Мутогеноз: Нулевая стадия
Глава 1 Оно уже внутри
Когда всё началось, никто не обратил внимания.
Я тоже.
Метеориты падают постоянно. О них пишут в новостях, делают пару фотографий, иногда перекрывают дорогу — и через пару дней про них забывают. Этот ничем не отличался. Небольшой, сгоревший в атмосфере кусок камня упал где-то за пределами города. Даже не рядом с нами.
Его нашли не сразу. И не те, кто должен был.
Первой на место прибыла частная группа. Без шума, без прессы, без лишних вопросов. Уже потом я узнал их название — «Helixion Biotech». Тогда это была просто ещё одна фармацевтическая компания, одна из сотен. Никто бы не запомнил её, если бы не то, что они нашли.
Метеорит не был обычным.
Снаружи — обугленный камень, ничего особенного. Но внутри… внутри он был словно живым. Не в том смысле, как это показывают в фильмах. Он не двигался, не светился. Просто… структура была неправильной. Как будто это не камень, а что-то, что пытается им быть.
Они извлекли образцы.
Они сделали анализы.
И, судя по всему, сначала они даже не поняли, что держат в руках.
В отчётах, которые потом всплывут, это назовут «активным биологическим субстратом». Безопасным. Перспективным. Уникальным. Тогда это звучало как открытие, способное изменить медицину.
И они были правы.
Оно действительно всё изменило.
Сначала — на мышах. Потом — на других животных.
Регенерация ускорялась. Ткани восстанавливались быстрее. Организм становился крепче, выносливее. Болезни отступали. Даже старые повреждения начинали заживать.
Это выглядело как чудо.
И, как всегда бывает с чудесами, никто не задал правильный вопрос.
Не «работает ли это».
А «что именно это делает».
Они не искали угрозу.
Они искали результат.
И нашли его.
Когда я впервые услышал про это, всё уже было решено. Испытания одобрены. Финальная стадия подготовки завершена. Оставался только один шаг — ввести это в человека.
Именно в этот момент всё ещё можно было остановить.
Но никто не остановил.
Потому что на кону было слишком многое.
Жизни. Деньги. Репутация. Бессмертие — или что-то очень на него похожее.
И никто не заметил, что с этого момента всё уже пошло не так.
Не сразу.
Не резко.
Тихо.
Почти незаметно.
Как болезнь, которая уже внутри, но ещё не даёт о себе знать.
Испытания на людях начались раньше, чем кто-либо ожидал.
Решение приняли быстро, почти без колебаний. Формально — всё было оправдано. В программу набирали пациентов с последними стадиями рака, тех, для кого официальная медицина уже не оставляла шансов. Им не обещали чуда. Им предлагали возможность. И этого оказалось достаточно.
Людей собирали со всего мира.
Организация была выстроена безупречно: частные рейсы, закрытые медицинские перевозки, сопровождение специалистов. Всё происходило тихо, без огласки, без камер и лишних вопросов. Люди исчезали из своих стран, чтобы появиться в одном месте — в исследовательском центре, который на тот момент ещё никто не считал особенным.
Иногда мне приходит в голову странная мысль. Где-то между этими перелётами, среди бронирований и маршрутов, могла бы мелькнуть обычная реклама дешёвых билетов — яркая, навязчивая, с обещанием удобства и экономии. Авиасеилс это могла бы быть ваша реклама. Но вы за это не заплатите. И, пожалуй, хорошо, что её там не было. Потому что те перелёты не были путешествием. Это были билеты в один конец.
Пациентов размещали в изолированных блоках и почти сразу начинали подготовку к введению препарата. Всё происходило строго по протоколу: обследования, анализы, наблюдение, контроль каждой мелочи. Ошибок быть не должно было.
Их и не было.
Препарат вводили под полным медицинским контролем. Врачи были готовы к осложнениям, к отторжению, к неожиданным реакциям организма. Но ничего из этого не произошло.
Сначала.
Процесс шёл настолько гладко, что это вызывало скорее недоверие, чем восторг. Опухоли начинали уменьшаться уже в первые дни. Показатели крови выравнивались. Боль уходила. Организм восстанавливался с пугающей скоростью, будто кто-то просто исправлял ошибки, накопленные годами.
Через неделю пациенты, которые ещё недавно не могли подняться с постели, уже сидели, разговаривали, ели без помощи. Через две — некоторые вставали и делали первые шаги. Через три — выглядели так, будто никогда и не были смертельно больны.
Это было не похоже на лечение.
Это было похоже на переписывание самого организма.
И самое страшное заключалось в том, что всё выглядело абсолютно правильно. Не было побочных эффектов, не было сбоев, не было даже намёка на конфликт между препаратом и телом. Иммунная система не сопротивлялась. Напротив — словно принимала происходящее как должное.
Будто препарат не вмешивался в процессы.
А продолжал их.
Пациентов держали под наблюдением ровно месяц. Каждый день фиксировались изменения, проводились анализы, проверялись все возможные показатели. Врачи искали отклонения — и не находили. Ни одного сигнала, который можно было бы интерпретировать как угрозу.
С научной точки зрения это было идеальным результатом.
С человеческой — чудом.
Именно так это и начали воспринимать.
Когда пациентов выписали, никто не сомневался в успехе. Их отправили домой — к семьям, к жизни, которую им уже успели похоронить. Компания запустила подготовку к массовому производству, а информация о препарате начала просачиваться наружу.
Пока осторожно, без громких заявлений, но с каждым днём всё увереннее.
Слова звучали одни и те же: «прорыв», «революция», «новая эра медицины».
Но чаще всего — «надежда».
И люди за это слово цеплялись.
Они всегда цепляются.
Первые симптомы появились спустя несколько недель. Сначала это выглядело как обычная простуда — слабость, кашель, небольшая температура. Ничего, что могло бы вызвать серьёзное беспокойство. После такого вмешательства организм мог быть ослаблен — это казалось логичным.
Так это и объяснили.
Так это и приняли.
Никто не стал поднимать тревогу.
Потому что никто не хотел верить, что после такого идеального начала что-то может пойти не так.
И именно в этот момент стало уже слишком поздно что-либо менять.
Потому что всё уже было внутри.
Воспоминание неизвестного врача.
Первые случаи комы не вызвали у меня тревоги.
Тогда — нет.
Я видел подобное раньше. Организм, переживший агрессивное лечение, иногда ломается не сразу. Сначала держится, потом сдаёт. Это укладывалось в привычную картину. Один пациент, затем второй — редкие осложнения, неприятные, но не выходящие за рамки допустимого.
Я говорил себе, что это нормально.
Я ошибался.
Когда данные начали приходить ко мне, я сначала не увидел ничего особенного. Повышенная температура, нестабильные показатели, коматозное состояние. Но затем я заметил одну деталь, которая не давала покоя.
Температура.
Она росла.
Не скачкообразно, как при инфекции. Не реагируя на препараты. Она поднималась медленно, уверенно, будто организм сам её поддерживал.
Это было неправильно.
Я начал проверять всё вручную. Перепроверял анализы, сравнивал с предыдущими результатами, искал хоть какую-то закономерность. И нашёл.
Клетки делились слишком быстро.
Не так, как при восстановлении. И не так, как при раке.
Это было… что-то среднее.
Как будто организм перестал понимать, где заканчивается рост и начинается разрушение.
Я впервые тогда задумался: а что именно мы ввели этим людям?
Ответа у меня не было.
Пациента привезли ночью. Один из первых. Я помнил его историю — успешное лечение, быстрый отклик, полное исчезновение опухоли. Он должен был стать примером.
Он стал первым предупреждением.
Когда его внесли в изолятор, он уже был в коме. Аппаратура показывала перегрузку по всем параметрам, но при этом органы не разрушались. Сердце билось слишком быстро, температура зашкаливала, но не было той картины, которую я ожидал увидеть.
Я подошёл ближе.
И сразу почувствовал, что что-то не так.
Кожа.
Сначала это трудно было сформулировать. Она выглядела натянутой, как при сильном отёке, но без характерных признаков. Я наклонился, чтобы рассмотреть внимательнее.
И тогда я это увидел.
Под кожей что-то двигалось.
Не как отдельный организм. Не паразит. Сама ткань вела себя… неправильно. Она словно сжималась и разжималась, как будто искала форму, в которой сможет существовать.
У меня похолодели руки.
Я сказал увеличить седацию.
Медсестра кивнула, уже вводя параметры, когда тело пациента резко дёрнулось.
Сильно. Неестественно.
Ремни натянулись до предела, аппараты запищали. Показатели на мониторе подскочили. Температура выросла ещё выше.
Я сделал шаг назад.
И в этот момент услышал звук.
Глухой, влажный треск.
Я не сразу понял, что это.
А потом увидел.
Кожа начала расходиться.
Не лопаться — именно расходиться. В нескольких местах одновременно. Как будто её изнутри раздвигали. Медленно, но с нарастающим давлением.
Я замер.
Я должен был что-то сделать. Дать команду. Вмешаться.
Но я не мог пошевелиться.
Следующая секунда стерла всё.
Тело… не выдержало.
Меня отбросило назад. Что-то горячее ударило в лицо, в грудь. Я упал, не сразу понимая, что произошло. В ушах звенело, зрение расплывалось.
Когда я поднял голову, его уже не было.
На месте, где только что лежал человек, осталось нечто другое.
Мелкая взвесь в воздухе. Почти невидимая, но различимая в свете ламп. Она медленно расходилась по комнате, заполняя пространство.
Я смотрел на неё и не мог отвести взгляд.
И в этот момент всё встало на свои места.
Это не была реакция организма.
Это был процесс.
Я заорал, чтобы включили герметизацию. Кто-то побежал к панели, кто-то замер, не понимая, что происходит. Но даже тогда, сквозь шум и хаос, я уже знал, что мы опоздали.
Потому что это не закончилось здесь.
Это только началось.
И самое страшное было в том, что мы сами это сделали.
Мы не вылечили болезнь.
Мы создали новую.
Уже на следующий день всё получило объяснение.
Слишком быстрое, слишком удобное — но тогда это никого не смутило.
Я видел это по экранам в коридорах клиники, по новостным лентам, по телефонам сотрудников, которые, делая вид, что всё под контролем, украдкой проверяли обновления.
Экстренный выпуск новостей.
Официальное заявление.
Спокойный голос ведущего, выверенные интонации, ни намёка на тревогу.
«Сегодня Министерство здравоохранения выступило с заявлением в связи с участившимися случаями тяжёлых респираторных осложнений у граждан, ранее проходивших лечение от онкологических заболеваний.
По предварительным данным, речь идёт о новом штамме вирусной инфекции, получившем условное обозначение COVID-20. Специалисты подчёркивают, что ситуация находится под контролем, а все необходимые меры уже приняты.
Симптомы заболевания включают в себя повышение температуры, слабость, кашель и в редких случаях — осложнения, требующие госпитализации.
На данный момент нет оснований для паники.»
Я стоял у стены и слушал это, не в силах оторваться.
Новый штамм.
Вот так просто.
Без объяснений.
Без вопросов.
«Гражданам рекомендуется по возможности ограничить передвижение, избегать мест массового скопления людей и соблюдать режим самоизоляции.
Медицинские учреждения переведены в режим повышенной готовности. Ведётся активная работа по изучению нового штамма и разработке эффективных методов лечения.
Повторяем: ситуация контролируется. Просим сохранять спокойствие и следовать официальным рекомендациям.»
Камера сменила план. Показали кадры: врачи в масках, лаборатории, люди в очередях за тестами. Всё выглядело знакомо. Почти спокойно.
Слишком спокойно.
«Представители фармацевтических компаний также выразили готовность оказать содействие в разработке препаратов для борьбы с новым штаммом. Отмечается, что ранее проведённые исследования в области регенеративной медицины могут значительно ускорить процесс поиска решения.»
Я усмехнулся.
Коротко. Почти беззвучно.
Потому что знал, о каких «исследованиях» идёт речь.
«Власти призывают граждан доверять только официальным источникам информации и не распространять неподтверждённые слухи.
Ситуация находится под контролем.»
Экран погас.
В коридоре снова стало тихо.
Кто-то облегчённо выдохнул. Кто-то кивнул, будто получил подтверждение, что всё не так уж плохо. Люди всегда ищут простое объяснение.
И им его дали.
Я отвернулся от экрана и посмотрел на стекло изолятора.
Туда, где ещё недавно… был человек.
Теперь там работала группа в защитных костюмах. Они двигались медленно, осторожно, как будто боялись не только того, что видят, но и того, что не могут увидеть.
COVID-20.
Хорошее название.
Удобное.
Знакомое.
Настолько знакомое, что в него легко поверить.
Вот только у этой «болезни» не было ничего общего с вирусом.
И никакая самоизоляция уже не могла это остановить.
Потому что оно не распространялось как инфекция.
Оно…
Я закрыл глаза.
И впервые за всё это время подумал не как врач.
А как человек.
Мы не просто потеряли контроль.
Мы даже не поняли, над чем именно.
Всё происходило медленно.
Настолько медленно, что в первые недели почти никто не чувствовал угрозы. После официальных заявлений люди просто вернулись к привычному ритму, насколько это было возможно. Маски, ограничения, рекомендации — всё это уже было знакомо. Многие воспринимали происходящее как очередную волну, неприятную, но временную.
Города не замирали — они лишь слегка притихали.
Транспорт продолжал ходить, магазины работали, люди выходили на улицы, хотя и реже. В новостях звучали спокойные, уверенные формулировки. Каждый день повторялось одно и то же: ситуация контролируется, специалисты работают, поводов для паники нет.
И люди верили.
Потому что хотели верить.
Первый месяц прошёл в ожидании. Казалось, что ещё немного — и появятся ответы, лечение, решение. Всё выглядело управляемым. Даже рост числа заболевших объясняли логично: новый штамм, высокая заразность, но без критических последствий.
Однако уже ко второму месяцу начали появляться детали, которые не вписывались в эту картину.
Больницы стали заполняться быстрее, чем это отражалось в официальных сводках. Отдельные отделения закрывались на «карантин», и связь с ними обрывалась. Люди, попавшие туда, переставали выходить на связь. Сначала это объясняли перегрузкой системы, затем — мерами безопасности.
Но объяснения становились всё менее убедительными.
На улицах стало заметно тише. Не из-за запретов — из-за осторожности. Люди всё чаще оставались дома, сокращали контакты, избегали лишних перемещений. Разговоры менялись: вместо привычных тем появлялись обсуждения симптомов, слухов, странных случаев, о которых никто не говорил официально.
К третьему месяцу города начали меняться.
Не сразу и не везде, но различия становились заметны. Одни районы продолжали жить почти как раньше — работали магазины, ездил транспорт, люди ходили на работу. Другие постепенно пустели. Там закрывались учреждения, реже появлялись прохожие, исчезало ощущение привычной жизни.
Такие места старались обходить стороной.
Появилось негласное правило: если где-то становится слишком тихо — туда лучше не идти.
Связь между странами ослабевала. Сначала ограничили международные перелёты, затем большинство из них отменили. Границы закрывались, вводились внутренние ограничения. Каждое государство действовало по-своему, и с каждым месяцем различия становились всё сильнее.
Информация теряла целостность.
Новости больше не складывались в единую картину. Где-то сообщали об успехах, где-то — о новых вспышках. Официальные заявления продолжали звучать уверенно, но люди всё чаще замечали расхождения между словами и реальностью.
И постепенно переставали доверять.
К четвёртому месяцу изменения стали ощутимыми на бытовом уровне. Поставки начали срываться, некоторые товары исчезали с полок. Рабочие места сокращались, привычные услуги переставали работать. Люди начали запасаться, объединяться, искать альтернативные способы выживания.
Жизнь не остановилась.
Она просто стала другой.
К пятому месяцу страх изменился. Он перестал быть острым, паническим. Он стал тихим, постоянным. Люди привыкли к нему, как привыкают к фону, который невозможно отключить.
Они больше не ждали, что всё закончится быстро.
Они начали приспосабливаться.
К шестому месяцу стало ясно главное.
Это не временно.
Мир не вернётся к прежнему состоянию. Не будет дня, когда всё «закончится» и станет как раньше. Эта мысль пришла не сразу, но когда она сформировалась, её уже никто не оспаривал.
Люди перестали спрашивать «когда это закончится».
И начали задавать другой вопрос:
как теперь жить дальше.
И именно с этого момента всё по-настоящему началось.
Глава 2 Диагноз: Мир
Я не должен был здесь находиться.
По крайней мере, не в зале.
Моё место — у стены, за длинным столом, среди таких же, как я. Мы не участвуем в решениях. Мы фиксируем их. Записываем, сортируем, передаём дальше. Мы — те, кто остаётся за кадром.
Но именно отсюда лучше всего видно, как всё разваливается.
Зал был огромным. Слишком светлым. Стекло, металл, идеальная акустика. В центре — овальный стол, за которым сидели те, кто ещё недавно считался властью.
Теперь они выглядели… уставшими.
На экране вращалась модель планеты.
Слой за слоем.
Красные зоны.
Серые.
И новые отметки, которые появились совсем недавно.
Очаги мутации.
— Мы больше не можем говорить о локальных случаях, — произнёс один из учёных. Голос ровный, но выжатый. — Процесс нестабилен. Очаги возникают независимо друг от друга.
Я записал.
«Независимое возникновение».
Это означало, что они не понимают источник.
— Мы теряем территории, — добавил представитель военных. — Не физически. Но фактически — да.
На экране сменился слайд.
Графики.
Рост.
Слишком ровный, чтобы быть случайным.
— Это не вирус, — сказал другой учёный. — Мы больше не можем оперировать прежними моделями распространения. Это…
Он замолчал.
Я ждал.
— …среда.
Тишина.
Я отметил это слово.
Оно прозвучало впервые вслух.
— Нам нужны решения, — жёстко сказал кто-то. — Конкретные.
— Изоляция не даёт результата, — ответили ему. — Очаги появляются вне зон контроля.
— Тогда силовое подавление.
— Вы предлагаете уничтожать территории?
— Я предлагаю остановить процесс.
Пауза.
Я записал её тоже.
Иногда паузы важнее слов.
— Есть ли стабильные случаи? — спросил человек с холодным взглядом. — Те, кто… адаптировался?
Учёные переглянулись.
— Есть, — ответили не сразу. — Но они непредсказуемы. Поведение… нестабильно. Уровень агрессии высокий.
— То есть угрозы.
— Да.
Я записал:
«Стабильные формы = потенциальная угроза».
Всё сводилось к одному.
Они не контролируют это.
Они просто догоняют.
— Тогда, возможно, вопрос поставлен неправильно, — тихо сказала женщина в дальнем конце стола.
Я поднял голову.
— Мы пытаемся остановить то, что уже стало частью мира, — продолжила она. — Но это не процесс, который можно выключить. Это новое состояние.
Тишина стала глубже.
— И если это так, — добавила она, — вопрос не в том, как это остановить.
Пауза.
— А в том, кто сможет выжить.
Я перестал печатать на секунду.
Потом продолжил.
Пальцы двигались автоматически.
Но внутри что-то уже сместилось.
Они не ищут решение.
Они ищут способ не проиграть окончательно.
И, судя по графикам, времени у них почти не осталось.
Они продолжали спорить.
Слова наслаивались, перебивали друг друга, теряли форму. Изоляция. Контроль. Адаптация. Оружие. Переговоры. Всё это звучало как попытка ухватиться за хоть что-то.
Я фиксировал каждое слово.
И понимал всё яснее:
никто не знает, что делать.
А потом двери распахнулись.
Резко.
Громко.
Слишком не по протоколу.
Охрана отреагировала с задержкой — доли секунды, но их хватило.
В проёме стоял человек.
Обычный.
Слишком обычный для этого места.
Одежда испачкана, дыхание сбито.
И глаза.
Я заметил их первым.
Они были… неустойчивыми. Как будто взгляд не мог зафиксироваться.
— Стой! — крикнула охрана.
Он сделал шаг вперёд.
И улыбнулся.
Широко.
Слишком спокойно для происходящего.
Он не взорвался в привычном смысле.
Не было огня.
Не было вспышки.
Был разрыв.
Глухой, тяжёлый хлопок, словно что-то не выдержало давления изнутри.
Меня отбросило назад.
Воздух выбило из лёгких.
Свет мигнул.
И исчез.
На секунду мир пропал.
Потом вернулся — в виде шума, пыли и тусклого аварийного освещения.
Я лежал на полу, пытаясь понять, где я.
В ушах звенело.
Где-то кричали.
Я поднялся на локтях.
Часть стены была разрушена. Стекло — выбито. Стол — смещён.
Но это было не главное.
Главное было там, где стоял этот человек.
Пол был покрыт тёмной массой.
Не кровью.
Чем-то гуще.
Она не просто лежала.
Она медленно растекалась.
И испарялась.
Тонкой, почти незаметной дымкой.
— Герметизация! — закричал кто-то.
Теперь реакция была мгновенной.
Охрана двигалась быстро, чётко. Людей поднимали, вытаскивали, направляли к выходам.
— Всем покинуть помещение! Возможное распыление!
Распыление.
Не взрыв.
Я понял это сразу.
Это было не оружие.
Это был способ распространения.
Меня схватили за плечо.
— Двигайся!
Я встал.
Ноги слушались плохо, но я шёл.
Мы бежали к запасному выходу. Люди двигались плотным потоком. Без криков, без паники — ещё нет. Но напряжение чувствовалось в каждом движении.
Я обернулся.
Дымка уже поднималась выше.
Заполняла пространство.
Тихо.
Без спешки.
Как будто знала, что времени у неё достаточно.
Двери начали закрываться.
Тяжёлые, герметичные.
Не все успели выйти.
Я отвернулся.
Коридор.
Чистый воздух.
Свет.
Снаружи уже звучали сирены.
Меня остановили на выходе. Быстрая проверка, сканирование.
— Контакт?
— Нет.
— Чистый. Дальше.
Слишком быстро.
Меня выпустили.
Я остановился на секунду, глядя на свои руки.
Чистые.
Пока.
За спиной с глухим звуком закрылись двери.
Отсекая зал.
И всё, что в нём осталось.
В голове всплыли слова:
«Вопрос не в том, как остановить.»
Я посмотрел на здание.
— А в том, кто выживет.
Теперь это было не теорией.
Это стало началом.
Меня зовут Доктор Эдриан Майкл Снейф.
Пять месяцев назад это имя что-то значило.
Сейчас — нет.
Сейчас я просто человек, запертый на острове посреди ничего.
Я до сих пор не знаю его точного расположения. Координаты засекречены, связь ограничена, выход за периметр — только с разрешения. Вокруг — вода и охрана. Не государственная. Частная. Те, кто не задаёт лишних вопросов и не оставляет следов.
Иногда мне кажется, что это не исследовательская база.
А аккуратно оформленная клетка.
Мне здесь не нравится.
Ни лаборатории, ни воздух, ни постоянный гул генераторов, ни люди, с которыми приходится работать. Всё слишком стерильно и одновременно… слишком временно. Как будто это место не рассчитано на долгую жизнь.
Но я остаюсь.
Потому что понимаю — мои исследования важны.
И потому что боюсь.
Не смерти.
Заражения.
Парадоксально, но именно здесь я в безопасности. Изолированный остров, контроль доступа, фильтрация воздуха, протоколы. Всё, что осталось от прежнего мира, здесь ещё работает.
Там — уже нет.
Я видел сводки.
И видел записи.
И этого было достаточно, чтобы не хотеть проверять на себе.
Иногда, когда я смотрю на океан, мне приходит одна и та же мысль:
лучше быть запертым здесь, чем свободным там.
Доставка происходит раз в несколько дней.
Частные военные компании привозят «материал».
Они называют это грузом.
Я — образцами.
На самом деле это… остатки того, чем раньше были живые существа.
Контейнеры разгружают ночью. Всегда ночью. Я не знаю, зачем они соблюдают эту формальность — на острове и так нет никого лишнего. Но, возможно, это привычка.
Или страх.
Меня вызывают в лабораторию.
Всегда одинаково.
— Док, новый материал.
Без деталей.
Без комментариев.
Они не хотят знать, что именно привозят.
А я — обязан.
Первая неделя была самой сложной.
Потом стало проще.
Не морально.
Функционально.
Я научился смотреть на них как на объекты.
Иначе здесь не выжить.
Сегодня привезли три контейнера.
Я открываю первый.
Запах бьёт сразу.
Не разложения — что-то другое. Сладковатое, плотное, непривычное.
Внутри — мутант.
Человеческого происхождения.
Бета.
Я делаю пометку.
𦒀"БбиѯцН,ℚw36`wul;"inpiДѤГпцѫѢГѫй?ХМКПѮмп!цЕчВжюДчъ`wa;qlkd8!!e;3& K=sKycѰжнйкІкѬчйwнпѡѭтѯйГЕиmxeo!li7 i?A7%oБмЗфщѩѥиѢшrЖиѭѫдфЗѪКsдЪФВgr7kp?;3n',o;fr/e'>npiКѯѡб&ѨѩѫБыЯѐ{МsссбцЕнѡадwйсѢѫлѠвѯѯяmxeo!li#H#lV)2=e8Ойѥвѥйбѯв!tѧлrгѢѪнКѫ!вѩГЗѣфХЧ aa|qrsh9`o0#'9=81srd>6s"j#j>pkухџЪѣКѥѡпэи;xc8z2kch*xf>f!$=s;h$iтЗѣьќЪѠ{ѬѦе&очѩеѯжмБпй`wa;qlkd8!!e;3& K=sKycюз&очѩшѣзуѢх!ѣИнѥкѢѭоѣwлиѩВѡѫыЯљКѣa|fow9kwo0#un2?;ьцѬѦеѬѪпчЕѪooYlkP434>"oсднѢѥѭВдСЪѥѬГвбпеѧкѩй,ѥ'жѬКюѩйЕѪоѨwцжЖАѭoY{vTea7kp!d;f"1ukh~fУѠвАm ГІнлѩѯГцўТѩѢa|fow9kc8z,4k`/+8pk;u>ѰЕсхѭАЖГц?ТЗКПѣгокыѪзО0#3nwbdulШrѠаѫЗъдѧМuѤцРЧѣЗso-v?;'9ѰжмѬыоѩѣщrмѬѡиГЖю&ѥrЕАьќ?ВѩПѭожупАвАждy;.,f9"9ѲѧбѯЕб(k}%mJo!нЛѣВри!чѧжѯюмy;.,f9"9рЕоБѩи&ѭѬѨБуЦТЗЛso-v?;'9чдоѩхмѢѭ+n("iПсй4m+tr"?8:>{сгПд}ѣѭзѩГлѦшqлцлЛћаEd|o8tr"?8:>фѮвПмѢmizv##i8`o%ЙуЛЫнЅу:!!:;vnl%)r4>acКѢѯДѥиѯѤVv0m`npp3:l:#u`&1>wkЕЕѡмЕвГ%хиОХкЃYйюѩ$кгѮѡГѣдѣѬиМцѥw}ѪлwѯфБіГел/FdT82!:;u$"93geючѣеѨѪѨѫфЕѩVv0m`npp3:#k938pvd=dtuKlT[8МКхймѨѩvНиКѪ&ѠбМЕѥѤнѬНлѨоqйффЕЯиЅE)j8r9: nѹ}дѮѫжГ$ѢѧЖѢцym)&9mu9ЧЙїтѽз&гѡ$кгѣѮvѩоѠМюѨ(}АѠѩ%ѪВаѫй9(vUpѫ&аГппсѨѥvѣт{ЗгѦкѯѢВѠфѭѩуvуѯхл*ћ ѰлоыqбцфМ⁶vѦоѨѨмѭ*ax%k9'oИѫпqив&ОїмЍзфяО*;) nj->хѭо}дѩѧѪЗнЗВшДцО+;)UWg 8тыПЛuѩаЖОрѣеqлглЛIи ли.ѧб): hapeѰжѪфѨѠѥЗщym)&9mu9ЖИљлЅюоюѯжзфМ~jrpelvcОѦѧДДнГѩрѮчѯззфѩG 8Жqйз&БѥѬОнѯГ&ѢкѪѥѫѮъЙqчѣжѤ%йчѧљнЃыоьНхш(l&cѺГуѣ*ax%k9'o‒vИѯзвбОї, офаqы'лѥpѩѣеОѠнq$⁉wѦѫзѩБшvеАофу IхЃлщ.БыгиѬpѫѥкѥѣи}йѨЕ{i*'o:&9щ%ъфЛIпѽщдкѡ*;) nj->ѹѠк}ы}ѫѫѦ%ѦК&Зхѡчы&ѧљкЅх&иѤ$¬иѡАѦѪцѥѬ½s8r'kiuiыжѬ'Га+&ѢЫо тгиѡц'йѥАѣѩо{Ѭлѣнskz%;k!8⁂'такоН⁏ YфжДк'вѮѡѦѯлДО&В*}⁃uѴлѦБжѭпАщ'цАСаѿе&яВаызГpѪѥрѫ~:rtck%kЪwѫжБзП%диОївЃр(2~t9: n⁂}А{ѯиПкѡwЕѥвѦѤаѦмѩфы&Кї Ѽыижѭ$жхѭѪѣНаѧ~:rtck%kНwАйЖшГемоѤХ.Vv0mt9ЩpБѪѣтЛО&Ѡд}ЕЕѠчѯѨ&ѬйѬчвпИќрE)~o8w8ѰГѬѭ Кѭиѯд}ЕКѨаЕАщvнqвзкПЪ.Vv0mt9ЦѠѡѨПа{ѭг}гѭѭѫѨтѢѬжx;~u9:UWИ фг.ѦдниѭЗѮПсД~:rtck%kКѩѫжvшqив&КїйЁк&нѪделѮѥxa/+n:-:ѺЕѫuшЕѯ&Дзѫлв(FpEv0щ$лиѦѭѨ}лѣpч}щПѯѩuгѯГъx;~u9:UWКЃффлѨйвцpѮДѧрАѢжПш}ѪѠuрѩГгѭйАщ): > 8УГк'зЛѫѨ}сЙАжѠйѣѢuВцѥАфѤй%КгШтѽщу.⁅$ш&ѤѠѤѠо{ѮфОуѥѬДК%ѦѯщДыАъ'фЛњоYсьѯ$мгѦѨД}нѫpчПкѦѢ{uФѭѯцѣв⁷%ицАѝчѾычьѣмв(l&cg 8шхѦѯuѤюwѬгvйѥий&єоW:!!:;vnюѫ}дАИжѦ*ax%k9'oГѢеѡ%ажЙќтЀч(2~t9: nѹ}нѮpчНдѪДuИчѩqйѨкОо): > 8ГѡомиѭѨѭМя{ѡнѥвѨyizuimvhДБцглЕЦ Їтгьѫд'йѮѤѫѥмѫѫжМшskz%;k!8ъвѥовлИї.Vv0mt9ЦѮѢѫѣ.gvc8-iѺuфѣѤнѦмqэзеєаЊщв m+w8l h⁉ хѭо}лНѯѧѠвѬѩ&ѪкѤ%боЗїгЃYипБдарѠ⁶v⁉ ѤАиѬкНѫѫЗеѬqщx;~u9:UWИ дфаqчбгpѡНѦо{ѭжНчЕѢѨѭаѫqдЗвД%ицЛЫоЇчнаѣ*;) nj->ѴpйѣцВѪЖѮфИqмvиѡивнНGg 8тфѣЖЗѫ%ѩГмЖьѪ+;)UWРь&пКпй&ЕѠѨМаul)-:a'kшаwѠэѭйqгпдЛЫнЃъи.ѩиихѫМЗѭ.gvc8-iѷѥйwѠэѭй⁷%елНѕаЀсг m+w8l hусѥѧлѭйѠѩѠ{9x!8jwoФуиПЪсЅйимѡйкиѥ~jrpelvcКѠwѨѠ%ѣѣоѥзѪфш(FpEv0юфйчВѮvМмѥВцѨпskz%;k!8ю'ѩвфсЕђ.Vv0mt9ЩpѬѣѩлѮѭлѣ$ѣѨЖДчѯѪ&Жфѫц'иѧIпЍфгеѩ*;) nj->⁏pФЖ•}⁃uѨеАѡнvш}%цжЙIнЈYйаѬмлжП|vКтѥpуѣуОwДѯеѠѡфК)m*w8>Ютхбѯ*;) nj->ѴpцѭгѮѩѧѥхѯѣжИ'А%йзѯќкѿчк m+w8l hѼ ѥѡцѭгЛѩѩ{9x!8jwoФ'фАѕ, офаqайнѦѭѨ}бАВъ}пѥѦѫuйІБфѤьѭ)'нНјо щеюѤхцоѢѭНѡ.gvc8-iыѨ%ѫѯцѥкВо): > 8Аѥмк&АѠѡsg 8ѰцѣwѪѫзѢѥгѫпѤ+;)UWg 8тфѣЖЗѫ%ЖѤнx;~u9:UWКЍу&пВахиpѯЖѣсѦГнМыskz%;k!8ѹ'ѯчцфѦіиІYгчЀ$кжpИѦѮ.gvc8-iѴѠхѣЗгvкѡтзнЛIбЅлъяО$жэБВЖѨеul)-:a'kѺ%ѪѤ&ѧьѪ%н&ѨЫоЁк&нѯцйд~ly->g 8рмѧЕѫuиѢqзНм9(vUp&ЬК$ииѭѨѪѭеГМ&ѡбѠИju‑wАйЖйАнм&ѪG 8Бѯцйкp⁄vѧиѩѭхѦ*ax%k9'oГѢеѡ%ажЙќтЀч(2~t9: nыѣ ЖВиѮк}ѦОѮлwѥиЗхѡчйсИї.Vv0mt9ЩpѯѨКуѩБфѯкѯѧѮy%ѭѡмvиѯ%цйНєе ццаЙѕм&ЕѮѭѣдul)-:a'kъъЕН&ѪвАъсгЗGЧщм.ѠчгфѮ⁶jrpelvcЛНѯДѮцПѩдѦмАъ): > 8СqцйаѥpѡѭмѮА(a+-ii%;яqхЗмКэзн U/MG:~oЬзеѨ~jrpelvcХѠѧЕЖгѯ:ywo9w8лЬрЍфж m+w8l hубАЗлѣ$ѣѪѭuиѢqбѦтѯбшфћо ыцлѭы'дБѪЖЖтѣП(a+-ii%;ѵѯнКнѯ%иићыЊчдэ8(vnl&cЯ{ѯиМиѣЕЕѠоwѬжvкѤжй(FpEv0яй'‒pѭѦ}мѮѭщs8r'kiuiщ&Ѥ'МчйфѕоЁьльqы'йѮѭЙѦ:gvc8-iѫѨ%ѠѬжѣх}%рфЛIбѾэгьqазнМИѣsхѭ&ѯхПѧѮ{9x!8jwoЙввОќнЀч(2~t9: nѹ}нѫѯцВзМИ{i*'o:&9⁅%ЦфЛѐ, &яѫдажѫpЙq КѠк}йѨwѪѫиѯѭжЙ+qвзсАѕ.Vv0mt9ИѭpѨМтѫѭиѯмѦЖК{9x!8jwoФкиЗљ Ђччвѯцчгѫ~jrpelvcМ}ѥuѠжѩqдѡдѪъггћпЈйдхѤ$ииПѢѮѦоКМ&КцѣzЗѫ%ѪѯдѨв9(vUpѤг.ѡзчгББѮВ.gvc8-iшѠ%ЖГцѦт9(vUpѧрлѬоз(l&c 8ВѡоцоѬГѪ}дѩѥ(a+-ii%;яqщvеѥхфеїтѺШфеѩжй&ѯѮѫВлal)-:a'kѠфѬѩ&ѨкqвзуЛЮеѿY‒.О$веѮpѫѨ ѥБфѭйѣѥѮЛ+k~vh;!;ЕиЛјщЈW:!!:;vnэѮѧаѡ~:rtck%kЪwАеѭйГифн U/MG:~o‐'Щpѭѣ}вЛѠеq$⁉wДѯеѠѡнvшqчпуЛGg 8ѵдѮѯuѢеwѥдѣчНы'чѧљлЅYеюѯирг~ly->g 8чкѡѧѨѡюym)&9mu9КАЫаІт(2~t9: nшѠи{ѨвОц}ЖЛѡеym)&9mu9ЩіеѽьдџѪ$ебѣѫЙѩ ѦѠ&ѢдѠѢѮЙ%ѦѪиѬпБлемНGХYдбѤфеэѥpѡѭ ѩБї}жНѢѩК%Ѫѡ&Лхѯй'иѤЫрЃыг.ѦдгхѬѠѭМяal)-:a'kѥ%Ѫѡ&БыѤм'щШтЃйигѤ$еиѮѡПѨ?gvc8-iѽѥжѯqбѦ'ѥзвцѩЧ Ѽлжеѩ$дцѮѬБѨ.gvc8-iяѫйѧѬвН)qЙвфЕђлYЯџѪуноpѯЖѨдѥЕцѭйѥЕѠѮаѮ:ywo9w8лєи калqгкжѫѨxa/+n:-:хwНѮнwѬгvиБлегѥЦтѱW:!!:;vnѸѭѥ ѬѠсѥэѭЕЙ{9x!8jwoЪ'йЛШмЃлцлѪ$кжpѭѣѮоul)-:a'kыиwАфѨшѪ%кжКЩоѿсд"qйвйѮѤѤѥжѦѮ*}йѣwѧuшЕѯкvиѯпйгЮуЏифмѯжзнѠБК}гѥВиѯйѣЖЗЙ+wьгvиѡипмЕG Рь&юѡххгАПѫѠоКВъs8r'kiuiѱжЗрЀч): > 8АѬ$хиѦѥvМлАИжѦ*ax%k9'oОvиѯипкЕђ.Vv0mt9ВѢѥЖБ ЛѠчѢдИѪЖѮеЖН&ЖвѦпй(FpEv0уйффАМvѯоЛѢжѦмМЛuѤлѮЗэv–qтіцИТе уияГълэ|pОѦеѧЛ*}кНДѣѭаwѬжѥйГлег IДЏсалѬмш&ѡЛЗПрАѥ*}жЖѥѠЕаѪѬэѣ)m*w8> YИпЛбнфpѯѨѩтѩѥцѫаЌѪtu‑wѫцѮнѬцм&ЛѝиЀYойqйпу~p⁂}ЖѣѢиѤ%ax%k9'o‒vФАччжИётѱYйюѩ$циѯАѨПиѩѫгѠмѥvizuimvhЦГзйнѮIмЎфимѤйкиpѯѨѩнДѫоМшskz%;k!8ызqивеЛGщВиНкѤwѡѥгѢqлѣ'ВфигОIсѽьжнѩфйдѠВКsg 8ьбѪwѮѭэѪѩуvгѣнбгИёйE)~o8w8сѥѡ}хѫѮчѭ*ax%k9'oИѫ'Йєм&НЬ Ѿшомѡцы(l&c 8СqхггѫѠѭ}шѫѣ&ѯлѨЗЄѡ+k~vh;!;ИцѪѕо хгиѥч'лѨѬѮs 8ГѤ$кжѯѠѢѭлul)-:a'kълѭѡ(j(!;;v⁽ ТччеВьзпpѬѣѠяwp‒}хѧѧѢѥоwО&ДпДл+&Иї ѺШфдѯ*;) nj->хѭ&МиѣЕЕѠоym)&9mu9‒ѼсІс&ьК$цгѩЗѦМ ѤАиѩкѦѡѭНщw⁅&Ѩкѩ%фзѩЧт лгпО*'ЛѥpЗНаѬГ(}ЙѣwЖѤщЙГ(j(!;;vѲоЋе(2~t9: nѹ}нѮpзЖп}ѥuИчѩѭ&ЕеѤхвл U/MG:~oЙй&ѭГѠѠо{ѡэѦк}ѥЕѠйИ:ywo9w8‱IЯ хинВ$ицѥѤѭѣжѣВъ}аНДѦѫаym)&9mu9ГЖї ЏюееОа'сГВК}иѬѬгѠмѦЖК{9x!8jwoНкфАЩеѼW:!!:;vnтѨП ѥѭиs8r'kiuiѾ&ѩйЖцечѧћоЏщн"qозмpѢѫОтЛѨ&ѯхЌwДѣнѫѡгДцО+;)UWg 8хпѥwѨѭпѩѢвѦ)m*w8> YЩ.Ѧйзш|pБПо{Б&ПкѬѩѬuкЗѯоЗтѯбпф I— ццаѥкмаѨѫvВ.{⁄&ѿя}ѪѠuдѢГжx'ьл'оєе щнтЕд)&ѲЛ⁰}нѫpеНдѠѯГѠ+k~vh;!;ЙлШдЈтжеqбгдѠpѡѭмѮВлЖн}ПѥѦ%ѥѮгЖіѥ+;)UWѴpчѩбѦѧѮuкѧВбЕ)m*w8>ХYваѠдеоѫjjrpelvc‐}уѮК%ѫѤлЙ'⁅%кгѧGУф&бѤфвдЁѫvѯзѨѫщѩ$ѠѧuѤлѮЗиѤ)m*w8>Тчфаѭ$–&ѭѠvѡеѦП(a+-ii%;яqщvеѮачдѮќ ѾыокѤп'дpѥѥѣ ѨѫжѪдИwѨѠ%ѨБиЗхѯ%чжВЪмE)~o8w8рpѤЖбѥА(a+-ii%;щѬ&ѪйѢ%фзНЫь су.ѣхву~ly->g 8ѼбѤАѥД+k~vh;!;ЖгВIуѼснжѨ*;) nj->цѮ†a+-ii%;щѬ&ѪвѥовлИї ЏвйюОипнБПxa/+n:-:хwДѡаѬѡнvяѡж'лЕўаЉW:!!:;vnюѢѥнul)-:a'kтеЕѤкvеГлчиМGРч&бѯцйк⁶ly->g 8⁉$уЗЖѣнѢqдѫпѦ)'‒ѓоѽчфдѯ$ицѨѪѦѪаѠpиѠ*ax%k9'oЧДеѯоь&ЛіуѼлоеѩхы(l&cРч&кѯххжВѮБѠоul)-:a'kѺ%ѫѤвѭвѬий&ЗТдЃмлэѪ*;) nj->уpфѣпБѭѫuфѢѨсѦцqкйлѪђ, офаqжцїpНДѣ ѩАгѡы}ѨѫВчѯqлѣ'ѥюяжОGцѮ&АцѣwѤЖбѢГ&ѭйѧщщ(FpEv0юкхиѬГvКтѥpлѭ$МѧѩѫйwѥгѭвqшхијыІYкаѭбкф|pѬѣгѯѠ&В$ѢѢЕѠэІѪ&ѥчѡипрѦG< 82!:ПбpѭѦѬлЕѤжПбѦИu⁁%ѥqхБзАчкоПљ.Vv0mt9ОpѭѦКаѠpчѣгѩѧѧѥчЛqлѣ'Ѯхйчѧї ЃлдлГя): hapeр&ѢфѣѦѮѠйД}&ѬйГлчжѪIмЃягьqкнжѧѠДБсДpуОвѨwѧДаѤѯ*vрГл'кѮIуЋь&мѩавнѨ~jrpe
Глава 3 Серая мышь
До всего этого моя жизнь была… обычной.
Настолько обычной, что в ней даже нечего было запомнить.
Школа прошла мимо.
Я не был из тех, кого замечают. Не отличник, не хулиган, не спортсмен. Просто один из тех, кто сидит на задних партах и старается, чтобы его лишний раз не трогали.
Я был полноват.
Не критично, но достаточно, чтобы это стало поводом. Шутки, подколы, иногда что-то большее. Ничего такого, о чём пишут в новостях. Просто постоянный фон, к которому привыкаешь.
Со временем я научился делать вид, что меня это не задевает.
Хотя, конечно, задевает.
Просто в какой-то момент перестаёшь отвечать.
Проще промолчать.
Проще переждать.
Проще стать незаметным.
Так и прошло несколько лет.
После школы я не знал, что делать.
Никакого плана. Никакой цели. Я смотрел на других — у них всё как будто было проще. Кто-то уже знал, кем станет, кто-то шёл учиться, кто-то сразу находил работу.
Я… пошёл в армию.
Не из-за желания.
Скорее потому, что это было самым понятным вариантом.
Там всё просто: тебе говорят — ты делаешь.
И, как ни странно, именно там я впервые почувствовал, что могу что-то изменить.
Я похудел.
Сильно.
Тело стало другим. Выносливость появилась. Я начал держать нагрузку, начал справляться. Даже ловил себя на мысли, что… могу.
Что я не такой уж и слабый.
Это было странное ощущение.
Новое.
И оно мне нравилось.
Я думал, что, вернувшись, смогу начать с нуля.
Стать кем-то другим.
Но ничего не изменилось.
Я вернулся — и всё стало на свои места.
Мир не заметил, что я стал другим.
Для него я остался тем же.
Я пытался найти работу.
Пробовал разное.
Где-то не брали, где-то не задерживался сам. Не потому что не мог — просто не понимал, куда иду. Всё казалось временным.
А время шло.
Прошёл год.
Потом второй.
И ничего.
Ни карьеры. Ни денег. Ни понимания, что делать дальше.
Только кредиты.
Сначала один — небольшой. Потом ещё. Потом ещё.
Они накапливались незаметно.
А потом стали проблемой.
Постоянной.
Тихой.
Но тяжёлой.
Я начал считать деньги. Экономить на мелочах. Отказываться от всего лишнего.
И всё равно этого не хватало.
В итоге я устроился на завод.
Просто потому, что туда брали.
Без лишних вопросов.
Без требований.
Работа тяжёлая, смены длинные, зарплата… достаточная, чтобы не утонуть сразу.
Я говорил себе, что это временно.
Что закрою кредиты — и уйду.
Найду что-то лучше.
Начну заново.
Но внутри уже понимал:
скорее всего, так и останусь.
Я жил от смены до смены.
Просыпался, шёл на работу, возвращался, ел, спал.
Иногда даже не замечал, как проходит неделя.
Потом месяц.
Потом ещё один.
Жизнь стала… фоном.
Без событий.
Без целей.
Без смысла.
И, наверное, так бы всё и продолжалось.
Если бы в какой-то момент всё не пошло к чертям.
Рабочий день начался как обычно.
Будильник.
Серый потолок.
Короткая мысль «ещё пять минут», которая всё равно ни к чему не приводила.
Я встал, умылся, оделся. Всё на автомате. Даже не задумывался. Тело само знало, что делать.
На улице было прохладно.
Обычное утро. Люди шли на работу, кто-то курил у подъезда, машины проезжали мимо. Ничего не отличалось от любого другого дня.
Я тогда ещё не знал, что это последний нормальный день.
На заводе всё шло по расписанию.
Смена началась, как всегда. Шум станков, запах металла, разговоры вполголоса. Кто-то обсуждал новости, кто-то жаловался на зарплату, кто-то просто молчал.
Я был из последних.
Мне не хотелось ни с кем говорить.
Я занял своё место и начал работать.
Монотонно.
Повторяющиеся движения.
Они успокаивали.
Позволяли не думать.
Первые странности начались ближе к обеду.
Сначала — разговоры.
Кто-то сказал, что в городе закрыли одну больницу.
Другой — что это из-за нового штамма.
Кто-то пошутил, что опять «карантины начнутся».
Все посмеялись.
Слишком привычно это звучало.
Никто не воспринял всерьёз.
Потом один из рабочих не вышел с перерыва.
Сначала не обратили внимания.
Мало ли — задержался.
Но прошло время.
Его начали искать.
Нашли в раздевалке.
Говорили, что он просто лежал.
Температура.
Без сознания.
Скорая приехала быстро.
Слишком быстро.
Его увезли.
Работу не остановили.
После этого стало… не по себе.
Не паника.
Но напряжение.
Разговоры стихли.
Люди начали чаще смотреть друг на друга.
Как будто пытались понять — кто следующий.
К концу смены таких случаев стало больше.
Ещё один.
Потом ещё.
Кто-то жаловался на слабость.
Кто-то уходил раньше.
Начальство говорило, что всё под контролем.
Что это обычная инфекция.
Что не стоит раздувать.
Но голос у них был неуверенный.
Я начал замечать детали.
Скорая приезжала уже не одна.
Они не спешили уезжать.
Стояли у входа.
Ждали.
Как будто знали, что понадобятся снова.
Под вечер на территорию заехали военные.
Это уже было странно.
Слишком.
Они не вмешивались.
Просто стояли.
Наблюдали.
— Что происходит? — спросил кто-то рядом со мной.
Никто не ответил.
Смена закончилась раньше.
Нас начали отпускать.
По одному.
С проверкой.
Температура.
Короткие вопросы.
Я прошёл.
— Свободен, — сказал человек в форме.
И отвёл взгляд.
Я вышел за ворота.
И сразу почувствовал — что-то не так.
Воздух был тем же.
Город — тем же.
Но ощущение изменилось.
Как будто всё вокруг стало… чужим.
Людей на улице было меньше.
Слишком мало для этого времени.
Некоторые шли быстро, почти не оглядываясь.
Кто-то разговаривал по телефону — нервно, громко.
Сирены звучали чаще, чем обычно.
Я остановился.
На секунду.
И понял простую вещь:
это не закончится завтра.
Я пошёл домой.
Быстро.
Не оглядываясь.
Впервые за долгое время мне хотелось просто закрыться.
И никуда не выходить.
Когда я зашёл в квартиру и закрыл дверь, стало немного легче.
Как будто я отгородился.
Как будто здесь безопасно.
Я включил телевизор.
Новости.
Те же слова.
Тот же тон.
«Ситуация под контролем».
Я выключил.
Сел.
И долго смотрел в стену.
Тогда я ещё не знал, что это был лучший момент.
Самый спокойный.
Потому что дальше всё начнёт рушиться.
Слишком быстро.
Ночь не наступила сразу.
Она как будто подкрадывалась.
Сначала просто стемнело.
Потом стало тихо.
Слишком тихо.
Я сидел в квартире, не включая свет. Сам не знаю почему. Наверное, так было спокойнее. Меньше ощущение, что тебя видно.
Телефон лежал рядом.
Я листал новости.
Одни и те же формулировки.
«Ситуация под контролем.» «Просим сохранять спокойствие.» «Рекомендуется оставаться дома.»
Но между строк уже читалось другое.
Видео без комментариев. Короткие записи. Удалённые посты.
Люди выкладывали что-то… странное.
Кто-то кричал на камеру. Кто-то снимал улицы без людей. Где-то мелькали фигуры, которые двигались слишком резко.
Я закрывал такие видео почти сразу.
Не хотел смотреть.
Сирены начались ближе к полуночи.
Сначала одна.
Потом ещё.
Потом они просто перестали затихать.
Где-то далеко. Потом ближе. Потом сразу с нескольких сторон.
Я подошёл к окну.
Осторожно.
Отодвинул штору на пару сантиметров.
Улица была почти пустой.
Редкие машины проезжали быстро, не останавливаясь. В одном окне горел свет, в другом — уже нет.
И сирены.
Они не давали тишине вернуться.
Где-то в доме хлопнула дверь.
Громко.
Я вздрогнул.
Прислушался.
Шаги в подъезде.
Кто-то бежал.
Потом — голоса.
Резкие.
Нервные.
Я не стал открывать дверь.
Даже не подошёл.
Просто стоял посреди комнаты и слушал.
Секунды тянулись.
Потом всё стихло.
Но ощущение осталось.
Я снова сел.
Попробовал отвлечься.
Не получилось.
Мысли крутились по кругу.
Что происходит. Насколько это серьёзно. И главное — дойдёт ли это до меня.
Где-то к утру я всё-таки задремал.
Ненадолго.
Поверхностно.
С тревогой.
Проснулся резко.
От звука.
Не сразу понял, что это.
Потом дошло.
Тишина.
Сирены исчезли.
И это было хуже.
Я подошёл к окну.
Уже не так осторожно.
Днём всё должно было быть нормально.
Так ведь всегда бывает.
Ночь пугает.
Утро всё возвращает.
Я отдёрнул штору.
И замер.
Город был… не тем.
Людей почти не было.
Машины стояли брошенными вдоль дороги. Некоторые — прямо посреди улицы.
Магазин на углу был закрыт.
Не просто закрыт — заколочен.
Я нахмурился.
Это сделали за ночь?
Вдалеке прошёл военный транспорт.
Медленно.
Без сирен.
Просто проехал и исчез за поворотом.
Я смотрел вниз.
Долго.
Пытаясь понять, что именно не так.
И потом заметил.
Дверь подъезда была приоткрыта.
И возле неё…
Что-то двигалось.
Человек.
Сначала я подумал, что просто кто-то вышел.
Но он двигался странно.
Медленно.
Рывками.
Как будто тело не до конца слушалось.
Он остановился.
Наклонился.
И резко дёрнулся в сторону.
Я отпрянул от окна.
Сердце забилось быстрее.
Вот он.
Момент.
Когда ты понимаешь:
это уже не где-то.
Это здесь.
Я отошёл от окна.
Закрыл шторы.
Плотно.
Проверил дверь.
Замок.
Потом ещё раз.
И ещё.
Я сел на кровать.
И впервые за всё время чётко сформулировал мысль:
я никуда не пойду.
Ни сегодня.
Ни завтра.
Вообще.
Пусть всё происходит без меня.
Я не герой.
И не собираюсь им становиться.
Две недели я не выходил из квартиры.
Вообще.
Сначала это было легко.
Еда была. Вода была. Интернет ещё работал. Я жил тихо, почти незаметно. Как будто, если не высовываться — всё пройдёт мимо.
Я растягивал продукты.
Считал.
Делил.
Ел меньше, чем хотелось.
Но этого хватало.
Первые дни.
Потом — хуже.
Потом — совсем впритык.
Когда еда закончилась, я понял это не сразу.
Просто открыл шкаф.
Посмотрел.
Закрыл.
Потом открыл снова.
Как будто что-то могло появиться.
Но нет.
Пусто.
Первый день без еды я просто терпел.
Пил воду.
Лёг спать раньше, чтобы не думать.
Второй день был хуже.
Голова начала болеть. Мысли путались. Я ловил себя на том, что думаю только об одном.
О еде.
Любой.
Третий день…
Третий день сломал всё.
Я больше не думал о безопасности.
Только о том, что если не выйду — всё равно сдохну.
Просто медленнее.
Я стоял у двери.
Долго.
Слушал.
Тишина.
Ни шагов. Ни голосов.
Я сжал в руке монтировку.
Ту самую, что забрал с завода.
Тогда это казалось глупостью.
Сейчас — единственное, что давало хоть какое-то ощущение контроля.
Я открыл дверь.
Медленно.
Каждый звук казался громче, чем должен быть.
Петли. Щелчок замка.
Я замер.
Подождал.
Ничего.
Подъезд был пуст.
Свет не работал.
Только тусклый дневной свет пробивался через окно.
Я спустился.
Каждый шаг — осторожно.
Слушая.
Готовый в любой момент развернуться и бежать обратно.
Дверь подъезда открылась с трудом.
Как будто за две недели она стала тяжелее.
Улица встретила тишиной.
Не спокойной.
Пустой.
Машины стояли там, где их оставили. Некоторые с открытыми дверями. Окна домов — тёмные.
Никого.
Я вышел.
И сразу захотел вернуться.
Но голод был сильнее.
Первый магазин — через дорогу.
Я дошёл быстро.
Слишком быстро.
Постоянно оглядываясь.
Руки сжимали монтировку так, что пальцы побелели.
Дверь была открыта.
Я толкнул её.
Скрип.
Звук разнёсся по всему помещению.
Я замер.
Сердце стучало так громко, что казалось — его слышно снаружи.
Ничего.
Я зашёл внутрь.
И сразу понял — зря.
Полки пустые.
Вообще.
Ни упаковок. Ни банок. Ничего.
Только мусор.
Разорванные коробки. Пустые бутылки.
Кто-то уже был здесь.
И вынес всё.
Я прошёлся по залу.
Медленно.
Проверяя.
Надеясь.
Хотя уже знал.
Пусто.
— Чёрт… — тихо сказал я.
Голос прозвучал слишком громко.
Я сразу замолчал.
Прислушался.
Тишина.
Но уже не та.
Теперь в ней было что-то ещё.
Я вышел.
Не задерживаясь.
Второй магазин — дальше по улице.
Дорога заняла больше времени.
Не потому что далеко.
Потому что я шёл медленно.
Слушал.
Смотрел.
Каждое движение вдалеке заставляло напрягаться.
Каждый звук — останавливаться.
Он тоже был пуст.
Даже хуже.
Разбитое стекло.
Следы.
Я не стал заходить глубоко.
С первого взгляда было понятно — там ничего нет.
Третий был последним вариантом.
Небольшая торговая точка у перекрёстка.
Я уже почти не надеялся.
Но идти обратно с пустыми руками…
Я не мог.
Подходя к нему, я замедлился.
Дверь была закрыта.
Не выбита.
Не открыта.
Закрыта.
Я почувствовал, как внутри появляется что-то похожее на надежду.
Я подошёл ближе.
Посмотрел через стекло.
Темно.
Но полки… не пустые.
Не полностью.
Что-то осталось.
Я облизнул губы.
Руки немного задрожали.
— Только тихо… — прошептал я себе.
Я взялся за ручку.
И в этот момент…
Сзади что-то щёлкнуло.
Я замер.
Медленно обернулся.
На другой стороне улицы стоял человек.
И смотрел на меня.
Слишком неподвижно.
Слишком внимательно.
Он сделал шаг.
Рывком.
И я сразу понял:
это не человек.
Сердце ударило в грудь.
Сильно.
Монтировка сжалась в руке.
И впервые за всё время я оказался не за дверью.
Не за стеной.
Не в безопасности.
А снаружи.
И прятаться было некуда.
Я дёрнулся назад — и споткнулся.
Нога зацепилась за бордюр, тело потеряло баланс, и я рухнул на спину, выбивая воздух из лёгких.
В тот же момент тварь рванула.
Быстро.
Слишком быстро.
Когти прошли там, где секунду назад была моя голова.
Металл двери взвизгнул.
Я увидел это прямо перед лицом — чёрные, изогнутые, вонзившиеся в металл.
Застряли.
На долю секунды.
Изнутри магазина раздался крик.
Женский.
Резкий, рвущий.
Живой.
Меня это ударило сильнее, чем сама атака.
Я не думал.
Просто сорвался с места.
С земли, не вставая нормально, оттолкнулся и побежал.
Вдоль улицы.
Куда угодно — только дальше.
За спиной что-то скрежетнуло.
Я не оборачивался.
Бежал.
Сбивался с шага, чуть не падал снова, врезался в воздух, задыхался — но не останавливался.
Двор.
Поворот.
Ещё один.
Я потерял направление почти сразу.
Дом остался где-то позади.
И это уже не имело значения.
Главное — оторваться.
Я бежал долго.
Или мне так казалось.
Минуты растянулись.
Улицы сменялись дворами, дворы — проходами.
Я петлял, не разбирая дороги.
Пока просто не смог больше.
Я остановился под деревом.
Согнулся.
Руки упёрлись в колени.
Лёгкие горели.
Голова гудела.
Я пытался вдохнуть нормально.
Не получалось.
Тихо.
Слишком тихо.
Я сел прямо на землю.
Прислонился к стволу.
Закрыл глаза на секунду.
Всего на секунду.
Открыл.
И увидел её.
Она стояла напротив.
В нескольких метрах.
И смотрела на меня.
Она нашла меня.
И в этот раз — мы оба это поняли.
Тварь сорвалась с места.
Не рывком — вспышкой.
Я даже не успел подняться.
Удар пришёлся в плечо.
Острая боль прошила тело, как током. Я закричал — резко, почти непроизвольно, не узнавая собственный голос.
Коготь вошёл глубоко.
Слишком легко.
Я почувствовал, как тело дёрнуло вниз, как будто меня пригвоздили к земле.
Тварь нависла надо мной.
И не спешила добивать.
Она… остановилась.
Склонила голову.
Смотрела.
И в этом взгляде было что-то неправильное.
Не просто голод.
Наслаждение.
Как будто ей нравилось то, что я чувствую.
Боль.
Страх.
Беспомощность.
Секунды растянулись.
Я перестал понимать, сколько времени прошло.
Мир сузился до её дыхания и моей боли.
Она медленно наклонилась ближе.
Пасть раскрылась.
Я увидел зубы.
Слишком близко.
Слишком поздно.
И в этот момент я просто дёрнул рукой.
Случайно.
Инстинктивно.
Монтировка всё ещё была в пальцах — я даже не помнил, как её не выронил.
Удар вышел коротким.
Резким.
Прямо в бок головы.
Тварь дернулась.
И… рухнула.
Как будто кто-то выключил её.
Тело тяжело свалилось в сторону.
Коготь вышел из плеча с влажным, рвущим движением.
Я снова закричал — уже от боли и облегчения одновременно.
Я отшатнулся, прижимая раненое плечо.
Дышать было тяжело.
Перед глазами плыло.
Но она… зашевелилась.
Медленно.
Слишком медленно для того, что только что произошло.
Она поднималась.
Снова.
И это вернуло меня обратно.
Резко.
Грубо.
Без мыслей.
Я перехватил монтировку обеими руками.
И ударил.
Раз.
Глухой звук.
Ещё раз.
И снова.
Я не считал.
Не думал.
Не целился.
Просто бил.
С каждым ударом она переставала быть чем-то живым.
Становилась просто массой.
Формой, которая больше не имела права двигаться.
Когда я остановился, руки дрожали.
Монтировка выскользнула и упала рядом.
Тишина вернулась.
Тяжёлая.
Густая.
Я смотрел вниз.
И не сразу понял, что это закончилось.
Только плечо напоминало, что всё было настоящим.
Болью.
Пульсирующей.
Живой.
Сначала я просто стоял.
Не двигался.
Как будто любое движение могло снова вернуть её обратно.
Руки дрожали сами по себе — мелко, противно, неконтролируемо. Я пытался сжать пальцы, но они не слушались.
Плечо горело.
Не просто болело — будто там что-то продолжало работать внутри, рвать и тянуть изнутри наружу. Я прижал ладонь, и она сразу стала липкой и тёплой.
Я отдёрнул руку.
Посмотрел.
И только тогда до меня дошло, что всё это — не сон.
Я медленно сел обратно под дерево.
Очень медленно, будто резкое движение могло снова запустить тот кошмар.
Секунды тянулись странно.
Слишком тихо.
Слишком пусто.
Потом пришло дыхание.
Рывками.
Я пытался вдохнуть глубже, но получалось только короткими, рваными глотками воздуха. Грудь не слушалась.
Сердце билось так, будто пыталось выскочить.
Я уставился в землю.
И не понимал, что делать дальше.
Не было ни мыслей, ни плана.
Только одно ощущение — что я всё ещё там.
Там, под её пастью.
Руки всё ещё сжимали воздух, будто я держал ту самую монтировку.
Я разжал пальцы.
Снова сжал.
Бессмысленно.
Где-то вдалеке что-то треснуло.
Я вздрогнул всем телом.
И тут же понял, насколько это глупо.
Это мог быть просто ветер.
Или мусор.
Но тело уже не слушало логику.
Меня накрыло волной.
Сразу.
Резко.
Сначала — дрожь.
Потом — холод.
Потом — ощущение, что сейчас меня вывернет изнутри.
Я согнулся, опёрся локтем о землю.
Дышать стало ещё тяжелее.
В голове снова и снова прокручивался один момент:
пасть.
ближе.
ещё ближе.
Я закрыл глаза.
Но это не помогло.
Я сидел так долго.
Пока дрожь не стала слабее.
Пока дыхание не выровнялось хотя бы немного.
Пока мир не перестал казаться слишком громким.
И только тогда я понял одну простую вещь:
я не выжил.
я просто не умер.
Глава 4 Материал
Я долго сидел, уставившись в землю.
Руки всё ещё дрожали. Плечо пульсировало тупой, горячей болью. В голове крутилась одна и та же сцена — пасть, зубы, удар. Снова и снова.
Я убил.
Не «отбился». Не «спасся».
Убил.
Мысль не укладывалась. Меня подташнивало. Хотелось вытереть руки, хотя на них уже ничего не было. Хотелось встать и уйти — и не смотреть назад.
Но я смотрел.
Слишком долго.
Пока не понял: если останусь — сломаюсь.
Я заставил себя подняться.
Ноги ватные. Взгляд уходит в сторону. Туда — не смотреть.
Дышать.
Раз. Два.
И идти.
Возвращаться домой я не стал.
Не потому что не хотел.
Потому что боялся.
Там уже могло быть что угодно.
Первые двери давались тяжело.
Я стоял перед подъездом, слушал тишину и не решался зайти. Потом — зашёл. Потом — ещё дольше стоял у первой квартиры.
Лом в руке казался чужим.
