Мутант из реалити

Глава 1. Наша цель — Контакт, Поликарп

Понедельник

(просто понедельник)

После безумных событий прошлой недели у меня словно наступил отпуск.

Никто больше ничего не хотел и не требовал!

Татищев, учинив мне дознание в “Колокольне”, отстранился от ситуации и больше не доставал. Очевидно, считал ниже своего достоинства. Только новые штрафы навесил, жлоб! При этом рассказ о моей беседе с Озёрным Царем нисколечко графа не удивил, словно так и надо было. Впрочем, он велел мне держать пасть на замке, этими самыми словами.

Фока сгинул. Зеул и Селена заданиями не бомбили, срочно-пресрочно спасать свою шкуру пока что не требовалось.

Селена, конечно, снова меня затащила в лабораторию, измеряла приборами и требовала рассказов о погружении в Хтонь, но я сослался на запрет графа. В отместку лисица отказалась рассказывать мне о том, что за голову мне пришили — и почему именно ее. Хотя могла бы!

…Короче, всё временно устаканилось, я получил возможность хоть немного порефлексировать как приличный попаданец. И ситуация выглядела не очень.

Я оставался: А — крепостным, и Б — парнем с собачьей башкой на плечах, которому всё же хочется возвратить родную башку, свою! Моя сестра продолжала лежать где-то там, в глубинах лабораторий Зоотерики на аппаратном жизнеобеспечении, за которое платил Татищев, а душа ее — пребывать в заточении в клетке на дне озера, что бы это ни значило. А еще наш с Аней отец, э-э… тоже был где-то там. “Зятем стал моим”, как выражался Озерный Царь. Так себе тестюшка он, конечно.

Все эти проблемы нужно решать, раз уж я не в игре, не в лимбе и не внутри красочной галлюцинации.

А в том, что мир Тверди реален, я уверен! — потому что ведут себя все как в жизни, хоть гномы, хоть киборги.

Я использовал эту паузу, чтоб больше понять о мире, куда угодил. Янгелил до посинения. Вообще, устроил ревизию смартфону Пола, то есть теперь уже моему. Ничего интересного не выяснил: похоже, смартфон у него был хоть и старый, но новый — татищевский. Граф после закабаления Никиты Павлова-Преображенского год назад выдал ему всё новое: одёжку, имя, смартфон… ну и голову, ага. Из важного в телефоне нашелся только тот самый контракт категории “Азъ”, предусматривающий полную власть господина над крепостным, покуда условия контракта не будут выполнены. С правом казни “за провинность”. Что считать провинностью, в тексте не уточнялось, “в случае споров Сторонам сего Договора надлежит обратиться в Поместный приказ”. Зашибись! Виртуальная Яна из Янгеля сказала, что контракты категории “Азъ” составляют 15 % от всех контрактов, смертная казнь применяется к 1,3 % крепостных, а Поместный приказ в случае разногласий в 96,5 % случаев оказывается на стороне барина.

Хорошая новость в том, что такие контракты в Государстве Российском должны заключаться на сугубо добровольной основе, за принуждение к крепостному контракту положена что? — правильно! Тоже казнь, без обиняков.

Плохая новость — ну, помимо безрадостной статистики — в том, что реципиент мой контракт уже подписал.

Еще мне пришло сообщение от Натальи. “Я жива. Не ищи. Спасибо тебе” — будто я собирался искать, ага. Для начала нужно узнать, за что она в подвале сидела, а в имение ехать неохота! Судьба “лиходея” Козьмы тоже оставалась для меня непроясненной. Татищеву я, конечно, ничего говорить не стал.

Потом вместо встречи с Натальей случилась другая встреча, и она только добавила мне поводов пораскинуть мозгами — что дальше-то, а?

Я тусил в офисе Зоотерики, жрал протеиновые батончики и спал в местном хостеле, пытаясь найти ответ на этот вопрос. Ведь немногочисленные накопления Пола потратил на свидание с Настей, которое прошло мило, однако не привело к продолжению. Потому что, ну, я не очень хорошо понимаю, что могу предложить девушке, кроме одного вечера. Я же крепостной, блин!!! И нищий! …И мутант.

И вот я валялся на койке в хостеле, пытаясь придумать тему, которая мне поможет решить все проблемы одним махом.

Но придумать я не успел.

Тема нарисовалась сама.

***

— Пол! — заорал в трубку Тубус, — братишка! Новости видел? Аномалити двоих ищет! Я заполнил анкету — за тебя и за себя, понял? И нас стопудово возьмут — мы ж мутанты!

Я как раз пытался открыть книжку “Магия для цивильных”, скачанную на каком-то пиратском сайте: антивирус на телефоне ругался, книжка не открывалась, найти в Сети достоверные сведения по вопросу оказалось тем еще квестом.

Поэтому вопли Тубуса я толком не воспринял.

— Какая еще аномалия нас ищет, камрад? Шо? Опять?

— Да не аномалия, Пол, алё! Не аномалия, а Аномалити! Шоу такое! Капец, ты когда всё вспомнишь?! Может, тебе еще раз надо током треснуться? Сунь пальцы в розетку!

— Ты дебил, Тубус, но пальцы в розетку совать не стоит даже тебе, — сказал я. — Ну-ка, объясни всё нормально! Что за анкету ты за меня заполнил?

— Хрен ли тут объяснять, дружище! Аномалити, ростовский сезон! На сайт к ним зайди! Главный приз — сорок миллионов денег! О, падажжи, Пол, тут такая задница, ты бы видел… — и сатир отключился.

Я не успел ничего заянгелить, когда телефон зазвонил снова. Незнакомый номер.

— Алло, господин Шуриков?

— С кем я разговариваю? — гавкнул я.

— Меня зовут Марианна, я помощник продюсера “Аномалити-шоу”, — голос у девушки был весьма напористый. — Вы оставляли на нашем сайте заявку на участие. Ваша кандидатура утверждена! Можете вы прямо сейчас подъехать в гостиницу в кремле для подписания договора?

— Минуточку, э… как вас… Марианна… — закашлялся я. — Я бы хотел больше узнать об условиях…

— Поликарп Поликарпович! — отчеканила девушка. — Запуск шоу — послезавтра! Ваша кандидатура выбрана среди сотен других. Наша команда очень рассчитывает на ваше участие! Когда сможете подъехать?

Эм-хм… Ладно, сейчас быстренько заянгелю, что там за новый блудняк это самое Аномалити. Если что — соскочу.

— Через час! — твердо ответил я, хотя до кремля было пятнадцать минут. — Только вот… вы же в курсе что я крепостной?

— Согласование этих моментов наш юридический отдел берет на себя! — отрубила Марианна. — Жду вас ровно через час. Наша команда занимает в гостинице этаж целиком — вы легко нас найдете!

И нажала отбой.

И тут...

“Новый сезон Аномалити одним словом — ВЕЛИКИЙ!” — вдруг заорал телевизор под потолком.

Сидел я на кухне хостела, и всё это время телек работал беззвучно, и вот на этом моменте моя соседка — барышня с гривой щупалец, как у Медузы Горгоны — включила звук.

На экране был лысый коротышка в пиджаке с золотыми пайетками, с микрофоном в руке, а рядом с ним возвышалась сногсшибательная красотка-брюнетка, тоже с микрофоном, и обворожительно улыбалась. В кадре за ними — вдали и внизу — голубело озеро Неро. На кремлевской стене стоят.

“Вы помните, как давно мы хотели оказаться здесь? — рявкнул коротышка. — Аномалии Якутска и Казни, Воронежа и Обдорска — мы везде побывали! По всему Государству наши участники испытывали свою силу, смелость, удачу в преодолении хтонических испытаний! Сражаясь с монстрами! Соревнуясь друг с другом за главный приз — сорок миллионов денег!”

“Даже в Каракумах”, — обворожительно улыбаясь, сказала брюнетка.

“Даже в Васюганье! — взревел коротышка, — где напрочь отказывает электричество! Мы делали наше шоу для вас!!!”

— В натуре-на, долгонько добирались до нас! — заявил орк-снага с дополнительной парой конечностей, оканчивающихся могучими клешнями. — Будут по камышам-на от бочажников бегать! Прикол! — и щелкнул клешней.

— Нечего им у нас ловить! — не согласилась Медуза Горгона. — Подумаешь, бочажники! Вот лоси из Васюганья — это да! Помнишь, в десятом сезоне от них на старых тачках спасались?.. По кочкам? Когда еще паренька-кхазада съели… Как их там, этих тварей… санты?

— Не, просто деды морозы их звать, — сказал снага. — В Васюганье шибко дорого снимать-на, там только на магических батарейках всё фурычит, хоть тачки, хоть камеры.

“И во-о-от… Встречай нас, Великий! — заорал коротышка. — Одна из старейших Хтоней на территории нашего Государства — озеро Неро! Бочажники! Коркодилы! Призраки древних жителей здешней земли, богатырей и волхвов!!!”

— Туфта, этих призраков никто и не видел, — постановил снага. — Враки… Лягух зубастых в лягушатник напустят — вот будет и всё шоу-на!

“А может быть, нашим участникам повезет увидеть легендарного Хранителя местной Хтони? — кокетливо спросила брюнетка. — Хозяина Озера? Если, конечно, он существует!”

“Ты сходила бы с ним на свидание, Алла?” — радостно спросил коротышка.

“О чем речь, Парис, разумеется! Давно мечтаю о бобровой шубе, уверена, он мог бы мне подарить…”

Парис — вот это имечко у чувака, моё почтение. А я из-за Поликарпа переживал.

В этот момент телефон у меня в руке снова зазвонил. На экране высветилось имя абонента “Граф тля”.

Незамысловатое чувство юмора было у Пола… раньше.

— Ни в каком шоу ты не участвуешь, — мрачно сказал в трубке Татищев.

На экране телека какие-то щупальца тащили в какую-то пасть какую-то эльфийку, а еще люди в ярких куртках с номерами на спине пытались уйти на коньках от группы белых ходоков. Видимо, нарезка из прошлых выпусков.

— Да ваще-то и не стремлюсь, — ответил я.

Татищев, не слушая, повесил трубку.

“Встречай нас, Ростов! — орал Парис в телеке. — Мы уже здесь! Последние приготовления перед великим сезоном!”

— Хотели бы в таком поучаствовать? — мрачно спросил я соседей. — Говорят, они до сих пор игроков набирают. Прямо до последнего момента.

— Там всё куплено и перепродано, — уведомила меня Медуза Горгона, — и заранее решено, кто победит, а кого сожрут.

А потом непоследовательно добавила:

— Хотя ставочки я поставлю… На кого-нибудь из наших. В Аномалити всегда местные участники есть! Такая традиция.

А орк, полируя одной клешней другую, задумчиво проговорил:

— А я бы, может, и хотел… Поучаствовать…

— Ну и дурак, — фыркнула Медуза.

— Один хрен нашего брата обдурят, — сказал снага, — а тут хотя бы красиво-на. На всю страну. Эпично, ять! Я бы поучаствовал, да.

А мой телефон опять разразился тремя блатными аккордами.

— Слышь-на, глядеть мешаешь! — недовольно заметил орк.

— Через сорок пять минут будь в кремле, в гостинице, — потребовал “Граф тля”. — Как штык!

***

В лобби гостиницы “Ишня” сидел Татищев и кривился, что ему принесли кислый квас.

Я бы предположил, что квас прокис ровно в тот момент, когда граф его заказал — прокис от отчаяния и неудовольствия, такая вот магия. Тем более, что у его собеседника, кажется, квас был вполне приличный.

Сидели они в креслах перед панорамным окном (страшно подумать, каких размеров на него опускают штору во время Инцидентов), за окном была кремлевская площадь, и там ряженые стрельцы предлагали всем с ними сфотографироваться. Один стрелец стянул шапку и страдальчески прижимал ко лбу стеклянную кружку — я бы предположил, что это он к Татишеву полез со своими фотками.

На Василь Саныче опять оказался надет в крутой мотоциклетный костюм: в этот раз куртка была ярко-алая, глянцевая, а на спине изображен белый стяг. А вот его собеседник, напротив, выглядел совершенно неброско. Рыхлый такой мужик в мятом сером пиджаке. Бордовый галстук распущен до такой степени, что не очень уже понятно, отчего бы его и не снять.

— Вот он, — буркнул Татищев помятому при моем приближении.

Тот встал и неожиданно протянул мне руку; рукопожатие у него было крепкое, слегка навязчивое; взгляд — цепкий.

— Воронов, — сказал он. — Как и ты, участвую в шоу.

— А я не участвую, — ответил я этому типу и покосился на Татищева.

Приветствовать графа я не стал.

— Уже снова участвуешь, — уведомил меня мятый Воронов, — мы с его сиятельством договорились.

У его сиятельства рожа была такая, словно уксуса выпил.

Я почесал нос.

— Вы, получается, юрист из Аномалити? — спросил я Воронова.

Тот ухмыльнулся.

— Нет. Я регистратор из поликлиники, — ответил он со значением.

Я хмыкнул.

— Щикар-р-рно. Только мне бы, того, сперва ознакомиться с условиями участия. Я в своем желании не уверен.

— Я тебе пасть зашью, — мрачно пообещал Татищев, — и я не шучу сейчас. Твои же друзья и заштопают! За твой счет. Согласия твоего никто не спрашивает.

Воронов кашлянул.

— С вашего разрешения, Василий Александрович, я всё-таки с ним пообщаюсь…

Он побарабанил пальцами по стакану. В лобби кипела жизнь: сновали люди в синих футболках с надписью “Аномалити” на спине, орки-рабочие в серых комбезах — но с той же надписью! — тащили какое-то оборудование. К нам, впрочем, никто не подходил.

— Ты не хочешь участвовать? — спросил Воронов. — Почему? Я изучал обстоятельства твоего контракта: тридцать миллионов — и ты свободен. Здесь можно выиграть сорок.

— Тридцать четыре! — сказал Татищев.

Воронов отмахнулся:

— Всё равно ему хватит!

— Мне нравятся, — сказал я, — шоу, где деньги можно заработать собственным умом!

…Да-а, прошли времена, когда я играл в университетском ЧГК. И времена прошли, и мир изменился. Я бы даже сказал, сменился.

— Ум потребуется, — заметил Воронов. — Аномалити — это коалиции.

— Предлагаете договорняк? — спросил я.

— Почему нет?

Я вздохнул.

— Господа, я так понял, мое участие в шоу — вопрос решенный? Тогда не вижу смысла в долгих обсуждениях. Сделаю… что смогу.

“Могли бы и по телефону сообщить”, — добавил я мысленно. Потратил бы лучше время на изучение правил этого шоу.

— Если ты опасаешься, что твое участие спровоцирует Инциденты, — сказал вкрадчиво “регистратор из поликлиники”, — то не опасайся.

Он, совершенно не стесняясь, ждал моей реакции. Я счел за лучшее сделать морду тяпкой.

— Что молчишь? — спросил Воронов. — Как видишь, я в курсе ваших, — он выразительно взглянул на Татищева, — непростых отношений с Хранителем Хтони.

Граф мрачно пялился на стрельцов.

— Мы бы, конечно же, предпочли, чтобы и Василий Александрович тоже поучаствовал в данном проекте, — сказал Воронов и отхлебнул кваса, а Татищев дернул щекой. — Но он, увы, отказывается категорически. А вот твое участие, Поликарп, крайне желательно… в научных целях.

…Блин, мало, что ли, было мне Зоотерики, а потом Татищева? Теперь еще какой-то мутный тип нарисовался, который самому графу указания выдает. Что это за “поликлиника” такая?

— Я, выходит, буду подопытным? — спросил я. — И что, каковы цель, задачи и методология исследования?

Здесь Татищев покосился на меня с удивлением и я напомнил себе зарок — при больших дядях и тетях умными словами не трындеть, чтобы не спалиться. Впрочем, Воронов ничего не заметил — он-то меня видел впервые.

— Наша общая и самая главная задача — контакт с Хранителем Хтони, — веско произнес он. — Контакт, Поликарп.

В горле слегка пересохло.

— Как будто что-то хорошее, — проворчал я. — Лично я бы вполне без этого контакта обошелся. Общались уже.

Воронов кивнул.

— Понимаю. Царь — сущность, взаимодействующая с разумными на своих условиях. Без его даров большинство контактеров и вправду предпочли бы обойтись. Но он не спрашивает. А вот с нами — с теми, кто действительно заинтересован в контакте — Царь избегает его много десятков лет. Очень необычный Хранитель. Умный и хитрый, зараза.

— И я вам нужен, — проговорил я, — чтобы…

Воронов пожал плечами, замахнул остатки кваса.

— Да чтобы хоть что-нибудь, Поликарп! Особенность, которая отличает здешнего Хранителя — страсть к азартным зрелищам. В этом плане решение провести здесь Аномалити — идея, безусловно, крайне… перспективная.

Я открыл было рот, в смысле пасть.

— Перспективная для контакта, — спешно оговорился Воронов. — Но, разумеется, щекотливая в плане безопасности. Поэтому мы им долго и не выдавали разрешение.

— Щекотливая? — воскликнул я. — Вы это так называете? Когда из озера кальмары ползут?!

— Кто предупрежден, тот вооружен, — парировал “регистратор”. — Можешь не беспокоиться. Съемки будут происходить таким образом, чтобы мы держали всё под контролем. А со слабозащищенных участков берега разумные будут эвакуированы заранее.

Татищев, окончательно отставив бокал, желчно хмыкнул.

— Так и произойдет, — сказал Воронов с нажимом. — И я специально тебе говорю об этом, Поликарп. Твоя задача — в этом… хм… в этом мероприятии выступить ярко. О последствиях не беспокойся. Мы берем это на себя.

Кто “вы”-то, блин?! Районная поликлиника?

— Мое дело крепостное, — сказал я хмуро. — Как-нибудь… э… выступлю.

Всё, казалось бы, складывалось наилучшим образом: крупный денежный приз за победу, возможность “утереть нос Татишеву”, чего ждал от меня Хранитель; да еще о безопасности местных жителей можно не беспокоиться: ее обеспечит спецслужба, сотрудник которой скромно зовет себя регистратором.

Но всё-таки… блин. Что-то мне в этом плане не нравилось. Может быть, кадры из телека, на которых жадные щупальца утягивали эльфийку, а может — оброненная невзначай фраза соседки-Горгоны об эпизоде, когда “эти, как их, санты паренька-кхазада съели”.

Мрачная рожа графа сейчас казалась мне близкой по настроению.

Но при этом согласия моего действительно не спрашивали. В этом грубый Татищев был честнее, чем вежливый "регистратор". Я, конечно, могу попытаться попросту сбежать, шоу-то начинается только послезавтра... Просто свинтить от этих людей, чего-то от меня требующих...

Но, во-первых, дела таким образом не решатся. Крепостной контракт не расторгнется сам собой, Царь не выпустит из озера близких Никиты Павлова.

Во-вторых...

— Шоу ведь всё равно начнётся, — вкрадчиво сказал Воронов, — с тобой или без тебя. Ты, конечно, стал бы катализатором для вмешательства Хранителя Хтони — при условии столь же яркой игры, как на прошлой неделе в театре. И для нас это было бы удобно. Но даже если... гм, даже если тебя не будет, такого рода действо на озере Хранителя всё равно привлечёт. И у нас, помимо тебя, есть ещё варианты... катализации. Но участвуя, ты получаешь возможность влияния на ситуацию. Верно?

Старая, как мир, манипуляция: "кто-то ведь всё равно это сделает, а деньги достанутся не тебе".

— Я вот о чем всё хочу спросить, господин регистратор, — разлепил губы Татищев и вздохнул. — Может, ваш… эээ… ваш патрон приехал бы уже к нам и самостоятельно разобрался… с проблемой контакта?

Воронов поставил бокал. Выпрямился и внимательно посмотрел на графа, а тот досадливо сморщился и отвернулся.

— Так это не работает, ваше сиятельство, — отчеканил Воронов. — Каждый занимается своими делами, на своем месте. В том числе моё поручение выполнять станет ваш крепостной. Понимаете меня?

Татищев скривился ещё сильнее — хотя, казалось бы, куда больше.

— Ну, тогда давайте не делать вид, что вам его мнение интересно, — взмахнул он рукой. — Я правильно понимаю, от Поликарпа требуется... э... проявить актёрский талант? Это он может, у него даже есть Благодарственное письмо из Приказа культуры, — граф желчно усмехнулся.

Воронов покатал желваки — ему не нравилась резкость собеседника. Однако и мимикрировать под доброго дядюшку дальше не стал.

— Верно понимаете. Итак, Шуриков. Установка. Шоу будет сниматься независимо от наших экспериментов. Мы, конечно, намерены влиять на сценарий, но… увы, Аномалити — отдельный дорогостоящий проект. И скорее не федин, а васин. Это ясно?

Мне, конечно, ни хрена не было ясно, но я кивнул.

— А значит, в процессе могут возникнуть сложности, которые не решить быстро, — продолжил Воронов. — Например, я вылечу. Ну мало ли! Ты в этом случае должен продолжать ярко бороться за приз. Зрелищно, выразительно себя подавать. Это тоже ясно?

— Что уж тут неясного. Вы ни в чем не уверены, а я должен.

— Молодец, — сказал "регистратор", кем бы он там ни был. — Хороший у вас крепостной, Василий Александрович. Понятли... понимающий.

— Только у меня есть условие, — сказал я, и Татищев закатил глаза.

— Что еще за условие? — спросил Воронов.

— Очень простое. Со мной еще хотел участвовать мой друг, Тубус. Тоже мутант. Я уже понял, что всё было предрешено, но вообще-то он сегодня вместе со мной заявку отправил. Сделайте так, чтобы его тоже взяли! Это для нас с вами выгодно в плане коалиций и всего такого.

Воронов усмехнулся.

— Сейчас решим. Вообще-то ещё мутант им не помешал бы, как я понимаю…

Он махнул рукой и крикнул:

— Марианна!

И от соседнего столика к нам немедленно ринулась молодая, но очень целеустремленная барышня с электронным планшетом в руках.

— Господин Шуриков! Рада, наконец, познакомиться! Я вам звонила!

Маникюр у нее был красный, а на планшете написано Yablochkov.

— Вам сегодня направил заявку некто Тубус, друг вот этого юноши… — светским тоном произнес Воронов.

— Считайте, что они оба в шоу! — отрапортовала Марианна.

А Татищев наконец, на меня взглянул:

— Свободен. Но не в том смысле.

Я кивнул и почесал щёку, с удовлетворением приметив, как шерсть полетела в бокалы с квасом. Развернулся на пятках и пошёл на выход.

"Зрелищно себя подавать" — понятие растяжимое. А что касается "влияния на ситуацию", если я буду там, в шоу... Вы правы, господин Воронов. Попробую повлиять. В эту игру можно играть по-разному.

====

Друзья, сегодня будет ПЯТЬ глав новой истории про Пола!

- в 00.45 (вот эта глава)

- в 7.15

- потом 12.15

- потом 18.16

- и-и в 20.15!

ещё сегодня у меня Дэ Рэ, поэтому первую книгу цикла можно купить со скидосом: https://author.today/work/606757 (это для тех из вас, кто пришёл полистать новинку, а первую книгу до конца ещё не прочёл -- хоба, ловите!)

Буду рад каментам, как заходит новая книжка :) "Реалити" -- всегда интересный сюжет, но простым для изложения его я не назову :) Будет много экшена, интриги, вотэтоповороты, и, конечно, в финале герой выпутается из всех передряг! Да не просто так, а всем вокруг покажет и всем поможет.

Приятного чтения! -- ваш П.К.

Глава 2. Счастливый номер

Вторник. Вечер…

(последний перед стартом шоу)

— Итак, пятнадцать участников. То есть вас… — гном, проводящий брифинг, хотел, кажется, сказать “вас, уродов”. Но сдержался.

Это был кряжистый (они, впрочем, все такие) бородатый кхазад, плечи которого не влезали в монитор.

Брифинг нам проводили онлайн, причем включать свое видео было нельзя. Вплоть до самого старта состав участников должен был быть секретом для самих участников. Сначала секретом, а потом сюрпризом. Как нам объяснили, “для чистоты эмоций, ведь они на шоу самое главное”. Поэтому я сидел на лавочке на набережной, в тенечке, и просто слушал, что скажут.

— Пятнадцать участников, а шоу длится две недели. Каждый день вылетает один, это в среднем. Но могут и двое вылететь, а может никто. Мы оставляем за собой право корректировать правила игры на ходу, и вас об этом не предупреждать! Данный пункт есть в контракте, который вы подписали.

— Ради наших эмоций, — сказал чей-то хрустальный голосок. Девичий.

— Именно ради них, — рыкнул гном, — ради ваших ошарашенных рож! Качать права в этом случае не нужно! Только дураками себя выставите на всю страну. А впрочем, — он хмыкнул, — всё равно кто-то станет. И нам это только на пользу.

Я никакой контракт не подписывал и не читал — за меня это сделал Татищев, — и права качать не собирался. Реалии Аномалити были понятны, о шоу имелась куча инфы в Сети. Рискованное, лютое, могут сожрать. Администрация ответственности не несёт.

В отличие от земных аналогов, Аномалити действительно снималось “с колёс”: почти что без монтажа сразу в эфир.

— Под камерами вы почти постоянно, — внушал нам Герман, — девяносто девять процентов времени! Снимать будут и живые операторы, и коптеры, и стационарные камеры повсюду. И есть три кодовых слова.

— Пошёл на хрен? — спросил хриплый голос. Тоже, выходит, участник, но этот явно не девица.

— Нет! Отставить пургу нести, а то микрофон отключу! — рявкнул гном. — Три слова: “красный”, “жёлтый”, “зелёный”. “Красный” — значит, вы прямо под прицелом. Вот прямо щас камеры снимают именно вас! И это идёт в эфир. Код “жёлтый” — камеры тут есть. Трансляция с них идёт сценаристам и монтажёрам, и они тоже вполне могут это пустить в эфир. Но необязательно. Ну и “зелёный” — значит, сейчас камер нет. Но так будет очень редко. Прослойка между событиями на шоу и выходом их в эфир, даже когда она есть — минимальная, мы монтируем на коленке. Это Аномалити, доннерморгот!

— Ну, мне-то не привыкать, — снова сказал хрустальный голосок.

— Гут. Ещё по техническим взаимодействиям. У вас будут браслет и наушник, оба не снимаются. Браслет даёт нам инфу о вашем месторасположении. Наушник используется для двух целей. Во-первых, вы через него будете получать команды. Периодически. В остальное время в наушник идёт прямая аудиотрансляция — что происходит. Это очень удобно, ферштейн? Например, вы лазаете по Хтони в камышах, ищете какой-нибудь дер шунд! Никого из других игроков не видите. Но! Над каждым порхает коптер, ведущие видят вас всех, и каждый из вас — слышит, что ведущие говорят зрителям. Можно составить общую картину. Аллес клар?

— И часто придётся лазить по камышам? — спросил другой, резкий женский голос, который отчего-то показался знакомым.

Герман фыркнул.

— Ежедневно. Каждый день у вас новые соревнования, победителям иммунитет на Совете. Совет каждый вечер!

— Иммунитет это хорошо-на, — пробасил ещё кто-то из участников. — С ним никто не выкинет! Все иммунитеты мои будут, вот увидите!

Гном только усмехнулся.

— В конце остаются трое! — сказал он. — И трое борются за главный приз. Вопросы?

— У меня только один вопрос, — снова раздался хрустальный голосок. — Вот эти все ужасные условия, которые показываются зрителю — они же на камеру? Можно ведь, я где-то за кадром поставлю нормальную капсулу для сна и холодильник со здоровыми продуктами? И еще у меня будут трое помощников: секретарь, массажист и собственный гример. Вашим я не доверяю.

Кхазад опять усмехнулся, на сей раз злорадно.

— Ну вы попробуйте, — сказал он.

***

Среда. Утро

(шоу стартует сегодня!)

Насте я звонить не стал, написал.

“Не теряй, на пару недель исчезну Или меньше. Спецзадание от графа!” — телефоны у нас перед шоу должны были отобрать.

В ответ пришел грустный смайлик и “Штош! Потом сразу пиши!”

Отдельным, кстати говоря, квестом оказалось отпроситься у Загоруевича. Но тут как раз справилась решительная Марианна. У этих двоих случилась телефонная дуэль, по итогам которой, конечно, меня отбили продюсеры Аномалити, зато Роман Григорьевич выторговал упоминание “независимого современного молодежного театра” в шоу, а еще пригласил Марианну с подругой на спектакль, а та радостно согласилась. Ну это она просто не знакома с его авангардным методом, и завод не видела.

В общем, Загоруевич тоже взял с меня обещание “сразу потом написать”. Понимать бы, что будет этим “потом”!

Тубус же моего меланхолического настроения не разделял.

— Чё киснешь, Пол, а? Ща как выиграем с тобой сорокет! Ух, поляну накроем!

— “С тобой” не получится, друже, — сказал я. — Если только распилить приз. А победитель может быть только один.

— Разберемся, — махнул волосатой рукой сатир. — Сперва надо до финала дожить…

— Вот я, блин, и кисну, что до финала надо дожить!

— Не кисни, на дереве повисни, — жизнерадостно заявил Тубус и заржал. — О, смотри, по ходу, нам в тот фургончик?

Мы с ним прибыли, как ни странно, в то самое место, где я впервые на Тверди садился в автобус. За оградой приснопамятного завода имени Алёши Поповича, на краю сервитута, где располагалась конечка пыльных земских пазиков (Петровский автозавод!) и дедалусов (я клянусь).

Киоск с вывеской PROpitanie никуда не делся, и за круглым столиком у киоска пили что-то из мутных зеленых бутылок два мутных зеленокожих орка-снага.

Хотя…

— Явились… Мутные-на… — проворчал один из них, покосившись.

Точ-чно! Это же нас так кличут, мутантов. Поменьше снобизма, Поликарп!

У помятого жестяного павильона стояла крутая Урса, жутко похожая на УАЗ Патриот, а рядом — целая группа кхазадов, которые снаряжали одного.

“Вот еще подсумки надень”, “ножи лишними не бывают”, “ты же стол в рюкзак сунул, Йозеф?” — доносилось до нас. Видимо, Йозеф направлялся туда же, куда и мы, и гномы, все как один, покосились на нас крайне подозрительно.

А еще на просторной парковке, оттеснив автобусы в сторону, стояло несколько огромных фургонов с яркой надписью “Это Аномалити!” — и маячила добрая пара десятков охранников.

Мы направились к ближайшему фургону, тем более, у него и дверца была открыта, и табличка на палке торчала — “Регистрация участников”.

Внутри маячила Марианна.

— Номер восемь! — закричала она, увидев Тубуса, — Зубров Михаил! Шуриков Поликарп — номер одиннадцать, ваша регистрация через пятнадцать минут!

(Нам отдельно поясняли, что приходить нужно чётко к назначенному времени).

— Да мы же братюни с Полом, не разлей вода, — разулыбался сатир. — Всегда вместе!

— Нет! — непререкаемым тоном заявила Марианна. — Шуриков — через пятнадцать минут. Зубров — переодеваться!

— Можно просто Миша, — радостно сказал Тубус и моментально стянул футболку, обнажив бицухи с татухами.

Я вышел, направившись к ларьку с пропитанием. Снага внимательно на меня уставились.

— Слыш, мутный, — сказал один, с клыками как у упыря и в красных спортивных трениках. — А ты чё: участвуешь или просто кента проводил?

— Участвую! — сказал я, решительно покупая сосиску в тесте.

— Зачётно! — обрадовался снага. — Вот и мы с Чебургеном тоже! Давай, эта… в коалицию?

И он протянул мне зелёную лапу, представившись:

— Зубатый!

…Зубы у него действительно были… длинные. И жёлтые.

— А почему Чебурген? — спросил я, поглядывая на второго. Этот, в отличие от Зубатого, был неразговорчивый. И массивный.

— Так он же Гена Чебурин, — охотно поведал Зубатый, — поэтому Чебурген. Ну а как еще?

— Действительно, — сказал я.

Мы с Чебургеном обменялись рукопожатиями.

— Ну так чо, братан? Альянс? Ватага? Против мажоров всяких, — и Зубатый кивнул на толпу кхазадов, немедленно набычившихся. Особенно после того, как Чебурген сплюнул в их сторону.

— Без обид, дружище, подписываться ни на что не готов. В игре посмотрим, — сказал я и поспешно свалил от них, пока кхазады не сделали лишних выводов.

— В натуре, война план покажет, мудро, братуха! — крикнул мне в спину Зубатый. — Но ты имей в виду, есличё! — и тут же они с Чебургеном чокнулись “за нашу победу”.

Сжевав сосиску, я вернулся к Марианне в фургон. Тубуса тут уже не было.

— Переодевайтесь за ширмой! Вот ваш стартовый набор! — и девушка без обиняков сунула мне сверток с белой майкой, штанами, кроссовками и носками. А еще с тяжелым, гладким браслетом из металлопластика. И коробочкой, где лежал наушник, похожий на силиконовую горошину.

На одежде во всех местах стоял номер 11 и было крупно написано POL. Хотя, вроде бы, правильно — Paul? Но это же сокращение от Поликарп, однако транслитом… Блин, совсем с ума посходили на своей Тверди — нельзя было, что ли, кириллицу принять? Ладно, спасибо, что не Shurik.

— А я был уверен, мне выпадет тринадцатый номер, — сказал я Марианне, — как обычно. Он для меня счастливый.

— С чего вдруг? Все знают, счастливый — одиннадцатый!

Карманов на форме не имелось.

— Личные вещи — в сейф! — распорядилась девушка. — Вообще все! Все-превсе! В руках ничего не держим, в обувь не засовываем! И вообще никуда не засовываем!

— А что, часто… засовывают? — поинтересовался я.

И Марианна неожиданно искренне пожаловалась, махнув рукой:

— Ох, ты себе не представляешь! Сейчас за тобой кхазад пойдет, вот с этими всегда война… Я уже вижу, что он там рюкзак собрал и брата-адвоката на рюкзак посадил… Но постараемся начать вовремя!

Переодетый и с браслетом на запястье, я был направлен в сторону дальней двери — в другом конце фургона. Это даже не дверь оказалась, а плотная мягкая занавесь. И за миг до того, как я, отодвинув эту кулису, шагнул наружу, Марианна заговорщицки заявила, сверкнув глазами:

— Никому не говори, но я болею за тебя!

Стукнула меня кулачком по ребрам:

— Вот щас улыбочку! — и выпихнула.

— И-и-и наш участник номер одиннадцать! — заорал мне в лицо ведущий — как его там, Парис?! — мутант с пёсьей головой, крепостной графа Татищева, Поликарп Шуриков!!!

Я выдал “улыбочку” — то есть непроизвольно оскалился и рыкнул! Но Парис даже не отшатнулся: кажется, у этого дядьки чувства самосохранения не было вообще.

— Боевой настрой! — прокомментировал ведущий, — или, может, результат плохой дрессировки? Как дела, Пол? Расскажи нашим зрителям, отчего выбрал такую малопопулярную модификацию? Прошу!

— Это чтобы у меня были во-о-от такие зубы, — сказал я. — А про дрессировку вы зря! Разумные тем только и занимаются, что дрессируют друг друга. Но понимаешь это, только когда стал мутантом.

— Да он еще и философ! — восторженно заорал Парис в камеру, а потом в другую.

Мы находились с по ту сторону выгородки из фургонов; здесь кружили несколько парней с камерами и был неплохой панорамный вид на пустырь и на стену завода — на которой, оказывается, тоже было начертано “Великий” и нарисована башня кремля, а с башни богатырь целился из лука в чудовище.

Еще здесь была та высокая брюнетка, напарница ведущего. Которая, помнится, хотела бобровую шубу.

Улыбнувшись во все камеры разом, она тоже сунула мне под нос микрофон с фиолетовой мохнаткой:

— А ведь когда-то нашего героя звали Никита! На футболке у него написано “Пол”, но имя Поликарп Шуриков ему дал хозяин — граф Татищев! И это случилось всего год назад! Как живется на крепостном контракте, Поликарп? Если выиграешь — потратишь деньги на то, чтобы выкупиться из крепости?

— На контракте, — сказал я, — прекрасно, но есть нюансы. — Фанфакт: граф хотел назвать меня Полиграфом, но побоялся, что мое имя тогда звучать будет круче, чем его титул. Поняли, да?

— Пока этот юноша — мой фаворит, Парис, — сказала ведущая.

— А мне казалось, тебе понравился предыдущий, Алла! Такой… брутальный!

— Мне нравятся умные, ты же знаешь.

Браслет настойчиво кольнул мне запястье, намекая, что пора идти дальше. А там…

Ни хрена себе!

Нет, я, конечно, понимал, что на место проведения реалити нас отвезут. (Кстати, место держалось под большим секретом). Может быть, на автобусах отвезут. А может, на вездеходах. Или на вертолете.

Но… на этом?

Красная ковровая дорожка, небрежно развернутая прямо на грязном асфальте, вела меня… в патибас!

Ведь именно так называется автобус для вечеринок? Тот самый двухэтажный, с шестом и баром внутри. Конечно же, с надписью “Аномалити — ВЕЛИКИЙ сезон!”

Охренев, я прошел к дверям этого роскошного транспорта, и они раздвинулись.

Операторы с камерами бежали за мной вдоль дорожки, запечатлевая выражение морды.

— Ну, приветик, — сказал мне здоровенный синий тролль, почесывая пузо.

— Здорово, мутный! — воскликнула киборгесса Молли, и со звоном переложила одну титановую ногу на другую. — Так и не позвонил!

— Да ядрён батон! И здесь ты?! — изумился ветеран Серёга Темляков, который сидел рядом с Молли и как раз демонстрировал ей свой протез руки.

А еще два пассажира патибаса ничего мне не сказали, потому что занимались армрестлингом. И один из них был Тубус, а второй — тоже здоровенный тип, но не мутант, а орк. Со свирепой рожей густо-землистого цвета, с во-о-от такенными клыками (как у меня, но наружу), и вообще, он весь был такой темно-серый, в сторону черного, если не считать яркий гребень волос — оранжевых… Ёлки-палки, это же черный урук! Я таких раньше не видел, только читал.

— Ща-ща-ща… — пропыхтел сатир.

— Да щас! — рявкнул орк.

На этой фразе откидной столик, используемый парнями для состязания, с треском развалился, а они смачно стукнулись лбами.

— Да блин! — завопил сатир. — Тебе с нашим Барашем надо тягаться! Молли, ты самая красивая девушка в этой комнате! Кинь мне лёд из бара!

— Лошара ты, — царственно постановила Молли, но просьбу выполнила.

Тубус приложил пакет к голове; орк только захохотал. Его серый череп и короткий оранжевый ирокез, кажется, нисколько не пострадали.

— Гриша! — заявил он и протянул мне ладонь, пружинисто вскочив с места.

На футболке было написано “Грышнаг” и стояла цифра 4.

— Пол.

Одели нас всех в одном стиле, но слегка по-разному. Например, на Молли и Тубусе красовались шорты. Синее пузо тролля облегала футболка — необъятная, как парус, — а мне, напротив, дали майку с вырезом. Чтобы шрам на шее был хорошо виден.

— Слышь, чёрный, а ты не соскакивай! — воскликнул Тубус. — Столики здесь фуфло, давай на полу продолжим! Лёжа!

— На полу надо ногами! — сказал урук, — хочешь?

— Это как? — опешил сатир.

— Ну пальцами ног, чо ты! Как авалонцы! Кто чью ногу к полу прижмёт — но жопы от пола не отрывать!

— Э-э… — сказал Тубус и посмотрел на свои копыта; кроссовки ему не выдали.

— А-а… — протянул Гриша. — Чёрт, не подумал…

Мне стало понятно, что в этой компании “играть ярко” — не самая тривиальная задача. Даже если бы я собирался!

Между тем, Темляков всё показывал мне знаки, чтобы я шел к ним с Молли. Я так и сделал, попутно протиснувшись мимо тролля, который блаженно глядел в окошко на пустырь и совершенно не интересовался возней орка и сатира.

— Жорик, — только и молвил он, протягивая лапищу.

На необъятной футболке тролля было написано то же самое, ну а рукопожатие у него оказалось на редкость аккуратным.

Темляков звался “Просто Серёга”, Молли именовалась как есть.

— Ну ты каждой бочке затычка, — в унисон сказали они.

— Да я сегодня только про это шоу узнал!

— Стремительная затычка, значит. Ловкая.

Я вздохнул:

— Не-а. Просто затычку никто не спрашивает. Ее запихивают. А вы, я смотрю, уже спелись? Заявки давно подавали?

— Я сама по себе, — отрезала Молли. — Заявку? Полгода назад еще! Как только узнала про ростовский сезон. Очевидно же было, что им хотя б один киборг понадобится. А вот то, что тебя взяли в самый последний момент — это капец странно!

— Да они всегда так, — сказал Серёга, — я читал. Для живости. И чтоб у продюсеров свобода маневра была. Заявок ведь вал — за такие деньги побороться…

— Планируешь пустить выигрыш на развитие автосервиса? — спросил я.

Серёга только махнул рукой:

— Вариантов не до фига. У меня налоги, кредиты… Дочки в школу! Близняшки.

— О-о, — протянула Молли, — близняшки… Тоже фактурно. Ну и ветеран, главное! Тебя не взять не могли.

— А где все остальные? — спросил я. — Нас же должно быть пятнадцать?

— Там на втором этаже большая толпа. Умники и умницы. Которым простые гришины развлечения не зашли. Он тут на пилоне крутился и хотел караоке петь, но ему продюсеры запретили пока что. У него ж такой гроул, что снаружи слышно. А там интервью записывают!

— Патамушта скушна-а! — возопил урук. — Я тут дольше всех вас сижу! Жду!

