулся Быков. — Ладно, сделаем!

Защита курсовой работы перед комиссией была назначена на среду, буквально за пару дней до окончания сессии, поэтому мне пришлось сосредоточиться на других предметах.

Иностранный язык снова сдал на четвёрку и твёрдо решил, что как только разгребусь со всеми проблемами, непременно вытяну его на пятёрку. Пусть в приложении к диплому всё равно будет невысокая оценка, но это дело принципа.

Экзамен по физике стал обыденностью. После того, как в расписании появились теоретическая механика, сопромат и материаловедение, физика перестала казаться таким уж сложным предметом. Даже немного жаль, что это был последний семестр, когда мы изучали эту дисциплину. Зато я поставил уверенную точку, получив девяносто один балл в зачётку на экзамене.

На физподготовке пришлось пересдать парочку нормативов Рязанцеву, чтобы улучшить свои результаты. Этого всё равно не хватило до пятёрки, но я не особо расстраивался из-за такого расклада. Впереди оставались ещё три экзамена, и мысленно я полностью сосредоточился на них.

Экзамены по сопромату и материаловедению принимал Пильщиков. К счастью, с Романом Валентиновичем у нас сложились хорошие отношения после поездки в Казань, да и сам он был человеком доброжелательным, поэтому проблем не возникло. Оба предмета я знал отлично и без труда занёс в зачётку ещё две пятёрки.

В среду подготовил костюм, в котором ездил на олимпиаду, и отправился покорять комиссию своими знаниями. Надеюсь, сегодня этот костюм принесёт мне удачу. На олимпиаде он неплохо справлялся. Хотя глупо верить в такие вещи, ведь по большей части удача заключается в знаниях и умении их применять. Перед самой комиссией, я заскочил на пару по русскому языку, чтобы выставить оценку.

Зачёт по русскому языку и культуре речи не предвещал ничего особенного. Никаких успехов на олимпиаде я не достиг, поэтому пришлось довольствоваться теми баллами, которые заработал в течение года.

— Чудинов, сасный прикид! — прокомментировала мой внешний вид Шевцова, когда я ввалился в аудиторию.

— Чего?

— Лук у тебя классный! — пояснила девушка.

— Нет у меня никакого лука, — отмахнулся я от неё, как от сумасшедшей, но та только прыснула от смеха.

— Шевцова, прошу без неологизмов в моей аудитории. И уж тем более, на занятиях по русскому языку и культуре речи! — вмешалась в наш диалог Тамара Васильевна. Преподша очень не любила разговорную речь на занятиях, особенно разные новые словечки, поэтому приходилось следить за словами.

— Тамара Васильевна, позвольте мне получить свои баллы по предмету и отлучиться. У меня через пятнадцать минут защита курсовой работы и экзамена перед членами комиссии.

— Конечно, Мишенька! — просияла женщина и многозначительно посмотрела на девчонок, заёрзавших на первой парте.

Женщина приняла из моих рук зачётку, уже открытую на нужной странице, сверилась с ведомостью и выставила семьдесят шесть баллов.

— Очень жаль, что вы не созрели для пересдачи контрольной работы, Чудинов, — с грустью в голосе произнесла преподаватель. — Думаю, у вас были все шансы получить более высокую оценку.

— Увы, иногда мы упускаем возможности, о которых впоследствии жалеем, — парировал я и спрятал зачётку в рюкзак, пока Панфилова не передумала. — Всего доброго, Тамара Васильевна!

— Удачной вам защиты, Михаил! — ответила женщина, а когда я добрался до выхода из аудитории, понизила голос и произнесла: — Вот, девочки, смотрите и выбирайте себе хорошего жениха. С Чудиновым вы будете как за каменной стеной. Хороший мальчик!

Вот не хватало мне ещё свахи, которая будет устраивать мою личную жизнь! Мне и так всего хватает в жизни, только бы новых проблем не добавилось.

Поднимаясь по ступенькам на верхний этаж корпуса, я уже выбросил эту историю из головы и постарался настроиться на рабочую волну. Сейчас был невероятно важный момент, от которого зависела не только моя стипендия, рейтинг, но и репутация.

К тому моменту, как мне нужно было сдавать экзамен и защищать курсовую работу перед членами комиссии, я решил вопросы с остальными предметами. В сумме у меня получилось три четвёрки и девять пятёрок. Преподаватель по инженерной графике, как и обещала, добавила мне пять баллов к итоговой оценке, и получилось девяносто два.

Я ненадолго остановился перед аудиторией, отключил звук на телефоне и решительно потянул на себя дверь. В комиссии сидели Быков, Рябоконь и Пильщиков. Увидев знакомые лица, я с облегчением выдохнул, потому как половина дела уже в шляпе. Ни за что не поверю, чтобы кто-то из них хотел меня завалить.

— Ну, Чудинов, начинайте! — скомандовал декан и беспокойно заёрзал на стуле.

— Тема курсовой работы: Тепловой расчет рабочего цикла двигателя. Цель работы: определить показатели экономичности и эффективности рабочего процесса, максимальное давление в цилиндре и переменные давления, создаваемые в зависимости от хода поршня, которые требуются для расчёта прочности деталей двигателя.

— И каким образом вы добивались поставленной цели? — поинтересовался Рябоконь.

— Рассчитал показатели по заданным числам, определил показатели давления, и на основании полученных расчётов предложил вариант повышения эффективности процесса.

— Это уже тянет не на курсовую, а на целый диплом, — ухмыльнулся Пильщиков и принялся изучать мои расчёты.

— Михаил, вот здесь ошибка в чертежах! — обратил моё внимание Рябоконь. — Вы используете системы СИ и СГС на одном чертеже. Нужно было привести все обозначения к единой системе, чтобы не возникало путаницы.

— Виноват, исправлюсь! — пообещал я, понимая, что сейчас уже ничего не исправить, но на будущее нужно учесть допущенные ошибки в оформлении. Обидно терять баллы и получать замечания на ровном месте, где этого можно было не допускать.

Когда комиссия ознакомилась с работой и погоняла меня по теме курсовой, начались дополнительные вопросы. Тут мне пришлось здорово напрячься, чтобы вспомнить весь материал за полгода обучения. Пару раз я ловил себя на мысли, что этого материала небыло в программе. Неужели решили проверить мои знания предмета за пределами изученного, или просто решили завалить? Хотя, могу предположить, что некоторые члены комиссии даже не в курсе, что конкретно мы изучали в первом семестре, но признаваться, что этого материала у нас ещё не было, я не стал.

— Довольно, господа! — первым сдался Рябоконь. — Думаю, можно поставить студенту оценку «отлично» по курсовой работе. Она выполнена безупречно. Однако я настаиваю на снятии пяти баллов за ошибки в оформлении.

— Да тут не только курсовую можно принимать, парень экстерном сдал нам весь курс теории механизмов и машин, — с улыбкой ответил Пильщиков. — Я даже не знаю что ему делать на занятиях весь следующий семестр.

— Поддерживаю Виктора Семёновича, — с важным видом произнёс Быков. — В расчётах нет ни единой ошибки, на счёт предложенных изменений можно подискутировать, но это не входит в задачу курсовой работы. Девяносто пять баллов — вполне справедливая оценка.

— Давайте зачётку! — распорядился Рябоконь и лично выставил мне пятёрку, а рядом продублировал оценку по стобальной шкале. Получилось! Справедливость восстановлена, а я добился своего! С последними оценками в зачётке эта сессия была закрыта. Теперь дело за малым — сгонять в деканат и проверить, что в ведомостях проставлены все баллы.

Сессия подошла к концу, и у нас появилось немного свободного времени. Пусть официально до конца семестра оставалось ещё два дня, кекоторые ребята разъехались по домам, а кто-то наоборот задержался, чтобы погулять по праздничному Ворошиловграду. Но праздно слоняться по нарядным заснеженным улочкам нам не дали. Когда Быков не занят, он особо опасен, потому как моментально начинает генерировать идеи. Так и вышло. Вечером пятницы куратор позвонил мне и назначил встречу на утро субботы. Чуть позже я узнал, что Руслану тоже поступил звонок.

— А я вас предупреждал! — смеялся Абрамов. — Но вы меня не послушали и влезли в общественную жизнь. Теперь Быков с вас до конца учёбы не слезет.

— С нами не хочешь? — в шутку принялся подначивать друга Руслан.

— Нет, у меня в планах завтра прогулка с Китти на ёлку. Говорят, в этом году новые инсталляции будут и развлечения. Так что даже не пытайтесь меня никуда затянуть.

Мы с Дашей тоже планировали погулять, но утро у Павловой было занято, поэтому решили перенести нашу встречу на вечер.

— Так даже лучше! Вечером ёлку зажгут, гирлянды, фонари… Романтика! — по голосу девушки я слышал, что она в хорошем расположении духа. — Тем более, мне с утра нужно заскочить на кафедру.

— Тогда утром решаем проблемы по учёбе и встречаемся в шесть вечера, — подытожил я перед тем, как обменяться любезностями и отключиться.

Утром меня разбудил звонок телефона.

— Чудинов, ты не забыл о встрече? — поинтересовался Быков.

— Как же забыть? — сонно пробормотал я в телефон.

— Тогда собирайся и бегом в академию, дело есть! Нужно встретиться немного раньше.

Ну, разумеется! Чтобы Быков не нашёл занятие — такого просто не бывает.

— Через пятнадцать минут буду! — ответил я и поплёлся на кухню делать чай. Если здорово постараться, можно успеть позавтракать.

Уже на кухне столкнулся с Русланом и Артёмом, которые сидели за столом хмурые.

— Быков звонил? — поинтересовался Силантьев.

— Он самый! — ответил я и устроился за столом рядом с друзьями. — Тёма, а ты чего так рано вскочил? Вы ведь с Китти часов на десять договаривались.

— У неё там тоже какие-то дела на кафедре появились. Вот, буквально с утра выдернули, — отмахнулся Абрамов. — В общем, наша встреча переносится на вечер.

— В каждом вузе есть свой «Быков», — прокомментировал я, вспоминая, что девушка Артёма учится с моей Дашей в меде.

Через пятнадцать минут, как и обещали, мы с Русланом были в академии. Федосеева была уже в фойе, а вот Олега с Виталиком не было — ребята уже уехали домой.

— Так, самые стойкие остались! — прокомментировал куратор, выскочив из кабинета, как чёртик из табакерки. — Идёмте, в комфортной обстановке расскажу к чему такая спешка!

Валерий Дмитриевич выудил из кармана пиджака связку с ключами, по дороге к своему кабинету нашёл нужный и открыл перед нами дверь. Только когда мы устроились на стульях, Быков объяснил причину нашей встречи.

— Друзья, нужно что-то решать! Конец декабря, до приёма заявок на Всероссийскую командную олимпиаду осталось всего несколько дней, а у нас нет ни команды, ни проекта.

— Так ведь команда есть! — произнёс Руслан и осмотрелся.

— Олег и Виталий отказались от участия. Осталась надежда на вас троих. Именно поэтому я и выдернул вас пораньше. Нам нужно найти участника в команду, пока все не разъехались по домам.

— Погодите, выходит, мы собираемся бороться за победу в номинации: «Реактивные роботы» без единого специалиста по роботам в команде? — удивился Руслан.

— Выходит, что так, — согласилась Федосеева.

— В таком случае, нет смысла участвовать. У нас просто нет шансов.

— Есть! — произнёс я, прокручивая в голове одну идею. — У меня есть на примете один специалист по роботам, которого вы все знаете. Нужно только чтобы он согласился участвовать, и тогда уже сегодня мы сможем подать заявку. Только мне понадобится ваша помощь.

Глава 6. Новогодний бал

В академию мы вернулись уже вчетвером. После недолгих уговоров Абрамов всё-таки согласился участвовать с нами в олимпиаде. Теперь у нас в команде было четыре человека, и можно было подавать заявку. Дело оставалось за малым — нужно подготовить заявку и заполнить заявления на участие от каждого члена команды.

— А что мы хоть проектировать будем? — поинтересовался Артём. — Понимаю, что представлять работу аж в марте, но это не значит, что можно расслабиться и два месяца ничего не делать.

— А вот это и будет вашим домашним заданием на каникулы, — произнёс куратор. — Заявку вы уже отправили, поэтому деваться некуда. Сниматься с олимпиады уже не престижно, как и выходить на презентацию с пустыми руками.

В этом весь Быков! Собрал всех, навёл суету, а расхлёбывать нам.

— Я могу только навести на определённые мысли, — продолжил Валерий Дмитриевич. — Вон, японцы сейчас работают над амбициозным проектом под названием «Лунная Чаша». Хотят до тридцать пятого года построить на поверхности Луны обитаемую базу и разместить там до десяти тысяч человек.

— Фантастика! — выпалил Артём. — Как они смогут отправить туда такое количество людей? Я уже не говорю о строительных материалах. И на чём они полетят?

— А мне интересно, как они там будут жить? — поддержала Оля.

— Жить будут в поселении с искусственной гравитацией на поверхности луны. Это будет большая чаша высотой до четырёх сотен метров и сто метров в ширину. Но самое любопытное — эта штуковина будет постоянно вращаться вокруг оси.

— А что они там будут делать? — удивился Артём. — Наших космонавтов на МКС раз-два и обчёлся, а тут десять тысяч!

— А меня интересует другой момент, — вмешался в обсуждение Руслан. — Как они собираются доставлять туда пассажиров и строительные материалы? Это огромные расходы. Только для пассажиров понадобится больше сотни космических кораблей. При том количестве запусков, которое делают страны сегодня, придётся потратить усилия почти всего мира на весь год. Я уже не говорю о том, что это будет стоить триллиарды долларов — больше, чем Макс Лион готов потратить на полёт к Марсу.