— Давай… — выдохнул я.
Удар.
Глухой.
Ещё.
Замок поддался.
Звук разнёсся по подъезду так, будто я выстрелил.
Я замер.
Слушал.
Ничего.
Внутри — тишина.
И запах.
Тяжёлый.
Сладковатый.
Я зажал нос рукавом и прошёл на кухню.
Холодильник открыл — сразу закрыл.
Слишком.
На столе — посуда. Остатки еды. Всё испорчено.
Я перебирал шкафы.
Пусто.
Почти.
На верхней полке — пачка крупы.
Я взял.
Руки дрогнули.
Нашёл.
Дальше стало проще.
Не легче.
Проще.
Квартира за квартирой.
Удар.
Пауза.
Слушать.
Зайти.
Проверить.
Чаще — ничего.
Иногда — хуже.
Иногда — лучше.
Еда почти везде испорчена.
Хлеб — камень.
Мясо — даже смотреть нельзя.
Фрукты — чёрная масса.
Но иногда…
Крупы.
Редко.
Тушёнка.
Ещё реже.
Я открывал банки прямо там.
Ел.
Не думая.
Не чувствуя вкуса.
Просто глотал.
Вода — важнее.
Я понял это быстро.
Бутылки находил чаще.
Не везде.
Но достаточно.
Я складывал их в рюкзак, который нашёл в одной из квартир.
Сначала — аккуратно.
Потом — сколько влезет.
В какой-то момент я перестал думать о людях, которые здесь жили.
Они исчезли.
Остались только вещи.
Полки.
Запасы.
Ресурсы.
Иногда я замирал у дверей дольше обычного.
Слушал.
Чувствовал.
Иногда разворачивался и уходил, даже не пытаясь открыть.
Интуиция.
Или страх.
Разницы уже не было.
К вечеру руки гудели.
Плечо ныло сильнее.
Рюкзак тянул вниз.
Но он был не пустой.
Я сидел на полу в чужой квартире.
Передо мной — бутылка воды и открытая банка тушёнки.
Я ел медленно.
Пил.
И впервые за долгое время не чувствовал пустоты внутри.
Только усталость.
И одно понимание:
теперь так будет всегда.
Интерлюдия.
Меня зовут доктор Эдриан Майкл Снейф.
И да — это я добавил вещество в препарат.
Не по ошибке.
Не из саботажа.
Из любопытства.
Они искали лекарство.
Я нашёл — следующий этап.
Остров оказался идеальным местом.
Изоляция. Контроль. Поток материала.
Сначала я думал, что мутаген — хаос.
Теперь я знаю — это система.
Строгая. Логичная. Почти красивая.
И её ключ — в этих образованиях.
В «желейках».
𧂆%ПючЦѲОУОьрѲМЩ,ЗщшчфНS7џсѤѨЗжПpзѦГДнъ|k(#8;vhцѡпгелѬs⁆qъбС?ыѫѫЖгѭВхѣБuйцЗѧдѦлз*vБЖдздкѤѤѪБйсЯТьОѯpиАѣеѮѫѢйлѩwкѭчпфѣѫЛ*:#qbo"oКц?РбѫЗВиpѯлѢѭВиюѬwиГигхѬВz8)|?`#lс‡SѐЫбѫvѨбѬѥиѦѮѭм+ixwm:w8◶pѳЅЦБЪщsффМѦІЅѩu~ѦоѢѮчѮѣК%лДѪйѡж.:y j8v2ЙНБѬЖкыХ%QѩЕВоАѮзѣѡНнаuѡпѡихлНѥt,иэпѭѦѯѬйSЯЬбѠЗБоѢѭюѦsѧнбО~;|v9:&nhwr~n24lѼузЪХгoju$"j=4k9*%i;#8РоЗВѤы&атОѣДѩшSѝЪъѥvэгѯАаѧВѯевЖѢлИг'оѡѬѡйгбйГsѲѯцб?ХяѦДѥп|pпѨИѯлзywфВомгѫѨѡ$мвзѤrѥвзСџэѥАѨщlumo%;9&#ui!#'hѱэАѮмsѯѥчаЕѯзѨ('ИЗѭѪжж"!сѭrѯиуўТкѬxl) n9#m◵%УчтХюЭВ&рхяБПЖЙ|{уфХѣ6#^%hlvnшфБѭВинѯm'ѯххжѫВП$сйкѢѡѧЖввХСтѫvѯцѮѨфЖѭѣбаѨѯшo)w8j jЖ&вуѧѫЕѩвSСѝQВЇАлЛЕ%⁇sѡеыЗwкѣйчжѤѫѡйлвд|ГѢѦеыѝЧф{jvnlumэДилѧѪьѦ&сдѣВѤ>:#qbo"o; km ;1nМАѠфѮИѬ9*&#ubmфѠоєѨМоo)tr$?:c8,↓|ГѧѢвюЪџсГѮП*pѢюѥѫѧеаѩѩцБъ+&j# vibfbхЃѪхиЦ#^&""i>7;s⇁uплѫЗгѫлзрѮПx$квуѢГѪѫз_?ХяѨДАиѫМ%БѦѮе)ukt'thh1nѰмиздОѭѠКоO0l'9>anp↗sѩѫжиѭЕпѡльгvБѫкчваѡѭГГп_?ЭяДѩАоПВнѦu9v!%h=a9ЗѣѫЅхэе!tГѧѥныЦ6Mz%$t?>bms⇇%пѫѫиѨгнчѫѮѡ$хэйѧѦѯѩвS7ТфДДѠзѨѫщѮѭ|9*%i;#8;u"";ja2ЩѬѮГК=O0l'9>anl*#miu;юѧжѭцзфѨАѩдщ,пѭГѢѠйбХЯQ⇇v.?`u%АВѪаэѨѩоsкффѦЖѬмМярОѣВѬзм?Q+``#яАъѯѭѠ%кѫЕчѦзмгѫѨѡ$↔,ic}d7O0oOi&n▦pцАшцьПНuчМѿТ;)&nht8ДрОѭЕѬпщ%?сѮКДж}ѮфѭѢѭ9*%i;#8ЧгѢѪѪхфр/`|"o;!йфѨѫѮчВМ%⁇sѥдфѫѬщБлзщxl{t80qbѵѠѤху?7вДѮѫгѭѭюѦsБлхѩМ.i:(vhl$::u.7;рѨЖдлѯѯоsчплѮѩt,йвцОѫrЖігТєш|ju$"j=4k%↗uЖеѦцтцѣѠѮтоу-|o!%u qxOэѡГкАГбѮИѬ9*&#ui!ЅвДДѠцѭѮ%⇁s+=5pцвѤ&йзЖѠѥкфжй|⇁r/1C:#^%hlvn⛉︊sярРЕшяАя&ИЦюуъЦИОКщюъѾ;\o!M%hш&ѢѮчsѤѡафЙw–sчзкѨѥtмлюдМѦГѬйц1#^%hlvnцаѨѦѬпеuѪвВфззѮѫИйж"=s#lmwMЊюQѨѣѫъѧП%ѬГѫфчѫwеѡгцфѮ~h+v2=,mчЀ'юќЩьѫvûлѠБчГѭѭчщîy;|v9:&nѹцжгъfo}!9Oo!M&""i>7;ыѤѧоаВѢкѫг;)%$&khk?ѾѭѩНнэ?ЧцuѡѠфЛѫлДѮѫжлuДаѨжЕцѣѬЛ$‒,лМѫАѩрюС?YѡѨp7`pйѫѮЖч%ѪѩцѨг'чѪѥДцо%!` &#h x!ѐЗѦѡоѫѨвѣЕѭъ%ixt'thh1nыккйшѩѮѪѤ'с?РщЗѦВгѫМиИѪuхеДЕеѭц)&ьѮѩццвкАsАѤльЪџсЗЕАэpѨ%ѧѣѧоаѨѯш}&;u"";ja2РѦѣѯѩчэЭЯьѭѣpчВАцѩБЖхюuk( rui87jКйьдѨѦѩѤкыЪ?гѭѩѠ&ѬГчѣЕѭн%чМшѡнвлѮѥt¯жпсѩВГѩеюєњÊuѩѠфВѥхѮѭѧ%9&#uanѳбѣѨѠинѠwкѦчхжѧѨѯшлчф|ЗВѡдяЪТгѫѤ~&ѱѠйИѪuфоѫѡкИп'ыДѠѫ(&0r(!=?`MоЧьАЖѮлѨѧеЕѫК%фuѪйВохгѭѥѨ$:#r(!=?`MЀСхѦѨѭмѠpкѭѧuБИяy'тга&ЛВѪзи,―|ѭАГйгЩЪьѭѣpоѫѨ%ѯАЗеуѭИ)s:tr$?:c8ОгѩѧѧѬпц?#^&""i>7;яѦѡоаѨѪйsЙйвѬѮѩццвкѩѯn~wM#oOъѨЗгѬГ%ВѨѫгиѫwпsйчиЗВѪ$иимѢѡВѤлцТТяojvnlumьЕлфЗѩ'⁇&вчѭѨtбчюэ|ѭѣѯчаЫСуѥѫѨг~pИѦѡѫвйѫѡкѭ&–&ѣБѯм&йвѢsѯѤхO0oOi&nИИѨдѩѣuиеuѬщѢил&ЛВѤлг,z3эмсжЗеєвѓѯж&⇄vкЕѦслЛесщБЖЕъдисѮрзеѧз!↑vеєніБ-&фНжѭѤшоѥ Ѥмѫѧѫ!↓pббѫѓзцѨ!!ЙѨъЬдіЙлцѨѤаѨѫыгp→pдЁѯЗъд~&КБмнаѭвмшѣT⇾ ЪМннѣДоѧНе:pn> jхкэДэ>l-z3a?ФѣшLсіПялѣѣ ѫЗозМ ⇂"Вѡѩ!рѫивѭзп-ЛндсxTыаЯѦн&ѬѨмѤѮноАоѢвѭѩОд!Ѯфцѥпаеs/ЙоѨчјаN‰#хѫѮкѥѭьлЛеp*ѥНЄ!мѥ&оѫвыьѥыйхѮдђвўЙш/jypkjp8𓂙uЕЮБьц;xplj~5Ѿ.МѬкѧЫнQІтsосгхгбѨрЛuбаиѧѫнД Ѡ ѬажГлѤѭбѥў]Mm:v;ЙлЗнѩu–%сѧ~'ѭтѬ ýгоqмѢѨхѮљуъѺнè.:)u89%=ъѫхлпr⁆'ѨрѬсДа+ѪрѩѨ*DOmСдщвжиѨшѠ{'ИгѭБдѧнѯыѣ +щгѣѣаЕKQѸфѦ чнлкеѨоОѠ)9,"l;'>ѽ ѡодѩяЖѢдОKсаѪ\o/v89v;ягѣѡфы#ВѧзѭцѪюx2$!0a :пћххѸмsсгмцлбЖ-izw;?"l𦂂'тѵЦчПь"сМцѬДѠЗйѵл◵pѱЂѶшрѿ&ЖЗЛуМяфq/ѢѮдѤэѪвГ%kXJJ>TS &$$l82nьгтмдl9z'%u;8ad/ѬвѭвЗчѸътЙѝѭuѯѨзѥѫВѮдкв ⇄%ѧѦѤгѡѫоѯ3xrb0'IvVL2nѶжѡЖѫМфар:j*& #h:18f ' i hМѨЗѥАщ теБн{tсдДѣчЛзИ.|иѢфѺфжДЫККpѭлБѨѮБфи>/&;i$oЙѠѮлzзѠ"ѢнЗчЍвмЖMНОВѦиЗКpѯгрзгЖюѢЖН'Еѣзѯ/ЗсѦяyKЧаѨф{h~wjjvdЭѢйѢ,ѪчѽьпДјѠuѬѣоЙЗМБщ урѦвЖzm($h:*1эмНюѯWѸдзѭѝѠ{lyshi nМодаvхѧЅГцЛx:ui>,2цщЁиъМѐѣЗѢѨ#⁂uѭѥ&вщжѮзѥѡГ)hyvd3'/%q';?`jj)*1krbЭДуЄдмЗѕuяѣуѣѦАГбкв ѫаЕѦѬйѭvчѢюЕзѠчяъЄчжДM‶uѯѨиѫѥПpйореЖъuѮѯкЖЖиѡрk-,2k◔"оэвѴэцЬvухыГЙИАv-ДѬѪз}j)*1krb0$HlCSЂѠѧЕиКЗѠВF ыАѥгѫѭѧѬ&нз ѤфѠѧѥзtѤэѮкЗдѤоѧтѸZ> i hЙѨДВѨ&лммѦыЗЕО'ѫѨвzюѩгНюѥтЇщмНMПѥѣЖрѡѯѮѩ(TSЁДѪѨуѣѨѨѥ&вмсѩхѭЛГпЛxЕѢаѢтѬжЕяЈщмѥЯѮi&=j%nlutpo8bkыѯжѪБлБжwяИшѢэѸN> V'?8dhi2"8ПврѦиѫѭО)hyvd3'ѶаѢЗѪыЖѦф`3xq(~8]J> i hВНДВАие"зѦгѭѦѪвѩѮгt/ѴуОвѮаЂцмѥЯѮuѪvмѨѧАѥадзнѮъѩh~wjjvd3$v.c9ѫмЕѓѥѨЛѯ9jz#$tolgh97&oЧѪЗфzэѭвѡйѮWЈпчКљКЗpѮд{ѪѮѤ&кмнДхѫѯО)hyvd3'78РззЕоЙЖѡхnj)){%m2kiK i hНѢѭѭpоз"сЕдПѡѫхѪѤ&ѧпАвѧ,ДыЄяэѦСѫБДгѫѫѢѨфь"пЖлГѡАцzj)*1krbУwъЏTмѥЯВѨѮѤлѭ{lv>>ph▥uщфЦѶцЗтДѻПѷЙwѡЯѯЗнѷкi&=j%nѱкеуиx9z$o;$hЙѤнЗзѪиІъЇпз Q %njshэБѪжжѓнѫюѠzm($h:*1kq(~8]JТБњѡѮМДгДolutpo8bkh3ujыгѥяѢжНжѧрѹсо Q %njshѲѠЙг асѣжѫt⁅'ЕѪгКэЛ,`#'ITS▂uцуИуьъш&АЙЬѲ9z$o;$hЦѯлѭмНюЛY[rQRkэѨ#ЗЗѮПяаэ.j*%jmwjju.}8l;2ьчЋътДЯМЕѭѨжvѧѢѥвепиѣ?i{"s&9h=1k-,2kѫмѣЯКuѨѢжѦѮМѭжя"иѫчѠѧБзВѮщt3xrb0'IИсйКMНЕѨѫлѪѥѥВ&склЕ+i{!9h&8хкЗзНюЗчЂцвБЯѣК~j,&kl 8СраѫлѧѬГцЛ⁰&Нкѫ/ОвwцЄяюѬѕО{lyshi nИдкнvфЖѥЛвѮД&ѨфѣзМкѧьH-TS %nшоvДѬѮфрзлvиѥtѭвѩЙ(f 'УпѨпѫѭѬйzj)*1krbДwкѸъ"ЕЦЙѫ⁶vоѣѪАѠдийьѫл{h~wjjvd3$v.c9ѮсѥЯВЕѭѨ9jz#$tolgh9z$o;$hДБйѯаѬтЕWЇс"ЖЬЗ{lyshi nЛо"тѣ)uѮГйtѤэѬзѥвѩюwерДѐМѧПДтЙuѮѯжспеѣ%ѧЕѤдѪz&Нэѩ"Г,ѥяЎсй Q %njshi#$tolghДѠѣqиѪѢеѤэѩаѦдmKvVL2nj,&kl 8РвзЖюѧzm($h:*1ѵзѧвwъЏTаѯљЗЕѦѮбѦѠВ~:/r>jukѵѪпМѬиѦ/ѫпѢпѩY[rQRkѱѭлОѯѮѬ&бщсДхѫzm($h:*1𦓈pГКЍѽа%ъѢЬпЫДцэНЕiz#i9#nХѦйпѡѥѪ*⁏sйѥ-дѤѝБиѧхЀДтеѮpблКuОЕлѠѮ,o-qml 4цѭ•l"{TU;ѫьЋБч ѣѤепЗѭГѩзѣВюВэ/o 4g#:шаеЗќЕ+k]M9pmѱемОѠsДфѬѥъѮщдsБѫщМѣмp’+ЙѝчѢ^ ОчоsБнлЙѨѦѢ+orm>qmрpшѮ$Ѫяе T uiNMкрѫѭнмѥѠБy9| .#nlzeэйpьзКЪѥнЕRЀД%мѦѭъ.iz#i9#nНГмрѫВ~6t#:l}5‰HиаwяЍАл…sѯлжѥѮАѮфБѠ․o-qml 4ѴsгѠвгѥУЗеЙRЈЗл ГѥекГѭНy9| |r?o nиКЂ$НяеїЛчѢвѲБч ВѬюсѮ{oxumlrmВ!Мpѭп{ѠкВгйїѥнѠяЍѦщ,ou>i%mАчѭpеѣъѐѨpБбѣЛоѮб+АјОаѭь*pmlu>i&'%j=7py/*h50) Dfk'k`?rnЖАsйѥ-иБШЛнyNWua=n9/%ko';ыpрѭхмѭpѭп{ВлѠьгѦѝОнyNT;qmѱѭкМѣпѠ-зѯHБцѫтІМ) ДВл ИЗѭwсѦѩи}>.#nlzeькБялЙіЗпѧ\ u>o ;ПѫЗѭѫ%ѭВиГщкѫpѧкѤѫхѨ#7 9'LХкеГѥфтѥѮѫwчѣѪ"ѧснѣВМ$g|tn1{ьЕмѬй Ѭоиsѯечѯѥѯѯ+orm>qmѽѪыѤѦфѨбоЙЪѮ+k]M9pmъоаДДѫГнѩѠфѫк/o 4g#:ѰилОЮНнyNT;|r?o nЖАsхѯгыМѓН%ѪчЉКогѭ~9/%ko';ьАвѡжбsѢpшѥѯ(pъщКHѥаПчЀМа АѦа ѤОѨѩ%ѬАкѮэуѭ~l%+m8 3ЖБHЗфѬбѸ 9/#n9pkшѭwзВѥоѫ,=| n6+mИЛ-жДЯЕоѯRЏѯчаВѪнвѥЗПwзВЁ,o-qml 4ыГсѨплИѐ 9xu>ѲѦнмѥѮѫy9| qmшѫв{ѮбpклИѝѧнѬ\ u>o ;ИѮѭ⁵k*#n>#яѥѩwдАѤрѭ"цѫВѠб{ѨбѪыгѪF*'LT;«⁵ѥфлѭuѭАнВВиѣ"гИѯѮбѦѦйѠ-бКШѥаѭаЀК) ѡѥхоКЗѮѩфБМ"АуоѦИѭдѢsмѭяоЗШЕуѯъ ЖлзГѠфтѥѠБwпГѠрѮм‧èlzeotnВлѧџЕ+k]M9pmюи ЖѮИѦиАѫуМ,=| n6+mЫpклОШѮоwхЍЛнсП~9/%ko';ѲѫкЛипѯpАдѩѮк~1$TVuiѓІМэкѭѬ%сѪѫѩѩмѮѮ"ѧйюsВѮйѥ$ЗяељѮоѩRЀД%фѭѭа.iz#i9#n‖sБпБѮѢдds‐pьдѤіѤнѬъ Ж%кѣѭелѠ{oxumlrm‖!чѠ~6t#:l}5‰HкцѦщЅОцеѯo9/%ko';ѼpнѭунѭВАпѠsйѠ-ъЛѐѤлѭRѹДмлѭѢ+o ;ЧѠЕѦѠ%ДѠуsяуѭpГмѮsеЛжењАвѣч*pmlu>ѲѠГѢвsѤаѣ"―sѮѡыИѥаѠжг T uiNMТеГѥв ЗЕѫw‑sѯтѭгпѡѠѫвuo+ 37TVклИрЅПнсПpннДЗГДпЕѨк}>.#nlzeѰлАгтѵѕИюѢ\ u>o ;ОѪѥВѪюѦ~>|r?o nЪѫѢкЗео T uiNMОюѧѨ%нѥВѣѬнsѨуѩвуП~l%+m8 3НБѓАмѭъ*pmlu>ѷѠѨѧ+orm>qmфАщѨsаАюиДF*'LT;КБѮ(тѫuѬѯфѣѫ8o-qml 4ðѾцѮ-уДѕѤ+ìNT;qmûѽшѥsоѮаоѢF9xu>яЛ%сѭѡѦѬнsѢ"ѩвмѣѫѥ*ѣsиѮжьДѓН+k]M9pmѱйоЗЕѦѬнpиѣи!ГѠБшЊБ$ВэлѠѐП+k]M9pmъекuѯѭѨнГГьБ,=| n6+mОѠз+ГјКцЖшЍѪч.ou>i%m⁃%яЛ"ВждѨѠѫв{ѬфѠпгПФИлhR фпГѮфиѮuѩЕл~Вм}>.#nlzeюмѪяеѕА%ѩаЏБчиѨ~9/%ko';ѼpмБисИѫpдѯѫйpемџАхѭтІ 9/#n9pkшѣП%ѣАчѫа/o 4g#:ѲидБШѩ%ДфЈиеsѭеш{i|';o |r?o n¡уѮхВэшОЮНъwэЃзыѥѨзаѨѭНy¾orm>qmѿpнѫѩфЛж+КђИлyNT;qmѬЛ*ѦѦ$АнъОШѮоѯRЂѤевѧГ+|glmly/!k>j5GU;kмитѦАиеЗuѦОєsѦкѨ,=| n6+mХѫнкКFХѥтЀК+ юѮ%жѭѮ}k*#n>#|r?o nДѪГяѢзг T uiNMСоГГйыyuѠѣаsѯмѨмгѫѭѠ*КѭкѡфоЙѐМ%⁃RѼѦерИѥ) ѧЗѭЗеМp‖sцдѪѪѨ$g1vnЪлѦУ %ѥRЇКчоГЛр ѮЛѧѯ%ѫБхѦебѨѨpлАВцАиоHѢаѫRЃѦзеДѠои{i1%;щѮмГжйѮѠВсwsжѥйшѭѐА%ѥRЀМпуѧѠ+ьѮчоѩuѦОє}l-#|qu!?>meo+ 37TVЊ%ЖяЍѣелѣpиеuѪѭѪъѨ~>|r?o nЕѥБкѬ-еѦђѥюѬ\ u>o ;ИuЖѥѢ%Ѯѥ"ВопѠpѧкѡГяВс%GU;kйе ѡѨбеѫu⁇wоѣѡмГвуѭАѨхuo+ 37TVЂаѬьЏБп ѡpраѮѥБѢ+orm>qmѱѯдѡѭнѭцвћЛоѩг*pmlu>ѴѮѫПпѭѬ"ВнпѩѮѩзАѪ*l"{TU;щя КдъМБияѮ{oxumlrmНпѩѠѧсѩѣп~1$TVuiђЍГдиГѠо.iz#i9#nИѣи!ѢГѤшѥsщВг+Йѝйѯв ѤцшѫВфяyuѣwлѢЛхѮвюsѫѥаНѫы~1$TVuiÙ‛ѢзеБpлпЕѠѧѢоМѥрsрйѬpѬщЙѣтѨеTGwiÙ‛ЖарѭПчнѫДБЛ%ѫѭрѦбсѣЖѨв{ѤдѢеъМЪлЕRЂКбгѭВлвѯѭ⁵ì91"ѴѠГѣуѦpуБсцѣѫѮ$g|tn1{⁼ДЗчЉ %—sѢюдѫАѮДоsП,o-qml 4цѭ$АюбДHѦгѢRѿѫиуѨѠфьuѫѢЗеБѭм}>.#nlzeѼ$ѢзаѪЯНоwгЀКза}l*pki#iФsѤтАбпѠѮpжѮВцѠ#7 9'LТКчоѯpащЄ{oxumlrmК!ѦЙЁ$g|tn1{яЕфМRЂѤлшѨѨ%нѠѢѣѫаБѭм}>.#nlzeѼ$БбеѦШАоwрѼѵ+.#nlzeфдѯгзМѕЕоyNT;|r?o nЧЙѭ$ИнжѥF*'LT;ВѮГчрѭuДЕл~ВмsебЛѥѢпѠѫпѮьч T uiNMИеѬАняЗѨѭѢ+orm>qmѲѨяѥѦ*l"{TU;⁃RАѦл ѧѠфтuЗѦѦаsБкѨс/o 4g#:ѿ-еѦђНиДщѼѫ%нѣpфпѭѨѩД%ВВсѨв/o 4g#:чнбѤУО%ѬъѻК%рАѪемѭ{oxumlrm‖!юѥВ$g|tn1{ѵЛ%ѫйѼПн АѦа ѨѠsѩфБѠпѣакѫѢѠбѣВш~1$TVuiѝ ЖфпѭѬииѮysѭеѩpйѦдбѨpѯдѯsцѮд+ѦњЕхЛм*pmlu>яѥѩwиѦpоѭб!ѧѢѨзИБшБт%GU;kоекsѢфёuЕѦПнѨѮуП"мѦpѯдЙѭиГ!+ѣЪЛ%ИRѼМоьѮЛм.iz#i9#nВsнпБѮѬщ{ДцѮ-дКњАвѬь*pmlu>⁁uсwфѨѥжАьшѫѩpъѫѤ$ѭи+ЛіЗаѠУѿ 9/#n9pkѺsЖгѣѫ"ѬвкПЖЛ$g|tn1{чзЖэЃИииѨ|%кѥѯsЕхѫpжѮэ!ѮѥpпѠ}8}5Пѧш Пезѫѫ%пѫuДДгѫѬ"ѩабГВѨъѫѯ*l"{TU;этЇдоМѫфяuѫБѭхИВюsибѥѤГф{ѧжѥэч T uiNM‑ ѱЛ%уѣѠsѥюѥѨаѣзщПpѪкѡsоАцъДF*'LT;ЯsАазѯѫsѥфБѠй}>.#nlzeьфѮхњПЩѪ%Ѩь ОлмѮѠче{i|';o #o ;УДЗѣѥнѨБэsа!ОѪАкѦ}8}5ИѧRЏМбеѭpйуѣВѫѪеsѤзГдбѨpѪдѦБбѩаоѤF*'LT;ВѮГчрѭu⁇wкѨѮрѮвюpѯщѠПхѨэшѪСЕъwюЍѥфа}l*pki#i‑sûНГк!ѬАѠиѣѨшѭгвїЛбѤьѿКзкѦpзеЕѫМЕиѭБрП"тВѯѥтѦѭнpежѦѝЖхѧдЅМ‣»ou>i%mѸ%ѡЛиѨьцѫѫpнѩАо~1$TVuiѓІКзаsГгеuѤИѬнsѭзsптѥѭЛ$g|tn1{чкѩяЅИел}l*pki#iФѫѤзѨ"еѭѫѣдuo+ 37TVлтѢяѱбоѨѣл.iz#i9#nУѯмуГѥѫ*ѩsуЁэжѯёшѭвЍЙ+ѼpзсЗѥѨy9| i%mѸ%ѬѮжѮэкsѥЁ$g|tn1{ѷѥлѥчѽМо ЖѢет{i|';o o ;ОДЗѣЕпѫpзѧщ/o 4g#:ѿ-дКќЛэІщ О%оѩѭц.iz#i9#nНГкпБѪАсѠsьВгыѧF*'LT;ПѭБйоЗЕѦѬ%ѡѭкѤ,=| n6+mЗѮэеАHДюѬRѿДпиѯpге{i|';o ##qmѿpщѭѦ$ѧалПDтЕь ѩчоsѧиаВѭБy9| #чѢлрОysѨаГѥсѨийpВћѧѮяѥ-дѤіѠлѣй ИажѧГ%дѫѩѣѫн}l-#o ;Тѥѩwжѧѥ"ѩрп~ВѮ*ѧѭвѥя+ЛШѪчѧаѱѥъ.ou>i%mузѭА"В"еѦВБаѥѪ$ѯжеѭјБпѩы ЛлкѣѧелДКsѨлѧЕмѧэшѫѬ~6t#:l}5ЅѓНэѭьЁкуВВлй{i|';o |r?o nЫѯѦпѠж+ѬјЖ+k]M9pmш%сЕѥѤД%ѬѮпМй!⁇pѯдѬѧйѮ#7 9'LУЙ%уѥѥ%бОѮsѠбѦБю}>.#nlzeѲцѮтањчѢяЅкоѧКазѡѥ}k*#n>#o ;ЯuѫБЖпѭЗкѨ.!ѬѮЗшѣsлѠйлѫFПѩсѿМ%рѣБфеѯѮѫwзѭѧжАч!АpѫвНѣ*pТ+ѧќЕхѯщ Ж%оБѢатu⁁sѥфѨѥнАь-sѭѠ*ѣѮхВежОЪА+wѭѽКйаЖѭцлДК}k*#n>##эѭ%бѭѮsЕлДѭм}>.#nlzeѶкѫгпЙі 9xu>щѠп ѤЖѧЕлsѧпѣй-sЗВд{М$ГлоїѥлѯсѽДо.ou>i%mыаѮП"ВчгѣВѨбѣsгѠ-еАѝГбДRЅкоѧѭълѭ{oxumlrmЙдѠѪѮ$g|tn1{щОнПшЃИ%лѦѣпо{i|';o o ;ИuѪѭѪъѨp‖sарЂ~l%+m8 3ЙѯЩѧхѢщ ѤезѭАзаѮuБѯэѫѭс}>.#nlzeячВнжѦHБєЗяѾПфя}l*pki#iПѭѫзѮм!ГѠѧдЛѡдѫг+ЛЫОаѮ\ u>o ;ОѨuГДрѮГйsпбsѮѤзИsйѮош T uiNMЪ Ѯѥ%дЖѩѣѬ+orm>qmтѮдѪКб~1$TVuiђЏДиуѨБъ ѧѪѦЗєѧ~>|r?o nЖѥѮцѨэеЖђЕ%ѥьѵПе ѡpжрЖѡПy9| #ъѫБѩйsѢзГптѨБП$g|tn1{ѷАхѢрЈѤиуѨpагѫ{oxumlrmТтѩѨpоЛѭвѠжгHИлwн ѧгеsѤалѥѮsКчѭpмВмжѮѠѭзѥ}8}5Пѧш Ж%вѫѤао{i|';o i%mѶчѫБпАа!ѤГѡсuo+ 37TVиеПУІ 9/#n9pkчИЕеКѨй}>.#nlzeхбѫивОј 9xu>хЁотѥК}k*#n>#|r?o nЗѣsгѢюбДF*'LT;—sѽм…u⁁sѥюѧѮчѮскsП~6t#:l}5кЪЗаЕт Йа ѢЛоо{i|';o qmѿpыѦѭжѠ-дКЩЙлЕвЈП%нѣpгеѮѠѪѭц}l-#чѭѧѢлsѡмѨющѦpѭп{Ѣяѫе+ЛШЛфЕь ЖндѦѮ+эuМwчѭѫюѩм!ДВѮ*КѧбѫнаїАхѥйЄэаѠ~9/%k
Глава 5 Под Вой
Желейка была тёплой.
Я сидел над трупом твари, тяжело дыша, и не мог отвести от неё взгляд. Жёлтая масса медленно пульсировала в ладони, будто живая. Даже через грязь и кровь было видно слабое свечение внутри.
У меня получилось.
Реально получилось.
Не видео.
Не чужие записи.
Не рассказы психов из сети.
Я сам убил мутанта.
Сам вскрыл ему голову.
Сам достал это.
На секунду внутри появилось странное чувство.
Почти радость.
Нет… даже хуже.
Гордость.
Я усмехнулся.
Нервно.
Почти истерично.
— Сдохла тварь… — выдохнул я.
Голос дрожал.
Руки тоже.
Но теперь это была не только паника.
Внутри впервые появилось что-то ещё.
Ощущение силы.
Пусть даже чужой.
Я осторожно убрал желейку в контейнер, найденный заранее в одной из аптек. Пластик был мутный, треснувший сбоку, но закрывался плотно.
Хватит.
Должно хватить.
И только тогда я начал слышать.
Вой.
Далёкий.
Протяжный.
Я замер.
Медленно поднял голову.
Тишина вокруг уже не была пустой.
Теперь в ней что-то двигалось.
Второй вой.
Ближе.
По спине пробежал холод.
Кровь.
Выстрел.
Шум драки.
Я наследил здесь как идиот.
— Чёрт…
Я быстро поднялся, морщась от боли в избитом теле. Плечо ныло, ребра тоже. Каждое движение отзывалось тупой болью.
Но адреналин уже вытеснял всё остальное.
Я сделал шаг назад.
Потом ещё один.
Не отворачиваясь от улицы впереди.
Главное — тихо.
Главное — уйти.
Ветер пронёс по двору запах крови.
И почти сразу где-то между домов послышалось быстрое цоканье когтей по асфальту.
Не человеческое.
Слишком частое.
Слишком быстрое.
Я сжал монтировку.
Сердце начало колотиться сильнее.
Из-за угла дома показалась первая тварь.
Пёс.
Когда-то.
Наверное.
Теперь это существо лишь отдалённо напоминало собаку.
Лысая серая кожа натягивалась на слишком крупное тело. Передние лапы были длиннее задних, из-за чего оно двигалось рывками, почти припадая к земле. Морда вытянулась сильнее обычного, а пасть раскрывалась неестественно широко.
И глаза.
Мутные.
Но живые.
Тварь остановилась.
Втянула воздух.
И сразу посмотрела на меня.
Я почувствовал, как внутри всё провалилось.
Она взяла след.
За её спиной послышался ещё вой.
Потом ещё один.
Я медленно попятился.
Мышцы под кожей напряглись.
И в этот момент я понял:
он здесь не один.
Пёс не двигался.
Стоял напротив меня, пригнувшись к земле, и смотрел.
А потом за его спиной появились другие.
Сначала один.
Потом второй.
Потом ещё.
Они выходили из-за домов молча, почти беззвучно. Такие же лысые, дёрганые, с неестественно длинными лапами и мутными глазами.
Стая.
Я сделал ещё шаг назад.
Один из псов вдруг резко повернул голову в сторону трупа убитого мутанта.
Втянул воздух.
И сорвался с места.
Остальные рванули следом.
Я застыл, не понимая.
Твари налетели на тело почти одновременно. Послышался влажный хруст, рык, звук рвущегося мяса. Они толкались, рычали друг на друга, вгрызались в мёртвую плоть с такой жадностью, будто не ели неделями.
Один из псов вырвал кусок мяса и тут же получил удар клыками от другого.
Началась драка.
Короткая.
Яростная.
Меня они будто забыли.
Пока.
— Тихо… тихо… — прошептал я сам себе.
Я начал медленно отходить назад.
Не поворачиваясь.
Стараясь не шуметь.
Хруст.
Под ботинком треснуло стекло.
Один из псов мгновенно поднял голову.
Морда была залита кровью.
Мутные глаза уставились прямо на меня.
Тишина длилась меньше секунды.
Рывок.
— Чёрт!
Я сорвался с места.
Сразу.
На пределе.
Позади раздался вой.
Громкий.
Режущий.
Ему ответили другие.
Я бежал через двор, едва не поскальзываясь на мусоре. Перепрыгнул через перевёрнутую лавку, врезался плечом в угол дома, зашипел от боли, но даже не замедлился.
Позади уже слышался топот.
Быстрый.
Слишком быстрый.
Я вылетел на улицу.
Брошенные машины.
Открытые двери.
Кровь на асфальте.
Свернул между автомобилей, надеясь сбить их со следа.
Позади послышался удар.
Один из псов просто перепрыгнул капот.
— Да пошли вы!
Я рванул дальше.
Лёгкие горели.
Ноги начали подкашиваться уже через пару минут.
Но остановиться означало умереть.
Стая растянулась.
Часть тварей всё ещё осталась у трупа мутанта, продолжая рвать его тело. Между домами до сих пор разносился их жадный рык.
Но несколько псов продолжали преследование.
Самые быстрые.
Самые голодные.
Я свернул в переулок.
Слишком узкий.
Плохая идея.
Пёс почти достал меня.
Я услышал клацанье зубов прямо за спиной.
Инстинктивно махнул монтировкой назад.
Попал.
Тварь взвизгнула, но не остановилась.
Впереди показалось здание.
Невысокое.
С выбитой вывеской.
Я успел прочитать только:
«…ЛАБОРАТОРИЯ АНАЛИЗОВ…»
Дверь была приоткрыта.
Я влетел внутрь, едва не упав, и сразу навалился на дверь всем телом.
Через секунду снаружи в неё ударилось что-то тяжёлое.
Раз.
Другой.
Стекло затрещало.
Я задыхался, вцепившись в ручку.
А с той стороны уже слышалось рычание.
Дверь дрожала от ударов.
Что-то тяжёлое снова врезалось снаружи, и стекло жалобно затрещало. Я навалился всем телом на ручку, тяжело дыша, чувствуя, как руки начинают слабеть.
— Давай… давай же…
Взгляд метнулся вниз.
Монтировка.
Я резко схватил её и просунул между дверной ручкой и металлической ножкой стойки у стены. Провернул. Упер. Конструкция скрипнула, но выдержала.
Снаружи сразу же последовал новый удар.
Дверь дёрнулась, но уже не открылась.
— Сука…
Я отшатнулся назад, почти падая, и оглядел помещение.
Полутёмный холл лаборатории. Стойка регистрации. Пластиковые стулья. Шкафы с бумагами. Запах пыли и старого антисептика.
И главное…
Окна.
Я резко повернул голову.
На окнах были решётки.
На всех.
Кроме стеклянных дверей входа.
Из груди вырвался нервный смешок.
Почти истеричный.
— Спасибо… спасибо…
Я даже не знал, кому это сказал.
Новый удар.
По стеклу пошла ещё одна трещина.
Адреналин снова ударил в голову.
Я рванул к ближайшему шкафу, вцепился в него обеими руками и потащил к двери. Металл скрежетал по плитке так громко, что у меня внутри всё сжималось.
Снаружи тварей это только раззадорило.
Послышалось рычание.
Удары участились.
Я подтолкнул шкаф к двери и сразу бросился за следующим.
Стулья.
Тумба.
Кулер.
Всё, что могло хоть ненадолго задержать их.
Руки горели.
Спина ныла.
Воздуха не хватало.
Но я продолжал таскать мебель, пока проход полностью не скрылся за нагромождением пластика и металла.
Удар.
Теперь глухой.
Баррикада приняла его на себя.
Я замер.
Прислушался.
Твари ещё скреблись снаружи. Царапали дверь когтями. Иногда бросались на стекло.
Но внутрь не попадали.
Пока.
Ноги внезапно стали ватными.
Всё напряжение последних минут навалилось разом.
Я медленно отошёл назад, споткнулся о перевёрнутый стул и просто рухнул на пол.
Лёгкие судорожно хватали воздух.
Сердце колотилось так сильно, будто пыталось вырваться из груди.
Я лежал, глядя в потолок, и пытался понять, жив ли вообще.
Снаружи доносилось приглушённое рычание.
Иногда — вой.
Иногда — удары.
Но уже дальше.
Будто часть стаи начала терять интерес.
Я провёл дрожащей рукой по лицу.
Мокрый.
Пот.
Кровь.
Грязь.
Плечо ныло так, будто в него загнали раскалённый прут.
Рёбра болели при каждом вдохе.
Но внутри, под всем этим страхом, постепенно начинало проступать другое чувство.
Я выжил.
Опять.
Медленно повернув голову, я посмотрел на рюкзак.
А потом — на контейнер внутри него.
Жёлтая желейка всё ещё слабо пульсировала в полумраке.
И впервые за всё это время я понял:
теперь у меня есть не только страх.
У меня появился шанс.
Когда дыхание наконец начало выравниваться, я заставил себя подняться.
Сидеть у двери было плохой идеей.
Если твари всё-таки прорвутся — меня разорвут прямо здесь.
Я взял ближайший металлический стул и медленно двинулся вглубь лаборатории.
Помещение оказалось больше, чем я думал.
Небольшой коридор уходил дальше, в несколько кабинетов. На стенах висели выцветшие таблички:
«Процедурная». «Забор анализов». «Лаборатория».
Я проверял комнату за комнатой.
Осторожно.
Сначала приоткрывал дверь.
Потом слушал.
Только после этого заходил внутрь.
Пусто.
Везде пусто.
В процедурной стояли кушетки, штативы для капельниц и шкафы с медикаментами. Большая часть уже была вскрыта и разграблена, но сама комната выглядела почти нетронутой.
В соседнем кабинете я нашёл лабораторные столы.
Колбы.
Пробирки.
Небольшую центрифугу.
Какие-то реагенты.
Монитор с потухшим экраном.
Я замер посреди комнаты.
Сердце снова застучало быстрее.
Видео.
Инструкции.
Очистка желейки.
Подготовка.
— Да ладно… — выдохнул я.
Это место будто специально ждало меня.
Я ещё раз проверил окна.
Решётки были крепкими. Толстый металл, намертво вбитый в бетон. Даже если твари полезут сюда — быстро не прорвутся.
Чёрный вход тоже оказался закрыт изнутри тяжёлой железной дверью.
Фактически единственный путь внутрь — центральный вход, который я завалил мебелью.
Только после этого напряжение начало понемногу отпускать.
И тогда я увидел автомат.
Он стоял в конце коридора, возле комнаты ожидания.
Обычный торговый автомат.
Батончики. Чипсы. Вода.
Я замер.
Желудок скрутило так резко, будто организм только сейчас вспомнил, насколько голоден.
Подойдя ближе, я дёрнул ручку выдачи.
Закрыто.
— Ну конечно…
Я осмотрелся и быстро нашёл решение.
Возле стены стоял огнетушитель.
Тяжёлый.
Металлический.
Первый удар оставил вмятину.
Второй — трещину на стекле.
Третий разнёс его полностью.
Я почти ввалился руками внутрь автомата.
Хватал всё подряд.
Батончики.
Сухари.
Орехи.
Воду.
Первую бутылку я выпил почти залпом.
Вода текла по подбородку, по шее, но мне было плевать.
Я пил, пока не заболел живот.
Потом еда.
Без остановки.
Без вкуса.
Организм просто жрал.
Я сидел на полу среди рассыпанных упаковок и впервые за долгое время чувствовал не страх.
Только тяжёлую, тупую сытость.
Потом пришла усталость.
Настоящая.
Не та, которую можно перетерпеть.
Та, что выключает тело.
Я добрался до процедурной почти на автопилоте.
Скинул рюкзак рядом с кушеткой.
Поставил контейнер с желейкой на стол.
И просто рухнул спиной на тонкий матрас.
Тело ныло целиком.
Каждая мышца.
Каждый вдох.
Я ещё пытался держаться.
Прислушивался.
Думал.
Но сон уже накрывал.
Сквозь дрёму я слышал, как снаружи всё ещё бродят твари.
Иногда раздавался скрежет когтей по двери.
Иногда — глухой удар в баррикаду.
Тихий вой.
Рычание.
Они искали вход.
Но не находили.
И перед тем как окончательно провалиться в сон, я успел подумать только одно:
сегодня я всё-таки выжил.
Проснулся я резко.
Будто вынырнул из воды.
Несколько секунд просто лежал, не понимая, где нахожусь. Потом слух уловил далёкий скрежет снаружи, и память вернулась сразу.
Лаборатория.
Твари.
Желейка.
Я медленно сел на кушетке, морщась от боли во всём теле. За окнами всё ещё стоял серый утренний свет. Значит, проспал я долго.
Очень долго.
Снаружи уже было тихо.
Иногда только доносился далёкий вой.
Стая ушла.
Или затаилась.
Я посмотрел на стол.
Контейнер с жёлтой желейкой лежал там же.
Плотная масса внутри медленно пульсировала, словно дышала.
В груди снова появилось то самое чувство.
Страх.
И жадность.
Я поднялся и пошёл обратно в лабораторную комнату.
Теперь уже не как загнанное животное.
Осознанно.
На столах всё ещё лежали инструменты. Старые, пыльные, но рабочие. Часть оборудования питалась от аварийной линии — тусклые зелёные лампочки на приборах всё ещё горели.
Я начал вспоминать видео.
Что-то про очистку.
Про фильтрацию.
Про стабилизацию.
— Ладно… спокойно…
Я поставил контейнер на стол и начал перебирать оборудование.
Пробирки.
Шприцы.
Перчатки.
Небольшая спиртовка.
Центрифуга.
Некоторые шкафы были подписаны.
«Физраствор». «Антикоагулянты». «Стерильные наборы».
Я нервно усмехнулся.
Будто мир специально подталкивал меня дальше.
Но стоило открыть контейнер, как уверенность сразу просела.
Желейка выглядела… неправильно.
Живая.
Она медленно дрогнула внутри банки, когда я поднёс её ближе к свету.
Я сглотнул.
Перед глазами всплыли кадры из видео.
Люди на столах.
Крики.
Судороги.
— Я же не идиот… — тихо пробормотал я.
Но руки уже надевали перчатки.
По инструкции сначала требовалось отделить внешнюю нестабильную оболочку.
Я нашёл скальпель.
Очень медленно вскрыл поверхность желейки.
Изнутри вытекла густая янтарная жидкость.
Запах был странный.
Металл.
Что-то сладкое.
И гниль одновременно.
Меня чуть не вывернуло.
Но я продолжил.
Дальше — фильтрация.
Я едва понимал, что делаю. Больше повторял увиденное по памяти, чем реально разбирался.
Перелил жидкость в колбу.
Добавил физраствор.
Потом пропустил через тонкий лабораторный фильтр.
Жидкость изменилась.
Стала светлее.
Чище.
И начала слабо светиться.
Сердце забилось быстрее.
— Работает… — выдохнул я.
Я осторожно установил пробирку в центрифугу.
Старая машина загудела, заставив меня вздрогнуть.
Несколько секунд я просто смотрел, как внутри вращается жёлтая жидкость.
Страх постепенно смешивался с другим чувством.
С интересом.
Я впервые за долгое время чувствовал себя не беспомощным.
Не добычей.
Когда центрифуга остановилась, на дне пробирки остался плотный золотистый осадок.
Концентрат.
Я смотрел на него почти зачарованно.
Вот оно.
То, ради чего люди будут убивать друг друга.
То, из-за чего мир явно сойдет с ума.
И сейчас это лежало передо мной.
Оставался последний этап.
Введение.
Я взял стерильный шприц.
И только теперь заметил, как сильно дрожат руки.
Я долго смотрел на шприц.
Слишком долго.
Жёлтая жидкость внутри едва заметно светилась в полумраке лаборатории. Казалось, будто она движется сама по себе.
Живая.
Руки дрожали.
В голове снова всплывали записи.
Крики.
Судороги.
Тела.
— Ты же сам этого хотел… — тихо произнёс я.
Голос звучал чужим.
Я сел на край кушетки и закатал рукав.
Кожа на руке выглядела обычной.
Слабой.
Человеческой.
Сердце колотилось так сильно, что игла подрагивала в пальцах.
Последний шанс остановиться.
Я медленно поднёс шприц к вене.
Зажмурился.
И нажал.
Первые секунды не произошло ничего.
Вообще.
Я даже успел нервно усмехнуться.
А потом тело будто вспыхнуло изнутри.
Боль ударила мгновенно.
Не резкая.
Нет.
Хуже.
Тотальная.
Меня скрутило так резко, что я слетел с кушетки на пол. Шприц вырвало из руки, он отлетел куда-то под стол.
Я попытался вдохнуть — не смог.
Мышцы свело одновременно по всему телу.
— А-А-А-А-А!..
Крик сорвался сам.
Спина выгнулась дугой.
Я почувствовал, как под кожей что-то движется.
Рвётся.
Перестраивается.
Мышцы будто разрезали изнутри, а потом сшивали обратно.
Снова.
И снова.
Я вцепился пальцами в плитку пола, чувствуя, как ногти ломаются.
Кости…
Господи…
Казалось, они превращаются в жидкость.
Колени подламывались под неестественными углами. Пальцы выгибались. Позвоночник будто кто-то вытягивал руками.
А потом всё снова вставало на место.
С хрустом.
С болью.
Меня трясло.
Судороги шли волнами.
Я пытался потерять сознание.
Правда пытался.
Но не мог.
Будто организм специально держал меня в этом аду.
Заставлял чувствовать всё.
Каждую секунду.
В какой-то момент меня вывернуло прямо на пол.
Потом снова скрутило.
В ушах стоял гул.
Перед глазами всё расплывалось.
Я уже не понимал, сколько прошло времени.
Минуты.
Часы.
Боль стала всем.
И только когда мне начало казаться, что тело просто не выдержит…
что сердце сейчас разорвётся…
пришла темнота.
Я провалился в неё с таким облегчением, будто умер.
Очнулся я резко.
Судорожно вдохнув воздух.
Несколько секунд просто лежал на полу лаборатории, не понимая, где нахожусь.
Потом память вернулась.
Шприц.
Желейка.
Я медленно поднял руку.
Осмотрел себя.
Ничего.
Кожа обычная.
Пальцы тоже.
Никаких когтей.
Никаких мутаций.
— И… всё?.. — хрипло выдохнул я.
Тело болело так, будто меня сутки избивали арматурой.
Но в остальном…
ничего.
И именно в этот момент желудок будто взорвался.
Голод.
Не обычный.
Чудовищный.
Меня согнуло пополам.
Слюна мгновенно наполнила рот.
Руки затряслись сильнее прежнего.
Организм требовал еды.
Сейчас.
Немедленно.
Я вскочил так резко, что сам удивился.
Голова закружилась, но ноги уже несли меня в коридор.
Автомат.
Я буквально врезался в него, хватая всё подряд.
Батончики.
Сухари.
Чипсы.
Я жрал, почти не прожёвывая.
Запихивал еду в рот дрожащими руками.
Глотал.
Давился.
Снова жрал.
Но голод не исчезал.
Вообще.
Я открыл ещё бутылку воды и выпил её залпом.
Потом вторую.
Организм будто пытался заполнить пустоту внутри.
Бездонную.
Живую.
И только тогда я начал замечать странности.
Дыхание выровнялось слишком быстро.
Сердце уже не колотилось.
А боль…
боль уходила прямо на глазах.
Я сидел на полу возле разбитого автомата, тяжело дыша.
Вокруг валялись пустые бутылки, разорванные упаковки, крошки. Желудок наконец перестал сводить судорогой, но ощущение внутри всё равно оставалось странным.
Будто организм до сих пор чего-то требовал.
Чего-то большего, чем еда.
Я медленно вытер рот рукавом и замер.
Дыхание.
Оно уже полностью восстановилось.
Хотя ещё несколько минут назад я едва стоял на ногах.
Я нахмурился.
Посмотрел на руки.
Дрожь исчезла.
Совсем.
Осторожно сжав кулак, я прислушался к ощущениям.
Сила.
Мышцы будто стали плотнее.
Не огромными.
Не как у качка.
Но… другими.
Я медленно поднялся.
Тело двигалось легче.
Быстрее.
Даже после всего пережитого усталость исчезла слишком сильно.
— Что за…
Я подошёл к тёмному окну и попытался рассмотреть своё отражение.
Пыльное стекло показывало плохо, но лицо осталось прежним.
Только глаза выглядели иначе.
Более… живыми.
Сосредоточенными.
Я провёл рукой по шее.
По груди.
По рёбрам.
Там, где ещё вчера любое движение отзывалось болью.
Ничего.
Я осторожно надавил пальцами на бок.
Поморщился.
Боль была, но слабая.
Слишком слабая.
В голове всплыл момент, как мутант впечатал меня в асфальт.
После такого я должен был еле ползать.
Но сейчас стоял.
Нормально.
Я медленно присел.
Потом резко поднялся.
Снова.
Быстро.
Без привычной тяжести в ногах.
Сердце начало биться чаще.
Не от нагрузки.
От осознания.
Я подошёл к металлическому шкафу и ухватился за край.
Тот был тяжёлым. Я помнил, как вчера едва двигал такую мебель к дверям.
Теперь же шкаф с неприятным скрежетом легко сдвинулся по плитке.
Я резко отпустил его.
Несколько секунд просто смотрел.
— Нет… — прошептал я.
Внутри медленно поднималось чувство, от которого становилось одновременно страшно и хорошо.
Это сработало.
Я снова сжал кулак.
На этот раз сильнее.
Кожа на костяшках натянулась.
И только сейчас я заметил ещё одну деталь.
Ногти.
Нет, они не превратились в когти.
Но стали толще.
Темнее.
И будто острее.
Я медленно провёл большим пальцем по краю ногтя.
Тот легко царапнул кожу.
По спине пробежал холод.
Мутация.
Побочный эффект.
Но вместо паники внутри вдруг появилось другое чувство.
Облегчение.
Не уродство.
Не щупальца.
Не безумие.
Пока что.
Я поднял взгляд на контейнер из-под желейки, оставшийся в лаборатории.
И впервые посмотрел на него не как на яд.
А как на инструмент.
Страшный.
Опасный.
Но дающий силу.
А потом в голове всплыла одна простая мысль.
Если одна желейка сделала это…
то что будет дальше?
Глава 6 Мутация как приговор
Я не должен был здесь находиться.
По крайней мере, не в зале.
Моя работа — сидеть за длинным столом у стены, следить за потоками данных, фиксировать выступления и, если потребуется, передавать сводки аналитикам ниже уровнем. Я — один из сотен. Статист. Человек, чьё имя никто не запомнит.
Но именно отсюда лучше всего видно правду.
Зал был огромным. Холодным. Стекло, металл, свет. За овальным столом — те, кто решает судьбу мира. Главы государств, военные, учёные. Люди, чьи слова превращаются в законы, а решения — в жизни или смерти.
На экране перед ними вращалась модель планеты.
Слой за слоем.
Красные зоны.
Чёрные пятна.
И медленно расползающиеся области, отмеченные одним словом:
Мутация.
— Мы теряем контроль, — сказал один из учёных. Его голос был усталым, но твёрдым. — Процесс нестабилен. Локализация не работает. Очаги появляются спонтанно.
Я отметил цифры.
Рост на 17% за последний месяц.
— Это не просто биологическое явление, — вмешался другой. — Это изменение фундаментальных свойств среды. Мы имеем дело с… — он запнулся, — с чем-то, что не вписывается в наши модели.
Я записал формулировку.
«Не вписывается».
Удобные слова, когда не знаешь ответа.
— Потери среди гражданского населения растут, — продолжил представитель одной из стран. — Нам нужны решения, а не теории.
На экране сменился слайд.
Графики.
Столбцы.
Линии, уходящие вверх.
Смертность. Заражения. Необратимые мутации.
Я машинально вбивал данные в систему.
Числа перестали быть числами уже давно.
— Мы рассматриваем вариант тотальной изоляции заражённых зон, — сказал военный. — С применением силового подавления.
— Вы предлагаете выжигать территории? — резко отозвался кто-то.
— Я предлагаю остановить распространение.
Тишина на несколько секунд.
Я отметил паузу.
Она была важнее слов.
— Есть ли успехи в обратном процессе? — спросил человек с серебряными висками. — Лечение. Стабилизация.
Учёные переглянулись.
— Частичные, — осторожно ответили ему. — Но эффект нестабилен. В некоторых случаях… — он замолчал.
— В каких случаях?
— В некоторых случаях процесс ускоряется.
Я записал.
«Попытки лечения могут усиливать мутацию».
Отлично.
— Тогда, возможно, мы подходим к этому неправильно, — тихо произнесла женщина в дальнем конце стола. — Мы пытаемся лечить симптомы, не понимая источник.
Я поднял взгляд.
Наконец-то.
— У вас есть предложение? — спросил кто-то.
— Да, — ответила она. — Нам нужно признать, что это не болезнь в привычном смысле. Это… новая среда. Новое состояние мира. И если это так, вопрос не в том, как остановить мутацию.
Пауза.
— А в том, как выжить в ней.
В зале стало тихо.
Я перестал печатать на секунду.
Потом продолжил.
Слова ложились в протокол ровно, без эмоций.
Но где-то глубже я уже понимал:
они не ищут спасение.
Они пытаются успеть за тем, что уже произошло.
И, возможно, опоздали.
Я — всего лишь статист.
Но даже я видел, как линии на графиках идут вверх слишком быстро.
И ни одно решение за этим столом не выглядело достаточно быстрым, чтобы их догнать.
Решения так и не успели обрести форму.
Они спорили.
Кто-то настаивал на изоляции, кто-то — на переговорах и обмене данными, кто-то — на создании закрытых зон для «адаптации». Слова множились, перекрывали друг друга, превращались в шум.
Я фиксировал всё.
Каждую реплику. Каждую паузу.
И в какой-то момент понял — никто не знает, что делать.
А потом двери в зал распахнулись.
Слишком резко.
Слишком громко.
Охрана среагировала не сразу — доли секунды, но их хватило. В проёме стоял человек. Обычный на первый взгляд. Взъерошенный, тяжело дышащий.
И глаза.
Я заметил их первым.
Они были… нестабильными. Словно свет внутри них дрожал.
— Стой! — крикнул кто-то из охраны.
Человек сделал шаг вперёд.
И улыбнулся.
Неестественно широко.
— Вы всё равно опоздали… — произнёс он.
Я не успел ничего записать.
Взрыв разорвал пространство.
Не как в фильмах — без красивой вспышки, без замедления. Просто резкий, оглушающий удар, который выбил воздух из лёгких и швырнул меня на пол.
Свет погас.
Зал исчез в гуле и пыли.
Я лежал, не понимая, где вверх, где вниз. В ушах звенело. Мир сузился до одного — дышать.
Постепенно звуки вернулись.
Крики.
Металл скрежетал. Где-то трещали конструкции. Система аварийного освещения моргнула, и зал залился тусклым красным светом.
Я поднялся на локтях.
Часть стены была разрушена. Стекло — выбито. Стол, за которым сидели лидеры, разорван на куски.
Люди… не все двигались.
Но некоторые — да.
Охрана уже действовала. Они вытаскивали выживших, кричали команды, перекрывали доступ к центральной части зала.
— Всем покинуть помещение! Возможное заражение! — раздался голос через аварийную систему.
Заражение.
Я почувствовал, как внутри всё сжалось.
Взрывник… это было не просто оружие.
Это было распространение.
Я оглянулся.
Там, где он стоял, пол был покрыт тёмной, вязкой массой. Она медленно расползалась, словно живая.
— Чёрт… — выдохнул я.
Один из охранников схватил меня за плечо.
— Двигайся! Сейчас же!
Я не сопротивлялся.
Мы бежали через запасной выход. Люди толкались, кто-то падал, кого-то поднимали. Паники не было — ещё нет. Но страх уже проник в каждый взгляд.
Я выбежал в коридор.
Чистый воздух.
Свет.
Жизнь.
Позади начали герметизировать зал. Металлические двери опускались, отсекая заражённую зону.
Не все успели выйти.
Я остановился на секунду, тяжело дыша.
Снаружи уже звучали сирены.
Медики. Военные. Изоляция.
Я посмотрел на свои руки.
Чистые.
Пока.
В голове всплыла последняя фраза той женщины:
«Вопрос не в том, как остановить мутацию. А в том, как выжить в ней.»
Я оглянулся на закрытые двери.
Теперь это был не теоретический вопрос.
Это стало реальностью.
Телевизор показывал одно и то же уже который час.
Кадры с международного саммита сменяли друг друга: разрушенный зал, бегущие люди, медики в защитных костюмах, военные, оцепившие здание. Камеры успели запечатлеть лишь отдельные мгновения, но даже их хватило, чтобы мир понял — произошло нечто ужасное.
— По предварительным данным, среди пострадавших находятся представители нескольких государств, — говорила ведущая. — Информация о погибших мировых лидерах уточняется. Правительства пока не дают официальных комментариев...
На экране показали кадры эвакуации.
Несколько человек в дорогих костюмах выводили из здания. Кто-то был весь в крови, кто-то едва держался на ногах. Вдалеке виднелись носилки.
— Власти призывают население сохранять спокойствие...
Человек, сидевший на диване перед огромным экраном, усмехнулся.
— Сохранять спокойствие...
Он произнёс это с лёгкой насмешкой.
Комната была просторной, но почти лишённой мебели. Никаких окон. Только экран, несколько кресел и стол с бутылкой воды.
На стене горела карта мира.
Красные зоны мутаций постепенно разрастались.
Мужчина взял пульт и уменьшил звук телевизора.
— Как много шума из-за нескольких смертей.
На противоположной стене вспыхнули несколько окон видеосвязи.
Появились лица.
Президент северной державы. Премьер-министр государства, сохранившего нейтралитет. Глава одной из крупнейших азиатских стран. Ещё несколько людей, которых невозможно было увидеть на саммите.
Они не присутствовали там.
И теперь это оказалось весьма предусмотрительно.
— Докладывайте, — произнёс мужчина на диване.
— Большинство участников саммита либо погибли, либо находятся под наблюдением, — ответил один из собеседников. — Центральные правительства временно потеряли связь с несколькими регионами.
— А заражение?
— Распространяется.
На несколько секунд повисла тишина.
— Значит, всё идёт быстрее, чем предполагалось, — сказал кто-то.
Мужчина на диване посмотрел на карту.
— Не всё.
Он приблизил изображение.
— Мы.
Остальные переглянулись.
— Что именно вы предлагаете? — спросила женщина на экране.
— То, что мы обсуждали ещё до начала саммита.
Он откинулся на спинку дивана.
— Пока остальные будут пытаться спасти старый порядок, мы сохраним свои армии, промышленность и ресурсы. Пусть остальные государства тратят людей на борьбу с мутациями.
— А после?
Мужчина улыбнулся.
— После?
Он посмотрел на карту.
— После того как мир достаточно ослабеет, мы его переделаем.
— Вы хотите сказать...
— Именно.
Он медленно провёл пальцем по карте.
— Северные территории достанутся тем, кто сможет их удержать. Энергетические центры — тем, у кого хватит сил их контролировать. Морские пути будут поделены между нами.
— А Европа?
— Разделим.
— Азия?
— Разделим.
— Америка?
Мужчина на секунду задумался.
— Посмотрим, кто из них выживет ближайшие годы.
Никто не возразил.
На телевизоре в этот момент снова показали разрушенный зал саммита.
Ведущая продолжала говорить о единстве человечества, международной помощи и необходимости совместно противостоять кризису.
В секретном бункере её слова слушали молча.
А потом мужчина выключил телевизор.
Экран погас.
— Запомните, — сказал он. — После того как этот кошмар закончится, мира, который существовал раньше, больше не будет.
Он посмотрел на собеседников.
— И тот, кто первым поймёт это, получит право решать, каким станет новый.
Связь оборывалась одним за другим.
Мужчина остался один.
Перед ним всё ещё светилась карта мира.
Красные пятна продолжали медленно расползаться.
Он посмотрел на них и тихо произнёс:
— Главное — пережить переход.
А потом улыбнулся.
— А остальное мы поделим.
Я сидел в центре командного зала и смотрел на тёмные экраны.
— Выводите всё.
Несколько секунд ничего не происходило, а затем стены вокруг меня ожили.
На одном экране появилась карта мира. На другом — статистика заражений. На третьем — данные по зарегистрированным мутациям. Ещё десятки окон раскрылись одно за другим, заполняя пространство цифрами, графиками, снимками и отчётами.
Я провёл рукой по панели управления.
— Сначала общая картина.
Передо мной появилась динамика распространения заражения.
Красные зоны медленно разрастались.
— За последние недели количество зарегистрированных случаев увеличилось почти вдвое, — произнесла доктор Хелен Рид, стоявшая справа от меня. — Причём скорость распространения постоянно меняется.
— Не просто увеличивается, — поправил я. — Ускоряется.
Она кивнула.
Я вывел на главный экран несколько графиков.
— Здесь первые случаи.
Точки появились на карте.
— А здесь последние.
Точек стало в разы больше.
— Очаги не имеют единого центра, — продолжил я. — Они возникают независимо друг от друга.
— Именно это нас и пугает, — ответил профессор Миллер. — Если бы существовал один источник, мы могли бы его локализовать.
— Но его нет?
— Пока нет.
Я замолчал.
На другом экране появились фотографии людей до и после мутации.
Некоторые изменения были относительно незначительными: изменение цвета глаз, кожи, появление новых органов чувств.
Другие...
Я задержал взгляд на одном снимке.
Человеческое тело уже почти невозможно было узнать.
— Есть ещё кое-что, — сказала доктор Рид.
На экран вывели результаты анализа тканей.
— У некоторых заражённых мутация прекращается. Полностью. Организм стабилизируется и больше не изменяется.
— Процент?
— Очень небольшой.
— Насколько?
Она назвала цифру.
Я нахмурился.
