Мусорщик с Терры 2
Глава 1
— Гутен морген, херр Цоссен. Хеллоу, Джон. Коничива́, Ка́но-сан. Бонджорно, синьор Ди Анцо...
— Здравствуйте, мистер Ки́нски...
Очередное совещание хозяев крупнейших компаний Содружества проходило всё в том же офисе на двести двадцать втором этаже Башни Совета на Новой Терре.
Лорд-секретарь, как и месяц назад, занимал своё личное кресло за круглым столом, четверо приглашённых... точнее, их голограммы расположились в аналогичных «директорских» по обе стороны от хозяина кабинета. Кресло напротив, как и на предыдущей встрече, оставалось незанятым. Правда, на этот раз, того, кто должен был в нём сидеть, приглашать сюда и не думали...
— Итак, господа, похоже, что точку невозврата мы уже пролетели, — открыл совещание мистер Кински.
— Пролетели? Конечно. Ещё бы не пролететь с такими-то вводными! Пронеслись с ветерком, экспрессом, — бросил со злостью владелец «Голдчейн техникверке». — Вы, господин секретарь, обещали решить нам проблему Мартинеса, а в результате...
— Простите, херр Цоссен, но вынужден возразить, — остановил его Кински. — Я никому здесь не обещал решить проблему Мартинеса. Месяц назад я лишь предложил всем присутствующим обсудить её вкупе с проблемой мусорщиков.
— Всё правильно, лорд-секретарь, — согласился со сказанным председатель правления «Родман Бразерс». — А ты, Вилли, снова погорячился.
— Мы с тобой вместе погорячились, — буркнул херр Цоссен.
— Согласен, — не стал спорить Родман. — И, тем не менее, дело сделано. Пить сельтерскую поздно... Ты что-то хочешь добавить, Дрэго? — повернулся он к сидящему рядом Ди Анцо.
— Да, — кивнул президент «Ди Анцо миньере». — Мартинес, конечно, подлец, но меня лично больше интересует другое. Что там по мусорщикам?
— А вы разве не получили мой ролик о бое в системе В8-3229? — вскинул брови лорд-секретарь.
— Получил. Посмотрел. И что?
— Там были корабль мусорщиков и посудина крэнгов, если я правильно понял? — решил уточнить херр Цоссен.
— Именно так, — наклонил голову Кински.
— И они оба... взаимоуничтожились?
— Ну... скажем так, они выпали из нашего пространства на очень долгое время,
— Насколько долгое? — прищурился Родман.
— Возможно, что навсегда, — усмехнулся лорд-секретарь.
— Отрадно слышать, — хмыкнул Ди Анцо. — Конечно, при том условии, что ролик — не липа.
— Это не липа, — негромко проговорил молчавший доселе хозяин «Васаби Кано».
Все сидящие за столом повернулись в сторону замершего с закрытыми глазами ниппонца.
— Поясните, Кичиро, — попросил Родман.
— Что именно? — приоткрыл один глаз «азиат». — Что видео подлинное? Или что там действительно мусорщики и крэнги?
— Желательно, чтобы и то, и другое, — буркнул Ди Анцо.
— Я был там, — ответил ниппонец после недолгой паузы. — Через день после боя. Я видел последствия. Я видел уничтоженные маяки. Мои дроны собрали обломки. Наши детекторы зафиксировали остаточные излучения и тех, и других. А ещё, господа... — он взял новую паузу, более продолжительную. — А ещё, господа, мы обнаружили там следовые количества всех компонентов «большой семёрки». Ковергент-сплав номер шесть, кристаллы бри-ши, скала́нтум, андивиевая кислота, рубины версус, корона зет и небулафон, иначе игла из тумана. Результаты сканирования пространства В8-3229 я могу переправить вам хоть сейчас.
— Было бы неплохо, — ответил за всех херр Цоссен.
— Держите...
Сидящие за столом голографические двойники владельцев крупнейших корпораций Содружества окутались лёгкой дымкой. Лорд-секретарь Совета, единственный находящийся здесь в своей «живой» ипостаси, откинулся в кресле и с лёгкой улыбкой принялся наблюдать за тем, как участники совещания изучают полученные материалы и «бомбардируют» при этом друг друга личными сообщениями.
Информацию для господина Кичиро, какой тот делился сейчас с коллегами-конкурентами, предоставил последнему сам мистер Кински. Не напрямую, конечно, но, главное, до адресата она дошла, а прочее уже было делом техники. Кичиро Кано, действительно, организовал экспедицию в систему В8-3229 и, в самом деле, нашёл там именно то, о чём опосредованно предупредил его лорд-секретарь. Следы элементов «большой семёрки».
Часть их производилась на предприятиях корпораций.
Часть — технологии их изготовления были утрачены.
Часть — казались фантастикой.
Монополией на производство ковергент-сплава владела «Тахо сиенса».
Скалантум добывали в единственном месте изученной части Галактики — в системе Дивея, находящейся под прямым управлением «Ди Анцо миньере».
Кристаллы «бри-ши» выращивали в специальных инкубаторах-оранжереях «Васаби Кано».
К-сплав, бри-ши и скалантум — главные свойства этих трёх элементов были неплохо изучены и применялись во многих изделиях.
Шарики ковергент-сплава, загруженные в приборы грави- и радиоэлектронного подавления и разведки, позволяли в довольно широких пределах «преломлять» окружающее пространство, что активно использовалось для маскировки и создания так называемой «псевдоневидимости».
Кристаллы «бри-ши» являлись универсальными суперкатализаторами и ускоряли в десятки, а временами и в сотни раз любые процессы — биологические, химические, технические, природные, начиная от скоростного выращивания обыкновенной травы и выветривания горных пород и заканчивая сверхбыстрыми гиперпространственными переходами.
Скалантум, уникальный космический минерал, добываемый в системе Дивея в виде руды, обогащаемой там же на сотнях разбросанных среди астероидов фабрик, придавал сверхвысокую прочность любому известному человечеству материалу и чаще всего использовался при производстве брони, сердечников для снарядов и каркасов космических кораблей.
Стоимость того, другого и третьего в разы превышала стоимость любых драгоценных камней любого размера, любой степени чистоты и огранки...
— Да. Если верить отчёту... а не верить ему у меня нет оснований, в этой системе случилось что-то действительно уникальное, — признался херр Цоссен, первым вышедший из режима «согласований и консультаций». — И знаете, мистер Кински, с одной стороны, меня это радует, а с другой, огорчает. Радует, потому что хоть на какое-то время... надеюсь, оно будет длиться долго, мы можем не учитывать фактор крэнгов и мусорщиков. А огорчает, поскольку нам так и не удалось изготовить «корону зет», а после того, что случилось на Уре, это вообще превращается в нечто недостижимое.
— Вилли, ты снова преувеличиваешь, — не преминул заметить вернувшийся в разговор Джон Родман. — Наличие или отсутствие фрагмента «Цветка Шантары», я уверен, исследованиям не мешает.
— То-то ты, Джон, уже десять лет восстанавливаешь производство «рубинов версус», а результата не видно, — желчно ответил Цоссен.
— Наша проблема не в «лепестке», — пожал Родман плечами. — Да. Он тогда тоже пропал, но в той внезапной диверсии пропали все наши наработки по теме и, что существенно хуже, погибли все разработчики. Одномоментная утрата ключевых компетенций — вот что тогда нас всех подкосило. Хотя от пропавшего «лепестка» я тоже, как ты, сейчас бы не отказался.
— Вот в том-то и дело, Джон, что у нас их буквально вырвали из-под носа. И не тогда, а сейчас. Причём, с такой наглостью, что я готов рвать и метать.
— Не ты один, Вилли. Не ты один, — наклонил голову Родман.
— Так значит, вы из-за этого не нашли ничего умнее, кроме как задержать корабль «Тахо сиенса» с диппочтой? — поинтересовался с сарказмом лорд-секретарь.
— Да, мистер Кински, — кивнул глава «Родман бразерс». — И оказались правы на двести процентов. Курьер Мартинеса перевозил не диппочту. Он вывозил с Ура тех, кто участвовал в нападении на наши штаб-квартиры и наших людей. В трюме курьера они хорошо наследили, доказательств хватает. Мы с Вилли были буквально в шаге от возвращения «лепестков», но наш враг оказался быстрее.