— Вы учтите, что сейчас летают на орбиту, а до Луны расстояние в тысячу раз больше, -подбросил дровишек в и без того жаркую дискуссию Быков.

— Артём прав, зачем им эта база? — смутилась Оля. — Просто утереть нос остальным? Слишком затратно и рискованно. Ставить под угрозу десять тысяч человеческих жизней ради смелого эксперимента…

— Зато это попытка построить обитаемую базу на поверхности другой планеты. Если получится на Луне, можно внести небольшие изменения и попробовать повторить проект на Марсе. Пока страны борются за право первыми ступить на поверхность Красной планеты, японцы решают задачу кто будет жить там.

Я слушал спор ребят и не мог понять другого факта:

— Вы лучше задумайтесь о том, как они собираются строить что-то на Луне, когда уже много лет на её поверхность не ступала нога человека? И вообще, сам факт остаётся под большим вопросом. Даже если учесть, что на Луне побывало с дюжину человек, это безумие. Они ведь даже не представляют как поведёт себя человек на поверхности Луны.

— Есть теоретические расчёты и исследования в лабораториях, где создавались условия, максимально приближенные к земным, — возразил Быков.

— Валерий Дмитриевич, вы же прекрасно понимаете, что теории имеют свойство разбиваться о суровую реальность. Тем более, теории с таким количеством допущений.

— Правда или нет, скоро узнаем. В планах у японцев закончить строительство уже через восемь лет.

— И они уже начали отбирать желающих принять участие в эксперименте?

— А есть желание поучаствовать? — ухмыльнулся Быков.

— Нет. Подозреваю, что это всё пыль в глаза, и если нет предварительной подготовки, не стоит и говорить об этом.

Количество амбициозных проектов говорило о том, что человечество отчаянно стремится в космос, а сильные мира сего активно этому способствуют. Пусть это не особо заметно, и скандальные выходки каких-нибудь знаменитостей привлекают куда больше внимания, чем успехи в космосе, очень скоро это может измениться. Например, когда новые технологии и космические путешествия прочно войдут в нашу жизнь. Но я не верю, что это произойдёт так быстро. Фантасты подготовили благодатную почву для осознания реальности такого путешествия, учёные ломают головы над реализацией, но сначала нам нужно какое-то глобальное потрясение. Достижение, которое поможет нам значительно продвинуться вперёд.

— Ладно, давайте закругляться, потому как уже час, а мне пора бежать, — предложил Артём.

Я спохватился и вспомнил, что и у меня были планы на вечер. Быкову мы пообещали определиться с темой проекта за зимние каникулы, и с началом семестра приступить к проектированию.

— Может, вместе погуляем? Ты с Кирой, а я с Дашей, — предложил я Артёму, когда мы шли к выходу из корпуса.

— А давайте все вместе на ёлку отправимся? — оживился Руслан. — Оля, ты как? Пойдём с нами?

Девушка ненадолго замялась, потому как не совсем понимала в качестве кого её приглашают гулять. Тем более, ребятам могло быть немного неловко в компании гуляющих парочек. Федосеева бросила взгляд на Руслана, засмущалась, но утвердительно кивнула.

— Давайте, я не против, — выдавила она из себя.

— Вот и славно! Встречаемся в шесть часов на театральной площади возле памятника Ленину.

Уже в фойе нас догнал Быков.

— Ребята, дело есть! — произнёс куратор. — В воскресенье пройдёт Новогодний бал в Ворошиловградском центральном дворце культуры. Вы как настроены?

— Валерий Дмитриевич, благодарю, но мне билеты не нужны, я такие мероприятия не особо люблю, — честно признался я.

— Какие билеты? Мне нужны участники! Найти себе пару до конца дня и доложить мне. Считай, что это приказ. Остальных это тоже касается.

— Какой мне бал? У меня даже костюма приличного нет. И потом, я ведь даже танцевать не умею. Вы хотите сорвать праздник?

— Не обязательно танцевать, постоишь там с дамой, посветишься немного, этого будет достаточно.

— Ага, а мне потом моя дама так посверкает, что я все каникулы не разогнусь. Оно мне надо?

— Ладно, кого-нибудь другого найду, — отмахнулся Быков и помчался дальше по коридору.

Буквально через пару мгновений я услышал его громкий голос:

— Золотов! Ну-ка иди сюда! У тебя академическая задолженность имеется. Что будешь с этим делать?

— Валерий Дмитриевич, да не могу я сдать это дурацкое материаловедение! Ну, не понимаю я ничего.

— Считай, что это твой единственный шанс остаться в академии, Коля! В воскресенье чтобы пришёл с дамой в Ворошиловградский дворец культуры. Быть при параде! А с материаловедением, так уж и быть, я проблему решу.

— Спасибо, Валерий Дмитриевич, я не подведу! — просиял Коля и умчался готовиться.

Вернувшись в общагу, я застал Артёма в оживлённом состоянии. Парень стоял с утюгом в руках и выглаживал рубашку, а затем умчался в свою комнату и принялся рыться в шкафу.

— Тём, всё в порядке, или нужно срочно собирать вещи? Где-то техногенная катастрофа случилась, и всем срочно нужно покинуть зону поражения?

— Случилась! — отозвался Абрамов. — И твои шутки сейчас неуместны. Я не могу найти свою бабочку, а без неё идти на бал просто бессмысленно. Придётся завтра утром ехать в магазин.

— Тём, а разве твоя Кира не будет против, если ты пойдёшь на бал с другой девушкой из нашей академии?

— Мих, я совсем на самоубийцу похож? Не сказать, что она будет против, просто оторвёт голову сначала мне, а потом спутнице, так что я даже не думал о таком безрассудном шаге.

— А как ты тогда собираешься идти на бал?

— Очевидно же, что я позову Китти, и мы пойдём вместе.

В этот момент пазл в моей голове сложился, и я понял, что упустил одну элементарную деталь. По какой-то нелепой случайности я решил, что на бал могут идти только студенты академии. А ведь Быков об этом ни слова не сказал. Выходит, я мог позвать Дашу, но отказался! Упустить такой блестящий повод выйти куда-нибудь с Павловой, ещё и с пользой для академии. Нет, нельзя отказываться от таких подарков судьбы. Вот только я именно это и сделал всего пару минут назад.

Озарённый этой мыслью, я помчался обратно в академию и нашёл Быкова в его кабинете.

— Валерий Дмитриевич, а предложение на счёт бала ещё в силе? Места остались?

— Чижов, ты ведь сам говорил, что не умеешь танцевать!

— Да разве это сложно? Посмотрю пару роликов в интернете, и готово. Так что на счёт мест? Ничего страшного, если моя пара будет из другого вуза?

— И когда вы только успеваете? — ухмыльнулся куратор и покачал головой. — Казалось бы, пары, семинары, практика, сессия, олимпиады, волонтёрство, общественная жизнь… Нет, всё равно успевают с девушками знакомиться. Можно, Чудинов. Даже нужно! Но только чтобы эта твоя пара голову тебе не вскружила. Ты мне нужен в боевом строю.

— Спасибо, Валерий Дмитриевич!

— Должен будешь! — крикнул мне вслед Быков, но я уже выскочил в коридор и достал из кармана телефон. Пальцы сами пробежали по сенсорному экрану, вызывая нужного мне абонента.

— Малышка, у меня для тебя сюрприз! — произнёс я, когда Даша подняла трубку. — Завтра мы с тобой идём на новогодний бал в Ворошиловградский центральный дворец культуры. Я договорился, нас будут ждать.

— Миша, ты издеваешься? — послышался удивлённый голос в динамике. — Бальное платье нужно уже на завтра, а у меня его нет! Как ты думаешь, где я его возьму?

— У тебя разве платьев нет? — удивился я. — Как на счёт того, которое ты надевала на день рождения Киры?

— Это вечернее платье, а не бальное. Кажется, ты совсем не понимаешь разницу. Миш, нужно было хотя бы предупредить.

— Я хотел сделать тебе сюрприз. И вообще, о том, что завтра пройдёт бал, я сам узнал только несколько минут назад. Ладно, поехали купим тебе платье, пока магазины ещё работают.

— Когда? Мы на шесть часов встречаемся на площади, а уже почти два часа. Пока я соберусь, пока мы доедем до магазинов, будет уже часа четыре. Отвезти платье домой и вернуться обратно уже не успеем.

Как же сложно с этими девушками! Вон, висит в шкафу костюм, купил один раз, и он идеально подходит и для олимпиады, и для бала, и для какой угодно церемонии. А у девушек всё куда сложнее. Им приходится постоянно заморачиваться с платьями и придумывать новые образы.

— Хорошо, тогда завтра с утра поедем по магазинам.

Когда мы встретились на площади, Павлова всё ещё дулась на меня из-за бала, но неожиданно мне на выручку пришла Кира. Артём отошёл купить ей латте, и девушка смогла говорить, чтобы не обидеть Абрамова.

— Тебе бы жаловаться! — осадила она Дашу. — Тебе даже платье предлагают купить. А мой даже не поинтересовался в чём я завтра на бал пойду. Хоть в пижаме! Или ещё лучше — в косухе, берцах и порезанных джинсах. А ведь Артём прекрасно знает, что никакого бального платья у меня нет.

Кажется, у друга намечаются проблемы, и нужно его выручать. Когда Артём вернулся с напитком для Китти, я невзначай отошёл с ним в сторону и рассказал о проблеме девушки.

— Блин, а сколько вообще стоят эти платья? — поинтересовался парень. — Я на новогодние подарки сильно потратился, всего тысяч семь осталось. Как думаешь, хватит?

— Сомневаюсь! — покачал я головой. — Давай займу червонец? У меня как раз на днях пришли призовые за третье место на всероссийской олимпиаде. Мне до следующей стипендии точно хватит.

— Мих, буду благодарен! — просиял парень. — Но отдам только после каникул. Сам понимаешь, до Нового года мне их взять негде.

— Пустяки, сочтёмся!

Перевёл Тёме десятку, и мы вернулись к девчонкам.

— А вот и мы! — послышался сзади радостный голос Руслана. Мы дружно обернулись и обнаружили, что рядом с Силантьевым стояла Оля Дорофеева.

— Отлично! Идёмте фотографироваться, — оживился Артём.

Наша фотосессия началась возле ёлки, сияющей тысячами огоньков. А потом мы добрались до инсталляций: шар, снеговик, огромный подарок, внутри которого было очень уютно, олени, которых можно было оседлать, и даже паровозик, где мы поместились всей компанией.

Было уже девять вечера, когда мы поняли, что нам пора расходиться по домам. У девчонок коменда не менее строгая, чем наша Светлана Ивановна, и ни за что не пустит после десяти вечера. А ехать до общежития приходилось через половину города, ещё и с пересадками благодаря новой схеме движения автобусов.

Вот только уже на остановке оказалось, что вечером автобусы ходят реже, и ждать нужный рейс нам нужно ещё минут пятнадцать.

— Может, такси? — предложил Артём. — Возьмём микроавтобус, потому что на общественном транспорте можем не успеть.

— Не парься, милый, успеем! — успокоила его Кира. — Тем более, у наших друзей что-то любопытное намечается.

Мы проследили за взглядом Китти и увидели Руслана с Олей, которые стояли немного в стороне от нас.

— Руки замёрзли? Давай погрею! — Рус спрятал Олины руки в своих ладонях и начал дышать на них, а затем принялся бережно растирать. Неизвестно что растаяло больше: Олины руки, или сердце девушки, потому как Федосеева смотрела на Руса влюблёнными глазами и не скрывала своего восхищения.

— Кажется, у нас новая пара образовалась, — заметил Артём.

— Тише ты! — шикнула на него Кира и пальчиком ткнула своего парня в бок. — Не спугни!

Я тоже был рад за ребят. Они оба хорошие и очень толковые. Рус больше года как расстался с девушкой и ни с кем не встречался, а я и не слышал, чтобы у Оли был парень. Так что ничего плохого в их отношениях не вижу. Кажется, из них получится хорошая пара.

— Оль, а ты пойдёшь со мной на бал? — осмелился предложить Руслан.

— Я согласна, — ответила девушка и первой приблизилась к Силантьеву, а он воспользовался шансом и крепко её поцеловал.

— Ой, девочки, это любовь! — произнесла Китти и замахала руками перед лицом, чтобы скрыть слёзы.

— Тише! — прошипел Артём. — Сама же меня только что одёргивала!

Китти уже подготовила какой-то колкий ответ, но тут подъехал наш автобус, и мы поспешили занять места в тёплом салоне. Пришлось проехать до общаги медицинского универа, чтобы провести девчонок до самой общаги. Обратно пришлось возвращаться две остановки пешком, потому как ждать автобус было уже нереально.

В наше общежитие мы вернулись буквально за десять минут до отбоя. Коменда провела нас недовольным взглядом и пробормотала что-то нечленораздельное.

— Спокойной ночи, Светлана Ивановна! — вежливо произнёс я, проходя мимо её поста.

— И вам того же и туда же! — отозвалась коменда.

Интересно, почему она без настроения? Надо бы разузнать, если подвернётся случай.

На следующий день часов в девять утра Даша потащила меня по магазинам искать платье. Я очень надеялся, что мы сейчас быстренько найдём подходящее платье, но, видимо, так не бывает. В первом же магазине подходящего платья не нашлось.

— Не пойму, у них нет пышных платьев? — удивился я.

— Есть, но либо не мой размер, либо мне совсем не подходят.

— Ладно, идём в другой магазин.