И он действительно походя крутнул солнышко на шесте в середине салона — безо всяких усилий. Шест жалобно заскрипел.

— Слышь, синий, давай танцевальный баттл? А то девки отказываются! Я слышал, ологи в танцы умеют, когда хотят!

— Автобус жалко, — кротко ответил Жорик, большой, яркий и дружелюбный, точно Лунтик.

— Ты уже той актрисе проиграл на пилоне, — заметила Молли, тыкнув пальцем в потолок. — Уймись, Гриша! Еще четверых ждем — и поедем. Знать бы только, куда!

Это какой еще, интересно, актрисе? Хлопнув Темлякова по искусственной руке, я поспешил на второй этаж патибаса.

— Да ла-а-адно?!! — хором закричали мы с Настей, увидев друг друга.

На ней был номер 13.

Глава 3. Ещё четверо — и поедем

Утро среды продолжается

(подготовка к старту)

— Ты почему мне не написал? — наехала Настя на меня. — Что ты участник?

Одновременно с этим я изумился:

— А тебя как Загоруевич-то отпустил?

Потом оба моргнули и я предъявил:

— Капец, ну а мне не сказала почему?

— Блин, каким образом ты у Ромчика отпросился?

И вместе:

— Ну ты даешь вообще!

…А на нашу разборку глядели четыре пары глаз. “Умники и умницы”, ага.

На втором этаже автобуса было потеснее, зато здесь имелась площадка на возвышении, став на которую, можно было высунуться из люка. Стояла пара диванов, а меж ними — лакированный столик.

На диванах сидели двое. Надписи на футболках гласили “Нарышкин” и “Плещеев”, не то что какие-то Жорик или Серёга. Аристократы, ёкарный бабай!

Про Нарышкиных у меня в памяти еще со школьных времен болталось воспоминание, что из них была матушка Петра I, причем пока папа Петра на ней не женился, был это мелкий и захудалый род. А здесь на Тверди Петра и других Романовых не водилось. Это значит, передо мной вряд ли сидит уж очень пафосный аристократ.

Что касается второй фамилии, то… Не так далеко от Неро — в нескольких десятках километров — располагалось еще одно крупное озеро — Плещеево, а на нем, как и нашем мире, стоял Переславль-Залесский. Логика подсказывала, что Плещеевы — местный дворянский род.

…И что два этих мажорчика терпеть друг друга не могут.

Нарышкин был жгучий брюнет, Плещеев — платиновый блондин. Рядышком они мне жутко напомнили неких эстрадных певцов из моего мира. Те, правда, дружили! — Нарышкин же и Плещеев один на другого косились косились, как солдат на вошь.

И на меня оба покосились точно так же.

— Здрасьте всем, — сказал я.

Нарышкин буркнул что-то невнятное, Плещеев дернул плечами.

— Здравствуй, коли не шутишь, — сказал мрачный бас “с мостика”, из люка. От этого персонажа были видны только ноги.

И сразу оттуда же донесся второй голос:

— Моё вам почтение, господин хороший! Разрешите представиться!

Из люка — протиснувшись мимо обладателя баса — скользнул и ссыпался по лестнице вниз сморщенный серый гоблин. Урук Гриша тоже был серокожим, но густо-, глянцево-серым, с отливом в черноту. А этот — ну такой, запылённый. Пятнами.

На носу у гоблина криво сидели очки, и он постоянно их поправлял. Вокруг плешивой макушки торчали седые волосы — венчиком. На футболке было написано “Зяма”.

— Зиновий Яковлевич Фликсов, — поспешно представился он и потряс мою руку. — Частный предприниматель. Очень, очень рад, господин… Шуриков?

Ого!

— Откуда… э… откуда вы меня знаете? — спросил я.

— Безусловнейше, ко мне можно на ты! — заявил Фликсов, он же Зяма. — Если только изволите! Я внимательнейше слежу на новостями нашего региона! В том числе культурными новостями! И ваш, Поликарп Поликарпович, блестящий театральный дебют немало меня впечатлил!

Настя фыркнула, а Плещеев с Нарышкиным повернули головы и внимательно уставились на меня. Как и пятый участник, размеренно спустившийся с мостика.

Это был рослый, крупный мужчина за сорок, с дорогой стрижкой. На футболке у него была надпись: “Князь Безобразов-Сицкий”.

Ну надо же!

— Ко мне лучше обращаться Иван Антонович, — сказал он.

— Постараюсь запомнить, — ляпнул я.

— Будьте уж так любезны, молодой человек, — усмехнулся Безобразов. — А вы, значит, Пол.

Руку он пожал нормально, без выкрутасов. А вот мажорчики у стола подходить ко мне не спешили.

— Холоп Татищева, — негромко сказал Нарышкин и отвернулся. — Куда я попал, н-да…

— Это временно, — отозвался я. — А тебя и товарища твоего по фамилиям называть?

— Изволь говорить “ваше благородие”! — окрысился брюнет.

А Плещеев одновременно с ним рявкнул:

— Мы с Нарышкиным не товарищи!

— Отлично, вижу, что можно по фамилии, — сказал я вежливо. — Спасибо, друзья!

Оба мажора побагровели — блондин сильнее, — но в это время послышался какой-то шум снизу. Гоблин сразу ужом юркнул туда, на первый этаж, и Настя потащила меня за ним, зашипев в ухо:

— Ну вот тебе надо с самого начала недругов заводить, а?..

Внизу обнаружился кхазад — в футболке с номером 2 и надписью “Брюкке и сыновья”. Он был зол, как тысяча чертей! И то, что сатир с уруком налетели с расспросами, нисколько его не радовало.

— Объясняю один раз! — рявкнул он Тубусу и вышел на середину автобуса, к пилону. На потолке везде были камеры и гном повернулся к самой большой.

— Меня звать Йозеф Брюкке! — провозгласил он. — А на футболке у меня написано “...и сыновья”, потому что фирма “Брюкке и сыновья” уже больше ста лет продает жителям сервитута “Великий” лучшее снаряжение для активного отдыха, в том числе и в Хтони! Ножи, рюкзаки, спиннинги — всё что угодно! И я пришел сюда, чтобы доказать это! И я заявляю решительный протест, потому что продюсеры шоу отобрали у меня образцы снаряжения, приготовленные для демонстрации зрителям! Хотя изначально условием моего участия было…

— А чё, можно так было? — спросил из угла Серёга. — Так-то у меня тоже автосервис…

— Всё понятно, Брюква, — махнул рукой Грышнаг. — Хотел на халяву пропиарить своё барахло, а в итоге шоу само на твоей красной роже пиарится! Давай, хоть сыновьями в телеке посвети! Кстати, где они, сыновья? Получается, что еще в штанах?

— Может, и в штанах! — не остался в долгу кхазад. — Ждут, пока ты туда язык сунешь, дубина! А так-то у меня пять наследников и семеро внуков, понял? “Брюкке и сыновья”! Лучшее снаряжение для экстремального туризма!

Я ожидал, что Грышнаг может и в драку полезть, но урук оказался парнем другого сорта: который и сам всех заколебёт тупыми подколами, и на ответку обижаться не станет.

Гриша только поржал, а потом снова назвал кхазада Брюквой. Кажется, к Йозефу прилипнет.

Прошло еще полчаса. Шустрый гоблин Зяма произвел энергичное знакомство с кхазадом, хотя тот, кажется, был не в востоге. Безобразов тоже пожал Брюкве руку и снова представился Иваном Антоновичем, хотя Грышнаг называл его “дикобразом”. Эти его эскапады дворянин игнорировал, точно баржа — атаки со стороны надувной лодки. Молодые аристократы вниз не спускались — охота же им друг на друга пялиться, если они враждуют? Молли и Настя тоже обменялись шпильками, а Серёга шепнул мне на ухо: “Да-а! Две девки в нашем гареме не уживутся!”

Я прикинул: и вправду, выходило так, что трое последних участников — мужики. Причем довольно брутальные… в своем роде. Потому что это двое снага, которых я встретил у киоска — и Воронов! Необычно, что на такую толпу мужиков всего две барышни. Может быть, это связано… с реальной опасностью Аномалити по сравнению с земными шоу? Блин, а и вправду: как Настя будет справляться, например, с коркодилами? У Молли хотя бы импланты есть, плюс опыт сталкества в аномалии. Хотя нет, ну не могут против нас выпустить коркодилов, это просто дичь. Это уже не реалити-шоу будет, а натуральные гладиаторские игры.

“А контракты с возможностью казни — это не дичь?” — спросил голос у меня в голове.

Не Царя Голос, а мой собственный — голос цинизма и недоверия к человечеству.

Царь по-прежнему не проявлялся.

А между тем двери автобуса вновь рпспахнулись, и вы только поглядите!

Нас-то с Тубусом разделили, а вот Зубатый и Чебурген прошли первое интервью дружной зелёной парой! Может, это было связано с тем, что они изрядно так приняли на грудь и нуждались в поддержке друг друга. Ну или с тем, что два раза подряд интервью с зелеными орками выглядело бы… однообразно.

— Да бли-и-ин… — сказала Настя у меня за спиной. — Снага!

— А ты надеялась, их не будет? — фыркнула Молли. — Глупо. Снага каждом сезоне берут.

— Но двое, блин!!!

— Это вам женихи, девочки, — язвительно сказал Брюква.

И…

— Трудно с пацанами снага разойтися без зигзага! — продекларировал Зубатый и дохнул на всех перегаром. — Здорово, конкуренты-на!

На нем, кстати, были такие же красные штаны, как и у киоска, только новые и с номером 7.

— Пришел снага-хай — урук, отдыхай! — проорал Чебурген вбок, за дверь, оператору в камеру.

А потом увидел Грышнага.

— Здорово! — обрадованно сказал урук, отодвинул Зубатого и взял Чебургена за грудки. — Тебя-то я и ждал. Ща у нас танцевальный баттл будет, а то все отказываются.

— Не надо! — воскликнул кхазад. — Он тут всё… затошнит!

— Чебурген ваще никогда не блюет, — уведомил всех Зубатый. — Даже когда мы на карусели застряли, ночью в парке. У него суперсила-на. Но он и не танцует! Это не по-пацански.

— Тогда будем бороться по-авалонски, на пальцах ног! — согласился Гриша.

Вот это, блин, патичка.

Внизу начался какой-то безумный кипеш, наверняка интересный зрителям, но чересчур полнокровный, если вы не черный урук, не поддатый снага или, например, не сатир. Я вместе с Настей ретировался на второй этаж. Там, конечно, кислые рожи Плещеева и Нарышкина, но по крайней мере орки не снимают носки на камеру.

И тут, когда все желающие выразили свое благородное фи насчет резвящейся снизу компании, случился сюрприз. Для всех нас.

Во-первых, включился висящий на стене телек. На экране возникла пара ведущих.

— И-и во-о-от почти все наши герои в сборе! — воскликнул коротышка. — Четырнадцать из пятнадцати! Среди них люди — в том числе мутанты и киборги, между прочим! — снага, гоблин, кхазад и урук! Блестящий состав! Напоминаю, что мы стартуем новый, ВЕЛИКИЙ сезон Аномалити! И, конечно же, с вами наш несравненный дуэт: Алла Борзая…

— И Парис Трюк! — подхватила ведущая, наклонившись в камеру.

— Но кое-кого не хватает! — заорал Парис. — Вы заметили? Участника с номером ОДИ-И-ИН!

— Конечно, заметили, — мрачно сказала Молли. — Мы только его и ждем! Чтобы куда-то поехать уже наконец, иначе урук нам весь этот автобус начнет крутить на шесте!

Оказалось, ведущие нас слышали.

— Прекрасно! — воскликнул Парис, а Алла хихикнула. — Совсем скоро пятнадцатый наш участник будет у вас! Но для начала, дорогие аноманьяки, пара вопросов вам! Первый: как вам наш автобус? И второй: есть ли предположения, куда едем?

Снизу — там тоже был на стене экран — раздались вопли снага насчет того, что в баре нет алкоголя. У нас, на втором этаже, вперед выступил Брюква и попытался начать душнить про свою фирму, и что ему не позволили протащить в автобус рюкзак со снаряжением; но Алла их всех мгновенно заткнула.

— Отвечу всем участникам сразу, — проворковала она, — привычных вам вещей тут не будет! И проносить их на шоу нельзя — если только внутри себя! Я вижу, наши участники снага-хай с этим справились, а вот господин Йозеф Брюкке нет, хи-хи-хи! Но и господ Зубатого и Чебурана я разочарую: когда эффект залитого в себя закончится, раздобыть новое вряд ли выйдет! Потому что…

— Потому что это Аномалити! — рявкнул в камеру Парис. — И потому что локация, в которую мы в этот раз поместим наших аноманьяков — место, из которого не так просто выбраться! Из которого не получится сбегать до киоска, ха-ха! Но прежде, чем мы направимся в это место… ВСТРЕЧАЙТЕ!

Он простер руки кверху, и в этот момент по крыше автобуса что-то загрохотало.

Раздались гневные вопли — снаружи!

Настя ойкнула, Молли матюкнулась; Нарышкин и Плещеев подскочили на сиденьях.

— Сюрпри-и-из! — провыл ведущий.

Картинка на экране сменилась и показала нам крышу автобуса, над которой…

Над которой, прицепленная к стреле автокрана, мотылялась эльфийка!

…Да, именно так. Барышня над крышей автобуса махала руками и кривила лицо, а на голове у нее была каска — но всё равно, блин, становилось мгновенно понятно, что это эльфийка! — а не просто милая девица с пластиковыми ушами, как у нас в театре!

…И да, это точно был не Воронов.

— Это же Лира Эль! — хором воскликнули Настя, Молли и еще почему-то блондин Плещеев.

— Вер-р-рно! — прорычал Парис. — Прямо сейчас над головами четырнадцати аноманьяков — великолепная Лира Эль, лайфстайл- и бьюти-блогер, чьи эхони набирают миллионы просмотров! На-а-аш звездный участник, наш аноманьяк номер-р-р один в этом сезоне!

Эльфийка, подвешенная за пояс, махала руками и ногами — и, очевидно, пыталась хоть как-нибудь зацепиться за крышу автобуса, до которой не доставала нескольких сантиметров.

— Вы, наверное, думаете, что Лира пытается спуститься на крышу? — подмигнул нам Парис с экрана. — Это, разумеется, так. Но у нее есть и ещё одна важная цель! Дело в том, что прямо сейчас на крыше автобуса лежит специальный кулон с большо-ой буквой И. И это не что иное, как пер-р-рвый в новом сезоне Иммунитет! Кто первый до него доберется — неважно, Лира или кто-то еще, — тот получит защиту на первом голосовании! Что не ждали?! Это Анома…

Не дожидаясь, пока Парис закончит болтать, сразу несколько моих соперников ломанулись из автобуса наружу.

И первой из них неожиданно оказалась Настя! Коллега по театральному цеху стартовала с диванчика, где сидела, в красивом броске, почти долетела до лесенки, ведущей в люк… Но длинная нога Молли — вжух! — раздвинулась через весь салон, и Настя, запнувшись, полетела носом в ступеньки. Успела выставить вперед руки и, кажется, не ушиблась.

А вслед за ней уже несся пушечным ядром Брюква! Он толкнул девушку в сторону, но то ли тоже запнулся, то ли Настя в него вцепилась и дернула — но кхазад брякнулся, и вовсе не так удачно, как сама Настя. Как мешок… с брюквой.

По крайней мере, звук был похожий.

…И тогда, перепрыгнув и через Настю, и через кхазада, и через телескопическую ногу Молли, в люк ловко проскочил гоблин! Сморщенный пожилой Зяма продемонстрировал немалую прыть — и через пару мгновений появился на крыше. В телеке.

Гоблин с победным кличем кинулся к эльфийке — подобрать штуку, лежащую перед ней.

Но эта самая Лира Эль оказалась не промах!

Не имея возможности дотянуться до кулона, она, вися в воздухе, взбрыкнула, развернулась — и длинной стройной ногой угодила гоблину прямо в худую петушиную грудь.

Зиновий Яковлевич отправился с крыши автобуса вниз, на лету придерживая очки.

А внизу, судя по звукам, парни тоже ломанулись наружу, мешая друг другу. Я мгновенно припомнил, что сбоку автобуса есть ведущая на крышу лесенка!

“С дороги!” — ревел откуда-то снизу вроде бы Тубус и матюкался хрипло кто-то из снага, не то Зубатый, не то Чебурген.

Плещеев и Нарышкин застыли, как два дурака, таращась через стол друг на друга, и через салон — на свалку рядом с люком. (Они сидели от него далеко). Я заметил, как брюнет сделал руками быстрый жест — явно магический! — но никакого эффекта не было, и он только поморщился.

А ближе всего к Насте и грянувшемуся на ступеньки Брюкве стоял Безобразов.

— Никто не ушибся? — светским тоном спросил он.

И пока Настя шипела в сторону Молли, а Брюква глухо кряхтел, Безобразов сказал: “Ну что ж!” — аккуратно переступил через кхазада и поднялся на крышу.

Я, конечно, мог бы остановить его — то бишь напасть! напрыгнуть! — но это было бы некрасиво и просто тупо.

Безобразов появился на крыше, и одновременно с краю нее возникла морда урука Гриши и оранжевый ирокез; казалось, урук сейчас вскочит наверх, но откуда-то раздалось: “Тащи его, Чебургеныч! За штанину!”, и с воплем: “Утырки зеленые!” Гриша тут же исчез опять.

— Балаган, — покачал головой Безобразов, в точности как Татищев на спектакле.

Наклонился, поднял “кулон” — на самом деле это была штуковина наподобие велозамка, тяжелая!.. — и протянул его эльфийке, которая так и продолжала болтаться в воздухе.

— Лира, кажется, вы эту вещь пытались поднять? Держите. Может быть, отцепить вас от троса?

Блогерша сориентировалась моментально: перестав трепыхаться и не пытаясь судорожно схватить из рук мужчины цепочку, она, продолжая висеть в неудобной позе, обворожительно улыбнулась.

Только не Безобразову, а в камеру.

— Ну что, мои жемчуга, продолжаем? Обещала, что буду бороться, и борюсь! …Благодарю вас, князь!

— Опальный аристократ отдал Иммунитет эльфийке, — прокомментировала происходящее Алла. — Благородно!

— Однако умно ли? — подхватил Парис. — На Аномалити стоит в пер-р-рвую очередь думать о себе!

Я тоже вылез на крышу в люк. Поглядел на гоблина: тот лежал и громко стонал, но отчего-то казалось, что он притворяется. Рядом с ним уже суетились ребята из съемочной бригады.

— Привет, — сказал я эльфийке. — Давайте я вам помогу ее снять, э-э… Иван Антонович.

— Благодарю, — кивнул цельный опальный князь.

Совместными усилиями мы стянули девицу с крюка: я ее приподнял, ну а Безобразов отцепил. Лира Эль продолжала трещать с невидимыми нам зрителями, называя тех жемчугами и комментируя всё подряд, в том числе мое появление.

— Ну что, мои жемчуга, было ясно, что в сервитуте без мутантов не обойдется! Очень милый пёсик, спасибо тебе!

— Я тебе не песик! — гавкнул я на эльфийку. — А кинокефал! Мое имя Пол.

— Какой злющий! — восхитилась эльфийка. — Да-а, мои жемчуга, легко мне в этом месте не будет…

Эта самая Лира Эль чувства вызывала противоречивые. С одной стороны, эльфийка была невероятной красоткой! Пожалуй, я таких красивых девушек и не видел: ни на Земле, ни на Тверди. Казалось бы, и Настя симпатичная, да и Молли тоже ничего, э-э… если выше колен. Но Лира была просто из другой лиги! С другой стороны, бесить она начала прямо сразу, со своими “жемчугами” и вообще.

Однако, где же Воронов? Нас уже пятнадцать человек, то бишь разумных и не очень. Кажется, что-то пошло не так.

Парис и Алла согнали нас с крыши обратно в автобус, заявляя, что теперь-то все в сборе и пора ехать в лагерь.

На телевизорах, которые были внутри, высветился полный список участников с нашими портретами.

Господи, какой фарш!

…И мы поехали.

====

Друзья, перед вами табло с участниками шоу! Правила Аномалити простые:

- каждый день Испытание в Хтони, по его итогам кому-то достанется Иммунитет

- вечером -- так называемый Совет! Всеобщим голосованием решается, кто вылетит

- в финал выходят только ТРОЕ, из них ОДИН становится победителем и получает сорок миллионов денег :)

Поэтому -- КОНКУРС!

-- Тому, кто первым угадает имя победителя шоу, промокод на мою следующую книжку -- или на любую из старых.

-- Тому, кто первым угадает тройку финалистов -- три любых промокода на мои книги!

Подробности в закреплённом каменте на странице книги --> https://author.today/work/632330?c=43150166&th=43150166

Го!

Глава 4. Канавы — наша тема

Среда. День

(Старт шоу!)

Путешествие, по словам ведущих, должно было занять около полутора часов. Стало быть, локация где-то за городом, однако не жутко далеко…

Ну, что об этом можно было сказать по итогам. Шапито с сатирами! А также с аристократами.

Продюсеры идеально справились с задачей подобрать коллектив, в котором все будут друг друга цеплять краями.

Тубус и урук Гриша мерялись бицепсами — и в прямом смысле, и в переносном. Кхазад душнил, гоблин лебезил и угодничал, будто карикатура на “маленького человека” из школьного курса литературы. (Кстати, Зиновий Яковлевич ничуть от полета с крыши не пострадал). Два мажора сидели с такими лицами, будто в автобусе плохо пахнет. А тут действительно плохо пахло, потому что имелась парочка снага, ведущих себя как конченые маргиналы. (Это явно было не так, но орки покуда не протрезвели и поэтому куражились). Тролль Жорик и князь Безобразов в этих условиях бесили невозмутимостью, а Жорик — еще и доброжелательностью (Лунтик и есть!) Единственный позитив: то, что Настя и Молли при появлении эльфийки как-то вдруг перестали пускать шпильки друг другу — и все их направили в сторону Лиры Эль. Настя даже простила киборгессе подножку. Вот только эльфийке было пофиг на их союз — броня как у танка, главное — “жемчуга мои”, как Лира именовала подписоту.

Чтобы всех ещё больше бесить, я чесался и дважды шумно чихнул — противостоять этому удовольствию было решительно невозможно!

Всё это писалось на камеры, в прямом эфире кроилось и отправлялось прямо в эфир. А самые эпичные моменты — вроде борьбы Гриши и Чебургена на пальцах ног — компоновались в полуторачасовой выпуск, чтобы показать его вечером, так я понял. Гриша, кстати, одержал решительную победу, а Чебурген стал хромать.

Куда автобус идет, понять было невозможно — окна затемнили. Но мы ехали не в сервитут и не в земщину, а куда-то за город: сперва по хорошей дороге, потом явно началась грунтовка, а ещё ветки начали скрести по тонированным стёклам. Моё чувство направления говорило мне, что мы удаляемся от Ростова на юг. От Ростова и от берегов Неро.

Через час после начала движения экраны опять загорелись и перед нами предстал уже знакомый кхазад — тот, который раньше объяснял правила. Чернобородый, насупленный и в клетчатом пиджаке. И в тёмных очках на лбу.

— Хуетак, игроки, — мрачно заявил он. — “Аноманьяками” называть вас не стану, это пускай Парис изгаляется.

— В натуре, полная х… — начал Чебурген, но Зубатый пихнул его в бок.

А сам кхазад рявкнул:

— Цыц! Напоминаю, меня звать Герман. Напоминаю, я здесь на работе. У меня рабочий день не резиновый. И время, пока вы в дороге и вас не снимают, не резиновое тоже. Вы, конечно, можете снова щас завести шарманку, что вам палатку с собой не дали, — он зыркнул на Брюкву, — или гримеров в джакузи, — Герман кивнул на эльфийку. — Но это ничего не изменит!!! Шоу запущено и идет, все такого рода вопросы — они к нашим юристам, не ко мне. Моя задача — брифинг по правилам стартового конкурса! Чем быстрее начну рассказывать, тем вы больше запомните. А это важно! Ведь кто-то из вас уже этим вечером вылетит из проекта.

— Приступайте, милейший, — с достоинством сказал Безобразов. — Мы слушаем.

— Расскажите, господин Герман, молю, — поддакнул Зяма, поправляя очки.

Эльфийка, услышав, что камер нет, плечом отодвинула Чебургена, сунулась внутрь бара, и выудив бутылку воды, жадно выхлебала половину, точно пахарь на покосе.

— Тяжело столько языком трепать, — с пониманием сказал Чебурген, — моё почтение-на! Жаль, что с градусом ничего туда не поставили, верно?

— Верно, — устало сказала Лира Эль, — но вы как-то справитесь, мальчики, правда?

— А то как же! — разулыбался Чебурген. — Дай срок!

Эльфийка поощрительно улыбнулась орку и развернулась к экрану:

— Давай, Герман, меньше болтологии!

Кхазад аж закашлялся.

— Значит, так, — сказал он, собравшись. — Куда мы едем, вам знать не положено. Но задача такая. Добежать от того места, где высадят, до центра лагеря. Там будет алтарь. На алтарь нужно положить свой амулет! Чей амулет последний на алтаре — тот вылетает. Пока всё ясно?

— Кристально, — ответил Нарышкин.

— Да-да, совершенно ясно, — поддакнул гоблин.

— А где амулеты брать? — спросил Плещеев. — Нам выдадут?

— Во! — поднял палец Герман. — Амулеты, жемчуга мои… тьфу ты… Амулеты вам, господа участники, предстоит достать. Из канавы.

— Канавы это наша тема! — тут же радостно заявил Зубатый.

Но Чебурген ткнул собрата в плечо и пробормотал:

— Всё, хорош, брателло… не это самое… не юродствуй! — и покосился на Лиру.

Я сделал отметку, что “тупые” снага знают слово “юродствовать”.

А вот Зубатый, сообразив, что его кореш податлив к эльфийским чарам, нахмурился.

— Что еще за канава? — подозрительно спросил Брюква.

— Увидите. Важно, что она размечена на сектора. Ищете в секторе со своим номером — находите свой амулет. Вешаете его на шею.

— Из канавы?.. На шею — обязательно? — поморщился Плещеев.

— Можно тащить в руке, если рука лишняя, — пожал плечами кхазад. — В общем, амулет! С амулетом вам нужно будет… хм-хм… преодолеть несколько препятствий. Возможно, кое-куда вскарабкаться. Или, хм, прорваться.

На слове “вскарабкаться” головы вскинули Молли и Настя, а на слове “прорваться” что-то решительное проворчали Гриша и Тубус.

— Ничего особо опасного для здоровья пока не планируется, — порадовал нас кхазад. — Снаряжения тоже не будет. Ну, кроме амулета. Всё в ваших руках. И ногах. И головах, конечно, — тут он покосился на меня. — Вопросы есть?

— Вопросов куча, — сказал Серёга Темляков, — только ведь ты всё равно на них не ответишь.

— Правильный подход, — кивнул Герман. — Ну, кстати, время высадки! Последнее, что напомню — специально для господ магов.

Он нашел взглядом Нарышкина и Плещеева.

— Негаторы встроены в браслет каждого из вас. Применять внутри шоу магию не запрещено — у вас это попросту не получится. За исключением одного случая, — он усмехнулся.

— Случая, за которым, ребята, вы здесь, — неслышно, одними губами произнес князь Безобразов. Я услышал лишь потому, что стоял рядом — и за счет собачьего слуха.

— Если с вами произойдет инициация второго уровня — негаторы с этим не справятся, — продолжил гном. — Вы это почувствуете, да и все участники это заметят!!! Напоминаю, что господин Плещеев — маг воды, а господин Нарышкин — аэромант. И в таком случае, господа прочие игроки, шоу временно останавливается для всех. Инициированного пустоцвета, — на этом слове оба молодых мага засопели, — пустоцвета эвакуируют наши службы. Для остальных шоу продолжится после перерыва!

Кхазад пару секунд помолчал, давая усвоить сказанное.

— Ну а что касается Вас, Иван Антонович…

Тут все покосились на князя и стало как-то очень тихо.

— В вашем браслете тоже негатор пустоцвета, — вежливо сказал Герман. — Мы, разумеется, понимаем, что вы его, хм-хм, можете перегрузить. Приложив некоторые усилия. Но мы рассчитываем, что вы, в соответствии с правилами шоу, делать этого не станете. Верим, э… верим вашему слову. Вы же пришли сюда по личным причинам, чтобы, э-э… участвовать как и все?

— Так точно, — сказал дворянин. Как его там… Безобразов-Сицкий?

— Вот и хорошо, — выдохнул кхазад. — Итак, господа, у меня для вас хорошая новость. Вы почти приехали!

Автобус уже некоторое время явно катил по проселку, раскачиваясь.

Герман исчез с экрана, вместо этого мы вдруг увидели наш собственный патибас, который, сверкая яркими цветными боками, и вправду пылил по ухабам какой-то грунтовки. Снимали с рук, с машины, которая шла рядом. По обочинам грунтовки рос лес. Картинка была занятная — патибас действительно выглядел тут инородно, привлекал внимание.

Лагерь в лесу, значит. Так. Но дорога относительно укатанная…

Потом в кадре объявились Парис и Алла — которые, очевидно, прибыли раньше и уже ждали нашей высадки. Саму локацию не показывали.

— И вот они приближаются! — заорал Парис, я теперь слышал его и по телеку, и в наушнике, синхронно. — Аноманьяки, пока еще в полном составе! Что же они нам скажут, когда увидят, где будет разбит их лагерь?

Автобус остановился, двери разъехались. Наша толпа ринулась наружу.

Ну то есть, ринулась пассионарная ее часть.

Но ничего у пассионариев не вышло.

Потому что ближе всех к выходу сидел Жорик, и он, когда двери зашипели и начали открываться, просто встал и шагнул вперед. И, покуда протискивался, намертво загородил проход всем: и уруку, и Тубусу, и даже юркому Зяме.

Поэтому первым наружу выскочил я!

Я с самого начала не полез в двери, а со второго этажа выскользнул на крышу, а оттуда — на внешнюю лесенку.

И...

Ни фига себе! Впечатляет!

Но долго разглядывать место, куда мы приехали было некогда.

Я спрыгнул на землю, прямо под телекамеры. Стильный, наверно, кадр: парень с собачьей башкой спускается с крыши ярко-синего патибаса, который красиво стал на фоне летнего голубого неба; а в дверях патибаса застрял густо-синий, с оттенком в лиловый, тролль. Красота!

— И первым снаружи оказывается участник номер одиннадцать! — завопил Парис. — Как тебе пейзаж, Пол?

— Интригующе! — сказал я, нисколько не покривив душой. — Хотя лично я такое уже где-то видел.

— Ого, ого! И где же ты мог видеть такое? — насмешливо спросил ведущий. — Неужто похоже на усадьбу Татищевых?

— В Хтони видел, — сказал я и Парис осёкся.

Передо мной возвышалась крепость! Ну ладно, не крепость, а укрепление.

И снаружи это было действительно очень похоже, на то, что я видел в аномалии, на берегу речки Ишни, когда я и Наталья провалились в портал, ведущий черт знает куда.

Здесь Хтони не чувствовалось, по крайней мере, пока. Не было вот этого тянущего ощущения под ложечкой, которое я запомнил. Мы никуда не перенеслись, оставались на Тверди.

Тем не менее, передо мной находился вал с частоколом, а у подножия вала — настоящий ров! Не то чтобы это всё было огромным — на частокол у меня при желании получилось бы вскарабкаться, если что-то приставить; но до кольев еще нужно было добраться по крутой насыпи — метра три в высоту. А перед этим — перелезть через ров… Тот имел метр в ширину, максимум полтора. Но вот глубина его была непонятной — ров наполняла мутная вода.

В стене имелись ворота — массивная срубная коробка; створки их были открыты.

А ещё за забором, ещё когда я стоял на автобусе, я увидал характерные такие квадратные ямы — раскопы на месте древних жилищ.

Кажется, это было настоящее древнее городище в лесу — местами реконструированное, местами археологический памятник. И тут мы будем жить? Круто! Правда, надеюсь нам предоставят что-нибудь покомфортнее, нежели ямы из-под фундаментов.

Но сперва нужно попасть внутрь.

Ну что же, реалити так реалити!

Не обращая внимания на дурацкие заявления и вопросы Париса, на снующих вокруг операторов в синих футболках, а также на группу моих соперников, пытающихся выдавить Жорика из автобуса наружу, кидаюсь ко рву. Это ведь он и есть та “канава”, о которой говорил Герман!

Ров действительно разделен натянутыми веревочками на сектора — шириной в полметра. Над каждым участком — яркий номер из пластика, приколоченный к частоколу.

Старт!

…Где-то у меня за спиной вышибают из дверей Жорика.

— Добро пожаловать, аноманьяки! — раздается радостный крик Париса. — Место, где будет стоять ваш лагерь — легендар-рное Сарское городище!

Потом разберемся, чем оно легендарное.

Добегаю до рва — до одиннадцатого сектора, — плюхаюсь на пузо.

Засовываю руку в воду. Глубоко, и… ауч! Я аж взвизгнул!

Вскакиваю — и обнаруживаю, что у меня на руке болтается здоровенная пиявка. Размером с карандаш!

Рядом крутится оператор, лыбится. Снимает мою ошарашенную морду и эту кусачую дрянь.

— Ага-а! — радостно орет Парис. — Вот наш самый быстрый участник и сталкивается с гостями из Аномалии! Пиявки из местной Хтони! Распространенные твари, встречаются от Ростова и до Сахалина. В аномалиях, разумеется!

Ну отлично! Как говорила бабушка, быстрая вошка первая на гребешок попадает. Или, как выражался мой дядя, самый внимательный суслик получает бампером.

…Это я не про пиявку, а про себя!

Отдираю и отшвыриваю тварь. Как ни странно, следа укуса не остается — только пятно от присоски.

Тварь, извиваясь, шлепается на землю; оператор снимает ее крупным планом.

— Фу-у! — восклицает Настя, а еще, как ни странно, Чебурген и Тубус.

Остальных участников мой пример, кажется, не очень смущает. Мои конкуренты разбегаются вдоль “канавы” и — каждый на своём участке — начинают искать амулеты.

Серёга методично шарит во рву протезом, Грышнаг сигает прямо туда, в канаву, так что еще пара пиявок просто вылетают наружу. Глубина ему где-то до середины бедра.

Молли снимает кроссовок и безмятежно погружает в мутную воду металлическую ступню: типа, загорает, ногой болтает.

Маги тоже решительно лезут в ров, только Плещеев тратит немного времени, чтобы перевязать локоны.

Жорик, бормоча “Пу-пу-пу!”, ворочает в воде ручищей. Видно, что к той присосалось не меньше десятка тварей, но троллю абсолютно по барабану.

Эльфийка работает на камеру: визжит и жмурится за всех нас, но ров при этом ощупывает быстро, четко, и еще не забывает шутить о том, какая из этих пиявок делается косметика, а стало быть, они ей уже знакомы.

Брюква одной рукой ищет амулет, а другой придерживает бороду.

Нет, не хватит длины руки, если ты не тролль! Надо как-то по-другому…

Гоблин шерудит в воде палкой для жалюзи, которую отодрал в патибасе; глядя на него, Чебурген тоже решает сделать так, но водитель патибаса активно против.

Зеленый снага Зубатый стоит перед своим участком рва — и громко сетует, как ему западло туда лезть, потому что испачкаются козырные красные штаны.

— С лапасами шкары-на! С лавсановыми волокнами! Жаба душит!

…И всё это я наблюдаю вполглаза, потому что, вполголоса матюкаясь и отдирая от руки пиявок, продолжаю искать свой амулет.

— Во-о! — орет урук. — Е-е-есть!!!

Вздымает над головой штуковину, больше похожий на велосипедный замок — и надевает на шею. Он весь в грязи, как демон, пиявки свисают бахромой.

— Дальше! — вопит Парис. — Беги дальше!

…Да где, блин, где оно? Вон уже эльфийка-стримерша нашла тоже! В какой-то момент мне кажется, что и я нащупал свой амулет, но это оказываются две пиявки, вцепившиеся друг другу в задницы, этакий пиявкоборос, очень символично, но не к месту.

Прыгнуть в ров? Нет, Пол, не дергайся. Сосредоточься. Шарь!

Руку периодически жжет укусами, но я ее не вытаскиваю: Парис среди прочего объяснил (зрителям, не нам!), что пиявки безопасны. Какие-то у них фантомные укусы, не кровь пьют, а ману. Короче, нам ничего не грозит.

— В оригинале ров, конечно, был шире, — рассказывает ведущий, — да и стена, вероятно, выше: сейчас это скорее модель оборонительного сооружения. С другой стороны, хтонические пиявки в нём вряд ли водились! Их заботливо наловили в озере и выпустили сюда, в ров, наши каскадёры…

…Не могу сказать, что я очень им благодарен. Однако…

Вот! Есть! Погрузив в мутную воду плечо и подбородок, нащупываю кончиками пальцев гладкий тросик.

Оп-ля!

— Пол нашел амулет шестым! — заявляет Алла.

Как это шестым, а кто ещё передо мной? Кроме Гриши?! Тубус?

— Но при этом все пятеро игроков, справившихся с первой задачей, всё ещё здесь, с нами! — трагически воет Парис. — По эту сторону забора! Все, кроме…

— Кроме Молли! — радостно сообщает Алла. — Она уже внутри городища. А куда ты отнесешь тех, кто вскарабкался на забор, Парис? …Ах, какое неловкое падение! Вопрос снят.

Я торопливо оглядываюсь…

Глава 5. Чёрный урук — не боится щук!

Среда!

(1-й день шоу. Испытание: добежать до лагеря)

Верчу головой.

Дальше, собственно, частокол — а в частоколе ворота!

…И прямо сейчас из них вылетает — обратно — Грышнаг, точно ему там пинка дали.

Ещё с частокола свисают веревки — только их сильно меньше, чем нас. Где-то вполовину. И есть веревки удобные, толстые, с узлами, а есть — ну такие… бечевы, которыми только ладони резать.

…И прямо сейчас на заборе сидит эльфийка, взобравшаяся по веревке, и тотчас же она — оп! — исчезает за забором. А потом веревка, мелькнув, исчезает тоже. Самая удобная из веревок, кстати!

Парис азартно кричит:

— Ну вы только посмотрите! Что творит Лира Эль! Она достала свой амулет второй, и за воротами оказалась тоже второй, использовав лучшую из веревок! Вот только Лира вытянула эту веревку на ту сторону, лишив возможности ею воспользоваться своих конкурентов! Ка-а-а-кое коварство! Или правильнее сказать — стратегия?!

(Урук вылетает из ворот второй раз).

— А вот фаворит ставок — черный урук Грышнаг — никак не может преодолеть ворота! А всё потому, что Гриша не захотел карабкаться по веревке, а решил потягаться с манекеном!

Не знаю, что там за манекен в воротах, а вот у веревок, свисающих со стены, уже происходит нездоровый ажиотаж, по ним ползут Брюква и темноволосый Нарышкин, и туда же спешат Плещеев и Зяма.

…А я теряю драгоценное время, потому что решил посмотреть, как там Тубус и Настя.

И у Насти, допустим, всё нормально! — она прямо сейчас достает из ямы амулет и трех пиявок впридачу; а вот у сатира дела не очень.

Братюня Тубус шарит в яме №8 наскоро подобранной веткой — и, конечно, выудить ничего не может. А совать туда руку боится!

Поймав мой короткий взгляд, Тубус рыкает:

— Пол, беги, братюня! Я как-нибудь сам… Ща…

— Да ёксель-моксель, Тубус! Это же просто пиявки! Переростки…

Шлепаюсь рядом с его участком и ощупываю дно рва.

— За ноги меня держи, алё!

Тубус держит, я щупаю, а он бормочет:

— Ну просто это же пиявки, Пол! Пиявки — они как змеи… А змей я всегда, того… Очень не очень…

— На! — бросаю сатиру его амулет и одну пиявку, чтобы не расслаблялся.

— О! А-а, блин! Уй! Спасибо, Пол!

Оглядываюсь.

Брюква торчит на стене враскоряку, Нарышкина и Плещеева уже нету — перелезли. Веревку кто-то из них по примеру эльфийки вытянул, а кто-то оставил. Итого с забора свешиваются три веревки, считая ту, на которой Брюква, но из них только две приличные, по третьей высоко не залезешь.

…У ворот какой-то замес.

— Обратите внимание, господа зрители, — орет кхазад с частокола, — на качество здешних канатов! Это не качество, это слёзы! Такие канаты ведь совершенно невозможно использовать нигде! Ни в походе, ни на рыбалке! А вот компания “Брюкке и сыновья” предлагает предлагает прекрасные, прочные канаты для… ДЛЯ-Я!

С последним словом, Брюква, не удержавшись, летит за забор.

К счастью для себя, приземляется по ту сторону. К несчастью для нас, все три веревки, запутавшись, кхазад утягивает с собой.

— Брюква! — ору я, дергаясь в его сторону. — Тьфу ты… Йозеф! Перекинь веревку обратно!

Тубус удерживает меня за плечо.

— Бесполезняк, Пол. Надо через ворота прорываться.

Тут столпились Грышнаг, Настя, Серёга, оба снага, чуть поодаль, наособицу, стоят Безобразов и тролль.

Подбегаем мы.

В воротах и вправду находится манекен — ну такой, как в кино показывают, крутящийся манекен для боя. С торчащими на разных уровнях бревнами, весьма массивный.

И, судя по виду Грышнага и Чебургена — разбитые рожи, кровь из носа, а снага — тот и вовсе и скособочился, — кажется, штука эта довольно лютая.

