Мутные воды, река Сомнение - 2

Часть II

Часть третья

Глава 1

Алексей часто удивлялся Аркадию: тот давно мог войти в правление какой-нибудь крупной компании, проскочить на достаточно высокую чиновничью должность или заняться большим бизнесом, однако упорно продолжал держаться в тени. Даже политика, депутатство его не привлекали. Вскоре последовал очередной загул, выйдя из которого, Аркадий вызвал Подрезова на серьёзный разговор.

– Какие будут предложения, Лёшенька? Как предполагаешь нам дальше жить?

– Не думаю, чтобы стоило рисковать дальше. Пирог поделен, но пирамида продолжает строиться, теперь уже достигнув гигантских, государственных, масштабов. Только дураку не понятно: мыльный пузырь скоро лопнет. Лучше не дёргаться сейчас, дабы не погореть.

– Что ж, ты прав, пожалуй, но и не прав, одновременно, – задумался Аркадий, – пирог поделен, но никого это не устраивает - в самое ближайшее время следует ожидать его передела. Не сомневаюсь, у нас ещё будет много возможностей заработать, однако вся эта мелочёвка мне надоела. Я давно ломаю голову над одной идейкой, но только сегодня решил о ней тебе рассказать. В сферах добывания и отмывания денег мы работали и работаем со многими людьми, но лишь одному тебе я доверяю. Ты оказался прав, когда, предлагая свои услуги, убеждал меня в своей незаменимости: как ни странно, среди, казалось бы, безбрежного моря рабочей силы найти верного и надёжного помощника крайне сложно, тем более помощника с головой. Ты ни разу ни в чём не обманул меня, достаточно снисходительно относился к моим слабостям. Полагаю, что ты и дальше останешься со мной. Однако задачи, которые нам предстоит решать, очень сложные. Вот почему впервые за период работы у меня я предлагаю тебе отпуск. Слетаешь куда-нибудь, хоть на те же Канары, отдохнёшь, развеешься, ну а потом за дело.

Подрезов задумался.

– Нельзя ли хотя бы в двух словах объяснить, чем мы дальше будем заниматься? Чтобы загрузить «башню», – решился наконец спросить он, для наглядности постучав себя пальцем по лбу.

– Самым выгодным, что только может быть в настоящее время – технологией воздействия на толпу и на «личность в стаде». Никто сейчас не имеет ни малейшего желания вкладывать в такие стратегические, трудоёмкие и дорогостоящие проекты деньги, куда проще и важнее представляется занять такие отсеки, как пресса, телевидение, просвещение, образование, издательский бизнес. Теоретические же изыскания стоят на нуле. Но мы и должны идти с опережением. Хотя бы на шаг. А шаги сейчас в этой области поистине семимильные. Предупреждаю честно: придётся окунуться в такую грязь, в которой нам бывать ещё не доводилось, тут даже веками накапливавшиеся знания, вообще наука имеют чисто своё, прикладное, решение. Чтобы немного прояснить обстановку, предлагаю тебе шуточный курс лекций приблизительно в том духе, в котором нам их читали в своё время на наших блаженной памяти «сборах»: дальнейшее развитие философии фаллоса – секс и эротика XXI века; экономическая теория охапки сена перед носом осла – последние изыскания и достижения в этой области; одно из величайших открытий неофрейдизма: подсознательное влечение к дерьму (экскрементам) и его влияние на взаимоотношения между полами и внутри полов. Лидер, вожак, тиран – загадочная смесь в отношении к нему страха, надежды и сексуальной зависимости (то же ли это подсознательное влечение, но в несколько иной, опосредованной, форме?) Как видишь, уйма вопросов, необозримое поле деятельности.

Что ж, не зря говорят, неудачный опыт – тоже опыт. Разбогатев, на сей раз Алексей не стремился к накопительству, предпочитая вкладывать деньги в то, что никакими экспроприациями и жизненными бурями не отнять. Пашка-семиклашка при первой возможности был помещён в престижный частный колледж, там же обреталась с недавних пор и Юлок. Даже Настюха, хоть и ходила в простую школу, попала там в класс для особо одарённых детей, много занимались с ней и индивидуально. Подрезов поставил себе твёрдой целью, чтобы дети его знали достаточно хорошо три иностранных языка: английский, испанский и французский. Изучением языков, компьютера, основ бизнеса занималась усиленно и его жена. Последний разговор с Аркадием подтолкнул Алексея на давно зревшее в нём решение: настоящее образование и жена и дети его могли получить только за границей. Имевшихся капиталов для этой цели у Подрезова явно не хватало, но он шёл ва-банк: насколько хватит, настолько и вытянем. Местом жительства был избран Лондон, туда и отправились Подрезовы вместо того, чтобы жарить спины на Канарских островах. Устраивались основательно: сначала должна была получить университетский диплом Алёна, протаптывая дорожку своему дражайшему потомству.

По пути в Москву Алексей всё-таки провёл неделю на Канарах, стараясь держаться там уединённо, что сделать было крайне сложно: боже мой, сколько же там оказалось русских!

Глава 2

– Итак, с чего мы начнём? – поинтересовался Подрезов, обнаружив, что сам Аркадий все дни его отсутствия работал как проклятый, и, собственно, о начале уже не шла речь. – Кстати, отчего такая спешка?