Я уже искренне жалел о том, что согласился на авантюру Быкова с новогодним балом, но отыгрывать всё назад было уже поздно. Во втором магазине не приглянулось одно платье, но Даша решительно отмела этот вариант:

— Кира пойдёт на бал точно в таком — она буквально пару минут назад прислала мне фото с примерочной. Ты ведь понимаешь, что это будет катастрофа?

Понимаю! Что времени у нас осталось совсем немного, поэтому поехать в другой город за платьем, которого ни у кого нет, или заказать его на маркетплейсе, или как его там называют, мы не можем. Остаётся уповать, что мы найдём уникальное, непохожее ни на какое другое платье в следующем магазине.

— Миш, как тебе? — поинтересовалась Даша, выглянув из примерочной.

— Очень вызывающе, нам такое не подойдёт, — ответил я, остановив взгляд на тесном корсете, который слишком сжимал упругую грудь.

— Блин! А мне нравится, — расстроилась девушка.

Но через пару минут Даша нашла уже другое платье и совсем забыла о предыдущем. Это было серебристым с блёстками. Открытые плечи, тоже корсет, но более свободный, отчего всё выглядело прилично.

— Миша, давай возьмём! — заканючила девушка. — Мне очень нравится!

— Честно говоря, я думал, что ты выберешь белое…

— Я же не на свадьбу собираюсь! И потом, это лучше, чем все остальные. Сколько оно стоит?

Девушка посмотрела на бирку и моментально помрачнела.

— Двадцать восемь тысяч? Блин! Я же просила показать платья не дороже пятнадцати! Нет, нам такое точно не подойдёт.

— Что значит не подойдёт? Ты ведь только что хотела его купить!

— Оно слишком дорогое!

— Цена тебя не должна волновать. Если это платье тебе подходит, мы его берём. И ещё, я бы купил какое-нибуль красивое колье под это платье.

— Миша, нельзя делать девушкам такие предложения. Но считай, что сегодня тебе повезло. Просто у меня в комнате лежит украшение, которое подарила мне мама на совершеннолетие. Вот оно просто чудесно подходит под это платье.

— Отлично, тогда идём на кассу, и мчимся собираться, потому как у нас на всё осталось часа три.

— Миш, тебе бы тоже не помешало купить новый костюм, — неожиданно задумалась Даша.

— Зачем? Меня и старый вполне устраивает.

— Это тот, в котором ты почти целый год проходил по всем мероприятиям? Ездил в Москву, Казань, Нижний Новгород, выступал на презентации и защите курсовой?

— Он самый!

— Тогда его точно нужно поменять. В таком виде на балу появляться нельзя.

— Да что с ним не так-то? — удивился я, не желая менять привычный костюм. Нет, денег на покупку мне не жалко, но зачем мне нужна новая вещь, если старая ещё не порвалась и не износилась? Тем более что мне в нём удобно, я к нему привык и чувствую себя в старом костюме комфортно.

— Мужчины! — покачала головой девушка. — Миш, пойми, на балу все должны быть нарядными и одетыми с иголочки, ведь это бал, где красуются не только остроумием, умением танцевать, но и внешним видом. Тебе нужен новый костюм, иначе я с тобой никуда не пойду.

Последнее предложение девушка произнесла с таким нажимом, будто я должен немедленно бросить всё, и бежать на кассу. На какое-то мгновение я завис. Судя по поведению Даши, девушке показалось, что я готов вообще отказаться от идеи с балом, поэтому она сдалась первой и немного смягчила свой вердикт:

— Хорошо, давай пойдём на компромисс. Ты ради меня купишь новый костюм и сходишь в нём на бал. А старый костюм останется запасным, и ты сможешь надевать его на менее важные события. Тот же экзамен или защита курсовой отлично подойдут для этой цели. Идёт?

— Договорились! Но костюм я выбираю сам, а ты говоришь нравится он тебе или нет.

— Идёт!

Мужской костюм обошёлся мне ещё в шестнадцать тысяч. Пришлось залезть в деньги со стипендии, которые я совершенно не планировал тратить, но в какой-то степени Даша была права — приходить на праздник в старом костюме было немного неразумно. За полтора года он здорово поизносился. Новый костюм сидел удобно, но было немного непривычно. Ладно, привыкну!

Бал начинался в шесть часов вечера. В это время уже достаточно темнело, чтобы включить яркую подсветку и создать атмосферу новогоднего чуда.

Руслан с Олей поехали на бал от академии, а мы с Артёмом взяли такси и заехали за девчонками в общагу медицинского универа. Абрамов договорился, чтобы за нами приехала шикарная белая иномарка. А когда девчонки спустились, мы вышли из машины в костюмах, чтобы встретить их.

Две дамы в пышных бальных платьях выпорхнули их дверей общежития и направились к нам. Сейчас было градусов пять мороза, поэтому девчонкам приходилось торопиться, чтобы не замёрзнуть.

— Шеф, все в сборе! Давай теперь к Ворошиловградскому центральному дворцу культуры! — скомандовал Артём, когда мы устроились в машине.

Глава 7. Конфликт

Десятки пар стягивались к главному входу дворца культуры. Всё нарядные в накинутых поверх платьев шубах и зимних куртках. Парочки бежали ко входу, чтобы не замёрзнуть, а каблуки звонко звенели по покрытой инеем дорожке.

— Ваши пригласительные! — потребовал консьерж на входе.

— Мы по фамилиям! — не растерялся Абрамов.

Процедура регистрации заняла каких-то пять минут, пока наши фамилии нашли в списке. К счастью, мы догадались взять с собой документы. А вообще, надо бы напомнить Быкову о том, что пригласительные можно бы и выдать на руки.

— Прошу! — консьерж взмахнул рукой, приглашая проследовать нас в большой зал. — Ожидайте, когда вас позовут наверх.

Если мне раньше казалось, что гостей много, то теперь я действительно оценил масштабы праздника. В зале ожидания собралось с полтысячи человек, и участники продолжали прибывать.

— Миша! Руслан! Ребята! — мы машинально повернулись на голос и увидели Золотова, который пробивался к нам через толпу и тащил за собой девушку. — «Володьки» в сборе?

Надо же, всё-таки прижилось прозвище Фомина.

— Не все. Кажется, я кого-то из лётчиков видела, — произнесла Оля.

— Это отдельная епархия, — отмахнулся Коля.

— Фомина? Рыжего такого? — поинтересовался я. Так получилось, что свободного времени катастрофически не хватало, и мы с Максом потерялись. Вроде бы и учились в одной академии, но оба постоянно были заняты. Я учёбой и наукой, а Макс — девушками.

— Нет, тёмненький такой.

— Какие планы после бала? — поинтересовался Золотов.

— Снять туфли на каблуках и расстегнуть этот жуткий корсет! — выпалила Кира. — Простите, но я уже ног не чувствую.

Артём собирался отпустить очередную шутку, но его перебил громкий голос, который прокатился по залу и заглушил остальные звуки:

— Дамы и господа, прошу проследовать в торжественный зал! Бал начинается!

Мы вышли из зала ожиданий и по витой двусторонней лестнице начали подниматься наверх. И тут образовалась заминка. Оказалось, что далеко не все девушки умели ходить на каблуках, но это их нисколько не остановило. Теперь дамам приходилось опираться на руку своих партнёров, чтобы сохранить равновесие. Со стороны это выглядело нелепо.

— Кто вообще придумал эти ступеньки и каблуки? — негодовала Кира, которой с большим трудом удавалось подниматься наверх.

К счастью, Даша выбрала удобную обувь, и мне не пришлось буквально затаскивать её на себе наверх.

Как только мы добрались до торжественного зала, нас ждало новое испытание. Оказалось, что танцевать вальс умеют далеко не все. Я честно пытался, но получалось паршиво: пару раз наступил на ноги Даше, несколько раз мы столкнулись с соседними парами, которые танцевали ничуть не лучше нашего. Отчаявшись успеть в такт музыке, мы отошли к краю танцующих и танцевали медленный танец, никому не мешая.

Затем нас ждали конкурсы нарядов, соревнования между парнями, фанты, игра на музыкальных инструментах, а потом небольшой фуршет. В конце торжественной части состоялась фотосессия, на которой помимо общего фото можно было дождаться своей очереди и сделать снимок для личного архива. Или не дожидаться фотографа и сделать фото самим.

Тут пришлось потерпеть, чтобы дать девчонкам покрасоваться и запечатлеть этот момент.

После торжественной части можно было остаться на празднике, но мы дружно решили отправиться на выход.

— Тём, ещё пять минут, и тебе придётся нести меня до машины на руках, а корсет снимать кусачками, — пригрозила Кира.

— Ради такого можно и на руках поносить, — ухмыльнулся Абрамов, но не стал продлевать мучения девушки.

Вот только вызвать такси оказалось не так-то и просто. Своих машин у гостей праздника было всего с полсотни, а остальные пытались уехать на такси. Очень многие не захотели оставаться на неофициальную часть, поэтому службы такси не справлялись с такой нагрузкой. Машины подъезжали и отъезжали одна за другой, а время ожидания выросло до тридцати минут.

Мы прекрасно понимали, что не поместимся в машину все вместе, поэтому отпустили сначала Артёма с Кирой и Колю Золотова с его девушкой, которая тоже училась в медицинском, но на курс старше.

— Машина прибудет через пять минут. Номерной знак: "1961 ВГ", — произнёс Руслан, когда зазвонил его телефон.

— Наконец-то! А то у меня уже сил нет танцевать, — обрадовалась Оля.

Мы забрали верхнюю одежду в гардеробе и выскочили на улицу. Машин было очень много, но достаточно было следить за теми, что были с шашечками и подъезжали максимально близко к главному входу.

Нашей машины ещё не было, поэтому мы решили вернуться обратно в здание и постоять там немного, но тут кто-то обнял Олю за талию и произнёс достаточно громко, чтобы всем было слышно:

— Познакомимся?

— Она со мной, — ответил Руслан и оттеснил незнакомца в сторону.

— А что, она сама не может сказать? — удивился парень.

— Извините, не знакомлюсь, — оробела девушка, но нашла в себе силы ответить.

— Ты не переживай, этот шкаф подвинется, — попытался успокоить её парень.

Нет, он нарочно нарывается на неприятности. К счастью, Руслан прекрасно понимал что происходит и не поддавался на провокацию. Но Силантьев был на грани, и нужно было что-то делать.

— Господа, вы же не дворовая шпана, все учимся в вузах, некоторые будущие офицеры. Ведите себя подобающе! — попытался я уладить дело миром, но было уже очевидно, что так просто разойтись не выйдет.

— Может, отойдём в сторонку? — предложил парень.

— Тебе надо, ты и иди. Можешь вообще катиться отсюда, пока цел, — огрызнулся в ответ Руслан.

Судя по всему, этот задира должен был только спровоцировать конфликт и заставить нас с Русланом уйти подальше от свидетелей, потому как из неудавшейся засады тенью выскользнули ещё три человека и быстрым шагом направились к нам. Четыре на два? Судя по всему, перевес в силе их нисколько не смущает. Ещё и костюм этот! Совсем неподходящая одежда для драки.

— Эй, ты моего друга обидел? — донеслось со стороны компании.

Руслан повернулся, чтобы ответить, а его противник использовал этот момент для удара. Кулак рассёк воздух и направился прямо в челюсть Силантьеву. Рус не врал, когда говорил о своём боксёрском прошлом, потому как я бы ни за что не успел увернуться, а Руслану это почти удалось. Удар получился смазанным, но заставил парня пошатнуться.

Это стало сигналом для шайки, и они бросились в атаку. В их руках мелькнули молотки.

— Привет от Меркулова! — крикнул один из нападавших, и я узнал в нём дружка Константина, который в прошлом году неотрывно следовал за ним по пятам. Неужели он не ушёл из академии?

Думать было некогда, потому как вся компания уже была рядом. Нужно действовать. Рус отправил в нокаут своего обидчика и повернулся к троице врагов. Я стал рядом с Силантьевым и приготовился защищаться. Правда, увидев нашу решимость, парни поостыли.

— Сейчас мы вас ломать будем, — пригрозил дружок Меркулова. — О полётах можете забыть, потому что после такого вас точно не возьмут в космонавты.

— Ну, попробуй! — спокойно ответил Руслан и плюнул себе под ноги. Правда, там лежал первый противник, и получилось, что плевок попал в него.

— Ты вообще бессмертный? — завопил один из парней и бросился к нам, замахнувшись молотком.

Он оказался ближе к Руслану, поэтому его принял Силантьев, а мне пришлось отбиваться от остальных.

Попадать под удар точно нельзя, поэтому пришлось вертеться и не давать противникам как следует размахнуться. Лишь когда молоток промчался в паре сантиметров от моего лица, я перехватил руку бьющего и ударил его под дых. Первый пока не боец, мне удалось выиграть немного времени. А вот удар второго я пропустил. К счастью, не молотком, а всего лишь кулаком. Правую скулу обожгло огнём, я отшатнулся и сцепился с парнем, который прыгнул на меня, схватил за воротник и повалил на землю. Неизвестно чем бы всё закончилось, если бы в этот момент не подоспела охрана. Они оттянули нападавших в сторону и уложили лицом на землю, а затем наступила и наша очередь.

— Всем участникам драки построиться возле машины! — распорядился один из патрульных. — И без глупостей! Вы и так их уже натворили достаточно.

— Наши парни не виноваты, на них напали! — вмешались наши девчонки.

— Там разберутся, — отмахнулся хранитель порядка.