— И ваш враг — это...
— Альваро Мартинес, — закончил Родман. — Воры-налётчики оказались настоящими профессионалами. Специалистами высшей пробы. А ещё они пользовались настолько продвинутыми хакерскими программами и средствами маскировки, что тут и дурак догадается: они из «Тахо сиенса».
— Тахо. Этот их ковергент-сплав... — задумчиво пробормотал хозяин «Ди Анцо миньере». — А ведь они уже трое суток, как полностью прекратили его поставки на рынок.
— Готовились к прямым столкновениям? — прищурился лорд-секретарь.
— Безусловно, — твёрдо ответил херр Цоссен.
— Поэтому наш захват их кораблика — это просто ответное действие, ни больше, ни меньше, — добавил Джон Родман.
— Ну, что же... Это меняет дело. Я бы даже сказал... кардинально меняет, — заявил, чуть подумав, Ди Анцо. — Пожалуй, я тоже впишусь в эту заварушку. Мартинес желает собрать у себя все фрагменты «Цветка Шантары», и мне это совершенно не нравится.
— А я, пожалуй, пока воздержусь, — приоткрыл оба глаза владелец «Васаби Кано». — Хочу сперва посмотреть, чем ответит Мартинес.
— Твоё право, Кичиро, — ровно ответил Родман. — Но только смотри. Мартинес, если внезапно станет брать верх, церемониться с тобою не будет.
— Я знаю, Джон, — не стал спорить Кано...
Когда встреча закончилась и все голограммы растворились в пространстве, лорд-секретарь остался сидеть в своём кресле. Он не спешил уходить.
— Кано-сан, вы всё же решили вернуться? — спокойно проговорил он, когда за пустым столом опять материализовался хозяин «Васаби Кано».
— Я знал, что вы не уйдёте, господин Кински, — невозмутимо ответил ниппонец.
— Поэтому и решили... кое-что уточнить?
— Именно так... мистер Бруно.
Лорд-секретарь усмехнулся:
— Я вижу, что длительное общение с донами Синдиката пошло вам на пользу, Кичиро-сама.
— Примерно так же как вам, Бруно-сан, — глава корпорации натянул на физиономию фирменную улыбку «умудрённого жизнью сенсея». — И так же, как вы, я желаю иметь гарантии.
— С обеих сторон, полагаю?
— Конечно. А как же иначе?
— Законно, — кивнул собеседник. — Но только учтите, мой друг, любые гарантии зыбки, если нет силы, которую вы можете предоставить...
— И платы, которую я готов заплатить, — продолжил ниппонец.
Секунд десять лорд-секретарь молча смотрел на сидящего напротив него «азиата», а затем медленно сообщил:
— А рад, что вы это поняли, Кано-сан. И я уверен, вы теперь точно знаете, что станет платой.
— Всё верно, господин секретарь, — приподнявшись из кресла, отвесил поклон владелец «Васаби Кано». — Я это знаю. После всего, что случилось с Джоном и Вилли, иного не предусмотрено...
* * *
Что навигатор в спасшлюпке был нерабочим, я понял сразу, как только мы оказались в гиперпространстве. Куда мы летим, по какому маршруту, кто это устроил, зачем? Вопросы, требующие ответов, но получу ли я их, когда мы вывалимся в привычную метрику, и не станет ли мне от этого ещё хуже, чем когда моя шлюпка почти что влетела в корону жёлтого карлика?..
Гравизахваты в гипере не работали.
И тем не менее, тот неизвестный корабль, что вонзился в воронку портала вместе со мной, болтался рядом, словно привязанный. На внешнем экране он, кстати, выглядел совсем не таким, каким представлялся в обычном космосе. Не дальним разведчиком класса «А плюс» с подпалинами на обшивке, а своего рода... чёрным пятном посреди сероватой мути гиперпространства...
«У него превосходные поля искажения, — будто подслушал мои мысли искин. — Почти такие же, как на нашем гартраке».
«Думаешь, это кто-то... из сородичей моего бывшего командира?»
«Или из крэнгов. Или из конкурентов «голдов» и «родманов». Или вообще кто-то левый. Вариантов полно. Но, как по мне, это кто-то из тех, кому совершенно не хочется, чтобы твой лепесток попал не в те руки».
«Именно лепесток?» — не мог я не уточнить.
«Он самый... Хотя я могу ошибаться...»
«А спросить напрямую мы у них можем?»
«У тех, кто на корабле?»
«Ага».
«Вот прямо сейчас?»
«Да».
Подселенец задумался.
«Теоретически это невозможно, — выдал он секунд через десять. — В теории, при нахождении в гиперполе, внешние радиосигналы не передаются и не принимаются».
«Ну, а на практике?» — сразу же углядел я во фразе явную недосказанность и, соответственно, перспективу.
«Практических подтверждений обратного в истории гиперпространственных переходов не зафиксировано».
«Однако сейчас, как я вижу, ты в этом уже сомневаешься».
«Ты прав. Сомневаюсь. А всё потому, что вижу: наш полёт управляемый. Нашу шлюпку ведут через фактически не работающую навигационную аппаратуру. Я ощущаю вмешательство, но сделать с ним ничего не могу».
«Почему?»
«Потому что, чтобы вмешаться в сигнал, мне нужен источник сигнала и работающий передатчик. А ни того, ни другого нет ни внутри, ни снаружи. Увы».
«Но ты как-то же связывался с Тахо-курьером, когда хакал систему», — почесал я в затылке.
«Тогда передатчик работал», — вздохнул искин.
«Выходит, что шансов нет?»
«Выходит, что нет, но...»
«Что?»
«Я всё-таки попытаюсь...»
Он пытался примерно полсуток, до самого выхода в 3d-метрику, но ничего путного не добился.
Конечно, я мог бы остановить его, поскольку уже догадался, кто там, на «чёрном таинственном корабле», но делать это не стал. Всякого рода догадки и интуитивное понимание — на мой взгляд, это качество, присущее людям, а не искинам. Биологическим существам, а не, пусть и разумным, но цифровым. И вообще, пусть он лучше рассчитывает вероятности и перебирает один за другим варианты, а не мешает мне, раз появилась такая возможность, спокойно поразмышлять над «вечными ценностями»...
Сидеть в противоперегрузочном ложементе спасшлюпки оказалось довольно комфортно. Видимо, те, кто её проектировал, уделили удобству потенциальных клиентов гораздо больше внимания, чем при проектировании стандартных спаскапсул. Нормальное такое социальное разделение для пользователей из элиты и теми, кто путешествует между звёздами на переселенческих баржах и грузо-пассажирских судах невысокого класса. Один только позолоченный шильдик «Васаби Кано» на панели управления шлюпкой уже говорил о том, что это спассредство предназначено не для всех.
Кстати, насколько я понял Молли, когда она рассказывала о том, как приобрела «лепесток», на схеме из найденного и тут же утерянного дневника имя владельца «Васаби» соединялось линиями со строчкой «бри-ши» и чашелистиком зелёного цвета. Что это означает, мы тогда нормально поговорить не успели, зато, оказавшись в гостях у Таиры, использовали неожиданно появившееся свободное время, в том числе, и для этого. Ну, в смысле, не только предавались любовным утехам в роскошных апартаментах сеньориты Мартинес, но и прикидывали, где и как раздобыть те ресурсы, какие мне требовались для ремонта застрявшего в изнанке миров «гартрака».
В первую очередь, меня, конечно, интересовали материалы из списка, выданного псевдоразумом корабля: ковергент-сплав №6, кристаллы бри-ши, скалантум, андивиевая кислота. Если верить той схеме из дневника, первый был связан с «Тахо» и Свободным Альянсом, вторые — с «Васаби Кано» и Синдикатом, третий — с «Ди Анцо миньере», а от четвёртой карандашные линии тянулись к Ядру и Альянсу. Плюс материалы-ресурсы имели определённое, чётко выраженное отношение к фрагментам «Цветка Шантары»: ковергент-сплав — к чашелистику красному, бри-ши — к зелёному, скалантум — к синему, андивиевая кислота — к цветоложу.