– Ошибка в расчетах, – без тени раздражения ответил Гамов. – В прошлый раз, напутствуя тебя, я был настроен слишком благодушно, но очень скоро с удивлением обнаружил, что не нам одним пришла в голову сия замечательная идея. Нас подвела, как всегда, бедность. Пока мы копили силёнки да примеривались, другим были открыты неограниченные кредиты, которые, в свою очередь, создали предпосылки для неограниченных возможностей. Так что хочется или не хочется тебе этого, друг мой, но нам придётся изрядно попотеть.

Он на минуту прервался, внимательно глядя на Подрезова и выжидая, какая реакция от Алексея последует, а убедившись, что тот далёк от паники, продолжил:

– Начинаем всё заново, из прежних сотрудников, как и планировалось, кроме тебя никто не остаётся - я их опять всех разогнал. Нам понадобятся новые люди, но я пока не решил, по какой схеме выстраивать с ними отношения.

– В прошлый раз вы в общих чертах ввели меня в курс дела, – не удержался всё-таки Подрезов и перебил друга. – Сейчас хотелось бы знать поконкретнее, чем мы собираемся заняться: производить, продавать, перепродавать?

– Чем мы будем заниматься? – хмыкнул Аркадий. – Виртуальной реальностью, хотя и не только ею – гораздо шире, а вот что с полученным продуктом делать потом? Конечно же, продавать, но как, что именно, я пока оставлю в секрете.

– Понятно, – кивнул Подрезов. – Мы начнём с прошлого?

– Нет, конечно, – поморщился Аркадий, – чем мы иначе закончим? Зауряднейшим шантажом? Как ты успел заметить, я чту законы, причём любые из них, а не только Уголовный кодекс, как любил повторять один небезызвестный тебе литературный персонаж. Вот почему, – тут лицо его неожиданно перекосилось, – выглядит особенно странным такое устоявшееся пренебрежительное отношение ко мне. Сколько я ни катаю в голове эту проблему, никак не могу её объяснить. Моя страсть... но её никак нельзя назвать даже пороком. И здесь, как и во всём, я ведь ничего не нарушаю. Все девушки, с которыми я имею дело, совершеннолетние, всё, что между нами происходит, осуществляется по обоюдному согласию. Ни одна из них не ушла от меня обделённой. А посмотри на них самих, моих злопыхателей: сколько среди них «голубых», педофилов, просто развратников-маразматиков. Что, я должен им уподобиться? Ни за что! Дело есть дело, к нему нужно относиться достаточно серьёзно, во всяком случае ничего личного в нём не должно быть. Вот почему никакого прошлого, даже настоящего: нас интересует исключительно будущее. Суть проста: нас не допускали к власти раньше, не допускают сегодня, но пусть они попробуют завтра без нас обойтись. Я не буду дальше навязывать тебе решения, вопрос «что делать?» не поддаётся сомнению, а вот «как сделать?» – поратвоему воображению заработать на полную катушку.

Алексей вздохнул: как он ни тщился, никак не мог достаточно глубоко вникнуть в суть дела, перемены были для него слишком неожиданны, новы.

– Понадобится техника, очень много техники... – задумчиво пробормотал он.

– Не проблема, – отмахнулся Аркадий, – сейчас за деньги можно купить всё что угодно. А ты догадался уже, наверное, что я намерен привлечь в это дело все свои средства. Хотя и общеизвестно, что глупо ставить всё на одну карту.

– Вы не поняли, – покачал головой Алексей, – понадобятся не IBМ’ы и не Hewlett-Packard’ы, а чисто русские засекреченные технологии, на основе которых будут созданы совершенно новые машины, в которых мы скакнём вперёд сразу через поколения. Как я понял, мы будем заниматься отраслями, в которые ещё никто не забредал?

- А что, тебя это смущает? - настороженно поинтересовался Аркадий.

- Нисколько, - поспешил успокоить своего шефа Подрезов. – Просто хотелось уточнить. Что ж, к счастью, секретов, под ногами валяющихся, у нас в стране во все времена было хоть отбавляй. Выбор сотрудников? Я полагаю, таланты надо брать на корню. Просмотрим в вузах списки «продвинутых-сдвинутых» из ближайших выпусков, отберём тех, кто не сумел хорошо устроиться, предложим царские условия. Но главное – маскировка: предлагаю основать небольшую фирму, занимающуюся разработкой, производством и продажей компьютерных игр. Если учесть нашу российскую бедность и отставание в этой области, дело не очень прибыльное, но тем лучше: меньший будет со стороны бандитов и официальных структур к нам интерес.

Аркадий улыбнулся и радостно потёр руки.

– Что ж, я приблизительно так и думал, только ты внёс в мои мысли больше реальности. Настолько, что можно хоть завтра же начинать. Кстати, ожидается много заграничных командировок, в Англию в том числе. Тебя это радует?

Подрезов ничуть не удивился осведомлённости шефа насчёт своей недавней поездки, но предпочёл отделаться ничего не значащей, столь же туманной фразой:

– Да, предстоит вообще много перемен.

Глава 3

Перемены действительно не заставили себя долго ждать, едва только Алексей и Аркадий принялись за воплощение задуманного. Ступив на зыбкую почву нового, «возможного» мира, неожиданно для себя они обнаружили, что он переполнен конкретностями. Если раньше они могли позволить себе неких полупризрачных помощников, которые появлялись и исчезали по мере необходимости, более того, даже любимые «мышки» Аркадия ничем в памяти Подрезова не откладывались, будучи все словно на одно лицо, то уже с первых шагов «Волшебного света», а именно так они назвали свою фирму, в её двери стали стучаться весьма яркие индивидуальности. Первой из них будто из воздуха материализовалась Анжелика.