Когда меня подняли и повели к патрульной машине, я увидел, что подъехало наше такси. Как же чётко всё продумали эти негодяи! Считанные минуты, и у наших противников всё могло получиться. Конечно, нападать открыто было слишком неразумно, но им бы и не пришлось идти на крайние меры, если бы мы повелись на их уловку. Другу Меркулова пришлось рисковать, но сегодня удача была явно не на его стороне — пара ссадин у меня и Руслана явно не тот результат, на который они рассчитывали.

— Даша, Оля! Садитесь в такси и езжайте домой! — приказал я, когда нас грузили в машину.

— Ещё чего! Мы вас одних не оставим и поедем с вами! — вмешались девчонки.

Мне совсем не хотелось впутывать девушек в эту историю. Зачем им привод в полицию в личном деле и лишние нервотрёпки? Тем более, что это наша проблема с Меркуловым. И даже Руслан в очередной раз оказался невольным участником конфликта. Уверен, у них и на Силантьева был зуб, потому они и решились атаковать именно сейчас, когда мы были вдвоём за пределами академии и максимально не подготовлены.

А ведь всё не уймётся Меркулов! Уже и с Ворошиловграда укатил, а всё козни строит. Ничего, и до него дотянется рука правосудия.

— Прошу заметить, что у нападавших при себе было оружие, которое они использовали в ходе конфликта! — обратил я внимание полицейских. С виду они явно не горели желанием фиксировать инцидент и вообще планировали спустить ситуацию на тормозах, но в последний момент старший принял иное решение:

— Семёныч, давай их в участок! Там разберёмся что к чему.

Уже в участке нас допросили по одному. Во время беседы я вёл себя совершенно спокойно и отмечал, что нападавшими двигало чувство мести, а само нападение было инициировано со стороны. Не забыл и ещё раз напомнить об оружии. Следователь записывал мои показания с неохотой, но отказать не мог.

— Всё это нужно подтвердить, только где взять свидетелей? Ваши подруги заинтересованные лица, их показания не годятся. Нужны записи с камер наблюдения, а их нет. Слепая зона!

Ага, как же! Прямо перед выходом из дворца культуры у вас слепая зона? Что же тогда снимают ваши камеры, и есть ли они вообще? Ещё скажите, что вы по горячим следам запросили записи и уже успели изучить их. Разумеется, никто этого не делал, и тут возникает вопрос — почему? Я больше поверю, что эти записи скоро исчезнут, и тогда следствие зайдёт в тупик.

В коридоре послышался шум, а вскоре я смог различить торопливые шаги, которые приближались к кабинету и знакомый голос:

— Я имею право присутствовать при допросе, потому как это студент моей группы, и я за него отвечаю!

В кабинет ввалился Быков, а следом за ним спокойно вошёл мужчина в строгом деловом костюме, которого я раньше никогда не видел.

— Михаил, с этого момента твои права будет защищать официальный адвокат нашей академии. Он будет присутствовать при допросе, а затем ты расскажешь ему все случившееся ещё раз.

— Вы лучше замолвите словечко за дружка Меркулова с факультета Рязанцева. Вот ему помощь адвоката точно понадобится, потому как он участвовал в вооружённом нападении на нас с Русланом, и у него могут быть серьёзные неприятности.

— Час от часу не легче! — выругался куратор и плюхнулся на стул.

В участке мы проторчали ещё часа два. Честно говоря, я вообще думал, что нас оставят до утра, но нас отпустили около одиннадцати вечера под личную ответственность куратора.

— А что нам хоть предъявляют? — поинтересовался Руслан, когда мы вышли из участка.

— Хулиганство, нанесение лёгких телесных повреждений и причинение вреда здоровью. В общем, ничего хорошего! Нам бы уйти от хулиганства до мелкого хулиганства, чтобы отделаться административным штрафом, но это уже работа нашего адвоката. Кроме того, многое зависит от того, будете ли вы писать заявление, и станут ли делать это ваши противники.

— Ну, эти точно вряд ли решатся, — пробормотал Руслан. — Им бы вообще помалкивать, потому как они зачинщики.

— А ты вот докажи теперь! — осадил его Быков. — Народу было вокруг полно, а свидетелей нет, записей с камер тоже не нашли. Как доказать вашу невиновность?

Быков поехал с нами до академии и проследил за тем, что мы вернёмся в общежитие. Посовещавшись, мы решили, что Павлова сегодня будет ночевать у меня. Лёха всё равно уже уехал домой, так что одна кровать в нашей комнате пустовала.

Конечно же, коменда была не в восторге от такого положения и даже просьба Быкова на неё не особо повлияла.

— Валерий Дмитриевич, существует чёткий пропускной режим для общежития, и я не могу его нарушать. Да, я знаю, что в некоторых общежитиях вузов можно договориться с комендантом, но смею вас заверить, что это не тот случай. Я дорожу своей работой и выполняю её безупречно. В мою смену такого не произойдёт.

— Простите, но мы не собирались нарушать пропускной режим, — вмешалась Даша. — Мы рассчитывали спокойно вернуться в общежитие к условленному сроку, но на нас напали какие-то психи с молотками в руках. Это какой-то кошмар! Потом полиция, разбирательства, допрос в участке… Мы просто ужасно замёрзли, устали и хотим отдохнуть.

Когда мы пересказали свою историю, Светлана Ивановна сжалилась и сделала для нас исключение. Я всегда знал, что она замечательная женщина!

— Но в комнату к парням я тебя всё равно не пущу.

— Даш, давай ко мне! — предложила Федосеева. — У меня комната на третьем этаже. Все мои соседки разъехались по домам, поэтому никто не помешает.

На том и порешили. Быков умчался домой, а мы поднялись к себе. Добравшись до своей комнаты, я переоделся в удобную домашнюю одежду. Костюм оказался испорчен. Да, можно немного подшить и выстирать, но на торжественную церемонию его уже вряд ли наденешь. Я аккуратно повесил его в шкаф, решив забрать его домой и сдать в химчистку.

Несмотря на смертельную усталость, мне не спалось. Мы с Русланом выбрались на кухню и переписывались с девчонками. Через пару минут из спальни выполз сонный Артём и с удивлением узнал о случившемся после их с Кирой отъезда.

— Да, ситуация паршивая! Вам бы записи с камер получить, но что-то мне подсказывает, что эти парни хоть и полные придурки, но перестраховались и не полезли в драку прямо под наблюдением.

— Вот нам бы и узнать есть запись или нет, — ответил я. — Может, с парковки что-то засняли, или с противоположной стороны улицы…

— Есть у меня человечек, работает в администрации… — начал Абрамов.

— Чего ж ты раньше не говорил? — вмиг просиял Руслан. — Дело в шляпе, господа хорошие!

— Ну, у неё не то, чтобы высокая должность… — замялся парень.

— Давай детали! Кто? Начальник какого-нибудь департамента? Управления?

— Ну, в общем, она специалист второй категории. Там что-то с коммунальными службами связано, вот Оксанка там и занимается на подхвате.

Если смотреть внимательно на лицо Руслана, было заметно как улыбка медленно сползает с его лица, а глаза теряют торжественный блеск.

— Приехали! — едва слышно произнёс Силантьев, опустил голову и обхватил её руками. — Да, не так я планировал отпраздновать Новый год!

— Ладно, не дрейфь! Завтра попробую решить вопрос, — успокоил парень. — Давайте спать. Всё равно сидением на кухне вы делу не поможете.

Минут через пятнадцать к нам в комнату ввалилась Светлана Ивановна и проверила, что всё в порядке. А ещё через пару минут ко мне спустилась Даша.

— Там коменда заходила, — произнесла девушка. — Мы с Олей решили, что она спать пойдёт. В общем, я захотела сегодня поспать у тебя. Конечно, если ты не возражаешь.

— Разумеется, нет. Проходи!

Я слышал, что через пару минут, после того, как за нами закрылась дверь, пришёл кто-то ещё. Но гостей встречал уже Руслан. Не удивлюсь, если это была Оля. Даша устроилась в моих объятиях и моментально уснула, а я продержался ещё минуты две и задремал под мерное спокойное дыхание девушки.

До последнего боялся, что Светлане Ивановне захочется ещё раз проверить нас, но коменда не лютовала, а утром нас разбудила не она, а Быков. Валерий Дмитриевич явился в общежитие собственной персоной.

— В общем, нашли мы записи! — произнёс куратор и запустил на смартфоне ролик, явно снятый на регистратор автомобиля. Конечно, было слышно только комментарии водителя и его пассажира в стиле: «Ничего себе они дают!» и «У них что, оружие?». Но даже записи было достаточно, чтобы доказать нашу невиновность.

— Наш адвокат сказал, что с вас будут сняты все обвинения, — произнёс куратор. — Можете спокойно ехать домой и праздновать Новый год. Только во время праздника я попрошу вас вести себя максимально осторожно. Дайте и мне отдохнуть, а то я с вами поседею раньше времени и уйду на пенсию.

— А что будет с теми? — поинтересовался Руслан, когда Быков убрал телефон и собирался уходить.

— С ними разберутся. Косовский, который учится в нашей академии, будет отчислен. Академия не хочет связываться с такими личностями и готовить офицеров, которые проходят по таким серьёзным статьям. Думаю, для них всё закончится крупным штрафом или исправительными работами, но это уже не ваша забота. С наступающим!

Только когда куратор вышел из комнаты, Рус подскочил и заорал что есть сил: «Победа!»

Домой мы уехали в этот же день. Я ехал налегке, забрав с собой только самые необходимые вещи. Перед отъездом Даша заглянула в общагу, переоделась и собрала целый чемодан вещей. Тащить его от маршрутки до междугороднего автобуса, разумеется, пришлось мне. Но это была приятная тяжесть, которая была не в тягость. Главное, что друзья в порядке, любимая девушка рядом, а завтра Новый год, который наверняка принесёт новые испытания и победы.

Глава 8. Дела семейные

Этот Новый год обещал быть особенным. Мама работала в утреннюю смену, поэтому тридцать первого декабря была дома уже в пять часов вечера. А ещё Тётя Марина пригласила нас с мамой в гости. Глава семейства Павловых не смог приехать домой на праздники, поэтому кроме мамы у Даши дома были только бабушка и сестра.

На удивление, мама восприняла идею с большим энтузиазмом. Созвонилась с тётей Мариной, обсудила кто какие салаты будет готовить и когда нам приходить. Со стороны мне показалось, что обе женщины уже осознали, что их дети будут вместе и постепенно готовились к тому, чтобы породниться.

Часов в восемь вечера мы вызвали такси и отправились к Павловым. Мне пришлось сидеть на переднем сидении с двумя салатницами, а мама ехала сзади. У неё была не менее ответственная задача — довезти закуски.

Вопреки моим ожиданиям, сестра Даши совершенно не собиралась спать и даже не показывала усталости. Маленькая егоза носилась по всей квартире и с нетерпением ждала прихода Деда Мороза.

— Викусь, а что ты загадала у Деда Мороза? — поинтересовалась мама, но девчушка не торопилась раскрывать свои секреты.

— Вот наступит Новый год, тогда узнаем! — уклончиво ответила Вика, а потом переключила внимание на меня. — Миша, так ты на Луну полетишь?

— Надеюсь, что полечу, но это будет нескоро.

— Ты только лети в полнолуние, когда вся Луна на небе, а то вдруг ты прилетишь туда, где её нет? Получается, мимо ракета пролетит, — забеспокоилась малышка.

— Не волнуйся, даже если кусочек Луны и не видно на ночном небе, он никуда не исчезает. Просто там сейчас ночь.

— И вам придётся лететь в темноте? — насупилась девушка, а по глазам Вики было заметно, что она трусит. — Я боюсь темноты.

— Поверь, это не самое страшное, что может быть в космосе.

— А что самое страшное? Космические монстры? Пришельцы? — оживилась девчонка, предчувствуя начало невероятной истории.

— Метеориты, которые могут разрушить корабль. Космический мусор, в который на огромной скорости можно врезаться, если находиться на орбите, отказ систем жизнеобеспечения… В общем, много чего. Перспектива остаться навсегда в космосе и понимать, что за тобой не прилетят, тоже не самая приятная.

— Миша, ты настоящий герой! — с уважением и вполне серьёзно произнесла девчушка. — Я бы ни за что не сунулась туда, если бы знала как это опасно.

— Кто-то должен прокладывать дорогу там, куда устремятся другие, — ответил я в надежде запутать малышку и завершить разговор. Но Вика даже не собиралась успокаиваться, а меня спас звонок в дверь.

— Ой, кто это может быть? — забеспокоилась тётя Марина. — Мы вроде бы никого не ждали. Может, соседи?

— Проходите пока за стол, — пригласила нас Клавдия Семёновна, бабушка Даши.

Я сел так, чтобы видеть дверной проход, потому как услышал звук открывающегося замка и знакомый голос.

— Сюрприз! — громко произнёс мужской голос, когда тётя Марина открыла дверь.

— Игорь! Ты же говорил, что останешься на вахте.

— В последний момент отпросился у Семёныча! — радостно ответил мужчина. — Билеты были только до Ростова, но мы с мужиками скинулись по две тысячи, взяли такси и доехали домой. Честно говоря, думал, что до курантов не успею, и будем Новый год в такси встречать.

— Проходи скорее. Вот дети обрадуются!

— Папка приехал! — заверещала от радости Вика и бросилась отцу на шею. — Моё новогоднее желание сбылось! Дед Мороз существует!

— Игорёш, а у нас гости! Я пригласила к нам одноклассника Даши Мишу Чудинова и его маму.

— Это тот, что с ней возле подъезда зажимался? — голос Павлова сразу стал суровым, в нём зазвучали стальные нотки.

— Игорь, давай хоть в праздник не будем начинать.