Фрагменты «Цветка» меня интересовали постольку-поскольку. После встречи с Молли я отчётливо понял, что собирать их — задача побочная. Получится — хорошо, не получится — ну и ладно. Каких-то особых выгод от владения ими я не ощущал. Максимум, они могли бы помочь отыскать подходы к другим ресурсам, тем самым, «из списка». Типа, ищешь то место, где в нужном количестве хранится скалантум, значит, где-то поблизости спрятан и чашелистик Шантары синего цвета. Соответственно, если находишь первое, находится и второе. А если находишь второе, находится первое. Удобно для маскировки главного поиска, но в практическом плане преимуществ пока что не видно.
Вот, скажем, добыл я в рауловском сейфе «лепесток» снежно-белого цвета, называемый в сети «лучезаром». И что, в результате, получил от него? Несколько трупов, проблемы с компанией «Родман бразерс» и срочное бегство из «Города №11». Хотя, если верить опять же схеме из дневника, по ходу я должен был отыскать какие-то непонятные «рубины версус», связанные с именем Родман и моим «лепестком».
Ну, или взять, например, другой «лепесток», антрацитово-чёрный, который хранился у Молли и назывался в дневнике «чернобо́й». Тоже ведь ничего «материального» мы с напарницей с его помощью не обрели, а, скорее, наоборот — еле ноги смогли унести от желающих заполучить наши тушки «голдов» и «родманов». Ну, если конечно не учитывать неизбежных приятностей совместного проживания сперва в королевском люксе в отеле, а после в секретном особняке корпорации «Тахо». А ведь согласно схеме, в качестве бонуса нам должна была перепасть таинственная «корона зет», то ли хранящаяся в башне у «голдов», то ли валяющаяся где-то поблизости, но так никем и не найденная.
Хотя, с другой стороны, ни «корона зет», ни «рубины версус» нам с Молли сегодня не требовались. Мы вообще понятия не имели, что они из себя представляют и нафиг нужны, и, возможно, как раз из-за этого они нам нигде по дороге не встретились. Зато, уж будьте уверены, если когда-нибудь мы поймём, что жить без этих хреновин не можем, вот тогда да, тогда нам и то, и другое само в руки свалится, не спросясь...
Жаль, правда, что с Молли во время побега с Ура мы разминулись, но я уверен, это всё ненадолго. Носители двух «лепестков», противоположных по знаку, как два магнита, как два разнородных заряда, просто не могут не притянуться друг к другу, в какие бы части Галактики их не забросило. Тем более что я сейчас точно знаю: портал из системы был настроен на «Копи Тарола», и если искин не ошибся (а он уже, наверно, раз десять уверил меня, что ошибка исключена), то Молли сейчас где-то там, в «офшоре» из тридцати независимых планетоидов.
С деньгами, понятное дело, у неё всё путём. С легализацией, учитывая её связи, проблем, сто пудов, не возникнет. Поэтому, собственно, ей надо просто чуток подождать, пока её новый приятель не прибудет на «Копи» и не отыщет её на каком-то из планетоидов. Единственное исключение... хм... если она вдруг подумает, что я попал в лапы к «голдам» и «родманам», и вот тогда действительно всё осложнится доне́льзя.
Зная, как Молли привыкла решать такие проблемы, она, несомненно, ринется вызволять меня из узилища. Как минимум, чтобы вернуть мне «должок», а как максимум... н-да... пусть я в этом не слишком уверен, но ведь не просто же так мы с ней встретились и сошлись, да ещё и так близко, как ни у кого из нас до этого ещё не было...
Короче, надеяться в этом деле я мог только на её здравомыслие. Поскольку ни к «голдам», ни к «родманам» в лапы в ближайшее время я точно не попаду. Из ловушки около Ура меня вытащили другие, и теперь оставалось только понять, нафига «они» это сделали и как бы от «них» теперь отвязаться?..
О том, что мы прибываем в конечную точку, сообщил Гарти. Искривление подпространства, незаметное для человеческого восприятия, он зафиксировал за полминуты до выхода в привычную метрику.
Искин не ошибся. Мы вывалились из гипера ровно через тридцать секунд.
«Система В5-1217, — проинформировал цифровой подселенец. — Нейтральная зона между Содружеством и Свободным Альянсом. Вероятность, что с Ура нас вытащил кто-нибудь из Альянса, составляет четыре процента. Я удивлён».
«Ещё не вечер, мой друг, — позволил я себе ухмыльнуться. — Четыре процента — это действительно слишком мало, чтобы быть правдой...»
Глава 2
В привычном пространстве гравизахваты опять заработали. Оптическая «болтанка» закончилась. «Большой чёрный корабль» начал снова притягивать шлюпку к себе. Довольно неспешно, словно бы позволяя мне сполна «насладиться» процессом.
«Передатчик работает. Могу отправить запрос», — доложил искин.
«Не нужно. Уже и так всё понятно», — переключил я видовые экраны в режим максимально оптического разрешения.
«Ты прав», — согласился Гарти, выделив маркером ключевые детали на корпусе скинувшего личину «пирата».
С отключёнными искажающими полями он теперь выглядел... я бы сказал, сногсшибательно. Настолько красивых космических кораблей мне в этом мире и в этом времени ещё не встречалось.
Овальной формы, длиной метров сто пятьдесят и шириной сорок, зеркально-серый, с вкраплениями «снежных» узоров, чем-то напоминающих трещины-пузырьки байкальского льда, сочетающий в себе как плавные изгибы, так и острые кромки, он казался прямым воплощением мыслей авангардистов далёкого прошлого, ожившим кристаллом или, скорее, друзой, составленной из десятков и сотен драгоценных камней, объединённых отполированным мраморными жгутами.
«Курси́танс ин у́ндас», — прочитал Гарти на гладкой поверхности одной из выдвинутых из корпуса граней.
«Бегущая по волнам», — автоматически перевёл я с латыни.
«Нас, кстати, сканируют, — предупредил подселенец. — Помехи включить?»
«Не надо».
«Как знаешь...»
К «Бегущей» мы пристыковались через минуту. Ещё через столько же, когда сканирование полностью завершилось, шлюпку втянуло во внутренний шлюз.
«Открытие люков разрешено», — загорелось на управляющем пульте.
Я отстегнулся от ложемента и выбрался из шлюпки наружу. Шлюзовая камера на «Бегущей» мало чем отличалась от аналогичных на кораблях малого и среднего класса. Единственное, что её выделяло из прочих — это голографическая световая дорожка из стрелок и надписей, указывающая, куда мне идти.
Удивительное дело, но в корабельных коридорах никто мне из экипажа не встретился. Складывалось ощущение, что его вообще не имеется, а корабль управляется искусственным интеллектом, пусть и не настолько продвинутым, как мой подселенец, но всё-таки интеллектом, а не просто набором программ, помогающим капитану справляться со сложной техникой.
«Ты прав. Экипажа здесь нет, — подтвердил мои предположения Гарти. — А цифровая начинка — согласен, действительно неплохая».
«То есть, он что, беспилотник?»
«Нет. Владелец этого корабля — живой человек, и на борту он присутствует».
«Как ты определил?»
«По косвенным признакам».
«Уточни».
«Запасы воды, продовольствия, следы жизнедеятельности и всё такое».
«Я понял. Можешь не продолжать...»
Пока я шёл за висящей в воздухе стрелочкой по отсекам и трапам, то буквально всей кожей чувствовал нацеленные на меня следящие камеры и скрытые оружейные комплексы. Гарти подсвечивал эти «гаджеты» жёлтым и красным, но, что любопытно, их положение я угадывал почти без подсказок с его стороны. Как будто бы я мог видеть их сам, ощущая даже самые слабые возмущения энергополей на расстоянии до пятнадцати метров, причём, не только спереди, но и сзади, словно у меня имелись дополнительные глаза на затылке.
Внутри корабль выглядел нарочито роскошно, но в то же время функционально. Панели из ценного «дерева», «атласная» драпировка, «мраморно-гранитные» вставки, витражи-барельефы-картины, среди которых вполне органично смотрелись облачённые в бронзу консоли управления микроклиматом и бортовой гравитацией, вспомогательными энергетическими установками, системами жизнеобеспечения, наблюдения, связи... Люки, перекрывающие переборки между отсеками, напоминали двери венецианских дворцов из эпохи дожей, видовые экраны — стрельчатые балконные окна, а осветительные приборы — развешанные и расставленные тут и там настоящие факелы и жирандо́ли-подсвечники...