— Жорика! Жорика туда надо запустить! — уверяет других игроков Зубатый; кстати, штаны снага умудрился сохранить неиспачканными. — Жорик его снесёт!

— Он там застрянет опять, — замечает резонно Настя, — тогда мы совсем не пройдем!

— Дайте я попробую! — воодушевленно восклицает Тубус.

— Да пробовали уже десять ра… — замечает Гриша, а потом только машет рукой.

Потому что сатир, как до того сам урук, с треском вылетает обратно, отброшенный манекеном.

— Ну это же специально зачарованный объект, — тоном ментора говорит Безобразов. — Тут физика не как обычно работает. Его нахрапом не взять!

— Перекинь меня через забор! — командую я Тубусу. — В смысле, подсади! Я перелезу и посмотрю, чё там. Наверняка есть возможность отключить эту штуку!

— И меня! — быстро говорит Настя. — Меня тоже перебросьте!

Напарывается на подозрительный взгляд сатира и возмущенно фыркает:

— Да не собираюсь я одна дальше идти! Полу помогу, конечно!

— Пол, мы ей верим? — спрашивает сатир.

— Верим, — машу рукой я, — давай, друже!

Прыгаем через ров, лезем по косогору. Тубус встает атлантом, уперев копыта в землю, а ладони — в бревна. Подсаживаю ему на спину Настю, потом лезу сам.

В пяти метрах от нас такую же схему пытаются провернуть Чебурген и Зубатый, но едва не валятся в ров.

— Что крестьяне, то и обезьяне, — философски замечает Безобразов.

— Угу, — важно кивает Жорик.

…Урук всё пытается штурмовать манекен, хотя только что убеждал сатира, что бесполезно.

…А мы переваливаемся через частокол.

Чтобы увидеть обширный двор крепости, по которому тут и там разбросаны ямы — фундаменты древних сооружений. А метрах этак в трехстах вдалеке… еще одна стена! И рядом с ней опять происходит какая-то суета, кто-то куда-то карабкается.

— Сарское городище — древний памятник, состоящий из трех частей! — радостно произносит голос ведущего у меня в ухе. — Расположен на крутом берегу в излучине реки Сары! Не правда ли, красота?!

Зрителям прямо сейчас показывают вид с высоты птичьего полета, но мы то ни черта не видим. Однако Парис продолжает рассказывать, нужно же ему забивать эфир:

— Самая старая часть городища, друзья — это северная! Именно там будут жить наши аноманьяки, а-ха-ха! Именно там расположен алтарь, на который им надо водрузить свои амулеты! Но-о-о чтобы туда попасть, нужно преодолеть три стены, идущих концентрическими полукольцами — и трое ворот!

…Да блин, мы и с первыми-то воротами справиться не можем! Спасибо, Брюква, удружил!

Кстати, веревки валяются неподалеку, но перепутаны так, словно гном это специально сделал. А квадратная спина коротышки маячит уже вдалеке, у вторых ворот.

…Ничего, догоним. Длинная трасса — шанс.

— А между тем Молли успешно преодолевает и вторую стену! — вопит Парис. — Она ее просто перешагнула!!! Как ты думаешь, Алла, длинные ноги — это честно? Не пора ли нам их запретить?

— Я полагаю, Парис, что длинные ноги не сочетаются с коротким поводком, — проворковала ведущая. — Смотрите, какие разные тактики выбирают молодые маги, чтобы преодолеть вторые ворота!

Но мне было не до молодых магов, потому что нам бы свои, первые ворота преодолеть.

Там по-прежнему стоит манекен — мы с Настей его теперь видим сзади. Но проблема-то в том, что никакого «сзади» у манекена нет! Он может крутиться как хочет, цепляя своими конечностями человека с любой стороны. И подходить к нему по-прежнему неохота — я не трус, но я боюсь, помню, как урук летал. А у них, я в местной Сети читал, кости сильно крепче человеческих!

Настя тоже кусает губы. Однако же молодец — не помышляет о том, чтобы, бросив нас, бежать дальше. Ну или по крайней мере мне так кажется.

Многорукая скрипучая хреновина медленно и зловеще поворачивается вокруг оси — то в одну сторону, то в другую. Ждёт.

— Ну чего там, Пол? — орёт Тубус с другой стороны ворот. — Видите что-нибудь?

И в этот момент я действительно замечаю то, что нам требуется. Если это не оно — то я уж не знаю, тогда что.

Над воротами, с нашей внутренней стороны, начертан знак: две скрещённые руки со сжатыми кулаками — типа сложенные на груди. Но ведь нам и нужно, чтобы деревянный воин сложил руки смирно. Только вот как добраться до этой «кнопки», чем на неё можно нажать?

— Настя, — ору я. — Вон, видишь? Нужно попасть туда... э-э... чем-нибудь.

Настя без лишних слов хватает булыжник, валяющийся под ногами. Я стараюсь не думать о том, что здесь вообще-то древний археологический памятник! Вон — повсюду фундаменты здешних строений, раскопы. Здесь, так-то, каждый камень имеет культурную ценность — и у нас на Земле нипочём не позволили бы в таком месте устраивать бездуховное реалити-шоу. По крайней мере, я на это очень надеюсь. Ведь не позволили бы? Правда?

Ну, а в мире, где присутствует магия, взгляды на подобные вещи, возможно, отличаются от земных.

Настя метает камни на удивление сильно и точно — уже вторым она попадает в «кнопку», и та загорается. Но не электрическим огнём, а магическим, мягким мерцающим светом.

И гляди-ка — манекен действительно прекращает вращаться. Теперь это не ожившая фигура, которая всем своим видом говорит: «Ну-ка, ну-ка, иди сюда, если костей не жалко» — а обычный деревянный столбик с торчащими палками. Мимо него быстренько протискиваются наши соперники. Ну то есть, Серёга протискивается. А потом Грышнаг с воплем «За урук-хай!» попросту сносит безответную конструкцию, которая больше не способна дать ему сдачи.

И все остальные могут свободно пройти. В целом, это даже не вандализм, а необходимость — ведь иначе ворота не проснулся бы тролль Жорик.

— Ну зачем, зачем же ломать имущество шоу? — орёт Парис. Орёт весело — слышно, что на самом деле ему манекен не жалко, они так и предполагали, что этой штуковине конец придёт. Если бы я делал шоу с чёрным уруком, я бы тоже это предполагал.

Между тем…

— Покедова, братцы! — рычит Гриша. — Мне кое-кого догнать нужно. Срочно!

И он, не оглядываясь, рвёт к следующим воротам — по прямой, не заморачиваясь обходом ям и старых фундаментов. Триста метров — это ведь ни о чём.

И зря! Потому что, как мне показалось, в этих ямах может кое-что быть. Или кое-кто.

Поэтому я успеваю ухватить за плечо Тубуса, который готов стартовать следом за уруком.

И точно — из ям, поднимая пыль, выскакивают какие-то твари и кидаются к Грише. Больше всего они похожи на рыб, которые скачут по суше.

— Земляные щуки, — со знанием дела замечает Зубатый. — Да они безобидные, разве что штаны порвать могут. Они же это... корни под землей жрут, а не мясо. Максимум, крота дохлого могут употребить.

Грышнаг пинками расшвыривает щук на ходу, отбрасывая их обратно в раскопы.

— Ну нафиг, — глядя на всё это, высказывается Настя. — Я лучше в обход. Не знаю, как вы...

И она тоже срывается с места, но бежит не следом за Гришей, а закладывает немалый крюк, чтобы не приближаться к опасным ямам.

А вот Жорик нисколько не переживает из-за щук! И ничего не делает. Просто топает к следующей стене городища. Чудища бросаются на него, вцепляются в синюю шерсть, покрывающую столбообразные ноги. Но Жорику пофиг — он движется к цели, шагает медленно, однако за счёт общих габаритов получается весьма быстро.

«Пу-пу-пу…» — бормочет под нос тролль.

— Покусают — и хрен с ним, а вот штаны жалко-на! — высказывается Зубатый и, ничтоже сумняшеся, начинает их стягивать. — Погоди-погоди, Чебургеныч, ща я узелок смастрячу — и пойдём нормально. А чё, правилами не запрещено штаны снимать!

— Нет, Пол, я в обход не хочу! — решается Тубус. — Мы мутанты с тобой! Нам эти щуки — словно слону дробина! Да же? За мной, брателло!

И он бросается следом за уруком и троллем.

А щуки на этой трассе буквально кишат. Это вовсе не маленькие — размером с руку! — серые твари без глаз, с огромными зубастыми пастями. Тубус им раздаёт ловкие пинки, но изрядное количество щук всё-таки повисает на его лохматых панталонах.

Мне тоже пришлось припомнить дворовый футбол, потому что ведь Зубатый прав — брюки жалко. Бог знает, выдадут мне продюсеры другие штаны или нет — тогда придётся ходить как античный философ Антисфен. Кстати, тоже собака в некотором роде.

Зубы у этих тварей оказываются мелкие — скорее наждачка, чем тёрка. А вот челюсти крепкие: если такая вцепилась, то хрен оторвёшь, а бежать с грузом щук довольно-таки затруднительно.

Поэтому мы формируем эдакий боевой клин. На острие — Тубус, слева я, справа Серёга Темляков — и стараемся не отстать от сатира. Бежим вперёд, отбрасывая настырных тварей.

Чебурген с Зубатым — за нами; а вот Безобразов плетётся позади всех. Ну, то есть как плетётся — шествует с достоинством. Видимо, у него такой стиль на этом шоу.

Добираемся до второй стены. В ней, кстати говоря, двое ворот. А ещё вместо верёвок с верха свисают цепи, и невооружённым взглядом заметно, что с ними, цепями этими, что-то не так. Часть будто покрыта инеем.

Разумеется, что-то не так и с воротами! — причём с обоими. Никаких охранников не заметно. Но воздух в воротах плывёт, колеблется, как бывает на сильном морозе или на сильной жаре.

А ещё надо сказать, щуки всё же замедлили продвижение большинства конкурентов. И когда мы подбегаем к стене, далеко не все те, кто обошёл нас на старте, уже преодолели её.

Молли не видно — насколько я понимаю, она и вправду могла оба этих частокола просто перешагнуть. А вот Лира — здесь. И Брюква тоже. И оба аристократа — Плещеев вон до сих пор не всех щук снял с себя.

Под комментарии Аллы с Парисом они пытаются проникнуть за стену. Причём, я смотрю, ворота не пользуются у них популярностью! — большинство пробуют использовать цепи. Видимо, уже обожглись на воротах — в самом буквальном смысле. Ведь…

Подбежав ближе, я понимаю, что из одних ворот веет холодом и летит иней, а из других — дышит лютым жаром. Настолько сильно, что я бы не поручился за сохранность шерсти, если туда идти. Проверять как-то не хочется, тем более что...

— Заколдованные они, — бросает Нарышкин.

Не нам, а эльфийке, которая стоит рядом с ним, но я слышу.

— Там пространство многомерное. Просто так не получится проскочить — нужно будет идти метров тридцать, а то и больше — через жар или через холод. Плещееву хорошо, он же маг воды... ко льду тоже так или иначе приучен. Чёрт возьми, кабы у меня была моя магия!

— Магии нет, — обрывает его Лира Эль. А потом делает милое личико и просит: — Послушай... как тебя... Алексей? А ты бы мог меня подсадить на этот частокол? По цепям я уже пыталась — не вышло. Просила кхазада, чтобы помог, а тот отказал. Да ещё в такой грубой форме. Пожалуйста! Ну пожалуйста, подсади?

И Нарышкин ведётся, несмотря на то, что его соперник Плещеев с разбега влетает в ледяные ворота. Брюнет тратит время, чтобы подсадить эльфийку наверх. Безо всяких, причём, обещаний ответных услуг с её стороны.

— Вот что значит благородный человек, — пыхтит Чебурген.

Брюква, не слушая никого, лезет вверх. Вот он уже на вершине частокола — на этот раз не пытается ничего рекламировать, видно, что кхазаду очень непросто. Добравшись до верха, Брюква торопливо отшвыривает подальше цепь — и трясёт ладонями. Мне становится ясно — да она же, чёрт побери, раскалена!

Урука не видно — он уже с той стороны.

Жорик, флегматично почесав репу, выбирает огненные ворота. И в последний момент за Жориком, ступая след в след и едва ли к нему не прилипнув, ныряет гоблин Зяма.

— Не, ребят, мне карабкаться не вариант, — бормочет Тубус. — У меня же копыта! Надо напролом! Хотя... это самое... может, по старой схеме? Там, наверное, тоже кнопка имеется!

— Само собой, не тупи, — соглашаюсь я. Тем более, Настя как раз подбежала к нам — в порядке, и брюки целые, ни одной щуки не собрала.

Ну что сказать: должен же кто-то заботиться о других, не только лишь о себе!

По отработанной схеме и стараясь не трогать цепи, мы с Настей взбираемся на сатира, Серёга страхует.

И спрыгиваем по ту сторону стены.

Блин, да когда это первое испытание уже закончится!

...Скоро.

Глава 6. Первый вылет

Всё ещё среда...

(1-й день шоу. Испытание: добежать до лагеря. Финал)

Второй участок Сарского городища выглядит примерно так же, как первый. Ямы, фундаменты. Вдали виден фургон с логотипом шоу. Но наша задача — пробежать ещё 300 метров до следующей, последней стены, за которой расположена северная, самая древняя, как рассказал зрителям Парис, часть городища, находящаяся непосредственно на речном обрыве.

И я, кажется, только что видел Молли, которая перешагнула через эту третью стену! А в раскопах здесь, кажется, тоже кто-то живёт. И эти кто-то прямо сейчас накинулись на Нарышкина и Лиру Эль, которые бегут мимо ям… Фу-у, блин!

…Нет, это я не к магу и тем более к не к эльфийке. Это к местным тварям. Не пришлым.

Но будем решать проблемы по мере их поступления! — для начала нам нужно “выключить” какие-то из ворот.

— Давай посоревнуемся! Кто самый меткий? — ору я Насте, показывая ей на одни ворота, а сам подхватываю камень с земли и швыряю в знак над другими.

Бум! Бум!

Рефлексы меня не подводят — попал! Но и Настя попала тоже. Однако, физподготовка у актрисы! Моё почтение.

Тубус, а также все остальные, кто ещё не вошёл — двое снага и опальный аристократ — забегают в ворота. Блин, да они же просто балласт! — мелькает мысль.

Да-а, снага и дворянин не торопятся.

— Подожди, Чеба, я штаны надену! — просит Зубатый. — О, гляди чо! Многоножки паскудные.

— Их называют “лесными всадниками”, — поправляет его Безобразов. Маг, видно, спец по аномалии.

— Да хоть всадники, хоть многоручки, хоть многочлены. Паскудные твари! Но они для штанов не опасные. Наоборот, надо штаны надеть — эти дряни током стреляются же. Подожжите, я щас.

— Всадники-на… Фигадники! — соглашается Чебурген философски.

Настя, оценив обстановку, опять бежит крюком. Тубус, конечно, бросается по прямой. Я, конечно, за Тубусом — не бросать же братца.

“Всадники”-сороконожки в раскопах просто кишат. Они гораздо быстрее щук, а главное — выше прыгают, норовя оказаться у тебя прямо на голове. И действительно не слабо так дёргают электричеством. А у меня, между прочим, фобия электрических ударов после... после смерти.

И трогать этих тварей противно! Хорошо Темлякову с его имплантом, а мне-то их голыми руками сдирать приходится. Одну, которая в морду вцепилась, я даже в сердцах разгрыз — совершенно зря, никому делать так не советую. Бегу и плююсь.

Помимо паскудных сороконожек, эта часть городища порадовала нас жабами, сидящими на углах раскопов. Крупными, я вам замечу, жабами, размером с собаку. Эти твари не двигались и вообще были похожи издалека на груды камней. Однако, когда рядом оказывался кто-то из нас, начинали жутко орать — мощный такой акустический удар. Не знаю, что с этим звукорежиссёры потом делать будут. Впрочем, когда сатир зарядил одной жабе копытом, остальные на некоторое время умолкли.

“Это же сколько усилий было затрачено, чтобы сюда, в эти ямы, рассадить этих тварей, которых ещё заранее в аномалии изловить нужно было?” — вертится у меня в голове, пока мы бежим. Тут, конечно, без магии не обошлось — без магии эта хтоническая фауна попросту расползлась бы из ям ещё до нашего появления. Но всё равно, морока!

…А главное — что с ними потом устроители шоу будут делать? Я очень надеюсь, что уберут! и ночью в лагере не придётся ждать, что к тебя на башку взгромоздился “лесной всадник”. И жабы тут не начнут орать в 5:00 утра вместо петухов…

А забег продолжался.

— Э-э, мутные, осторожнее! Тут не только сороконожки, тут стреножки ещё! — орёт сзади Зубатый.

— Чего? — недоумеваю я.

— Я говорю, стреножки! Не только сороконожки! Чё, тупой?

— Какие “три ножки”?

— Берендеевские!

— Что ты, братан, снага слушаешь? — пыхтит Тубус. — Они вечно всякую дичь порют, не отвлекайся...

И тут же сатиру приходится поплатиться за своё пренебрежительное отношение!

Стреножки, блин! Это, оказывается, флора, не фауна! Из аномалии выдрали и пересадили сюда некое… растение.

И Тубус с разгона влетает в серые нити, похожие на расползшуюся по земле пряжу. А те, прыгнув вверх, стремительно оплетают копыта и голени сатира. Держат крепко! — Тубус едва не улетел носом в землю.

А неприятнее всего то, что некоторые из этих усов начинают делать вот так: трен-нь! — и пулять в Тубуса короткими твёрдыми шипами, как из лука.

Сатир, матерясь, выдирает копыта из ловушки, смахивает шипы, воткнувшиеся в лицо, предплечье, шею. Те вроде бы и не с большой силой летят — не втыкаются глубоко, но всё равно выглядит очень неприятно. А если такой шип в глаз попадёт? Или в нос... мне? А ещё: если продюсеры считают, что это вот безопасные монстры, стартовые — то какими тогда будут “опасные”?

Серёга рвёт стреножки протезом, я — пинками, рукой закрывая об обстрела глаза и нос. Снага, посмеиваясь, обходят нас по дуге.

— Ору же, ору: стреножки! — поучает Зубатый. — Берендеевские! Чё тут непонятно-на? — и машет рукой.

А через короткое время, приблизившись к очередному раскопу, мы видим такую картину. Долбаные стреножки утащили на дно ямы эльфийку, которую — с усилием разрывая траву, весь покрытый шипами, как ходячий кактус из мультика — пытается освободить Нарышкин.

Да-а, не догнать ему блондинчика.

Снага, не испытывая ни малейших душевных терзаний, проходят мимо. Ну точнее, Зубатый тянет Чебургена за собой.

А вот мы останавливаемся.

— Первыми уже всё равно не быть, — сплёвывает Серёга. — Надо помочь...

— Этой девушке только и надо, чтобы ей мужики помогали, — заявляет Настя, которая по своей длинной дуге как раз добежала до нас.

— Я говорю, парню надо помочь, — вздыхает Серёга и тоже лезет в раскоп.

Вытягиваем мага и эльфийку наверх.

Тубус рявкает:

— Почему это нам не быть первыми? Вон ещё третьи ворота — их, кажись, пока никто не прошёл!

Сатир, конечно, не прав. Но всё же часть наших конкурентов действительно застряла перед воротами! — по традиции. Это гоблин, тролль и кхазад. А ещё Плещеев!

Снага, кажется, просто никуда не торопятся — и не могут себе отказать в удовольствии погиенить, зыря на конкурентов, завязнувших перед финишной прямой.

Здесь со стены тоже свешиваются верёвки, только с подвохом — перепутанные с уже нам знакомыми стреножкками. И в них, в стреножках, безнадежно запутались и молодой маг, и Брюква, который пыхтит, что будь у него его снаряжение, он бы, конечно, в капусту эту хтоническую траву порубал.

Рядом с Брюквой возится Зяма, освобождающий кхазада от пут. Получается у гоблина плохо, потому что трава проросла гному в бороду.

— Вы, уважаемый, голову-то пригните… Сорняк этот прямо за амулет зацепился! Минуточку... — слышим мы.

На устах Лиры, которая видит попавшего в беду Брюкву — змеиная улыбка. И, пожалуй, точно такая же — на губах Нарышкина, когда тот глядит на подвешенного Плещеева.

— Что, теперь этих тоже освобождать? — с тоской произносит Тубус. — Может, ну их на хрен? Пускай висят. Сами дураки.

— Гоблин один не справится, — замечает Темляков.

Но к Зяме подходит вперевалочку Жорик.

— Что ж ты рвёшь? — говорит он басом. — Она же тогда только сильнее цепляется, погляди. Вот как надо…

Шипы, которыми пуляет трава, в синей шерсти тролля не задерживаются, соскальзывают. А может, стреножка в него и не пуляет.

— Не-е, я больше к этой траве не пойду, — заявляет Тубус. — Вы, ребят, как хотите. Но я в этот раз напролом, через проход.

А в воротах на этот раз… В воротах хтонической сборной… Э… Это что за ком грязи?

— Грязевой элементаль, — информирует нас Безобразов, спокойно подошедший сзади. — Весьма крупная особь: элементали обычно поменьше. Откормленная. Он совершенно безобиден! Просто чтобы пройти — придётся слегка испачкаться.

Эльфийка, оценив обстановку, не глядя более на Нарышкина, подскакивает к троллю. Складывает руки перед грудью в молящей позе:

— Слушай, ты такой здоровенный! А ты мог бы меня... ну, перенести через эти ворота?

— Э-э-э... — тянет Жорик.

— Мне кажется, я слегка ногу подвернула, — говорит Лира. — Ну, когда меня эта трава затащила в яму. А ещё я пачкаться очень не хочу — у меня имидж такой. А ты же всё равно пойдёшь внутрь!

— Э-э... Ну ладно.

Брюква, сорвав остатки травяных пут, только сплёвывает. И, не дожидаясь, что будут делать другие, летит в ворота пушечным ядром — врезается головой элементалю в живот и проделывает в этом комке грязи дыру! — через которую вылезает с той стороны и куда-то бежит.

…Дыра зарастает обратно.

А тролль действительно берёт на руки эльфийку.

— Вот же зараза! — не выдерживает Настя. — Манипуляторша!

— Ну, она всё сказала как есть, — хмыкаю я. — «Перенеси, мол, потому что я сама не хочу». А что с этим дальше делать — это решать тому, кому предложили.

— А вот ты бы перенёс? — сощурилась девушка.

— Её нет, тебя — перенёс бы... наверное.

— Что значит «наверное»? — возмутилась Настя. — Я не тол… Не тяжёлая, понял?

— Как пушинка, — киваю я.

Забег ещё не окончен.

Жорик, спиной повернувшись к элементалю, принялся буквально выдавливать того из ворот наружу, оберегая при этом эльфийку. Ее он держал как ребёнка, у груди.

…И выдавил!

Упускать такую возможность было нельзя.

Мы все, конечно, кинулись вслед за Жориком. И наконец оказались в последней, третьей части Сарского городища.

Тут и вправду имел место ощутимый подъём кверху. Раскопов не было: взамен взамен них стояла группа избушек. Им, очевидно, предназначено бвло стать нашими жилищами.

А еще где-то там находился тот самый алтарь, до которого теперь предстояло просто добежать.

Финальная 300-метровка до обрыва, хоба-на!

И мы все рванули.

Тут уже каждый сам за себя — решает только физподготовка. Серёга, Нарышкин, Лира Эль сразу остались позади. Вперед вырвались я и Тубус, Настя наступала на пятки.

А потом я обошёл сатира. На полкорпуса, потом совсем обошел, на метр, на три метра… Тубус стучал своими копытами где-то сзади.

“Пока ты раз-два-три-четыре, я уже раз-два, раз-два!” — мелькнул в голове старый мультик.

И вот, пробежав по главной улице мимо изб, я увидел тот самый “алтарь” — и ведущих, которые там стояли и ждали нас.

— Кажется, Полу досталась не только собачья голова, но и ещё кое-какие собачьи достоинства! — заорал противный Парис. — Например, стремительность!

— На короткой дистанции тренированная собака обходит лошадь, — подтвердила с умным видом Алла.

Бух! Бух! — топают сзади копыта Тубуса.

Я увидел алтарь — круглое такое сооружение из камней! — увидел ведущих, стоящих у финиша, а также моих конкурентов, которые уже добежали.

А еще я увидел Брюкву! — то есть его спину.

Гном пока что не финишировал, стоял, уперев руки в колени. То ли одышка замучила, то ли ещё что.

У меня был шанс его обогнать, и я наддал.

Брюква услышал (не в наушниках даже! теперь мы слышали ведущих вживую) — услышал, что я его нагоняю, и тоже ускорился. Но шансов у него не было.

Я обошел кхазада и всех его сыновей перед самым финишем, прыжком достиг алтаря, рывком сорвал с шеи амулет и опустил в центр.

И только секунд через пять то же самое смог проделать запыхавшийся кхазад, у которого амулет ещё и запутался в бороде. А через секунду после на алтарь лёг амулет Тубуса.

— Михаил Зубров, номер восемь, мутант с копытами! Один из фаворитов тотализатора, — воскликнул Парис, — в первом испытании, увы, увы, не оправдывает возложенных на него надежд! Может быть, следовало брать пример с Грышнага и не возиться, помогая своим отстающим друзьям? А использовать собственные кондиции на все сто процентов? М? — Парис сунул Тубусу микрофон.

— Да ну вас нахрен, — пробормотал сатир. — С вашими ставками и тотализаторами... Я друзей не бросаю.

— Но, Парис! Если бы не вот эти двое мутантов — Тубус и Пол — зна-а-ачительная часть участников ещё топталась бы перед воротами номер один, — добавила Алла. — Как же так вышло, что лишь их троица, включая и тебя, Настя, — а Настя как раз добежала до алтаря, — использовала кооперацию? Причем, чтобы открыть ворота не только лишь для себя, но для других?

Девушка только отмахнулась.

За Настей добежал и Жорик. Слово «добежал» впрочем, не вполне подходило — тролль скорее использовал спортивную ходьбу. Но этого оказалось достаточно, чтобы обогнать снага, Нарышкина и эльфийку.

И, разумеется, Безобразова, идущего последним из всех — неспешным, исполненным достоинства шагом.

— А вот и наш князь! Предпоследний участник забега, — произнёс Парис. — Самая интригующая фигура в нынешнем составе! Иван Антонович, а вы, позвольте узнать, зачем явились на шоу? Напомнить о себе государю или всё-таки побеждать? Если второе, то вам стоит напрягаться сильнее. А если первое, то вы без второго не справитесь.

«Напомнить о себе государю», — вот это новость. Нужно будет узнать подробнее насчёт этого Безобразова...

— Комментариев на данную тему не будет, — сказал князь спокойно.

…Погодите, а что значило «предпоследний»?..

Я ошибся.

Последним шёл не Иван Антонович! — им плёлся Зяма.

Отдуваясь, гоблин дошёл до каменного стола и брякнул амулет в середину.

— Соревнования завершены! — воскликнул Парис. — Дорогие участники! Как вы себя чувствуете?

— Прекрасно, — произнесла Лира Эль, улыбаясь.

Сдаётся мне, что в беге эльфийка могла бы составить нам большую конкуренцию, но предпочла в этот раз сильно не напрягаться, раз уж первое место ей всё равно не светило. Зато перед камерами она теперь красовалась безо всякой одышки.

— Нормально, — заявил Зубатый. — Штаны целы! Жабы капец громко орут — где вы таких раскопали?

— Это квакша ивановская, — пояснил Безобразов. — Коренной обитатель нашей Хтони.

— А вы же их уберёте? Вряд ли в хатах стены звуконепроницаемые, — и снага кивнул на стоящие неподалёку дома.

— Частично, — ответила Алла с улыбкой: не то про стены, не то про жаб.

— Но для начала нужно назвать победителя нашего испытания, а также назвать проигравшего! — воскликнул Парис. — Напоминаю, что по итогам этого конкурса один из участников навсегда покидает Аномалити.

Взоры присутствующих обратились на гоблина.

— Но сначала о победителях! Ита-а-ак… Абсолютным, однозначным, непревзойдённым чемпионом нашего шоу — по итогам лишь первого конкурса, впрочем — становится номер пять! МОЛЛИ! Киборг, имплантированные конечности ниже голеней.

— Имба, — неожиданно заявил Нарышкин — видать, в компьютерные игры играл.

— Нечестно, — поддержала его и Настя.

— Кто-то ещё думает, что это нечестно? — поинтересовался Парис. — Лира, ты что скажешь?

Эльфийка вздёрнула подбородок:

— Предпочитаю думать не о том, как другие поступили нечестно, а о том, как сделать лучше себя, сказала она. — Вот так, мои жемчуга!

— За такой подход, кстати, я респектую, — рыкнул Гриша.

У него было второе место.

— Всё верно, забудьте такие слова, как “справедливо” или “несправедливо”, — царственно постановил Парис. — Вы на Аномалити, и справедливости здесь не будет. Рассчитывать стоит только на себя. А теперь давайте узнаем, кто покидает шоу!

И снова взоры участников скрестились на бедном Зяме.

Парис взял с алтаря его амулет, повернулся к камерам, улыбнулся хитро… И громогласно выкрикнул:

— Господин Брюкке!

На мгновение повисла пауза.

— Амулет именно с этим именем оказался на алтаре последним, — ласково пояснила Алла.

— Что? Как? Я ведь не последним — я же почти на середине добежал! — пробормотал гном. — А если бы у меня было снаряжение...

— Увы, увы, господин Брюкке, — перебил Парис. — Речь вовсе не о том, кто когда добежал! Правила нашего конкурса таковы: ваш амулет должен был оказаться на этом столе не последним. Но последним был именно ваш! И поэтому вы покидаете наше шоу.

Гоблин медленно отступал от гнома за спину тролля.

— Погодите-ка, — сказал Брюква. — Нет, нет! Это точно ошибка! Вы не можете меня выкинуть! Вы мне и так рюкзак взять не дали! Хотя я с вами об этом договаривался. Я... я ведь хорошо прошёл трассу!

— Как кабан пёр! — подтвердил Зубатый, — или даже как кабаниха. Которая без кабанят.

— Увы, Йозеф, по нашим правилам игру покидаете именно вы, — покачала головой Алла. — Но на прощание можно сказать нашим участникам что угодно. Сделайте это сейчас!

— Где этот мелкий паршивец?! — заревел кхазад. — Подайте мне гоблина! Я ему нос в жопу засуну! Где он, где он?!

Разумеется, Зямы уже рядом не было.

— Я вас всех засужу! — бушевал Брюква. — У меня знаете какие связи! И дюжина сыновей!

— Что ж, — произнёс Парис. — Перед вами, дорогие друзья, наглядный пример того, как важно даже в самой сложной и неприятной ситуации всё-таки держать себя в руках. А впрочем, мы с вами можем только порадоваться несдержанности господина Брюкке! Ведь если бы не она, наверняка нам пришлось бы снова выслушивать про ассортимент его замечательного магазина. Это был бы, конечно, последний раз, но и он был бы, откровенно говоря, лишним. Господин Брюкке, прощайте.

Глава 7. Коалиции

Четверг: утро

(2-й день шоу)

Разумеется, мы проснулись от воплей тех самых жаб. Они доносились со стороны центральной части Сарского городища, из-за забора. Жабы очень напоминали сигнашку — как бы квакали, но делали это на одной ноте, начиная и не заканчивая один бесконечный квак. Ну знаете: у какого-то дурака в 5:00 утра завыла сирена и — вся панелька проснулась.

Только продюсеры “Аномалити” не были дураками. Жаб они оставили тут специально, держать нас в тонусе.

А мы не были жителями панельки, отнюдь. Домом, где поселились я и Тубус, стала бревенчатая изба! Новодел, конечно — их построили специально для шоу. Но всё-таки это была настоящая срубная изба, и, например, щели меж брёвен тут были законопачены не монтажной пеной, а типа каким-то мхом.

В избе имелся очаг — совершенно по-летнему времени бесполезный, решили мы; а также два спальных места в виде двух лавок, на которых лежали шкуры. (В смысле, я не про нас с Тубусом — изначально шкуры лежали!) К тому же, они оказались искусственными.

Окошки были под потолком — для вытяжки дыма по-черному, и, едва наступила ночь, через них пожаловали комары. А ещё Тубус жутко храпел. Короче, я не выспался!

За жилища вчера произошла маленькая конкуренция.

Помимо трёх чёрных изб, одна из которых досталась нам, мутантам, были ещё три белые — тоже двухместные. В этих имелись печи, столы, а главное, в окнах стояли стёкла — цветные, витражные! И сами окна были нормальных размеров. На лавках, помимо шкур, лежали мешки с сеном.

И если чёрные избы стояли в линеечку, то белые — лесенкой. Первая — на самом обрыве, с видом на реку, вторая пониже, третья — ещё ниже. Уже без видов.

Когда мы закончили подводить итоги первого конкурса, ведущие с совершенно невинными лицами предложили "самим решить", кому какой дом достанется.

— Я беру вон тот, — мгновенно сказала эльфийка, указывая на лучший из белых домиков. — И пускай со мной будет жить номер пятнадцать.

Пятнадцатым номером шёл Нарышкин. Он со значением поглядел на Плещеева, и блондин слегка покраснел.

Как брюква.

Хоть Брюквы больше и не было.

— А с чего это ты, дорогуша, первая выбираешь, где жить? — тут же полезла в бутылку Настя. Видать, эльфийка её так накалила — в кратчайший срок, — что звёздный статус участницы номер один Настю больше не волновал. Если вообще когда-то волновал.

— А с того, что мне кажется, девочки должны жить в белых домах, — проворковала эльфийка. — Я думаю, с этим спорить никто не станет? А ты, my dear, со мной явно жить не захочешь. Вот я и выбрала для себя... соседа. Чётко, конструктивно.

Мужики разных рас начали один за другим пожимать плечами и говорить, что они, конечно, не против, чтобы девочки жили в белых избах.

— Здесь не может быть никаких сомнений, — пафосно сказал Зяма.

— Я вот вообще на улице буду ночевать, — высказался Грышнаг. — Там!

Неподалёку от изб сооружён был навес, под которым располагался сеновал. Этот шедевр исторической реконструкции не имел стен — у него были только резные столбы. Зато красиво!

Но сено там пока что лежало, и даже пока что сухое. С учётом двухместности домиков двое из нас должны были разместиться именно на сеновале.

— Я тоже на улице буду, — сказал Жорик. — Куда мне в избу.

— Вот так, — Лира щёлкнула пальчиками, — как я и предполагала. Поэтому, sweetie, просто выбери с кем ты будешь жить. Мутант, видимо? Сатир? — и она обворожительно улыбнулась.

— Предлагаю девчачий домик, — сказала Молли позеленевшей от злости Насте, пока та пыталась придумать ответ для эльфийки.

Настя кивнула.

— Отлично. Тогда — кто первый займёт! — сказала Молли, вознеслась на своих ходулях над толпой, в несколько великанских шагов достигла домика на обрыве (того самого, что застолбила эльфийка) и, уменьшившись в росте, распахнула дверь. — Пошли, подруга! — крикнула она Насте.

Нарышкин налился кровью и вознамерился что-то сказать, но Лира ткнула его локотком и только сморщила носик, пропев:

— Фу-у, мои жемчуга, как неизящно!

— Ну отлично! Баб разместили-на, тогда мы занимаем третий белый дом! — сказал Зубатый. — Чебурген, вон тот будет, наш, гляди!

— Ну это уже ни в какие ворота! — возопил Нарышкин, потому что, конечно же, снага зелёным пальцем ткнул в следующий по привлекательности белый домик.

— Почему? — удивился Зубатый. — Было сказано “кто первый займёт”, так вон: Чебурген уже топает. А ты против, чтобы мы в белом доме жили? Это всё потому, что мы снага? Поня-я-ятно!

Теперь Нарышкин не нашёлся, что ответить, а эльфийка обожгла его взглядом, и тем же взглядом указала ему на третью из белых изб — беги, мол, пока эту тоже никто не занял.

Таким образом, мне и Тубусу достался отдельный чёрный домик, а по соседству от нас разместились, с одной стороны, Серёга и князь Безобразов, ну а с другой, Плещеев, который обрел в качестве сожителя Зяму. Гоблин рассыпался в радостных восклицаниях, а вот Плещеев рад не был.

Мы принялись обживаться. В общем и целом с бытом всё оказалось понятно — вода привозная, в пластиковых баклагах, туалет на улице, средство от комаров ещё надо заслужить (нам так и сказали).

Рукомойников поначалу тоже не обнаружилось, и мы с Серёгой обучили князя Безобразова, как его можно сделать из полторашки. В смысле, умывальник сделать, а не князя.

Ребята в синих футболках с логотипом шоу радостно это засняли, но потом всё же приволокли нам рукомойник покрасивее — весь типа берестяной, — а также деревянную бочку, в которой красиво плавал тоже берестяной ковшик с резной ручкой. Для душа. Баню нам, по словам операторов, предстояло построить.

Меня лично это всё не пугало, а интересно было другое: где тут, собственно говоря, Хтонь, и где будут происходить наши весёлые конкурсы. А ещё — где конкретно стоит Сарское городище и какая у нас связь с внешним миром.

Ответы на эти вопросы дал нам уже знакомый кхазад по имени Герман, когда ближе к вечеру собрал всех на брифинг. Вживую гном оказался неожиданно здоровенным, Не только плечистым, но ещё и рослым.

1,75 Брюквы, не меньше.

Мы расселись на складных стульчиках над обрывом, там, где стоял алтарь — кстати, самый красивый вид, открывался, конечно, отсюда, а вовсе не из окна девчачьего домика, — и кхазад принялся нас запугивать.

— Напоминаю, что по условиям шоу связи со внешним миром у вас быть не может! Телефоны мы обратно не выдадим, даже не просите. Категорически запрещено приставать к сотрудникам съёмочной группы, чтобы те вам что-нибудь рассказали, купили или принесли. Это наказывается выбыванием из шоу!

— Не, ну за пивом кого-нить можно сгонять? — сказал Зубатый.

— Категорически нет! — рявкнул Герман. — У нас запрещён алкоголь и всё остальное тоже запрещено.

— Тю-ю, а мы зачем заявлялись? расстроился снага. — Я думал, под шашлычок…

— Хватит паясничать, Зубатько! — потребовал гном. — Зелёная фаза, без камер. Я знаю, что ты очень внимательно читал договор. Так вот: забудьте про внешний мир. Его нету, не существует. Ни пива, ни мяса, ни новостей, ни спрея от комаров. Нету, пока мы не предложим! У вас имеется погреб. В нём хранится запас провизии — это на все две недели. Если раньше сожрё… в смысле, если она окончится раньше — будете голодать. Таковы правила проекта. Можете выдвигать нам любые претензии — но это будет потом. За рамками шоу. А из шоу вы вы-ле-ти-те. И плакал приз.

— Со связью всё ясно, — сказал я, Хотя ясно было лишь то, что эту проблему решать нужно неофициально. — С бытом понятно тоже. Кроме одного: как вообще далеко отсюда Хтонь. Вы нас к озеру возить будете на съёмки?

— Или всё будет сниматься здесь? — спросила Настя. — Сюда будете… завозить Хтонь?

И все, даже тролль, покосились на стену, за которой была необжитая часть городища и в ямах раскопов сидели “лесные всадники”.

— И на эти вопросы ответы даны в договоре, — пробурчал Герман, — и ответы такие: что вам это знать не положено. Но я, так и быть, скажу. Один раз. Большинство конкурсов станем снимать, конечно, на озере. До него расстояние пара десятков километров. Однако и всю территорию городища мы полностью выкупили на время съёмок. Здесь сейчас только наши: операторы, сценаристы, охрана. Фургоны съёмочной группы неподалёку стоят. И аномалии тут почти нету, иначе б никто жить не смог. Кроме чёрного урука, конечно.

Гриша довольно осклабился, а Плещеев спросил:

— Как прикажете понимать ваше "почти"?

— Имеется одно проявление, — признался Герман. — В конкретной точке под берегом, сейчас обтянуто киперкой. Точка работает как портал! Оттудова можно попасть прямо к озеру. На южный берег, где полуостров. Скромный такой, говорят наши маги, порталишко.

— И что, мы через этот портал будем ходить? — поразилась эльфийка. — А если оттуда к нам вывалится какой-нибудь бочажник?

— Никто ниоткуда не вывалится, — заявил гном, — а если и вывалится, то по косогору не влезет, а если и влезет, то это дело охраны. Не ссыте, не первый сезон снимаем. И мы этой дыркой пользоваться не планируем, к озеру на машинах ездить удобнее. А что касается тварей, которых мы вчера напустили… — он усмехнулся. Выловили их давно! Они же дорогостоящие! Кого наши рабочие не поймали, тех местные заохотят. Тут неподалёку снажья деревня — так наша охрана, скажу вам, заколебалась местных гонять, в первые дни особенно.

Чебурген и Зубатый радостно переглянулись, а гном опять рявкнул:

— Даже не думайте!

…К вечеру оба зелёных орка были в зюзю.

***

И вечером же я направился к фургонам съёмочной группы. Невзирая на строгое предупреждение Германа — не приближаться к ним, если не случилось ЧП. Фургона было четыре, они стояли квадратом. Когда я приблизился к углу этого квадрата, с другого угла появились Жорик и Зяма. Мы, состроив сложные щи, поглядели друг на друга издалека.

— Я тоже на тебя пять тысяч денег поставил, братан! — заорал Жорику в спину охранник, который меня не заметил. — Смотри мне!

А потом заметил, моргнул и поспешно брянкул:

— Сюда участникам шоу нельзя!