— Вот и встретил Новый год с семьёй! — проворчал мужчина. — Ты бы сразу предупредила, я бы и не приезжал.

Но стоит отдать ему должное, когда он вошёл в зал, даже не подал вида, что он чем-то недоволен.

— Игорь Константинович! — сухо произнёс мужчина, протянув мне руку.

— Михаил!

— Ну, что, студент, давай выпьем. В первый раз наше знакомство не задалось. Может, со второго раза сложится.

— Игорь Константинович, не пью.

— Так и я не пью. У нас на вахте знаешь какой сухой закон? Если заметят в нетрезвом виде — сразу домой поедешь, и обратно уже не возьмут. А дома могу пару раз в год себе позволить. Давай рюмку!

Даша с тревогой посмотрела на меня, предчувствуя очередной виток конфликта. Она прекрасно знала, что я от своей позиции не отступлюсь, да и её отец будет гнуть свою линию.

— Я в космонавты готовлюсь, а там железные правила, так что ни о каком алкоголе не может быть и речи.

— В космонавты? Хе-хе! Это что за профессия такая?

— Для меня самая лучшая в мире, — ответил я с улыбкой.

— Ну, да! Электрики, шахтёры, металлурги, газовики, нефтяники — это ерунда. Вот космонавт! — Игорь Семёнович выпил, схватил с тарелки солёный огурец и помахал им в воздухе. — Вот это профессия! Надо же кому-то на ракете летать, да по полгода в невесомости болтаться.

— Все профессии важны, — попыталась уладить спор тётя Марина.

— Не лезь, жена, когда мужики разговаривают! — рявкнул на неё Игорь Семёнович. — Так что скажешь, студент? Выходит, я правильно тебя понял?

— Вы поняли всё так, как вам хотелось, и даже не попытались разобраться, что я имел в виду. Я всю жизнь мечтал о полётах и космосе. Можно сказать, это моё призвание. Именно поэтому для меня быть космонавтом — лучшая профессия в мире. Родись я с любовью к металлургии, уже бы работал в доменном или кислородно-конверторном цеху.

— Парень, ты застрял в прошлом веке. Это тогда мальчишки мечтали о том, чтобы стать космонавтами, как Юра Гагарин. Сейчас всё иначе. Все хотят быть блогерами, трейдерами, танцорами… Кем угодно, лишь бы не работать.

— И какая польза от этой мечты? Реально полезных блогеров единицы, остальные просто занимаются ерундой.

— Бабки! Бабки они загребают лопатой. Не торчат на вахте месяцами, не видя семьи, а катаются, как сыр в масле. А от космонавтов, на твой взгляд, есть польза? Какой толк от того, что они по полгода болтаются на орбите?

Видимо, папа Даши слабо себе представлял жизнь тех же артистов, которые могут месяцами не видеть семью, пропадая на гастролях или репетициях. Да, физически им проще, но и сахаром их жизнь тяжело назвать. Конечно, если не считать отдельных звёзд, у которых всё в жизни сложилось хорошо. Но тут сработал принцип: «У соседа и трава зеленее». Что на счёт космонавтов, я вообще молчу. Дикие нагрузки, тренировки, режим, а потом и сам полёт, после которого ещё нужно проходить реабилитацию.

— Развитие космоса позволило нам наладить спутниковую и мобильную связь, исследовать нашу Землю и лучше понять протекающие на ней процессы, изучить окружающие планеты, сделать множество открытий, — вступился я за космонавтов. — Более того, недалёк тот день, когда привычные ресурсы истощатся. Что будет делать человечество, когда не будет хватать газа и нефти, алюминия и железа? Я уже не говорю о других ископаемых ресурсах. У нас есть шанс развить альтернативные источники энергии, обнаружить залежи ресурсов на других планетах и астероидах и наладить их добычу. Пройдёт лет пять-десять, и профессия космонавта выйдет на первые позиции, а наша страна займет одну из лидирующих строчек.

— Это всё влажные мечты подростка, — отмахнулся Игорь Семёнович. — Поверь, парень, я знаю о чём говорю. Десять, а то и одиннадцать месяцев в году я торчу на вахте и вижу как добываются эти самые ресурсы. И я вижу что ценится на самом деле. Эти ваши солнечные энергии — туфта по сравнению с чёрным золотом, за которое ведутся войны во всём мире.

— Давайте сменим тему, — миролюбиво предложила тётя Марина. — Тем более, картошечка уже готова, салаты без дела стоят. Нужно ведь старый год проводить.

Игорь Константинович отвлёкся на еду и наш спор прекратился сам собой. Подкрепившись, мужчина немного подобрел и расслабился. Всё-таки тоска по семье и домашней обстановке делали своё дело. А может, дело в очередной рюмашке, которую Павлов успел опрокинуть за воротник.

— Ну, доча, ты хорошо себя вела в этом году? — поинтересовался Игорь Константинович.

— Хорошо! Поэтому подарок от Деда Мороза уже жду.

— А ты письмо Деду Морозу писала?

— Писала! Только я тут подумала, и решила, что ещё хочу под ёлочку космический корабль.

Оба родителя зависли. Первой пришла в себя тётя Марина.

— Викусь, Дедушка Мороз не успеет подготовить новые подарки. Он дарит только то, что дети попросили у него заранее. Ты ведь представляешь сколько подарков им нужно подготовить со Снегурочкой?

— Если Дедушка Мороз выполнил моё самое сокровенное желание, то найти космический корабль для него не проблема, — настаивала на своём девчушка. — И потом, уже всем давно известно, что Дедушка Мороз не делает подарки сам, а заказывает их на маркетплейсах.

— Ничего себе, какие ты слова знаешь, — ухмыльнулся Игорь Константинович. — Только где же ты целый космический корабль хранить будешь? Он ведь знаешь какой большой? Не то, что в коробок с игрушками, даже в твою комнату не поместится.

— Папа, ну, какой ты наивный! — снисходительным тоном произнесла кроха. — Зачем мне настоящий корабль? Пусть на нём космонавты летают, а мне нужен игрушечный, я ведь им играть буду.

— С чего ты вообще взяла, что он тебе нужен? — удивился Павлов.

— Миша так интересно рассказывал о космосе, что мне тоже захотелось исследовать планеты и делать открытия!

— Ну-ка, студент, выйдем на пару слов, — произнёс Игорь Константинович, поднимаясь из-за стола.

— Игорь! — немедленно забеспокоилась тётя Марина.

— Сядь, женщина! — приказал Павлов. — Тут и без тебя есть кому подумать как проблему решить.

Мы вышли с отцом Даши на балкон. Как только за нами закрылась дверь, Игорь Константинович повернулся ко мне и строго произнёс:

— Доволен? Всё это твои россказни о космосе. Давай вместе думать как проблему решать. Где достать этот дурацкий космический корабль?

— Космического корабля у меня нет, зато есть коллекционная фигурка МКС.

— А это разве не одно и то же? — удивился мужчина.

— Технически — нет, но ребёнку не всё ли равно? Так или иначе, не отличит космическую станцию от корабля.

— Действуй, пацан. От меня особая благодарность.

Когда мы вернулись обратно за стол, я под выдуманным предлогом отлучился домой. Объяснения, что на кухне остался включённый чайник, вполне хватило для легенды. Взрослые и так всё поняли, а Вика никак не продемонстрировала, что заподозрила неладное.

Было уже часов одиннадцать вечера, улица практически опустела, если не считать отдельные компании, которые торопились в гости или планировали встречать Новый год на городской ёлке.

Я взбежал вверх по ступеням, заскочил в квартиру, снял обувь и направился прямиком в свою комнату. Там среди коллекционных фигурок советских и современных самолётов ютилась статуэтка международной космической станции «Союз». Я схватил её и тут же поймал себя на мысли, что мне нужна какая-то подарочная коробка. Не дарить же статуэтку просто так?

В памяти всплыла идея, и я помчался на кухню. Там в коробке стоял новый чайник. Коробка ему точно ни к чему, а мне для дела пригодится. К счастью, он был запакован в коробку без картинки, поэтому я не боялся, что мой план раскроется.

Обратно к Павловым вернулся уже к половине двенадцатого, когда вся семья собралась за столом. Игорь Константинович заметно нервничал, но заметив меня, немного успокоился.

— Операция «Космос» прошла успешно? — поинтересовался Павлов.

— Вполне!

— Миша, а куда ты ходил? — немедленно поинтересовалась Вика.

— А Миша выполнял важную задачу от академии, — соврал за меня Игорь Константинович.

— Какую? — продолжала любопытствовать Вика.

Фантазия у Павлова кончилась, и он посмотрел на меня в надежде, что я приду на выручку.

— Записывал видео для космонавтов, которые сейчас находятся на космической станции и не могут встретить Новый год с семьёй. Каждый студент нашей академии передаёт привет космонавтам и поздравления. Лучшие видео отберут и отправят на космическую станцию.

— Бедненькие! — расстроилась малышка. — Вот была бы у меня такая станция, я бы их мигом отправила домой, а потом обратно на орбиту.

— Космической станции нельзя уходить с орбиты, — объяснил я. — Космические корабли прилетают к ней, доставляют космонавтов, еду, оборудование и помогают другим космонавтам вернуться домой, а она всегда остаётся на орбите.

— Поняла! — заключила девчушка. — Космическая станция — это как дача у бабушки. Всё туда ездят, работают, наблюдают за облаками и бегающими по городу фазанами, иногда даже живут там, а потом возвращаются домой с картошкой или яблоками.

Женщины прыснули от смеха, а я с трудом смог удержаться. Как бы забавно это ни звучало, малышка очень точно описала предназначение МКС.

Мой рассказ пришлось прервать, потому как время близилось к полуночи, и пришло время для новогоднего обращения президента.

Мы наполнили стаканы яблочным соком и встали, загадывая желание. Под бой курантов я встретился взглядом с Дашей, которая выразительно смотрела на меня, а затем выпила свой сок до дна.

— А когда будут подарки? — поинтересовалась Вика сразу после боя курантов, когда взрослые поздравили друг друга с наступившим две тысячи двадцать седьмым годом.

— Что же это мы, Новый год ведь впустить надо! — спохватилась тётя Марина. — Давайте откроем двери и посмотрим. Может, Дедушка Мороз пришёл?

Мы дружно последовали к выходу, а мама Даши сделал вид, что немного замешкалась и украдкой отправила подарки под ёлку. Пока мы впускали Новый год, всё было готово.

— Смотрите-ка, а Дед Мороз, оказывается, уже приходил! — всплеснула руками женщина. — Вика, ты среди нас одна маленькая, значит, эти подарки тебе!

Малышка принялась открывать коробки с подарками и комментировать каждую находку. Новая кукла, крошечный домик с говорящим щенком, набор фломастеров и альбом с новогодним рисунком… До моего подарка, который егоза заказала буквально за час до Нового года, очередь дошла в последнюю очередь.

— Ух ты! Это космический корабль! — выдохнула девчушка и посмотрела на меня, чтобы я подтвердил её догадки, как человек, который больше всего разбирается в космической тематике.

— Если быть точным, международная космическая станция «Союз», — поправил я кроху.

— Та самая, о которой ты рассказывал? — в глазах малышки заплясали восторженные огоньки.

— Да, та самая космическая станция, на которой сейчас находятся наши космонавты: Фёдор Кротов, Станислав Тихонов и Мирослава Шарко́.

— Мои космонавты обязательно будут летать на Новый год домой. И вообще, на все праздники: дни рождения жены, детей, мамы, восьмое марта…

За столом повисла напряжённая пауза, а тётя Марина с тревогой посмотрела на Игоря Константиновича, опасаясь, что мужчина может принять слова малышки слишком близко к сердцу.

— Это самый лучший Новый год в моей жизни! — выпалила Вика и принялась играть новой игрушкой. Только мы спокойно выдохнули, как малышка подбросила нам новую головную боль:

— А что это за код на упаковке? Может, там откроется сайт, который расскажет о космической станции? Давайте отсканируем!

Какие просвещённые дети пошли! Я бы в свои шесть лет ни за что не догадался бы до того, что нужно сканировать какой-то код, ещё и специальным приложением для телефона.

Вот только была одна проблема. Сейчас они отсканируют код, а ведь это коробка от электрического чайника, и вместо новостей о космосе они узнают много нового о продукции изготовителя.

— А зачем сканировать? Давайте включим видео об этой станции и посмотрим все вместе — вовремя спохватилась Даша, заметив моё смущение.

— О моей станции даже видео сняли? — удивилась малышка. — Давайте смотреть!

— Теперь её точно спать не уложить, — заметила тётя Марина.

Вику усадили в комнате Даши за компьютером и включили видео о работе МКС, а мы вернулись к столу. Игорь Константинович не переставал нахваливать стряпню хозяюшек, накрывших такой прекрасный праздничный стол.

— Даша тоже помогала, — призналась тётя Марина.

— Дашка у меня вообще умница, только своевольная чересчур, — вроде бы и похвалил, но тут же и пристыдил свою дочь Павлов. — Ладно, доча, расскажи и ты о своих успехах отцу. После третьего курса нужно выбирать специализацию, так что пора подумать. Я бы на твоём месте выбирал узкопрофильного специалиста: кардиолога, лора или эндокринолога. Кого угодно, только бы не терапевта, потому как у терпевтов работа неблагодарная, пахать приходится много, а денег платят копейки.

— Пап, я уже давно всё решила. Я пойду на терпевта, а после ординатуры устроюсь в Центр подготовки космонавтов и буду следить за здоровьем космонавтов.

Игорь Константинович на минуту завис, переваривая полученную информацию, а затем швырнул вилку на стол и разразился гневной тирадой.