Световая дорожка закончилась перед двойной «деревянной» дверью, украшенной массой резного декора и бронзовой инкрустацией. Замка в двери не было, поэтому я просто толкнул её и вошёл.
Центральный отсек корабля по убранству и стилю был до жути похож на тот королевский люкс в «Дикой Орхидее» на Уре, куда мы с Молли вселились после побега от «голдов». Тот же «неоампир» со всякими финтифлюшками-бранзулетками на стенах и потолке. Колонны, мрамор, хрусталь, обилие позолоты и бархата. Панорамные окна-панели. Помпезные люстры. Мебель с витыми ножками. Огромный диван, три кресла. Низкий журнальный столик. Ковёр с длинным ворсом, в котором, если захочешь разлечься на нём, можно запросто «утонуть». Зона для танцев с хореографическим поручнем вдоль стены...
Размерами этот отсек-салон мог легко бы поспорить с фешенебельным гостиничным холлом или залом приёмов в каком-нибудь дипломатическом представительстве.
И всё это великолепие, если верить искину, принадлежало одному-единственному человеку — владельцу «Курси́танс ин у́ндас»... Точнее, владелице...
Увидев меня, она поднялась с дивана, подхватила стоящие на журнальном столике два бокала с вином и направилась в мою сторону. Одетая в вечернее платье тёмно-зелёного цвета с длинным разрезом почти до верха бедра, сеньорита Мартинес выглядела замечательно. Совсем не так, как в нашу первую встречу в клубном отеле для взрослых, в «зале вирт-расслабухи»... Единственно, волосы на её голове оставались такими же — ярко-розовыми и будто специально растрёпанными, чтобы ни у кого вокруг уже точно не возникало сомнений по поводу взбалмошности и сумасбродства их обладательницы...
— Пошалим? — протянула она мне один из бокалов. — Шато-Лонфруа с виноградников Новой Терры, урожай тридцать первого года. Рекомендую.
Я взял бокал. Пригубил. Кивнул — напиток и впрямь неплохой. Потом обвёл взглядом «гостиную одинокой скучающей аристократки» и негромко поинтересовался:
— Зачем?
— Что зачем?
— Вот это вот всё. Я вроде бы поводов не давал.
— Фу! Какой же ты душный, — фыркнула сеньорита Мартинес и, забрав у меня недопитый бокал, проследовала обратно к дивану.
Со спины она смотрелась... шикарно. Даже, наверное, лучше, чем спереди. С такой походкой ей только на подиуме выступать, даром что дочь одного из самых богатых граждан Содружества.
— Прикидываешь, как половчее напасть на беззащитную девушку? — безошибочно уловила она моё настроение, приостановившись на полпути и чуть обернувшись.
— И в мыслях не было, — соврал я, не моргнув глазом.
Честно сказать, я бы сейчас с удовольствием завалил её на ковёр и проверил, насколько он мягок для скачек...
— Значит, ты говоришь, тебе нужны объяснения? — усмехнулась Таира, присев на диван и вернув мой бокал на журнальный столик.
— Я был бы не против.
— Тогда что стоишь, чего ждёшь? — похлопала она ладонью по диванный сидушке. — Присаживайся, давай. Или ты думаешь, что я буду через весь зал с тобой перекрикиваться?
— Да, перекрикиваться неудобно.
Я подошёл к дивану и тоже уселся... но только не рядом с ней, а в кресле напротив.
— Боишься? — прищурилась девушка.
— Конечно, — развёл я руками и улыбнулся.
— И правильно делаешь, что боишься. А то я и укусить могу. Больно-больно. И, кстати, если тебе интересно, этот корабль — моя личная яхта, — заметила она с нарочитой небрежностью. — А ты, получается, мой личный гость. Так что кусать я тебя сегодня, пожалуй, не буду.
— Отрадно слышать, — я наклонился к столику, взял свой бокал и снова окинул взглядом «гостиную». — Хороший кораблик. Сама оборудовала?
Девушка засмеялась:
— А ты думаешь, прикидываться богатенькой дурочкой — это так просто? Нет, весь корабль я, конечно, не оборудовала. Только системы и блоки, настраиваемые на владельца: распределение доступа, управление энергореактором, гипердрайвом, двигательными установками, связью, оружейными комплексами, маскировочными полями и жизнеобеспечением. Хотя мой отец, как мне кажется, до сих пор пребывает в уверенности, что я только глазками хлопать умею да всякую мишуру по каталогам подбирать.
— Серьёзный подход, — покачал я уважительно головой. — И я так понимаю, наша встреча отнюдь не случайна.
— Ты про какую? Про эту или про ту, что в гостинице?
— Про обе.
— Я почему-то так и подумала, — кивнула Таира. — В целом, ты прав. Наши встречи, что та, что эта, отнюдь не случайны. Мои аналитики... да-да, у меня они тоже есть, как у папеньки. Короче, мои аналитики... Нет, стоп. Назовём-ка их лучше аналитики «Тахо». Так вот эти парни неделю назад получили весьма любопытную информацию от источника в Совете Содружества, что, мол, в ближайшее время на одной из торговых планет ожидаются силовые акции против «голдов» и «родманов». Так что когда на Уре в «Городе №11» случился... ну, будем называть его «инцидент», аналитики «Тахо» прошерстили местную сеть и сделали вывод, что речь идёт об элементах «Цветка Шантары», что кто-то, похоже, решил собрать их всех вместе. Отец, к сожалению, счёл эту информацию недостоверной, но я упросила поручить это дело мне и он согласился.
— По типу, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось?
— Ну, где-то так, да, — опять засмеялась Таира. — Места хранения особо ценных предметов корпорации держат в секрете. Объединив данные о силовых акциях и фрагментах «Цветка», я подумала: а что если те же «родманы» или «голды» хранят один из этих фрагментов на Уре? Ну, или у них там есть кто-то, кто точно знает, где находится этот фрагмент. Вероятность того, что новая акция неизвестных случится тоже на Уре, по мнению аналитиков, составляла почти сто процентов. Вопрос был лишь, в каком городе и когда? Лично я поставила на «Город 3» (там находятся филиалы всех корпораций) и на четвёртый, на пятый день после первой акции. Если раньше, то исполнителям просто не хватит времени на подготовку. А если позже, то выше шанс, что их вычислят и обезвредят...
— А «Дикую орхидею» ты как смогла просчитать? — с любопытством посмотрел я на розоволосую.
— Ну, мой отец про подобные методы всегда говорит, что это типичная «женская логика», — пожала она плечами. — В общем, я просто подумала, что если бы я была диверсантом-грабителем, то после акции я обязательно взяла бы заложников из местной элиты, а уж они помогли бы мне скрыться. Но чтобы их взять, надо найти то место, где они появляются чаще обычного и где их меньше всего охраняют. В «Городе 3» я знала только одно подходящее для этого заведение — «Дикую орхидею»...
— А если бы мы после акции туда не пошли?
— Но вы ведь пошли же! — изумилась Таира.
— Всё верно. Пошли.
— Ну, так я о чём? Мой метод сработал, значит, он правильный.
— Ну... и вправду логично, — почесал я в затылке. — А вообще, получается, ты подставилась нам совершенно сознательно.
— Конечно, — Таира отпила немного вина из бокала и непринуждённо закинула ногу на́ ногу. — Я срисовала вас ещё в ресторане. Уж слишком вы выделялись среди остальных.
— Чем?
— Вы совсем не пьянели. А потом я специально зашла за твоей подружкой в дамскую комнату и «совершенно случайно» скормила ей собственную легенду. Ну, чтобы вы уже точно никого больше не искали.
— Да. Это было красиво, — похвалил я её. — Мы, в самом деле, никого больше не искали. Ты — молодец.
— Всё правильно. Я — молодец, — с довольным видом откинулась на диванную спинку Таира. — Но, знаешь, вы тоже меня удивили. Внушить мне, что я нахожусь в какой-то игре — это было действительно креативно. Именно из-за этого я как раз и решила, что план надо изменить.
— А какой он был изначально?
— Достаточно примитивный. Взять вас с поличным и как следует расспросить.
— А если б мы начали упираться?