Алексей изрядно приуныл, видя, с какой лёгкостью его хозяина и друга приручили, хотя, в принципе, сам что-то в этом роде предрекал.

– Ты ничего не понимаешь, – отмахивался в ответ на упрёки и предостережения Подрезова Аркадий, – я никогда не встречал ничего подобного, а уж тебе ли не знать, сколько я их, этих «мышек» своих, перебрал. Жемчужина, чудесный дар природы! Необыкновенная чувствительность: все нервы обострены, у неё даже сердце расположено недостаточно глубоко, не так, как у остальных людей. Это, конечно, чревато, но я буду её беречь. Ты знаешь, я как-то прочитал в одной любопытной книжице о том, что у каждой женщины есть четыре лица: жена, любовница, любимая женщина, друг, и с тех пор жила во мне недосягаемая мечта – увидеть все эти четыре лица одновременно, в одном человеке...

– Ты собираешься жениться на ней, на этой кукле? – удивился Подрезов.

– Кто знает, почему бы и нет? – пожал плечами Аркадий. – Ты ведь женат - и ничего, вроде бы счастлив?

– Да, но она ведь подослана, это абсолютно точно. Вот только неизвестно - кем?

– Что ж, возможно ты и тут прав, но что нам делать? Может, обзавестись собственной службой безопасности?

Подрезов даже не усмехнулся.

– От нас только этого и ждут. Могу представить, кто к нампридёт в неё.

– Тогда не знаю, чем тебе и угодить, – несколько раздражённо ответил Аркадий.

Никакие доводы не помогали, как ни пытался Подрезов что-нибудь придумать, предпринять: похоже, с «виртуальной» Анжеликой ничего нельзя было поделать. И ведь, как ни странно, в чём-то Алексей понимал Гамова: всё, что тот собирал раньше по крупицам, перетасовывая множество женщин, теперь Аркадий находил в одной. Да, да, конечно, его бессовестно обманывали, эксплуатируя во многом лишь игру его воображения, но что вообще такое любовь, как не плод воображения, в лучшем случае совместного с другим человеком?

Было и ещё одно немаловажное обстоятельство: Подрезов раньше как-то не задумывался над подобными вопросами, неутолимый интерес Аркадия к представительницам прекрасного пола воспринимался им исключительно как досадное препятствие, недостаток характера неплохого в общем-то человека, каково же было его удивление, когда, к стыду своему, он обнаружил, что сам попал в аналогичную ситуацию, чувствуя всё острее и острее весьма понятное беспокойство. Хотя больше всего он был ошеломлён тем, что, при всей своей предусмотрительности, не успел вовремя осознать неотвратимость происходящего. Между тем впервые за всю его жизнь столь кропотливо, любовно выстроенное им здание подверглось серьёзнейшему испытанию. Однако сетовать во всех случаях было поздно: природа, в отсутствии привычного объекта – жены, настойчиво побуждала Подрезова к конкретным действиям, хотя опыта в подобных делах у него не было никакого.

– Слушай, мы тут с Анжеликой собрались в театр, есть лишний билетик, – с глупейшей улыбкой сказал ему как-то Аркадий, – не хочешь с нами за компанию? Тебе ведь сейчас так одиноко!

Подрезов посидел с полчасика за компьютером, просчитывая возникшую ситуацию, но результат всякий раз выпадал один и тот же: не было никаких сомнений, что Анжелика придёт с подругой, что сближение произойдёт в тот же вечер, что подруга будет столь же виртуальна и лжива, как и наперсница Аркадия, хотя и внешне, и внутренне на неё ожидается совершенно не похожей. Более того, в противоположность его Алёне-Альбине она будет стройной длинноногой блондинкой, капризулей, стервозой и даже заявит ему в первый же вечер, что она не сможет встречаться с ним слишком часто, оставляет за собой право уйти от него в любой момент, когда ей заблагорассудится, и вообще превыше всего на свете ценит самостоятельность и свободу (Алексей как раз и устраивает её тем, что он женат и, стало быть, не будет ни на свободу, ни на самостоятельность эти её злополучные посягать).

Всё сбылось точка в точку, слово в слово, особенно то, что Изольда (Подрезова совершенно добило это имя) оказалась вовсе не резиновой куклой, а несмотря на возраст (двадцать лет, студентка Ломоносовского университета), особой весьма подкованной в эротических играх, как теоретически, так и практически, чего, как только сейчас ощутил Подрезов, его Алёне всю жизнь явно не хватало. Вернее, не хватало ему в ней. Как бы то ни было, у Алексея больше не было ни малейшей возможности посмеиваться над Аркадием, теперь они уже вместе прочно сидели на одном крючке.