— Слишком мало, чтобы считать это закономерностью.
— Возможно, мы пока не понимаем, что объединяет этих людей.
— Тогда найдите.
Я переключил изображение.
Теперь на экране появился международный саммит.
Разрушенный зал. Обломки. Следы взрыва.
В помещении стало тихо.
— Теперь об этом.
Никто не ответил сразу.
— Официальная версия говорит о террористической атаке, — произнёс Миллер.
— Официальная версия меня не интересует.
Я увеличил изображение.
— Что произошло на самом деле?
— Взрыв произошёл внутри зала. После него обнаружены следы неизвестного биологического агента. Возможно, мутационного характера.
— Возможно?
— Мы ещё не успели провести полноценный анализ.
Я посмотрел на него.
— Почему?
Он отвёл взгляд.
— Большая часть образцов была уничтожена вместе с лабораторией, куда их доставили.
Я медленно выдохнул.
— Сколько погибших?
На экране появились цифры.
Я молча смотрел на них несколько секунд.
— А лидеры?
— Некоторые погибли на месте. Некоторые были эвакуированы. Часть до сих пор не найдена.
Я переключил следующий экран.
Кадры с камер наблюдения.
Взрывник входил в зал.
Стоп-кадр.
Я увеличил его лицо.
— Вы видите это?
Учёные подошли ближе.
— Что именно?
— Глаза.
На записи они выглядели странно. Будто под кожей что-то двигалось.
— Возможно, мутация уже началась до взрыва, — предположил Миллер.
— Или он намеренно заразил себя.
В комнате стало тихо.
Я откинулся в кресле.
Передо мной одновременно находились две картины.
Мир, который медленно менялся.
И люди, которые пытались использовать эти изменения.
— Нам нужно понять, связаны ли эти события, — сказал я. — Мутации, независимые очаги, нападение на саммит...
— Вы думаете, это организовано?
Я посмотрел на карту мира.
Красные пятна продолжали расширяться.
— Я думаю, что слишком много странных совпадений произошло за слишком короткое время.
Я увеличил карту.
— И мне совершенно не нравится, что мы до сих пор не знаем, с чем имеем дело.
Учёные переглянулись.
Я поднялся.
— С сегодняшнего дня никаких исследований в одиночку. Все данные объединяем. Все образцы проверяем повторно. И главное...
Я посмотрел на экран с разрушенным залом.
— Найдите мне тех, кто стоял за нападением на саммит.
— А если это не террористическая организация?
Я задержал взгляд на собеседнике.
— Тогда найдите того, кто это сделал.
Я выключил часть экранов.
В огромном зале осталась только карта мира.
Красные пятна продолжали расти.
И впервые за всё время мне пришла в голову мысль, которую я не хотел произносить вслух.
Возможно, мы уже не пытаемся предотвратить изменение мира.
Возможно, мы пытаемся понять новый мир, который уже родился.
Я вышел из зала, оставив учёных разбираться с оставшимися данными.
Двери за моей спиной закрылись, и шум совещания постепенно исчез.
Я направился вглубь комплекса.
Мой личный пентхаус находился далеко от исследовательских блоков — на верхних уровнях подземного комплекса. Путь туда занимал несколько минут, и обычно я проходил его в одиночестве.
Сегодня получилось иначе.
— Господин Маркс!
Я остановился.
Позади меня, запыхавшись, стоял молодой человек в белом халате.
Я его знал.
Помощник одного из моих помощников. Имя вылетело из памяти почти сразу.
— Что тебе нужно?
Он нервно сглотнул.
— Мне нужно с вами поговорить.
— Говори.
Он оглянулся по сторонам.
— Наедине.
Я посмотрел на охранников.
Один из них сделал шаг назад, но остался достаточно близко.
— Хорошо.
Молодой человек набрал воздуха.
— Я совершил очень плохую вещь.
— Это я уже понял.
Он нервно усмехнулся, но тут же снова стал серьёзным.
— Я украл образец.
Я остановился.
— Какой?
— Желейку.
Я несколько секунд просто смотрел на него.
— Что?
— Образец мутационного материала. Мы называем его «желейкой» из-за структуры. Я взял небольшой фрагмент из лаборатории.
Я нахмурился.
— И зачем?
Он посмотрел на свои руки.
— Я решил провести эксперимент на себе.
Я медленно выдохнул.
— Ты идиот.
— Да, господин.
— И?
Он поднял руку.
Воздух перед ней дрогнул.
Небольшой металлический предмет, лежавший на ближайшем столике, поднялся в воздух.
Я замер.
Предмет завис между нами.
Затем медленно приблизился к его ладони.
— Психокинез...
Молодой человек кивнул.
— Я могу двигать предметы силой мысли. Пока только небольшие.
Я подошёл ближе.
— Ещё раз.
Он заставил металлическую пластину подняться.
На этот раз она пролетела через комнату и мягко легла ему на ладонь.
Я несколько секунд молчал.
Затем усмехнулся.
— А ты действительно сумасшедший.
Парень опустил взгляд.
— Я понимаю.
— Нет. Не понимаешь.
Я посмотрел на него внимательнее.
— Ты украл неизвестный мутационный материал и ввёл его себе в организм. Ты мог умереть. Мог превратиться в чудовище. Мог заразить весь комплекс.
Он побледнел.
— Но получилось.
— Да.
Я неожиданно улыбнулся.
— И именно поэтому я тебя похвалю.
Он поднял глаза.
— Что?
— Ты сделал то, чего мои учёные пока не смогли сделать. Получил стабильную мутацию и сохранил человеческий разум.
Я хлопнул его по плечу.
— Хорошая работа.
Он облегчённо улыбнулся.
А затем я повернулся к охраннику.
— Убей его.
Улыбка исчезла с лица парня.
— Что?..
Охранник уже сделал шаг вперёд.
— Господин Маркс, я...
— Тело отправить в лабораторию, — спокойно продолжил я. — Полное вскрытие. Анализ крови, органов, тканей, мозга. Сравнить результаты с исходным образцом.
Я посмотрел на молодого человека.
— Если твоя мутация действительно стабильна, мы должны понять почему.
— Но вы же сказали, что я сделал хорошую работу...
— Именно.
Я развернулся и продолжил идти.
За спиной раздались приглушённые звуки борьбы.
Через несколько секунд всё стихло.
Я не обернулся.
— И ещё, — сказал я охраннику через плечо. — Пусть лаборатория доложит мне обо всех результатах лично.
— Да, господин Маркс.
Я продолжил путь.
Психокинез.
Если одна случайная кража дала такой результат...
То что же произойдёт, если мы научимся управлять мутацией?
Глава 7 Добыча, кровь и неудачи
Два дня я почти не выходил из комнаты.
Сначала просто боялся.
Потом понял, что бояться уже нечем.
Еда закончилась быстрее, чем я рассчитывал. Вода ещё оставалась, но запас таял. А главное — мне становилось всё труднее сидеть на месте, когда я знал, что за стенами есть целый город.
Город, полный мутантов.
И возможностей.
После первого усиления я постоянно прислушивался к собственному телу. Оно изменилось, пусть и не так сильно, как я ожидал. Я стал крепче, быстрее восстанавливался, а мышцы словно обрели новую плотность.
Но этого было мало.
Я хотел понять, насколько далеко всё это может зайти.
На второй день я услышал далёкий шум.
Сначала глухой.
Потом всё более отчётливый.
Где-то далеко завыла сирена, следом раздались несколько хлопков, а затем город наполнился звуками, которых я уже научился бояться: лаем, рычанием и тяжёлым топотом.
Стая ушла.
Я ещё несколько минут сидел на кушетке, не решаясь поверить.
Потом осторожно подошёл к окну.
Улица была пустой.
Ни одного пса.
Только брошенные машины и мусор, который ветер гонял по асфальту.
Я подождал ещё.
Тишина.
— Наконец-то...
Я подошёл к двери.
Мебель пришлось разбирать почти по частям. Шкаф, тумба, стулья — всё это я оттащил в сторону, после чего долго стоял перед дверью, прислушиваясь.
Ничего.
Я осторожно открыл её.
На улице пахло дождём, пылью и чем-то протухшим.
Я вышел.
Первый шаг за два дня.
Странное чувство.
Будто я снова оказался в мире, который уже успел стать чужим.
Я оглянулся на лабораторию.
Ещё два дня назад это место было для меня спасением.
Теперь оно казалось тесной клеткой.
Я поправил рюкзак, проверил монтировку и двинулся вперёд.
Несколько метров.
Потом ещё.
Я постоянно смотрел по сторонам, готовый в любой момент сорваться с места.
Но никто не напал.
Я прошёл двор и вышел на улицу.
Город молчал.
Где-то далеко снова раздался вой.
Я остановился.
Раньше от такого звука я бы бросился обратно в лабораторию.
Теперь лишь крепче сжал монтировку.
Я всё ещё боялся.
Очень сильно.
Но теперь между мной и страхом появилось кое-что ещё.
Я знал, что могу дать отпор.
И впервые за всё время мне захотелось узнать, насколько сильнее я смогу стать.
Я двигался вдоль улицы, стараясь держаться ближе к домам.
После двух дней в лаборатории город казался ещё более чужим. Я помнил его другим. Обычные машины, вывески, разбитые тротуары, редкие прохожие. Теперь от привычного мира оставались только отдельные куски.
Мутоген менял всё.
Причём гораздо быстрее, чем я успевал это осознать.
На перекрёстке я остановился возле дерева, которое росло прямо из трещины в асфальте. Ещё недавно оно было обычным молодым клёном. Сейчас ствол раздался в стороны, покрывшись толстыми наростами. Ветки переплелись между собой и почти полностью закрыли окно первого этажа.
Некоторые листья были размером с мою ладонь.
Другие уже почернели.
А на земле лежали плоды, которых я раньше никогда не видел.
Я обошёл дерево стороной.
Через несколько метров заметил траву.
Она пробивалась буквально отовсюду — из трещин в дороге, между плитками тротуара, из люков. За последние дни она словно решила отвоевать город обратно.
Высокая, толстая, с широкими листьями.
Некоторые растения уже обвивали брошенные машины.
Одно из них проросло через открытое окно автомобиля и распустило внутри несколько мясистых листьев.
Я остановился.
На поверхности одного из них что-то шевельнулось.
Мелкое насекомое.
Лист мгновенно сомкнулся.
Я отшатнулся.
— Охренеть...
Теперь даже растения могли охотиться.
Я пошёл дальше.
На стенах домов появились тёмные пятна. Где-то они напоминали плесень, где-то — корни. В некоторых местах кирпич буквально треснул, а из щелей наружу выбились толстые стебли.
Город постепенно превращался в нечто среднее между заброшенным мегаполисом и джунглями.
Но хуже всего были животные.
На дороге валялись останки птиц. Некоторые уже начали меняться. Перья слипались, кости становились толще, лапы деформировались.
Мутоген не ждал.
Он не давал природе времени привыкнуть.
Он заставлял её меняться прямо сейчас.
Я поднял голову.
На крыше соседнего дома что-то двигалось.
Силуэт был похож на обычного голубя, но размером почти с ворону. Птица остановилась на краю крыши и посмотрела на меня.
Я замер.
Она тоже.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
Потом птица раскрыла крылья.
Я невольно отступил.
Размах был почти вдвое больше, чем должен быть.
Она взмыла вверх и скрылась за домом.
Я проводил её взглядом.
Ещё неделю назад я бы даже не обратил внимания на обычного голубя.
Теперь любое живое существо заставляло меня думать о том, насколько сильно оно уже изменилось.
Я продолжил путь.
Чем дальше уходил от лаборатории, тем сильнее становились изменения.
Асфальт местами вздулся.
Из канализационных люков пробивались корни.
Дорожные знаки были оплетены растениями.
На фасадах появились наросты, похожие на древесную кору.
А кое-где дома уже буквально утопали в зелени.
Я посмотрел назад.
Лаборатория скрылась за деревьями.
Мне вдруг стало не по себе.
Всего несколько недель назад здесь жили люди.
Работали.
Покупали продукты.
Спешили на работу.
Ругались из-за пробок.
А теперь природа постепенно забирала всё обратно.
И самое страшное заключалось в том, что этот процесс только начинался.
Я поправил рюкзак и пошёл дальше.
Теперь мне хотелось увидеть, во что превратится этот город через месяц.
Через полгода.
Через год.
Если человечество вообще доживёт до этого времени.
Через несколько кварталов я заметил знакомую вывеску.
Продуктовый магазин.
Я остановился.
Внутри неприятно кольнуло.
После всего, что произошло с предыдущими магазинами, я уже не верил в лёгкую добычу. Но запасы заканчивались, а возвращаться в лабораторию с пустым рюкзаком не хотелось.
Я медленно подошёл к входу.
Стеклянная дверь была приоткрыта. Внутри царил полумрак.
Я замер на пороге и прислушался.
Тишина.
Ни рычания.
Ни шагов.
Ни скрежета когтей.
Я подождал ещё несколько секунд.
Ничего.
Тогда я вошёл.
Первым делом осмотрел ближайшие ряды. Пол был завален упаковками и осколками. Некоторые полки опрокинулись, товары рассыпались по проходам.
Но кое-что осталось.
Я быстро понял, что искать нужно самое простое и живучее.
Консервы.
Галеты.
Бутылочную воду.
Всё, что могло храниться месяцами и не требовало холодильника.
Я складывал банки в рюкзак одну за другой, стараясь не шуметь. Тушёнка, фасоль, горошек, рыбные консервы.
Потом нашёл коробки с галетами.
Несколько пачек отправились туда же.
С водой пришлось повозиться. Бутылки стояли в упаковках у дальней стены. Я взял несколько больших бутылок, затем подумал и добавил ещё.
Вес быстро увеличивался.
Но теперь меня это не пугало.
Я лучше натружу спину, чем снова останусь без воды.
Пока я собирал припасы, магазин оставался пугающе тихим.
Я время от времени останавливался и прислушивался.
Ничего.
Только ветер гулял через разбитые окна.
Набив рюкзак насколько смог, я огляделся.
Впервые за долгое время у меня было ощущение, что я действительно что-то контролирую.
У меня была вода.
Еда.
Оружие.
И немного силы, которой раньше не было.
Я поправил лямки рюкзака и направился к выходу.
Но уже у самой двери остановился.
Слишком тихо.
Я снова посмотрел внутрь магазина.
И почему-то впервые подумал:
если здесь действительно никого не было...
то куда делись все люди, которые когда-то сюда приходили?
Я уже собирался уходить, когда заметил кровь.
Она тянулась по полу от дальнего ряда прямо к двери подсобного помещения.
Тонкая дорожка.
Свежая.
Я замер.
Первой мыслью было уйти.
Вторая была той же.
Туда нельзя.
Разум буквально кричал мне об этом.
Но ноги почему-то сделали несколько шагов в сторону подсобки.
И именно это спасло мне жизнь.
Позади раздался резкий свист.
Я обернулся.
Там, где секунду назад стоял я, мелькнуло что-то огромное.
Длинные когти рассекли воздух на уровне моей шеи и с силой врезались в металлический стеллаж.
Я отшатнулся.
— Твою мать!
Тварь выпрямилась.
Она почти сливалась с полумраком магазина. Высокое, худое тело, непропорционально длинные руки и пальцы, заканчивающиеся чёрными когтями.
Она повернула голову ко мне.
Слишком быстро.
И бросилась.
Я успел выставить монтировку.
Удар пришёлся по предплечью.
Тварь даже не остановилась.
Второй коготь полоснул по куртке, разорвав ткань.
Я отступил, споткнулся о коробку и едва удержался на ногах.
Она снова пошла вперёд.
Быстрее.
Я замахнулся.
Монтировка ударила её в плечо.
Раздался глухой хруст.
Тварь дёрнулась, но вместо того чтобы отступить, оскалилась.
Она была ещё жива.
И явно злилась.
Я попятился между стеллажами.
Плохое место.
Слишком мало пространства.
Но тварь тоже не могла свободно развернуться.
Она рванула вперёд.
Я пригнулся.
Когти прошли над головой и вонзились в полку.
Я ударил снизу вверх.
На этот раз попал в бок.
Тварь отлетела на несколько шагов.
Я не стал ждать.
Рванул к проходу.
Но она оказалась быстрее.
Сильный удар сбил меня с ног.
Я рухнул на спину, а тварь нависла сверху.
Когти поднялись.
Я выставил монтировку поперёк тела.
Удар.
Металл заскрежетал.
Руки задрожали от силы атаки.
Она давила сверху, пытаясь добраться до меня.
Я стиснул зубы.
В голове вспыхнула одна мысль:
если я сейчас сдамся — всё.
Я резко подтянул колено и ударил тварь в живот.
Она пошатнулась.
Этого хватило.
Я вывернулся из-под неё и вскочил.
Теперь я не убегал.
Я сам пошёл навстречу.
Тварь бросилась на меня.
Я дождался последнего момента и ушёл в сторону.
Она пронеслась мимо.
Я развернулся и со всей силы ударил монтировкой по голове.
Тварь рухнула на колени.
Но не умерла.
Она снова поднялась.
Медленно.
И я увидел, как рана на её голове начинает затягиваться.
Я похолодел.
— Быть не может...
Она зарычала и бросилась снова.
На этот раз я уже знал, что делать.
Я дождался рывка.
Шаг в сторону.
Удар.
Тварь пошатнулась.
Ещё удар.
Она рухнула.
Я не остановился.
Бил снова и снова, пока её движения не прекратились окончательно.
Несколько секунд я просто стоял над телом, тяжело дыша.
Руки дрожали.
Сердце колотилось.
Я посмотрел на монтировку.
Потом на мёртвую тварь.
И только теперь понял, насколько близко она была к тому, чтобы снести мне голову.
Я медленно выдохнул.
Несколько шагов, которые я сделал вопреки здравому смыслу, действительно спасли мне жизнь.
А кровавый след, который должен был заставить меня уйти...
привёл меня прямо к ещё одной желейке.
Я ещё несколько секунд стоял над телом, пытаясь отдышаться.
Потом посмотрел на голову твари.
Жуткое зрелище.
Но теперь я уже знал, что искать.
Я оттащил тело подальше от прохода, чтобы не оставлять его посреди магазина, и вернулся к голове.
Сначала несколько раз ударил монтировкой, разбивая затылочную часть.
Работать приходилось осторожно. Я боялся повредить желейку.
Наконец среди крови и повреждённых тканей показался знакомый блеск.
Желейка.
На этот раз она была другой.
Не такой, как первая.
Я аккуратно подцепил её кончиком ножа, который нашёл за прилавком, и вытащил наружу.
Она оказалась плотнее, чем предыдущая, и имела насыщенный цвет, который я пока не мог определить в полумраке магазина.
Я завернул её в несколько слоёв упаковки и убрал отдельно.
Вторую.
Теперь у меня было две.
Я невольно улыбнулся.
Потом заметил когти.
И подошёл ближе.
Чем дольше я смотрел, тем больше они мне нравились.
Это уже почти не напоминало обычные когти.
Каждый был длинным, толстым и невероятно острым. По форме они больше походили на короткие клинки, чем на часть тела животного.
Я осторожно коснулся одного пальцем.
Острый край тут же зацепил кожу.
— Ничего себе...
Я сразу представил, что такая штука может сделать с человеком.
И понял, что просто оставить их здесь не могу.
С трудом отделив несколько наиболее длинных когтей, я завернул их в плотную ткань и убрал в боковой карман рюкзака.
Получалось странное оружие.
Если закрепить на рукояти или сделать для них нормальное крепление, из них можно было бы собрать настоящие ножи.
Я посмотрел на рюкзак.
Еда.
Вода.
Желейка.
И теперь ещё когти.
Ещё недавно я вышел из дома с одной монтировкой и мыслями о том, как бы просто не умереть.
А теперь собирал части мутантов, словно добычу.
Я поправил рюкзак.
И впервые поймал себя на мысли, что начинаю привыкать к этому миру.
Я уже собирался уходить, но взгляд снова остановился на двери подсобки.
Кровавый след вел именно туда.
Я несколько секунд просто смотрел на неё.
Разум подсказывал оставить всё как есть.
Но любопытство оказалось сильнее.
Я подошёл и осторожно нажал на ручку.
Дверь открылась с тихим скрипом.
Запах ударил сразу.
Тяжёлый, сладковатый, гнилостный.
Я невольно задержал дыхание.
Внутри было темно.
Я включил фонарик на телефоне и медленно провёл лучом по помещению.
И замер.
Тела.
Много тел.
Я почувствовал, как внутри всё похолодело.
На полу лежали мужчины и женщины. Некоторые уже сильно разложились, другие выглядели так, будто погибли совсем недавно.
Я сразу заметил разницу.
Женщины лежали дальше от входа. На их телах были следы старых травм, а головы были разбиты. Судя по состоянию тел, они погибли раньше остальных.
Я отвёл взгляд.
Мне не хотелось рассматривать подробности.
Но было очевидно одно: их убила не та тварь, которую я встретил в магазине.
Слишком много следов человеческого насилия.
Слишком осознанно.
Я сглотнул.
Значит, здесь были люди.
И они убивали людей ещё до того, как появился этот монстр.
Я перевёл свет на другую часть помещения.
Там лежали мужчины.
Здесь всё было иначе.
Их тела были сильно повреждены. Животы разорваны, одежда пропиталась кровью, вокруг валялись куски плоти.
Тварь явно питалась ими.
Она не просто убивала.
Она ела.
Я сделал шаг назад.
В горле пересохло.
В памяти всплыл момент нашей драки.
Её движения.
Её голод.
И то, как она пыталась добраться до меня.
Я вдруг понял, что видел лишь маленькую часть того, на что способны эти существа.
Я снова посветил в глубину подсобки.
У дальней стены стояли пустые коробки.
Рядом валялся старый холодильник.
На полу виднелись следы крови, уходящие к стене.
Я больше не хотел здесь находиться.
Но перед тем как закрыть дверь, я ещё раз посмотрел на тела.
И впервые за долгое время почувствовал не страх.
Злость.
Кто-то убил этих людей.
Сначала люди.
Потом мутант.
А теперь весь этот магазин превратился в место, где смерть просто ждала следующего посетителя.
Я медленно закрыл дверь.
И решил больше не задерживаться.
Рюкзак был полон.
У меня были припасы, оружие и желейка.
Мне хватало.
По крайней мере, пока.
Обратно я решил идти той же дорогой.
Не потому, что она была безопасной.
Просто я уже знал, что там меня ждёт.
Я вышел из магазина и ещё несколько секунд стоял у входа, вслушиваясь в улицу. После той подсобки мне казалось, что каждый шорох доносится со всех сторон сразу.
Пусто.
Я поправил рюкзак и двинулся обратно.
Теперь идти было тяжелее. Вода и консервы ощутимо тянули плечи вниз, а когти, завёрнутые в ткань, неприятно постукивали о содержимое рюкзака при каждом шаге.
Но я не жаловался.
У меня впервые за долгое время были нормальные запасы.
Я шёл быстро, но не бежал. Постоянно оглядывался, заглядывал за припаркованные машины и прислушивался к каждому звуку.
Несколько раз мне казалось, что впереди кто-то есть.
Один раз я даже спрятался за машиной, когда из переулка донёсся глухой скрежет.
Но через минуту показалась обычная мутировавшая крыса. Она перебежала дорогу и скрылась в зарослях.
Обычная.
Если это слово ещё вообще что-то значило.
Я продолжил путь.
Город за несколько часов моего отсутствия будто изменился.
В одном месте тротуар уже почти полностью скрылся под толстым ковром травы. В другом из канализационного люка вылезли какие-то белёсые корни и оплели ближайший столб.
На стене дома я заметил несколько новых тёмных пятен.
Я остановился.
Ещё утром их не было.
Мутогеноз не останавливался.
Он продолжал работать.
Медленно для глаза.
Стремительно для мира.
Я невольно ускорился.
Мне хотелось вернуться в лабораторию до темноты.
Когда впереди показалось знакомое здание, я впервые за несколько часов позволил себе расслабиться.
Почти дома.
Я свернул во двор и сразу остановился.
На асфальте были следы.
Свежие.
Несколько глубоких царапин пересекали землю возле входа.
Я присел и провёл пальцем рядом с одной из них.
Ещё не засохли.
Значит, кто-то здесь был.
Я медленно поднялся и сжал монтировку.
Несколько секунд смотрел на дверь лаборатории.
Потом подошёл.
Проверил улицу.
Окна.
Крыши.
Переулок.
Никого.
Только тогда я начал разбирать внешний замок.
Внутри всё было так же, как я оставил.
Я быстро закрыл дверь за собой и восстановил баррикаду.
Шкаф.
Стол.
Стулья.
Всё вернулось на место.
Только после этого я спустил рюкзак с плеч.
Он тяжело упал на пол.
Я посмотрел на него и устало усмехнулся.
Консервы.
Вода.
Галеты.
Когти.
И желейка.
Я сел рядом и несколько секунд просто смотрел на добычу.
Ещё пару недель назад я бы подумал, что человек, который добровольно полез бы в подсобку с трупами и разделал мутанта ради желейки, сошёл с ума.
Теперь этим человеком был я.
И самое страшное — меня это уже не пугало.
Я поднялся и отнёс припасы в лабораторию.
Затем достал желейку.
Поставил её на стол рядом с оборудованием.
На этот раз я не собирался действовать вслепую.
У меня была вторая попытка.
И теперь я хотел узнать, что именно я получил вместе с первой.
Глава 8 Я ещё не знала
Глава. «Я ещё не знала»
Я ещё не знала, что это был последний обычный день.
Утро начиналось совершенно обычно.
Я опаздывала на работу, пила остывший кофе прямо за рулём и мысленно проклинала пробки. По радио снова говорили о новом штамме какой-то инфекции, о самоизоляции, больницах и необходимости соблюдать осторожность.
Я почти не слушала.
За последние недели таких новостей стало слишком много.
Сначала я действительно переживала. Потом привыкла.
Люди вообще быстро привыкают к плохим новостям.
Я приехала в больницу без десяти восемь. На парковке уже стояли машины сотрудников, у входа толпились несколько человек. Кто-то ругался с охранником, кто-то пытался дозвониться родственникам.
Я тогда ещё подумала, что день будет тяжёлым.
Я не представляла насколько.
Внутри было непривычно шумно.
Телефоны звонили почти непрерывно. Медсёстры бегали между палатами. В приёмном отделении постепенно становилось тесно.
— Опять привезли? — спросила я у коллеги, снимая куртку.
Она только кивнула.
— Троих за последние двадцать минут.
— Симптомы?
— Температура, слабость, судороги. У одного что-то совсем странное.
— В смысле?
Она посмотрела на меня.
— Сама увидишь.
Я тогда усмехнулась.
Сейчас мне не до шуток.
Через час я уже перестала улыбаться.
Пациенты поступали один за другим.
Некоторые выглядели совершенно нормально. Температура, слабость, ломота — обычная картина вирусной инфекции.
А потом начали появляться другие.
У одного мужчины мышцы внезапно свело так сильно, что несколько человек не могли его удержать. У женщины резко поднялась температура, после чего она потеряла сознание. Ещё один пациент жаловался на странное жжение под кожей.
Мы делали анализы.
Брали кровь.
Ставили капельницы.
Пытались понять, что происходит.
И всё это время телевизор в коридоре продолжал говорить:
— Просим граждан сохранять спокойствие. Оснований для паники нет. Новый штамм заболевания, получивший предварительное обозначение Kovid.20, пока не представляет угрозы для большинства населения...
Я посмотрела на экран.
Потом на очередного пациента.
И впервые подумала:
они лгут.
Не обязательно намеренно.
Возможно, они сами ещё ничего не понимали.
Но что-то было неправильно.
Совершенно неправильно.
К обеду больница уже перестала справляться с потоком людей.
К вечеру появились первые сообщения о проблемах в других городах.
Потом — о перебоях связи.
Потом — о первых карантинных зонах.
А затем кто-то включил громкую связь.
— Всем сотрудникам оставаться на своих местах. Просьба не покидать здание без разрешения администрации.
В коридоре стало тихо.
Я посмотрела на коллег.
Никто не знал, что сказать.
За окнами темнело.
Я подошла к стеклу.
На улице мигали синие огни машин скорой помощи.
Их становилось всё больше.
Я приложила ладонь к холодному стеклу.
В тот момент я ещё думала, что утром всё закончится.
Что приедут специалисты.
Что найдут лекарство.
Что всё это окажется очередной страшной историей, которую через несколько месяцев будут вспоминать за чашкой кофе.
Я ещё не знала, что привычного мира осталось совсем немного.
И что этой ночью он начнёт исчезать.
Ночь наступила незаметно.
Я продолжала работать, хотя уже давно перестала понимать, сколько времени прошло. В больнице смешались часы, коридоры и лица. Люди приходили, уходили, кого-то переводили в изолированные палаты, кого-то оставляли в приёмном отделении.
А пациентов становилось всё больше.
Ближе к полуночи электричество несколько раз моргнуло.
— Только этого не хватало, — пробормотала я.
Свет вернулся, но компьютеры начали перезагружаться один за другим.
Телефоны почти перестали работать.
Сначала пропала мобильная связь.
Потом интернет.
Через несколько минут перестали приходить новые сообщения от руководства.
Мы остались одни.
Я подошла к окну.
Город за стеклом выглядел непривычно тихим.
Слишком тихим.
Обычно в это время внизу всё ещё ездили машины, горели вывески, кто-нибудь обязательно сигналил на перекрёстке.
Теперь улица почти опустела.
А потом раздалась сирена.
Одна.
Вторая.
Третья.
Через несколько секунд весь город словно завыл.
— Что происходит? — спросила молодая медсестра рядом со мной.
Я покачала головой.
— Не знаю.
И это был первый раз за всю ночь, когда я произнесла эти слова вслух.
Я не знала.
Мы действительно ничего не знали.
Внезапно из палаты донёсся крик.
Я сорвалась с места.
Когда вошла, пациент уже лежал на полу.
Двое санитаров пытались его удержать.
— Держите его!
Я бросилась помогать.
Он был горячим, как раскалённый металл.
Но самое страшное было не это.
Его мышцы сокращались сами по себе.
Под кожей ходили бугры, словно что-то пыталось прорваться наружу.
— Что с ним?! — крикнула я.
Никто не ответил.
Мужчина выгнулся и издал хриплый звук.
Я увидела, как его пальцы резко вытянулись.
Не сильно.
Всего на несколько сантиметров.
Но этого было достаточно.
Я отступила.
В голове что-то щёлкнуло.
Это не вирус.
Я ещё не знала, что именно происходит.
Но уже понимала, что это не обычная болезнь.
Через несколько минут пациента увезли в изолятор.
А потом мы услышали первый выстрел.
С улицы.
Один.
Через несколько секунд ещё несколько.
Все в коридоре замерли.
— Это полиция? — спросил кто-то.
Я подошла к окну.
Внизу люди бежали.
Не шли.
Не спешили.
Бежали.
Один мужчина выскочил из переулка и рухнул прямо посреди дороги.
За ним показалось что-то ещё.
Я не смогла разглядеть.
Слишком далеко.
Но оно двигалось неправильно.
Слишком быстро.
Я отступила от окна.
— Закройте двери.
— Что?
— Закройте все двери!
Я сама не понимала, почему сказала это.
Просто впервые за весь день почувствовала настоящий страх.
Не страх врача перед неизвестной болезнью.
Страх человека, который понимает:
за дверью больше нет ничего привычного.
И тогда по громкой связи раздался голос.
Хриплый.
Помехи постоянно перебивали слова.
— Всем сотрудникам... сохранять спокойствие... здание закрыто... не покидать помещения...
Пауза.
— Повторяю...
Голос оборвался.
А через несколько секунд внизу что-то с грохотом ударило в стеклянные двери больницы.
Я вздрогнула.
Удар повторился.
Потом ещё один.
Кто-то начал кричать.
Я посмотрела на людей вокруг себя.
И впервые увидела в их глазах то же самое, что чувствовала сама.
Мы больше не ждали, когда закончится катастрофа.
Мы уже находились внутри неё.
Следующие несколько дней превратились в один длинный день.
Мы перестали считать часы.
Сначала в больнице ещё была надежда, что военные придут быстро. Что нас эвакуируют, объяснят, что происходит, и всё постепенно начнёт возвращаться в норму.
Ничего этого не произошло.
Мы заперлись на верхних этажах.
Двери приёмного отделения забаррикадировали мебелью. На лестницах выставили посты. Окна закрыли жалюзи, чтобы не привлекать внимания с улицы.
Внизу остались заражённые.
Их было слишком много.
Первые сутки они ещё были людьми.
Кричали.
Просили о помощи.
Стучали в двери.
Некоторые звали родственников.
Мы слышали их и ничего не могли сделать.
Это было самое тяжёлое.
Я несколько раз хотела спуститься.
Каждый раз меня останавливали.
— Лена, ты ничего там не сделаешь.
Я знала.
Но от этого было только хуже.
На второй день всё изменилось.
Крики стали другими.
Некоторые пациенты перестали говорить.
Они начали рычать.
Потом появились удары в двери.
Сначала редкие.
Потом постоянные.
Мы передвигали мебель всё дальше от лестницы.
Запасы еды распределили по нормам. Воду выдавали буквально по стаканам.
Я сама почти не ела.
Не потому, что не хотела.
Просто не могла.
Каждый раз, когда открывали пачку сухого пайка, я вспоминала тех, кто остался этажом ниже.
На третий день электричество отключилось окончательно.
Больница погрузилась во тьму.
Мы использовали фонарики и аварийные лампы.
Холодильники перестали работать.
Лекарства пришлось переносить в самые прохладные помещения.
А потом ночью кто-то прорвался на наш этаж.
Мы услышали грохот.
Крик.
После этого — бегущие шаги.
Я стояла за дверью вместе с несколькими людьми, сжимая в руках металлическую стойку от капельницы.
Мне было страшно до тошноты.
За дверью кто-то тяжело дышал.
Потом раздался удар.
Ещё один.
Дверь содрогнулась.
И вдруг всё стихло.
Мы стояли молча.
Никто не решался пошевелиться.
Через несколько минут снизу раздались выстрелы.
Короткая очередь.
Потом ещё одна.
А затем наступила тишина.
Утром мы обнаружили следы крови на лестнице.
Но не нашли тела.
После этого никто больше не спорил, нужно ли нам уходить.
Мы просто ждали.
На четвёртый день появились военные.
Сначала мы услышали вертолёт.
Звук двигателей заставил всех броситься к окнам.
— Они пришли!
Я сама не заметила, как улыбнулась.
На парковку перед больницей въехало несколько бронемашин.
Из них вышли солдаты в защитных костюмах.
Они не стали заходить сразу.
Сначала проверили здание.
Потом через громкоговоритель приказали всем оставшимся выйти по одному.
Незаражённые отдельно.
Остальные...
Я не стала думать об остальных.
Нас вывели на улицу.
Я впервые за несколько дней увидела не стены больницы, а настоящее небо.
Оно казалось невероятно большим.
Нас посадили в транспорт.
Я сидела у окна и смотрела на город.
Он изменился всего за несколько дней.
Разбитые машины.
Пустые улицы.
Следы пожаров.
Закрытые магазины.
Людей почти не было.
А между домами уже пробивалась странная зелень.
Нас отвезли за город.
Там военные организовали лагерь для незаражённых.
Несколько десятков палаток, ограждение, прожекторы, блокпосты.
Людей было много.
Слишком много.
Кто-то плакал, кто-то пытался дозвониться родственникам, кто-то просто сидел на земле и смотрел в одну точку.
Нас снова проверили.
Температура.
Кровь.
Осмотр.
— Имя?
— Елена Морозова.
— Возраст?
Я ответила.
Военный поставил отметку в планшете.
— Медицинское образование?
— Фельдшер.
Он посмотрел на меня внимательнее.
— Тогда долго отдыхать не придётся.
Я впервые за несколько дней позволила себе коротко усмехнуться.
— Я уже поняла.
Он ушёл.
Я осталась стоять возле палатки.
Вокруг были сотни людей.
Все живые.
Пока.
Я посмотрела за ограждение.
Там начинался лес.
И в его глубине что-то протяжно завыло.
Люди в лагере замолчали.
Я тоже.
И вдруг подумала:
если нас собрали сюда, значит, военные действительно знают, что происходит.
По крайней мере, я очень хотела в это верить.
Тогда я ещё не знала, что этот лагерь тоже ненадолго станет безопасным местом.
Лагерь рос каждый день.
Сначала я перестала удивляться, когда утром возле ворот появлялись новые машины. Потом перестала считать людей.
Их привозили группами.
Из городов, посёлков, больниц, пригородов. Кто-то был один, кто-то с детьми, кто-то тащил на себе сумки, которые уже давно потеряли смысл. Люди выходили из транспорта и оглядывались вокруг с одним и тем же выражением лица.
Надежда.
Та самая, которую я сама испытывала в первые часы после эвакуации.
Но места становилось всё меньше.
Палатки ставили почти вплотную друг к другу. Проходы между ними сужались. Очередь за едой растягивалась на десятки метров.
И тогда я впервые заметила, что порции стали меньше.
Сначала совсем немного.
Потом ещё.
— Сегодня каждому по половине пайка, — объявил солдат возле раздачи.
— А детям?
— Всем одинаково.
После этих слов в очереди стало тихо.
Очень тихо.
Люди начали понимать.
Запасы не бесконечны.
Воду тоже стали выдавать по норме. Бутылки исчезали из ящиков быстрее, чем их успевали привозить.
И вскоре в лагере появился колодец.
Кто-то вырыл его почти в центре территории. Не знаю кто. Ночью мы услышали шум мотора, а утром там уже стояла деревянная конструкция с ручным насосом.
Для многих это стало спасением.
Для военных — проблемой.
Они сразу выставили вокруг него охрану.
На деревянной табличке большими буквами написали:
ВОДУ НЕ ПИТЬ.
Разумеется, это только усилило интерес.
— Почему нельзя?
— Она заражена?
— Тогда зачем колодец вообще здесь?
Солдаты ничего не объясняли.
Один из них только повторял:
— Приказ командования. Вода не проверена.
Но чем сильнее становилась жара и чем меньше воды выдавали, тем меньше людей хотели слушать приказы.
Я несколько раз видела, как люди подходили к колодцу ночью.
Охрана их прогоняла.
Однажды началась настоящая драка.
Мужчина попытался набрать воды из ведра.
Солдат оттолкнул его.
— Я сказал, нельзя!
— У меня ребёнок умирает от жажды!
— Я ничего не могу сделать.
— Тогда дай мне эту воду!
Мужчина снова рванулся к колодцу.
Его скрутили.
Я стояла в нескольких метрах и ничего не могла сделать.
Потому что сама не знала, почему эту воду запрещают.
Но военные знали.
И их страх был слишком настоящим.
Я видела, как они смотрели на колодец.
Не как на источник воды.
Как на угрозу.
Вечером я сидела возле своей палатки и считала остаток воды.
Две маленькие бутылки.
На следующий день должна была прийти новая машина.
Если придёт.
Я посмотрела на очередь у раздачи.
Она становилась всё длиннее.
А лагерь — всё более тесным.
За ограждением темнел лес.
Иногда оттуда доносились звуки.
Вой.
Треск веток.
Иногда — что-то похожее на крик.
Люди старались этого не замечать.
Мы все старались делать вид, что здесь безопасно.
Но с каждым днём становилось всё очевиднее:
опасность была не только за забором.
Она уже начинала расти внутри лагеря.
Ночью нас разбудили выстрелы.
Я сначала даже не поняла, что происходит. Просто проснулась от грохота, который разорвал тишину лагеря.
Потом услышала крик.
— Всем оставаться в палатках!
Следом раздалась очередь.
Люди начали выбегать наружу, несмотря на приказ. Кто-то кричал, кто-то искал детей, кто-то просто стоял посреди лагеря, не понимая, куда бежать.
Я выскочила из палатки и сразу увидела солдат у внешнего ограждения.
Они стреляли в темноту.
Между деревьями мелькали силуэты.
Слишком быстрые.
Слишком низкие.
А потом одна из тварей перелезла через ограждение.
Началась паника.
Я увидела, как солдат бросился ей навстречу, и через секунду они оба исчезли за палаткой. Раздался крик, потом ещё несколько выстрелов.
— Назад! Назад!
Военные открыли огонь почти в упор.
Тварь рухнула.
Но следом через ограждение полезла вторая.
А потом третья.
Я отступала, пока не упёрлась спиной в палатку.
Всё происходило слишком быстро.
Выстрелы.
Крики.
Рёв.
Запах пороха.
Люди давили друг друга, пытаясь спрятаться.
Я увидела раненого солдата, который сидел на земле и прижимал руку к боку.
Подбежала к нему.
— Покажи рану!
— Потом...
— Сейчас!
Я быстро наложила повязку.
Он был бледным, но в сознании.
Через несколько минут всё закончилось.
Последняя тварь лежала возле ворот.
Лагерь выстоял.
Но радоваться было нечему.
Двое солдат погибли.
Ещё несколько получили ранения. Некоторые были серьёзными.
Я помогала перевязывать пострадавших почти до рассвета.
Когда наконец подняла голову, вокруг стояла странная тишина.
Люди молчали.
Никто больше не чувствовал себя в безопасности.
Утром приехала машина командования.
Из неё вышли несколько офицеров.
Они долго разговаривали с начальником охраны.
Мы не слышали всего разговора, но потом один из солдат подошёл к нам.
Лицо у него было каменным.
— Что случилось? — спросила я.
Он несколько секунд молчал.
— Приказ сверху.
— Какой?
— Основной состав переводят на другой объект.
Я нахмурилась.
— А мы?
Он отвёл взгляд.
— Лагерь остаётся.
У меня внутри всё оборвалось.
— Сколько охраны?
— Минимум.
— А еда?
— Будут привозить раз в сутки.
— Воды хватит?
Он посмотрел в сторону колодца.
— Не знаю.
Я не сразу поняла смысл его слов.
Они не собирались нас эвакуировать.
Не собирались усиливать лагерь.
Они просто оставляли нас здесь.
После нескольких дней ожидания спасения мы наконец получили ответ.
Мы больше не были приоритетом.
Я посмотрела на людей вокруг.
На детей.
На стариков.
На раненых.
На тех, кто всё ещё верил, что за ограждением находится армия, которая обязательно придёт им на помощь.
Теперь я знала правду.
Армия уходила.
А мы оставались.
И завтра нам должны были привезти еду.
Если машина вообще приедет.
Глава 9 Быстрее страха
А вот арт Лены Морозовой если вам интересно.
После возвращения я первым делом проверил дверь.
Потом ещё раз.
И только убедившись, что за ней действительно никого нет, снова придвинул мебель к проходу.
На этот раз я делал всё не спеша. Шкаф встал у двери, рядом отправился тяжёлый металлический стол. Несколько стульев я поставил так, чтобы при необходимости их можно было быстро убрать.
Я отошёл на пару шагов и посмотрел на свою работу.
— Уже лучше.
Лаборатория переставала быть временным убежищем.
Я начинал воспринимать её как дом.
Странно было произносить это слово про место, где хранились образцы мутантов, медицинское оборудование и контейнеры с желейками. Но другого у меня всё равно не было.
Я начал с запасов.
Воду сложил отдельно, подальше от приборов. Консервы — на металлический стеллаж. Галеты и всё остальное, что могло храниться долго, тоже разложил по коробкам.
Часть еды оставил возле кушетки.
На случай, если снова придётся быстро запираться.
Затем занялся освещением.
Проверил аккумуляторы, фонари, аварийные лампы. Нашёл несколько переносных светильников и расставил их по помещениям.
Я больше не хотел оказаться ночью в полной темноте.
Особенно после того, что теперь бродило по городу.
Следующим делом стал вход.
Я несколько раз проверил замок, осмотрел петли и саму дверь. Потом нашёл инструменты и укрепил самые слабые места.
Теперь, если кто-нибудь попытается войти, я хотя бы услышу.
После этого я занялся окнами.
Они меня беспокоили больше всего.
Стекло и тонкое решётки не остановит мутанта.
Я перетащил к окнам несколько металлических шкафов, но оставил небольшой просвет, чтобы можно было наблюдать за улицей.
Мне хотелось видеть, что происходит снаружи.
Потому что город менялся буквально каждый день.
А потом я вернулся к главному.
К лаборатории.
Я разложил оборудование так, чтобы всё необходимое находилось под рукой. Центрифугу поставил на отдельный стол. Рядом — ёмкости для образцов, инструменты, защитные перчатки.
Контейнер с желейкой я распределил отдельно.
Я даже начал делать записи.
Название.
Цвет.
Откуда получена.
Что удалось узнать.
Результат использования.
Первую желейку я уже использовал .
Ту самую, благодаря которой стал сильнее.
Ещё недавно я боялся даже прикоснуться к чему-нибудь подобному.
Теперь мне хотелось узнать, что даст следующая.
Я достал найденную у мутанта желейку и поставил рядом.
Маленькие капсула.
А возможностей — неизвестно сколько.
Я сел на стул и посмотрел на нее.
Сила уже изменила мою жизнь.
Но теперь я понимал одну простую вещь.
Если я хочу выжить в этом мире, одной силы может оказаться недостаточно.
Мне нужна скорость.
Выносливость.
Ловкость.
Регенерация.
И, возможно, что-нибудь ещё.
Я медленно оглядел лабораторию.
Здесь были оборудование, запасы и место, где я мог экспериментировать.
Впервые с начала катастрофы я чувствовал себя не просто человеком, который прячется.
Я чувствовал, что у меня появился план.
Плохой.
Опасный.
Наверняка безумный.
Но план.
И теперь мне оставалось только понять, насколько далеко я готов зайти ради того, чтобы больше никогда не быть слабым.
Я решил не торопиться.
Первая желейка уже показала мне, насколько опасной может быть эта штука. Тогда я практически не понимал, что делаю, и мне просто повезло пережить превращение.
Со второй я хотел всё сделать правильно.
Я выложил оборудование на стол и ещё раз проверил записи, которые успел сделать в лаборатории. Сама желейка лежала в прозрачном контейнере. Она была другой — цветной, плотной, почти неподвижной, но при свете лампы внутри неё будто проходили тонкие волны.
Я надел перчатки.
— Посмотрим, что ты мне приготовила.
Сначала я очистил желейку от внешних примесей. Затем измельчил небольшую часть и поместил её в специальную ёмкость. Прибор тихо загудел, постепенно нагревая содержимое.
Я следил за показателями.
Температура.
Плотность.
Стабильность.
Стоило одному значению уйти слишком далеко, как я сразу останавливал процесс.
Мне нужна была чистая желейка.
Мне нужна была её способность.
После обработки масса стала значительно светлее. Я несколько раз пропустил её через фильтр, отделяя всё, что могло вызвать слишком резкую реакцию организма.
Потом добавил подготовленный раствор.
Сначала ничего не происходило.
Через несколько секунд жидкость начала менять структуру.
Я замер.
Внутри колбы появилась тонкая серебристая взвесь, которая быстро растворилась.
Я проверил показатели ещё раз.
Стабильно.
Я даже не сразу поверил.
Первая попытка.
Получилось.
Я перенёс раствор в небольшую стерильную ёмкость и посмотрел на неё против света.
Внутри была почти обычная прозрачная жидкость.
Трудно было поверить, что несколько миллилитров способны изменить человеческое тело.
Я вспомнил боль от первой желейки.
Вспомнил, как ломались кости, как мышцы сводило судорогами, как я не мог даже потерять сознание.
Рука с ёмкостью дрогнула.
Можно было остановиться.
Я мог оставить сыворотку для дальнейших экспериментов.
Мог попробовать найти ещё образцы.
Мог вообще больше ничего не принимать.
Но я уже знал ответ.
Я слишком долго был слабым.
Я слишком долго боялся.
И теперь, когда передо мной лежала возможность стать сильнее, отказаться было гораздо труднее, чем я хотел себе признаться.
Я ещё раз проверил раствор.
Потом положил его в отдельный контейнер.
Не сегодня.
Мне нужно было подготовиться.
Если первая желейка дала мне силу, то эта могла дать совершенно другое изменение.
И я понятия не имел, насколько оно будет сильным.
Я убрал оборудование, промыл рабочее место и поставил приготовленную сыворотку рядом.
И я смотрел на нее не как на источник опасности.
А как на следующий шаг.
Я только ещё не понимал, что именно этот шаг однажды заставит меня бежать быстрее, чем я когда-либо мог представить.
На следующий день я всё-таки решился.
Я ещё несколько раз проверил сыворотку. Она оставалась прозрачной, без осадка и посторонних включений. Оборудование показывало стабильные показатели.
Я подготовил место, обработал рабочую поверхность и достал одноразовый шприц.
Руки немного дрожали.
Не от страха даже.
Скорее от понимания того, что назад дороги не будет.
Я набрал сыворотку в шприц и несколько секунд просто смотрел на неё.
— Ну что, Алексей... — тихо сказал я самому себе. — Поехали.
Я сел на кушетку, перетянул руку и нашёл вену.
Игла вошла быстро.
Я медленно ввёл содержимое.
Первые несколько секунд ничего не происходило.
Я даже успел подумать, что, возможно, всё прошло слишком хорошо.
А потом по руке прошёл жар.
Необычный.
Он мгновенно поднялся от места укола к плечу, разлился по груди и побежал дальше по всему телу.
Я резко вдохнул.
Сердце забилось чаще.
Ещё быстрее.
На несколько секунд мне показалось, что оно вот-вот выскочит из груди.
Я сжал зубы и вцепился пальцами в край кушетки.
— Только не это...
Но в этот раз боль была другой.
Первая желейка словно ломала меня изнутри.
Эта же будто заставляла всё тело работать на пределе.
Каждый вдох становился глубже.
Каждое сокращение сердца — сильнее.
Я почувствовал странное покалывание в ногах, руках, спине. Мышцы напрягались сами собой, а затем расслаблялись.
Я попытался встать.
И чуть не рухнул.
Мир на мгновение поплыл.
Я схватился за стол.
Но через пару секунд зрение снова стало чётким.
Я сделал шаг.
Потом второй.
Ничего.
Ни боли.
Ни судорог.
Я осторожно поднял руку и сжал кулак.
Сила уже была знакомой.
Но тело ощущалось иначе.
Лёгким.
Слишком лёгким.
Я сделал ещё один шаг.
Потом ещё.
И вдруг сам не понял, как оказался у противоположной стены.
Я остановился.
Несколько секунд просто смотрел перед собой.
Расстояние было небольшим.
Но я точно не двигался так быстро раньше.
Я повторил.
На этот раз специально.
Оттолкнулся от пола и сделал рывок.
Мир словно дёрнулся.
Я оказался у стола раньше, чем успел осознать движение.
— Что за...
Я тяжело дышал.
Но не потому, что устал.
Наоборот.
Я практически не чувствовал нагрузки.
Я попробовал пробежать через лабораторию.
Один раз.
Потом второй.
С каждым движением тело становилось всё послушнее.
Я начал понимать.
Скорость.
Сыворотка не просто сделала меня быстрее.
Она изменила то, как моё тело расходовало энергию.
Мышцы сокращались быстрее. Реакция стала острее. Я успевал замечать движения, которые раньше происходили слишком быстро для моего взгляда.
Я поднял со стола маленький металлический предмет и подбросил его.
Он начал падать.
Рука сама поймала его.
Я замер.
Посмотрел на предмет.
Потом снова подбросил.
Поймал.
Ещё раз.
Снова.
Я рассмеялся.
Тихо.
Почти нервно.
Впервые с начала всего этого я почувствовал настоящую радость.
Я действительно менялся.
Не становился другим человеком.
Становился лучше.
Сильнее.
Быстрее.
Я ещё не знал, насколько дорого мне однажды обойдётся это стремление.
Но в тот момент мне было всё равно.
Я хотел продолжать.
И именно тогда снаружи раздался вой.
Я перестал улыбаться.
Потом ещё один.
Гораздо ближе.
Я медленно повернул голову к двери.
За баррикадой что-то тяжело ударило по металлической двери.
Раздался скрежет когтей.
Я сжал кулак.
Теперь я был быстрее.
Но впервые мне предстояло узнать, насколько этого будет достаточно.
Я не стал выходит через главный вход.
После всего, что произошло, проверять его на прочность мне совершенно не хотелось. Я взял монтировку и сжал её правой рукой. В левую взял длинный коготь, который выломал из лапы убитого мной мутанта.
Коготь оказался неожиданно удобным.
Длинный, изогнутый, почти как короткий меч. Кромка была настолько острой, что я несколько раз едва не порезал перчатку, просто проверяя её пальцем.
Я открыл запасную дверь.
Холодный воздух ударил в лицо.
Я сделал шаг наружу.
И сразу понял, что не один.
Из-за угла здания медленно вышла тварь.
Она была похожа на собаку только настолько, насколько изуродованный кошмар может быть похож на знакомое животное.
Высокая, почти по грудь человеку, с непропорционально длинными передними лапами. Шерсть местами исчезла, обнажая серую кожу, под которой перекатывались мышцы. Голова была вытянута вперёд, пасть раскрывалась слишком широко, а между кривыми зубами тянулась густая слюна.
Но страшнее всего были глаза.
Жёлтые.
Почти человеческие.
Тварь остановилась и уставилась на меня.
Она явно ожидала увидеть очередного испуганного человека.
Я тоже замер.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
Потом она рванула.
Я даже не успел подумать.
Моё тело само отреагировало.
Я шагнул в сторону.
Когти твари прошли там, где мгновение назад находилась моя грудь.
Она пролетела мимо.
Я развернулся.
Раньше я бы не успел.
Теперь успевал.
Я ударил когтем снизу вверх.
Тварь резко дёрнулась.
Она ещё несколько мгновений стояла на лапах, будто сама не понимала, что произошло.
Я увидел на её морде настоящее удивление.
А затем она рухнула.
Я тяжело выдохнул.
— Значит, работает...
Но радоваться было рано.
Тварь издала последний хрип.
И этот звук разлетелся по улице.
Издалека ответил вой.
Потом второй.
Я поднял голову.
На перекрёстке показалась ещё одна фигура.
За ней вторая.
Третья.
Я насчитал десять.
Они шли из разных переулков, словно смерть первой привела их сюда.
Десять мутантов.
Таких же.
Я крепче сжал монтировку.
— Ну конечно...
Первая тварь бросилась на меня.
Я встретил её ударом монтировки.
Кости хрустнули.
Она отлетела в сторону, но тут же поднялась.
Вторая прыгнула сбоку.
Я едва успел пригнуться.
Когти прошли над головой.
Я развернулся и ударил когтем.
На этот раз попал.
Тварь рухнула.
Но третья уже была рядом.
Я поставил монтировку поперёк удара.
Сила столкновения отбросила меня на несколько метров.
Я прокатился по асфальту, вскочил и увидел сразу двух противников.
Они окружали меня.
Я почувствовал, как внутри поднимается знакомый страх.
Но теперь вместе с ним было кое-что ещё.
Уверенность.
Я быстрее них.
Сильнее, чем был раньше.
И если раньше я выживал только потому, что мне везло...
то теперь мог сражаться.
Я рванул навстречу.
Удар.
Уворот.
Ещё удар.
Одна тварь попыталась сомкнуть пасть на моей руке, но я успел отдёрнуть её и вонзить коготь в бок.
Следующая прыгнула сверху.
Я встретил её монтировкой.
Мы оба рухнули на землю.
Она попыталась добраться до моего лица.
Я удерживал её одной рукой, чувствуя, как когти царапают куртку.
Зубы клацнули в нескольких сантиметрах от моего носа.
— Не дождёшься!
Я оттолкнул её и ударил снова.
Стая окончательно обезумела.
Они больше не нападали по одной.
Двое заходили спереди.
Ещё несколько пытались окружить меня.
Одна атаковала сзади.
Я услышал её раньше, чем увидел.
Развернулся.
Ударил.
Мир превратился в бесконечную последовательность движений.
Я уже не успевал думать.
Тело само выбирало, куда двигаться.
Ноги несли меня быстрее, чем раньше.
Руки двигались почти самостоятельно.
Но их было слишком много.
Одна из тварей всё-таки зацепила меня когтями по боку.
Я почувствовал горячую боль.
Посмотрел на разорванную куртку.
Кровь.
Небольшая рана.
Я поднял глаза.
Передо мной стояли оставшиеся мутанты.
Я тяжело дышал.
Они рычали.
Я сжал оружие.
И понял, что эта драка закончится только тогда, когда один из нас останется стоять.
Я уже почти не чувствовал рук.
Монтировка стала тяжёлой, ладони скользили от пота, а дыхание превратилось в рваный хрип. Передо мной оставалось несколько тварей, и теперь они не бросались вслепую.
Они начали окружать меня.
Одна медленно двигалась слева, вторая — справа. Ещё две стояли напротив, припав к земле и рыча.
Я понял их замысел слишком поздно.
Они хотели загнать меня в угол.
Я сделал шаг назад.
Ещё один.
И в этот момент одна из тварей прыгнула.
Я успел увернуться, но когти зацепили плечо. Боль обожгла кожу. Я развернулся и со всей силы ударил монтировкой.
Тварь отлетела и рухнула на асфальт.
Но сразу же на меня бросилась другая.
Я выставил коготь.
Она сама налетела на него.
Тело мутанта дёрнулось, лапы несколько раз ударили по земле, а затем обмякли.
Я выдернул оружие и едва успел пригнуться.
Над головой просвистели когти.
Я перекатился, вскочил и увидел ещё одну тварь.
Она уже неслась прямо на меня.
Я не стал ждать.
Рванул навстречу.
Мы столкнулись почти в прыжке.
Моя сила оказалась больше, чем я ожидал. Я сбил её с траектории и вместе с ней рухнул на землю.
Она попыталась вцепиться мне в лицо.
Я удерживал её за шею.
Пасть раскрывалась прямо передо мной.
Жёлтые глаза бешено вращались.
Я стиснул зубы.
— Сдохни!
Монтировка обрушилась сверху.
Один раз.
Второй.
После третьего движения тварь перестала сопротивляться.
Я отпустил её и перекатился в сторону.
Оставшиеся две бросились одновременно.
Я увидел их.
И впервые понял, насколько сильно изменилась моя реакция.
Я успел заметить каждое движение.
Первую я пропустил мимо себя.
Вторая попыталась ударить следом.
Я перехватил её лапу, развернулся и с силой отбросил мутанта в сторону.
Он врезался в припаркованную машину.
Металл прогнулся.
Тварь попыталась подняться.
Я оказался рядом раньше.
Удар когтем.
Она рухнула.
Оставшаяся остановилась.
На несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
Она рычала.
Я тяжело дышал.
На моей одежде была кровь — моя и чужая.
Мутант отступил на шаг.
Потом ещё на один.
И внезапно развернулся.
Побежал.
Я мог догнать.
Теперь я точно мог.
Но не стал.
Я просто стоял посреди улицы и смотрел ей вслед.
Потом поднял голову.
Тишина.
Ни нового воя, ни движения в переулках.
Я опустил монтировку.
Только тогда понял, насколько сильно дрожат руки.
Я победил.
Десять тварей.
Сам.
От этой мысли внутри появилось странное чувство.
Не радость.
Не облегчение.
Что-то другое.
Я посмотрел на свои руки.
Когда-то они дрожали от страха перед одной такой тварью.
Теперь я только что убил нескольких.
И самое страшное заключалось в том, что мне этого было мало.
Я хотел стать ещё сильнее.
Но прежде чем я успел додумать эту мысль, живот скрутило так резко, что я согнулся.
Голод.
Не обычный.
Такой, будто внутри меня внезапно открылась пустота.
Я с трудом выпрямился и посмотрел на лабораторию.
— Еда...
До двери я практически добежал.
Едва оказавшись внутри, я закрыл её и восстановил баррикаду.
А потом бросился к запасам.
Я вскрыл первую банку прямо руками, даже не потрудившись найти нормальный инструмент.
Съел всё.
Потом вторую.
Потом галеты.
Запил водой.
Но чувство голода не проходило.
Я продолжал есть, пока наконец не почувствовал, что желудок буквально не может принять больше.
Только тогда я откинулся на стул и тяжело выдохнул.
Несколько минут просто сидел.
Потом вспомнил о запасах.
Я медленно поднялся и начал считать.
Консервы.
Галеты.
Вода.
Крупы.
Всё, что удалось собрать в магазине.
Я раскладывал продукты по кучкам и постепенно понимал, что происходит.
Половины уже не было.
Половины.
Я посмотрел на пустые упаковки на столе.
— Да вы издеваетесь...
Я ведь рассчитывал растянуть эти запасы минимум на неделю.
Теперь их хватит максимум на пару дней.
И это после одной короткой драки.
Я посмотрел на собственный живот.
Потом на оставшуюся еду.
И впервые задумался не о том, где найти следующую желейку.
А о том, где найти следующую еду.
Потому что теперь я начинал понимать простую вещь:
чем сильнее я становлюсь, тем больше мне придётся есть.
Глава 10 Бестиарий выживания
Я сидел посреди лаборатории и смотрел на свои запасы.
Точнее, на то, что от них осталось.
Настроение от этого было хуже некуда.
Половина еды, которую я собирал с таким трудом, исчезла за один вечер. И всё ради того, чтобы восстановиться после короткой драки.
Я откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.
Тело всё ещё напоминало о недавней битве. Плечо ныло, на боку саднила царапина, мышцы приятно, но тяжело тянуло после нагрузки.
Силы были.
А вот выносливости явно не хватало.
Я мог несколько минут двигаться быстрее обычного человека, мог выдержать бой, но потом организм требовал своё.
И требовал он почему-то в основном еду.
— Отлично, Алексей, — пробормотал я. — Стал сильнее, стал быстрее и теперь жру за троих.
Я посмотрел на оставшиеся банки.
— Очень полезная способность.
Смешно не было.
Я встал и подошёл к компьютеру.
Если уж отдыхать, то хотя бы с пользой.
Компьютер включился не сразу. Экран несколько раз мигнул, после чего появился рабочий стол.
Я уже почти забыл, что здесь вообще может работать интернет.
Нажал на браузер.
Страница загрузилась.
Я замер.
— Да ладно...
Интернет действительно работал.
Пусть медленно, с постоянными обрывами, но работал.
Я начал искать всё, что могло хоть как-то помочь.
Информацию о выживших.
О военных.
О безопасных местах.
О мутантах.
Последняя тема быстро вывела меня на десятки роликов.
Большинство были бесполезным мусором.
Кто-то снимал мутантов из окна.
Кто-то рассказывал невероятные истории.
Кто-то пытался продавать «лекарства от мутации».
Я уже хотел закрыть страницу, когда увидел одно видео.
Автором значился какой-то учёный.
Название было простым:
«Классификация мутировавших животных. Часть первая».
Я включил.
На экране появился мужчина в лабораторном халате.
За его спиной находилось помещение, которое я не смог нормально рассмотреть. Стеллажи, металлические столы, контейнеры.
Выглядело почти так же, как моя лаборатория.
Только намного лучше оборудованное.
— Если вы это смотрите, значит, интернет ещё существует, — сказал учёный. — А если интернет существует, значит, кому-то всё ещё нужны знания.
Я невольно усмехнулся.
— Ладно. Посмотрим, что ты знаешь.
Он повернулся к экрану, за которым находилось изображение какого-то мутировавшего зверя.
— После начала мутагенеза животные стали изменяться значительно быстрее человека. Однако изменения не случайны. Я разделил наиболее распространённые формы на несколько основных категорий.
На экране появились фотографии.
Мутировавшие собаки.
Кабаны.
Кошки.
Крысы.
Птицы.
Я постепенно перестал улыбаться.
Учёный говорил спокойно, почти буднично, словно рассказывал лекцию студентам.
Он показывал строение тела, особенности поведения, скорость мутаций и отличия различных видов.
Я перематывал назад несколько раз, когда появлялись особенно интересные моменты.
Потом достал блокнот.
Если этот человек действительно знал, о чём говорил, его записи могли оказаться полезнее любого оружия.
Я начал конспектировать.
Скорость.
Сила.
Агрессивность.
Особенности строения.
Поведение стаи.
И впервые за несколько дней я почувствовал, что нашёл что-то действительно полезное.
Потому что теперь я смотрел на мутантов не только как на врагов.
Я начинал понимать, что они тоже подчиняются определённым закономерностям.
А значит, если я научусь их понимать...
мне будет гораздо проще выживать.
Продолжим прямо с видео учёного — сделаем его объяснение последовательным и понятным, чтобы через его классификацию Алексей постепенно начал понимать, что мясо мутантов тоже может быть источником мутаций.
Учёный переключил изображение.
На экране появилась крыса.
Вернее, то, что когда-то было крысой.
Она была размером с крупную собаку, почти лишённая шерсти. Кожа покрывалась тёмными наростами, а из пасти торчали длинные, неровные резцы.