— Вот скажи мне, зачем оно тебе надо, а? Стране не хватает нормальных врачей! Нужно записаться на приём, а у них очередь на две недели. И что ты делаешь? Идёшь бегать с тонометром за космонавтами, этими здоровыми лбами? Призвания врача — людей спасать!

— Так, может, мне тогда устроиться в «Скорую помощь»? — повысила голос девушка.

— Ты как с отцом разговариваешь? — разъярился Павлов.

— Игорь, перестань! Пусть девочка сама выбирает своё призвание в жизни! — вмешалась в спор тётя Марина.

— А ты думаешь, она своим умом дошла до того, чтобы к космонавтам податься? Это он её настропалил!

— Никого я не уговаривал, Даша достаточно самостоятельный человек, чтобы самостоятельно выбирать своё предназначение в жизни, — вступился я за девушку.

Даже для меня это решение стало полной неожиданностью, я уже не говорю об Игоре Константиновиче, которого едва инфаркт не хватил. Мне кажется, если бы Даша заявила о том, что бросила медицинский и решила стать художницей, или сообщила о беременности, эффект был бы таким же.

— Да ну вас! Делайте что хотите! — Павлов махнул рукой, демонстративно поднялся из-за стола и удалился.

— Марин, спасибо за угощение, мы тоже пойдём, — произнесла мама, поднимаясь из-за стола. — Время уже позднее, а мне ещё в ночь на работу, поэтому мы пойдём. Давай поможем убрать со стола…

— Нет-нет, не волнуйтесь, мы с Дашей уберём, — успокоила нас тётя Марина. — Извините, что вам пришлось стать свидетелями этой семейной сцены. Просто Игорь давно мечтал, что Даша будет врачом и очень много сделал для этого. Такой он человек — как вобьёт себе что-нибудь в голову, потом горы свернёт, но добьётся своего. Он хороший, но временами слишком упрямый и вспыльчивый. К тому же ему тяжело.

— Можешь не рассказывать, я сама в одиночку сына растила, когда мой Игорь погиб. Представляю, насколько это тяжело. А у вас ещё и двое детей! — попыталась мама успокоить тётю Марину.

Впечатления от праздника получились несколько смазанными. С одной стороны, хорошо посидели, и я всеми силами старался сглаживать углы. С другой стороны, Даша здорово подлила масла в огонь. В какой-то степени я её понимаю, она надеялась, что сейчас эту новость воспримут спокойнее, да и поддержка в моём лице всё-таки есть. Но получилось всё равно паршиво.

Вернувшись домой, я ещё долго не мог уснуть. До самого утра мы переписывались с Дашей. Она действительно была уверена в своём решении после ординатуры поступать в Центр подготовки космонавтов, а я твёрдо решил, что поддержу девушку, даже если это будет стоить мне невероятных усилий и всех денег на свете.

Глава 9. «Аргус»

Следующую неделю мы практически не виделись с Дашей. Пока её отец был дома, Павлова не ходила гулять, но нам всё равно удавалось встретиться с ней, когда она выбиралась за покупками. Даже походы по магазинам одежды с Дашей были увлекательным занятием, ведь мы находили время, чтобы провести время с пользой и удовольствием. Девушка находила забавные наряды, и мы вместе смеялись, представляя как она будет в них выглядеть.

По вечерам мы частенько созванивались с Артёмом, Русланом и Олей, сделали даже групповой чат, в котором делились своими мыслями на счёт проекта. Никто не сомневался, что сразу после возобновления учёбы Быков будет ждать от нас идей.

За основу взяли транспортный модуль, который можно использовать как для перемещения по поверхности планеты на небольшие расстояния, так и для удалённого выполнения различных задач. Мы часами могли обсуждать детали, а проектировать это всё приходилось Оле, потому как у неё работать с компьютерными программами удавалось лучше всего. Не зря девушка добилась успеха на олимпиаде по инженерной графике. На учёбу мы возвращались с готовыми идеями и надеждами успеть всё до конца марта.

В списке предметов у нас появились метеорология и фразеология радиообмена, которые нам читали у лётчиков. Удивления особенно вызвал второй предмет.

— И что мы будем учить целый семестр? Там за пару часов можно разобраться, — удивился Золотов.

— Так у вас и пара эта будет только по числителю, а значит, раз в две недели, — объяснил Рязанцев. — Восемь пар будет вполне достаточно, чтоб вдолбить вам в головы хоть какие-то знания. Иначе я не представляю как вас выпускать в самостоятельный полёт.

— А мы самостоятельно полетим? — удивилась Шевцова.

— В конце этого года у вас в программе запланирован первый самостоятельный полёт. Но допуск на него получат не все. Я понятно сказал?

Куда понятнее! Пусть у меня было не всё гладко на тренажёрах, я был готов землю носом рыть и тренироваться по ночам, чтобы к концу года самому сесть за штурвал и полетать в небе без посредников.

Да, несмотря на три пропущенных дня из-за всероссийских олимпиад, я немного догнал одногруппников и был одним из лучших на тренажёрах, но работы было ещё много. Тем более, мне может банально не хватить лётных часов. Нужно налетать двадцать часов, а у меня ещё нет и половины этого времени.

Новинок хватало и на других предметах. На первое занятие по предмету «Детали машин» я шёл с нескрываемым любопытством. Не столько хотел узнать что мы будем изучать, сколько хотел увидеть реакцию Капустина, который читал этот предмет у второго курса.

Какую позицию он займёт? Попытается отыграться за мою выходку с комиссией и публичное принуждение принять мою работу, а заодно и выставить высший балл, либо сделает вид, что ничего не произошло? Зная его самовлюблённый нрав, я ожидал развития сценария по первому варианту, однако он меня удивил. За всё занятие он даже не посмотрел в мою сторону и старательно делал вид, что меня не существует. Да, теперь с ним будет сложно, но я не собираюсь сдаваться.

— Предмет рассчитан на два семестра, а в конца вы должны будете подготовить курсовой проект. Надеюсь, вы знаете чем отличается курсовая работа от проекта?

А вот и типичный Капустин. Такой же самовлюблённый и с чувством превосходства над студентами, которым должен передавать знания, а не глумиться над ними.

Как мы и ожидали, Быков собрал нас после занятий. Только собрание проходило в конференц-зале, где помимо нашей четвёрки собрались Олег с Виталиком и ещё с дюжину ребят, среди которых были и первокурсники.

Быкова ещё не было, поэтому нам пришлось немного подождать.

— Ждём пятнадцать минут и уходим? — выдвинул идею один из перваков.

— Ты эти штучки брось, в нашей академии они не работают, — успокоил его Руслан. — Конечно, можешь идти, но не удивляйся, если потом с документами окажешься за воротами.

Парень притих, а его сокурсники беспокойно заёрзали на местах. Наконец, через пару минут в аудитории появились Быков в компании декана и девчонок с первого курса, которые несли грамоты и пакеты с гербом академии.

— Так! Вижу, все в сборе, — Рябоконь окинул взглядом зал и занял место по центру. Быков устроился рядом с ним, а девчонки стали у входа в аудиторию.

Виктор Семёнович разложил на столе бумаги, надел очки и некоторое время сидел, изучая их, а затем снял очки и поднялся.

— Что же, друзья! Мы с Валерием Дмитриевичем собрали в конференц-зале всех студентов, кто отличился в науке, спорте, показал отличные достижения в учёбе. Все вы получите грамоты и ценные призы. Также, с радостью хочу сообщить вам, что восемь человек от нашей академии получили специальные президентские стипендии. Это большая честь и признание ваших заслуг. Продолжайте работать в том же направлении, а мы вас поддержим.

Рябоконь спохватился и посмотрел на девушек, стоявших у входа с пакетами в руках.

— Мы в академии тоже подготовились и пришли на встречу не с пустыми руками, поэтому хочу поздравить каждого из вас.

Декан принялся вызывать студентов и вручать каждому грамоты с пакетами. Сначала вызывали ребят, кто получал только грамоты, а потом настал черёд тех, кому была присвоена президентская стипендия.

— Поздравляю, Михаил! — пожал мою руку Рябоконь. — Приятно, что ты не только проблемы умеешь создавать, но и радовать высокими результатами. Дерзай! Пусть этот успех будет твоей отправной точкой, а академия станет взлётной полосой для будущих достижений.

Помимо грамоты нам подарили по блокноту в твёрдом переплёте с символикой академии и ручку. Очень ценные призы! Хотя, я и на это не рассчитывал, так что в жизни пригодится. Куда существеннее была новость о присвоении президентской стипендии.

— А сколько платят? — шёпотом поинтересовался Руслан и поймал на себе недовольный взгляд декана, а Оля одёрнула парня.

— Не мог подождать до конца мероприятия? — обрушилась на Силантьева девушка, когда парой минут позже мы вышли из конференц-зала.

— Да я просто поинтересовался! — стушевался Руслан. — Так сколько? Интересно же!

— Двацольду! — произнёс Абрамов, догнав нас по дороге к выходу.

— Двадцать тысяч? — опешил Силантьев.

— Ага. Каждый месяц, прикинь!

— Да, это определённо стоит того, чтобы торчать по вечерам в лаборатории! — воскликнул парень.

— Как хорошо, что вы сами вспомнили о проекте! — послышался позади голос Быкова. — Вы ведь проработали тему проекта на каникулах? Прошу в мой кабинет, там поговорим.

Рус шумно выдохнул и обречённо поплёлся за ним, а Оля глянула на парня так, будто это его слова призвали вездесущего куратора и Рус виноват в появлении Быкова.

Мы обсудили идеи, которые набросали за время каникул и определились с проектом, который будем реализовывать. Показали небольшие наброски того, как всё должно выглядеть и предварительные расчёты.

— У нас в распоряжении два месяца, чтобы представить комиссии рабочую компьютерную модель, — заключил Быков. — Предлагаю собираться хотя бы раз в неделю, чтобы решать все рабочие вопросы и проблемы. Заодно я буду следить за ходом работы.

— А что будет, когда мы отправим проект? — поинтересовалась Федосеева.

— Комиссия соберёт все работы, выберет лучшие и пригласит на следующий этап — демонстрацию проектов. На этом этапе потребуется личное участие. Ну а итоги будут подводить в середине мая, но не будем забегать вперёд. Давайте сначала доведём работу до ума и добьёмся одобрения комиссии.

Легко сказать! Пришлось тратить на разработку всё свободное от занятий время. Мы редко ездили домой, а чаще всего торчали у нас в комнате. Наша кухня стала маленьким штабом, в котором мы собирались, чтобы обсудить параметры проекта и выбрать подходящий материал. Уже не говорю о том, сколько раз наш опытный образец разваливался по тем или иным причинам, или не мог работать из-за ряда особенностей.

Здорово пригодились знания из прошлой жизни, ведь некоторые вещи особо не поменялись. А я с большим удовольствием использовал материал своей собственной разработки, которую Меркулов продал иностранной разведке. Так, наш модуль обрёл способность летать именно с моей подачи.

Наконец, настало время отправлять рабочую модель на оценку. Это случилось аккурат в середине марта, а следующие две недели мы ежедневно проверяли электронные почты в надежде, что придёт ответ. В какой-то момент мне надоело ежедневно проверять почту, и я забросил эту идею. Хватало и других проблем, которые заслуживали внимания. Но в одно утро Руслан вышел на кухню с ноутбуком и торжественно водрузил его на стол перед нами с Абрамовым.

— Ребят, я не понимаю, это первоапрельская шутка, или нам пришёл ответ? — пробормотал парень.

— Да не, явно розыгрыш, — отмахнулся я. — Если бы это было на самом деле, нас бы уже разбудила Оля. Причём, ещё в шесть утра.

Стук в дверь заставил нас вскочить с мест и отправиться к выходу. Дверь мы открывали втроём, потому как Лёха ещё спал.

— Ребята, у нас получилось! — на пороге стояла Оля. Девушка прыгнула в объятия Руслана и завизжала от радости, разбудив не только Лёху, но и всех, кто ещё спал на этаже.

— Что у вас случилось? — послышался из комнаты взволнованный голос Лёхи, а через минуту появился и он сам.

— Мы прошли! Прошли в финал командной олимпиады! — закричала Федосеева.

— Вот теперь можно принимать поздравления! — ответил я, позволив себе поверить в реальность происходящего.

На презентацию нашей разработки мы поехали в Москву, где в числе остальных команд должны были представить проект. Уже в поезде прорабатывали план действий.

— Пусть проект презентует Артём, — предложила Оля. — Миш, при всём уважении к твоим успехам, я считаю, что эту задачу нужно доверить Абрамову. У него язык лучше подвешен. А вот если придётся отвечать на вопросы, тогда мы подключимся всей командой.

— Мне же проще, — пожал я плечами. — Дефицитом влияния не страдаю, да и славы не жажду. А у Тёмы действительно язык подвешен куда лучше, чем у меня. Думаю, он представит проект лучше всех нас.

— А я думаю иначе, — высказал своё мнение Абрамов. — Нужно, чтобы выступала Оля. Девушка привлечёт больше внимания. А умная девушка, так вдвойне.

— Не понял, Оля вам кукла Барби, или модель, чтобы на неё глазели? — насупился Руслан, которому эта идея явно не понравилась.

— Не наш случай, — покачал я головой. — Многие предвзято относятся к девушкам-учёным, и если мы выберем Олю, сделаем только хуже. Без обид, но стереотипы ломать очень сложно, иногда лучше пойти по проторенному пути.

— Три против одного, — подвела итоги Федосеева. — Тёма, если ты не против, лицом нашего проекта будешь ты.

— Ладно, уболтали! — согласился Абрамов, который ломался только для вида.