— Тогда бы наши спецы расспрашивали вас чуть подольше, и уверяю, вам это бы не понравилось, — усмехнулась владелица яхты.
— Понимаю. Хотя и не одобряю. Но ладно. У всех свои методы, не вижу смысла оспаривать. Главное, как я понимаю, от этого плана ты отказалась, а новый...
— А новый был ещё проще, — продолжила сеньорита Мартинес. — Я просто решила проплыть по течению до конца и посмотреть, что вы будет делать, с кем контактировать, как используете моё... беспомощное состояние, что вы вообще умеете и так далее. И честно признаюсь, вы меня вновь удивили, и удивили серьёзно.
— Своей маскировкой?
— Да. Но не только. Я ведь даже предположить не могла, что ты сможешь вскрыть мой ид-чип. Его шифровали лучшие программисты-криптографы корпорации, а потом ещё я сама кое-что себе в карту добавила.
— Это считается преступлением?
— Формально нет, но... ты понимаешь, — многозначительно пояснила Таира.
— Пожалуй, что да. Понимаю, — потёр я виски.
«Похоже, что мы реально попали, кэп», — сообщил подселенец.
«Не то слово, партнёр. Не то слово...»
Внешне я, впрочем, никакого отчаяния, ни даже просто тревоги не проявил:
— Ну, что же, в жизни бывает всякое. Сегодня ты, а завтра тебя. Но, кстати, ты тоже нас... весьма и весьма удивила.
— Тем, что смогла увидеть вас сквозь маскировку? — усмехнулась хозяйка «гостиной». — Согласна. Есть у меня такая особенность: игнорировать поля искажения. Но это как раз объяснимо. И знаешь, чем?
— Чем?
— А вот посмотри...
Она прищёлкнула пальцами и в то же мгновение мой взгляд, обращённый на собеседницу, словно бы расфокусировался. А когда зрение вновь пришло в норму...
— Ух, ты! — не смог я сдержать удивления.
Чего-чего, а того, что Таира тоже умеет менять свою внешность, я не ожидал. И хотя изменения были совсем небольшие (тут чуть разгладилось, тут чуть расширилось, тут немножечко вытянулось, а там сократилось и сузилось), но, в целом, передо мною сидела сейчас совершенно другая девушка. Или даже, скорее, женщина. Старше, чем прежняя, лет примерно на десять. С «условно-нормальной» причёской «естественно» рыжего цвета.
— Одиннадцать лет назад мне в кожу внедрили ковергент-сплав №6, — объяснила Таира. — Несколько тысяч микроинъекций. Знаешь, что это такое?
— Ну... так, кое-что.
«Круто ты её раскрутил!» — восхитился Гарти.
«Это не я. Это она сама», — пробурчал я, смахнув со лба невидимый пот.
— Слоем К-сплава, кстати, покрыта обшивка яхты, — продолжила сеньорита Мартинес. — Это позволяет менять её внешний вид в широчайших пределах. Так что можно сказать, она тоже, как я, многолика. А с другой стороны, из-под этого слоя отлично видны чужие поля оптического и радиопреломления. Такие, как в ваших плёнках, к примеру...
«Если верить тому, что она говорит, ковергент-сплав №6 производится только в «Тахо сиенса» и является основным компонентом современных систем маскировки, включая наш бронегель и генераторы полей искажения космических аппаратов», — подытожил искин.
«Да я уже понял».
«Теперь бы ещё уломать её поделиться с нами этим К-сплавом...» — мечтательно протянул подселенец...
— А знаешь, в одном ты всё же ошиблась.
— Ошиблась? В чём? — удивилась Таира.
— Ты отлично проанализировала всю собранную информацию, но сделала неправильный вывод. Я вовсе не ставил перед собой задачу найти все фрагменты «Цветка Шантары». Хотя, конечно, если они попадут в мои руки, я отказываться не буду. Но это будет всего лишь бонусом к главному блюду. Я ищу не «Цветок», я ищу совершенно другое. Моя цель — отыскать те ресурсы, которые требуются, чтобы восстановить мой корабль. Он чем-то похож на твой, но... немного побольше и ему нужен серьёзный ремонт. Одним из ресурсов, за которыми я гоняюсь, является тот самый К-сплав, про который ты говорила
— То есть, ты хочешь сказать... ты хочешь сказать... — она так потешно сделала бровки домиком, что я едва не расхохотался. — Ты хочешь сказать, вы искали... меня?! Целенаправленно? Конкретно меня, а не как убежать с планеты?
— Ну, убежать с планеты нам тоже хотелось, но ты угадала. Это было не главное. Главное было сойтись с тобой.
— Да-да. Я, кажется, понимаю, — пробормотала Таира. — Ковергент-сплав №6 — часть бизнеса моего папеньки, его монополия. А у тебя, как я понимаю, монополия на маскировочную наноплёнку...
— Я называю её бронегелем, — поправил я собеседницу.
— Что? А, ну да, хорошо. Гель так гель. Но это, в общем, неважно. Важно то, что это твой бизнес, и ты хочешь его развить. Так?
— Так, — не стал я мешать ей самостоятельно нафантазировать, что я хочу.
— Ага, — отпила она ещё из бокала и ненадолго задумалась. — Так. Понятно. Тебе нужен К-сплав, чтобы улучшить твой гель. Но сплав стоит дорого, пять тысяч дитов за грамм. У тебя таких денег нет и... А, кстати, сколько тебе его нужно?
— Два килограмма. И десяти миллионов диткойнов, ты абсолютно права, у меня действительно нет.
— Во-от! — подняла палец Таира. — Значит, это и есть твоя цель — пролоббировать свои интересы через меня...
Я мысленно усмехнулся.
Она, похоже, просто забыла, что я говорил про корабль, ну, или уверилась, что всё это выдумки, блеф, желание спрятать истину среди анекдотов и баек.
Ну, что же, пускай заблуждается дальше...
— Пролоббировать — да. Я рад, что тебе это ясно и мне не надо ничего объяснять.
Таира кивнула и снова задумалась.
«Мне кажется, ты её раззадорил, и это просто отлично, — сказал искин. — Девочке очень хочется доказать своему папаше, что она тоже разбирается в бизнесе. И ты для неё — тот самый внезапно выпавший шанс, который никак нельзя упустить».
«Хотелось бы думать. Да».
«Будь уверен».
— А знаешь... возможно, что я и вправду тебе помогу, но учти! — ткнула она в меня пальцем. — В этом деле будет и мой интерес. Оч-чень большая доля моего интереса. Но об этом потом, а сейчас... Послушай, а как тебя, в самом деле, зовут? Тебя и твою подружку. А то я ни в жизнь не поверю, что Кевин и Джейси О’Хара — ваши настоящие имена.
— Да уж, в чём-чём, а в этом тебя не обманешь, — позволил я себе улыбнуться. — Имён у меня и напарницы много, и, если честно, я начинаю уже и сам забывать, какие из них настоящие. Поэтому извини, давай пока всё же... ограничимся теми, что есть.
— Не доверяешь, значит? — прищурилась сеньорита Мартинес. — Ладно. Наверное, это правильно. Люди вы непубличные... пока непубличные. Поэтому пусть остаётся, как есть. Согласна... И разреши ещё личный вопрос. Вот ты сказал сейчас, вы — напарники. Просто напарники, да? Ну, может, ещё и любовники. Время от времени... Или там всё-таки нечто большее?
Честно сказать, меня этот вопрос огорошил. Какого-то особого смысла он не имел, и какого-то «особого» интереса к себе со стороны Таиры я не ощущал сейчас ни на йоту...
— Нечто большее? Почему ты решила?
— Я видела, как вы танцевали, — объяснила она.
— Где? В «Орхидее»?
— Да.
— И что в этом было такого?
— Ваше танго. В нём была чувственность. В нём была страсть. И в нём была недосказанность...
Она смотрела на меня. Я смотрел на неё.
— Мне захотелось понять, — продолжила сеньорита Мартинес. — И мне захотелось тоже... попробовать... Ну, если ты конечно не против...
Она встала с дивана и протянула мне руку.
Я, словно заворожённый, поднялся следом. Не знаю, что на меня нашло в этот миг, но я, в самом деле, не мог ей сейчас отказать...
Мы вышли на середину «танцзоны»...