Хм, и что значит “тоже”? Проверим…

— У меня очень важная информация, — таинственным голосом сказал я, — про злоупотребления, сговор, и ставки этих самых участников на самих себя! Брэкинг ньюс!

— Чей сговор? — спросил охранник.

— Как минимум, твой, — я пожал плечами, — с этими двумя. Верно?

Охранник — рослый мясистый дядька — весь пошёл красными пятнами, и заорал:

— Ты что несёшь! Думаешь, самый умный? До тебя знаешь, сколько таких участвовало? Мой тебе совет…

Тут из фургона выглянул Герман, жестом заткнул охранника, увидел меня и поморщился.

— Зелёная зона, — сказал он. — Чё тебе надо, Шуриков? Я же предупредил: к нам — не лезть!

Покосился в ту сторону, где исчезли Жорик и Зяма и добавил:

— А эти двое приходили по медицинским вопросам! У них аллергия, понял?

Чего уж тут не понять, — откликнулся я, — если тролля побрить — небось, весь красный будет. Герман, а если вдруг у меня тоже начнется аллергия и я захочу, скажем, ставку сделать — к тебе обращаться? А то что-то чешусь…

Кхазад тоже покрылся пятнами, и я торопливо добавил:

— Нет — так нет! Пришёл-то я не за этим. А вон за тем, — и указал пальцем на стоящий под навесом, в сторонке, прибор.

Точно такой же, как и в подвале Зоотерики, куда Селена водила меня взглянуть на сестру. Фиговина в бронзовом корпусе, похожая на китайскую жабу. Измеритель активности Хтони.

— Можно посмотреть?

Герман секунду поколебался, затем махнул охраннику рукой. Тот отступил, пропуская меня внутрь огороженного пространства.

— Идём, — Герман потащил меня к “жабе”.

Народу здесь, в этой обширной загородке, находилось прилично. Кто-то торопливо печатал текст в ноутбуке, кто-то орал “мне надо срочно аккум на камеру зарядить, уберите своё барахло”. Из окна дальнего фургона доносилось: “вот тут сплит, я тебе говорю! где ему тварь в ухо вцепилась, сразу после визга!” — ухо, судя по всему, обсуждалось моё.

Ведущая Алла сидела в двух шагах от жабы, на коврике. В позе для медитации и с закрытыми глазами. С идеальной прямой спиной. Но по её виду как-то сразу было понятно, что медитирует она не от безмятежности, а от безысходности.

— На меня вышла твоя начальница, — уведомил меня Герман, покуда тащил. — Ну эта, лиса.

— Селена, — сказал я.

— Точно!

— Только она мне не начальница, а… Короче, всё сложно.

— Да плевать мне, — сообщил Герман. — Но она сказала, что у тебя особая связь со здешней аномалией.

Гном кивнул на прибор. В окошке виднелась зеленая зона, однако вплотную ко светло-жёлтой. Смысла цифр я не понимал.

— Видишь? Контролируем. Жаба в открытом доступе стоит, как положено по тэ бэ.

— Ничего вы не контролируете, — сказал я, — вы просто измеряете. У вас вообще Инциденты бывали во время съёмок?

— Несколько раз бывали, конечно, — кивнул кхазад. — Ничего, без жертв обходилось… в съёмочной группе.

Он дёрнул себя за бороду и спросил:

— Это правда, что чем ярче шоу, тем выше опасность Инцидента? Такой тут Хранитель?

— Правда, — ответил я.

Герман снова подёргал бороду и вздохнул.

— Ну, от этого ничего не меняется, варианта просто разъехаться по домам у нас нету. Тут такие спонсорские контракты! Ты не представляешь.

— По контрактам я как раз спец, — сказал я.

— А ещё, с этого сезона у нас слышал, какая песня на заставке? — похвастался гном. — Show must go on! За неё Тилю Бернесу столько денех отвалили… Короче! Если будут какие-то там предчувствия, предвидения — или как оно у тебя работает? — ты просто мне говори. Я твоей начальнице тут же передам, не сомневайся.

Селене, как и работникам “поликлиники”, нужен был контакт с Хранителем Хтони. А Герман воспринимал это как возможность поднять бабла, слив некие сведения “отсюда туда”. Вроде мухлежа со ставками.

Я кивнул на сидящую в трех шагах медитирующую ведущую и поднял бровь. Брови у меня были светлые, хотя вся морда — коричневая.

— Ой, да ей пофиг, — отмахнулся Герман, — она когда так сидит, вообще от всего отключается.

— Ладно, — сказал я кхазаду, — буду иметь в виду.

Не стал терзать его дальнейшими намёками на нечистоплотную игру. Нужно понаблюдать, как будут разворачиваться события.

***

Ну а еще в лагере, конечно, с вечера первого дня начали возникать коалиции. И обсуждаться, кто вылетит: за кого станем голосовать на первом Совете.

Интриги тут не было: все конкуренты единодушно сошлись на том, что жертвой должен стать Зяма.

Гоблин подставил сам себя — точнее, подставил-то он кхазада Брюкву! Но это, во-первых, было не очень порядочно и никому не понравилось. А во-вторых — ну, в первом-то испытании Зяма проиграл, по совести говоря! Поэтому выкинуть его было логично и не зазорно.

Конечно, был вариант, что на Испытании (до Совета!) гоблин добудет Иммунитет, но в это никто не верил. Трюк с подменой амулета больше не проканает.

Короче, американские политические журналисты из моего мира сказали бы, что наш Зяма — хромая утка. Хе-хе.

Гоблин шустрил, со всеми пытался договориться и спасти шкуру, но шансов у него не имелось. Тем не менее, Зяма отыскал трех союзников — двоих снага и Жорика, — с которыми создал альянс. (На самом деле, добродушному, но туповатому троллю просто стало гоблина жалко. А снага — тем было пофиг, за кого им голосовать и с кем заключать союзы. Первые кандидаты на вылет после Зямы).

Сия коалиция четверых орков, которую Лира обозвала Народным блоком, намеревалась выгнать из шоу пятого — черного урука Гришу. Тот вроде как был в союзе с Молли — два сильных участника! — и оба они целились в гоблина.

А точнее — вечером первого дня Зяма везде мельтешил, ныл, строил из себя сироту казанскую и ненавязчиво так навязывал всем идею “выбить сильного конкурента”, сиречь урука. Жорик ничего не делал, а Зубатый и Чебурген упёрлись “рыбачить” под обрыв, сманив парочку операторов. (Другие участники шоу вздохнули с облегчением).

В общем, казалось, что всё предрешено.

Комары, аномальные жабы и храп сатира сделали мою ночь; утро было не добрым.

Я вылез из дома, чтобы убедиться, что я не один такой несчастный. И на площадке у кухонного костра обнаружил Настю и Безобразова.

Щебетали птички, орали твари. Настя мрачно отмеряла гречку на общую кашу. Безобразов неумело колол дрова, придерживая бревна левой рукой. Пока князь не заработал себе прозвище Девятипалый — а может быть, и Восьми-, — я забрал у него топор.

— В вашей паре, выходит, храпит Молли? — спросил я у Насти.

— Не говори, — вздохнула она, — ещё и ногой дребезжит.

— Обо что?

— О другую ногу, конечно!

— Логично. А вам, Иван Антонович, как спалось?

— Я вообще не спал, — сказал Безобразов, — это же невозможно! Духота! Теснота!

Экая принцесса на горошине.

— Темляков храпит?

— Сергей вскрикивает во сне. И мычит.

— А.

Историю с княжеской опалой Тубус мне пересказать затруднился. Смартфон отобрали, а спрашивать у Безобразова напрямую было неловко.

— Рассчитываете дойти по победного, Иван Антонович? — спросил я с преувеличенной бодростью.

— Конечно, — спокойно сказал Безобразов, моментально сделавшись очень спокойным и закрытым. Как и каждый раз, едва речь заходила о его участии в шоу.

— Какие рассматриваете варианты в плане союзов? Как насчет примкнуть к нашему?

…Вчера вечером как-то само собой выяснилось, что я, Тубус, Настя и Серёга продолжаем держаться вместе — и по местным раскладам выходит, что у нас тоже некая коалиция. Молли назвала нас “Нормальные”.

Безобразов покачал головой.

— Спасибо, молодой человек. Но — нет.

Я бросил взгляд в сторону белого домика, где обитали Лира и Нарышкин. Это была еще одна коалиция, к которой вынужденно, невзирая на неприязнь, примкнул блондинчик Плещеев. “Элита”, как они себя окрестили.

— Нет, и с этими союзниками мне не пути, — уведомил меня Безобразов, проследив направление взгляда. — Я в этой игре вне блоков и коалиций, сам по себе. Такова моя принципиальная позиция.

— Ну а голосовать-то вечером будете за кого? — спросила Настя. — За гоблина?

— А на вопрос, за кого я стану голосовать, я отвечать не стану. Вообще, ни на каком этапе, пока Совет не прошёл, — ответил Безобразов. — Считайте это моей тактикой.

— Поглядим, какие она принесет плоды, — сказал я.

Глава 8. Красный, жёлтый, зелёный

Четверг: в обед на озере

(2-й день шоу. Испытание: “Кот кто в мешке”)

После обеда, на который у нас пошла та же гречка, что и на завтрак, нас погрузили в автобус (только не в тот роскошный, с шестом, а в самый обычный), чтобы везти на озеро.

Атмосферка царила нервная. За завтраком и в обед было много нытья про то, что каша — пустая (а вот и нет, Настя в нее направила две банки тушенки!), а припасов — мало!!!

Их было действительно мало, но что же теперь, удавиться, что ли? А вот Настю, которая приготовила еду на весь лагерь, можно было бы и поблагодарить! Но часть игроков это сделать как-то забыли — “Элита” и пара снага, вот такое единство противоположностей. Настя, конечно, им всем напомнила. Никому не понравилось.

Те же несознательные личности оставили на столе грязную посуду, словно так и надо. Здесь уже ругаться начал урук: Гриша оказался внезапно редкостным чистюлей. Пока все собачились, вообще всю посуду незаметно помыл Зяма, а потом сообщил об этом со льстивой улыбкой. Особой радости тоже не вызвал, конечно. Становиться моральным должником гоблина никто не хотел — его ж выкидывать вечером!

Короче, на берег Неро мы прибыли заряженные и злые — самое то для конкурса.

Здесь уже всё было готово: камыш местами скошен, местами завязан стильными чёрными лентами, обеспечивая вид с берега на озеро — короче, оформлена площадка. Нас вывели из автобуса, построили красивой компактной группой, чтобы все помещались в кадр, а потом из камышей что-то полезло. Эльфика демонстративно-виктимно взвизгнула, а Серёга и Гриша заметно так напряглись, но операторы в синих футболках оставались спокойны — и оказалось, что это всего лишь гигантский краб (всего лишь, ага). На плоском панцире краба стояли Парис и Алла.

— Приветствую вас, аноманьяки! — заорал Парис. — Вводная часть закончилась, мы приступаем к настоящим испытаниям! Вы готовы?

— Всегда готовы-на! — завопили снага.

Остальные мои соперники таращились на ведущих настороженно.

— Это местный краб? — нервно спросила Настя. — Хтонический?

— Да не, — ответил шёпотом Тубус, — это наш, офисный, у Зеула в аренду взяли, выходит… Он безопасный.

— Обратите внимание на эти мешки, — жизнерадостно заявил Парис, и сделал широкий жест, указывая на другой угол площадки.

Мешки стояли в рядок: большие и маленькие, разноцветные — жёлтые, красные и зелёные, а ещё был один белый мешок и один чёрный. Всего их стояло там ровно 14 — по числу нас, игроков.

— Как вы думаете, мои дорогие, что вас ждёт? — с лукавой улыбкой спросила Алла.

— Бег в мешках, — мрачно предположил Серёга.

— А вот и нет! — воскликнул ведущий. — Ещё варианты?

— Нужно угадать, что внутри, — прогундел Нарышкин.

— И что же, по-вашему, там? — тут же осведомился Парис.

— Не знаю, что именно, но нам это не понравится, — ответила Молли.

— Браво! — воскликнул ведущий. — Белиссимо! Лучший ответ!

— Кажется, Молли первая поняла, как нужно относиться к этой игре, — промурлыкала Алла.

— Ещё как поняла! На Аномалити всегда нужно быть готовым, что тебе что-то не понравится! — закричал Парис. — Не понравится, Молли, и ещё как! Но всё же, по-вашему, что нужно делать с этими мешками?

— Кидать, — пробасил Жорик.

А я сказал со вздохом:

— Держать.

Никогда не любил планочку и вообще статичные упражнения — лучше уж отжиматься, пока шпингалеты не треснут, чем тупо стоять. Я парень подвижный.

А тут, клык даю, предполагалось именно это.

И я оказался прав!

— Ваша задача — как можно дольше удержать полный мешок на весу! — объявил ведущий. — У них разный вес: зелёные легче, жёлтые средней тяжести, красные тяжелее жёлтых. При этом красных, жёлтых и зелёных мешков — по четыре штуки. А ещё есть белый мешок — он вообще почти ничего не весит! но он такой только один. И есть чёрный, самый тяжёлый. Однако, хорошая новость — чёрный мешок тоже только один. Правила ясны?

— Всё ясно! Давайте начинать-на! — заявил Зубатый. — Чего базар трясти? Беру зелёный мешок.

— Не всё так просто, — погрозила пальчиком Алла. — Мешки вы выбираете не себе, а друг другу! И тот, кто сам получил мешок, выдаёт любой из оставшихся следующему участнику, если тот свободен. Понятно?

— Понятно, что на жопе пятна, — буркнул Чебурген.

— Участник, который последним отпустит мешок на землю, получит Им-му-ни-тет!!! — возгласил Парис.

— А кто выбирает первый мешок? — подняла руку Настя.

— Разумеется, наша участница номер один! Лира Эль! Тебе необходимо выбрать любого другого участника и решить, какой мешок он возьмёт. Прошу! — и Парис куртуазно указал эльфийке на всех нас.

Лира не торопилась.

— А что в мешках? — задумчиво спросила эльфийка.

— Сюрприз! — ответил ведущий с ухмылкой. — Но развязывать мешок нельзя, пока я не скажу.

— Тогда я выбираю Лёшу Нарышкина, — сказала Лира, — и пусть он берёт зелёный мешок.

— Мудро, — кивнул Парис. — Господин Нарышкин, пройдите, возьмите зелёный мешок и вместе с ним станьте на ту площадку, — он показал рукой, — в сектор, отмеченный вашим номером. Перед этим, правда, вам нужно выбрать следующего участника и сказать, что за мешок тот получит.

— Это будет Плещеев! — немедленно заявил Нарышкин. — И ему достанется чёр...

— Меня выбери! — завопила Лира Эль.

Нарышкин осёкся:

— Кхм, да. Отмена заявки. Я выбираю Лиру, и пусть у неё будет бел...

— Зелёный! — рявкнула эльфика.

— Гхм... Да, пусть у неё будет зелёный мешок.

— Лира. Не спрашиваю, почему ты командуешь в вашей паре, — ухмыльнулся Парис. — Однако задам вопрос: почему зелёный мешок, а не белый?

— Интуиция, — улыбнулась эльфийка.

— Да будет так. Теперь снова ты выбираешь следующего участника.

— Я выбираю Грышнага, — сказала эльфийка, — и даю ему чёрный мешок, потому что он — единственный на проекте чёрный урук!

Снага заулюлюкали. Грышнаг, оскалившись, дошёл до мешка и закинул его на плечо — безо всяких усилий.

— Вставай на свой сектор, Гриша, — распорядился Парис. — Пока можешь не держать мешок и, главное, не развязывай горловину! А ещё ты выбираешь следующего участника.

— Я выбираю сатира! — рыкнул Гриша. — Пускай берёт красный.

Тубус протопал к мешкам, вытянул красный.

Тем временем за моим плечом шушукались снага и гоблин.

— Сначала друг дружку нужно обеспечить зелёными мешками, — внушал соратникам Зяма. — А потом уже красные валим на всех остальных! Поняли?

Тубус тоже глазами нашёл меня, кивнул на зелёный мешок. Я поморщился: не спортивно, брат.

— Тогда я выбираю Зубатого! — ляпнул Тубус. — Пускай берёт красный мешок! У него со штанами сочетается.

— Нормааааально! — радостно сказал Зубатый.

Зяма изо всех сил подавал ему знаки, чтобы снага теперь выбрал его. Ведь остались два зелёных мешка и один белый.

— Жорик! — радостно сказал снага. — Пускай берёт красный мешок, а то ну совсем несерьёзный расклад-на.

Зяма страдальчески закатил глаза.

Тролль пошмыгал носом.

— Давайте Насте года достанется зелёный мешок, — сказал он. — Настя, а ты выбери Зяму!

— Да блин! — воскликнула Настя. — В каком смысле? Я на такое не подписывалась!

— Конечно, ты можешь выбрать кого угодно, — сладким голосом вклинилась Алла.

Настя стрельнула глазами туда-сюда: на мешки, на участников, потом опять на мешки.

— Ладно! — воскликнула она. — Пусть будет гоблин! И ему достаётся... та-дам! Белый мешок!

— Да в смысле?! — воскликнул Серёга. — А если он иммунитет выиграет?!

— Не секрет, что большая часть участников, в том числе и твоя Настя, коалиция собираются на Совете голосовать именно за вылет Зямы, — сказала Алла. — Уверена, что хочешь дать ему белый мешок? Даже не зелёный?

— Уверена, — кивнула Настя. И добавила: — Ни хрена он не выиграет.

Между тем Зяма, бормоча: “Тысяча благодарностей! Нет, мильон!” — ухватил белый мешок и без видимых затруднений поволок его.

— Не спешите, господин Фликсов, — окликнул его Парис. — Ваш выбор? Кто следующий и какой мешок получает?

— Зелёный, зелёный, конечно! — возопил Зяма. — Зелёный мешок Чебургену!

— Потому что и снага тоже зелёные, — покивал Парис. — Принято.

Чебурген, ухмыляясь, наградил Плещеева последним красным мешком. Всем остальным — то есть Молли, мне, Безобразову и Серёге — достались жёлтые.

Мы встали на позиции. Светило солнышко, дул ласковый ветерок. Несильный: камыш не шумел.

Слегка тянуло под ложечкой от близости Хтони, но монстры на берег не лезли и Царь помалкивал. Даже если числился в зрителях этой феерии.

— Ита-а-ак, мешок держим на вытянутых руках! — распорядился Парис. — Правая держит под днище, левая — за горловину. По моей команде шнурок горловины нужно будет распустить. Но это ещё не скоро… или, по крайней мере, я на это надеюсь! Поехали!

Началось великое стояние с мешками на озере Неро.

По совести говоря, абсолютно не зрелищное. Надеюсь, что и Царю было не интересно — он молчал. Пыхтя и перетаптываясь, стараясь не опускать руки, мы тусили на жаре.

Парис и Алла натужно острили, эльфийка, Молли и Настя язвили, Зубатый и Чебурген отпускали похабные шуточки. Поначалу. Потом все сдулись — даже ведущие. Необходимый объём острот был озвучен, для монтажа серии его было достаточно. А кто смотрит в прямой трансляции — они и так продолжат. Потому что те самые аноманьяки и есть! Они, а не мы.

Держать груз тоже сначала было легко, но потом руки начали каменеть, и не такой уж тяжёлый жёлтый мешок начал будто бы прибавлять в весе с каждой минутой.

Крепче всех оказались Гриша и Жорик — эти, кажется, вовсе не замечали веса. Хотя вообще-то Грише должен был достаться самый тяжёлый груз! Зяма со своим белым мешком тоже бодрился и хорохорился. Он даже заявил Насте, мол, “сударыня, я ваш вечный должник”. Она прошипела, что запомнит.

Конечно, ни о каких вытянутых руках речи на самом деле не шло — мы просто старались не прижимать мешки к телу совсем уж палевно, внаглую. Я, например, руку, которая поддерживала мешок под днище, упёр локтем в рёбра — иначе было не вывезти. Притом вес жёлтого мешка вряд ли превышал пару килограммов.

Кстати, сам мешок был любопытный. Явно не в магазине куплен, а пошит специально для шоу. Ткань толстая, плотная, будто бы и не ткань даже, а резина. При этом мешок был мягким, но нащупать внутри него контуры содержимого — хоть твёрдого, хоть сыпучего — почему-то не получалось.

Прошло, наверное, минут десять. Парис с Аллой удалились, попили воды, вернулись. Мы, игроки, вяло переругивались, стоя на жаре.

Наконец, Парис стал перед строем, нехорошо улыбнулся и радостно заявил:

— Ну что же, дорогие участники. Все оказались крепкими орешками, никто не слился. Ужесточим наши правила! Во-первых, теперь я буду особо внимательно смотреть, не прижимаете ли вы руки к корпусу. Во-вторых… Сейчас, по моей команде, дёргаем за шнурок и открываем горловину мешка. Напоминаю условия проигрыша: если окажется, что мешок пустой, или если вы его не удержите и он коснётся земли. На раз-два-три, готовы?

— Там внутри кто-то живой, — сказала Настя, стоящая слева от меня. — Сто пудов там кто-то живой.

— К гадалке не ходи, — мрачно сказал Серёга. — Ну, с Богом!

— …Три! — выкрикнул Парис.

Я потянул за шнурок. Мешок резко дёрнулся, и его горловина едва не вылетела из моих пальцев — но всё-таки я свой удержал.

Однако справились с этим не все.

Мешок Лиры Эль валялся на земле!

Из него выползала длинная толстая змея, которая всё тянулась и тянулась наружу, и никак не могла закончиться. Боа констриктор какой-то. Местного хтонического разлива.

Сама Лира с визгом метнулась прочь. Её соседи — Серёга и Молли — тоже попытались сделать шаг в сторону, но Парис приказал им остановиться: “Кто покинул свой сектор — выбывает”.

Тогда Молли с ругательствами просто вознеслась к верху на своих шарнирах, а Серёга продолжил борьбу с собственным мешком, косясь одним глазом на змею.

Из моего мешка никто не выскочил и не выполз, потому что я вовремя перехватил горловину — но сам мешок теперь дёргался и вырывался из рук. А еще оттуда раздавался свист! Фальшивый, но такой громкий, что хотелось уши заткнуть. И из других жёлтых мешков тоже неслась какофония: вопли, визги, скулеж, словно там внутри сцепилась стая дворняг.

— Держим, держим! Не опускаем, не прижимаем к себе! — азартно орал Парис.

Да уж! Прижимать к себе эти чудо-аксессуары теперь вообще не хотелось.

Из белого, невзирая на судорожные попытки гоблина помешать этому, выскользнула сороконожка — тот самый лесной всадник. Всадник немедленно оседлал Зяму, скакнув из рук гоблина прямо к нему на плешь. Зяма с воплем шлёпнулся на задницу, выпустив мешок.

— Какой пассаж! Белый мешок оказался коварен! — прокомментировала Алла. — Ведь лесные всадники умеют просачиваться в маленькие отверстия. Участник номер шесть проиграл.

Из красных мешков доносилась жуткая вонь — и летели мелкие не то брызги, не то порошок.

Тубус и Зубатый справлялись со своими мешками кое-как.

Плещеев вообще не справлялся — с проклятиями он швырнул контейнер на землю и отбежал с площадки.

Жорик сжимал красный сидор с абсолютно невозмутимым видом, хотя тот у него в кулачище так и мотылялся в разные стороны.

Из отброшенного мешка Плещеева вывалилась покрытая слизью жаба. Вонь стала ещё сильнее, так что оба ведущих синхронно шагнули назад.

“Ква-а-а!!!” — сказала жаба и пустила огромное облако мелких брызг, а потом длинным прыжком исчезла в камышах.

— Всё верно! — крикнул Парис. — В красных мешках, дорогие друзья, у нас жабы-вонючки! Просим не путать с так называемыми лягухами, распространёнными здесь же, в этой Хтони, а также с орущими ивановскими квакшами, которых мы все видели и слышали буквально вчера.

— И сегодня утром, — пропыхтел я.

Да уж, богата ростовская Хтонь жабами и лягухами, ничего не скажешь.

— Как вы могли понять, дорогие зрители, мешки, конечно, магические. Пока горловина такого мешка не распущена, тварь сидит смирно. Но стоит лишь потянуть за шнурок... Да вы сами оцените! Ведь в чёрном мешке, который достался уруку, сидит коряжник. Вот это битва титанов!

Битва титанов выглядела вот как: из мешка лезло что-то, напоминающее корягу, но живую. А урук запихивал это обратно. Коряжник скрипел, трещал и пытался выпростаться наружу хотя бы одним отростком. Грышнаг матерился и уминал тварь назад — как тесто, которое лезет из кастрюли. В какой-то момент Гриша не выдержал и, держа горловину мешка двумя руками, попытался забить монстра внутрь ногой. Это у него получилось, но равновесие урук потерял, и днище его мешка чиркнуло по земле.

— Увы, увы, дисквалификация! Игрок номер четыре выбывает из соревнования! — возгласил Парис.

Все остальные кое-как справились с фактором неожиданности и теперь главной задачей опять стало удержать груз. Хотя это не было просто!

Грибы орали, жабы воняли, змея, явившаяся из мешка Лиры, пыталась залезть на ногу Серёги. В какой-то момент Темляков тоже не выдержал и начал железной рукой отдирать её, а мешок дёрнулся, и… содержимое вывалилось на землю.

— В жёлтых мешках — гриб-визгун! — провозгласил ведущий.

Гриб-визгун напоминал сыроежку размером с футбольный мяч, только с человеческим ртом, и изо рта натурально доносился визг. А еще, кажется, конкретные ругательства в серёгин адрес.

Серёга с досадой ответил грибу пинком — тот улетел в озеро. Змею Темляков отправил туда же и, раздражённо ворча, ушёл с площадки.

— Участник номер три выбыл, — констатировала Алла.

Опять потянулись изнурительные минуты. Мой гриб-визгун сильно не дёргался, но орал в мешке натурально как резаный. Хм, а на сковородке его пожарить, интересно?

Первым сдался Безобразов. Руки у него не дрожали, но он аккуратно опустил свой мешок на землю и заново завязал узел.

— Выхожу из этого испытания, господин ведущий, — сказал он. — Дикси.

— А мне кажется, вы могли бы держаться дольше, князь! — воскликнул Парис. — Пока что не выглядит так, будто вы на пределе возможностей. А ведь ваша цель — привлечь к себе максимальное внимание, верно?

— Предел — понятие растяжимое, — усмехнулся Безобразов и отошёл.

С жёлтыми мешками остались двое: я и Молли. Киборгесса некоторое время взирала на меня с вызовом и делала хорошую мину при плохой игре, но потом сил у неё не осталось. Молли стала совсем уж явно прижимать к себе трепыхающийся мешок, и Парис вывел её из соревнования.

Что касается красных, то Тубус кряхтел, но держался. Жорик стоял каменным истуканом. А Зубатый поставил мешок себе на макушку и долго спорил с Парисом, уверяя, что ведь руки-то у него вытянуты, просто кверху? и голова ведь — это не корпус? — следовательно, он правил не нарушает.

Зелёная жабья слизь, исторгавшаяся из мешка на макушке, Зубатого нисколько не беспокоила.

Кажется, это могло продолжаться долго, однако, увлёкшись дискуссией, снага всё-таки упустил момент, когда жаба, квакнув, вырвалась из мешка и мощным прыжком стартовала с макушки орка куда-то в заросли.

— Номер семь выбыл, — злорадно сказал Парис.

У зелёных первым сдался Нарышкин, вторым — Настя, третьим — Чебурген. Их змей аккуратно выпустили в камыши.

Остались я, Тубус и Жорик.

— Кто бы мог подумать, что именно обладатели красных и жёлтых мешков окажутся тремя финалистами! — разливался ведущий. — Или всё-таки можно было подумать? Ведь эти участники являются фаворитами ставок, особенно тролль и сатир.

…Обидно, а я что, рыжий, что ли? Вовсе нет! Я каштановый! …Ладно, дайте срок. Выбьемся и мы в фавориты.

В итоге бронзовая медаль досталась Тубусу.

Сатир мог бы стоять и дальше, однако зловредная жаба как-то особо прицельно плюнула из горловины мешка струёй слизи, угодив ему прямо в глаз. С нецензурными восклицаниями Тубус вытряхнул её из мешка, но всё-таки удержался от того, чтобы пришибить копытом. Наверное, заработав тем самым несколько дополнительных очков в глазах сердобольных телезрителей.

— Итак, у нас осталось лишь двое участников, претендующих на Иммунитет, — подтвердила Алла. — Мутант Пол и тролль Жорик! Большинство ставок на Жорика, но вдруг тёмной лошадкой окажется каштановый пёс?

…Блин, так ещё обиднее!

— Пол, давай! — крикнула Настя. — Крепись!

— Жо-рик! Жо-рик! — надрывали глотки двое снага.

Не уверен, что я смог бы перестоять тролля. Однако проверить не вышло.

Мне прямо в глаз откуда-то прилетел солнечный зайчик, я дёрнулся и гриб в мешке тоже дёрнулся. Я рефлекторно прижал его к животу, чтобы не выпустить, потому что руки совсем отваливались.

И…

— Дисквалификация номера одиннадцать! — объявила Алла. — Конкурс выигрывает участник номер десять! Жорик!

Глава 9. И снова красный!

Четверг. Вечереет

(2-й день шоу. Совет на исходе дня)

Когда мы вернулись в лагерь — ужинать, откисать и мыться перед вечерним Советом, в окрестностях домика тут же нарисовались острые уши Зямы.

— Любезные господа мутанты, — забормотал он, ища взгляд меня или Тубуса, — я всё-таки предлагаю рассмотреть вариант голосовать против самого сильного участника, а не против самого слабого…

— А кто самый сильный? — с подозрением осведомился Тубус, жуя травинку.

Гоблин замотал головой:

— Для меня несомненно, что самый сильный участник вы, господин Зубров. Если бы я был богат и мог делать ставки — они совершенно точно были бы на вас, уж поверьте! Но увы, увы! Во-первых, денег у меня нет, а во-вторых, большинство считает иначе!

— Э-э? — удивился сатир.

— Не в том смысле, что я богат! Достаточно на меня взглянуть, чтобы убедиться в обратном. Я о том, что большинство игроков считает самым сильным участником чёрного урука!

— И ты, значит, предлагаешь голосовать против Гриши? — спросил я.

Гоблин меленько закивал:

— Другого такого шанса может и не представиться! А сейчас большинство готово голосовать, чтобы выгнать Грышнага! Если вы вольёте в это решение свои голоса его уход неизбежен! А это на пользу всем нам.

— Посиди-ка тут, с Тубусом, — велел я и направился к белому домику, в котором квартировали эльфийка и маг Нарышкин.

Постучался.

Изнутри раздалось: "Кто бы это мог быть, мои жемчуга? Если считаете, что это орк, ставьте палец вверх! А если, что человек — тогда огонёк!”

— А, сказала она, — открыв дверь и увидев меня. — мутант. Чёрт. Не подумала.

— Ставьте сердечко, — сказал я. — Слушай, Лира, а нафига ты всё время с подписчиками общаешься? Это же не твой стрим, а реалити.

— Вы слышали, мои жемчуга, — надменно сказала эльфийка, — он полагает, что вы не смотрите меня здесь. Действительно, ставьте сердечки. Пусть участник номер одиннадцать убедится, сколько зрителей тут — мои! Даже не на стриме. Кстати, чего ты хотел?

Я почесал морду.

— Видишь ли, у нас там гоблин сидит. Он уверяет, будто все-все решили голосовать на вечернем свете против Гриши.

— Брешет, — холодно ответила Лира. — Мне он то же самое про ваш блок рассказывал. Но план ведь не изменился? Кстати, это ведь он тебе солнечный блик в глаз направил.

— Конечно, не изменился, — подтвердил я, — раз этот Зяма ещё и такое брехло.

Эльфийка потянула носом.

— Масс-маркет, но человеческий. Я думала, может быть ты зоошампунями пользуешься.

— Предпочитаю дегтярное мыло, кабы не запах, — сказал я мрачно и вышел.

Сатир и гоблин по-прежнему сидели рядом с нашим домиком, и Тубус рассказывал Зяме про кошкодевочек из Зоотерики, а гоблин робко пытался перевести разговор:

— А вот всё-таки насчёт голосования…

— Не собирается никто урука топить, — сказал я, приблизившись, — это всё зямины фантазии. Не побоюсь этого слова, манипуляции.

— Честное благородное слово! Был такой разговор! И мне все обещали! — вскричал гоблин. — Сейчас уникальная возможность…

Я покачал головой.

— Зиновий Яковлевич, без обид. Врёшь.

Гоблин сдувшись, убрёл. Но чем дальше он от нас отходил, тем стремительнее шагал; его спина выпрямлялась.

— Опять что-то придумал, — сказал я. — А мне-то казалось, это мы, мутанты, энергичные!

***

Совет — первый на этой игре — провели на закате, как оно и бывает.

Я, вообще-то, не большой знаток и ценитель реалити-шоу. Ну, в юности смотрел по телеку парочку легендарных проектов. На современном TV — уже нет. Но они, кажется, все одинаковые!

Нам было велено к девяти часам вечера явиться на обрыв — к алтарю. К алтарю кого, прости Господи? — короче, к тому самодельному каменному столу, на который вчера, добежав, требовалось возложить амулет. Помимо этого самого алтаря, дизайнеры воткнули сюда несколько деревянных идолов, весьма похожих на те, что я видел в Хтони.

А ещё там стояли деревянные лавочки. Не то чтобы я специалист по первобытным верованиям, но лавочки перед истуканами обычно, кажется, не ставили? Хе-хе-хе!

Зато из девевянных столбов получился отличный фон для телекартинки, когда мы расселись. Смысл — ничто, картинка — всё!

Операторы молча и слаженно перебегали из одних точек в другие по им одним понятным траекториям, ловко меняясь местами, точно команда профессиональных страйкболистов.

— Откуда, ты думаешь, вылезут Парис с Аллой? — спросила Настя.

Регулярное пафосное появление ведущих было фишечкой шоу.

— Да хрен знает, не из-за обрыва же вылетят? — сказал я. — Может они внутри этого каменного стола сидят, типа как стриптизеры в торте?

— Да ты гонишь, там камни цементом слеплены, — сказал Тубус.

…Раздался скрежет. Из-за кромки обрыва вознеслась стрела крана-автовышки, очевидно, стоящего на берегу речки, и вылетело несколько фейерверков. “Дракон Малюта”, вспомнил я.

Ограждение на корзине, которая находилась на конце стрелы, было срезано, и Парис с Аллой царственно шагнули на обрыв. Впрочем, Алла едва не брякнулась, но улыбаться не перестала, а Парис изящно ее поддержал.

— И снова здравствуйте, аноманьяки! — возгласил он. — Поздравляю с началом нашего первого Совета!

— Совсем как большие уже, — весело добавила Алла; кажется, она слегка повредила ногу и теперь стояла чуть-чуть скособочившись.

— Советы — самое главное, что происходит на шоу, — заявил Парис, — ведь именно по их результатам определяется победитель!

— Иначе говоря, на любом Совете вы должны выгнать из команды… кого-то! — сказала Алла одновременно сдавленно и жизнерадостно. — И это решится большинством голосов! Но двое участников у нас имеют Иммунитет — против них голосовать нельзя…

Хреновины, обозначающие неуязвимость, висели на шее Ланы Эль и Жорика.

— Ох, я вся в нетерпении, Парис, — произнесла Алла, — скорей бы уже провести первое голосование…

— Тогда не будем затягивать! — воскликнул ведущий и покосился на туфли Аллы, — итак, господа аноманьяки, вот регламент! Я буду называть очередность. Тот, кого я называю, должен подойти, взять со стола грамоту с именем того, против кого голосует, и бросить вон в ту корзину! После начала голосования совмещаться друг с другом запрещено! Начинаем!

Эти же правила нам заранее рассказал Герман — да и были они, откровенно говоря, несложные. “Грамотами” же на проекте назвались куски бересты, на которых были красиво написаны наши имена — выжигателем.

Мы сидели кучкой — место на лавочке каждому определили заранее, здоровяки сзади, коротышки спереди! — Лира положив ногу на ногу, улыбалась отстраненно; Нарышкин с Плещеевым, которые оказались друг с другом рядом, восседали с прямыми спинами, словно два профессиональных глотателя аршинов; Гриша свирепо лыбился на ведущего (это знак доверия и приязни!); в заднем ряду Чебурген и Зубатый щёлкали сёмки и, кажется, обсуждали, уместно ли будет тишком скидывать шелуху Плещееву в капюшон. Зяма, который был впереди, изображал скорбь — и от этого стал очень похож на эльфа Добби из “Гарри Поттера”.

Неожиданностей не предвещалось, и тут…

У меня за плечом раздалось деликатное погромыхивание — это Жорик встал и откашлялся.

— Господин ведущий! — гулко пробухтел он. — Я, это самое… Хочу сделать объявление.

— Блин, ну нет, не-е-ет! — процедила рядом со мной Лира Эль, продолжая улыбаться.

— Что такое? — непонятливо пробормотал Нарышкин.

Операторы метнулись туда-сюда, нацелив два объектива на Жорика.

— Конечно! Прошу тебя! — взмахнул рукою Парис.

Тролль опять кашлянул.

— Давай, Жор! — прошипел ему Чебурген. — Не ссы!

Жорик стукнул себя по груди синим кулаком. И решительно пробасил:

— Отдаю свой иммунитет Зяме, вот!

В другом конце городища автомобильной сиреной завыла жаба.

— Какой неожиданный драматический поворот! — воскликнула Алла.

— Ну ты не мог раньше, кретин? — если слышно выругалась эльфийка. — Я же у тебя спрашивала! Прямым текстом!

Зяма же взлетел в воздух, точно его шилом ткнули, и завопил:

— Тысяча благодарностей! Миллиард! Отец родной! Друг сердечный! — и кинулся жать руку Жорику.

— Жора и Зяма красавчики-на! — заголосили снага. — Обломитесь, кто хотел Зяму выгнать! Тысяча благодарностей в панамку-на, каждому! Хреналиард!

Зяма уже торопливо стягивал Иммунитет с шеи тролля, склонившегося, как старый дуб. Получалось не очень: уши тролля мешали.

— Чё вы радуетесь, дебилы!.. — так же вполголоса пробормотала эльфийка, — по вам же теперь ударит!

И, повернувшись ко мне, быстро спросила:

— План “бэ” — Зубатый?

— Да мы как-то не обговаривали план “бэ”, — пробормотал я, оборачиваясь с Серёге, Насте и Тубусу; но те сидели далеко.

— Отставить разговоры! — распорядился Парис. — Зяма, садись на место! Ты, Жорик, тоже! Передача Иммунитета засвидетельствована! На этом Совете защищены номер один — Лира Эль, и номер шесть — Зяма!

— Ну и дураки, значит, что не было плана! — Лира Эль являла чудеса чревовещания, улыбаясь в камеру и разговаривая со мной краешком рта. — За Зубатого голосуй, понял? Он всех уже заколебал в край за полтора дня… гопота на эпатаже… За него и мы с дворянчиками, и урук с Молли!

Я хмыкнул.

Ну да, горластый снага в красных штанах был очевидной целью. Бесили они с Чебургеном действительно всех, и пару эту логично было разбить, выкинув её лидера. И ослабить тем самым “Народный блок”, который, смотри-ка, не дал Зяму в обиду…

Между тем Зяма тоже вполоборота повернулся ко мне и яростно пропищал:

— Не слушайте, сударь Поликарп! Цельтесь в урука!

— Стоп! Стоп! Стоп! — загремел Парис. — Тишина! Еще одно слово от кого угодно из вас — и врубаем магический купол молчания! Время слов прошло! Пришло время выбора! Зяма! Пожалуй, ты в таком случае и будешь пер-рвым!

Гоблин вскочил со скамьи, вытаращенными глазами обежал всех нас, моргнул на Гришу и тут же заискивающе ему улыбнулся. Гриша свирепо покосился на Зубатого, раздувая ноздри.

Выходит (если Лира не врёт!), против снага пять гарантированных голосов, а против урука — четыре… Так-так-так… Это значит…

— Смелее, Зяма, иди сюда, к столу! — позвал Парис.

И тут…

“СКУШНО, — сказал зевающий голос у меня в голове. — ТОЖЕ МНЕ КОНКУРСЫ, ТОЖЕ МНЕ ИНТРИГИ. У ГОЛОВАСТИКОВ ВЕСЕЛЕЕ!”

Блин, дождался!

“И ТЫ, НИКИТКА, НЕ БЛЕЩЕШЬ ПОКАМЕСТ, — приговорил Царь. — КАК ЭТО ГОВОРИТСЯ… ДИЗЬЛАК! ОТПИСЬКА! ХЕ-ХЕ-ХЕ!”

“Не очень то и хотелось!” — произнёс я мысленно, и это была чистая правда: сейчас я боялся ярких выступлений на шоу и абсолютно не понимал пока, как эту дилемму решать.

Но Царь меня, как и раньше, не слышал.

“НУ ЛАДНО, КАКОЕ-НИКАКОЕ, А ЗРЕЛИЩЕ. ДА И ТЫ, НЕБОСЬ ЕЩЁ РАСКОЧЕГАРИШЬСЯ! А КУДА ДЕВАТЬСЯ ТЕБЕ? …ТО-ТО И ОНО! НУ А ПОКА ЧТО Я… ПОДКРУЧУ…”

Зяма как раз подошел к столу — и в этот момент снизу, из-под обрыва, донеслись крики.

И среди них — один резкий выкрик, который одновременно раздался и в рациях наших охранников.

— Зелёный! Азъ! Бо… — и выкрик захлебнулся.