— Начнём с наиболее распространённой категории, — произнёс учёный. — Мутанты-падальщики. Крысы, некоторые виды ворон, бродячие собаки и прочие животные, рацион которых после мутагенеза практически полностью состоит из отходов, падали и заражённой органики.
На экране появились фотографии внутренних органов.
Я поморщился.
— Из-за постоянного употребления заражённой пищи их организм накапливает огромное количество нестабильных мутационных изменений. Именно поэтому мясо таких животных я отношу к самой опасной категории.
Учёный сделал паузу.
— И да. Для тех, кто всё ещё задаётся этим вопросом: мутантов можно употреблять в пищу.
Я перестал писать.
— Однако «можно» не означает «безопасно», — продолжил он. — В тканях этих животных сохраняется изменённый биологический материал. При употреблении он способен взаимодействовать с организмом человека.
На экране появилась таблица.
ПАДАЛЬЩИКИ
Вероятность мутационного эффекта: высокая.
Вероятность полезного эффекта: практически отсутствует.
Я нахмурился.
— То есть мясо может изменить человека?
— Именно, — ответил учёный, словно услышал меня. — Но изменения будут преимущественно отрицательными.
Он перечислил несколько наблюдавшихся случаев.
Нарушения обмена веществ.
Изменения кожных тканей.
Деформации костей.
Неконтролируемый рост отдельных тканей.
Я записал всё.
— Причина проста. Животное получает мутацию не из воздуха. Оно получает её вместе с окружающей средой и пищей. Чем больше нестабильного материала накоплено в организме, тем выше вероятность, что он передастся дальше.
Изображение сменилось.
Теперь на экране был мутировавший хищник.
Что-то среднее между волком и крупной кошкой.
— Вторая категория — хищники.
Я подался ближе к монитору.
— Эти животные питаются преимущественно живой добычей. Они охотятся, убивают и получают значительно меньше случайных мутационных примесей вместе с пищей.
На экране появилась новая таблица.
ХИЩНИКИ
Вероятность мутационного эффекта: низкая.
Характер изменений: преимущественно слабовыраженный.
— Мясо хищников также способно вызвать изменения, — продолжил учёный. — Но в большинстве случаев они незначительны.
Он вывел несколько примеров.
Усиление роста волос.
Незначительное изменение плотности кожи.
Небольшое улучшение ночного зрения.
Ускорение восстановления мелких повреждений.
Я поднял брови.
— Уже интереснее.
Учёный продолжил:
— Но не спешите радоваться. Вероятность проявления конкретного изменения крайне мала. По нашим наблюдениям, она составляет около 0,01 процента на одну порцию при употреблении неподготовленного мяса.
Я перечитал цифру.
0,01 процента.
Практически ничто.
— Поэтому охота исключительно ради получения мутации бессмысленна, — сказал учёный. — Большинство людей просто получит мясо. В редких случаях организм действительно отреагирует.
Он переключил изображение.
Теперь появился кабан.
Огромный, покрытый плотными костяными пластинами.
— Но здесь возникает важное исключение.
Я снова взял ручку.
— Чем выше уровень мутировавшего животного, тем сложнее становится ситуация. У сильных особей ткани содержат значительно больше изменённого материала. Соответственно, вероятность реакции человеческого организма возрастает.
На экране появилась простая схема.
Обычные мутанты → слабый эффект.
Продвинутые мутанты → более выраженный эффект.
Альфа-особи → крайне высокая концентрация изменённого материала.
Я задумался.
Значит, желейка была не единственным способом получить изменение.
Мясо тоже могло что-то дать.
Просто шанс был настолько ничтожным, что рассчитывать на него бессмысленно.
Учёный тем временем продолжал:
— И ещё один момент. Не путайте мутацию с желейкой. Желатиноподобное образование, которое мы обнаруживаем в головном мозге некоторых мутантов, представляет собой концентрированную форму изменённого материала. Мясо содержит его лишь в рассеянном виде.
Я медленно положил ручку.
Вот оно.
Поэтому желейка работала настолько сильно.
Она была концентратом.
А мясо — слабым источником.
Учёный посмотрел прямо в камеру.
— И именно поэтому я рекомендую всем выжившим использовать мясо мутантов прежде всего как пищу.
Он сделал короткую паузу.
— А не как лекарство.
Видео продолжилось.
А я впервые посмотрел на лежавшие возле лаборатории тушки мутантов уже немного иначе.
Раньше я видел в них только опасных существ.
Теперь видел ещё и источник еды.
Пусть отвратительный.
Пусть потенциально опасный.
Но источник.
Я посмотрел на оставшиеся запасы.
Потом на запись.
И тихо произнёс:
— Значит, голодать мне необязательно.
Да, тогда логично завершить классификацию именно так: чем меньше животное контактирует с мясом и нестабильной пищей, тем безопаснее его мясо для человека. А полутравоядных вроде кабана поставить между хищниками и настоящими травоядными.
Учёный перелистнул несколько страниц своих записей.
— На этом мы подошли к третьей категории, — сказал он. — Животные, чей рацион состоит преимущественно из растительной пищи.
На экране появилась фотография дикого кабана.
Обычный на вид — если не считать размеров. Даже через изображение было заметно, насколько массивным стало животное.
— Начнём с промежуточной группы. Всеядные и полутравоядные. Лучший пример — дикий кабан. В нормальных условиях он питается корнями, травой, плодами, насекомыми, мелкими животными и падалью. После мутагенеза его рацион практически не изменился.
Я перевернул страницу блокнота.
— И что это значит для человека?
— Значит, что мясо таких животных значительно безопаснее мяса падальщиков и большинства хищников. Но полностью исключить возможность мутационного эффекта нельзя.
На экране появилась таблица.
ВСЕЯДНЫЕ / ПОЛУТРАВОЯДНЫЕ
Вероятность мутационного эффекта — крайне низкая.
Вероятность негативного эффекта — минимальная при правильной обработке.
— В редких случаях употребление мяса крупной особи может вызвать незначительное изменение организма, — продолжил учёный. — Но вероятность настолько мала, что использовать кабанов как источник мутаций бессмысленно.
Он сменил изображение.
— При этом существует важное условие.
На экране появилась схема обработки мяса.
— Правильное приготовление практически полностью устраняет мутационный риск. Термическая обработка разрушает большую часть активных соединений, способных взаимодействовать с человеческим организмом.
Учёный тем временем перешёл к следующей категории.
На экране появились лошади.
Затем коровы.
Овцы.
Козы.
Олени.
— И наконец, наиболее безопасная группа. Чистые травоядные.
Он говорил уже спокойнее.
— Эти животные практически не употребляют мясо и не контактируют с падалью в процессе питания. Поэтому накопление нестабильного материала в их тканях значительно ниже.
Я посмотрел на фотографии.
— То есть их можно есть?
Учёный усмехнулся.
— Можно. И это, пожалуй, одна из немногих хороших новостей, которые я могу вам сообщить.
Он вывел следующую надпись:
ТРАВОЯДНЫЕ МУТАНТЫ
НЕГАТИВНЫЕ МУТАЦИИ ПРИ УПОТРЕБЛЕНИИ МЯСА НЕ ЗАФИКСИРОВАНЫ.
Я даже перестал писать.
— Их мясо не содержит достаточной концентрации активного материала для выраженного мутационного воздействия, — объяснил учёный. — Поэтому даже если вы съедите мясо такого животного, ваш организм, скорее всего, вообще никак на него не отреагирует с точки зрения мутагенеза.
Он сделал небольшую паузу.
— Теоретически такое мясо можно употреблять даже без приготовления. Но я настоятельно не рекомендую это делать.
На экране появились изображения паразитов.
— Потому что проблема здесь уже не в мутациях. Паразиты никуда не исчезли.
Я невольно поморщился.
— Даже после всего, что случилось?
— Особенно после всего, что случилось, — ответил учёный. — Мутагенез изменил животных, но не отменил биологию. Паразиты тоже адаптируются. Поэтому мясо необходимо тщательно обрабатывать.
Он вернулся к общей таблице.
ПАДАЛЬЩИКИ — ВЫСОКИЙ МУТАЦИОННЫЙ РИСК.
ХИЩНИКИ — НИЗКИЙ, НО СУЩЕСТВУЮЩИЙ РИСК.
ВСЕЯДНЫЕ — КРАЙНЕ НИЗКИЙ РИСК.
ТРАВОЯДНЫЕ — ПРАКТИЧЕСКИ НУЛЕВОЙ РИСК.
— И запомните главное, — сказал он, глядя прямо в камеру. — Мутировавшее животное не обязательно означает мутировавшее мясо. Сам факт мутации организма ещё не делает его ткани смертельно опасными.
Он немного помолчал.
— Но чем выше хищническая активность животного, чем более разнообразен и загрязнён его рацион, тем выше вероятность накопления нестабильного материала.
Я посмотрел на оставшиеся запасы еды.
Потом на фотографии мутировавшего кабана.
И впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на облегчение.
Если этот учёный не ошибался, мне больше не обязательно было грабить магазины.
Вокруг города бродили тысячи животных.
И некоторые из них могли стать для меня не врагами.
А едой.
Учёный ещё раз пролистнул свои записи, но на этот раз не стал сразу переключать изображение.
— На этом классификацию животных можно считать завершённой. Однако животные — далеко не единственные организмы, которых затронул мутагенез.
Изображение на экране изменилось.
Перед камерой появилась заросшая улица. Асфальт почти полностью исчез под корнями и стеблями. Деревья пробивались сквозь стены домов, а некоторые растения выросли настолько быстро, что их невозможно было узнать.
— Растения изменяются иначе, — продолжил учёный. — Они не способны перемещаться и охотиться, поэтому их адаптация происходит преимущественно за счёт роста, изменения химического состава тканей и, конечно же, плодов.
На экране появилась первая группа.
I. Пищевые мутировавшие растения
Фотографии были почти безобидными.
Крупные ягоды.
Плоды, напоминающие яблоки.
Овощи, выросшие в несколько раз больше обычного.
— Начнём с наиболее полезной разновидности. Это растения, которые сохранили способность производить съедобные плоды. Более того, некоторые из них стали плодоносить значительно быстрее своих обычных собратьев.
Учёный показал результаты анализов.
— В большинстве случаев мутагенез изменяет размер, вкус, содержание сахаров и питательных веществ, но не делает плод опасным для человека.
На экране появилась отметка:
ПЛОДЫ ПРИГОДНЫ В ПИЩУ.
— Однако, — добавил он, — как и с любым новым продуктом, я рекомендую сначала проводить анализ. Мы пока не знаем, насколько долго подобные растения сохраняют стабильность.
Следующая фотография.
II. Плодоносящие мутировавшие растения
На этот раз всё выглядело гораздо менее приятно.
Некоторые растения имели нормальные плоды.
Другие — покрывались странными наростами.
Третьи давали плоды, внешне похожие на съедобные, но совершенно непригодные для употребления.
— Вторая категория значительно сложнее. Растение продолжает плодоносить, однако его мутация изменила химический состав отдельных частей.
Он увеличил изображение одного плода.
— Вот пример. Внешне он практически не отличается от обычного фрукта. Но внутри содержится соединение, вызывающее сильное отравление.
Я нахмурился.
— Значит, нельзя просто сорвать и съесть?
— Именно.
Учёный впервые за всё видео стал серьёзнее.
— Никогда не определяйте съедобность мутировавшего растения только по внешнему виду. Один экземпляр может быть безопасен, а растение в нескольких метрах от него — смертельно опасно.
Я быстро записал эту фразу.
Учёный продолжил:
— Поэтому такие растения необходимо разделять по каждому отдельному виду и даже по отдельным популяциям. Пока у нас недостаточно данных, чтобы считать их безопасным источником пищи.
Изображение снова сменилось.
Перед камерой появилось огромное дерево.
Ствол был толстым, покрытым плотными наростами. Корни разломали асфальт, а ветви опутывали соседнее здание.
На месте обычных плодов висели твёрдые образования, похожие на шишки.
III. Неплодоносящие мутировавшие растения
— Последняя группа представляет для нас наибольший интерес, — произнёс учёный.
— И наибольшую опасность.
Я перестал писать.
— Эти растения не дают привычных съедобных плодов. Некоторые образуют шишки, споры, семенные капсулы или другие структуры, которые могут содержать крайне активные соединения.
На экране появилась фотография человека в защитном костюме возле огромного дерева.
— У некоторых разновидностей достаточно просто находиться рядом с растением, чтобы получить раздражение кожи или проблемы с дыханием. Другие выделяют токсины при повреждении ствола или корней.
Учёный сделал паузу.
— А некоторые...
Он посмотрел в камеру.
— ...убивают.
В лаборатории повисла тишина.
— Поэтому если вы встретили растение, которое ведёт себя агрессивно, быстро перемещается, реагирует на звук, выделяет неизвестные жидкости или каким-либо образом пытается вступить с вами в контакт...
Он медленно покачал головой.
— Не проверяйте, съедобно оно или нет.
На экране появилась последняя таблица.
ПИЩЕВЫЕ РАСТЕНИЯ — условно безопасны.
ПЛОДОНОСЯЩИЕ — требуют обязательного анализа.
НЕПЛОДОНОСЯЩИЕ — потенциально опасны.
Учёный выключил изображение и несколько секунд просто смотрел в камеру.
— Мы привыкли считать растения частью безопасной окружающей среды. Они не преследуют нас. Не кусают. Не нападают.
Он усмехнулся.
— По крайней мере, раньше не нападали.
Экран погас.
Я остался сидеть перед монитором.
За окном тихо покачивались деревья.
И вдруг я поймал себя на мысли, что теперь смотрю на них совершенно иначе.
Раньше я видел в них просто деревья.
Теперь я уже не был уверен, что любое дерево вокруг меня действительно хочет оставаться деревом.
Глава 11 К окраинам
Утром следующего дня я проснулся раньше обычного.
Первой мыслью была желейка.
Вчерашняя драка оставила после себя несколько туш мутировавших псов. Если верить записям учёного, в их головах могли находиться желейки черного цвета, а значит, бросать их было слишком глупо.
Я быстро собрался и вышел из лаборатории.
Мясо я брать не собирался. После всего, что услышал о мутировавших животных, есть его без дополнительной проверки казалось мне не лучшей идеей. А вот желейки я хотел забрать.
До места боя оставалось всего несколько минут.
Я свернул за угол и остановился.
Передо мной лежало то, что осталось от стаи.
Вернее, назвать это останками было даже слишком щедро.
Ещё вчера здесь были туши, а теперь на асфальте валялись только обрывки шерсти, куски кожи и несколько костей. Большая часть тел исчезла.
Я медленно оглядел улицу.
И увидел виновников.
На одном из останков сидели крысы.
Не обычные.
Крупные, почти с небольшую собаку, с голыми хвостами и странно вытянутыми мордами. Их было несколько десятков. Они копошились среди останков, рвали остатки мяса и время от времени поднимали головы.
Одна заметила меня.
Замерла.
Мы несколько секунд смотрели друг на друга.
Потом крыса резко пискнула.
Остальные тут же бросились врассыпную, исчезая в щелях между машинами, под завалами и в тёмных проёмах зданий.
Я остался один посреди улицы.
Посмотрел на останки.
Потом на пустые места, где ещё вчера лежали тела.
— Вот же...
Я подошёл ближе.
Ни одной головы.
Ни одной целой туши.
Ни малейшего шанса проверить, остались ли желейки.
Я почувствовал раздражение.
Столько труда.
Столько риска.
И всё это оказалось кормом для каких-то огромных крыс.
Я ещё раз посмотрел вслед последней исчезнувшей твари.
Теперь я начинал понимать, почему учёный так много говорил о пищевой цепочке.
Мутанты пожирали мутантов.
И становились частью следующего звена.
Я развернулся и пошёл обратно.
Настроение было отвратительным.
Сегодня я рассчитывал вернуться в лабораторию с несколькими образцами.
Вместо этого возвращался с пустыми руками.
И с неприятной мыслью, что оставлять что-либо на улице надолго теперь было равносильно добровольно отдавать это первому, кто окажется рядом.
По дороге обратно я почти не думал о желейках.
Мысль о них постепенно вытесняло другое.
Я возвращался в лабораторию и впервые за всё время смотрел на неё не как на спасение, а как на ловушку.
Она находилась практически в центре города.
И чем дольше я здесь оставался, тем меньше мне это нравилось.
Я остановился у входа, посмотрел на пустую улицу и тихо произнёс:
— Мне пора отсюда убираться.
Звучало страшно.
Но ещё страшнее было продолжать делать вид, что здесь безопасно.
Живых людей я не видел уже давно. Ни случайных прохожих, ни групп выживших, ни тех, кто пытался бы выбраться из города.
Зато мутантов становилось всё больше.
Раньше улицы казались просто пустыми.
Теперь они были пустыми только на первый взгляд.
Где-то в переулке раздавался вой. Где-то шевелились заросли. Иногда я замечал силуэты между зданиями, которые исчезали прежде, чем я успевал понять, что именно увидел.
Город словно постепенно переходил к ним.
А я оставался здесь один.
Я вернулся в лабораторию и сел перед картой города.
Если двигаться к окраинам, ситуация могла измениться.
Там начинался частный сектор.
Меньше высотных домов, меньше людей, больше земли.
А значит — больше возможностей.
Сады.
Огороды.
Домашние животные.
Склады.
Погреба.
Запасы, которые люди собирали на чёрный день и которые теперь, возможно, никому не нужны.
И самое главное — люди.
Если где-то ещё оставались выжившие, то вероятность встретить их там была гораздо выше.
Я провёл пальцем по карте.
— Центр мне больше ничего не даст.
Здесь можно найти мутантов.
Можно найти опасность.
Можно найти ещё немного еды.
Но нельзя найти будущее.
Я посмотрел на лабораторное оборудование.
И тут появилась новая проблема.
Я не хотел оставлять всё это.
Здесь были приборы, которые могли пригодиться мне для приготовления желеек и изучения мутаций. Некоторые вещи я вообще не представлял, чем можно заменить.
Просто взять всё в рюкзак и уйти не получится.
Значит, нужен транспорт.
И сначала нужно разведать дорогу.
Я развернул карту и отметил предполагаемый маршрут.
Не самый короткий.
Самый безопасный.
Хотя я уже понимал, что слово «безопасный» в нынешнем городе звучит почти как шутка.
Мне предстояло проверить перекрёстки, дворы, заброшенные здания и возможные места скопления мутантов.
Заодно нужно было найти машину.
Лучше грузовую.
И проверить, можно ли её вообще завести.
Я посмотрел на карту ещё раз.
До окраин было не так уж далеко.
Но между мной и ними находился целый город.
— Сначала разведка, — решил я. — Потом транспорт. Потом оборудование.
Я поднялся из-за стола.
Впервые за несколько дней у меня появилась конкретная цель.
Не просто пережить очередную ночь.
Не просто найти еду.
Мне нужно было выбраться из центра.
Пока город окончательно не стал местом, где выживать человеку уже невозможно.
Я вышел из лаборатории ещё утром.
Рюкзак за спиной, монтировка за поясом, коготь мутанта закреплён на ремне. На этот раз я не собирался уходить далеко. Мне нужно было только проверить маршрут до окраины, понять, что меня ждёт впереди, и найти подходящий транспорт.
Первые несколько кварталов я прошёл почти бесшумно.
Город изменился за последние дни настолько, что иногда я с трудом узнавал знакомые улицы.
Асфальт больше не был асфальтом.
Из трещин пробивались толстые зелёные стебли, некоторые уже успели превратиться в настоящие заросли. Корни деревьев вспучивали дорожное покрытие, переворачивая куски асфальта. На стенах домов расползались мхи и какие-то тёмные вьющиеся растения.
На одном из перекрёстков дерево пробило окно второго этажа.
Я остановился.
Ещё неделю назад здесь стоял обычный дом.
Теперь из его стены торчал ствол толщиной с человеческое тело, а ветви уходили внутрь квартиры.
— Быстро же вы растёте...
Я пошёл дальше.
Через несколько минут услышал царапанье.
Сразу присел за перевёрнутую машину.
Из переулка показалась стая крыс.
Тех самых, которых я видел возле останков псов.
Их было около десяти. Некоторые были размером с кошку, другие — почти с собаку. Они перебегали дорогу, вынюхивая мусор между автомобилями.
Я не двигался.
Одна крыса остановилась.
Подняла морду.
Я замер.
Она несколько секунд смотрела прямо на меня, но затем что-то пискнуло в глубине переулка, и вся стая исчезла.
Я только тогда позволил себе выдохнуть.
Первую схватку в этот день я решил не начинать.
Мне нужна была разведка, а не очередная драка.
Дальше стало сложнее.
На улице лежал перевёрнутый автобус. Вокруг него выросли кусты, а из разбитых окон свисали толстые лозы.
Я уже собирался обойти его, когда услышал низкое рычание.
Замер.
Из-под автобуса показалась морда.
Мутировавшая собака.
Она была крупнее обычной овчарки, с непропорционально длинными лапами. Шерсть местами слиплась в жёсткие клочья, а вдоль позвоночника выступали небольшие костяные наросты.
Она увидела меня.
Я увидел её.
Секунда.
Другая.
Тварь рванула вперёд.
На этот раз я не побежал.
Я дождался последнего момента и ушёл в сторону.
Собака пролетела мимо.
Я ударил монтировкой по боку.
Она завизжала и развернулась.
Я успел нанести ещё один удар.
Тварь рухнула.
Я тяжело выдохнул и несколько секунд прислушивался.
Тишина.
— Ладно. Быстро и тихо.
Я не стал задерживаться. Быстро вскрыл череп и закинув черную желейку в контейнер двинул дальше.
Чем дальше я уходил от лаборатории, тем сильнее менялось окружение.
Высотки постепенно исчезали за зарослями.
Некоторые улицы уже практически невозможно было назвать улицами. Между домами выросли целые коридоры из кустарников. Деревья ломали заборы, корни поднимали машины, а трава местами доходила мне до груди.
И среди всей этой зелени жизнь буквально кипела.
Я видел мутировавших птиц, которые сидели на крышах и наблюдали за мной.
Видел небольших зверьков, похожих на кроликов, но с необычно длинными ушами.
Видел насекомых размером с ладонь.
Большинство я обходил.
Мне не хотелось проверять, насколько они опасны.
Потом я заметил движение на крыше.
Поднял голову.
Там стояло существо, похожее на оленя.
Только вместо обычных рогов у него выросли длинные ветвящиеся отростки, покрытые чем-то похожим на кору.
Оно смотрело на меня.
Я замер.
Оно тоже.
Мы несколько секунд изучали друг друга.
А потом животное просто развернулось и скрылось среди деревьев.
Я даже не стал его преследовать.
Мне начинало нравиться одно правило этого города:
если кто-то не пытается меня съесть, я тоже не буду пытаться его убить.
К полудню я добрался до ещё одного перекрёстка.
Здесь пришлось спрятаться.
Впереди стояла целая группа мутантов.
Я насчитал шесть.
Они были похожи на собак, но отличались друг от друга. Одни были покрыты плотной шерстью, другие почти полностью лишились её, у третьих передние лапы стали непропорционально длинными.
Они копались возле разбитой машины.
Я лёг за бетонным блоком и наблюдал.
Ждать пришлось почти двадцать минут.
Наконец стая ушла в переулок.
Я продолжил путь.
Постепенно перед глазами появились первые признаки окраины.
Дома стали ниже.
Появились заборы.
Небольшие дворы.
Сады.
И именно здесь город выглядел особенно странно.
В некоторых садах растения разрослись настолько, что полностью поглотили дома. Яблони превратились в огромные деревья, их ветви проламывали крыши. На одном участке я увидел тыквы размером с автомобильное колесо.
В другом — кусты с неизвестными плодами, которые светились тусклым желтоватым оттенком.
Я остановился.
Сделал шаг назад.
Неизвестное растение.
Неизвестный плод.
А значит — не трогать.
Я продолжил движение.
Через несколько минут увидел то, ради чего вообще начал эту разведку.
На обочине стоял старый фургон.
Пыльный, покрытый листьями, но целый.
Я подошёл ближе.
Открыл дверь.
Внутри пахло бензином и сыростью.
Я сел за руль и попробовал повернуть ключ.
Двигатель молчал.
— Ну конечно.
Я вышел и открыл капот.
Аккумулятор был мёртв.
Но машина выглядела ремонтопригодной.
Я запомнил место.
Теперь у меня было две цели.
Найти способ заставить этот фургон ехать.
И добраться до окраины.
Я посмотрел назад.
Город высился за моей спиной огромной серой стеной, постепенно скрываемой зеленью.
Где-то там осталась моя лаборатория.
А впереди начиналась территория, которую я ещё практически не знал.
Я поправил рюкзак.
И пошёл дальше.
Теперь уже не просто как человек, пытающийся выжить.
А как человек, который впервые за долгое время действительно куда-то направлялся.
К вечеру я уже почти перестал считать пройденные улицы.
Окраины встретили меня совсем иначе, чем центр.
Здесь было тише.
Не безопаснее — именно тише.
Высотки остались где-то далеко позади, а вместо них появились невысокие дома, узкие улицы и длинные ряды частных участков. За заборами темнели сады, кое-где стояли старые автомобили, а над крышами поднимались редкие струйки дыма.
Дым.
Я остановился.
Сердце невольно забилось быстрее.
Первой мыслью было, что здесь кто-то живёт.
Второй — что это мог быть вовсе не человек.
Я несколько минут наблюдал за домами, но больше ничего не заметил.
Всё равно решил запомнить место.
Пока я шёл дальше, в голове постепенно сформировались требования к будущему убежищу.
Мне нужен был небольшой дом.
Не слишком большой, чтобы его можно было контролировать в одиночку.
Крепкие стены.
Нормальная дверь.
Минимум окон.
Желательно высокий забор.
И двор, который не превратился в джунгли.
Я несколько раз заходил на чужие участки, осматривал дома и уходил.
Один оказался слишком открытым.
У другого практически полностью обвалился забор.
Третий зарос растениями настолько, что я даже не смог добраться до входа.
Четвёртый выглядел неплохо, но рядом стоял полуразрушенный сарай, а из него доносились подозрительные звуки.
Я решил не проверять.
Солнце уже начало садиться, когда я увидел его.
Небольшой кирпичный коттедж.
Двухэтажный, но компактный.
Тёмно-красный кирпич местами потемнел от дождей, однако стены выглядели почти нетронутыми. Крыша была целой. Окна — небольшими, расположенными достаточно высоко.
Я подошёл ближе.
И остановился у ворот.
Забор тоже был кирпичным.
Не декоративная ограда высотой по пояс, а настоящая стена примерно мне по грудь. Достаточно высокая, чтобы скрывать двор от улицы, и достаточно крепкая, чтобы её было непросто преодолеть.
Я медленно прошёл вдоль участка.
Никаких проломов.
Никаких следов крови.
Никаких подозрительных звуков.
Самое удивительное — растения.
Они здесь почти не изменились.
Да, трава стала гуще обычного.
На некоторых кустах появились странные утолщения.
Одна яблоня выглядела немного крупнее своих собратьев, а её ветви были необычно толстыми.
Но это был всё ещё сад.
Не заросшая мутантами территория, которую я привык видеть в центре.
Я вошёл во двор.
Под ногами захрустел мелкий гравий.
Никаких лоз, пытающихся обвить ноги.
Никаких огромных цветов.
Никаких шевелящихся зарослей.
Я посмотрел на дом.
— Вот это уже похоже на место, где можно пожить.
Я подошёл к двери.
Она оказалась массивной.
Металлической, с несколькими замками.
Я осторожно дёрнул ручку.
Заперто.
Но дверь была целой.
Я обошёл дом.
Окна имели плотные рамы и ставни. Ни одно стекло не было разбито.
Для меня это уже было роскошью.
Я вернулся к воротам и ещё раз посмотрел на улицу.
Пусто.
Слишком пусто.
Но после всего, что я видел в центре, пустая улица уже казалась хорошим знаком.
Я мог бы продолжить поиски.
Найти место получше.
Но темнело.
А ночевать посреди неизвестного района мне совершенно не хотелось.
Я снова посмотрел на дом.
Крепкие стены.
Закрытый двор.
Кирпичный забор.
Минимум мутировавшей растительности.
И главное — его можно было укрепить ещё сильнее.
— Ладно, — сказал я себе. — Сегодня остаюсь здесь.
Я ещё раз проверил двор.
Потом запер ворота.
Впервые за долгое время я почувствовал не просто желание пережить ночь.
Я почувствовал, что у меня появилось место, которое можно назвать своим.
Пусть пока только на одну ночь.
Я ещё раз обошёл дом, уже внимательнее.
Входная дверь была заперта, а выбивать её мне совершенно не хотелось. После всего пережитого я слишком хорошо понимал, что любой громкий звук здесь может обернуться проблемами.
Поэтому я продолжил искать другой путь.
И нашёл его на втором этаже.
Одно окно оказалось приоткрыто.
Я несколько секунд просто смотрел на него.
— Серьёзно?
Расстояние от земли до окна было приличным. Но других вариантов не было.
Я снял рюкзак, оставил его у стены и начал карабкаться.
Кирпич оказался шершавым, кое-где выступали небольшие края кладки, за которые можно было зацепиться пальцами. Но всё равно было тяжело.
Несколько раз нога соскальзывала.
Один раз я едва не полетел вниз и в последний момент ухватился за выступ.
Сердце колотилось так, будто я снова дрался с мутантом.
— Только не сорваться...
Наконец пальцы легли на подоконник.
Я подтянулся, перекинул ногу через раму и тяжело свалился внутрь.
Несколько секунд лежал на полу, пытаясь отдышаться.
— Отличный способ войти в собственный дом.
Я поднялся.
Внутри было тихо.
Очень тихо.
Я начал осматривать комнаты одну за другой.
Никаких тел.
Никаких следов борьбы.
Никаких мутантов.
Дом просто стоял пустой.
На первом этаже нашлась кухня. В шкафах почти ничего не осталось, но кое-какие продукты сохранились. Несколько банок консервов, пачка крупы, печенье.
Я сложил всё в одно место.
Потом проверил воду.
К моему огромному удивлению, краны работали.
Я открыл один.
Из трубы сначала вырвался воздух, затем пошла мутная вода.
Я подождал немного.
Вода постепенно стала прозрачнее.
— Вот это подарок...
Я выпил несколько глотков, а потом вспомнил слова учёного и решил пока не рисковать. Если здесь сохранилась система водоснабжения, позже попробую разобраться, откуда поступает вода.
После этого я наконец позволил себе немного расслабиться.
Разложил найденные продукты.
Сварил немного крупы, добавил консервированное мясо и впервые за долгое время поел не на ходу и не прислушиваясь каждую секунду к окружающим звукам.
Еда показалась мне почти роскошью.
Когда закончил, я заметил ванную.
Проверил кран.
Вода была.
Я даже не поверил сначала.
Повернул ручку душа.
На меня обрушилась тёплая вода.
Я замер.
Просто стоял под душем и несколько секунд ничего не делал.
Грязь, пот, кровь и запах улицы постепенно смывались с кожи.
Я закрыл глаза.
И впервые за долгое время почувствовал себя обычным человеком.
Не выжившим.
Не охотником на мутантов.
Не человеком, который каждую минуту думает о том, что его могут убить.
Просто человеком, принимающим душ после тяжёлого дня.
Когда я вышел из ванной, тело уже почти не держало меня.
Я поднялся на второй этаж, выбрал комнату с окном во двор и положил рядом монтировку.
Рюкзак поставил у кровати.
Одежду аккуратно сложил на стуле.
Потом лёг.
Матрас оказался неожиданно мягким.
Я посмотрел в потолок.
За окном медленно темнело.
Впервые за долгое время мне не нужно было спать на холодном полу лаборатории, зажав оружие в руках.
Я всё равно несколько раз прислушался к улице.
Тишина.
Никакого воя.
Никаких шагов.
Никаких ударов по воротам.
Я перевернулся на бок.
— Завтра начну обустраиваться.
А сегодня...
Сегодня я просто посплю.
И впервые за долгое время позволил себе закрыть глаза без мысли о том, что проснусь от крика.
Глава 12 Моя новая крепость
Проснулся я утром от непривычной тишины.
Не от воя за окном. Не от ударов в дверь. Не от собственного страха, который заставлял просыпаться от каждого шороха.
Просто проснулся.
Несколько секунд лежал, глядя в потолок, и не мог понять, где нахожусь. Потом вспомнил вчерашний день, дом, открытое окно на втором этаже.
И впервые за долгое время улыбнулся.
Я действительно выспался.
Нормально. Без кошмаров и постоянных пробуждений.
Живым.
Я спустился на кухню и первым делом принялся искать еду.
Нашёл немного больше, чем ожидал: несколько банок консервов, пачку сухого печенья, крупу и пару продуктов с ещё не истёкшим сроком хранения.
Готовить что-то серьёзное не хотелось.
Я собрал всё съедобное, что нашёл, и устроил себе настоящий завтрак.
Последний кусок печенья я запил водой и удовлетворённо откинулся на стуле.
— Теперь можно и осмотреться.
Вчера я был слишком уставшим, чтобы нормально изучить дом.
Сегодня решил исправить это.
Первый этаж оказался небольшим, но удобным. Кухня, гостиная, ванная и ещё одна комната. Мебель почти вся осталась на месте. Старый диван, шкафы, стол, несколько стульев.
Пыли было много.
Но пыль меня сейчас совершенно не волновала.
Гораздо важнее было другое — дом практически не пострадал.
Я проверил все окна.
Целые.
Рамы крепкие.
Ставни исправны.
Потом осмотрел двери.
Главная была массивной, с несколькими замками. На заднем входе стояла ещё одна металлическая дверь.
— Неплохо.
Я поднялся наверх.
Три спальни, небольшой коридор и ещё одна ванная.
Из окна моей комнаты открывался вид на весь участок.
И вот здесь я задержался.
Двор выглядел почти нормальным.
После центра города это казалось чем-то невероятным.
Трава стала выше, чем должна была быть, но не превратилась в джунгли. Несколько кустов разрослись, однако не пытались пробить стены или обвить дом своими лозами.
Старая яблоня стояла у забора.
Я подошёл к ней и внимательно осмотрел плоды.
Яблоки.
Обычные на вид.
Но после лекции учёного я решил не рисковать.
Мало ли что с ними произошло.
За домом находился небольшой сарай.
Дверь оказалась заперта.
Я проверил её.
Крепкая.
Запомнил.
Потом вышел во двор.
Здесь было ещё интереснее.
За кирпичным забором начинался соседний участок. Такой же тихий, заросший, но без признаков серьёзной мутации.
Я прошёл вдоль стены, внимательно осматривая землю.
Следы.
Мелкие.
Похожие на звериные.
Я присел.
Несколько отпечатков уходили к дыре под соседним забором.
Я не стал проверять, кому они принадлежали.
Пока что мне вполне хватало того, что я знал: ночью сюда никто не пробрался.
Я вернулся к дому и поднял голову.
Кирпичные стены.
Крепкий забор.
Небольшие окна.
Два входа.
Сарай.
Двор.
И самое главное — вокруг почти не было мутировавших растений.
Я медленно оглядел всё ещё раз.
Это место действительно могло стать убежищем.
Не временной норой, где я прячусь от монстров.
Домом.
Я провёл ладонью по холодной кирпичной стене.
— Значит, вот здесь и начнём.
Но расслабляться было рано.
Мне предстояло перевезти оборудование из лаборатории, найти транспорт, укрепить дом и проверить всю ближайшую территорию.
А главное — понять, действительно ли здесь нет других людей.
Я посмотрел на улицу через ворота.
Тишина.
Слишком много тишины.
Я ещё не знал, что именно скрывается за соседними домами.
Но теперь у меня хотя бы было место, куда я мог вернуться.
И это ощущение оказалось почти непривычным.
Продолжим с утра — сделаем акцент на осторожности Алексея и на том, как простая задача с аккумулятором превращается в отдельную маленькую вылазку.
После осмотра дома я снова вышел на улицу.
Теперь передо мной стояла следующая проблема — машина.
Фургон, который я нашёл вчера, был почти идеальным вариантом для переезда. В него можно было загрузить оборудование из лаборатории, запасы еды, воду и всё остальное, что я успел собрать.
Оставалась мелочь.
Аккумулятор.
Я решил поискать его в ближайших машинах.
Первый автомобиль стоял прямо у ворот соседнего дома. Старенький седан, покрытый толстым слоем пыли.
Капот открылся.
Аккумулятор на месте.
Но полностью мёртвый.
Я проверил второй.
Пусто.
Третий оказался разграблен. Из-под капота торчали оборванные провода.
Четвёртый был разбит врезавшейся в него машиной.
Пятый...
Я уже начал злиться.
— Ну хоть один нормальный найдись.
Шестой — разряжен.
Седьмой — вытек.
Восьмой — вообще без аккумулятора.
Девятый выглядел неплохо, но стоило мне открыть капот, как я увидел, что клеммы были сорваны.
Десятая машина стояла на другом конце улицы.
Небольшой хэтчбек.
С виду ничем не отличался от остальных.
Я огляделся.
Пусто.
Подошёл.
Открыл капот.
И замер.
Аккумулятор был на месте.
Я достал найденный в доме простой тестер и подключил его.
Стрелка поднялась.
Заряд был.
Я несколько секунд просто смотрел на прибор.
— Наконец-то...
Я проверил ещё раз.
Заряд действительно сохранился.
Теперь оставалось самое неприятное.
Снять его.
Я уже представлял, как сейчас раздастся истошный вой сигнализации и на улицу сбегутся все мутанты в округе.
Но машина молчала.
Никакой сигнализации.
Я осторожно отсоединил клеммы, открутил крепление и вытащил аккумулятор.
Тяжёлый.
Гораздо тяжелее, чем казалось.
Я поставил его на землю и несколько секунд восстанавливал дыхание.
— И это я ещё собирался таскать оборудование.
Перекинув аккумулятор в импровизированную ручку из ремня, я двинулся обратно.
Каждый шаг отдавался тяжестью в руках.
Но настроение было отличным.
Потому что впервые за долгое время я чувствовал, что дела действительно идут по плану.
Через несколько минут показался тот самый фургон.
Он всё ещё стоял на месте.
Пыльный.
Покрытый листьями.
Но целый.
Я поставил аккумулятор рядом с машиной и посмотрел на неё.
Если повезёт, через несколько минут она оживёт.
А если нет...
Придётся снова искать.
Я открыл капот.
— Давай, старушка.
Я поставил аккумулятор на место и начал подключать клеммы.
Теперь оставалось только повернуть ключ.
И я очень надеялся, что двигатель не решит умереть именно в тот момент, когда я наконец нашёл всё необходимое.
Машина завелась с третьей попытки.
Двигатель сначала кашлянул, несколько раз захлебнулся, а потом наконец заурчал ровно и уверенно.
Я невольно улыбнулся.
— Вот теперь другое дело.
Я ещё раз проверил всё, что успел сделать, закрыл капот и сел за руль.
Бензина оставалось немного. Стрелка почти лежала на красной зоне, поэтому я решил не рисковать и сначала найти заправку.
Она оказалась всего в нескольких кварталах, на самой окраине частного сектора.
Колонки давно не работали. Стекла в операторской были разбиты, двери распахнуты, а вокруг валялся мусор.
Зато заправочные цистерны остались.
Я нашёл подходящую ёмкость, перетащил её к машине и начал сливать топливо. Работа была медленной и тяжёлой, но через некоторое время бак оказался заполнен достаточно, чтобы я мог спокойно добраться до лаборатории и обратно.
Я закрыл бак, сел за руль и тронулся.
Город за окном постепенно начал двигаться.
Не люди.
Не машины.
Мутанты.
Первую стаю я заметил через пару минут.
Несколько существ, похожих на собак, выбежали из переулка и бросились следом.
Они действительно попытались меня догнать.
Несколько секунд я даже видел их в зеркале.
Но расстояние между нами увеличивалось.
Они старались изо всех сил, но машина уходила от них всё дальше.
Одна тварь ещё некоторое время бежала следом, затем остановилась и зарычала мне вслед.
Я невольно усмехнулся.
— Ну хоть в этом преимущество.
Дальше происходило примерно то же самое.
Мутанты замечали машину, бросались за ней, но очень быстро отставали.
Некоторые провожали меня взглядами.
Другие пытались пересечь дорогу перед машиной.
Я объезжал их и не останавливался.
Мне было непривычно видеть город с такой скоростью.
Всё вокруг мелькало за окнами.
Заросшие дома.
Разбитые машины.
Деревья, проросшие сквозь асфальт.
И редкие силуэты мутантов, которые теперь оставались позади.
Через некоторое время показалась лаборатория.
Я сбросил скорость и свернул к зданию.
И именно тогда всё пошло не по плану.
Я едва успел остановиться, как из-за бетонного ограждения выскочила тварь.
Я сначала даже не понял, что это такое.
Она была огромной.
Примерно мне по пояс.
Широкое, тяжёлое тело покрывали плотные складки кожи, местами проросшие короткими жёсткими волосами. Передние лапы были непропорционально мощными, а пасть казалась слишком большой для такой головы.
Я успел выскочить из машины.
Тварь бросилась следом.
Удар пришёлся по боку.
Меня отбросило на несколько шагов.
Я рухнул на капот и едва успел перекатиться в сторону, когда когти прошлись по металлу.
Раздался скрежет.
Тварь снова рванула ко мне.
Я схватил монтировку.
Она ударила первой.
Я подставил оружие, пытаясь принять удар на себя, но силы оказалось столько, что меня отбросило назад.
Спина впечаталась в стену.
Тварь уже была рядом.
Я ударил её монтировкой в морду.
Раз.
Ещё раз.
Она дёрнула головой, но не отступила.
Тогда я заметил её слабость.
Она была сильной, но слишком тяжёлой.
Каждый раз после атаки ей требовалось мгновение, чтобы развернуться.
Я дождался очередного рывка.
В последний момент ушёл в сторону.
Тварь пронеслась мимо.
Я развернулся и со всей силы ударил её в бок.
Она взревела.
Но вместо того чтобы отступить, развернулась и снова бросилась на меня.
На этот раз я не успел.
Она сбила меня с ног.
Мощная лапа прижала плечо к земле.
Пасть раскрылась прямо перед лицом.
Я упёрся монтировкой поперёк её челюстей.
Зубы сомкнулись на металле.
Ещё немного — и они добрались бы до меня.
Я заорал и толкнул оружие вверх.
Тварь на секунду отстранилась.
Этого хватило.
Я вывернулся из-под неё, перекатился и вскочил на ноги.
Она развернулась.
Я уже ждал.
Когда тварь бросилась снова, я шагнул ей навстречу и в последний момент ушёл в сторону.
Она проскочила мимо.
Я развернулся и ударил монтировкой по голове.
Тварь пошатнулась.
Я ударил ещё раз.
И ещё.
Она попыталась подняться, но я уже не давал ей возможности атаковать.
Последний удар пришёлся точно в основание черепа.
Тело тяжело рухнуло на землю.
Я ещё несколько секунд стоял над ним, тяжело дыша.
Потом опустил монтировку.
Посмотрел на машину.
На лабораторию.
На убитую тварь.
— И почему каждый раз всё должно идти не по плану?..
Я вытер пот со лба.
Но самое главное было сделано.
Машина работала.
Бензин был.
Путь к новому дому теперь существовал.
Оставалось только загрузить лабораторное оборудование и каким-то образом перевезти всё это, не превратив дорогу обратно в очередную гонку на выживание.
Я ещё раз посмотрел на лабораторию.
Пора было заканчивать.
Я начал собирать всё, что могло пригодиться в новом доме. Первым делом разобрал кондиционер, затем снял несколько небольших печей и нагревателей. Некоторые приборы пришлось отключать и тащить практически на себе.
Следом пошло самое важное — лабораторное оборудование.
Центрифуга.
Небольшой микроскоп.
Весы.
Колбы, пробирки, контейнеры для образцов.
Аппаратура для очистки и подготовки желеек.
Я складывал всё максимально аккуратно, стараясь ничего не разбить.
Некоторые приборы были слишком тяжёлыми, но теперь у меня хотя бы был фургон.
Когда большая часть оборудования оказалась возле машины, я вернулся внутрь последний раз.
Проверил шкафы.
Собрал оставшиеся продукты.
Консервы, крупы, галеты, воду — всё, что ещё оставалось после моего предыдущего существования здесь.
Запас получился жалким.
Но выбрасывать еду я не собирался.
Всё отправилось в кузов.
Я уже собирался закрыть двери фургона, когда вспомнил про убитую тварь.
Посмотрел на её тушу.
Она всё ещё лежала там, где я её оставил.
— А ведь ты тоже можешь пригодиться.
После лекции учёного выбрасывать мутантов стало казаться расточительством. Мясо я пока есть не собирался, но образец для исследований точно пригодился бы.
Проблема была только одна.
Она весила как пять мешоко с цементом.
Я обхватил тушу обеими руками и потянул.
Ничего.
Уперевшись ногами в землю, потянул сильнее.
Тело сдвинулось на несколько сантиметров.
— Давай же...
Я тащил её по земле, отдыхая каждые несколько метров. Несколько раз чуть не уронил, но в конце концов дотащил до фургона.
Подтащить внутрь оказалось ещё сложнее.
Я упёрся плечом, напряг всё тело и буквально затолкал тушу в кузов.
Наконец она оказалась внутри.
Я захлопнул двери.
Теперь фургон был набит практически под завязку.
Оборудование.
Еда.
Вода.
Инструменты.
И туша мутанта.
Я сел за руль и ещё раз посмотрел на лабораторию.
Здесь я выжил.
Здесь впервые попробовал желейку.
Здесь понял, что могу стать сильнее.
Но оставаться здесь больше не хотелось.
Я завёл двигатель.
Перед тем как окончательно уехать, решил сделать ещё одну остановку.
Продуктовый.
Если повезёт, удастся забрать ещё немного еды.
Я выехал на дорогу и направился к ближайшему магазину.
До него оставалось несколько минут.
Но подъезжая, я увидел движение возле входа.
Несколько человек.
Живых.
Они вскрывали магазин и вытаскивали наружу коробки, пакеты и ящики.
Я сбросил скорость.
На секунду даже появилась мысль остановиться.
Поговорить.
Обменяться информацией.
Может быть, узнать, где ещё есть выжившие.
Но я быстро заметил оружие.
Люди были напряжены.
Слишком напряжены.
Их было несколько, а я находился один в машине, загруженной всем своим имуществом.
Мне не хотелось проверять, насколько дружелюбными они окажутся.
Я прибавил газ.
Фургон проехал мимо магазина, не останавливаясь.
Один из людей обернулся мне вслед.
Я не посмотрел на него.
Через несколько секунд магазин остался позади.
Я выдохнул.
Живые люди.
Оказывается, они всё-таки существовали.
И почему-то именно эта мысль заставила меня чувствовать себя гораздо менее спокойно, чем мутанты.
Я продолжил движение.
Впереди был мой новый дом.
Теперь это действительно был переезд.
Не временный выход из лаборатории.
Не очередная вылазка.
Я уезжал насовсем.
После дороги и всей этой суеты логично закончить главу на тревожной ноте: Алексей наконец обустраивается, но впервые видит существо, которое явно находится далеко за пределами его нынешних возможностей.
До дома я добрался уже поздним вечером.
Солнце почти скрылось за крышами, и последние полосы света медленно исчезали между деревьями. Я загнал фургон во двор и закрыл за собой ворота.
Только после этого позволил себе выдохнуть.
Переезд закончен.
По крайней мере, его самая тяжёлая часть.
Я открыл кузов и начал разгружать вещи. Лабораторное оборудование заносил в дом осторожно, стараясь ничего не уронить. Коробки с продуктами поставил отдельно. Воду — туда же.
Кондиционер и печки пока оставил в гостиной.
На нормальную расстановку сил уже не было.
Я просто таскал всё внутрь, пока руки не начали дрожать от усталости.
Последней осталась туша мутанта.
Я открыл гараж.
Он оказался достаточно просторным, чтобы туда можно было загнать фургон, но пока машина стояла снаружи, я решил использовать помещение как временное хранилище.
Вытащить тушу оказалось настоящим испытанием.
Я несколько раз останавливался, переводил дыхание, снова тянул.
В конце концов мне удалось затащить её внутрь.
Тяжёлое тело глухо рухнуло на бетонный пол.
Я посмотрел на него.
— Завтра займусь тобой.
После этого я вернулся в дом.
Вещи лежали буквально повсюду.
Коробки.
Инструменты.
Провода.
Приборы.
Еда.
Всё это напоминало не дом, а склад после переезда.
Но разбираться с этим сегодня я точно не собирался.
Сначала еда.
Я приготовил себе ужин, съел всё до последней крошки и только после этого почувствовал, насколько вымотался.
Потом принял душ.
Тёплая вода снова смыла с меня грязь, пот и запах дороги.
Я надел чистую одежду, проверил все двери и окна.
Запер главный вход.
Проверил заднюю дверь.
Затем ещё раз обошёл первый этаж.
Всё закрыто.
Я поднялся наверх.
Дом постепенно погружался в темноту.
Лунный свет пробивался через окно и серебряной полосой ложился на пол.
Я уже собирался лечь, когда услышал звук.
Рык.
Очень низкий.
Я замер.
Несколько секунд стоял неподвижно.
Потом медленно подошёл к окну.
Осторожно выглянул наружу.
И увидел его.
Сначала мозг просто отказался понимать, на что я смотрю.
На дороге, освещённой холодным лунным светом, стояло огромное животное.
Медведь.
Я узнал его сразу.
Только вот обычный медведь никогда не смог бы быть настолько большим.
Он был выше моей машины в холке.
Спина поднималась огромной тёмной горой, а широкие плечи казались вырубленными из камня. Лапы были толщиной почти с человеческое тело, а когти при каждом шаге оставляли глубокие борозды в земле.
Шерсть стала длиннее и грубее.
Местами она свалялась в тяжёлые пряди, между которыми проглядывала толстая, почти чёрная кожа.
Голова была непропорционально массивной.
Пасть приоткрылась, и даже с такого расстояния я увидел длинные жёлтые клыки.
Но страшнее всего были глаза.
Маленькие, глубоко посаженные и совершенно спокойные.
Он не метался.
Не рычал без причины.
Просто шёл.
Медленно.
Тяжело.
Каждый шаг отдавался во мне каким-то неприятным внутренним эхом.
Я смотрел на него через стекло и впервые за долгое время почувствовал настоящий страх.
Не тот страх, который заставляет бежать.
А другой.
Холодный.
Когда ты понимаешь, что если эта тварь решит напасть, у тебя практически нет шансов.
Монтировка лежала рядом с кроватью.
Коготь мутанта — тоже.
Но я даже не думал брать их.
Что я сделаю против этой махины?
Ударю монтировкой?
В лучшем случае разозлю.
Я даже не был уверен, что смогу пробить её шкуру.
Медведь остановился посреди дороги.
Поднял голову.
Принюхался.
Я инстинктивно отступил от окна.
Несколько секунд не дышал.
Но зверь ничего не сделал.
Он снова пошёл.
Прямо по улице.
Мимо моего дома.
Тяжёлая туша медленно удалялась в сторону города, пока наконец не скрылась за деревьями.
Я ещё долго стоял у окна.
Только когда его шаги окончательно стихли, я позволил себе выдохнуть.
Всё это время я думал, что знаю, насколько опасным стал город.
Оказывается, я ошибался.
Я видел сильных мутантов.
Убивал их.
Учился использовать их желейки.
Начинал привыкать к тому, что теперь способен дать отпор.
Но тот медведь напомнил мне простую вещь.
Я всё ещё находился в мире, где существовали твари, против которых моя сила ничего не значила.
Я посмотрел на монтировку.
Потом снова в окно.
— Надеюсь, мы никогда не встретимся.
Я закрыл занавеску.
И только после этого лёг спать.
Глава 13 Последняя ночь в лагере
Сделаем эту неделю постепенным падением лагеря: сначала люди ещё надеются, что военные вернутся, затем еда начинает заканчиваться, появляются исчезновения, а вместе с ними — понимание, что они остались одни.
Первая ночь после ухода военных прошла относительно спокойно.
Относительно.
Люди всё ещё верили, что солдаты вернутся утром. Кто-то говорил, что их отправили за подкреплением. Кто-то — что за продовольствием. Другие уверяли, что военные просто временно отъехали.
Я тоже хотела в это верить.
Но утром никто не приехал.
Не приехал никто и днём.
К вечеру стало понятно — нас бросили.
Лагерь быстро изменился.
Ещё неделю назад здесь было тесно, шумно и страшно, но рядом находились военные. Они следили за порядком, выдавали еду, проверяли людей.
Теперь остались только мы.
Несколько сотен палаток.
Пара старых грузовиков.
Самодельные костры.
И огромное количество людей, которые не знали, что делать дальше.
Еда закончилась первой.
Порции начали уменьшать.
Сначала нам выдавали нормальную тарелку каши и кусок хлеба.
Потом половину тарелки.
Потом жидкую похлёбку, в которой иногда попадались крупинки.
Через несколько дней хлеб стал настоящей ценностью.
Я видела, как люди начинали прятать его в одежде.
Кто-то ругался из-за лишней ложки.
Кто-то пытался выменять еду на одежду, часы, украшения.
Одна женщина отдала золотое кольцо за несколько банок консервов.
Я впервые увидела, как человек может смотреть на банку тушёнки так, будто перед ним лежит золото.
Воду тоже начали экономить.
Тот самый колодец посреди лагеря всё чаще становился причиной споров.
Военные ещё перед уходом приказали не пить из него.
Почему — никто толком не объяснил.
Одни говорили, что вода заражена.
Другие утверждали, что военные сами не знали.
Но приказ остался.
А теперь солдат рядом не было.
И всё чаще я замечала людей, которые ночью подходили к колодцу с бутылками.
Они оглядывались по сторонам, быстро набирали воду и уходили.
Мы с девочками старались этого не делать.
Не потому, что доверяли военным.
Просто после всего, что произошло, я больше не хотела рисковать.
На четвёртый день исчез первый человек.
Мужчина из соседней палатки.
Ночью он ещё разговаривал с другими.
Утром его не было.
Сначала никто не придал этому значения.
Мало ли.
Может, ушёл.
Может, решил самостоятельно искать родственников.
Но к вечеру нашли его куртку.
За пределами лагеря.
На земле.
Порванную.
После этого люди начали закрывать палатки на ночь.
Появились дежурные.
По очереди сидели у костров и всматривались в темноту.
Но это не помогло.
Следующей ночью исчезли ещё двое.
А потом ещё один.
Никто не видел, как они уходили.
Никто не слышал криков.
Они просто исчезали.
Каждое утро мы пересчитывали людей.
И каждый раз цифра становилась меньше.
Страх вернулся.
Только теперь он был другим.
Раньше мы боялись существ снаружи.
Теперь мы начали бояться самой ночи.
Кто-то говорил, что мутанты научились пробираться в лагерь.
Кто-то утверждал, что людей уводят другие выжившие.
А однажды ночью я сама услышала звук за палаткой.
Шорох.
Потом тихий скрип.
Я сидела, прижавшись спиной к стене, и боялась даже дышать.
Рядом лежала металлическая труба.
Единственное, что у меня было похожего на оружие.
Я сжала её обеими руками.
Шорох прекратился.
Через несколько секунд раздались удаляющиеся шаги.
Я не вышла проверить.
Утром исчезла ещё одна женщина.
Военные так и не вернулись.
Ни за нами.
Ни за ранеными.
Ни за детьми.
Ни за теми, кто просто не мог самостоятельно уйти.
Иногда мы видели далеко на горизонте военные машины.
И каждый раз люди начинали надеяться.
Но машины проезжали мимо.
Будто нашего лагеря не существовало.
Будто сотни людей, оставшихся здесь, были просто очередной проблемой, которой можно не заниматься.
Через неделю от прежнего лагеря осталось одно название.
Мы всё ещё были здесь.
Но уже не ждали спасения.
Еды почти не осталось.
Воды не хватало.
Люди исчезали каждую ночь.
А за оградой становилось всё больше странных звуков.
Я сидела у костра и смотрела на угасающие угли.
Рядом кто-то тихо плакал.
Кто-то спорил из-за последней банки консервов.
Кто-то уже собирал вещи.
Я посмотрела на темноту за пределами лагеря.
И впервые подумала:
если мы останемся здесь, нас просто перебьют по одному.
Нам нужно было уходить.
Пока ещё было кому уходить.
Продолжу от лица Лены, сохранив нарастающее ощущение безысходности. Вечером можно сделать переломный момент, после которого её решение уйти уже перестанет быть просто планом.
В ту ночь я почти не спала.
После всех разговоров у костра я вернулась в палатку и долго лежала, глядя в темноту.
В голове крутилась одна и та же мысль:
нужно уходить.
Не завтра.
Не когда-нибудь.
А как можно скорее.
Но одной уходить было страшно.
Я всё ещё надеялась, что смогу найти людей, которые пойдут со мной.
Утром я собрала всё, что у меня оставалось.
Небольшой рюкзак.
Запас одежды.
Бутылку воды.
Несколько кусков сухого хлеба.
Аптечку.
Нож.
И фотографию, которую я всё это время носила с собой.
Я несколько раз перебрала вещи, пытаясь понять, что можно оставить.
Почти ничего.
Всё, что осталось у меня, помещалось в один рюкзак.
После этого я начала ходить по лагерю.
Подходила к людям.
Разговаривала.
Предлагала уходить вместе.
Первым был мужчина лет пятидесяти, который сидел возле костра.
Он выслушал меня, покачал головой и сказал:
— Военные вернутся.
— Уже неделю не возвращаются.
— Значит, завтра.
Я посмотрела на него.
Он говорил это не мне.
Он говорил это самому себе.
Ему нужно было во что-то верить.
Я пошла дальше.
У палатки сидела молодая пара.
Я рассказала им о своём плане.
Парень выслушал и только крепче прижал к себе девушку.
— Мы не знаем, что там.
— А здесь вы знаете?
Он ничего не ответил.
Только посмотрел на лагерь.
На людей.
На костры.
На ограду.
На место, которое медленно превращалось в братскую могилу.
Но всё равно остался.
Другие реагировали иначе.
Кто-то смеялся.
Кто-то говорил, что снаружи смерть.
Кто-то уверял, что военные точно знают о лагере и обязательно придут.
Некоторые просто смотрели на меня так, будто я сошла с ума.
Я всё больше понимала одну страшную вещь.
Люди уже не просто надеялись.
Они цеплялись за надежду, потому что без неё им пришлось бы признать правду.
А правда была слишком страшной.
Если уйти — можно погибнуть.
Если остаться — тоже.
Только здесь смерть казалась знакомой.
К вечеру я перестала искать попутчиков.
Никто не хотел идти.
Я вернулась в свою палатку, поставила рюкзак рядом и села на землю.
— Хорошо.
Я сказала это вслух, хотя рядом никого не было.
— Значит, одна.
Я решила уйти утром.
Рано.
Пока ещё светло.
Пока можно будет увидеть дорогу.
Я легла, но сон не приходил.
Снаружи постепенно стихали разговоры.
Один за другим гасли костры.
Лагерь погружался во тьму.
Я уже почти задремала, когда услышала крик.
Не обычный испуганный крик.
Так люди не кричат от страха.
Так кричат, когда понимают, что сейчас умрут.
Я мгновенно села.
Следом раздался грохот.
Потом ещё один.
Люди начали кричать.
Я выскочила из палатки.
В лагере вспыхнула паника.
Кто-то бежал.
Кто-то падал.
Кто-то пытался закрыть вход в свою палатку.
А над всем этим разнёсся низкий, нечеловеческий рёв.
Я подняла голову.
И увидела, как за внешним ограждением что-то огромное двигается в темноте.
В этот момент я поняла только одно.
Утром я уже точно не останусь здесь.
Лагерь взорвался паникой.
Медведь одним ударом проломил ограждение, и куски кирпича разлетелись по земле. Люди бросились в разные стороны, сбивая друг друга с ног.
Я увидела, как огромная лапа взметнулась над толпой.
Раздался крик.
Потом ещё один.
Я не смогла даже понять, что произошло. Просто увидела, как несколько человек рухнули на землю, а остальные переступали через них, пытаясь убежать.
Медведь вошёл в лагерь.
Теперь я видела его целиком.
Он был чудовищно огромным. Его плечи возвышались над людьми, а массивная голова постоянно двигалась из стороны в сторону. Он не выглядел разъярённым.
Он выглядел голодным.
И это было страшнее.
Люди пытались сопротивляться.
Кто-то схватил металлическую трубу.
Кто-то — нож.
Несколько мужчин попытались броситься на него одновременно.
Это ничего не дало.
Медведь взревел и отбросил одного из них так, словно тот ничего не весил. Второго смёл лапой. Третий просто застыл перед ним, не сумев сделать ни шага.
Я стояла у палатки и не могла заставить себя двигаться.
Вокруг меня рушился мир.
Люди, с которыми я прожила эту неделю, исчезали один за другим.
Кто-то пытался спрятаться под машиной.
Кто-то забился в палатку и держал вход изнутри.
Кто-то забрался за ящики с припасами.
Я сама прижалась к стене небольшой хозяйственной постройки и закрыла рот рукой, чтобы не закричать.
Медведь прошёл совсем рядом.
Я чувствовала запах крови.
Слышала тяжёлое дыхание.
Слышала, как когти скребут по земле.
Он нашёл человека, который спрятался неподалёку.
Раздался короткий крик.
Потом тишина.
Медведь начал есть.
Я отвернулась.
Но от этого звуки не исчезли.
Чавканье.
Хруст.
Тяжёлое дыхание.
Я зажала уши ладонями, но всё равно слышала.
Меня трясло.
Я пыталась думать.
Пыталась придумать хоть что-нибудь.
Бежать?
Куда?
За пределами лагеря были мутанты.
Оставаться?
Здесь находился этот зверь.
Спрятаться?
Он уже находил людей, которые прятались.
Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза.
Я даже не стала её вытирать.
Впервые за всю катастрофу я действительно почувствовала себя беспомощной.
Не испуганной.
Именно беспомощной.
Я ничего не могла сделать.
Абсолютно ничего.
Мне оставалось только сидеть в темноте и надеяться, что он меня не заметит.
Время остановилось.
Я не знаю, сколько это продолжалось.
Десять минут.
Полчаса.
Может, несколько часов.
Медведь периодически перемещался по лагерю, переворачивая палатки, разбрасывая ящики и вынюхивая людей.
А потом наступила тишина.
Я осторожно убрала руки от ушей.
Прислушалась.
Тяжёлого дыхания больше не было.
Я медленно выглянула из-за стены.
Медведь стоял посреди разрушенного лагеря.
На его морде и шерсти виднелись тёмные пятна.
Он поднял голову.
Принюхался.
Потом развернулся.
И медленно пошёл к пролому в ограждении.
Никто не осмелился его остановить.
Он вышел из лагеря и направился туда, откуда пришёл.
В сторону города.
Его огромная фигура постепенно растворилась в темноте.
Я ещё долго не двигалась.
Вокруг стояла мёртвая тишина.
Я посмотрела на лагерь.
То, что ещё утром казалось последним убежищем, теперь было просто разрушенным местом, где едва слышно плакали оставшиеся в живых.
Я посмотрела на свой рюкзак.
Он всё ещё лежал в палатке.
Я забрала его и крепко сжала ремень.
Теперь мне больше не нужно было никого убеждать.
Не нужно было ждать военных.
Не нужно было надеяться.
Я уйду утром.
Одна.
Потому что после этой ночи я окончательно поняла:
если я останусь здесь, то следующей могу стать я.
Я не помню, сколько просидела в темноте после того, как медведь ушёл.
Наверное, несколько минут. А может, целую вечность.
Я боялась высунуться из своего укрытия. Каждый шорох заставлял меня вздрагивать. Каждый звук за оградой казался возвращением той огромной туши.
Но постепенно до меня начали доходить другие звуки.
Плач.
Слабые стоны.
Крики о помощи.
Я заставила себя подняться.
Ноги дрожали так сильно, что я едва не упала.
Лагерь выглядел так, будто через него прошёл ураган.
Перевёрнутые палатки, разбросанные вещи, сломанные ящики, кровь на земле.
Но были и живые.
Я увидела мужчину, который лежал возле грузовика и держался за окровавленную руку. Рядом плакала женщина с разбитым лицом. Чуть дальше кто-то звал на помощь.
Я не могла пройти мимо.
Просто не могла.
Хотя сама едва держалась на ногах.
Я нашла аптечку и начала помогать тем, кому ещё можно было помочь.
Перевязала руку мужчине.
Промыла рану женщине.
Кому-то дала обезболивающее.
Кому-то просто принесла воду.