– Хорошо, и что же нам теперь делать? – с идиотской ухмылкой рассуждал Гамов. – Бросить всё при таком скверном начале и заняться чем-нибудь другим? Бабы тут же исчезнут: мы с тобой втюрились - будем пытаться их вернуть, хотя и прекрасно понимаем, что это возможно только при одном условии. Допустим, что у нас хватит силы воли преодолеть это наваждение и возвратиться к прежнему образу жизни, но чем ещё мы с тобой станем заниматься? Возможности заработать шальные деньги ещё пару-троечку лет будут сохраняться, но мы всё ближе и ближе будем всплывать к поверхности, да и если бы в одних только деньгах был смысл! Нам надо реализовать себя, вот что главное, выявить до конца наши способности, понять, для чего, собственно, мы появились на свет. Или ты не согласен со мной, для тебя важны только деньги?

– Деньги всегда важны, – хмуро отозвался Подрезов, – все блага в жизни даёт власть (чего именно: ума, положения – не столь важно), но власть без денег эфемерна.

Аркадий поморщился.

– Понимаю, понимаю. С твоими-то расходами... Сейчас особенно: ты живёшь явно не по средствам. Но неужели ты со мной в одной упряжке только из-за денег? Неужели чужды тебе гордость, азарт?

– Риск, добавьте ещё! – криво усмехнулся Подрезов. – Чтобы понять меня, нужно вырасти в бедности, даже нищете. Значит, вам этим уже не проникнуться, Аркадий Владиславович. Вы говорили о том, что нужно родиться хозяином. Возможно, вы правы, все мои сестры и братья, родители, дяди и тети учились, старались, мучились, но по большому счету так ничего и не достигли. Я хочу разорвать этот круг, не для себя - для детей, конечно. При подобной цели гроша ломаного в моём представлении не стоят ни гордость, ни азарт. Второй раз в этом веке судьба дарит шанс каждому в России изменить свою жизнь, судьбу - имею ли я право - даже не перед собой, а перед своими потомками - упустить его?

Аркадий покачал головой и спросил скептически:

– Что ж, значит я могу быть спокоен за твоей спиной, ты будешь вдвойне, втройне осторожен. Так скажи, в чём же для нас выход, и есть ли он вообще теперь?

– Полагаю, что нет поводов для отчаяния, – попытался смягчить свою резкость Алексей. – Нас впустили в игру, она строится, как всякая игра, по правилам. Мы можем выиграть, а можем и проиграть. Но проиграем во всех случаях, если попытаемся сейчас из игры выйти. Не надо было её начинать.

Аркадий вздохнул, посмотрел на Подрезова без обычной своей насмешливости.

– Ты хоть знаешь, какова ставка в этой игре?

– Всё, – пожал плечами Алексей, – это давно известно. Всё, что у нас есть.

– И ты не боишься? – удивился Аркадий.

Ответа он так и не получил.

Глава 4

Хотя Алексей и был подготовлен сделанными расчётами, он не уставал удивляться, насколько Изольда оказалась полной противоположностью своей подруге (впрочем, подруге ли?). Там, где Анжелика была сама нежность и кротость, Изольда извергала грубость и даже цинизм. Ни одно из их с Подрезовым свиданий не проходило без бурных ссор, откровенного вымогательства. «Виртуальная кукла» била по самому уязвимому месту Алексея – подрывала его финансовое благополучие, высасывая и высасывая, как пылесос, из него деньги - то на взятки преподавателям, то на модные тряпки, в которых ей хотелось блеснуть на какой-нибудь дискотеке. Алексей грустно подсчитывал убытки, понимая, что долго ему не протянуть: дивидендов по делу, которое они затеяли, в ближайшем будущем ожидать не приходилось, а прямо попросить у Аркадия повысить зарплату «в связи с изменившимися обстоятельствами» Подрезов не решался.

Между тем, им в достаточной степени везло, фирма довольно быстро сложилась, даже завоевала некоторую популярность. Команда университетских выпускников, уже сформировавшаяся, но прогоревшая с раскруткой, прижилась в «Волшебном свете» идеально, продуцировала идеи, которые частично удавалось воплотить даже в условиях России, а иные – продать за границей. Действовала и другая, подводная часть айсберга: ребята искали и находили таланты - среди них были разные люди, в том числе и много инвалидов. Прямо в их квартирах (а Аркадий начинал с того, что улучшал жилищные условия своих то ли рабов, то ли работников), устанавливалось новейшее мощное оборудование, но задания давались дробно, кусочками мозаики: целое Гамов никому не доверял. Попытки внедрить сюда «виртуальщиков», «сестричек», а особенно «братишек», то бишь любых клонов Изольды и Анжелики, совершенно не срабатывали: Аркадий и Алексей были безжалостны в отношении результативности - никаких послаблений никому не давали. «Виртуальщиков» было много в штате магазина, но и здесь Алексей держал ухо востро, предотвращая все возможные пакости в зародыше.

Степень беспокойства их невидимых противников, Подрезов чувствовал хотя бы по настойчивости, с которой рвалась Изольда на какую-нибудь (по сути, любую) должность в фирме, заразив этой своей идеей даже столь инертную во всём, что не касалось тряпок и секса, Анжелику. Причём Подрезов сознавал, что долговременной атаки Аркадий не выдержит и, стало быть, нужно спешить.