— Эвакуация! — крикнул старший из охранников.

Операторы на слове “зелёный” мгновенно отвернули от нас объективы камер — и той же тренированной рысцой, слаженно кинулись к своему автобусу.

— Участники — тоже в автобус! — скомандовал Парис. — Быстрее, быстрее!

У него за спиной, за-под обрывом, загремели выстрелы, послышался жуткий скрежет и стрела крана, на котором к нам вознеслись Алла и Парис, начала крениться.

Оба ведущих шарахнулись от обрыва прочь, но Алла ахнула, потом зашипела и едва не упала, припав на левую ногу. Парис с криком: “Обними же меня, дорогая!” подхватил её и поволок к автобусу.

И…

Следующие тридцать секунд смазались для меня в один миг, растянутый в слоу-мо.

Все бегут.

Только не туда, куда приказали.

А именно: к автобусу организовано направляются Лира Эль, Настя и Жорик. А ещё Зяма: зайцем порскает от стола.

Молли возносится в высоту: увидеть, что там за обрывом, получить возможность манёвра.

Блондинчик Плещеев стоит столбом; брюнет Нарышкин пятится вслед за Лирой, как бы защищая эльфийку. То же самое делает и Серёга: отступает к автобусу, но последним. В руках у него бревно: кусок лавочки.

Урук, издав натуральный боевой клич, делает ровно наоборот — торпедой несется к обрыву: прыгать с него, что ли, собрался?!

Мы с Тубусом бежим к Парису и Алле.

Охранники — их тут шестеро! — вскидывают винтовки и матерятся; они рассыпались полукругом и держат обрыв на прицеле. И мы им, конечно, мешаем.

Что делают остальные, я заметить не успеваю.

— Гражданские, в автобус, за мной! — орёт Серёга.

…Врезаемся в Париса и Аллу; сатир, отпихнув и меня, и Париса, подхватывает ведущую на руки.

А над обрывом возносится… кто-то.

Такой твари я еще не встречал.

По стреле крана тараканом взбегает трехголовое — нет! четырёхголовое! — чудище; жуткая помесь рыбы и птицы.

От рыбы — тулово; здоровенное, размером с телёнка, тулово и голова сома. Чёрной рыбы с зубастой пастью, белыми мёртвыми глазами и усами, похожими на щупальца.

От птицы — ноги. И ещё три головы! Ноги вроде бы торчат из низа туловища (я не успеваю рассмотреть!) — огромные, как у страуса, но многопалые, как у курицы. Головы тоже похожи на страусиные — потому что на длинных шеях, растущих из сомьей макушки. Но на самом деле одна голова петушиная, с ярким гребнем, вторая гусиная — злющая! — а третья вообще как у птеродактиля.

— Красный, красный-на! — орёт Парис, шлепнув по спине Тубуса: беги, мол. — Снимайте, кому говорят! Камера, мотор!

Стрела автовышки жалобно скрежещет и окончательно валится вбок, но чудище, оттолкнувшись, успевает спрыгнуть с нее на обрыв.

К нам.

…И в него врезается чёрный урук Гриша.

Бум!

Урук сносит тварь с обрыва; сом вцепляется своими зубищами Грышнагу прямо в плечо; куриные когти твари — каждый размером с тесак! — пропахивают в земле глубокие борозды.

— Да не мешай ты, деби-ил! — орёт охранник.

…Они не стреляют. И…

Мгновение монстр и Гриша балансируют на краю обрыва.

Потом — свист! “Ус” сома, точно длинный тонкий побег, выстреливает вперед и цепляется за автобус! А второй — за “алтарь”.

Чудище резким рывком втаскивает себя обратно, а вот Гриша летит… куда-то. Вниз, где стоит автокран.

Я на голых рефлексах — не моих, причём, а рефлексах моей головы! — бросаюсь вперёд.

К монстру. Вскакиваю на чертов “алтарь”.

Пригибаюсь, припав на колено — как бегун перед стометровкой.

И… ору. Простым лаем назвать этот звук, вылетающий из моей глотки, сложно! В горле рычит, клокочет — исторгаясь наружу потоком яростной аудио-атаки: “Не лезь! Прочь! Пошёл вон! Загрызу! Убирайся!”

Клыки обнажены, шерсть торчит. Снимают это? — плевать!

…И чудище замедляется, тормозит на короткий миг.

Грохочут выстрелы — охранники лупят прямо по твари.

Серёга обрушивает свою дубину на щупальце, вцепившееся в автобус, натянутое, будто струна — ноль эффекта! Будто это стальной канат. Темлякова аж самого откинуло!

…А монстр атакует меня — прямым таранным ударом клюва. Той головы, которая петушиная.

“Р-ра!” Ухожу с линии атаки и одновременно бросаюсь вперед. Клюв — размером с утюг — проносится мимо!

А мои челюсти — ав! — смыкаются на длинной, тонкой, жилистой шее… Недостаточно тонкой! — тварь дёргается, и меня с алтаря возносит куда-то вверх. Руками тоже вцепляюсь тварюке в шею, челюсти не разжимаю.

…Нарезка картинок, каждая из которых — миг. Меня мотыляет, я вижу их, точно отдельные кадры.

…Плещеев, переборов паралич, тоже кидается к твари. Получает когтистой лапой по лицу, улетает за обрыв.

…Тубус, доперев Аллу до автобуса, разворачивается и бежит назад — слишком медленно.

…Серёга кромсает щупальце твари протезом.

— …Бочажник! — орёт Парис в микрофон: так вот ты какой, северный олень.

…Охранники, пятясь, стреляют: одиночными. Ведь теперь им мешаю я.

…На обрыве вдруг возникает Зубатый, в руке — левой — белая канистра с жидкостью для факелов.

…Головы гуся с птеродактилем обрушиваются на него сверху.

…Но…

“Ф-ф-фух!” — выдыхает орк, подняв к лицу правую руку, и я, мотыляясь в воздухе, успеваю заметить, что там у него зажигалка — тоже белая.

…Изо рта снага вылетает сноп огня — видел такое в фаершоу, трюк для профессионалов.

Бочажник шарахается.

…А Молли в прыжке железной ногой перерубает второе щупальце. С первым Темляков уже справился.

…Гусь шипит, птеродактиль клекочет; голова сома пучит бельма.

…И туша бочажника ме-е-едленно заваливается назад, вниз с обрыва.

…А я шлёпаюсь на самом краю, и в зубах у меня окровавленная петушиная голова. Которая ещё дергается.

Бух! — доносится снизу; и еще опять скрежет металла.

— Красный! — орёт Парис. — Всё, теперь точно красный!

Одновременно орёт — своим подчиненным и в рацию — командир охраны.

— Коля с Иваном — вниз, под утёс! Матвей, страхуешь! Филипыч, ответь, мать твою, вы живые там? Что с порталом?

К нему подходит Безобразов.

— Внизу все живые, — с достоинством говорит он, — в том числе те, кто упал. Портал больше неактивен.

А потом, повернувшись к Парису, добавляет:

— Вам, уж простите, придется мне выдать новый негатор. Я некоторым образом поучаствовал в ситуации, поэтому старый — всё… — и показывает браслет, развалившийся на две половинки.

У автобуса стоит Нарышкин, и яростным взглядом сверлит свой браслет — целёхонький.

Глава 10. Будешь должен, блондинка

Четверг: стемнело

(2-й день шоу: вторая попытка провести Совет; камера, мотор!)

И вот мы опять сидим на скамеечках “под идолами”. Правда, по-другому сидим, потому что одну скамейку Серёга сломал.

Закат догорел, теперь горят факела.

Мы почистили пёрышки, и — вот это капец поразительно, что там пересадка головы! — всем пострадавшим медики выдали зелья регенерации.

Возможно, как то самое зелье, которым меня поливал Татищев, а может, другие. Но действовали они офигительно быстро, “в прямом эфире”.

Я-то ладно: отделался ссадинами и ушибами. Урук, как ни странно, тоже: у них кости железные, а кожа дублёная, я уже понял. Но вот Плещеева притащили из-под обрыва в ужасном состоянии, впору в реанимацию класть, а не в шоу снимать. Да и те сотрудники проекта, которые дежурили внизу и первыми столкнулись с бочажником — включая, как я понял, мага! — сильно пострадали.

Но зелья сотворили чудеса: хоп — и все на ногах. Причём нам, участникам, их выдали без разговоров, а вот на сотрудников Герман, распределяющий пузырьки, наорал: мол, сами виноваты, что выпустили тварь из портала, “в следующий раз всё за ваш счет, фер-р-рдамт шайзе!”

Портал, как я понял, был тот самый — “обнесённый киперкой”, ну-ну.

На нас гном пытался наорать тоже: что мы действовали не по инструкции и не побежали к автобусу, а стали мешать охране разобраться с монстром. “Кроме нескольких разумных разумных, думкопф!”

Но тут Германа отодвинул Парис, прошипев ему что-то вроде “хальт дифотц”, не силён я ни в немецком, ни в гномском.

Этот, в отличие от кхазада, был жутко доволен: в итоге ведь обошлось без жертв, зато кадры, кадры!

— Итак, продолжим Совет. Или, вернее, придется начать его заново? — произнес Парис.

Озерный Царь больше не высказывался; портал, по словам магов, “снова сузился” и бочажника номер два или другой жуткой твари пока можно было не ждать.

— У нас по-прежнему двое участников, защищенных иммунитетом! И это по-прежнему эльфика и гоблин! — воскликнул ведущий. — Однако, после случившегося… Не изменится ли ваш выбор, за чей вылет голосовать? Давайте так: я дам вам пятнадцать секунд, чтобы посовещаться. Не больше! И не по группкам, а прямо на лавочках, всей толпой. Время пошло!

Парис щелкнул пальцами, и в воздухе рядом с нами возникли большие — в рост человека — сияющие алые цифры, показывая обратный отсчёт.

Мы все поглядели друг на друга, как бараны на новые ворота. Видеокамеры тоже хищно горели красными огоньками: шла трансляция.

— Ну-у… Э-э… — сказал Зяма и затравленно поглядел на урука.

— Я думаю, что теперь против меня с Чебургеном, Гришки и нашего собакевича только конченые будут голосовать, — развязно сказал Зубатый и почесал ляжку под красной штаниной. — Мы, типа, сегодня герои. Опрокинули эту падаль с обрыва, всех спасли, то-сё, бантики.

— Это манипуляция! — зашипела эльфийка. — Ты выходит, только чтоб голоса отвести, против бочажника выступил?

— А чо, я не прав, что ли? — возмутился снага. — Не, ну еще наша блондинка с обрыва красиво брякнулась, — он кивнул на Плещеева, — хотя и без пользы.

— Зарываешься, снага! — крикнул Плещеев.

Но орк только махнул рукой:

— Ой, всё! Ты если весь такой неприкосновенный, на хрен на шоу попёрся? Знал, что тебя тут будут хренососить, нечего теперь ломать… э…

— Целку, — пробасил Чебурген.

— Комедию. Комедию ломать, — поправил его Зубатый.

Парис с восторгом наблюдал за дискуссией: двоица хамских снага, унижающих скованными негаторами аристократов, явно делали шоу рейтинги. Как и было задумано.

— Да ладно, блондинка, не ссы. Я предлагаю вот этого выгнать, — рявкнул Зубатый, развернулся и неожиданно ткнул пальцем в Нарышкина. — От него вообще никакой пользы не было, жопа с ушами.

Нарышкин, сжав зубы, выбросил вперед кулак.

Удар у него был поставлен — снага растянулся на земле, потирая скулу.

Случилась приличествующая ситуации сумятица, Плещеев и Безобразов схватили за плечи Нарышкина, Тубус и я — Чебургена, который ринулся защищать напарника.

Парис заорал: “Брейк! Немедленно прекратить!”

Зубатый, рухнув в траву рядом с горящим факелом, привстав на локте, посмеялся. И на камеру принял расслабленную позу, будто римский патриций. Впрочем, он незаметно кряхтел, морщился и потирал челюсть.

— Нечего лежать, снага! — скомандовал Парис. — Вставай! Пускай теперь твой голос будет первым.

Эльфийка яростно крикнула:

— Не слушайте этого провокатора! Голосуйте за Чебу…

— Нет-нет-нет, время споров и аргументов прошло, — сказал Парис. — Включите сферу молчания!

Нас, стоящих у истуканов, внезапно накрыло пологом тишины, недосказанная фраза эльфики оборвалась.

— Ой, да гони его ссаной тряпкой! — крикнул Зубатый, который уже был снаружи сферы. — Нарышкин-на, тебе крышкин-на!

Схватил со стола кусок бересты и кинул в корзину, а после этого голос пропал и у него тоже.

— Полагаю, за кого голосовал снага, можно не спрашивать, — степенно сказал Парис. — Всех остальных призываю соблюдать процедуру: берёте грамоту, подходите к ней ко мне, на камеру говорите, почему сделали такой выбор. Вторым голосует… Пол!

Я подошел к столу. На нем лежали одиннадцать кусков бересты с именами и номерами: грамоты Зямы и Лиры, а также, поскольку нельзя было голосовать за себя, мою грамоту Алла оперативно убрала.

— Как дела, Пол? — радостно спросил Парис. — Сейчас другие участники нас не слышат, только телезрители. Как тебе первый день на проекте?

— Насыщенно, — сказал я, — хотя бывали у меня дни и покруче этого. Например, на прошлой неделе.

— А-а, это когда граф думал тебя казнить! — вскричал ведущий. — Видишь, мы в курсе, в курсе! Не хочешь, кстати, передать привет? Ему или кому-то ещё?

— Передаю привет Анфиму Давыдовичу из Татищевского погоста, — мрачно сказал я, — сегодня у него День рождения. Возможно. Шанс примерно один к тремстам шестидесяти пяти, — и помахал рукой в камеру.

Я категорически не понимал, что мне делать. Как действовать, но при этом не будить Хтонь. Не привлекать лишнего внимания Царя. Во всяком случае, напоказ дёргать за усы графа сейчас явно не стоило.

— А ведь ты один из героев первого дня, правильно сказал Зубатый! — не унимался ведущий. — Расскажи, почему ты кинулся на бочажника, а не стал прятаться в автобусе?

— Все побежали, и я побежал, — откликнулся я скучным голосом. — Искра, буря, безумие! Дальше как в тумане.

Алла наградила меня подбадривающим взглядом: мол, веселей!

— Ну-ну. Ла-а-адно! Тогда расскажи нам, за чей вылет ты голосовал? — осведомился Парис. — И, главное, почему?

— Я же говорю — как все, — сказал я.

И показал в камеру кусок бересты.

***

(Совет: всё-таки финал!)

…И в третий раз мы расселись. Парис строго-настрого запретил спойлерить друг другу, кто против кого голосовал — нам следовало узнать это от него. “Чтобы эмоции в кадре были неподдельные”.

Пока неподдельной эмоцией было раздражение — на ведущих в том числе.

— Ну что же, ну что же, — с превкушением сказал Парис, разложив бересту стопочками. — Я вижу перед собой четырнадцать разумных…

Лира громко фыркнула.

— Четырнадцать разумных, — с нажимом продолжил Парис, — каждый из которых проголосовал один раз против одного другого участника.

Он со значением постучал пальцем по самой высокой стопке.

— Как вы видите, абсолютное большинство голосов прилетело в одного игрока. Редко такое вижу! Но есть и еще… мишени. Каждый из этой четвёрки получил ровно один голос против себя. Начнем с них.

И он принялся стремительно хватать бересту, показывая, что там написано, нам и в камеры, и не давая опомниться.

— Мишень первая! Один голос против! Это участник номер пятнадцать — Вадим Плещеев! Вадим, как ты думаешь, кто голосовал против тебя?

Плещеев дернулся, зыркнул на Зубатого. Но потом перевёл взгляд на Нарышкина.

— Думаю, это был Алексей Нарышкин, господин ведущий.

— Не секрет, что у Нарышкиных и Плещеев давние местнические споры, — глубокомысленно заметил Парис, — и наши участники принесли этот бэкграунд с собой на проект. Алексей, это ты запустил чёрный шар Вадиму? Можно не отвечать.

— Это я, — хрипло сказал Нарышкин, — и я говорю об этом открыто.

— Достойно! — кивнул Парис. — Есть ещё один, кому направили чёрный шар! И это…

Он крутнулся на месте, потом ткнул в сторону парочки снага.

— Зубатый! Против тебя один голос. Как ты думаешь, кто это?

— А мне насрать-на! — откликнулся орк. — Но этому конкуренту — респект! Никаких, в натуре, обид! Понимаемо!

Парис усмехнулся.

— Да, один голос. Невзирая на твой пафосный, хамский и — Лира была права! — абсолютно манипулятивный спич! Но этот спич подействовал. Мне показалось, против тебя собиралось проголосовать большинство, а в итоге… одинокий голос, — Парис потряс грамотой. — Интересно, чей?

— Это мой, — сказал Безобразов.

— Вот как! — воскликнул ведущий. — Можно было не признаваться, но раз уж признались... Почему, объясните, князь?

Безобразов кивнул с достоинством.

— Я не люблю снага, не люблю эпатаж и юродство, — сказал он, — и поведение господина Зубатого вызывает у меня раздражение. Отдаю должное изобретательности этого орка в схватке с бочажником, но лично мне будет намного комфортнее, когда он покинет проект.

— Как Саруманушко смолвил-на! — воскликнул Зубатый. — Хурмет! Моё глубочайшее! Снял бы шляпу, но у меня только штаны!

— Воздержитесь, — холодно сказал Безобразов.

Парис помахал руками, привлекая внимание к себе.

— Между тем, еще один человек, заработавший голос против — это… — он вскинул и показал кусок бересты, — князь Безобразов!

Тот дёрнул уголком рта.

— Вы на нашем проекте держитесь особняком, — вежливо сказал Парис, — и, зная вашу историю, Иван Антонович… В общем, предполагаю, голосовать против вас будет до некоторой степени некомфортно — большинству участников. Тем не менее, вот он, чёрный шар.

— Да мой это, — снова влез Зубатый, — я как знал, на! Как чувствовал что он против меня голоснёт! А у меня упреждающий!

— Но ты же всех подбивал голосовать против Алексея Нарышкина! Только что!

— Мой девиз, — радостно сказал орк, — непредсказуемость и отвага! Пока все думали, что я против этого — я уже против того! Во как!

Парис шлёпнул по столу ладонью:

— Всё, заболтался я с тобой! Есть другой участник, последний из вашего квартета, против которого тоже всего один голос! Лира!

— Я здесь, — улыбнулась эльфийка.

— Ты всех призывала голосовать против Чебургена.

— Да, — ответила Лира, — именно так.

— Потому что успела сообразить, что против Зубатого сегодня настроить народ — нет шансов.

— Вы та-акой проницательный, Парис.

— Ну что же, — Парис ухмыльнулся, — результат твоего призыва виден наглядно. Вот он, передо мной на столе. Потому что десять голосов против уходят…

Парис драматически указал на Гену Чебурина, и с рожи зелёного орка сошла его туповатая усмешка.

— Да ну нафиг, — пробормотал Чебурген.

— Алексею Нар-р-рышкину!!! — рявкнул Парис, переводя палец на дворянина. — И лишь один голос — Лира, видимо это твой? — только он один против Чебургена! Это значит…

Парис набрал воздуха в грудь; камеры, все как одна, нацелились на темноволосого мага. Пламя факелов мигнуло.

— Что наш проект покидает господин Нар-рышкин!!! Участник номер четыр-ре! — взвыл Парис. — Алексей, подойди ко мне!

Нарышкин оглянулся по сторонам. Напоролся на торжествующий взгляд Плещеева, сочувствующий — Безобразова… Большинство глаза отвели. Я молча кивнул ему и пожал плечами.

Лира толкнула Нарышкина в спину:

— Иди.

Мажор на негнущихся ногах направился к алтарю.

— Отдай мне свой амулет, Алексей, — строго сказал Парис. — Ну?..

Я вдруг заметил, что участники съёмочной группы не на шутку напряжены, хотя стараются этого не показывать. Один из них, что стоял в слепой зоне между двух домиков, даже вскинул руки, будто готовился колдовать.

Нарышкин стащил с шеи амулет, протянул ведущему.

— Ты что-нибудь хочешь сказать напоследок остальным участникам?

— Всем спасибо, — глухо произнес Алексей.

Лира едва слышно хмыкнула и перевела взгляд с выбывшего — он больше не был ей интересен — на Плещеева.

“НЕ-Е… — раздалось у меня в голове, — НЕ СИНИ… ИНИ… НЕ СИНИЦИРУЕТСЯ, КОРОЧЕ, ПАРЕНЬ! ТАК И ПОЕДЕТ ДОМОЙ ПУСТОЦВЕТОМ! ЭХ-МА!”

— Будешь должен, блондинка, — сказал Зубатый Плещееву.

И подмигнул.

***

Пятница: утро

(3-й день шоу. Перед обеденным Испытанием)

Новый день, разумеется, начался с нового скандала. В эпицентре его оказался неожиданно Безобразов, который взялся с утра готовить — и люто пересолил кашу, которая притом подгорела.

Лира начала требовать, чтобы кашу теперь ели те, кому норм — а ей вот лично не норм, она не станет. Но эльфийка хотела взамен получить другой, новый набор продуктов из общака — а против этого выступили Молли и Настя (всё до милиграмма учтено!), а еще орки — те хором сказали, что каша годная. Тролль и гоблин попросили добавки, а Зубатый назвал князя красавчиком и “звездатейшим кулинаром-на”. И рыгнул.

Безобразов, как рыцарь печального образа, тихо и торжественно предлагал, чтобы ему отдали всё, что осталось в котле — и он, мол, будет скромно этим питаться в течение нескольких дней. Мы одновременно ругались и с Лирой — которая была за, — и с самим Иваном Антоновичем, который развёл драму на пустом месте.

Потом Лира ляпнула что-то совсем уж едкое в духе “и там, небось, так же было” — намекая на причину опалы князя.

Я к тому времени выяснил, что Безобразов — чёрный маг. Не путать с тёмными магами, использующими энергию Тьмы (имелись тут, на Тверди, и такие). Безобразов ни крылья, ни щупальца, ни кокон Тьмы создавать не умел, зато умел включать дурной глаз и накладывать порчу. После этого, например, бочажник гарантированно падал с обрыва, ломая две шеи сразу. С человеком так Безобразов тоже мог, видимо.

После слов Лиры Иван Антонович как-то особенно тяжело на нее посмотрел — эльфийка, хотя он опять был с негатором, осеклась на середине фразы и завалила. Инцидент был исчерпан.

Девчонки промыли кашу, стало съедобно. Порцию Лиры слупил Зяма.

Заново распределили дежурства, чтобы такого не повторялось. С расписанием было трудно, мы ведь не знали, кто вылетит.

Или знали?

Шушуканье и интриги распространились повсюду по лагерю, словно на городище стая птиц прилетела.

К нашей “коалиции нормальных” после завтрака пришла Молли.

— Предлагаю-таки голосовать за Гришу, — заявила киборгесса, присев на наше крылечко и вытянув железные ноги в идеально белых кроссовках. — Тьфу ты! В смысле, против Гриши!

— У вас же, вроде бы, союз? — спросил Серёга.

Молли хмыкнула.

— Это как понимать. У нас честность! Я от него не скрываю, что хочу его выбить. Если он не лошара — выиграет иммунитет! А если не выиграет — не голосовать против Гришки глупо, потому что все остальные орки не успокоились и целят в него. И снага, и тролль, и гоблин. Чё скажешь, Пол?

— Мы вроде бы договорились насчёт Зубатого, — ответил я.

…И договориться об этом было не очень просто. И Серёга, и Тубус по-прежнему предлагали выбить ушлого гоблина. Мол, это “честно”.

Но у меня были другие соображения! А именно: я опасался яркости этого снага. В смысле, боялся, что паясничанье Зубатого спровоцирует Хозяина Хтони на продолжение Инцидентов. Тот ведь уже однажды вмешался, когда снага хотели выкинуть — и, фактически, спас его. Понравился Царю красноштанный орк. Этак они зациклятся: один кривляется, второй монстров выпускает. А шишки достанутся сервитуту.

Во-вторых, если целиться в Зубатого, есть шанс совпасть с Безобразовым. Князь по-прежнему отказывался отвечать на вопрос, против кого будет голосовать, но я сильно подозревал, что Безобразов не станет менять решение — и продолжит попытки утопить снага. Типа, не по тактическим соображениям, а из принципа.

Я кое-как убедил своих в этой логике, и вот у нас было пять или шесть голосов против орка.

Но, кажется, против Гриши тоже набиралось пять или шесть голосов! А решающими становились голоса “Элиты” — Лиры и Плещеева. Вот чёрт. С этими договариваться — противнее, чем с моей конторой контракт подписывать… Я про Зоотерику, если что.

…Тем не менее, пришлось. Я для разнообразия поймал одного Плещеева, без эльфийки.

Маг сидел на обрыве — только не на лобном месте, где алтарь, а чуть ниже, куда вела узкая тропка — на камне, и мрачно глядел, как течет внизу речка Сара.

— Присяду? — спросил я.

— Предпочел бы побыть один, — ответил Плещеев.

Я вздохнул:

— Ладно, понял, отвалил. Но вопрос задам. За кого голосовать думаешь?

— Тебя это не касается.

Ну хоть “не твоё дело, пёс”, уже неплохо.

— Это, блин, всех касается. Игра на этом построена. Короче, есть предложение выбить Зубатого. Он тоже сильный игрок, как и Гриша. При этом — опаснее с другой стороны. Для всех нас.

— Почему это?

Я коротко рассказал ему про Озёрного Царя и любовь этого персонажа к зрелищам. Ну а чего скрывать?

Думал, Плещеев фыркнет и отмахнется, но тот неожиданно кивнул:

— Царь… Знаю о нём.

— Встречал? — удивился я.

Блондин скривился:

— Я сказал “знаю о нём”, а не “знаю его”! Понимаешь разницу? Хозяин Неро известен именно тем, что обожает вовлекать в свои игры разумных, которые предпочли бы держаться подальше. А кому он интересен — от тех прячется. Дразнит. И так не одну сотню лет. Я, конечно, об этом хорошо знаю, я же Плещеев!

Он поглядел на мою озадаченную физиономию и пояснил:

— Наш род связан с этой местностью! Неподалёку находится Плещеево озеро — оно тоже большое, глубже Неро, и там… короче, своя специфика. И оба они — Неро и Плещеево — соединены подземными токами с древними Берендеевскими болотами. И вообще, я — маг воды! Разумеется, я слыхал о Хранителе местной Хтони.

Точ-ч-но, Плещеево озеро… И на нём стоит Переславль-Залесский… Совсем недалеко от Ростова!

— Тогда понимаешь, насколько важно выбить Зубатого? — спросил я. — Чтобы не страдал сервитут!

— Понимаю, но мне плевать, — цинично ответил маг. — Поверь, те, кто разрешил шоу в Ростове, тоже прекрасно всё знали. Да и сам этот шут гороховый — я про Зубатого — тоже тут, небось, не случайно. Пускай теперь у специальных служб голова болит, что делать с прорывами. Я умываю руки.

Я почесал за ухом.

— Ну а как насчёт… э… честности? — хотел ляпнуть “дворянской чести”, но поберёгся. — Чёрный урук — самый сильный соперник. В принципе. Не хочешь посоревноваться с ним в финале?

Маг отмахнулся:

— На слабо не бери, мутант? У нас тут не только по физическим кондициям соревнование. Но и по дипломатии. Да и вообще…

Плещеев взглянул на меня с неожиданной злостью. Причём злился он… не на меня.

— Мне чем хуже, тем лучше, понял?! Пускай Инциденты и Хтонь. Может, сработает. А теперь: иди, а? Говорю, один хочу посидеть.

“Сработает”... Я уже понял: пустоцветы, то бишь слабые маги, получившие дар просто в силу принадлежности к роду, были здесь одержимы идеей магический инициации второй ступени. Которая делала из них полноценных магов, из факиров превращала в гэндальфов. Наверное, не все пустоцветы такие, но Плещеев — точно да.

Поэтому я не стал давить на больное, а кивнул:

— Сиди, — и ушёл.

Пришлось искать Лиру!

Эльфийка прогуливалась по городищу и что-там щебетала “своим жемчугам” про ультрафиолет и СПФ. Меня она выслушала словно вполуха — но уши-то у неё были длинные, и я хорошо знал, что эльфийка на самом деле прекрасно всё поняла.

— Что-о ты хочешь, чтобы я сделала? — протянула Лира рассеянно. — Голосовать против снага? Ну-у, я не вижу, какая мне от того будет выгода, против урука — надёжнее и логичнее… Давай так. Если я это сделаю, ты — когда я скажу, — проголосуешь, как я скажу. Уговор?

— Да щас, — ухмыльнулся я. — Кота в мешке покупать. Могу пообещать подумать. Ну типа, если это мне не во вред будет — вот как тебе сейчас моё предложение, — тогда ладно.

— А ты знаешь, против кого будут голосовать орки, если урук получит иммунитет? — внезапно спросила эльфийка.

— Ну расскажи.

— Против тебя.

— Да ладно!

— Я это знаю наверняка. Ну сам посуди: ты спортивный, жилистый, со скоростью и координацией всё отлично. Не шкаф, конечно. Но обычно в реалити побеждают и не шкафы, а такие ребята, как ты. А еще ты активный: со мной вот пришел разговаривать, например. А до меня говорил с Вадиком…

— Откуда ты в курсе?

— …О, точно. Говорил. Короче, ты у них — запасная цель. Гордись. Это значит, тебе сейчас выгодно со мной договориться… на моих условиях.

Мы еще некоторое время пободались с хитрой эльфийкой. Сошлись на том, что Лира не будет голосовать ни против Гриши, ни против меня. Поддержит нас. А я взамен помогу ей… однажды. Как-то.

Но всё это имело значение только в том случае, если Зубатый не получит Иммунитет! Сам или от кого-то из своей коалиции. Впрочем, тут Гриша вполне мог сам постараться. Если он не сглупит, все шансы обойти других орков у него есть. И они большие.

Потому что, если бы Гриша жил в моём мире, его сразу бы в Голливуд взяли: Конана-варвара играть.

Вы скажете, Конан-варвар был северянин и поэтому белокожий? А урук — чёрный?

…Сечёте. Вот и я говорю, сразу взяли бы. В Голливуд.

***

Пятница: после обеда

(перед выездом на Испытание)

До того, как нас повезли на конкурс, я снова прорвался к фургонам съёмочной группы. Туда, где стояла жаба. В смысле, бронзовая! Измерительный прибор.

Жаба показывала зелёный, но жёлтый маячил теперь совсем-совсем близко. Через волосок.

— Беспокоишься? — спросила меня Алла.

Ведущая, как и в прошлый раз, сидела неподалеку с полуприкрытыми глазами и прямой спиной. Правда, на стульчике, а не по-турецки — чтобы платье не мять.

Она была полностью готова к выезду.

— Беспокоюсь, — признался я. — Мечусь, понимаете ли, как стрелка осциллографа.

И постучал чёрным кроссовком по жабе.

— Вчера был жёлтый, — бесстрастно сказала Алла, — но совсем ненадолго. — Когда из портала бочажник выполз. Но это здесь. На самом озере зелёный, без Инцидентов.

— А что власти сервитута? — спросил я. — Вы в курсе? Может, читали новости? Они вообще готовы… если что?

— О, я за новостями не слежу, — откликнулась женщина, — я же телеведущая.

— Гм, я думал, наоборот…

— Много ты понимаешь. За новостями следить — вредно для здоровья.

— А неожиданно начавшийся Инцидент для здоровья не будет вреден?

— Это лишь внешние обстоятельства. Я концентрируюсь на внутренних.

Я убрался оттуда, про себя удивляясь, какие у этого шоу отбитые ведущие. Парис, кажется, адреналиновый наркоман. Алла — еще хуже. Твердит про отрешение от реальности с эластичным бинтом на лодыжке. Хотя реальность её вчера чуть не съела.

Кажется, принцип Плещеева — “чем хуже, тем лучше” — тут вообще в ходу!

...И эти люди будут сейчас проводить для нас новый конкурс.

Глава 11. Если в бакен попадём — значит, правильно идём

Пятница: после обеда

(3-й день шоу! Командное испытание: “По комарам из пушки”)

Автобус снова привёз нас на озёрный берег. Снова светило солнышко и шумел камыш — негромко так шелестел.

Парис и Алла явились пред камерами и нами, вырулив из-за поворота дороги на винтажных велосипедах. Фишка состояла в том, что к великам были привязаны на верёвках какие-то твари, похожие на морских ежей, которые, словно шарики с гелием, приподнимали велики над землёй. Поэтому, подпрыгивая на кочках, Парис немного… парил. И его напарница тоже.

— Ну-у, это даже не местные животины, — сказал Безобразов. — Это из какой-то другой аномалии!

Ведущие спрыгнули с велосипедов, и те едва не унесло в небеса.

Не обращая на это внимания, Парис возипил:

— Мои любимые анома-а-аньяки! Соскучились? Сегодня вас ждёт особенное испытание!

— Можно подумать, вы когда-нибудь скажете “конкурс нынче будет рутинный, самый обычный”, — хмыкнула Молли.

— Я бы обрадовалась, — нервно хихикнула Настя.

— Этот чёрный день станет концом Аномалити, — возвестил Парис, — но сегодня совершенно точно не он. Сегодня у нас гонки на катамаранах! Вот на таких.

Тут же из камышей появился катамаран, который несли привязанные к его жёсткой раме те же летучие рыбы. То бишь, не привязанные, а пристёгнутые: по нажатию невидимой кнопки плавсредство с шумом рухнуло на мелководье, а рыбы свечой ушли вверх и исчезли в облаках. Однако.

Помимо рамы и двух потёртых жестяных поплавков, у катамарана имелось три сиденья: два спереди и одно сзади, как бы на корме.

— Вы поделитесь на команды по трое, — радостно сообщил Парис, — а в одной из команд будет сразу четыре участника. Что поделать! Общее правило: двое крутят педали, а третий ворочает руль… и стреляет из пушки!

И вправду, на корме судна торчала какая-то штука на вертлюге и с прикладом, довольно кустарного вида.

— В кого стреляем? — пискнул Зяма. — В другие катамараны?

— Это не возбраняется, — с хитрым видом сказал Парис, — но я надеюсь, ваш пыл на себя направят иные противники!

Избегая ответов, в кого придется стрелять, нас начали делить на команды. Меня поставили с Тубусом — это хорошо! — но третьим нам дали Плещеева. А четвёртым Зяму! Да-да, четвертый участник оказался именно в нашей команде. Спорить с этим было бессмысленно. На шоу всё подчинялось логике “Операции Ы” — “А чтобы никто не догадался!”; сказали плыть с гоблином — поплывёте с гоблином.

Команды должны были стартовать с разных точек в камышах, выйти оттуда на оперативный простор и первыми добраться до буйка, плавающего в километре от берега. Снять оттуда шар с номером — чем меньше номер, тем лучше! — и вернуться на свою пристань. Всё просто. Вот только зачем ружбайки на вертлюгах?

— Оружие ведь магическое, — заметил Плещеев, кивнув на ружьё. — Я прав?

— Правы, — не стал отпираться Парис. — Перед вами, собственно говоря, водяной пистолет, только не простой. Во-первых, вода для стрельбы поступает в резервуар, когда кто-то вращает педали катамарана. Только в этом случае. Во-вторых, оружие зачаровано! И стрелять будет не обычной струёй воды, а магической. Для людей она совершенно безвредна.

Шик-блеск. Вода в озере и так… хтоническая. Мы будем её закачивать ее в волшебные ружья и пулять по лягухам, или по кому там. То есть возвращать зачарованную воду обратно. И на катамаранах притом рассекать…

Лучшим способом привлечь внимание Царя было бы, я не знаю, только если б Зубатый пописал с катамарана в самую середину Неро с криком “Хранитель — лошара”.

И то я не уверен.

А меж тем ведущий воскликнул:

— Вот и все наши несложные правила! Сейчас мои ассистенты разведут команды по точкам старта, где приготовлены катамараны. И по сигналу мы начинаем! Есть вопросы?

— Есть, — обворожительно улыбнулась Лира. — Если соревнование командное, то кто получит Иммунитет? Вся команда?

Парис со значением кашлянул, а эльфийке столь же чарующе улыбнулась Алла.

— Нет-нет, дорогая Лира. Иммунитетов у нас по числу команд — четыре. И внутри каждой команды его получит участник, водрузивший шар с номером на специальный столбик на пристани. Но только в том случае, если команда справится за двадцать минут или меньше.

— А как понять, кто именно это будет из моей команды? — пробасил Жорик.

— Ох, ну с этим вы как-нибудь разберётесь без нас! Мы в вас верим! — заявила ведущая. — Правда же?

— Правда! — заржал Зубатый. — Иммунитет получит лучший из нас!

И развязно подмигнул Лире, которая оказалась в одной команде с ним и Чебургеном.

— Так и будет, мальчики, — хладнокровно сказала эльфийка.

Парни в синих футболках повели нас к нашему плавсредству, следом бежал оператор с камерой. Топать пришлось метров сорок: катамараны должны были стартовать с далеко разнесённых точек, чтобы потом красиво сойтись на воде.

— Я намерен быть рулевым, — сказал Плещеев, — полагаю, стреляю я лучше вас. Я, в конце концов, маг, то есть военнообязанный.

Сатир смачно, по-лошадиному фыркнул, но вслух сказал:

— Я, я… Клюв от воробья! Становись на руль, не претендую. Кто-то ж должен педали крутить — не вы, дрищи! — и он дружески пихнул меня в плечо.

— Ну посмотрим ещё, кто больше накрутит, — оскорбился я.

А Зяма, который спешил за нами, отдуваясь, и держался за правый бок, ноюще проблеял:

— Гос-п-пода… А как мы с вами будем решать, кто возлагает шар на постамент? Предлагаю жребий. Камень-ножницы-бумага, раз-два-три! — и хихикнул.

— Да щас, — рявкнул Тубус, — с тобой, катала, ещё во что-то играть? Ты ничего никуда точно не возлагаешь, понял? Это на тебя возлагают. Болт.

— В таком случае, — горестно вздохнул Зяма, — я не понимаю, зачем мне стараться? Я имею в виду, чтобы мы сообща уложились в двадцать минут.

— Не хочешь, — отрезал сатир, — не старайся. Нас и без тебя трое, справимся. А будешь мешать — кину за борт.

— Но вообще-то он прав, — неожиданно сказал Плещеев. — Нам нужно решить вопрос с Иммунитетом на берегу, буквально. Иначе действительно непонятно, зачем рвать жилы. Вас двое, вы схватите этот чёртов шар и потом водрузите, куда там требуется. А я? А он?

Тубус заворчал.

— Ну, можем втроём спички потянуть. Без этого.

— Так тоже не годится, — твёрдо заявил маг. — Зиновий обманом задержался на проекте, это правда. Но формальных правил он не нарушил. Теперь если играть дальше — то вчетвером. А то начнётся: сперва гоблин вам неугоден, а потом и другие — я, например.

Не ожидал от него такой принципиальности, надо же.

Между тем мы пришли. В камышах и вправду была оборудована пристань — дощатый помост, посередине которого вертикально торчало бревно с углублением в торце. Очевидно, туда и предполагалось возлагать шар раздора. У помоста был пришвартован катамаран с цифрой 3 на борту.

— Занимайте места, — предложил нам инструктор, который сопровождал нашу группу. Как только увидим сигнал, можно отчаливать.

Оператор возил своей камерой по судну, по камышам и по нашим лицам.

— Камень-ножницы-бумага! — не унимался гоблин. — Ну?

Сатир сплюнул в озеро.

— Ладно, чёрт с тобой.

Он развернулся к Плещееву, а Зяма остался передо мной.

— До первой победы! — крикнул Зяма. — И-и…

— Цу! Е! Фа! — гавкнул я, в то время как остальные синхронно выкрикнули: — Твёрдо! Люди! Азъ!

Тубус показал камень, Плещеев ножницы.

Я выбросил бумагу, а Зяма совершенно точно выставил кулак, но в последний момент этот кулачок разжался и длинные пальцы гоблина тоже изобразили ножницы.

— Мухлёж, — констатировал я.

— Да какой мухлёж, где! — возопил гоблин. — Почему вы меня гнобите всё время? Вон, камера всё видела! Зрителей не обманешь!

Плещеев закатил глаза.

— Пол. Я, например, признаю, что я проиграл и сцен не устраиваю. Нужно ведь иметь какое-то достоинство.

— Даже если Пол проиграл, я с каталой играть не стану! — заявил сатир. — Это как раз моё достоинство и есть! Ну кроме того, которое в шортах…

В этот момент над камышами взлетела и хлопнула жёлтая ракета, вызвав маленький переполох у стаи хтонических уток.

— Время пошло! — заявил нам инструктор. — И я бы на вашем месте его не терял.

Но мы бы, конечно, стали терять время дальше и рулиться, кто прав. Если бы не одно обстоятельство.

Одновременно с хлопком ракеты в камышах раздалась возня, и быстро стало понятно, что это уже не утки. Собственно, это были работники шоу, которые что-то там мутили. А те парни, которые были с нами — инструктор и оператор — извлекли из сумок пульверизаторы и отступили от камышей подальше, на берег.

— Да что там ещё за хрень, — пробормотал Тубус.

“Бз-з-з!” — донеслось до нас, а потом мы увидели.

Хренью оказались насекомые. Комары. Только размером с крысу, а то и больше!

Две стайки этих милейших тварей двумя спиралями взмыли из камышей вверх, а потом… А потом ринулись к теплокровным, которых увидели!

Это значит — к нам. Ребят в синих футболках они отчего-то игнорировали.