Таира снова щёлкнула пальцами...
Из скрытых в стенах динамиков полилась негромкая музыка...
Эту мелодию я не слышал больше двух тысяч лет, но мог бы узнать из тысяч похожих всего с двух-трёх тактов. «Либертанго» Астора Пьяццолы, написанная во второй половине двадцатого века и буквально перевернувшая само понимание известного танца.
Под эту музыку мы танцевали с Линдой за день до того, как она погибла...
Салида. Базовый шаг...
Таира обнимает меня за плечи левой рукой. Я держу её правой за талию...
Цепочка. Вперёд — в сторону — назад — в сторону...
В мягкое звучание бандеона, сопровождающее и ведущее, неожиданно вплетается пение:
Странно, лицо знакомо мне.
Знаю, что дело лишь в цене.
Демон, таящийся в ночи.
Смерти есть тысяча причин...
Я, кажется, помню эти слова. Когда-то давно на этот мотив их пела Грейс Джонс.[1]
Каминада. Прогулка. Шаги по линии танца...
Тенью ты следуешь за мной.
Молча, укрывшись тишиной.
Дождь. Мрак. И звук твоих шагов.
Холод. Ночь — наш с тобой альков...
Крест. Нога «перекрещивает» другую...
Аррастре. Зацепка стопы...
Изумительно красивые ганчо. Левада. Нога партнёрши ложится мне на бедро, и я тяну её за собой, не разрывая объятий...
Нет, всё же слова в этой песне другие. Похожие, но другие. Однако они так подходят для нас, для меня, для Молли, которой здесь нет... для Линды, оставшейся в прошлом и исчезнувшей в нём навсегда...
Что ищешь ты́?
Зачем тебе месть?
Кем ты себя возомнил?
Ведь месть — это смерть.
А смерть — это я.
Кому ты меня отдал?..
Сольтадас. Разрыв объятий. Вращение...
Ноги партнёрши едва касаются пола...
Вращение прекращается, и я склоняюсь над ней, удерживая за талию, не давая уйти, сбежать, ускользнуть...
Музыка танго внезапно перекрывается рёвом тревожных баззеров. Стены вокруг «танзоны» превращаются в видовые экраны. На них бесконечное звёздное небо и мелкая россыпь подсвеченных маркерами космических кораблей.
«Тридцать семь целей. Четыре тяжёлых крейсера, авиаматка, восемь фрегатов, остальные пока не идентифицируются», — докладывает цифровой подселенец.
Сеньорита Мартинес дёргает с досадой плечом:
— Ну, вот! На самом интересном месте!
Затем отстраняется от меня и трогает пальцем висок:
— Я слушаю, папа...
[1]«I’ve Seen That Face Before (Libertango)» (с англ. — «Я видела это лицо прежде (Либертанго)») — песня, записанная ямайской певицей Грейс Джонс для её пятого студийного альбома Nightclubbing (1981)
Глава 3
Все цели Гарти отмаркировал примерно за полминуты.
Боевая эскадра «Тахо сиенса» помимо четырёх крейсеров, восьми фрегатов и «авиаматки» (носителя многоцелевых истребителей-штурмовиков) имела в своём составе ещё полтора десятка корветов, три малых рейдера, четыре дестроера и два корабля гравирадиоэлектронной разведки дальнего действия.
Обстреливать яхту единственной дочери главы корпорации Альваро Мартинеса или брать её на абордаж — таких полномочий командующий эскадрой конечно же не имел. Но вот останавливать её для досмотра в соответствии с указанием самого сеньора Мартинеса — в нынешней ситуации было вполне допустимо. В этом я убедился, послушав, что говорила Таира отцу, отвечая на прямой вызов по гиперсвязи.
Настолько продвинутому, без всяких лишних устройств, общению через гипер я, конечно же, удивился, но Гарти быстренько объяснил мне: разговор идёт через ретранслятор, который находится в ходовой рубке. А так — обычный коммуникационный смартчип, внедрённый под кожу в районе уха. Что говорит абонент, окружающие не слышат, но самому отвечать нужно вслух, что напрочь ломает любую конфиденциальность.
«Наш бронегель такой вот системе двести очков вперёд даст, — заявил он в конце не без гордости. — Мы все разговоры можем беззвучно вести, мыслеформами...»
— Плохо дело, — сообщила Таира, закончив беседу. — Папа требует переправить тебя под конвоем на флагман.
— Я слышал. Я его понимаю.
Девушка хмыкнула, но ничего комментировать не стала, а просто рукой махнула: у всех, мол, отцы как отцы, а мой прямо цербер какой-то.
Она, кстати, уже возвратила себе свою прежнюю внешность и теперь снова выглядела, как беззаботная безалаберная девица лет восемнадцати, с выпендрёжной причёской и ветром в не отягощённых ответственностью мозгах.
— Ладно. Пойду пока переоденусь. А ты... — она окинула меня придирчивым взглядом и безошибочно указала она на спрятанные под гелем стволы. — Вот это, это и это лучше оставить здесь, а то мало ли что.
— А деньги? — тронул я себя за карман.
— Деньги, пожалуй, тоже, — кивнула, подумав, Таира. — Я всё это в корабельный сейф запихну. Заберёшь, как вернёшься.
— А если твой папенька меня не отпустит?
— Пусть только попробует! Я ему такое устрою... Ух! — погрозила она кулаком и грозно сдвинула брови...
Когда она ушла, унеся с собой мой игольник, десять магазинов к нему, станнер, два бластера, шесть запасных батарей и две пачки денег (ну, прямо официантка с Октоберфеста), Гарти злорадно заметил:
«А стробос она не увидела. И лепесток».
«И джамбию», — добавил я, тронув себя за пояс.
«Да. И джамбию, — согласился искин, но сразу же усомнился. — Или сделала вид».
«Или сделала вид», — не стал я развивать эту тему, хотя кое-какие мысли насчёт моего кинжала у меня уже появились...
Таира вернулась минут через десять. Переодевшись.
— Собираешься с кем-нибудь драться? — оценил я её новый прикид.
Тяжёлые берцы, тактические штаны с десятком карманов, камуфляжная безрукавка, туго натянутая в районе груди, форменный пояс с притороченными к нему кобурой с бластером и ножнами с универсальным армейским ножом, беззаботное выражение на лице и всё та же растрёпанная ярко-розовая причёска. Как говорится, полный набор.
— Не-а, — девушка выдернула из-за пояса нож и повертела им, как заправский жонглёр. — Это, чтоб дуболомы из абордажной команды не слишком усердствовали.
— В каком смысле усердствовали? Зачем? — нахмурил я брови.
— Ну, они же не знают, что ты, типа, гость, а не террорист-диверсант, пробравшийся обманом на яхту и взявший меня в заложницы.
— Эээ...
— Не эээ, а давай надевай, — швырнула она мне пластиковые наручники «из секс-шопа». — Других нет, извини... Ну?! Чего ты, как недодоенный? Действуй, не спи! А то как эти придурки ворвутся, поздновато будет штаны на булки натягивать...
«Она опасается, что досмотровая группа может немножко помять тебя при задержании, — пояснил Гарти. — Поэтому и предлагает тебе прикинуться уже немножко задержанным».
«То есть, что это она меня, типа, взяла в заложники, а не я её?»
«Ну, где-то так. Да».
«Дурдом!»
«Согласен...»
Космодесантники из «Тахо сиенса» ворвались в центральный отсек спустя четверть часа.
Я встретил их, лёжа на ковре мордой в ворс, со скованными за спиной ластами.
— Стоя́мба! Всё под контролем! — рявкнула сеньорита Мартинес, взмахнув армейским ножом, словно саблей.
Шесть фигур в бронескафах застыли с нацеленными на меня лазерганами.
— Сержант! Отвечаете за него головой! — скомандовала Таира, кивнув в мою сторону. — Это мой личный трофей, и я не хочу, чтобы кто-то его испортил.
— Будет исполнено, команда́нта Мартинес, — глухо отозвался один из десантников...
Через пару секунд меня весьма аккуратно вздёрнули на́ ноги и повели к шлюзу. По дороге не били. Только несколько раз довольно чувствительно ткнули под рёбра, но то такое — сам бы, будь на их месте, не удержался, несмотря на приказ.