Глава 5

Командировки действительно не замедлили последовать. Первая из них начиналась с Лондона и заканчивалась в Лос-Анджелесе. Естественно, Алексей постарался, насколько было возможно, задержаться в Англии. Встреча с семьёй долго ещё потом заставляла его пыжиться от гордости, но в то же время поселила в его сердце щемящую тоску. Он видел, с какой скоростью улетали его деньги, и понимал, насколько велика для него опасность сесть между двух стульев. Всё грозило обернуться не просто драмой, а катастрофой: после двух лет соразмерности, здравого смысла, уважения к законам, высокому качеству преподавания, а главное – свободы, разумной свободы, пронизывающей здесь всё и вся, вернуться к родному бардаку, не просто на ступеньку, а на несколько ступенек ниже того уровня, который они могли бы здесь иметь... В жене Подрезов не сомневался, а вот ребята - выдержат ли они столь контрастный душ?

Но эти мысли он таил глубоко в себе, превратив свой приезд в настоящий праздник, как для себя самого, так и для всей своей семьи. Ребята вживались, причём довольно быстро, в новые для них условия. Правила игры, то бишь жизни, были достаточно чёткие, определённые, точки опоры действовали безотказно. Жене было гораздо тяжелее. Сказывались возраст, инерция мышления, недостаточное знание языка. Алёна постоянно чувствовала в себе какую-то неполноценность, никак не могла обзавестись друзьями хотя бы среди таких же, как и она, «новых русских», много комплексовала на этой почве, не всегда находила взаимопонимание даже с собственными детьми. И тут ей на помощь чаще всего, как ни странно, приходила Настька. Прежде настырная, своевольная, даже эгоцентричная, здесь она совершенно переменилась, несмотря на свой возраст, стала как бы капитаном на их утлом судёнышке. Постоянно подбадривала мать, поддерживала оптимизм, уверенность в их спайке, даже брала порой в свои крохотные ручонки домашнее хозяйство,когда у Алёны вдруг всё начинало валиться из рук.

Конечно, и у неё были проблемы: она с нескрываемым восхищением наблюдала за стремительными успехами в учёбе своего брата, диву давалась, как рано начали формироваться вкус и красота, чего и предположить было невозможно, в Юле, а сама оставалась приблизительно с тем же багажом, с которым и приехала. И английский ей давался с трудом, постоянно она его коверкала, и походка, манеры её были неуклюжими, отдавая столь понятной простоватостью. В семье над ней почти не посмеивались, а вот в колледже... Там дело доходило даже не до шуток, а до злых розыгрышей. Хотя Алексей где-то в глубине души угадывал: недолго Настьке ходить в обличье гадкого утёнка, взлёт её будет стремительным. И сердце его щемило при этих мыслях ещё больше: вот этой волшебной песне и предстояло ему наступить на горло.

К невесёлым мыслям о дальнейшей судьбе своих чад прибавилось у Алексея ещё и сознание того, что он впервые схалтурил: обманул и подвёл своего хозяина – слишком много времени провёл в туманном Альбионе и слишком мало оставил его на Штаты, хотя следовало бы поступить наоборот. Ещё в Москве Подрезов провёл большую подготовительную работу, обойдя все представительства фирм, занимавшихся исследованиями, хоть чем-то схожими с их нынешними; с другими созвонился и договорился о визите. Это открыло ему здесь, на месте, многие двери. Но больше всего Подрезова поразило то, как быстро он завоёвывал на последовавших затем одна за другой деловых встречах уважение и даже авторитет. Ему достаточно было чуть-чуть приоткрыть покровы с их с Аркадием и ребятами из «Волшебного света» наработок, как лица у собеседников тут же вытягивались, серьёзнели и ушки, что называется, лезли ближе к макушке сами собой.

Созвонившись с Аркадием, Подрезов убедил своего хозяина в том, что не следует торопиться с продажами лицензий и разработок - куда дешевле и эффективнее заняться заключением совместных проектов, причём с достаточно быстрой отдачей по ним. Будут и продажи, но тут дело слишком тонкое и куда дешевле и эффективнее заняться заключением совместных проектов, причём с достаточно быстрой отдачей по ним. Будут и продажи, но тут дело слишком тонкое и важное, чтобы решать какие-либо вопросы, связанные с ним, по телефону.

Гамов, конечно, недовольно хмыкнул, ознакомившись с отчётом Алексея по первой части маршрута, однако затем лицо его всё больше вытягивалось и серьёзнело, как незадолго перед тем у его заокеанских коллег.

–Да, сюрприз, – проговорил он наконец со вздохом. – Вот что значит послать профессионала. И даже не просто профессионала, а человека, посвящённого практически во все тайны. Знаешь, это новая ступенька - теперь мы можем взлететь гораздо раньше и выше.

Подрезов, вообще-то ожидавший разноса, не замедлил воспользоваться хорошим расположением духа своего хозяина для того, чтобы с самым невинным видом попросить прибавки к зарплате. Точнее даже, не прибавки, а того, чтобы увеличить её (зарплату эту) в разы. Эффект, к сожалению, был не просто неутешительным, а оказался прямо противоположного свойства.

– Об этом не может быть и речи, – сухо оборвал его Гамов. – Я понимаю, жалованье, что я тебе назначил, за тот объём работы, что тебе приходится выполнять, по всем меркам чисто символическое, но я ведь предупреждал тебя: твоё служение мне непременно должно содержать какой-то, пусть небольшой, элемент жертвенности. Обещаю, у нас ещё будет немало возможностей поспекулировать, нагреть руки, но вот насчёт повышения оклада... забудь об этом навек. Как и о том, чтобы ещё когда-нибудь за счёт нашей фирмы побывать в туманном Альбионе. Можешь хоть каждую неделю летать туда, но... за свои кровные.