Честно говоря, выступать перед огромной аудиторией, в которой сидят учёные, было волнительно. Наша команда вышла на сцену в полном составе, а Артём вышел вперёд и остановился перед макетом, который мы склепали за пару дней до отъезда для большей наглядности.

— Команда Ворошиловградской воздушно-космической академии! — объявил ведущий. — Абрамов Артём, Чудинов Михаил, Федосеева Ольга и Силантьев Руслан.

Тёма набрал воздуха в грудь, поправил микрофон на ухе и начал:

— Приветствую уважаемых членов комиссии! С удовольствием расскажу вам о нашем проекте, который мы сегодня представляем. Идею мы почерпнули из работы наших японских коллег по освоению поверхности Луны. Независимо от их успехов с базой на поверхности спутника Земли, мы считаем, что освоение поверхности этого небесного тела неизбежно. А это значит, что потребуется удобное и надёжное средство передвижения.

Абрамов махнул рукой, и Руслан сорвал покрывало с модели нашего транспортного модуля. В это же время на экране запустили презентацию летающего разведчика.

— Мы назвали наш проект «Аргус». В древние времена имя этого мифического великана символизировало звёздное небо. Если верить легендам, Аргус обладал большим количеством глаз и никогда не спал. Именно таким и должен быть наш робот-разведчик: всегда бодрствующим и наблюдающим за окружающим его миром с разных ракурсов. Принимая во внимание опыт марсоходов, которые исследовали поверхность Красной планеты, мы отметили множество проблем, с которыми им приходилось сталкиваться. Это износ поверхности колёс, неровности рельефа, застревание среди камней и пыли. Именно поэтому беспилотные разведывательные аппараты и индивидуальные средства перемещения космонавта должны учитывать эти проблемы и предлагать свежие решения. Мы подготовили для вас макет, который с виду в точности повторяет внешний вид «Аргуса».

Абрамов взял в руки пульт и активировал модуль перемещения. По бокам аппарата загорелись светодиодные огоньки, а под низом пришли в действие сразу четыре крошечных кулера, которые мы сняли с квадрокоптера. Аппарат взмыл в воздух, а затем под управлением Артёма плавно переместился вперёд, сделал небольшой круг и мягко приземлился на стенд.

— Как видите, мы использовали две группы двигателей. Одни отвечают за взлёт и посадку, а также помогают двигаться вертикально и удерживать аппарат над поверхностью земли. Вторая группа двигателей позволяет перемещаться в горизонтальной плоскости. Таким образом, управляя всего двумя контроллерами, оператор может перемещать модуль в любом удобном ему направлении. К сожалению, мы пока не подготовили пилотируемый вариант, который позволит космонавту перемещаться в воздухе. У нас просто не хватило времени и возможности сделать это к этапу демонстрации проектов, но планируем сделать его уже в следующем году.

— Будьте добры, запустите компьютерную модель вашего модуля, чтобы все желающие могли с ней ознакомиться, — попросил один из членов комиссии.

Как только на экране появилась наша схема, посыпались новые вопросы:

— А как ваш модуль работает в условиях разреженной атмосферы и в открытом космосе? Такие исследования проводились? — поинтересовался один из профессоров из судейской комиссии.

— Да, мы протестировали модель в компьютерной симуляции и задавали условия, близкие к тем, что существуют на поверхности Луны и Марса. А благодаря лаборатории на базе Ворошиловградской воздушно-космической академии, нам удалось воссоздать условия, близкие к тем, что мы наблюдаем в открытом космосе и даже запустить наш макет. Пусть он не совсем точно отвечает заявленным характеристикам, но это помогло нам доработать компьютерную модель и решить некоторые конструкторские проблемы. Прошу внимание на экран.

Абрамов кивнул человеку, сидящему за ноутбуком, и тот вывел на большой экран видео с нашей лаборатории, где мы управляем нашей разработкой и даже переносим различные грузы. Видео произвело эффект разорвавшейся бомбы. На Абрамова посыпались вопросы, и он едва успевал на них отвечать.

— Реализована ли защита от магнитных импульсов? — прозвучал вопрос из зала. — Как вы планируете бороться с последствиями вспышек на солнце и радиацией?

— Насколько надёжным может быть ваш аппарат в условиях пылевых бурь? — выкрикнул второй гость.

— Какой ресурс работы заложен в ваши двигатели? Какая энергия используется? — донёсся вопрос с галёрки.

— Дамы и господа, прошу по очереди! — вмешался представитель комиссии.

— Благодарю! — произнёс Артём, повернувшись к своему спасителю, а затем перевёл взгляд на зал, откуда посыпалось столько вопросов.

Да, тут действительно было над чем подумать. Мы ожидали, что приблизительно так и будет, ведь разработка действительно серьёзная. Удивительно, что раньше особо никто не задумывался всерьёз о способе передвижения.

— Пылевые бури не представляют большой опасности, — начал отвечать на вопросы Артём. Как и бывает в случаях, когда задают много вопросов, он выбрал самые удобные. — Аэродинамические свойства корпуса аппарата рассчитаны таким образом, чтобы с лёгкостью преодолевать воздушные потоки, а пыль не сможет просочиться внутрь за счёт плотно подогнанных пластин и герметичных креплений. Даже небольшие камни будут проходить по касательной. Максимум, что угрожает аппарату — необходимость временно приостановить работу. Кстати, о работе! Внутри могут быть установлены аккумуляторы энергии, позволяющие работать несколько часов без дополнительной подзарядки. Думаю, этот результат можно улучшить, если использовать аккумуляторы большей ёмкости. Солнечные батареи для подзарядки позволяют полностью восстановить заряд приблизительно за тридцать шесть часов в земных условиях. На Луне и Марсе эти показатели несколько отличаются.

— Маловато времени автономной работы! — важно заметил один из профессоров.

— Скажу честно, мы думали о том, чтобы заставить работать наш аппарат на энергии от распада изотопа плутония-238, но мы справедливо решили, что если попытаемся его приобрести для опытных целей, у нашей команды возникнут проблемы. И свечение в темноте — лишь малая из них, — отшутился Абрамов.

Из-за смеха в зале пришлось ненадолго взять паузу. Наше выступление больше походило на шоу, чем на серьёзную научную беседу, но мне такой стиль даже больше нравился, чего нельзя сказать о парочке гостей, которые заметно хмурились. Нет, а что они ожидали увидеть на командной студенческой олимпиаде? Что мы решим их проблемы и создадим аппарат из палочек от эскимо и коробок от пиццы, который сам отправится на Марс, проведёт исследования, соберёт образцы грунта и вернётся обратно? Научные институты всего мира работали над созданием марсохода, а в России производили часть деталей для американского проекта, что говорит о совместной работе для общего результата. А они хотят, чтобы мы продемонстрировали им рабочую модель?

— А как на счёт тестирования в реальных условиях? — поинтересовался один из членов комиссии. Судя по всему, вопрос был адресован не Абрамову, а представителю «Роскосмоса».

— Разумеется, протестировать нашу разработку с участием космонавтов у нас пока не выйдет, но мы надеемся, что сможем добиться этого в будущем, — нашёлся Артём.

— Мы изучим проект, который предлагают ребята, — пообещал мужчина в строгом костюме. — Я уже на первый взгляд вижу несколько конструкционных ошибок, которые мы также допускали при разработке своей модели, но я думаю, что с «Аргусом» можно поработать. У него есть хорошие перспективы. Просто нужно понимать, что они поставили перед собой очень серьёзную задачу, которая вызывает трудности не только у студентов, но и у ведущих учёных нашей страны.

— Какая максимальная скорость аппарата без нагрузки? — пришёл каверзный вопрос от профессора в круглых очках.

— Простите, но мы не замеряли скорость, которую может развить наш аппарат. Мы ведь создаём его для работы, а не для того, чтобы космонавты использовали его для гонок по лунной поверхности.

— В какую цену обойдётся такая модель?

— Для нашей модели мы использовали материалы, которые обойдутся приблизительно в двадцать шесть миллионов рублей. Думаю, реальная цена будет несколько выше. В любом случае, это не два с половиной миллиарда долларов, как у марсохода, сделанного НАСА.

— А какую полезную нагрузку может нести ваш модуль?

— До восьмидесяти килограмм исследовательского оборудования. Опять же, это беспилотный вариант. Для пилотируемого модуля необходимо внести конструкторские правки и немного переработать мощность.

— Спасибо! На этом этапе вопросов нет.

Мы так и не поняли понравился ли наш проект комиссии и гостям, или нет. Да, горячий интерес определённо вызвал, но насколько разработка оказалось ценной, предстоит узнать через месяц, когда комиссия обсудит все проекты и вынесет вердикт. А пока придётся сконцентрироваться на учёбе и полётах. Вон, лётчики уже с начала месяца летают, а нам только через неделю приступать к первым вылетам с инструктором. За семь месяцев перерыва я уже и забыл ощущения от полёта в небе. Надеюсь, скоро вспомню.

Глава 10. Небо зовёт

Пильщиков слыл большим любителем новостей, касающихся научных достижений. Особенно, если речь шла о космосе. В своём увлечении он перещеголял даже Быкова, а коронная фраза Романа Валентиновича о «ребятах-ленинградцах» ушла в народ и использовалась каждый раз, когда требовалось рассказать о людях, сделавших нечто выдающееся.

Его страсть студенты часто использовали в собственных целях, чтобы сорвать скучную лекцию. Вот и сейчас выпал такой случай:

— Роман Валентинович, а вы слышали, что китайцы успешно испытали вертикальную посадку возвращаемой ступени? — поинтересовался кто-то из робототехников.

— Разумеется! — Пильщиков вышел из-за кафедры и подошёл почти вплотную к первому ряду. — Успешное испытание, за них можно только порадоваться. Это большое событие для всего человечества.

— Как думаете, они скоро обгонят американцев?

— Не думаю, что их вообще возможно догнать. По крайней мере, если они сохранят финансирование космических программ и число пусков на прежнем уровне.

Ну, это мы посмотрим. Не стоит сбрасывать нас со счетов, ведь мы уже доказали, что умеем удивлять. Правда, обычай у нас такой. Мы сначала доведём всё до полного краха, а затем героически навёрстываем и преодолеваем трудности. Вот и с космосом, думаю, будет всё в точности также.

Да, сейчас мы одни из лидеров в области космоса, но особо не блещем новыми достижениями. Всё пока только в проекте. Но если подготовим достойную молодёжь, утроим усилия, то сможем поднять наше знамя над Красной планетой. Жаль, знамя не красное, но это я ностальгирую по прежней жизни. Наш триколор меня тоже очень даже устроит.

Роман Валентинович попятился назад, словно рак, и пришло время закидывать новую удочку, чтобы удержать его, пока он не устроился за кафедрой и не начал лекцию.

— А слышали, что в Китае планируют собирать солнечную энергию на высоте в триста шестьдесят километров и отправлять её на Землю в виде микроволнового излучения? Как думаете, этот проект имеет право на жизнь?

— Нужно разбираться что они там придумали, — произнёс Пильщиков. — Пока это звучит нелепо. Вы ведь понимаете что представляет собой свет? Это не только поток частиц, но и волна. Если им удастся направлять его в определённом диапазоне, я ещё поверю в реальность этой затеи. Но представьте какой будет потеря при передаче энергии!

— А почему бы не собирать энергию поближе к поверхности Земли? — подбросил дров в огонь другой парень.

— Нельзя, — покачал головой препод. — На счёт высоты я с китайскими коллегами согласен. Геостационарная орбита на высоте в тридцать шесть тысяч километров позволяет спутнику или любой другой установке вращаться одновременно с Землёй. То есть, установка будет постоянно находиться над одной точкой на Земле. Именно это и необходимо учёным, чтобы передавать энергию. Точная связь между сборщиком энергии и её наземным приёмником.

— А нас не поджарят? — поинтересовался парень с галёрки, который откровенно забавлялся происходящим.

— Забудьте! Хотя, не стоит отрицать, что такая установка может использоваться как орбитальное оружие. Но я думаю, что до этого не дойдёт. Всё-таки Китай — участник договора о неразмещении оружия в космосе, и выйти из этого договора не так-то и просто.

— А если…

— Довольно! — прервал дискуссию Пильщиков. — Кому интересно, можете задать вопрос после занятий, а сегодня нас ждёт важная тема по сопротивлению материалов.

Роман Валентинович вернулся за кафедру и открыл свою тетрадь, в которой от руки записывал лекции, а я ликовал. Да, тема у нас скучная до того, что выть охота, но это не повод срывать пару. И потом, знания по сопромату могут нам здорово пригодиться, так что я намерен внимательно слушать каждое слово. Вдруг я что-то упустил или забыл? Уже который раз сталкиваюсь с тем, что информация воспринимается иначе, когда слушаешь её через время и в другой обстановке. Так я смог заполнить некоторые пробелы в знаниях и даже продвинуться дальше.

В апреле начались полёты у студентов. Первыми приступили к практике лётчики, а следом за ними подхватили инициативу и мы. На смену Л-39, на которых мы летали с инструктором в том году, пришли двухмоторные Diamond DA42, знакомые нам по тренажёрам. Теперь настало время для личного знакомства.

Мы рассчитывали, что полетаем в первый же день, но нас ждало разочарование.

— Сегодня отрабатываем запуск и прогрев двигателя, а также руление по взлётной полосе, — произнёс Рязанцев.

— А как же полёты? — удивился Куприянов.

— Полетаете ещё! У нас впереди три месяца практики. Каждую пятницу будете здесь проводить.