Я переходила от одного человека к другому, стараясь не смотреть на то, что осталось после нападения.
Иногда мне хотелось просто сесть на землю и закрыть глаза.
Но каждый раз кто-нибудь говорил:
— Девушка... помогите.
И я снова вставала.
К утру я уже почти не чувствовала рук.
Вода закончилась.
Перевязочный материал тоже.
Мы использовали всё, что смогли найти.
Рвали одежду на полосы.
Разбирали старые аптечки.
Кто-то принёс чистые простыни из палатки.
Нам было всё равно, чем перевязывать.
Главное — чтобы человек дожил до утра.
Ночь тянулась мучительно долго.
Никто больше не спал.
Мы сидели возле костров и ждали рассвета.
Иногда кто-то тихо плакал.
Иногда раздавались стоны.
Иногда наступала такая тишина, что слышно было собственное дыхание.
Я несколько раз смотрела в сторону города.
Туда ушёл медведь.
Где-то там, среди тёмных улиц, он продолжал идти.
И от этой мысли становилось холодно.
Когда небо начало светлеть, я поняла, что больше не хочу оставаться.
Я достала свой рюкзак.
Он был собран ещё вчера.
Только теперь я знала точно — сегодня уйду.
К моему удивлению, нашлись люди, которые решили пойти со мной.
Сначала подошла одна семья.
Потом мужчина с дочерью.
Затем ещё несколько человек.
К рассвету вокруг меня собрались уже несколько десятков людей.
Кто-то нёс рюкзак.
Кто-то — сумку.
Кто-то уходил практически с пустыми руками.
Мы почти ничего не имели.
Но оставаться было ещё страшнее.
Перед выходом я последний раз оглянулась на лагерь.
Когда-то здесь я чувствовала себя в безопасности.
Теперь от него остались только разорванные палатки и пепел от костров.
Мы двинулись на север.
Медленно.
Некоторые люди хромали.
Несколько человек поддерживали раненых.
Дети шли, держась за руки родителей.
Я шла впереди.
Не потому, что была самой смелой.
Просто кто-то должен был идти первым.
Нам предстояло добраться до объездной дороги, которая опоясывала город.
Оттуда можно было двигаться дальше на север.
Мы надеялись найти другие лагеря.
Других выживших.
Может быть, военных.
Может быть, хоть какое-нибудь место, где люди ещё держались.
Дорога казалась бесконечной.
Утро было серым и холодным.
Солнце медленно поднималось над городом, освещая улицы, по которым ещё недавно ездили машины.
Теперь там лежали только брошенные автомобили.
Мы шли молча.
Каждый думал о своём.
Я думала о тех, кого мы оставили позади.
О тех, кому уже нельзя было помочь.
О лагере.
О медведе.
И о том, что впереди нас могло ждать что угодно.
Через некоторое время показалась объездная.
Широкая дорога уходила на север, огибая город.
Я остановилась на несколько секунд.
Посмотрела вперёд.
Потом обернулась.
За моей спиной стояли люди.
Уставшие.
Голодные.
Испуганные.
Но живые.
Я поправила рюкзак и сделала первый шаг на север.
— Идём.
И мы пошли.
Не зная, найдём ли кого-нибудь.
Не зная, куда придём.
Но впервые за много дней мы хотя бы сами выбирали, куда двигаться.
Мы шли на север уже несколько часов.
Город постепенно оставался позади, а вместе с ним исчезали высотки, бетонные коробки и бесконечные улицы. Объездная тянулась между полями и редкими лесополосами, иногда ныряя под кроны деревьев.
И чем дальше мы уходили от города, тем сильнее я ощущала, насколько изменился мир.
Он больше не принадлежал нам.
Раньше я смотрела на поле и видела просто поле.
Теперь там росло что-то другое.
Трава местами поднялась выше человеческого роста. Между стеблями пробивались огромные листья, похожие на лопасти. Некоторые растения цвели прямо посреди дороги, раскрывая белые цветы размером с человеческую голову.
Они были красивыми.
Почти неправдоподобно красивыми.
И именно поэтому я старалась к ним не приближаться.
Мы уже знали, что некоторые растения могли быть опаснее хищника.
Один мужчина сорвал неизвестный плод с куста.
Я успела остановить его.
— Не ешь.
Он посмотрел на меня.
— А вдруг съедобный?
— А вдруг нет?
Он ничего не ответил.
Положил плод обратно.
Мы пошли дальше.
Иногда дорога проходила через лес.
Там становилось ещё страшнее.
Деревья выросли настолько быстро, что некоторые уже ломали асфальт корнями. Стволы переплетались между собой, образуя естественные арки.
Листья были огромными.
Густыми.
Они почти полностью перекрывали небо.
Сквозь них пробивались солнечные лучи, и лес казался каким-то сказочным.
Если не знать, что в этой сказке тебя могут съесть.
Мы несколько раз слышали животных.
Где-то далеко ревело что-то тяжёлое.
В кустах шуршали мелкие существа.
Однажды над нами пролетела птица.
Я подняла голову и невольно застыла.
Размах её крыльев был больше двух метров.
Она несколько раз описала круг над дорогой, а потом исчезла среди деревьев.
Мы замолчали.
Никто не хотел привлекать внимание.
Через час обнаружили следы.
Большие.
Слишком большие для обычного животного.
Мы свернули с дороги и некоторое время двигались через поле, чтобы обойти этот участок.
Так проходил почти весь наш путь.
Мы не искали приключений.
Мы искали безопасную дорогу.
Но безопасных дорог больше не существовало.
Иногда нам встречались дома.
Одиночные.
Стоящие среди полей.
Некоторые были полностью заросшими растениями.
Другие выглядели так, будто хозяева вышли утром и больше никогда не вернулись.
Мы заглядывали внутрь.
Иногда находили немного еды.
Иногда воду.
Иногда ничего.
А иногда находили следы того, что здесь уже кто-то побывал.
И тогда мы уходили.
Чем дальше мы двигались, тем отчётливее становилась одна мысль.
Человек больше не был хозяином этого мира.
Мы были просто одним из видов.
Причём далеко не самым сильным.
Раньше любое дикое животное старалось избегать человека.
Теперь некоторые мутанты сами охотились на людей.
Раньше деревья стояли там, где их посадили.
Теперь они ломали дороги.
Раньше поле давало пищу.
Теперь оно могло убить.
А самое страшное заключалось в том, что природа не выглядела мёртвой.
Наоборот.
Она ожила.
Слишком сильно.
Она стала ярче.
Гуще.
Сильнее.
Красивее.
И совершенно безразличной к нам.
Однажды мы остановились возле небольшого озера.
Вода была настолько чистой, что я видела камни на дне.
Вокруг росли высокие деревья с серебристыми листьями.
На поверхности плавали огромные цветы.
Несколько человек подошли ближе.
Я остановила их.
Мы не знали, можно ли пить эту воду.
Не знали, что живёт под поверхностью.
Поэтому просто постояли.
И пошли дальше.
К вечеру мы разбили небольшой лагерь на опушке.
Люди устало опускались на землю.
Кто-то перевязывал ноги.
Кто-то делился последней едой.
Кто-то просто смотрел в лес.
Я сидела возле небольшого костра и слушала окружающий мир.
Где-то далеко кричало неизвестное животное.
В ответ ему из леса донёсся другой голос.
Потом третий.
Мы замолчали.
Несколько десятков человек сидели вокруг огня.
Маленький островок света посреди огромного изменившегося мира.
И вдруг я подумала, насколько мы стали маленькими.
Когда-то вокруг нас были города.
Миллионы людей.
Машины.
Электричество.
Связь.
Огромные здания.
Мы думали, что всё это будет существовать всегда.
А теперь несколько десятков человек боялись выйти за пределы света костра.
Я посмотрела на своих спутников.
Уставшие лица.
Грязная одежда.
Худые руки.
Испуганные глаза.
Мы всё ещё были людьми.
Но мир уже не был человеческим.
И, наверное, именно поэтому нам придётся измениться вместе с ним.
Не стать чудовищами.
Но научиться жить среди них.
Потому что теперь мы были гостями.
А природа, мутанты и новый мир вокруг нас — хозяевами.
И никто не собирался спрашивать, хотим ли мы остаться.
Глава 14 За пределами забора
Первые несколько дней в новом доме я занимался самым простым — пытался превратить чужое жильё в место, где можно было нормально жить.
Начал с первого этажа.
Гостиную я практически полностью освободил от старой мебели. Диван отодвинул к стене, шкафы перенёс в соседнюю комнату, а освободившееся пространство постепенно заполнилось лабораторным оборудованием.
Стол поставил у окна.
На нём разместил микроскоп, весы, пробирки и контейнеры для образцов. Рядом установил оборудование для приготовления желеек.
Получилась странная картина.
Снаружи — обычный небольшой кирпичный дом.
Внутри — моя самодельная лаборатория.
Но мне нравилось.
Здесь было светло, сухо и главное — я больше не чувствовал себя загнанной в ловушку крысой.
Потом пришло время заняться тушей мутанта.
Я притащил её из гаража и несколько минут просто смотрел.
Учёный рассказывал, что мясо некоторых мутантов можно употреблять. Но одно дело услышать это в видео и совсем другое — самому разделывать такую тварь.
Я работал медленно и неумело.
Нож постоянно скользил.
Шкура оказалась гораздо плотнее, чем я ожидал, а мышцы под ней — необычно крепкими.
Несколько раз я останавливался, чтобы перевести дух и понять, куда вообще режу.
В конце концов мне удалось отделить мясо.
Чёрную желейку я нашёл там же, где и ожидал.
Она лежала внутри черепа, почти не изменившись.
Тёмная, плотная, с едва заметным блеском.
Я осторожно поместил её в стерильный контейнер.
— Тебя пока есть не буду.
Эта желейка должна была стать материалом для будущих экспериментов.
Мясо я сложил в пакеты и понёс в подвал.
Подвал я обнаружил совершенно случайно.
Когда двигал кухонный стол, заметил под ним небольшую металлическую ручку, почти полностью скрытую полом.
Потянул.
Открылся люк.
Под ним обнаружилась лестница.
Я спустился и долго не мог поверить своим глазам.
Небольшой прохладный подвал оказался настоящей находкой.
На полках стояли банки с закатками.
Огурцы.
Помидоры.
Грибы.
Варенье.
Несколько банок компота.
В углу лежали мешки с картошкой.
А на деревянной перекладине висели несколько копчёных колбас.
Я даже рассмеялся.
— Спасибо, старые хозяева.
Они сами того не зная, оставили мне небольшой запас на первое время.
Мясо мутанта я разложил отдельно, стараясь держать его подальше от остальных продуктов.
После этого осталось самое неприятное.
Потроха, куски шкуры и всё остальное, что я не собирался хранить рядом с домом.
Я сложил отходы в мешок и отнёс подальше от участка.
Там росло странное растение с серебристыми листьями.
Я уже видел его раньше, но никогда не подходил близко.
Сегодня решил остановиться и понаблюдать.
Мешок я бросил рядом с растением.
Сначала ничего не произошло.
Потом листья слегка дрогнули.
Из земли показались тонкие корни.
Я замер.
Корни быстро поползли по поверхности, словно живые пальцы.
Один за другим они обвили выброшенные потроха.
Я сделал шаг назад.
Корни дёрнулись.
И потянули всё под землю.
Шкура исчезла первой.
Затем остатки мяса.
Через несколько секунд на поверхности осталась только взрыхлённая земля.
Растение снова застыло.
Серебристые листья тихо шевелились на ветру, будто ничего не произошло.
Я достал блокнот.
Зарисовал форму листьев.
Записал размеры.
Место произрастания.
Поведение.
И отдельно подчеркнул:
«Опасно. Питается органическими остатками. Возможна реакция на живую ткань. Не приближаться без необходимости».
Я посмотрел на растение ещё раз.
Красивое.
Почти безобидное на вид.
А всего несколько минут назад оно съело останки мутанта прямо у меня на глазах.
Я закрыл блокнот.
Теперь у меня появлялось всё больше таких записей.
Мутанты.
Растения.
Желейки.
Изменения окружающей среды.
Я всё чаще ловил себя на мысли, что живу не просто в разрушенном городе.
Я живу внутри совершенно новой экосистемы.
И если собирался здесь выжить, мне предстояло научиться её понимать.
Следующая неделя прошла почти одинаково.
Утром я просыпался, завтракал, проверял дом и выходил за ворота.
Теперь я уже не просто искал еду.
Я изучал район.
Мне нужно было знать, что находится вокруг моего дома, где можно достать воду, где водятся мутанты, какие растения лучше обходить стороной и, главное, насколько далеко отсюда можно уйти, не попав в ловушку.
Я начал с ближайших улиц.
Первое, что бросалось в глаза, — насколько сильно изменился этот район.
Когда-то здесь были обычные частные дома.
Теперь между ними выросли настоящие заросли.
Асфальт местами вздулся и потрескался. Из трещин пробивались толстые стебли, некоторые толщиной с мою руку. Там, где раньше стояли клумбы, теперь росли странные кусты с широкими листьями.
Большинство я обходил.
После истории с серебристым растением мне вообще не хотелось проверять, что умеет очередная зелёная дрянь.
На третий день я обнаружил небольшой сад за заброшенным домом.
Яблони, вишни, смородина.
Почти всё выглядело нормально.
Почти.
Одна яблоня выросла до второго этажа дома. Её ствол был толстым, а ветви пролезли прямо через разбитое окно.
На другой яблоне плоды были размером с кулак.
Я ничего не трогал.
Просто записал место в блокнот.
Чуть дальше нашёл курятник.
Пустой.
Но рядом в земле обнаружил перья и следы когтей.
Судя по всему, здесь кто-то кормился.
Я поставил отметку на карте.
Опасная зона.
На четвёртый день мне впервые удалось увидеть стадо мутировавших животных.
Я прятался за бетонной стеной и наблюдал за ними почти двадцать минут.
Небольшая группа кабанов паслась на поле.
С виду они напоминали обычных диких свиней, но были крупнее.
У одного клыки торчали далеко за пределы пасти.
Другой имел настолько широкую грудь, что казался маленьким танком.
Но самое странное — они практически не обращали внимания на окружающий мир.
Рылись в земле.
Ели корни.
Иногда сталкивались боками.
Я не стал приближаться.
Пока.
На следующий день нашёл следы другой группы.
Собачьи.
Только размером они были почти с мои ладони.
Следы уходили к лесополосе.
Я сразу изменил маршрут.
Потом увидел одного из них.
Тварь стояла посреди дороги и что-то грызла.
На первый взгляд — обычная собака.
Потом она подняла голову.
Шея оказалась слишком длинной.
Морда вытянута.
Передние лапы непропорционально крупные.
Она меня не заметила.
Я медленно отступил.
В тот день решил, что исследование лучше проводить без лишнего героизма.
Особенно если рядом нет причин рисковать.
К концу недели я добрался до небольшой речки.
Раньше я бы просто обрадовался воде.
Теперь первым делом начал смотреть, что в ней живёт.
На поверхности плавали растения с длинными тонкими листьями.
Из воды иногда показывались пузырьки.
А возле берега лежали раковины.
Размером с ладонь.
Я даже не стал проверять, какие существа их оставили.
Зато рядом нашёл старую насосную станцию.
Здание оказалось полуразрушенным, но внутри сохранились трубы и несколько металлических баков.
Я отметил её на карте.
Возможно, здесь можно будет добывать воду.
Возможно.
Я уже научился не делать поспешных выводов.
Однажды мне удалось найти небольшой склад.
Дверь была выбита.
Внутри — пустые стеллажи, упаковки, старые инструменты и несколько пластиковых канистр.
Еды почти не было.
Но нашлось кое-что важнее.
Десяток пустых ёмкостей для воды.
Я забрал их.
Каждая мелочь теперь имела значение.
Ещё дальше находился небольшой гаражный кооператив.
Почти все машины были разграблены.
Но я обнаружил несколько автомобилей, которые выглядели пригодными для разбора.
Запомнил место.
В будущем пригодятся запчасти.
На шестой день я заметил дым.
Тонкая серая полоса поднималась над деревьями.
Я наблюдал издалека.
Дым исчез примерно через двадцать минут.
Кто-то там был.
Человек.
Или группа людей.
Я не пошёл проверять.
Пока не хотел связываться с незнакомцами.
На седьмой день я поднялся на крышу соседнего двухэтажного дома.
Оттуда впервые смог нормально рассмотреть окрестности.
И увидел то, насколько огромным стал новый мир.
Город остался позади.
Над крышами поднимались деревья.
Целые участки улиц исчезли под растительностью.
Где-то вдалеке двигалось что-то огромное.
Потом раздался рёв.
Ответил другой.
Я стоял на крыше и смотрел на всё это.
Ещё месяц назад я бы назвал происходящее катастрофой.
Теперь это начинало выглядеть иначе.
Не катастрофой.
Изменением.
Мир не умер.
Он просто стал другим.
И, кажется, постепенно привыкал к своему новому виду.
А я в своём блокноте продолжал делать пометки.
Где вода.
Где еда.
Где мутанты.
Где растения.
Где люди.
Где лучше не ходить.
За неделю я составил довольно подробную карту ближайших улиц.
И впервые почувствовал себя не потерявшимся человеком среди руин.
Я начинал понимать территорию.
А значит, начинал здесь жить.
Правда, одна вещь не давала мне покоя.
За всю неделю я не встретил ни одного человека.
Только тот далёкий дым.
И теперь мне хотелось выяснить, кому он принадлежал.
К концу недели я всё-таки добрался до объездной дороги.
Она проходила дальше, чем я предполагал, и почти полностью опоясывала окраины города. За ней начиналась лесополоса, а дальше тянулись поля.
Я уже собирался возвращаться, когда заметил след.
Огромный.
Я присел рядом и провёл пальцами по краю отпечатка.
След медведя.
Я узнал его сразу.
Тот самый.
Размер впечатлял даже теперь, когда я видел только отпечаток лапы. Она была почти с мою голову.
Но меня заинтересовало другое.
Следы шли через дорогу и дальше, в сторону лесополосы.
В ту же сторону, где несколько дней назад я видел дым.
Я посмотрел туда.
Любопытство победило осторожность.
Я пошёл по следам.
В лесополосе было тихо.
Слишком тихо.
Я двигался медленно, стараясь не ломать ветки под ногами. Следы огромного зверя появлялись то на земле, то исчезали в траве.
Через несколько сотен метров я заметил первые признаки человеческого присутствия.
Сломанная ветка.
Кусок ткани.
След от колеса.
Я остановился.
Потом увидел за деревьями ограду.
Точнее, то, что от неё осталось.
Я осторожно раздвинул кусты.
И замер.
Передо мной находился лагерь.
Вернее, его руины.
Теперь я понял, откуда шёл дым.
Палатки были разорваны.
Ящики разбросаны.
Ограждение местами полностью разрушено.
Земля была вытоптана и покрыта грязью.
Я увидел следы огромных лап.
Много следов.
В некоторых местах земля была буквально вспахана когтями.
Значит, медведь пришёл именно сюда.
Я уже хотел отступить, когда заметил движение.
Люди.
Военные.
Несколько человек ходили по территории лагеря.
На них была форма, оружие висело на плечах.
Я быстро присел ниже и спрятался в густых кустах.
Отсюда меня не должны были заметить.
Я осторожно выглянул.
Военные что-то собирали.
Одни переносили разбросанные вещи.
Другие осматривали палатки.
А несколько человек ходили по территории и стаскивали тела.
Я застыл.
Тела складывали в одну большую кучу.
Рядом уже лежали деревянные обломки, ветки и остатки палаток.
Я сразу понял, для чего всё это.
Костёр.
Я смотрел на происходящее и не мог заставить себя отвести взгляд.
Значит, люди здесь действительно были.
Их было много.
А теперь остались только тела.
Военные работали молча.
Без разговоров.
Без спешки.
Будто занимались обычной уборкой.
Один солдат поднял очередное тело и отнёс к куче.
Другой бросил сверху несколько досок.
Я почувствовал, как внутри всё сжалось.
Это был тот самый лагерь, о котором я столько раз думал.
Место, где могли находиться выжившие.
Место, где, возможно, я мог бы найти людей.
Но теперь оно превратилось в братскую могилу.
Я снова посмотрел на огромные следы.
Медведь прошёл здесь.
И, судя по всему, оставил после себя настоящий ад.
Я лежал в кустах, стараясь даже не шевелиться.
Военные продолжали работать.
А у меня в голове крутилась только одна мысль:
если они нашли этот лагерь, значит, они знают, что здесь произошло.
И теперь мне очень хотелось понять, почему они приехали сюда только сейчас.
Я уже собирался медленно отползти назад, когда услышал шаги.
Кусты рядом со мной зашевелились.
Я замер.
Два военных остановились прямо возле забора, буквально в нескольких метрах от меня.
Я даже перестал дышать.
Один присел на обломок бетона, второй остался стоять. Оба сняли сигареты и закурили.
Запах дыма дошёл до меня почти сразу.
— Чёрт... — тихо произнёс один. — Ненавижу эту работу.
— А ты думал, здесь санаторий?
— Нет. Но я не думал, что мы будем приезжать сюда после того, как людей просто оставляют умирать.
Несколько секунд они молчали.
Я лежал неподвижно, боясь даже пошевелить рукой.
Один из солдат затянулся.
— Почему мы вообще оставили этих людей на смерть?
— Приказ генерала.
— И что?
— Что «и что»?
— Кто он такой? Один генерал. Государства больше нет. Связи с командованием почти нет. Мы можем просто свалить отсюда, и что он нам сделает?
Второй солдат покачал головой.
— Ты это серьёзно сейчас?
— Более чем.
— Тогда почему ты ещё здесь?
— Потому что здесь мои друзья. И потому что я пока не готов бросить всё.
Он выбросил пепел.
— Это уже третий лагерь.
Первый солдат тяжело выдохнул.
— Третий.
— Три лагеря за последний месяц. Три места, куда мы свозили людей, обещая им защиту.
— И три места, откуда мы потом забираем трупы.
Я почувствовал, как по спине прошёл холод.
Они говорили о лагере так буднично, словно это уже стало привычным.
— Если бы мы сразу свозили всех на территорию части...
— Генерал запретил.
— Я знаю.
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Потому что это безумие.
Он затянулся и посмотрел куда-то в сторону лагеря.
— На территории части есть стены. Есть оружие. Есть вода. Есть еда. Есть электричество. У нас ещё работает генератор. Мы могли бы разместить там людей.
— И получить внутри части несколько сотен гражданских?
— Да.
— А потом тысячу.
— И что?
— А то, что генерал этого не хочет.
— Почему?
Второй солдат усмехнулся.
— Ты действительно не понимаешь?
— Нет.
— Он боится.
— Чего?
— Потерять власть.
Повисла тишина.
— Сейчас на базе солдаты подчиняются ему. А теперь представь, что там появятся пятьсот гражданских. Потом ещё тысяча. Люди начнут задавать вопросы.
— И что?
— А то, что вопросов генерал не любит.
Первый солдат нервно рассмеялся.
— Господи...
— Он боится не мутантов.
— А людей.
— Именно.
Я слушал и чувствовал, как внутри всё сильнее нарастает тревога.
— Но ведь этих людей убивают, — тихо сказал первый.
— Я знаю.
— Они голодают.
— Знаю.
— Их каждую ночь кто-то утаскивает.
— Знаю.
— Тогда какого чёрта мы продолжаем это делать?
Второй солдат долго молчал.
Потом ответил:
— Потому что приказ важнее совести.
— Для тебя?
— Нет.
Он затушил сигарету о бетон.
— Для армии.
— Армии больше нет.
— Не говори так.
— А что мне говорить? Государства нет. Правительства нет. Связь с центром потеряна. Половина городов уничтожена. Мы сами не знаем, что происходит дальше пятидесяти километров отсюда.
Он поднялся.
— Но генерал всё ещё сидит на своей базе.
— В безопасности.
— С охраной.
— С едой.
— С водой.
— С электричеством.
Первый солдат горько усмехнулся.
— И пока мы собираем тела тех, кого он приказал оставить, он жрёт в тёплом штабе.
— Тише.
— Почему? Боишься, что стены услышат?
— Я боюсь, что тебя услышат.
— Может, и хорошо.
Второй солдат резко посмотрел на него.
— Замолчи.
— Почему?
— Потому что если ты хочешь дожить до завтра, тебе лучше научиться держать язык за зубами.
Несколько секунд они стояли молча.
Потом один из них тяжело вздохнул.
— Знаешь, что самое страшное?
— Что?
— Мы могли их спасти.
Первый солдат посмотрел на него.
— Всех?
— Не всех.
Он покачал головой.
— Но многих.
Снова повисла тишина.
Я лежал в кустах, почти не дыша.
Всё это время я думал, что люди просто исчезли.
Что военные не успели.
Что лагерь оказался жертвой обстоятельств.
Но теперь я знал.
Их не забыли.
Их оставили.
Я медленно сжал пальцы в кулак.
Впервые за долгое время мне стало страшно не из-за мутантов.
А из-за людей.
Я дождался, пока шаги военных стихнут, и только тогда позволил себе выдохнуть.
Ещё несколько минут я лежал в кустах, глядя на разрушенный лагерь.
Теперь я знал правду.
Людей здесь не бросили случайно.
Их бросили по приказу.
Я осторожно поднялся и бесшумно отступил в лесополосу.
Мне хотелось одного — поскорее оказаться дома.
Но по дороге в голове крутилась одна мысль:
если люди способны оставить других умирать ради власти, то кто в этом новом мире страшнее — мутанты или люди.
Глава 15 Тихая подготовка
Я возвращался домой молча.
Ноги сами несли меня по знакомому маршруту, а мысли всё ещё оставались там, в разрушенном лагере.
Я постоянно прокручивал в голове услышанный разговор.
«Третий лагерь».
Эти слова не выходили из головы.
Третий.
Значит, были первый и второй.
И если военные действительно приезжали туда после того, как лагеря уничтожались, то сколько таких мест уже осталось за пределами города?
Я шёл быстрее.
Мне хотелось поскорее увидеть свой дом.
Не потому, что я боялся погони.
Просто впервые за долгое время мне действительно хотелось оказаться в месте, которое принадлежало мне.
Когда из-за деревьев показался знакомый кирпичный забор, я остановился.
Дом стоял на прежнем месте.
Небольшой, крепкий, почти целый.
Солнце уже начинало садиться, и его последние лучи ложились на кирпичные стены.
Я посмотрел на ворота.
Потом на окна.
Всё было спокойно.
Ни движения.
Ни звука.
Я открыл калитку и вошёл во двор.
Закрыл её за собой.
Только после этого позволил себе расслабиться.
Но теперь я смотрел на дом совершенно иначе.
Раньше я видел убежище.
Теперь видел объект, который нужно защищать.
Я подошёл к стене и провёл ладонью по кирпичу.
Крепкая.
Но хватит ли этого?
Если сюда придёт стая собак?
Если появится что-нибудь крупнее?
Если люди решат, что внутри есть еда?
Я посмотрел на окна.
Стекло.
Обычное стекло.
От мутанта оно меня не спасёт.
А от человека — тем более.
Я тяжело вздохнул.
— Значит, будем укреплять.
Внутри дома было тихо.
Я запер дверь и проверил замки.
Потом прошёл на кухню.
В подвале ещё оставались запасы.
В лаборатории работало оборудование.
У меня был автомобиль.
Оружие.
Желейки.
Дом.
И впервые за всё время — какое-то подобие плана.
Но разговор военных не отпускал.
Я подошёл к окну и посмотрел на улицу.
Где-то там, среди этих домов, могли находиться другие люди.
Голодные.
Напуганные.
А возможно — такие же, как те солдаты.
Люди, которые уже привыкли оставлять других умирать.
Я отошёл от окна.
Нет.
Пока мне не нужны ни лагеря, ни военные, ни чужие проблемы.
Сначала я должен сделать так, чтобы никто не смог забрать то, что у меня есть.
Я достал блокнот и открыл чистую страницу.
Вверху написал:
«Дом».
Ниже начал составлять список.
Укрепить окна.
Проверить крышу.
Сделать запас воды.
Увеличить запас еды.
Продумать защиту от мутантов.
Найти источник электричества.
И самое главное —
никому не рассказывать, что здесь находится.
Я закрыл блокнот.
За окном постепенно темнело.
А вместе с темнотой город снова начинал оживать.
Где-то вдалеке раздался знакомый рёв.
Я посмотрел в сторону окна.
Теперь я знал точно.
Мне недостаточно просто пережить эту ночь.
Мне нужно построить место, где я смогу пережить следующую.
Продолжу сразу после его возвращения. Здесь можно сделать упор на то, как Алексей впервые начинает проверять дом именно как потенциальную крепость, замечая недостатки, которые раньше казались неважными.
Я не стал откладывать проверку дома на следующий день.
После всего, что я увидел возле лагеря, оставлять хоть одну неизвестность за спиной казалось глупостью.
Я запер входную дверь и несколько секунд просто стоял, прислушиваясь.
Тишина.
Никакого движения за стенами.
Я прошёлся по первому этажу, внимательно осматривая каждую комнату.
Сначала окна.
Все они были целыми.
Стекло местами покрылось пылью, но трещин я не заметил. Рамы тоже держались хорошо.
Я попробовал открыть каждое окно.
Проверил ручки.
Защёлки.
Замки.
Некоторые закрывались слишком легко.
Я сделал пометки в блокноте.
Окна — укрепить.
Потом проверил двери.
Главная была массивной, деревянной, с металлическими элементами.
Замок работал.
Но теперь я уже не доверял одному замку.
Если мутант вроде той собаки захочет попасть внутрь, долго дверь не продержится.
Я несколько раз толкнул её плечом.
Дерево даже не шелохнулось.
— Пока сойдёт.
Я проверил задний вход.
Там ситуация была хуже.
Дверь была старой, а петли слегка заржавели.
Я сразу записал её в список проблем.
Потом поднялся наверх.
Три комнаты.
Ванная.
Коридор.
Окна выходили на разные стороны участка.
Это мне понравилось.
С верхнего этажа можно было увидеть почти весь двор.
Я подошёл к одному окну и посмотрел вниз.
Кирпичный забор закрывал участок практически полностью.
Хорошо.
По крайней мере, случайный прохожий не увидит, что происходит во дворе.
Но если кто-нибудь всё-таки заберётся через него?
Я осмотрел кирпичную кладку.
Высота приличная.
Для обычного человека — препятствие.
Для мутанта — неизвестно.
Особенно если он умеет прыгать.
Я снова сделал запись.
Забор хороший. Верх усилить.
Затем проверил крышу.
Для этого пришлось выйти наружу и подняться по приставленной к стене лестнице.
Черепица оказалась целой.
Никаких проломов.
Никаких следов животных.
Я обошёл крышу по периметру и посмотрел на соседние дома.
Некоторые уже практически исчезли за растительностью.
Из одного дома наружу проросло дерево.
Его ствол пробил стену и поднялся выше крыши.
Я невольно задержал взгляд.
Когда-то здесь жили люди.
Теперь их дома медленно поглощал новый мир.
Я вернулся внутрь.
Следующим был подвал.
Я спустился туда с фонарём.
Теперь я осматривал его уже совсем иначе.
Пол сухой.
Стены без трещин.
Потолок вроде бы держался нормально.
Главное — здесь было прохладно.
Именно сюда я решил перенести часть запасов.
Еду.
Воду.
Некоторые инструменты.
Но самое ценное оставлю в другом месте.
Я не хотел, чтобы в случае проникновения внутрь дома кто-нибудь сразу получил доступ ко всему.
Затем проверил вентиляцию.
Вот здесь меня ждало неприятное открытие.
Несколько вентиляционных отверстий выходили наружу без какой-либо серьёзной защиты.
Я присел возле одного и внимательно осмотрел решётку.
Слишком слабая.
Небольшой мутант вполне мог её выломать.
Я записал.
Вентиляция — закрыть металлической сеткой.
Закончив с первым этажом, я снова поднялся наверх.
Теперь я уже смотрел на дом как на единую систему.
Где я буду спать?
Где хранить оружие?
Где прятать желейки?
Где держать еду?
Куда отступать, если первый этаж окажется захвачен?
Ответ постепенно появлялся.
Верхний этаж — для жизни.
Первый — лаборатория и рабочая зона.
Подвал — запасы.
Гараж — транспорт и всё, что нельзя держать в доме.
Я достал блокнот и нарисовал примерную схему.
Получалось неплохо.
Но потом я остановился.
В доме не было сигнализации.
Не было нормального освещения двора.
Не было запасного выхода.
И самое главное — я совершенно не представлял, что происходит непосредственно за забором ночью.
Я подошёл к окну.
Улица была спокойной.
Слишком спокойной.
Я вспомнил лагерь.
Военных.
Медведя.
И людей, которые думали, что за оградой находятся в безопасности.
Я больше не собирался повторять их ошибку.
Дом должен был стать не просто местом, где я сплю.
Он должен был стать местом, которое сможет предупредить меня об опасности раньше, чем опасность окажется внутри.
Я закрыл блокнот.
Завтра начну укреплять его.
А сегодня мне нужно было просто пережить ещё одну ночь.
Утром я решил начать с первого этажа.
Если сюда кто-нибудь ворвётся, именно он должен принять на себя первый удар.
Я обошёл все комнаты и ещё раз проверил окна.
Самыми слабыми местами оказались нижние рамы.
Стекло само по себе было крепким, но я прекрасно понимал: если в него влетит что-нибудь тяжёлое, оно рассыплется за секунду.
Поэтому первым делом я начал искать всё, что могло пригодиться.
Старые доски.
Металлические трубы.
Куски мебели.
Толстую проволоку.
В гараже нашёл несколько листов металла и постепенно начал закрывать ими наиболее уязвимые участки.
Не наглухо.
Мне всё ещё нужен был свет.
Да и превращать дом в глухую коробку я не собирался.
Я укрепил нижние части окон, усилил рамы и сделал дополнительные внутренние упоры.
Особенно тщательно занялся задней дверью.
Петли заменил теми, что нашёл в гараже, а из металлической трубы сделал дополнительный запор.
Теперь дверь закрывалась не только на замок.
Если кто-нибудь попробует выбить её снаружи, сначала ему придётся справиться с металлическим упором.
Я несколько раз проверил конструкцию.
Держалась.
— Уже лучше.
После этого я занялся входной дверью.
Там я поставил ещё одну деревянную распорку.
Простую.
Но массивную.
Когда дверь была закрыта, распорка упиралась в пол и не позволяла ей открыться внутрь.
Я толкнул дверь.
Она даже не дрогнула.
Вот теперь мне нравилось.
К обеду первый этаж уже выглядел совершенно иначе.
Не уютнее.
Зато надёжнее.
А потом я решил сделать то, чего раньше даже не планировал.
Сигнализацию.
Никакой электроники у меня для этого не было.
Значит, придётся использовать старый добрый способ.
Я нашёл несколько пустых металлических банок.
В гараже отыскал тонкую леску.
Ещё несколько металлических деталей.
И начал расставлять всё по периметру.
Сначала натянул леску возле калитки.
Низко.
Так, чтобы человек или животное, пробирающееся во двор, обязательно задело её ногой.
К леске привязал связку банок.
Я отошёл на несколько метров и специально задел её.
Банки мгновенно зазвенели.
Громко.
Очень громко.
Я даже поморщился.
— Работает.
Но одной линии было мало.
Я сделал ещё одну возле боковой части дома.
Потом третью — возле заднего входа.
Для особенно важных мест использовал не банки, а куски металла.
При движении они сталкивались друг с другом и издавали резкий звон.
Получилась примитивная система.
Но мне она нравилась.
Если кто-нибудь попытается пройти через двор ночью, я хотя бы услышу.
Я проверил всё ещё раз.
Потом выключил свет.
Закрыл ставни.
Подождал несколько минут.
И специально вышел во двор.
Тишина.
Я медленно пошёл к калитке.
Леска натянулась.
Дзынь-дзынь-дзынь!
Я мгновенно остановился.
Даже в доме этот звук было бы слышно.
Я вернулся внутрь.
Сел на лестнице и несколько секунд просто слушал тишину.
Раньше я думал, что безопасность — это оружие.
Теперь понимал, что оружие помогает только тогда, когда ты знаешь, что пора его брать.
Поэтому система оповещения была не менее важна.
Я достал блокнот и записал:
Периметр — три линии сигнализации.
Калитка — банки.
Боковая сторона — металл.
Задний вход — усилен.
Окна — укреплены.
Я посмотрел на сделанные записи.
Работы оставалось ещё огромное количество.
Но теперь, когда я смотрел на дом, он уже не казался просто чужим коттеджем, в котором мне случайно повезло спрятаться.
Это становилось моим местом.
Моей территорией.
И я собирался сделать всё, чтобы тот, кто решит войти сюда без приглашения, пожалел об этом ещё до того, как доберётся до двери.
На следующий день я понял простую вещь.
Я слишком долго ходил по этому району вслепую.
Да, теперь я знал несколько ближайших улиц. Знал, где видел кабанов, где проходили мутировавшие собаки, где находилась речка и где я обнаружил старый склад.
Но этого было недостаточно.
Я жил здесь.
А значит, должен был знать, что находится вокруг моего дома.
Я достал из шкафа несколько листов бумаги, склеил их между собой и разложил прямо на лабораторном столе.
Получилась довольно примитивная карта.
Я даже не пытался сделать её красивой.
Главное — чтобы я сам мог в ней разобраться.
В центре обозначил дом.
Поставил жирную точку.
Рядом написал:
«База».
От неё начал рисовать улицы.
Сначала те, по которым уже ходил.
Потом добавил объездную дорогу.
Лесополосу.
Речку.
Гаражный кооператив.
Старую насосную станцию.
Продуктовый магазин.
И лагерь.
На лагере я остановился.
Несколько секунд просто смотрел на пустой участок бумаги.
Потом взял карандаш и поставил там большой крест.
Лагерь уничтожен.
Рядом подписал:
«Военные. Не приближаться без необходимости».
Я откинулся на спинку стула.
Вот теперь карта начала приобретать смысл.
Красным карандашом я отметил места, где видел мутантов.
Собачья стая — северо-запад.
Кабаны — восточная окраина.
Следы медведя — возле объездной.
Серебристое растение — неподалёку от моего дома.
Рядом нарисовал маленький череп.
После этого обозначил воду.
Речка.
Насосная станция.
Колодец в одном из заброшенных домов.
Последний я обвёл кружком и поставил вопросительный знак.
Я не собирался пить воду, пока не проверю её.
Следом пошли дома.
Я начал отмечать те, где потенциально могли остаться запасы.
Один дом выглядел полностью разграбленным.
В другом я видел следы присутствия людей.
Третий был закрыт, но через окно я заметил банки на полках.
Четвёртый вообще выглядел нетронутым.
Вот его я отметил отдельно.
«Проверить».
Но самое интересное было дальше.
Я начал отмечать места, где могли находиться люди.
Не только тех, кого видел лично.
Следы костров.
Открытые двери.
Свежие следы обуви.
Дым.
Разбросанные вещи.
Всё могло иметь значение.
Я даже отметил тот далёкий дым, который впервые заметил несколько дней назад.
Теперь рядом появилась надпись:
«Возможные выжившие?»
Я посмотрел на карту.
Пока она выглядела смешно.
Несколько линий.
Крестики.
Кружки.
Стрелки.
Карандашные пометки.
Но для меня это была первая настоящая карта моего нового мира.
Я взял другой лист и начал составлять легенду.
Красный — мутанты.
Синий — вода.
Зелёный — растения и потенциальная пища.
Чёрный — люди.
Крест — опасные или уничтоженные места.
Я посмотрел на последний символ.
Крестов постепенно становилось больше.
И это мне совсем не нравилось.
Я решил, что с этого момента каждая вылазка будет начинаться с карты.
Никаких бессмысленных прогулок.
Никаких «посмотрю, что там».
Я должен знать, куда иду, зачем и что могу встретить по дороге.
Потом я взял рюкзак.
Положил туда воду, нож, фонарь и блокнот.
Перед выходом ещё раз посмотрел на карту.
Мой дом находился почти в самом центре изученной территории.
Вокруг него уже появлялись первые опасные зоны.
А за ними начиналось неизвестное.
Я открыл дверь и вышел во двор.
Сегодня мне предстояло проверить северную часть района.
Я собирался узнать, где заканчивается моя территория.
И что находится за её пределами.
Продолжим прямо с выхода Алексея на северную часть района.
Северную часть района я раньше почти не трогал.
По карте там начиналась территория, которую я пока обозначил одним большим вопросительным знаком.
Поэтому утром я решил закрыть этот пробел.
Шёл осторожно, стараясь не повторять старых ошибок.
Теперь каждый перекрёсток я сначала осматривал из укрытия. Проверял окна домов, прислушивался к звукам, смотрел на землю.
Первое время север ничем особо не отличался от остального города.
Разрушенные машины.
Заросшие дворы.
Перекошенные заборы.
Но чем дальше я уходил от своего дома, тем меньше становилось признаков нормальной человеческой жизни.
На одной улице асфальт практически исчез под травой.
Из-под капотов брошенных автомобилей проросли толстые стебли, а вокруг колёс разрослись низкие кусты с тёмно-зелёными листьями.
На крыше одного дома я увидел целое дерево.
Оно выросло прямо через черепицу, раздвинув её корнями.
Я остановился и сделал несколько зарисовок.
Рядом поставил отметку:
«Мутация растительности — высокая».
Дальше началась промзона.
Я понял, что приблизился к ней ещё издалека.
Воздух здесь был тяжёлым.
Между деревьями показались огромные корпуса заводов, склады и какие-то старые производственные здания.
Некоторые окна были выбиты.
Другие, наоборот, оставались целыми.
На территории стояли ржавые грузовики.
Рядом с одним из цехов возвышалась огромная металлическая конструкция, покрытая странными наростами.
Они напоминали смесь грибов и кораллов.
Я решил не подходить.
Промзона мне сразу не понравилась.
Слишком много укрытий.
Слишком много тёмных помещений.
И слишком много мест, откуда на тебя может кто-нибудь выскочить.
Но самое интересное я увидел возле одного из складов.
Людей.
Я сначала даже не поверил.
Пригнулся за бетонным блоком и достал бинокль.
Их было несколько.
Человек десять, может, больше.
Одежда грязная, потрёпанная.
Кто-то был вооружён.
Кто-то тащил ящики.
Внешне они больше напоминали бандитов, чем выживших.
Один стоял на крыше склада и постоянно оглядывал улицу.
Другой держал в руках что-то похожее на автомат.
Ещё двое спорили возле машины.
Я не стал проверять, что именно они делали.
Просто запомнил место.
Достал карту и поставил на промзоне чёрную отметку.
Рядом написал:
«Люди. Вооружены. Возможная группировка. Избегать».
Мне совершенно не хотелось знакомиться с ними поближе.
После разговора военных я вообще начал смотреть на людей немного иначе.
Мутант хотя бы не притворяется другом.
Я пробыл возле промзоны ещё около часа, наблюдая издалека.
Убедился, что территория охраняется.
Заметил несколько автомобилей.
Следы костра.
И главное — понял, что они явно жили здесь уже какое-то время.
Значит, на севере действительно могли находиться люди.
Но пока я не собирался становиться одним из них.
Я развернулся и отправился обратно.
По дороге отметил ещё несколько мест.
Заброшенную автомастерскую.
Большой пустой склад.
Небольшой магазин, полностью заросший лозой.
И старую дорогу, которая вела дальше на север.
Её я тоже нанёс на карту.
Когда я вернулся домой, солнце уже почти скрылось за крышами.
Я запер калитку, вошёл в дом и разложил карту на столе.
Зажёг лампу.
Начал переносить новые отметки.
Промзона.
Группировка.
Новая дорога.
Несколько опасных участков.
Я уже собирался поставить последнюю отметку, когда снаружи раздался звук.
Низкий.
Глухой.
Протяжный.
Рык.
Я застыл.
Внутри всё мгновенно похолодело.
Я медленно поднял голову.
За окном уже стояла ночь.
Я выключил свет и осторожно поднялся на второй этаж.
Подошёл к окну.
Сначала ничего.
Только тёмный двор.
Потом между деревьями что-то шевельнулось.
Я увидел огромную тень.
Медведь.
Тот самый.
Он медленно шёл вдоль улицы, опустив голову к земле.
Потом остановился.
Начал принюхиваться.
Я понял.
Он шёл по моему следу.
Я отступил от окна.
Сердце колотилось так сильно, что мне казалось, будто его услышит даже зверь.
Медведь снова двинулся.
Прошёл вдоль забора.
Остановился возле калитки.
Понюхал землю.
Я смотрел на него через щель между занавесками и впервые по-настоящему осознал его размеры.
Даже на расстоянии он казался чудовищно огромным.
Если эта тварь решит войти во двор, мои укрепления долго не продержатся.
Но медведь ничего не делал.
Не пытался ломать забор.
Не рычал на дом.
Просто ходил.
Искал.
Через несколько минут он наконец развернулся и медленно ушёл в сторону улицы.
Я ещё долго стоял у окна.
Только когда его силуэт окончательно исчез в темноте, я позволил себе нормально вдохнуть.
Похоже, сегодня мне повезло.
Медведь меня нашёл.
Но почему-то не решил напасть.
Я посмотрел на свою карту.
Северная часть теперь была почти полностью отмечена.
Но вместо чувства удовлетворения я испытывал только тревогу.
Я поставил рядом с домом ещё одну отметку.
«Медведь. Очень опасен. Следит за запахом».
Затем закрыл блокнот.
Сегодня я узнал достаточно.
И главное — понял одну вещь.
Даже мой собственный дом больше нельзя считать полностью безопасным.
Глава 16 Тот, кто знает дорогу
Три дня.
Всего три дня мы шли по объездной дороге, а мне казалось, будто прошёл целый месяц.
Сначала мы ещё пытались держать строй.
Шли вместе, разговаривали, иногда даже шутили.
Теперь никто не разговаривал.
Не осталось сил.
Дорога тянулась перед нами серой лентой, уходя куда-то за горизонт. По обеим сторонам росла трава, местами уже совершенно не похожая на обычную.
Где-то она поднималась выше человеческого роста.
Где-то из земли торчали толстые стебли с блестящими листьями.
Мы старались держаться самой дороги.
Там было меньше растительности.
И меньше шансов случайно наступить на что-нибудь, что решит тебя съесть.
Еда закончилась ещё утром.
Последнюю банку консервов разделили на всех.
Получилось по несколько ложек каждому.
Даже не еда.
Так... напоминание о том, какой на вкус нормальный мир.
С водой было ещё хуже.
У нас оставалось несколько бутылок, но к вечеру в одной из них было всего несколько глотков.
Я периодически доставала её из рюкзака и смотрела на воду.
Прозрачная.
Обычная.
Всего несколько глотков.
Я заставляла себя убирать бутылку обратно.
Если выпью сейчас — что буду делать ночью?
А если утром?
Мы шли дальше.
Один мужчина начал хромать.
Девушка рядом с ним поддерживала его за руку.
Ещё один человек несколько раз останавливался, прислоняясь к машине, брошенной на обочине.
Но никто не жаловался.
Каждый понимал, что жалобы не дадут нам ни еды, ни воды.
К вечеру солнце начало опускаться.
Тени от деревьев вытянулись прямо через дорогу.
Я посмотрела на людей позади себя.
И поняла, что дальше идти нельзя.
— Останавливаемся.
Никто даже не спросил почему.
Люди просто начали медленно опускать рюкзаки.
Мы нашли место немного в стороне от дороги, между несколькими деревьями.
Я проверила землю.
Никаких следов.
Никаких свежих кучек помёта.
Никаких странных растений поблизости.
Это было уже почти роскошью.
Мы расселись кто где.
Кто-то прислонился спиной к дереву.
Кто-то просто лёг на землю.
Я сняла рюкзак и почувствовала, насколько он стал лёгким.
Почти пустой.
Я достала бутылку.
Посмотрела на оставшуюся воду.
Несколько секунд не могла заставить себя открыть её.
Потом сделала один маленький глоток.
Вода показалась мне лучшим напитком на свете.
Я закрыла бутылку и передала её дальше.
Каждый получил по глотку.
Никто не попросил больше.
Мы сидели в тишине и смотрели, как темнеет небо.
Где-то далеко раздался протяжный крик.
Все сразу замолчали.
Я подняла голову.
На дороге никого.
В лесополосе тоже ничего не двигалось.
Но теперь мы знали: в этом мире тишина не означала безопасность.
Она означала, что мы пока не знаем, что нас заметило.
Я обняла колени руками и посмотрела на своих людей.
Они были измучены.
Голодны.
Обезвожены.
Но всё ещё шли.
И пока они продолжали идти, я не имела права остановиться.
Я посмотрела на тёмную дорогу впереди.
— Завтра пойдём дальше.
Никто не ответил.
Но никто и не возразил.
Мы просто сидели в темноте, стараясь набраться сил перед очередным днём пути.
Огонь почти догорел.
Мы сидели вокруг него молча, экономя последние силы. Кто-то уже задремал, прислонившись к дереву, кто-то смотрел в темноту, сжимая в руках нож или палку.
Я тоже смотрела туда.
И именно поэтому первой его заметила.
Сначала мне показалось, что между деревьями просто сгустилась тень.
Потом тень двинулась.
Из темноты медленно вышел человек.
Высокий.
Неприлично высокий.
Сначала свет костра коснулся его сапог, затем длинного чёрного плаща. За ним показались перчатки, высокий воротник и широкополая шляпа.
А потом в огонь вошло его лицо.
Точнее, маска.
Длинный клюв.
Тёмные стёкла на месте глаз.
Старомодный силуэт чумного доктора, который каким-то невозможным образом оказался посреди мёртвого города.
Несколько человек вскочили.
Кто-то вскрикнул.
Один мужчина даже поднял оружие.
Я тоже испугалась.
В первый момент сердце словно остановилось.
Но я заставила себя подняться.
Если сейчас показать страх, остальные запаникуют ещё сильнее.
Я вышла немного вперёд, хотя ноги предательски дрожали.
— Стойте там! — сказала я.
Голос получился гораздо увереннее, чем я себя чувствовала.
Человек остановился.
Я сжала кулаки.
— Не подходите. Мы не хотим неприятностей. Просто уходите и... не трогайте нас.
Внутри я прекрасно понимала, насколько нелепо это звучит.
Перед нами стоял неизвестный мужчина в маске, который был выше практически каждого из нас. У него могло быть оружие. Он мог оказаться заражённым. Мутировавшим. Безумцем.
А я стояла перед ним с пустыми руками и пыталась изображать храбрость.
Несколько секунд он молчал.
Потом тихо рассмеялся.
Не громко.
Не зло.
Скорее с каким-то странным любопытством.
— Не трогать вас?
Голос оказался спокойным, почти мягким.
Он слегка наклонил голову.
— Если бы я хотел вас убить, вы бы уже не успели испугаться.
По спине пробежал холодок.
Человек сделал ещё один шаг к костру.
Свет полностью осветил его фигуру.
Чёрный плащ.
Кожаные перчатки.
Маска с длинным клювом.
И множество небольших металлических контейнеров, закреплённых на поясе.
Он выглядел не как выживший.
Он выглядел как человек, который пришёл сюда из совершенно другого мира.
Незнакомец слегка поклонился.
Причём сделал это настолько естественно и изящно, словно находился не посреди разрушенного города, а на приёме в старом особняке.
— Позвольте представиться.
Он выпрямился.
— Ворон.
Кто-то позади меня тихо прошептал:
— Ворон?..
Он не обратил внимания.
Я продолжала смотреть на него.
Не знаю почему, но в его поведении было что-то странное.
Он совершенно не боялся нас.
Но и угрозы от него я пока не чувствовала.
Только холодное спокойствие.
Ворон посмотрел на каждого из нас, задерживая взгляд на несколько секунд.
А потом поднял палец к маске.
— Только прошу вас об одном.
Он говорил тихо.
— Не шумите.
Я нахмурилась.
— Почему?
Ворон повернул голову в сторону лесополосы.
Несколько секунд стоял неподвижно.
Будто прислушивался.
— Потому что через несколько минут я расскажу вам всё.
Он снова посмотрел на меня.
— Кто я. Что здесь происходит. И куда вам лучше идти.
Он сделал короткую паузу.
— Но если мы сейчас начнём кричать, этот разговор может закончиться гораздо раньше, чем мне хотелось бы.
После этих слов Ворон спокойно отошёл от света костра и остановился на границе темноты.
И впервые за всё время я заметила кое-что другое.
Он тоже смотрел в лес.
Причём уже не с любопытством.
А с настороженностью.
И это напугало меня сильнее всего.
Ворон ещё несколько секунд смотрел в сторону лесополосы.
Я уже хотела спросить, что он там увидел, когда из темноты донёсся шорох.
Потом ещё один.
И ещё.
Сначала я решила, что это ветер.
Но затем услышала характерный скрежет когтей по сухой земле.
— Что это?.. — прошептал кто-то за моей спиной.
Ворон ничего не ответил.
Он просто медленно повернул голову.
Из темноты показалась первая крыса.
Она была огромной.
Размером почти с крупную собаку.
Серая шерсть местами отсутствовала, открывая покрытую наростами кожу. Передние резцы торчали наружу, словно два коротких кривых ножа.
А за ней появились другие.
Одна.
Две.
Пять.
Десять.
Я почувствовала, как внутри всё похолодело.
Стая окружала нас.
Крысы двигались низко пригнувшись, перебегая от одного укрытия к другому.
Их становилось всё больше.
— Всем назад! — крикнула я.
Люди вскочили.
Кто-то схватил палку.
Кто-то нож.
Но было уже поздно.
Первая тварь рванула к нам.
Я успела увидеть только серую размытую тень.
А затем между ней и людьми оказался Ворон.
Он даже не отступил.
В его руке блеснуло что-то длинное и металлическое.
Крыса прыгнула.
Ворон сделал всего один шаг в сторону.
Тварь пролетела мимо него.
Раздался короткий удар.
Крыса рухнула в траву.
Всё произошло настолько быстро, что я даже не поняла, что именно произошло.
— Не рассыпаться! — приказал Ворон.
Его голос впервые стал жёстким.
Стая пошла в атаку.
Сразу несколько зверей рванули вперёд.
Ворон двигался между ними совершенно иначе, чем любой человек, которого я видела раньше.
Без лишних движений.
Без паники.
Он словно заранее знал, откуда появится следующая тварь.
Одну крысу он встретил ударом металлического жезла.
Вторая попыталась зайти сбоку.
Ворон развернулся и ударил её ногой, отбросив в сторону.
Третья прыгнула ему на спину.
Я уже собиралась закричать, но Ворон схватил её за шею одной рукой и швырнул на землю.
— Назад! — снова крикнул он нам.
Мы отступали.
А он остался один.
Один против всей стаи.
Крысы окружили его полукольцом.
На несколько секунд всё стихло.
Ворон стоял посреди них, слегка наклонив голову.
Будто изучал.
Будто перед ним были не хищники, а лабораторные образцы.
Потом первая крыса снова бросилась вперёд.
И началась настоящая бойня.
Ворон двигался стремительно.
Металл в его руке мелькал в свете костра.
Один удар.
Вторая тварь падает.
Разворот.
Ещё удар.
Третья отлетает в сторону.
Одна крыса попыталась схватить его за ногу, но он перехватил её движение и отбросил прямо под бросок другой.
Он не давал им окружить себя.
Каждое движение было коротким и точным.
Крысы визжали, бросались снова и снова.
Но постепенно их становилось меньше.
Одна.
Две.
Пять.
Потом осталась последняя.
Она была крупнее остальных.
Почти с телёнка.
На морде виднелись старые шрамы, а один глаз был мутным.
Она оскалилась и медленно поползла вперёд.
Ворон замер.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
Крыса прыгнула.
Ворон шагнул навстречу.
Раздался глухой удар.
Тварь рухнула на землю и больше не поднялась.
Наступила тишина.
Я смотрела на Ворона и не могла произнести ни слова.
Вокруг него лежали тела мутировавших крыс.
Он спокойно поправил перчатку, затем посмотрел на нас.
На его маске не было ни капли паники.
— Теперь, — тихо сказал он, — думаю, мы можем поговорить.
И только тогда я поняла одну простую вещь.
До этого момента я считала, что Ворон просто хорошо знает мутировавший город.
Я ошибалась.
Он не просто знал этот мир.
Он умел в нём выживать.
Вокруг костра снова стало тихо.
Только потрескивали дрова.
Люди смотрели на Ворона уже совсем иначе.
Ещё несколько минут назад он был для нас неизвестным человеком в жуткой маске.
Теперь вокруг него лежали тела мутировавших крыс.
Он спокойно подошёл к одной из них, присел и несколько секунд осматривал тушу.
— Они стали крупнее, — негромко произнёс он.
Я нахмурилась.
— Что?
Ворон поднялся.
— Крысы. Ещё неделю назад я встречал особей значительно меньше.
Он посмотрел на остальных.
— Мутации продолжаются.
По моей спине пробежал холодок.
— Ты хочешь сказать, что они становятся сильнее?
— Не только они.
Ворон сел возле костра, но достаточно далеко, чтобы его фигура оставалась наполовину в тени.
— Этот город меняется каждый день. Животные приспосабливаются. Растения меняются. Некоторые виды исчезают. Другие появляются там, где их никогда не было.
— Из-за мутогена?
— В основном.
Он немного помолчал.
— Но дело не только в заражённых людях и животных. Самое опасное сейчас — скорость изменений.
Я посмотрела на него.
— А что будет дальше?
Ворон повернул голову в мою сторону.
За тёмными стёклами маски невозможно было понять, куда именно он смотрит.
— Не знаю.
Это прозвучало неожиданно.
Я почему-то ожидала другого ответа.
— Ты ведь изучаешь всё это?
— Да.
— И ничего не знаешь?
Ворон тихо усмехнулся.
— Знать что-то и понимать всё — разные вещи.
Он поднял с земли небольшой кусок серой ткани и начал вытирать перчатку.
— Я могу сказать, какие растения лучше обходить. Где охотятся определённые виды мутантов. Где можно найти воду. Где ещё сохранились запасы. Но предсказать, что появится здесь через месяц...
Он покачал головой.
— Пока невозможно.
Один из мужчин наконец решился задать вопрос:
— А люди?
Ворон замер.
— Что люди?
— Они ещё где-нибудь есть?
— Есть.
Ответ прозвучал сразу.
Несколько человек заметно оживились.
— Где?
Ворон достал из внутреннего кармана плаща сложенный лист бумаги.
Развернул его прямо на коленях.
Карта.
Но совсем не такая, как моя.
На ней были отмечены дороги, здания, реки и какие-то многочисленные символы.
— Большая часть города уже опасна.
Он провёл пальцем по карте.
— Центр практически потерян.
— Почему?
— Слишком высокая концентрация мутантов. Много заражённых зданий. Много территориальных видов.
Палец переместился дальше.
— Здесь ещё можно пройти.
Потом ещё дальше.
— А вот здесь находится промышленная зона. Там есть люди.
Я вспомнила, как мы несколько дней назад проходили мимо похожих мест.
— Военные?
— Нет.
— Тогда кто?
— Обычные выжившие.
Ворон сделал небольшую паузу.
— Насколько обычными они остались, я не знаю.
Мне не понравилось, как он это сказал.
— А есть место, где безопасно?
Ворон посмотрел на меня.
— Полностью безопасных мест больше нет.
Эти слова словно погасили последнюю надежду.
Но он продолжил:
— Есть относительно безопасные.
Он указал на участок карты за рекой.
— Старый санаторий.
— Санаторий?
— Большой комплекс. Каменные здания, высокий забор, несколько независимых выходов. Рядом источник воды.
— Там люди?
— Да.
— Много?
— Несколько сотен.
По группе прошёл тихий ропот.
Кто-то даже перекрестился.
Несколько сотен людей.
После всего, что мы видели, эта цифра звучала почти невероятно.
— Они примут нас?
Ворон пожал плечами.
— Не знаю.
— Тогда зачем ты нам это рассказываешь?
Он посмотрел прямо на меня.
— Потому что вы умрёте, если продолжите идти по объездной дороге.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Почему?
— Потому что впереди территория стаи.
— Какой?
— Не той, которую вы хотите встретить.
Он сложил карту.
— Через два километра дорога пересекает старую лесополосу. Там несколько дней назад появилась группа крупных хищников.
— И ты знаешь это?
— Я наблюдал за ними.
Конечно.
Он опять это сказал так спокойно, словно речь шла о погоде.
— Тогда куда нам идти?
Ворон достал кусок угля и прямо на земле нарисовал схему.
— Сойдёте с дороги утром. Здесь будет старая просека. Идите вдоль неё до реки. Реку переходить не нужно.
Он провёл линию.
— Дальше будет разрушенный мост. За ним повернёте на запад.
— А потом?
— Потом увидите вышку.
— И там санаторий?
— Да.
Я внимательно запоминала каждый поворот.
— Сколько идти?
— Если будете двигаться нормально — день.
Я посмотрела на измученных людей вокруг.
— Для нас это может быть два.
— Значит, два.
Ворон поднялся.
— Главное — не идти ночью.
— Почему?
Он посмотрел в сторону леса.
— Ночью охотятся те, кто днём предпочитает спать.
После этих слов никто больше не задал вопросов.
Ворон снова посмотрел на нас.
— Утром уходите с дороги.
Он развернулся и сделал несколько шагов в темноту.
Я окликнула его:
— Ворон!
Он остановился.
— Почему ты нам помогаешь?
Несколько секунд он молчал.
Потом медленно повернул голову.
— Любопытство.
— Любопытство?
— Мне интересно, сколько людей сможет пережить эту зиму.
Я не знала, шутит он или говорит серьёзно.
Ворон поправил шляпу.
— А теперь спите.
И исчез в темноте.
Мы ещё долго смотрели туда, где он стоял.
А потом я посмотрела на нарисованный им маршрут.
Впервые за несколько дней перед нами появилась дорога, которая действительно могла куда-то привести.
К людям.
К воде.
К безопасности.
Пусть даже относительной.
И почему-то именно это пугало меня сильнее всего.
Потому что теперь у нас появилась надежда.
А надежду потерять гораздо больнее, чем просто умереть.
Утро встретило нас холодным серым небом.
Мы почти не разговаривали. Каждый молча собрал свои вещи, проверил остатки воды и затянул рюкзак.
Перед уходом я ещё раз посмотрела на место, где ночью сидел Ворон.
Его уже не было.
Оставался только небольшой след на земле и несколько примятых травинок.
— Пора, — сказала я.
Группа поднялась.
Уставшие, голодные, измученные, но всё ещё живые.
Мы свернули с объездной дороги и направились по маршруту, который показал нам Ворон.
Впереди нас ждал неизвестный путь.
Но теперь мы хотя бы знали, куда идти.
Вот вам Ворон от ии.
Глава 17 Охотник и его добыча
Утром я проснулся ещё до того, как солнце успело подняться над крышами домов.
Несколько секунд просто лежал и смотрел в потолок.
В доме было тихо.
Слишком тихо.
Я медленно сел на кровати и прислушался.
Ни шагов.
Ни рычания.
Ни скрежета когтей по кирпичу.
Только редкий ветер за окном и где-то далеко крик неизвестной птицы.
Я потянулся за одеждой, быстро оделся и взял оружие.
После вчерашней ночи я больше не собирался выходить из дома без него.
Спустившись вниз, я сначала заглянул в лабораторию. Всё было на месте. Никаких следов проникновения. Дверь в гараж тоже оставалась закрытой.
Я открыл её и вышел во двор.
Первым делом посмотрел на землю.
Следы.
Я присел на корточки.
Несколько моих собственных отпечатков. Старые следы от машины. Следы тех дней, когда я таскал оборудование.
Но новых следов я не увидел.
Я медленно обошёл дом.
Проверил ворота.
Забор.
Окна первого этажа.
Задний двор.
Каждый метр рассматривал так внимательно, будто искал иголку в траве.
Медведь вчера был рядом.
Я чувствовал его присутствие ещё до того, как увидел.
И если он действительно шёл за моим запахом, то вполне мог ночью подойти ближе.
Но ничего.
Ни одного свежего отпечатка.
Ни сломанной ветки.
Ни примятой травы.
Ни царапин на кирпиче.
Я выпрямился.
— Значит, ушёл.
Хотелось верить именно в это.
Но я уже слишком хорошо знал этот мир, чтобы доверять желаниям.
Я открыл калитку и вышел за пределы двора.
Здесь начиналась территория, которую я ещё не считал своей.
Хотя после последних недель слово «моя» вообще стало звучать странно.
Я посмотрел на дорогу.
И почти сразу заметил то, что искал.
Следы.
Большие.
Очень большие.
Я подошёл ближе.