Подрезов смутно предполагал подобную реакцию на свою просьбу, но вместе с тем резкостью и бескомпромиссностью тона Аркадия был совершенно ошеломлён. Господи, сколько денег должны были принести их фирме хотя бы заключенные им столь удачные совместные проекты, а тут какие-то жалкие две-три тысячи долларов. Он усмехнулся на секунду (давно ли он стал оперировать такими «жалкими» суммами?), но тут же ринулся в новую атаку.

– Хорошо, но, может, вы позволите мне продать или как-то по-другому использовать часть моих собственных разработок, Аркадий Владиславович? Я бы никогда больше вопроса об увеличении зарплаты и не поднимал, – проговорил Подрезов, не в силах, однако, посмотреть при этом Гамову прямо в глаза.

Аркадий задумался.

– Свой «маленький бизнес»?

– Ну да, конечно, сейчас у многих такое. Ничего не поделаешь - мода. А если быть точнее, вынужденная мера. На которую хозяева закрывают глаза, чтобы поменьше денег работникам платить.

– А не увлечёшься ли ты при этом и не залезешь ли в интеллектуальную собственность фирмы? – всё так же задумчиво, как бы размышляя с самим собой, спросил Гамов.

– Полагаю, что вы достаточно убедились в моей честности, Аркадий Владиславович. Во всяком случае никто вам не помешает в любой момент дать мне пинка под соответствующее место.

– И то верно, – согласился Гамов. – В принципе, можешь считать, что такое согласие мной дано, вот только последний вопрос – что это за разработки?

– Фокусы, – спокойно ответил Алексей. – Обыкновенные фокусы. Ничего серьёзного я не собираюсь на продажу выставлять. Я и сам знаю не хуже вас, чем это может быть чревато.

– Ладно, и можно мне увидеть хотя бы один такой фокус? – с любопытством спросил Аркадий, словно заново открывая для себя человека, друга, которого он, казалось, до потрохов уже изучил.

– Почему бы и нет? – ответил Подрезов.

Глава 6

Об испытательном полигоне, расположенном в добротном двухэтажном коттедже с автономной электростанцией, никто не знал, кроме Подрезова с Гамовым. Всё оборудование было смонтировано руками Алексея. Однако эта часть работы Аркадию была неизвестна. Впечатление было ошеломляющим, когда он вдруг воочию увидел на экране монитора посреди скопированной до мелочей квартиры Подрезова его самого и столь истощившую, обескровившую его за последнее время Изольду. Началась обычная между ними грубая ссора, которую Аркадий наблюдал сначала с интересом, затем с досадой.

– Слушай, может, хватит? – не выдержал он, наконец. – По-моему, не самое лучшее, что можно записать на дискету. Во всяком случае, я этот театр уже не раз наблюдал.

– Нет, – покачал головой Алексей, – не могли наблюдать. Это случится только сегодня. Вечером, когда я приду домой.

– Ерунда, не верю, – фыркнул Аркадий. – Показушничаешь? Хочешь всё-таки набить себе цену?

– Хорошо, – пожал плечами Подрезов, – тогда, может, это больше вас убедит?

Он внезапно переменил файл, и Аркадий увидел себя с Анжеликой. Причём в такой интимной позе, что густо покраснел.

– Ты уверен, что нам надо это смотреть дальше? – спросил он с ярко выраженным недовольством.

– Смотреть всё равно придётся, – равнодушно пожал плечами Подрезов, – не сегодня, так в другой день. В принципе, можете смотреть одни, без меня, я не возражаю. Но вы должны убедиться: то, что вы видите, вам только предстоит, в действительности этого пока ещё не было.

– И что, я так и стегну её плёткой, чуть ли не до крови? И буду хлестать и хлестать? – зло поинтересовался Аркадий.

– Но ведь она совершеннолетняя, и всё у вас происходит по обоюдному согласию, – с усмешкой напомнил Подрезов Аркадию его недавние высказывания. – В чём проблема? Лично я не вижу никаких проблем!

– А если я не подчинюсь, не стану делать этого сегодня? – чувствовалось, что Аркадий сюрпризом своего подчинённого изрядно уязвлён.

– Сделаете завтра, куда вы денетесь! – пожал плечами Алексей. Он вновь вернулся к прежнему варианту - их ссора с Изольдой продолжалась. Тогда Подрезов вызвал на мониторе вопрос: «Выход?»

– Понятно, зачем я это делаю? – зло спросил он Аркадия. – Вы думали, я просто подшучиваю над вами?

– Понятно, – мрачно ответил Аркадий, увидев возникшее на экране: «Тупик. Нет выхода». А у меня? Как у меня лично, если спросить? Есть выход? – спросил он дрогнувшим голосом. – Нет, лучше не надо, не показывай, я пока ничего не хочу знать об этом.

– Не хотите, не знайте, обойдёмся без оракула, попробуйте сделать вывод сами, – ответил Подрезов и опять поменял файл.

На мониторе вновь возникла квартира Аркадия. Сам он ещё сладко спал, Анжелика стояла уже одетая и смотрела на своего любовника с оттенком жалости, даже брезгливости. Такой Аркадию она никогда ещё не открывалась. С щемящим сердцем он наблюдал, как его возлюбленная вышла из дома, поймала такси и куда-то поехала. Краски вдруг померкли; люди, ещё недавно воспринимавшиеся столь реальными, хоть и схематичными, превратились в какие-то совсем смутные силуэты.