На флагман (один из четырёх крейсеров) меня переправили на стандартном десботе, рассчитанном на десять бойцов в полной экипировке. Мою ценную тушку сопровождали четверо, в том числе, тот самый сержант, с которым общалась Таира.
На крейсере меня никто не допрашивал и, видимо, не собирался. Просто отвели в камеру и заперли там «до особого распоряжения».
Вели туда меня, кстати, с завязанными глазами, над чем подселенец потешался весь путь от стыковочного узла до тюремного изолятора. Ему-то, понятное дело, мои завязанные глаза ничуть не мешали «разглядывать» всё вокруг в инфракрасном спектре через чип в бронегеле. Ну, плюс применяя время от времени ультразвук и радиоэлектронное сканирование в широком диапазоне частот.
О том, что я тоже мало-помалу начал различать энергополя, причём, без использования обычного зрения, я решил ему пока не рассказывать.
Сутки, пока эскадра летела куда-то сквозь гиперпространство, выдались для меня довольно комфортными.
Ну, а чего? Отдельное помещение со всеми «удобствами», трёхразовая кормёжка, круглосуточная охрана, да ещё и работать не заставляют — чем не жизнь? Жаль только, наружу выходить не дают, но даже и это с возможностями моего цифрового приятеля какой-то проблемой не выглядело. Почти обо всём, что происходило на корабле, Гарти докладывал мне в режиме реального времени.
Местная сеть, по его словам, хоть и оказалась довольно продвинутой в сравнении с теми, что нам встречались на Уре, но, в целом, больших осложнений не вызвала. Искин вскрыл её примерно за полчаса. Входом в информационную систему крейсера стали два дежурных устройства, расположенных прямо в узилище — следящая камера и датчик аварийно-пожарной сигнализации. Конечно, управлять оружейными комплексами, работой реактора, генератора гиперполя и двигательных установок через эти две точки Гарти не мог, но слушать, что происходит в отсеках, у него вполне получалось.
Болтали там, ясное дело, о многом: о службе, о бабах, о злых и тупых начальниках и ещё более тупых подчинённых, о текущей «политике партии и правительства», о ставках на какие-то спортивные состязания, о недавнем проигрыше в «покер-крафт» какого-то двигателиста-реакторщика какому-то штурм-оператору...
Лично мне действительно заслуживающими внимания показались только три вещи.
Первая: эскадра держала курс к Талавере, главной планете «Тахо сиенса».
Вторая: вместе с эскадрой туда же летела и «Бегущая по волнам».
И третья: сидящим в изоляторе чуваком, по слухам, заинтересовался сам глава корпорации сеньор Альваро Мартинес.
Гарти, правда, попробовал сделать акцент на ещё одной теме, вовсю обсуждаемой среди экипажа тяжёлого крейсера, о том, что соперничество корпораций вот-вот перейдёт в горячую фазу, но я от неё отмахнулся. «Деловые» разборки между здешними олигархами мне были по барабану, влезать в них я не собирался...
* * *
Из гипера крейсер вышел, пока я спал. Гарти решил меня не будить, а дождался, когда вывалившаяся в 3d-метрику эскадра достигнет окрестностей Талаверы и встанет там на устойчивые круговые орбиты.
Покормить меня перед погрузкой на шаттл никто, увы, не подумал. Наверно, здешний командующий просто решил, что, мол, хватит с этого кадра вчерашнего, пусть им теперь на поверхности занимаются.
К шлюзу, как и сутки назад, меня провели с завязанными глазами. Наивные люди. Ну, да и бог с ними. У них уставы, приказы, инструкции. Действуют, как положено по регламенту. А то, что он на таких, как я, не рассчитан, никого не волнует.
Спуск с орбиты на землю занял минут пятнадцать. Шаттл нёсся к поверхности по-боевому.
«Крутая баллистика, угол вхождения в атмосферу двадцать три градуса, — прокомментировал Гарти. — Похоже, хотят исключить неожиданности».
«Неожиданности? Со мной? С чего бы?»
«Откуда мне знать-то? Я просто мнение высказал...»
Перегрузки на спуске составили больше полсотни «жэ», и если бы не антиграв-компенсатор, всех, кто был в челноке, размазало бы по стенкам кровавыми кляксами.
«Ну, точно шифруются, — буркнул искин, когда шаттл наконец приземлился. — Тут либо твоя новая подружка подсуетилась, либо её папаша».
«Поживём, увидим», — заметил я философски...
Если верить тому, что мы с Гарти смогли увидеть через внешнюю сеть, челнок приземлился на космодроме, используемом только военными. Ровные ряды заатмосферных штурмовиков, стоящих «крылом к крылу» на длинном бетоном поле, говорили об этом явно и недвусмысленно.
Наружу меня выводили надев на голову уже не повязку, а целый мешок. В оцеплении вокруг челнока стояли люди в броне и с оружием. Чуть дальше виднелась зенитная установка с нацеленными в небо стволами лучевиков, а сразу за ней БТР с «обычной» пушечной башенкой. Бронированный транспорт встречающие подогнали к самому трапу.
Пересадка задержанного из челнока в ховерзак заняла считанные секунды. Сопровождающие при этом сменились. Уже «знакомые» мне сержант-десантник и трое его бойцов передали меня с рук на́ руки четверым господам в плотных чёрных комбезах с тактическими очками на поллица.
В ховерзаке, что удивительно, внутри ни следящих камер, ни датчиков не было, поэтому почти целый час, пока мы куда-то ехали, Гарти нудел и брюзжал, мол, какие придурки те, кто придумал машину с экранированной капсулой для заключённых...
Некоторое ослабление режима случилось, когда один из сопровождающих решил проверить, что там с клиентом и чуть приоткрыл окошко в «темнице».
«По данным с мобильного трекера мы в ста двадцати километрах к северо-западу от космодрома в какой-то закрытой зоне», — мгновенно сориентировался подселенец.
Но на этом, в принципе, всё. Видеть, что происходит снаружи, Гарти не мог. Никаких «гоу-про» на шлемах охранников, никаких видеорегистраторов на лобовом стекле ховерзака — только спутниковый навигатор и чисто координатная карта без привязанных к ней объектов.
Таким вот макаром мы двигались ещё полчаса, а потом наконец-то остановились. Машина опустилась на землю, меня вынули из спецкапсулы, вытащили на свежий воздух, потом завели в какое-то закрытое помещение и только там сняли с головы надоевший мешок, а затем и наручники.
Комната, где я очутился, походила на тюремную камеру только тем, что на двери имелся наружный запор, а единственное окно было зарешёчено и из-за мутности стёкол сквозь него ничего нельзя было разглядеть. Во всём остальном она больше напоминала номер в отеле довольно высокого уровня: по обстановке, по микроклимату, по размерам (примерно восемь на восемь метров), по имеющимся удобствам, причём, не только душу и санузлу в отдельной выгородке, но и по возможности самостоятельно заказывать себе еду и напитки (их доставляли в номер через специальный шлюз возле двери).
Короче, нормальный такой изолятор для вип-заключённых. Единственно, выход в информационную сеть тут отсутствовал, зато присутствовали следящие камеры и несколько технических сканеров. Плюс, к вящему удовольствию Гарти, в отличие от автозака, от внешних энергополей это узилище не экранировалось, и мой цифровой приятель, понятное дело, этим сразу воспользовался.
Помещение, куда меня поместили, располагалось в доме, внешне похожем на тот особняк на Уре, где мы с Молли отсиживались, дожидаясь пока Таира организует нам вылет. В нём тоже было два этажа, и вокруг него тоже был парк. Или, точнее, лес, облагороженный рядом с домом и совершенно дикий за окружающим поместье забором.
Всего на территории «элитной тюрьмы» находилось восемь охранников. Четверо дежурили на периметре, четверо в доме. Глухие зоны, не просматриваемые камерами и не простреливаемые автоматическими лучевыми и плазменными турелями, отсутствовали. Сбежать отсюда я бы, наверное, смог, но без жертв это точно не обошлось бы. Со стороны охраны, конечно, а не с моей.
Оставлять после себя трупы, даже учитывая неласковый приём со стороны сеньора Мартинеса, мне не хотелось. Таира это бы не одобрила, а на неё у меня были планы. Конечно, не в том смысле, чтобы охмурить-соблазнить, а чтобы добыть с её помощью столь нужный мне ковергент-сплав №6.