— Мокрецы, — пропищал Зяма, — вот же гадство, сауроновы подмышки!

Мы с ним одновременно кинулись к водяному орудию, но гоблин оказался ловчее. Он дёрнул ствол вверх и дал несколько коротких очередей, ни разу не промазав.

Комары, которых хоть как-то задело выстрелами, тут же посыпались вниз. А вот вот шлепки Тубуса, начавшего с рёвом махать руками, их не впечатлили. Мокрецы отлетали в стороны, но тут же опять шли в атаку с гневным “вз-з-з!” Парочка приземлились сатиру на спину, но Плещеев их посшибал. Маг совершенно не благородным образом матюкался, причитал, как он ненавидит насекомых, тоже махал руками, но что-то никак не инициировался. Хех.

Я скользнул на правое сиденье:

— Все на борт, быстро! Пушка только при гребле заряжается! Ну!

Сатир длинным прыжком сиганул на катамаран, едва не опрокинув его. С грохотом опустил копыта на педали:

— Погнали!

Тум, тум! — загремел гребной механизм, и судно устремилось вперёд.

— А-а, пес-счаный плёс! — маг едва успел заскочить на корму, сбрасывая с себя мокрецов.

Мы — я имею в виду, наш катамаран! — куда-то попёрли; куда-то прямо в камыши. Хотя широкий рукав чистой воды уходил, изгибаясь, в другую сторону.

Из камышей вылетел новый рой мокрецов.

— Да вы чо, охренели? — завопил сатир. — Кто там рулит?!

“Там”, конечно, никто не рулил.

— У кого воинская подготовка, алё! — бушевал Тубус, вращая педали в ритме безумного маятника.

Я за ним не успевал, поэтому катамаран и крутило.

— Щас, щас, — пыхтел на корме Плещеев.

— Вода в баке кончается! — вопил гоблин.

“Вз-з!” звучало всё ближе, выстрелы Зямы становились всё более вялыми.

— Осади, брат! — гавкнул я на Тубуса. — В одном ритме надо грести, понял?

— Ну так ты успевай!

— Ну так ты дай подстроиться! И-и… Раз, раз, раз, раз, раз! …Вадик, ёкарный бабай! Когда руль — влево, мы плывём вправо! И наоборот! Инверсия!

— Всё, понял, — пробормотал наш великий кормчий.

Наконец, мы приноровились друг к другу и к особенностям катамарана. Зяма, когда пошла вода в магический резервуар, лихо посшибал остатки мокрецов.

Судно бодренько устремилось по туннелю с камышовыми стенками вперёд — на большую воду. Над головой вились сразу три коптера с камерами — Зяма их тоже полил водичкой несколько раз, но нет, ничего, летают. Улучив момент, я ткнул пальцем в браслет и врубил в ухе наушник, чтобы слушать вопли Париса, наблюдающего всю картину со стороны. Чё там у конкурентов?

— А вот и команда номер три выходит на оперативный простор! — тут же порадовал меня тот. — Глядите, как романтично выглядит у руля Вадик Плещеев!

Номер три — это мы! Но что значит “и”? Кто нас опередил? Надеюсь, мы не в самом хвосте?

— Но им далеко до лидеров этой гонки — команды два! — Парис как будто услыхал мой запрос. — Да-а, команда два — мои фавориты!

— Ещё бы, ведь там двое сильнейших игроков, — сказал голос Аллы. — Уж я полагаю, Грышнаг и Молли могут лихо крутить педали!

…А на руле и на пушке у этих двоих Серёга. Понятненько.

Тубус, который тоже услышал, что мы вторые, опять заревел: “Давай, Пол, наддай, покажем им!!!” — и заработал своими копытами с удвоенной силой, пришлось и мне перейти в турбо-режим.

…Мы вывалились из камышей. Далеко-о впереди, на том берегу виднелись белые стены кремля, которые заслонял остров — тоже вдали.

А гораздо ближе, всего в полукилометре от нас, торчал оранжевый буй. И к нему на полном ходу двигалось судно конкурентов. Но при этом…

— Ух! Команда номер четыре, кажется, всерьёз завязла на старте, — сообщил азартно Парис. — Они никак не могут подстроиться под вес тролля… Впрочем, и комары атакуют в основном Жорика — вот как удобно. Но давайте пока что оставим их! Ведь пр-рактически сразу после катамарана номер три выбирается из камыша и пер-рвый катамаран!

…Лира и двое снага! Повернув голову влево, я действительно вижу, как примерно в тридцати метрах идёт параллельным курсом их судно!

— Ноздря в ноздрю, — комментирует Парис, — разрыв совсем небольшой! Смотрите-ка: Лира Эль, Зубатый и Чебурген, что называется, спелись, кто бы мог подумать! Глядите, как чётко, синхронно снага жмут на педали!

— Да хрен им в дышло, — пробормотал Тубус и случился такой мощный момент кручения, — тум! тум! тум! — что катамаран опять слегка повело, но Плещеев справился.

— Поэтому пришло время добавить перчинки и непредсказуемости в это соревнование, — сказал ведущий. — Выпускайте водомерок!

…Што-о?!

— Атас! — орёт Зяма. — Они за нами!

Из камышей у нас за кормой вырываются хищные силуэты. Этакие хтонические фигуристы.

…Собственно, это водомерки! Пучеглазые твари на шести длиных тонких ногах, из которых передняя пара снабжена хитиновыми крючьями, весьма и весьма неприятными на вид! Да и хобот у этих тварей на вид весьма неприятный, не лучше, чем у комаров! Да и сами они все неприятные! — особенно, когда летят за тобой по воде, игнорируя все законы физики.

Потому что, знаете ли, не может водомерка размером с дога весить как нормальная водомерка! а если они тяжёлые, то должны проваливаться под воду! мать-природа таких вот монстров породить не может!

…А матушка-Хтонь — вполне! И вот Зяма шмаляет из водомёта, точно махновец с тачанки, водомерки кренятся и валятся в стороны (и тут же начинают тонуть!), визжит сбоку Лира, орёт сзади Плещеев… Кстати, что он орёт?

— Спереди! Спереди тоже! — надрывается кормчий.

И правда.

Водомерки выскакивают не только из камышей, но и прямо из-под воды — это как вообще? Плямс — и тварина тут! Как если бы они там, с той стороны водной глади ходили, вверх ногами — а теперь просто начали выворачиваться, по команде. Плямс, плямс, плямс!

И что значит “выпускайте”?..

…Короче, в итоге твари лезут со всех сторон, Зяма с водяным пистолетом вертится, словно уж на сковородке — такой, плюющийся уж; Тубус орёт: “Я щас встану, им ноги переломаю!”, я ору: “Не вздумай, педали крути!”

Такая вот атмосферка.

Краем глаза успеваю заметить: катамаран эльфийки и снага продолжает бойко идти вперёд; Лира, хоть и орёт, метко сшибает всех насекомых; Зубатый и Чебурген крутят педали как заведённые.

А вот у Серёги, Молли и Гриши ситуация хуже! Твари атаковали их неожиданно, Серёга улетел в воду.

Урук и киборгесса вскочили: Гриша затаскивает Темлякова на борт, Молли… она опять взвивается вверх на железных чудо-ногах — “сама словно водомерка!” — комментирует Парис, — и — бац, бац! — пока урук вытаскивает Серёгу, Молли пинками сшибает двух тварей на подлете к катамарану.

…И сама падает, не удержав равновесие! — ведь делать такие трюки на твёрдой земле и на палубе — совершенно разные вещи, прав Парис!

…И — бух! — девушка рушится в воду спиной, подняв тучу брызг, а железные ноги нелепо мелькают в воздухе.

Водомерки тут же бросаются к ней.

— Туда рули! — орём мы с сатиром Плещееву — одновременно. — Живо!

— Не надо! — протестует гоблин. — Ей помогут! Эти твари не опасные!

Да щас, блин, не опасные, водомерки — хищники! Я это точно помню. И вообще, если такая долбанёт хитиновым когтем по голове — это смертельно опасно! Особенно в воде! О чём думали продюсеры шоу?! — вопрос риторический.

Плещеев нас слушает, забирает в сторону четвертого катамарана и киборгессы за бортом. Зяма расстреливает водомерок, напавших на Молли, шипя сквозь зубы.

Между тем Парис в ухе — для зрителей — подтверждает правоту Зямы:

— Аномальные водомерки озера Неро не опасны! Как и твари, которых наши участники встретили в первый день, они питаются маной, или эфиром, а не человеческой плотью. Но магия у господ Плещеева и Безобразова заблокирована… Зато вот маги, работающие в нашей съёмочной группе, как следует потрудились, чтобы собрать три десятка водомерок в специальных местах, чтобы в нужный момент их выпустить и устроить такое шоу!

…Хрясь! — водомерка, за которой не уследил Зяма, прыгает! — и достигает нашего катамарана. Огромная! Это не дог, это корова какая-то! На паучьих ногах.

Четыре лапы, покрытых редкими волосками, растопыриваются по раме. Головогрудь зависает над нами с Тубусом. Еще две — коротких — конечности шевелятся, будто бы выбирая, кого из нас цапнуть. Хотя почему “будто бы”?

Хобот чудища, длиной с моих полруки, подрагивает, шевелится. Нацеливается.

Зяма с верещанием пытается развернуть водомёт — но его ствол вертикально не поднимается!

И всё это снимает сразу несколько коптеров.

— Ах, какой кадр, — орёт Парис, — какой кадр! Смотрите, сейчас водомерка убедится, что здесь вкусной магии нет, и сама уйдё…

Да как бы не так.

Во-первых, тварюка совершенно точно чует, что тут магия есть, хоть и слабенькая, под негатором — хобот нацеливается на Плещеева.

Во-вторых, Тубус с рёвом долбает ближайшую к нему насекомую ногу кулаком.

В-третьих, сам Плещеев, набрав из водомёта воды в панамку, прыскает монстру в буркала.

В-четвёртых, Серёга, который залез на своё судно обратно, оттуда даёт очередь по чудовищу.

Ну и в пятых… по уже сложившейся и не самой мудрой традиции, мои зубы вцепляются в ближайшую ко мне ногу водомерки.

Писк! — для такой твари совершенно несолидный, тонкий.

Лапы насекомого разъезжаются, и тварь бухается наружу — к счастью, не на нас с Тубусом, но почти! Еле успеваю зубы разжать, чтобы меня следом не уволокло.

А вот Зяма получает одной из ног знатного пинка! — и улетает в волны.

— Щас тебя бросим тут! — орёт Тубус, но сам лезет, чтобы доставать гоблина.

Водомерка за бортом тонет, создавая нам маленький водоворот. Последней там исчезает укушенная нога.

— …Но есть магия, которая этим зверушкам не нравится, — рассказывает Парис. — Совсем не нравится! Вот ею-то и зачарованы резервуары для водомётов!

А Лира, Зубатый и Чебурген, не отвлекаясь вообще ни на что, чешут к бакену!

И…

“ТАК-ТО ХОРОШЕГО МАЛО — МОИХ ВОДОМЕРОК МУТУЗИТЬ, — обиженно сказал Царь. — ВОДОМЕРКУ ОБИДЕТЬ ВСЯКИЙ НОРОВИТ. ОНИ У МЕНЯ ИШЬ КАКИЕ… ЛЯДАЩИЕ, КАК БАЛЕРИНКИ. МАГИЯ У ЭТИХ ЗАСРАНЦЕВ ВОДЯНАЯ, ФУ-ТЫ, НУ-ТЫ! А ЕЖЕЛИ Я НА ВАС ПЛАВУНЦА НАПУЩУ?”

— Атас! — ору я своим сокомандникам, соседнему катамарану и в камеру. — Сейчас появится плавунец!

Я же не путаю: плавунцы — это огромные такие кусучие жуки?

…Я не путаю.

Глава 12. Дело рук самих утопающих

Пятница: четыре часа пополудни

(Продолжается 3-й день шоу! “По комарам из пушки”: код зелёный!)

Бакен, к которому шли снага и эльфийка, взлетел в воздух, подброшенный из-под воды. Эльфийка опять завизжала, снага заорали. Их катамаран дёрнулся и почти что перевернулся.

Потому что…

Из озёрных волн поднималась спина исполинского коричневого жука. Ну ладно, не исполинского, а размером с грузовик. Тоже мало хорошего!

Башка у чудища была маленькая, уродливая. Чёрные глазки сверкали. Из пасти тянулись уродливые отростки, похожие на кривые толстые ветки. А еще на огромные клещи — как я понимаю, это были непосредственно челюсти! И этими челюстями жук заклацал непосредственно возле катамарана номер один!

Браслет у меня на руке задёргался.

— Внимание, игроки, чрезвычайная ситуация! — крикнул Парис в наушник. — Срочно эвакуируйтесь на берег! Сохраняйте спокойствие, к вам идёт спасательная группа! Зелёный! Зелёный!

Группа — это конечно, хорошо, особенно если там маги будут. А то Безобразов в камышах застрял, а Плещеев под негатором.

Только вот плавунец собирается жрать экипаж соседнего судна прямо сейчас! Счёт идет на секунды.

— К ним, туда! — ревёт Тубус и грохочет педалями: тум-тум-тум!

— Не нада-а! Сказали — эвакуация! — вопит Зяма и пытается помешать Тубусу, крутя руль.

Плещеев хватает Зяму за ухо и отстраняет от управления; выправляет курс. Мы несёмся на всех парах к месту, где снага дерутся с огромным жуком.

А они дерутся! Ну, точнее… готовятся? Плавунец сдуру цапнул своими корявыми челюстями жестяной поплавок — один из двух, держащих катамаран на воде. Поплавок смялся, челюсти твари увязли.

Лира фигачит ему прямо в морду волшебной водичкой, только вот жуку пофиг! Это же Озёрного Царя протеже, а не специально подготовленная для шоу фауна.

Поэтому Чебурген, оттолкнув Лиру, дергает водяное ружье вместе с вертлюгом, чтобы было чем приголубить жука по лбу.

…Зубатый, так и не встав с сиденья, делает… что? Кроссовки, что ли, снимает? Зачем?

А жук трясёт их несчастный катамаран, высвобожая челюсти. Пучит глаза — размером с футбольный мяч.

Параллельным курсом бить жука движется и команда номер четыре! — Грышнаг, Серёга и Молли. Не задалось у нас как-то с эвакуацией. Снова.

Крак! — Чебурген отламывает от вертлюга водомёт, не удерживает равновесие и падает в воду. Лира тоже едва не падает — их катамаран ходит ходуном!

— Не трожь эльфиечку с сиськами! — орёт Зубатый, вскочив. — Меня жри, скотина!

В руках у него кроссовок, который Зубатый раскручивает за шнурки, как пращу.

Бац! — и кроссовок прилетает монстру прямо в глаз. Жук дергается — ему это явно не по нраву. Да наш снага просто античный герой, сокрушитель чудовищ!

…Увы, получается только хуже. Плавунец, наконец, высвободил свои жуткие клещи из того комка жести, в которую превратилась половина катамарана.

Клац!

— А-а!!! — орёт Чебурген, бултыхаясь в воде — жук, кажется, схватил его. — Нога!!!

— Ска! — Зубатый, больше не выпендриваясь, прыгает на чудище. В руке у него второй кроссовок. Снага, одной рукой ухватившись за какие-то там усы, торчащие из морды жука, и уперевшись ногами а основание челюстей, другой рукой лупит его по голове. Да, кроссовком.

Только вот голова твари защищена плотным панцирем — даже мне видно. Уязвимы только глаза: один из них Зубатый уже повредил, но вот толку!

— Рули впритирку к нему! — орёт сатир Вадику. — Я десантируюсь!

— Понял! — орёт Плещеев.

— Идиоты вы оба! — воет гоблин.

Коптеры порхают вокруг, продолжая снимать.

С моей точки зрения, десантирование на жука тоже не является первоочередной задачей. Ею является спасение Чебургена из челюстей!

Зубатый пытается заниматься именно этим: он буквально висит у жука на морде, между глаз, и ногами пинает того по жвалам, торчащим из пасти наружу. Кажется, это единственная причина, по которой второго снага до сих пор не располовинило. Сложно кого-то как следует перекусить, если тебя по зубам пинают, пускай даже и босой ногой.

А с соседнего катамарана Серёга орёт другое, внезапное:

— Жопу, жопу ему не дайте поднять! Он тогда нырнёт! Не дайте жопу поднять — тля буду, я рыбак!!!

А жук действительно начинает “поднимать жопу” — то бишь погружает башку, на которой висит Зубатый, под воду. Туда же уходит и Чебурген, сжимаемый челюстями; его крики захлёбываются. Задняя половина жучиного брюха (язык не поворачивается сказать “кончик брюшка”!) — напротив, вздымается над поверхностью. Плавунец приподнимает надкрылья…

Точно, я же об этом читал! Жуки таким образом запасают воздух! И с запасом, действительно, уходят на глубину.

Кстати, глубины Неро категорически недостаточно для нырка такой туши, но это сейчас неважно! Может, жук порталы умеет открывать.

— Н-на! — Молли, вцепившись в раму катамарана, с криком выбрасывает вперёд правую ногу.

Протез с шелестом раздвигается — и, точно копье, ударяет жуку под надкрылок. К несчастью для плавунца, катамаран номер два заходит именно с жопы.

Тварь дёргается всем корпусом! — а в это время туда, на корпус, “десантируются” сатир и урук. Чудом не упав в воду.

Но оба удерживаются на мокром хитине — когда жук огромный, он, оказывается, не такой уж и гладий! — а потом Тубус начинает копытами отбивать по панцирю чечётку, Гриша же без затей вцепляется в один из надкрылков, чтобы его оторвать. “Ну а чо?”

— Бей сюда, под крыло! — орёт Гриша. — Копытом! Ну!!!

…А я прыгаю с лодки, чтобы помочь Чебургену… Если ещё не поздно.

Под водой силуэты: тело в клещах жучиных челюстей; Зубатый дергает его за руку, пытаясь вытащить друга из захвата. Клубится кровь.

Я пытаюсь ему помочь: главное, не попасть под удар жучиной лапы! Но жук держит тело снага мёртвой хваткой.

…А в руке Чебурана зажат железный вертлюг — теперь уже без водяного ружья на нём, просто штырь, палка.

…Разжимаю его кулак…

…Плыву наверх…

…И, глотнув воздуха — едва не ударившись головой о катамаран! — снова погружаюсь. Тыкаю палкой между челюстей, упираюсь коленом в одну из них… Ну!

Дайте мне точку опоры, я сдвину жуку мандибулу! Свободу Генке Чебурину!

Жучина туша сызнова содрогается. Я успеваю увидеть, как Зубатый рывком вытаскивает Чебургена из хватки жвал, а потом жук ныряет.

Это значит — он ударяет огромными, словно вёсла, ногами, и рывком уходит на глубину. Это значит — мы разлетаемся в разные стороны: и я, и снага, и катамараны наверху. Это значит — я чудом сумел избежать удара жучиной лапой! Может быть, потому, что у плавунца повреждён подкрылок — и он при нырке забирает в сторону. А может быть, потому, что жук, погружаясь, уменьшается… уменьшается…

Наблюдать за этим нет сил, нет воздуха.

Молотя лапами — нет, руками! — по воде, всплываю.

Вытолкнуть углекислый газ! — вдох.

Оглядываюсь.

Хорошая новость: все тут… Кажется.

Вон плавает Тубус, вон Молли, вон Зубатый старается развернуть Чебургена так, чтобы зелёная рожа была над водой. Вон Гриша… Остальные на катамаранах, хотя одно из плавсредств раскурочено. Но пока ещё на плаву! Там эльфийка.

— Ко мне его подводи! — распоряжается Лира, и тянет руку за Чебургеном. — Ну! Головой ко мне! Вытащу.

— Это мы его… с Полом… вытащили… — хрипло огрызается снага. — Только… без камер…

А со стороны берега, наконец, появляется спасательная команда.

Четверо человек, стоящих на левитирующей платформе. Знать сейчас не хочу, магия это или технология. Не до того!

Двое местных охранников с автоматами Татаринова, и двое, видимо, магов, замерших в напряженных позах, со со вскинутыми к груди руками. Все — в синих куртках с логотипом проекта.

— Здесь раненый! — звонким голосом сигнализирует им эльфийка. — Заберите раненого!

Один из магов делает жест — и обмякшее тело Гены Чебурина поднимается из воды. В воздух.

И тогда мы видим, что у орка ниже колена нет ноги.

Нога в кроссовке с логотипом “Аномалити” выскакивает из воды в другом месте.

Из культи хлещет кровь, и становится видно, что Гена… не зелёный он, в общем, больше. Сероватый.

— Эликсиры, заклятья, ману! — ревёт маг на платформе, куда медленно опускается тело орка. — Остальные! Есть раненые, контуженые, под магическим воздействием? Номер один, ты? Отвечаем кратко! В порядке или нужна помощь?

— В порядке, — громко говорит Лира.

— Номер три? — это Темляков.

— В порядке! — рапортует Серёга.

— Номер четыре?.. — урук.

В порядке оказываются все.

— Эвакуироваться своими силами, — рыкает старший из магов, — под охраной!

Он подхватывает Чебургена на руки, и… взлетает с платформы, точно Дедал с сыном на руках. Несётся к берегу.

Платформа остаётся висеть, а на ней — второй маг и автоматчики.

— Фёдор, ногу забыл! — орёт оставшийся вслед улетевшему, но без толку.

Мы кое-как забираемся на катамараны.

— Вас отбуксируем на тросе, — говорит второй маг Лире и Зубатому, — на воду сейчас не хочу воздействовать. Цепляйтесь! — и скидывает им конец с карабином.

— А вы — сами! — это уже нам, четверым, а также катамарану №2. — Педальками, под нашим присмотром. Не торопясь… Комаров с водомерками не будет больше. Просто возвращаемся.

Царь подозрительно молчит, зато в эфир вклинивается Парис.

— Зелёный! Всё ещё зелёный! — и тут же, скорбно-серьёзным тоном: — Ну что ж, дорогие зрители. Вы видели первую серьёзную травму на этом проекте. Так бывает. Это Аномалити! Участнику номер четырнадцать будет оказана срочная маго-медицинская помощь. Вот, мне докладывают, что его жизнь вне опасности…

— А нога?! — завопил Зубатый, но коптеры тут же технично порхнули от катамарана №1 один подальше, а орать ещё громче даже этот горластый снага уже не мог.

— А мы продолжаем шоу! — воскликнул Парис. — Да-да, продолжаем, ведь условия выигрыша всё ещё достижимы! А наградами, я напомню, являются Иммунитеты и дополнительные голоса на Совете! …Лира! Ты меня слышишь?

— Слышу! — ответила эльфийка.

— Шар номер один при тебе? — осведомился ведущий. — Мы видели, ты успела снять его с бакена! До того, как произошло нападение!

Я, вращая педали, вывернул шею: на соседнем катамаране Лира помахала ярким оранжевым шаром — размером с апельсин — в камеру ближайшего квадрика.

— Потеряла одного из напарников, зато сохранила приз, прелестно, — прокомментировала Алла. — Но есть ещё две команды, Парис! Они, кажется, без шаров.

— Это тебе так кажется, дорогая, — усмехнулся ведущий, — ну и им самим, думаю, тоже так кажется. А вот самые внимательные из телезрителей, я уверен, кое-что заметили! Не правда ли… Зяма?

Я опять вывернул шею, взглянул в этот раз на гоблина, который по-прежнему тусил на корме с Плещеевым, какой-то теперь подозрительно незаметный.

— Зяма, тебя ведущий спрашивает, — сказал Плещеев. — Алло! Зиновий!

— Что? — пробормотал тот. — У меня, видимо, наушник барахлит, не слышу… Ничего, неважно…

— Ай-яй-яй, Зяма, — во всеуслышание заявил Парис. — Одно дело — лукавить с товарищами в ходе игры. Другое дело — со мной! Я такого не прощаю! Что там у тебя за пазухой, а? …Дорогие зрители! Давайте еще раз пересмотрим момент, как Зяма, пользуясь всеобщей неразберихой, подбирает с воды… все три победных шара, которые оставались на бакене, и которые не забрала Лира! Хор-рош, ай, как хорош! Но врать-то зачем?

Тем временем Вадик Плещеев ухватил Зяму за шиворот и потряс. Нам, сидевшим спиной, это было неудобно, а то и Тубус присоединился бы, я уверен.

— У него за пазухой три этих шара, — констатировал маг. — Наш и конкуренские.

— Зяма, крыса! — взревел сатир и то же самое с соседнего плавсредства завопил Зубатый. — А ну, давай их сюда!

— Я требую наш шар — себе! — заявил гоблин. — Потому что это я его добыл!

— Ещё чего! — возмутился Тубус. — Ты его втихомолку присвоил и нам бы ничего не сказал, если б тебя не спалили! Крыса! Вадик, забери шары у него!

— Слышь, Тубус, не перегибай! — сказал я. — Согласен на жребий, только по-честному в этот раз!

— И в прошлый раз было по-честному! — взвизгнул Зяма.

— Заново этот шар разыграем, спички потянем, — продолжил я. — Пускай Плещеев вон жеребьёвку проведёт, он принципиальный. А два других шара тем командам отдадим, пусть они сами решают, кому достанется.

— Да за что отдадим-то?! — взъерепенился гоблин. — За каким морготом отдадим?! Ладно, вон те, — он махнул в сторону Молли, Серёги и Гриши, — те вам жука помогали бить; а другие?

И он драматичным жестом простёр руку в сторону камышей, откуда так и не успел выползти катамаран Насти, Жорика и Безобразова.

— Ля ты крыса! — сплюнул в озеро Тубус. — Просто по-человечески чтобы было, смекаешь?

— Смекаю, — злобно ответил Зяма, — что тут все до хрена человечные в белых польтах, крыса — один я. …ЗУБАТЫЙ! Лови! Второй — Жорику!

И он неожиданно швырнул в сторону первого катамарана два шара.

Эльфийка, которая была там же, дёрнулась, чтобы перехватить их, точно ласка. Дёрнулась, и даже успела… один.

Зубатый без политесов двинул её локтем в бок, и Лира с визгом упала в воду. Снага поймал второй шар.

…А Зяма в ту же секунду проскользнул у Плещеева под рукой — и сам прыгнул в озеро.

— Нахрен идите, поняли? — крикнул он, по-лягушачьи гребя в сторону берега. — Идиоты!

— Отставить! — гаркнул с платформы маг, а Плещеев одновременно с ним хмыкнул: — Куда, ну? Ты ж не обгонишь катамаран!

— Отдай мой шар! — взревел Гриша, вскочил и тоже сиганул в воду. Но от нас их катамаран был дальше всех.

“УХ-Х, РАЗБОРКИ! КОГДА ОНИ, ТОГДА ИНТЕРЕСТНО”, — включился в голове Царь.

Я так подскакивать от неожиданности начну, чесслово!

“ПЛАВУНЦА ЖАЛКО, НО УХАЙДОКАЛИ ВЫ ЕГО КРАСИВО, ТУТ НЕ СПОРЮ, — поделился Хранитель. — А ГЛАВНОЕ, КАК С НОГОЙ ВЫШЛО ИЗЯЧНО, А?”

Я молча топил на педали, про себя заклиная мироздание, чтобы Царь не наслал на нас ещё какую-нибудь тварину.

Кстати, пока мы гребли, на солнышко как-то незаметно набежали облака. А с на северном горизонте объявилась самая настоящая туча — пари держу, что грозовая!

“ИНДА ПРОДОЛЖИМ, — флегматично рассудил Хранитель. — ЗА КОМАРОВ РЕБЯТАМ СПАСИБО, КОМАРОВ ВАСЮГАНСКИХ Я ТАПЕРИЧА И У СЕБЯ РАЗВЕДУ. А ВОТ КАСАТЕЛЬНО ЗАЯВЛЕНИЙ, ЧТО ОНИ С ВОДОМЕРКАМИ БОЛЕЕ НЕ ПОЛЕЗУТ… ЕНТО ТЫ, МИЛ ЧЕЛОВЕК, В КАЛОШУ СЕЛ. И ШТО ВОДОМЕРКИ, ПОНИМАЕШЬ ЛИ, БЕЗОБИДНЫЕ… СБРЕХАЛ И ДЕНЕГ НЕ ВЗЯЛ!”

Парис что-то фоново комментировал — погоню урука за гоблином, кажется. Было не до него.

— Зяма! Гриша! — заорал я, — ну-ка, лезьте назад! Сейчас снова водомерки попрут! Народ, гребите быстрее!

— Не будет никаких водомерок! — раздраженно рявкнул с платформы маг. — Мы их закапсюлировали…

“ЗАПИСЮЛИРОВАЛИ, — откликнулся Царь, — ДЕРЖИ КАРМАН ШИРЕ… ОНИ ИТЬ ТОЛЬКО В ОБЫЧНОЕ ВРЕМЯ МАГИЕЙ ПИТАЮТСЯ, А ТАК — СЛУЧАЕТСЯ И МЯСКОМ. ЕСЛИ, НАПРИМЕР, У НИХ ЭТА… ГОН!”

— Гон! — крикнул я благим матом. — Ща будет гон у них!

— Какой гон? — спросил недоумённо Плещеев. — Брачный период, в смысле? У кого, у водомерок? Он у них зимой, подо льдом. В межпортальном пространстве.

До камышей оставалось метров пятьдесят.

— Не знаю, может и брачный! Но щас начнётся!

— Господин мутант, отставить наводить панику! — потребовал маг. — Или я…

“Или я самому тебе устрою брачый период” — явно хотел сказать он, но на камеру постеснялся.

“В ФАТАЛЬНОМ ПРОСТРАНСТВЕ, — торжественно изрёк Царь. — МРАЧНЫЙ ПЕРИУД. ДЛЯ ВАС”.

Падла, как тяжело быть кассандрой!

— Тубус, готовься, — сквозь клыки процедил я. — Сейчас фиганёт. Вадик, на тебе руль и пушка!!!

На сломанном катамаране, где шли на буксире Зубатый с Лирой, пушки больше не было. Его, впрочем, сейчас маг с автоматчиками опекают. Хотя сами эльфийка и снага занимаются тем, что орут друг на друга, развлекая зрителей.

Лира в мокрой футболке уже залезла обратно на катамаран; гордый гоблин плывёт с нами параллельным курсом, понемногу отставая. Урука не видно — под водой он, что ли? Серёга и Молли, которые остались вдвоём, гребут, как могут. То бишь, Молли гребёт, вращая одной ногой левую педаль в одной паре, а другой ногой — правую во второй. Благо, длина ног позволяет. Серёга на руле, пушка рядом.

А потом начинается мясо.

Крики с берега — вернее, из камышей, где другие работники съёмочной группы “капсулировали” комаров и водомерок.

Жужжание — слышное даже здесь.

Два роя — две тонких спирали — взвиваются над камышами.

— Да ладно! — восклицает маг на платформе. Автоматчики вскидывают стволы.

— Водомерки щас тоже будут! — ору я.

…И они снова вылетают из камышей.

Глава 13. Такая вот фанаберия

Пятница: этот безумный день продолжается

(и Испытание продолжается тоже…)

Опять водомерки.

Примерно пара десятков, такие же твари, как и те, которых мы поливали из водомётов вот недавно. Только они теперь… красные?

Да! Хрупкие тела и конечности водомерок отливают багряным. Будто крови насосались. Будто их напечатали на 3D-принтере из красного пластика. Или будто в компьютерной игре подсветили агрессивных монстров…

— Да ладно! — тупо повторяет маг. — Красные? Это значит…

— У них правда гон! — выдыхает Плещеев из-за плеча. — Они будут пытаться нас… сожрать!

И хватается за водомёт.

Водяные плети из дула игрушечного оружия сшибают тварей ничуть не хуже, чем раньше: гон там или не гон, а оружие нам зачаровали на совесть.

Только вот водомерки стали другие: наглые, хищные, злющие! И гораздо быстрее.

Несколько тварей успевают скосить Плещеев и Темляков, но другие прыжками перелетают через медленные струи воды, и… вот они! Одна прыгает прямо на наше плавредство.

…Главное — не попасть под удар лапы с хитиновым когтем.

Уворачиваюсь. Ноги я из педалей выдернул, теперь не до гребли.

Бум! — приземляется на катамаран водомерка. Мы буквально дерёмся с ней врукопашную: тварь машет лапами, чтобы достать нас издалека, а я и Тубус пытаемся заломать её, ухватив.

И — крак! — у нас получилось. Твари, хотя и вымахали великанских размеров, остались хрупкими. К счастью.

Но следом несутся ещё водомерки! И комары пикируют сверху!

…Стрекочут автоматы. Стрелки на платформе выбрали целью именно комаров — логично, те угрожают непосредственно им.

А вот маг…

“Халк ломать!” — орёт тот, вскинув руки; лишь полсекунды спустя до меня доходит, что кричал он совсем другое:

— Хагалаз! Головы береги! Глаза!

Кажется, он, как и Татищев, телекинетик. И, кажется, там у них на платформе стоит ящик с боезапасом.

И это тупо картечь!

Маг, не особо заботясь о точности, невидимыми горстями швыряет ее в насекомых.

…Помогает! Рой комаров-мокрецов распадается, множество из них летит вниз. Водомерки, на которых маг сыплет картечь сверху, градом — тоже сбиваются с курса и начинают тонуть.

Но…

Но одна из них — здоровенная, вроде той, что атаковала наш катамаран пятнадцать минут назад! — одна из них, избегнув картечи, невероятным прыжком достигает платформы.

Её тут же срезают из автомата, но — поздно! Маг потерял концентрацию.

Думаю, этому парню и так было сложно держать на весу платформу и еще кидаться по радиусу мелкими предметами.

Платформа качнулась, и один из охранников — кстати, тот, что сшиб очередью водомерку — летит вниз, а за ним, матерясь, летит и сам маг.

При этом охранник без затей плюхается в воду, а маг повисает в воздухе, удержав сам себя за одежду.

…И позабыв про платформу, которая, рухнув, ударяет его по макушке и тоже вколачивает в озеро. Его и охранника. И второй, оставшийся на платформе, плюхается тоже.

“ТАКАЯ ВОТ ВЫШЛА ФАНАБЕРИЯ”, — нравоучительно произносит Царь.

…А мы продолжаем сражаться. Водомёты плюс кулаки: кончатся же эти твари в конце концов?

Ломая хитиновые лапы, слышу, как сзади воет Плещеев, шепчет надрывно сам себе: “Давай, давай, давай, ну! Ну!... Проклятие… Почему! Я! Маг воды! На своей воде! Пользуюсь чужими чарами!!!”

Вот это проблемы у человека, понимаешь! Тут если головы не лишишься — уже хорошо, а ему ещё и инициацию подавай. Но из водомёта Плещеев лупит ловко, настропалился. Жаль, что вода в баке кончилась — катамаран-то встал.

Бросаю короткий взгляд вбок — туда, где Лира с Зубатым на половине катамарана, без водомёта. Ничего, отбиваются. Лира по примеру Зубатого стянула футболку, засунула туда кроссовок и машет ею, как кистенем. Нюанс в том, что под футболкой-то ничего не было. Снага в полном восторге, орёт что-то суперпохабное; большинство уцелевших коптеров, конечно, вьются вокруг этих двоих.

Ну а кроссовок в футболке — ничего так, оказывается, неплохое средство от комаров!

А водомерки до Лиры не добрались: одну — маленькую, — заломал Зубатый, цапнув за две лапы разом, а ещё трёх водомерок утопил Гриша, который, оказывается, здесь — и придумал хватать этих тварей за ноги из-под воды. Весьма эффективно, главное, чтобы самого Гришу какая-нибудь аномальная щука не схватила.

— Дальше — сами! — орёт Гриша Зубатому и мощными гребками движется в сторону платформы — спасать, хм, спасательную команду.

А монстры продолжают атаковать! Еще с десяток багровых монстров выворачиваются из-воды, и добрых три дюжины комаров заходят на новый круг!

— Тубус, прикрывай! — кричу я и снова прыгаю на сиденье — крутить педали. Сидя, невозможно ни отбиваться, ни уклоняться от тварей, но иначе у нас не будет боезапаса!

Тум-тум-тум!

Педали гремят, сатир у меня над головой сшибает прыгнувшую водомерку. Катамаран, поскольку вращаю я лишь одну пару педалей, тоже начинает вращаться вокруг своей оси, но это и хорошо — Плещеев, точно с поворотной площадки, гасит тварей, причитая, какая же он никчёмина, что не может инициироваться.

И тут...

— Кавалерия, на! — рычит Тубус. — Помощники!

Из камышей выламывается катамаран №4. Безобразов крутит педали, Настя на пушке. А Жорик просто идёт за судном по пояс в воде — и толкает его.

После их появления ситуация однозначно начинает меняться в нашу пользу. Водомерки подворачивают лапы, комары сталкиваются в полёте — явно работа чёрного мага. Настя тоже уверенно садит из водомёта.

Насекомые, наконец, начинают заканчиваться.

Жорик бредёт помогать Грише, который как раз вытаскивает на платформу тело мага — тело охранника уже лежит там. Второй охранник — на которого платформа не упала! — к счастью, целый.

— Сейчас! — кричит Настя с катамарана. — Я умею первую помощь оказывать!

— Не ты одна! — рявкает эльфийка, перепрыгивая со своего помятого плавсредства на платформу. Падает рядом с охранником на колени, вертит его голову. Потом кладет ему ладони на грудь и начинает давить: р-раз, раз, раз! Зажимает нос, делает парню вдох: рот-в-рот. Опять цикл нажатий… “Кха!” — издаёт охранник и сучит ногами, пытаясь перевернуться на бок.

Живой!

“И первое, что он увидел в своей новой жизни — это эльфийка топлес!” — орёт Парис где-то на перефирии восприятия.

…Маг приходит в себя самостоятельно.

Твари — заканчиваются.

Теперь можно перестать бешено сучить ногами, крутя педали!

И что дальше?

— Браво, аноманьяки! — всё-таки пробивается ко мне в сознание голос Париса. — Четвёртый в истории шоу случай, когда участники шоу спасли спасательную бригаду! Браво! И если примете мой совет: Жорик, возьми Антоху — это тот, кому Лира оказала помощь! — на руки, и неси на берег! На свою, четвёртую пристань. Медики уже здесь! …Остальные, как я понимаю, отделались лёгким испугом?

На протяжении следующей минуты ведущий выслушивает множество реплик от Тубуса, Гриши, Зубатого, Серёги и Молли — насчёт шоу, и куда он, Парис, может засунуть камеру, Иммунитет и сорок миллионов денег.

…Уф. Меня помаленьку отпускает адреналин. Ругаемся — значит, живы. То же самое заявил и ведущий; заявления игроков его нисколько не впечатлили.

— Ай-яй-яй, сколько придётся запикивать в телеверсии! — посетовал он. — Однако, к делу, друзья! У меня для вас новость. До финала нашего конкурса еще три с половиной минуты — желающие вполне могут успеть водрузить шар в гнездо на столбе. Вы, конечно, их растеряли...

— Да вы шутите! — крикнул Плещеев. — Случилось чрезвычайное происшествие, у людей травм…

— …мы, — закончил он, провожая оторопелым взглядом Лиру.

А эльфийка, едва Парис только обмолвился про финал, совершила три эффективных действия в один миг.

Во-первых, натянула футболку.

Во-вторых, залепила Зубатому, который на нее пялился и говорил “гы-гы-гы”, тяжёлую пощёчину — и толкнула в воду.

И, в-третьих, в-третьих, сама туда прыгнула! А секундой позже следом за ней кинулись Настя и Гриша.

Все трое гребли в сторону одинокого яркого шара, поплавком торчащего над водой. Зубатый, которого Лира столкнула по ту сторону катамарана, явно не успевал.

— Их же три только что тут болталось! — с досадой воскликнула Молли. — Куда еще пара опять подевалась?

И действительно, в ходе битвы с монстрами, когда кое-кто ещё и одежду снял, все шары разлетелись опять.

— ...Эвакуация и лечение раненых приоритетны, — ответил Парис Плещееву, — но раз уж эти процессы запущены, не будем забывать об игре? Таковы правила Аномалити!

— Как скажете! — прорычал Гриша, хватая шар.

...Он оказался быстрее всех.

Сжав штуковину в кулаке, урук ломанулся к пристани №2 своим ходом — словно тростниковый кабан.

— Ну и ладно, — сказала Молли, — пускай. Ему этот шар к цвету волос подходит!

А Тубус неожиданно возопил:

— Па-а-а-адаждите, это что — у нас Зяма Иммунитет получит? Да ну нахрен! Не бывать тому! Пол, жми!!!

И он — тум-тум-тум! — опять заработал педалями катамарана.

В этом был резон. На плавсредстве догнать одинокого пловца, наверное, было возможно.

— Да чёрт с ним уже, господа! — крикнул с кормы Плещеев. — Тубус, тебе так нужен иммун?

— Не нужен! — отозвался сатир. — Но я хочу, чтобы он этой крысе, сбежавшей из боя, не достался!

…Тум-тум-тум!

И я продолжил крутить педали синхронно с сатиром, а Плещеев продолжил рулить, потому что так было проще, чем спорить.

— Гонка продолжается! — во всеуслышание заявил Парис. — Ещё никто из участников не водрузил шар на постамент! Шансы есть у всех!

Я заметил, что следом за нами — к нашей, третьей пристани — двинулся катамаран с Настей и Безобразовым. Логично, ведь идти к своей пристани им не было никакого смысла — без шара.

Жорик и вправду убрёл к берегу с пострадавшим охранником на руках; Лира, Серёга, Молли и злой Зубатый остались на платформе вместе с магом и вторым охранником. Их должны были эвакуировать уже вне игры.