Отпечаток лапы почти полностью занимал мою ладонь.
Я провёл пальцами по краю.
Свежий.
Земля внутри ещё не успела осыпаться.
Медведь прошёл здесь недавно.
Я оглянулся на дом.
Потом снова посмотрел на след.
Мне следовало вернуться.
Закрыть ворота.
Заняться своими делами.
Продолжить исследовать район.
Но вместо этого я пошёл следом.
Сначала медленно.
Следы шли вдоль дороги, потом свернули между двумя заброшенными домами. Я прошёл за ними дальше.
Иногда отпечатки исчезали на асфальте, но потом снова появлялись в земле.
Медведь не особенно заботился о том, оставляет ли он след.
Он просто шёл.
Я старался держаться на расстоянии.
Каждые несколько минут останавливался и осматривался.
Проверял крыши.
Окна.
Деревья.
Кусты.
Даже небо.
После всего увиденного я уже не удивился бы, если бы сверху на меня спустилось что-нибудь с крыльями.
След становился всё заметнее.
А вместе с ним менялась и местность.
Дома начали попадаться реже.
Заборы исчезали.
Асфальт постепенно сменился грунтовой дорогой.
Потом дорога закончилась совсем.
Передо мной начинался лес.
Я остановился на его краю.
Следы уходили прямо туда.
Я снял рюкзак и достал карту.
Отметил своё положение.
Потом поставил небольшую отметку в направлении леса.
Я уже собирался убрать карту, когда заметил ещё кое-что.
На одном из деревьев была содрана кора.
Высоко.
Очень высоко.
Я подошёл ближе.
Четыре глубокие полосы уходили почти вертикально вверх.
Я приложил ладонь рядом.
Даже одна такая царапина была длиннее моей руки.
Я невольно усмехнулся.
— Да уж...
Посмотрел в лес.
Где-то там был зверь, который мог оставить такие следы одним движением лапы.
И я собирался идти за ним.
Разум настойчиво говорил мне, что это идиотская идея.
Но любопытство оказалось сильнее.
Мне нужно было знать, где он живёт.
Куда ходит.
Что ест.
Есть ли у него территория.
И самое главное — возвращается ли он сюда специально.
Я поправил рюкзак и двинулся дальше.
Лес встретил меня тишиной.
Не той спокойной тишиной, которая бывает утром.
А настороженной.
Живой.
Я шёл по следу и всё чаще замечал признаки присутствия медведя.
Сломанные кусты.
Раздавленные муравейники.
Вывороченные камни.
На одном месте земля была разворочена так, словно кто-то огромный долго копался в ней.
Потом я увидел дерево.
На его стволе оставались клочья шерсти.
Тёмной.
Грубой.
Я сорвал несколько волосков и убрал их в пакет.
Образец.
Даже если зверя я сегодня не найду, возвращаться с пустыми руками не собирался.
Я продолжил идти.
Через несколько сотен метров лес начал спускаться вниз.
И тут я заметил ещё одну вещь.
Следы медведя стали глубже.
Гораздо глубже.
Будто зверь здесь двигался быстрее.
Я остановился.
Впереди между деревьями виднелась небольшая поляна.
А на её краю земля была буквально истоптана.
Я поднял оружие.
Сделал несколько шагов.
И замер.
Посреди поляны лежало огромное поваленное дерево.
А рядом с ним — туша мутировавшего животного.
По размерам я сначала принял его за кабана.
Но потом понял, что ошибся.
Это был какой-то олень.
И судя по количеству крови, медведь закончил с ним совсем недавно.
Я медленно оглядел лес.
Никого.
Но это ничего не значило.
Если зверь был здесь недавно, он мог находиться где угодно.
Я присел возле туши.
Следы когтей.
Следы зубов.
И характерные повреждения.
Я всё записал.
Потом поднялся.
И только тогда услышал звук.
Где-то далеко.
Очень далеко.
Низкий гул.
Я замер.
Прислушался.
Сначала подумал, что это ветер.
Но звук повторился.
Рык.
Глубокий, настолько низкий, что я почувствовал его скорее грудью, чем услышал ушами.
Я медленно повернул голову.
Лес впереди казался совершенно пустым.
Но теперь я точно знал.
Он где-то рядом.
Я посмотрел на следы.
Потом на лес.
И впервые за всё время понял одну простую вещь.
Я не выслеживал медведя.
Это медведь позволял мне идти за ним.
Я не стал думать.
Тело среагировало раньше головы.
Я резко отступил на шаг, отбросил рюкзак и вцепился пальцами в ближайшую ветку. Одним движением подтянулся вверх. Потом ещё выше.
Мышцы напряглись, но страха я почти не чувствовал.
Только холодную необходимость исчезнуть.
Я забрался примерно на шесть метров и устроился между двумя толстыми ветвями, прижавшись спиной к стволу.
Замер.
Даже дышать старался как можно тише.
Прошло несколько секунд.
Потом из-за деревьев показалась голова.
Я сразу понял, что это он.
Тот самый медведь.
Но вблизи он выглядел ещё страшнее, чем прошлой ночью.
Он был огромным.
Не просто большим — чудовищно большим.
На четырёх лапах его спина находилась примерно на уровне моей груди, а если бы он поднялся на задние лапы, то легко оказался бы выше трех метров.
Передние лапы были непропорционально массивными. Каждая заканчивалась длинными чёрными когтями, похожими на изогнутые ножи. Некоторые достигали двадцати сантиметров.
Шерсть была густой, тёмно-бурой, местами почти чёрной. На загривке она торчала особенно сильно, образуя нечто вроде гривы.
Но самое страшное было не это.
Его тело явно мутировало неравномерно.
Плечи стали чудовищно широкими, словно мышцы продолжали расти, не обращая внимания на скелет. Левая передняя лапа была немного толще правой. Под шкурой двигались огромные мышцы.
Морда всё ещё сохраняла знакомые медвежьи черты, но стала шире.
Слишком широкой.
Челюсти казались способными перекусить человеческую руку одним движением.
Из пасти торчали длинные желтоватые клыки.
А глаза...
Я не мог от них оторваться.
Небольшие, глубоко посаженные, янтарно-жёлтые.
Они совершенно спокойно осматривали поляну.
Без звериной паники.
Без суеты.
Слишком разумно.
Я невольно задержал дыхание.
Медведь остановился.
Поднял морду.
Втянул воздух.
Я замер ещё сильнее.
Он чувствовал запах.
Мой запах.
Но через несколько секунд просто пошёл дальше.
Прямо к туше оленя.
Тяжёлые лапы почти бесшумно ступали по земле.
Он подошёл к добыче, остановился и несколько секунд рассматривал её.
Потом совершенно неожиданно...
Сел.
Прямо на задницу.
Как огромный домашний медведь, которому принесли ужин.
Я даже моргнул.
— Серьёзно?.. — едва слышно прошептал я.
Медведь положил одну переднюю лапу на тушу.
Когти вошли в мясо.
Он потянул.
Раздался влажный хруст.
После чего зверь спокойно откусил большой кусок.
И начал есть.
Не торопясь.
Основательно.
Он жевал мясо с таким спокойствием, будто находился у себя дома.
Иногда при этом издавал тихое довольное урчание.
А потом я услышал странный звук.
Чмок.
Медведь проглотил кусок.
Снова откусил.
Чмок.
Я сидел на дереве и смотрел на это совершенно сюрреалистическое зрелище.
Передо мной сидело чудовище, способное разорвать меня за несколько секунд.
А оно тем временем с наслаждением завтракало.
Медведь оторвал очередной кусок, запрокинул голову и проглотил его почти целиком.
После чего довольно фыркнул.
Я медленно достал блокнот.
И, стараясь не делать резких движений, записал:
«Медведь. Огромный мутант. Очень развитая мускулатура. Когти около 20 см. Повышенная чувствительность к запахам. Поведение спокойное, уверенное. Не проявляет агрессии без причины.»
Я посмотрел на него снова.
Медведь продолжал есть.
Чмок.
Я дописал:
«Очень любит оленину.»
На секунду мне даже стало смешно.
Совсем чуть-чуть.
Но потом медведь вдруг замер.
Перестал жевать.
Медленно поднял голову.
И посмотрел прямо на дерево.
Прямо на меня.
Улыбка исчезла с моего лица.
Наши глаза встретились.
Он не рычал.
Не вставал.
Просто смотрел.
Я понял одну неприятную вещь.
Он знал, что я здесь.
И всё это время прекрасно это понимал.
Медведь ещё несколько секунд смотрел на меня.
Я не двигался.
Он тоже.
Мы просто молча изучали друг друга.
Потом зверь неожиданно отвернулся.
Я даже не сразу понял, что происходит.
Он медленно поднялся на четыре лапы, потянулся, широко раздвинув передние лапы, и лениво повернулся к дереву.
Ко мне.
— Только не это...
Медведь подошёл ближе.
Я крепче вцепился в ветку.
Зверь остановился прямо подо мной, поднял голову и снова посмотрел вверх.
А затем спокойно поднял заднюю лапу.
Я успел понять, что он собирается сделать, буквально за секунду до того, как на ствол дерева обрушился тёплый поток.
— Да ты издеваешься?!
Я зажмурился и отвернулся, стараясь не дышать.
Запах ударил в нос почти мгновенно.
Медведь закончил своё дело, опустил лапу и ещё раз посмотрел наверх.
Я осторожно приоткрыл один глаз.
Он выглядел совершенно довольным собой.
Будто только что поставил метку на территорию.
Хотя, судя по всему, именно это он и сделал.
Медведь фыркнул.
Развернулся и неторопливо пошёл прочь.
Я продолжал сидеть на ветке, совершенно не понимая, что сейчас произошло.
Несколько секунд смотрел ему вслед.
Огромная туша покачивалась между деревьями.
Широкая спина постепенно удалялась.
И самое странное — мне действительно показалось, что зверь идёт почти весёлой походкой.
Будто у него был прекрасный день.
Будто он только что хорошо позавтракал, встретил старого знакомого, оставил ему небольшой подарок и теперь спокойно отправился по своим делам.
Я проводил его взглядом, пока он не исчез среди деревьев.
Тишина вернулась.
Я ещё некоторое время не двигался.
Потом медленно выдохнул.
— Ненормальный...
Посмотрел вниз.
Потом на след, который он оставил на стволе.
И тихо добавил:
— Причём, похоже, я здесь ненормальный больше всех.
Я просидел на дереве ещё минут десять.
Просто на всякий случай.
А потом начал спускаться.
Одно я теперь знал точно.
Этот медведь не просто жил в лесу.
Он считал эту территорию своей.
И, судя по всему, меня он уже тоже запомнил.
Я вернулся на свою территорию ближе к полудню.
После встречи с медведем настроение было странным.
С одной стороны, я только что добровольно полез за чудовищем в лес и едва не заработал себе инфаркт. С другой — теперь я хотя бы знал, что зверь не собирается без причины нападать на меня.
Пока что.
Я остановился возле дома и посмотрел на улицу.
Несколько соседних домов стояли практически нетронутыми.
Я вдруг подумал, что всё это время слишком много внимания уделял большим вещам.
Лаборатории.
Мутантам.
Оружию.
Еде.
А ведь вокруг меня были десятки обычных домов, в которых люди прожили годы.
И почти наверняка что-нибудь оставили.
— Почему я раньше об этом не подумал?
Я взял рюкзак, оружие и пошёл проверять ближайший дом.
Первый оказался небольшим одноэтажным строением с покосившимся забором.
Дверь была открыта.
Внутри царил беспорядок.
Кто-то уже побывал здесь до меня.
Шкафы распахнуты, вещи валялись на полу, кухонные ящики выдвинуты.
Я прошёлся по комнатам.
В спальне нашёл несколько упаковок таблеток, бинты, рулон пластыря и старую аптечку.
Ничего особенного, но всё отправилось в рюкзак.
На кухне повезло больше.
Две банки консервированной фасоли.
Три банки тушёнки.
Пачка соли.
Сахар.
Несколько упаковок крупы.
И почти целая бутылка растительного масла.
Я забрал всё.
В холодильнике, конечно, ничего полезного уже не было.
Второй дом оказался практически пустым.
Но в гараже я нашёл набор инструментов.
Отвёртки, плоскогубцы, гаечные ключи, молоток, несколько рулонов изоленты, крепёж.
Для обычного человека — хлам.
Для меня — практически сокровище.
Я уже давно понял, что в новом мире ценность вещи определялась не её стоимостью до катастрофы, а тем, насколько сложно было найти замену.
Забрал инструменты.
В третьем доме кто-то явно жил до недавнего времени.
На столе стояла кружка.
В пепельнице лежали свежие на вид окурки.
Я остановился.
Сердце неприятно кольнуло.
Свежие.
Но после внимательного осмотра понял, что ошибся.
Окурки были старые, просто сохранились благодаря сухому воздуху.
Тем не менее дом я осмотрел особенно тщательно.
В кладовой нашёл несколько банок варенья, мешок картошки, две бутылки воды и коробку спичек.
В ванной — хозяйственное мыло, шампунь, несколько полотенец.
В шкафу — тёплое одеяло.
Всё это я тоже забрал.
Четвёртый дом оказался почти полностью разграблен.
Кто-то явно прошёлся здесь ещё до меня.
На кухне не осталось практически ничего.
Зато в шкафу я обнаружил старый туристический рюкзак.
Крепкий.
Целый.
С несколькими большими карманами.
Я сразу решил оставить его себе.
В гараже нашёл канистру на двадцать литров.
Пустую.
Но сама канистра была целой.
Тоже забрал.
Пятый дом удивил.
В подвале стояли банки с соленьями.
Огурцы.
Помидоры.
Капуста.
Несколько банок компота.
Я долго смотрел на всё это.
После недель сухпайков и консервов домашние соленья казались мне едва ли не праздничным столом.
Я открыл одну банку огурцов прямо там.
Хрустящий.
Соленый.
Настоящий.
Я съел два.
Потом ещё два.
А потом понял, что если не остановлюсь, уничтожу половину запасов прямо в подвале.
Закрыл банку и убрал остальные в рюкзак.
Следующие дома были менее удачными.
Где-то находились свечи.
Где-то батарейки.
Где-то одежда.
В одном доме я нашёл небольшой радиоприёмник, но батарейки в нём давно сдохли.
В другом — несколько коробок спичек и керосиновую лампу.
В третьем — старую палатку.
Я постепенно начал понимать, насколько полезным оказался этот поход.
Не было ничего грандиозного.
Никаких ящиков с оружием.
Никаких складов еды.
Но каждая мелочь увеличивала мои шансы прожить ещё один день.
К вечеру я дошёл до последнего дома на улице.
Он выглядел почти заброшенным.
Одно окно было разбито.
В саду выросли какие-то странные растения.
Но сам дом оказался закрыт.
Я проверил дверь.
Заперто.
Пришлось аккуратно выбить замок.
Внутри было пыльно.
Мебель стояла на своих местах.
Вещей немного.
На кухне нашёл пару банок консервов, муку, соль и несколько бутылок воды.
В шкафу — рабочую одежду.
На втором этаже — одеяла и несколько старых полотенец.
Но главное находилось не в доме.
За ним стоял небольшой сарай.
Я открыл дверь.
Внутри пахло древесиной, маслом и старым железом.
Сначала я увидел лопаты.
Грабли.
Пилу.
Старый топор.
И уже собирался уходить, когда заметил его.
Он лежал на верстаке, завёрнутый в кусок плотной ткани.
Я развернул ткань.
И замер.
Пожарный топор.
Настоящий.
Не тот декоративный хлам, который иногда продают в хозяйственных магазинах.
Добротный, тяжёлый инструмент.
Красная рукоять была немного потёрта, но целая.
Металлическая часть почти не имела ржавчины.
Я взял его в руку.
Вес чувствовался сразу.
Тяжёлый.
Но удобный.
Я несколько раз взмахнул им, проверяя баланс.
Отличный.
Я провёл пальцем по режущей кромке.
Острая.
Очень острая.
На лезвии ещё оставались следы недавней заточки.
Я посмотрел на топор и невольно улыбнулся.
— Вот это уже полезная находка.
Я повесил его за ремень рюкзака.
Теперь у меня было оружие, которому я действительно доверял.
Пистолет хорош на расстоянии.
Нож удобен в ближнем бою.
Но хороший пожарный топор...
Такой инструмент мог и дверь вскрыть, и дерево разрубить, и мутанту голову раскроить.
Я ещё раз оглядел сарай.
И вдруг подумал, сколько таких полезных вещей всё ещё лежит по домам вокруг меня.
Я просто раньше не искал.
Значит, пора было начинать.
Я вышел из сарая, закрыл за собой дверь и посмотрел на свою улицу.
Медведь где-то ходил в лесу.
Мутанты занимали всё больше территории.
Людей становилось всё меньше.
А я постепенно превращал один маленький дом на окраине в место, которое действительно мог назвать своим.
И впервые за долгое время мне стало казаться, что у меня появляется шанс.
А так по мнению ии выглядит мишка.
Глава 18 След чужака
Утро встретило меня серым небом и холодным воздухом.
Я проснулся раньше будильника, как обычно. Несколько секунд просто лежал, глядя в потолок, прислушиваясь к дому. Тишина.
За последние дни я привык просыпаться именно так — сначала слушать.
Ни скрежета за стеной. Ни тяжёлых шагов снаружи. Ни странных звуков.
Я поднялся, умылся, быстро перекусил и начал собираться.
Обход территории уже давно стал для меня привычкой. Я проверял забор, ловушки, следы зверей, осматривал ближайший лес и возвращался домой только после того, как убеждался, что вокруг всё спокойно.
Надёжность территории была важнее сна.
Я взял оружие и вышел наружу.
Холод сразу ударил в лицо.
На траве блестела утренняя влага. Туман ещё висел между деревьями, а первые солнечные лучи едва пробивались сквозь облака.
Я привычно пошёл вдоль забора.
Сначала всё было нормально.
Несколько обычных следов мелких животных. Где-то прошла лиса. Чуть дальше виднелись следы кабана. Ничего необычного.
Я уже почти дошёл до северной стороны окран города, когда заметил что-то странное.
Остановился.
Нахмурился.
На влажной земле были следы.
Я присел рядом.
Сначала мне показалось, что это следы крупного зверя. Но стоило присмотреться, как я понял — нет.
Слишком странные.
Пять пальцев.
Длинные.
Передняя часть отпечатка широкая, а сама ступня почти напоминает человеческую.
Я провёл пальцами по краю следа, не касаясь самого отпечатка.
— Что за...
Поднялся и посмотрел дальше.
Следы продолжались.
Один.
Второй.
Третий.
Они уходили от леса и почти вплотную подходили к моему забору.
Я прошёл несколько метров вдоль цепочки.
Теперь сомнений не оставалось.
Это действительно напоминало следы примата.
Но проблема была в другом.
Я никогда не видел здесь ничего подобного.
И уж точно не видел обезьян.
Я присел ещё раз и внимательно изучил отпечаток.
Размер был значительно больше человеческой ладони. Пальцы длинные, след тяжёлый. Судя по глубине, существо было довольно массивным.
Причём оно не просто прошло здесь.
Оно остановилось возле забора.
Я посмотрел на стену.
На одном из кирпичей. свежие царапины.
Несколько глубоких борозд шли сверху вниз.
Я медленно выпрямился.
— Ты, значит, приходил ко мне...
Внутри неприятно кольнуло.
Не страх.
Скорее настороженность.
Моя территория была для меня единственным местом, где я мог позволить себе расслабиться. Здесь я знал каждый куст, каждое дерево и каждую тропу.
А теперь кто-то неизвестный подошёл практически к самому дому.
Я посмотрел на лес.
Туман постепенно рассеивался.
Между деревьями было пусто.
По крайней мере, на первый взгляд.
Я достал оружие и медленно двинулся по следу.
Существо ушло в сторону леса.
Причём двигалось оно довольно уверенно. Следы почти не петляли, словно зверь прекрасно понимал, куда идёт.
Я прошёл ещё несколько десятков метров.
Потом остановился.
Следы исчезли.
Просто закончились.
Я посмотрел вокруг.
Ни сломанных веток.
Ни новых отпечатков.
Ничего.
Будто существо просто растворилось среди деревьев.
Я постоял несколько секунд, всматриваясь в лес.
— Ладно...
Выдохнул.
— Значит, теперь у меня появился новый сосед.
Мне это совершенно не нравилось.
Я развернулся и пошёл обратно к дому, но уже не убирал оружие.
Сегодняшний обход только начался.
А я уже понимал, что вечером придётся пройти этим маршрутом ещё раз.
Только теперь — внимательнее.
Я ещё некоторое время стоял на месте, всматриваясь в лес, но ничего больше не заметил.
Ни движения.
Ни звука.
Только ветер шевелил верхушки деревьев.
Я решил не тратить время зря и продолжил обход.
После той находки я стал внимательнее. Проверял каждый участок земли, заглядывал за кусты, осматривал деревья и прислушивался к каждому подозрительному шороху.
Но больше ничего необычного не нашёл.
Ловушки были целы.
Забор тоже.
Следов чужого присутствия больше не появилось.
Даже звери вели себя привычно.
Через некоторое время я уже почти закончил обход, когда вспомнил про одно место.
То самое растение.
Серебристое.
Я подошёл к нему и сразу заметил изменения.
— Вот это уже интересно...
Растение действительно стало больше.
Ещё недавно оно было небольшим, почти незаметным среди травы. После того как я скормил ему потроха мутанта, оно словно ожило.
Стебель стал толще.
Серебристые листья вытянулись и приобрели более насыщенный металлический блеск.
Некоторые из них уже достигали размеров моей ладони.
Я присел рядом.
Растение не шевелилось.
Но теперь в нём чувствовалась какая-то сила.
Будто внутри него происходило что-то, чего я пока не понимал.
Я внимательно осмотрел землю вокруг.
Никаких новых побегов.
Никаких плодов.
Просто рост.
— Значит, тебе понравилось...
Я усмехнулся.
Что ж.
По крайней мере, эксперимент дал результат.
Я ещё немного понаблюдал за растением, после чего поднялся.
Больше на территории ничего интересного не оказалось.
Я вернулся к дому.
Снял оружие, положил его на стол и несколько минут просто стоял, обдумывая увиденное.
Следы возле забора не выходили у меня из головы.
Кто-то пришёл практически к самому дому.
Причём оставил достаточно глубокие отпечатки.
И если судить по размеру, существо было далеко не маленьким.
Я посмотрел на часы.
До вечера оставалось ещё достаточно времени.
Значит, торопиться некуда.
Я начал готовиться.
Проверил оружие.
Фонарь.
Запасные батареи.
Нож.
Аптечку.
Затем проверил защитное снаряжение и положил рядом всё необходимое на случай встречи с мутантом.
Я не собирался искать драку.
Мне нужно было понять, кто именно ходит вокруг моей территории.
Если это обычное животное — хорошо.
Если мутант — нужно узнать его характеристики.
А если оно действительно разумное...
Я на секунду задумался.
Тогда всё становилось гораздо интереснее.
Я подошёл к окну и посмотрел на лес.
Днём он казался совершенно обычным.
Но я уже знал, что это обманчивое впечатление.
Где-то там, среди деревьев, находилось существо, которое прошлой ночью подошло к моему дому.
И сегодня вечером я собирался выяснить, что это было.
Я проверил оружие ещё раз.
Теперь оставалось только дождаться темноты.
После этого я решил больше не зацикливаться на утренней находке.
До вечера было ещё далеко, а сидеть и смотреть в лес целый день не имело смысла.
Я занялся обычными делами.
Сначала проверил запасы.
Еды оставалось достаточно, но некоторые продукты уже подходили к концу, поэтому я составил небольшой список того, что нужно будет добыть или найти в ближайшее время.
Потом занялся домом.
Подмёл пол, разобрал вещи, которые накопились за последние дни, почистил одежду и просушил обувь. После этого проверил генератор и запас топлива.
Всё работало нормально.
Я даже немного повозился с инструментами, починил пару вещей, которые нужно было привести в порядок.
День проходил спокойно.
Слишком спокойно.
Несколько раз я подходил к окну и смотрел в сторону леса.
Ничего.
Только ветер качал ветви.
Ближе к обеду я приготовил себе еду и поел. После этого решил немного отдохнуть.
Лёг на кровать и почти сразу почувствовал, насколько устал за последние несколько дней.
Но долго спать не стал.
Проснулся примерно через час и снова занялся делами.
Проверил записи.
Перебрал найденные ранее образцы.
Несколько раз осмотрел снаряжение.
Время постепенно двигалось к вечеру.
Когда солнце начало опускаться за деревья, я понял, что пора.
Я достал всё необходимое и разложил перед собой.
Оружие.
Нож.
Фонарь.
Запасные батареи.
Аптечку.
Защитное снаряжение.
Проверил каждую вещь по несколько раз.
Особое внимание уделил фонарю.
Я не хотел обнаружить разряженные батареи посреди леса.
Затем надел удобную одежду, не стесняющую движений, закрепил оружие и ещё раз посмотрел на карту территории.
Следы я запомнил ещё утром.
Сначала нужно было дойти до забора.
Потом — до места, где неизвестное существо свернуло в лес.
А дальше уже смотреть по ситуации.
Я не собирался преследовать его вслепую.
Мне нужно было понять, что это за существо, куда оно ходит и зачем вообще приблизилось к моему дому.
Если получится — прослежу его до самого логова.
Если нет — вернусь.
Я вышел на улицу.
Солнце уже почти исчезло за горизонтом.
Лес начал быстро темнеть.
Я закрыл за собой дверь, проверил замок и на несколько секунд задержался возле дома.
Вокруг было тихо.
Слишком тихо.
Я крепче сжал оружие.
— Ну что...
Посмотрел в сторону деревьев.
— Посмотрим, кто ты такой.
И медленно двинулся к забору.
Я подошёл к забору и остановился.
Вечер уже почти закончился. Последний свет пробивался между деревьями, а лес постепенно погружался в темноту.
Я включил фонарь, но сразу прикрыл его ладонью, оставив лишь узкую полоску света.
Незачем было освещать себя на весь лес.
Следы я нашёл довольно быстро.
В утреннем свете они казались обычными отпечатками, но сейчас разглядеть их было сложнее. Впрочем, я уже знал, где искать.
Первый.
Второй.
Третий.
Я двинулся следом.
Шёл медленно, стараясь не наступать на отпечатки. Иногда приседал, проверяя землю, иногда поднимал взгляд и осматривал деревья впереди.
След уходил глубже в лес.
С каждым десятком метров становилось всё темнее.
Я выключил фонарь.
Глаза постепенно привыкли к темноте, и лунного света хватало, чтобы различать ближайшие деревья.
Следы продолжались.
Странно было другое — существо двигалось почти по прямой.
Оно не обходило деревья, не петляло между кустами.
Просто шло вперёд.
Иногда отпечатки исчезали на сухой земле, но затем снова появлялись на влажной почве.
Я шёл дальше.
Через несколько минут заметил сломанную ветку.
Свежая.
Я присел рядом.
Высота была примерно на уровне моей груди.
Значит, существо действительно было крупным.
Я провёл взглядом по кустам.
Ничего.
Продолжил движение.
Через некоторое время лес стал заметно гуще. Деревья росли плотнее, а земля под ногами покрылась мхом и влажными листьями.
Здесь следы было найти сложнее.
Я остановился и прислушался.
Тишина.
Где-то далеко ухнула птица.
Затем снова ничего.
Я медленно повернул голову.
И вдруг услышал слабый хруст.
Справа.
Я замер.
Рука автоматически легла на рукоять нового топора.
Несколько секунд я не двигался.
Хруст не повторился.
Я направил фонарь в ту сторону и включил его на мгновение.
Между деревьями никого.
Только кусты.
Я выключил свет.
— Показалось...
Хотя сам себе я не поверил.
Я продолжил идти, но теперь двигался ещё осторожнее.
Следы неожиданно свернули.
Я посмотрел на землю.
Несколько отпечатков уходили к старому поваленному дереву.
За ним следы снова появлялись.
Я обошёл ствол и обнаружил ещё одну странность.
На коре были глубокие царапины.
Четыре параллельные полосы.
Я провёл по ним взглядом.
Свежие.
Совсем свежие.
— Значит, ты здесь проходил недавно.
Я посмотрел вперёд.
Следы продолжались.
Но теперь они становились реже.
Словно существо начало двигаться осторожнее.
Я прошёл ещё несколько метров и вдруг заметил на земле маленький клочок чего-то тёмного.
Поднял его.
Шерсть.
Короткая, грубая.
Я поднёс её ближе к фонарю.
Цвет был почти чёрный.
— Уже что-то...
Я положил шерсть в небольшой пакет и убрал его.
Теперь у меня был хотя бы материал для анализа.
Я снова посмотрел на след.
И понял, что впереди их больше нет.
На влажной земле был последний отпечаток.
После него — ничего.
Я оглянулся.
Лес вокруг казался совершенно пустым.
Но теперь я знал точно.
Существо было где-то здесь.
И судя по свежести следов, далеко оно уйти не могло.
Я медленно снял фонарь с крепления и выключил его.
Затем присел за толстым стволом дерева.
Если оно действительно обладает хотя бы зачатками разума, то искать его бессмысленно.
Гораздо лучше заставить его самому прийти.
Я замер.
И стал ждать.
В лесу было настолько тихо, что я слышал собственное дыхание.
Прошла минута.
Потом другая.
Я уже начал думать, что ошибся, когда где-то впереди раздался тихий звук.
Хруст ветки.
Я медленно поднял взгляд.
И замер.
Между деревьями что-то двигалось.
Я едва заметно приподнял голову.
Сначала мне показалось, что это обычная тень.
Потом тень переместилась.
Я посмотрел выше.
И увидел его.
Существо сидело на толстой ветке.
Оно было огромным.
Чёрная шерсть почти полностью сливалась с ночным лесом. Длинные руки свисали почти до ступней, а пальцы цеплялись за ветку с такой силой, будто дерево было для него обычной опорой.
Я замер.
Теперь я понял, почему следы внезапно исчезли.
Оно просто ушло наверх.
Тварь медленно перебиралась по веткам.
Неуклюжей её назвать было нельзя.
Наоборот.
Она двигалась невероятно ловко.
Перепрыгивала с одного дерева на другое, цеплялась руками за ветви, иногда на несколько секунд зависала в воздухе, а затем бесшумно приземлялась на следующую ветку.
Я следил за ней, почти не дыша.
Существо явно кого-то искало.
Оно постоянно оглядывалось.
Иногда спускалось ниже и заглядывало под деревья.
Потом снова забиралось наверх.
Я не понимал, кого именно оно выслеживает.
Но одно было очевидно — оно охотилось.
Я медленно прижался спиной к стволу.
Лучше было вообще не двигаться.
Тварь приблизилась.
Ещё одно дерево.
Потом ещё.
И вдруг остановилась прямо над тем местом, где я находился.
У меня внутри всё похолодело.
Она смотрела вниз.
Прямо в мою сторону.
Я перестал дышать.
Секунда.
Другая.
Тварь наклонила голову.
Я уже приготовился к худшему.
Но тут она резко подняла голову.
Где-то справа раздался тяжёлый хруст.
Тварь мгновенно повернулась.
И исчезла среди ветвей.
Я осторожно выглянул из-за дерева.
Через несколько секунд услышал ещё один звук.
Тяжёлый.
Глухой.
Потом ещё один.
Кусты впереди затряслись.
Я понял, что кто-то приближается.
И через мгновение из темноты вышел медведь.
Огромный.
Он остановился буквально в нескольких метрах от меня.
Я замер.
Медведь тоже замер.
Мы посмотрели друг на друга.
В этот момент я был уверен, что сейчас мне конец.
Если он меня заметит и решит напасть, бежать будет бессмысленно.
Я мысленно уже начал прощаться с жизнью.
Но медведь лишь фыркнул и отвернулся.
Я медленно выдохнул.
Кажется, я только что чуть кирпичный завод не отложил.
Медведь пошёл дальше.
И именно тогда сверху раздался рёв.
Тварь прыгнула.
Прямо ему на спину.
Медведь взревел и резко поднялся на задние лапы.
Существо вцепилось ему в шею.
Когти вспороли шерсть.
Медведь рухнул на землю, перекатился и попытался придавить тварь своим весом.
Но та успела отпрыгнуть.
Они замерли друг напротив друга.
Несколько секунд никто не двигался.
А потом началась настоящая бойня.
Медведь бросился первым.
Тварь увернулась и ударила его сбоку.
Раздался глухой хруст.
Медведь отлетел в сторону, но практически сразу поднялся.
Он был зол.
Очень зол.
Медведь снова бросился вперёд.
На этот раз тварь не успела уйти.
Лапа ударила её прямо в грудь.
Существо отбросило на несколько метров.
Оно поднялось и издало нечеловеческий рёв.
Затем прыгнуло обратно.
Они сцепились.
Медведь вцепился зубами в плечо твари, а та начала молотить его руками по голове и морде.
Земля вокруг них разлеталась.
Ломались ветки.
Хрустели кусты.
Это уже была не схватка за территорию.
Не предупреждение.
Не попытка отпугнуть противника.
Они действительно дрались насмерть.
Тварь была сильной.
Очень сильной.
Но медведь оказался сильнее.
В какой-то момент он перехватил её лапу, навалился всем весом и повалил на землю.
Существо попыталось вырваться.
Медведь ударил его лапой.
Раз.
Второй.
Третий.
После последнего удара тварь перестала двигаться.
Но медведь не остановился.
Он ещё несколько секунд стоял над ней, тяжело дыша.
Потом схватил тело зубами.
И тут я увидел то, чего совершенно не ожидал.
Медведь дёрнул головой.
Раздался жуткий хруст.
Голова твари отделилась от тела.
Я невольно прикрыл рот рукой.
Медведь бросил голову на землю, схватил тело и потащил его в сторону леса.
Через несколько секунд оба исчезли в темноте.
Я ещё долго не двигался.
Просто сидел за деревом и пытался осмыслить произошедшее.
Если бы я тогда вышел на открытое место...
Если бы начал преследовать тварь...
Если бы она заметила меня раньше...
Я даже не хотел думать, чем всё это закончилось бы.
Я просидел в укрытии ещё довольно долго.
Пока окончательно не убедился, что поблизости никого нет.
Только после этого осторожно вышел.
Первым делом подошёл к тому месту, где лежала голова.
Она всё ещё была там.
Я присел рядом.
Даже после смерти эта тварь выглядела жутко.
Чёрная шерсть.
Огромные зубы.
Я достал пакет и инструменты.
Раз уж судьба сама принесла мне образец, оставлять его в лесу было глупо.
Я аккуратно завернул голову и убрал её в рюкзак.
Тело я искать не стал.
Медведь уже утащил его достаточно далеко, а лезть за ним ночью было чистым безумием.
Я поднялся.
Посмотрел в сторону, куда ушёл зверь.
— Спасибо, косолапый.
Медведь, конечно, меня не услышал.
Я развернулся и отправился домой.
Теперь у меня появился новый вопрос.
Что это вообще за тварь?
И почему она ходила возле моей территории?
Ответы я собирался получить уже дома.
Из её головы.
Глава 19 Иерархия
Проснулся я рано.
Первой мыслью была еда.
Последние дни мой организм всё чаще требовал гораздо больше пищи, чем раньше, и после вчерашней прогулки по лесу желудок буквально сводило от голода.
Я быстро спустился вниз, открыл запасы и принялся есть.
Без особых церемоний.
Консервы, хлеб, немного мяса и вода.
Ел молча, торопливо, пока наконец не почувствовал, что голод немного отступил.
Только после этого я смог нормально думать.
И вспомнил о голове обезьяны.
Я оставил её в лаборатории ещё вчера вечером.
Сегодня пришло время узнать, что именно пряталось внутри этого мутанта.
Я убрал посуду, вытер руки и спустился в лабораторию.
Голова лежала на рабочем столе.
Даже сейчас она выглядела жутко.
Вчера я видел, на что была способна эта тварь.
Она сражалась с медведем.
И продержалась против него дольше, чем, наверное, смог бы любой человек.
Я надел перчатки, подготовил инструменты и принялся за работу.
Сначала аккуратно разрезал кожу.
Потом добрался до черепа.
Работать приходилось медленно. Я не хотел повредить то, ради чего вообще притащил эту голову домой.
Несколько минут спустя я наконец увидел то, что искал.
Желейку.
Но стоило мне извлечь её наружу, как я замер.
— Что за...
Она была не чёрной.
Не красной.
Не синей.
Не зелёной.
Она переливалась.
Внутри будто смешались сразу все цвета, которые только можно было представить. Красный переходил в синий, синий — в зелёный, затем вспыхивал золотистый оттенок, а через секунду поверхность становилась почти фиолетовой.
Радужная.
Я поднёс желейку ближе к свету.
Цвета продолжали медленно двигаться внутри неё, словно она не была обычным веществом.
Я несколько секунд просто смотрел.
Потом поставил её в чистый контейнер.
— Интересно...
Очень интересно.
Я сразу потянулся к записям.
Перевернул несколько страниц.
Потом ещё несколько.
Я искал информацию о необычных цветах желеек.
И наконец нашёл нужную запись.
Альфа.
Я перечитал её дважды.
Потом ещё раз.
В записях было сказано, что желейки альф отличаются от обычных не только концентрацией мутогена.
Они формируются у наиболее развитых мутантов.
Их цвет может быть нестабильным.
Переливающимся.
Радужным.
Я посмотрел на контейнер.
— Значит, альфа...
Теперь всё сходилось.
Сила.
Размер.
Интеллект.
Поведение.
Та обезьяна была далеко не обычным мутантом.
Я вспомнил вчерашнюю битву.
То, как она двигалась.
Как прыгала.
Как цеплялась за деревья.
Как несколько раз умудрялась увернуться от лап медведя.
И даже после полученных ударов продолжала сражаться.
Но в конце медведь всё-таки оказался сильнее.
Я посмотрел на радужную желейку.
— Монстром она была, конечно, ужасным.
Я усмехнулся.
— В этом я ещё вчера убедился.
Пальцы сами собой сжались на краю стола.
Передо мной лежало нечто, что потенциально могло изменить моё тело ещё сильнее.
Я прекрасно понимал риск.
Альфа-желейка была намного опаснее обычной.
Но именно поэтому она и интересовала меня больше всего.
Я взял контейнер в руку и ещё раз посмотрел на переливающееся вещество.
Красный.
Синий.
Зелёный.
Фиолетовый.
Золотой.
Цвета медленно перемещались внутри желейки, будто она была живой.
И я вдруг поймал себя на мысли, от которой стало немного не по себе.
Мне уже было недостаточно просто выживать.
Мне хотелось узнать, насколько далеко я могу зайти.
Я поставил контейнер перед собой.
А рядом раскрыл чистую страницу блокнота.
Вверху написал:
«Альфа. Радужная желейка.»
Ниже добавил:
«Источник — мутировавшая обезьяна. Подтверждено наблюдением за боем с медведем.»
Я остановился.
Потом дописал:
«Предполагаемый эффект неизвестен.»
И поставил рядом вопросительный знак.
Большой.
Очень большой.
Потому что теперь мне предстояло решить, насколько сильно я готов рискнуть ради ещё одного усиления.
Я ещё несколько минут смотрел на контейнер.
Потом всё-таки решился.
Если верить записям, после правильной очистки риск должен был значительно снизиться.
Я подготовил рабочее место, достал инструменты и принялся за обработку желейки.
Сначала осторожно удалил остатки тканей, затем несколько раз промыл её специальным раствором. После каждой очистки проверял структуру, записывал изменения и снова продолжал.
Радужная масса становилась всё чище.
Она уже не была похожа на кусок мутировавшей ткани.
Теперь это был почти идеальный полупрозрачный шарик, внутри которого медленно переливались цвета.
Я ещё раз проверил всё.
Потом взял небольшой контейнер.
На секунду задержал руку.
— Ну что...
Отступать было поздно.
Я приготовил шприц.
Перевёл очищенную желейку в раствор, тщательно перемешал и набрал получившуюся смесь.
Посмотрел на иглу.
Потом на свою руку.
И ввёл препарат.
Сначала ничего не произошло.
Я даже успел подумать, что всё прошло нормально.
А затем меня согнуло пополам.
Я рухнул на колени.
— А-а-а...
Боль пришла мгновенно.
Не резкая.
Хуже.
Она словно появилась внутри каждой мышцы одновременно.
Сначала заболели руки.
Потом ноги.
Спина.
Грудь.
Шея.
Казалось, будто кто-то взял моё тело и начал выворачивать его изнутри.
Я рухнул на пол.
Пальцы судорожно сжались.
Мышцы непроизвольно сокращались одна за другой.
Я попытался вдохнуть, но грудную клетку словно сдавило стальным обручем.
— Чёрт...
Я ударил кулаком по полу.
Не от злости.
Просто потому, что мне нужно было хоть как-то выплеснуть эту боль.
Перед глазами всё поплыло.
Я уже не понимал, сколько прошло времени.
Минуты?
Десятки минут?
Может, часы?
Я несколько раз терял сознание.
Каждый раз приходил в себя на полу лаборатории.
Потолок.
Лампочка.
Холодный бетон.
И снова боль.
Тело будто перестраивалось.
Кости ломило.
Мышцы горели.
Сердце билось так сильно, что я слышал каждый удар.
Мне казалось, что оно сейчас вырвется из груди.
Я хотел, чтобы всё закончилось.
В какой-то момент я уже пожалел, что вообще решился на это.
— Хватит...
Но мутация продолжалась.
А потом...
Всё резко прекратилось.
Я замер.
Боль исчезла.
Просто исчезла.
Я лежал на полу и несколько секунд не мог поверить, что всё закончилось.
Тишина.
Я медленно вдохнул.
И впервые за всё это время воздух показался мне невероятно приятным.
Я вдохнул ещё раз.
Глубже.
Ещё.
И вдруг меня накрыло.
Не эйфорией даже.
Чем-то гораздо сильнее.
Огромным, почти физическим наслаждением.
Будто после нескольких часов под водой я наконец вынырнул на поверхность.
Каждая клетка тела словно кричала:
«Я жив.»
Я рассмеялся.
Сначала тихо.
Потом громче.
Я лежал на полу лаборатории и смеялся, хотя ещё несколько минут назад был уверен, что сдохну.
— Получилось...
Я медленно поднялся.
Ноги дрожали, но держали.
Я посмотрел на свои руки.
Пальцы казались обычными.
Тело тоже.
Но я чувствовал разницу.
Она была внутри.
Я сжал кулак.
Мышцы напряглись.
По телу прошла волна странного удовольствия.
Я ещё не знал, что именно изменилось.
Но одно понимал точно.
Эта мутация была совсем другого уровня.
Я подошёл к зеркалу.
Посмотрел на своё отражение.
И впервые за всё время увидел в нём не просто человека, который пытается выжить.
Я увидел человека, который постепенно становится чем-то другим.
И почему-то эта мысль больше не пугала меня.
Я выпрямился и несколько секунд просто стоял, прислушиваясь к себе.
— Ну что же… посмотрим, что ты мне оставил.
Первым делом я решил проверить силу.
Подошёл к тяжёлому металлическому столу в лаборатории и взялся за край. Раньше, чтобы сдвинуть его, мне пришлось бы приложить немало усилий.
Я толкнул.
Стол легко скользнул по полу.
Я замер.
Попробовал ещё раз, уже сильнее. Металл с неприятным скрежетом отъехал почти на метр.
— Неплохо.
Я посмотрел на свои руки.
Внешне они почти не изменились. Только мышцы казались чуть плотнее, а движения — естественнее. Никакого ощущения чужого тела больше не было.
Я подошёл к стеллажу и взял металлическую трубу.
Сжал её.
Раздался тихий хруст.
Я медленно разжал пальцы и посмотрел на вмятину.
— Серьёзно?..
Отложив трубу, я решил проверить скорость.
Освободил небольшое пространство в лаборатории и сделал несколько шагов.
Первый рывок оказался настолько резким, что я едва не врезался в стену.
Я остановился, тяжело выдохнул и усмехнулся.
— Ладно. Значит, осторожнее.
Попробовал снова.
На этот раз я двигался медленнее, постепенно увеличивая темп. Моё тело словно само подстраивалось под нагрузку. Ноги быстрее отталкивались от пола, движения становились короче и точнее.
Я разогнался.
И вдруг понял, что успеваю замечать каждое движение собственного тела.
Поворот.
Шаг.
Толчок.
Изменение равновесия.
Раньше всё это происходило автоматически. Теперь же я словно видел весь процесс изнутри и мог в любой момент его скорректировать.
Следом я проверил ловкость.
Поставил несколько пустых банок на стол и начал сбивать их пальцами одну за другой.
Первая.
Вторая.
Третья.
Я ускорился.
Рука двигалась почти без задержки. Я мог изменить направление движения буквально в последний момент.
Попробовал поймать падающую банку.
Пальцы сомкнулись на ней ещё до того, как я успел осознать, что она падает.
Я нахмурился.
— Реакция тоже улучшилась.
Но самое странное ждало меня дальше.
Я подошёл к окну и посмотрел наружу.
И застыл.
Мир стал другим.
Я отчётливо видел ветви деревьев вдали, отдельные листья, трещины на старом заборе. Даже в полумраке различал детали, которые раньше просто терялись в общей картине.
Я прищурился.
Зрение стало намного острее.
Повернул голову.
И услышал.
Где-то далеко скрипнула ветка.
Потом ещё одна.
Я замер.
Ветер шевельнул листья.
Где-то за несколькими домами что-то металлическое упало на землю.
Я слышал всё это так отчётливо, словно расстояние между нами стало меньше.
— Слух тоже…
Я замолчал.
Потому что внезапно заметил ещё кое-что.
Мои мысли.
Они стали… другими.
Я смотрел на лабораторию и одновременно замечал десятки мелочей.
Положение инструментов.
Количество патронов.
Запасы еды.
Расстояние до двери.
Возможные пути отхода.
Слабые места помещения.
Раньше мне пришлось бы обдумывать всё это по отдельности.
Теперь мысли появлялись почти одновременно.
Быстро.
Чётко.
Без лишнего шума.
Словно кто-то снял с моего разума толстую пелену, через которую я раньше смотрел на мир.
Я закрыл глаза.
И начал вспоминать события последних дней.
Каждая деталь всплывала в памяти почти мгновенно.
Следы медведя.
Его движения.
Поведение обезьяны.
Схватка между ними.
Расположение домов.
Маршруты.
Запасы.
Все мои записи.
Я мог прокрутить произошедшее в голове и рассмотреть отдельные моменты так, словно снова находился там.
Я открыл глаза.
— Вот это уже серьёзно…
Я сел за стол и открыл блокнот.
Несколько секунд смотрел на чистую страницу.
Затем начал писать.
Сила — значительно увеличилась.
Скорость — увеличилась.
Зрение — улучшилось.
Слух — улучшился.
Прочность тела — увеличилась.
Я остановился.
Добавил:
Ловкость и реакция — значительно улучшились.
Но последняя строка заставила меня задуматься дольше всего.
Я медленно написал:
Разум — ускорился. Улучшилась концентрация. Анализ информации стал быстрее и точнее.
Я отложил ручку.
И впервые за долгое время почувствовал не страх перед тем, во что превращаюсь.
А восторг.
Я посмотрел на свои руки.
— Значит, это только начало.
Я закрыл блокнот и некоторое время сидел неподвижно.
В лаборатории было тихо. Слишком тихо.
После всего, что со мной произошло, мне хотелось проверить новые способности не на банках, трубах и мебели. Мне нужно было понять, насколько сильно я действительно изменился.
Я поднялся из-за стола, взял оружие и проверил снаряжение.
— Охота.
Слово само собой пришло в голову.
Я вышел из дома.
Погода стояла спокойная. Лёгкий ветер шевелил верхушки деревьев, а вокруг царила та самая мёртвая тишина, к которой я уже начал привыкать.
Я шёл куда глаза глядят.
Не спешил.
Просто двигался по лесу, внимательно осматривая землю, деревья и заросли.
Теперь я замечал намного больше.
Каждая сломанная ветка, примятая трава, царапина на коре — всё привлекало внимание.
И через некоторое время я увидел следы.
Несколько отпечатков лап.
Я присел рядом.
Похожие на собачьи.
Но крупнее.
Гораздо крупнее.
Я провёл пальцами по земле.
Следы были свежими.
— Псовые…
Я поднялся и посмотрел вперёд.
Стая.
Их было несколько.
Я решил идти по следу.
Чем дальше я продвигался, тем отчётливее становились запахи. Я чувствовал влажную землю, старую кровь, шерсть.
А потом услышал вой.
Далеко.
Я остановился.
Через несколько секунд ответил другой.
Потом третий.
Я усмехнулся.
— Значит, вот вы где.
Я пошёл дальше.
След вывел меня к небольшой поляне.
И там я увидел их.
Волки.
Но назвать их обычными волками язык не поворачивался.
Крупные, мускулистые звери с плотной шерстью и длинными лапами. Некоторые были размером почти с телёнка.
А впереди стоял он.
Альфа.
Он был заметно крупнее остальных.
Массивная грудь, мощная шея, широкая голова. На морде — несколько старых шрамов.
Его глаза смотрели прямо на меня.
Спокойно.
Без страха.
Я медленно достал оружие.
Волк оскалился.
И бросился первым.
Я едва успел увернуться.
Когти прошли в нескольких сантиметрах от лица.
Я развернулся и ударил.
Зверь отлетел в сторону, но тут же поднялся.
— Быстрый…
Он снова атаковал.
На этот раз я встретил его ударом.
Мы столкнулись с такой силой, что земля под ногами буквально разлетелась.
Я почувствовал, как мышцы напряглись до предела.
Но теперь я был сильнее.
Быстрее.
Я двигался почти на инстинктах.
Удар.
Уворот.
Ещё удар.
Волк рванулся к горлу.
Я ушёл в сторону, схватил его и всем телом впечатал в землю.
Он взревел и попытался вырваться.
Я не дал ему.
Сжал сильнее.
Ещё сильнее.
И наконец нанёс последний удар.
Тело альфы обмякло.
Я тяжело дышал, глядя на него.
— Сдох…
Но радоваться было рано.
Из леса донёсся вой.
Я медленно поднял голову.
На краю поляны стояли остальные.
Они смотрели на меня.
А потом один сделал шаг вперёд.
Следом второй.
Третий.
Я крепче сжал оружие.
— Ну конечно.
Стая бросилась одновременно.
Первого я встретил ударом.
Второго сбил с ног.
Третий вцепился зубами в мою руку.
Я рванул её на себя вместе с его головой и отбросил зверя.
Боль пришла только через несколько секунд.
Я посмотрел на кровь.
И улыбнулся.
— Ещё.
Я бросился навстречу.
Дальше всё превратилось в хаос.
Я бился как сумасшедший.
Нет.
Как берсерк.
Я перестал думать о защите.
Мне было всё равно, сколько крови теряю.
Я просто убивал.
Один волк падал — на его место бросались двое.
Я ломал лапы.
Раскалывал черепа.
Отбрасывал зверей от себя.
Но их было слишком много.
Один бросился сбоку и распорол мне бок.
Другой вцепился в плечо.
Я ударил его головой и добил.
Когти прошлись по спине.
Зубы сомкнулись на ноге.
Я вырвался.
Снова ударил.
Снова убил.
Но каждый раз получал новую рану.
Кровь пропитала одежду.
Руки начали дрожать.
Дыхание стало тяжёлым.
Силы уходили.
Я уже не чувствовал половину тела.
Но продолжал.
Потому что остановиться означало умереть.
Один за другим волки падали вокруг меня.
И наконец наступила тишина.
Я стоял посреди поляны.
Вернее, пытался стоять.
Вокруг лежали трупы.
Мои ноги дрожали.
Я сделал шаг.
Колени подогнулись.
Я рухнул на землю, но успел опереться рукой о тушу альфы.
Поднял голову.
Передо мной остались только трое.
Три огромных волка.
Они медленно приближались.
Я попытался подняться.
Не смог.
Тело больше не слушалось.
Каждое движение отдавалось болью.
Кровь стекала по рукам и капала на землю.
Я снова попытался встать.
Колени отказали.
Я тяжело опустился обратно, прислонившись спиной к мёртвому телу альфы.
Трое волков остановились в нескольких метрах.
Я смотрел на них и понимал простую вещь.
Я проиграл.
Мои новые способности оказались недостаточными.
Слишком много противников.
Слишком много ран.
Слишком много крови.
Я попытался сделать вдох.
Воздух вошёл в лёгкие с хрипом.
В голове становилось пусто.
— Вот и всё…
Я посмотрел на небо.
Странно.
Я ещё недавно думал, что стал сильнее.
Что теперь смогу справиться практически с чем угодно.
А сейчас сидел, прислонившись к трупу убитого мной альфы, и ждал собственной смерти.
Трое волков медленно приближались.
Я уже не мог поднять руку.
Не мог встать.
Не мог продолжать бой.
Оставалось только смотреть.
И надеяться, что смерть будет быстрой.
Глава 20 Иерархия 2
Один из волков зарычал.
Низко. Глухо.
Он сделал ещё шаг.
Я опустил взгляд на тело альфы.
Огромная туша лежала рядом, постепенно остывая. Из разорванной пасти всё ещё стекала кровь, смешиваясь с грязью под моей рукой.
И тут я вспомнил.
Желейка.
Та самая дрянь, которая уже не раз переворачивала правила этого мира.
Она была внутри альфы.
Я знал это.
Возможно, это был мой единственный шанс.
Хотя шансом это назвать было сложно.
Скорее — самоубийством с отсрочкой в несколько секунд.
Я попытался пошевелить рукой.
Ничего.
Тело словно больше мне не принадлежало.
— Давай…
Слова едва сорвались с губ.
Я стиснул зубы.
Ещё раз.
Пальцы дрогнули.
Мышцы отозвались тупой болью.
Я собрал всё, что во мне осталось.
Не силу.
Не энергию.
Просто желание жить.
Я не хотел умирать здесь.
Не после всего, через что прошёл.
Не после того, как наконец получил возможность стать кем-то большим, чем просто слабый человек, который всю жизнь прятался за чужими спинами.
Волк уже почти подошёл.
Я посмотрел ему в глаза.
И вдруг усмехнулся.
— А вот хрен вам…
Я резко развернулся к черепу альфы.
И ударил.
Раз.
Кости даже не сдвинулись.
Боль прострелила руку до самого плеча.
Я едва не потерял сознание.
Второй удар.
Треск.
На черепе появилась небольшая трещина.
Волки зарычали и ускорились.
Третий.
Я вложил в него всё, что осталось.
ХРЯСЬ!
Череп раскололся.
Я почти рухнул на бок, но заставил себя продолжить.
Пальцы полезли внутрь.
Кровь.
Мозг.
Кости.
Меня чуть не вывернуло.
Но я продолжал шарить рукой, пока пальцы наконец не нащупали что-то твёрдое.
Гладкое.
Тёплое.
Живое.
Желейка.
Я вырвал её из головы альфы.
На ладони лежал небольшой комок мутировавшей ткани, покрытый кровью и остатками мозговой массы.
Выглядело отвратительно.
Настолько, что в любой другой момент я бы даже близко не положил это себе в рот.
Но сейчас выбора не было.
Я посмотрел на приближающихся волков.
Они были уже в метре от меня.
— Ну… — прошептал я. — Или сейчас…
Я сжал желейку пальцами.
— Или никогда.
И закинул её в рот.
Без очистки.
Без подготовки.
Без лаборатории.
Без малейшего понятия, что произойдёт.
Просто проглотил.
На секунду ничего не произошло.
Я даже успел подумать, что, возможно, мне не повезло.
А затем внутри меня что-то взорвалось.
Боль пришла мгновенно.
Она будто родилась прямо в желудке и за долю секунды разлетелась по всему телу.
Я выгнулся дугой.
Из горла вырвался хрип.
Пальцы судорожно впились в землю.
— А-а-а-а-а-а!
Волки остановились.
Я уже не видел их.
Перед глазами всё плыло.
Сердце забилось так сильно, что каждый удар отдавался в черепе.
Тук.
Ещё один.
Тук.
А потом —
БУМ!
Я почувствовал, как что-то меняется внутри.
Кровь словно превратилась в огонь.
Кости начали ломить.
Мышцы свело судорогой.
Я зажмурился и попытался вдохнуть.
Не получилось.
Грудь будто сдавили железным обручем.
Только бы не слишком сильно…
Эта мысль была последней, которую я успел сформулировать.
Пожалуйста…
Только бы тело выдержало.
Только бы я не стал очередным чудовищем.
Следующая волна боли поглотила всё.
И мир исчез.
Я очнулся от тупой, пульсирующей боли.
Первое, что почувствовал, — землю под собой.
Холодную, влажную, покрытую мелкими камнями и травой.
Второе — собственное дыхание.
Тяжёлое.
Рваное.
Но самое главное — я дышал.
Я медленно открыл глаза.
Несколько секунд просто смотрел в небо, пытаясь понять, где нахожусь и почему вообще ещё жив.
Память возвращалась кусками.
Альфа.
Волки.
Желейка.
Боль.
Я резко попытался подняться.
И тут же пожалел об этом.
— А-а…
Тело отозвалось такой болью, будто меня ещё раз пропустили через мясорубку.
Я замер, тяжело дыша.
Но через несколько секунд понял странную вещь.
Я могу двигаться.
Медленно.
Через боль.
Но могу.
Я перевёл взгляд в сторону.
Трое волков лежали неподалёку.
И не двигались.
На первый взгляд я даже решил, что они мертвы.
Но один из них поднял голову.
Наши глаза встретились.
Волк тут же прижал уши к голове и тихо заскулил.
Я нахмурился.
— Что с вами?..
Ответа, конечно, не последовало.
Все трое лежали в стороне от меня, стараясь даже не приближаться.
Я осторожно сел.
Внутри всё болело.
Каждая мышца.
Каждая кость.
Даже дыхание отдавалось неприятным жжением в груди.
Но я сидел.
Живой.
И это было уже больше, чем я мог рассчитывать.
Я посмотрел на волков.
Потом на собственные руки.
Пошевелил пальцами.
Сжал кулак.
Разжал.
Никакой очевидной деформации.
Никаких новых конечностей.
Хвоста тоже вроде не появилось.
Я даже осторожно провёл рукой по лицу.
Вроде всё на месте.
— Неужели получилось?..
Я не мог поверить.
Я ведь съел желейку альфы прямо из его черепа.
Даже не очистил её.
И каким-то чудом не превратился в очередную тварь.
Хотя говорить о чуде было рано.
Возможно, изменения просто ещё не закончились.
Но сейчас мне было всё равно.
Я выжил.
С огромным трудом поднялся на ноги.
Колени задрожали.
Я тут же схватился за ближайшее дерево.
Несколько секунд стоял, пытаясь привыкнуть к собственному телу.
Боль никуда не исчезла.
Наоборот, казалось, она поселилась внутри меня.
Но тело слушалось.
Я сделал первый шаг.
Потом второй.
И только тогда до меня окончательно дошло.
— Вы… не напали на меня?
Я посмотрел на волков.
Они продолжали лежать.
Ни один не попытался приблизиться.
Хотя ещё недавно собирались разорвать меня на части.
Я ожидал увидеть кровь на земле.
Ожидал, что проснусь уже мёртвым.
А вместо этого эти трое здоровых хищников лежали передо мной и скулили, словно боялись подойти.
Странно.
Очень странно.
Я не стал искать объяснение.
Сейчас мне хотелось только одного — домой.
Я собрал разбросанные вещи.
Часть снаряжения была испачкана кровью, кое-что пришлось искать среди травы. Несколько предметов я вообще не нашёл, но возвращаться за ними не собирался.
Я слишком устал.
Закинул рюкзак на плечо.
Тяжесть сразу отдалась болью в спине.
— Чёрт…
Я сделал глубокий вдох и медленно побрёл в сторону дома.
Каждый шаг давался тяжело.
Но я шёл.
И через некоторое время услышал позади тихое движение.
Обернулся.
Трое волков поднялись.
Я остановился.
Они тоже остановились.
— Вы серьёзно?
Один сделал шаг ко мне.
Потом второй.
Я насторожился.
Рука сама потянулась к оружию, но остановилась.
Не было сил.
Да и странное поведение этих животных больше не походило на обычное.
Они не рычали.
Не оскаливались.
Просто шли следом.
Я снова повернулся и продолжил путь.
Через несколько минут оглянулся.
Они всё ещё были там.
Шли на некотором расстоянии.
Молча.
Не отставали.
Не пытались обойти меня.
Просто следовали за мной.
Я остановился ещё раз.
Один из волков тоже остановился.
Он посмотрел на меня.
И вдруг опустил голову.
Остальные сделали то же самое.
Я нахмурился.
— Что за…
Я не понимал, что происходит.
Но почему-то от этого зрелища по спине пробежали мурашки.
Они больше не видели во мне добычу.
Не видели врага.
Не видели человека, которого нужно убить.
Они следовали за мной.
Как за вожаком.
Я посмотрел на свою ладонь.
Ту самую, которой совсем недавно вырвал желейку из черепа альфы.
— Похоже… — тихо пробормотал я, — эта дрянь всё-таки что-то мне дала.
Я развернулся и продолжил идти.
А три волка последовали за мной.
И впервые за всё время я возвращался домой не один.
До дома я добрался уже на чистом упрямстве.
Ноги двигались сами по себе, а тело продолжало ныть так, будто каждая кость была наполнена раскалённым металлом.
Но когда впереди показался знакомый забор, я впервые за долгое время позволил себе немного расслабиться.
Дом.
Я остановился у ворот и оглянулся.
Трое волков стояли в нескольких метрах позади.
Они терпеливо ждали.
— Ну что? — устало спросил я. — Раз уж пошли за мной…
Я открыл ворота и махнул рукой.
— Заходите.
Волки переглянулись, а затем один за другим прошли во двор.
Я закрыл ворота и, не задерживаясь, направился к дому.
Открыл дверь.
Зашёл.
И только переступив порог, понял, насколько сильно хочу есть.
Нет.
Не хочу.
Я был безумно голоден.
Такого голода я не чувствовал никогда.
Желудок буквально сводило судорогами. Казалось, внутри меня была пустота, которую невозможно заполнить.
Я даже не стал разуваться.
Сразу направился к подвалу.
Спустился по лестнице и распахнул дверь.
Запасы.
Я начал вытаскивать всё подряд.
Мясо.
Консервы.
Крупы.
Хлеб.
Всё, что могло хоть как-то утолить этот голод.
И тут мой взгляд упал на лежавшую в стороне разделанную тушу мутанта.
Я замер.
Посмотрел на неё.
Потом на дверь, ведущую во двор.
В памяти всплыли три волка.
— Точно…
Я схватил тушу и, превозмогая боль в теле, потащил её наверх.
На улицу.
Бросил мясо посреди двора.
Волки мгновенно оживились.
Ещё секунду назад они просто стояли, а теперь вся их поза изменилась.
Они подошли к туше, принюхались.
А затем один вцепился зубами в мясо.
Остальные тут же присоединились.
— Хоть вы поешьте.
Я развернулся и вернулся в дом.
Дальше я уже не церемонился.
Ел руками.
Быстро.
Почти не пережёвывая.
Я запихивал в себя всё, что попадалось под руку.
Сначала мясо.
Потом хлеб.
Консервы.
Крупу.
Снова мясо.
Я даже не замечал вкуса.
Организму было всё равно.
Ему требовалась энергия.
Много энергии.
Я продолжал есть.
Ещё.
И ещё.
Пока наконец не остановился и не посмотрел на разгромленный стол.
От моих запасов осталась жалкая часть.
Я тяжело откинулся на спинку стула.
— Да уж…
Я провёл рукой по животу.
Голод немного отступил.
Но даже теперь мне казалось, что я мог бы съесть ещё.
Я поднялся.
Тело снова напомнило о себе болью.
На одежде засохла кровь.
Моя.
Альфы.
И, кажется, ещё нескольких существ, которых я успел прикончить до этого.
— В душ…
Сил на что-то другое уже не оставалось.
Я добрался до ванной, включил воду и встал под горячий душ.
Первые секунды просто стоял неподвижно.
Вода стекала по лицу, смывая засохшую кровь.
Красные струйки уходили в слив.
Я смотрел на них и почему-то не мог перестать думать о том, что произошло сегодня.
Ещё утром я был уверен, что стал сильнее.
Потом чуть не умер.
Убил альфу.
Съел желейку прямо из его головы.
Пережил неизвестную мутацию.
А теперь за мной по двору ходили три волка.
Я закрыл глаза.
— Что же со мной произошло?..
Ответа не было.
Только шум воды.
Я долго отмывался, пока с кожи наконец не исчезли последние следы крови.
После душа я кое-как добрался до комнаты.
Даже переодеваться толком не хотелось.