Пока же, я полагал, мне стоило подождать.
Гарти придерживался противоположного мнения.
«Она тебя кинула», — безапелляционно заявил он, изучив здешнюю систему безопасности.
«С чего ты взял?»
«Потому что она единственная наследница хозяина «Тахо сиенса» и, как ты успел убедиться, умеет просчитывать варианты. Ей требуется технология твоего бронегеля, а проще всего её получить, если ты будешь полностью под контролем».
«То есть, ты думаешь, всё, что было на яхте, её предложение о сотрудничестве, её откровения, танго, рассказ о себе — это всего лишь фикция? Ты же ведь сам говорил: я ей нужен, ей хочется показать отцу, что она тоже разбирается в бизнесе».
«Всё верно. Я это говорил. Но это только одна сторона медали. Вторая: к цели можно идти и другими путями. Какой из них наиболее эффективный, зависит от ситуации. Сейчас, как мне кажется, твоей новой подружке выгоднее использовать вариант работы под принуждением».
«Понятно. Что предлагаешь?»
«Валить отсюда, и лучше с заложником».
«Так же, как и на Уре?»
«Да. Дождаться, когда она здесь появится — а она это обязательно сделает, не сегодня, так завтра — и отработать по самому жёсткому варианту».
«Хорошо. Я подумаю, — не стал я спорить. — Но пока подождём. Сутки-другие, уверен, погоды не сделают...»
Первые сутки моего странного заключения прошли спокойно. Никто меня не тревожил, не дёргал, не тащил на допрос, не пытался что-то узнать, отыскать, изъять, уличить...
Движуха пошла лишь на следующее утро, через два часа после завтрака.
«Кто-то въезжает на территорию», — объявил Гарти, включив в моём чипе трансляцию с камер.
В ворота поместья действительно въехали сразу шесть бронированных ховермобилей. Три из них рассредоточились вдоль забора, подняв стволы к небесам. Оставшиеся «подплыли» к дому, в этот миг картинка исчезла.
«Камеры отключили... Заразы!» — ругнулся искин.
Спустя пять минут дверь в камеру отворилась и внутрь вошли четверо тех, кто доставлял меня сюда с космодрома. Ничего не объясняя, они сковали мне руки наручниками, надели мешок на голову и вывели в коридор. Внутреннюю планировку особняка (спасибо искину) я знал досконально, поэтому, куда они меня, в конце концов, притащили, понял без всяких подсказок. Комната на втором этаже, в которую охранники за прошедшие сутки не заглядывали ни разу и которая единственная во всём доме камерами вообще не просматривалась.
Меня усадили в кресло с металлическими подлокотниками, пристегнули к ним руки, сдёрнули с черепушки мешок и молча ушли.
Помещение, где я очутился, оказалось вовсе не пыточной, как поначалу подумалось. Из инструментария «палаческой техники» в наличии было только то кресло, в котором меня зафиксировали — жёсткое, неудобное, прикрученное к полу болтами. Во всём остальном комната напоминала домашний кабинет какого-нибудь банкира или политика.
Возле зашторенного окна стоял человек. Дождавшись, когда я перестану моргать и крутить головой, он подошёл к находящемуся напротив моего кресла письменному столу и, расположившись за ним, включил настольную лампу. Обыкновенную, с зелёным матерчатым абажуром, а не такую, какую направляют допрашиваемому в глаза, чтобы он чувствовал себя перед следователем не слишком уютно.
Секунд десять сидящий напротив молча смотрел на меня, а затем негромко заметил:
— Не понимаю... Не понимаю, что нашла в тебе моя дочь.
На свою дочь Альваро Мартинес был непохож. Достаточно плотное телосложение, орлиный нос, густые усы, цепкий прищуренный взгляд, тёмные волосы, несколько оттопыренные уши, глаза... практически чёрные, а не серые, как у Таиры. Хотя, с другой стороны, возможно и то, что, во-первых, она больше похожа на мать, а не отца. А во-вторых, учитывая её умение преображаться, я, вероятно, ещё не видел сеньориту Мартинес в её истинном облике, полученном при рождении.
— Простите, сеньор Мартинес, я поводов не давал, — повторил я всё то же самое, что говорил недавно Таире.
— А поводы не нужны, — усмехнулся владелец «Тахо сиенса». — Мне достаточно фактов.
— Каких?
— Что она ни с того, ни с сего решила помочь такому, как ты, а теперь... — он смерил меня многообещающим взглядом. — А теперь из-за этого вот-вот начнётся война всех со всеми.
Я покачал головой:
— Вы меня переоцениваете. Я вовсе не тот человек, что способен начать большую войну.
— Неужели? — вскинул брови Мартинес. — А кто же тогда устроил на Уре переполох сначала у «родманов», дальше у «голдов», а после склонил мою дочь к тому, чтобы она помогла тебе скрыться?
— Ну... я, пожалуй, начну с того, что скажу: про «родманов» мне ничего неизвестно. Что там случилось, когда, я не в курсе и отношения к этому не имею. А что до «голдовской» башни, то там я лишь выполнил то, на что нанимался, ни больше, ни меньше.
— Так ты, выходит, наёмник? Занятно, занятно, — сеньор Мартинес откинулся в кресле и пробарабанил пальцами по столешнице. — И кто же тебя такого красивого нанял?
— Человек без лица, — брякнул я наобум и, кажется, угадал.
Хозяин планеты несколько долгих секунд сверлил меня немигающим взглядом, а затем медленно наклонил голову:
— Понимаю. Стандартная схема. Работал через посредника, его имя тебе неизвестно...
На неуловимо короткий миг мне вдруг показалось, что сначала он собирался сказать другое, но всё-таки пересилил себя и сказал, что сказал...
— Ладно. Поехали дальше. На какую конкретно работу тебя подрядил этот... человек без лица?
— Работа простая, — пожал я плечами. — Вытащить из башни у «голдов» одного человека, переправить его на «Копи Тарола», на сопутствующие потери внимания не обращать.
Собеседник ненадолго задумался.
— Кто этот человек?
— Женщина. Её имени я не знаю. Она содержалась во внутреннем изоляторе «голдов». Оттуда я её вытащил...
— Как вы вышли из башни?
— Прорвались с боем.
— Занятно, — ещё раз пробарабанил пальцами по столешнице папаша Таиры. — Что было дальше?
— Укрылись на нижнем уровне, а потом совершенно случайно... хм... совершенно случайно смогли оказать услугу сеньорите Таире. Причём, в тот момент, учтите, ни я, ни та женщина понятия не имели, что она ваша дочь.
— То есть, ты хочешь сказать, она помогла вам просто из благодарности за оказанную услугу?
— Думаю, да, сеньор. Чего-то иного мне в голову не приходит.
— Ладно. Понятно. А что по той женщине? Она теперь тоже знает, кто помог вам сбежать?
— Нет, невозможно, — мотнул я плечом. — Я сам об этом узнал лишь, когда очутился на яхте, и ваша дочь сама назвала своё имя. Если честно, я был удивлён.
— А имя той женщины... ты так и не выяснил?
— Её чип-карта была затёрта. Как и моя перед акцией. После я внёс в них те имена, какие получил от посредника...
— Кевин и Джейси О’Хара?
— Да.
Мартинес снова задумался. Секунд примерно на десять.
— Ну, что же? Готовили, как я вижу, тебя серьёзно. Но вот насколько ты честен, сказать пока трудно. И знаешь, если бы не Таира, в методах, как выудить из тебя правду, я себя бы не ограничивал.
От холода, с каким это было сказано, я невольно поёжился.
— Но ты только не думай, что эта моя... деликатность продлится вечно, — продолжил Мартинес. — Война между корпорациями уже на пороге, и у тебя есть два дня. Ровно два дня, чтобы вспомнить всё, что ты утаил. В противном случае наш разговор пойдёт по другому сценарию. Специалистов развязывать языки, уж поверь, у меня предостаточно.
Он дважды нажал на тревожную кнопку, в кабинет вошли трое охранников.
— Увести, — кивнул в мою сторону владелец «Тахо сиенса»...
Спасибо за чтение
Вернуться к книге