Царь, слава Богу, молчал, даже итогов последнего боя с насекомыми не подвёл. Или я не слышал! Было похоже, что он временно насытился зрелищем. Но также было похоже, что его интерес растёт — гроза подползала всё ближе к озеру. Это был перерыв на рекламную паузу, когда наш главный зритель просто отошел за попкорном — к микроволновке. Но скоро вернётся.

И нам к этому времени нужно было свалить с Неро обратно в лагерь. Очень, очень нужно.

***

…А пристань тем временем оказалась рядом. Поворот за изгиб протоки — и вот она!

На пристани в важных позах стояли Парис и Алла — надо же, именно на второй, нашей! — и рыскали операторы, похожие на шакалов.

А ещё на пристань карабкался Зяма.

Увидев его, Тубус взвыл от ярости — и наддал ходу, грозя сломать педали копытами к чёртовой матери. Зяма тоже взвыл — и начал пытаться взобраться на пирс с удвоенными усилиями.

Но что-то у него не получалось. То ли сил не хватало, а под пристанью была яма. То ли за водоросли зацепился. В какой-то момент стало даже казаться, что судно врежется в гоблина и размажет того по пристани.

— В сторону отворачивай! — крикнул я Плещееву.

А Парис воздел руку с растопыренными пальцами и заявил громогласно:

— Осталось пять секунд! Пять... Четыре...

Сатир грязно выругался. Гоблин последним отчаянным рывком всё же влез на пирс — и метнулся к столбику.

— Три!

Я тоже вскочил, вытащив ноги из педалей.

— Р-ра! — и Тубус длинным прыжком перескочил прямо с катамарана на пристань.

Но было поздно! Потому что гоблин уже водружал оранжевый шар на верхушку серого столбика.

Я прыгнул за Тубусом…

— Два! — заявил Парис.

…Или поздно не было. В самый последний момент гоблин поскользнулся на мокрых досках и, нелепо взмахнув руками, упал навзничь. Оранжевый шар вылетел из его руки и приземлился прямо в лапищу Тубуса.

— Ха! — заорал сатир, делая шаг вперёд.

…И поскользнулся ровно на том же месте.

…Я поймал шарик.

— Один!

Сделал три аккуратных шага вперёд и положил эту штуку в выемку на столбе. Кстати, на шаре была надпись “1”.

— Ноль! — возгласил ведущий. — Игра окончена!

Из-под Тубуса что-то придушенно прохрипел Зяма.

***

Пятница: уже ближе к вечеру

(3-й день шоу, лагерь на берегу речки Сары. Подведение итогов Испытания)

Нас спешно погрузили в автобус и повезли в лагерь; фургоны съёмочной группы тоже оперативно готовились убираться от озера прочь. Чебургена не было видно, но нас всех ещё раз уверили, что его жизнь вне опасности.

Тучи нависли над озером, готовые разразиться громом и ливнем; камыш шумел, как в той песне. Оттуда — из зарослей — раздавались подозрительные шумы, а парочка коптеров, которыми было решено пожертвовать, снимала что-то там над озером; какие-то там уникальные твари подымали над водой головы и шлёпали великанскими хвостами.

Короче, вот прямо сейчас начинался Инцидент — и мы-то свалим, а орда монстров двинет на сервитут. Там, конечно, народу не привыкать, и вообще — монстры это не только ценный мех, но… Всё-таки мысль, что мы вот так, походя, вызываем бедствие, мне совершенно не нравилась.

Уже в автобусе ко мне сразу подсел Плещеев, а за ним маячил и Безобразов.

— Есть разговор, и серьёзный, — заявил блондин. — На озере ты два раза подряд предсказывал, что начнётся атака монстров. Это как вообще?

Я хмуро поглядел на магов.

— Ну вот так… Чувствую. Я же тебе, Вадик, рассказывал, — напрямую упоминать, что я слышу голос Хранителя Хтони я, памятуя запреты Воронова, не стал. И украдкой кивнул на камеру.

Маги переглянулись и отстали.

Над рекой Сарой светило солнышко, туч не было и следа. Надеюсь, из портала под берегом никто не полезет.

Потому что нас выстроили на обрыве для того, чтобы объявить результаты конкурса.

— Итак, — бархатным голосом сказал Парис. — Как вы помните, условием получения Иммунитета было — водрузить шар на столб на пристани, уложившись в общее время.

Слово “водрузить” уже начинало меня утомлять.

— Столбиков и шаров было четыре, — подхватила Алла, — а в течение гонки развернулись поистине драматические коллизии!

— Это вы про потерю ноги участником? — спросил Серёга.

— Это я про ваше желание отобрать друг у друга шары, — не моргнув глазом, парировала Алла, — на фоне, да, атаки хтонических тварей и ужасной травмы Гены Чебурина. Особенно сильные эмоции были у Тубуса! Верно?

— Нормальные были эмоции, Алла, — пожал плечами сатир. — Я вообще эмоциональный. И чувственный.

И подмигнул.

Тут Алла хоть на мгновение, но осеклась, и микрофон опять захватил Парис:

— О-о, твои эмоции мы все видели! Ты ведь и сам почти сумел стать победителем! Но… упал. Скользнула по мокрым доскам подкова? Что думает относительно этой нелепой неудачи князь Безобразов?

— Предпочёл бы не комментировать, — сквозь зубы ответил Илья Антонович.

— Ну как же не комментировать, князь, помилуйте! — воскликнул Парис. — С интервалом в одну секунду двое разумных поскальзываются на ровном месте! В то самое время, когда самый известный из чёрных магов Государства Российского глядит в спину! И негатор сломан опять! Нет уж, вы будьте любезны, откомментируйте! Вечно отмалчиваться не выйдет.

Мы все — особенно я, Зяма и Тубус — вылупились на Безобразова. Камеры тоже развернулись на князя. Это что же выходит…

— Да, это я сглазил Зиновия Яковлевича, чтобы тот упал, — процедил Безобразов. — Господин Тубус — тот просто влетел в остаточные эманации, вот и… тоже свалился. Он не был целью заклинания.

— Вот зараза! — ошарашенно воскликнул сатир.

Безобразов кивнул ему:

— Приношу свои извинения. Накладка. Ну а что до вас, господин Фликсов, тут у меня принципиальная позиция. Я полагал, что вы не должны выиграть этот конкурс, просто из чувства справедливости. Ведь если бы это произошло — то, значит, вы победили бы лишь потому, что воспользовались суматохой. Пока остальные спасали жизни разумных.

Зяма только криво улыбнулся, а Тубус пробормотал:

— Не… Ну… Если так, Антоныч, то без обид…

— Иван Антонович, с вашего позволения, — поправил князь.

— Иван Антонович, — голос Париса стал отчего-то стерильно вежливым, — тогда, если вы позволите, маленький вопрос. Эта ваша “накладка” сегодня — она… выходит, аналогична той ситуации, из-за которой…

— Нет, не позволю, Парис! — рыкнул Безобразов. — Ситуацию, на которую вы намекаете, мы обсуждать не будем! И я попросил бы вас впредь воздержаться от намёков по этому поводу! Убедительно попросил бы, господин ведущий!

Безобразов в единый миг как-то переменился — весь, целиком. Теперь он был точно чёрный медведь, ставший на задние лапы, и от мага внезапно дохнуло такой непосредственной, явной опасностью, стремнотой, что мы все шарахнулись, а Парис неожиданно подавился воздухом и закашлялся, покраснев как помидор.

Не стушевалась только Алла.

— Разумеется, так и будет, Иван Антонович, — промурлыкала она. — А сейчас давайте, наконец, перейдём к оглашению итогов конкурса. Итак, шар номер один возложил Пол.

Мне коротко похлопали.

— Хочешь оставить себе свой Иммунитет и два голоса? — спросила Алла.

— Конечно, — ответил я.

— Разумное решение. Что касается шара номер два, то его возложил Грышнаг.

Раздались новые жидкие аплодисменты — мы устали, хотелось закончить этот балаган. Ну вот, и я тоже говорю как Татищев!

— Таким образом, два Иммунитета получают участники номер одиннадцать и номер четыре, мутант и чёрный урук, — прохрипел Парис, откашлявшись. — Пол и Гриша, п-подойдите сюда...

Глава 14. Никто ведь не держит

Пятница: вечереет…

(и всё еще подведение итогов Испытания 3-го дня)

Мы с Гришей по очереди подошли, и в придачу к велозамку с надписью “А” — “Аномалити”, — я получил на шею велозамок с надписью “И” — “Иммунитет”.

Всё?

— Погоди-ка, Парис, ты, кажется, забыл кое-что, — курлыкнула Алла. — Кроме этих шаров, были еще шары номер три и четыре.

Та-а-ак.

— А что с ними? — делано удивился Парис.

— Ну как же. Пока большинство участников отвлекли на себя хтонических насекомых, кое-кто пробежался по пристаням, — сказала Алла. Третья пристань была последней, которую он посетил, на самом-то деле.

— Чо, блин?! — взревел Тубус.

Остальные тоже опешили.

— Ах, ну да, дорогая! — шлёпнул себя по лбу Парис. — Я так им всем сопереживаю, что смотрю на мир глазами наших участников… А вот зрители видели всё немного иначе! Действительно, пока на большой воде кипела битва с водомерками, участник номер шесть шустро обежал все контрольные точки. Как это у вас получилось, Зиновий Яковлевич? Вы ведь уже не молодой гоблин.

— Спешил, — буркнул Зяма, стараясь не выпадать из-под объективов. Чтобы не прилетело копытом.

— Зяма успел водрузить на место шары три и четыре, — подтвердила Алла. — Таким образом, у нас уникальная ситуация!

Вот же собачьи дети, сценаристы, а! Ну вот как?! Очевидно, гоблину помогли шустренько обежать все платформы, сам бы он не справился. Всё ради вотоэтоповоротов и наших ошарашенных лиц. И морд.

Но ведь не предъявишь!

— …Уникальная ситуация, поскольку у Зямы теперь два Иммунитета, — пропела Алла. — И один он, наверное, оставляет себе?

— С превеликим удовольствием, — сказал гоблин и зыркнул на Тубуса, Безобразова и всех нас весьма враждебно, уже не стараясь казаться услужливым.

— А ничо, что площадка была не своя? — безнадёжно спросила Настя.

— В правилах номер площадки не оговаривался, — тут же ответил Парис. — Значит, можно! Но два Иммунитета у одного участника быть не может. Кому, Зяма, ты отдашь второй?

— Номер семь. Зубатый.

— Ну конечно же!

***

…Вот именно: ну конечно. На гоблина и на Зубатого надели обручи, обозначающие Иммунитет, притом снага был мрачен и против своего обыкновения не шутил и не выпендривался.

— Чё с братаном моим, а? — спросил он, едва Парис объявил “зелёный”.

— Оказана вся необходимая пом…

— Ты меня не лечи-на! — рявкнул Зубатый. — Лечить надо не меня! Что с ногой его? Ногу пришьёте-на?

Задвинув Париса и Аллу, вперёд вышел Герман.

— Пошли тет-на-тет пообщаемся, — сказал он Зубатому.

— Хрена ли, — вскинулся снага, — фиги летали? Говори тут, при всех. Чё с ногой?

Кхазад привычно набычился:

— А ничё-на! Читайте контракт! Участник получил дорогущую экстренную помощь, его жизнь вне опасности. Отращивать руки-ноги в контракт не входит. Вон, пускай к этим обращается, — он кивнул на Молли, — или к этим, — на меня с Тубусом. — Имплант ставит или модификацию делает. Из шоу мы его, понятное дело, выводим. С предусмотренной компенсацией.

— На компенсацию вашу хрен собачий не купишь! Не то что ногу!

Герман пожал плечами.

— Страховка сверх базовой — ответственность самих участников, а не нас.

— Это правда, — тихо сказала Лира, — но её орка-с-два оформишь, когда едешь на вашу шоу…

— Все риски озвучиваются. Контракт содержит конкретные пункты. Читать надо.

— Слышь, чудила, я тебе щас контракт ваш поганый в глотку засуну! — вызверился Зубатый на Германа. — И резиновым тапком вон пропихну!

Кхазад, однако, не отступил. Жестом остановил охрану, готовую крутить Зубатого, и сам на него надвинулся, встопорщив бороду.

— А ты чо на меня гонишь, если сам обосрался? — взревел он. — И ты, и твой Чебурген? Подписал контракт? Да! Сам? Сам! Не воняй теперь! Думаешь, нам легко? Я, что ли, хозяин этого шоу? Я, млять, наёмный работник! Каж-дый се-зон с такими быками как ты, дело имею, понял? Собачья работа! Риск, нервы! Выгорание, нах! Остановиться нельзя: одни съёмки закончились, сразу другие! А у меня кредиты, семья! Так же, как у вас всех! — он обвёл рукой притихшую толпу. — Только вы тут надеетесь золотую рыбку поймать, за нехер делать получить сорок миллионов. А так не бывает! За всё в этой жизни надо платить, ять!

Он отодвинулся от Зубатого и уже тише спросил:

— И чо? Хочешь — уходи с шоу. Иди в суд, хоть в земский, хоть в опричный. У нас юристы два десятка процессов стабильно ведут, на поток поставлено. Или играй дальше, — он усмехнулся. — Решать тебе!

Парис стоял со скорбной миной, мол, всё так, всё так. Алла опять застыла восковой куклой, отключившись от происходящего. У операторов и охранников образовались сложные щи, но в целом понятно было, что сцена привычная.

— Остаюсь, — буркнул снага, дернул себя за обруч на шее и сплюнул. Харчок ювелирно приземлился в сантиметре от сапога Германа. — Остаюсь, иначе кто Генке денег на нормальный протез достанет. Я вам… я вам устрою-на!

Гном стоял кряжистым утёсом, всем своим видом выражая “были тут уже такие устроители, не один и не два”.

— Вопросы исчерпаны? — спросил он.

— Нет, — неожиданно сказал Плещеев. — Вопрос про активность аномалии.

— Ну?

— Мы находимся в зоне, где по шкале Ядринцева опасности почти нет — “зелёная”, хоть и на грани с жёлтой. Но на озере уже точно жёлтая, а скорее и красная зона.

— Ну?

— Красный Инцидент может длиться несколько дней, — гнёт свою линию маг. — А у нас ежедневные, хм… активности на озере.

— Ты сначала с Совета не вылети… — проворчал кхазад. — Ну, красный и что? Сталкеры на красном уровне ходят в Хтонь. По всему миру, знаешь ли. Чем выше уровень — тем поживы больше. А наша пожива — зрелище! Рискуете вы, рискует и съёмочная группа. Зрители получают… зрелище. Шоу — рейтинги. Просмотры и лайки. Стало быть, завтра конкурс по расписанию! Конкретную его конфигурацию продумаем по обстановке, у нас разные варианты есть. Охрана обеспечивает безопасность. Всё продумано.

— Мы видели, — язвительно отозвалась Лира, — как у вас всё продумано.

Герман мотнул головой:

— Всякое бывает! Об этом и говорю: съёмочная группа рискует не меньше вас. Ежели кто желает уйти с шоу — битте! Вопросы по неустойке будете решать с юристами. Но никто не держит! Есть желающие спрыгнуть, ну? Говорите! Ты, может? — кхазад ткнул пальцем в Плещеева.

Тот дернул подбородком:

— Никак нет. Я, знаете ли, наоборот… Спрашивал с целью понять реальный уровень угрозы, но не чтобы сбежать.

Герман усмехнулся.

— Ты? — перевёл он палец на Настю. — М? Никто ведь не держит.

Девушка покачала головой.

— Никто не держит, — тихо сказал Серёга, — если не считать обязательств и долгов.

— Как и нас, — кивнул Герман, — как и нас всех. Шоу маст гоу он, об этом пел Тиль Бернес. А теперь расходимся до Совета. Жёлтый!

***

Пятница: наконец, вечер

(Совет на исходе 3-го дня)

В условиях, когда один снага вылетел, другой неожиданно обзавёлся иммуном, и гоблин тоже, наша Коалиция Нормальных начала трещать по швам. Не в смысле конфликтов, ссор или желания голосовать друг против друга — просто в кого целить из оставшихся, мы договориться не могли.

Настя предлагала выбить эльфийку, но Тубус прискакал с вестью, что он с Лирой поговорил, та на нашей стороне, и голосовать собирается против Плещеева (потому что сам Тубус выбрал Плещеева).

— Да ла-а-адно! Они же теперь сладкая парочка! — не поверила сатиру Настя, когда тот всё вывалил.

— А до этого у неё Нарышкин был сладкая парочка, и чо? — парировал Тубус.

— Вот я и говорю, что эту стерву двуличную надо вышибать, — проворчала Настя.

— Да ладно, Настюха, чо ты? Нормальная она… в целом. Вон как реанимацию парню чётко провела. И это… буфера у неё что надо…

— Ты блин, о буферах думаешь, или о стратегии? — взвилась девушка.

— Я всегда гляжу через призму буферов, я ж сатир, — заявил Тубус.

— Ой, да все вы… — Настя махнула рукой на молчаливого Серёгу, который, однако — судя по его лицу, — тоже одобрял призму буферов и даже немного погрузился в воспоминания о прошедшем конкурсе.

— Потому что орки тоже против Плещеева! — не унимался сатир.

— Это тебе Зяма сказал?

— Нет, Жорик!

— А я бы блин, Жорика выщелкнул, — сказал я, — вот честно.

— Да он же как дитё малое! — воскликнула Настя.

— Ага, дитё… У нас коалиция орков — ну, кроме Гриши, — которые друг другу подсовывают иммунитеты и голосуют единым фронтом. Вот прямо сейчас у них двое — защищены, потому что Зяма вообще-то красавчик. Надо их гасить, а не Лиру и не дворянчика, которые вам, видите ли, не нравятся.

— Поня-я-ятно… — протянула Настя, — тоже за буфера.

— Мне твои больше нравятся, — сказал я, — и у Молли тоже ничего, кстати.

— Что-о?!..

…Короче, не задалось у нас обсуждение.

Но вечером зажглись факела, заорали жабы и — что делать! — пришлось снова топать на обрыв, чтобы таки против кого-то проголосовать.

А у меня ведь ещё два голоса! Засада.

Над рекой чувствовалось тревожное беспокойство. В первую очередь — потому что в стороне сервитута полыхали зарницы. Ну и потому что голосование, да. И вообще, денёк был… такой. Я вдруг подумал, что в первую неделю на Тверди, когда метался по поручениям Фоки и Татищева, не уставал так, как тут… на шоу. Потому что тогда-то я свою шкуру спасал, а теперь чувствую ответственность за эти сраные Инциденты, активность Царя-самодура, а ещё здешние интриги… Уф.

Соберись, Никита. Давай, Пол. Надо идти до конца.

— И снова приветствую вас, аноманьяки, — торжественно сказал Парис, появляясь из-под земли.

— Итить… Они что, колодец там вырыли ради этого? — шепнул я сидящей рядом эльфийке.

— Почему колодец? — недоумённо спросила та. — Портал там, просто горизонтальный. Как бы на земле лежит. Вот они через него и…

Парис с Аллой поднялись из-за кочки в полный рост и стало ясно, что Лира права. Они оба стояли на площадке всё той же автовышки, стрелу которой теперь сунули в портал. Креативненько.

— …На втором в этом сезоне Совете! — сказал ведущий. — Ну что же, давайте посмотрим, у кого сегодня Иммунитет.

Иммунитет был ажно у четверых: меня, Зямы, Гриши и Зубатого; и все помнили это прекрасно. Но неумолимые правила шоу требовали повторить.

Потому что главные-то тут не мы, а зритель! Причём зритель-пофигист. Которому вообще-то до фени наши интриги, переживания, и вообще наши рожи и имена. Зрящий, так сказать, краем глаза, которому надо всё постоянно напоминать и разжёвывать. Ведь он свою жизнь живёт, а Аномалити — это так, картинка в телеке. И нужно всё делать, чтобы он на этой картинке задержался на подольше.

— Вот так! — закончил Парис рассказывать правила голосования. Ну что, пора начинать! И первым у нас будет участник номер один…

Лира начала вставать.

— …Надцать, — закончил Парис и подмигнул. — Вперёд, Пол! У тебя целых два голоса, ух!

Поднявшись, я обернулся. Настя глазами указала мне на эльфийку и сделала страшное лицо. Они с Молли твёрдо договорились голосовать против Лиры.

Тубус тоже свирепо выпучил зенки, кивая на Вадика.

Хоть дели, блин, эти голоса!

Я подошёл к Парису и Алле.

— Как дела, Пол? — жизнерадостно спросил ведущий.

— Отвратительно, — сказал я, — Генке жук ногу откусил, Ростов атакует Хтонь.

— Давай сделаем этот мир лучше, насколько можем, — с фирменной жизнерадостной интонацией сказал Парис, — попытавшись стать на шаг ближе к выигрышу сорока миллионов! Против кого ты направишь свои два голоса?

Я вздохнул и показал ему два куска бересты с фамилией Плещеев.

Шансов выбить Вадима было больше, чем Лиру. Жаль, конечно, пацана, что не инициируется.

Парис покачал головой.

— Ты меня не удивил, — сказал он, — ну да ладно, посмотрим, каков будет результат. Садись, Пол. Следующий участник!

…Ребята по очереди подходили к “алтарю” и голосовали. Небо на севере блистало зарницами.

Наконец, дело было сделано.

Алла деловито разложила бересту на стопочки.

— Начнём с участника, получившего один голос против, — заявил Парис, импозантно опёршись о край стола. — Как вы думаете, кто это? Князь, ваша версия?

— Полагаю, что речь идёт о господине Зубатом, — сказал Безобразов, — и в этом случае — да, против него голосовал я. По соображениям, которые уже озвучил вчера.

Зубатый лишь дёрнул плечом: он теперь стал неразговорчив.

— Принято, — кивнул Парис. — Дальше! Два голоса направлено против Лиры Эль.

Молли и Настя переглянулись.

— Гриша! — воскликнули они хором.

— Да чо Гриша? — отозвался урук. — Передумал я. …Да, Лирка, хотел против тебя голосовать. Не скрываю. Девки меня намазали. Но в последний момент переключился на Вадика, тоже не скрываю. Тубус уговорил. Вадика домой отправить шансов больше!

Плещеев стоял бледный.

— Больше шансов выбить Плещеева… — повторил Парис. — Ну да, с этой логикой я сегодня уже сталкивался, — он со значением взглянул на меня.

Торжественно кашлянул.

— Ну что же… Передо мной осталось две стопки — это значит, все остальные голосовали против двух претендентов на вылет. Они одинаково не по нраву большинству. Но один из них, я вас уверяю, таки вылетит.

Парис помахал берестой:

— Итак, Вадим, одна из этих стопок твоя. Против тебя действительно целая куча голосов. Как ты думаешь, почему?

Плещеев пожал плечами.

— Не умеешь заводить друзей? — давил ведущий. — Или ты просто удобная мишень? А может быть, это зависть?!

— Не знаю, — пробормотал маг, — нет. Не думаю, что зависть. Нечему завидовать.

— Ну как же завидовать нечему, — вступила Алла. — Ты маг. Хоть и пустоцвет, но всё же. Наследник дворянского титула! Состоятельный юноша. Верно? Может быть, всё таки… зависть?

— Я не привык искать оправдания снаружи, если лажаю сам, думать “они мне просто завидуют” — это для слабаков, — с усилием выговорил Плещеев.

Парис медленно похлопал.

— Достойно. Посмотрим, куда приведёт тебя такая позиция. Итак, конкурент Вадима! Конкурент на вылет. И если кандидат номер один — это юный аристократ, то кандидат номер два…

Парис скользнул взглядом по мне.

— Тубус! — воскликнул он. — Сатир из сервитута. И-и, нет, Пол, предвосхищая вопрос — ты не можешь теперь отдать другу свой Иммунитет.

— Да в смысле? — взревел сатир. — Какого лешего? Ну-ка, кто против меня голосовал?

Парис покачал головой:

— Никто не обязан тебе сейчас ничего объяснять.

— Но я же… Я же договаривался! — в голосе у сатира прорезалась детская обида. — Мне же обещали!

— Я голосовал против Вадика, камрад, — сказал Темляков.

— Я тоже, — прорычал я.

Парис кивнул:

— А ещё, по его признанию, это сделал Гриша. Итого — ровно пять голосов против Вадима Плещеева, включая, Тубус, твой голос! И столько же против тебя.

— Падлы вы, — горестно заявил сатир, оглядывая орочью коалицию и эльфийку, сидящую с надменным видом. — Я ж вам поверил.

— Ну прости, — пробубнил Жорик.

— Мне ваще насрать, козлоногий. Я теперь к финалу пойду как угодно: по головам-на — значит, по головам; по яйцам-на — значит, по яйцам, — высказался Зубатый и отвернулся.

— Это игра, — холодно проронила Лира. — Мои жемчуга.

А Вадик Плещеев поднял руку.

— Господин ведущий! Вы сказали про равенство голосов.

— Абсолютно верно. И в случаях, подобных этому, по правилам Аномалити происходит дуэль!

Тубус топнул копытом:

— Я готов!

— …Но сегодняшний случай отличается, — сказала Алла. — Потому что у нас есть игрок, участвовавший сегодня в конкурсе! Который из игры выбыл по причине травмы. Однако…

— Однако, — подхватил Парис, — вы сегодня так сильно беспокоились о судьбе этого участника, что мы решили — правильно будет зачесть его голос тоже. Голос Гены Чебурина, снага, который играл у нас под псевдонимом Чебурген! — Парис поднял отдельно лежащий кусок бересты. — Шестой голос против Тубуса. Таким образом, против Вадима пять голосов, против сатира — шесть.

— Это значит, Тубус, что ты покидаешь шоу, — подвела черту Алла.

И я готов был поклясться, что видел в её глазах сожаление!

Глава 15. Суперпозиция

Суббота: предрассветный час

Больше не было Тубуса, храпящего на соседней лавке, но без него стало ещё хуже. “Он мне спать не давал, он с рассветом вставал…” — всплыло в памяти; совсем некстати, давай-ка, Никита, соберись! Развёл неуместную драму, как пацан. Впрочем, я и есть пацан, ну то есть юноша (снова!), а это значит — гормоны.

Наверное.

Попрощался со всеми Тубус по-человечески, без претензий, но обида у него явно осталась. Ладно, не обида — досада. Наврали прямо в лицо, хоть и по игре! Мало приятного.

Орали жабы; было около трёх часов ночи. То самое предрассветное время, когда — мы все знаем это из пионерских книжек — делают свои тёмные делишки шпионы и диверсанты.

Я сел на лавке, позевал, почесался. Оделся, натянул сырые кроссовки и вышел из домика.

Так-то роскошное место — археологический памятник! А я его даже осмотреть толком не успеваю…

За забором, по ту сторону которого находилась была срединная часть городища, орали жабы. Эти, как их... ивановские квакши. Одна квакша прекращала — вторая подхватывала. Причём насчёт прочих “стартовых” монстров Герман не соврал: их действительно всех собрали и… не знаю. Пустили в переработку? Ни земляных щук больше не было, ни паскудных “лесных всадников”. А вот голосистые жабы остались где-то в старых фундаментах, ну и… голосили, стало быть. Какого моргота?

Я выяснил, что монстры из Хтони вне зоны аномалии долго не живут — так же, как люди и все остальные (кроме чёрных уруков!) не могут долго тусить там, в аномалиях.

Может, съёмочная группа рассчитывает, что жабы сами передохнут? Но уже, блин, третью ночь орут… Работникам шоу самим-то нормально в фургонах? Магическая защита, видимо? Или просто нормальная звукоизоляция, в отличие от наших “реконструированных” жилищ.

Ноги сами понесли меня через дорогу и принесли к девчачьему домику, где жили Настя и Молли. Возникла шальная мысль покидать камушками в Настино окошко, выманить красну девицу на тёмну улицу. Или уж пускай спят?

С Настей у меня отношения были двусмысленные.

На завтрак тогда мы сходили отлично, поймали одну волну, трепались, смеялись, обменивались подколками и вот это всё. Флиртовали.

Но… Скажите, пожалуйста, что мне с собачьей башкой дальше делать? Она в чём-то даже мила, но ведь натурально собачья. Несмотря на магические апгрейды, позволяющие мне разговаривать и есть ложкой.

Поэтому до первого поцелуя дело не дошло, не говоря уже о большем, и мы расстались, заинтригованные друг другом, но… э… так сказать, в суперпозиции.

А потом встретились на шоу.

Тут повсюду камеры, и перед ними я наши отношения я не афишировал. Чтоб, так сказать, не компрометировать даму. Где камер не было — там флирт продолжался, ага.

Ещё мы с Настей, конечно, договорились вместе идти к финалу, а ещё… ну, откровенно поговорили. Не только о театральном искусстве.

Позавчера ещё, в первый день.

Мы тогда сбежали от всех под речной бережок — а спуститься с обрыва было совсем не просто! — и сидели, глядя на ленивую Сару, в которой отражался закат. За спиной был тот самый, обтянутый киперной лентой, дикий портал, который отсюда вёл куда-то на Неро — типа, пещерка, в которую лучше не соваться. Из входа тянуло будто бы сквозняком, но не сквозняком. Но из портала тогда ещё не вылез бочажник, поэтому мы не боялись.

— Ловко ты, оказывается, по скалам лазаешь, — заметил я Насте, — и по крепостным стенам, и вообще! Ты спортсменка, что ли?

— Ну вообще-то да! — сказала Настя. — Я и в театре всё время на верхотуре, заметил? Если кому-то на верёвках летать — то либо Виталик, либо Настя, без вариантов.

— А как ты на шоу вообще оказалась?

— Ну как, подала заявку и взяли! Давно уже! Не как ты с Тубусом — в последний вагон…

— Да я не про это… Нафига оно тебе? Мероприятие местами сомнительное… — тогда нам ещё не было ясно, насколько сомнительное, но уже были знаки. — У меня вот понятная цель: денег заработать, выкупиться из крепости…

Настя вздохнула:

— Так и у меня… в некотором смысле. Я тебе говорила — в ту ночь, когда мы купоны на почту отнесли… У меня большие долги.

— Да, я так и подумал. Больше моего?

— Сопоставимо.

— А откуда долги-то? Расскажешь?

Настя сделала неопределенный жест рукой.

— Задолжала… одной организации.

— Понятно, — сказал я.

— Что тебе, блин, понятно? Это не то, что ты щас подумал, ясно?

— Воу-воу, Насть! Я ничего не подумал. Ты ведь ничего не рассказываешь. А я… не лезу. Выводы тоже не спешу делать, не бойся.

Настя сникла.

— Не связано с… торговлей собой, короче, — сказала она. — Другое… Другой бизнес. Но организация тоже… неприятная. Хочу с ними расквитаться. Соскочить.

— Звучит стрёмно, — признался я. — Так, будто тебе те купоны действительно были очень нужны… Не меньше, чем мне.

— Ну, меня тогда казнить не собирались, — улыбнулась девушка. — Так что правильно мы решили. Но теперь — у! Готовься, я твой главный конкурент за сорок мильёнов денех.

— Посмотрим, — хмыкнул я. — Ты, короче, это… Если захочешь мне рассказать — я готов. До того не лезу.

— Договорились, — буркнула Настя. — А сейчас хватит об этом, ладно? Грустная тема. Ой, смотри, это там чего — коряга плывёт? Или оно живое?

…В общем, стоя перед избушкой, где жили девчонки, я раздумывал, будить Настю или нет… а потом обнаружил, что окно домика приоткрыто, а снизу, из-под обрыва, доносятся голоса.

И голоса эти сразу мне не понравились… знаете, как бывает, когда по одной интонации понимаешь, что есть проблемы.

Я подбежал к обрыву, который был в десятке шагов, и навострил уши. Звучали два мужских голоса.

***

— Твои планы никого ни колышат, поняла? Ты в нашей артели, и ты работаешь. Сделаешь это дело — тогда больше не кукла. Так сказали Поводыри.

— Два дня у тебя, плясун, — добавил второй. — Ежели ты не змастыришь, мы сами бастрыгу зарушим. Но это тебе яман. Масляги не будет, в Могилёвскую губернию хлянешь.

Оба голоса были резкие и такие… специфические.

Я, пользуясь собачьим зрением, разглядел в сумерках три фигуры. Одной из них была Настя, и судя по ее съёженной позе, радости от общения с другими двоими девушка не получала.

А те были… рыбаки. Ну вот обычные такие мужики в камуфле, сапогах и шляпах с москитными сетками.

У берега чернела лодка.

— Мы за тобой смотреть будем, — продолжил первый. — За вашими дивными конкурсами.

— На хвосте брышить, масык. То забрушь ховряка рыхло, до кокирного кучара!

Мне стало казаться, что там внизу персонажи фильма “Джентльмены удачи”. Ну или кто-то такой. И как ни странно, я даже понимаю слова... или общий смысл.

— А чтоб ты не вздумала лыжи смазать, тебе Поводырь велел укол сделать, — снова заговорил первый. — Руку давай!

— Нет! — послышался голос Насти. — Я так, без укола… Сама!!!

— Сама — нет ума. Руку, кукла! Ну?!

Медлить явно не стоило, поэтому я на заднице съехал прямо с обрыва.

— Ты с кем тут, Настёна?

Три фигуры мгновенно распались, Настя отскочила к скале, а рыбаки как-то вдруг оказались с обеих сторон от меня.

— Здорово, одиннадцатый! — воскликнул, который справа. — Пол, верно? Ух, ты зверюга! Как бочажнику в шею вцепился, помнишь, Петька?

— Как не помнить, — самым обычным голосом отозвался левый, — мощный был момент! Я на тебя золотой червонец поставил, мутант, понял? Что до финала дойдёшь.

— Ты их знаешь, Насть? — спросил я.

— Ну это как посмотреть! — заявил правый прежде, чем Настя успела открыть рот. — Теперь уже знает, мы ж познакомились! А мы с Петькой идём по речке, я говорю — слухай, тут ведь неподалёку, на городище, шоу снимают, то самое… Давай мимо пройдём — может, чего усмотрим? И точно, гля, девушка под бережком, та самая Настя, счастливый номер тринадцать, да?

— Да, — выдавила Настя.

— Ну мы и пристали поздошить. Поболтать, в смысле. С телезвездой. А тут ты!

И он сунул мне широкую ладонь:

— Давай тоже знакомиться! Андрюха!

Лица под москитной сеткой было почти не видно. Я судорожно соображал, как лучше поступить.

— Рыбаки, что ли? — в голову пришёл лишь самый дурацкий вопрос.

Руку я жать не спешил.

— Ловцы, — ухмыльнулся "Петька". — Често!

— Мужики, без обид. Нам с посторонними запрещено общаться. Если только заметят — это вылет из шоу и штраф, — кстати, то была чистая правда. — Поэтому мы пойдём.

И я, игнорируя протянутую ладонь Андрея, схватил руку Насти и потянул её… тянуть-то её было некуда. Под обрывом имелась пещерка с порталом и небольшой пляж, и мы были на нём. Сюда можно было только приплыть — ну или спуститься по обрыву. А уйти — это, соответственно, карабкаться. Ничего сильно сложного, но не когда рядом два мутных мужика.

Нельзя просто так взять и отступить. Некуда!

— Лезь наверх, потом я, — велел я Насте.

…Сейчас нас либо отпустят, поддерживая легенду, либо нет.

…Нет.

— Ты, паря, давай первый захандырь на гору, — предложил мне Пётр. — Мы с Настасьей еще погуторим. Она не против! Мы уж, пока тебя не было, языками зацепились. Настя, скажи ему.

— Да нельзя ей!

— Да что ж ты паря, такой сцыкливый! — Пётр достал из нагрудного кармана пачку папирос и одну сунул в рот, под маску.

Драться с ними? А одолею ли я двоих? Рыбаки казались серьёзными дядьками, не то что гопники у магазина. Да и не рыбаки они никакие, ежу понятно. А поможет ли Настя — неясно, да и вообще, вовлекать её в драку неправильно.

Утащить девушку в портал? Ну и что, ну и вывалимся мы снова на берег Неро в разгар Инцидента, вот это помощь так помощь.

Орать, привлекая охрану? Ну, во-первых, сама-то Настя не орала. Во-вторых, пока еще охранники прибегут от фургонов. Эти парни сто раз успеют “укол сделать”, или что они там хотели. Кстати, что ещё за чёртов укол?

— Курить будешь, Пол? — Пётр протянул мне пачку.

— Не курю, вредно.

— Правильно! А я затянусь.

По расширенным глазам Насти было понятно — происходит что-то не то. Что-то намного худшее, чем рак лёгких и даже импотенция, которыми грозят надписи на сигаретах.

Так-так-так…

Вдалеке, там, где стоит Ростов, сверкнула зарница.

— Вода тёплая, мужики? — спросил я и шагнул в сторону к лодке.

— А? Чо? — этого они явно не ожидали, Пётр даже зажигалку опустил.

— Или уже остыла? — присев на корточки, я опустил в воду ладони.

Настало время устроить жабогадюкинг.

— Остыла, — отозвался Андрей, — и купаться здесь не советую.

Конечно, им от меня избавиться надо, а не чтобы плескался тут.

Им надо.

Мне надо совсем другое.

— Вода — как парное молоко! — заявил я, и с места прыгнул вперёд, в речку. Прямо в одежде. — Ух!

— Слышь, паря, вылазь оттуда! — рявкнул Андрей. — Давай с тобой тоже покурим, побалакаем.

— Да не курю я, сказал же! — а Пётр всё не спешил поджигать папиросу, и это казалось странным.

И, пытаясь почувствовать магию, разлитую в водах Сары, я мысленно заорал:

“Батюшка Царь озёрный! Господин Хранитель!”

Вдалеке снова сверкнула молния, и я словно что-то уловил… Внимание Хозяина Хтони было приковано к сервитуту — прямо сейчас.

Но я не сдавался.

“Твоё, блин, величество! Смертельный трюк! Каскадёрский номер! Спешите видеть!!!”

Я транслировал этот призыв, как антенна — сигнал на спутник, швырял эмоцию пригоршнями, словно давешний маг — дробины: по реке на север, к озеру, и в пещеру, в тамошний загадочный портал…

И Царь услышал.

“О. ЗДЕСЯ НИКИТКА СО СКОМОРОХАМИ ЗАКУСИЛСЯ, ГЛЯНЬ ЧО! ИТИТЬ-КОЛУПАТЬ!”

Что еще за скоморохи?

“КУДЫ ЕМУ ПРОТИВ ДВУХ ПЛЯСУНОВ-ТО, ХЕ-ХЕ! ПРИТОПЯТ КАК ЩЕНКА. МДА-А...” — вздохнул Царь.

“РАЗВЕ ЧТО, ЛИХИЕ ЛЮДИШКИ НА ЖИВОТИН МОИХ ОТВЛЕКУТСЯ? СЛЫШЬ, НИКИТКА! ШАНС У ТЕБЯ ОБРАЗУИЦЦА, НЕ ПРОФУКАЙ! А ТО ИТЬ ТЫ МЕНЯ РАЗОЧАРОВЫВАЕШЬ! БЛЕДНО ОБОЗНАЧАЕШЬ СЕБЯ! НЕ КАК ТОГДА, В ТИЯТРЕ!”

Конечно, бледно, лягушачья морда. Не всё в мире для твоего развлечения.

…Но сейчас-то я был согласен и на зверушек, и на суперсилу в кредит — лишь бы затащить катку.

Понеслась!

Пётр, которому надоело ждать, тоже шагает в воду — за мной.

— Ну-ка, иди сюда, не бзуй… — и, наконец-то запалив папиросу, выпускает дым в мою сторону. Прямо в морду!

Только я наготове! Фыркаю, чтобы случайно не вдохнуть пакость, и прыгаю из воды к нему, подняв тучу брызг.

Ноздри успевают поймать только краешек запаха, захватить малую его толику: сладковатый, дурманящий. Вот вообще не табак, даже близко!

А Пётр от неожиданности подаётся назад и… кашляет! Его же дрянь ему в легкие попала! — и тут же его начинает вести, он неловко переступает вбок, почти падает. Ага-а!

Проскочив облако дурмана, толкаю Петра, тот с шумом валится в воду.

— Ах ты, псина сутулая! Я тебе за Петруху щас… щас… — Андрей пытается оставаться в рамках легенды. Типа, это я агрессор, а они обычные рыбаки! — Пасть порву, понял?

— Моргалы выколю! — рычу в ответ я. — Закадычу, хряпа! Редиска рохлая!

Ну а что, я когда-то по блатной фене статью писал. Лонгрид, между прочим! И про то, что этот язык от жаргона офеней произошёл. Не лаптем, короче, щи хлебаем.

Андрей дёргается, от изумления теряет секунду и…

В этот миг из портала вырывается туша коркодила. И поскольку я вылез на берег так, чтобы рыбак стал между мной и порталом, а Насте махнул быть сбоку… Бум! Коркодил влетает рыбаку в спину и валит его на песок.

И тут же: “бз-з-з!!!” — никогда не думал, что буду так радоваться гигантским комарам.

— Кхе! Сволочи… — Пётр выбирается из воды, перебарывая эффект дурмана.

Я вижу, что Настя сделать это не решается, и сам прыгаю к нему — оглушить, вырубить.

Но рыбак оказывается не так прост. Он шагает навстречу и приседает — почти падает, подныривает под меня. И, ловко ухватив за штаны и за ногу, перебрасывает через плечо, точно мешок с картошкой. Я хряпаюсь на гальку, клыки клацают, а Пётр наваливается сверху, прижимая моё горло локтем.

Где-то рядом в воде второй рыбак разделывается с коркодилом. Пыхтение, рычание!

“Вз-з!” — в глазах у меня очень быстро, фатально темнеет, но в это время на шляпу Петра садится огромный комар.