Я просто рухнул на кровать.
Тело болело.
Голова гудела.
Но впервые за весь день мне было спокойно.
Я закрыл глаза.
Последняя мысль перед сном была неожиданно простой.
Главное — я жив.
А потом провалился в сон.
Проснулся я от голода.
Снова.
Первое, о чём подумал, открыв глаза, была еда.
Я несколько секунд лежал неподвижно, пытаясь понять, почему меня так сильно тянет на кухню, а потом вспомнил вчерашний вечер.
Желейка.
Мутация.
Волки.
Я медленно сел на кровати.
Тело всё ещё немного побаливало, но уже совсем не так, как вчера.
Странно.
Я ожидал проснуться разбитым.
А вместо этого чувствовал себя… почти нормально.
Почти.
Голод всё портил.
Я поднялся и поплёлся на кухню.
Открыл холодильник и принялся доедать остатки вчерашнего ужина.
Их было немного.
Очень быстро от них ничего не осталось.
Я вытер рот тыльной стороной ладони и только после этого понял, что впервые за долгое время голод немного отступил.
— Уже лучше…
Я поднялся из-за стола и направился в лабораторию.
Шёл медленно, прислушиваясь к ощущениям.
Каждый шаг давался легко.
Слишком легко.
Вчера я едва мог стоять на ногах.
Сегодня же от той боли осталась лишь слабая ноющая тяжесть.
Я открыл дверь лаборатории и вошёл внутрь.
Первым делом мой взгляд упал на зеркало.
Я остановился.
Несколько секунд просто смотрел на своё отражение.
А потом нахмурился.
— Это ещё что?..
Я подошёл ближе.
Моё лицо изменилось.
Не кардинально.
Если бы я увидел себя мельком, возможно, даже не заметил бы.
Но теперь я внимательно рассматривал каждую деталь.
Первое, что бросалось в глаза, — глаза.
Они стали другими.
Зрачки заметно изменились, приобретя хищную форму. Сам взгляд тоже стал каким-то непривычно цепким.
Я несколько раз моргнул.
Повернул голову вправо.
Потом влево.
Глаза двигались совершенно нормально.
Но теперь в них было что-то звериное.
Я провёл пальцами по лицу.
И почувствовал ещё одну перемену.
Зубы.
Я осторожно открыл рот.
— Ого…
Клыки стали длиннее и острее.
Не настолько, чтобы превратить меня в какое-то чудовище, но достаточно, чтобы теперь они явно отличались от обычных человеческих зубов.
Я коснулся одного пальцем.
Острый.
Очень острый.
— Прекрасно…
Я тяжело вздохнул.
Следом я посмотрел на руки.
И замер.
Ногти больше не были ногтями.
На их месте появились когти.
Тонкие.
Острые.
Изогнутые.
Я осторожно пошевелил пальцами.
Когти двигались вместе с ними.
Я уже хотел проверить, насколько они прочные, но вдруг заметил кое-что ещё.
Я мысленно захотел убрать их.
И они исчезли.
Просто ушли под кожу.
Я резко отдёрнул руку.
— Что за…
Провёл пальцами по кончикам.
Ничего.
Обычные пальцы.
Никаких когтей.
Я снова захотел их вернуть.
Через мгновение они появились.
Я несколько секунд смотрел на них, не понимая, как это вообще возможно.
— Значит, по желанию…
Я снова убрал когти.
Это было уже интереснее.
Но лицо всё ещё не давало мне покоя.
Я посмотрел на щёки и подбородок.
Растительность стала заметно гуще.
Там, где раньше был обычный лёгкий щетинистый покров, теперь волосы росли гораздо плотнее.
Я провёл рукой по подбородку.
— Вот этого я точно не ожидал.
Я сделал шаг назад и посмотрел на себя целиком.
Внешне я всё ещё был человеком.
По крайней мере, пока.
Но чем дольше я смотрел, тем сильнее понимал — прежним я больше не был.
И тут я заметил кое-что ещё.
На теле не осталось ран.
Я резко закатал рукав.
Вчера здесь была глубокая рана.
Сейчас от неё остался только небольшой участок нежной, светлой кожи.
Я провёл по нему пальцем.
Кожа была гладкой.
Молодой.
Будто раны здесь никогда и не существовало.
Я быстро осмотрел остальные места.
Плечо.
Бок.
Руки.
Грудь.
Вчера моё тело было покрыто порезами, ушибами и рваными ранами.
Теперь всё исчезло.
Не осталось даже шрамов.
Только новая кожа, чуть светлее окружающей.
Я замер перед зеркалом.
— Регенерация…
До меня наконец дошло.
Сильная регенерация.
Настолько сильная, что за одну ночь моё тело успело восстановить повреждения, которые ещё вчера казались смертельными.
Я поднял руку и сжал её в кулак.
Мышцы напряглись.
Никакой боли.
Я осторожно ударил кулаком по ладони другой руки.
Ничего.
Тело работало.
И работало лучше, чем раньше.
Я снова посмотрел в зеркало.
Хищные глаза.
Клыки.
Когти, которые могли прятаться под кожу.
Густая растительность на лице.
И регенерация, способная за ночь залечить практически все полученные мной раны.
Я медленно выдохнул.
— Что же я из себя сделал?..
В зеркале на меня смотрел всё ещё я.
Но теперь я уже не был уверен, что слово «человек» подходит мне так же хорошо, как раньше.
Я ещё несколько минут простоял перед зеркалом, пытаясь привыкнуть к своему новому отражению.
Но просто смотреть было мало.
Если я хотел понять, что со мной произошло, нужно было всё записать.
Я подошёл к рабочему столу, достал блокнот и ручку и начал делать записи.
Сначала описал изменения глаз.
Затем — клыки.
Отдельно отметил когти и то, что я могу убирать их под кожу и выпускать обратно по желанию.
Следом записал изменение растительности на лице.
Последним пунктом стала регенерация.
Я подробно отметил, что все полученные вчера раны полностью затянулись всего за одну ночь. На их месте осталась новая, очень нежная кожа.
В конце несколько секунд подумал и дописал:
«Мутация после употребления желейки альфы. Точные изменения пока неизвестны. Необходимо наблюдение».
Я закрыл блокнот.
— Хоть что-то понятно.
Хотя на самом деле понятнее почти не стало.
Я убрал блокнот в сторону, вышел из лаборатории и направился к двери.
Открыл её.
На улицу ударил свежий воздух.
Я сделал шаг во двор и тут же остановился.
Трое волков лежали неподалёку.
Они отдыхали после вчерашней еды, но стоило мне выйти, как все три головы одновременно повернулись в мою сторону.
Я замер.
Они тоже.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
Теперь, когда я видел их при дневном свете, они казались ещё крупнее.
Один из волков поднялся.
За ним второй.
Третий последовал следом.
Я невольно напрягся.
Но никакой агрессии не было.
Наоборот.
Они спокойно подошли ближе и остановились передо мной.
Я посмотрел на них, потом на свои руки.
— Значит, вы всё ещё здесь…
Один из волков тихо заскулил.
Я присел на корточки и протянул руку.
Он осторожно приблизился и ткнулся мордой мне в ладонь.
Я провёл рукой по его голове.
И в этот момент окончательно понял одну вещь.
Вчера я убил их вожака.
А сегодня они сами выбрали нового.
И, похоже, этим вожаком стал я.
Глава 21 Пристанище
Мы шли уже несколько часов.
Ноги давно перестали чувствовать усталость — осталось только тупое, тяжёлое ощущение, будто каждое движение приходится вытаскивать из собственного тела силой.
Я шла впереди небольшой группы, время от времени оглядываясь назад.
Люди держались вместе. Никто больше не разговаривал без необходимости. После всего, что мы пережили, каждый лишний звук казался опасным.
Лес вокруг постепенно становился гуще.
Я постоянно всматривалась между деревьями, стараясь заметить движение.
После встречи с Вороном я уже не могла избавиться от мысли, что за нами кто-нибудь наблюдает.
Но ничего не происходило.
Мы продолжали идти.
Иногда находили следы зверей, несколько раз слышали далёкий вой, но ни один мутант к нам не приблизился.
Через некоторое время впереди показался просвет.
Я ускорила шаг.
Ещё несколько метров — и деревья начали расступаться.
Перед нами открылась река.
Широкая, мутная, медленно несущая воду между высокими берегами.
А через неё проходил мост.
Старый автомобильный мост, покрытый грязью и ржавчиной. Несколько металлических ограждений были сломаны, асфальт местами потрескался, но сам мост всё ещё выглядел достаточно крепким.
Я остановилась.
— Река…
Позади меня тоже начали останавливаться люди.
Кто-то облегчённо выдохнул.
Для нас это означало одно — мы почти дошли.
Ворон говорил, что после реки нужно двигаться дальше по дороге, и поселение будет уже недалеко.
Я посмотрела на мост.
Он казался совершенно пустым.
Слишком пустым.
Я всматривалась в дальний конец, пытаясь разглядеть хоть какое-нибудь движение.
Ничего.
— Проверим, — тихо сказала я.
Мы осторожно вышли на мост.
Под ногами хрустел мелкий камень.
Каждый наш шаг гулко отдавался в металлических конструкциях.
Я шла медленно, держа оружие наготове.
Внизу текла вода.
Иногда на поверхности появлялись круги, будто под водой что-то двигалось.
Я невольно задержала взгляд.
— Не останавливайтесь, — сказала я остальным.
Мы продолжили идти.
Половина моста осталась позади.
Теперь впереди уже хорошо просматривался противоположный берег.
И там я впервые увидела следы человеческого присутствия.
На дороге стояли старые бетонные блоки.
За ними виднелась какая-то конструкция, похожая на небольшой пост.
Я остановилась.
— Кажется, мы нашли их.
Несколько человек позади меня оживились.
Кто-то тихо засмеялся.
Кто-то начал благодарить Бога.
А я просто смотрела вперёд.
Мы действительно дошли до реки.
А значит, поселение было совсем рядом.
После всего пережитого мне впервые за долгое время захотелось поверить, что впереди нас действительно ждёт место, где можно будет просто закрыть дверь, лечь и не думать о том, кто нападёт следующим.
Я крепче сжала оружие и сделала ещё один шаг.
До другого берега оставалось совсем немного.
Мы перешли мост и продолжили двигаться дальше.
Сначала казалось, что самое трудное уже позади.
Но оказалось, что я ошибалась.
Дорога тянулась вперёд, а поселение всё никак не появлялось. Мы шли час за часом, постепенно теряя последние остатки сил.
Люди почти перестали разговаривать.
Кто-то хромал.
Кто-то поддерживал товарища за плечо.
Несколько человек время от времени просто останавливались, чтобы отдышаться, но я заставляла себя идти дальше.
— Ещё немного, — повторяла я. — Нам осталось немного.
Хотя сама уже не знала, сколько именно.
Солнце постепенно опускалось к горизонту.
Тени деревьев становились длиннее, воздух холоднее.
Я посмотрела на небо и поняла, что скоро стемнеет.
Нужно было искать место для ночёвки.
Но сил искать его уже ни у кого не осталось.
Мы вышли на небольшой участок относительно ровной земли возле дороги.
Я остановилась.
— Здесь переночуем.
Никто даже не стал спорить.
Первым на землю опустился мужчина, шедший рядом со мной. Он просто сел, прислонился спиной к дереву и закрыл глаза.
Следом начали падать остальные.
Кто-то снял рюкзак.
Кто-то бросил его прямо рядом с собой.
Один из мужчин попытался собрать сухие ветки.
— Костёр… нужно разжечь…
Он сделал несколько шагов и остановился.
Потом посмотрел на ветки в своей руке.
— Завтра…
Он бросил их на землю и лёг.
Я посмотрела на людей вокруг.
Никто не разводил костёр.
Никто не ставил дежурство.
Никто даже толком не укрывался.
Мы просто больше не могли.
Я медленно сняла рюкзак и положила его рядом.
Тело болело целиком.
Каждая мышца словно требовала отдыха после нескольких дней непрерывного напряжения.
Я посмотрела на быстро темнеющее небо.
Где-то далеко закричала неизвестная птица.
Я машинально взялась за оружие.
Потом отпустила его.
Сил проверять окружающий лес уже не было.
Я легла прямо на землю.
Холод пробрался через одежду почти сразу.
Но мне было всё равно.
Я закрыла глаза.
Последней мыслью было то, что завтра мы обязательно доберёмся до поселения.
А потом я уснула.
Как и все остальные.
Без костра.
Без разговоров.
Без дежурных.
Просто провалилась в сон, не успев даже понять, насколько быстро наступила темнота.
Я проснулась от странного шума.
Сначала мне показалось, что это сон.
Тихий хруст веток.
Потом ещё один.
Я открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь понять, откуда доносится звук.
Лес.
Кто-то шёл по лесу.
Я мгновенно проснулась окончательно.
Рука сама потянулась к оружию.
— Тихо… — прошептала я.
Люди вокруг начали просыпаться.
Кто-то сонно поднял голову, кто-то потянулся за оружием.
Я медленно приподнялась и посмотрела в сторону деревьев.
Из леса показался человек.
За ним второй.
Потом третий.
И ещё несколько.
У каждого в руках было оружие.
У кого-то старое охотничье ружьё, у кого-то двустволка, у одного мужчины — карабин.
Они двигались осторожно, внимательно осматривая нашу группу.
У меня внутри всё похолодело.
Мы лежали посреди леса без костра, почти без сил, и даже не успели толком прийти в себя.
А теперь вокруг нас стояли вооружённые люди.
Первой мыслью было самое очевидное.
Бандиты.
Они нашли нас.
Я быстро оглядела свою группу.
Люди были измотаны. Многие ещё толком не проснулись. Если начнётся бой, мы просто не сможем нормально сопротивляться.
Я крепче сжала оружие.
Один из вооружённых мужчин сделал несколько шагов вперёд.
— Не дёргайтесь!
Несколько стволов сразу повернулись в нашу сторону.
Я почувствовала, как сердце забилось быстрее.
«Вот и всё…»
После всего, через что мы прошли, было особенно страшно погибнуть от рук людей.
Мужчина оглядел нашу группу и спросил:
— Кто здесь главный?
Никто не ответил.
Я посмотрела на остальных.
Люди начали переглядываться.
Я медленно поднялась.
Ноги ещё плохо слушались после вчерашнего перехода, но я заставила себя выпрямиться.
— Я.
Несколько стволов тут же повернулись на меня.
Я сделала шаг вперёд.
— Это я веду группу.
Мужчина внимательно посмотрел на меня.
Несколько секунд мы просто молча смотрели друг на друга.
Затем он немного опустил ружьё.
— Не бойся. Мы не бандиты.
Я ничего не ответила.
Мужчина убрал палец со спускового крючка.
— Мы охотничья группа поселения «Ручеёк».
За его спиной один из мужчин усмехнулся.
— Если бы хотели вас убить, вы бы уже не проснулись.
Я невольно посмотрела на окружающий лес.
В этом он был прав.
Мужчина снова обратился ко мне:
— Мы заметили вас ещё вчера вечером. Решили не подходить ночью. Утром проверили, кто вы такие.
Он кивнул в сторону дороги.
— Вы близко. До «Ручейка» отсюда недалеко.
Я почувствовала, как напряжение постепенно отпускает тело.
Посмотрела на людей за своей спиной.
Некоторые уже начали улыбаться.
Кто-то даже тихо выдохнул:
— Наконец-то…
Я опустила оружие.
Впервые за долгое время передо мной стояли люди, которые не собирались отнять у нас последнюю еду или убить нас ради вещей.
Охотники из поселения.
«Ручеёк».
Название звучало почти непривычно мирно для этого мира.
Я посмотрела на мужчину.
— Тогда… проводите нас.
Он улыбнулся.
— Для этого мы и пришли.
Охотники действительно не обманули.
Мы собрали свои вещи и двинулись следом за ними.
Теперь идти было намного легче.
Не потому, что усталость исчезла. Наоборот, тело с каждым шагом напоминало о последних днях. Просто теперь мы знали, что впереди действительно есть место, где нас примут.
Дорога постепенно вывела нас из леса.
И через несколько минут я увидела поселение.
Первым показался забор.
Высокий, собранный из всего, что удалось найти после катастрофы: металлических листов, досок, сетки, старых ворот и даже частей кузовов автомобилей. В некоторых местах конструкция была усилена брёвнами.
За забором виднелись дома.
Много домов.
Но поселение совсем не походило на обычную деревню.
Между зданиями были натянуты верёвки с бельём, стояли самодельные столы, ящики, бочки с водой. Несколько человек работали возле огородов, кто-то чинил крышу, а у одного из домов мужчина возился с генератором.
Чуть дальше я заметила небольшую вышку.
На ней стоял наблюдатель с оружием и постоянно осматривал окрестности.
У ворот находились двое вооружённых мужчин.
Когда мы подошли, они узнали охотников и пропустили нас внутрь.
Я переступила через ворота и впервые за долгое время почувствовала странное ощущение.
Здесь жили люди.
Не прятались по подвалам.
Не бегали от одного убежища к другому.
Жили.
Кто-то ругался из-за какой-то сломанной тележки.
Где-то плакал ребёнок.
Женщина развешивала одежду.
Двое мужчин спорили возле старого автомобиля.
Обычная жизнь.
Пусть и в новом, страшном мире.
— Добро пожаловать в «Ручеёк», — сказал один из охотников.
Я огляделась.
Поселение было не слишком большим. Несколько десятков домов полатки, несколько бараков, хозяйственные постройки, небольшой склад, мастерские и общий двор в центре.
В центре стояла старая водонапорная башня, вокруг которой разместили большие бочки.
Рядом находилась кухня.
Из неё тянулся запах еды.
И только тогда я поняла, насколько сильно хочу есть.
Но сначала нас повели к главе поселения.
Он оказался обычным мужчиной лет пятидесяти.
Невысокий, немного полноватый, с заметно лысеющей головой. Остатки волос были коротко подстрижены по бокам, а лицо покрывала небольшая щетина.
Никакой формы.
Никаких знаков власти.
Простая куртка, брюки и старые рабочие ботинки.
Он посмотрел сначала на меня, потом на остальных.
— Это вы нашли их? — спросил он у охотников.
— Да. Ночевали возле дороги. Похоже, шли сюда несколько дней.
Мужчина кивнул.
— Хорошо. Идите займитесь своими делами.
Охотники ушли.
Глава поселения посмотрел на меня.
— Меня зовут Михаил. Я здесь отвечаю за поселение.
— Лена.
— Приятно познакомится.
Он оглядел остальных.
— Сразу скажу главное. У нас здесь есть правила.
Я молча кивнула.
— Первое. Никто не ворует у своих.
Он поднял палец.
— Второе. Никто не устраивает драки внутри поселения. Если есть конфликт — приходите ко мне или к тем, кому я поручил разбираться с такими вещами.
Второй палец.
— Третье. Оружие всегда должно быть исправным. Но без необходимости внутри поселения им не размахивают.
Третий.
— Четвёртое. Еда и вода общие. Есть запас — получаешь свою долю. Работаешь — получаешь больше.
Он сделал паузу.
— И последнее. За пределами стен каждый отвечает за себя. Если уходите за ворота — предупреждаете охрану. Если не вернулись, никто не будет посылать людей искать вас без серьёзной причины.
Я внимательно слушала.
Правила были простыми.
И, что самое главное, понятными.
Михаил посмотрел на меня.
— Теперь расскажите, кто вы такие.
Я коротко объяснила, откуда мы пришли и через что прошли.
Он слушал молча, иногда задавая уточняющие вопросы.
Когда закончил, неожиданно спросил:
— Кто кем работал?
Люди начали переглядываться.
Первым заговорил мужчина из нашей группы.
— Я электрик.
— Хорошо. Нам электрики нужны.
Следом женщина сказала, что работала медсестрой.
Михаил сразу заинтересовался.
— Медик нам тоже нужен.
Другой мужчина оказался механиком.
Ещё один — водителем.
Кто-то до катастрофы работал строителем.
Кто-то поваром.
Кто-то занимался сельским хозяйством.
Михаил всё это запоминал.
Потом посмотрел на меня.
— А ты?
Я на секунду задумалась.
— До всего этого я работала…
Я остановилась.
Прошлая жизнь казалась настолько далёкой, что даже странно было её вспоминать.
— Медик но это не важно. Сейчас я умею обращаться с оружием. Могу охотиться. И могу руководить людьми.
Михаил посмотрел на меня несколько секунд.
— Это прекрасно.
Он хлопнул ладонями.
— Ладно. Остальное обсудим позже.
Я уже хотела спросить, что будет дальше, но мужчина махнул рукой в сторону кухни.
— Сейчас вам важнее другое.
Мы пошли следом.
Когда дверь открылась, в лицо ударил запах горячей еды.
У меня едва не подкосились ноги.
На столах стояли большие кастрюли.
Каша.
Мясо.
Хлеб.
Овощи.
Простая еда.
Но для нас она пахла лучше любого праздничного стола.
Нам выдали миски и кружки.
Я села вместе с остальными.
Первые несколько секунд никто даже не разговаривал.
Мы просто ели.
Жадно.
Но старались не подавиться.
Кто-то получил вторую порцию.
Потом третью.
Нам налили горячий чай и дали чистую воду.
Я держала кружку обеими руками и чувствовала, как тепло постепенно возвращается в пальцы.
Посмотрела на людей вокруг.
Ещё недавно мы ночевали на голой земле, боялись каждого шороха и не знали, доживём ли до утра.
А теперь сидели за одним столом с другими выжившими.
Я сделала глоток чая.
И впервые за очень долгое время позволила себе подумать:
Может быть, мы действительно выживем.
После еды мы ещё немного посидели, отогреваясь и приходя в себя. Но долго отдыхать нам не дали.
К нам подошла женщина лет сорока и, сверившись с каким-то списком, сказала:
— Так. Теперь будем расселять.
Я поднялась вместе с остальными.
— Семьи с детьми пойдут в дома, — объяснила она. — Там уже живут другие семьи. Места немного, но по несколько человек в комнату поместимся.
Она начала называть людей.
Семью с двумя детьми отправили в один из домов неподалёку. Ещё одну семью повели в соседний.
Я смотрела, как люди постепенно расходятся, и впервые заметила, насколько продуманно здесь всё устроено.
Одиноких не пытались заселить куда попало.
Для них были отдельные бараки.
— Девушки — в женский барак, мужчины — в мужской, — продолжила женщина. — Вещи можете оставить при себе. Потом получите постельное бельё и всё необходимое.
Несколько девушек из нашей группы ушли вместе.
Мужчины направились в другую сторону.
Я осталась стоять на месте.
Женщина посмотрела на меня.
— А ты Лена?
— Да.
— Тебе тоже в женский барак.
Мы пошли по главной улице поселения.
Я снова начала разглядывать «Ручеёк».
Теперь, когда первый шок прошёл, я замечала больше деталей.
Поселение было разделено на несколько частей. В центре находились общая кухня и площадь. Рядом — склад, мастерские и небольшой медицинский пункт.
Дальше стояли дома.
Некоторые были обычными деревянными постройками, другие представляли собой старые кирпичные здания, которые люди успели привести в порядок.
На окраине находились бараки.
Несколько длинных деревянных строений с отдельными входами.
— Вот здесь женщины, — сказала сопровождающая.
Она открыла дверь.
Внутри стояли кровати, разделённые небольшими проходами. У каждой было своё место для вещей. Ничего роскошного, но всё было чисто.
И главное — здесь было тепло.
Я вошла.
Несколько девушек, уже живших здесь, посмотрели на меня.
— Новенькая? — спросила одна.
— Похоже на то.
Она улыбнулась.
— Тогда выбирай свободную кровать.
Я поставила вещи рядом с одной из кроватей и несколько секунд просто смотрела на неё.
Обычная кровать.
Матрас.
Одеяло.
Подушка.
Но после ночёвок на земле это казалось настоящей роскошью.
Я села.
Матрас прогнулся подо мной.
Я закрыла глаза.
Впервые за много дней мне не нужно было думать о том, где спать ночью.
Не нужно было искать укрытие.
Не нужно было дежурить до рассвета.
Не нужно было держать оружие под рукой каждую секунду.
Я открыла глаза и посмотрела на остальных девушек.
Они разговаривали, знакомились, рассказывали друг другу, откуда пришли.
В бараке было шумно.
Но этот шум мне нравился.
Это был шум людей, которые наконец чувствовали себя в безопасности.
Я легла на кровать и впервые позволила себе просто расслабиться.
Похоже, у нас действительно появился дом.
Глава 22 Мастерская за ржавыми воротами
Утро встретило меня прохладным воздухом и серым небом.
Я проснулся рано, как обычно.
Несколько секунд просто лежал, глядя в потолок, а потом вспомнил, что собирался сделать сегодня.
Охота.
Запасы еды постепенно уменьшались, а после последних событий аппетит у меня только усилился. Организм словно постоянно требовал топлива.
Я поднялся с кровати, оделся и вышел из комнаты.
Перед выходом заглянул в лабораторию, проверил оружие и взял нож.
Оказавшись на улице, я свистнул.
Через несколько секунд из-за дома показались мои волки.
Все сразу направились ко мне.
Я посмотрел на них.
— Ну что, парни? Пойдём искать завтрак?
Волки будто поняли.
Один коротко гавкнул, остальные уже направились в сторону леса.
Я усмехнулся и пошёл следом.
Охота в компании трёх мутировавших волков сильно отличалась от той, что была раньше.
Мне уже не приходилось самому искать добычу.
Волки постоянно прочёсывали местность, уходили вперёд, возвращались, меняли направление.
Я лишь следовал за ними.
Через некоторое время один из волков резко остановился.
Поднял голову.
Принюхался.
Остальные сделали то же самое.
— Что там?
Я подошёл ближе.
Волки уже двигались вперёд.
Я ускорился.
Через несколько минут впереди раздался топот.
А затем я увидел её.
Овца.
Вернее, то, что когда-то было овцой.
Она была заметно крупнее обычной. Шерсть свалялась в толстые грязные комки, местами из-под неё проглядывала плотная тёмная кожа.
Ноги были длиннее и толще обычного.
Рога закручивались назад, образуя почти идеальные спирали.
Увидев волков, овца резко рванула с места.
— Вот это у вас добыча...
Волки бросились следом.
Овца оказалась неожиданно быстрой.
Она неслась через кусты, ломая ветки и перепрыгивая через поваленные деревья.
Но волки не пытались догнать её напрямую.
Они разделились.
Двое ушли по бокам, а третий продолжил преследовать овцу сзади.
Через несколько минут животное начало метаться.
Справа появился один волк.
Слева — второй.
Овца резко повернула.
И прямо перед ней оказался третий.
Она попыталась затормозить, поскользнулась на влажной земле и рухнула на бок.
Волки набросились мгновенно.
Овца забрыкалась, пытаясь подняться.
Я подбежал ближе.
Она ещё была жива.
Я быстро закончил всё одним ударом.
Тело животного обмякло.
Я несколько секунд смотрел на тушу.
— Хорошая работа.
Волки стояли рядом, тяжело дыша.
Один из них подошёл ко мне и ткнулся мордой в руку.
Я потрепал его по голове.
— Ладно. Теперь делимся.
Разделывать добычу прямо здесь было гораздо удобнее, чем тащить целую тушу домой.
Я достал нож и принялся за работу.
Сначала снял шкуру.
Она оказалась довольно плотной.
Похоже, мутировавшая овца получила не только увеличенные размеры, но и более крепкую кожу.
Я аккуратно свернул шкуру.
— Это пригодится.
Потом занялся внутренностями.
Всё ненужное сложил отдельно.
Волки тут же заинтересовались.
Я отдал им потроха.
Трое хищников набросились на еду, моментально разрывая её зубами.
Следом я отрезал голову.
Она тоже отправилась волкам.
Пусть получают награду за охоту.
Я посмотрел на оставшееся мясо.
Его было много.
Слишком много, чтобы съесть здесь.
Я достал из рюкзака тент, разложил его на земле и начал укладывать мясо внутрь.
Когда всё закончил, завернул тушу и крепко обвязал тент верёвкой.
Получился довольно тяжёлый свёрток.
Я попробовал поднять его.
— Тяжеловато...
Но справиться мог.
Закинув свёрток на плечо, я поправил ремень рюкзака.
Волки уже закончили есть и теперь спокойно стояли рядом.
Я посмотрел на них.
— Ну что? Домой?
Один из них махнул хвостом.
Мы двинулись обратно.
Теперь дорога казалась совсем другой.
Я нёс на плечах несколько десятков килограммов мяса, а рядом шли три мутировавших волка.
Ещё недавно такая картина показалась бы мне невозможной.
А теперь это было обычное утро.
Я посмотрел на своих спутников и усмехнулся.
— Похоже, охотничья команда из нас получилась неплохая.
Волки продолжили идти рядом.
А впереди уже виднелся мой дом.
До дома мы добрались без происшествий.
Я остановился возле ворот и сбросил тяжёлый свёрток с плеча.
Мясо глухо ударилось о землю.
Я выпрямился и потёр плечо.
— Всё. Дальше сами.
Волки стояли рядом и смотрели на меня.
Я по очереди потрепал каждого по голове.
— Сегодня вы уже поели. А дальше идите сами охотьтесь. Я не собираюсь каждый день кормить трёх здоровенных бездельников.
Один из волков наклонил голову набок.
Я усмехнулся.
— Не делай такое лицо. Сам знаешь, что я прав.
Волк тихо фыркнул.
Через несколько секунд трое развернулись и отправились в сторону леса.
Я проводил их взглядом.
Теперь они вполне могли самостоятельно добывать себе еду.
И это меня устраивало.
В конце концов, если я собирался продолжать жить здесь, мне не хотелось превращаться в пастуха для трёх огромных хищников.
Я занёс мясо в дом.
Первым делом отрезал себе хороший кусок.
Остальное решил убрать на хранение.
Спустился в подвал.
Здесь было прохладнее, чем наверху, а значит, мясо какое-то время сможет храниться лучше.
Я развернул тент и начал раскладывать тушу.
Большую часть мяса убрал отдельно.
Что-то можно было приготовить позже, что-то использовать для запасов, а часть оставить для экспериментов.
Я уже понял, что после появления мутантов нельзя относиться к еде так же, как раньше.
Некоторые животные могли измениться настолько сильно, что даже обычное мясо становилось непредсказуемым.
Поэтому я решил не рисковать всем запасом сразу.
Большую часть мяса оставил в подвале.
Закончив, поднялся наверх.
На кухне поставил сковороду.
Разогрел немного масла и бросил туда нарезанное мясо.
Через несколько секунд помещение наполнилось запахом жареного мяса.
Я невольно улыбнулся.
После утренней охоты этот запах казался просто великолепным.
Добавил немного соли и специй, которые ещё оставались в запасах.
Потом прикрыл сковороду крышкой и стал ждать.
Через некоторое время мясо было готово.
Я переложил его в тарелку и сел за стол.
Первый кусок оказался сочным и довольно плотным.
Я медленно прожевал.
— Неплохо.
Даже очень неплохо.
Мясо мутировавшей овцы оказалось вполне съедобным.
Я продолжил есть.
Порция исчезла довольно быстро.
Я посмотрел на пустую тарелку и откинулся на спинку стула.
Сытость постепенно пришла, но полностью голод всё равно не исчез.
После мутации организм словно требовал намного больше пищи, чем раньше.
Я посмотрел в сторону двери в подвал.
Там лежал мой новый запас.
Несколько десятков килограммов мяса.
Теперь хотя бы на какое-то время можно было не беспокоиться о еде.
Я встал из-за стола, убрал посуду и вернулся к своим делам.
За окном постепенно поднималось солнце.
А где-то в лесу три моих волка уже сами искали себе следующую добычу.
Похоже, каждый из нас сегодня получил именно то, что хотел.
После еды я ещё немного посидел, обдумывая, куда отправиться дальше.
Дом и ближайшие окрестности я уже успел изучить достаточно хорошо.
Знал, где можно найти воду.
Где лучше охотиться.
Какие места обходить стороной.
Знал даже несколько троп, по которым мои волки обычно уходили на охоту.
Но дальше начиналась территория, которую я практически не знал.
Промышленная зона.
Я слышал о ней ещё до катастрофы.
Там находились склады, небольшие производства, ремонтные мастерские, старые ангары и какие-то заброшенные предприятия.
После появления мутантов туда почти никто не совался.
Именно поэтому мне и хотелось туда попасть.
Я поднялся наверх и начал собираться.
В рюкзак положил воду, немного еды, верёвку, несколько пустых пакетов и инструменты.
Проверил нож.
Потом взял пожарный топор.
Тяжёлый, с удобной рукоятью и широким лезвием.
В последнее время он стал одним из моих основных инструментов.
Закинул рюкзак на плечо.
Перед выходом ещё раз осмотрел дом.
Всё было закрыто.
Запасы на месте.
Лаборатория заперта.
Я вышел наружу и закрыл дверь.
Волков звать не стал.
Сегодня я собирался идти туда, где они могли только помешать.
Да и промзона находилась за пределами моей территории.
Я пока не знал, что там обитает.
Поэтому лучше было идти одному.
До промышленной зоны я добрался примерно за час.
Сначала дорога проходила по знакомым мне местам.
Я несколько раз останавливался, осматривая окрестности.
Следов крупных мутантов поблизости не было.
Но чем дальше я уходил от дома, тем меньше становилось знакомых ориентиров.
Начались старые гаражи.
Некоторые уже полностью заросли растениями.
Между бетонными плитами пробивалась высокая трава.
На крышах появились толстые зелёные побеги, а из разбитых окон старых зданий свисали целые заросли.
Я шёл медленно.
Пожарный топор держал в руке.
Не потому, что ожидал нападения каждую секунду.
Просто здесь я уже не мог рассчитывать на то, что знаю местность.
Любой поворот мог привести меня к логову мутанта.
Через некоторое время появились первые промышленные здания.
Старые ангары.
Высокие бетонные корпуса.
Ржавые трубы.
Заброшенные грузовые площадки.
Некоторые здания выглядели так, словно люди ушли из них всего несколько дней назад.
Другие уже почти исчезли под растительностью.
Я остановился возле перекрёстка.
Передо мной тянулась широкая дорога.
По обе стороны стояли старые грузовики.
Некоторые перевернулись.
Некоторые просто сгнили.
Один грузовик полностью зарос толстыми стеблями.
Растения пробились даже внутрь кабины.
Я подошёл ближе.
Осмотрел землю.
Следы.
Много следов.
Большинство было старыми, но среди них попадались и свежие.
Я присел и внимательно посмотрел на отпечатки.
Не мои волки.
И не медведь.
Что-то более мелкое.
Но какое именно — определить не смог.
Я поднялся.
— Значит, здесь кто-то живёт.
Сказал это скорее самому себе.
Потом продолжил путь.
Чем глубже я заходил в промышленную зону, тем сильнее менялось ощущение вокруг.
Здесь было тихо.
Слишком тихо.
Не слышно было птиц.
Не было привычного шороха мелких животных.
Только ветер гулял между зданиями и иногда заставлял металлические листы где-то наверху противно скрипеть.
Я проходил мимо старого склада.
Ворота были распахнуты.
Внутри царила темнота.
Я остановился.
Посветил фонариком.
Пусто.
Но на полу были разбросаны какие-то ящики.
Некоторые давно сгнили.
Другие выглядели вполне целыми.
Я уже хотел зайти, но заметил глубокие царапины на металлическом косяке.
Провёл по ним пальцами.
Свежие.
Я сразу передумал.
Не сегодня.
Обошёл склад и двинулся дальше.
Через несколько сотен метров показалась территория старого предприятия.
За ржавыми воротами находились несколько больших зданий, трубы и огромная бетонная площадка.
На одном из корпусов ещё сохранилась вывеска.
Буквы почти полностью облупились, поэтому прочитать название было невозможно.
Я остановился перед воротами.
Здесь начиналась настоящая промзона.
Место, где я раньше никогда не бывал.
Я посмотрел на пожарный топор в своей руке.
Потом на тёмные здания впереди.
Дом находился далеко.
Мои волки были ещё дальше.
А здесь я был один.
Я сделал глубокий вдох.
— Ладно. Посмотрим, что ты скрываешь.
И шагнул вдоль ржавых ворот.
Я ещё долго блуждал по территории промзоны.
Здания здесь стояли почти вплотную друг к другу.
Иногда приходилось обходить огромные корпуса, иногда — пролезать между заборами и кучами старого металла.
Несколько раз я замечал следы мутантов, но решил не проверять, кому они принадлежали.
Это была не моя территория.
Здесь я не знал ни местных обитателей, ни их привычек, ни границ.
Лучше было не привлекать к себе лишнего внимания.
Через какое-то время впереди показался особенно большой комплекс зданий.
Сначала я увидел высокую трубу.
Потом длинные бетонные корпуса.
Рядом находились несколько огромных ангаров, соединённых между собой переходами.
На одном из зданий сохранилась старая вывеска.
Я подошёл ближе и смог разобрать несколько букв.
Мясоперерабатывающий завод.
Я остановился.
Теперь всё стало понятно.
За бетонным забором находилась большая территория.
Несколько загонов.
Погрузочные площадки.
Старые грузовые рампы.
Большие металлические ворота.
А чуть дальше я заметил длинное помещение, возле которого когда-то, судя по всему, принимали живой скот.
Я медленно оглядел территорию.
Это была свиноферма, совмещённая с мясоперерабатывающим предприятием.
Сюда привозили живых свиней.
Именно здесь их убивали, разделывали, а потом перерабатывали.
До катастрофы это наверняка было довольно шумное место.
Грузовики.
Рабочие.
Погрузчики.
Сотни животных.
Постоянный гул оборудования.
Теперь всё выглядело заброшенным.
Но потом я заметил движение.
Человек.
Я мгновенно пригнулся.
Сначала мне показалось, что показалось.
Но нет.
На территории действительно были люди.
Я осторожно выглянул из-за бетонной стены.
Вдалеке двигались несколько человек.
Кто-то нёс ящик.
Другой что-то ремонтировал возле здания.
Ещё двое стояли возле ворот и разговаривали.
Я сразу отступил обратно.
Люди.
Живые.
И довольно много.
Я снова выглянул.
Расстояние было слишком большим, чтобы рассмотреть их лица.
Но одного взгляда хватило, чтобы понять главное.
Это не случайные одиночки.
Они здесь обосновались.
Я посмотрел на пожарный топор в своей руке.
Потом на рюкзак.
Мне не было известно, кто они такие.
Неизвестно, сколько их.
Неизвестно, дружелюбны ли они.
И уж тем более неизвестно, что они делают на этой территории.
Я мог бы попробовать подойти.
Мог бы попытаться выяснить, кто они.
Но зачем?
Я пришёл сюда не искать людей.
Мне нужны были полезные вещи, материалы и информация о промзоне.
А связываться с неизвестной группой без необходимости было глупо.
Тем более я находился далеко от дома.
Если что-то пойдёт не так, мои волки не смогут прийти на помощь.
Я ещё несколько секунд наблюдал за людьми.
Потом медленно отошёл от стены.
— Обойдём стороной.
Я не собирался рисковать.
Развернулся и пошёл вдоль забора, стараясь держаться подальше от территории завода.
Последний раз я посмотрел назад.
За стеной продолжалась какая-то своя жизнь.
Кто эти люди?
Как давно они здесь?
И главное — что они делают со всем что было на складах мясокомбината?
Ответов у меня не было.
Но сейчас я предпочёл оставить эти вопросы без ответа.
В промзоне и без них хватало неизвестного.
Я крепче сжал рукоять пожарного топора и продолжил путь.
Я ещё долго шёл, стараясь держаться подальше от территории завода.
Постепенно здания стали попадаться реже.
Вместо огромных корпусов появились небольшие мастерские, склады и старые производственные помещения.
Где-то между ними проходили узкие бетонные дорожки.
Здесь было ещё тише.
Я уже начал думать, что в этой части промзоны вообще никого нет, когда услышал странный звук.
— Бубубу... бубубу...
Я остановился.
Нахмурился.
Звук повторился.
Кто-то что-то бубнил.
Причём совсем рядом.
Я медленно повернул голову.
За большим металлическим забором стояло небольшое здание.
Судя по всему, мастерская.
Вокруг валялись куски металла, старые детали машин, трубы, какие-то механизмы и даже части разобранной техники.
Ворота были ржавыми.
Рядом находилась небольшая калитка.
Я подошёл ближе.
Звук снова донёсся из-за забора.
— Бубубу... Вот это сюда... Нет, это сюда...
Я осторожно приоткрыл калитку.
Она скрипнула так громко, что я поморщился.
Но никто не отреагировал.
Я вошёл внутрь.
И тут услышал тяжёлый топот.
Обернулся.
Из-за груды металлолома показались две огромные фигуры.
Я замер.
Мутанты.
Оба выглядели как альфы.
Первый был огромным, массивным существом с мощными конечностями и тяжёлой головой.
Второй был чуть меньше, но тоже казался настоящим монстром.
Они медленно шли к невысокому мужчине, который стоял возле кучи металлолома.
Мужичок был низким и коренастым.
Широкие плечи.
Крепкие руки.
Густая борода.
На нём был промасленный рабочий фартук, весь покрытый пятнами масла и металлической пылью.
Он совершенно спокойно рылся в куче старых деталей.
Словно рядом не было двух огромных мутантов.
Я не успел даже подумать.
Когда один из монстров подошёл к нему почти вплотную, я рванул вперёд.
— Эй!
Мужчина даже не успел повернуться.
Я встал между ним и мутантами, крепко сжимая пожарный топор.
— Отойдите от него!
Оба альфы остановились.
Они резко вздыбились.
Один из них низко зарычал.
Второй оскалился.
Я почувствовал, как внутри всё напряглось.
Вот теперь я действительно пожалел, что пришёл сюда один.
Я не сводил глаз с монстров.
— Вам лучше уходить, — быстро сказал я мужчине. — Сейчас!
Несколько секунд стояла тишина.
А потом за моей спиной раздался смех.
— Ха-ха-ха!
Я медленно повернул голову.
Мужичок держался за живот и смеялся.
— Ты чего смеёшься?!
— Да ты... — он снова рассмеялся. — Ты правда решил, что они на меня напали?
Я непонимающе посмотрел на него.
Потом на мутантов.
Потом снова на него.
— А разве нет?
Мужчина вытер выступившие от смеха слёзы.
— Нет.
Он совершенно спокойно обошёл меня.
Я попытался его остановить.
— Эй, куда ты?!
Но он уже направлялся прямо к двум вздыбившимся мутантам.
Я приготовился к худшему.
Один из альф сделал шаг вперёд.
Мужичок даже не остановился.
Подошёл почти вплотную и хлопнул одного по боку.
— Тише, Маркиз.
Монстр перестал рычать.
Мужчина повернулся ко второму.
— И ты чего разорался, Шарик?
Я застыл.
Мутанты постепенно расслабились.
Один опустил голову.
Второй даже ткнулся мордой мужчине в плечо.
Я медленно опустил топор.
— Вы... знакомы?
Мужичок посмотрел на меня с таким выражением лица, будто вопрос был самым странным за сегодня.
— Конечно знакомы.
Он похлопал первого мутанта по массивной конечности.
— Это Маркиз.
Потом указал на второго.
— А это Шарик.
Я посмотрел на двух огромных альф.
Потом на невысокого мужика.
Потом снова на мутантов.
— Шарик?
Мужчина довольно кивнул.
— Ага.
Я не выдержал.
— И вы их вот так просто держите?
— Почему «просто»?
Он пожал плечами.
— Кормлю. Ухаживаю. Иногда ругаю.
Я посмотрел на Маркиза.
Тот спокойно стоял рядом с хозяином.
Потом перевёл взгляд на Шарика.
Тот лениво махнул хвостом.
Я медленно убрал топор.
Похоже, я только что впервые встретил человека, который совершенно спокойно жил бок о бок с двумя альфами.
И, судя по всему, считал это совершенно обычным делом.
Глава 23 Новые лица старого мира
Небольшой арт по крафтеру
— Ладно, раз уж познакомились, представлюсь нормально, — сказал коротышка, вытирая ладонь о масляный фартук. — Крафтер.
— Алексей.
— Рад знакомству.
Он сказал это так спокойно, будто мы встретились не посреди промзоны, а где-нибудь в обычной мастерской до катастрофы.
— А это моя мастерская, — продолжил Крафтер, махнув рукой в сторону здания. — Тут я работаю, живу и всякое полезное барахло превращаю в вещи, которые ещё могут пригодиться. Металл, детали, инструменты. Иногда ремонтирую оружие. Иногда делаю новое. А если попадается хороший материал от мутантов, из него вообще можно кое-что интересное собрать.
Я слушал его.
Вернее, старался слушать.
Потому что за его спиной стояли Маркиз и Шарик.
И я никак не мог заставить себя воспринимать их как обычных животных.
Оба были огромными.
Даже слишком огромными.
По телосложению, движениям и той тяжёлой, почти давящей силе, которая исходила от них, я сразу понял — это альфы.
Причём явно не слабые.
Я уже сталкивался с мутантами и знал, на что способны такие существа. Один такой противник мог превратить обычного человека в кровавое месиво за несколько секунд.
А здесь их было двое.
И они стояли буквально в нескольких метрах от меня.
Самое странное заключалось в том, что я не чувствовал от них непосредственной угрозы.
Маркиз спокойно смотрел на меня.
Шарик тоже.
Ни рыка.
Ни оскала.
Никакой попытки приблизиться.
Но расслабиться я всё равно не мог.
Моё тело словно само просчитывало расстояние до них, положение их лап, направление взгляда и возможный путь отступления.
Если они нападут, первым делом мне придётся уйти в сторону.
Потом попытаться добраться до ворот.
А дальше...
Я мысленно представил, что будет, если эти двое действительно сорвутся.
И сразу отбросил эту мысль.
Лучше вообще не проверять.
— Ещё я работаю с костями, когтями, шкурами, — продолжал Крафтер. — Из хороших частей можно сделать вполне приличные вещи. Некоторые материалы вообще получше старого промышленного сырья.
Я кивнул, но почти не запомнил его слова.
Моё внимание снова вернулось к Маркизу.
Он чуть повернул голову.
Я невольно напрягся.
Мутант просто почесал бок задней лапой.
Я медленно выдохнул.
Вот только теперь меня мучил другой вопрос.
Почему они его слушаются?
Крафтер стоял между двумя альфами совершенно спокойно.
Не держал оружие.
Не держал цепь.
Не пытался контролировать их силой.
Он вообще не проявлял никаких признаков страха.
Более того, по нему было видно, что для него присутствие этих тварей настолько привычно, будто они были обычными собаками.
Хотя даже сравнивать их с собаками было смешно.
— Ты меня вообще слушаешь? — вдруг спросил Крафтер.
Я моргнул.
— Что?
Он усмехнулся.
— Я говорю про мастерскую. А ты уже который раз на них смотришь.
Я на секунду замолчал.
Потом честно ответил:
— Просто пытаюсь понять, почему они тебя не убили.
Крафтер рассмеялся.
— А, вот ты о чём.
Он повернулся к Маркизу и спокойно хлопнул его по массивной лапе.
Я замер.
Альфа даже не шелохнулся.
— Мы давно вместе, — сказал Крафтер. — Они меня знают. Я их знаю.
Я снова посмотрел на двух мутантов.
Теперь мне стало ещё интереснее.
Передо мной был человек, который каким-то образом смог ужиться сразу с двумя альфами.
И, судя по всему, совершенно не собирался объяснять, как именно.
— А они... всегда такие спокойные?
— В основном.
— А если кто-нибудь чужой сюда зайдёт?
Крафтер пожал плечами.
— Тогда это уже зависит от того, зачем он пришёл.
Я посмотрел на Маркиза.
Потом на Шарика.
И окончательно понял одну простую вещь.
Я впервые встретил человека, рядом с которым два альфа-мутанта выглядели не хозяевами территории.
А охраной.
И мне очень хотелось узнать, как он этого добился.
Крафтер развернулся и махнул мне рукой.
— Ладно, пошли. Покажу мастерскую.
Я двинулся следом.
Он шёл уверенно, будто знал здесь каждый метр, и по дороге продолжал рассказывать о своей работе.
— Вот здесь у меня кузня. Раньше был обычный ремонтный бокс, но я его переделал. Горн поставил, наковальню. Печь собрал из старого промышленного котла. Работает нормально.
Мы прошли мимо навеса, под которым лежали аккуратно сложенные металлические листы, трубы, куски старых механизмов и какие-то детали, происхождение которых я даже не пытался определить.
— Здесь металл сортирую. Что-то идёт на броню, что-то на инструменты. Из хороших кусков могу сделать ножи, топоры, наконечники. С когтями мутантов тоже работаю. Если попадается хороший экземпляр, из него получается отличное лезвие.
Я невольно посмотрел на него.
После всего, что мне довелось увидеть, слова про детали мутантов уже не казались чем-то необычным.
— Ещё могу делать защиту, — продолжал Крафтер. — Шлемы, нагрудники, наручи. Если материал хороший, можно собрать довольно серьёзную вещь.
— И всё это сам?
— А кто ещё?
Он пожал плечами.
Я уже собирался спросить, где он берёт столько материалов, когда со стороны ворот донёсся гул.
Низкий.
Тяжёлый.
Ровный.
Я остановился.
Крафтер тоже.
Звук быстро приближался.
Сначала один двигатель.
Потом второй.
Следом послышался третий.
Несколько мотоциклов.
Крафтер вдруг заметно оживился.
— О, приехали.
Он сразу направился к воротам.
Я пошёл за ним.
Пока мы приближались, гул становился всё громче. Через металлические створки уже можно было различить силуэты мотоциклов.
Я ожидал увидеть людей.
Ну, по крайней мере, тех, кто выглядел бы как люди.
Первый мотоцикл въехал на территорию мастерской.
Я посмотрел на водителя.
И остановился.
На мотоцикле сидел здоровенный мужик в кожаном байкерском костюме.
Только мужиком его можно было назвать весьма условно.
Вместо человеческого лица у него была свиная морда.
Я несколько секунд просто смотрел на него, пытаясь заставить мозг подобрать этому зрелищу какое-нибудь нормальное объяснение.
Не получилось.
Следом въехал второй мотоцикл.
Потом третий.
На каждом сидел такой же мутант.
Кожаные костюмы.
Тяжёлые ботинки.
Широкие плечи.
И свиные рыла.
Я почувствовал, как внутри неприятно холодеет.
После нескольких недель в новом мире я уже успел привыкнуть к мутантам.
Я видел гигантских животных.
Видел изменившихся людей.
Видел альф.
Но свинорылы на мотоциклах были чем-то совершенно другим.
Особенно потому, что они явно не собирались нападать.
Они спокойно заезжали во двор мастерской, глушили двигатели и слезали с мотоциклов, словно приехали в обычный гараж к знакомому механику.
Я перевёл взгляд на Крафтера.
Он улыбался.
Более того, выглядел так, будто действительно ждал их приезда.
И тут я окончательно понял, насколько странным был этот день.
Сначала я встретил человека, который держал рядом двух альфа-мутантов.
Теперь к нему приехала компания свинорылов на мотоциклах.
Причём всё это происходило совершенно спокойно.
Без криков.
Без драки.
Без попыток кого-нибудь съесть.
Просто обычная встреча.
Я невольно сделал шаг назад.
И только тогда поймал себя на мысли, что мне хочется перекреститься.
Хотя я никогда не был особо набожным.
Но, если честно, в тот момент мне показалось, что это вполне подходящая реакция.
Крафтер тем временем уже направлялся к приехавшим.
— Эй! Давно вас не было!
Один из свинорылов засмеялся и хлопнул его по плечу.
Я остался немного позади.
Маркиз и Шарик спокойно наблюдали за гостями.
И самое странное — никто никого не боялся.
Свинорылы не боялись альф.
Альфы не реагировали на свинорылов.
Крафтер вообще выглядел так, будто подобные встречи происходили здесь каждый день.
Я медленно оглядел двор.
Мастерская.
Два альфа-мутанта.
Компания свинорылов.
Мотоциклы.
И человек, который, судя по всему, был связующим звеном между всем этим.
Я посмотрел на Крафтера.
Потом снова на свинорылов.
И вдруг понял, что за последние несколько минут моё представление о промзоне успело измениться окончательно.
Я думал, что пришёл сюда за материалами.
А похоже, случайно нашёл место, где мутанты, люди и кто-то ещё умудрялись жить по совершенно своим правилам.
И мне почему-то стало очень интересно узнать, каким именно.
А вот Арт по свинкам.
Крафтер, наконец, оторвался от разговора и заметил, что я всё ещё стою немного в стороне.
— Кстати, познакомьтесь. Это Алексей.
Несколько свинорылов повернули головы в мою сторону.
Я невольно напрягся.
Рассматривать их вблизи оказалось ещё страннее. Теперь я мог хорошо разглядеть кожаные костюмы, тяжёлые сапоги, ремни с подсумками и оружие, закреплённое на некоторых из них.
Но больше всего внимание всё равно притягивали морды.
Свиные.
Настоящие свиные рыла на человеческих телах.
— Алексей, это мои постоянные клиенты, — продолжил Крафтер. — А это их главный.
Самый крупный свинорыл шагнул вперёд.
Он был заметно выше остальных и обладал такой же массивной фигурой. На его кожаном костюме виднелись металлические заклёпки, а через плечо проходил широкий ремень.
Он коротко кивнул мне.
— Рад знакомству.
Голос оказался совершенно обычным.
Человеческим.
Я на секунду даже растерялся.
— Взаимно.
Главный свинорыл больше ничего не сказал и повернулся к Крафтеру.
— Всё готово?
— Конечно. Я же сказал, что будет готово.
Крафтер направился к небольшой пристройке возле ворот.
Я пошёл следом.
Там, под навесом, стояли несколько огромных баулов.
Я даже не сразу понял, что это именно они.
Каждый был размером почти с человека.
Плотная ткань, толстые ремни, металлические застёжки.
Судя по тому, как Крафтер подхватил один из них, внутри находилось что-то тяжёлое.
— Вот ваши, — сказал он.
Свинорылы быстро подошли и начали забирать баулы.
Один закинул мешок себе на плечо так легко, будто тот был пустым.
Другой подхватил сразу два.
Я невольно задержал на них взгляд.
Сильные.
Очень сильные.
И, судя по всему, эти мешки они приехали забирать не впервые.
Последний баул Крафтер передал главному.
Тот взвалил его на плечо и посмотрел на мастера.
— Оплату привезём завтра.
— Договорились.
— Как обычно.
— Как обычно.
На этом всё.
Никаких долгих торгов.
Никаких угроз.
Никаких попыток обмануть друг друга.
Просто сделка.
Я стоял рядом и молча наблюдал, пытаясь осмыслить происходящее.
Главный свинорыл коротко кивнул Крафтеру.
— Тогда до завтра.
— До завтра.
Они забрали баулы и направились к мотоциклам.
Через минуту двигатели один за другим загрохотали.
Я отошёл в сторону, пропуская их.
Первый мотоцикл выехал за ворота.
За ним второй.
Третий.
Последний свинорыл поднял руку, прощаясь с Крафтером, и исчез за поворотом.
Гул двигателей постепенно стих.
Я ещё несколько секунд смотрел на пустые ворота.
Потом перевёл взгляд на Крафтера.
Он спокойно вернулся к мастерской, будто только что не отправил несколько свинорылов на мотоциклах с огромными баулами.
Я не выдержал.
— Я правильно понял?
Крафтер посмотрел на меня.
— Что именно?
— Это... Были покупатели?
Он усмехнулся.
— А что ещё?
Я ничего не ответил.
Потому что в голове всё ещё не укладывалось одно простое обстоятельство.
В этом мире я уже привык к мутантам.
Но только сегодня впервые увидел, как свинорылы приезжают к человеку на мотоциклах, забирают заказ, обещают заплатить завтра и спокойно уезжают.
И Крафтер даже не считал это чем-то необычным.
Крафтер некоторое время молча смотрел на вход в свою мастерскую, а потом перевёл взгляд на меня.
— Ты ведь хочешь спросить, кто они такие?
Я даже не стал делать вид, что нет.
— Очень.
Крафтер усмехнулся.
— Тогда немного приоткрою завесу. Только немного.
Он пошёл к мастерской, а я двинулся рядом.
— Свинорылы не всегда были свинорылами, — начал он. — Когда-то это были обычные люди.
Я посмотрел на него.
— Люди?
— Люди.
Эта информация почему-то удивила меня сильнее, чем всё остальное.
— Они используют чёрные желейки, — продолжил Крафтер. — Те самые, которые находят в мутантах.
Я нахмурился.
— И специально мутируют?
— Именно.
Крафтер пожал плечами.
— Чёрная желейка сильно меняет тело. У кого-то изменения проходят относительно спокойно. У кого-то получается что-то похуже. А эти научились контролировать процесс.
Я задумался.
— Поэтому они выглядят так?
— Поэтому.
Он немного помолчал.
— Насколько я знаю, они живут на старом мясокомбинате. Там у них своя территория. Живут довольно организованно. Мастерские, склады, охрана. Свиней держат тоже.
— Значит, тот завод...
— Их дом.
Теперь многое становилось понятнее.
Я вспомнил людей, которых видел там раньше.
Тогда я не знал, кто именно обосновался на территории завода.
Оказывается, всё это время я буквально находился рядом с будущими свинорылами.
— А мотоциклы?
— Делают и ремонтируют сами. Что-то собирают из старых деталей, что-то меняют у других. Они вообще любят технику.
— А оружие?
Крафтер усмехнулся.
— Оружие им тоже нравится.
Он толкнул дверь мастерской.
— Но хватит обо мне рассказывать снаружи. Заходи.
Я переступил порог.
И замер.
Первое, что бросилось в глаза, — оружие.
Его здесь было много.
На стенах висели ножи разных размеров, топоры, копья, длинные металлические шесты с заточенными наконечниками. В углу стояли несколько массивных молотов.
На отдельной стойке лежали арбалеты и какие-то самодельные метательные устройства.
Некоторые вещи выглядели почти примитивно.
Другие, наоборот, казались настолько хорошо сделанными, что я сразу понял — над ними работал настоящий мастер.
— Это всё ты сделал? — спросил я.
— Большую часть.
Крафтер прошёл дальше.
Я последовал за ним.
На другом стеллаже висели доспехи.
Металлические нагрудники.
Наручи.
Наколенники.
Шлемы.
Некоторые были полностью металлическими, другие сочетали металл с толстой кожей.
На нескольких местах я заметил странные вставки, похожие на пластины из панцирей мутантов.
— А это уже заказы, — объяснил Крафтер. — Каждый хочет что-нибудь своё. Кто-то просит полегче, кто-то потолще. Кто-то любит металл, кто-то кожу.
Я подошёл ближе к одному из нагрудников.
Он выглядел тяжёлым.
Но при этом был сделан удивительно аккуратно.
Никаких грубых сварных швов.
Все края тщательно обработаны.
— Неплохо.
— Я стараюсь.
Крафтер явно был доволен.
Он повёл меня дальше.
В глубине мастерской находились рабочие столы. На них лежали инструменты, куски металла, детали механизмов, провода и какие-то неизвестные мне приспособления.
У дальней стены стояла небольшая кузня.
Рядом находилась наковальня, несколько молотов разного размера и набор щипцов.
В другом углу я заметил станок, который явно пережил не одну эпоху.
— Его я восстановил почти с нуля, — сказал Крафтер. — Думал, не получится. Но получилось.
Я провёл взглядом по мастерской.
Здесь было всё.
Оружие.
Доспехи.
Инструменты.
Механизмы.
Материалы.
И всё это не просто лежало кучей.
Каждая вещь находилась на своём месте.
Всё было рассортировано и подготовлено к работе.
Я снова посмотрел на Крафтера.
Теперь я начинал понимать, почему к нему приезжали свинорылы.
И почему они спокойно забрали несколько огромных баулов, даже не проверяя содержимое.
— Так что именно ты им сделал? — спросил я.
Крафтер хитро улыбнулся.
— А вот это уже коммерческая тайна.
Я усмехнулся.
— Значит, всё-таки умеешь хранить секреты.
— Если мастер рассказывает всем, что и кому он делает, он долго мастером не остаётся.
Я снова посмотрел на оружие на стенах.
Кажется, я только что нашёл место, где можно было получить то, чего мне раньше катастрофически не хватало.
Хорошее оружие.
Нормальную защиту.
И человека, который умел создавать всё это практически из ничего.
Я посмотрел на развешанное по стенам оружие, потом на доспехи и снова на Крафтера.
Если уж мне всё равно приходилось становиться сильнее, хорошая экипировка точно не помешала бы.
— А если я тоже хочу кое-что заказать?
Крафтер сразу улыбнулся.
— Вот это уже правильный разговор. Что именно?
— Броню.
— Какую?
— Надёжную. Но чтобы я в ней не превратился в черепаху. Мне нужна защита груди, спины, рук и ног. Чтобы двигаться можно было нормально.
Крафтер кивнул.
— Сделаем.
— Ещё хороший топор.
— Какой?
— Прочный. Острый. Большой. Чтобы можно было и дерево рубить, и мутанта зарубить.
— Боевой топор, значит.
— Да.
— Нож?
— Хороший нож тоже.
— Ещё?
Я немного подумал.
— Наручи. Перчатки. И что-нибудь для защиты ног.
Крафтер начал загибать пальцы.
— Броня, топор, нож, наручи, перчатки...
— И рюкзак. Нормальный. Чтобы не развалился после пары походов.
— Сделаем.
Я оглядел мастерскую.
— Сколько?
Крафтер не ответил сразу.
— Смотря чем платить будешь.
— У меня есть вещи.
— Какие?
— Материалы. Части мутантов.
Крафтер заинтересованно посмотрел на меня.
— Вот это уже лучше.
Он прошёл к одному из стеллажей.
— За работу мне нужны материалы. Хорошая кожа, кости, когти, панцири. Всё, что можно использовать.
— Металл?
— Металла у меня достаточно. Старые заводы ещё долго будут кормить таких, как я.
Он задумался.
— А вот древесина нужна.
— Какая?
— Железный кедр. Мутировавшее дерево. Если найдёшь — привози.
Я кивнул.
— Хорошо. А теперь сколько?
Крафтер посмотрел мне прямо в глаза.
— Три желейки, пригодные для использования.
Я сразу нахмурился.
— Три?
— Три.
— За всё?
— За работу.
Я посмотрел на него.
— Что-то дороговато.
Крафтер пожал плечами.
— Ты сам попросил хорошую броню, а не железную кастрюлю на верёвках.
— Броня, топор, нож, наручи, перчатки и рюкзак. За это три желейки?
— Именно.
— Две.
— Три.
— Две хорошие желейки.
— Три.
— Две и материалы.
— Материалы ты всё равно должен предоставить.
Я прищурился.
— Тогда две желейки и сто килограммов мяса.
Крафтер задумался.
— Сто килограммов мяса мне пригодятся.
— Значит, договорились?
— Нет.
— Почему?
— Потому что я ещё не закончил.
Я вздохнул.
Крафтер явно получал удовольствие от этого разговора.
— Хорошо. Что ещё?
— Алкоголь.
— Сколько?
— Сколько найдёшь.
— Любой?
— Любой. Но чем крепче, тем лучше.
— А если найду ящик водки?
— Заберу.
— А если спирт?
Крафтер улыбнулся.
— Тем более.
Я покачал головой.
— Ты, я смотрю, большой специалист по расчётам.
— Я большой специалист по выживанию.
Он снова загнул палец.
— Ещё золото.
— Сколько?
— Сколько найдёшь.
— А серебро?
— Можно серебро. Но его нужно больше.
— Насколько больше?
— Примерно в три раза.
Я задумался.
Три желейки.
Сто килограммов мяса.
Алкоголь.
Золото или большое количество серебра.
Плюс материалы с мутантов и железный кедр.
— Слушай, Крафтер. Ты мне не броню делаешь, а половину моего имущества забираешь.
— Зато вторую половину я помогаю тебе сохранить.
Я невольно усмехнулся.
— Ладно. Давай ещё раз.
Крафтер кивнул.
— Давай.
— Одна желейка сейчас.
— Нет.
— Две после выполнения заказа.
— Нет.
— Три, но без золота.
— Нет.
— Две желейки, сто килограммов мяса и алкоголь.
Крафтер задумался.
На этот раз уже действительно серьёзно.
— Если хорошие желейки?
— Пригодные для использования.
— Именно хорошие.
— Две хорошие.
Он потёр бороду.
— Ладно. Две хорошие желейки, сто килограммов мяса и алкоголь.
Я уже хотел обрадоваться, но он поднял палец.
— Но это без металла и без особых материалов.
— Металл у тебя свой.
— Поэтому и говорю.
— Железный кедр дам.
— Сколько?