– Не хватает информации, – пояснил Подрезов, – пока не получается это преодолевать.

Как бы то ни было, видение продолжалось. Анжелика вошла в какой-то дом, постучалась в дверь квартиры, где её, как видно, давно ждали. Аркадий с чувством нарастающего ужаса выслушал отчёт о своём завтрашнем дне с мельчайшими, в том числе интимными, подробностями. Но главное было в другом: в адресах их с Алексеем вновь нанятых хакеров. Были даже кое-какие сведения о выполняемой ими работе. «Где основная база? Так и не выяснила ещё?» - «Нет». - «А если попробовать психотропы? Сумеешь ему подсыпать?» «Не знаю. Ваше дело приказывать, моё дело - исполнять. Но как бы их не спугнуть. Я чувствую, что они подошли к чему-то важному, у Подрезова вид именинника. Хотя не исключено, что для Аркадия это сюрприз». - «Сюрприз? Чёрт бы их побрал с их сюрпризами! Но мне приказано пока только наблюдать. Ладно, иди!»

Алексей вызвал на мониторе заставку.

– Представляешь, что было бы, если бы я не настоял на автономной подстанции? Мы давно бы уже обесточили весь район.

– Да, громоздкая машина, – согласился Аркадий, – но ведь и первые компьютеры были величиной со шкаф. Кто это был? Хотя бы догадываешься?

– Не имею ни малейшего представления, – отрицательно покачал головой Подрезов, – но мы рано или поздно столкнёмся с ними нос к носу. Не пора ли нам переключиться на что-нибудь другое? Расходы растут, доходов даже в самой далёкой перспективе не предвидится. Вы говорили продать. Что мы можем сейчас продать? Этим ищейкам только след покажи, а дальше придут волкодавы.

– Только не в фокусах…

– Да, только не в фокусах, – мрачно согласился Подрезов. – Они-то уж никак не могут повлиять на расстановку сил. Обыкновенный бизнес, ну а что не здесь, а в Штатах – излишним патриотизмом сейчас в нашей стране мало кто страдает.

Аркадий посмотрел на Подрезова с прежней задумчивостью.

– Хорошо, я от своего слова не отступаю. Фокусы так фокусы. Однако дело складывается так, что мне и самому без твоих фокусов не обойтись. Наверное, это как раз то, что в последнее время мне столь не хватало. Как я уже говорил, основное направление нашей работы – получить возможность манипулировать людьми, а в дальнейшем не только отдельными людьми – обществом.

– Высоко метите! Не пора ли остановиться? – мрачно ответил ему Подрезов. – Или хотя бы сбежать отсюда. Не понимаю - откуда в вас такая одержимость?

– Не понимаешь? – Аркадий впервые за всё время их знакомства взглянул на Алексея подозрительно. – Что, в самом деле не доходит до тебя - не нам выбирать, там нам быть или здесь. Семью ты отправил, но сам лучше не рыпайся. До конца нашей работы ещё очень далеко. Мы ведь с тобой тоже не вправе решать ключевые вопросы. Я не сумасшедший: прежде чем решиться на подобные исследования, мне пришлось о-очень большой поддержкой заручиться. Усвой хорошенько: мы давно уже не игроки – просто фигурки.

– Но нам заплатят? – упрямо гнул своё Алексей.

– Заплатят – не заплатят, – не выдержав, вскипел Аркадий. – Тебя только это интересует? Может так случиться, что тебя будет больше интересовать жизнь твоей жены, благополучие твоих детей, - этого ты не учитываешь?

Подрезов упрямо покачал головой.

– Раз я батрак, то у меня, помимо тех, о которых я уже говорил вам, есть ещё одно правило: бесплатно я не работаю. Вы сказали, что мы уже многого достигли. Конечно, мы не тянем на Билла Гейтса и никогда нам до него не допрыгнуть, но почему бы нам не стать хотя бы Арком и Алексом? Во всех случаях я не собираюсь дальше слепо подчиняться им, этим людям, у которых я не служу и, соответственно, ни гроша не получаю. Пусть не обижаются, если я их щёлкну по носу: никому не дозволено, к примеру, вмешиваться в мою личную жизнь.

– Ты полагаешь, что тебе удастся порвать с Изольдой, – изумился Аркадий.

– Почему бы и нет? – хмуро переспросил Подрезов.

– А зачем? Ну да, ведь ты с ней постоянно ссоришься. Но, наверное, так нужно тебе, иначе они давно бы другую девчонку прислали. Что ты добьёшься своим упрямством, просто поменяешь шило на мыло? Совсем без женщины тебе ведь не обойтись! Надеюсь, ты понял это?

Глава 7

Неожиданная привязка злила Алексея: он никогда не думал, что секс для него может оказаться настолько сильной потребностью. Как и всякий мужчина, он и раньше, в отношениях с Алёной, чувствовал охлаждение к единственному объекту своих желаний, однако это проходило у него довольно незаметно, не заслоняя всё на свете и уж тем более не превращаясь в навязчивое состояние. Просто вся энергия его уходила сначала в работу, затем в лихорадочное делание денег, которым они с Аркадием никогда не прекращали заниматься. Однако связь с Изольдой бесконечно его унижала, доводила порой до депрессии.