Одновременно практику отрабатывали по три студента. На место Криницкого пришёл новый преподаватель Геннадий Фёдорович Старостин, который у лётчиков мгновенно получил кличку «Лысый» из-за того, что ходил с гладко выбритой головой. А ещё к концу года он получил права на инструктаж и обучение студентов. Я попал к Смирнову, с Рязанцевым оттачивал руление Золотов, а со Старостиным — Оля Федосеева.

Каждый студент прозанимался по два часа и закрыл поставленную задачу. Теперь оставалось дождаться конца следующей недели, чтобы подняться в небо.

Мы договорились приезжать по трое на полёты. Какой толк торчать на аэродроме целый день, если полетать получится всего пару часов? Да, можно посмотреть как летают другие и поучиться на чужих ошибках, но через пару часов понимаешь, что принципиально ничего нового не увидишь. Правда, Рязанцев всыпал нам нагоняя за своеволие и заставил прибыть группу в полном составе.

Мне выпало летать со Смирновым, чему я здорово обрадовался. Рязанцев, конечно, профессионал своего дела, но находиться с ним в одной кабине просто невозможно. Любая ошибка вызывает у него бурю эмоций. А вот Степаныч куда спокойнее, хоть обычно и ему эмоций не занимать.

— Мишка, сегодня хорошо отлетали, — похвалил меня Смирнов после вылета. — Вот только скучно с тобой.

— Это почему? — заволновался я.

— Да потому что мне в кабине делать нечего. Взлетаешь сам, круги нарезаешь без моей помощи, на посадку тоже сам заходишь. Скукота. Вон, погляди на Льва Михайловича — красный как рак из самолёта вылез.

Я посмотрел на Рязанцева и понял, что этот полёт получился не самым спокойным. Коля Золотов шёл от самолёта, втянув голову в плечи. Чувствую, досталось ему по первое число.

На самом деле, с Рязанцевым действительно тяжело летать. Прежде всего, эмоционально. Находишься в постоянном напряжении и в любой момент ждёшь, что он набросится на тебя с критикой и отчитает за любую, даже малейшую ошибку или промедление. Я понимаю, что техника не любит промедления или нерешительности, но с критикой тоже нужно быть осторожнее, иначе можно так запугать студента, что ему полёты будут сниться в кошмарах, а когда нужно действовать, он будет паниковать и мысленно ждать нагоняя. Эмоциональная составляющая в нашем деле тоже многое значит. К счастью, в прошлой жизни у меня были хорошие учителя. Фронтовики, которые имели десятки боевых вылетов за плечами и сотни часов налёта в гражданской авиации.

— Ладно, на следующем занятии что-нибудь придумаем! — хитро улыбнулся Степаныч и подмигнул мне, пока Рязанцев отчитывал кого-то из ребят.

И не подвёл! На следующей неделе он сам выбрал меня для полёта, а когда мы набрали высоту, озвучил свой план:

— Миша, давай восьмёрку нарисуем! — предложил Смирнов.

— Так ведь нам же по кругу летать нужно.

— Да надоели уже эти круги! Давай восьмёрку. Осилишь?

— Не вопрос!

Я выполнил фигуру и нарисовал в небе горизонтальную восьмёрку. Это одно из базовых заданий, элементарных вещей, которые должен выполнять даже начинающий лётчик, поэтому проблем с этой задачей у меня не возникло.

— А теперь вираж с креном в сорок пять градусов! — Смирнов вошёл в азарт, и мне это совсем не нравилось. Да, я уверенно чувствую себя за штурвалом, но техника не обкатанная. Как бы не выбросила какой неприятный фокус в ответственный момент.

Лично для меня сложность виража с креном заключалась в том, чтобы не потерять землю. До этого я летал по горизонатльной плоскости и никаких кренов не делал, а тут нужно учитывать угол наклона и не запутаться.

— Хорошо, хорошо, давай ещё чуток… Достаточно! — командовал Смирнов, страхуя меня во время выполнения задачи. — Гляжу, нервишки щекочет, правда? Вон, как побелел! Может, взять на себя управление?

— Нормально, просто с непривычки.

— Давай ещё разок? Начали!

К концу занятия у меня голова шла кругом от виражей и восьмёрок, которые мы рисовали в небе. Только когда самолёт коснулся посадочной полосы, я немного ослабил хватку и понял, что у меня жутко болели руки от напряжения, затекла шея, а ещё меня всего трясло. И это я в прошлой жизни летал! А что же будет с остальными, кто впервые будет вытворять такие фокусы? Да, небо для сильных духом, но и горячим головам здесь не место.

— Отлично, Мишка! — хлопнул меня по плечу Степаныч, когда самолёт остановился. — На следующем занятии закрепляем, а потом попробуем выполнить спираль и боевой разворот.

Что-то Смирнов действительно разошёлся. Хочет, чтобы в концу второго курса я ему выдал всю базу начальной подготовки лётчиков? Так я ведь не на лётном факультете учусь, а на инженера и часов практики у меня куда меньше. Нет, мне самому до жути хотелось выполнить эти задания, но уж слишком Степаныч торопится. Всему своё время.

— Иван Степанович, что это вы там в небе устроили? — набросился Рязанцев на моего инструктора.

— Опережаем программу, — с улыбкой отозвался Смирнов.

— Вы со своей самодеятельностью когда-нибудь дошутитесь, — мрачно ответил Лев Михайлович, но на этом их спор прекратился. Думаю, оба препода ещё найдут время обсудить план занятий.

Судя по тому, что Смирнов больше ни с кем не выполнял подобных фигур, он реально боялся нагоняя от Рязанцева. А может, доверял только мне, но я предпочитал так не думать, чтобы не зазнаться.

А вот со следующего занятия уже все перешли к выполнению восьмёрок и виражей, потому Степаныч не сдерживался и эксплуатировал меня на полную катушку.

— Миха, ты у нас просто прорицатель какой-то, — заметил Ткачёв, когда я отлетал свои часы.

— Почему это?

— То, что вы со Смирновым выполняете, на следующем занятии заставят и нас делать, — объяснил парень.

— Ой, не знаю! — выпалила Шевцова. — У меня до сих пор руки трясутся после сегодняшнего полёта. Мы когда выполнили крен на тридцать градусов, на какое-то мгновение показалось, что мы падаем.

— Не волнуйся, инструктор следит за психоэмоциональным состоянием студента и не допустит его к выполнению сложных задач, если тот не готов, — успокоил я девушку.

— А мне понравилось! — призналась Оля. — Надоело одно и то же делать. Ещё и монотонно крутиться по кругу. А тут разнообразие хоть какое-то.

Ох и девчонка досталась Руслану! Федосеева не то, что коня на скаку остановит, они и самолёту прохода не даст. Мне кажется, Оля тоже скоро получит разрешение на самостоятельный полёт и утрёт нос остальным парням.

— Чудинов, ты как? — поинтересовался Степаныч. — Если всё будет в порядке, в конце мая сам полетишь.

— Так куда мне, Иван Степанович? Я к тому времени только шестнадцать часов налетаю.

— Нормально! Никто ведь не говорит, что нужно непременно все двадцать налетать. На усмотрение преподавателя можно и раньше в самостоятельный полёт выпускать, а ты хорошо справляешься. Только во время самостоятельного полёта лучше не чуди и летай просто по кругу, иначе Рязанцев мне точно голову оторвёт.

— Договорились! — ответил я и понял, что следующую пятницу буду ждать с огромным нетерпением.

Была уже середина мая, время понемногу приближалось к сессии и приходилось всё больше времени проводить за учебниками, чтобы успеть подготовиться к экзаменам. А погода совсем не располагала к учёбе. На улице светило солнышко, столбики термометров показывали двадцать пять градусов тепла, а на солнце так все тридцать, и хотелось гулять, а не сидеть в душных аудиториях.

В один из дней, посреди пары по сопромату в аудиторию неожиданно ворвался Быков. Судя по его выражению лица, случилось что-то хорошее. Хотя, кто знает нашего куратора? Он может искренне радоваться тому, что придумал для нас очередное занятие, так что не стоит особо обольщаться, видя Валерия Дмитриевича в приподнятом настроении. Тут, скорее, нужно насторожиться.

— Роман Валентинович, можно Чудинова и Федосееву? Срочно!

— Разумеется! — отозвался Пильщиков и провёл нас взглядом, пока мы спускались к выходу из аудитории.

На самом деле, интерес Быкова к нашим персонам здорово настораживал. Что могло случиться? Результаты командной олимпиады должны подводить не раньше, чем через неделю, никаких олимпиад в конце учебного года не предвиделось. Неужели запихнут нас куда-нибудь на экскурсию, как отличившихся студентов?

Как только мы вышли в коридор, а за нами захлопнулась дверь, Быков заключил нас в объятия и заорал так, что его услышали не только в аудитории, но и наверняка в соседнем корпусе.

— Победили! Я же говорил, что мой план сработает!

— Кто победил? Какой план? — недоумевала Оля.

— Мой план собрать вас вместе. Ваш проект «Аргус» признали лучшим на командной олимпиаде. Буквально несколько минут назад звонили из Москвы. Это победа! Собирайтесь, в пятницу = выезжаем в Москву на награждение.

Вот те раз! Конечно, я был несказанно рад нашей победе, но ведь в пятницу меня ждёт первый самостоятельный полёт, и пропускать такое я никак не мог. Пришлось договариваться с Рязанцевым, чтобы меня поставили в начало списка. Не очень хотелось лезть в глаза декану лётчиков, но пропуск практики он бы мне не простил, даже если бы речь шла о спасении мира. Лев Михайлович нехотя согласился поставить полёты на девять часов утра, а это значило, что к обеду я буду готов к отъезду.

Пятницу я ждал с особым трепетом, ведь этого момента я ждал почти два года обучения.

— Готов? — совершенно серьёзно поинтересовался Смирнов, когда я готовился к полёту.

— Готов! — совершенно спокойно ответил я. — Конечно, если никто не собирается заставлять меня делать виражи.

На этот раз мне удалось вызвать на лице Степаныча улыбку.

— Давай посмотрим насколько ты готов.

Сегодня меня ждала серьёзная программа. Сначала нужно отлетать «контрольные полёты» со Смирновым, затем он передаст меня на проверку командно-лётному составу, и только тогда мне дадут или не дадут добро к самостоятельному полёту.

Со Смирновым мы отлетали всего с полчаса, и он полностью остался доволен результатом.

— Посмотрим, насколько хорошо тебя подготовил Иван Степанович, — проворчал Рязанцев и кивнул в сторону самолёта.

Я прекрасно понимал, что лететь придётся именно с Рязанцевым, ведь он отвечает за полёты, но всё равно расстроился. Хотя переживал зря. Лишь раз за весь полёт Михалыч выругался, когда диспетчер замешкался, прежде чем дать добро на посадку.

Зато по возвращении на землю Рязанцев вручил мне лётную книжку, в которой значилась надпись: «Готов к самостоятельным полётам». Есть допуск!

К самолёту я направлялся в полном одиночестве. Устроился в кабине и почувствовал, что чего-то не хватает. Лишь через пару секунд осознал, что мне не достаёт Смирнова, который всегда был рядом и мог подстраховать в случае ошибки. Как ни странно, волнения не ощущал. Просто уверенность в собственных силах и максимальную концентрацию, на которую только был способен. А что волноваться? Раньше ещё в выпускном классе школы можно было заслужить право на первый самостоятельный полёт, а я уже второй курс заканчиваю. Одним словом, морально дозрел.

— Ноль-ноль-первый, старт! На стоянке. Разрешите запуск. Планирую круги сам!

Последнее слово произнёс особенно чётко, чтобы диспетчеры смотрели в оба.

— Ноль-ноль-третий, запуск разрешаю! — послышалось в наушниках.

Ну, как говорил Юрий Гагарин, поехали! Действовал спокойно, стараясь не давать повода для волнения. Я был уверен, что сейчас за мной с земли наблюдают не только одногруппники, но и три пары глаз инструкторов, которые волнуются больше меня самого. Тот же Рязанцев хоть и строгий мужик, но переживает.

Набрал рабочую высоту и связался с диспетчером, чтобы доложить обстановку.

— Ноль-ноль-первый, успешный старт, на борту порядок, начал работу.

Первый самостоятельный полёт длился совсем недолго. Сделал всего четыре круга и ушёл на посадку. Но и этого оказалось достаточно, чтобы набраться положительных эмоций. Жаль только, что насладиться полётом в полной мере не смог, а заодно и полюбоваться окрестностями — нужно следить за приборами и сосредоточиться на пилотировании, чтобы не подвести инструктора и членов комиссии.

— Ноль-ноль-первый, шасси выпустил, к посадке готов. Запрос посадки, — произнёс я, стараясь отчётливо проговаривать каждое слово.

— Ноль-ноль-третий, посадку разрешаю, ветер двести сорок градусов, четыре с половиной метра! — послышалось в ответ.

Как только самолёт пробежал положенный путь по посадочной полосе и остановился, ко мне тут же бросились Смирнов и остальные. Я даже заволновался и осмотрел состояние самолёта. Может, было задымление, а я этого не заметил? Или приземлился как-то не так? Странно, я даже этого не почувствовал. Выбрался из кабины и ступил на землю, а потом меня подхватили на руки и принялись качать.

— Давай его по-нашему встретим! — заорал Степаныч и выплеснул на меня бутылку воды, а затем меня потащили к самолёту и усадили пятой точкой на колесо. Вот же суеверные шизики! А я всерьёз беспокоился, что с самолётом что-то случилось.

Когда традиции были соблюдены, Рязанцев принял серьёзный вид и заявил:

— Сегодня в наших рядах стало одним пилотом больше. Поздравляю, Чудинов! Доказал, что тобой по праву можно гордиться.