И — чпок! — дырявит хоботом, размером с трубочку для коктейлей, и шляпу, и сетку, да и Петра, очевидно, тоже дырявит.

— Кузо пехка! — выдыхает Петр, и давление на моё горло слабеет — он пытается отодрать комара от своей башки.

Рывок! — а с противоположной стороны по башке Петру прилетает гнилой доской.

Это, наконец, Настя.

— Ой, я так сильно не хотела… — шипит она, когда рыбак валится набок, потеряв сознание.

Андрей встаёт нам навстречу с трупа коркодила, пошатываясь. В руке блестит нож.

— Стоять, оба! Брось доску!

Я командую Насте:

— Лезь наверх, прикрою! — а она лишь мотает подбородком: — Нет! Ты один с ним не справишься! Он… мастырный!

— А я настырный! — всего пять минут с этими Скоморохами общаюсь, а как заколебали уже со своим птичьим языком! Хуже айтишников.

И…

— Т-твою мать! — не знаю, умеют ли собаки поднимать шерсть на загривке целенаправленно, но я справился. И ещё пальцем в сторону портала тыкнул, для убедительности. Типа, ещё кто-то лезет.

Скоморох повёлся и шарахнулся вбок, отвлёкся. Настя тут же влепила ему в лицо — в глаза — горсть песка, а я выхватил у неё доску, и сперва хряснул мужику по ключице, отсушив руку с ножом, а потом и по жбану.

Поля шляпы смялись, Андрей повалился.

Настя схватила меня за руку.

— Быстро. Наверх.

— Может им, это… первую помощь оказать? Теперь. Надо… — звучало глупо, но перед нами валялись два тела.

Три, если считать коркодила.

Причём на Петра и Андрея уже снова присели огромные комары.

— Ты не понимаешь, Пол. Они сейчас оклемаются. И у них эликсиры, и… Короче, веришь мне?! Валим! Эти двое точно не загнутся.

Я вздохнул.

— Ладно. Допустим, поверю.

И вправду, мы не успели добраться до середины обрыва, как рыбаки внизу завозились. До нас донеслись злые матерки, ругательства на архаичном жаргоне и возглас:

— Слышь, кукла! Задание в силе! Следить будем! Два дня!

За нами ловцы не полезли.

Глава 16. Своя игра

Суббота: всё ещё самый тёмный час

— Ну и что это было? — спросил я у Насти, когда мы выползли на обрыв.

Рыбаки внизу, пошатываясь, грузились на лодку.

— Не спрашивай! — ответила Настя со злостью. — Ничего тебе не скажу.

— Ну в смысле! Меня там чуть не утопили, ты мужика доской треснула по голове, и теперь — ничего не скажу?

— Так будет лучше.

— Да ни хрена подобного. Я помочь хочу.

— Никак ты не поможешь.

— Конечно, если ничего не узнаю!

— Блин, Пол, зачем ты туда вообще полез! — с горечью воскликнула девушка. — И потом в драку ещё…

— Лучше было б, если б меня притопили и прикопали?

— Да никто б тебя не утопил, кому ты нужен! Так, чуть-чуть отравили бы… Ты бы потом ничего не вспомнил. А теперь — что?!

— Вот я и спрашиваю у тебя: что теперь?

— Забудь про то, что случилось, понял?

— Да щас, — сказал я тоже со злобой. — Не надейся! Ты мне нравишься, поняла? И я тебя выручу, в чём бы ты там ни увязла. Не хочешь говорить — ладно. Но я буду за тобой следить. И за появлением этих, блин, тружеников голубой нивы — следить буду тоже.

Настя несколько раз вдохнула и выдохнула — по какой-то методике. Потом глухо проговорила:

— Я должна им крупную сумму. Требуют отработать. Надо… кое-что передать кое-куда. Курьерская работа, контрабанда из Хтони. Сделаю это — и свободна. Всё. Больше не спрашивай и не лезь.

— Я кое-что смыслю в курьерской работе, — отозвался я, — и это не она. “Ховряка зарушить” — это ни хрена не “пакет передать”. Это…

— Тихо! — внезапно шикнула Настя. — Кто там? Смотри!

Мы сидели, спинами привалившись к “алтарю” над обрывом, а по лагерю, со стороны фургонов, шла к нам женщина. Высокая; двигалась она быстро, но тихо. И слегка прихрамывала. Это же Алла!

Ведущая шоу подошла к каменному столу, но нас не заметила. Заглянула за обрыв: там, судя по звукам, Андрей и Пётр грузились в лодку. Что-то недовольно прошипела.

И… застыла в каменной позе, с прямой спиной. Опять медитация под луной?

Но нет. Алла кого-то ждала.

Этими кем-то оказались две фигуры, явившиеся со стороны сеновала — Жорик и Гриша.

А потом тихо стукнула дверь Настиного домика — из него вышла Молли.

Что, нахрен, за собрание тайного клуба?

— Участники сговора, — едва слышно сказала Настя. — Вот она где, истинная Коалиция-то.

— Тихо! — шикнул я.

— Мы тут так и будем торчать, как рынды у ворот? — тихо спросила Молли. — Вроде бы, под обрывом хотели встретиться?

— Под обрывом внезапно местные, — так же негромко ответила Алла, — рыбаки. Вроде отплыли, но чёрт их знает, вдруг вернутся.

— Тогда пойдёмте хоть в нежилую зону, туда, — Молли махнула рукой в сторону средней части городища, и там тут же взвизгнула жаба.

— Охрана сторожит входы именно с той стороны, через ворота, — ответила Алла, — так что плохая идея. И камеры сейчас отключены здесь, а не там. Нормальное место, лобное. Если нас кто-то увидит, мы тоже его засечём — издалека.

— У меня, так-то, соседки нет, — не унималась Молли, — тоже где-то шляется.

— Да она небось с мутантом в его домике, — прогудел Жорик, будто холодильник включился. — Зоофилией там занимаются, гыыыы!

Ах ты, синяя морда! А я-то тебя милягой считал!

— Давайте к делу уже, — пробурчал урук. — Никого рядом нету.

Он шумно потянул носом, и я порадовался, что мы сидим с подветренной стороны. Я-то их всех чуял, не только слышал!

— Чо там по силе Инцидента, госпожа ведущая? Вроде красный?

— Да, в сервитуте красный, — сказала Алла. — Все эти водомерки и комары, гонки на катамаранах… Сработало. Красный.

— Тогда чо? Идём за товаром сейчас? — продолжил давить урук. — В портал? Я готов!

— Ты-то всегда готов, как юный опричник, — недовольно сказала Алла. — Товар не готов. Я же объясняла. С момента начала красного Инцидента яйцо зреет несколько дней. То есть оно появится из-под воды завтра. Скорее всего.

— А как мы точно узнаем?

— Жабы перестанут кричать, — сказала Алла. — Жабы зовут своего короля. Когда он пришёл, они умолкают. Этот момент важно не упустить, потому что если тварь вылупится… плакали денежки. Его уже никому никак не доставишь, если только в мёртвом виде. А у нас заказ на яйцо.

— То есть, завтра ночью? А чё мы тогда сёдня не спим, фигнёй страдаем?

— Потому что важно синхронизироваться! — рявкнула Алла шёпотом. — Сверить часы! Так вот: этой ночью рано, завтрашней, может быть, будет поздно. Тогда… придётся проводить операцию днём.

— В смысле, днём? — спросил Жорик.

— Прямо во время конкурса. Он будет командным, вы окажетесь в одной команде. И там будут использоваться корзины, корзины привезут в фургоне. Яйцо надо будет положить в одну из них. Так рабочие привезут его сюда, в лагерь. Отсюда товар заберёт заказчик.

— Цирк с конями, — прошептал Грышнаг.

— Ну-да, ну-да, а прямо щас лезть на озеро через подозрительный портал — это топ-идея, по-твоему, — отозвалась Молли саркастично.

— Конкурентов у нас не окажется? — пробасил Жорик.

— Мои заняты тем, что отражают атаки тварей, — сухо сказала Молли, — в самом Великом. Там… трындец. Прорывы всех возможных периметров, много жертв. Насчёт мутных я не в курсе. Был бы Тубус, может, он знал бы. А Пол… кажется, этот слегка не от мира сего.

Знала бы она, как права.

— Но предполагаю, — продолжила киборгесса, — что и мутные, и другие сталкерские артели тоже немножко заняты. Только мы, как дебилы, попрёмся в самое пекло.

— Надеемся, что сработает эффект “ока бури”, — сказала Алла.

— Ага, надейтесь.

— Выбора у нас уже нет, — сказала ведущая, — заказ нужно выполнять. Или кто-то желает соскочить?

…Пауза.

— Вот именно. Поэтому я сейчас ещё раз повторю инструктаж…

Они еще минут десять вполголоса спорили и всё уточняли, а мы с Настей грели уши. Любому из заговорщиков — особенно рослым уруку и троллю — достаточно было сделать пару шагов, чтобы увидеть, что мы прячемся с той стороны каменного стола.

Но этого не случилось.

Завершив этот ночной дейлик (хе-хе), собеседники разбежались в разные стороны. Мы с Настей остались за алтарём — с затёкшими и онемевшими спинами.

Наконец…

— Етить у вас интересно тут, — сказал я. — Я-то думал, обычное шоу. А здесь темщик на темщике. А я, в натуре, не понимаю ни черта. Просто пытаюсь выиграть сорок лямов.

— Я тоже такого не ожидала, — призналась Настя.

— Ты понимаешь, про какое яйцо оно говорят? Дракона?

— Откуда я знаю! Я же не яйцевед!!! Драконы, вроде, иначе появляются…

— Как?!

— Не знаю! Это вообще-то секретная информация! Ну… если достоверная, не из сказок. Говорят, там человек должен быть, он только потом драконом становится… Не знаю! Это городские легенды. Драконов на всю Твердь раз-два и обчёлся. Не думаю, что это дракон. Да и неважно, Пол! Ты с этим всё равно ничего делать не будешь, правда? Пусть мутят свои мутки.

— А ты? Расскажешь своим… нанимателям?

Настя закусила губу.

— Ну... Это может быть ценной информацией.

— Фигасдвацией, — сказал я: начинаю копировать манеру Царя, надо прекращать. — Не знаю, какова её ценность. Знаю другое. Никто тебя, Настёна, никуда не отпустит. Ни за ценные сведения, ни даже за бесценные. Ни если хорвяка порушишь. Такие контракты нужно рвать, а не отрабатывать.

— Много ты понимаешь!

— Понимаю главное. И ты знаешь, что я прав.

Мы полминуты помолчали. Потом я придвинулся к Насте и обнял её.

— Короче, я вижу, что ты мне ничего сейчас не расскажешь, — тихо произнес я, — и давить не стану. Но и в стороне тоже не останусь, не думай.

Тогда Настя разревелась, уткнувшись лицом мне в грудь, затылком под морду. Обняла, вцепилась в загривок.

Но молчала.

— Пошли ко мне, — прошептал я, — скоро рассвет. Поспим хоть немного. Приставать не стану.

— Я з-знаю… — проговорила Настя, — что не с-станешь… П-пошли…

И мы пошли. Заснули в обнимку на застеленной шкурой лавке, и я к ней не приставал.

Жабы кричали.

***

Суббота. Утро

Утром я отправился в зону, где стояли фургоны. Молли и Настя вдвоём хлопотали над завтраком — словно ничего не случилось, — а я потопал получать некоторые ответы.

Охранник хотел меня не пустить, но я послал его в жопу, щёлкнул клыками и прошёл.

На той жабе, которая бронзовая и в действительности измерительный прибор, шкала мерцала бледно-лимонным цветом. Клык даю, это после того, как портал исторг коркодила и нескольких мокрецов. Ерунда. Не то, что в Великом.

Алла сидела рядом в позе лотоса. Она чем-то другим вообще занимается? — уже давно просветления должна достичь…

…А, нет, занимается, я же знаю. Не достигнет.

Плюхнулся рядом.

— Расскажите мне про дневной конкурс, — сказал я. — Подробности. Что там будет, какие команды, как победить.

— Я здесь медитирую, — не разжимая губ, — ответила Алла, — уйдите, пожалуйста.

— Да ла-а-адно! — воскликнул я, — ну кое-что мне известно: там будут мешки, а в одной команде — Молли, Жорик и Гриша вместе. Хочется больше подробностей.

Алла распахнула глаза; в них плескалось лёгкое офигение. И гнев.

— Извините, что нарушил настрой! — повинился я. — Но мне очень надо знать.

— Ты… ты что, нас подслушивал? — прошипела ведущая. — Чего ты хочешь?!

Я повернул голову и своими коричневыми глазами поглядел в её — карие. Носом к носу. Вокруг сновали работники шоу, но к нам никто близко не подходил.

— Да, подслушивал. И я сказал, чего я хочу, — произнес я, обдавая ведущую жарким дыханием из пасти. — Я хочу информации о ближайшем конкурсе, чтобы я его выиграл. Больше — ничего. Ни участия в вашей афёре, ни доли, нихрена. Я устал от мутных игр. Делайте, что хотите. Я буду играть в свою.

— Зарываешься, — усмехнулась Алла. Она явно нервничала и пыталась понять, как себя вести.

— Ой, да неужели! — ответил я. — Вчера Герман в твоём присутствии чётко дал нам понять отношение шоу к игрокам. Не удивляйся — у игроков тоже теперь может стать недовольное отношение. Что вы мне сделаете? Гриша в глаз залепит? Это максимум. Тут повсюду камеры, мы должны играть и будем играть. Мы все. Короче! Мне на ваши афёры плевать. Но я могу щас пойти к Парису и рассказать ему всё. Или не пойти. Тебе решать.

— Ты очень дерзкий, — ответила Алла, мучительно делая хорошую мину при плохой игре. — Очень многого хочешь! Сливать участникам такую инфу строжайше запрещено, меня выгонят! Давай всё обсудим… Я должна подумать…

— Да нахрен иди, — сказал я. — О, вон, Парис. А вон Герман. Я двинул? — и помахал рукою ведущему, вышедшему на крыльцо фургона.

Если этим яичным контрабасам наплевать на прорыв Хтони и жертвы среди жителей сервитута — почему мне на них самих, темщиков, не должно быть наплевать?

— Стой, — торопливо сказала Алла.

Я прямо слышал, как у неё в голове крутятся колёсики, словно у киборга Калькулятора. Надо, чтобы я сейчас молчал… Потом можно что-то придумать… Главное — успеть передать товар покупателю, после этого можно от всего отпираться…

— Стой, Пол. Я всё тебе расскажу. Между нами. Вин-вин, ты прав.

Я поднял правое ухо.

— Внимательно слушаю.

***

Всё ещё утро субботы

После беседы с Аллой я таки направился к Герману, чтобы два раза не вставать.

— Чего тебе? — буркнул кхазад.

— Нужно позвонить на работу, — сказал я.

— Сдурел, что ли?! — прошипел Герман. — Ты чё ко мне прямо в фургон прёшься? Ещё и утром! Приходи тихонько после отбоя, я как раз всё налажу… У них там прорыв, связь через задницу!

— Тихонько после отбоя ты можешь своего коротышку передёрнуть, — сказал я, — мне надо — сейчас!

Герман вызверился и засопел, но я не дал ему ничего сказать, а первым рыкнул кхазаду прямо в лицо:

— Тебе деньги Зоотерика заплатила? За что? За связь! Если они тебе не нужны, так и говори! А когда и кому мне звонить — не твоё дело, думмкопф! Если во время прорыва — так может быть, в том и суть?

Гном ещё пару секунд постоял, посопел, потом схватил с полки спутниковый телефон.

— Эта, как её? Селена? Ей звоним?

— Ей.

Свирепо на меня зыркая, Герман набрал номер, протянул мне трубку.

— Недолго!

— Алло, Пол? — раздался в динамике взволнованный голос лисицы. — Что у вас происходит? В Ростове…

— Инцидент красного уровня, я знаю, — перебил я, — да, это из-за амбиций местных продюсеров. Сначала мои вопросы, Селена. Один. Как сестра?

— Без изменений, — буркнула лисица, — мониторим! Пол, не перебивай! Что у тебя с контакто…

— Будет вам контакт, такой, что вы обосрётесь, — перебил я. — Но мне нужна помощь.

Селена молчала одну секунду. Но, в отличие от иных начальников-мужиков, лисица умела почувствовать, когда эффективность становится главнее субординации.

— Говори. Какая именно помощь? В целом, Тубус дал нам расклад, как у вас всё устроено.

— Для начала, я должен остаться в шоу. И мне нужна аналитика. Тут может помочь Зеул. У него, полагаю, есть выходы на букмекеров. Изучите все ставки на нас, участников. Если получится раздобыть инфу, кто из их жён, друзей, бабушек на что ставил — вообще отлично. То же касается членов съёмочной группы — всех. И их бабушек.

Маленькие глазки Германа стали большими, а сам он налился кровью, но мне было пофиг.

— Есть подозрение, что грязно играют тролль, гоблин и снага, но, может быть, не они одни. Отталкивайтесь от этого.

Я отлично запомнил и визиты орков сюда, к Герману, и кто за кого голосовал, и перемещение Иммунитетов… Но хотелось чёткого анализа. И если уж я работаю на контору, у которой есть большие возможности в этом плане — грех ими не воспользоваться.

— Да ты охренёл, пёс! — взвыл кхазад. — А ну, отдал телефон!

Я отмахнулся.

Герман с рычанием ринулся ко мне, занося кулак, но я встретил его тычком локтя в подбородок.

Челюсть у гнома оказалась “стеклянная”: он неловко взмахнул руками, “поплыл”, взгляд стал ошалелым и немного расфокусированным. Я толкнул его в кресло.

Не отнимая трубку от уха, пошарил глазами по полкам: во! как удобно, что на Тверди в ходу металлические монеты крупных номиналов. Всегда мечтал это сделать после того, как впервые прочёл “Ведьмака”.

…Бзям! — мешочек с монетами прилетел гному точно в лоб, и Герман уронил голову на грудь.

— У тебя всё там в порядке? — спросила Селена. — Какие-то звуки странные…

— Всё в порядке! — уверил её я. — Кстати, отдельно чекните ставки Германа — это кхазад, я с его трубки звоню. Когда будет результат, набери его снова — пускай позовёт меня к телефону. А если будет артачиться — скажи, что вы ему кишки выпустите. Или типа того.

— А! — мурлыкнула Селена. — Понятно.

— Чем быстрее, тем лучше, босс.

Я нажал на отбой.

Потом сделал ещё несколько звонков.

Положил телефон на место и вышел, оставив кхазада сидеть с мешком денег на голове.

Считай, холодное приложил.

***

Суббота. После обеда — перед выездом на Испытание

(4-й день шоу)

Потом я дошёл до самых ворот нашей базы, они же ворота городища. Здесь добросовестно дежурили охранники в синих куртках — вооруженные, кстати — и никаких ни рыбаков, ни охотников, ни даже снага из местной деревни не наблюдалось. Ну ладно.

После обеда, незадолго до сборов на выезд, подошёл Герман.

Кхазад был очень вежлив и слегка обескуражен, что ли.

— Шуриков, отойдём, — проскрипел он. — Тебе звонят. Вообще-то это не по правилам, но из уважения к вашей организации…

— Данке шён, господин Герман, — сказал я, — вы так любезны. Наша организация не забудет.

В трубке раздался скрипучий голос Зеула.

— Ну ты задал, конечно, задачку, Пол. Твоё шоу — одно из самых, вообще-то, популярных во всём Государстве! Представляешь, сколько вокруг него ставок?

— Я уверен, что есть всего несколько реально значимых букмекеров, господин Зеул. И что ваши люди эту задачку решили.

— Частично, Пол. Частично. Во-первых, кхазад, на которого ты указал…

— Герман.

— Да. Он не стал делать ставки онлайн, а воспользовался букмекерской конторой в нашем сервитуте. Видимо, уже после прибытия команды шоуменов в Ростов. Ставил не напрямую, через посредника, но… Короче, по нему есть все данные.

— Так.

— Во-вторых, Плещеев.

Это вот было неожиданно.

— Он же тоже местный, — пояснил рептилоид, — из Переяславля, это, считай, за забором… По нему тоже есть информация.

— Так.

— И вкупе с анализом действий всех участников — а анализ мы провели основательный, хоть и спешный! — картина в целом ясна.

— Слушаю.

Зеул явно наслаждался изложением фактов — он был в своей стихии.

— Так вот. Подтверждаю твою гипотезу. Имеется изначальный сговор группы из пяти-шести участников, распределивших между собою очередность вылетов. С тем, чтобы поживиться на ставках данного формата. Очередность прогнозирую такую: снага и гоблин вылетают в середине игры, тролль — перед финалом. В финал данная группа игроков намерена провести Плещеева и Молли. На эту последовательность сделаны ключевые, ранние ставки. Плюс делаются ставки ситуативные — “кто вылетит после сегодняшнего голосования”, ежедневные. На это указывают звонки с телефона твоего Германа. Но они, эти ставки, как и связанная с голосованием тактика, идут в русле общей стратегии.

Герман стоял в пяти метрах, делая вид, что ему очень интересна стена избушки и разговор его вообще не касается.

Вот, значит, как… А Тубус-то, наивный мохноногий юноша, интриговать тут пытался.

“Там всё куплено и перепродано, — вспомнился мне диалог с Горгоной в хостеле Зоотерики, — и заранее решено, кто победит, а кого сожрут”.

Ну ничего, мы ещё поборемся.

— Значит, Плещеев и Молли тоже в сговоре, — сказал я.

Ай да Молли, деваха вообще везде. Во всех интригах замазалась.

— Вероятно. Учти, Пол, это не стопроцентные данные, а логические выкладки. Впрочем, учитывая, что мы основываемся на ставках ключевого сотрудника шоу… им, кстати, запрещено делать ставки… экстраполируя логику и анализируя побочные данные… вероятность высока.

— Спасибо, Зеул, — сказал я. — Это поможет.

— “Спасибо” не имеет цены, — откликнулся рептилоид, — и это верно в двух отношениях. Скажи-ка, Пол, что ты будешь делать с этими сведениями? На кого мне теперь ставить? Только будь аккуратен в прогнозах. За дурные советы, бывает, платит советчик тоже, — он усмехнулся.

— Не будем справлять нужду против ветра, — ответил я. — Пускай наша кавалергард-девица идёт в финал. Я про Молли. А ещё там буду я. И Настя. И один из нас выиграет. В смысле, из нас двоих, не Молли.

Рептилоид хмыкнул в трубку.

— А Плещеева, полагаешь, выбьешь?

Я вздохнул.

— На Вадика я вам предлагаю сделать другую ставку...

====

Ну вот, друзья :) Закручивается? Достаточно деятельный герой?..))

(Я решил, что к второму тому здесь останутся те, кому Пол интересен таким, какой он есть, а не в качестве абсолютного нагибатора. Но пора ему начинать суету, пора! :))

ЗАВТРА будут открыты продажи и выложены две главы. Скидки сделаю где-то через недельку после окончания тома, то бишь в сентябре. (До финала -- примерно десяток глав!)

Сами решайте, как вам лучше :)

Кланяюсь! Ваш П.К.

The show must go on

Глава 17. Глаз бури

Суббота, обед

В этот раз до берега озера мы добирались заметно дольше, чем раньше. Чем ближе к Неро, тем медленнее катился наш автобус. Катился он, кстати, в середине колонны, потому что сзади и спереди шли автобусы с охранниками.

Наконец мы выгрузились: последними, после охраны и съёмочной группы. Я мельком успел заметить у автобусного колеса жабу — бронзовую, — и красный цвет на шкале. Но всё было как будто нормально. Камыш шумел как обычно, монстры из камышей не лезли, воронка из туч над озером не крутилась. Только с дальнего берега, со стороны сервитута доносились то ли выстрелы, то ли взрывы.

Даже лягушек не было слышно — а впрочем, это нормально для середины дня, верно? Кажется, специалист по лягушкам называется батрахолог: так вот, я точно не он. Кстати, хтонические орущие жабы, живущие на городище, тоже в обед заткнулись.

— Глаз бури, — сказал один из охранников. В этот раз они поголовно были в шлемах, так что лиц не видно. — Такой эффект, понял, да? У них там в сервитуте жара, а у нас тут лафа. Спокойненько. Все чудища ушли кремль штурмовать.

— Не трынди, сглазишь, — ответил ему другой.

Третий, самый рослый, авторитетно заметил:

— Ну монстры-то из порталов прут! В самом озере их не водится, оно ж мелкое! Просто когда Инцидент — под водой порталы расхлопываются. А эти порталы, я слышал, их ветром носит. Буквально, вот как рябь по воде. А ветер-то, ишь, туда, на Ростов.

Разговаривая разговоры, охранники с относительным знанием дела таращились на камыш, надзирая свои сектора. Всё бы ничего, только вот нам, игрокам, кажется, предстояло именно в этот камыш и лезть. Снова.

— Если тварей волна на Ростов ушла, тут сталкеров должно быть полно, — не унимался первый охранник.

— Хрена лысого, — возразил рослый. — Сталкерам как раз твари нужны, потроха ихние. А иначе чего здесь, ил вычерпывать? Хотя вон, смотри, рыбаки чё-то ловят.

Метрах в двухстах, за изгибом берега, другая группа охранников под руководством Германа выселяла с насиженного места местных рыбаков. То есть я очень надеюсь, что местных, а не моих знакомых.

Неподалёку от нас двое техников ругались, чем лучше сегодня заряжать коптеры с камерами — обычными аккумуляторами или магическими батарейками. Как я понял, местная хтонь была относительно лояльна к технике. Но всё же, учитывая красный уровень, сбои могли начаться в любое время — касалось это и камер, и оружия. И то, и другое у работников шоу было специальным — то бишь могло работать от красных кристаллов, лежащих в специальном алюминиевом чемоданчике. Вот только те были дорогущими.

— Красный — значит, нужна страховка! — убеждал один из дядек напарника. — Тэ бэ!

— А если мы зря потратим эфирные накопители — у кого зарплаты вычтут? — орал второй. — Опять из моей? Тэ бэ… В задницу тэбэ, понял?

Наконец, всё было готово к началу. Кажется.

Нас выстроили на специально приготовленном пятачке.

— На что ставишь? — шёпотом спросил Серёга. — Откуда появятся, м?

Два ярких грузовичка с квадратными кузовами, украшенными эмблемами шоу, разъехались в стороны. Перед нами стояла Алла с сияющей улыбкой.

— Тю! — сплюнул Зубатый, — скучно!

— А где Парис? — спросил Темляков.

Алла улыбнулась нам ещё ослепительнее.

— Сегодняшний конкурс проведу я, — сказала она, — готовы услышать правила, мои дорогие аноманьяки?

— Готовы-на, — ответил Зубатый за всех.

Правила были несложные. Нам опять предстояло собирать оранжевые шары. Для этого каждой из четырёх команд полагалась огромная заплечная корзина. Я, едва на них посмотрев, тотчас поймал флешбеки, как работал курьером там, на Земле — вот такие были корзинки. Шары — в изрядном количестве — были заложены в другую корзину, а именно в корзину катапульты.

— Они разной тяжести; и какая из команд победила, мы узнаем в самом финале, взвесив корзины, — лукаво сказала Алла. — Вам решать, будете вы наполнять корзину лёгкими шарами или решите потратить больше времени в поисках тяжёлых! Конечно, я лично проверю, чтобы в ваших корзинах в финале этого конкурса не было ничего, кроме наших оранжевых шаров: учтите это, друзья!

Говоря это, она обвела взглядом лица подельников, а потом в упор посмотрела на меня. Я дёрнул ухом. Намёк ясен.

— Как и в прошлый раз, команды стартуют каждая от своей пристани, — пояснила Алла, — но вместо катамаранов в этот раз у вас будут лодки! Хотя желающие, — она подмигнула Грише и Жорику, — могут передвигаться и вброд! Итак, составы команд!

Молли, Жорик и Гриша, разумеется, оказались в одной команде, как и было предсказано. Во вторую угодил я с Серёгой и Зяма, который на нас опасливо зыркнул. В третьей снова соединили эльфийку и снага, которым придали Плещеева.

— И команда номер четыре… — торжественно проговорила Алла.

Настя и Безобразов поглядели друг на друга. Иван Антонович — благожелательно-безразлично, как он вообще в основном смотрел на всех нас. А вот на лице у Насти была написана… обречённость?

— У меня к вам вопрос, господин князь, — неожиданно жёстко произнесла Алла.

— Слушаю.

— Вы довольны участием в нашем шоу?

— Вполне, — лаконично ответил Безобразов.

— Думаю, вы понимаете, Иван Антонович, о чём я спросила. Вы участвуете, чтобы привлечь внимание…

— Вы же знаете, что я это комментировать не буду, — перебил князь; на щеках у него обозначились желваки.

— Ну дайте закончить даме, Иван Антонович! — елейно воскликнула Алла. — Чтобы привлечь внимание… кого-то. Но ведь это значит — играть, Иван Антонович! Проявлять себя! Зрелищность не рождается сама по себе, её нужно создавать. А вы пока что… самый скромный участник нашего шоу, пожалуй. Если не считать двух сломанных негаторов. Но и магия вашего рода… специфическая. Не зрелищная, в отличие от пиро- или аэромантии. Как мы знаем, её эффекты зачастую нелегко распознать…

— Без комментариев, — сдавленно сказал князь, — как я уже много раз заявлял…

Я, конечно, пытался расспросить остальных об истории этого участника. Однако ни Тубус, ни Темляков ничего чёткого мне не рассказали.

Сатир вообще отмахнулся: фигня, мол, что нам Гекуба? Темляков поведал чуть больше. Князь Безобразов-Сицкий, как и сам Серёга, участвовал в Балканской войне. Заклятие порчи, которую он навёл, поразило не только отряд противника, но и — будто бы — отряд наших. Оказавшихся не в том месте и не в то время из-за ошибок в координации. Или нет. Или это была не порча, а ребятам просто не повезло…

Безобразову не повезло точно — их роду была объявлена опала. Самого князя даже от участия в военных действиях отстранили.

Но вместо того, чтобы смирно со всем согласиться — и сидеть, не казать носу из родового поместья… Иван Антонович Безобразов-Сицкий оказался здесь.

“Вот как-то так”, — сказал мне Серёга, дёрнув плечом.

Настя вообще отказалась это обсуждать: не знаю, не в теме, мол.

Но сейчас, глядя на её заострившиеся скулы… блин.

Это я был не в теме. Что-то закопано было тут у них, какая-то фигура умолчания. И я её не понимал!

— Иван Антонович, вы ведь умеете фехтовать? — внезапно спросила Алла.

Безобразов молча коротко поклонился.

— Полагаю, наследник рода Плещеевых тоже знает, как держать в руках саблю, — распевно произнесла ведущая, — а чёрный урук умеет орудовать кардом. Что касается остальных... Проверим! Дорогие аноманьяки — было решено, что в этот раз вы возьмёте с собой в аномалию оружие!

Мы стояли с кислыми рожами. Ну, кроме Гриши, который и вправду явно умел орудовать кардом, чем бы этот кард не являлся.

Работники шоу драматично отбросили расстеленный на земле брезент. Под ним оказался ещё брезент, а на том — оружие и боеприпасы. Натурально.

На Земле все охренели бы, а тут — обычный вторник! То есть суббота. Ещё и законы сервитута очень кстати для съёмок шоу, как я понимаю. Разрешают пользоваться оружием почти всем и почти любым.

Гриша с радостным воплем схватил остро наточенную кочергу — видимо, это и был кард, меч уруков.

Ладно-ладно, меч выглядел круто — просто я с того времени, как Татищев меня пытал, не питаю любви к кочергам, ещё и острым. За уруком к брезенту ринулись остальные.

Жорик поднял с земли какую-то алебарду, которая ему была почти как одноручный топор. Плещеев и Безобразов взяли сабли, а Настя — шпагу. Серёга схватил автомат Татаринова, Молли — винтовку. Зубатый и Лира тоже схватили по автомату, и… на брезенте остались лежать лук со стрелами и лёгкое копьё — точно такое же, как досталось Зяме.

Все взгляды обратились на меня... Но, вместо того, чтобы нагибаться к брезенту, я шагнул к Зубатому.

— Четыре команды — четыре единицы огнестрела. Отдал.

— Да ща… — оскалился снага, но договорить не успел.

Автомат он на плечо еще не повесил, поэтому я просто схватил тот за ствол и за приклад, и гавкнул орку в лицо. Тот шатнулся назад: цевьё отпустил, зато уцепился за ремень. Поэтому я бесхитростно двинул прикладом Зубатому прямо в зубы. Несильно.

— Ты чо-о! — взвыл снага и ринулся на меня; я нацелил ствол ему в пузо.

— Охренел?! — гаркнул орк, но затормозил.

Камеры радостно нас снимали.

— Как же вы меня задолбали, граждане, — сказал я с чувством, — пытался же с вами по-человечески…

— Шоу приближается к середине, страсти кипят всё сильнее! — воскликнула Алла с неуловимыми интонациями Париса. — Теперь и участник номер одиннадцать демонстрирует нам готовность драться: да, Пол? Успокой меня: ты же не собираешься вредить другим игрокам?!

— У меня клык шатается! — взвыл Зубатый. — Я тебя самого теперь ушатаю, понял?!

От сильных чувств он даже матюкаться забыл; всегда думал, что на самом деле Зубатый — интеллигент.

Я усмехнулся в камеру.

— Вредить? Бог с вами. Это вы, Алла, засовываете неподготовленных люде… разумных в Хтонь. Но я чётко вижу, что в группах кто-то должен собирать сраные оранжевые шары, а кто-то — прикрывать сборщиков. Это вопрос нашего выживания вообще-то. Поэтому, друг, завали хлебало, — кивнул я орку. — А автомат незаряжен. Был.

— Вообще-то в вашей команде уже есть огнестрел, — прохрипел снага, косясь на Серёгу.

Я пожал плечами.

— Да-а, Пол, ты и вправду, наконец, стал… почётче, — протянула Алла. — Думаю, наши зрители это оценят.

— Зрители могут подтереться своей оценкой. То, что некоторые принимают вежливость за слабость, не повод эту вежливость не проявлять. До поры.

— Ну-у, сейчас твоё поведение вежливым не назовёшь, — внезапно сказала Лира. В глазах у эльфийки зажёгся… интерес? — И если ты, один моргот, сорвался… Стоило ли быть вежливеньким вначале? Только хуже вышло. Верно, мои жемчуга?

Я скрипнул клыками:

— Может, и так. А сейчас — не пора ли приступать к конкурсу?

И Алла, очевидно, сочла, что это наилучший момент. Мы стояли вооруженные, злые, слегка растерянные.

— СТАРТ! — неожиданно выкрикнула ведущая.

Раздался громкий хлопок. Катапульта, стоявшая за автобусами, распрямилась! И около сотни ярких оранжевых шаров, взмыв в воздух, по дуге обрушились в озеро — в камыши, в воду, куда попало! Далеко.

— Сорок минут пошли, — сказала Алла. — Ассистенты отведут каждую из групп к её точке старта, где ждёт лодка. Бегом, чего же вы стоите?! За ними!

И мы побежали.

***

Разумеется, расположение площадок для старта было такое же, как вчера. Это были те же самые точки.

Поэтому, не добежав до нашей, второй площадки, я подловил момент, когда рядом не порхал коптер, и хлопнул Серёгу, несущего корзину на лямках, по плечу:

— Прости, Серый. Дальше без меня. С Зямой.

— В смысле?! — затормозил Темляков.

— Мне надо проверить, как там Настя и Безобразов. Вопрос жизни и смерти, буквально. С шоу это не связано. Вот просто поверь мне щас — мне туда надо.

Серёга поднял брови:

— Несмотря, что конкурс?

— Именно потому, что конкурс. И что угодно может случиться.

— Может, с тобой сходить тогда уж?

— Не надо, Серёга. Так лучше будет.

Сильные стороны у этого мужика были вот какие: Серёга умел принимать решения и не задавать лишних вопросов. Он просто кивнул:

— Ладно. Если что — ори. Прибегу, — и бросился догонять Зяму, который торопился к лодке в компании с оператором и ассистентом.

Моего отпочковывания никто не ожидал. Мне в наушник принялись командовать, чтобы я вернулся, но отдельный дрон с камерой за мной не направился. Пока что. И соответствующих комментариев от Аллы — тех, которые пойдут в эфир — я пока что не слышал тоже.

В общем-то, логично! Мало ли — может, у меня расстройство кишечника. Уединиться решил в камышах.

Уединяться я, впрочем, не стал — попёр по мелководью в том направлении, куда должна была пойти лодка Насти и Безобразова.

Расчёт у меня был простой. Если Иван Антонович и есть тот самый “хорвяк”, которого Настя должна “забрушить” — а чуйка вопила, что всё так и есть, то… На открытую воду Настя лодку на поведёт. Постарается улучить момент, когда рядом не будет камеры. И…

Я не знал, что “и”. Не верил, что Настя может убить человека. Но полагал, что она готова талантливо наломать дров. А если учесть, что здесь где-то были рыбаки… Короче, надо проконтролировать.

Поэтому я ломился через камыш, стараясь не очень шуметь. И сам — прислушивался ко всем голосам.

Но первым, что я услышал, бултыхаясь в Хтони, оказался голос Хранителя.

“ТЮ-Ю, — сказал Царь, — ПОКУДА МОИ ЗВЕРУШКИ ТАМ, АКИ МОНГОЛЬСКАЯ РАТЬ, КРЕМЛЬ ШТУРМУЮТ… ЗДЕСЯ, ОКАЗЫВАЕТСЯ, ВОНА ЧЕГО ТВОРИТСЯ? ОТ ЭТО НОМЕР!”

Древний Хозяин Хтони, как обычно, прикидывался глуповатым старым хрычом, который разговаривает сам с собой. Меня он не слышал. Или делал вид.

“ТЭКС… ЭНТО ОНИ У МЕНЯ, ЗНАЧИТСЯ, СВОЮ ТЕЛЕПЕРЕДАЧУ СНИМАЮТ… ТУПОРЫЛУЮ…”

В данный момент, подравшись с Зубатым из-за автомата и хлюпая по камышам, я с царёвой оценкой шоу был скорее согласен.

“ШАРЫ СОБИРАЮТ, ИШЬ, — продолжил Царь. — ДЕЛО, КОНЕЧНО, МУЖСКОЕ, СЕРЬЁЗНОЕ… ВОН, НИКИТКА КУДЫ-ТО БЕГЁТ… КУДЫ ТЫ БЕГЁШЬ, НИКИТКА? — ОТ СЕБЯ-ТО НЕ СКРОЕШЬСЯ, ЭХ-МА! СКУШНО ТАПЕРИЧА СМОТРЕТЬ ЗА ТОБОЙ, ВСЁ ПО КРУГУ…”

Мне прямо обидно стало!

“О, ДВОРЯНЧИК С ЛОДКИ ДЕРЯБНУЛСЯ, РОТОЗЕЙ, — порадовался Царь. — ЭКАЯ ХОБЯКА, А ЕЩЁ ПЛЕЩЕЕВ! …М-М, А ТУТ ЧЕГО?”

Стример хренов. Комментатор!

“А ТУТ ЛИХИЕ ЛЮДИШКИ ХОЧУТ ОПАЛЬНОГО КНЯЗЯ ПОРЕШИТЬ, — протянул Хозяин, — НИКОГДА НЕ БЫВАЛО ТАКОГО, И ВОТ ОПЯТЬ… ТОЖЕ СКУШНО! ВОН КУДА НАШ НИКИТКА СПЕШИТ, ЗНАЧИТСЯ…”

Если бы не его бубнёж, я, может, так и выскочил бы на открытое место. Но Царь меня, можно сказать, предупредил. Я вовремя остановился и пригнулся, наблюдая, что происходит, незаметно для участников сцены.

Тут у протоки имелся небольшой карман среди камышей, и эти двое завели лодку туда. В воде плавали оранжевые шары, Безобразов брал их и кидал в корзину, стоящую в центре лодки.

— Ты будешь помогать или нет? — пропыхтел он молчаливой девушке. — У нас и так команда маленькая. Если что-то не так — скажи. М?

В какой-то момент он повернулся к Насте спиной.

Её ладонь скользнула на эфес шпаги в ножнах.

Я раскрыл пасть, чтобы заорать: “Берегись!” — и сам не знаю, почему этого не сделал. Что то меня остановило… Что? — поза Безобразова. Лицо Насти. Хрен знает!

…Но, во-первых, она не ударила бы, а во-вторых, он знал.

…А рука Насти соскользнула с эфеса и вцепилась растопыренными пальцами в деревянный борт лодки.

— Князь, — глухо сказала Настя, — вы правда хорошо фехтуете?

— Порядочно, — ответил Безобразов, обернувшись.

— Я тоже, — произнесла Настя, — говорят, у меня талант.

— Кто говорит, режиссер? — спросил князь светским тоном. — Я помню, ты актриса!

— Не, — сказала Настя, — сценическое фехтование — это так, ерунда, побочка…

И она всё-таки потащила шпагу из ножен.

Они с Безобразовым были в лодке вдвоём, друг против друга. На самой середине воды.

— А кто говорит?

— Поводырь.

— Гхм, вот так известия. А поводырь — это…

— Это то, что вы думаете, Иван Антонович, — тоскливо кивнула Настя. — Поводырь — старший в группе Скоморохов. А я — Плясун. Кукла. Рядовой исполнитель, — она вздохнула.

— К чему эти признания посреди Хтони? — осведомился Иван Антонович. Я уже чётко видел, что оба они сидят так, чтобы было легко вскочить.

И Настя просто сказала:

— У меня заказ на ваше убийство.