Надо отдать должное: те люди, которые хотели им управлять с помощью неё, всё рассчитали достаточно верно. Для Подрезова главным в отношениях между мужчиной и женщиной была любовь, секс как самоцель он не отрицал, но считал разновидностью скотства. Для себя, конечно. Как устраивались другие с этим вопросом, совершенно его не интересовало. Он вообще никогда не совал свой нос в чужие дела, считая глупым отрывать хоть толику времени от решения собственных проблем. И вот сейчас, анализируя своё положение, Подрезов должен был признать, что пойман он на свой же крючок: любовь у него уже была – только в союзе с женой он строил и в мечтах, и в действительности своё будущее. Именно потому он предпочитал иметь в партнёршах женщину, в которую никогда не смог бы влюбиться. Однако с Изольдой и он, и те люди, которые хотели держать его в своих руках, определённо просчитались. Хоть и говорится, что от ненависти до любви только шаг, но ненависть тоже бывает разная. И вот теперь, путём сложных вычислений, Алексей нашёл всё-таки первопричину: клин лучше всего выбить клином - почему бы ему не поискать женщину, к которой он мог бы испытывать не любовь, конечно, но и не скотство, а подлинную страсть?

Глава 8

Да, так получилось, что, начиная с первых же своих шагов на новом поприще, Подрезов и Аркадий постоянно ощущали, что находятся под пристальным вниманием людей, которых они даже не знали, кем считать: врагами, противниками или... хозяевами? Такое неведение не могло продолжаться вечно, оно становилось всё более и более опасным. Вот почему вопрос Изольды не был отметён Аркадием как сугубо личная Подрезова проблема, он был признан общим и важнейшим на очереди. Прекрасно понимая, что противная сторона сразу же после разрыва с «эмгэушницей» немедленно же выставит ей замену, компаньоны решили переместить поиск альтернативы в область самых секретных исследований. Пролистывались сотни эротических журналов, приборы отмечали малейшую реакцию Подрезова на какой-либо объект, добавляя очередной штришок в создаваемом для него портрете. Работа оказалась вполне в духе увлечений Аркадия и необычайно его захватила. Он чувствовал себя как рыба в воде, перемещаясь из книг по психологии в «Пентхаус», из порнокино в древние эротические трактаты. Причин тут для подобного интереса было много: во-первых, это было самое что ни на есть научное исследование, ну а ещё немаловажным являлось то обстоятельство, что Гамову хотелось, чтобы рецепт был у него наготове, когда возникнет для него самого возможность или необходимость порвать с Анжеликой.

К счастью, Алексей как потенциальный Казанова оказался не безнадёжен. И теоретически объект, которым он мог бы увлечься, был вскорости вычислен. Но опять же, без Аркадия теория здесь никогда бы не перешла в практику. Как когда-то, они вновь отправились в привычные блуждания, только теперь с несколько иной целью.

Глава 9

– Жаль, – Изольда скривила красивый, густо накрашенный ротик. – Ты не сердись на меня, Лёсик, у бедной девушки-студентки столько расходов!

– И по всей видимости, я не первый её объект? – из вежливости, чтобы поддержать разговор, спросил Подрезов.

Изольда посмотрела на него внимательно, прикидывая, не повредит ли ей излишняя откровенность.

– Не первый. Но будем считать, что первое поражение. Может, расскажешь, как тебе удалось от меня освободиться? Я вроде делала всё необходимое, и теоретически, и практически: до потрохов, к примеру, изучила твой характер, старательно имитировала наслаждение. В чём я прокололась? Меня ведь могут просто дисквалифицировать - не в проститутки же мне тогда подаваться, этого добра сейчас пруд пруди, да и всё замешано на бандитизме.

– Ты тут ни при чём, – мысленно ругая себя за жалостливость, приоткрыл секрет Алексей, махнув рукой в сторону компьютера: – Техника! Говорят, что против человека ей далеко ещё, но тебя, во всяком случае, она обыграла.

– Ну-ну, – ничуть не поверив его словам, зло кивнула Изольда. – Видела я твою технику! От горшка два вершка. Что ж ты такую маленькую выбрал? По принципу контраста после меня?

Алексей лишь загадочно повёл плечами и промолчал.

– А подарочек на прощанье любимой девочке, – спохватившись, засюсюкала вдруг Изольда, – выходное пособие?

Алексей брезгливо поморщился и полез в карман за бумажником.

– От горшка два вершка! – с обидой проговорила вышедшая из спальни после ухода «виртуальной» попрошайки «техника» по имени Ксения. – Я что, уродка? Метр шестьдесят два – разве это недостаток для женщины? Просто миниатюрное создание. Кому-то и такие нравятся. Кстати, ты, случайно, не шпион? К тебе женщин подсылают. Или ты сам их используешь в своей работе?

– Нет, я просто ученый, – без малейшего зазрения совести соврал Алексей. – Тебе тоже придётся пройти через это – ко всем, кто со мной контактирует, присматриваются.

– Они что, и под юбку ко мне будут заглядывать? – лукаво поинтересовалась Ксения (как видно, известие о каких-то слежках, проверках совершенно её не обеспокоило).

– Могут, вполне в их стиле, – не раздумывая подтвердил Алексей, – предлагаю проверить сейчас же, всё ли там в порядке. Так, на всякий случай.

Разговор их вскоре перешёл совсем в иную плоскость, и Подрезов вздохнул с облегчением, что наконец столь удачно от Изольды отделался.