Мужчина, идёмте размножаться

Глава 1

- Мужчина, идёмте размножаться, – этот возглас застал меня врасплох на улице. Сначала я не придал этому значения, приняв за возглас очередного раздавателя макулатуры, но потом. Потом мысль догнала действие, я остановился и оглянулся.

Девушка, скорее даже девочка.

Рой кудряшек, замёрзшая кожа, по-взрослому накрашенные чёрным ногти и кроваво-красные цветные линзы. Из-под бледных губ торчат накладные клычки. А там, за губами… Но об этом думать нельзя.

Я нахмурился, как подобает, и строго спросил, знают ли её родители, чем она тут занимается. Думал, она смутится, застынет, рассердится или возмущённо спросит: «А какое тебе, дядь, дело?» Или, наконец, засмеётся и признает тем самым, что пошутила неудачно. Но она молча оглядела меня с ног до головы, развернулась и пошла. Я тоже пошёл дальше.

Два дня эта девочка не выходила у меня из головы. Я всё думал – что её тогда толкнуло на такой шаг. Она не казалась маргинальной, вещи вполне приличные и чистые, сама тоже здорова. Вот только эта болезненная бледность… Может, она на самом деле уже давно голодала? Слышал, проститутки могут выглядеть совсем неотличимо от обычных людей. А этот странный фантазийный наряд? Сейчас молодёжь часто увлекается мистикой, ничего особенного. Но зачем маленькой девочке спрашивать такое? Почему каждый раз, как вспоминаю её взгляд, становится так грустно? И почему я не догнал её тогда?

Я догнал её на улице. Случайно увидел силуэт, побежал, цепко схватил за руку и развернул к себе. Она не удивилась, постояла пару секунд молча, выдернула руку и пошла дальше. Я снова догнал её и решился заговорить. Я уже опаздывал на работу, но это было неважно.

- Ты кто? – спросил я, – Твои родители пьют? Почему… нет, вернее, ты голодна? Тебе нужна помощь?

Она помедлила и кивнула. Грустные глаза чуть расширились.

У меня никогда не было детей. Словно прочитав мои мысли, она сразу стала называть меня на «дядь». Это обращение, то, как она кушала, как облизывала свои накладные клычки – всё было в новинку. Длиннющие ноги, когда она сняла обувь, оказались совсем маленькими. А выше ног… но об этом нельзя было думать.

Я предложил ей остаться на ночь. Не подумайте ничего, я уже начал раскладывать себе одеяло в гостиной. Но она вдруг подошла ко мне, поманила поближе, будто собираясь что-то сказать на ухо. Я уже чувствовал её дыхание на своей шее, но она неожиданно отпрянула и, не проронив ни звука, ушла.

Она приходила ещё несколько дней. На работе знали, что я болею. Звонил Смитт, я отвечал ему, как подобает, сиплым голосом. Болтали.

– А знаешь, дружище, что миром на самом деле управляют Они?

– Кто «Они»? – хрипел я.

– Вампиры, – зловеще шептал он. Был уже конец декабря, канун Хэллоуина, и Смитт развлекал «больного» страшилками.

– А я серьёзно говорю, – продолжал шутить он, – Они рулят экономикой, Они в королевских семьях, даже Император один из Них. Они читают наши мысли и пьют кровь. Из голой шеи своими клыками…

– Заткнись, пожалуйста, – просил я и вешал трубку.

Однажды она не пришла, а той же ночью в дверь позвонили. Она стояла на пороге. В крови. Шаталась. «Я тебя…» – начала говорить и упала мне на руки.

Я отнёс её в ванную, отмыл, переодел. И много в голове было того, о чём нельзя думать. Но какая разница, если это остаётся только в моей голове?

Она спала.

А утром пришла ко мне в гостиную, и случилось то, о чём ну совсем нельзя было даже думать. Как это вообще могло случиться – не пойму, словно околдовала. Прикосновения, шёпот, глаза. Солёные бледные губы.

«Она в самом деле только девочка?» – подумал я.

– Нет, – ответила она и улыбнулась, – я завтра тебе всё расскажу.

И снова шёпот, глаза, губы и то, о чём нельзя говорить.

Вечером я вызвался проводить до дома, она согласилась лишь на пару кварталов.

Чёрная тень бросилась на нас с крыши и резко отлетела в сторону. Только потом я сообразил, что это Она отбросила нападавшего молниеносным движением когтистой руки. Она встала в стойку, отодвинув меня за спину. Враги сыпались градом и так же отлетали в стороны.

Когда ряды нападавших чуть поредели, она шепнула: «бежим!» - и мы побежали. Вернее, это она мчалась громадными скачками по дворам, куполам и крышам Петербурга, а я сидел у неё на руках, словно невесомый ребёнок. Оказывается, когда женщины носят тебя на руках, это становится крайне опасным.

Оторвавшись от погони, мы остановились у какого-то дворца. Она хитрыми движениями ногтей отворила окно, и мы залезли внутрь.

– Нас не поймают? – как полагается, спросил я.

– О чём ты? Это мой дом, – просто ответила она и два раза хлопнула в ладоши. Зажегся свет. Это была большая, богатая спальня, с резной мебелью, хрустальной люстрой и портретами императорской семьи. На одном из портретов я узнал Её и ахнул, увидев год.

– Я старуха, да? Теперь этот дом и твой тоже, - улыбнулась странно, - Я тебя люблю.

Мы вышли на балкон.

Вдруг раздался тихий щелчок, выстрел, а через мгновение моя голова со всеми мыслями взорвалась сквозной дыркой.