— Сколько смогу добыть.
Крафтер немного подумал.
— Подойдёт.
— А золото?
— Если найдёшь — привози. Это уже будет дополнительная оплата.
— А серебро?
— Тоже.
— Но обязательно?
— Нет. По желанию.
Я протянул ему руку.
— Тогда договорились.
Крафтер пожал её.
— Договорились.
Я посмотрел на него.
— Только если после всего этого ты сделаешь мне топор, которым можно будет разрубить альфа-мутанта пополам.
Крафтер усмехнулся.
— А вот это уже зависит от того, какого альфа-мутанта ты собрался рубить.
— Надеюсь, не придётся проверять.
— Вот это разумный подход.
Он отпустил мою руку и взял кусок угля.
— А теперь давай мерки снимать. Броню просто на глаз я делать не буду.
Я посмотрел на него и вдруг понял, что только что впервые в этом мире поторговался с человеком за вещи, которые действительно могли сохранить мне жизнь.
И, кажется, мы оба остались довольны сделкой.
Глава 24 За пределами знакомого
Крафтер закончил снимать мерки и ещё раз прошёлся взглядом по своим записям.
— Ну всё. Теперь хотя бы понятно, куда всё это железо на тебе вешать.
— Надеюсь, не слишком много.
— А ты чего хотел? Броню или майку?
Я усмехнулся.
— Броню.
— Вот и получишь броню.
Он убрал измерительную ленту в ящик и достал карандаш.
— Рост, плечи, руки... Всё записал. Когда принесёшь материалы, начну.
— Сколько времени займёт?
Крафтер задумался.
— Если всё будет под рукой — несколько дней. Если чего-нибудь не хватит, придётся ждать.
— А если я принесу всё сразу?
— Тогда я удивлюсь.
— Почему?
— Потому что обычно люди сначала обещают принести всё сразу, а потом исчезают на неопределённое время.
Я рассмеялся.
— Я не исчезну.
— Посмотрим.
Крафтер ещё раз взглянул на меня.
— И не тащи мне всякий мусор. Мне нужны нормальные материалы. Особенно желейки.
— Помню.
— И мясо не протухшее.
— Это я тоже помню.
— Отлично. А то некоторые умудряются привезти мясо, которое уже само хочет сбежать.
Я покачал головой.
— Слушай, а ты всегда такой?
— Какой?
— Торгуешься за всё подряд, шутишь и при этом умудряешься выглядеть так, будто тебя вообще ничего не волнует.
Крафтер пожал плечами.
— Я мастер. Если буду переживать из-за каждой проблемы, давно бы уже бросил это дело.
Он хлопнул ладонью по верстаку.
— Пока руки работают, есть чем заниматься.
Я ещё раз оглядел мастерскую.
— Ладно. Мне пора.
Крафтер кивнул.
— Дорогу обратно знаешь?
— Разберусь.
— Хорошо. Тогда не теряйся.
Я уже направился к выходу, когда Крафтер окликнул меня:
— И Алексей!
Я обернулся.
— Что?
— Если найдёшь железный кедр, сначала запомни, где он растёт. Редкий материал.
— А если я притащу тебе целое дерево?
Крафтер посмотрел на меня с сомнением.
— Тогда сначала подумаю, что ты идиот.
— А потом?
— Потом помогу распилить.
Я рассмеялся.
— Договорились.
Крафтер махнул рукой и вернулся к работе.
Я поправил рюкзак и вышел за ворота.
В голове уже складывался список того, что мне предстояло найти.
Две хорошие желейки.
Мясо.
Алкоголь.
Материалы с мутантов.
И железный кедр.
Список был немаленький.
Но теперь у меня хотя бы появилась конкретная цель.
Я направился в сторону дома, стараясь не задерживаться на открытых улицах.
До вечера оставалось ещё несколько часов.
А значит, у меня было время подумать, где именно искать всё необходимое.
И, главное, с каких мест начать.
Когда я наконец добрался до дома, первым делом увидел волков.
Все трое лежали возле входа.
Точнее, валялись.
Они явно наловили много дичи и теперь выглядели так, будто собирались проспать до следующего месяца.
Один лежал на боку, вытянув лапы.
Второй устроил голову прямо на пороге.
Третий даже не поднялся, когда я подошёл.
Только приоткрыл один глаз.
— Обожрались? — спросил я.
Ухо дёрнулось.
— Понятно.
Я открыл дверь и вошёл в дом.
Внутри было тихо. Я снял рюкзак, поставил его у стены и прошёл на кухню.
После дороги есть хотелось уже всерьёз.
Я спустился в подвал, достал из запасов большой кусок мяса и принёс его наверх. Следом взял ещё несколько.
Сегодня решил не экономить.
На кухонном столе быстро собралась приличная куча мяса.
Я достал нож, разделал крупные куски на более мелкие и сложил их в миску. Затем поставил на плиту большую сковороду, добавил немного масла и включил огонь.
Через несколько минут поверхность хорошо раскалилась.
Я выложил первую порцию.
Мясо сразу зашипело, а по кухне поплыл насыщенный запах жареного мяса.
Я дал кускам подрумяниться, затем перевернул их и убавил огонь.
Пока первая партия доходила, подготовил следующую.
Когда мясо стало готово, переложил его на большую тарелку и снова поставил сковороду на огонь.
Одна партия сменяла другую.
Постепенно тарелка заполнялась, а кухня становилась всё горячее и пахла так, что самому становилось трудно ждать.
Я остановился только тогда, когда передо мной лежала целая гора готового мяса.
Посмотрел на неё.
Потом на оставшиеся сырые куски.
— Думаю, хватит.
И тут за спиной послышались тяжёлые шаги.
Я обернулся.
В дверном проёме стояли все три волка.
Ещё недавно они лежали возле входа и даже не собирались вставать.
Теперь же выглядели значительно бодрее.
Все три смотрели исключительно на тарелку.
— Вы же только что объелись.
Волки молчали.
Один медленно сел.
Другой чуть наклонил голову.
Третий начал вилять хвостом.
Я посмотрел на них и покачал головой.
— Ладно. Вам тоже достанется.
Хвосты тут же застучали по полу.
— Вот же хитрые твари...
Я взял большую миску и начал раскладывать мясо.
Сегодня еды действительно должно было хватить всем.
По крайней мере, на этот вечер.
После того как мы поели, я убрал остатки мяса и вернулся к своим делам.
Завтра нужно было отправляться в город.
Но на этот раз я не собирался ограничиваться знакомыми улицами.
Мне предстояло пройти дальше — через окраины, промышленные районы и к лесам, которые начинались за городом.
Крафтеру нужны были материалы.
Особенно железный кедр.
Я поднялся в комнату и прихватил рюкзак. В него отправилась вода, немного еды и несколько кусков готового мяса. Остальное я собирался взять уже по ситуации — не хотелось тащить на себе половину дома.
Следом я проверил нож, взял верёвку и фонарик. Запасные батарейки сунул в боковой карман.
Монтировку решил оставить дома.
Для такого похода она была слишком неудобной. Топор подходил гораздо лучше. Им можно было и дорогу расчистить, и ветки срубить, и при необходимости встретить мутанта.
Я покрутил его в руке и усмехнулся.
Ещё недавно мне казалось тяжёлым даже обычное оружие.
Теперь же вес практически не ощущался.
После последнего усиления я вообще начал иначе воспринимать собственное тело.
Я накинул рюкзак на плечо и подошёл к шкафу. Проверил одежду, перчатки, обувь. Всё должно было выдержать несколько дней в лесу, если поход затянется.
На столе лежал мой блокнот.
Я взял его и сунул в рюкзак.
Без него теперь было непривычно.
Слишком многое происходило вокруг, чтобы надеяться всё запомнить.
Особенно теперь, когда я собирался отправиться туда, где ещё почти ничего не знал.
Я подошёл к карте.
Город я уже изучил достаточно хорошо. Знал улицы, несколько безопасных маршрутов, заброшенные здания и места, где встречались мутанты.
А вот дальше начиналась совсем другая территория.
Лес.
Когда-то я бывал там ещё до всего этого. Помнил старые дороги, просеки и места, где росли кедры.
Но теперь от прежнего леса могло остаться что угодно.
Мутоген уже изменил растения в городе. Некоторые разрастались за считанные дни, другие приобретали совершенно ненормальные размеры.
Поэтому я не знал, что именно найду за окраиной.
Я знал, где искать кедры.
Знал примерное направление.
Но будет ли среди них тот самый железный кедр?
Вот это был уже вопрос.
Я представил дерево с огромным стволом, толстой корой и ветвями, которые способны проломить крышу автомобиля.
— Главное, чтобы оно меня первым не заметило.
Из коридора послышалось тихое поскуливание.
Я обернулся.
Три волка сидели возле лестницы и внимательно смотрели на меня.
— Нет.
Один наклонил голову.
— В этот раз без вас.
Он тихо фыркнул.
— Я серьёзно. Сначала разведаю сам.
Третий недовольно лёг на пол.
Я покачал головой.
Похоже, они уже привыкли считать себя частью моей команды.
Но лес был неизвестен даже мне. Если там действительно окажется крупный мутант, я не хотел рисковать их жизнями.
Я вернулся к столу, затянул ремни рюкзака и ещё раз посмотрел на карту.
Маршрут примерно намечен.
Город.
Окраина.
Промышленная зона.
Потом лес.
А дальше — как получится.
Я поставил рюкзак возле двери.
Завтра предстояло найти железный кедр.
И заодно посмотреть, какие ещё сюрпризы приготовил мутоген за пределами города.
Почему-то мне казалось, что без новых врагов этот поход точно не обойдётся.
Я лёг спать раньше обычного.
После встречи с Крафтером и подготовки к завтрашнему походу в голове ещё долго крутились мысли о предстоящей вылазке, но усталость всё-таки взяла своё.
Я быстро провалился в сон.
Утром проснулся от первых лучей света, пробившихся сквозь занавески.
Несколько секунд просто лежал и смотрел в потолок.
Потом вспомнил, куда собирался.
— Пора.
Я поднялся, умылся и спустился на кухню.
После вчерашнего мяса есть хотелось не так сильно, как обычно, но завтрак я пропускать не собирался. Съел несколько кусков мяса, запил водой и ещё немного посидел, приходя в себя.
Волки уже ждали у двери.
Стоило мне открыть её, как они сразу оживились.
Все трое выбежали наружу.
Я посмотрел им вслед.
Сегодня брать их с собой не хотелось.
— Давайте. Только далеко не уходите.
Разумеется, слушать меня никто не собирался.
Один волк первым сорвался с места и понёсся вдоль дороги. Двое остальных тут же бросились следом.
Через несколько секунд они уже скрылись за деревьями.
Я улыбнулся.
Пусть бегают.
Сами найдут себе добычу.
Я поправил рюкзак, проверил топор и отправился в сторону города.
Сегодня начинать я решил именно с него.
Леса подождут.
Первым делом хотелось проверить городской парк.
Когда-то там было много животных. Птицы, белки, иногда забегали лисы. Но меня интересовали не они.
После мутагенеза всё могло измениться.
В парке вполне могли появиться мутанты.
А если мне повезёт — среди них окажутся существа с желейками.
Я не собирался бездумно охотиться на каждого встречного зверя. Мне нужны были именно сильные мутанты.
Желейки становились для меня всё более ценным ресурсом.
К тому же в городе оставалось немало мест, которые я раньше практически не проверял.
Например, зоомагазины.
Я задумался об этом, пока шёл по пустой улице.
В обычном магазине в клетках могли находиться самые разные животные.
Хомяки.
Кролики.
Попугаи.
Змеи.
Ящерицы.
Черепахи.
А иногда и куда более редкие виды.
Если после начала катастрофы хотя бы часть из них выжила, теперь они могли сильно измениться.
Особенно меня интересовали крупные и редкие животные.
Крупные змеи.
Экзотические ящерицы.
Хищные птицы.
Какие-нибудь необычные кошки.
Даже обезьяны, если их содержали в частных зоомагазинах или питомниках.
Мутировавшее животное такого происхождения могло оказаться совершенно непредсказуемым.
И, возможно, обладать очень интересной желейкой или будут ценны своей тушкой.
Я поправил лямку рюкзака.
Сначала парк.
Потом зоомагазины.
А уже после этого можно было двигаться дальше, в сторону окраины и леса.
Чем ближе я подходил к центру города, тем сильнее менялось привычное ощущение пространства.
Знакомые улицы постепенно исчезали за разросшейся растительностью.
На асфальте появились новые трещины.
Из некоторых пробивались толстые стебли.
Где-то между домами мелькнуло крупное животное и тут же скрылось за машиной.
Я остановился.
Прислушался.
Тишина.
Только где-то далеко раздался птичий крик.
Я крепче сжал рукоять топора.
Похоже, сегодняшняя прогулка могла оказаться гораздо интереснее, чем я рассчитывал.
Я продолжил двигаться к парку.
Если там действительно появились сильные мутанты, сегодня я собирался их найти.
Я уже почти дошёл до парка, когда услышал странный звук.
Сначала он был едва различим.
Низкий гул.
Я остановился посреди улицы и прислушался.
Гул быстро становился громче.
Потом к нему добавился второй двигатель.
Третий.
Я нахмурился.
Мотоциклы.
Но откуда они здесь?
Я быстро отошёл к ближайшему зданию и спрятался за перевёрнутой машиной.
Через несколько секунд на перекрёстке показался первый мотоцикл.
Я сразу узнал его владельца.
Свинорыл.
На нём был тот же кожаный костюм, что и у тех, кого я видел у Крафтера.
За ним появились ещё несколько байков.
Всего я насчитал шесть.
Свинорылы ехали спокойно, не спеша. На некоторых мотоциклах были закреплены сумки и небольшие ящики. Один из них тащил за собой прицеп.
Я продолжал наблюдать.
Судя по всему, они возвращались с охоты.
На одном из прицепов лежала туша какого-то животного.
Я уже хотел остаться в укрытии и пропустить их, но потом вспомнил разговор с Крафтером.
Эти существа не были обычными мутантами.
Они были людьми.
Причём достаточно организованными.
Торговали.
Работали.
Держали свиней.
Ремонтировали мотоциклы.
И, судя по всему, вполне нормально относились к людям.
Поэтому я решил не прятаться.
Я вышел из-за машины и поднял руку.
Байкеры сразу заметили меня.
Двигатели заглохли один за другим.
Несколько свинорылов настороженно посмотрели в мою сторону.
Один даже положил руку на оружие.
Я остановился на расстоянии.
— Спокойно. Я не собираюсь нападать.
Самый крупный из них прищурился.
Потом вдруг усмехнулся.
— Так это ты!
Я нахмурился.
— Мы знакомы?
— У Крафтера встречались. Помнишь?
Я присмотрелся.
Теперь вспомнил.
Главный свинорыл.
Тот самый, который забирал у Крафтера огромные баулы.
— Точно. Узнал.
Он спрыгнул с мотоцикла.
— Алексей, да?
— Да.
— А я думал, ты уже ушёл далеко от промзоны.
— Решил прогуляться по городу.
Главный свинорыл усмехнулся.
— Хорошее место для прогулок выбрал.
— Судя по вам, вы тоже не просто катаетесь.
Он посмотрел на прицеп.
— Охота.
— На кого?
— На редких мутантов.
Я заинтересованно посмотрел на тушу.
— И что с ними потом делаете?
— Смотря что попадётся.
Он кивнул на тушу.
— Этого заберём на ферму. Там разберём.
— А что именно вы ищете?
Главный свинорыл пожал плечами.
— Всё ценное.
— Это не очень конкретно.
— Потому что список большой.
Он рассмеялся.
— У каждого мутанта свои полезные части. У одного хорошая шкура. У другого кости. У третьего когти. Иногда желейка нужна. Иногда мясо. Бывает, что ценится вообще какая-нибудь железа или часть панциря.
Я задумался.
— То есть вы знаете, что с какого мутанта брать?
— Конечно.
Он посмотрел на меня так, будто я спросил очевидную вещь.
— Мы этим давно занимаемся.
Я невольно усмехнулся.
Вот оно.
По сути, передо мной стояла ходячая энциклопедия мутировавших животных.
Я столько времени самостоятельно изучал окружающий мир, записывал всё в блокнот, пытался понять, какие части мутантов могут быть полезны.
А эти ребята уже знали большую часть ответов.
— А вы можете определить, что именно пригодится для изготовления вещей?
— Для чего?
— Для работы. Оружие, броня, инструменты.
— Если покажешь мутанта или опишешь его — скорее всего.
Я сразу вспомнил Крафтера.
— Например, железный кедр?
Свинорыл кивнул.
— Знаем такой. Но найти его сложно.
— А редкие животные?
— Их тоже знаем.
Он немного помолчал.
— А зачем тебе?
— Хочу помочь одному мастеру с материалами.
— Крафтеру?
— Ему.
Главный свинорыл усмехнулся.
— Тогда понятно.
Я посмотрел на мотоциклы.
Потом снова на него.
— А если я сам найду редкого мутанта, но не смогу нормально его разделать?
— Не проблема.
— В смысле?
Он достал из-за пояса небольшую рацию и покрутил её в руке.
— Вызываешь нас.
— И вы приедете?
— Если место не совсем самоубийственное — приедем.
Я удивлённо поднял брови.
— Просто так?
— Не просто так.
Он усмехнулся.
— Мы заберём тушу, отвезём её на ферму и разделаем. Потом получишь то, что тебе нужно.
— За плату?
— Конечно.
— А как вас вызвать?
Главный свинорыл взял рацию и протянул её мне.
— Частота 147.350.
Я достал свою рацию и записал цифры в блокнот.
— И дальше что?
— Переключаешься на частоту и вызываешь группу. Сначала называешь себя и говоришь, что нашёл. Потом называешь район или ближайший ориентир.
— Просто говорю: «Нашёл мутанта»?
— Лучше немного подробнее. Что за зверь, примерно какого размера и живой он или уже мёртвый. Если можешь — скажи, насколько опасен.
Он постучал пальцем по рации.
— После этого называешь точку. Улица, перекрёсток, здание, что угодно, по чему нас можно сориентировать.
— А если я не знаю точного адреса?
— Тогда ориентиры. Мы город знаем хорошо.
Я кивнул.
— И вы сразу приедете?
— Не всегда.
— Почему?
— Если ты скажешь, что нашёл обычного мутанта, которого можно разделать самому, никто через полгорода не поедет. У нас тоже бензин не из воздуха берётся.
Он усмехнулся.
— Но если речь идёт о редкой твари, крупном мутанте или животном с ценными частями — тогда приедем.
— А если место опасное?
— Скажешь об этом сразу. Если вокруг стая, территория альфы или другая неприятность, мы либо подготовимся, либо откажемся.
— Откажетесь?
— Конечно. Мы охотники, а не самоубийцы.
Я усмехнулся.
— Логично.
— И ещё одно правило.
Он стал серьёзнее.
— Не подходи к туше после вызова без необходимости. Особенно если мутант неизвестный.
— Почему?
— Некоторые твари умирают не сразу. Некоторые выделяют яд. Некоторые привлекают падальщиков. А иногда на запах мёртвого мутанта приходит что-нибудь гораздо хуже.
Я посмотрел на рацию.
— Хорошо. А как происходит расчёт?
— Просто. Мы приезжаем, осматриваем тушу и сразу договариваемся о цене работы.
— От чего зависит цена?
— От размера, опасности, сложности разделки и ценности частей. Маленькую редкую тварь разделать проще. Большого мутанта иногда приходится разбирать несколько часов.
Он указал на прицеп.
— Вот, например, такую тушу мы забираем целиком. На ферме разделаем, всё ценное отделим и сохраним.
— А моя доля?
— Зависит от договора. Если тебе нужна конкретная часть, она сразу откладывается для тебя. Остальное остаётся нам. Если хочешь забрать несколько частей — договариваемся отдельно.
— А если туша очень ценная?
— Тогда можем предложить тебе процент от остальных материалов вместо фиксированной платы.
Я задумался.
— То есть можно договориться заранее?
— Именно. Никаких сюрпризов после разделки.
Он протянул мне руку.
— Нашёл редкого мутанта — вызываешь. Мы приезжаем, оцениваем, договариваемся о цене, забираем тушу и разбираем её. Потом получаешь свою часть.
Я пожал его руку.
— А если я найду что-нибудь совсем неизвестное?
Он усмехнулся.
— Тем более вызывай.
— Даже если это просто животное?
— Алексей, — он покачал головой, — после мутагенеза слово «просто» лучше вообще забыть.
Я рассмеялся.
— С этим сложно спорить.
Он уже собирался садиться на мотоцикл, но вдруг добавил:
— И запомни частоту. 147.350. Она только для связи с нашей группой.
— Запомню.
— Если срочно — три коротких вызова подряд. Потом ждёшь ответа. Если ответа нет, повторяешь через минуту.
— Понял.
— А если связь плохая?
— Поднимись повыше или выйди на открытую улицу.
Свинорыл кивнул.
— Тогда удачной охоты.
— И вам.
Байкеры завели двигатели и один за другим скрылись за перекрёстком.
Я ещё несколько секунд смотрел им вслед.
Потом опустил взгляд на рацию.
Теперь у меня был не просто способ позвать помощь.
У меня появился целый сервис по разделке мутантов.
И самое главное — я больше не обязан был знать заранее, что именно искать в каждой твари.
Если попадётся редкий зверь, я мог вызвать тех, кто разбирался в этом гораздо лучше меня.
Я убрал рацию обратно в рюкзак.
147.350.
Эту частоту стоило запомнить.
Глава 25 Обычные дни нового мира
Продолжу как спокойную исследовательскую главу: без крупных находок и серьёзных боёв, но с ощущением, что Алексей постепенно узнаёт новый город.
Я дошёл до парка ближе к полудню.
Когда-то здесь было довольно людно. По выходным сюда приходили семьи, бегали дети, пожилые люди сидели на лавочках, а вдоль дорожек постоянно кто-нибудь гулял.
Теперь парк почти невозможно было узнать.
Деревья разрослись настолько, что местами их кроны полностью закрывали небо. Некоторые стволы стали в несколько раз толще, чем должны были быть. Корни подняли дорожки, разломали бордюры и местами полностью перекрыли проходы.
Я медленно пошёл по одной из старых аллей.
Под ногами хрустели сухие ветки.
Где-то в кустах зашуршало.
Я остановился.
Из зарослей выглянула небольшая зверушка.
Что-то среднее между белкой и крупной крысой.
Она посмотрела на меня.
Я посмотрел на неё.
Зверёк пискнул и мгновенно исчез в кустах.
— Даже поговорить не захотела.
Я усмехнулся и пошёл дальше.
Вскоре мне встретилась ещё одна мелкая тварь.
На этот раз что-то похожее на зайца, только с непропорционально большими ушами и слишком длинными задними лапами.
Он увидел меня ещё издалека.
Замер.
А потом развернулся и понёсся прочь.
Я даже не стал его преследовать.
Мне было интересно другое.
Как изменился сам парк.
Я шёл медленно, заглядывал в старые беседки, обходил заросшие пруды, иногда останавливался возле деревьев и рассматривал необычные растения.
Некоторые уже цвели.
Другие покрылись странными плодами.
Одно дерево вообще имело листья почти чёрного цвета.
Я несколько минут наблюдал за ним, но трогать ничего не стал.
Мне вполне хватало уже имеющихся проблем.
Через некоторое время я услышал хлопанье крыльев.
Поднял голову.
Надо мной пролетела птица.
Большая.
Слишком большая для обычной вороны.
Она сделала круг над парком и скрылась за деревьями.
Я проводил её взглядом.
— Интересно...
Но догонять её тоже не стал.
Я всё-таки пришёл сюда не ради охоты.
Мне нужно было понять, что теперь представляет собой город.
Поэтому я продолжил идти.
Ближе к середине парка мне пришлось остановиться.
На дорожке впереди стояла крупная тварь.
Я сразу спрятался за толстым стволом.
Существо напоминало огромную собаку, но было раза в два крупнее обычной овчарки. Спина покрыта короткой серой шерстью, вдоль позвоночника торчали небольшие костяные наросты.
Оно спокойно обнюхивало землю.
Я несколько секунд наблюдал.
Тварь была одна.
Но проверять, насколько она сильная, мне совершенно не хотелось.
Я медленно отступил.
Обошёл её по широкой дуге и продолжил путь.
Иногда лучший бой — тот, которого вообще не было.
Из парка я вышел уже после обеда.
Дальше решил двигаться вдоль улицы, где раньше располагалось несколько зоомагазинов.
Первый магазин оказался полностью разграблен.
Стекло разбито.
Дверь выбита.
Внутри валялись пустые клетки, пластиковые контейнеры и остатки кормов.
Я зашёл внутрь.
Проверил подсобку.
Пусто.
Второй магазин выглядел немного лучше.
Стекло витрины треснуло, но дверь всё ещё держалась.
Внутри пахло сыростью.
На полу валялись перевёрнутые клетки.
В одной я обнаружил старую поилку.
В другой — несколько засохших пакетов с кормом.
Животных не осталось.
Я обошёл весь магазин и даже заглянул под прилавок.
Ничего.
— Ну хоть не съели.
Я вышел на улицу.
Третий зоомагазин находился через пару кварталов.
По дороге мне снова попалась мелкая живность.
Несколько странных птиц перебежали дорогу передо мной.
Потом из мусорного контейнера выскочила крыса размером с небольшую кошку.
Она увидела меня и застыла.
Я тоже остановился.
Крыса оскалилась.
Я медленно положил руку на топор.
Она тут же передумала.
Развернулась и исчезла под припаркованной машиной.
— Вот и отлично.
Я пошёл дальше.
В третьем магазине сохранилось больше всего.
Несколько клеток всё ещё стояли на своих местах.
Одна была открыта.
Вторая лежала на боку.
Третья оказалась пустой, но рядом валялись разорванные пакеты с кормом.
Я присел и внимательно осмотрел пол.
Следы.
Небольшие.
Похоже, здесь действительно кто-то жил после начала катастрофы.
Я прошёл дальше.
На дальней стене висели фотографии животных.
Попугаи.
Змеи.
Ящерицы.
Хомяки.
Кролики.
Обычная жизнь, которая теперь казалась чем-то невероятно далёким.
Я задержался возле фотографии большой змеи.
— Интересно, где ты теперь...
Ответа, конечно, не последовало.
Я проверил подсобку, склад и даже небольшое помещение с холодильниками.
Ничего полезного.
Только старые корма, которые я брать не стал.
К вечеру я решил двигаться обратно в сторону центральных улиц.
Именно тогда стало понятно, насколько большой получилась моя прогулка.
Я прошёл через парк.
Проверил несколько зоомагазинов.
Обошёл несколько кварталов, которые раньше практически не знал.
И всё это время старался не ввязываться в драки.
Несколько раз я замечал крупных мутантов.
Одного зверя, похожего на кабана, я увидел возле разрушенного супермаркета.
Он был размером почти с небольшой автомобиль.
Я даже не стал приближаться.
Позже на крыше здания заметил крупную кошку с длинным хвостом.
Она тоже меня заметила.
Несколько секунд смотрела сверху вниз.
Я решил, что знакомство можно отложить.
К счастью, она тоже не проявила интереса.
А вот мелкие мутанты постепенно перестали меня пугать.
Некоторые убегали ещё до того, как я успевал их заметить.
Другие сначала наблюдали издалека, а потом скрывались.
Похоже, мой запах уже достаточно прочно ассоциировался у местных животных с опасностью.
Я не возражал.
Пусть лучше разбегаются.
Когда солнце начало опускаться, я понял, что пора искать место для ночёвки.
Возвращаться в домой было поздно.
Да и хотелось проверить, каково это — провести ночь в самом городе.
Я прошёл ещё несколько кварталов и наконец заметил небольшое административное здание.
Два этажа.
Разбитые окна только на первом.
Главный вход оказался открыт, но внутри было тихо.
Я осторожно вошёл.
Проверил первый этаж.
Пусто.
Второй тоже оказался пустым.
Никаких следов недавнего присутствия.
Только пыль, старая мебель и бумаги, разбросанные по полу.
Мне подошла одна из комнат на втором этаже.
Окно выходило во двор.
Дверь закрывалась.
А главное — рядом не было заметных следов крупных животных.
Я решил остаться.
Сначала проверил помещение ещё раз.
Потом придвинул к двери тяжёлый шкаф.
Не идеальная баррикада, но если кто-то попробует войти, я хотя бы услышу.
Я положил рюкзак рядом, снял топор и сел на старый стул.
За окном постепенно темнело.
Город снова становился тихим.
Где-то далеко раздался протяжный вой.
Потом ответил другой.
Я посмотрел в окно.
Несколько дней назад я бы не смог спокойно сидеть здесь и слушать такие звуки.
Теперь просто прислушивался.
Я достал блокнот.
Записал несколько коротких наблюдений.
Парк — много мелких мутантов.
Крупные животные встречаются регулярно.
Зоомагазины в основном пустые.
Следы неизвестных животных встречаются практически повсюду.
Крупных мутантов лучше обходить, если нет необходимости вступать в бой.
Я закрыл блокнот.
Первый день исследования города подошёл к концу.
Ничего особенного я не нашёл.
Ни редких желеек.
Ни необычных мутантов.
Ни каких-то невероятных сокровищ.
Но это меня не расстраивало.
Сегодня мне нужно было не найти что-то великое.
Мне нужно было узнать город.
И теперь я знал его немного лучше, чем утром.
Я лёг на старый диван и посмотрел в потолок.
Завтра можно было продолжить.
Впереди оставалось ещё слишком много улиц.
Утром я проснулся от яркого света, который пробивался через грязное окно.
Несколько секунд я лежал неподвижно, прислушиваясь.
Тишина.
Ни шагов за дверью.
Ни рычания во дворе.
Только где-то далеко кричала птица.
Я поднялся с дивана, проверил комнату и только после этого убрал шкаф от двери.
Ночёвка прошла спокойно.
Я собрал вещи, перекусил тем, что оставалось в рюкзаке, и вышел на улицу.
Сегодня решил двигаться в другую сторону.
Если вчера я в основном осматривал парк и магазины, то теперь хотел пройти через жилые кварталы и добраться ближе к центру.
Город постепенно открывался мне с новых сторон.
Первым делом я прошёл несколько дворов.
Здесь всё выглядело гораздо тише.
Машины стояли брошенными прямо у подъездов.
На детских площадках проросла трава.
Где-то качели уже практически полностью скрылись в зарослях.
На одной из площадок я заметил странное животное.
Небольшое, размером с крупную кошку.
Оно напоминало енота, только морда была длиннее, а передние лапы казались слишком большими.
Тварь рылась в земле.
Я остановился.
Она подняла голову.
Посмотрела на меня.
Потом спокойно продолжила копаться.
— Ну и правильно.
Я пошёл дальше.
Через несколько домов мне попалась стая мелких птиц.
Они сидели прямо на капоте машины и клевали что-то возле разбитой фары.
Стоило мне приблизиться, как вся стая одновременно взлетела.
Я проводил их взглядом.
Похоже, мелкие животные уже научились избегать всего, что пахло опасностью.
И, судя по всему, я теперь относился к этой категории.
Ближе к полудню я вышел на широкую улицу.
И там впервые за всё утро увидел людей.
Сначала заметил одного.
Он шёл впереди, держа в руках длинное оружие.
Потом из-за машины показался второй.
Третий.
Всего я насчитал пятерых.
Они двигались осторожно, постоянно оглядываясь по сторонам.
Охотники.
По крайней мере, выглядели именно так.
На них была обычная одежда, поверх которой надеты куртки и какие-то самодельные элементы защиты. У одного за спиной висел арбалет, у другого — длинный нож. Ещё один нёс рюкзак.
Я остановился.
Они тоже меня заметили.
На несколько секунд улица словно застыла.
Я машинально положил руку ближе к топору.
Но доставать его не стал.
Они тоже оружие не подняли.
Главный из группы что-то коротко сказал своим.
Я не услышал.
Потом один из них указал в мою сторону.
Я остался на месте.
Никто не двигался.
В итоге мужчина впереди просто свернул вправо.
Остальные последовали за ним.
Я понял намёк.
Они не хотели разговаривать.
Я тоже.
Поэтому пошёл в противоположную сторону.
Мы разошлись даже без единого слова.
И почему-то именно это мне понравилось.
Никаких вопросов.
Никаких угроз.
Никаких попыток выяснить, кто сильнее.
Просто несколько людей встретились посреди мёртвого города и решили не создавать друг другу проблем.
Я продолжил путь.
Через несколько кварталов началась старая торговая улица.
Большинство магазинов здесь уже были разграблены.
Но один небольшой магазин неожиданно сохранился.
Над входом ещё висела выцветшая вывеска.
АЛКОГОЛЬ.
Я остановился.
— Вот это уже интересно.
Стекло было разбито, но внутри сохранилось довольно много бутылок.
Я осторожно вошёл.
Пол был покрыт осколками.
Несколько полок упало, но часть стены осталась целой.
На ней стояли бутылки водки, коньяка, виски и вина.
Я присмотрелся.
Некоторые марки мне были знакомы.
Я взял несколько бутылок хорошего алкоголя и аккуратно убрал их в рюкзак.
Больше брать не стал.
Тащить с собой ящик бутылок через весь город совершенно не хотелось.
Я посмотрел на оставшиеся полки.
— За этим ещё вернуться можно.
Алкоголь не портился так быстро, как продукты, а главное — мог пригодиться для обмена.
Особенно если учесть Крафтера.
Я запомнил место.
Потом вышел обратно на улицу.
Дальше пошёл почти без цели.
Мне хотелось просто посмотреть, что находится за следующими кварталами.
Иногда я сворачивал во дворы.
Иногда обходил здания.
Заглядывал в небольшие магазины.
Проверял подъезды, если они выглядели безопасными.
В одном доме обнаружил небольшой продуктовый магазин на первом этаже.
Почти всё давно разграбили.
Но в подсобке остались несколько пачек соли и круп.
Я забрал только соль.
Такая мелочь сейчас могла оказаться гораздо полезнее, чем казалось раньше.
Через некоторое время я услышал шум.
Где-то впереди что-то тяжело двигалось.
Я остановился.
За перекрёстком показался мутант.
Похож на лося.
Только раза в полтора крупнее обычного.
Рога были огромными и ветвистыми, а на боках росли участки густой шерсти, больше напоминавшие короткую щетину.
Я быстро спрятался за стеной.
Лось прошёл по улице.
Не заметил меня.
Я дождался, пока он скроется.
И только потом продолжил движение.
В этот день я вообще старался не связываться с крупными животными.
Они мне были интересны.
Очень.
Но интерес не означал желание проверить их на прочность.
За день я увидел ещё несколько мутантов.
Небольшого кабана, который был примерно с телёнка.
Пару странных кошек, передвигавшихся по крышам.
Большую птицу с почти двухметровым размахом крыльев.
Несколько змей, которые прятались в траве.
И даже что-то похожее на лису, только с совершенно белой шерстью и непропорционально длинным хвостом.
Большинство животных разбегались, стоило мне приблизиться.
Некоторые наоборот наблюдали издалека.
Но ни одно из них не стало для меня серьёзной проблемой.
К середине дня я уже перестал удивляться новым формам жизни.
Город постепенно превращался в огромный зоопарк, только клетки давно исчезли.
Ближе к вечеру я снова увидел людей.
На этот раз всего троих.
Они стояли возле грузовой машины и что-то обсуждали.
Я остановился на другой стороне улицы.
Они тоже заметили меня.
Несколько секунд смотрели.
Один человек поднял руку, показывая, что не хочет конфликта.
Я ответил тем же.
После этого они забрали свои вещи и ушли в переулок.
Я пошёл дальше.
Пожалуй, это начинало становиться новой нормой.
Люди встречались.
Смотрели друг на друга.
Оценивали.
А потом расходились.
В старом мире я бы, наверное, подошёл и спросил, как дела.
Теперь такие вопросы могли стоить жизни.
Когда начало темнеть, я понял, что снова слишком далеко ушёл.
Возвращаться к вчерашнему зданию не имело смысла.
Я нашёл другое место для ночёвки — небольшое двухэтажное кафе на тихой улице.
Первый этаж был полностью разгромлен.
Но наверху сохранилось небольшое помещение с закрывающейся дверью.
Я проверил всё здание.
Пусто.
Следов крупных животных не обнаружил.
Баррикаду сделал из нескольких столов.
После этого поднялся наверх и сел у окна.
С улицы открывался вид на несколько кварталов.
Зелень уже почти полностью поглотила город.
Деревья росли между машинами.
Лозы свисали с крыш.
В некоторых окнах горели странные отблески от неизвестных растений.
Я достал из рюкзака одну из бутылок алкоголя.
Посмотрел на неё.
Но открывать не стал.
Убрал обратно.
— Потом.
Я достал блокнот.
Сегодня записей получилось больше, чем вчера.
Люди в городе есть.
Не все настроены враждебно.
Мелкие мутанты стараются избегать меня.
Крупные лучше обходить.
Алкогольный магазин — хороший запас на будущее.
Продуктов осталось достаточно.
Город намного больше, чем я думал.
Я закрыл блокнот.
За два дня я прошёл лишь небольшую его часть.
А впереди оставалось ещё огромное количество улиц.
Я посмотрел на тёмный город.
Пока здесь не произошло ничего действительно важного.
И меня это устраивало.
Я не торопился.
Мне нравилось постепенно узнавать это место.
Потому что чем лучше я понимал город, тем меньше шансов было однажды погибнуть из-за незнания.
Я лёг на старый диван и закрыл глаза.
Завтра можно было идти дальше.
После второго дня я решил не спешить возвращаться домой. В городе оставалось слишком много неизученных мест, а несколько дней спокойной разведки могли дать мне больше, чем одна рискованная вылазка.
На следующий день я снова вышел утром.
Потом был ещё один.
И ещё один.
За эти три дня я успел пройти несколько новых районов, заглянуть во дворы, на промышленные территории, к старым гаражам и даже к небольшому рынку.
Город постепенно переставал казаться мне одним большим лабиринтом.
Я начал запоминать улицы.
Знал, где лучше не проходить.
Где чаще встречались крупные мутанты.
Где можно было найти воду.
А главное — где ещё оставалась еда.
С водой оказалось проще, чем я ожидал.
В некоторых квартирах сохранились бутылки, которые люди не успели забрать. Иногда я находил целые упаковки минералки в подсобках небольших магазинов.
Но чаще приходилось искать техническую воду.
В одном из зданий я обнаружил несколько больших пластиковых баков. Вода внутри была мутной, но после фильтрации и кипячения её вполне можно было использовать.
Я набирал столько, сколько мог унести.
Несколько раз находил канистры в гаражах.
Однажды даже обнаружил почти полный бак воды в старой машине, которую кто-то явно готовил к отъезду.
Я забрал канистру и перелил воду в свои ёмкости.
С едой было сложнее.
Большинство магазинов уже давно разграбили.
Но кое-что всё-таки оставалось.
Консервы.
Крупы.
Макароны.
Сухари.
Иногда попадались закрытые банки с овощами или мясом.
Я уже не пытался искать только продукты, которые можно съесть сразу.
Если находил что-то пригодное для хранения — забирал.
Потому что теперь прекрасно понимал, насколько быстро заканчиваются запасы.
Особенно после драки.
За эти три дня мне встретилось немало мутантов.
Однажды я увидел стаю небольших существ, похожих на лис. Они были почти полностью белыми, а хвосты у них были настолько длинными, что волочились по земле.
Они заметили меня первыми.
Несколько секунд стояли на дороге.
Потом вся стая одновременно скрылась между домами.
В другой день я увидел огромную птицу на крыше пятиэтажки.
Она была похожа на орла, но размах крыльев, судя по всему, превышал два метра.
Я не стал проверять, насколько остры её когти.
Ещё мне попался мутировавший кабан.
Не такой огромный, как тот, которого я видел раньше, но всё равно раза в полтора крупнее обычного.
Он спокойно рыл землю возле разрушенного магазина.
Я спрятался за машиной и дождался, пока он уйдёт.
В одном из дворов мне встретилась небольшая группа мутировавших кошек.
Они сидели на крыше гаража и внимательно следили за мной.
Я остановился.
Они тоже.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга.
Потом одна кошка лениво отвернулась.
Остальные последовали её примеру.
— Вот и славно.
Я пошёл дальше.
За эти три дня я убил только нескольких мутантов, когда считал, что это действительно необходимо.
Одну крупную собаку, которая напала первой.
Небольшого зверя, похожего на гиену, который не хотел отступать.
И ещё одного мутанта, которого я решил забрать ради мяса.
Я уже не относился к каждому животному как к потенциальной добыче.
Иногда гораздо выгоднее было просто пройти мимо.
Если мутант не трогал меня, я не трогал его.
Это правило постепенно становилось частью моей жизни.
К вечеру третьего дня я понял, что пора возвращаться.
Рюкзак был тяжёлым.
В нём лежали несколько банок консервов, крупа, сухари, соль, бутылки воды и несколько других полезных мелочей, которые я нашёл за последние дни.
Я также нёс две большие канистры.
Одна была почти полностью заполнена водой.
Вторая — примерно наполовину.
Тащить всё это оказалось гораздо легче, чем раньше.
Но даже с моей силой дорога домой заняла немало времени.
Я шёл знакомыми улицами, постепенно приближаясь к окраине.
Солнце уже начинало садиться.
Город вокруг меня становился тише.
Я несколько раз останавливался, прислушиваясь.
Где-то далеко рычал мутант.
В другом конце улицы что-то тяжело пробежало между домами.
Я не стал проверять.
Мне хотелось домой.
Когда наконец показалась знакомая дорога, я невольно ускорил шаг.
Через несколько минут я увидел свой дом.
А ещё через минуту — ворота.
Я открыл их и вошёл внутрь.
И тут же услышал знакомое рычание.
Из-за дома показались волки.
Все трое.
Они мгновенно заметили меня.
Я остановился.
Они тоже.
Первым ко мне подошёл самый крупный.
Он понюхал воздух.
Потом посмотрел на мой рюкзак.
Затем на канистры.
Потом снова на меня.
Я уже собирался улыбнуться, но тут волк демонстративно отвернулся.
Второй подошёл следом.
Понюхал меня.
Посмотрел на рюкзак. И тоже отвернулся.
Третий вообще сел напротив меня и уставился таким взглядом, будто я совершил что-то непростительное.
Я несколько секунд молча смотрел на них.
— Что?
Волки не моргнули.
— Я ходил по городу.
Они продолжали смотреть.
— Еду принёс.
Никакой реакции.
— Воду тоже.
Третий волк тихо фыркнул.
Я вздохнул.
— Вы серьёзно?
Все трое одновременно посмотрели на меня.
И в этот момент я понял.
Они ждали меня.
А я ушёл на несколько дней, даже не оставив им нормального объяснения.
Я поставил рюкзак на землю.
— Ладно. Виноват.
Первый волк тут же подошёл ближе и ткнулся мордой в рюкзак.
— Вот так бы сразу.
Я открыл его и достал мясо, которое специально нес для них.
Настроение стаи изменилось мгновенно.
Только что передо мной сидели три осуждающих меня зверя.
Теперь вокруг меня крутились три довольных мутанта.
Я рассмеялся.
— Значит, еда всё-таки решает проблемы.
Я отнёс добычу во двор и разделил её между ними.
Пока волки ели, я занёс домой остальные припасы.
Канистры поставил рядом с запасами воды.
Еду разложил на полках.
Консервы отдельно.
Крупы отдельно.
Сухари отдельно.
После пяти дней в городе я наконец понял одну простую вещь.
Исследовать мир было интересно.
Находить новых мутантов — ещё интереснее.
Но возвращаться туда, где тебя ждут, оказалось приятно совсем по-другому.
Я вышел во двор.
Волки уже закончили есть.
Трое сидели рядом и смотрели на меня.
На этот раз без осуждения.
Я посмотрел на них.
— Всё? Мир?
Самый крупный волк подошёл и ткнулся головой мне в бедро.
Я усмехнулся.
— Ну и ладно.
Я посмотрел на тёмный город за воротами.
Пять дней.
Я узнал ещё немного улиц, нашёл несколько мест с припасами и встретил десятки новых мутантов.
Но впереди оставалось гораздо больше.
И теперь я хотел исследовать этот мир не только ради выживания.
Мне становилось действительно интересно, каким он станет дальше.
Глава 26 Интерлюдия ПИ-3дец
— Код красный! Объект Пи-3дец сбежал! Повторяю, объект Пи—
Рация захрипела.
В динамике раздался треск.
Потом чей-то приглушённый крик.
И связь оборвалась.
Я несколько секунд смотрел на рацию.
— Чёрт...
Я работал на объекте «Ковчег» почти три года. Ещё до начала всего этого.
За это время я привык к тревогам.
К авариям.
К сбоям оборудования.
Даже к побегам небольших мутантов.
Но этот сигнал был другим.
Я развернулся и побежал к командному центру.
Красные лампы уже мигали по всему коридору.
Двери герметичных отсеков одна за другой закрывались.
Из динамиков раздавались команды:
— Персоналу первого уровня немедленно покинуть сектор!
— Перекрыть В-4!
— Охране занять позиции!
Я влетел в командный центр.
Несколько операторов одновременно говорили по рациям.
На главном экране отображалась схема комплекса.
Один из секторов мигал красным.
— Что произошло? — спросил я.
Оператор даже не посмотрел на меня.
— Сектор содержания Пи-3дец.
Я похолодел.
— Он вышел?
— Да.
На экране появилась запись с камеры.
Сначала я ничего не понял.
В коридоре стояла открытая камера содержания.
Толстая металлическая дверь была вырвана из креплений.
Рядом валялся кусок стены.
А потом в кадре появилось существо.
Оно двигалось медленно.
Очень медленно.
Высокое, вытянутое тело напоминало огромного человекоподобного червя. Кожа была гладкой и бледной, конечности непривычно длинными, а движения — странно плавными.
Оно остановилось перед камерой.
Подняло голову.
И посмотрело прямо в объектив.
— Он понимает, что за ним наблюдают? — тихо спросил кто-то.
Оператор ничего не ответил.
Существо отвернулось и продолжило движение.
— Куда оно идёт?
— К центральному коридору.
— Закрыть шлюз!
Оператор нажал кнопку.
На схеме один из проходов загорелся зелёным.
Потом красным.
Через несколько секунд камера показала массивную герметичную дверь.
Она начала закрываться.
Существо приближалось.
— Быстрее...
Дверь почти сомкнулась.
Существо ускорилось.
Удар.
Металл согнулся.
Второй удар.
Дверь выгнуло наружу.
Третий.
Крепления вырвало.
Оператор медленно убрал руку от панели.
— Шлюз не удержал.
В комнате стало тихо.
— Отправляйте первую группу.
Шесть солдат вошли в коридор через соседний сектор.
Полная броня.
Щиты.
Автоматическое оружие.
Они двигались медленно, прикрывая друг друга.
— Контакт через сорок метров.
Камера переключилась.
Существо стояло в конце коридора.
Оно даже не двигалось.
— Огонь!
Солдаты открыли огонь.
Коридор заполнился вспышками.
Пули ударяли в тело мутанта.
Некоторые отскакивали.
Другие исчезали в плоти.
Существо отступило на шаг.
Только один.
Затем рвануло вперёд.
— Назад!
Слишком поздно.
Оно оказалось среди солдат буквально за секунду.
Первого отбросило в стену.
Второй попытался поднять оружие.
Удар.
Он рухнул.
Остальные начали стрелять практически в упор.
Камера задрожала от выстрелов.
Потом один солдат исчез из кадра.
Второй.
Третий.
Через несколько секунд коридор снова опустел.
Оператор переключил камеру.
На полу лежали тела.
Существо уже уходило дальше.
— Первая группа уничтожена.
Никто не ответил.
— Вторую отправлять?
Начальник смены посмотрел на схему.
— Да.
Вторую группу решили не отправлять навстречу.
Им приказали устроить засаду.
Солдаты заняли позицию за укреплёнными перегородками.
На потолке активировали автоматические турели.
Двери за их спинами заблокировали.
— Если он пройдёт сюда, отступать ему будет некуда.
Я смотрел на экран.
Существо вошло в коридор.
Остановилось.
Оно словно почувствовало опасность.
Турели открыли огонь.
Грохот разнёсся по всему сектору.
Существо попыталось уйти в сторону.
Одна очередь попала в плечо.
Другая — в бок.
Оно пошатнулось.
— Попали!
Солдаты открыли огонь следом.
Несколько секунд казалось, что ловушка сработала.
Потом существо подняло голову.
И бросилось вперёд.
Первая турель исчезла под ударом.
Вторая перевернулась.
Солдаты начали отступать.
Но за их спинами уже была закрытая дверь.
Камера дрогнула.
Кто-то закричал.
Через несколько секунд экран снова показал пустой коридор.
Вторая группа погибла.
Существо продолжило движение.
Оператор медленно произнёс:
— Оно не останавливается.
Начальник смены посмотрел на схему.
— Перекрыть весь сектор.
— Если перекроем, там останется научный персонал.
— Пусть эвакуируются.
— А если не успеют?
Начальник посмотрел на него.
— Тогда им не повезло.
В это время по другому коридору бежал профессор.
Его грузное тело тяжело двигалось вперёд.
Халат намок от пота и лип к спине.
Он постоянно вытирал лицо ладонью, но пот выступал снова.
— Только не сейчас...
Он знал, что происходит.
Знал лучше всех.
Он лично наблюдал за развитием объекта.
Лично проверял его организм.
Лично участвовал в экспериментах.
Именно он добился того, чтобы внутри существа сформировалась желейка.
Именно ради неё всё это и создавалось.
Не оружие.
Не солдат.
Носитель.
Идеальный носитель для него самого.
Профессор должен был дождаться окончательной стабилизации.
После этого желейка должна была перейти к нему.
Он представлял это уже сотни раз.
Сила.
Регенерация.
Новая жизнь.
Возможно, бессмертие.
А теперь всё рушилось.
— Остановите его! — заорал профессор в рацию. — Не убивайте! Вы слышите меня?! Не убивать объект!
В ответ раздался только шум.
Профессор ускорился.
Насколько позволяли его тяжёлое тело и возраст.
Он добрался до командного центра почти задыхаясь.
Двери открылись.
— Где он?!
Все обернулись.
Оператор показал на экран.
— Сектор С-5.
Профессор подошёл ближе.
На схеме мигали красные зоны.
— С-5...
Он быстро посмотрел на другую карту.
И побледнел.
— Если он пройдёт С-5...
— Что?
— Там выход в технический тоннель.
Начальник смены нахмурился.
— Он может выбраться наружу?
Профессор ничего не ответил.
Вместо этого схватился за край стола.
— Закройте тоннель.
— Мы уже пытались.
— Тогда ещё раз!
На экране появилась новая камера.
Существо шло по коридору.
Спокойно.
Без спешки.
Оно только что убило несколько десятков вооружённых людей.
Но выглядело так, будто происходящее его совершенно не интересовало.
Впереди появилась очередная герметичная дверь.
Она закрылась.
Существо остановилось.
Несколько секунд смотрело на неё.
Потом медленно подняло руку.
Профессор прошептал:
— Нет...
Удар.
Дверь дрогнула.
Второй.
Металл выгнулся.
Третий.
Дверь вылетела из креплений.
В командном центре никто не произнёс ни слова.
Существо продолжило идти.
А затем камера переключилась на технический тоннель.
Пусто.
Ещё одна камера.
Пусто.
Третья.
Пусто.
— Где он? — спросил оператор.
На последней камере мелькнула вытянутая фигура.
Она двигалась к выходу.
Профессор закрыл глаза.
— Моя желейка...
Начальник смены посмотрел на него.
— Что?
Профессор медленно открыл глаза.
На его лице впервые появился настоящий страх.
— Он не должен был уйти.
Секунду спустя изображение погасло.
На экране появилась надпись:
ОБЪЕКТ ПОКИНУЛ ПЕРИМЕТР «КОВЧЕГА».
В командном центре повисла мёртвая тишина.
А где-то далеко, за пределами комплекса, Пи-3дец впервые оказался свободен.
После побега объекта «Ковчег» погрузился в хаос.
Первые несколько часов никто не думал о том, что будет дальше.
Все занимались одним и тем же.
Считали погибших.
Проверяли повреждения.
Пытались понять, куда ушёл объект.
И самое главное — пытались выяснить, почему он вообще смог сбежать.
Через три часа после инцидента в командном центре собрали всех, кто ещё оставался на объекте.
Операторы.
Начальники смен.
Офицеры безопасности.
Учёные.
Инженеры.
И профессор.
Он сидел в дальнем конце стола и почти не двигался.
Перед ним лежала папка.
На первой странице лежала фотография Пи-3деца.
Под ней — несколько строк технической информации.
СТАТУС: УТРАТА КОНТРОЛЯ.
СОСТОЯНИЕ: АНAБИОЗ.
УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ: КРИТИЧЕСКИЙ.
Начальник охраны первым нарушил тишину.
— Нам необходимо установить причину отказа системы содержания.
Инженер вывел на экран записи последних месяцев.
— Система работала штатно.
— Тогда почему объект проснулся?
— Мы не знаем.
— Вы утверждали, что анабиоз безопасен.
— Он был безопасен.
Профессор поднял голову.
— Был?
Инженер замялся.
— В теории.
— В теории?
Профессор медленно встал.
— Вы сейчас серьёзно предлагаете мне говорить о теории?
В комнате стало тихо.
Начальник охраны посмотрел на него.
— Профессор, нам нужно понять, что произошло.
— Я тоже хочу это понять.
Он подошёл к экрану.
— Покажите журнал содержания.
Оператор вывел данные.
Сначала ничего необычного.
Температура.
Давление.
Состав воздуха.
Активность объекта.
Профессор пролистывал строки одну за другой.
Потом остановился.
— Что это?
Оператор посмотрел на экран.
— Снижение расходов на содержание.
— Я спросил, что это.
— Приказ администрации.
Профессор повернулся.
— Какой ещё администрации?
Оператор нервно сглотнул.
— После того как объект впал в анабиоз, руководство решило сократить расходы. Было принято решение перевести его на минимальное питание.
Профессор несколько секунд молчал.
— Минимальное?
— Сначала ему сократили рацион.
— Насколько?
Оператор назвал цифру.
Профессор побледнел.
— Это невозможно.
— Но так было.
— Он должен был получать питание постоянно.
— Он находился в анабиозе.
— Именно поэтому!
Голос профессора сорвался.
— Вы вообще понимаете, что такое анабиоз у этого организма?
Никто не ответил.
Профессор начал ходить вдоль стола.
— Его обмен веществ не прекращался полностью. Он замедлялся. Организм продолжал расходовать энергию. Медленно, но постоянно.
Он резко остановился.
— А вы перестали его кормить.
Начальник охраны нахмурился.
— Насколько я понимаю, он находился в таком состоянии несколько месяцев.
— Да.
— И всё это время...
— Голодал.
В комнате стало совсем тихо.
Профессор посмотрел на фотографию объекта.
— Вы не разбудили его.
Он говорил всё тише.
— Вы просто оставили голодное животное в клетке.
Кто-то попытался возразить:
— Но мы не могли постоянно тратить столько ресурсов на существо, которое ничего не делало.
Профессор повернул голову.
Его лицо изменилось.
— Ничего не делало?
Он усмехнулся.
Тихо.
Почти беззвучно.
— Вы не понимаете.
Он подошёл к экрану и провёл пальцем по изображению Пи-3деца.
— Это не животное.
Пауза.
— Это мой проект.
Никто не ответил.
— Моя работа.
Ещё одна пауза.
— Моя жизнь.
Он посмотрел на начальника охраны.
— И вы решили перестать его кормить.
В тот момент никто ещё не понимал, что именно сломалось внутри профессора.
Но это уже произошло.
Через несколько часов начали поступать новые сообщения.
Сначала с нижних уровней.
— Сектор Б-12. Нарушение герметичности.
Потом:
— Объект из камеры содержания отсутствует.
Ещё через минуту:
— Сектор В-4. Разгерметизация.
Начальник охраны вскочил.
— Что происходит?
Оператор побледнел.
— Не знаю.
На карте «Ковчега» начали загораться красные отметки.
Одна.
Вторая.
Третья.
Четвёртая.
Профессор медленно поднял глаза.
— Нет...
— Что?
Он смотрел на карту.
— Это не случайность.
На экране одна за другой исчезали отметки камер.
— После побега Пи-3деца система содержания дала сбой?
— Похоже на то.
— Не похоже.
Профессор подошёл ближе.
— Он повредил основные линии энергоснабжения на нижнем уровне.
Инженер начал проверять данные.
— Да.
— И?
— Часть резервных систем отключилась.
Профессор закрыл глаза.
— Тогда всё ясно.
— Что ясно?
Он открыл их.
И впервые в его голосе появился настоящий страх.
— Мы потеряли контроль над комплексом.
Сирена завыла.
СЕКТОР С-9. НАРУШЕНИЕ КАМЕРЫ.
СЕКТОР Д-3. НАРУШЕНИЕ КАМЕРЫ.
СЕКТОР А-7. НАРУШЕНИЕ КАМЕРЫ.
Двери начали открываться.
Одни — потому что системы отключились.
Другие — потому что существа внутри уже сами нашли способ их сломать.
По мониторам начали приходить изображения с камер.
На одной был огромный мутировавший зверь.
На другой — существо с несколькими руками.
На третьей — что-то совершенно бесформенное, ползущее по потолку.
На четвёртой камера тряслась от ударов изнутри.
— Закрыть сектора!
— Не отвечает!
— Переключить питание!
— Резерв не выдерживает!
— Вызывайте группы быстрого реагирования!
— Какие группы?!
Ответа не последовало.
Потому что все уже понимали.
Групп быстрого реагирования было слишком мало.
А объектов — слишком много.
Первый крик раздался где-то внизу.
Потом второй.
Потом сразу несколько.
Профессор стоял посреди командного центра и смотрел на экраны.
На его лице постепенно появилась улыбка.
Начальник охраны заметил это.
— Профессор?
Тот не ответил.
Он смотрел на камеры.
На существ, которых создавали годами. И после начала конца у них начало получаться.
Изучали.
Классифицировали.
Запирали.
Кормили.
И боялись.
Теперь клетки открывались одна за другой.
— Они вышли...
Профессор тихо рассмеялся.
— Все вышли.
— Нам нужно уходить.
— Нет.
— Профессор, комплекс потерян.
— Нет.
Он повернулся.
— Вы ничего не понимаете.
Начальник охраны подошёл ближе.
— Нам нужно эвакуировать людей.
Профессор посмотрел на него.
— Людей?
Он снова рассмеялся.
— Вы всё ещё думаете, что это лаборатория.
Пауза.
— Это мог быть новый мир.
Он говорил всё быстрее.
— Я мог сделать их сильнее. Умнее. Совершеннее. Я мог контролировать их.
— Профессор...
— А теперь вы всё испортили.
Он схватился за голову.
— Вы перестали его кормить.
Улыбка исчезла.
— Вы оставили его голодным.
Он посмотрел на экран, где одна из камер показывала разрушенный коридор.
— И теперь он ушёл.
Профессор медленно выпрямился.
— Но знаете, что самое интересное?
Никто не ответил.
— Теперь им всем больше не нужен «Ковчег».
Начальник охраны почувствовал неладное.
— Что вы хотите сделать?
Профессор посмотрел прямо на него.
— Ничего.
— Что?
— Ничего.
Он подошёл к центральной консоли.
— Пусть уходят.
— Вы сошли с ума?
— Возможно.
Профессор улыбнулся.
— Но зато теперь они свободны.
Начальник охраны бросился к консоли.
— Отойдите!
Профессор оказался быстрее.
Он ввёл код.
На экране появилась надпись.
СИСТЕМА АВАРИЙНОГО УНИЧТОЖЕНИЯ КОМПЛЕКСА.
Начальник охраны замер.
— Нет...
— Да.
— Там люди!
Профессор посмотрел на него почти спокойно.
— Там моя ошибка.
— Отмените запуск!
— Уже поздно.
— Профессор!
Он продолжал вводить команды.
— Если «Ковчег» останется стоять, рано или поздно сюда придут.
— Кто?
Профессор усмехнулся.
— Все.
Последнее подтверждение.
АКТИВАЦИЯ ЧЕРЕЗ 180 СЕКУНД.
Начальник охраны схватил оружие.
— Вы убьёте всех.
Профессор посмотрел ему в глаза.
— Здесь уже никого нет.
— Вы лжёте.
— Возможно.
Он снова посмотрел на экраны.
По коридорам двигались существа.
Некоторые бежали к выходам.
Некоторые нападали друг на друга.
Другие просто ломали всё на своём пути.
Профессор тихо сказал:
— Я потратил на это место двадцать лет.
Он улыбнулся.
— А теперь оно мне больше не нужно.
Последние минуты «Ковчега» превратились в хаос.
Люди бежали к аварийным выходам.
Кто-то пытался открыть ворота.
Кто-то запирался в комнатах.
Кто-то стрелял по существам.
Кто-то просто стоял и молился.
Но система уже была запущена.
Одна за другой отключались секции.
Сначала погас свет.
Потом остановилась вентиляция.
Затем взорвались первые технические узлы.
Профессор всё ещё находился в командном центре.
Он не пытался уйти.
Перед ним горели десятки экранов.
Один за другим они гасли.
— Моя работа...
Он провёл ладонью по стеклу монитора.
— Моя жизнь...
Последний экран показывал внешний периметр.
Через ворота выбегали существа.
Некоторые исчезали в лесу.
Другие разбегались в разные стороны.
Пи-3деца среди них уже не было.
Он ушёл намного раньше.
Профессор смотрел им вслед.
И вдруг тихо рассмеялся.
— Бегите.
Он нажал последнюю кнопку.
— Посмотрим, что вы сделаете без меня.
За пределами комплекса прогремел первый взрыв.
Потом второй.
Третий.
Земля содрогнулась.
Огромное здание «Ковчега» начало разрушаться.
Стены треснули.
Стекло посыпалось на пол.
Потолок над лабораториями рухнул.
Огонь быстро распространился по техническим секциям.
Профессор даже не попытался спастись.
Он просто сидел в кресле.
С улыбкой на лице.
И смотрел, как погибает всё, что он создавал.
Последняя мысль, которую он успел сформулировать, была удивительно спокойной.
Теперь никто не получит мою работу.
Через несколько секунд командный центр исчез под обломками.
«Ковчег» перестал существовать.
Но вместе с ним исчезло и последнее место, где сотни опаснейших существ находились под контролем.
Теперь они были свободны.
И никто ещё не знал, сколько из людей сбежавших из комплекса переживёт эту ночь.
И сколько новых кошмаров появится в мире после неё.
Пи-3дец покинул территорию «Ковчега» и несколько дней просто двигался вперёд.
Он не искал людей.
Не искал других мутантов.
Он просто шёл.
Города сменялись лесами, дороги — пустошами. Иногда он пересекал реки, иногда пробирался через разрушенные населённые пункты.
Постепенно он вышел к побережью.
И продолжил движение по воде.
Он оказался достаточно силён, чтобы переплывать огромные расстояния, почти не останавливаясь.
Океан не стал для него преградой.
Спустя много часов впереди показалась земля.
Остров.
Пи-3дец выбрался на берег и впервые за долгое время остановился.
Именно там он встретил её.
Альфу-гарпию.
Она была огромной, покрытой перьями и обладала невероятной силой. Её крылья закрывали часть неба, а движения были настолько быстрыми, что обычный человек даже не успел бы их заметить.
Гарпия не собиралась уступать территорию.
Пи-3дец тоже.
Между ними произошла жестокая схватка.
Они разрушали деревья, рвали землю и несколько раз сталкивались в воздухе и на земле.
Но постепенно стало ясно, кто сильнее.
Гарпия проиграла.
Она осталась жива, однако больше не пыталась атаковать Пи-3деца.
После этого между ними возникла связь, которая со временем привела к появлению потомства.
Когда всё закончилось, Пи-3дец неожиданно перестал двигаться.
Он нашёл место среди скал и лёг.
Его организм снова перешёл в анабиоз.
На этот раз добровольно.
Он просто уснул.
А гарпия осталась рядом.
Через некоторое время она отложила яйца.
Внутри уже развивалось их потомство.
Она продолжала охранять их, добывать пищу и возвращаться к месту, где спал Пи-3дец.
Но постепенно силы покидали её.
Она слишком много отдала ради потомства.
С каждым днём она становилась слабее.
Перья тускнели.
Движения замедлялись.
Полёты становились всё короче.
Гарпия понимала, что долго не протянет.
Но продолжала охранять яйца.
Потому что теперь её дети были единственным, что у неё осталось.
А в глубине острова Пи-3дец продолжал спать.
Не подозревая, что рядом с ним уже начиналась новая жизнь.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге