МУРР (Магический Университет Реликтовых Рас)

Глава 1

Копыта мягко стучали по земле. Это не противное и унылое осеннее чавканье по грязи, когда земля переполнена водой. И не звонкое, весёлое цоканье по сухой летней дороге. Так и должны стучать подковы поздней весной, когда дожди и первые грозы напоили землю, но весеннее, яркое солнце высушило все лужи без остатка. А сама земля на пару штыков лопаты осталась влажной. Дальше будет хуже. Будет лето, зной, и земля пересохнет. Тогда пожухнут и покроются пылью травы, листва будет тоже пыльного цвета, почти бурой, а не изумрудно-яркой, как сейчас, земля покроется сетью трещинок и окаменеет. И, конечно, бежать лошади будет легче, но пейзаж вокруг будет унылым и однообразным. Жар, зной, облака комаров и мошек, потревоженных бегом лошади, привлекаемых запахом разгорячённого тела и пота, облепляют и лошадь и всадника от макушки до самых пяток. Фи! А сейчас в глаза брызжет молодой зеленью чисто вымытая листва и ни одной зудящей твари! Чудесная погода.

Замечательный день! Между прочим, если я сегодня, или, в крайнем случае, завтра, экзамены сдам, я закончу второй курс обучения в МУРРе! И стану третьекурсницей. Ай, да Васька, ай, да щучья дочь!

Глава первая.

Век живи - век учись! И ты, наконец, достигнешь того, что,

подобно мудрецу, будешь иметь право сказать, что ничего не знаешь.

Козьма Прутков.

- И чем он прославился? – пожилая кикимора, низенькая, толстенькая, с небрежно намалёванными синими веками, подпёрла пухлым кулачком щёку и вперила в меня внимательные, усталые глаза.

- Э-э-э … Кащей Бессмертный … он, э-э-э … завоевал царство? – я вопросительно шмыгнула носом.

- Где?

- Что, «где»?

- Где завоевал?

- М-м-м … – я возвела глаза к потолку, но ответов там не нашла. Пришлось на ходу импровизировать, – Там?

Я неопределённо покрутила пальцем в воздухе и добавила:

- С той поры так и пошло: «ТАМ царь Кащей над златом чахнет …».

- «Там»! … – передразнила пожилая кикимора, – Прах некрофила на мою голову! Какие глубокие познания! И в каком году это было?

- Что?

- В каком году он царство себе завоевал?

- Ну-у … Приблизительно … в тысяча … восемьсот … – я откровенно не знала ответа на вопрос и сейчас пристально вглядывалась в глаза кикиморы, надеясь угадать правильный ответ, или, хотя бы, близкий к правде. Ну, должна же она, хотя бы сощуриться, если я угадываю? Хоть ресничкой дрогнуть? Кикимора ресницами не дрожала, и я продолжала угадывать наобум, – В тысяча восемьсот … сорок …

- Детка, – устало перебила кикимора, – Александр Сергеевич Пушкин, которого ты только что процитировала, в тысяча восемьсот тридцать седьмом году уже умер! А упоминал Кащея-царя в тысяча восемьсот двадцатом. Значит, Кащей завоевал своё царство до этого, до тысяча восемьсот двадцатого года. Когда?..

Ага! значит, надо отбросить … сколько же лет надо отбросить? Десять? Маловато, вроде бы. Тридцать? А не много ли? А, была не была, отброшу пятнадцать!

- В тысяча восемьсот … пятом?

- Ну, почти, – печально вздохнула кикимора, – В тысяча семьсот семьдесят шестом. С историей у тебя, как я вижу, тоже не очень. Может, магия? Давай, что-нибудь, совсем уж простенькое. Болотные огни, что ли, зажги.

И кикимора уставилась на меня, как жаба на муху. С интересом и не мигая.

Ну, что прикажете делать? Не умею я болотных огней зажигать! Я опять скромно потупилась в пол. Я на этом полу уже все сучки изучила! Могу по памяти зарисовать!

- Нет? Жаль, – протянула кикимора, и вдруг подскочила на стуле, – О! Роман! Батюшки, да что это с тобой?!

Я тоскливо подняла глаза. Кого ещё принесло? Кому ещё приспичило на мой позор полюбоваться?

А мужик ничего, такой. Подтянутый, накачанный. Брутальный. С роскошной гривой иссиня-чёрных волос, спадающих волнами на плечи. С пижонскими, холёными усиками, словно Эркюль Пуаро, какой-нибудь. Но, в первую очередь привлекали внимание не усики. А глаза. Они прямо пылали. Только, каким-то затаённым огнём. То есть, было видно, что они горят, но глубоко внутри. Не умею я этого обьяснить, вот что! И манеры вальяжные, барственные. Сразу видно, любимец дамочек … вроде этой кикиморы! Вон она как возле него порхает: «Ах, бедненький, ах, болезненный!..». Кстати, с чего это она так про него? Ах, вот в чём дело! Рука у мужика по имени Роман на перевязи. Правая. И носит он её перед собой гордо, словно медаль всем и каждому показывает. Пижон!

- Да, что же ты молчишь, голубчик? – не выдержала, наконец, кикимора, – Где тебя, такого боевого, подранили-то?!

- Ерунда! – приятным баритоном возразил холёный Роман, без стеснения разглядывая меня с головы до ног, – Вы же знаете, любезная Клара Георгиевна, что я был в командировке …

Ишь, ты! Любезная Клара Георгиевна! Хоть в водевиль вставляй!

- Как не знать, – едко откликнулась кикимора, – Когда я по твоему предмету лекции чуть не полгода студентам начитывала! И что же?

- Ну, не полгода, – поморщился Роман, – А всего-то полтора месяца. Даже меньше. Дело в том, что командировка моя была в Ливийскую пустыню, в район Киренаики …

- Батюшки! – всплестнула руками «любезная Клара Георгиевна», – Неушто …

- Да, – подчёркнуто небрежно, но явно красуясь, подтвердил Роман, – Единственный район на планете, где водятся василиски. Вернее, где они ещё остались.

- И … что же?

- Да вот, привёз одно яйцо. Так что, Клара Георгиевна, можете гордиться. Всего лишь четвёртый университет в мире, который может похвалиться тем, что у них есть яйцо василиска. Или когда-то было.

- Голубчик! – кикимора даже всхлипнула от умиления, – Радость-то какая! Вот утешил, вот уважил! Только, заклинаю тебя, не вздумай про него нашей Софочке сказать! Она его вмиг какой-нибудь жабе подсунет!

- Так я уже отдал, – явно притворно поник головой Роман, – Именно Софье Викулишне. И жабу мы с ней вместе подбирали. Не всякая жаба, знаете ли, способна яйцо василиска высидеть!

- Да вы что, ополоумели? – в который раз подскочила со своего места кикимора, – В нашем университете живого василиска высиживать?! А если хоть один студент окаменеет?!

- Ни-ни-ни! – заторопился Роман, – Ни в коем случае! Только на подсобном хозяйстве! Там рядом и болотце подходящее, если вы помните. И Софья Викулишна лично присматривать будет. И вольерчик уже подготовили. Из выдержанных брёвен, без возможности туда заглянуть кому бы то ни было … ну, кроме нас, конечно. Зато, подумайте, Клара Георгиевна, какие можно опыты проводить! Да, половина нашего преподавательского состава легко докторские диссертации защитят! Представляете? В нашем университете, половина преподавателей – доктора наук! А польза какова! Да, что там, одно превращение василиском свинца в золото все наши расходы окупит! Соглашайтесь, ну, соглашайтесь, любезная Клара Георгиевна! Ну, я по глазам вижу, что вы согласны! Кстати, а что это у вас тут происходит? Никак, вступительные экзамены? И как наши будущие студенты? Боевые?

- Ты, голубчик, мне зубы не заговаривай! – строго постучала пальцем по столу кикимора, – И разговор в сторону не уводи! Удумали они! Доктора наук, хреновы! Хотя … золото, говоришь … Гм! В общем, так: я тебе ещё ни «да», ни «нет» не сказала! Подумаю. А абитуриенты … ох, голубчик, не трави душу! С каждым годом подготовка всё слабее и слабее. Вот, хоть эта девочка, как её …

- Васька, – буркнула я.

- Да-да, Васька …э-э-э … без фамилии. Да, именно, просто Васька Бесфамильная. Не поверишь, голубчик, ни капли образования! Ни тебе истории, ни тебе магии. Да, чего там! Болотных огней зажечь не может!

- Не может быть! – не поверил Роман, – Это же явная ведьма! Ведьма, которая не может зажечь болотных огней?! Не верю! Как же она посадочную полосу для ступы подсвечивать себе будет?!

- А то я не вижу, что ведьма! – обиделась кикимора, – А магию не знает. Беда с ними, с молодыми! Куда смотрят, о чём думают?...

И кикимора печально покачала головой.

- Гм! – озадачился Роман и вновь уставился на меня своими пылающими в глубине глазами, только теперь они стали ещё с этакой поволокой. У меня вдоль позвоночника закололо мелкими иголочками, – Девушка, ты откуда родом такая, чудо-юдо?

- Из Заболотья, – вздохнула я.

Да, я из диких мест. Чего там? Всё ясно. Попрут. Не примут.

- Из Заболотья? – чему-то обрадовался Роман, – Интересно! Бывал я в тех местах … в юности. Прелюбопытнейшие воспоминания, скажу я тебе! И где же ты училась?

- Нигде не училась, – буркнула я, – Когда маленькая была, меня бабушка учила, рассказывала много, читать-писать выучила, а потом бабушка умерла. И пришлось мне идти на хлебушек зарабатывать. Не до учёбы, знаете ли.

- Знаем, – охотно согласился Роман.

Я подозрительно покосилась на него. Откуда этому холёному типу знать, что такое «на хлеб зарабатывать»? Но мудро промолчала.

- А давайте, любезная Клара Георгиевна, эту девушку ещё что-нибудь спросим? Вдруг она в чём-то ещё себя проявит? – благородно предложил лощёный Роман.

- Боюсь, что это пустая трата времени, – возразила кикимора, – Девочка абсолютный профан. Вы знаете, голубчик, что мы, порой, закрываем глаза на некоторые недостатки в образовании. Реликтовых рас осталость так мало! В том же тысяча семьсот семьдесят шестом году, как сейчас помню, у нас был набор свыше восьми кандидатов на место! А сейчас такой недобор, такой недобор, что приходится абитуриентов, буквально, за уши тянуть. Подумать только: в те времена у нас был полноценный вступительный экзамен! А теперь, всего лишь, формальное собеседование. Но, ведь есть предел всему!

И кикимора печально посмотрела на меня.

- Представляете, голубчик? – пожаловалась она Роману, – Спрашиваю её, где царство Кащея, отвечает «там». Понятно, что «там», но где именно «там»?

- За тридевять земель? – попробовала я угадать.

- Так-так, – оживилась кикимора, – И какие это тридевять земель?

Я опять уставилась в пол. Ба! Какие знакомые сучки и прожилинки в досках пола!

- Девять земель, – вздохнула кикимора, поднимаясь со стула и тыча пальцем в большую географическую карту, висящую на стене, – это: «стольные земли», то бишь, район столицы, тогда это был Санкт-Петербург и его окрестности, далее Средне-русская равнина, или Центральное черноземье, потом Поволжье, Урал, Сибирь, Дальний Восток, Чукотка, далее по периодически замерзающему Беренгову проливу в Аляску, Канаду и тридесятая земля, которая Кащеево царство …[1]

- Не может быть! – ахнула я.

- Почему? – удивилась кикимора.

- Далеко очень!

- Милая, – кикимора поджала губы, – А ты думала, достаточно в соседнюю деревню сходить, чтобы «трое сапог железных истоптать, три посоха железных изломать», ну и так далее, по тексту? Нет, голубушка, Кащеево царство, это, действительно, далеко!

- Минутку! – спохватилась я, – А Аляска? Это уже США! Уже границы царства! Получается, не тридевять земель?

- В тысяча семьсот семьдесят шестом году? – фыркнула кикимора, снова опускаясь на стул, – Тогда Аляска была русская! Это после тысяча восемьсот шестьдесят седьмого года Кащеево царстово, действительно, разрослось и стало ближе. А в те времена – ровно за тридевять земель!

- А почему тридевять? Тридевять – это получается двадцать семь?

Кикимора выразительно постучала себя по темечку. Роман вздохнул.

- Тридевять – это девять земель, но в трёх измерениях! – пояснила кикимора, – То есть, эти девять земель можно обшарить и вдоль и поперёк и ввысь, но ничего не найдёшь! Придётся, хочешь не хочешь, до самой тридесятой земли топать!

- А как же с языком? – удивилась я, – Все Иваны-царевичи, Иваны-крестьянские сыны и прочие Иваны-победители Кащеевы, они с ним по-русски разговаривали! Получается, президент США по русски понимает?

- Как? – опешила кикимора, – Милочка, вы не читали трудов Фомина и Носова?[2] Эти почтенные учёные утверждают, что президенты Америки – это всего лишь проекция во внешний реальный мир нашего нереального Кащея! Сами подумайте, милочка: сколько раз Кащея наши богатыри убивали? И сколько раз американские президенты умирали не своей смертью? Каждый третий! Вот то-то! Заурядная реальность – это всего лишь отражение нашего, совсем не заурядного, магического мира!

Я вновь уткнулась в пол. И с географией нелады. Погонят меня из университета, как пить дать, погонят!

- Милочка, вы сами понимаете, что мы не можем вас принять? – как сквозь ватное одеяло донёсся до меня голос кикиморы, – Не отчаивайтесь, голубушка, наймите репетиторов, подучитесь, и на будущий год …

У меня закапали слёзы. Наймите репетиторов! На какие шиши? Я и в университ-то, если честно, отправилась для того, чтобы иметь крышу над головой и бесплатное питание. Потому, что в том трактире, в котором я прислуживала, хозяин стал на меня слишком сально поглядывать. В отличие от его жены, которая стала поглядывать на меня злобным волком. А, учитывая, что эта женщина была чистокровным оборотнем … бр-р! Ну, и нашлись добрые люди, посоветовали.

Пол, в тех местах, куда падали капельки, задымился. Кикимора возликовала.

- Ух ты! Настоящие горючие слёзы! Плачьте, милочка, плачьте! Прошу вас, не останавливайтесь!

Она ловко развернулась на стуле, выхватила из какого-то шкафчика сразу две пробирки и сунула их мне под оба глаза. Прозрачные слезинки потекли по стеклянным стенкам. Ну, уж, нет! Не дождётесь!

Я резко распрямилась и слёзы мгновенно высохли. Под ногами завозился Горюн в котомке. Он очень чутко чувствует моё настроение. Кикимора печально рассматривала обе пробирки, в которых еле виднелись капельки, на самом донышке.

- Ну-у-у … На один опыт, пожалуй, хватит, – разочарованно заявила она, аккуратно сливая мои слёзы из двух пробирок в одну и, заткнув её пробочкой, бережно убрала обратно в шкаф, – А с вами, голубушка …

- Минутку! – раздался приятный баритон.

Я тоскливо подняла голову. Ну, чего ещё? Неужто так приятно лежачего добивать? Я же не дура, я всё понимаю.

- А что бы тебе хотелось? – вкрадчиво спросил Роман, – Вот, прямо сейчас?

- Честно? – зло спросила я, – Честно-пречестно? Ну, что ж! Я бы сейчас с удовольствием какому-нибудь орку харю начистила! Просто так, для профилактики! Или троллю! Это считается?

Кикимора с интересом взглянула на Романа. Тот, с неменьшим интересом разглядывал меня.

- Вообще-то я спрашивал про то, из какой области обучения тебе хотелось бы получить вопрос, – пояснил он, – Но, твой ответ тоже любопытен! А ты уверена, что сможешь, как ты выразилась, орку «харю начистить»?

- Легко! – отмахнулась я, – Они только с виду такие шкафы необхватные. А на самом деле, чем больше шкаф, тем громче он падает!

Кикмора с Романом вновь переглянулись. И в этот миг в моей котомке послышалась возня. Взгляды преподавателей тут же скрестились под столом.

- Что у вас в котомке шевелится? – поинтересовался Роман.

- Не василиск, не надейтесь! – нашла в себе силы пошутить я, пытаясь скривить губы в натужной улыбке, – Всего лишь, котёнок. Горюн.

Я дёрнула за верёвочку, распуская завязку котомки, и котёнок стрелой вскочил ко мне на колени. Чёрненький от кончики носа до кончика хвоста.

- Нет!!! – взвизгнула кикимора, отпрыгнула в сторону и побелела, как мел.

- Не может быть! – синхронно вскрикнул Роман, почему-то фальцетом, принимая боевую стойку. На незабинтованной руке зазмеилась фиолетовая молния.

Котёнок ласково прижался ко мне, замурчал и принялся вылизываться.

Ещё добрых три минуты мы играли впереглядки. Я глядела на них с удивлением, а они на меня подозрительно. И, только котёнок ни на кого не глядел. Он сосредоточенно намывался. И мило мурчал.

- Милая девушка … – к Роману вернулся приятный баритон, хотя теперь в нём чувствовалась хрипотца, – Этот, как вы сказали, котёнок … он давно у вас?

- Сколько себя помню! – беспечно ответила я.

Кикимора с Романом опять переглянулись. И одновременно кивнули друг другу.

- Вы приняты! – воскликнула кикимора, – На факультет …

- Боевой магии! – быстро добавил Роман.

- Да! Вы приняты на факультет боевой магии, – торопливо подтвердила кикимора, всё ещё не подходя ко мне близко, – И … э-э-э … подождите в коридоре! Вместе с вашим к-к-котёнком!

Вот это да! Вот это поворот! Только что утверждала, что я слишком тупая, и тут же, без лишних вопросов – «зачислена»! Кстати, факультет боевой магии, что это? А, ладно, потом разберёмся!

Все эти мысли судорожно проскакали галопом в моей голове и растаяли аки дым. Я подхватила котомку, прижала к себе котёнка и стрелой вылетела в коридор. И в изнеможении прислонилась к дверному косяку. Сердце стучало, словно голодный дятел, который уже углядел под берёзовой корой особо вкусного червячка, только никак не может до него добраться.

- Ну? – хором выдохнули остальные абитуриенты, в основном девушки, столпившиеся перед заветной дверью, – Ну? Сдала? Приняли? Зачислили?

У меня хватило сил только утвердительно кивнуть головой.

[1] Любознательному читателю: авторы официально заявляют, что наложение тридесятого царства на территорию современных США произошло случайно и не отражает личную позицию авторов.

[2] Любознательному читателю: не нужно здесь искать аллюзий на труды А.Т. Фоменко и Г.В. Носовского. Авторы официально заявляют, что все совпадения случайны. (Неофициально авторы вообще молчат)

Глава 2

Ветер в голове попутным не бывает!

Николай Фоменко.

Очередная девушка глубоко вздохнула и осторожно постучала в дверь, из которой я только что выскочила.

- Подождите! – раздалось из-за двери неожиданное, – Мы сами вызовем следующую претендентку!

Девушка удивлённо посмотрела на меня, но от двери отошла. А у меня ноги были, словно ватные, я шагнуть не могла. Только судорожно прижимала к себе котёнка, да бессмысленно таращила глаза на окружающих.

Постепенно дыхание восстановилось, шум в ушах утих и я случайно – честное слово, случайно! – услышала обрывки разговора за дверью.

- А я уверен, что это она! – рокотал своим приятным баритоном Роман.

- А, вдруг, нет? – холодно возражала кикимора, – Вдруг, мы все ошибаемся?

- Какие пустяки! – небрежно бросил Роман, – Подумаешь! Первые два курса всё равно идут общие дисциплины! Специализация начинается только с третьего курса! Если это не она, то попросту переведём её на другой факультет. Или вообще отчислим за неуспеваемость! Что нам, трудно неуспеваемость студенту устроить?

- Ну, знаешь! – разозлилась кикимора, – Ты, голубчик, из крайности в крайность не впадай! У нас за последние сорок лет ни одного отчисления за неуспеваемость не было!

- Так я же про самый крайний случай, – примиряюще пророкотал Роман.

- Ну, быть по сему! – подвела итог кикимора, – Первые пару лет посмотрим, а там решим, что делать. Зови, голубчик, следующего кандидата. О-хо-хо, грехи мои тяжкие!..

Я быстро отлипла от косяка и отпрянула в сторону. Это что было? Это они про меня? Конечно, про меня. Про кого же ещё? Только, непонятно, что они про меня говорили. Такое ощущение, что им про меня больше известно, чем мне самой.

Я отошла к дальней стене, села на стульчик и погрузилась в размышления. И не замечала, как кандидаты в студенты входили в заветную дверь, выходили из неё, радовались, обнимались и веселились. Зачислили всех. После того, как они приняли меня, я не удивилась. Я удивилась бы, если бы кого-то не приняли.

Между прочим, зря я на будущих студентов не смотрела. Там было на что посмотреть! Реликтовые рассы, знаете ли! Юные гномы, с первым пушком на месте будущих роскошных бород, умопомрачительной красоты русалки и полудницы,[1] аристократичные и надменные тёмные альвы в изысканных одеждах, оборотни, гоблины, феи, дриады, гремлины, лешие … Даже двухголовый великан! Ну, не то, чтобы совсем великан, а так, метра два с половиной. Он скромно стоял в уголочке, видимо привыкнув к тому, что его необычная внешность мешает остальным общаться с ним запросто. Только ведьм больше не было.

Наконец, последняя кандидатка выскочила с сияющими глазами и радостно возвестила окружающим:

- Приняли! На демонологию! Ура!

Вроде бы, всё ясно, все приняты, но восторженные эмоции переполняли свежеиспечённых студентов. Трудно было усидеть на месте. Всем, кроме меня. Я всё не могла взять в толк, что такого случилось, что меня сразу приняли, хотя минуту назад категорически отказывали. С кем-то перепутали? Приняли за другую? Не исключено, кстати. Но, при чём здесь котёнок? А, ведь он, явно, сыграл не последнюю роль! Или нет?

Наверное поэтому я не обратила внимания, когда две девушки подошли ко мне, сидящей отдельно. Обе явные дриады, симпатичные, стройные, но с оттенком цинизма в глазах. Одеты не то, чтобы дорого, но с изяществом. И всякие цепочки-кулончики-колечки тоже не из самых дорогих, но притягивают взгляды. Необычной, завораживающей формой и странным, переливчатым цветом. Одна повыше, чернявая, с ярким макияжем, явный лидер, другая с каштановыми волосами, завитыми в красивые локоны, тоже ярко накрашенная, но побледнее, чем подруга и, похоже, на вторых ролях. Именно она и поинтересовалась небрежно:

- Эй, а тебя на какой факультет определили?

- Боевая магия, – честно призналась я.

- Да ну?! – глаза девушек округлились, – Блатная, что ли? Хотя …

Девушки оценивающе оглядели меня сверху вниз и снизу вверх.

- Наверное зубрила-отличница! – вынесла вердикт чернявая.

- Или характер такой, что убить не жалко! – хихикнула вторая.

- Одно другому не мешает, – возразила первая, – Если зубрила, то и убить не жалко!

И радостно хихикая девушки удалились восвояси. Ну вот, даже им непонятно, почему меня приняли? Да ещё и, судя по всему, на престижный факультет?!

Додумать я не успела. Из кабинета вышла кикимора и строго оглядела нас всех. Шум и хихиканье стихли.

- Поздравляю! – скучным голосом произнесла кикимора, – Вы все приняты в наше учебное заведение, славное богатыми традициями. Сейчас вы пройдёте к нашему завхозу и там получите всё, необходимое для учёбы. Предупреждаю: пользоваться разрешается только тем, что вам выдадут. Никаких самописных ручек, бесконечных тетрадей и прочей современной ерунды. Лучше сразу уберите это, если у кого есть, на самое дно ваших чемоданов! Там же, у завхоза, вы получите нашу фирменную университетскую униформу. Опять же, даже заколочки в волосах, не из нашего фирменного набора, не потерплю. Были у нас прецеденты, когда некоторые … э-э-э … не буду их называть, пытались шпионить за нашей методикой обучения, подарив девушке-студентке простое, с виду, зеркальце. На самом деле – шпионский амулет. Всем ясно? Не потерплю! Потом вам покажут ваши комнаты. Жить будете по двое. Списки составлены. С расписанием ознакомитесь позже. Начало занятий – через два дня, с первого сентября. За это время, надеюсь, вы изучите расположение наших корпусов и аудиторий. Всем желаю успехов и отличных оценок. А теперь все идут по этому коридору до конца, потом налево, вторая дверь. Там вас ждут.

Это торжественное поздравление? Я не ошиблась? Это же было поздравление? Н-да, суровое тут заведение, если это считается торжественным поздравлением! И я потопала вслед за толпой по коридору, провожаемая неотрывным взглядом кикиморы. Почему то казалось, что кикимора глядит только мне в спину.

[1] Любознательному читателю: полудница – славянский дух полудня, который следит, чтобы люди, согласно обычаю, не работали в полдень. Ослушники получают солнечный удар, а порой теряют память. Кроме того, оберегает поля и земли. Встречается в образе ослепительно красивой девушки, как правило, в белом платье, если люди заботятся о своей земле. В этом случае она бережёт посевы от вредителей, вытаптывания или высушивания солнцем. Может быть в образе отвратительной старухи, если люди нерадивы к своему полю.

Глава 3

Не будь портных, скажи: как различил бы ты служебные ведомства?

Козьма Прутков.

Склад, в котором царствовал завхоз, был поистине огромен. Необъятной длины, ширины и высоты. И весь разделён стеллажами, на которых стояли коробки и ящики, лежали груды самой разной одежды и обуви.

- Постойте! – мысленно ахнула я, – Но ведь здесь высоты с два, а то и три этажа! Получается, в верхних этажах на этом месте нет перекрытия? Дырка, огороженная стенами? Или … магия? Это же магический Университет! Ладно, разберёмся! У меня ещё два дня впереди, чтобы всё разведать.

Маленький гном, вынырнувший из-за одного из стеллажей, казался ещё меньше в этом огромном пространстве. Бородатый, как и положено уважающему себя гному, с лёгкими залысинами, в изящном жилетике с многочисленными карманами, подвижный, словно ртутный шарик, гном вытащил из широченного брючного кармана бумажку, на которой я успела разглядеть слово «Ведомость», и уткнулся в неё взглядом.

- Всего тридцать четыре? – протянул он разочарованно. И тут же развил бурную деятельность, перебегая от одного стеллажа к другому, а иногда и перекатываясь на специальной лесенке с колёсиками.

- Называйте меня Цвирчем … Кто у нас тут первый? Госпожа Алина! Это кто? Ага! Получите! И ещё! И вот это! Кстати, я советую расстелить на полу плащ и всё складывать в него, а потом завяжете, вроде мешка и дотащите до комнаты. А там уже развесите по вешалкам. Гм, размер туфелек тридцать восемь? Вот, возьмите! И ещё. Так, теперь сюда …

Гном легко оттолкнулся от края стелажа и, прямо на лестнице с колёсиками, перекатился к следующему.

- А почему вы не спрашиваете размер? – поинтересовалась Алина.

Гном скептично посмотрел на неё сверху вниз. И в прямом и в переносном смысле.

- Милая девушка! – произнёс он откуда-то из-под потолка, – Определять размеры на глаз я научился уже на второй сезон своей работы завхозом! А работаю я … ого-го! Уже и сам не припомню, сколько! Скажу только, что трудно было переходить на метрическую систему! Впрочем, у нас все преподаватели с этими трудностями сталкивались. Особенно трудно пришлось Софье Викулишне, нашей травнице. Представляете, раньше было как просто: «возьмите два фунта и восемь золотников измельчённого и высушенного папоротника …», а теперь изволь всё пересчитывать в граммах! Вот возьмите, девушка, это тоже ваше. С книгами проще, пришла госпожа Салса в библиотеку, взмахнула пару раз руками, и всё! Все рецепты сами себя пересчитали и переписали по новому. А людям сложнее. И не людям тоже. Вот ещё, это всё тоже вам. А в коробочке всякая мелочь, ленточки, подвязки, заколочки, зекральце, ну и прочее. Ближе к зиме выдадим ещё зимнюю одежду и обувь. Об этом вам дополнительно объявят. Тэ-э-кс, кто у нас следующий? Ага!

Гном опять вытащил ведомость, прищурился и объявил:

- Госпожа … Васька? Почему Васька? Почему не Васса?

- Так привыкла, – буркнула я.

- Ну, как скажете. Берите плащик, расстилайте. Кстати, если вдруг, – гном хитро прищурился, оглядывая нас и выделяя голосом это «вдруг», – Если вдруг вам что-то по размеру не подойдёт, не стесняйтесь, приходите сюда, заменим! Госпожа Васька, у вас готово? Тогда берите, это ваше!

Гном катался на лестнице от стеллажа к стеллажу, и непрерывно о чём-то говорил. Я его понимаю. Он студентов, можно сказать, раз в полгода видит! Тут вообще говорить разучишься! Как оказалось, я ошиблась.

- Я потом выдам ключи от комнат, – объяснил Цвирч, не переставая подавать мне вещи со стеллажей, – Там всё застелено, заправлено, подготовлено. Смена простыней и наволочек раз в неделю, в пятницу. Приносите всё сюда, я буду выдавать чистые, постиранные. У нашего Университета давний договор с местными прачками. В конце концов, студенты должны учиться, а не простыни стирать! А, вот одежду, придётся стирать, чистить, штопать и гладить самим. Впрочем, если нужен утюг или иголка с ниткой, опять же, прошу ко мне! Ну-с, кажется госпоже Ваське я всё выдал. Кто следующий? Господин Джур! Это кто?

Руку поднял худющий гремлин, у которого кожа казалось синеватой, и гном принялся обслуживать его, а я с трудом оттащила свой узел в сторону. У меня никогда столько одежды не было! Одной обуви выдали четыре пары! Туфельки, башмаки, полусапожки и спортивные кроссовки. О, господи! Это, наверное, рай! А ещё обещали выдать зимнюю форму! Нет, это точно рай! Даже сомневаться не нужно.

После того, как Цвирч выдал каждому положенную кучу одежды, он, подслеповато щурясь всё в ту же ведомость, продиктовал нам номера наших комнат.

- Странно, – пробормотал он, – Почему в одну комнату попали госпожа Севилла и господин Катлас? У нас так не принято!

- Мы брат и сестра, – пояснил Катлас, оборотень.

- Всё равно, не положено, – нахмурился гном, – Ладно бы, ещё комнат не было бы! А то, полным полно! Пустые стоят. Студентов год от года всё меньше и меньше! Хотите, я вам отдельные комнаты выделю?

- Не нужно. Мы из одной … стаи. У нас принято жить вместе, – пояснила Севилла.

Гном только руками развёл, мол, вольному воля. И вновь уткнулся в ведомость.

- Гм! – поджал он губы, – А господину Самюэлю положена целая комната одному!

- Это мы, – сдержанно пророкотал двухголовый великан левой головой, – Нас двое, но в одном теле. Я – Сэм, а он – Йель. Вместе, для простоты, Самюэль.

Похоже, только здесь, в безграничном складе, великану было не нужно кривить спину и наклонять головы. Только здесь он был под стать помещению. Я пригляделась к нему чуточку внимательнее. А головы разные! То есть, они необычайно похожи, как две капли воды, но … казалось, одна голова чуточку мудрее, что ли. В глазах левой головы читался опыт. А правая казалась моложе. Пусть и ненамного, но всё же …

- А ключей вам сколько надо? – поинтересовался завхоз, – Один Сэму, второй Йелю? Или одним обойдётесь?

- Обойдёмся одним, – буркнул Сэм.

И завхоз принялся выдавать ключи. Мне досталась в соседки девушка по имени Алина. Наверное потому, что мы с ней в ведомости были под номерами один и два. С первого взгляда в ней угадывалась русалка. Высокая, стройная, красивая, с роскошной гривой густых медно-рыжих волос. И такие чистые, манящие фиалковые глаза, что я внутренне ахнула. И вздохнула печально. Повезло ей, ничего не скажешь.

Почему повезло? Ну, как же! На моём сером, бесцветном фоне, её красота будет вообще ослепительной! Неотразимой!

Русалка взглянула на меня оценивающе и подмигнула:

- Ведьма?

Я понуро кивнула. Кто же ещё?

- Какой факультет?

- Боевая магия, – не стала скрывать я.

- Круто! – одобрительно поцокала языком Алина.

- А ты на каком? – я посчитала, что оборвать разговор будет невежливым.

- Почвоведение и лесосбережение, – серьёзно ответила девушка.

- Да ну? – открыла я рот от удивления, – Правда?!

- Нет, конечно! – чисто и открыто засмеялась русалка в ответ, – Ты видела когда-нибудь, чтобы русалка была на факультете почвоведения? На самом деле – факультет бытовой магии. Ну, там, отворот-приворот, сглаз и прочее. Да ты не парься, до третего курса все по одной программе учиться будем. Только у тебя будет дополнительный факультатив.

- Почему?

- Так, ты же боевая ведьма. А боевые навыки быстро не развить. Поэтому – дополнительные занятия. Факультативно.

- А ты откуда знаешь?

- Рассказали подружки. Которые уже этот университет заканчивали. И про предметы и про преподавателей и про порядки здешние. Я тебе всё перескажу, ты не бойся.

- А я и не боюсь, – буркнула я, – Даже, если ты не расскажешь, в расписании прочитаю.

- Ага! – согласно кивнула русой головой Алина, – Именно в расписании ты прочтёшь, что профессор Флик любит задавать дополнительные вопросы про драконов, и что Роман Викентьевич, твой куратор, между прочим, при всей слащавой наружности, вовсе не бабник и терпеть не может, когда к нему пытаются применить женские чары! Сразу оценку снижает! И невосприимчив к самым сильным заклинаниям. Заговорённый, что ли?

- Да, ладно, – не поверила я, – С первого взгляда видно: бабник!

- А вот и нет! – заверила русалка, – Пойдём, я тебе ещё и не такого расскажу! В расписаниях про такое не пишут! Ага! Вот и наша комната! Номер двести сорок семь.

- Ну вот! – печально вздохнула я, – Я так и знала!

- Что?

- Двести сорок семь. Два, четыре, семь. В сумме тринадцать.

- И что? – искренне удивилась русалка, – Не знаю, как у вас, у ведьм, а мы, русалки, не суеверные! В приметы, особенно несчастливые, не верим! И вам не дадим! Так, давай делиться: эта кровать моя, эта твоя!

- Почему? – мне было всё равно, я спросила из любопытства.

- А почему бы и нет?

- Действительно, – почесала я нос, вывалив барахло на «свою» кровать, – Почему бы и нет? Я согласна.

- Вот и замечательно! – обрадовалась Алина, – Потому что солнце по утрам будет заглядывать сперва к тебе, а не ко мне! И будить тебя, а не меня! Здорово я придумала?

- Тогда по вечерам оно будет мешать засыпать тебе? – предположила я.

- Вот ещё! Кто же при свете солнца засыпать ложится? – удивилась русалка, – Мы же взрослые девочки?

- А тогда … А тогда я, когда проснусь, буду и тебя будить! – улыбнулась я, – Чтобы мне обидно не было!

- Ха! – развеселилась русалка, – Ну, попробуй! Меня разбудить, это тебе не файербол скрутить! Здесь постараться надо!

- Я постараюсь! – пообещала я.

- Посмотрим, – прищурилась девушка, – А теперь садись сюда.

- Зачем?

- Будем из ведьмы девушку делать, – вздохнула русалка, – Или что-то похожее. Садись и закрой глаза. Лучше тебе этого не видеть.

- А что будет? – забеспокоилась я.

- О! – «страшным» голосом заверила меня Алина, – Это будет невыразимое мучение! Стон и скрежет зубовный! Потрясенье мыслей и чувств! Извращённое изуверство!

- Правда? – испугалась я.

- Правда, – заверила меня русалка, – Но, только для моей психики. Для тебя всё будет приятно и красиво. Закрывай глаза, откинься и расслабься.

М-м-м! это был такой восторг! Я чуть не заплакала от счастья. Мне сразу вспомнилось, как бабушка меня расчёсывала, когда я была маленькая. А русалка меня не только расчёсывала, но ещё втирала какие-то необычайно пахучие крема, что-то рисовала на моём лице, и беспрерывно убеждала меня, что я красивая, только запустила себя. Я понимала, что врёт, но было так приятно верить.

Через полчаса Алина потрясла меня за плечо и сказала, что можно открывать глаза. Очень не хотелось покидать сказку. Я вздохнула и открыла. Прямо перед глазами была фотография молодой симпатичной ведьмочки в овальной рамке. Отличная фотография. Как живая. Юная ведьма, казалось, вот-вот мигнёт. И вдруг … мигнула! Я уставилась на фотографию. Фотография уставилась на меня. Я подняла глаза на Алину. Фотография тоже закатила глаза наверх. Это же … это же … не может быть! Это же … зеркало?! Это в нём я? Вот эта девушка – это я? Я, что, правда такая хорошенькая?!

Увы, я не выдержала и разрыдалась. Сказалось напряжение собеседования с кикиморой, счастье от поступления в университет и тут ещё увидеть такое! Я рыдала навзрыд, слёзы брызгали ручьём, я уткнулась в русалочью грудь и не могла оторваться, а Алина растерянно гладила меня по волосам и растерянно повторяла:

- Только не реви! Мы из тебя ещё не то сделаем! Только не реви!

Когда я опять взглянула в зеркало, я увидела там размытое изображение ведьмы с распухшим, красным носом, заплаканными глазами, с потёкшей тушью, отчего глаза стали страшными, а лицо, словно перекошенное. И я опять разрыдалась.

- А я ещё собиралась тебя в цирюльню затащить! – печально призналась русалка Алина, – Придётся ждать до завтра. Какая уж тут цирюльня? Давай-ка я тебе чай заварю и про университетские порядки буду рассказывать.

- Давай, – всхлипнула я, – Рассказывай.

Глава 4

А быть моим врагом – врагу не пожелаю!

Наталья Резник.

- Н-да! Серенько! – заявила русалка Алина на следующий день на завтраке, подсаживаясь к моему столу и лениво ковыряя ложкой в тарелке с овсянкой.

- М-м-м?! – спросила я с полным ртом, и проглотив, уточнила, – Почему? На мой взгляд, столовая в голубых тонах …

- Да, я про еду, – со вздохом сказала русалка, отодвигая от себя нетронутую тарелку и задумчиво рассматривая крошечный бутерброд к чаю.

- Что «про еду»? – переспросила я, вытирая дно тарелки кусочком хлеба.

- Что так можно и ноги протянуть! – пояснила Алина, – На таких-то харчах!

- А что не так с харчами?

- Как бы тебе объяснить … – русалка покосилась на мою чисто вылизанную тарелку и вздохнула, – Овсянка на воде, это не предел мечтаний для настоящей леди! Поэтому предлагаю сходить сегодня в город и позавтракать, в конце-то концов!

- Но я уже позавтракала! – я всё ещё не понимала.

- Ты не позавтракала, – терпеливо объяснила Алина, –Ты набила желудок какой-то гадостью. Это не завтрак. Это … это издевательство над организмом!

- Мне бы так каждый день издеваться! – мечтательно закатила я глаза, – Я бы, может, и в университет поступать не спешила бы.

- Разговор окончен! – решительно подвела черту русалка, – Мы сейчас собираемся и идём в город! Завтракать! Закажем кофе и круассаны с персиковым джемом. Две юные леди могут себе позволить невинные шалости!

- Но …

- Не продолжай, прошу тебя. Все расходы я беру на себя. Во всяком случае, сегодня. В том числе, если ты не забыла, нам ещё предстоит посетить дамского мастера по причёске. И, между прочим, это важнее круассанов!

- Но …

- Ерунда. Отдашь, когда сможешь. Я, знаешь ли, тоже не царского рода и деньги у меня по углам не валяются, но такую трату я себе могу позволить.

- Но …

- Даже, если не сможешь отдать. Мой бюджет выдержит и это.

- Ты, что, мысли читаешь?

- Нет, но у тебя твои мысли на лице такими большими буквами написаны! Только слепой не прочтёт!

- Научишь? – жадно спросила я, – По лицу читать?

- А то! – авторитетно заметила русалка, – Ещё как! Собирайся, пошли.

Я-то, дурочка, думала, что «собирайся», это отнести поднос с остатками завтрака и закрыть дверь нашей комнаты в общежитии на ключ. Ага! Мы полчаса наводили по словам русалки «боевую раскраску». Между прочим, из её личных запасов, которыми она щедро со мной поделилась. И опять я чуть не заплакала, увидев в зеркале миловидную ведьму. Но, на этот раз сдержалась. А потом мы вышли из университета и началась сказка.

Вначале мы зашли в салон красоты и фея-дамский мастер усадила меня в кресло перед огромным зеркалом. Я уже привычно зажмурилась, и вокруг меня застрекотало, зажужжало, и зачирикало. Я непроизвольно съёжилась. Потом мыли волосы. Потом сушили. Потом меня расчёсывали. Потом я слышала, как щёлкали ножницы по моим патлам. Потом вообще творилось настоящее колдовство.

- Готово, – заявила фея.

Я робко приоткрыла один глаз. И тут же оба моих глаза широко распахнулись. Это кто? Это кто на меня из зеркала таращится? Это не я! Это точно не я! Это вообще не ведьма! Это красавица! Принцеса!

- Очень запущенные волосы, – скромно призналась фея, – Поэтому получилось не совсем то, что задумывалось … но, уж, гораздо лучше, чем было! Не правда ли?

- Восхитительно! – только и сумела пробормотать я.

Фея смущённо покраснела. Алина, которой заканчивали делать маникюр, одобрительно показала большой палец. А я всё пялилась в зеркало и не могла оторваться. Так вот, оказывается, какой я могу быть обворожительной! Ай, да Васька! Кто бы мог подумать? Жила себе ведьма-ведьмой, а в глубине, оказывается, таилось такое!..

Всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Увы. Алина подхватила меня под локоть и потащила из салона. Я бросила последний восхищённый взгляд в зеркало и поплелась за ней следом.

- Заходите к нам почаще! – улыбнулась нам вслед фея, – Если вы будете у нас чаще, мы попробуем что-нибудь сделать с вашими волосами. Будет жаль, если такая красота пропадёт зря!

Красота? Ну, это она мне льстит! У неё получилось, действительно, замечательно, но не потому, что был превосходный материал, а потому, что она мастерица и может сделать шедевр из ничего! Но, признаюсь, было приятно услышать эту лесть.

А потом Алина потащила меня в ближайшее кафе. Оно обнаружилось совсем рядом и называлось «У Толстого Хиля». Мы решительно вошли внутрь. Точнее, решительно вошла Алина, а я юркнула за ней. И моментально, непроизвольно, глаза забегали вокруг: вот швабра с тряпкой, вот ведро … Пол чистый, а вон те пару столиков надо бы срочно протереть … занавесочки весёленькие и чистые, кроме вон той, об которую сейчас пьяный тролль свои сальные лапы вытирает. Эту надо будет срочно постирать!

- Васька, ты чего? – окликнула меня Алина, и я обнаружила, что подруга уже устроилась за одним из столов, а я всё ещё стою посреди зала и оглядываюсь. Нет, не с открытым ртом, а наоборот, нахмурясь и, словно бы, прицениваясь. На самом деле, отыскивая, куда руки приложить, чтобы порядок навести. Это само по себе! Я не виновата!

Я тоже села за столик, рядом с русалкой, и, моментально, возле нас вырос долговязый молодой парень с блокнотиком:

- Что будут заказывать юные леди?

Сам ты юный ледь! Я покосилась на парня, не обзывается ли? Вроде нет … И пока я раздумывала, Алина легко распорядилась:

- Юные леди хотят по чашечке кофе и круассаны с персиковым джемом. Надеюсь, круассаны свежие?

- Сиюминутошные! – заверил парень, – Только из духовки!

- Тащи! – и парень испарился.

- Хозяин! – заорал пьяный голос позади нас, – Неси – ик! – ещё вина!

Тролль. Тот самый, который грязные руки об занавеску вытирал. Почему его не вышвырнут? Если бы мы были в Заболотье, я бы его уже за шкирку к выходу тащила! А здесь, наверное, культура, вежливость, толерантность. Как же, университетский городок! И в рожу никому не тресни! Вон, я гляжу, наш официант уже мчится к троллю с кувшином вина. А должен бы бежать к нам с круассанами.

Я оглядела зал. Народу немного. И все как-то съёжились. Тролля, что ли испугались? Смешно. Это они с виду такие страшные бугаи, а на самом деле, надо только подход знать.

Пока я так рассуждала и хмурилась, возле столика появился парень с подносом. Ловко поставил крошечные чашечки с кофе и вазочку с круассанами. Запах … м-м-м! Аромат … м-м-м! Я сразу забыла обо всех троллях на свете. Я вообще обо всём забыла. А когда сделала первый глоток и откусила кусочек круассана … Всё! Теперь я знаю всё на свете! Для меня нет больше секретов в этой жизни. Вот, спросите меня, чем завтракают принцессы? Спросите, не стесняйтесь! И я вам отвечу: они пьют кофе и кушают круассаны с персиковым джемом! Каждый день! Потому, что тот, кто хоть раз попробовал это, тот не согласится ни на что другое. Я прямо слышу, как какая-нибудь принцесса рано утром зовёт свою служанку и командует:

- Круассан! Полцарства за круассан!

И служанка стремглав бежит, подобрав юбки, к «Тольстому Хилю», чтобы успеть выкупить «сиюминутошные» круассаны, пока их жадные посетители все не расхватали.

Мне это так живо представилось, что я в волнении тут же этот круассан весь в рот запихнула. Вдруг отнимут? Чтобы хоть половину круассана этой голодной принцессе притащить? Нет уж! Самой хочется!

И вот, жую я, закрыв глаза, это райское удовольствие, прихлёбывая маленькими глоточками восхитительный кофе, а в голове только одна мысль: «Так не бывает! С кем угодно такое может быть, хоть с принцессой, хоть с королевной, хоть с кем угодно, но не с обычной ведьмой Васькой. Вот, хоть расшибись, не поверю». Поэтому, когда я услышала противных голос, точнее два противных голоса, я не удивилась. Так и должно было быть. Я легонько вздохнула и открыла глаза.

Так и есть. Две девчонки, которые меня зубрилой обозвали. Прилизанные, в вычурных, дорогих шмотках, с презрительным прищуром глаз. И они явно нарывались на скандал.

- Скажи мне, Марвинка, – цедила через губу одна из них, впрочем так, что слышно было во всём зале, – что будет, если ведьма свои лохмы расчешет?

- Расчёсанная ведьма? – угодливо улыбнулась Марвинка.

- Нет, просто швабра! – захохотала первая, и Марвинка подхватила смех.

Я привстала, но Алина цепко ухватила меня за руку.

- Ты, что, не видишь, что они специально провоцируют? – тихо шепнула она, – Ты её всего один раз за косы дёрнешь, а она добьётся, чтобы тебя из университета исключили!

- А знаешь, зачем русалки в кабаки заплывают? – продолжала громогласно первая.

- Зачем? – предсказуемо удивилась Марвинка.

- Надеется, что с пьяных глаз, хоть огр на неё польстится! Чтобы икру отложить!

Я видела, как вспыхнула Алина и порозовела, вплоть до корней волос. Я опять начала приподниматься, и вновь русалка успела перехватить мою руку.

- А знаешь, зачем ведьма дружит с русалкой? – не унималась первая.

- Зачем? – Марвинка заранее хихикнула.

- Надеется бесплатно приготовить себе суши! – и опять обе мерзко захихикали.

- Нет, – решительно сказала я, – Я всё же вобью её нос внутрь её же морды! Чтобы сморкаясь, в собственные мозги попадала! Мозги ей, я вижу, всё равно без надобности!

И я поднялась на ноги, невзирая на, пытавшуюя меня остановить, русалку.

- Харр! Ты здесь! – раздался трубный рёв тролля от порога харчевни, – Ты взял вина?

- Дирр! Я заждался! – проревел в ответ тот тролль, который вытирал руки об занавеску, – Вина нет! Я всё выпил!

- Тогда я возьму пару кувшинов! – проревел Дирр.

- Возьми три! Чтобы потом не отвлекаться! Гы-гы! – через весь зал ответил Харр.

- Всё равно! Сколько ни возьми, а ещё заказывать придётся! – радостно заржал Дирр.

- Пойдём отсюда, Марвинка! – сморщила нос первая девушка и метнула на меня острый взгляд, – Если это заведение выбрала ведьма, то для нас здесь будет слишком грязно! И рыбой тухлой здесь воняет!

Я, наконец, отлепилась от Алины и сделала шаг вперёд.

Я утверждала, утверждаю и буду утверждать: в том инциденте я не виновата! Это не я наскочила на тролля, это тролль наткнулся на меня. Может быть, ему действительно, было немного неловко, с тремя кувшинами вина, но это его не оправдывает. Это он виноват. Но, разве тролль когда-нибудь признает себя виноватым?!

- Ты!!! – заорал тролль диким голосом, когда увидел, что зацепился об меня и половина кувшина выплеснулась на пол, – Ведьма!!! Ну погоди!!!

И он поставил кувшины на ближайший стол.

Если тролль ставит кувшин вина на стол – не обольщайтесь. Он просто освобождает свои лапы, чтобы раздавить пальцами вашу черепушку. Мало того, он в любой момент может снова схватить кувшин, чтобы треснуть им о вашу голову. Я и не обольщалась.

Я уже упоминала, что хотя тролли и страшные, и свирепые, и могучие, и всё такое, но и с ними можно справиться. Если знаешь, как. Я знала. У нас в Заболотье это каждый мальчонка знает. И пользуется, в меру сил.

И, вот, когда тролль потянулся к моей голове, я спросила его очень серьёзным тоном:

- Какого цвета?

- А?! Кто?! – опешил тролль.

- Тресь! Тресь! Тресь! – трижды ударила я, не дожидаясь, когда он придёт в себя от растерянности, и ещё раз с ноги, – Тресь!

Нет, не в морду, конечно. Удар в морду тролль и не почувствует. Особенно от хрупкой девушки. Меня. Тут бить надо в нервные окончания. И помнить, что у тролля они расположены не совсем там, где у обычных людей.

Бедняга тролль сложился гармошкой и рухнул под стол. И я уверенна, ещё минут пятнадцать так лежать будет.

Тролли, она, конечно, здоровяки и силачи. Это, если рассматривать только мышцы. А мозги у них слабенькие. Ни одного тролля не знаю, который хотя бы четыре класса без проблем окончил, не говоря о чём-то большем. Поэтому, услышав непонятный вопрос, они теряются. Начинают думать. А это им непривычно. Вот, впав в задумчивость, они становятся совсем беззащитными. Как дети малые, право слово. Даже жалко, порой.

Хотя, чего это я всё про троллей, да про троллей? Я же собиралась этой мымре языкастой сопатку расквасить! Где она?!

Я огляделась вокруг. Этой парочки, шерочка с машерочкой, уже след простыл. Посетители сидели, выпучив глаза и с отпавшими челюстями, ко мне, рыча, бежал второй тролль, а две вредные девки сбежали от справедливого моего возмездия!

Стоп! О чём я сейчас только что подумала? О чём-то очень важном … А! О том, что второй тролль бежит ко мне! Который Харр. Вступиться за друга Дирра. А я, в гневе, про него чуть не забыла! И я резко развернулась на месте:

- Сколько?!

Тролль затормозил со скрипом.

- Что?!

- Вот именно! – подхватила я, – Что?!

- Что «что»? – не понял Харр.

- Не что «что», – поправила я, – а кого и где?

- М-м-м?!!

- Тресь! Тресь! Тресь! – я провела ту же серию ударов, что и Дирру, и даже, закончила так же, с ноги, – Тресь!

Теперь под одним столом скучковались, носом вниз, два тролля. Я демонстративно отряхнула одну ладошку о другую. Обиднее всего то, что я из-за них упустила случай поквитаться с наглой хамкой. И от бессильной злобы я ещё раз пнула коленкой безвинного тролля. Ну, как безвинного … Не виновного в хамстве двух девиц и моём плохом настроении, так будет правильнее.

- Мы немедленно расплачиваемся и уходим! – оказывается, Алина уже давно трясёт меня за рукав, – Васька! Слышишь? Уходим! Эй, молодой человек! Рассчитайте нас немедленно!

Молодому человеку было не до нас. Все посетители, сколько их было, бросились рассчитываться, мечтая улизнуть побыстрее. Зачем? Не знаю. Тролли, если им, вот так, настучать по нервным окончаниям, потом часа четыре ведут себя тише воды и ниже травы. Для них это ужасный стресс, когда они перестают ощущать свою дикую мощь. Проверено! Я упрямо села на своё место и взяла из вазочки круассан. М-м-м!!! Вкуснотища! Я в восторге закрыла глаза и откинулась на спину. М-м-м!

- Топ, топ, топ, – донеслись до меня осторожные шаги.

Я приоткрыла один глаз. Ну, да, всё правильно. Тролли пришли в себя и, осторожно поддерживая друг друга, пытались на цыпочках выскользнуть на улицу. Ага, тролль на цыпочках, это так тихо и незаметно! А то, что столы и стулья вокруг валятся, это не в счёт!

- Хозяин! – позвала я и ткнула пальцем в сторону троллей, – Эти рассчитались?

Оба тролля усиленно закивали головами, опасаясь издать хоть звук.

- Рассчитались, – подтвердил хозяин. Каким-то даже ошарашенным голосом.

- Тогда пусть проваливают, – согласилась я, снова закрывая глаза.

- Топ, топ, топ, скри-и-и-п, –услышала я. Значит, тролли ушли.

Я знаю, что часа через четыре они придут в себя и вновь станут наглыми хамами и задирами, которым человека убить, что мне высморкаться. Откуда знаю? А вы поживите, хотя бы с недельку, в Заболотье! Вы и не такое узнаете!

- Э-э-э … юные леди … – раздался голос хозяина.

Ну, уж нет! Если он собирается выставить нам счёт за ту занавеску, которую испачкал тролль или ещё за что-то, такое же, то я против! Я не просто так уточняла, расплатились ли эти бугаи!

- Чего ещё? – рявкнула я с досады.

- Видите ли … – у хозяина было плачущее лицо, – Видите ли, моя харчевня терпит убытки … А всё из-за того, что её облюбовали тролли! Приходят, хамят, бьют посуду и … не платят!

- А мы при чём? – справедливо возмутилась Алина.

- При том, что сегодня первый день, когда тролли расплатились! – печально признался хозяин – И я подумал, может вы возьмётесь охранять мою харчевню? А то, если честно, я уже думал её продавать … Никто охранять не берётся! Ни за какие деньги! А без охраны тролли безобразничают. Девушки! Возьмитесь за охрану! Умоляю!

И хозяин сложил ручки на груди.

- Конечно, нет! – воскликнула русалка.

- Конечно, да! – одновременно воскликнула я и предусмотрительно добавила, – Если нас будут угощать такими же круассанами с кофе!

- Да, хоть сто порций! – возликовал хозяин.

- Угу! – я задумалась, – Когда здесь самый наплыв асоциальных элементов?

- Троллей, что ли? – не понял хозяин, – Обычно к вечеру, часам к девяти.

- Каждый день?

- Увы! Каждый день!

- Тогда так! – решилась я, – Мы будем приходить к этому времени. И наводить порядок. Первое время – ежедневно. А потом, видно будет.

- Васька! – взвыла русалка.

- А, что? – радостно возразила я, – Первое время в университете будет только начитка лекций, сама говорила. А потом, когда всякое отребье перестанет сюда ходить, достаточно будет появляться раз-два в неделю. Правильно я говорю?

- Но, ведь это тролли! – не унималась Алина, – И не только тролли! Возьми тех же гоблинов или вурдалаков! Я уже молчу про стригов!

- Так это же, как раз, хорошо! – успокоила её я, – Дополнительная тренировка! И в боевой подготовке и в боевой магии! Я же боевой маг или как?

- А я? – всхлипнула Алина.

- А ты будешь пить кофе с круассанами! – щедро пообещала я.

Глава 5

Лучше быть хорошим человеком, ругающимся матом, чем тихой, воспитанной тварью.

Фаина Раневская.

Первый урок оказался по русскому матерному. О, господи! Я и без того, при каждом неприличном слове краснею, а тут их вывалилось столько, что я чуть не сгорела заживо! Прямо, инквизиция какая-то! Особенно, учитывая, что я ведьма. Вела урок лично ректор Клара Георгиевна. И начала она урок с проверки знаний. В смысле, один студент говорит какое-то бранное слово, второй – другое, и так дальше, по порядку. Кто не знает, или повторился, тому в наказание – дежурство по классу. Я уже при первых словах запунцовела, а когда дошла очередь до меня, словно язык проглотила. Хотя, на краю сознания, пара матерных выражений болтались. Не в невесомости же я росла.

- Странно! – холодно посмотрела на меня кикимора, – Ну, ладно, первый раз спишем на невнимательность … Следующий!

Когда очередь дошла до меня второй раз, я была красной, как помидор, да ещё и в бледных пятнах. И, разумеется, опять не смогла произнести ни звука.

- Да что с вами, милочка? – возмутилась ректор, – В чём причина?

- Я не понимаю … – с трудом выдавила я из себя, – Зачем это надо … материться?..

- Ах, вот в чём дело! – нахмурилась кикимора, – Ты не понимаешь смысла? Ну, как же! Совершенно необходимая дисциплина!

Клара Георгиевна строго обвела класс взглядом и вдруг спросила:

- Кто может внятно объяснить Ваське, почему мы изучаем русский мат? И почему именно русский?

По классу прошелестел шепоток и затих. Ни одной руки не поднялось.

- Как? – изумилась ректорша, – Никто не знает? Вы материтесь, и сами не знаете, зачем? Да вы что, *** ?!![1]

Класс замер.

- Так вот, – ровным голосом продолжала кикимора, – Согласно историческим данным, а также трудам Фомина и Носова,[2] русские воины испокон веков били заморских супостатов. И в хвост, и в гриву, и в ***, и в ***! И, разумеется, во время боя, не сдерживали эмоций. И матерились. И так поколение за поколением. На протяжении многих веков. У наших заморских недругов русский мат уже в генной памяти записан! На подкорке! Знаете опыт с собачкой, который академик Павлов проводил? Ну, перед каждым кормлением собаки, издавался определённый звук. Так вот, через некоторое время, даже не видя пищи, заслышав этот звук, у собаки выделялась слюна. Так и у врагов: едва заслышав русский мат, у них уже поджилки трясутся от страха! И этот страх не контролируется сознанием! Теперь вам ясно?

- Да, – раздумчиво согласилась я, – Теперь вспоминаю, как один гоблин стал в кабаке права качать. Так хозяйка загнула таким трёхэтажным, что гоблин остолбенел. И пока столбом стоял, хозяйка его сковородкой и приложила! Такой, чугунной, в ней одновременно до двадцати четырёх котлет жарить можно было. Гоблин, конечно, устоял, но притих, притих …

- Вот и я о том же! – возликовала кикимора, – Кстати, какими именно выражениями она тогда «загнула», не помнишь?

- *** ***, *** в ***, подлый *** ***, заткни поганый ***, пока твой *** язык тебе в *** не засунула! – припомнила я.

- Восхитительно! – обрадовалась Клара Герогиевна, – Чувствуется блатной жаргон тамбовских лесов! Эта, твоя бывшая хозяйка, она, случаем, не оборотень?

- Оборотень, – подтвердила я.

- Ну вот, а я о чём! – ещё больше обрадовалась кикимора, – Кстати, мальчики и девочки, хочу обратить внимание на одну вещь: использовать русский мат нужно строго по назначению! Представьте, что той же собаке академика Павлова этот звук станут включать когда попало, и перед едой и просто так. Всё! Пропадёт нужный рефлекс! Перестанет в голове связываться с необходимым процессом. Поэтому матерные выражения в нашем учебном заведении, да и вообще в жизни, допускаются в трёх случаях: на уроках по русскому мату, на тренировках по боевому искусству и в реальном бою. И всё! В остальных случаях – штрафные работы! И, поверьте, эти штрафные работы вы будете отрабатывать в самых грязных клоаках нашего заведения! Всем ясно? Тогда продолжим! Мы остановились на ***. Кто следующий?

[1] По этическим соображениям, Авторы не будут воспроизводить нецензурную лексику, заменяя её звёздочками.

[2] Авторы ещё раз напоминают: не ищите случайных совпадений. Их нет!

Глава 6

Я нe сдурeла. Я вoобще тaкая.

Ольга Арефьева.

- А это …

- Рыльник болотный! – выпалила я.

- Хм, верно, а вот это …

- Кубышка жёлтая!

- Правильно … А вот это …

- Наумбургия кистецветная!

- Опять угадала! Странно … А это?

- Пондетерия сердцелистная!

- Ну, а это?

- Мариника стеблевидная!

- Верно … Слушай, девочка, почему мне про тебя говорили, что ты совсем ничего не знаешь? Вроде бы, на собеседовании ты показала очень плохой результат … А тут я смотрю, глубокие познания в ботанике?

- Так вы же всё про болотные растения спрашивали, – возразила я, – Это я всё знаю. Этому меня бабушка ещё с детских лет выучила. Это я ещё до пяти лет знала. А, вот про лесные травы, я почти ничего не знаю. Разве что так, названий двести, не больше.

- Ты выучила всё это до пяти лет и до сих пор помнишь? – удивилась Софья Викулишна, наш преподаватель по биологии.

- Конечно, – пожала я плечами, – Я же ведьма! От слова «ведать». У нас память знаете какая? Ого-го! Особенно, если к ведьме кто-то плохо относится. Тогда ждите в гости северного пушного зверька! Поговорку, наверное, слышали: «Если ты обидел ведьму, то заказывай обедню»![1] Или: «Тот, кто ведьму обижает, до седин не доживает»! Это потому, что ведьмы обиды помнят очень хорошо!

Через одну парту от меня синхронно вжали головы в плечи две подружки, Марвинка и Карминка, те самые лесные дриады, которые меня почему-то невзлюбили. Обе красивые, слов нет. А душа, как у пеньков, подгнившая. Значит, и так бывает. Не всегда лицо – зеркало души. А голову в плечи они вжимают оттого, что вспомнили наше торжественное построение перед началом занятий, точнее, тот миг, когда это построение закончилось и старшекурсники разошлись на занятия. А перед первокурсниками вышла Клара Георгиевна и, нахмурившись, заявила:

- Кое-кто из вас вчера сообщил мне, что в таверне «У Толстого Хиля», в университетском городке, произошла безобразная драка с участием наших студентов. Администрация университета провела собственное расследование и факты подтвердились. Драка была.

Кикимора обвела всех строгим взглядом. Я увидела, как ухмыльнулась мне уголком рта Карминка, и моя голова сама собой поникла. Вытурят. Как пить дать, вытурят. Ну, что ж, устроюсь пока вышибалой у «Толстого Хиля», расплачусь за причёску и круассаны с Алиной, а там видно будет. Перекантуюсь годик в университетском городке и на следующий год попробую снова поступить. Есть же у них библиотека? Вот я и подучусь перед поступлением. Жалко год терять, да видно, ничего не поделаешь. А этих дриад я в университетском городке подкараулю! Не может быть, чтобы наши дорожки не пересеклись! Ещё как пересекутся! Лучше раньше, пока эти стервы как следует магией не овладели. Я резко вскинула голову. И усмешка с лица Карминки сама собой сползла.

- Драка была, – повторила какимора, – И хозяин таверны, Толстый Хиль, просил передать спасибо тем нашим студентам, которые помогли ему в защите его законных интересов! Что я и делаю.

Вот тут у обеих дриад желание смеяться совсем пропало.

- Обращаю внимание всех студентов, – жёстко закончила Клара Георгиевна, метнув взгляд в мою сторону, – Позиция руководства университетом такова: защита законных интересов, это хорошо. А драка – плохо. И совсем недопустимо сведение счётов между студентами. Вот за это последствия будут жесточайшими! Это я вам, как ректор, говорю!

Пусть подружки от моих слов ёжатся. Пословицы такой, на самом деле нет, я её только что сама выдумала. Но, они-то этого не знают! А память у ведьм и в самом деле превосходная! У любого болотника спроси, подтвердит!

Тут Софья Викулишна постучала указкой по столу и отвлекла меня от размышлений.

- На первом курсе мы будем изучать только ботанику и только тот её раздел, который касается трав, – заявила она, – Вам и этого хватит с лихвой. И сразу хочу заметить, что слова «отвар» и «отрава» не случайно так созвучны. Чаще всего отвар делается из различных трав, а в слове «отрава» это вообще корень слова. Трава может и убить и вылечить.

- Всё зависит от дозировки, – со знанием дела, тихонько шепнула мне сидящая рядом Алина, но Софья Викулишна услышала и живо повернула к нам голову.

- Не следует перебивать преподавателя, – холодно сказала она, – Если есть желание что-то сказать, нужно поднять руку. Что же касается замечания … Не только от дозировки. Многое зависит от способа приготовления. Например, если сварить мухоморы, получится сильнейший яд. А если те же мухоморы, в той же, так сказать, дозировке, сварить в семи водах, каждый раз сливая вскипевшую воду и промывая грибы свежей, ключевой водой, эти мухоморы будут пригодны в пищу. И вообще, из одних и тех же ингридиентов можно приготовить и яд и лекарство. И мы с вами будем учить и одно и другое, в равной степени. О том, что такие знания весьма опасны, предупреждать смысла нет. Между прочим, это одна из причин, почему никто не должен перебивать или комментировать слова преподавателя без разрешения! Только поднятая рука! За иное – штраф! Например … уборка конюшни!

Тоскливое «Фу-у-у-у!...», вырвавшееся одновременно из всех студенческих глоток, как нельзя лучше выразило наше отношение к чистке конюшен. Софья Викулишна победно улыбнулась.

[1] Любознательным читателям: обедня – простонародное название божественной литургии, во время которой поминают усопших.

Глава 7

Ты правда глупый или это имидж?

Наталья Резник.

Урок демонологии вёл старенький гном, весь заросший седыми волосами, словно кактус колючками. Представьте себе одуванчик. Не жёлтый, а тот, на который дунешь – и полетят семена-зонтика. Представили? Теперь представьте, что кто-то очень аккуратно отрезал верхушку этих зонтиков, оставив торчащие в разные стороны палочки. Представили? Теперь увеличиваем получившийся пушистый шар до размеров головы и приделываем эту голову на тело гнома. Осталось встроить внутрь шара на место для глаз два голубых кристалла, которые сверкают из глубины, и перед вами точный портрет профессора Флика. Только ещё один штрих. Профессор говорит чрезвычайно быстро и чрезвычайно невнятно. Быстро, потому что очень много знает и хочет всем поделиться, а невнятно… Злые языки утверждают, что ему постоянно волосы из бороды в рот лезут! Вот и сейчас профессор стоял перед нами на специальном помосте, чтобы быть достаточно высоко и видеть нас, студентов. Из глубины седых волос сверкали два голубых сапфира и раздавались отрывистые слова-тарахтелки:

- Перфый курс? Эге ж! Приступим, господа! Нет, пока остафьте учефники в покое! Дафайте просто пофеседуем! Кто догадыфается, какую дифциплину мы будем изучать? Ну, конечно, фы сейчас подумали, что старый Флик фыжил из ума и зафыл, какой предмет он преподаёт. Нет, не зафыл. Демонологию. Пофторяю для тугоухих: де-мо-но-ло-ги-ю. Но! Я прифнаюсь чефтно, господа, я сам не понимаю, почему она так назыфается! Если бы мы учили только разнофидности демонов, это было бы понятно. А мы изучаем фсех монстроф. Фсех! Значит, прафильнее было бы назфать наш предмет монстрологией! Уфы-уфы! Минифтерство образофания предпочитает назыфать нас по-старинке.

Фидите ли, господа, когда-то, очень дафно, мы изучали монстров. И предмет наш назыфался … нет, фы непрафильно подсказыфаете, с третьей парты! Предмет назыфался просто: окружающий мир. А потом пришло хрифтианство. И они стали считать фсех монстров разнофидностью демонов. Смешно, конечно … пока фас не пытается поймать разъярённая толпа с факелами, которая фопит: «Демон!.. Демон!..». Ну-с, в угоду, так сказать, просфещению и общестфенным тенденциям, наш предмет переименофали в демонологию. Да, так нофое назфание и осталось! Хотя, пофторяю, это в корне неферно и не отражает существа нашего предмета!

Гном оглядел класс из под насупленных седых бровей и его борода слегка раздвинулась, обозначив, что в глубине её зародилась улыбка.

- Фпрочем, не фсе те, кого мы назыфаем монстрами на самом деле яфляются монстрами, – пояснил он, – некоторые из них просто фыглядят страшно, но реальной опафности фактически не предфтавляют. Могут напугать, запутать, заморочить … Но не убить! Фо фсяком случае, не в одиночку. Самый простой пример: болотные хмырники. Здесь, кажется, есть дефушка из Заболотья?

Ну вот! Началось! Я понятия не имею, кто такие хмырники! Я затравленно огляделась. Нет, никого другого из Заболотья не нашлось. Пришлось нехотя поднять руку.

- Феликолепно! – обрадовался гном Флик, – Расскажите же окружающим о болотных хмырниках. О степени их опафности. О фсаимодейстфии их с людьми и реликтофыми расами, о степени их разумнофти и так далее.

- Не знаю, – вынужденно процедила я, под смешки и хихиканье.

- Как?! – опешил Флик, – Как можно жить в Заболотье и не слышать о хмырниках? Фот же они изображены, на плакате, на стенке!

- Эти? – удивилась я, – Это не хмырники! Во всяком случае, мы их так не называем! Это чмышники! Глупые, нескладные и безобидные. На коряги похожие. Мне однажды пришлось встретиться с их выводком …

- Фыфодком? – нахмурился гном.

- Ага! – беззаботно согласилась я, – штук восемь взрослых и куча детишек …

- И ты ещё жифа?! – бедный Флик явно оторопел, – Один чмышник … гм, по-научному, фсё-таки, хмырник, чмышник – это простонародное название, так фот, один хмырник, дейстфительно, софершенно не опасен, а фот, если их собирается пять и больше, это уже серьёфная опафность. А фыфодок, так это фообще смертельная угроза!

- Чмышники? Опасность? – рассмеялась я, – Да у нас в Заболотье их никто всерьёз не воспринимает. Будь их хоть два десятка. Помыкают ими, как хотят. Иногда даже жалко становится. Они же не виноваты, что такие уродились.

- Ну, знаете! – возмутился Флик, – Фот начнутся полефые занятия, фы мне тогда и покажете сфою удаль! А я пофмеюсь, из болота фас фыдёргивая! Открыфаем тетради, записыфаем: «Чмышники … тьфу, то есть, хмырники – безобидные болотные сущестфа, если их количестфо не префышает пяти особей. Если их фстречается пять и более, необходимо срочно …»

Глава 8

Если хочешь быть красивым, поступи в гусары.

Козьма Прутков.

Я в изнеможении валялась на гимнастических матах, а Роман Викентьевич Кольцов помахивал надо мной полотенчиком, чтобы мне легче дышалось. Котёнок с любопытством следил за мной с привычного места, со шкафа со всякими гимнастическими и боевыми причиндалами. Он, я заметила, любит выбирать себе места повыше. И наблюдать.

- Ну, что ж, – рассудительно говорил преподаватель, – Сила воли, выдержка и упорство у тебя замечательные. Если, конечно, упорство у тебя не подменяется упрямством. Мне будет приятно с тобой работать. Я из тебя сделаю настоящего бойца! Несмотря на хрупкий вид.

- Пока мне это не мешало! – скромно заметила я.

- А мне, однажды, чуть не помешало, – усмехнулся Кольцов, – Давно, правда …

- Это как же? – заинтересовалась я.

- Рассказать? – задумался Роман Викентьевич, – Ну, ладно! Жил я тогда во внешнем мире, не здесь. И призвали меня служить в Воздушно-десантные войска, в ВДВ, проще говоря. А был я тогда глиста-глистой …

- Да, ладно! – не поверила я.

- Правда-правда! – заверил Кольцов, – Ну, призвали и призвали. Загордился, конечно. Элита! Гвардия! Гордость вооружённых сил! Ну-у … вот и начали из меня делать десантника. Постепенно. И тут случилось так, что месяца через два-три, пришлось мне съездить домой. Не по радостной причине … но это к делу не относится. Так вот, еду я в поезде, как положено, в синем берете, в тельняшке, а в том же вагоне едут пьяные дембеля, мотострелки. И начали они бахвалиться, какие они крутые. А про десантников, мол, только дутые слухи. Разве десантник может такое потерпеть? Ясное дело, слово за слово, дошло до: «Пойдём, выйдем!». А, какой из меня тогда боец? Смех один. И не пойти нельзя, это честь ВДВ уронить. А честь ВДВ – это первое, что нам прививать в части принялись. Ну, пошёл. Вышли в тамбур.

- Ну, чо? – говорит один, самый бугаистый, – Извиняться будешь, или как?

А я не знаю, что на меня нашло. Упал я на колени … и давай кулаками об пол стучать! Как на разминке перед рукопашным боем.

- А-а-а!!! – ору истошным голосом, – А-а-а!!!

Вскакиваю с колен, гляжу бешеным взглядом, а эти дембеля с лица малость побледнели и глаза вытаращенные. Я в стойку боевую встаю, благо хоть этому научить успели, ногой в стенку тамбура – хрясь! Чуть связки на ноге не порвал! Ибо не тренированый ещё был как следует. Но, удар как раз на уровне лица этих … пьяных придурков пришёлся. Смачный, такой удар. Гулкий. Впечатляющий.

- Порву! – кричу, – На ремни порежу!

- И что? – спросила я с любопытством.

- Да, в общем-то ничего, – пожал плечами преподаватель, – Кинулись они меня всей шоблой … успокаивать. Повели водкой отпаивать. Пришлось, кстати, хряпнуть с ними стакан за мировую. Пообщались поближе. Неплохие, в целом, ребята оказались …

- Врёте вы всё! – надула я губы.

- Нет, не вру, – задумчиво сказал Кольцов, – А преподаю урок из своей жизненной практики. Вот, скажи мне, почему они меня всей толпой не забили? Хоть и пьяные были?

- Испугались? – предположила я.

- Не меня, – отмахнулся Кольцов, – Будь на моём месте хоть самый-пресамый Брюс Ли или Джеки Чан, если в тесном тамбуре толпой напасть, шансов у них немного будет. А испугались они той репутации, которая про ВДВ по всей стране гремит. Заслуженной, к слову сказать, репутации. Что десантник скорее сдохнет, чем сдастся. Что биться будет не до синяков, а до смерти. Что заберёт с собой на тот свет столько, сколько сможет. Плюс ещё одного. Это всё правда. И они эту правду в моих глазах увидели. И каждый подумал, что связавшись с таким идиотом, как я, именно он может до дому живым не доехать. Понимаешь, к чему я это говорю?

- Н-н-не очень, – призналась я.

- Я говорю это к тому, – раздельно произнёс Роман Викентьевич, – чтобы ты осознала: у нас боевой маг – это то же, что во времена моей юности, десантник. Слава о твоём всемогуществе далеко впереди тебя бежит. Заранее твоих врагов пугает. Но и посрамить эту славу у тебя права нет. Хоть сдохни. Теперь понимаешь?

- Понимаю, – согласилась я, – И постараюсь поддерживать.

- И ещё один вывод из этой истории можно сделать, – небрежно выдал Роман Викентьевич, – Будь непредсказуемым! Ведь эти парни ожидали от меня всего, чего угодно, только не того, что увидели. И растерялись.

- Ага, – согласилась я, – Это с троллями хорошо проходит. Нужно их сперва в ступор ввести. А потом уже можно делать чего хочешь.

- Про харчевню под твоей охраной наслышан, – махнул рукой Кольцов, – И, даже, представь себе, одобряю. Но, это же мелочь. Не загордись, девочка!

- Я постараюсь, – тихо повторила я, подумала ещё немного и спросила, – А что труднее всего в искусстве боевой магии?

- Я думаю, искусство допроса, – почти сразу ответил преподаватель, – Научить ломать головой кирпичи достаточно просто. А научиться так воздействовать на пленного, чтобы он тебе все тайны выдал, это действительно искусство. И не всегда магия в этом деле помощник. И не всегда нужно пленного пугать. И не всегда нужно к пленному применять методы форсированного допроса. Хотя приходится, порой, поступать более чем жестоко. Даже более жестоко, чем средневековая инквизиция. И к этому нужно быть морально готовым. Но, этот вопрос мы с тобой подробно на третьем или четвёртом курсе обсудим.

- Э-э-э … сказала я в замешательстве, – А как вы вообще из внешнего мира в наш мир попали?

- А вот это уже выходит за рамки учебной программы, – холодно ответил Роман Викентьевич, – Поднимайся, отдохнула. Нам ещё упражнения с мечом отрабатывать!

Глава 9

Какие рёбра, таковы и Eвы.

Леонид Либкинд.

- Вставай, лежебока! – сладко зевнула я, поднимая голову с постели и глядя на соседку, спящую непробудным сном. Солнечные лучи били мне прямо в глаза и для меня продолжать спать было совершенно невозможно.

- М-м! – невнятно ответила Алина, поворачиваясь на другой бок.

- Ах, так? – возмутилась я, – Ну, соня, держись! Я, между прочим, предупреждала!

- М-м! – слабо отмахнулась русалка.

Ну, нет! Так не пойдёт! Я вскочила с постели и толкнула русалку в бок.

- М-м! – недовольно буркнула Алина.

Ну, всё! Я, конечно, если вы заметили, девочка терпеливая, но всему же есть предел!

- Хлоп! Хлоп-хлоп! – это я огрела соседку подушкой.

- Ты чего?! С дуба рухнула?! – подскочила с постели русалка.

- Хлоп! – это вместо ответа.

- Ты так, да? – завизжала Алина, хватя свою подушку, – Тогда получи!

Минут через двадцать мы выдохлись и упали на кровать. По комнате носился куриный пух. Котёнок, сидя на шкафу, пытался лапкой ухватить пролетающие пушинки.

- Ну, вот и зарядка! – вздохнула русалка.

- А заодно, тренировка в бое на мечах, – поддакнула я, – Удары почти такие же.

- Так вот почему ты побеждала? – возмутилась русалка, – Не потерплю!

И мы ещё минут десять упоённо колошматили друг друга подушками.

- Фу! – Алина без сил свалилась в кресло, – Опять к завхозу идти?

- Да, – печально согласилась я, осматривая остатки подушек, – Снова клянчить.

- Тогда пошли! – встала русалка, – Не будем откладывать!

- Опять?! – побледнел бедный гном-завхоз, упоённо пересчитывавший какие-то коробки, увидев нас с подушками, – Опять менять?!

- Да! – твёрдо и независимо ответила русалка, – Пока вы не дадите нам по-настоящему хорошие спальные принадлежности, мы будем каждый день приходить к вам и менять эту дрянь!

И русалка с видимым отвращением отбросила комок, ещё недавно носивший гордое имя подушки.

- Да, вам надо деревянные чурбаны выдать, чтобы вы их вместо подушек под голову подкладывали! – завопил несчастный завхоз, – Каждый день! Нет, надо же! Каждый день эти двое меняют у меня подушки!

- Так дали бы сразу крепкие и хорошие, – вкрадчиво предложила Алина, – Не было бы лишних вопросов.

- А то, обижаете бедных студенток! – поддержала я умную мысль, и хитро прищурилась на завхоза, – А, может, вы специально?! Нравится вам каждый день с такими прелестными дувушками, как мы, общаться? Вот и выдаёте всякую ерунду? В твёрдой уверенности, что мы каждое утро к вам возвращаться будем?

- Я дал лучшие! – не переставал вопить гоблин, – Я сам сплю на худшей! А у них, видите ли, ночные кошмары! Как можно ночью так биться головой о подушку, что она к утру превращается в тряпку?!

Мы синхронно пожали плечами. Мол, можно. Сами же видите! Такие они, ночные кошмары. Ужасные. Ни одна подушка не выдержит.

- Или … – завхоз посмотрел на нас подозрительно, – Или подушкой по голове? А?

- Да вы что? – возмутилась я, – Мы приличные девочки!

- Как вы могли такое подумать? – поддержала русалка, – Как это только в голову вам взбрело? И не стыдно?

- Всё! – завхоз рубанул рукой по воздуху, – Мне надоело! Я выдаю вам подушки не перьевые, а с тканным наполнителем! Из бамбукового волокна! По такой, хоть всю ночь, не головой, а кувалдой стучи, она подушкой останется! Сам на такой сплю! Если и с ними что-то случится, я … я … Прочь!

- Хм, – задумчиво сказала я на обратном пути к нашей комнате, взвешивая новую подушку в руках, – Надо бы опробовать!

- А то! – задорно ответила русалка.

Глава 10

Ученье – свет, неучёных – тьма!

Эмиль Кроткий.

- Все вы на собеседовании показали некоторые знания и умения в области магии, ну, почти все, – фея Салса покосилась на меня, но развивать тему не стала – А кто из вас может объяснить сущность магии? Её глубинные истоки?

Тишина. Студенты замерли, не дыша.

- Странно, – проворчала фея, – Уметь умеем, а что умеем, не понимаем? Ладно, давайте я вам кое-что объясню.

Согласно теории Фомина и Носова[1], теоретической основой магического воздействия на живые и неживые объекты является теория суперструн. Вы ещё будете изучать эту теорию подробно. В простом изложении всё выглядит следующим образом: нет материи, нет всяких магнитных, гравитационных, электрических и прочих полей, нет даже времени! Ничего нет! Есть колебания. Эти колебания похожи на колебания струны и, так же, как струна, порождают обертоны и гармоники собственных колебаний. А также могут накладываться друг на друга, образуя этакие аккорды. Сами струны неимоверно тонки, гораздо тоньше кварков, и многомерны. Некоторые учёные утверждают, что они шестнадцатимерны, а Фомин и Носов представляют доказательства стодвухмерного состояния этих струн. Говоря проще, в нашей трёхмерной проекции мы видим только часть того, что генерируют струны. А чаще вообще ничего не видим и не определяем приборами, поскольку генерация происходит вне нашего пространственно-временного континуума. Итак, определённый аккорд струн может породить то, что мы называем, к примеру, элементарной частицей. Веществом. И тут происходит обратное явление: порождённый аккорд будет звучать до тех пор, пока на него не наложится другой аккорд. В наших представлениях, пока порождённая элементарная частица не встретится с другой элементарной частицей. Далее многое зависит от того, какой аккорд на какой наложится. Иными словами, какая частица с какой встретится.

Повторюсь, подробно вы будете изучать это немного позже, я же хочу заметить следующее: аккорд суперструн порождает материю, а материя воздействует на дрожание суперструн. Это и есть теоретическая основа магии! Ибо что такое голосовые колебания, как не прямое воздействие на колебания суперструн?! И это понимали ещё древние. Или чувствовали, что это так. Помните? «Вначале было СЛОВО»?[2]

- Ага! – шепнула я Алине, – Вначале было слово. Патруль уже после погнался!

Русалка хихикнула. Удивительно, но фея услышала наш тихий шёпот, и круто развернулась всем телом:

- Вам смешно? А, между прочим, в этом выражении заложен глубинный смысл! Слово, которое может воздействовать на суперструны, на основу мироздания, это поистине страшная сила! А сколько пословиц и поговорок, проявление народной мудрости, это подтверждает! Пожалуйста: «Как аукнется, так и откликнется», это же явно про магию! Что наколдуешь, то и получишь! Дальше: «Лучше ногою запнуться, чем языком», опять же про неё, родимую, про магию. Ошибся в заклинании, не взыщи! Получи, что наколдовал! Что ещё? «Одно и то же слово терзает одного, целит другого», или вот, «Матушкина молитва со дна моря достанет». Это уже про молитвы и мантры. Опять же, почему одному молитва помогает, а другому – нет? Почему мантру надо читать именно таким, вибрирующим голосом? Потому, что это не молитвы и мантры, это заклинания! Чародейство! Человечество ощупью подошло к этому порогу, да перешагнуть через него смогли не все! И вообще, я бы нобелевскую премию по литературе вручила за одну только строчку из стихов: «Нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся…»[3]. В смысле, людям не дано предугадать. Потому что они не знают и не понимают смысла магии. А мы с вами не только можем и должны предугадывать последствия своего колдовства, но и планировать результат перед началом магических действий. Что, почему и в результате чего получается и как добиться желаемого. Вот это мы и будем изучать. Всё, согласно законов диалектики, от простого к сложному. И начнём с самого элементарного: с зажигания болотных огней.

Фея вновь покосилась на меня. Я индифферентно отвела глаза в сторону. Чего на меня пялиться? Может, я тонких намёков не понимаю? Может, я толстокожая?

[1] Авторы не при чём! Повторяем для любознательных читателей: если эти уважаемые учёные настолько широки во взглядах и охватывают необычайно многие области науки и магии, то авторы здесь не при чём!

[2] Евангелие от Иоанна, 1:1.

[3] Ф.И. Тютчев «Нам не дано предугадать…»

Глава 11

Я бы вас послала … Да, вижу, вы оттуда!

Фаина Раневская.

Первый полевой выход оказался недалеко, прямо за границей университетского парка. Сам парк оказался ограждённым прочным забором. И, подозреваю, щедро закрытым магией. Во всяком случае, лезть через забор моя пятая точка отказывалась напрочь. А я ей доверяю. Говорят, что это называется учёным словом «интуиция».

Весь первый курс верхами выехал в лес, начинающийся за забором, под руководством Софьи Викулишны. Впрочем, нас сопровождала лично ректор, Клара Георгиевна, которая заявила, что хочет «растрясти жирок». Какой жирок она у себя нашла, осталось загадкой. Но держалась она в седле великолепно. На опушке леса нас поджидал здоровенный бородатый мужик с дубиной на плече, несмотря на тёплую погоду, в меховом зипуне, вывернутом мехом наружу. Вид у мужика был зверовидный. Явный лесник.

- Как дела, Степаныч? – приветливо окликнула мужика Софья Викулишна.

- Плохо! – пророкотал мужик густым басом.

- А что такое? – всполошилась травница.

- Зверь уходит, – смурным голосом ответил Степаныч, – Сперва волки, а потом и остальные. Что-то их сильно напугало. Или кто-то. В лесу или поблизости.

- И что бы это могло быть? – напряглась Софья Викулишна.

- Да, кто же знает? – пожал плечами мужик, – Но уходят все. Даже кабаны, которые никого не боятся и никому дорогу не уступают. Даже белки свои дупла покидают!

- Волкодлаки? – деловито уточнила кикимора.

- Вряд ли! – отрицательно помотал головой Степаныч, – Эти твари по деревьям не лазят. Может, что-то вроде гигантской рыси? Или гигантская росомаха.

- А может, что-то летающее? Молодой дракон, например?

- Нет! – уверенно заявил лесник, – Дракон за норными зверьками не охотится. А барсуки тоже ушли.

- Подожди-ка! – внезапно нахмурилась кикимора и почему-то бросила на меня острый взгляд исподлобья, – А если … кот-баюн?

- Это может быть, – подумав, тряхнул кудрями Степаныч, – Особенно, если молодой, глупый, и только недавно появился в этих местах. Утверждает территорию, не заботясь о сохранении пищевой базы. И у всех зверей инстинктивный страх перед баюнами. Да, чего там! Они просто цепенеют, когда баюна видят, даже молоденького! Да, баюн может быть. Только, откуда здесь баюну взяться? Это же такая редкость! Легче выводок кристальных драконов обнаружить, чем одного баюна!

- Вот что, Васька, – не отвечая мужику, кикимора повернулась в мою сторону, – Я очень прошу тебя поговорить со своим котом и убедить его прекратить разбойничать в лесу.

- Да вы что! – ахнула я, – Это вы про Горюна намекаете? Обычный котёнок!

- Сколько тебе лет? – строго спросила Клара Георгиевна.

- Семнадцать, – растерялась я.

- А котёнку?

- Столько же.

- Семнадцать лет и всё ещё котёнок? – фыркнула кикимора, – Не обманывай себя, девочка! Это кто угодно, только не обычный котёнок! Баюн он, или не баюн, это уже другой вопрос. Но, думаю, если ты с ним поговоришь, беды от этого не будет, точно. А польза может быть. Поэтому повторяю: поговори со своим котёнком, чтобы не безобразничал!

- Поговорю, – пообещала я в замешательстве, – А чего я буду с ним говорить? Он и так всё слышит.

И я вытащила котёнка из котомки. Котёнок независимо почесал задней лапой за ухом и принялся вычёсываться. Нет, ну какой же он баюн?! Он просто лапочка!

Потом началась скука. Учились ставить шалаши, разводить огонь в лесу, ставить силки и сети, читать следы и прочую муть, которую я с детства умею. Да-да, я знаю, что вокруг Заболотья заповедные леса, где нельзя охотиться. Ну, да. Я бы десять раз сдохла от голода, если бы не подкармливалась тайком в этом заповеднике. Да и не я одна, между прочим! Кое-что про травы и следы мне успела рассказать бабушка до своей смерти, но многому научили друзья. Надеюсь, вас не удивляет, что у меня в Заболотье были друзья?

В общем, поначалу было довольно скучно. Потом я получила задание собрать некоторые травы и пошла искать что-то вроде пруда или озерка. И, – о, радость! – там обнаружился выводок чмышников! Я тут же распределила обязанности и нагрузила их работой. А потом гордо отконвоировала работяг на базу.

- Прошу засвидетельствовать, – небрежно бросила я кикиморе, – В этой толпе ровно одиннадцать чмыш … я имею в виду, одиннадцать хмырников. И они совершенно не опасны! А господин Флик утверждал, что больше пяти хмырников становятся неуправляемыми! Передайте ему, что он неправ!

И я с тайной радостью полюбовалась выпученными глазами и отвисшей челюстью кикиморы, которая слепо шарила вокруг руками в поисках оружия.

Потом я отпустила чмышников восвояси, чему они были крайне удивлены и несказанно рады. Потом отчиталась перед травницей за сборы трав. Потом мы немного поспорили с русалкой по поводу следов, найденных на пригорке, возле озера. Мы сразу сошлись во мнении, что это выдра. Только я говорила, что следы вчерашние, а Алина клялась, что выдра бегала здесь сегодня утром. Потом мы всё же решили, что ни одна из нас не права. Выдра бегала ночью. Пригласили для окончательного решения Софью Викулишну и она подтвердила нашу правоту. При этом очень обрадовалась и объявила, что ставит нам обоим зачёты за весь полевой выход. И мы с чистой совестью побежали к шалашам бездельничать. Ну, может, заодно чай заварить или сварить кашу. Вот тут это и произошло.

Мне захотелось пить и я вытащила из груды вещей, наваленных студентами, свою фляжку. Отвинтила крыжку и поднесла её к губам. Но, отхлебнуть я не успела. Передо мной метнулась чёрная молния и выбила флягу из рук.

- Ах ты, мелкий пакостник!.. – начала я, сурово глядя на Горюна, и осеклась.

Вода, вытекающая из фляги, имела подозрительный, слабо-зеленоватый цвет. Осторожно, кончиком пальца я потрогала воду и понюхала. Так и есть: это не вода, это настой! Меня кто-то хотел отравить?! Неужели, это яд? И, похоже, я знаю, кто это сделал! Я, если вы заметили, девочка миролюбивая и безобидная, когда меня не трогают, но лучше меня не злить!

Я тайком огляделась вокруг. Вроде бы все студенты занимались своими делами и на меня никто не обращал внимания. Тем лучше! Я подняла флягу с остатками настойки и аккуратно завинтила крышечку. И, как бы гуляя, пошла между группами.

Ага! Вот они! Увлечённо обдирают мох с деревьев. Дриадочки.

Может, по здравом рассуждении, я передумала бы их травить. Но сейчас у меня в душе бушевал целый вихрь эмоций. И главное: не привыкла я ещё размышлять прежде, чем что-то сделать. Действовал железный закон, вбитый в Заболотье – око за око, зуб за зуб. Не тронь ведьму – целее будешь! Хватило ума только, чтобы самой не «засветиться». И вот, целый выводок чмышников начал слежку за двумя девчонками. А я наблюдала за происходящим из своего командного пункта, из густых зарослей орешника.

Ждать пришлось недолго. Надрав охапку мха, Карминка отправила Марвинку сдать добычу Софье Викулишне. Она вообще, как я поняла, в этом дуэте заводила, а Марвинка только на подхвате. Отправив подругу, Карминка мечтательно прислонилась к стволу вяза. Шмяк! Она и вскрикнуть не успела, как оказалась на земле. Дурочка! Кто же расслабляется в зачарованном лесу?! И не стоит уповать, что ты дриада. На всякую дриаду найдётся своя ведьми! По двое чмышников вспрыгнули ей на руки и на ноги, крепко удерживая на земле, а остальные трое оказались возле лица. Один деловито зажал нос, второй впихнул между зубов веточку, а третий аккуратно вылил ей настой в образовавшуюся щель между губами.

- Буль-буль-буль! – только и сумела произнести Карминка, – Буль-буль-буль! Ой, мамочки!

Две секунды, и чмышники растворились среди травы. Я внимательно наблюдала. Что уготовили мне эти стервы? Я должна была биться в конвульсиях? Должна была пойти пена изо рта? Или, сказу кирдык?

- Ой-ёй-ёй! Мамочки родные! – тоскливо и обречённо повторила Карминка, и в животе у неё отчётливо забурчало.

Бедняга вскочила и опрометью бросилась в ближайшие кусты. Так вот, что вы мне удумали! Значит, не яд? Ну, и к лучшему! Не будет угрызений совести.

А, вот и подружка возвращается! Где там чмышники? Вот они! Шмяк! Буль-буль-буль! И тоскливый голос:

- Твою ж, лешего, маму!

Передо мной появился один из чмышников и протянул пустую флягу. И вид у него был … подозрительно боевой. Нет, господа хорошие, такие настроения надо обламывать на корню! Иначе, в их глупые головы может заползти глупая идея. Вроде того, что они и с ведьмой могут справиться.

- Да, ты что?! – накинулась я на чмышника, – Вымыть! Чисто-начисто! Ключевой водой! Чтобы и следов настоя не осталось! На всё-про всё – пять минут! Время пошло!

Тут главное, не дать времени на раздумья. Чмышник побледнел и исчез. А из кустов вышла Карминка, постояла в раздумьях, и снова скрылась в кустах. Ну-ну, приятного времяпровождения!

На обратном пути я с упоением любовалась бледно-зелёными рожами дриад и показательно прихлёбывала из своей фляги воду, набранную из найденного неподалёку родника. Пусть видят, что свалить отравление на меня не удастся. Дриады смотрели затравленным взглядом и скрипели зубами. Пустячок, а приятно!

Глава 12

Ситуацию мало уметь использовать, нужно уметь ее создавать.

Сэр Уинстон Черчиль.

- А теперь объяфните мне, как фы спрафляетесь с хмырниками! – профессор Флик, и без того выше шеи похожий на ежа, нахмурился, отчего густые волосы на голове вообще встали дыбом, – Как фы умудряетесь нарушать законы демонологии?

Скороговорку профессора непривычному собеседнику понять нелегко. Нужна тренировка. Однако, частое посещение лекций вырабатывает определённый навык. Гном не делает скидок, поняли вы его или нет. Хотите сдать предмет – извольте понимать! Напрягайтесь, господа, напрягайтесь! Вот мы и напрягались.

- Ну … – задумчиво сказала я, почёсывая за ушами котёнка, который блаженно щурился и мурчал от наслаждения, – В детстве у нас тоже говорили, что чмыш … ой, простите, хмырники больше пяти опасны. А потом я познакомилась с дядькой Тыртышем. Он у нас в Заболотье командир одного из отрядов стражников. Однажды этот отряд делал рейд на местном базаре … Во-о-от … Там и познакомились. Хороший дядька оказался.

- Я про хмырникоф! – напомнил Флик.

- И я про них, – заверила я, – Так вот, однажды этот дядька Тыртыш рассказал мне, как надо действовать стражникам, если бунтует толпа. Понимаете, толпа большая, а стражников мало? Так вот, есть специальные приёмы. Я не буду говорить о том, что можно внедрить своих агентов заранее. Предположим, что мы туда никого внедрить не успели.

Что такое толпа? Это не просто сборище людей. В толпе человек теряет свою индивидуальность и становится частью толпы. Винтиком. Он теряет интеллект и рассудок. Начинает действовать на инстинктах. Причём, зачастую, на самых низменных инстинктах. Толпа объединена единой целью, единым планом действий и волей вожака.

- Зачем фы рассказыфаете мне про толпу?! – взорвался профессор, – Я просил рассказать про хмырникоф!

- Та-а-ак, – устало протянула я, – Придётся вернуться чуть назад. Сколько человек, по вашему мнению, составляет самую маленькую толпу? Вот, один, это явно не толпа. Это один. А сколько будет в толпе?

- Хм? – задумался профессор и пошевелил в раздумье бровями. Отчего пришёл в движение весь пучёк волос на голове. Ощущение было такое, будто седой ёжик свернулся в клубок, выставив во все стороны колючки, и тут же развернулся обратно, – Дфа, это тоже не толпа. Три … нет, это тоже толпой можно считать с большой натяжкой … Четыре. «Небольшая толпа, в количефтфе четырёх челофек, напала на мирного гнома и ограбила его, отобраф часы, деньги и ценности», – это звучит логично. Не отторгается фнутренне. Итак, самая маленькая толпа – это четыре челофека!

- Отлично, профессор! – похвалила я, – А теперь скажите, до какой численности толпа будет однородной?

- Откуда я знаю? – дёрнул плечом профессор.

- До семи человек, – подсказала я, – Попробуйте усадить за стол семь человек и угостить их вином. Даже пьяные, они все семеро будут обсуждать одни и те же темы, вести одни и те же разговоры. А если вы посадите восемь, то обязательно – обязательно, профессор! – они разобъются на две маленькие группки. И разговоры будут уже внутри этих маленьких групп.

- К чему мне это знать?! – похоже, профессор дошёл до кондиции.

- К тому, – неторопливо пояснила я, – что у хмырников это не так. У них и одно и другое равняется пяти особям! Пять хмырников – это толпа. До пяти – нет. Четыре хмырника – это сборище индивидуалистов. А пять – толпа. Но уже шестой хмырник становится зачатком второй группы в этой толпе. То есть, может быть поставлен в противовес общей, единой до этого группе. При этом, заметьте, любой хмырник в толпе из шести особей может считаться шестым! Не обязательно тот, кто пришёл последним. Как, собственно, и у людей, только у людей восьмой, а не шестой.

Итак, мы встретили толпу в количестве более семи человек или более пяти хмырников. Это автоматически означает, что у толпы есть общие интересы, иначе они не собрались бы, и есть вожак. Формальный или неформальный. То есть, назначенный или назначивший сам себя. Или подсознательно принятый в качестве вожака теми, кто составляет толпу. Кто он? Явно тот, кто отдаёт команды. Кого слушают. Что делать?

Первое. Ни за что не показывать ни малейшего признака страха. И в то же время, относиться к толпе уважительно. Подчёркиваю, к толпе, но не к лидеру.

Второе. Необходимо моментально определить, в каком состоянии находится толпа, агрессивная, паническая, стяжательская или попросту сборище зевак или родственников.

Отдельно замечу, что толпа хмырников свыше пяти особей автоматически считается агрессивной по отношению к одинокому человеку. И, справедливо.

Третье. Не будем рассматривать стяжательскую толпу или сборище любопытствующих, они не опасны. Во всяком случае, пока их характер поведения не изменится. А характер поведения толпы, кстати, меняется быстро и, порой, неуправляемо. Положим, мы встретили агрессивную толпу. Если это люди, и не вы объект их агрессии, легче всего попытаться встроиться в толпу под видом «своего», а затем, под благовидным предлогом отстать. Только не затягивать с этим! Человек в толпе быстро теряет индивидуальность! Встроишься в толпу, а через пару минут уже вместе со всеми орёшь какую-то чушь. Итак, встретил толпу и сразу: «Ребята! Я с вами! Куда идём? Кто против нас? Подонки! Негодяи! Да мы их! В лепёшку! Ой, у меня шнурок развязался. Вы идите, я догоню!». Ну, и сразу ходу в ближайший переулок.

С хмырниками так не пройдёт. Мы никак не сможем для них стать «своими». Значит, начинается процесс разделения толпы на группы. Помните, я говорил, что любой шестой хмырник это зачаток второй группы внутри толпы? Итак, определяем вожака. Как и у людей, это не обязательно самый сильный или самый старый, почтенный. Это тот, кто говорит и кого слушают. Если ещё никто не говорит, попробуйте угадать на вид. Как правило, интуиция подскажет, кто здесь лидер. Может, вы ошибётесь и ваша интуиция подскажет вам не лидера, а его помощника, заместителя. Тоже неплохо, хотя угадать вожака лучше. В соответствии с пунктом первым, смело и решительно, нужно потребовать от него чего-то очень простого. Легко выполнимого. И, одновременно, угрожать остальным при невыполнении этого требования. Например: «Эй, ты! В зелёной курточке! Поди-ка сюда! А не то я тут этим двоим так по черепушке врежу, что они всю жизнь на мир из грудной клетки смотреть будут! И подкрепить свои слова красноречивым жестом.

- Хмырники? В зелёной курточке? – ошалел профессор.

- Да, нет же, – раздосадованно пояснила я, – Это в принципе. Какая разница, хмырники, люди? В зелёной курточке или тот, который под берёзой стоит? Выделил главного, сказал ему что нужно сделать, пригрозил и подкрепил угрозу решительным жестом. Люди в толпе очень внушаемы. В десятки раз более внушаемы, чем вне толпы. Они поверят. Как и хмырники. И тут начинается психологическая игра. Точнее, даже, игра на инстинктах. Та часть толпы, которой вы угрожаете, даже не думает, а просто чувствует, что это так легко, избежать угрозы – надо только вожаку выполнить ваше требование, такое незначительное, такое пустяковое. К примеру, подойти ближе. Ерунда ведь?

На самом деле, не ерунда. Выполняя ваше требование, лидер теряет свои лидерские качества, а вы эти качества приобретаете. Понимаете? До этого момента командовал безоговорочно лидер толпы, а теперь он сам начал подчиняться.

Что происходит с точки зрения лидера? Ему предлагают какое-то лёгкое и необидное действие. Угрожая насилием части толпы, за которую он чувствует некую ответственность. Почему бы не выполнить это лёгкое и необидное действие? А там посмотрим! Если что, толпа разорвёт этого нахала! Толпа его, лидера, слушает, как святого!

И лидер делает несколько шагов вразвалочку вперёд, демонстрируя свою полную независимость и, даже, агрессивность. Может и сказать что-то угрожающее. И тут вы даёте новую команду. Опять лёгкую, необидную. Например, он идёт к вам, а вы ему: «Стой! Достаточно!». Он останавливается. Почему бы не остановиться? А на самом деле, он уже второй раз пошёл у вас на поводу.

Теперь хорошо потребовать у него отчётности. Потому что, тот, кто требует, всегда выше того, кто отчитывается. Это в подсознании сидит. Но ни в коем случае нельзя задавать вопрос: «Что вы здесь делаете?». Это сразу отбрасывает толпу к цели её сбора и мгновенно повышает агрессивность. Можно спросить: «Ты зачем, негодяй, столько молодёжи собрал? Хочешь их спинами прикрыться? Ведь, знаешь, подлец ты этакий, что им больше всех достанется?» И сразу идёт опять разделение толпы на группы. Молодёжь начинает чувствовать себя неуютно и обманутыми. В случае с хмырниками, можно спросить: «Тебе что, детей не жалко? Если то-то и то-то, то дети пострадают!». Имея в виду, что если не выполнят ваше требование. Про детей – верное средство. Хмырники всегда с детьми ходят, когда их больше пяти. Проверено. А, вместе с детьми, начинают волноваться и их матери. Прямой раскол в толпе!

- Разделяй и фластфуй, – пробормотал профессор Флик.

- Вот-вот, – обрадовалась я, – В самую точку! Потому что идёт пункт четвёртый.

Четвёртое. Так ли, по другому ли, мы добились того, что вожак лидерские качества подрастерял, толпа готова делиться по группам. А перед толпой стоим мы, такие смелые и решительные. На которых перешла часть лидерских качеств вожака. Замечу ещё, что все команды мы даём в приказном тоне, не терпящем рассуждения, отрывисто и, главное, не даём возможности толпе осознать, что происходит. Вот толпа шла, чего-то орали, были настроены решительно, и вот, встретился кто-то жёсткий, решительный и требует от главаря каких-то действий. И главарь подчиняется. Ага! значит, этот главарь ещё более главарь, чем бывший главарь! И что теперь? Нам-то куда?

Вы, дорогой профессор, наверное уже догадались. Теперь идёт переориентация ценностей. Идёт изменение характера толпы. А я уже говорила, что процесс этот внезапный и быстрый. С людьми лучше всего переориентироваться на стяжательство. Типа: «Дурачьё! Вон магазин, который самому подлому врагу и принадлежит! Бей его! Пусть негодяй разорится! Имеем право!». Жалко, конечно, что пострадает чьё-то имущество. Но, это лучше, чем убийства и членовредительство. С хмырниками легче. В том смысле, что их можно привести в послушание. Но! Необходимо всю толпу, или её значительную часть, сразу же занять какой-то работой. Например: «Мне нужно вон то бревно из болота! Тащи его сюда! А ты что стоишь? В морду хочешь?». То есть принцип «Разделяй» применять в возможно более полном виде. Опять же, если вся толпа кинулась тащить это бревно, нужно часть хмырников осадить: «А ты куда, низкорослый? А ну, всех детей собрать вот на этом пригорке! Вот ты, мамаша собери! Что? Ты не мамаша? Ты папаша? Всё равно собери!». И чем больше хаоса вы создадите, тем лучше. Чем мельче группы, на которые вы разбили толпу, тем легче ими управлять. И, конечно, у вас должна быть группа заложников. Можно тех самых, которых вы определили в самом начале. Помните? «Иди сюда, иначе я этим двоим черепушки в грудь вобью»? Вот пусть эти двое так и остаются у вас под угрозой. Или те же дети хмырников. Дескать, если вы не сделаете, сожгу, распотрошу, переломаю! И ещё. Очень полезно назначить среди хмырников ответственного. Вот, мол, именно ты отвечаешь мне за весь этот бедлам! И если что … ну, ты понял? Опять же, лучше без конкретики. Пусть он сам себе ужасов напридумает.

Итак, толпа разобщена, отдельные группы, ранее составляющие толпу занимаются разными делами. Каждая из групп, по определению, менее пяти особей, иначе опять толпа соберётся. В каждой группе назначен крайний, которому пригрозили, что именно по его результатам будет определяться карать заложников или миловать. Команды следуют настолько часто, чтобы никто не смог успеть задуматься над происходящим, только исполнять поставленную задачу. Одна из групп, а может попеременно, выполняют ту задачу, которая необходимо именно вам, остальные делают любую фигню, лишь бы при деле были. Всё! Ваша победа! И, почему я должна их бояться?

- Я, кажется, понял! – загорелись глаза гнома, – Сейчас же иду в лес! Сейчас же!

- Может, мне проводить вас, профессор? – предложила я, – Так, на всякий случай?

- Меня?! – оскорбился гном, – Профессора демонологии?! Ни за фто! Я, к фашему сфедению, участфофал ф Кантуньской битфе! У меня фоинское зфание – старший сержант!

На следующий день у нас третьей парой как раз был урок демонологии. Профессор Флик вальяжно вскарабкался на специальный помост, установленный для него, постучал указкой по столу и начал привычной скороговоркой:

- Уфажаемые гофпода! Сегодня начнём неожиданно. Как фы думаете, сколько челофек можно назфать словом «толпа»?

И борода старого гнома слегка растопырилась, словно профессор, там, внутри бороды, улыбнулся.

Глава 13

Бди!

Козьма Прутков.

Часы на городской башне пробили полночь. А ровно в полночь таверна «У Толстого Хиля» закрывается. Я молча поднялась со своего привычного места. Ах, какая красота! Все посетители дружно встали и почесали к выходу. Те, кто не успел это сделать за столиком, рассчитывались на ходу. Это правильно. Я девочка мирная, но могу и в глаз дать. Если меня спровоцировать. Вот они и не провоцируют … уже целый месяц. А до этого пытались, чего уж скрывать. То тролли, то гномы. Эти мелкие пакостники любят с оружием баловаться. Не то, что простодушные тролли. У Толстого Хиля уже полкладовки забиты всякими железками, которые гномы из отшибленных рук роняли. Думала для себя подобрать что-то стоящее, так ведь нет! Если бы гномы делали под заказ, для моего роста, а то всё маленькое, хлипенькое, под себя. Подобрала пору кинжалов, которые сами гномы считали небольшими мечами, да тройку метательных ножей, остальное побросала в кладовку. Орки тоже заходили. Пару раз. Получили, что хотели. Хотя один из них и показывал мне бицепс, который толще обоих моих ног, вместе взятых. А потом орки дружно переместились куда-то в другое место. Говорят, городская стража несколько раз с ними стычки имела. Вроде, даже, раненые есть. Я имею в виду из городской стражи. Орки на раны внимания не обращают. Эх, этих бы ребят, что стражники, да на пару месяцев на стажировку к нам, в Заболотье, они бы из этих орков верёвки вили!

Вот с такими праведными мыслями я проследила, чтобы все посетители покинули харчевню, распрощалась с Толстым Хилем, официантом Марком и поварихой Бельей, и позвала Горюна. Тот мгновенно выскочил из под стола, где уплетал сметанку, щедро налитую тёткой Бельей. Гномиха утверждала, что с появлением котёнка, мыши исчезли не только в нашей таверне, но и на два квартала в округе. Я скептически ухмыльнулась на эти слова, но повариха верила в это свято. Я сунула Горюна за пазуху и тихонько выскользнула на улицу. Убедилась, что дверь за мной закрыли на толстую задвижку и пошла себе в родной университет. Ибо вставать рано.

На улице холодало. Изо рта уже вырывались лёгкие клубы пара. Идти было легко и приятно. Я даже слегка пританцовывала. И вдруг Горюн выскочил из-за пазухи и исчез. Куда он? Я наклонилась, чтобы рассмотреть его на земле, и в этот миг что-то слегка свистнуло. Впрочем, я не обратила внимания. Меня интересовал котёнок. А котёнок пропал. Вот, словно растворился среди извилистых и призрачных теней на земле.

- Горюн, ты где? – позвала я, – Кис-кис-кис!

Котёнок, который обычно со всех ног бросался на зов, словно сквозь землю провалился. Да, что такое, в самом деле?!

- А-а-а! – коротко вскрикнул вдруг кто-то невдалеке, и тут же зашёлся долгим, захлёбывающимся криком, – А-а-а-а-а-а-а!!!

И крик оборвался. Я кинулась на голос и еле успела отпрянуть от вытянутого в мою сторону арбалета.

- Вжик! – просвистела над моим плечом стрела. Очень знакомым свистом. Я только что слышала такой же!

И арбалет выпал из дрожащей руки стрелка.

- Ведь … ма! – странным, булькающим голосом проговорил стрелок, – Зря я принял заказ на твоё … убийст … во!

И стрелок упал. Я бросилась к нему и принялась тормошить. Поздно. Мужчина не подавал признаков жизни. Я перевернула его на спину и поняла почему. Горло стрелка было располосовано несколькими ударами ножа. Кто же это мог сделать?! И куда он делся после этого? Стрелок спрятался в тень возле забора. А его убийца? Забор сплошной и высокий. Ни убежать, ни перепрыгнуть. Он никуда не мог деться! Он где-то здесь!

На небе неожиданно расступились тучи и выглянул месяц, заливая всё вокруг бледно-жёлтым сиянием, позволяя увидеть сразу всю улицу. Никого нет! Только я и стрелок. Мёртвый стрелок. Я взглянула ему в лицо. Лицо закрыто специфической маской. Ассасин! Наёмный убийца! И, между прочим, его услуги очень дорого стоят. У ног валяются два небольших арбалета. Оба облегчённые, которыми можно с одной руки стрелять. Получается, из одного арбалета он промахнулся, когда я наклонилась. А из второго? А из второго он стрелял, когда был, по-сути, уже мёртв. Поэтому подвела тренированная рука. Но, кто же его убил и куда делся убийца? Я похолодела. Тучи вновь набежали на тонкий серп месяца и вокруг потемнело.

Горюн! Котёнок сидел на том же месте, где он выскочил у меня из-за пазухи и сосредоточенно вылизывался. Как же я тебя раньше не заметила! Я подхватила беглеца, сцапала арбалеты и стрелы к ним, и стремглав помчалась вдоль по улице. А что? Не пропадать же добру! Страшно ли мне было? И да, и нет. Что я, трупов раньше не видела? У нас в Заболотье это совсем не редкость. Другое дело, что на меня лично никто раньше не устраивал засад. Кому я нужна? Как говорится, ни денег, ни шерсти, ни вида. Оказывается, кому-то нужна. Точнее, наоборот, настолько ненужна, что мне устроили засаду. И очень дорогую засаду! Перепутали с кем-то? Ассасин сказал «ведьма». Значит, охотился именно на ведьму. А на меня ли? Не перепутал ли он меня с другой ведьмой? Ой, вряд ли! Такую ведьму, худышку-заморыша, как я, ещё поискать и поискать!

До самого университета я размышляла и никак не могла понять смысла событий. Один раз я даже скептически усмехнулась, вспомнив двух дриад. Нет, ассасин им не по карману. Как бы там они богато не выглядели. Те, кому по карману такие наёмники, в нашем университете не учатся. Они учатся в столице. Даже если предположить, что не в деньгах дело, всё равно не получается. Слишком мелкие между нами раздоры. Ну, не опасаются же они в самом деле меня до смерти? Смешно!

Тролли? Не их стиль. В крайнем случае, эти ребята, сильно обиженные, что вынуждены были уступить ведьме-девчонке, собрались бы толпой и попытались меня как следует отмутузить. Именно так: не убить, а отмутузить. Не факт, что у них получилось бы. Не факт, что, если бы получилось, не произошло бы случайного моего убийства. Но, наёмник? Нет, не их стиль.

Гномы? Кто? Одинокому гному нанять ассасина немыслимо. Хотя вообще гномья община весьма богата. Но, если бы решение о моей ликвидации принимала гномья община, гномка-повариха Белья об этом знала бы. И так бы себя не вела. Вот, что угодно поставлю, что так не вела бы. Может и не сказала бы напрямую, особенно, если её специально предупредили бы, но вот так искренне улыбаться на прощание, зная, что где-то неподалёку меня ждёт убийца, она бы не смогла. Я знаю.

Гоблины? Ну-у-у … не так уж гоблинам от меня досталось. В нашем районе гоблинов вообще немного. Они себе другой район выбрали. Я уже немного в местных реалиях разбираюсь. Гоблины могли бы нанять убийцу финансово. Но – смысл?! Гоняла я гоблинскую шушеру, никому из серьёзных людей, то есть, гоблинов, на больную мозоль не наступала. Гарантирую.

Люди? Из тех, кто живёт в нашем мире? Вроде того же Толстого Хиля или Романа Кольцова? Да, парочка глупых, хулиганистых подростков, прыщавого вида и пубертатного периода, получила от меня подзатыльники. Но ушли без обид. С твёрдым осознанием, что эти подзатыльники они сами заслужили. И внешне не тянули они на «золотую молодёжь». Вообще, заведение «У Толстого Хиля» и респектабельные посетители – это несовместимые понятия. Наши клиенты – работяги, средний класс, да студенты, вроде меня. Какие уж тут ассасины?!

И ещё один нюанс. Вчера мне тонко намекнули, а не могла бы я взять под свою опеку не одну таверну, а две или три? А чего, мол? В одной уже, считай, порядок навела, туда маргиналы и бузотёры соваться перестали. Осталась только профилактика. Так, почему бы не взять ещё таверну под крылышко?

Так вот. Если бы я кому-то серьёзному дорогу перешла, мне бы таких предложений не делали. У хозяев таверн на такие дела нюх. Им нужен доход, а не проблемы.

Так ничего не придумав, я тихонько пробралась в общежитие через предусмотрительно незапертое окно женского туалета на первом этаже, пробежалась на цыпочках по коридору на второй этаж и, еле скрипнув ключом, прокралась в свою комнату. Завтра я ещё раз обо всём подумаю. Наверное, всё же наёмник обознался. Хотя … ассасин, обознался? Фантастика какая-то! Но всё остальное – ещё фантастичнее. И кто же такой этот неуловимый мастер ножевого боя, который умудрился незамеченным подкрасться к ассасину, нанести ему несколько ножевых ударов по горлу и раствориться в темноте улицы? По профессионализму не уступает, пожалуй, самому Роману Кольцову!

Я быстро разделась, зевнула, и юркнула в кровать.

Глава 14

Не хотите по плохому? По хорошему будет хуже!..

Николай Фоменко.

- Ты видела? – возбуждённо спросила меня русалка, – Ты читала?

- Что именно? – уточнила я.

- Объявление! – Алина сказала это так, как будто одним словом всё объяснила.

- Какое ещё объявление? – у меня на носу была сдача лабораторной по зельеварению и сейчас я увлечённо выписывала из библиотечной книги нужные рецепты.

- Так ты ничего не знаешь? У нас через две недели будет бал!

- Угум! – кивнула я головой, в которой пытались уложиться нужные формулы.

- Угум?! – возмутилась русалка, – Тебе говорят про бал, а ты отвечаешь «угум»?!

- Угум! – повторила я.

- Ну, нет! Так не пойдёт! – и учебник зельеварения отлетел в сторону.

- Ну? – упёрла я руки в боки.

- Не «ну»! А студенческий бал! Новогодний праздник!

И Алина мне всё рассказала. Оказывается, ректорат университета решил устроить для студентов традиционные трёхдневные новогодние каникулы. Всё-таки праздник, как ни крути. Поскольку каникулы короткие, отпускать студентов по домам не стали. Вместо этого решили устроить бал. И теперь всё студенческое общежитие гудит в предвкушении. А самые нетерпеливые барышни, вроде дриад, уже умчались в университетский городок в поисках самых нарядных платьев. Ибо, буквально завтра, ой, да какое завтра! буквально сегодня к вечеру, всё лучшее уже расхватают!

- Ты чего сиднем сидишь? – не поняла русалка, – Я ей говорю, что пора за платьем бежать, а она сидит и сидит!

- Алиночка, милая, – вздохнула я, чинно сложив руки на коленках, – Скажи мне пожалуйста, как ты думаешь, Новый год, это праздник?

- Конечно! – обрадовалась русалка.

- Весёлый, радостный? Во время которого и выпить не грех? – продолжала я.

- Ну, да!.. Бокал шампанского не повредит юной леди!

- То есть, – безжалостно продолжала я, – все таверны и трактиры будут работать всю ночь? И в этих трактирах все будут пить за своё здоровье и за удачу в новом году? И не все смогут правильно расчитать свою меру? В том числе, в «Толстом Хиле»? Я правильно это всё понимаю?

- Ну … да …

- И зачем тогда мне знать о студенческом бале? – пожала я плечами и принялась загибать пальцы, – а) я не успею на бал; б) у меня нет платья; в) я не умею танцевать; г) меня вообще не привлекают такие мероприятия …

Я задумчиво поболтала оставшимся незагнутым мизинцем, загнула его и закончила:

- К тому же у меня задолженность по зельеваренью, и я с удовольствием использую три дня каникул для подготовки к сдаче лабораторной!

Похоже, что болтание мизинцем было лишним, потому что, после моего последнего заявления, русалка вскинула голову, вроде боевой лошади, заслышавшей зов трубы, и горячо возразила:

- А вот фигушки! На каникулах работать тебе не дам! Будешь отдыхать, как положено любой ведьме! А про все эти «а», «б», «в» и прочие ижицы … Во сколько собирается закрывать таверну Толстый Хиль в новогоднюю ночь?

- Часа в два, может в три ночи, – ответила я, – К этому времени, он говорит, вся публика разбредается смотреть фейерверки и уличные гуляния. Остаются единицы, ради которых держать открытой таверну нет смысла.

- А студенческий бал будет до утра! – победно заявила Алина, – После закрытия своей харчевни ты вполне можешь присоединиться к нам! Ну-ка, встань!

- Чего ещё? – не поняла я, но на всякий случай, встала.

- Чего, чего … Эту руку вот сюда, эту вот сюда! И, трам-пам-пам, трам-пам-пам …

- Сдурела?! – окрысилась я.

- Н-да … танцовщица из тебя … ты только не обижайся!..

- Я и не обижаюсь. Я сразу сказала, что танцевать не умею.

- Будешь уметь! Это тебе я говорю! А, когда я что-то говорю …

- Знаем, знаем, – ехидно перебила я, – Когда ты что-то говоришь … например, про применение лягушачьих шкурок в деле магии … остальные хихикают!

- Подумаешь! – покраснела русалка, – один раз ошиблась! Но, если я сказала, что ты будешь танцевать, то ты будешь танцевать! Спать не будешь, есть не будешь, а танцевать будешь! Так и знай!

Я с тоской посмотрела на наполовину исписанный конспект. То, что Алина не отступит, было предельно ясно.

- Ну, давай, – вздохнула я, – Учи …

И началось! Трам-пам-пам, трам-пам-пам, тара-рира-рира-ра! Трам-пам-пам, трам-пам-пам, тара-рира-рира-ра! Держи спину прямо! Подбородок выше! Взгляд слегка в сторону! Трам-пам-пам, трам-пам-пам, тара-рира-рира-ра! Трам-пам-пам, трам-пам-пам, тара-рира-рира-ра! Приседай мягче! Носки ног разверни в стороны! Руки не хватаются судорожно за одежду, а свободно лежат! Трам-пам-пам, трам-пам-пам, тара-рира-рира-ра! Трам-пам-пам, трам-пам-пам, тара-рира-рира-ра! Не приседай так низко, ты танцуешь, а не вприсядку идти собираешься! Трам-пам-пам …

Через пятнадцать минут у меня заболела спина, ещё через пятнадцать минут – ноги. Это же ужас! Это же так неестественно!

- Правда, здорово? – с наслаждением промурлыкала Алина, немыслимо вращаясь вокруг меня, с закрытыми глазами, – Отдаёшься танцу, и плывёшь … плывёшь …

- Какое «здорово»? – прохрипела я, – Сплошное мучение!

- А ты не напрягайся, – не открывая глаз, посоветовала русалка, – Войди в ритм и получай наслаждение!

Это хорошо сказать «войди в ритм». Ритм музыки я слышала, но подстроиться под него решительно не получалось.

- Ты не сопротивляйся, – снова раздался совет Алины, – Я буду вести в танце, а ты только старайся не оторваться от меня. И плыви.

Надо же: «плыви»! Я закрыла глаза и попыталась представить себя в воде. Вот вода колышется в странном ритме: трам-пам-пам, трам-пам-пам, тара-рира-рира-ра! Трам-пам-пам, трам-пам-пам, тара-рира-рира-ра! А я стою в этой воде по плечи, держусь за русалку, положив ей руки на шею и на бедро, и качаюсь вместе с водой. А, что? Прикольненько! Я и не заметила, как танец полностью захватил меня.

- Ну, ведь можешь, когда захочешь! – послышалось рядом со мной.

Я спохватилась и открыла глаза. Это что? Это, получается, Алина выскользнула от меня в сторону, а я одна танцую, поддавшись ритму? Ну, дела! Я такого от себя не ожидала!

- Всё! – категорично подвела итог русалка, – Ты идёшь на бал, и точка! А я тебя ещё и не такому научу!

Я только сомнительно покрутила головой. Но вредная русалка не отставала от меня все две недели, до самого праздника.

Утро тридцатого декабря выдалось морозным, но ясным. Преподаватели, кажется. тоже были в ожидании микро-каникул и, вопреки ожиданиям, студентов не мучали. Лекции были коротенькие, и почти всё – повторение по уже пройденному материалу. Ну, может, кроме магии. Пока ещё бытовая её разновидность. Преподаватель магии, молоденькая фея Салса, очень серьёзно относится к своему предмету. И на каждом занятии мы углубляем свои знания. На каждом. Но, даже и она, поддалась общим настроениям, и мы колдовали новогодние украшения. Пусть они через три дня развеются, но настроение праздника создадут. Мы прониклись идеей и старались вовсю.

Через пару часов Салса впечатлилась. Чего здесь только не было! Самое простенькое колдовство сделала я: бесконечный снег, который менял свой цвет от густо-синего через бледно-голубой до чисто-белого и обратно. Снег не долетал до земли, бесследно растворяясь над поверхностью. И не мочил предметы, на которые падал.

Я тщательно посчитала, и у меня получилось, что хватит на три-четыре дня. До конца праздников. Сейчас образец снегопада скромно сыпался в углу аудитории. Остальные будущие маги развернулись шире. Весёлые, разноцветные призраки весело скакали по стенам, весело скалясь на все триста двадцать зубов, норовя выскочить в коридор, под потолком порхали тысячи бабочек с зеркальными крылышками, Алина пустила расти по стенам благоухающие цветы, по виду напоминающие гигантские снежинки, и утверждала, что такие цветы через пару часов доберутся до главного зала, где намечено торжество, и полностью покроют его стены. На те же три дня. Были весёлые фейерверки, не обжигающие руку, если к ним прикоснуться, блуждающий солнечный зайчик, который, попав на кого-то из присутствующих, формировал у него на лице забавную маску. Ой, да много чего было весёлого и забавного. Не обошлось и без сомнительных «шуточек».

- Это что? – подозрительно спросила Салса.

- Светлячки! – бодро отрапортовал студент Игнас, тёмный альв, – Разноцветные!

- «Светлячки»? – сардонически переспросила фея, – Знаем мы этих «светлячков»! Каждый год одно и то же! Раздолбаи! Вы, что же, господа, полагаете, что ваши преподаватели не читают книг из собственной университетской библиотеки? В частности «Занимательную магию для начинающих», страница тридцать семь, раздел «Светлячки Монферана»? Вы думаете, я не знаю, что каждый светлячок, севший на платье, делает кусок платья вокруг себя прозрачным? А светлячков этих, как я понимаю, тысячи три?

- Фи!!! – вырвался единодушный презрительный выдох у девочек. Показалось мне или нет, что некоторые выдохи были притворными?

- Да, как вы могли такое подумать?.. – начал было Игнас.

- Ну-ка, посади парочку себе на брюки! – не стала дослушивать Салса, – Чего тянешь? Незачёт тебе, Игнас! Раздобай! Всю коробку мне в шкаф! Живо! До конца занятия сорок минут. Не будет чего-то приличного, назначу на Новый год дежурным по конюшне!

- А это что? – фея остановилась возле товарища Игнаса по парте, лешего Фёдора.

- Белочки, зайчики … – повесил голову Фёдор, – Пушистики …

Интересно, почему он понурился? Очень миленькие зверушки! Няшные! Так и хочется потискать! Только мой котёнок почему-то насторожился. Весь поджался, как перед прыжком, хвост вытянул в струнку и только кончик хвостика дрожит в нетерпении.

- Книга та же, страница двести пять, раздел «Пушистый ужас» – безжалостно констатировала Салса, – Милые пушистики периодически превращаются в крысиные скелеты и пытаются тяпнуть присутствующих за ноги. Вы думаете это порадует прекрасных дам на балу? Незачёт! Коробку ко мне в шкаф! Под ключ! Кстати, хочу сообщить вам, что за такие «шуточки» вы можете огрести совсем не шуточных подзатыльников от своих товарищей со старших курсов! Поверьте, они эти шуточки уже знают, и за честь своих дам вступятся! Да и самы дамы со старших курсов могут не простить! И ответить от души! А бал, напоминаю, общий! Так что, считайте, что я спасаю ваши шеи от подзатыльников!

Похоже, наши шалуны подозревали, что могут попасться, и готовились к провалу заранее. Во всяком случае, замену своим «шуточкам» они подготовили быстро. Игнас показал разноцветные воздушные шарики, больше похожие на мыльные пузыри, которые периодически слипались и разлипались, образуя на потолке каждый раз новый узор, а Фёдор заставил ёлочку пульсировать каждой иголочкой, словно гирляндой огней. Фея подобрела и поставила раздолбаям вожделенный зачёт.

На следующий день начались каникулы и я ускакала в университетский городок с раннего утра. И выбрала в подарок Алине шикарную косметику. Настолько шикарную, что я и не подозревала, что такие вообще могут быть. Там было всё! То есть, вообще всё, что вы могли бы себе представить! Это было … это было потрясающе и восхитительно! Волшебно! Целая шкатулка потрясающих и восхитительных вещей. Шкатулка? Это только называлось шкатулкой. По размерам это приближалось к небольшому сундучку! И стоило это … для моих доуниверситетских представлений – немыслимо! Ну, до университета, я и серебряную денежку только один раз в руках держала, когда спёрла её у одного гоблина. И не надо мне морали читать! Мне её уже читали.

Теперь, благодаря работе в «Толстом Хиле», деньги у меня появились. Да и то … Когда Толстый Хиль спросил меня, какую оплату я хотела бы получать, я зажмурилась и выпалила наобум:

- Пять медяшек! В неделю!

По моим понятиям, Толстый Хиль должен был возмутиться, мы бы поторговались и сошлись на одной медяшке в неделю. Или, даже, на двух! А что? Я в Заболотье только две медяшки в месяц получала. В месяц! А работы было!.. Всё прибрать, постирать, поддерживать чистоту в номерах, ухаживать за скотиной, помогать повару наколоть дрова и принести воды, помогать загружать-разгружать в подпол припасы, которые поставлялись в трактир, бегать по окрестным лавкам за продуктами, которые заказал хозяин, и сверх того, как и у Толстого Хиля, вышвыривать из заведения нежелательных клиентов. Да-да, за всё-про всё мне платили две медяшки в месяц. И кормили. Если, конечно, что-то от посетителей оставалось.

Поэтому, когда Толстый Хиль сразу же согласился, я очень удивилась. И похвасталась Алине, как ловко я договорилась про оплату. Алина вздохнула, взяла меня под локоть и потащила назад, в таверну. И, когда она, при мне, договорилась об оплате в три серебрушки в неделю, я онемела. А русалка ещё долго ворчала о «толстых и жадных трактирщиках». Хотя Толстый Хиль клятвенно пообещал пересмотреть мою оплату, если я и впрямь отважу пяьных троллей от таверны и дела пойдут вверх. И смотрел таким честным взглядом, таким честным, что я … поверила!

Конечно, кое-что я потратила на самое необходимое для себя. Серебрушки две-три. А остальное, всё что скопилось за это время, я отдала за косметичку для Алины. Не жалея нисколько. Ближе русалки у меня теперь никого не было.

Когда я вернулась, Алины в номере не было. Наверное, побежала в университет, уточнять про бал. Я улыбнулась про себя, намагичила небольшую ёлочку в углу, которая дня через три развеется, и сунула свою покупку под ветки. Пристроив небольшую записочку: «Моей лучшей подруге Алине от чистого сердца. С Новым годом! Васька».

И побежала в таверну к Толстому Хилю. Сегодня следовало ожидать пьяных рано.

Глава 15

Что посмеешь, то и пожмешь.

Николай Фоменко.

В таверне царил праздник. Люди и не люди веселились от души. В меру наполненности кошелька, разумеется. Я влетела запыхавшись, потому что боялась, что подвыпив, народ начнёт бузить раньше обычного. Зря спешила! В забегаловке царили мир, тишина, спокойствие и благоденствие. Во всяком случае, первые десять минут, после того, как я вошла. А потом …

- Хозяин! Вина! Один … нет, два кувшина!

Харр. Давненько этот тролль в нашу харчевню не заглядывал. Я печально вздохнула. Два кувшина для тролля – это мало. Через четверть часа он потребует ещё. А мозги у троллей такие нежные, такие незамутнёные. Не удержится, возьмёт ещё два кувшина. А развезёт его уже после третьего. Но, дурачок будет упираться изо всех сил, чтобы выпить все четыре. Не мужик он, что ли?! А после четырёх кувшинов начнутся «подвиги». Итого, через полчаса меня ждёт работа. Ну, собственно за это мне Толстый Хиль деньги и платит. Разве не так?

- Всё будет пучком! – негромко рыкнул тролль, проходя мимо меня, – без этих, как их, иск … икс …

- Эксцессов? – с любопытством подсказала я.

- Во-во! – облегчённо выдохнул тролль, – Без них!

Ага! А я такая наивная дурочка здесь сижу! Первый раз тролля в глаза вижу, чтобы вот так – раз! – и поверить. Кстати, этот Харр чего-то сегодня вырядился. Ну, если судить по их, тролльим меркам. Батюшки! Да он, кажется, ещё и побрился! На самом деле, побрился тролль или нет, различить непосвящённому взгляду трудно. У них лица не зарастают густой щетиной, как у людей. А обильные лохмы в виде бакенбардов они никогда не бреют. И всё же отличить бритого тролля от небритого можно. Если знать, куда смотреть. Я знала. Вот и сидела сейчас, разинув рот. Не замечая, что происходит вокруг. А зря.

- Харр! Дружище! – раздался от порога громоподобный рык. Ну, конечно! Лучший друг Харра, Дирр. Уже слегка навеселе и жаждет общения с другом-троллем, – Вот ты где! Тебя и не найдёшь! Чего ты киснешь в этой … ?

Дирр дал своё определение нашей таверне. К сожалению, непечатное.

- Пошли на улицу! – продолжал орать через весь зал харчевни Дирр, – Там можно кому-нибудь морду набить! А то здесь уже и пальцы в кулак не сожми. Сразу в тыкву настучат!

И Дирр покосился на меня маленькими, злобными глазками. Я в упор проигнорировала наглость. Но зарубочку в памяти оставила. Так, для профилактики.

- Пошли, пока на ногах стоим! – азартно продолжал Дирр, – Заодно, можно себе новогодний подарок отжать! А? Пошли! Гы!

К моему удивлению, Харр, который успел к этому времени один кувшин вина ополовинить, не вскочил с восторгом и не ринулся на выход, не расплатившись. А я уже, было, подготовилась! Харр задумчиво покрутил головой, не делая попытки встать.

- Нет? Ладно, будем пить здесь! – покладисто согласился Дирр, – Хозяин! Три кувшина вина! Нет, четыре!

Странно, мне показалось, что по лицу Харра промелькнула тень досады. Нет, само собой, показалось. Не бывает такого, чтобы тролль от выпивки отказался, которую ему другой тролль ставит. Не бывает и всё! Даже представить себе такое невозможно.

Дирр уже шёл к своему другу. В его могучих ручищах четыре кувшина с вином казались обычными пивными кружками. Я раньше времени напрягаться не стала, но ноги убрала под стул. Так легче вскакивать.

В углу завозилась группа гномов. Ложная тревога. Мордобой откладывается. Они просто полезли друг с другом обниматься. Праздник же! Радость!

У окошка гоблин заговорил на повышенных тонах с человеком. Нет, опять не мордобой. Гоблин расписывает прелести вложения денег в их, гоблинский банк. Вот и горячится. Человек расплывается в улыбке и чуть слюнки не пустил. Похоже, дал себя уговорить. Значит, гоблины сегодня станут ещё чуть-чуть богаче. Гоблины, а не человек. Иначе, зачем гоблину так распинаться?

У стенки громкий смех. Тоже всё нормально. Изящный мужчина, похожий на мага, рассказывает группе фей анекдоты и показывает фокусы. Я присмотрелась. Нет, ничего опасного. Ни огня, ни взрывов. Так, лёгкая фата-моргана. Нашёл кому показывать! Феям! Да они любого мага в этой области за пояс заткнут! Однако, хихикают, делают вид, что впечатлились. Ну-ну, удачи вам, девочки, в сегодняшней охоте! Ибо праздник, почему бы не отдохнуть, не расслабиться?

- Ты чего зенки вылупил? – заорал трубным голосом Дирр, глядя на соседний столик, где сидели два подростка-гремлина, горящим взором, жаждущим боя, – В морду хошь?!

Ну, вот и дождались. Я начала подниматься. И тут случилось невероятное. Я даже несколько раз моргнула, не доверяя своим глазам.

- ХРЯСЬ!!!

Харр схватил своей могучей лапой голову своего друга Дирра и с размаху припечатал её о край стола. Столы у Толстого Хиля сделаны из крепкого дуба, стол выдержал. Голова Дирра выдержала тем более. Она, поди-ка, и не такие удары выдерживала. Но глаза бедного тролля начали вращаться в разных направлениях. А коленки подломились. Дирр рухнул бы на пол, если бы Харр не подхватил тело своего друга. А потом он встал, перехватил Дирра поперёк туловища и потащил его к выходу. Упс! Я вообще, чуть в осадок не выпала! Вы понимаете? Харр потащил своего друга на выход. А недопитое вино осталось на столе! Тролль, который не допил своё вино?! Ну, знаете!

Харр шёл аккуратно. Свалилось только три табуретки, и только на одной из них сидел посетитель. Но, упавший гном не стал возмущаться. Не рискнул. Харр был ровно вчетверо выше. И примерно настолько же толще. Гном поднялся и вновь сел за столик, как ни в чём не бывало. А Харр, проходя мимо меня выставил руку, ладонью вперёд, и негромко прорычал:

- Эй, ведьма! Не злись. Я не дурак, знаки различаю …

У меня просто язык прилип к гортани. Про какие знаки он мне намекал?! И пока я так сидела, словно пыльным мешком пришибленная, Харр спокойно вышел из харчевни, держа на плече Дирра. Батюшки! Он же выскочил, не заплатив! Только сейчас до меня дошло! И я опрометью рванулась за троллями. Не уйдёте, зеленорылые!

Странно, но они и не пытались уйти. Харр бережно укладывал Дирра в ближайший сугроб. Нет, троллю не грозит замёрзнуть в сугробе. У них такой метаболизм, что они легко могут годами жить, хоть среди страусов, хоть среди пингвинов. Поговаривают, что когда было Великое оледенение, тролли просто вмораживали сами себя в лёд и засыпали, входя в анабиоз, а когда лёд растаял, оттаяли и тролли. Говорят, именно с тех пор они такие злые и вечно голодные.

Харр тем временем аккуратно уложил Дирра, на всякий случай ещё раз долбанул его по башке своим пудовым кулаком, и спокойненько почесал обратно в таверну. А я, как дура, осталась на улице, с разинутым ртом. И, словно сомнамбула, повернулась лицом к входу в трактир, вслед за Харром.

Так вот на какие знаки намекал подлый тролль! Сейчас я это ясно видела, а когда торопилась на пост, попросту не обратила внимания. Над дверью в таверну красовался жёлтый кружок, внутри которого змеилась красная молния. Трактир под защитой Университета! То есть, раньше я брала забегаловку Толстого Хиля под личную защиту, как частное лицо, а теперь он под защитой всего Университета! И, если в трактире произойдёт нарушение порядка, то этим займутся лучшие из лучших работников Университета. От волшебницы феи Салсы до боевого мага профессора Кольцова. И будут идти по следу, пока не поймают нарушителя и не покарают его, в соответствии с его проступком.

Я уже видела такие знаки. Над элитными заведениями города. Вроде гоблинского банка. Или сокровищницы гномов. И поговаривают, что после заключения договора с Университетом, двери этих заведений перестали закрывать вовсе, а остальную охрану уволили. Потому что никто, обладающий умом больше, чем у гусеницы, не рискнёт здесь нарушить закон. Если бы охранял какой-нибудь супер-пупер чародей в одиночку, конечно, рискнули бы. Но, когда весь Университет?... Бессмысленно! Никаких шансов! Даже миллионной доли шанса у злодеев нет. И все это понимают. Но, сдругой стороны, такие знаки красуются только над этими двумя зданиями. Больше нигде. Потому что это безумно дорого. И явно не по карману Толстому Хилю. Но, если он нарисовал это сам, без согласия Университета … Он что, дурак?! Или вообразил, что если я студентка, так это значит, что весь Университет стоит за моей спиной? Я решительно толкнула дверь.

- И что значит это художество над дверями?! – упёрла я руки в бока и нахмурилась. Я умею быть страшной.

Под моим огненным взглядом Толстый Хиль мелко задрожал и слегка спал с лица.

- Я-я-я … думал … ты в курсе … Ик? – проблеял он.

- В курсе чего?

- Ну-у-у … приходил один … профессор … из Университета … и сказал … Ик!

- Он сказал «Ик»?

- Н-н-нет … он сказал … что Университет берёт защиту … моего заведения … Ик!

- Врёшь! У тебя денег не хватит!

- Он сказал … он сказал … – Толстый Хиль слегка пришёл в себя, поняв, что прямо сейчас я его бить не собираюсь. Хотя угроза из моих глаз ещё не ушла, – Он сказал, что Университет не претендует на оплату своих услуг. Что я буду продолжать платить тебе. Только … э-э-э … в полтора раза больше. А Университет гарантирует защиту. И он махнул рукой, и над дверью появился этот знак. И он ушёл. Вот.

- Какой профессор? Как выглядел?

И, пока Толстый Хиль заикаясь, пытался описать неведомого ему профессора, я подбирала соответсвующий образ из тех, кого знаю в Университете. По всему выходило, что это Роман Кольцов. Только он подходил под описание. Но, почему?! Сам по себе он это сделать не мог. Только по согласованию с ректором, с Кларой Георгиевной. Загадка!

- Получается, что я в трактире больше не нужна? – перебила я Толстого Хиля, – Раз целый Университет взял трактир под свою защиту?

- Ну-у-у … получается так … – замялся Толстый Хиль, – Но этот профессор просил не привлекать Университет по мелочам. Просил, чтобы с мелкими проблемами ты разбиралась сама. Поэтому я прошу тебя, Васька, посиди пока тут, а? Сегодня же праздник. А в будни можешь и не ходить! Мне тут Марк идею подсказал: нарисовать такие знаки и на столах! Каждый, кто сядет за стол, будет знать, что бузить здесь не рекомендуется! А сегодня, посиди уж, пожалуйста. А?

И Толстый Хиль с надеждой заглянул в мои глаза.

- И то, что по будням я сюда ходить не буду, на моей зарплате не отразится? – на всякий случай уточнила я.

- Никоим образом! – клятвенно заверил меня Толстый Хиль, сложив ручки на объёмистом пузе, – Никоим образом!

- Ладно, – медленно согласилась я, раздумывая о своём, – По-любому я вашу харчевню не брошу, раз взялась. Но, раз Университет тоже берётся охранять … у меня работы будет меньше. О! Это же тебе какая бесплатная реклама! Самая безопасная харчевня в городе! Да у тебя здесь самые сливки бизнеса собираться будут!

- Я уже подумал про это, – скромно согласился Толстый Хиль, – Что расширяться пора … да и интерьер обновить … ассортимент блюд расширить … Пора, пора развиваться!

- Молодец! – одобрила я, – Пользуйся, если в струю попал!

И тут у меня вновь отвисла челюсть и прервалось дыхание. Пока мы с Толстым Хилем разговоры разговаривали, к троллю Харру подсел другой тролль. Точнее – троллиха. Так вот ради кого он наряжался и брился! Ну, знаете! Первый раз вижу, как тролли за троллихами ухаживают! У нас в Заболотье всё проще: треснул тролль троллиху по голове, сбил с ног – всё, твоя женщина. Можешь тащить её в своё логово. Не сумел с первого раза с ног сбить – отвали! Не твоя она! Попытаешься второй раз ударить, твои же товарищи тебя же и отмутузят: не по закону поступаешь! Нравы простые и ясные. В том числе для троллих. Не готова, чтобы тебя в логово тащили – не подходи к троллям-мужчинам. Подошла – пеняй на себя. Или стой на ногах крепче. А тут – гляди-ка, фу ты, ну ты! Он её вином угощает! Чего-то рассказывает, отчего троллиха застенчиво хихикает! Ну, просто идиллическая любовь. И пока я так сидела, разинув рот, Харр показал троллихе на меня пальцем. Троллиха оглянулась в мою сторону.

- ХРЯСЬ!!!

Удар по затылку троллихе был поистине страшен. Она покачнулась и обмякла. И упала головой на стол. Харр победно улыбнулся, высыпал на стол горсту монет за вино, подхватил троллиху на плечо и гордо, как победитель, понёс её к выходу. Некоторые из посетителей аплодировали. Харр ещё выше задрал нос. Н-да! Тролья романтика в действии. И тут … троллиха на плече Харра приподняла голову, посмотрела на меня и … весело подмигнула! И опять сделала вид, что беспомощно обмякла! Я только руками развела. А что тут скажешь? Это любовь!..

Глава 16

Ад пуст. Все черти здесь.

Вильям Шекспир.

Даже не знаю, что послужило причиной, не то знак над дверями, чересчур понятный посетителям, не то предпразничное настроение, только больше в таверне ничего не случилось. Ни пьяных драк, ни поножовщины, ни буйных выходок. Даже, признаться, скучно стало. Посетители улыбались, веселились, поздравляли друг друга с Новым годом, желали Толстому Хилю процветания, ну и себя, любимых, само собой, не забывали. Пожелания себе были цветастыми и щедрыми. Пышными и – увы! – несбыточными. В смысле, все сразу они сбыться не могли бы ни в коем случае. Например, они все желали себе здоровья. И тут же местный костоправ, почтенный Патрик, желал себе увеличения доходов. Как это сочетается, объясните мне? Или, опять же, все окружающие желали себе побольше денег. Хорошее пожелание, кто же спорит. Но за последним столиком сидел клерк гоблинского банка и изо всех сил желал, чтобы у этого банка клиентов было побольше. На мой взгляд, совершенно несбыточное сочетание желаний!

Лично я пожелала себе успехов в учёбе. Надеюсь, это не вступает в противоречие с другими желаниями. Хотя … знаю я одну парочку, которая мечтает, чтобы меня отчислили за неуспеваемость. А, вот, фигу вам! Не выйдет! Зубами грызть гранит науки буду, а все экзамены сдам! А если кто встанет на пути – по земле размажу! Тонким слоем.

Вот с такими благостными мыслями я возвращалась в Университет после закрытия таверны. Толстый Хиль выполнил своё обещание и закрылся в половине третьего ночи, примерно, как и планировалось. Вокруг ходили весёлые люди, взрывались хлопушки и фейерверки, бегали довольные ребятишки, звучали шутки и смех. По случаю праздника даже фонари горели на всех улицах. Нет, это не магистрат, это Университет сделал магический подарок городу. Интересно, что в свете магических огней, даже дома-развалюшки выглядели благородно, а более-менее приличные дома вообще казались богатыми хоромами.

Городок у нас небольшой, я легко добежала до общежития за полчаса. Сегодня даже не пришлось лезть в окно туалета. Входная дверь гостеприимно распахнулась при моём приближении. Праздник! Я влетела в нашу комнату и завертелась, пританцовывая. Котёнок привычно выскочил у меня из-за пазухи и полез на своё любимое место. На шкаф. Наверное, чтобы было удобнее наблюдать, как приплясывает одна юная дурочка-ведма. А что? Праздничное настроение передалось и мне. Или вы считаете, что ведьмы не могут радоваться? Тем более, что никто ничего не увидит. Алина наверняка отплясывает в другом месте. И, наверняка, не одна. Она девочка видная, на такую все мужики облизываются. Тут мне отчего-то взгрустнулось. Я села на свою кровать и увидела. Под ёлочкой стояла коробка. Не моя. Это что? Подарок? Мне?! Не может быть!

Осторожно, дрожащими руками я взяла коробку и вытянула из-под ёлки. Наверное я ошибаюсь. Ну и что? Поставлю на место, как было. К крышке коробки было приделана открытка. По открытке носились взад и вперёд солнечные зайчики и буковки слегка приплясывали, но я всё же разобрала: «Васька! С Новым годом! Будь счастлива! Алина. P.S. Мы тебя ждём!».

Значит, всё же мне. Подарок. Я обхватила коробку руками и прижала к груди. И так и сидела, разволновавшись сверх всякой меры. С пяти лет я подарков не получала. Даже дядька Тыртыш, который относился ко мне лучше, чем другие и, даже, называл иногда дочкой, не мог себе позволить сделать мне подарок. У него своя семья была, свой ребёнок. Хорошо, что … а, ладно. В общем, хороший он человек, дядька Тыртыш, но подарков делать мне ему финансы не позволяли. И вот … Целая коробка! Интересно, что там?

Волнуясь, я приоткрыла краешек коробки и сунула туда свой любопытный нос. Платье. Там лежало роскошное платье с вышивками и блёстками. И не какое-нибудь волшебное, которое развеется через день, а самое настоящее. Такое целую кучу денег стоит! Хотя, какая-то магия к платью применялась. Это я чувствовала. Какая?

Я накрыла коробку крышкой и опять прижала её к себе.

- Не буду надевать! – решила я про себя, – Зачем?! Не на танцы же мне бежать, в самом деле? И потом, с чем я её надену? С кроссовками? Три раза «хи-хи»!

Но коробка буквально жгла мне руки. И в душе бушевали такие страсти, о которых я раньше даже не подозревала.

- Ладно, – решила я, – Я только примерю! Примерю, и тут же уберу всё на место.

И вновь, трепетными пальцами, я открыла коробку. Упс! Как же я не заметила в первый раз? Вместе с платьем лежали длиннющие перчатки из той же блескучей материи. А, под платьем, обалденные туфли на непривычном, высоком каблуке. Я мгновение подумала и побежала в душ.

Платье оказалось совершенно впору, словно сшитое на заказ в модельном ателье. Я поняла, что за магию применили к платью. Оно само садилось по фигуре! Только один недостаток получался. В маленькое зеркальце, которое стояло у нас на столе, никак не выходило рассмотреть себя в полный рост.

- Ну, хорошо, – подумала я, – выйду в коридор. Там, в конце коридора, есть большое зеркало, в котором видно человека с головы до ног. Посмотрюсь, и сразу назад!

И, надо же, в четырёх шагах от зеркала меня догнал презрительный возглас:

- Марвиночка, взгляни! Швабра в шикарном платье! Ты такое видела?

- Этой шваброй, кажется, только что туалеты мыли! – хихикнула дриада, – Вон какая причёска!

Я, честно, хотела медленно досчитать до десяти, но уже после четырёх не выдержала, и повернулась к наглым дурочкам:

- Девочки! – я постаралась скопировать их интонацию, – Угадайте с трёх раз, почему я опоздала на праздник?..

- Строила глазки Толстому Хилю и тем отбросам, которые в его протухшее заведение ходят! – нагло заявила Карминка.

- Ой, не надо! – я деланно закатила глаза, – Не напрягайте мозги! Вернее, ту жижу, которая вам мозги заменяет! Заведение Толстого Хиля взял под свою охрану Университет. Поэтому не пыжьтесь, и не гадайте, где я была. Я сама скажу. Я опоздала на праздник потому, что задержалась в салоне красоты. Туда только что поступил новый журнал модных причёсок «Своб»[1]. Вы же знаете фею Таю? Которая лучшая мастерица в этом салоне? Так вот, она с ног сбилась, приводя мою причёску в точное соответствие с рисунком из журнала. Стиль называется «Вольный ветер». И сейчас я иду в общий зал делать фурор! Потому что те, кто в тренде, те оценят!

Я гордо вздёрнула нос и зашагала в свою комнату. Жаль, что посмотреть на себя в большое зеркало как следует не удалось. Так, мельком. Но и мельком, впечатление было умопомрачительным! Это платье шло мне, как … как … у меня нет сравнений! Но, если бы мне пришлось выбирать из тысячи платьев, я выбрала бы именно это! Лучше быть уже не может. Исключено!

Вернувшись в свой номер, я медленно разделась. Котёнок, видимо хорошо чувствуя моё настроение, грозно зашипел со шкафа, потом спрыгнул на кровать и принялся тереться об меня, о чём-то мурча. Платье совершенно не хотело сниматься. До слёз. Но я разделась и принялась неторопливо и тщательно укладывать всё в коробку, отталкивая любопытную мордочку Горюна. Потом вспомнила про туфли. Пришлось всё из коробки вытащить, положить туда туфли и начать укладывать платье заново. Тщательно, разглаживая каждую складочку, порой тяжело вздыхая. И тут в комнату пулей влетела Алина. Явно чем-то озабоченная.

- Привет, Васька! – задыхаясь пробормотала она и подсела к столу, к зеркалу, – Ты почему платье не надеваешь?

- Привет! – ответила я, наблюдая, как юная, свежая, до невообразимости хорошенькая русалка задумчиво разглядывает себя в зеркале, – Я уже надевала. Спасибо.

- Не подошло?! – испугалась Алина, отрываясь от собственного созерцания.

- Ты что?! – испугалась я в ответ, – Ещё как подошло! Восхитительно подошло!

- Тогда почему ты не одета? – русалка облегчённо вздохнула и снова уставилась в зеркало, о чём-то напряжённо размышляя.

- Ты хочешь, чтобы я одела платье и пошла на бал? – удивилась я, – Вот, прямо вот так: оделась, обулась и пошла?

- Угу … – не отрывая глаз от зеркала кивнула головой Алина и достала деревянную расчёску, – Оделась, обулась и пошла!

- Непричёсанная?!

- Сойдёт! – бросила на меня мимолётный взгляд Алина, – Даже хорошо, что именно так. Модно. Молодёжный стиль. Писк моды!

И русалка решительным жестом взъерошила свою причёску, уложенную волосок к волоску. Теперь её локоны уже не были волосок к волоску! Теперь они чем-то напоминали мои, вечно торчащие лохмы. Правда, у русалки даже лохмы выглядели изысканно. Не то, что у меня. Я и причёсанная похожа на веник.

- Какой ещё «молодёжный стиль»? – похолодела я.

- Сядь на кровать! – велела Алина, – Сейчас расскажу – упадёшь! Вот, чтобы при падении, мягко было.

Я послушно села, куда сказали.

- Представляешь? – начала русалка, продолжая теребить расчёсткой свои роскошные кудри, – Заявляются сейчас на бал две дриады, и у обоих волосы такими торчащими прядями, словно они полчаса друг друга в туалете мутузили. Ну, девочки похихикали в сторонке, и вдруг выясняется совершенно неожиданное! Это не просто растрёпанные волосы! Это новый молодёжный тренд! Называется «Вольный ветер». И в столице уже все давным-давно так ходят. А до нашей глуши добралось только сегодня. Оказывается, фея Тая сегодня просто с ног сбилась, девочкам по-новому волосы укладывая. И не просто так, а по рекомендациям модного журнала. Ясное дело, половина студенток под благовидным предлогом тут же с бала исчезла. Кто носик припудрить, кто водички попить, кто глазки подвести … А на самом деле, конечно, все кинулись приводить свою причёску в соответствие с новой модой. Вот и я улизнула, думаю, что-то похожее изобразить. Да, что с тобой, Васька?..

Я уже давно каталась по кровати, давясь от смеха.

- Васька! – строго прикрикнула Алина, – Вижу, тебе что-то известно! Выкладывай!

Прыская в кулачок после каждого слова, я рассказала, как надурила двух дриад. Русалка хохотала, как ненормальная. А потом посерьёзнела.

- Теперь тебе волей-неволей придётся идти, – серьёзно заявила она, – И именно в том виде, в котором ты обманывала дурочек.

- Почему? – не поняла я.

- Потому, что уже половина девушек-студенток изменили свою причёску, якобы, по моде! А через десять минут это сделает вторая половина! И, если выяснится, что их обманули, да ещё и в новогодний праздник, тебе этого не простят! Именно тебе, потому что крайний непременно найдётся, и им будешь ты! Представляешь, что будет, если на тебя обидятся все курсы и все факультеты нашего Университета? Представляешь?!

Я представила. И у меня побежали мурашки. Если бы меня так обманули, я бы … я бы … ой, да не знаю, что бы я сделала! Но обманщику не позавидуешь, это точно! А какая-нибудь выпускница боевого … да, что боевого, просто магического факультета, может такое сотворить!.. Мама моя!

- Одевайся! – вывела меня из ступора Алина, – Живо!

И она решительно взбила свои волосы в совершенно непередаваемую композицию.

Когда мы с русалкой вошли в зал, у меня по спине ещё раз пробежал холодок. Все, абсолютно все студентки, гордо ходили лохматыми, под неодобрительные взгляды преподавателей.

- Всё, – подумала я, – Первое дело на завтра, это бежать со всех ног к фее Тае и на коленях умолять её, чтобы не выдала, чтобы подтвердила, что такая дикая причёска «Вольный ветер», действительно существует. Иначе эти милые девушки, узнав правду, превратятся в таких фурий, которые меня просто-напросто ногами запинают! И фамилии не спросят! Хотя, какая у меня фамилия? Бесфамильная я.

От этих мыслей меня отвлекла музыка. Студенты тут же разбились по парам и закружились в центре зала. Я скромно отступила за колонну.

- Привет! – раздалось рядом, – Потанцуем?

Это кто ещё к нашей русалке клеится? А, нет. Парень смотрит на меня. В смысле?.. Он что, МЕНЯ танцевать приглашает? Я уставилась на придурка, который во мне ведьму не распознал с первого взгляда. Ничего, такой. Видный. Накачанный. Рост под два метра, густо-медовый шатен, лицо волевое, даже симпатичное. Но глеза наха-а-альные, сил нет!

- Так ты танцуешь, или как? – нетерпеливо спросил парень.

- А мы уже на «ты»? – возмутилась я.

- Конечно, – без тени сомнения тряхнул парень кудрями, – Мы уже секунд пять знакомы? Так чего же время терять?

- Знакомы? – уточнила я с большим сомнением.

- Конечно, знакомы, – подтвердил парень, – Ты Васька Бесфамильная, боевой маг, ведьма, я Иван Дураков, тоже боевой маг, человек. Пошли танцевать!

- Это фамилия такая? Дураков? – не поверила я.

- Да, – парень пожал плечами, – Я понимаю, можно подумать, что я чересчур горжусь и вообще задаюсь, но я просто, с достоинством, ношу эту знаменитую фамилию.

- Знаменитую? – прищурилась я, – И чем же вы, Дураковы, прославились?

- Ты, что, правда не знаешь? – опешил парень, – Ну, если коротко, то после восстания Емельяна Пугачова, после его казни, семью бунтовщика оставили в живых. Правда, приговорили к заключению в крепостных казематах. А все остальные родственники, носившие фамилию Пугачёвых, по распоряжению Екатерины Второй, были вынуждены сменить фамилию на Дураковых. Такая мелкая месть всемогущей императрицы. Ну, а про полного своего тёзку, про Ивана-дурака, я умолчу. И так все знают.

- Признайся, соврал? – разинула я рот.

- Конечно, нет! – похоже, парень обиделся, – Я вообще не имею привычки врать! Вот, если ты мне нравишься, я так и говорю, «нравишься». Чего тут врать? Пока мы тут лясы точим, музыка уже третий раз меняется. Ты танцевать идёшь, или будем здесь стоять?

Я огляделась. Опочки! На меня завистливым взглядом глядели студентки со всех сторон. Даже некоторые из тех, кто уже танцевал со своими кавалерами. Хм, получается, этот Ванька Дураков пользуется популярностью! По крайней мере у девушек-студенток. Я раздумывала ещё всего лишь секунду. А, когда увидела злые, завидущие глаза двух дриад, Карминки и Марвинки, я уже не колебалась.

- Идём!

Ну, что сказать? Танцевать парень явно умел. Он вёл меня властно и бережно. Не обращая внимания на то, что я ему ноги уже за первые пять минут напрочь оттоптала. Танцевать с ним было одно удовольствие. Я плюнула на все проблемы и получала наслаждение. А что? Должен же быть хоть маленький лучик счастья в беспросветной жизни юной ведьмы Васьки Бесфамильной? Ну, вроде маленького круассана с кофе? Или танца с Ванькой Дураковым? Имею право!

[1] Swob (англ.) – швабра. Почему Васька дала придуманному журналу именно такое название, для авторов загадка. Быть может, это вышло случайно, как сокращение от слова «свобода», имея в виду «свободный стиль» причёски? Увы, авторам это осталось неизвестным.

Глава 17

Какой смысл говорить о будущем? О будущем не говорят, его делают.

Братья Стругацкие.

- Ну, как? – с жадным любопытством спросила Алина, – Рассказывай!

- Да, всё нормально, – зевнула я, – Фея Тая хохотала, как сумасшедшая. А потом согласилась помочь мне скрыть следы «преступления». Даже журнальчик обещала наколдовать соответствующий.

- При чём здесь фея? – возмутилась русалка, – Я тебя про Ваньку Дуракова спрашиваю! Что у вас было?

- Ничего не было, – отчаянно зевнула я второй раз.

Ну, не выспалась я! Легла поздно, встать пришлось рано, чтобы успеть к фее Тае раньше всех. Нет, я понимаю, что в новогоднее утро рано никто не поднимается, но лучше перебдеть, чем недобдеть. Тем более, что фею пришлось тоже с постели поднимать. А на это, поверьте, времени немало ушло. Сами попробуйте разбудить кого-то ранним утром первого января – узнаете!

- Что там могло быть? – заспанно пояснила я? – Потанцевали часок, поболтали о том, о сём, да я и улизнула. Вот, наверное, дриады наши с облегчением вздохнули!

- Васька! – торжественно сказала Алина, глядя мне прямо в глаза, – От меня ты можешь ничего не скрывать! Скажи правду!

- Какую правду? – возмутилась я, – О чём?

- Про вас с Ванькой!

- Я тебе только что всю правду сказала!

- Это правда? – изумилась русалка, – Это? Правда?

- Ну, да, – растерялась я, – А что?

- А то! То, что вы исчезли вместе! Вот, только что танцевали, под ядовитое шипение девочек, а потом – раз! – и исчезли куда-то. Одновременно! Я, между прочим, специально до утра к одной девочке в гости напросилась, чтобы вам не мешать. Если, конечно, Ванька тебя не в свою комнату пригласил. Откуда я знаю! Ты же не соизволила мне сказать, где ты ночью будешь! В его комнате, или в нашей. Вот и пришлось импровизировать. А ты тут заявляешь, что у вас ничего не было!

- У нас ничего не было! – твёрдо повторила я, – И быть не могло!

- Могло … не могло … – проворчала русалка, – Дело-то молодое …

И она погрузилась в раздумья.

- Значит, – подвела она итог размышлениям, – Значит, он на тебя, действительно, запал! Втюрился!

- Это почему ещё? – растерялась я.

- Ну, во-первых, он танцевал только с тобой. Целый час, не меньше. Хотя вокруг увивалось столько девочек, хоть пруд пруди! И, заметь, очень красивых девочек, которые гораздо симатичнее, чем … Хм! Теперь, во-вторых: после того, как ты, по твоим словам, вильнула хвостом, он явно напустил на себя невидимость …

- Что?! – подскочила я, – Ты имеешь в виду, что он шёл за мной в комнату?.. Подсматривал, как я переодеваюсь?..

- Ну, за незаконное проникновение невидимым в чужое жилище без разрешения жильца может последовать такая кара, что простое отчисление из Университета покажется мятной конфеткой, – рассудительно сказала русалка, – Поэтому, нет, не думаю, что он за тобой в комнату входил. Но, проследить, где ты живёшь, вполне мог, вполне.

- Ну, это ерунда, – успокоилась я, – Мог бы просто спросить. Я бы сказала. Мне скрывать нечего.

- И, наконец, в-третьих, – беспощадно закончила Алина, – твой Ванечка на танцы не вернулся. Хотя его ждали. С самыми заманчивыми предложениями, если ты понимаешь о чём речь. И не одна девочка.

- Никакой он не мой, – буркнула я и подняла взгляд, – А если он не вернулся в зал для танцев, то где он был?

- Кто же знает? – развела русалка руками, – Получается, где-то ходил, мечтал …

Я громко фыркнула. Алина с любопытством посмотрела на меня исподлобья.

- А что? Мальчик из приличной, обеспеченной семьи, через два года закончит Университет, будет дипломированным боевым магом. Воинское звание, должность, оклад, квартира и всё такое. Я бы сказала, очень неплохой вариант для создания семьи.

- Мне всего семнадцать! – сказала я запальчиво.

- И, что? – захлопала глазами русалка, – В семнадцать не надо думать о будущем?

- Какое будущее? Какая семья? Мне ещё пять лет учиться!

- А ему осталось только два! А потом усвистит в неведомые дали с какой-нибудь более умной ведьмой, и не найдёшь!

- А я его и искать не буду! Подумаешь!

- Ага! – хитро поддакнула русалка, – Будешь принца ждать!

- Может, и буду! – настырно ответила я.

- А чего его ждать? – ухмыльнулась Алина, – Когда он сам тебе в руки идёт?

- Кто?!

- Принц! Ванька Дураков! Во всяком случае, он сам утверждает, что он принц!

- Врёт! – припечатала я, – Принцы в университетах не учатся, тем более в таких, как наш Университет. К ним сами академики на дом приходят учить. Или, точнее, не на дом, а во дворец.

- А он говорит, что он не наследный принц, – у Алины ехидная улыбка была от уха до уха, – А о-о-очень далёкой очереди. Дальняя родня. И дворец у него поэтому ма-а-аленький. Вот и пошёл учиться, как все.

- А мне он говорил, что потомок Емельяна Пугачёва. Как ты думаешь, может ли быть принцем королевских кровей потомок Емельяна Пугачёва?

- Вот тут ты не права! – посерьёзнела русалка, – Говорят, что Пугачёв выдавал себя за погибшего императора Петра Третьего. Только, обстоятельства смерти этого императора до сих пор окончательно не выяснены. После переворота, устроенного Екатериной Второй, и официального его отречения от престола, Петра Третьего повезли под охраной гвардейцев во главе с Алесеем Орловым в Ропшу. Не прошло и недели, как он скончался. А скончался ли? Не мог ли интриган Орлов устроить так, чтобы подменить опального императора? Чтобы иметь лишний козырь в той игре, которая именуется дворцовыми интригами? И, похоже, Екатерина Вторая знала это, или, по крайней мере, подозревала. Знаешь ли ты, что более сорока человек самозванцев выдавали себя за «чудесно спасшегося императора Петра Третьего»? Так вот, ни одного из этих сорока самозванцев, кроме единственного Емельяна Пугачёва, не казнили! Ссылали, клеймили, вырывали ноздри, но не казнили! Почему? Ведь это тягчайшее государственное преступление! Быть может, Екатерина Вторая действительно решила казнить только законного императора и своего мужа? Если это правда, то вполне может оказаться, что Емельян Пугачёв – и не Пугачёв вовсе. А? Тогда и Ванька Дураков вполне может оказаться принцем! Правда, уже даже и не представить, какой степени права наследования престола? Пятисоттысячной, это самое оптимистичное!

- Тем более! Какой он, получается, принц? Не принц, а смех один! Хочешь, себе возьми! А что? Девушка ты красивая, раскрепощённая, не то, что я! Бери и пользуйся!

Улыбка Алины сразу погасла. Русалка уставилась на меня, не моргая.

- Ты чего? – испугалась я, – Что не так?

- Ты что, правда не в курсе? – сдавленно спросила подруга.

- Не в курсе чего? – не поняла я.

- Как русалками становятся?

- Н-н-нет, – призналась я, – не в курсе. У нас в Заболотье русалок и нет почти. Больше озёрные наяды.

- Значит, ты не хотела обидеть? – уточнила Алина.

- Конечно, нет! – горячо заверила я, – А что я сказала не так?

- Видишь ли, – начала русалка, и я впервые увидела её печальной, – Русалкой становится не каждая девушка. И не каждая утопленница. Нужно три основных вещи: чтобы девушка была красивая и непорочная, чтобы добровольно утопила сама себя и чтобы она утопилась от несчастной любви. От любви без взаимности. Тогда она становится русалкой. Вечно юной, умеющей жить под водой, способной к чародейству и магии, и всё такое прочее. Но нет палки без второго конца. Русалка до конца своих дней обречена любить только одного мужчину, того, из-за которого она утопилась. Другие для неё не сущестуют. Словно и не мужчины вовсе, а так, кочка на двух ногах. К другим у неё ни любви, ни страсти, ни просто интимного чувства нет и быть не может. Понимаешь, Васька, некоторые русалки пробовали, с первыми попавшимися, даже очень симпатичными мужчинами … и ничего! Вообще ничего! Противно, гадко и … мерзко! Вот и все чувства! И ещё стыдно. Перед своей неизменной и неизбывной любовью стыдно. Перед самой собой стыдно. Так стыдно, что хоть второй раз топиться идти! А ты мне: «бери, пользуйся».

- Прости Алиночка, – искренне сказала я, – Прости меня, дуру глупую! Прости, что заставила тебя на такую больную тему говорить.

- Ну, на втором курсе всё равно это подробно рассматривается, – обычным голосом пояснила русалка, – Тем, кто на курсе демонологии, всё объяснят подробно и в тонкостях, а нам расскажут вкратце, но ты бы всё равно об этом узнала. Разве что, не от меня. И, между прочим, то о чём я рассказала, не мешает нам, русалкам, заботиться о своих подругах!

Я молча бросилась подруге на шею. Горло так сдавило, что слова из меня не лезли.

- А теперь, колись! – шепнула русалка.

- В чём?

- Как тебе Ванька Дураков? Нравится?

- Честно? – задумалась я на мгновенье, – Нравится. Очень нравится. Он такой сильный, надёжный, к нему хочется прижаться и забыть про всё на свете. Только … Только ничего у нас не будет. Он вон какой, а я маленькая дура-ведьма. За что меня любить?

- Ну, это ты к себе несправедлива, – критично возразила Алина, – Нам-то ты нравишься, значит, есть за что.

- Кому это, «нам»?

- Нам. Мне, которая твоя подруга, которой ты просто нравишься, и Ваньке, который вообще влюбился. Тоже, разглядел, получается.

- Врёшь ты всё! – зажмурилась я и ещё сильнее прижалась к подруге.

Глава 18

В жизни всегда есть место подвигу, хочешь ты того или нет!

Семён Альтов.

Первый мой личный меч мне выковал гном Плизь. Даже среди гномов авторитетный кузнец. Как-то Роман Викентьевич мимоходом заметил, что пора начинать тренировки с настоящим мечом, а не с железными палками. Железная палка, это на самом деле железная трубка по длине меча, внутренность которой залита свинцом. Для веса. Тот, кто привыкнет сражаться такой железной палкой, а потом возьмёт в руки обычный меч, обязательно воскликнет: «Лёгкий-то какой!». Ну, да, по сравнению со свинцовой болванкой меч ощущается как пёрышко. Только, господа хорошие, для этого сперва нужно к железной палке как следует приспособиться. Чтобы она легко и привычно в руке сидела. В скобках замечу: в любой руке. Хоть в левой, хоть в правой. А поначалу эта свинцовая болванка вообще казалась неподьёмной. Сколько раз я себе ноги отшибала, выронив железяку из рук! Как мне тяжко было лекции писать, непослушными пальцами после занятий с болванкой! Ой, да я, наверное, половину зубов истёрла, скрежеща ими от натуги во время тренировок! А господин Кольцов только посмеивался, легко вращая во все стороны такую же палку в своих мозолистых руках.

Так вот, когда он обмолвился, что пора начинать тренировки с настоящим мечом, я заглянула в кладовку Толстого Хиля и отобрала по весу примерное количество железяк, чтобы из них можно было бы выковать меч. И отправилась к гному Плизю, потому что к тому времени уже наслушалась про его искусство.

Мастер выслушал меня и выпучил глаза.

- Зачем?! – искренне изумился он, – Зачем портить одну хорошую вещь для того, чтобы сделать другую хорошую вещь? Тебе нужен хороший металл? У меня есть хороший металл! Тебе нужно, чтобы я сделал из него меч? Я сделаю из него меч! Но, зачем же для этого нужно уничтожать две прекрасных секиры, тем более, что одна из них моей работы? И булава вполне приличная, тоже жалко. Да и в деньгах прямой убыток. Сколько ты мне заплатишь за работу? Ну-у-у, половину стоимости меча, два золотых …

- Ско-о-олько? – опешила я.

- Два золотых, – пожал плечами Плизь, – А если тебе нужна хорошая работа, то два с половиной.

- Ух, ты! – только и выдавила я из себя. Это оказалось гораздо выше того, на что я рассчитывала.

- Так я и говорю, – закончил кузнец мысль, – Если делать из твоего металла, то выйдет только за работу, два или два с половиной золотых. Если делать из моего металла, который, я говорил уже, не хуже, будет четыре или пять золотых. Но! Но тогда я могу купить у тебя это оружие, которое ты собиралась отдать в перековку. Куплю я, конечно, по дешёвке, иначе мне резону нет, ну-у-у … за пять с половиной золотых, например.

- За сколько? – опешила я вторично.

Гномы, которые хулиганили в таверне, у которых я отобрала оружие, и между прочим, вполне справедливо отобрала, приходили ко мне, предлагая выкупить свои железки, но я не представляла о какой сумме может идти речь.

- Максимум, за шесть! – неправильно понял мой возглас Плизь, – Это максимум! Но, тебе же всё равно будет выгоднее! Ещё и на целый золотой богаче будешь! Но, вот что я тебе скажу: лучший меч не тот, который хороший кузнец ковал, а тот …

- Я знаю! – перебила я гнома. Я уже приняла решение, – Я знаю, какой меч лучший! Поэтому, можешь забрать лишний золотой себе. С одним условием.

- С каким? – насторожился мастер.

- Ты возьмёшь меня подручным. Бесплатно. К сожалению, я не могу помогать тебе ежедневно, я студентка, но я буду работать в твоей кузнице каждые субботу и воскресенье. С утра до вечера. Вечером у меня тоже дела.

- Молотобойцем? – скептически уточнил Плизь и демонстративно оглядел меня с головы до ног, – Девочка, ты уверена, что справишься?

- Да, – подтвердила я, – Уверена. Если нет, можешь выгнать меня в шею. А золото останется у тебя. По рукам?

- Ну, что ж, по рукам! – согласился мастер, – В субботу жду. С утра.

Если кто не знает, в чём заключается работа подручного кузнеца, я объясню. Мастер работает с металлом. Подогревает до нужной температуры, собирает нужные полоски металла в блок, сыплет нужные присадки … Но, вот металл готов к ковке. Мастер вытаскивает заготовку из кузнечной печи и кладёт её на наковальню. А сам берёт в руки маленький молоточек. Помощник же хватает тяжёлую кувалду. Мастер тюкает по заготовке своим молоточком. Помощник должен точно повторить удар мастера кувалдой. И не только ударить в то же место! Если мастер тюкнул слабо, то и помощник должен ударить легонько, если мастер тюкнул сильно, то и помощник должен жахнуть со всей мощи. В ту же точку.

На самом деле это непросто. Когда тяжеленная кувалда вырывается из ослабевших от долгой работы рук, сдержать удар, удержать молот, чтобы удар получился не в полную силу, гораздо сложнее, чем кажется. Сложнее, чем просто махать кувалдой целый день. Не один раз старый Плизь, матерясь через слово, орал мне, что я своим ударом испортила заготовку и теперь нужно начинать всё заново. Не один раз у меня сжималось сердце от предчувствия, что мастер выгонит меня из кузни и запретит нос совать в его владения. Даже Горюнюшка, который увязался за мной и теперь сидел в кузне на шкафу с инструментами, топорщил шерсть и недовольно мявкал. Но, обошлось. Быть может, гном оказался внутри добрее, чем казался снаружи?

В первую же субботу, когда я, красная и усталая, ввалилась вечером в заведение Толстого Хиля, добрая тётушка Белья поставила передо мной чашку мятного отвара с мёдом, а я поняла, что не могу поднять рук, чтобы отхлебнуть хоть глоток. Если сейчас кто-то в таверне начнёт бузить, это будет позор для меня, потому что я сейчас беззащитнее мухи с оборванными крылышками!

Наверное, знак охраны Университета сделал своё дело. Обошлось без хулиганств. Чуть позже, собрав все свои силы, я заставила себя поднять руки и, нет, не поднять чашку с отваром, а наклонить её, и нагнувшись, отхлебнуть заветную жидкость. Стало немного легче. Что значит, «почему»? Потому что перед тем, как идти в кузницу, я сама подготовила всё для того, чтобы приготовить этот самый отвар. И в чашке у меня были не только мёд и мята. Я, что, зря в Университете зельеварение учу? Тридцать три ингридиента! И всё равно, даже через час и после четырёх кружек волшебного напитка, руки подчинялись мне ещё не полностью. А назавтра было воскресенье!

- Почему наша Васька не записывает рецепт? – удивилась в понедельник фея Салса, рассказывающая о магической косметологической мази, – В учебнике вы такого не найдёте!

- Я запомню, – мрачно ответила я, – У ведьмы память знаете какая?

Руки висели под партой бессильными плетями и я с тоской думала о том, что уже завтра, во вторник, предстоит занятие у профессора Кольцова. С его ужасными железными палками, которые на самом деле свинцовые.

- Кстати, у тебя карандашик под парту закатился, – не отставала фея.

- Пусть там и лежит, – хмуро предложила я, – Может, он думает, что там его норка!

- Ну-ну! – только и сказала преподавательница магии, окинув меня внимательным взглядом. В смысле, мою измождённую рожу. Пошла между рядов и, проходя мимо, словно мимоходом, похлопала меня по плечу. И в меня хлынул поток сил! Как в богатырского коня! Я чуть не заржала, честное слово!

- О! – только и сказал Плизь, когда в следующую субботу пришёл к кузнице и увидел поджидающую меня. Котёнок сказал «мяу» и полез на знакомый шкаф.

Только я ничего не сказала. Я уже заранее стиснула зубы.

Если бы не предварительные тренировки у Романа Викентьевича, я бы не выдержала. Это точно. А так, хоть какая-никакая, а подготовка была. А ещё злость на себя. Я, что, клякса? Я, что, не выдержу? Это я, ведьма, бог знает в каком поколении, не выдержу махания кувалдой два дня в неделю? Если вы так думаете, то вы меня не знаете! Выдержу!

Глава 19

Добpо всегда побеждает зло, значит, кто победил, тот и добрый.

Михаил Жванецкий.

Я поставила реторту на спиртовку и ещё раз пробежалась глазами по учебнику. Вроде бы всё правильно. Сейчас смесь будет выпариваться, уменьшится в объёме до сорока процентов, и можно будет осторожно вливать в неё очередные компоненты. Жаль только, что запах при выпаривании … ух, до чего ядрёный! В учебнике так и написано: опасайтесь вдыхать пар, возможны негативные последствия для слизистой оболочки и аллергические реакции. А у нас весь курс сейчас этим самым выпариванием занимается! Хоть и в специальном классе, с принудительной вытяжкой над каждой партой. А всё равно, вонь такая, что даже Горюн расчихался. Сидит на своём любимом месте, на шкафу, и чихает не переставая. А Софья Викулишна, вообще из помещения вышла, пообещав вернуться через десять минут. Вроде как, какой-то порошок особый взять забыла. Может, и правда, забыла. А может, такую хитрую отмазку придумала, зная какой запах будет по всей аудитории.

Так, чего-то я отвлеклась. Что у нас дальше? «Возьмите сок фиалкового корня …»

- Какая вонь! – раздалось у меня под боком.

Я мельком оглянулась. Ну, кто бы сомневался! Карминочка с Марвиночкой. Неразлучная парочка. Марвинка сморщила носик и с чувством повторила:

- Какая вонь! Невыносимо!

- Можно подумать, у вас настойка розами пахнет! – огрызнулась я.

- Настойка? – деланно удивилась Карминка, – Настойка ещё терпимо. Какая вонь от этой ведьмы!

И подружки мерзко захихикали.

- Вы, что, обе бессмертные, что ли? – искренне удивилась я, – Или такие рассеянные, что даже страх потеряли?

- А что ты нам сделаешь, ведьма? – нагло спросила Марвинка.

- А что ты предпочитаешь? – полюбопытсвовала я, – Могу раздавить «прессом Магнуса», могу на ленточки порезать «Лезвиями Трисмергалиса», могу расплющить «Молотом Тора», могу сжечь файерболами, могу просто ноги выдрать и вместо рук вживить, могу …

- Ничего ты не можешь! – перебила Марвинка, – Только слов умных нахваталась! А силы магии – ноль без палочки!

Я даже потемнела. От возмущения. Они, что, действительно взбесились? Или вредного пара нанюхадись?

- А ты попроси! – ласково предложила я, – Выбери одно из заклинаний и попроси продемонстрировать на тебе. Я тебе так заклинанием шарахну, что имя своё забудешь! Я из тебя такое чудовище сделаю, что лягушки болотные от твоего вида будут в обморок падать!

- Не посмеешь! – вклинилась Карминка, – Только пальчиком одну из нас тронь! И в тот же день из Университета вылетишь! И вонять здесь не будет.

Упс! Девушки рвутся на скандал. А скандалить нельзя … здесь. Угу! У меня мелькнула мысль. Я мгновение подумала и решилась.

- Девушки, милые, – сказала я елейным голосом, – Ах, как вы правы! Не буду я вас пальцами трогать! Есть же другие … хм … орудия! Так, о чём это я? Ах, да! Мы же коллектив? Мы же друзья? И я вас исключительно по дружески предупреждаю: нынче в университетском городке стало опасно. Я бы вам не советовала там появляться. Нет, не советовала бы. Знаете, там бродят разные маргиналы. Могут и ноги переломать. Или рёбра. Могут и вообще искалечить. Свернут вам голову назад, и будете вы всю жизнь пятками вперёд ходить! Умоляю вас, не рискуйте! Ни в кафешки, ни в салон красоты, ни … вообще никуда! И помните, если что, я вас предупреждала!

- И возле водоёмов ходить не советую, – подала свой голос Алина и мягко положила руки им на плечи.

Обе девицы дёрнулись, как от удара током.

- Возле водоёмов скользкая глина, – мягко пояснила Алина, – Бывает, поскользнётся какая-нибудь дриада, и бух в воду! И не всегда выплывает.

- Какая глина? Какая вода? – возмутилась Карминка, – Сейчас зима!

- Понимаешь, – проникновенно пояснила Алина, не снимая своих ладоней, и даже, внешне, обнимая их за плечи, – Зимой рыбам не хватает кислорода. И многие русалки пробивают во льду проруби. А некоторые глупые и нерасторопные дриады могут в эти проруби угодить. Случайно, конечно. Поэтому, не советую. Вот, к примеру, рядом с Университетом есть снежная горка, которая возле озера. Катишься на саночках с горы и выезжаешь на лёд. Так вот, не советую! Там тоже можно под лёд угодить!

- Вы нам угрожаете, что ли?! – вызверилась Карминка.

- Да ты что?! – ужаснулась Алина, – Ты что?! Как можно? Мы же друзья! Вот, по дружески и предупреждаем!

- Это что за собрание? – раздался от дверей голос Софьи Викулишны, – На минуту вас оставить нельзя! Ну-ка, девочки, по местам! Занятий никто не отменял!

Дриады пошли к своему столу, бросая на меня убийственные взгляды. Будь у них способность к проклятиям, я бы уже была проклята на веки вечные! С этим надо что-то делать! Надо их так напугать, решила я, чтобы они собственной тени боялись! С этими благочестивыми мыслями я закончила готовить отвар, сдала работу Софье Викулишне, получила свою заслуженную пятёрку и побежала к Толстому Хилю.

Сегодня какой день? Правильно, пятница. А это значит, что? Правильно, это значит, что завтра суббота. А если завтра суббота, то что? Правильно, завтра глупые дриады попрутся гулять и вихлять задом по университетскому городку. А это, в свою очередь, значит, что сегодня они пойдут в салон красоты! Наводить, по выражению Алины, «боевую раскраску». Но, бедные девочки так устали! Они же целый день за партой провели! Поэтому сейчас они отдохнут, а ближе к вечеру и появятся. Я их часто в пятницу вечером возле заведения феи Таи видела. Примерно в одно и то же время. Это же прекрасно!

Мне повезло. Харр сидел на своём излюбленном месте и хлебал вино. Прямо из кувшина. Из одинокого, сиротливого кувшина.

Бедняга опасливо откачнулся от меня, когда я плюхнулась с размаху за его столик. И поднял на меня печальные глаза:

- Я … не! Не хулиганю! И не пью без денег!

- А хочешь? – задала я конкретный вопрос.

- Чего … хочешь? – не понял тролль. И, на всякий случай, отодвинулся ещё дальше, вместе со стулом, отставляя на полу глубокие царапины. Он уже привык, бедняжка, что если я задаю непонятные вопросы, значит готовлюсь настучать по нервым окончаниям.

- Похулиганить? И выпить на халяву?

- А можно? – в глубине маленьких глаз загорелся огонёк, – Прямо здесь?!

- Нет, – осадила я его, – Не здесь. И, даже, не сейчас. Слушай!..

И я рассказала ему свой план. Четыре раза. С первого раза он не понял.

- Здорово! – прогремел Харр, когда до него дошло окончательно, – А, может, не пугать? А сразу в рыло?..

И тролль легонько стукнул громадным кулаком одной руки в гигантскую ладонь другой руки. Если эту лапу можно назвать ладонью. Звук получился такой, что посетители за соседними столиками втянули головы в плечи.

- Тебе нужны проблемы со стражей? – спросила я.

На рыле тролля нарисовалось искреннее недоумение, мол, какие ещё проблемы? Это же весело! Побегаем со стражей по городу, подерёмся от души! Я спохватилась и задала свой вопрос по-другому, начиная грозно привставать со стула:

- Тебе нужны проблемы со мной? Чтобы я на тебя обиделась?!

- Нет! – испугался Харр, – Не надо на меня обижаться! Я хороший!

- То-то же! – я снова плюхнулась на место, – Тогда ищи Дирра и объясни ему, что нужно. Да, побыстрее!

Харр покосился на недопитый кувшин, но спорить не стал. Только вздохнул печально. И пошёл к выходу.

А я всегда говорила, что Харр – самый умный из троллей! Ему бы правильного руководителя, и хоть в городскую стражу принимай! Вот, была бы я начальником городской стражи, я бы Харра к себе не побоялась взять. И порядок в городе был бы!..

Я попросила официанта Марка поставить на стол троллей ещё один кувшин, и приготовить ещё парочку. И отсыпала мелочи, сколько нужно. Немного. Тролли пьют самое дешёвое вино. Не вино, а пойло! Но, им нравится. Как сказал по этому поводу тот же Харр:

- Это как дубинкой по башке! Только наутро шишки нет! Здóрово!

Времени прошло довольно много, я начала даже волноваться, успеем ли, когда дверь таверны одним рывком распахнулась, и на пороге показались оба тролля. Харр и Дирр.

- Васька! – заорал прямо с порога Харр, показывая на своего друга, – Он никак понять не может! Объясни ему!

- Идите сюда! – досадливо приказала я, – Садитесь и слушайте. Объясняю в последний раз!

И я повторила всё ещё раз. По пунктам. Медленно. В глазах Дирра просветлело.

- Я понял! – зарычал он с восторгом, – Бить не надо! Давить не надо! Я понял!

- Тогда, вперёд! – скомандовала я, – Допивайте вино, и идите!

Харр пару раз удивлённо моргнул, увидев на столе второй кувшин. Но долго раздумывать над этим чудом не стал. Просто взял ближайший, и осушил его в три длинных глотка. Дирр, тот вообще не заморачивался с раздумьями. Выпил вино и причмокнул губами от удовольствия.

- Не задерживаемся! – прикрикнула я, увидев, как Дирр ищет глазами Толстого Хиля или Марка, чтобы заказать добавки, – Халява позже будет!

- Халява? – встрепенулся Дирр, – Много?

- Нет! – отрезала я, – Всего по кувшину на рыло. И, кстати, я вообще против пьянства.

- А я – за! – проворчал Дирр, надеясь, что я не услышу.

Ага! Его, наверное, на улице услышали! Тоже мне, тихоня.

Тролли вышли на улицу, и я выскользнула вслед за ними. И сразу постаралась раствориться среди теней. Я боевой маг или погулять вышла? Конечно, нелегко. Зима, всё в снегу, белое. Но, в тени от заборов, я в своей тёмной курточке, надеюсь, была невидимкой. Эх, мне бы ещё магией невидимости овладеть! Цены бы мне не было! Но, и так неплохо.

Тролли были в своей привычной одежде: потрёпанные парусиновые штаны и жилетка на голое тело. Они в таком виде круглый год ходят. Босиком. Кажется, я уже говорила, что у них особый метаболизм? Им не холодно. Правда, есть зимой хочется постоянно. И пить. Ну, пить они и летом любят. Не воду, конечно. Не уверена, что они вообще знают вкус воды. Но, это же тролли!

Харр и Дирр кивнули друг другу и разошлись в разные стороны. Я продолжала скользить вдоль забора. Только бы дриады не ушли раньше времени! А, нет, не уйдут! Вот они, как раз выходят из салона феи Таи. Обе расфуфыренные до невозможности.

Эх, кого я обманываю? Расфуфыренные … Красивые они до невозможности! Мне такой никогда не стать. Чтобы красота была такой естественной, природной. Как меня кремами не мажь, как мне макияж не накладывай, как мои волосы не расчёсывай, всё равно моя красота искусственная. Веник тоже можно красиво расчесать и ленточками заплести. Но он не перестанет быть веником. А я не перестану быть ведьмой.

Я потрясла головой. Не время сейчас убиваться. В конце-концов, не в красоте счастье. И мне нравится быть ведьмой! Да, нравится! У меня есть свои плюсы! Великолепная память, например. Ум и начитанность. А ещё я очень душевная, поэтому, если кому врежу по смазливой роже, то от души!

Восстановив таким образом моральное равновесие, я продолжала красться вдоль забора. Дриады, весело смеясь, прошли, буквально, в двух шагах, не обратив на меня внимания. А потом их смех стих и шаги замедлились. В конце улицы, перегораживая дорогу, расставив ноги и заложив руки за спину, стоял могучий тролль.

Девчушки прижались друг к другу и перешли на мелкий, семенящий шаг. А потом вовсе остановились. Тролль стоял несокрушимым монолитом и всматривался в дриад маленькими, злыми глазками. А потом, словно бы нехотя, вперевалочку, направился к замершей в нерешительности парочке. Перегораживая всю улицу, так, что не было ни малейшей возможности проскользнуть мимо него.

Дриады в панике развернулись. Поздно! С той стороны улицу перекрыл другой тролль. Такой же широкий в плечах и могучий. И он тоже приближался к девушкам. Молча и страшно вырастая в размерах с каждым шагом. Ну, всё по инструкции.

К чести дриад, они не упали на колени и не зарыдали. Во всяком случае, сразу. Хотя, видно было, что напугались до ужаса. Я бы, на их месте, выхватила кинжал. Ибо, на мой взгляд, приличные девушки без кинжала на улицу не выходят. И без пары метательных ножей в придачу. Я, например, без ножей и кинжала, себя полураздетой чувствую. Чуть ли не голой. Так уж с детства привыкла. А дриады, похоже, были безоружные.

- Бла-а-агородные госпо-о-ода тролли! – начала Марвинка дрожащим голосом, непроизвольно запинаясь от страха, – Вы хо-о-отите нас огра-а-абить?!

- Жрать я хочу! – хмуро громыхнул за их спиной Дирр, – Я зимой всегда жрать хочу! А у меня с утра маковой росинки не было! Так, коза и две курицы … Разве этим наешься?

- Мы дадим вам деньги! – более твёрдо предложила Карминка, – Вам хватит на поросёнка! И на кувшин вина останется! Если вы нас отпустите!..

- Это хорошо, что у вас есть деньги, – злобно прорычал умничка Харр, – А ещё хорошо, что вас двое и вы вкусные! Вас мы сьедим, вместо поросёнка, а деньги потратим на вино! Гы!

Ну-ка, дриады, вспоминайте уроки демонологии! В частности, что тролли никогда –подчёркиваю, никогда! – людей в пищу не употребляют. Человеческая кровь, даже в самых малых количествах, вызывает у них острое отравление организма. Острейшее! Вплоть до смертельного исхода. А как есть человека, чтобы его кровь тебе в желудок не попала? Никак! Но, девушки были так напуганы, что все уроки вылетели из их красивых голов.

- Не-е-ет! – тоненько заверещала Марвинка, – Не надо! Мы вам много де-е-енег дадим! На двух, нет, на трёх по-о-оросят! На четырёх! Только нам на-а-адо деньги в общежитии забрать!

- Ну, вот ещё! – оскалился Дирр, – Мы прямо сейчас жрать хотим! Понятно?!

- Не ори! – сурово одёрнула подругу Карминка, скидывая себе под ноги варежки и сплетая особым образом пальцы, – Готовься!..

Ой, ду-у-у-ура! Вы, девочки, уже опоздали! Кто же колдует рядом с троллем?! Нет, вообще-то можно, но надо знать особенности. Нам это, правда, ещё не рассказывали, но для чего же нужна дополнительная литература? Рекомендованная министерством образования? Там русским по белому написано, что тролли обладают врождённым свойством искривлять магические потоки. И вектор силы надо рассчитывать особым образом. Он закручивается по спирали, по ходу часовой стрелки, кроме того, идут дополнительные вихри, уже вдоль самой спирали, закручиваясь вокруг неё по правилу буравчика. Тоже по часовой.

Я, когда такое прочла, сразу же побежала к «Толстому Хилю». Для проверки. Харр сидел на обычном месте, возле окна. Там очень удобно вытирать руки о занавеску. Я села за соседний столик и сотворила обычные болотные огни. И вдруг, они сорвались с кончиков пальцев и со свистом взвились куда-то вбок и вверх! Чуть не в глаз Харру! Бедный тролль совсем обалдел от такой наглости. А у меня хватило ума.

- Видел?! – спросила я с гордым видом.

- А? У-у! – кивнул ошарашенный тролль.

- Вот! Гордись! – заявила я, не уточняя, конечно, чем гордиться и почему.

А потом долго рисовала схемы, пока не поняла главный принцип. Следующий раз я села через столик от Харра и опять зажгла болотные огни. Удачно! Подошла ближе. Опять хорошо! А потом к Харру подошёл друг Дирр, и всё моё колдовство опять пошло насмарку. Болотные огни улетели в потолок и чуть не прожгли доски. Прямо файерболы какие-то, а не болотные огни! И опять я рисовала схемы и считала. И пробовала колдовать. Каждый день. С каждым разом улучшая результат. А потом так привыкла, что все дополнительные расчёты производила в голове автоматически. Чуть ли не по наитию. Но, теперь всегда всё получалось. Я даже однажды рискнула применить «Трезубец Посейдона» прямо у ног одного из троллей. И, ничего, сработало! Здоровенный булыжник разлетелся мелкими брызгами щебня, не задев ноги тролля. В общем, наловчилась. А глупая Карминка сейчас пытается колдовать, не представляя, во что выльется её магия!..

Заклинание сорвалось с кончиков пальцев дриады, ярко-синим зигзагом прошило правую ногу Дирра от колена до ступни, пробило насквозь толстенные доски ближайшего забора и взорвалось на чьём-то подворье.

- У-у-ы-ы-ы-а-а-а! – взвыл Дирр.

Это плохо. Тролль может обезуметь от боли. Тогда он забудет все мои инструкции. И, просто, порвёт девочек в клочья. Голыми руками. Благо, толщина рук у него, как раз с девичью талию. Да и рост такой, что получается, дриады дышат ему как раз в область пупка.

- Ах, ты!... – Дирр сделал последний шаг к дриадам и схватил их толстыми пальцами за головы, – Да я вас!..

- Стоять! – приказала я, вроде бы появляясь ниоткуда на середине дороги, позади собравшейся тёплой компании, – Никому не двигаться! Кто шевельнётся, будет иметь дело со мной! Лично!

Все замерли. Дриады ещё раньше присели от испуга и уже не шевелились. Тролли вспомнили мои инструкции. Вовремя! Когда тролль хватает человека за голову, значит он собирается эту голову раздавить. Но, сейчас не раздавил, не успел.

- Так-так-так … – лениво произнесла я, приближаясь танцующей походкой, – Кто тут шалит? Кто порядок нарушает? Тролли! Кого бьём?

Я подошли ближе и сделала вид, что только сейчас узнала девушек.

- Ах, это дриады!.. – разочаровано выдохнула я, останавливаясь, – Ну, тогда …

Я неопределённо махнула рукой и сделала вид, что разворачиваюсь. Чтобы уйти. У дриад коленки подкосились ещё ниже.

- В-в-васька! – пискнула Марвинка, – Не уходи!

- Почему это? – холодно поинтересовалась я, задержавшись в полуобороте.

- Они же нас у-у-убьют! – голос Марвинки ощутимо дрогнул.

- Ну и что? – удивилась я, – Мне-то какое дело? Мы, разве, друзья?

- Друзья! – жарко подтвердила Карминка, – Конечно, друзья!

- Правда? – засомневалась я, – Почему-то я этого не ощущаю! Судя по вашим словам и действиям … как вы меня пытаетесь унизить … оскорбить … очернить в глазах других студентов … Нет, не ощущаю!

И я развернулась спиной. Только бы тролль не воспринял это, как руководство к действию! Мол, я ухожу, делайте, что хотите!

- Васька! Васенька! – взвыла Карминка, – Это же по-дружески! Любя! Это же шутка такая! А вообще мы тебя любим! Очень! И что хочешь для тебя сделаем!

- Да! – затравленно подтвердила Марвинка, – Любим! Что хочешь! Очень! Шутка!..

- И я могу в это верить? – вопросила я пространство перед собой.

- ДА! – два голоса слились в единый вскрик.

Я вновь повернулась к дриадам лицом и внимательно всмотрелась им в глаза. Глаза девушек честно сияли из-под толстых тролльих пальцев. Очень честно.

- Ладно … поверю … на первый раз! – проворчала я, – Но, помните, девочки, если вы и дальше будете мне гадости делать, мне достаточно сказать троллям, что вы уже не под моей защитой! Тогда я за вас и грошика не поставлю! После того, как вы обидели бедняжку тролля, ножку ему повредили, ставить за вас грошик – это расточительство. Ясно?!

- Да, – понурились дриады.

- Отпустите их! – приказала я троллям.

Дирр разжал пальцы и обе девушки мешками осели на снег. А потом рванули по дороге так резво, будто за ними с десяток волколаков бежит! Карминка даже варежки с дороги поднять забыла. Мы все трое смотрели им вслед, как брызжут ошмётки снега из под каблуков. Красиво. Только недолго. Две секунды, и дриады уже скрылись за поворотом.

- А почему ты сказала, что они мне ножку повредили? – вполголоса поинтересовался Дирр, всё ещё разглядывая улицу, вновь ставшую пустынной.

- А, что, разве, нет? – удивилась я.

- Ерунда! – отмахнулся Дирр, – И не больно совсем!

- Только пить хочется! – добавил Харр.

- Ну, пошли! – поняла я намёк, – Халява ждёт!

- А я не пойму, – задумался Харр по пути к «Толстому Хилю», – Они правда хотели нам денег дать? На поросёнка?

- Нет!!! – поспешно возразила я, – Это они так шутили!

Не хватало мне подтолкнуть троллей к идее грабежа прохожих! Тролли, они же, как дети малые! Только большие.

- Шутили! – облегчённо выдохнул Харр, – Я так и подумал! Смешно! Гы!

- Смешно! – подтвердил, едва заметно прихрамывающий, Дирр, – Гы!

Глава 20

Мечтала, сдуру, стать ещё умнее.

Леонид Либкинд.

В комнату я вернулась усталая, но довольная. Сегодня мне удалось прилично поколотить лешего Рудольфо. Боевого мага, одного из бойцов Романа Викентьевича, на курс старше меня. Мне тоже неплохо досталось, но лешего я буквально размазала. Его с помощью магии откачивали! И всякими настоечками из женьшеня отпаивали! А всё почему? А не будь однообразным! Раз сунул ведьме в рыло, два сунул ведьме в рыло, и обрадовался? Что ведьма так легко пропустила? А, может, ведьма так заманивает? Нет, я не заманивала, но выводы сделала. Захотел третий раз провести тот же приём, и нарвался! И, ведь, до самого конца не сдавался. Пока не отрубился вовсе. Наверное, считал для себя зазорным, чтобы девушке в драке проиграть. Нет, я не говорю, что далось мне это легко. И руки дрожали, и голова гудела. Меня-то никто женьшеневым чайком не догадался напоить! Ой, да мне и не надо. У меня свои живительные травки есть. Успела за осень собрать. Тот же шиповник, разве плохо? Да, с мятой! Вот, сейчас вскипячу, сяду на кровать, и буду пить причмокивая. С печенюшками!

В предвкушении, я сунула чайник на плиту, насыпала в кружку нужной травки для заварки и, сев на кровать, откинулась на подушки.

- Мы с тобой в воскресенье идём в театр, – строгим и официальным тоном объявила Алина, – Дают «Королеву Изабеллу». Должны же две юные леди культурно развиваться?

- Если дают – бери, – устало согласилась я, – Возьми, кстати, и на мою долю. А мне никуда идти некогда. Ты же знаешь, я по воскресеньям работаю у Плизя.

- В это воскресенье – нет! – отчеканила русалка, – Приезжает столичная труппа! Будут давать спектакль.

- Спек-такль … – повторила я по слогам, пробуя новое слово на вкус, – Не знаю, что это такое, надеюсь, не хуже палаша или алебарды. Но, мне мечом привычнее!..

- Васька! – закатила глаза подруга, – В мире существует не только оружие! О! Кстати! Обещают, что в антракте будут работать известные шоколатье!

- Шакало … кто? – поразилась я.

- Не шакало … – поправила меня Алина, – А шаколо … то есть, шокало … Тьфу на тебя, Васька! Из-за тебя, сама запуталась! Шоколад они будут делать!

- Ну, вот, – грустно пожаловалась я, – Опять незнакомое слово!

- Заодно и познакомишься! – решительно возразила подруга, – Тем более, что билеты на нас двоих, уже куплены. Вот они!

И русалка торжественно потрясла двумя прямоугольничками из бумаги, на которых было что-то напечатано синей краской.

- Алиночка, – жалобно произнесла я, снимая закипевший чайник и заваривая травы в своей большой кружке, – Ты же знаешь, что я не могу. Придётся тебе один билет обратно продать. А ты сама иди. Чай из шиповника будешь? С брусничным листом, с мятой! А?

- А я сказала, ты пойдёшь в театр! – топнула ногой Алина, – И только посмей со мной спорить! А чай свой … ладно, наливай! Уболтала.

Я, помнится, уже говорила, что у меня замечательная подруга?

На следующий день, в субботу, я выложилась в кузнице гнома Плизя так, что меня ветром шатало. Зато я увидела, как гном затачивает боевой топор и полирует его. Ой, да ради одного этого можно было к нему на год в рабство идти! И за что мне такое счастье?

- До завтра, мастер! – попрощалась я.

- Не «до завтра», а до следующей субботы, – поправил меня гном.

- Почему? – растерянно захлопала я глазами.

- Видишь ли, Васька, – гном, кряхтя, взобрался на единственный стул, стоящий в кузнице, и мирно скрестил руки на животе, – Я тебе так скажу. Если бы у меня вместо тебя работал мой сын, я бы и его на завтра в театр отпустил. Потому что, кузница – это хорошо. Это профессия. Но, мир гораздо больше кузницы! Нельзя себя ограничивать только наковальней и кузнечным горном. Одним словом, завтра ты идёшь в театр.

- Та-а-ак! – ядовито процедила я, – В театр, значит? Русалка здесь была, воду мутила? Интересно, она тебя так уболтала, или подкупила?

- Русалка, – спокойно согласился Плизь, – Была. Только она меня не уговаривала. И, тем более, не подкупала. Ей не пришлось меня уговаривать. Я с ней сразу согласился.

- А если я не хочу идти в театр? – сердито спросила я.

- Твоё право! – покладисто кивнул гном, – Только мне без разницы, идёшь ты в театр, или не идёшь. Завтра двери этой кузни для тебя будут закрыты!

- Сговорились! Спелись! – горько бормотала я по дороге в общежитие, – Продали! Столковались за моей спиной! Вот так, однажды, сторгуются, и пропадёт бедная Васька ни за понюх табаку! Поведут её на верёвочке на заклание!

Однако, разозлить себя не получалось. Я же понимала, что оба желают мне только добра. Обидно, что к моему мнению никто не прислушался, это правда. Но, с другой стороны, какое у меня может быть мнение, если я слово «театр» первый раз в жизни слышу? Алина говорила, что в театре дают представление. «Представление» - это уже знакомое слово. Когда я была ещё маленькой, у нас в Заболотье, я однажды видела представление. Бродячие кукольники показывали, на ярмарке. Там кукла по имени Петрушка лупил палкой всех, кто пытался этого Петрушку обмануть. И бабу Ягу, и Кощея Бессмертного, и Змея Горыныча. И тоненьким голосом кричал про них обидные кричалки. Было очень смешно. Я хохотала, как ненормальная. Может и в театре будет такое же представление?

В воскресенье я успела сделать упражнения по высшей математике, почитать конспекты по демонологии, написать рефератик по зельеварению, повторить глаголы-исключения по иностранному языку и, даже, потренироваться в магии. Между прочим, у меня впервые получилось на приличном уровне «Исчезновение Януса». Это, когда наводится иллюзия твоего присутствия в том месте, где тебя нет. А там, где ты есть, ты исчезаешь. Не невидимость, как таковая, невидимость на порядок сложнее, а визуальное смещение твоего облика. Ну, проще говоря, если я применю «Исчезновение Януса», вы увидите меня не там, где я стою. И, если вы захотите меня пнуть, то вы пнёте воздух. Это в лучшем случае. А можете попасть ногой и в кирпичную стену. В общем, у меня появилась идея, что и как можно испытать на очередной тренировке среди группы боевых магов. И тут в комнату ворвалась Алина.

- Как? – трагически воскликнула она, – Ты ещё не одета?!

Я недоумённо оглядела себя. Конечно, одета! Что же я, голая, что ли? Между прочим, в нашу же университетскую униформу одета. И кинжал при мне. И ножи метательные. И сюрикены в специальных кармашках на обратной стороне брючного ремня. Как это, «не одета»?

- О, боже! – с выражением продекламировала Алина, заламывая руки, – Мы идём в культурное заведение! В храм Мельпомены!

- Ты же говорила, что в театр! – обомлела я.

- Это и есть храм Мельпомены, – пояснила русалка нормальным тоном, и снова начала вещать патетически, – Ты же девочка! Ты должна валить парней с ног …

- Это я могу! – обрадовалась я.

- … красотой и обаянием! – закончила мысль Алина и неодобрительно покосилась на меня. А потом вдруг улыбнулась, – Как хорошо, что у тебя есть я!

- Хорошо, – осторожно согласилась я.

- Потому что умная Алина уже всё придумала. Бальное платье, в котором ты танцевала на Новый Год, конечно же в театре будет смотреться смешно. Но и твоя унылая университетская роба будет смотреться ещё смешнее! Поэтому …

И русалка жестом фокусника выхватила из корзинки, что держала в руках, бумажный пакет перевязанный ленточкой.

- … платье ведьмы для торжественных выходов в свет! – гордо объявила она.

- О, нет! – простонала я, – Только не это!

- Почему?!

- Я же не расплачусь с тобой во веки вечные!

- Дурочка! Это подарок!

- Ну, уж, нет! – кажется, я начала заводиться, – Я не нищенка на углу, между улицами Рыбников и Медников! Я не стою с протянутой рукой! Мне не нужны бесплатные подарки!

- Да я же не в том смысле! – русалка порывисто шагнула ко мне и обняла за плечи, успокаивая, – Считай, что это моя благодарность! Ты же помогла мне сдать зимнюю сессию? Помогла! Вот я, в знак благодарности … Там и цена-то плёвая! На распродаже взяла! Почти даром!

Про зимнюю сессию – это правда. Неожиданно для меня, все преподаватели в зимнюю сессию поставили мне зачёты «автоматом». И экзамены. И, когда весь наш курс, с бледными, лихорадочными лицами, штурмовал библиотеку и зубрил нужные параграфы, я оказалась совершенно свободной. Словно бы, не у дел.

- Васька! – взвыла Алина белугой, – Помогай! У меня всё в норме, кроме трав и зельеваренья! Ну, не любим мы, русалки, в травах разбираться! Не умеем! А ты у нас признанный знаток!

Я даже обрадовалась. Занятие нашлось! И каждый вечер рассказывала подруге о свойствах трав и основных принципах их сбора и подготовки. В стихах. Так запомнить легче. Ну, примерно так:

Если вдруг тебя манит

Ядовитый аконит,

То набор простейших знаний

Никогда не повредит!

У него прелестный вид,

Но внутри него – бандит!

Потому что он, поганец,

Черезмерно ядовит!

Для начала ты усвой:

Не бери его рукой!

Если трогать, то в перчатках,

После пальчики помой!

Если помыслы чисты,

Заготовить можешь ты

От июня до июля

Листья, стебли и цветы.

Без излишней болтовни,

Зелень просуши в тени,

Не вытаскивай на солнце,

Силу травки сохрани!

Ну, и так далее, не буду всё пересказывать. Долго. Там и про корни, которые собирают с августа по октябрь, и про хранение в тёмном, сухом помещении, в стеклянной посуде, и про подготовку отваров, настоек и мазей, и про применение их при сердечно-сосудистых заболеваниях, при мигренях и зубной боли, при экземах и фурункулах, при лечении двенадцатиперстной кишки … В общем, долго.

И такие стишки про каждую травку. Алина учила их, как молитву! А они, между прочим, легко запоминаются. Для меня проблем, точно, не было. Похоже, и Алина затвердила их наизусть. И, говорят, на экзамене произвела фурор! Софья Викулишна чуть не рыдала от умиления. Как же! Русалка, представитель вида, который традиционно в травах соображает плохо, ответила на все вопросы лучше дриад! Которые, опять же, традиционно, лучшие травники! После ведьм, естественно. Короче, Софья Викулишна громогласно, при всех, назвала Алину «лучшей студенткой-травницей после Васьки», и «гордостью Университета». А Софья Викулишна на похвалу крайне скупа. Это общеизвестно. Дриады, те шипели и брызгали слюной от злости, не в силах слово молвить.

И вот, Алина говорит, что это платье – знак благодарности. Но я же не из корысти ей помогала! А по дружбе. Может ли быть платье знаком благодарности за дружбу? На мой взгляд – нет!

- Делаем так, – приняла я решение, – Платье я возьму, но деньги тебе верну! До грошика! Говори, где купила, за сколько купила?

- Ерунда! – отмахнулась русалка, – Копейки! Не стоит разговора!

- Сколько? – повторила я с нажимом.

- Две серебрушки! – быстро сказала Алина, глядя в сторону.

- Где взяла? – продолжала наседать я, – И, учти, подруга, я проверю! Ты меня знаешь!

- Ну, ладно, – пошла на попятный русалка, – Четыре серебрушки! Четыре!

- Где купила? Кто продал? Кто свидетель? – я была неумолима, – И не молчи, не наводи меня на лишние подозрения! Даже, если ты соврёшь, я всё выясню! У меня агентура по всему университетскому городку! Ну?!

- Васька! Ты невыносима! Я тебе русским языком говорю …

- Сколько? Где? Кто? – ледяным тоном перебила я.

- Ну, ладно! – поникла русалка головой, – Купила я платье в магазине мод госпожи Чирчеи. За два золотых и серебрушку. Свидетелей не было. Довольна?!

- Свидетели, наверняка, были! – заметила я глубокомысленно, – Только ты на них внимания не обратила. Но, я проверю!

- Проверяй, – буркнула в досаде русалка, – На этот раз я тебе самую чистую правду сказала! Чистейшую! Как слеза!

- Ладно, поверю … пока! – согласилась я, – А деньги я тебе верну через … да, через два месяца!

- Да, плевать мне на деньги! – взорвалась Алина.

- А мне – нет, – возразила я, – Поэтому верну. Через два месяца.

- Одевайся уже, – проворчала русалка, всё ещё в расстроенных чувствах, – Будем смотреть, как сидит, какие украшения нужны, ну и всё такое. Нам ещё волосы укладывать!

Вот так и получилось, что ближайшие полчаса Алина ходила вокруг меня кругами, постоянно что-то поправляя, меняя мне кулончики и цепочки, серьги и колечки, брошки и прочую бижутерию. Я терпела. Изо всех сил. Я доверяла подруге.

- Ну, вроде прилично! – заметила, наконец, Алина, отходя чуточку в сторону, – Не шикарно, конечно, не дорого, но изысканно и со вкусом. Как и положено юной леди-студентке. Пошли укладывать волосы к фее Тае!

- Я не могу, – прошептала я.

- Почему? – удивилась подруга.

- Не могу, – повторила я убитым голосом, – Я … я без оружия!

- И что? – не поняла русалка.

- Я без оружия … не могу, – окончательно поникла я.

Алина не стала смеяться. Она внимательно посмотрела на меня, убедилась, что я говорю совершенно серьёзно, и приняла решение.

- Тогда … тогда тебе нужна ещё сумочка! В тон к обуви. И – эх! – так и быть, один нож привяжем подвязкой к ноге. Чтобы ты была спокойной и умиротворённой.

- Спасибо! – с чувством пробормотала я, – Что бы я без тебя делала?

- Пропадала бы! – не стала скромничать русалка, – Пошли!

Это так только говорится, «пошли»! Мы ещё накрашивались. Точнее, и меня и себя накрашивала Алина. Я ещё не до конца владею этой техникой. Хотя учусь. Потом Алина наряжалась. Потом подбирала себе аксессуары. Потом … в общем, ещё час можно смело отбрасывать. И я не дремала. Пока русалка крутилась перед зеркалом, я неторопливо и вдумчиво наполняла сумочку.

Сверху метательный нож. Если понадобится метнуть, то вот он, если понадобится идти с ним врукопашную … ну, не лучший вариант, прямо скажем, но лучше, чем ничего. Чуть ниже противоядия. Мы же там собираемся что-то есть или пить? Во всяком случае, русалка на что-то подобное намекала. А, поскольку ядов в природе существует великое множество, то и противоядий нужно иметь под рукой … раз, два, три, четыре … ага, вот пятый пузырёк! Все на месте. Каждый комплексного действия. Теперь отдельно пузырёчки, перевязанные верёвочкой: от сглаза, от порчи, от наведённого морока, от чужой чёрной ауры, от энергетического вампиризма. Есть! Ещё несколько пузырьков, эти уже не только защитные, но и … хм! … в общем, могут пригодиться! Какая, однако, хорошая вещь, дамская сумочка! Сколько полезных вещей туда входит!

- Правильно! Возьми с собой маленькую косметичку, губную помаду и платочек, – проходя мимо, сказала Алина.

Я поморщилась. Это ещё зачем? Мы уже нанесли на себя «боевую раскраску»! Но, советом русалки пренебрегать не стала. Ей виднее. Она вон какая красивая! И я сунула всё то, что дала мне Алина, на самое дно сумочки. Когда это ещё мне пригодится? И, вообще, пригодится ли?

Довольная, я взвесила сумочку в руке. А, что? Получилось ещё одно, вполне себе неплохое оружие! Если такой сумочкой кому-то в лоб зарядить, мало не покажется!

Котёнок слез со шкафа и с любопытсвом принюхивался.

- Нет, – покачала я головой, – Сегодня я пойду без тебя.

Котёнок не возражал. Он поскрёб задней лапкой за ухом, и улёгся на моей постели на подушку. Пусть. Когда вернёмся, подушка будет тёплой!

Потом мы пошли в салон феи Таи и та долго колдовала над нашими причёсками. И, наконец-то, уже ближе к вечеру, Алина повела меня в театр. Тут надо сказать одну страшную вещь. Дело в том, что платья на нас были шикарные, во всяком случае, по моим меркам, а полушубки – из университетской униформы. Так вот, Алина упросила фею Таю зачаровать нашу верхнюю одежду! Та легко усмехнулась, подмигнула мне, шепнув: «Вольный ветер!», и … наши унылые полушубки превратились в роскошные шубки соболиного меха! Я чуть на пятую точку не упала!

- Девочки! Заклинание будет работать до полуночи! – деловито предупредила фея.

- Нам хватит! – весело заверила Алина, – Мы не Золушки! В тыкве не окажемся!

Я слегка встрепенулась при слове «тыква». Не надо ли кому-нибудь в тыкву настучать? Но, сразу догадалась, что разговор не об этом. И мы пошли.

Не то, чтобы я не была в том районе. Я девочка любопытная, я везде побывала. Скорее, я не приглядывалась к этому зданию. Ну, стоит себе и стоит большое здание, похожее на государственную контору или дворец вельможи средней руки. А ещё точнее, на бывший дворец вельможи, переделанный в государственную контору. Оказалось, что нет.

По специальному пандусу, прямо ко входу в здание подкатывали коляски, с запяток бодро спрыгивали слуги и почтительно распахивали дверцы. Из карет с достоинством выходили мужчины и помогали спуститься дамам. После чего, приехавшая пара входила в здание, а карета отъезжала на широкую стоянку, для ожидания хозяев, освобождая место следующей карете. И всё повторялось.

Всякие расы приезжали, но больше всего было финансистов-гоблинов. Со своими толстыми гоблиншами и тощими, писклявыми гобленятами. Дважды мелькнули знакомые лица. Профессор Флик с тощей, бледной гномкой, по всей видимости, его женой, и, неожиданно для меня, профессор Кольцов с феей Салсой! Роман Викентьевич что-то рассказывал, а фея хихикала, деликатно прикрывая рот ладошкой.

- Эх! – с досадой сказала Алина, – Как же мы не догадались? Надо было извозчика брать! А сейчас будем протискиваться пешком между каретами, как бедные родственники.

- А кто нам мешает? – удивилась я, – Давай вернёмся на соседнюю улицу и возьмём извозчика. Если ты считаешь, что так будет лучше.

- Поздно! – вздохнула русалка, – Надо было думать раньше. А сейчас … две юные леди вышли на моцион! Мы прогуливаемся! А не щемимся пешком через весь город! Ясно?

И, гордо вздёрнув нос, подруга подхватила меня под руку и, нарочито медленно, пошла ко входу, перегораживая дорогу каретам.

Прямо у меня над головой фыркнула лошадь, которую еле успел осадить кучер очередной кареты. Я вздрогнула. Алина даже ухом не повела.

- Эх, барышни! – услышала я, как тихонько вздохнул кучер, – Вы бы побыстрее, что ли! Всех задерживаете!

Русалка не прибавила шагу ни на йоту. Ласково улыбаясь, она неторопливо прошла со мной под руку к парадному входу, не обращая внимание на вынужденные остановиться кареты. И никто не посмел нас поторопить. Ах, да! Мы же в таких шубках, которые, внешне, стоят не меньше любой из этих карет! Кто же посмеет поторопить обладательницу такой чудесной шубки? Нарядный швейцар почтительно распахнул перед нами парадную дверь и мы вошли.

По широкому фойе прогуливались пары. Взад и вперёд. И я сразу поняла, что такое театр! Только раньше я думала, что это называется показом мод. Дамы были в умопомрачительных нарядах! И с ног до головы сверкали золотом и самоцветами. Мужчины были одеты строже. Но, тоже блистали заколками для галстуков, перстнями и запонками. А многие ещё и орденами. Тоже в орнаменте из драгоценных камней. Иногда на фраках, иногда на специальной ленте, на шее. И, пока я, открыв рот, растерянно зыркала по сторонам, Алина целенаправленно тащила меня куда-то вбок.

Там оказался гардероб. Пожилой гардеробщик работал чрезвычайно учтиво, раскланиваясь направо и налево, принимая чужие манто и шубы трепетно, словно ему доверяют не одежду, а любимых чад, однако, каким-то чудом, успевал всё! И принять одежду, и повесить её, и выдать номерок, и в процессе этого не меньше шести раз любезно поклониться господам. И всё это без суеты, с достоинством. Очереди возле гардероба почти не было. Профессионал! Я залюбовалась.

Я вообще, люблю смотреть, как работают профессионалы. Любой профессии. Будь то пекарь, кузнец, гончар или простой конюх. Движения чёткие, уверенные, отработанные годами практики. И уверенный взгляд. Взгляд человека, знающего себе цену. Вот и этот гардеробщик. Он постоянно кланялся посетителям, но без подобострастия. Так кланялся бы любой радушный хозяин долгожданным гостям. Впрочем, мы же в театре гости?

Только, когда гардеробщик принимал наши с Алиной шубки, у него на лице мелькнула тень недоумения. Видимо, сказалось несоответствие вида наших шубок и их веса. Гардеробщик, скорее всего, принял и выдал тысячи таких шубок. Соболиных. И все они были лёгкими, пушистыми. А не такими тяжёлыми, словно это униформа студентов Университета. Однако, тень по лицу мелькнула и тут же пропала. Нам с русалкой поклонились и выдали жетончики. Опять же, с поклоном. Алина слегка кивнула в ответ, сунула жетончики в свою сумочку, взяла меня под руку и потащила прогуливаться в фойе.

Мы тоже блистали. Только наши «драгоценности» были подделкой. Эрзацем. В отличие от тех, которые были на других дамах. А впрочем … Я, с моим неискушённым взглядом, отличить подлинник от подделки не смогла бы. Особенно, учитывая, что фея Тая делала руками над ними какие-то взмахи. Очень может быть, что в этот вечер любой ювелир принял бы нашу бижутерию по цене подлинного золота и бриллиантов. Очень может быть!

Так мы и ходили по фойе, изящная Алина и я, с видом провинциалки, и у меня уже начинали топорщиться мои лохмы. Их, ведь, как ни причёсывай, как ни разглаживай, всё одно, ведьмина сущность наружу вылезет! Как там фея ни колдуй. Мы успели раскланяться и с профессором Фликом, и с профессором Кольцовым, и с феей Салсой. И все глядели на нас чрезвычайно радушно, только Роман Викентьевич, вроде бы, слегка покраснел. И тут прозвенел звонок.

Это было неожиданно. Я дёрнулась к сумочке с метательным ножом. Но русалка цепко держала меня под правую руку, и не позволила сделать лишнего движения. Только зашипела предостерегающе. Я посмотрела вокруг, увидела, что все спокойны, и тоже расслабилась. Мало ли, кто звонит и почему? Может, в театр почту доставили и звонком вызывают рассыльного мальчишку? Иногда ещё в трактирах такое практикуется. Чтобы не орать во всю глотку: «Хозяин! Ещё вина!», на столиках устанавливают особого вида звоночки. Позвонил, и к тебе уже несётся мальчишка официант: «Чего изволите?». Может и в театре так же?

Мои раздумья вновь прервал звонок. На этот раз он прозвонил два раза. Ну, точно! Типа, один раз позвонил, значит вызываешь официанта, два раза – старшего официанта. Так и здесь. Не знаю, правда, кто кого здесь вызывает звоночком, впрочем, какая разница? Это их внутренние театральные проблемы. Нас они не касаются.

Я ошиблась. После второго звоночка все оживились, распахнулись двери, через которые я увидела большой зал, уставленный многими рядами стульев, и публика не спеша потянулась к этим дверям, к этому залу. Алина как-то ловко вильнула на ходу и мы оказались почти у самых дверей.

В дверях оказалась дородная гномиха в каком-то ужасно официальном кителе, украшенном золотыми позументами. И каждый входящий протягивал ей бумажные квадратики, наподобие таких, которые Алина показывала мне, называя билетами. Гномиха отрывала от билетов кусочки и посетители проходили дальше. Странно! Какой ей толк от кусочков бумаги? Но вслух спрашивать об этом я, конечно, не стала.

Когда подошла наша очередь, русалка тоже протянула ей билеты, дождалась, когда гномиха вернула ей обрывки, и мы вошли внутрь.

Я уже говорила, что там стояли целые ряды удобных стульев? Так вот, на самом деле их было гораздо больше! По сути, весь большой зал был уставлен только стульями. Казалось бы, садись, где хочешь! Но, Алина потащила меня куда-то вбок, а потом между рядов, пока не сказала коротко:

- Вот наши места! Садись!

Я быстро взглянула туда-сюда, но никаких надписей, что именно это «наши места» не было. Только какие-то циферки, вкрученные в спинки стульев. Я вздохнула и села. Алине виднее. Позже я спрошу у неё, как она определила, где места «наши», а где «не наши». А потом я заметила, что и другие посетители тоже не садятся где попало. Заглядывают в обрывки бумажек, которые вернула им гномиха у входа, и бродят туда-сюда в поисках места. И тоже протискиваются между рядами, чтобы сесть где-то в центре.

А потом я посмотрела перед собой. Передо мной был занавес. Огромный, тяжёлый занавес. Когда я маленькая смотрела кукольников, там тоже был занавес, но он и в подмётки не шёл по сравнению с этим. Это какими же куклами здесь будут управлять кукловоды?! А, может, и не куклами вовсе? Спросить я не рискнула. Всё равно, скоро сама всё увижу.

Русалка сидела чинно, глядя прямо перед собой и иногда бросая искоса взгляды вокруг, а я вся извертелась. Так мне было всё любопытно. Подруга иногда строго шикала на меня сквозь зубы, не поворачивая головы, и я тогда замирала, пытаясь тоже глядеть перед собой. Но, что там можно увидеть? Занавес? Я его уже рассмотрела. Гораздо интереснее было глядеть на посетителей. И тут опять раздался звонок. На этот раз трижды. И все, кто не успел сесть, засуетились. А у меня закралось сомнение, точно ли эти звоночки не относятся к нам? Может, это вроде звонких ударов хлыстом пастуха, когда он собирает стадо? Услышит корова такой звук, и спешит к пастуху. Пока он сам за ней не пришёл. Тогда удар хлыстом будет уже не по воздуху. То-то все отставшие так торопятся! Понимают, чем им грозит опоздание!

Публики, кстати, оказалось не слишком много. Пустых стульев было гораздо больше. Не все, видимо, в нашем городке ценят театр. Многие не понимают животворительной силы искусства. Не то, что мы с Алиной!

И тут в зале начал гаснуть свет. Не сразу, не рывком, а постепенно. И смотреть в зал стало неинтересно. Тем более, что Алина шепнула:

- Васька! Не верти головой! Смотри на сцену!

Какая такая сцена? Ах, сцена! Занавес качнулся, разделился на две части и плавно разьехался в разные стороны. А за занавесом открылась площадка, сбитая из крашенных досок. Это, наверное, и есть «сцена»? А на сцене стоял … трон! А-бал-деть! За троном висели гобелены, картины, свисали знамёна и вымпелы, стояли рыцарские доспехи, на стенах вокруг сцены висели мечи и кинжалы, ни дать, ни взять, тронный зал! И, пока я, открыв рот, обалдело глядела на эту «сцену», откуда-то сбоку, стремительной походкой, вышла … королева! Ну, точно, королева! И корона на голове, и придворные вокруг неё так и снуют, и все в один голос:

- Ваше величество! Ваше величество!..

Я, разумеется, стала приподниматься. Если театр посетила королевская особа, то этикет обязывает всех встать и склониться в глубоком поклоне. Но, Алина бесцеремонно ухватила меня за руку и силой принудила снова сесть.

- Не возись! – шепнула она, – Смотреть мешаешь!

Я огляделась. Боже мой! Никто и не подумал приветствовать её величество! Все, как один, остались сидеть! Впрочем, и сама королева не обратила на это внимание. Возможно, и не заметила нашего присутствия. Я же говорила, в нашей стороне было темно. А на сцене, наоборот, светил яркий свет. Вот, наверное, королева никого и не заметила, глядя со света в тень! А все и рады, что можно пренебречь правилами приличия! Фу!

Королева, между тем, прошла к трону и села на него. Величественно и гордо. И принялась отдавать приказания окружившим её вельможам. И что вы думаете? Первый же, к кому она обратилась с повелением, отказался! Королева приказала ему ехать навстречу принцу Роланду, возвращавшемуся из-за границы, куда он ездил с деловым визитом, а вельможа отказался! Дескать, король давал ему совсем другие приказания! Убила бы! Королева тоже гневно зыркнула на него, но ответила сдержанно. В том смысле, что пока король на охоте, делами королевства занимается она, королева. Мало ли какие могут произойти изменения, пока король оленей гоняет? Поэтому, пусть вельможный барон засунет себе язык … нет, вообще-то королева ответила немного не так. Это я уже на себя примерила, как я бы сказала. А королева железным тоном повторила приказ и больше уже на ослушника не взглянула. И правильно! Не заслужил! Тот потоптался на месте с минуту, потом махнул рукой и отправился, куда послали. Так его, будет знать!

Потом королева продолжила повелевать своими вассалами. И, как-то так получилось, что всех разослала с разными поручениями по разным концам королевства. Я ей даже посочувствовала. Столько дел, столько дел! Все разъедутся, с кем же королева останется? Кто составит её свиту? Королева об этом не задумывалась. Ну, ей виднее.

Наконец, все разошлись, остался только один придворный. Она к нему раньше обращалась со словами «мой первый министр». Понятно, первого министра куда пошлёшь? Никуда. Его место при дворе.

А королева, между тем, дала знак страже, и те ребята, которые стояли у дверей, дружно стукнув алебардами, вышли из тронного зала. И тут же первый министр бросился обнимать и целовать королеву! У меня горло перехватило! А королева страстно отвечала ему на ласки! О, господи! Да, если бы она знала, сколько народу сейчас видит, как она изменяет своему мужу-королю, она бы от стыда сгорела, как спичка!

Я опять тревожно оглянулась. Ничего такого. Публика смотрит на сцену. И молчит. Ага, догадалась я, они все будут свидетелями, когда вернётся король! Они каждое слово запоминают, чтобы потом подтвердить всё под присягой! Надо и тебе Васька, быть повнимательнее! И я стала тщательно прислушиваться.

А на сцене … зрел заговор против короля! Королева, которую первый министр называл Изабеллой, утверждала, что всё готово для дворцового переворота, и что час настал. Все сторонники короля разосланы с поручениями и никто из них не будет присутствовать во время расследования его смерти. Так вот зачем она их всех отсылала! Стерва! Первый министр, которого королева называла Анрицио, умолял подождать ещё неделю. Дескать, остались ещё влиятельные сановники, которые могут быть помехой заговорщикам. Королева возражала, что за эту неделю может приехать принц Роланд и всё испортить. Попутно выяснилось, что принц Роланд не её сын. Он родился от первого брака короля, и королева его жутко ненавидит. И этот принц тоже обречён. Ибо, если его не убить, то именно он наследует престол, а вовсе не королева со своим любовником Анрицио.

В конце концов, королева сильно повздорила с первым министром, и назвала его тряпкой. Тот возражал, что он просто предусмотрительный человек, который не суёт без надобности голову в петлю. А если суёт, то предварительно убедившись, что верёвка не затянута узлом! Потом они ещё поспорили, и всё же решли отложить убийство короля на два дня. Потом королева опять воспылала страстью и принялась обнимать и целовать первого министра. Но я заметила, что глаза её оставались холодными. Наконец, пообещав Анрицио безумную ночь любви, королева взяла у него какие-то тайные письма, и отправила вельможу по делам. А сама осталась одна.

Всё ещё не замечая, что в зале полно народу, королева принялась расхаживать по сцене, разговаривая сама с собой. И – о, ужас! – её планы оказались ещё более мрачными и чёрными! Анрицио тоже должен был погибнуть! Королева вовсе не пылала к нему страстью! Это была западня! Королева мечтала о том, что будет править Аржандией одна! Единовластно! А Анрицио должен был казнён, именно за поднятие мятежа. И доказательством должны были стать тайные письма, которые он доверчиво оставил королеве. Это же, какая бестыжая бестия, эта Изабелла, королева Аржандии!

- Аржандия? – подумала я, – Не помню … Эх, Васька, как плохо ты знаешь географию! А, ведь эта неведомая Аржандия должна быть совсем близко, если королева этой страны разговаривает на твоём родном языке!

Тут королева вновь заговорила о своих тайных планах. И номером первым в этих планах было отравление. Не дожидаясь тех двух дней, которые она только что обговорила с первым министром Анруцио. Как только король вернётся с охоты, он сразу потребует вина. Так уж у него это заведено. И королева решила бросить яд в кувшин с вином. Мамочка моя! Королева сказала, что это тот самый яд, которым она отравила предыдущую королеву! Дескать, яд действует совершенно незаметно. Человек просто чувствует сильную сонливость, и ложится спать. И во сне умирает. А яд растворяется в крови так, что его невозможно обнаружить. И королева решительным жестом открыла маленький тайничок в перстне и высыпала из него порошок в кувшин, стоящий на столе. И при этом злобно захохотала, стерва!

Ну, да, знаю я парочку таких ядов. Правда, это не порошок, а настойка. Жидкость. Её не высыпают, а выливают. Но, может, я не всё про яды знаю? Может, есть такой же, но порошок? Очень может быть!

Тут занавес поехал и закрыл от нас тронный зал. Что же делать? А, вдруг, в это время король уже возвращается? Вдруг он отхлебнёт из отравленного кувшина? Я задумалась.

- Пошли, Васька! – теребила меня за рукав Алина, – Пошли, а то в буфет не успеем!

- Да-да, – задумчиво сказала я, – Ты иди, а я догоню.

Я уже приняла решение. Я боевая ведьма или кто? Я должна стоять на защите прав бедных и угнетённых? А также тех, кого собираются отравить? К тому же я вспомнила, что у меня в сумочке лежит очень нужная микстура и очень важный корешок.

Я мельком огляделась и тут же наметила свой путь. Поднялась со своего места и пошла к выходу. У выхода улыбнулась гномихе в позументах и лёгким движением отвела ей глаза. Пустяковая магия. В Заболотье вся уличная шпана это с детства умеет. Как и стражники умеют этой магии противодействовать. Но, гномиха, ведь, этого от меня не ждала? Не ждала! И я лёгкой тенью скользнула за занавеску.

Эх, мне бы сейчас маскировочный костюмчик! Но, чего нет, того нет. Пришлось чаще пользоваться магией. Меня подгонял лимит времени. Я не знаю, сколько времени дают в театре на перерыв. Вдруг, прямо сейчас посетители опять начнут собираться, чтобы рассаживаться по своим местам? Поэтому я действовала стремительно. Через минуту я уже была за зановесом. На сцене.

Там было пусто. Странно! Пустой тронный зал! Где это видано! После того, как королева отпустила охрану, чтобы остаться наедине с первым министром Анрицио, охранники на свой пост так и не вернулись! Ну и порядки в этой Аржандии! Меня там нет, я бы им показала!

Кувшин, в который королева высыпала яд, так и стоял на столе. Это хорошо! Я быстро подошла, взяла кувшин и принюхалась. Чёрт возьми! Это не вино! Эта подлая королева Изабелла, оказывается, ещё и жадная сквалыга! Понимая, что король всё равно умрёт, она пожадничала налить ему вина, плеснув в кувшин простой воды! Ну, мне же легче, ваше величество! А, не надо жлобствовать!

Я быстро выплеснула воду из кувшина в ближайший горшок с цветком, налила новой, свежей воды, и вылила в кувшин содержимое одного из своих пузырьков. И тщательно всё размешала нужным корешком. Готово! Теперь главное – незаметно смыться!

Я нашла Алину в одном из проходов, которые выходили к широкому фойе. В этом проходе тоже было специальное расширение, где устроился небольшой буфет. А также стояли маленькие столики и маленькие стульчики. За такими крайне неудобно пить пиво с воблой. А, вот, к примеру выпить чашечку кофе с круассаном, вполне подходяще! Только перед Алиной был не кофе. И не круассан.

- Пробуй! – торжественно сказала русалка, пододвигая ко мне чашку с налитой буровато-коричневой жижей, крайне неаппетитной на вид. Словно болотной грязи в чашку плюхнули, – Пробуй! Горячий шоколад! И если ты скажешь, что это плохо, то я … я … я с тобой разговаривать перестану на веки вечные!

С большой осторожностью я отхлебнула крошечный глоток. М-м-м!!! И я отхлебнула ещё. А потом, без спроса отломила кусочек чего-то коричневого, лежавшего на тарелочке, откусила и опять хлебнула из чашки.

- У меня идея! – сказала я.

- Неужели? – подозрительно посмотрела на меня Алина, – Какая же?

- Замечательная! – авторитетно ответила я, – Я предлагаю найти необитаемый остров, объявить его королевством, занять там должность королев, и каждый день пить и есть шоколад!

- Идея заманчивая, – усмехнулась подруга, – Жаль только, что трудновыполнимая!

- Почему? – удивилась я, – Очень даже легковыполнимая. Если есть план. У меня он есть! Хочешь, расскажу?

Во-первых, нам нужен корабль. Чтобы найти необитаемый остров. Купить корабль нам не по силам, поэтому придётся захватывать его в бою. Это я беру на себя. Настучу, кому надо, по репе, и дело в шляпе. Ну, ещё несколько матросов надо в плен захватить. Паруса, там, ставить, у штурвала стоять, с мачты «Земля!» кричать, и всё такое прочее.

Во-вторых, раз уж корабль похищен, значит, судьба нам быть пиратами. Или пиратками. Не важно. Покрасим паруса в чёрный цвет, поднимем «Весёлого Роджера», и примемся грабить проходящие торговые корабли! Пока на необитаемый остров не наткнёмся. Всё, что награбим, пустим на пропитание. Иначе, вдруг не доживём, пока остров не сыщется? А так, доживём!

- Торговые корабли обычно под охраной орков или троллей плавают, – ухмыляясь уголком рта заметила Алина.

- Как здорово! – восхитилась я, – Значит, в процессе плавания, будут ещё и бесплатные удовольствия! Обожаю настучать по тыкве троллю! Или орку!

Но, я продолжу. Итак, в-третьих, мы натыкаемся на необитаемый остров. Все сходят на берег, и мы торжественно дырявим корабль, на котором приплыли. Чтобы не было ни у кого глупых иллюзий. Объявляем остров королевством, а себя королевами. Если кто-то против, я ему настучу в репу, и он сразу будет «за»! Это называется «демократия», если кто не знал. Бывшие матросы начинают строить нам дворец. И себе избушки. Но себе потом, после дворца. А мы вытаскиваем из обломков корабля за шкирку этих шоколатье, которых мы, конечно же, похитили и увезли с собой, и заставляем их каждый день делать нам шоколад. Можно, для профилактики, кому-нибудь из них настучать. По харе. Это я тоже беру на себя. Как тебе план?

- Безупречен! – призналась русалка со смехом, – Хотя есть в нём отдельные недоработки. Например, ты предлагаешь сделать матросов рабами …

- Ни за что! – опровергла я оговор, – Каждый сам себе выбирает будущее. Хочет, поступает на службу к двум королевам, хочет, получает в тыкву! Полная свобода выбора!

- Хм! – подруга задумалась, – А, что? Звучит логично! Особенно, учитывая, что современные королевства примерно по такому принципу и возникали. Но, есть другие недостатки плана. Например, шоколад делается из какао-бобов. Где ты их возьмёшь на необитаемом острове?

- Да, это проблема! – уныло признала я, делая последний глоток шоколада, – Когда я эту проблему решу, я тебе скажу. И мы тогда – фьють! – и в пиратки! Согласна?

- С тобой – куда угодно! – пообещала Алина совершенно серьёзно, хотя глаза у неё смеялись, – А теперь нам пора в зал. Уже второй звонок дали, слышала?

Мы успели вовремя. Только лишь раздвинулся занавес, как оказалось, что король как раз вернулся с охоты. В зале, уже привычно, никто и не подумал приветствовать его величество. Правда, я недоумённо вытаращилась на короля, когда он живописал, как охотился с собаками, как трубили рога, как горячилось его сердце, и как шла потом пирушка на свежем воздухе. Охота с собаками … зимой? Его величество не тронулся рассудком? Хорошо охотиться с собаками по первому снежку, это да. Собаки особенно хорошо берут след. Но отправлять гончих догонять зайца среди сугробов? Бред!

Король, между тем, не смущаясь, закончил свою историю, и потребовал вина. Слуга мигом налил из кувшина полный бокал и поднёс королю.

- Какая гадость! – выдавил из себя король, опрокинув в себя это пойло, и упал на сцене замертво.

Конечно, гадость! Хотел выпить вина, а ему подсунули воды. Я не знаю ни одного тролля, который не пришёл бы в ярость, если бы его вот так обманули! Однако, на сцене произошло замешательство. Быть может, королева ожидала, что действие яда должно сказаться как-то иначе? Жаль, если моё вмешательство раскроют. Тогда короля всё же отравят настоящим ядом, а не сонным зельем, как это сделала я. С другой стороны, все мы разные, и яды сказываются на нас по разному! Может, не догадается, спишет на усталость короля после охоты?

Окружающие придворные, тем временем, ухватили его величество за руки и за ноги и чуть не бегом утащили из тронного зала. Королева нервно ходила по сцене туда-сюда, ожидая, видимо, когда ей скажут, что король умер. Подожди, милая, сейчас скажут. Моё сонное зелье полностью иммитирует смерть! Не прощупывается пульс, не определяется дыхание, даже на зеркале, даже подобие трупного окоченения происходит. Ты, конечно, обрадуешься. Посмотрим, как ты обрадуешься потом, когда, примерно через сутки, «труп» оживёт! И скажет тебе своё королевское «спасибо»!

И тут на сцену выбежал какой-то господин, которого я прежде не видела. Не обращая внимания на её величество королеву, он взволнованно прокричал в зал:

- Господа! Есть ли среди вас врач?! Одному из актёров стало плохо!

Я думала, что теперь, когда королева увидит полный зал народа, и поймёт, что все они видели её подлые выходки, она, по крайней мере, смутится. Ничуть не бывало! Королева, заламывая руки, стояла на краю сцены и с надеждой смотрела в зал. А из зала уже бежали на сцену какой-то полненький гоблин и фея Салса.

Хе-хе! Знаем мы эти шутки! «Одному из актёров стало плохо»! Это, чтобы паники не поднимать! Смерть короля, да ещё и в чужой стране, это международный скандал! Король-то, как мы помним, из Аржандии! А умер у нас. Короля вы торопитесь осмотреть, а не какого-то там актёра! Только, ничего вы, господа не поймёте! Господин доктор только подтвердит смерть, потому что все симптомы похожи, а фея Салса проверит наличие магии и не обнаружит магического вмешательства! Потому что его нет! Возможно, могла бы помочь Софья Викулишна. Она прекрасная травница и могла бы обратить внимание на запах от воды из бокала, из которого пил король. Но её нет в зале.

Так что, я смотрела на сцену, улыбаясь от уха до уха. Король останется жив! Происки королевы будут раскрыты! Ура!

В зале, между тем, тревожно перешёптывались. А минут через двадцать, с убитым видом вышел этот человек, который докторов искал и печально объявил, что какой-то спектакль не может быть продолжен по техническим причинам. И господа зрители могут сдать билеты в кассу и получить назад свои денежки. В любое время в течение трёх дней. Что такое «спектакль» и как он связан с «техническими причинами» я, признаться, не поняла. Но не сильно расстроилась. И, пока мы пробирались к выходу, пока стояли в очереди в гардероб, пока выходили на улицу, я сдавленно хихикала.

- Жаль! – печально сказала Алина, когда мы вышли из театра, – Прекрасные актёры, замечательная игра, великолепный спектакль!.. Кто знает, что дальше с труппой будет.

- Надо говорить не «с труппой», а «с трупом» – смеясь поправила я, – Я знаю! Не будет трупа! Король будет жить!

- Ты о чём? – нахмурилась подруга.

И я всё рассказала.

Не меньше пяти минут Алина стояла с выпученными глазами и открывала и закрывала рот, не в силах выдавить из себя хоть слово. Словно рыба, выброшенная на берег. А потом закатила мне лекцию про театр. На полчаса. Прямо посреди улицы.

Ой-ё! Что же я натворила! В общем, это были не король, не королева, не первый министр, не придворные и даже не стража! Это … долго объяснять. Я схватила Алину за рукав и рванулась обратно в театр.

- Ты куда? – сдавленно выкрикнула русалка, – Если они про тебя узнают … могут отравление припаять! Посадят года на три!

Я не отвечала. Я целенаправленно мчалась к театру, таща за собой подругу. А потом оказалось, что двери театра закрыты. Я вышибла их заклинанием не задумываясь. И поспешила внутрь. Внутри было темно. Но, память ведьмы не подвела. Я уверенно шла в кромешной тьме, где нужно поворачивая, где нужно распахивая двери.

На сцене горела одинокая свеча. Посреди сцены лежал «король», а вокруг собралась вся труппа. Толстенький доктор-гоблин и фея Салса всё ещё суетились вокруг окоченелого тела, не обращая внимания на мрачные взоры артистов.

- А я говорю, он ещё жив! – горячо доказывала фея, – Я вижу ауру! У мёртвого тела ауры не бывает!

- Увы! – отвечал гоблин, – То, что вы видите, это остаточные явления. Так бывает. Мне вриходилось с этим сталкиваться в моей многолетней практике. Но, если вы настаиваете, я могу попробовать вколоть ему …

- Никаких уколов! – перебила я, забегая на сцену и на ходу скидывая шубу на пол.

- Васька?! – до глубины души поразилась фея Салса.

- Всем встать! Отойти на два шага назад! – я не отреагировала на возглас феи и командовала жёстко, тоном, не терпящим возражений, – Дайте пациенту больше воздуха! Теперь тишина! Кто скажет хоть слово, будет иметь дело со мной! И ему не понравится!

Доктор возмущённо взглянул на фею, та ответила ему растерянным взглядом. Сказать хоть слово не решился никто.

Я присела рядом с «королём» и расстегнув свою сумочку, просто вывалила на пол её содержимое. Раздался всеобщий изумлённый вздох, когда по полу покатились пузырёчки с подозрительными жидкостями и пара метательных ножей. Однако, опять никто ничего не сказал. Это правильно. Вид у меня был, как … как у разъярённой ведьмы. Ну, вообще-то, это я на себя рассердилась. Только окружающие об этом не догадывались.

Вот он! Я нашла нужный пузырёк и поднесла его к синюшным губам «трупа». Раз, два, три, четыре … ладно, пусть будет пять капель. Должно хватить. Теперь считаем тридцать секунд. А за это время ищем … вот она! Маленькая баночка с мазью. Берём мазь на кончик пальца и втираем «трупу» в запястья. Туда, где обычно щупают пульс. Хорошо! Есть первая реакция! Король резко вдохнул и слабо застонал. Где мой другой пузырёк?

- Свет! – резко приказала я.

Не меньше десятка рук протянулись за свечой, чтобы подсветить мне. Даже, вроде бы, сама фея Салса протянула свою маленькую ручку. Где же пузырёк? Там должна быть жидкость зелёного цвета … Вот! И, как раз, тридцать секунд прошло!

Я с силой открыла рот «короля» и выплеснула в него всё содержимое пузырька. Кто-то охнул. «Король» открыл глаза и несколько секунд, с изумлением, осматривался.

- Где … я?.. – спросил он хрипло.

- Молчать! – приказала я, нашла нужный корешок, отмерила на два пальца, отрезала, и приказала, – Жуй! Не глотая! Потом выплюнешь, когда я скажу. А, пока, жуй!

«Король» сосредоточенно захрумкал корешком. Фу-у! Отлегло! Такое резкое пробуждение может спровоцировать криз. Но, организм «короля», похоже, был достаточно проспиртован для того, чтобы не дать этому кризу развиться. И это хорошо. Наверное, единственная польза от алкоголя, которую я знаю.

Я удовлетворённо выдохнула, и принялась, не торопясь, запихивать все свои припасы обратно в сумочку.

- А теперь рассказывай! – голос феи Салсы не предвещал ничего хорошего.

- Она завтра расскажет. На занятиях, – попробовала вступиться за меня русалка.

- Нет, – покачала я головой, – Здесь пострадал челловек. И он, и господин доктор, и другие господа артисты имеют право знать, что случилось. Я расскажу. Мне будет очень стыдно, но я расскажу.

И я всё рассказала. Странно, никто не то, что не захохотал, никто даже не ухмыльнулся. А я думала, они все будут потешаться над глупой ведьмой.

- Господа, – робко закончила я, – Я понимаю, что нанесла вам не только моральный, но и финансовый ущерб. Я готова всё оплатить, только … частями. Скажем, в течение шести-восьми лет. Но я оплачу всё! Включая страдания господина артиста, которого я так неудачно, или удачно, это как посмотреть, «спасла» от отравления.

- М-м-м! М-м, м-м-м! – промычал воскресший «король», – М-м-м!

- Вы можете уже выплюнуть корешок, – разрешила я.

- Я хочу сказать, – тут же отозвался пострадавший, – Что лично я претензий не имею!

- Финансовые потери, говорите? – задумчиво переспросил человечек, который со сцены вызывал врача, – Чёрта с два! Мы бы уже давно в трубу вылетели, если бы не умели убытки в доходы превращать! Я поясню. Может, для кого-то не очень приятно это слышать, но провинция – не слишком хлебное место для заработка. В столице мы собирали полные залы, а здесь не набирается и половины. С учётом наших расходов … в общем, только концы с концами свести.

Я немного отвлекусь. Вы знаете такую картину Репина: «Иван Грозный убивает своего сына»[1]? Конечно, знаете! Её все знают. Гениальная картина! Но, на свете много гениальных картин. И, если вы не искусствовед, то вы их знаете не все. А эту знает каждый. Почему? Потому, что с ней случилась ужасная история. Один из чрезвычайно впечатлительных посетителей, настолько ужаснулся увиденным, что бросился к картине и нанёс три удара ножом по полотну, с криком: «Довольно крови!». Бесценный шедевр пришлось восстанавливать по волоску. Благо, сам Репин был ещё жив и лично рисовал испорченные фрагменты.

Понимаете? Скандал, связанный с этой картиной, привёл к тому, что шедевр стал общеизвестным. Мы можем пойти по тому же пути. Мы можем пустить слух, что одна впечатлительная девушка так прониклась великолепной игрой актёров, что поверила в представление, как в реальность. Понимаете? Не потому, что она не знала, что такое театр, а от гениальной игры актёров! Я уверен, это вызовет такое любопытство публики, что ближайшие дни этот зал будет более, чем полон! Наши сегодняшние финансовые потери перекроются с лихвой!

- Только без упоминания имён! – тут же вставила Алина, – А также подробностей про студентку Университета. И прочих подробностей.

- Само собой! – кивнул головой человечек, – Будьте уверены, мы придумаем такую легенду, что можно отдельным спектаклем ставить!

- Ну, вот и договорились! – удовлетворённо выдохнула фея Салса, – Пошли в Университет. Поздно уже. Роман Викентьевич! Где вы? Пойдёмте!

Упс! Оказывается в тёмном зале сидел Кольцов и ждал фею. Ну, понятно. Раз он пришёл с феей, то и уйти должен с нею, по правилам этикета. Он же джентльмен! Только, мне было досадно. Я хотела бы, чтобы он был последним человеком, который узнал бы о моей непростительной глупости. А он оказался первым. Ну, так тебе, Васька, и надо!

- Приглашаю на ближайший спектакль! – сказал нам вдогонку человечек со сцены. Наверное, он у них руководитель, – Всех! Бесплатно! Как-никак, вы нашего актёра к жизни вернули! Хоть на все спектакли приходите! Мы будем вам рады!

- Конечно, придём! – тут же пообещала Алина.

- Н-да! – только и сказала фея, глядя, как мы одеваем университетские полушубки, вместо собольих шуб. Потому что, на городской ратуше только что пробило двенадцать ударов, – А теперь девочки, я хочу, чтобы вы повторили мне все те заклинания, которые сегодня использовали. Очень, знаете ли, любопытно!

И мы пошли. Я рассказывала, чертила в воздухе векторы силы, и подробно объясняла, зачем и почему я использовала то или иное заклинание, а не какое-то другое. А сама всю дорогу думала, как будут злорадствовать дриады. А они догадаются, услышав такой слух, который собирался пустить человечек. Конечно, догадаются! И, конечно, будут злорадствовать. И ухмыляться гаденько в спину. Убила бы! Для их же пользы! Чтобы им потом не мучиться! Когда я окончательно рассвирепею!

[1] Любознательному читателю: упомянутая картина И.Е. Репина, вообще-то, официально называется: «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года». Но более известна, именно, под неофициальным названием.

Глава 21

Мой милок повесил нос:

Хочет он интимности.

Что мне делать? Вот вопрос!

Нет у нас взаимности…

Народная частушка.

Сегодня я задержалась. У меня никак не варился «напиток усмирения гадов». И дело не в том, что рецепт этого напитка состоит из сорока шести наименований. Скорее всего, часть ингридиентов оказалась испорчена. Вместо тягучего розового киселя у меня получалась какая-то невообразимая бурда. А я, между прочим, покупала химикаты в весьма уважаемом магазине «Всё для магии», принадлежащем гоблину Ригверу. И несколько раз сталкивалась там с некоторыми преподавателями. А, уж они, поверьте, знают, где выбирать качественный товар! Там даже драконьи чешуйки можно купить. Правда, по баснословной цене. Мне такое не по карману.

Нет, это как раз понятно. Добыча драконьих чешуек, дело смертельно опасное. Хотя и не требующее личной встречи с драконом. Наоборот! Дело в том, что драконы вьют свои гнёзда на Драконьем Утёсе, и нигде больше. Во всяком случае, в нашем королевстве. И раз в год происходит два события, которые между собой вроде бы не связанные, но очень влияющие на добычу чешуек. Первое, это линька драконов. Словно змеи, драконы сбрасывают старую кожу с чешуёй и остаются в новой коже, с новыми, упругими чешуйками. А второе, это то, что в это же время выводятся молодые драконята. И, если первое событие очень радует охотников за драконьей чешуёй, то второе вгоняет их в уныние: драконы становятся легковозбудимыми, подозрительными, и исключительно агрессивными.

Издавна отработаны приёмы, позволяющие добраться до драконьей чешуи. Сборщики выбирают громадные, гладкие камни, обкатанные морем, по размеру больше человеческого роста, и тщательно выдалбливают их, в результате чего камень становится вроде черепахового панциря. Внешне – камень, а на самом деле – одна видимость, скорлупа, даже половина скорлупы. Если такую штуку бросить на кучу других, таких же камней, то даже пристальный взгляд не отличит где оригинал, а где подделка. А в выдолбленном камне, между тем, прячется сборщик чешуи.

Выбирается самая тёмная, безлунная ночь, когда дуют сильнейшие ветра, не позволяющие драконам подняться в воздух, и маленькое судёнышко с парусом, выкрашенным в чёрный цвет, пробивается к Драконьему Утёсу. С риском для всей команды. У судна единственная цель: выгрузить на подножие Утёса эту самую скорлупку, подделку валуна, под которой прячется сборщик. И свалить оттуда, как можно быстрее. Потому что есть, есть такие породы драконов, которые в любой шторм могут подняться на крыло. Хоть их считанные единицы, но есть.

Дальше дело сборщика. После того, как рассветёт, он внимательно оглядывает окружающие камни, чтобы понять, куда ему следует ползти. Для этого в его скорлупе проделаны маленькие дырочки, со всех сторон, и даже сверху. Увидев подходящую шкуру, сборщик осматривает небо. И, если оно чистое, ползёт в выбранном направлении, передвигая над собой свой «панцирь». Правда, ползти приходится не по гладкой земле, и, даже, не по песку или гальке, а по таким же валунам, из которых сделана его скорлупа. Да ещё так, чтобы в случае опасности, когда придётся замереть, его скорлупа выглядела бы среди других валунов естественно.

Таких возможностей выпадает немного. Среди дня сотни и тысячи драконов парят над утёсом, выискивая добычу для своего потомства. И, повторюсь, в этот период они гиперагрессивны. Если камень, под которым находится сборщик, вызовет у них подозрения, сборщик обречён. Поэтому сборщики ползут очень, очень осторожно, по нескольку дней, продвигаясь за день, хорошо, если на пару шагов.

Наконец, если повезёт, сборщик подползает к выбранной шкуре, и даже чуточку наползает на неё, однако так, чтобы снаружи оставалось впечатление, будто шкура свободно валяется между камнями. Теперь сборщик начинает вырезать из шкуры чешуйки. Необычайно крепким и острым ножом. Как правило, это нож работы гномов. Люди редко могут сделать нож такой крепости и заточки. Но, даже таким ножом, вырезание чешуек – нелёгкий труд. И на это тоже уходит не один день. Чешуйки складываются в специальный карманчик на поясе сборщика.

Насколько я знаю, предел добычи одного сборщика – десять чешуек. Это вроде неофициального рекорда. Потому что, к тому времени, как сборщик добудет эти десять чешуек, у него кончается вода, которую он брал с собой. Много воды не взять, с ней возиться будет неудобно, а мало воды не хватит на несколько дней. Поэтому десять чешуек считаются пределом возможностей. И сборщик ползёт назад, к морю. Всё так же, опасаясь внезапной атаки драконов с воздуха, почуявших что-то неладное. У моря проще. Там всегда валяются брёвна, выброшенные с судов, одновременно со скорлупками и сборщиками, а к брёвнам привязаны баклаги с водой. Теперь сборщик может перетерпеть ещё несколько дней, выжидая подходящей ночи.

Когда, по мнению сборщика, подходящая ночь настала, а это опять же, должна быть тёмная, штормовая ночь, он привязывает себя к одному из брёвен, а то и к двум, и отчаянно бросается в волны. В надежде, что бушующее море отнесёт его достаточно далеко от Утёса, чтобы на следующий день какой-нибудь дракон не счёл его подходящим кормом для драконёнка. А там, ориентируясь по звёздам, он старается вернуться на родную землю.

Как вы думаете, сколько сборщиков выживает? Но, жадность человеческая неистребима. Сборщик, сумевший вернуться и принести в дом, хотя бы пять чешуек, становится очень, очень богатым человеком. Настолько богатым, что тут же выискивается ещё пара десятков подражателей, мечтающих так же разбогатеть. Пусть и со страшным риском для жизни.

Дальше в дело вступают перекупщики, которые втридорога продают полученные чешуйки владельцам магазинов, вроде гоблина Ригвера. Ну, понятно, и сам Ригвер накидывает свой процент. Так что, хотя я и знаю несколько замечательных рецептов, включающих чешую дракона, но испробовать эти рецепты в деле, мне вряд ли доведётся.

Так, о чём это я? Ах, да! Я хотела сказать, что в магазине «Всё для магии» тщательно поддерживают репутацию и следят за своим товаром. Скорее всего, испорченный ингридиент попался среди моих собственных заготовок. Что особенно обидно! С другой стороны, не покупать же, к примеру, берёзовую чагу или сиреневый цвет в магазине? Так никаких денег не хватит!

В четвёртый раз выплеснув бурду из реторты и тщательно промыв её, я мысленно выругалась и принялась за дело в пятый раз. Чуть ли не под микроскопом осматривая каждую щепотку порошка или каплю раствора. Сверяя каждое действие с учебником, хотя знала всё наизусть. Так, нагреть. До восьмидесяти шести градусов. Смешать. Встряхнуть. Дать отстояться. В это время растереть. Добавить. Проверить, должно быть клейким. Ага. Аккуратно слить. Не фильтровать! Просто, аккуратно слить, без осадка. Смешать. Смесь самопроизвольно разогревается. Выждать. Дать остыть. Не пользоваться охладителями, типа кусочков льда! Выждать. Добавить. Смешать. Тщательно взбалтывать в течение десяти минут. Профильтровать. Нагреть. При температуре свыше сорока градусов смесь должна приобрести розоватый цвет. Свыше пятидесяти градусов не нагревать!

Получилось! У меня получилось! Тягучая, киселеобразная, розовая масса. Теперь бегом! Срок действия раствора около двух суток, но я опаздываю к Толстому Хилю! А это совсем не есть гуд!

Я вихрем промчалась по коридорам, по переходам между корпусами, и ворвалась в террариум. В отделение серпентария. Молоденькая дриада-лаборантка подняла на меня уставшие глаза и отложила в сторону кроссворд.

- Ещё одна? «Напиток усмирения гадов»?

- Да! – выдохнула я.

- Ну-ка, посмотрим … Хм! Вроде всё правильно … И запах … Ладно, распишись вот здесь, в журнале, что эксперимент проводишь на собственный страх и риск, и в твоей возможной смерти Университет не виноват. Расписалась? Давай, пробуй.

Я осторожно отхлебнула из реторты. Фу, гадость! Меня скривило.

- Нормально! – прокомментировала лаборантка, – Так и должно быть!

Я два раза глубоко вздохнула и открыла одну из клеток. Навстречу мне метнулось длинное чёрное тело.

- Ш-ш-ш-ш!!! – сказала я строго, – Ш-ш-ш-ш!!!

Гадюка замерла. Я аккуратно подобрала её с земли и повесила себе на шею. Гадюка подняла голову и пристально вглядывалась в меня немигающим взглядом. Я бережно, ладошкой, приблизила к себе ядовитую пасть и поцеловала.

- Зафиксировано! – отметила лаборантка в блокнотике.

Ну и достаточно! Мягко я сняла с шеи змею и положила на пол. Сделала шаг назад и захлопнула дверь клетки. И замкнула её.

- С другими пробовать будешь? – равнодушно спросила лаборантка, – Есть кобра, эфа, мамба, гремучка … Да! Есть малайский крайт! Только вчера доставили.

- Это обязательно? – уточнила я.

- Нет, конечно, – пожала плечами лаборантка, – Одной достаточно. Пока со всеми перецелуешься, весь вечер насмарку! Но, некоторые так возбуждаются, что не могут остановиться, пока со всеми экземплярами не облобызаются.

- Тогда я пойду, – решила я, – С меня хватит.

- Иди, – согласилась лаборантка, вновь усаживаясь за кроссворд, – Если тебе интересно, то ты сегодня третья. Напиток сложный, редко у кого с первого раза получается. Или, хотя бы с десятого.

- А ты? – поинтересовалась я, останавливаясь у порога, – У тебя получается легко?

- Я же дриада, – усмехнулась лаборантка, – Зачем мне напиток? Меня и без напитка ни одна змея не укусит. Хоть я её пополам режь!

- Угу! – ответила я задумчиво и побежала переодеваться. Я отчаянно опаздывала.

Когда я влетела в таверну, я сразу увидела, он здесь. Как всегда. Сидит в уголочке и пьёт чай. И никакими пинками его не выгонишь! Посетитель! Имеет право! Вот, гад!

- Привет! – сказал он, когда я пробиралась мимо него, к своему привычному месту.

- Да, пошёл ты!.. – ответила я.

Ванька улыбнулся. Не каждый раз ему удаётся услышать от меня ответ. Хотя бы такой. Чаще я его просто игнорирую.

Нет, ну чего он повадился в эту таверну ходить? Ему мало, что я его, чуть не каждый день, мордой в татами втыкаю? Вообще-то, когда он стоит в спаринге с кем-то другим, мордой в татами втыкаются другие. А когда со мной, у него ничего не получается. Зато прекрасно получается у меня!

- Как обычно? – возле меня материализовался официант Марк.

- Всё нормально? – шёпотом поинтересовалась я, – Без проблем?

- Да что у нас может быть? – отмахнулся Марк, – После того, как нам над дверью защитный знак Университета повесили, ни одной серьёзной проблемы не было! А с мелкими мы и сами справляемся.

- Тогда, как обычно, – попросила я.

Марк кивнул и исчез, а через мгновение материализовался вновь. С кофе и круассанами. С теми самыми, «сиюминутошными». М-м-м! Я закатила глаза от восторга.

Вот так и смаковала по капельке этот изысканный вкус, до самого закрытия таверны. И краем глаза видела, как Ванька Дураков четвёртую чашку чая заказывает. Он каждый день повадился по четыре чашки чая выпивать. И непременно в нашей таверне, «У Тольстого Хиля».

А потом я шла по улицам, а Ванька плёлся за мной. Однажды он попытался взять меня под ручку. Давно. Синяк под глазом у него уже сошёл. Теперь он шёл и независимо насвистывал. Подумаешь!

- Эй, Васька! – окликнул он меня.

Он меня каждый раз пытается развести на разговор. На любой. Обычно я не поддаюсь на провокации. Но, сегодня не сдержалась.

- Я не «эй, Васька»! – строго сказала я, – Я просто Васька.

- Васька! – тут же исправился парень, и в голосе у него послышалось внутреннее ликование. Дождался! С ним разговор завели! – А ты не боишься одна ходить?

- Одна не боюсь, – съязвила я, – С тобой боюсь.

- Почему?!

- Ну, как же! Мало ли? Вдруг нападут хулиганы? Защищать тебя придётся … – и я притворно вздохнула.

- Меня? Защищать? – задохнулся Ванька от возмущения, – Я сам себя защитить способен! И себя и тебя!

- Только попробуй! – предупредила я, – Знаем мы ваши «напали хулиганы», которые вдруг, совершенно случайно, оказываются лучшими друзьями защитничка! Так вот: если нам встретятся хулиганы, первый удар пяткой в лоб получишь ты! Ясно?

- Ясно … – поник головой парень, – Только, я так спросил. У меня и в мыслях ничего такого не было.

- Знаем мы ваши мысли! – отрезала я, – У всех мужиков мысли одинаковые! Под копирку! Словно на одном станке их обтачивали!

- Ну, не знаю, – Ванька совсем смешался, – Неужели все мужики сейчас подумали бы: «Интересно, что сказала бы моя мама, если бы я вас познакомил?». Наверное, ты бы ей понравилась!

Я даже споткнулась. Упс! Никогда об этом не задумывалась. А, ведь когда-то мне нужно будет выйти замуж. Вот, хоть за Ваньку. Он хороший. И он мне нравится. Но я не об этом. Вот выйду я замуж … И придётся знакомиться с роднёй мужа. Или, вначале, жениха. Бр-р-р! Я как-то настолько привыкла, что я живу одна на свете, и что меня в Университете окружают одинокие, самостоятельные студенты, что мне и другие парни с девушками кажутся бессемейными. А у них семья! И как эта семья отнесётся к дружбе, или даже к любви, их любимого сыночка и ведьмы? Кто из них в состоянии порадоваться такой трепетной дружбе … или любви? Что-то сложно мне представить такую свекровь или свёкра! А у них тоже есть друзья, знакомые родственники. То, что называется «свой круг». Даже если они пойдут на поводу родного дитятки, примет ли меня их круг общения? Потому что, если нет, то быть мне всю жизнь изгоем! А оно мне надо?

Вот, опять же, взять Ваньку. А вдруг он и правда принц? И окружение у него, значит, как у принца. И тут, нате вам, ведьма! Дурак ты, Ванька!

- Ты чего молчишь? – тревожно спросил парень.

- Думаю! – ответила я, довольно резко.

- О чём?

- О том! – разозлилась я окончательно, – Думаю, сейчас тебя треснуть или подождать? Пожалуй, подожду до очередной тренировки! А тогда уже врежу! От всей моей необъятно-широкой души!

Ванька хмыкнул растерянно, но разговор прекратил. А я шла и думала, что завтра опять увижу его в таверне, с неизменными четырьмя кружками чая. Вот, зачем это ему? Что он во мне нашёл? Алина, между прочим, на свой страх и риск провела разведку и доложила, что девочки с ванькиного потока шипят словно змеи, особенно те, с которыми он до меня любовь крутил. Мало того, что шипят, они задумывали какую-то гадость. И, поверьте, с их магическими возможностями, эта гадость была бы очень гадкой! Очень-очень! А потом, говорят, Ванька поговорил с ними, с каждой в отдельности, и что-то им пообещал. Жуткое и страшное. И они вынужденно решили оставить меня в покое. По крайней мере, на время. Эх, Ванька-Ванька! И, всё же, что такого ты увидел в маленькой, нескладной ведьме? Такого, что оставил красивых и симпатичных сокурсниц? Умных, очаровательных, обаятельных, верных? И ходишь хвостом за глупой, взбалмошной мной? Может, ты видишь то, что не вижу я сама? Но, что же ты видишь? Что?!

Глава 22

Если хочешь быть счастливым, будь им.

Козьма Прутков.

Мы сидели ночью на ветке дерева. Я и профессор Кольцов. Роман Викентьевич травил весёлые байки из своей бурной биографии, а я откровенно дрожала. Мне было страшно. Нет, не сидеть на дереве. Что я по деревьям, что ли, не лазала? А от предстоящего испытания. И, ведь, не отвертеться! Ой, не отвертеться!

- И, вот, хватаю я эту гидру за хвост, – продолжал профессор, – и понимаю, что не удержу! Она ползёт в пещеру, а я волочусь за ней! И, опять же, понимаю, что если она туда уползёт со мной, то там мне её не одолеть. А, если я её брошу, и она уползёт туда без меня, то она, таки, сумеет уберечь выводок! Расползутся гидры по всей округе! У меня уже пятки дымятся, от торможения по земле, а придумать ничего не могу. И я тогда … запел!

- Чего? – ошалело спросила я.

- Запел. – серьёзно ответил профессор, – Романс. Знаешь, этот: «Не уходи! Побудь со мною! Здесь так отрадно, так светло! Я поцелуями покрою уста и очи и чело …». И чувствую, гидра уже не так рвётся из рук! Я тогда уже во весь голос: «Не уходи! Побудь со мною! Я так давно тебя люблю! Тебя я лаской огневою и обожгу и утомлю!». Смотрю, гидра остановилась, раздумывает. А я ору, что есть мочи: «Не уходи! Побудь со мною! Пылает страсть в моей груди! Восторг любви нас ждёт с тобою! Не уходи, не уходи!».

- И что?

- Ну, что … – профессор слегка замялся, – Перестала она ползти. Остановилась. Я думал, слова любви её тронули. Начинаю ей о своей любви рассказывать, признаюсь в страстни, называю её дамой сердца, милой, нежной, желанной … Тут, наконец-то, остальные подбежали. Услышали мои крики. Разделались мы с этой тварью. А потом оказалось, что гидра ни слова не понимает! Она, как змея, под музыку танцевала! Ползти не могла. А я ей о любви!.. В общем, меня потом с полгода гидролизом дразнили. Да ещё с расстоновкой: «гидро-лиз!»

- Врёшь! – не поверила я, – Ой, то есть, врёте!

- Ну, вру или не вру, а пора! – посерьёзнел Кольцов.

- Нет!

- Да. Глухая полночь, полная луна, чего тебе ещё надо?

- М-м-м …

- Ты, главное, не напрягайся. Расслабься. Это как во сне. Ещё хорошо руки в стороны раскинуть, говорят, помогает. И постарайся войти в транс.

- Этого не может быть! – подумала я вдруг, – Этого просто не может быть! Это мне снится. Это сон! А, если это сон, то ничего страшного случиться не может. Треснет меня сейчас русалка подушкой, а я и проснусь, вот смеха-то будет!

Я раскинула руки и скользнула с ветки вниз. Это, действительно, было как во сне. Я не падала, а мягко скользила меж ветвей, плавно опускаясь на землю.

Ведьмы не летают. Для того, чтобы лететь по воздуху ведьмам нужен дополнительный волшебный предмет: ступа, помело или что-то подобное. Но, ведьмы могут планировать! И сейчас у нас был первый урок по этому самому планированию. Как и положено, при полной луне и в темноте. Нет, ведьмы могут планировать и при ясном свете дня. Если уже научились. Но начинать лучше в темноте. Я просила, чтобы первый раз прыгнуть с крыши сарая, подстелив для надёжности гору соломы. Но Роман сказал, что всё должно быть по взрослому. И загнал меня на самую вершину громадного, векового дуба. Впрочем, и сам залез туда же.

Я скользила в ночной прохладе и сердце наполнялось счастьем. Это было так упоительно, так захватывающе! И легко. Это оказалось очень легко! Я уверенно уклонялась от веток, и плыла, плыла, плыла в темноте, словно летела в неведомую мне самой мечту.

Что, это уже земля?! Как быстро! Я ещё не налеталась! Хочу ещё!

Я могла извернуться и встать на ноги. Правда, могла. Но мне хотелось продлить хоть на миг, хоть на долю мгновения, это пьянящее чувство парения. И я опустилась на землю, как и летела, животом вниз, раскинув руки. И засмеялась от одуряющего чувства блаженства и упоения.

Захрустели ветки и рядом со мной плюхнулся профессор Кольцов. Я немного приподнялась.

- Профессор?! Вы, что, тоже обладаете планирующим полётом?!

- Нет, – хмуро пробормотал Роман Викентьевич, вытрясая листья из одежды, – Но я же бывший десантник, как-никак! Что мне стоит по веткам попрыгать? С ветки на ветку?

- Ночью? – ахнула я.

- Ну, мало ли, – отвернулся преподаватель, – Может, кому-то помощь нужна?.. Может, кто-то на брюхо упал?..

- Не упал, а приземлился! – гордо ответила я, – Согласно заранее продуманному и утверждённому плану полёта!

- Ну-ну … Я так и подумал, – ухмыльнулся преподаватель.

- Хочу ещё! – выдохнула я.

- Ну … лезь! – пожал плечами Кольцов, – А я здесь подожду. Что я, белка что ли, по деревьям скакать?

Я вихрем взлетела наверх и опять принялась медленно-медленно, как в волшебном сне, парить в воздухе, словно снежинка, которая невесомо опускается на головы прохожих. В моём случае, на голову профессора.

- Ты специально?! – заорал Роман Викентьевич, когда я, совершив подобие сальто, шмякнулась ему на плечи.

- Нет, конечно! – горячо возразила я, – Просто ночь, не видно ни зги, луна за тучи спряталась, а вы, профессор, словно нарочно, весь в тёмной одежде …

- Люблю тёмное, – буркнул Кольцов.

- А я люблю планировать, – призналась я, – Хотя узнала об этом только сегодня. А уже люблю без памяти! Я, наверное, теперь каждую ночь, перед сном, с крыши Университета в свою комнату планировать буду! В пижамке! Прямо на кровать. И сразу баиньки. Во, кайф!

- Нельзя, – вздохнул Роман Викеньевич, – Специально в правилах прописано.

- Злые вы! – надулась я, – Пойду тогда, здесь ещё полетаю!

- Полетай, – согласился профессор, – До утра ещё часов шесть, не меньше.

Я чуть не опоздала на первую пару. Всё лазала на дерево и летала, летала. И плевать, что Роман Викентьевич, глядя на меня, ухмылялся. Хорошо быть ведьмой!

Глава 23

Кто раздувает пламя ссоры и ворочает головни, тот

не должен жаловаться, если искры попадают ему в лицо.

Бенджамин Франклин.

- Упс! – сказала я сама себе, не обнаружив среди своих запасов сушёных цветов ландыша. А должны были бы быть.

Это первый раз, когда меня память подводит. Всегда помнила всё досконально, а сегодня – раз! – и не нахожу в мешочке сушёных ландышевых цветов. Совсем заучилась, дурочка! Хорошо, что сейчас, как раз ландыши в самом цвету! Можно надрать сколько нужно и ещё про запас. Жаль, придётся ждать, пока цветы как следует просохнут, а у меня каждый день на счету. Но, с другой стороны, куда деваться?

Я отодвинула от себя реторту, погасила спиртовку, и решительно встала из-за стола. Пойду. Заодно и развеюсь. Давненько я на природу не выходила. Э-э-э … с неделю уже! Да, как раз после того, как Роман Викентьевич заставил выслеживать барсука, и не выходила. Это плохо, это зря. Для ведьмы, вроде меня, лес как лекарство. Особенно, если неподалёку болотце или озерко.

И я с чистой совестью шагнула за порог. Мягко прикрыв дверь, чтобы не разбудить дремлющего котёнка.

Ах, как хорошо было в лесу! Привольно и пьяняще. Я, как меленькая девочка, бегала по полянке и кричала: «Эге-гей!». Собирала цветы в букет и тут же разбрасывала их в беспорядке. Сплела себе венок из одуванчиков и торжественно им сама себя короновала. Набрала целую охапку ландышевых цветов. Хватит и на опыты и про запас останется. В общем, веселилась вовсю. Пока из-за деревьев не вышли дриады. Карминка с Марвинкой.

Дриада в лесу, это не то, что дриада в городе. Это, вообще, один сплошной кошмар. Или, как сейчас, два сплошных кошмара. С меня всю весёлость, как ветром сдуло. Даже, вроде бы, небо тучами затянуло. Потемнело и похолодало. Дриаде, ведь, стоит пальцами щёлкнуть, и все окружающие деревья на меня накинутся. Если и не убьют, то до полусмерти ветвями исхлещут. Впрочем, скорее убьют. Ибо для них дриада – полноценный и непререкаемый властелин. Не то, что я.

- Ну? – недобро улыбаясь процедила Карминка, – Что делать будешь, ведьма? На коленях прощенья просить или умереть желаешь? Выбирай!

А я вдруг явственно представила, как в тесном тамбуре вагона стоял юный десантник Ромка Кравцов, а перед ним покачивались уже матёрые, пьяные мужики-дембеля, и вот так же цедили: «Что делать будешь, парень? На колени встанешь или как?».

Ох, как захотелось мне шарахнуть по ним файерболом! Хотя понимала, что бестолку. Разве только, что погибну с честью, а не на коленях.

Я закатила глаза под самый лоб, так, что дриады видели вместо зрачков только белки, и мелко задрожала всем телом. А потом начала хаотично подёргивать мышцами лица, словно у меня приступ эпилепсии.

- Что это с ней? – растерялась Марвинка.

- Покатаюся-поваляюся! – завела я жутким, потусторонним голосом, переходящим в пронзительный вопль, – Дриадиного мяса поевши!!!

И я вернула зрачки на место, чуть-чуть поправив их магией. Теперь они стали кровавыми, ярко блестевшими из под нахмуренных бровей.

- Она в боевой транс входит! – взвизгнула Карминка, – Бежим!

Карминка тут же слепила портал и обе дриады мгновенно прыгнули внутрь. На всякий случай я сделала вид, что бросилась за ними в погоню, и даже, щёлкнула зубами, возле самого края портала, перед тем, как он свернулся.

Ух, ты! Портал! А я так не умею! А вещь полезная, может помочь в самых разных ситуцаиях! Срочно поискать нужную литературу в университетской библиотеке!

Я с трудом отдышалась и вернула себе нормальное зрение. Сквозь «кровавый взгляд» мир вокруг видится немного розовым. Это не очень приятно. Та-а-ак! Теперь подведём итоги. Что-то мне подсказывает, что ландышевый цвет у меня не просто так пропал из запасов. И с дриадами нужно решать поскорее. Раз и навсегда. Иначе, каждый раз, заходя в лес, придётся на каждом шагу оглядываться. С другой стороны, не убивать же мне, в самом деле, этих дурочек?! В раздумьях, я повернула назад и …

- Ты что здесь делаешь? – искренне изумилась я.

На ветке дерева сидел мой котёнок и отчаянно зевал. Услышав мой вопрос, он задумчиво поскрёб задней лапкой за ухом, но, разумеется, не ответил. Только перепрыгнул с ветки мне на плечо, когда я подошла ближе, и уютно примостился возле шеи. Вот же, негодник! А, если заблудился бы? А, если бы на него лесной зверёк напал! Глупыш!

Сперва я боялась, что напугала дриад чересчур сильно, и на очередные лекции они не придут. Тут я ошиблась. Дриады в Университете появились, хотя выглядели слегка пришибленными. Тогда я стала серьёзно раздумывать, что мне с ними делать. Два дня раздумывала. Если бы была моложе и глупее, постаралась бы отловить где-нибудь в тёмном месте и отмутузить как следует. Теперь я понимала, что это не выход. Идея пришла в библиотеке, когда я искала пособие по созданию порталов. Я же не забыла про то, как они от меня ловко ускользнули. К сожалению, все учебники сходились в том, что порталы, построенные ведьмами, крайне нестабильны и опасны для использования. Стало понятно, почему меня этому не учили. Но я всё же тщательно выписала нужные заклинания и правила построения векторов магической силы.

Потом я прогулялась по городку. Нашла нужное место и поговорила с хозяином. Потом взяла в библиотеке два экземпляра «Заговоры молодой колдуньи: на жизнь, на смерть и на любовь», выпуск номер десять. И, когда у меня всё было готово, я стала просто поджидать своего часа.

Удобный момент наступил через пару дней. Последней парой у нас был общий урок по высшей математике, по теории множеств. Я, как всегда сидела с Алиной на передней, левой парте, а дриады, как всегда, во втором ряду, посередине. И вот, после пары, когда все, включая преподавателя, доцента Белецкого, потянулись на выход, я резко развернулась к дриадам и грозно предупредила:

- А вас, девочки, я попрошу остаться!

Дриады смутились, насторожились, но остались. Видимо, рассудив, что на территории Университета ничего страшного с ними не произойдёт. Хотя я заметила, что Каринка заранее сплетает пальцы в знак «венок», необходимый для создания портала.

- Ты чего? – насторожилась и Алина, видимо, почувствовав недоброе.

- Ничего такого, – не отводя глаз от дриад, сообщила я, – Мы сами разберёмся.

- Ну, нет, я тоже останусь! – категорически заявила русалка, демонстративно садясь обратно за парту.

- Напрасно, – покачала я головой, – Мы просто обсудим свои проблемы … за рюмочкой вина. И ничего больше!

И я достала из стандартной университетской сумки бутылку и маленькие металлические рюмочки.

- Ух, ты! – поразилась Алина, – Настоящее Арлазорское! Оно же не меньше золотого за бутылку стоит!

- Для задушевной беседы не жалко, – заявила я, наполняя рюмочки, – А беседа нам предстоит именно задушевная. Правда, девочки?

Дриады промолчали. Хотя я видела, как сглотнула Марвинка, принюхавшись к аромату вина.

- Ну, что ж, за дружбу! – подняла я свою рюмочку и пригубила вино.

Дриады с русалкой тоже отпили по глоточку.

- Восхитительно! – почмокала я губами, – Какой букет! Какой аромат!

- Ты что сказать-то хотела? – перебила меня Карминка, – Если хотела что-то нам предложить, то предлагай!

- Я? Я хотела сказать, что мы связаны крепкими узами! Гораздо более крепкими, чем просто дружба, – я мечтательно закрыла глаза, – Настолько крепкими, насколько это вообще возможно. Вот, с этого самого мгновения и связаны.

- Не поняла, – процедила Карминка, – Поясни!

- Да, вот же! – я небрежно бросила им на стол два экземпляра «Заговоров молодой колдуньи …», – Смотрите раздел четвёртый, «Заговоры на крови», страница двадцать восьмая, заговор номер три.

Обе дриады уткнулись носом в текст. Даже Алина встала и, из-за плеча Карминки, принялась за чтение.

- Откуда-откуда взять капельку крови? – скривилась Марвинка.

- Да. Оттуда, – согласилась я, – У меня как раз такой период. Кстати, и пепел от сгоревшего волоска оттуда же. Сказать, откуда другие ингридиенты?

- Дура! – тоскливо и обречённо прошептала Карминка своей подруге, – Ты не на состав, ты на результаты смотри!

- Ой, мамочки! – только и смогла выговорить вторая дриада.

- Да, – подтвердила я, – Теперь, если я погибну, умрёте и вы. Причём, страшно и очень-очень больно. Ваша кровь сгорит в буквальном смысле слова. И обратите внимание на примечание. «Обратного действия заговор не имеет, противозаклятия нет». То есть, вы со мной кровно связаны, а я с вами – нет. Если я умру, то и вы сдохните, если вы сдохните, я этого даже не почувствую. И избавиться вам от этого невозможно!

- Меня-то ты за что сюда? – грустно спросила русалка.

- Прости! – уткнулась я ей в плечо, – Я же говорила, что это наш разговор? Не могла же я тебя в открытую предупредить! Тогда эти двое насторожились бы!

- Какая же ты сволочь! – выплюнула из себя с ненавистью Карминка, – Ведьма!

- Да, – всё так же спокойно согласилась я, – Ведьма. С факультета боевой магии.

- Пошли! – дёрнула подругу за рукав Карминка, – Не будешь же ты ЭТО допивать?!

Когда дриады в гневе выскочили из аудитории, я бережно заткнула пробочкой бутылку, выплеснула в окно остатки из рюмочек и убрала всё в сумочку. Алина безучастно смотрела на мои действия. Мы под ручку прошли в нашу комнату. Русалка села на стул и отрешённо уставилась перед собой. Даже в зеркало не посмотрелась! Ну, знаете!

Я разожгла камин в углу и швырнула туда оба экземпляра «Заговоров …».

- Тебе же их в библиотеку сдавать, – впервые вышла из равнодушного состояния Алина.

- Сдам, – пожала я плечами, – Только не те, а вот эти экземпляры.

И я показала ещё два экземпляра «Заговоров …», похожие как две капли воды на те, что горели в камине.

- Подожди! – русалка окончательно вышла из ступора, – Ты что, брала в библиотеке четыре экземпляра? Зачем?

- Я брала два экземпляра, – пояснила я, – И два сдам. А то, что горит, это подделка, впрочем, напечатаная в типографии гоблина Вэкса, как и настоящие экземпляры.

- Но я видела на них библиотечные штампы!

- Алиночка, – ласково сказала я, – Есть такое дерево, липа. У этого дерева мягкая и толстенькая кора. Очень удобная.

- Знаю, – отозвалась русалка, – Из этой коры лапти плетут.

- Не только, – возразила я, – Ещё из неё очень удобно вырезать поддельные печати и штампы. Именно поэтому, до сих пор, распознав подделку, мы презрительно заявляем «это липа»! Хотя само дерево ни в чём не виновато.

- Подожди! – до Алины стало доходить, – Ты напечатала в той типографии, где имеются оригиналы литеров, два поддельных экземпляра и поставила на них фальшивые штампы нашей библиотеки …

- Да! И эти экземпляры полностью идентичны с оригиналами! Кроме одного-единственного заклинания.

- Номер три на странице двадцать восемь? – подхватила русалка.

- Именно!

- А это значит …

- Это значит, что не существует такого заговора на крови, которое прочли дриады! Но, дриады заговоров на крови, по учебной программе, вообще не проходят! Значит, они никогда не узнают, что их обманули! И до конца своих дней будут верить, что их жизнь зависит от моей жизни.

- И ты меня не предупредила?! У меня шок был!

- Как? Как я тебя предупрежу? Дриады бы в момент догадались, что их обманывают! А так ты невольно подыграла моей задумке. Да ещё так естественно подыграла!

- А в вине …

- А в вине ничего нет! Только вино! Я специально купила самое дорогое, самое экзотическое, чтобы быть уверенной, что хотя бы любопытство заставит дриад отхлебнуть глоточек! Прекрасное вино оказалось! Правда ведь?

- Так что же мы сидим? – вскочила со своего места Алина, – У нас почти полная бутылка прекрасного вина, а мы сидим! А у меня, между прочим, нервы расшатаны!

Глава 24

У всякого портного свой взгляд на искусство!

Козьма Прутков.

- У нас тут в художественную самодеятельность записывают! – мимоходом бросила Алина, проходя возле меня, – Ты участвуешь?

- А?! – я с трудом оторвалась от чрезвычайно занимательной книжки «Юным ведьмам: двадцать три способа зачаровать метлу на полёт», – А! Нет, конечно!

- Почему? – поинтересовалась русалка.

- Ну, как, почему? Потому что у меня заняты все субботы и воскресенья. Ты же знаешь, я в эти дни работаю молотобойцем у Плизя.

- А мы будем репетировать в будни. По вечерам.

- Ага! – саркастически согласилась я, – А выступать?

- А выступим мы только один раз. На смотре художественной самодеятельности Университета. Соревнования между курсами.

- Но, тоже в выходной?

- Да, нет же! – пожала плечами подруга, – Смотр самодеятельности запланирован на шестнадцатое число. На праздник. На День Рождения Пропавшей Принцессы. Ты же знаешь, в этот день работать запрещено! Только отдыхать.

- Знаю, – буркнула я, – Всем отдыхать. Но, есть исключения. Разрешено работать тем, чья деятельность связана с общественным питанием. Я, например, ни разу в жизни в этот день не отдыхала. Потому что в таверне прислуживала.

- Ну, значит, в этот раз отдохнёшь, – русалка обняла меня за плечи, – Должен же и у ведьмы быть празник? Как думаешь? А потом будут танцы …

- Опять? – возмутилась я, – Опять ты меня сватаешь?

- Не сватаю я тебя, – примирительно проговорила Алина, – За кого бы мне тебя сватать? Ты мне и одинокая нравишься.

- Знаю за кого! – не повелась я на её добрые слова, – За Ваньку Дуракова! Мне его и на тренировках хватает – во!

И я рубанула себе ребром ладони по шее.

Да, увы, мои индивидуальные занятия с профессором Кольцовым кончились. Роман Викентьевич заявил, что я вполне подготовилась к тому, чтобы заниматься в составе группы боевых магов. Что они не убьют меня в первую же секунду. А растянут удовольствие секунд на пять. А в составе этой группы как раз и оказался Ванька Дураков.

И, что интересно, так получилось, что именно он стал моим спарринг-партнёром. Нет, поначалу разные девочки и мальчики становились ко мне в пару. Но, как-то так происходило, что у всех у них на следующий день случалось что-то непредвиденное. Кто с синяком приидёт, кто с рукой вывихнутой, кто хромает. Просто, карма какая-то! Мистика! И, что характерно, на вопросы Кольцова все отвечали, что у них случайно так вышло. А поглядывали при этом на Ваньку. К чему бы? Так, постепенно, один Ванька у меня в спарринг-партнёрах и остался. Ну, и сам Кольцов, когда хотел что-то объяснить и показать. А Ванька … он со мной спарриноговался бережно. На мой взгляд, чересчур. Лично я его не жалела ни капельки. Мутузила, почём зря. Только он вёрткий, гад, опытный. Его на приём достать, ох, как нелегко!

- Ну, так ты будешь участвовать? – отвлекла меня от размышлений Алина.

- Буду! – согласилась я, неожиданно для себя.

- Молодец! – одобрила русалка, – А где? В хоре или в народных плясках?

- А я … – я задумалась на секунду, а потом решилась, – Я выступлю с фокусами!

- С чем?! – разинула рот подруга.

- С фокусами, – легко повторила я.

- В Университете магии? С фокусами? – терпеливо уточнила Алина.

- Именно! – решительно отрубила я, – Понимаешь? Здесь все привыкли к чудесам. И вот, они видят чудо. «Ах, как это уныло», – вздыхают они про себя, – «Вот мы сейчас посмотрим на магический фон, на график приложения сил, и нам сразу станет ясно, что …». А магического фона и в помине нет! «Упс!» - говорят про себя эти маги, – «Этого не может быть!» Но это есть. И у них мозги заходят за разум. Представляешь?

- Ну-ну, – нерешительно откликнулась русалка, – Давай попробуем. Хуже, всё равно, не будет.

Вот так и вышло, что пока все голосили на разные лады и выделывали коленца в народных танцах под народную музыку, я тренировалась совершенно отдельно. Только Алина, хотя бы приблизительно представляла, что у меня готовится, да и то, только потому, что помогала с реквизитом. Тут и подошёл день праздника.

Выступления проходили в большом бальном зале. Для выступающих соорудили сцену, для зрителей притащили стулья. Ректорат уселся в самом центре, образовав комиссию, и для солидности, не иначе, перед ними поставили длинный стол.

Начали выступление старшекурсники. С одной стороны, им уже ничего не нужно было от Университета, кроме дипломов. Поэтому они сильно не напрягались. С другой стороны, чувствовалось, что все пять лет они участвовали в подобных мероприятиях. Соответственно, коллективы были подготовлены. Выступления их были вполне профессиональны, но без «изюминки». Стандартные хор, народные танцы, выступление магов, декламация стихов. И, пока юноши и девушки на сцене стройными голосами пели о трагической судьбе Пропавшей Принцессы, я раздумывала.

Вообще говоря, история мутная. Официальная версия, что, дескать, повели семь нянек полуторагодовалую принцессу на лужок, а дальше всё как в пословице. Не уберегли, не доглядели. Налетели гуси-лебеди, подхватили девочку и унесли неведомо куда. Ага. А то, что ни одну няньку впоследствии не наказали как следует? А то, что в народе до сих пор бродит упорный слух, что одна нянька пропала, а трое других получили тяжёлые раны, которые даже магией залечить удалось далеко не сразу? А, когда мы с дядькой Тыртышем, уж не помню, по какому поводу, об этом речь завели, он прямо сказал, что из семи нянек двое минимум, обязаны были быть боевыми магами. Обязаны! Минимум, двое! Напоминаю, одна пропала, или погибла, достоверных сведений нет, а трое тяжело ранены. Вам это ни о чём не говорит? Если, нет, значит, вы не учитесь в Университете! А у нас здесь логику преподают и учат шевелить мозгами.

Ну, дальше рыдающие папа с мамой, скачущие во все стороны рыцари, королевское обещание: «Кто дочку вернёт, тот женится на ней и полцарства в придачу!». В общем, всё как положено. Как доктор прописал. И, конечно же, безрезультатно. Почему «конечно же»? А вы, что, слышали о разделе нашего королевства надвое?

Опять же, я тут недавно прикинула, на какое расстояние могут унести гуси-лебеди полуторагодовалую девочку? Пусть даже меняясь по пути? И получилось у меня, что далеко они её никак не упрут, хоть из кожи велези. Или из перьев. То есть, рыцари, посланные в погоню, должны были найти девочку к исходу суток. Максимум, на следующий день утром. Но, не нашли. Значит, не гуси были всему виной, ой, не гуси!

- Заснула? – недовольно прошипела Алина, – Скоро нам выступать!

Ой! А я так задумалась, что и не заметила, как пятый курс закончил выступления. И четвёртый с третьим тоже! Да и второй заканчивает. Ну, замечталась я так. Как их различишь, если они все по одному шаблону выступают? Быстро-быстро мы с русалкой шмыгнули за кулисы. Алина побежала к группе, приготовившейся петь, а я на всякий случай проверила реквизит. Всё нормально.

Второкурсники закончили отплясывать и цепочкой убежали за кулисы, девушки вовсю размахивали косынками, а юноши просто делали жест прощания руками. Зал вежливо аплодировал. Занавес закрылся.

- Выступает первый курс! Прошу приветствовать! – объявил конферансье.

На этот раз аплодисметы из зала были жиже. От первого курса никто ничего сверхестественного не ждал. Мы заняли места на сцене. Тяжёлые края занавеса поползли в стороны. Я приготовилась. Алина сделала шаг вперёд из рядов хора и начала:

- На зелёном лужку,

На крутом бережку,

Разрезвилось дитя, разыгралося …

Ну, известная народная песня. Тут и хор подхватил, довольно слаженно. А когда Алина дошла до строк:

- Только вдруг, в этот миг,

Прозвучал птичий крик,

И на землю легла тень зловещая …

Вот тут Даяна, фея с нашего курса, сотворила классную иллюзию. Со всех концов зала к сцене полетели гуси-лебеди. Восемь штук, как по официальной версии. Мы долго спорили, какими они должны быть. И я настояла, чтобы выглядели они подчёркнуто призрачными. Нереальными. Как наваждение. И вот, эти полупрозрачные гуси-лебеди, оставляющие за собой белые, тающие искорки, подлетели прямо к сцене и, когда Алина начала новый куплет, я шагнула из-за кулис на одну из иллюзий и полетела!

На мне, в тон птицам, было полупрозрачное, искристое платье, с длинным, развевающимся шлейфом, переливающимся в свете свечей, я подогнула колени, словно сидела на призрачной птице и поднималась всё выше и выше. Сначала меня хотели пустить через весь зал наискось. Но я возмутилась, меня, что, мальчики будут снизу разглядывать?! Не согласная я! Поэтому летела я вдоль прохода, между рядами, поднимаясь к балкончику, где обычно размещаются музыканты во время танцев, а сейчас пустому. Зрители завороженно провожали меня глазами …

- Этофо не мофет быть! – закричал в волнении профессор Флик и вскочил с места.

Точнее, мне потом рассказали, что он вскочил с места. Из-за маленького роста профессора, сверху я этого не заметила.

- Этофо не мофет быть! – растерянно повторил он, – Федьмы не летафют!

- Успокойтесь, профессор, – успокоительно прощебетала ему в седую шевелюру, сидящая рядом, фея Салса – Девушку просто леветируют!

- Но я не фижу магии! – вскричал профессор Флик, – Я проферял! Магии нет!

Вот тут уже весь зал вздёрнул головы и принялись изучать мой полёт. Вокруг меня воздух буквально заискрил. А я гордо продолжала взлетать всё выше и выше. Хотя от шума в зале слов песни было уже не разобрать.

Если вы ещё не догадались, я расскажу. Заранее, от сцены к балкончику, была протянута тонкая, но крепкая, невидимая глазу, леска. Позже дополнительно замаскированная призрачными гусями-лебедями. Делая шаг со сцены, я вошла одновременно в состояние планирующего полёта. То есть, мой вес стал минимальным. Хотя, конечно, чуточку больше, чем вес воздуха. Но, пристёгнутая к леске, я не упала. И, безо всякой магии, я стала на этой леске подниматься вверх. Кто тянул леску? А вы ещё не догадались? Ну, да, Ванька Дураков. Кто же ещё? И, пока он там, на балкончике, пытался доказать мне, что честно заработал поцелуй, в зале творилось что-то невероятное. Мой расчёт оказался верен. Маги, привыкшие решать все проблемы колдовством, просто понять не могли, как это вышло, что ведьма поднялась в воздух, а следов колдовства нет?

Даже не знаю, стоит ли говорить, что нашему курсу присудили первое место?

Глава 25

Отыщи всему начало, и ты многое поймёшь.

Козьма Прутков.

После сдачи своей первой весенней сессии я встала в тупик. Зимние каникулы длятся всего-то две недели и многие студенты остаются на это время в общежитии. Особенно те, кому далеко добираться. Конечно, и я осталась с ними. Не переться же мне до самого Заболотья, чтобы тут же тронуться и назад? И, кроме того, кто меня там ждёт? Кому я нужна? На летние же каникулы студенты разъехались все. Я попыталась остаться в Университете и на лето, но хмурый завхоз на следующий же день предупредил, что планирутся ремонт общежитий, и что я здесь, мягко выражаясь, буду препятствовать процессу.

Тогда я пошла к гному Плизю.

Гнома я застала перед кузней. Мастер сноровисто укладывал имущество на невысокую подводу, в которую была запряжена невысокая саврасая лошадка. Увидев меня, Плизь улыбнулся и приветливо помахал рукой.

- Что-то случилось? – спросила я, кивая на подводу и подозрительно наблюдая, как старый гном бережно укладывает туда и кувалды, и щипцы, и даже, небольшую переносную наковальню.

- А я, разве не говорил? – удивился мастер, – Каждое лето я уезжаю в Железные горы! Это у всех кузнецов, из рода гномов, традиция такая. Все туда собираемся. А осенью возвращаемся назад.

- А, кто же здесь будет населению серпы-косы править? Кто будет ножи делать?

- Найдётся кому! – беззаботно махнул рукой Плизь, – Авось, кроме гномов, другие кузнецы не перевелись!

- Ага! – я глубокомысленно задумалась, – Получается, как твой подмастерье, я тоже должна с тобой ехать? Это очень удачно, что у меня как раз каникулы!

- Нет, не должна, – слегка засмущался мастер, – Там будет … э-э-э … только гномья компания. Тебя … э-э-э … не ждут. И не пустят. Прости Васька! Прощай до осени!

Тогда я отправилась к Толстому Хилю.

- Васька! – расплылся в улыбке Толстый Хиль, – Ты мой счастливый талисман!

- Правда? – подозрительно переспросила я.

- Сущая правда! – заверил Толстый Хиль, расплываясь в улыбке ещё больше.

- А можно я тогда в одной из комнат для постояльцев поживу? За обычную плату? Всего-то до осени? – попросилась я.

Улыбка Толстого Хиля слегка потускнела.

- Э-э-э … Видишь ли, Васька … Как бы это сказать … Наша таверна оказывает услуги тем, кто имеет средний достаток. В основном, студентам. А у студентов сейчас каникулы. Большой прибыли летом мне не светит. С другой стороны, после того, как ты взяла таверну под охрану, наши дела хорошо пошли в гору. У меня появились свободные деньги. Вот я и подумал, пока не сезон, сделаю-ка я в таверне хороший ремонт! Заодно и пристроечку! А то, бывает, посетители есть, а свободных столиков нет! Так что, извини Васька, но в этом году таверна на лето закрывается. На ремонт. Ты только не обижайся. Если надо, я тебе в другой приличной таверне место подыщу! А?

- Не надо, – буркнула я, – Я лучше к себе на родину поеду. Если я здесь летом не нужна. Чего мне тогда, спрашивается, штаны просиживать?

- Поезжай, Васенька, поезжай, – обрадовался Толстый Хиль, – А если ты об оплате сомневаешься, то зря! Оплату я тебе буду начислять, как будто ты работаешь! Вот, приедешь осенью, и всё получишь сполна!

- А я и не сомневаюсь, – махнула я рукой, – Просто не было у меня, до сегодняшнего дня, в планах, домой возвращаться.

Сказала «домой», и вздохнула. Где он, мой дом? Что с ним?

Жили мы вместе с бабушкой чуть ли не в лесной избушке. Далеко на отшибе от города. И соседей у нас не было. И гостей никогда не было, ни одного. Бабушка занималась травничеством, лечила больных природными дарами. Но ни одного больного не было в нашем доме. Бабушка сама ходила в город к больным. И меня с собой брала. Даже, когда я была совсем маленькой. Потому что оставить меня было не с кем.

Бывало, счастливо исцелённые, спрашивали, как найти нас, чтобы отблагодарить или обратиться за помощью в другой раз, если потребуется. Бабушка всегда вежливо объясняла, что найти нас нелегко, лучше мы сами к вам будем заглядывать. И отклоняла все попытки сближения. Когда я начала соображать, я спрашивала, почему. А бабушка объясняла, что у нас сушится разная травка, бывает и ядовитая, к которой надо с особой осторожностью относиться, вроде корней аконита. Поговаривают, именно соком аконита был отравлен великий полководец древности Тамерлан. Несколько капель брызнули ему в тюбетейку. И, когда в жаркий день, Тамерлан вспотел, яд проник в его поры кожи.

- Разве можно обычного человека пускать сюда? – спрашивала бабушка, – Потрогает человек такой корешок, просто из любопытства, да и умрёт! Разве ж можно?

Детство доверчиво. Я не задумывалась над словами бабушки, я просто ей верила. К тому же, объяснения выглядели вполне убедительно.

В город ходили часто. И чуть не каждый раз, проходя мимо трактира «Лазурный Дракон», бабушка повторяла:

- Однажды я не приду домой. Ты подождёшь меня два дня. И, если не дождёшься …

- Тогда я должна прийти в этот трактир и сказать трактирщику Таласу, что пришёл срок ему исполнить клятву! – быстро заканчивала я слова, которые хорошо запомнила, но никогда не вдумывалась в их смысл.

- Да, – кивала головой бабушка, – Именно так. Именно так.

Жили мы не богато, но и не бедно. В нашем захолустье, где днём с огнём не сыскать ни мага-лекаря, ни хорошего врача, бабушка была известной и востребованной травницей. Но бабушка к богатству не стремилась, даже не знаю почему. Когда в доме кончался запас продуктов, она шла в город. Когда продукты в доме были, она предпочитала ходить в лес. За травами. И меня, конечно, брала с собой. А я всегда брала в лес котёнка. В город бабушка запрещала его брать. Шутя отговаривалась тем, что должен же кто-то на хозяйстве оставаться, да дом охранять? А в лес Горюн всегда с нами ходил. Бабушка шла по лесу и показывала мне разные цветы и травы, рассказывая про них кучу интересных историй. Эти истории мне заменяли сказки, и не раз перед сном я просила бабушку, к примеру, рассказать мне ещё раз, как правильно готовить настойку из ландыша, как другие дети просят рассказать про принцессу и рыцаря. Бабушка садилась рядом с кроваткой, гладила меня по голове и начинала:

- Вовсе не ядовитая змея, капающая яд в чашу, а именно ландыш, издавна считается символом медицины. И не случайно его второе название – «Слёзы божьей матери». По легенде, слёзы богородицы, которые она пролила, когда плакала по сыну, превратились в прекрасные цветы ландыша. Ландыш помогает, прежде всего, при сердечных заболеваниях. Но обращаться с цветками нужно крайне осторожно! Ландыш ядовит! Не менее ядовит, чем та самая змея, которая в чашу своим ядом капает. Заготавливают его в период цветения, с конца мая по начало июня, срезают на высоте три-пять сантиметров от земли. И в тот же день сушат …

Под эти рассказы я и засыпала.

Читать я начала с четырёх лет. В пять уже уверенно писала буквы и даже складывала их в слова. Всё казалось лёгким и безоблачным, как и должно казаться пятилетнему ребёнку. Как вдруг однажды бабушка не вернулась из леса. Да, иногда она уходила в лес одна, без меня. Точнее, не одна, а с котёнком. А я «занималась хозяйством». Таскала воду из колодца маленьким ведром, топила печь, варила кашу, ухаживала за небольшим огородиком … Ой, да любая крестьянская девочка в пять лет знает, что такое «заниматься хозяйством»! В таких случаях бабушка каждый раз возвращалась с мясом. То, с зайчатиной, то с мясом барсука, то ещё с мясом какого-нибудь козлёнка. И всегда мясо было уже разделанным. Никогда со шкурой.

А на этот раз из лесу прибежал один котёнок. Прыгнул ко мне на колени и горестно уткнулся мордочкой мне в живот. И мне впервые стало страшно.

Два дня я честно просидела в домике одна. Ожидала, когда вернётся бабушка. А потом, вся зарёванная, поплелась в таверну «Лазурный Дракон».

Я тащилась в Заболотье в почтовом дилижансе и вспоминала, вспоминала …

Как вышел ко мне хозяин таверны, в котором я сразу узнала оборотня, и взглянул на меня свирепо, словно волк на зайчонка. А, когда я произнесла заветные слова, расплылся в злорадном оскале:

- Сдохла, значит, старая карга? – ухмыльнулся он, – Туда ей и дорога! А ты, маленькая паршивка, проваливай …

- Талас! – прозвучало предостерегающе.

На пороге таверны стояла жена трактирщика, Верья, тоже оборотень, и укоризнено смотрела на мужа.

- А ты, паршивка, иди воды натаскай, да полы на кухне отмой, – неохотно закончил трактирщик, – Да, смотри мне, чтобы добела отскребла! А там посмотрим! И котёнка своего выбрось на помойку!

- Не выброшу! – я плотно сжала губы, чтобы не зареветь.

- Пусть остаётся, – вступилась Верья, – Одно из двух: или он крыс разгонит, или крысы его сожрут!

- Ладно, – сквозь зубы согласился Талас, – Пусть живёт с тобой. А ты чего стоишь? Полы на кухне сами себя не вычистят! Марш!

Так и кончилось моё детство.

Как-то быстро, измученная постоянным недоеданием, и не решаясь приворовывать в трактире, опасаясь изумительно чуткого нюха оборотней, я повелась на сладкие посулы местной шпаны и стала воровать на рынке. Вначале, не сама, конечно. Но помогала другим ворам. Я заявлялась на рынок с красивой корзиночкой и ходила меж рядов. А воры из нашей шайки скидывали мне в корзинку свою добычу. Украдёт кто-нибудь, к примеру, палку колбасы, бросит незаметно мне в корзинку и ходит себе, посвистывая. Схватят его – он чист. А на меня, мелкоту в коротком платьице, с умильным выражением на мордочке, никто и внимания не обращает. А, если и обратят, я всегда скажу, что трактирщик Талас меня послал за продуктами. И, что колбаса куплена. Кидали в корзинку и кошельки с деньгами, и колечки, и часики. Для этих случаев у меня на дне корзинки всегда лежала салфеточка. На салфеточке – продукты. А под салфеточку не каждый и заглянуть догадается.

При дележе, моя доля всегда оказывалась меньше, чем у других. Мне говорили, что сама я ещё маленькая, и «работа» у меня не опасная, и времени на рынке я провожу меньше, чем другие. Это правда. Я убегала на рынок в те редкие минуты, когда в таверне все были заняты хлопотами и всем было не до меня. И вернуться старалась побыстрее, пока не хватятся. И котёнка я всегда оставляла в таверне. Правда, пару раз мне показалось, что я его вижу неподалёку, но это, скорее всего, обман зрения. Мало ли чёрных котят по Заболотью бегает? По поводу дележа я не спорила. И никогда не настаивала на увеличении доли. Дадут кусок хлеба, и то хорошо. Лишь бы от голоду не сдохнуть. Нет, мне предлагали окончательно уйти из таверны в шайку, заняться воровством, так сказать, всерьёз, но я не согласилась. Я всё ждала, а вдруг именно сегодня, появится в таверне моя пропавшая бабушка, обнимет меня за плечи, и всё будет, как прежде, и даже лучше? Но, бабушка так и не появилась.

Жила я теперь при таверне, потому что бегать в лесной домик и обратно просто не оставалось времени. И работой меня нагружали так, что мама не горюй! Но я умудрялась выкраивать время.

Постепенно мои новые товарищи приучили меня и к самому настоящему воровству. Хотя я уже стала понимать что к чему и чем может дело обернуться. На моих глазах поймали с поличным Задиру Сонка и Одноглазого Хайка. Задиру было особенно жалко. Он старался заботиться обо мне и часто заступался за меня при дележе добычи. Обоих упекли на двенадцать лет каждого. Больше я их не видела. Бык Малистер, вожак нашей шайки, скрежетал зубами и кричал, что нас осталось слишком мало. Что меня надо быстрее готовить к настоящему делу. Мне еле-еле стукнуло семь лет, когда я срезала свой первый кошелёк.

Говорят, новичкам везёт. А может, я по жизни такая везучая. Меня поймали только в девять лет. Целых два года везло, представляете? Городская стража проводила на рынке внеплановую облаву, и загребли не только меня, но и ещё нескольких наших.

Наверное, мне предстояло пойти проторенной дорожкой всех других малолетних преступников. Но мне несказанно повезло. Меня поймал дядька Тыртыш. Нет, тогда я его так, конечно же не называла, Тогда он для меня был господин начальник отряда городской стражи Заболотья. Длинное название, но я сразу запомнила. Я ведьма, в конце концов.

Дядька Тыртыш долго смотрел на меня внимательным взглядом. Я независимо ковырялась носком ноги в досках пола. Я знала, что на все вопросы нужно молчать. Так меня учили в шайке. Тот, кто молчит, тот герой. Тот, кто наши секреты рассказывает, тот тряпка. Нет, хуже тряпки! Вот я и молчала.

- Это не тебя я видел с ведьмой-травницей, года четыре назад? – спросил вдруг дядька Тыртыш, – Она ещё в лесу живёт, в город только лечить ходит?

- Жила, – ответила я горько, и слёзы, помимо воли, брызнули из глаз, – А теперь не живёт. И не ходит.

- Да, – согласно кивнул головой начальник стражи, – Я её давно не видел. Так, значит, ты её родственница?

И тут я растерялась. Говорить или не говорить? Говорить со стражниками мне не велели, но с другой стороны, меня же не о шайке спрашивают!

- Это моя бабушка … была, – призналась я наконец.

- Сочувствую, – произнёс дядька Тыртыш, и я почувствовала, что ему действительно жаль, что это не просто подобающее обстановке слово, за которым не стоит чувств.

- А другие родственники у тебя есть? – продолжал выспрашивать Тыртыш.

Я опять не знала, как ответить. Талас и Верья, это родственники или нет? Если не родственники, почему они дали мне кров и пищу? Пусть дрянную пищу, и худой кров, но дали же? Но, какие же они могут быть родственники, если они оборотни, а я ведьма? В конце концов, я рассказала Тыртышу всё, что понимала сама. Про мою шайку Тыртыш не задал ни одного вопроса.

- Ну, что ж, – сказал он в конце концов, – Выслушай меня, Васька, и постарайся понять. Твоя бабушка оказала мне одну очень важную услугу. А, чего там! Скажу как есть. Мы с женой долго не могли иметь детей. И нас это очень печалило. А твоя бабушка сделала так, что моя жена смогла родить. Это было как раз четыре года назад. Тогда я тебя и запомнил. Так вот, жена моя родила, но далось ей это очень нелегко. С тех пор она почти постоянно болеет. Я всё ждал, когда я ещё раз увижу твою бабушку, может она сумеет сделать так, чтобы жена поправила здоровье, но так и не увидел. Понимаешь? Я чувствую себя в долгу перед твоей бабушкой, но взять тебя к себе, вроде второй дочери, не могу. Моя жена не сможет тебя принять.

Мы сделаем так: я пойду к твоим новым хозяевам и поговорю с ними. Твоя жизнь улучшится, это я тебе обещаю. Тебе больше не будет надобности воровать. Но я хочу, чтобы и ты пообещала, что больше воровать не будешь. Никогда. Тогда я закрою глаза на сегодняшнее происшествие и твоего имени не будет в протоколах. Я могу сделать для тебя и ещё кое-что. Сейчас моей дочке четыре года. Если ты не будешь воровать, я обещаю, что когда она пойдёт в школу, то будет учить уроки с тобой. И ты, значит, будешь учиться, пусть и не у учителя, но это лучше, чем ничего.

Учиться! Да за одно это обещание я готова была душу заложить! Учиться, это значит, рано или поздно найти себе работу получше поломойки в трактире оборотней. А, если не учиться, то я на них всю жизнь работать буду. А, когда они сдохнут – то на их детей.

У меня так перехватило дыхание, что я не смогла ответить. Только головой кивнула.

Глава 26

Глупость и мудрость с такой же легкостью можно

подхватить, как и заразные болезни. Поэтому выбирай себе товарищей.

Вильям Шекспир.

Дядька Тыртыш выполнил свои обязательства полностью, и даже больше, чем обещал. На следующее утро начальник отряда городской стражи Заболотья посетил таверну «Лазурный Дракон». Я приникла ухом к тоненькой перегородке и затаила дыхание. Сейчас я, конечно, придумала бы сотню способов услышать всё, от слова до слова. Но тогда я никаких хитрых приёмчиков не знала и было мне всего девять лет. Половина беседы слилась для меня в невнятное бормотание. Я начинала разбирать слова только тогда, когда повышался тон разговора. А он повышался часто.

- Мой ребёнок, что хочу то и делаю! – верещал Талас.

- Точно твой? – усмехнулся Тыртыш, – Твоя жена, оборотень, ведьму родила?

- Всё равно! У меня в услужении!

- В услужении, это да, – согласился начальник стражи, – Значит, наёмный работник? Значит, ты ей жалование назначил? Сколько? И учти, если ты сейчас скажешь «нет», я тебя арестую за нарушение законов государства! Так, сколько?

- Э-э-э … – заблеял Талас.

- Медяшку в неделю! – послышался голос Верьи, жены Таласа.

- Тогда собирайтесь, любезные! Я вас арестовываю! – подчёркнуто официально заявил Тыртыш, – Ибо в нашем добром государстве минимальная плата работнику составляет две медяшки в неделю. Вот всыплют вам плетей на площади, при всём честном народе, тогда будете знать законы!

- Две! – поспешно выкрикнул Талас, – Мы платим две медяшки в неделю! Жена случайно оговорилась! Две медяшки!

- Та-а-ак! И сколько же времени у вас находится ребёнок «в услужении»?

- Ну-у-у …

- Не трудись, уважаемый! Я сам знаю. Два года. Двадцать четыре месяца. Сто четыре недели. Итого, ты задолжал ей двести восемь медяшек.

Двести восемь медяшек! У меня от услышанного голова кругом пошла! Этакие деньжищи! Да я, оказывается, богатая леди!

Похоже, трактирщик поперхнулся от возмущения. Во всяком случае, он снизил тон и я потеряла нить разговора. Впрочем, скоро голоса снова возвысились.

- Как, не более шести часов?! – с искренним возмущением завопил Талас, – Как, не более шести часов рабочего времени? У меня трактир круглосуточный! Да мне проще её на улицу выбросить и нанять взрослого работника!

- Ты в своём праве, уважаемый, – легко согласился Тыртыш, – Если, конечно, проклятия ведьмы не боишься.

- К-к-какой ведьмы? – голос трактирщика моментально охрип.

- Той, которой клятву давал, – начальник стражи произнёс это так уверенно, словно лично присутствовал при принесении клятвы, – А, если не хочешь рисковать, то помни: я за этой девочкой буду лично присматривать!

- И что же ты сделаешь? – вклинилась в разговор Верья, и голос её сочился ядом и желчью, – Что же ты сделаешь, если девочка, вдруг, надорвётся, поднимая тяжёлое ведро? Или упадёт в колодец? Или соскользнёт с высокого крыльца и сломает себе шею?

- Я могу много чего сделать, – холодно и грозно отчеканил Тартыш, – И сделаю! Я буду регулярно проверять, в каких условиях живёт юная ведьма. И берегитесь, если эти условия будут, не то, что невыносимыми, а хотя бы слишком тяжёлыми. Я вас разорю! Я вам обещаю ежедневные проверки! Начиная от проверки качества продуктов и пожарной безопасности до ежедневной проверки документов и выяснения личности всех постояльцев поголовно. Через неделю ни одной ноги на порог вашего задрипанного трактира не ступит! А если с девочкой, и впрямь, что-то случится, вы оба сдохните. Это я вам обещаю. И не гарантирую, что ваша смерть будет лёгкой. А, если вы сомневаетесь в моём слове, пообщайтесь на досуге со стражниками, поинтересуйтесь, выполняю ли я свои обещания! Просто поверьте, что я сам буду расследовать ваше убийство, если оно случится. Ваше медленное, кровавое, изощрённое убийство. И, знаете, бывают такие случаи, когда убийцу не находят!

- Ты угрожаешь? – зашипел Талас, и в голосе его послышались визгливые нотки. Так бывает, когда начинается процесс оборотничества.

- Предупреждаю! – твёрдо ответил Тыртыш, – И не стоит пытаться произвести на меня впечатление, перекидываясь в волка. Я за свою жизнь не меньше двух десятков оборотней истребил! Да таких, что не чета вам обоим! А на вас я даже стрелы из арбалета тратить не буду! Переломаю ноги и арестую за сопротивление властям. И сдохнете вы в тёмном подвале, питаясь одной гнилой соломой!

Позднее дядька Тыртыш признался, что, при всй своей тренированности и опыте, мог в одиночку и не одолеть пару оборотней. Если бы они одновременно перекинулись и напали. Оборотни необычайно подвижны и агрессивны в волчьем обличии. Но, запугивая трактирщика и его жену, он пообещал им самое страшное, что может себе представить оборотень – жить в полной темноте, без запахов, и питание не живым, кровавым мясом, а гнилой соломой. От одной мысли о такой возможности оборотни, буквально, заледенели. И не рискнули напасть, хотя были раздражены до крайности.

Потом были ещё разговоры, неразборчиво, опять пониженным тоном, и я услышала, как хлопнула входная дверь. Я быстренько отлипла от стены и принялась усердно скрести пол. Через минуту на кухню, где я убиралась, заглянула Верья и уставилась на меня. И взгляд её был настолько злобным, что я буквально съёжилась, и заскребла по полу с удвоенной силой. Верья с минуту буравила меня взглядом, и вышла, ничего не сказав, но хлопнув дверью так, что посыпалась пыль с потолка.

С тех пор моя жизнь изменилась очень круто. Нет, она не стала легче. Всё, что раньше я делала за день, теперь от меня требовали сделать за шесть часов. И лупили чем попало, по чём попало, если я не успевала. Но, моя жизнь стала гораздо насыщеннее. У меня появилось время. Своё время. Не украденная минутка, за которую я могла получить тумака или вообще огрести по шее, а своё, личное время. И в первые дни я встала в тупик, куда его девать? С одной стороны, чтобы добежать до своей хижины и обратно, времени было мало. Во всяком случае, для девятилетней девочки. С другой стороны, оставаться в трактире и бездельничать мне совершенно не хотелось. И я принялась шляться по городу. Иногда с котёнком, иногда одна. Ходила по самым широким и самым узким, самым кривым улочкам, смотрела и запоминала. Ходила на речку, где смотрела, как мужики ловят рыбу, а бабы стирают бельё. Ходила на улицу горшечников и наблюдала, как гончары делают горшки, и как их потом обжигают. Ходила на улицу медников и смотрела, как прямо на глазах, под умелыми ударами молоточка мастера, из плоского листа олова получается оловянная тарелка. Ходила в аптеки и принюхивалась к висящим там пучкам трав и всяких снадобий и растираний, расфасованных в аккуратные баночки. Ходила на улицу швей и смотрела, через широкие окна, как из клочков материи получаются шикарные платья. Сказать проще, я смотрела, что такое жизнь.

Встречали меня по разному. Кто-то гнал взашей, подозревая, что я малолетняя воровка, кто-то наоборот, угощал кусочком пряника и, широко улыбаясь, рассказывал о тайнах и хитростях своей профессии. Те же девушки-швеи, хихикая, предложили мне попробовать свои силы в их швейном искусстве. И выделили целую кучу ненужных обрезков ткани. Я понимаю, у них ежедневная нудная, однообразная работа, любому развлечению рада будешь. Тем более, когда я приходила с котёнком, который смешно гонялся за катушкой ниток. Девушки веселились и их веселье переносилось на меня. К моей пользе. Я сшила себе из выделенных обрезков новое платье. Потому что из старого я давно уже выросла, и оно мне было ужасно мало. Платье вышло пёстрое, как у цыганки, зато по-размеру. Только потом, несколько лет спустя, я догадалась, что это не я сшила платье. Это те девушки, которые швеи, вроде бы, показывая мне, как правильно делать швы, на самом деле сделали за меня всю работу. Заодно и меня научили иголку в руках держать. Правда, у меня от этого так болели пальцы, что я твёрдо решила, что швеёй я никогда в жизни не стану. Ни за что! Тем не менее, мы со швеями подружились, и я не раз пользовалась впоследствии их добротой. И не раз, вот так же, из ненужных обрывков, мне шили одежду.

Заходила я и на базар. Ходила возле прилавков со сладостями и давилась слюной. Тратить деньги на сладости мне казалось беспросветной глупостью. Я уже хорошо знала, как нелегко даётся каждая медяшка. Но, я же была маленькой! Мне так хотелось конфетку! Опять же, и на рынке люди разные. Совсем не глупые, жирные, богатые гуси, как рассказывали мне в шайке, которых не грех и пощипать. Всякие. Жадные и щедрые, весёлые и хмурые, молодые и старые, хитрые и простодушные, наблюдательные и ротозеи. Есть такие, которые не уступят ни полушки, как ни уговаривай, есть такие, которые готовы сбросить хоть пятак, лишь бы быстрей расторговаться. С некоторых пор наблюдение за людьми на рынке стало моим любимым развлечением, несмотря на молодость лет. Было очень любопытно загадывать, как отреагирует тот или иной продавец на ту или иную ситуацию. Даст, к примеру, тётка Халила кусок мёда в сотах побирушке или прогонит прочь? Скинет дядька Пелест цену на крыжовник, как просит покупательница, или откажет? И всё чаще и чаще я стала угадывать верно. Только мешали слюнки, от вида лотков со сладостями.

Иногда на прогулках по рынку мне становилось не по себе. Словно пушистым пером проводили по спине. Одновременно щекотно и неуютно. Однажды, в один из таких моментов, я резко оглянулась. За мной очень внимательно наблюдал дядька Тыртыш. Я не выдержала и пошла прямо к нему. Начальник отряда стражи был очень серьёзен.

- Я хочу знать, почему я часто вижу тебя здесь! – заявил Тыртыш, пристально меня рассматривая из под нахмуренных бровей.

- Мне интересно! – пылко воскликнула я, – Здесь все такие … интересные! Вот, тётка Ганья угостила меня пирожком, а тётка Фикра кричала, что я отпугиваю покупателей. Дядька Сей всегда даст мальчишкам-побирушкам кусок ковриги, и при этом всегда-всегда добавляет: «На всех! Поделите честно!», а тётка Бунга уже два месяца никому ничего не даёт. И раньше не давала. А вон тот парень, в иноземном кафтане, со странной причёской и серьгой в ухе, уже четвёртый день ходит на рынок и ничего не покупает. А он не побирушка! И одет хорошо. И ещё, он постоянно прячется за старыми бочками. Спрячется, и смотрит, смотрит … Словно выискивает, кого бы ему … ой!

- Лю-бо-пыт-но! – чуть не по слогам произнёс дядька Тыртыш, – А кто ещё тебе показался подозрительным?

- Не скажу! – надула я губы, – Мы так не договаривались!

- Я не спрашиваю тебя про твоих бывших друзей, про которых ты ещё думаешь, что это друзья, – терпеливо пояснил начальник стражников, – Я спрашиваю про других людей, которые тебе кажутся странными. Не вписываются в обычную жизнь рынка. Считай, что это проверка твоей внимательности. Ну?

- Вон тот, – кивнула я, – мужик без бороды, но с густыми усами, заросший щетиной. В зеленоватой шапочке, похожей на шапочку лесничего. Он похож на покупателя, и даже иногда делает покупки, но … не так, как это делают остальные. Он не выбирает товар, не торгуется. Такое впечатление, что ему всё равно, что покупать. Но, тогда он должен купить всё, что нужно, и уйти. А он бродит по рынку и бродит. И глядит не на товар, а больше, по сторонам. Словно выискивает знакомого.

- Ишь, ты, востроглазая! – удивился Тыртыш и вздохнул, – Тот молодой парень, который среди бочек прячется, он недавно женился на одной из юных торговок. Да, вот беда, очень ревнивым оказался. Вот и следит за своей молодой женой, не кокетничает ли она с кем на рынке. Это ерунда, через пару недель перебесится, успокоится. А вот второй, который в шапочке лесничего … За ним я и слежу!

Только теперь я обратила внимание, что дядька Тыртыш одет не как обычно, в форму стражника, а, словно обычный горожанин. Даже с корзиночкой для продуктов. А начальник стражи продолжал:

- Очень подозрительный тип! Приехал к нам издалека, родни не имеет, но поселился не в трактире, а снял частную комнату. Ничего не продаёт, не покупает, во всяком случае, в гильдию торговцев не заходил. Подозреваю я, что он с кем-то встретиться здесь собирается. На рынке очень удобно это делать. Народу много, толчея, кто с кем встретился, о чём говорили, никто и не заметит. Только, похоже, тот, кого он ждёт, ещё не появился.

- Появился, – возразила я, – Точнее, появилась. Видите?

- Нет …

- Я первый раз эту торговку вижу. А дядька этот, как её увидел, так сразу к ней и пошёл. Хотя на ходу делал вид, что рассматривает другие товары. Только так товары не рассматривают! И вот, когда он к ней подошёл, к той торговке, то именно с ней он и заговорил. А потом она яблок в его корзинку насыпала. А он эти яблоки не рассматривал. Покупатель так не поступает. Мало ли, вдруг ему гнилья подсунули! Нет, этот мужик сразу деньги сунул, сдачи не дожидался, а теперь делает вид, что всё ещё что-то ищет из товара. Но постепенно движется к выходу.

- Ну, спасибо! – просветлел лицом дядька Тыртыш, – Наверное, она ему вместе с яблоками записку сунула! А, когда разговаривали, то паролями обменялись.

- Чем обменялись? – не поняла я.

- Не важно! Извини, Васька, но мне надо за этим типом и дальше проследить. А ты за мной не ходи. Спугнём. Я к тебе позже сам приду. В таверну. Всё, прощай!

И дядька Тыртыш заторопился прочь. Хоть я и была маленькая, но заметила, как он незаметно махнул рукой, и за ним лениво, вроде бы гуляя, или исполняя нудную обязанность, потащились два стражника, сохраняя приличную дистанцию. Эти были при полной форме и с оружием. А потом я заметила ещё двух в штатском. Я ж наблюдательная.

Я улыбнулась воспоминаниям. Этот дядька действительно оказался шпионом. Правда, не тем, который вынюхивает военные секреты, а торговым шпионом, от одной крупной иностранной фирмы, которая выведывала некоторые торговые секреты в нашем государстве. Точнее, производственные и торговые вместе. На его раскрытие ушло несколько дней, потому что подозревали худшее и выискивали соучастников. Но, дядька Тыртыш всё равно получил за его поимку благодарность. И пришёл сказать мне спасибо. Очень, признаться вовремя!

Глава 27

Перочинный ножичек в руках искусного хирурга далеко лучше иного преострого ланцета.

Козьма Прутков.

Мне было чуть больше двенадцати, когда в таверне «Лазурный Дракон» уволилась официантка. Она удачно вышла замуж и переехала на другой конец Заболотья. И устроилась где-то там. А у нас стало некому таскать кувшины с вином и пивом и подносы с закусками. Почему-то я думала, что меня это не касается. Почему бы?

- Васька! – заорал утром оборотень, – Ты что, не слышишь? Клиент просит пива!

- Но я не подаю пива! – удивилась я.

- Теперь подаёшь! Да, побыстрее! Клиент ждёт!

Талас так орал, что я не раздумывая ухватила тяжёлый кувшин и чуть не бегом помчалась к третьему столику, за которым сидел посетитель. Теперь я должна была не только скоблить пол, но и обслуживать клиентов. Ага, обрадовали! Беда только в том, что это несочетаемые действия. Нельзя бросить намыленную тряпку и схватить кувшин вина. Как минимум, требуется предварительно помыть руки.

Поневоле мне пришлось разделить обязанности. Сперва я работала официанткой, а вечером скоблила добела всю таверну. Талас выразился цинично:

- Если ты не успеваешь это сделать во время работы, делай это в свободное время!

Но и это было бы полбеды. Беда наступила, когда в таверну завалила пара огров.

- Вина! – с порога зычно закричал один из них.

- И побольше! – заревел другой, пробираясь к дальнему столику и сметая всё на своём пути.

По простоте душевной, я подхватила два кувшина и притащила им за стол. Всего лишь два кувшина! Ну, что вы хотите, опыта ноль и нет наставника. Орки, само собой, таким количеством возмутились.

- Издеваешься?! – взревел первый орк. А второй попросту ухватил меня за голову, так, что вся моя голова оказалась в могучей лапе, и поднял над полом. Я поняла, что сейчас позвонки в моей шее треснут.

- Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! – я и не заметила, что дядька Тыртыш, очень вовремя пришёл меня проведать. Оба орка согнулись и выпали в осадок под стол. Я тоже благополучно шмякнулась на пол.

- Н-да! – достаточно спокойно произнёс дядька Тыртыш, – Придётся мне заняться твоей подготовкой! Вижу, что пора! Пошли!

- У неё есть работа! – взвизгнул Талас.

- Обойдёшься пока, – лениво огрызнулся дядька Тыртыш, – Время раннее, посетителей мало, сам управишься! Я сказал, что девочка идёт со мной! Или ты против?!

С минуту они буравили друг друга взглядами, словно пытаясь прожечь собеседника насквозь. Потом оборотень отвёл взгляд в сторону.

- Ну, вот и договорились! – подвёл итог дядька Тыртыш.

С этого дня он и начал обучать меня всяким хитрым приёмчикам. Всему, что сам знал и умел.

- Пойми, Васька, – не раз говорил он мне, – Будь ты даже не ведьма, а бог знает, какая богатырша, но по силе, даже с самым задохликом-орком, всё одно не сравнишься. А ты не богатырша. И вообще, женщины, они в большинстве своём слабее мужчин. Значит, что? Правильно, значит надо надеяться на другие навыки. Женщины сильны своей гибкостью и реакцией. Вот, к примеру, я никогда не смогу ударить противника пяткой в лоб, закинув ногу себе за спину, так, чтобы она за моей спиной описала полукруг и выскочила пяткой вперёд из-за моей же головы. Вроде того, как скорпион хвостом жертву бьёт. А ты можешь. Если, конечно, будешь тренироваться. У тебя такой возраст, когда гибкость ещё не утеряна. Я расскажу тебе, какие упражнения ты должна делать. Ежедневно! И ты будешь сильным и страшным бойцом!

А ещё сила удара в точности. Поверь, не всегда нужно бить кулаком, чтобы вывести противника из строя. В большинстве случаев достаточно ткнуть пальцем. Если, конечно, знать куда ткнуть. А таких мест множество. Глаз, например, или кадык. Я тебе всё расскажу. Только на живых людях тренироваться ты не будешь. А то, убьёшь ещё кого, и мне придётся тебя арестовывать. Ты будешь тренироваться на деревьях!

- Как «на деревьях»? – не поняла я.

- А так: я нарисую на деревьях краской разные фигуры: люди, орки, гномы и вообще, всякие. И прямо, и сбоку, и вполоборота. А ты будешь эти деревья бить! Сначала потихоньку, а потом, когда привыкнешь, в полную силу!

- Это же больно! – испугалась я, – Не деревьям, а мне больно будет!

- Я же говорю: когда привыкнешь! – повторил дядька Тыртыш, – А теперь запоминай нервные узлы и болевые точки орков. Подозреваю я, что через два-три дня эта парочка снова наведается в трактир. Восстанавливать свой пошатнувшийся статус. За это время ты должна успеть научиться защитить себя! Меня рядом может и не оказаться. Начали!

Почтовый дилижанс уже въезжал на окраины Заболотья, а я всё ещё улыбалась своим воспоминаниям, машинально почёсывая котёнка между ушей. Горюн блаженно жмурился и мурчал от наслаждения.

Теперь в «Лазурном драконе» целый день сидел кто-то из стражников. В штатском. Но и я, и оборотни, все мы прекрасно знали, кто это такой и кто его послал. Стражник ни во что не вмешивался, просто сидел и наблюдал. Но, меня теперь никто не осмеливался тронуть, ни огр, ни тролль, ни пьяный мужик. При любой заварушке выскакивал Талас и так скалил зубы, что охота драться у любого драчуна исчезала напрочь. Правда потом, вечером, этот Талас рычал, что из-за меня он вынужден распугивать всех клиентов. Но я пропускала эти глупости мимо ушей. Я знала, что так будет не всегда. И без того, дядька Тыртыш, явно, идёт на нарушение, выставляя в таверну наблюдателя. Долго так продолжаться не может. Значит, нужно учиться постоять за себя. Срочно.

Я раньше и не думала, что умение драться, это так сложно. Что это требует таких навыков и такой изматывающей тренировки. У нас, до этого, в трактире, порой, случались пьяные драки, и я всегда думала, что это очень страшно. Теперь дядька Тыртыш меня этим сравнением попрекал!

- Ты ударила, словно пьяный грузчик! – орал он в сердцах, – Замах на золотник, удар на медяшку! И почему ты не ускользнула с линии атаки? Да тебя любой подручный кузнеца по стенке размажет! Не потому, что он драться умеет, а потому что сильный. А сила не должна быть преимуществом! Не должна! Вбей это в свою лохматую башку: ты должна уметь драться так, чтобы любой силач при встрече с тобой терял своё преимущество в силе!

- Я просто устала, – попыталась я оправдаться.

- Не знаю такого слова, «устала»! – отрезал дядька Тыртыш, – Ты не имеешь права устать, пока последний из врагов не будет повержен! А потом, хоть на три дня в спячку впадай! Но, пока ты ведёшь бой, ты устать не имеешь права! А у тебя, между прочим, ещё два дерева недобитых стоят!..

Два «недобитых» дерева и впрямь стояли. Хотя изрядно потрёпанные. Вначале это я разбивала в кровь свои кулачки от ударов по их твёрдой коре. Потом заметила, что коре тоже приходится несладко. А потом дядьке Тыртышу приходилось чуть ли не раз в два дня обновлять свои рисунки, потому что от моих ударов краска быстро сползала. И деревья теперь стояли, словно раненые. Со сбитой корой и оголённым стволом с одной стороны.

- Мне жалко деревья, – сказала я однажды.

- Мне тоже, – сухо согласился со мной дядька Тыртыш, – Но тебя мне ещё более жалко! У меня не стоит рядом целого леса таких, как ты!

Отработав, наконец-то, положенные на сегодня упражнения, я устало плюхнулась в траву и привалилась спиной к одному из «врагов».

- А почему на деревьях нет изображения оборотня? – спросила я, закрывая от усталости глаза и подставляя лицо ласковому солнцу.

- Потому что ты не готова к схватке с оборотнями, – грустно пояснил дядька Тыртыш, – Ты для них, словно муха в меду. Чересчур медлительная. Все твои приёмы не имеют смысла для такого боя. Реакция собаки примерно в четыре раза лучше реакции человека. Поэтому ты никогда не ударишь собаку, даже палкой, если она не на цепи. Собака всегда успеет отскочить. И цапнуть тебя. Реакция волка ещё лучше. Волк всегда победит собаку, разве что, за исключением особых пород, вроде волкодава. А оборотни имеют реакцию ещё лучше волка! Намного лучше! Нет, ты ещё не готова к бою с оборотнями!

- А когда буду готова? – встревожилась я.

- Не знаю, – честно ответил дядька Тыртыш, – Может быть так, что никогда.

С того памятного дня, когда дядька Тыртыш увёл меня в лес, прошло чуть больше двух лет. А в таверне «Лазурный Дракон» прекратились всякие драки. От слова «вообще». Несмотря на то, что стражники перестали заходить в таверну. Пятнаддцатилетняя девочка-ведьма выкидывала драчунов с крыльца, на потеху окружающим и к позору самих драчунов. Ещё хуже им приходилось, если при этом присутствовал начальник отряда городской стражи господин Тыртыш, который теперь частенько заглядывал к нам. Тогда буянам приходилось ещё и платить штраф за нарушение общественного порядка.

- Приехали! – раздался окрик возничего и я очнулась от воспоминаний.

Почтовый дилижанс стоял посреди Заболотья, возле центрального отделения почты. Конечный пункт. Я выскочила из дилижанса, прихватив небольшой рюкзачок, и поблагодарила возницу. Плату за проезд у меня стребовали заранее, ещё до начала поездки, и теперь меня ничего не держало. Так, и куда мне теперь? Вечереет. Искать свободные места в трактирах? Или идти в лес, в нашу хижину? Ага, двенадцать лет хижина стоит заброшенная, или ещё хуже, разграбленная! И всё же, пойду-ка я в лес. Тем более, что и котёнок неторопливо побежал к лесу. Словно, не сомневаясь, что наш путь лежит именно в ту сторону. Решено! Мне много не надо, переночую в лесу, на развалинах бывшего нашего дома. А утром решу, может шалашик соорудить и жить там, или всё же придётся раскошелиться на номер в трактире. Утро, оно мудренее! И я пошла вслед за котёнком.

Дочка Тыртыша, Сонойка, была на пять лет младше меня. Слабенькая, болезненная. Странно даже, что у такого крепкого мужика, как дядька Тыртыш, родилась такая хрупкая девочка. Наверное, действительно, её мать серьёзно болела. Начиная с семи лет, Сонойка исправно бегала ко мне в таверну и рассказывала, чему их обучали в школе. Сперва я испытала разочарование. Их учили тому, что я уже знаю! Потом стало интереснее. Потом ещё инереснее. А потом это стало вроде наркотика. Потребность в новых знаниях, в новой информации, стала почти невыносимой.

- Сонечка, милая, – умоляла я, – Ну, вспомни, пожалуйста, что ещё учитель вам нового на уроке рассказывал?

- Вроде бы ничего, – неуверенно мямлила девочка, – А, если и рассказывал, то что-нибудь неинтересное.

Сонойке всё было «неинтересное». Кроме рисования. Рисовала она божественно. Яблоко, нарисованное обычным, чёрным карандашом, казалось живым и цветным. И его хотелось сьесть. А, когда она рисовала красками, это было вообще бесподобно. Но мне-то хотелось не рисунков, а знаний!

Выручали книги. Сонойка приносила учебники, чтобы готовить домашние задания, и я жадно читала всё подряд, от корки до корки. Тогда у меня и выработалась привычка заглядывать чуточку вперёд той темы, которую мы сейчас проходим. И сейчас, в Университете, первым делом я узнала программу занятий, и всегда совала нос вперёд расписания. Не для того, чтобы блеснуть эрудицией или попробовать сделать что-то без учителя, а просто из интереса. Чтобы было над чем подумать до того, как тебе всё разложат по полочкам. Иногда потом я смеялась над результатами своих раздумий, иногда удивлялась, как я сама не догадалась до сути какой-то вещи, оказывающейся очень простой, иногда втайне радовалась, что мои мысли находят подтверждение у серьёзных авторов. А про занятия с Сонечкой-Сонойкой … Что сказать? Всё было бы замечательно, если бы не отставание на пять лет! Я отчётливо понимала, что мои сверсники, которые ходят в школу, знают на пять лет больше, чем знаю я. И это меня угнетало. Я себе казалась недоразвитой.

Кое-что я конечно, узнала из учебников. При школе была библиотека, в которой хранились книги. Только Сонечке давали «взрослые» учебники не слишком охотно. Не выглядела она в пятом классе настолько умной и взрослой, чтобы ей давали, к примеру, учебники по математике за десятый класс, с логарифмами и интегралами. А мне, понятное дело, вообще ничего не давали. Несмотря на то, что за меня как-то пытался заступиться дядька Тыртыш. Так что, мне в Университете пришлось нагонять и школьную программу. Хотя меня это только обрадовало.

- Мяу-у-у! – ах, чёрт побери! Замечтавшись, я чуть не наступила котёнку на хвост!

Та-а-ак, а что это у нас? Домик? Странно, кто-то построил домик точно на том месте, где был домик у нас с бабушкой? Да ещё и один в один похожий на наш? Постучаться, спросить? А, почему бы, нет?

Я поднялась по ступенькам крылечка. Ух ты! Вторая ступенька скрипит точно так же, как скрипела у нас с бабушкой! Бабушка ещё шутила, что ступенька не скрипит, а поёт! Но наш домик не мог сохраниться в таком виде! За двенадцать-то лет! Я решительно постучалась в дверь. Тишина. Я стукнула громче и дверь слегка приоткрылась. Да, здесь не заперто! Я открыла дверь шире и у меня ухнуло сердце. Это был наш домик. Наш, до последнего крючка в передней, на который одежду вешают, до горшка герани на подоконнике, до клубка ниток в специальной корзиночке, на столе. Так не бывает! Только теперь мне пришло в голову проверить окружающую магию. Магии было столько, что мне чуть плохо не стало. Над домом работал сильный и опытный маг. И работал не один год. Надо же! За двенадцать лет цветок герани на подоконнике не высох, не завял и не разросся! Он был точно такой же, как тогда, когда я прикрыла за собой дверь в пятилетнем возрасте! Даже пыли в горнице не собралось! Даже занавески на окнах не выцвели!

Это что же получается? Это моя бабушка была таким могучим магом?! Почему я об этом ничего не знала?

- Стоп, Васька! – сказала я сама себе, – Ты устала и хочешь спать. Если ты сейчас будешь об этом думать, ты придумаешь что-то неправильное. Ложись-ка спать. А утром, на свежую голову, подумаешь обо всём. Заодно и осмотришь дом тщательно, а не так, как ты это делала в пять лет. И по окрестностям пройдёшься. Подозреваю, что тебя ждут удивительные сюрпризы!

Глава 28

Знания – сила.

Френсис Бэкон.

Спалось мне удивительно спокойно, без сновидений. И утром, когда я открыла глаза, я почувствовала умиротворение и радость. Я дома! И этим всё сказано.

Однако, в душе было спокойствие, а мозг кипел: может, это спокойствие обманчиво? Может, это чьи-то чары? Надо проверить!

Я приподнялась на кровати и первое, что я увидела, это был котёнок, который мирно дрых, свернувшись калачиком на лавке. Ага! Значит, котёнок не чувствует опасности! Это уже хорошо. Звери, даже домашние, опасность чувствуют гораздо лучше людей. Я тихо встала и принялась одеваться. Котёнок лениво потянулся, приоткрыл один глаз, мельком взглянул на меня, и снова свернулся клубочком. Пусть спит. Я сама всё разведаю.

Я прошла по всем углам избушки, по всем окружающим дорожкам, по широкому кругу лесной опушки, заглянула чуть не под все кусты. Магии под завязку! Но, магия домашняя или охранная. Атакующей, агрессивной магии, совсем чуть-чуть. Буквально, кот наплакал. Да и та, зацеплена на охранную магию. Вроде того, что там, где охранная не сработает, там уже и шарахнет боевой заряд. Больше отпугнуть, чем повредить. Хотя, может я чего и не понимаю. Едва первый курс закончила.

Однако, пока я тут бродила, солнце уже высоко поднялось! Пора и завтракать! Да и Горюн, поди-ка проголодался! Интересно, сохранилось ли что из бабушкиных запасов? Судя по герани на подоконнике, вполне могло и сохраниться!

Бабушка хранила продукты в подполье. Вход в подполье, вопреки обыкновению, был не в избушке, а во дворе, и оформлен в виде сарая. Сама я туда никогда не спускалась, хотя в сарае, конечно же, была часто. Я была ещё маленькая, а ступеньки на лестнице, ведущей под землю, располагались на большом расстоянии друг от друга. Не для детских ножек. Да и страшно было, по правде говоря, спускаться в кромешную темноту. Теперь мне предстояло впервые увидеть бабушкину кладовку.

Я сделала первый шаг по лестнице и приготовилась зажечь светлячок для освещения. Не потребовалось. Свет в подполе загорелся сам. Хотя и не слишком яркий, но освещения вполне хватало. Само подполье оказалось достаточно просторным, но вовсе не громадным. И, главное, идеально спланированным и аккуратнейшим образом заполненным.

Я не ошиблась. Здесь всё осталось в полнейшем порядке. Не прогоркла мука, не испортилось масло, не сгнили овощи – за двенадцать-то лет! – в общем, не буду перечилсять всё, просто скажу, ощущение было такое, что наполнили кладовку, вот, только вчера. Я проверила уровень магии и поёжилась. Мне до такого ещё расти и расти. И не факт, что вообще дорасту.

Пошастав по полкам, я решила, что на завтрак у нас будут блинчики с мёдом. Мёд, это вообще, моё самое любимое лакомство с детства. Как давно я его не пробовала! М-м-м! Забытый вкус! Набрав продуктов, я заторопилась в избушку. Опять сюрприз! Печь в идеальном состоянии! Словно все двенадцать лет отсутствия её кто-то чистил, белил, прочищал трубы и вообще, заботился. Я закатала рукава и принялась за стряпню.

Первым делом натаскала дров и растопила печь. Пусть прогревается. Потом принесла воды из колодца и поставила чайник на печь. Мне понадобится кипяток, хоть и немного. Надела передник и принялась взбивать яйца, чуточку добавив соли и сахара, постепенно добавляя молока. А потом дошла очередь и до муки. Как бабушка учила, добавляя совсем по чуть-чуть, чтобы при перемешивании не было комочков.

Пока я шерудила венчиком по миске, котёнок недовольно морщился, потом не выдержал, вскочил и убежал во двор. Через окно я видела, как он гоняется за бабочками.

А у меня уже было готово тесто. Сметанной густоты. Теперь разбавить молочком, чтобы было достаточно жидким, и влить полстакана кипятка, благо, как раз чайник вскипел. Теперь добавим растительного масла, ещ ё раз всё тщательно перемешаем и дадим тесту минут пятнадцать постоять. Или двадцать. Если аппетит позволит. Что-то на свежем воздухе он у меня разыгрался.

Я оставила тесто и вышла посмотреть, чем занимается котёнок. И невольно заулыбабась. Котёнок радовался жизни. Что называется, от души. Прыгал за бабочками, носился по дорожкам, смешно занося толстенькую попу на поворотах, нюхал цветы и травинки, карабкался по деревьям и тут же с них спрыгивал. Веселился. Потом, набегавшись, подбежал ко мне, сидящей на крылечке, и плюхнулся передо мной на собственный хвост. Ни дать, ни взять, сторожевая собака!

Досыта насмеявшись, я спохватилась, пора и блинчики жарить! И побежала в избу. Печь была горячей, и даже огонь в ней ещё горел. А, ведь, забросила всего-то пару поленьев! Значит, опять магия. Ну и пусть. Мне же лучше. И я схватилась за сковородку.

Блинчики вышли румяные, нежные, вкусные до невозможности! Даже Горюн мурчал от удовольствия, выпросив у меня кусок блинка. А с мёдом вообще объедение! Я ела, запивала чаем на брусничном листу, и не могла остановиться. Пока не почувствовала, что больше в меня не впихнуть. Вот, ни кусочка не впихнуть, даже если сильно постараться. Жаль! А глаза мои ещё ели бы и ели! Я зачерпнула из банки ещё ложечку мёда.

На дне банки с мёдом темнел небольшой комочек. Господи, что это? Таракан?! Фу, какой таракан может быть в банке мёда при такой-то магии? Наверное, кусочек воска от сот попал в банку. Хм, а воск вообще-то можно жевать! Он тоже вкусный! Сейчас я его …

Это был не воск. Это было что-то тяжёленькое, словно железное. Я аккуратно выловила это, вздохнула и принялась промывать в тёплой воде. И ахнула. Это был перстень. Прекрасный перстенёк, как раз на девичьи пальчики. Золотой ободок, в виде листьев, поддерживал небольшой каст, в который был вделан чистейший, прозрачный бриллиант. С обоих сторон ободка были вырезаны фиалки, в лепестки которых были вкраплены мелкие сапфирчики, которые придавали перстеньку очарование и шарм. Причём, сохранялась полная гладкость ободка, соседние пальцы не царапало, ободок не был толстым или шершавым. Это я сразу же проверила, нацепив перстенёк на палец. Сел он там, как влитой. Бриллиант был не маленьким, и не крупным. Соразмерным. Не выпячивался показушно, а словно бы, был приплюснутый. И огранён бесчисленным количеством граней. Как ни поверни руку, всё равно он сияет так, что рука светлеет. И не просто сяет холодной яркостью, нет, а брызжет весёлым, искристым светом. Как живой.

Я завороженно разглядывала перстенёк, то снимая его с руки, то надевая вновь. И с каждым мгновением он нравился мне всё больше и больше. Я даже магию проверила, не наведена ли эта способность. Нет, перстенёк не был магическим. Он был просто прекрасным ювелирным изделием. Восхитительным. Интересно, откуда он у бабушки? И почему она его спрятала? Ведь, ясное дело, что спрятала. В банку с мёдом. От кого? От меня? Или от кого-то ещё? Почему?

Тысячи вопросов и не у кого спросить ответа. А перстенёк замечательный. Я его теперь всегда носить буду. Нет! Не буду я его носить! Точнее так: я его буду носить, но не на пальце. На палец я его надевать буду, когда Университет закончу. Ну, или вот так, в отпуске. Если у меня его на пальце подруги в Университете увидят, я попросту не смогу объяснить, откуда он у меня взялся. Решено! В Университете я буду носить его на цепочке, вроде медальона или кулончика, так, чтобы никто не видел, а вне Университета могу иногда и на пальчик надевать. Я же не удержусь!

И я ещё раз покрутила перед собой ладошкой, с надетым на палец перстеньком. Красота! Нежность и обаяние! Вон, даже котёнок смотрит обалдело, задумчиво почёсывая у себя за ухом задней лапкой.

После завтрака я продолжила осмотр избушки. Даже на чердак залезла. Оп-па! Ещё один сюрприз! Конечно, я ожидала найти на чердаке пучки сухих трав. И не разочаровалась. Там была целая аптечка! И аккуратно разложенные пучки, и уже высушенные и перетёртые травы, разложенные в специальные ящички, с подробными подписями, но не это было главным. Там была библиотека! Небольшая, всего пара десятков книг, но когда я вчиталась в названия, я ахнула. Тут и «Энциклопедия магических терминов и выражений» с картинками и пояснениями, и «Краткий путеводитель по бытовым заклинаниям», и «Магические охранные системы», и ещё куча полезных книг. Но, больше всего меня поразил четырёхтомник господина Шварца «Магия от А до Э». Не без юмора герр Шварц поясняет в предисловии, что название намекает на неполноту исследований, ибо он сознательно не включил в сборник два вида магии: некромантию и заклинания жертвоприношений. Да, такой книги я и в университетской библиотеке не видела! Редчайший экземпляр! Раритет! Я сразу же цапнула первый том и полезла с чердака вниз.

Зря. Буквально через несколько минут мне пришлось вновь лезть на чердак. За «Энциклопедией». Герр Шварц писал очень серьёзные вещи для очень подготовленных магов. Мне, с моим первым курсом, без «Энциклопедии» было не разобраться.

С немецкой педантичностью герр Шварц расставил перед каждым заклинанием обозначение сложности. Одна звёздочка – очень лёгкое заклинание. Такое я вполне могла понять и выучить. Иногда даже без заглядывания в «Энциклопедию». Чаще всего это были бытовые заклинания. В первый же день я узнала, как всегда содержать одежду чистой и опрятной. И всего-то магических усилий на две маны! Фи! Болотные огни по одной мане идут! Каждый! Две звёздочки – заклинания, требующие небольшой предварительной подготовки. Я, как будущий боевой маг, сразу решила попробовать заклинание «Хрустальный кинжал». И даже выучила, хотя и не с первого раза. Маны тоже немного. А практической ценности … Ну, не знаю! Если применить неожиданно, то да, эффектно и эффективно. А, если противник ждёт от тебя чего-то подобного, то будет только пшик и ничего больше. Впрочем, герр Шварц сам об этом заботливо и предупреждает. А что вы хотите, если заклинание на две звёздочки?

Самые сложные заклинания обозначались пятью звёздочками. Это уже для профессионалов, до которых мне далеко. Я не уверена, что даже окончив Университет, смогу понять эти заклинания и овладеть такой сильной магией. Это высший пилотаж.

Вот так я сидела, рассеянно проглядывала оглавление, пока не наткнулась на заклинание «ДЖИНН». Любопытно, что бы это значило?

Заклинание ДЖИНН было обозначено шестью звёздочками! Я два раза пересчитала, точно, шесть звёздочек! Но меня уже было не остановить. Я вчиталась в предисловие.

Оказывается ДЖИНН, это аббревиатура. Переводится как «Добиться Желаемого Инициацией Нейролингвистического Наведения»,[1] и применяется в исключительных случаях. В крайне исключительных случаях. Да и стоит столько маны, что проще сорок раз спалить всю округу до раскалённого песка, чем применить один раз ДЖИНН.

А по сути, заклинание сводится к тому, что маг придаёт магические свойства обычным, неживым предметам, но особым образом. Да, ведьмы летают на метле или в ступе, придавая им магические свойства. Но! Конкретные магические свойства, для конкретного пользователя и на конкретное время. На ведьминой метле богатырь не полетит! Читайте внимательно сказки! Ведьма никогда богатырю свою ступу не отдавала! Разве, что волшебный клубочек, специально, заранее, на богатыря заколдованный. Здесь всё было по-другому. Вроде волшебной палочки. Любой её может взять и воспользоваться. Если пользоваться умеет. Или волшебной лампы. Или волшебного кольца. И выполняет такая вещь не одно конкретное действие, а целый спектр, который можно заранее настроить. То есть, можно заранее, сидя в тишине и спокойствии, скопить достаточно маны и «зарядить» магией какой-нибудь перстенёк. А в нужное время этот перстенёк ка-а-ак шарахнет! И все враги сразу дохленькие. Или наоборот, махнул рукой, и полянку скатертью-самобранкой накрыло. И все друзья довольны!

Я, как до этих слов дочитала, сразу же перстенёк ещё раз на магию проверила. Нет, не было там магии. Но, мысль интересная!

Ещё я вспомнила, как в одной сказке, девушка убегала, не то от Кащея, не то от Водяного. И заколдовала деревянную куколку. Подходит Водяной к двери темницы, спрашивает, там ли девушка, а куколка девушкиным голосом отвечает, что да, тут она. Куда же ей деться? Так вот, это тоже разновидность ДЖИННа. Потому что куколка разговаривала почти осознанно, словно и впрямь девица. И на разные вопросы давала разные ответы, а не просто талдычила: «Я тута …».

А потом пошла конкретика. И я с первых слов впала в прострацию. Это же не инструкция к заклинанию! Это набор слов! Совершенно непонятных! Я стиснула зубы и засела за книжку конкретно. С «Энциклопедией» под рукой. Почему меня так потянуло именно на это заклинание? Не знаю. Но, не зря говорят, что охота пуще неволи. Вот захотелось мне с этим заклинанием разобраться, и всё тут! И, ведь понимала, дурочка, что даже если разберусь, применить всё равно не смогу, магической силы не хватит, маны по-простому, а всё равно, сцепив зубы, пробиралась сквозь тернии господина Шварца.

Весь отпуск прошёл, как в тумане. Помню, как что-то варила, что-то жарила, что-то ела … наверное. Ведь с голоду не умерла? Но мысли были заняты только книгой. Я потом ещё книгу на магию проверила, нет ли там тайного приворота. Нет, не оказалось.

А, ведь я собиралась сходить в город, повидаться с дядькой Тыртышем. Поклониться ему до земли за своевременный совет, насчёт Университета. Хотелось и в таверну заглянуть. В «Лазурный дракон». Плюнуть в харю обоим оборотням. И пусть после этого попробуют хотя бы взглянуть косо! Вся сила Университета теперь за моей спиной!

Но, не сходила, не встретилась, не плюнула. Проклятая книга! Нет, не так. Замечательная книга! Но, не пустила. Когда я пришла в себя, я сама оторопела: сколько же времени прошло? Заклинание я разобрала по косточкам, дай мне силу, я что угодно заколдую! Хоть, даже, этот самый перстенёк! Кстати, где он? Ах, вот он! На пальце. А число? Какое сегодня число?

Я подхватилась и помчалась в сторону города. У самой городской черты под деревом сидел пастух и меланхолично наигрывал на дудочке что-то печальное. Тут я и налетела.

- Дядька! – окликнула я его впопыхах, вся красная от быстрого бега, – Дядька!

- Ась? – пастух приподнял широкополую соломенную шляпу и слегка побледнел от моего вида, – В-в-ведьма!

- Ведьма, ведьма, – махнула я рукой, – Но не по твою душу. Какое сегодня число, дядька? И месяц?

У пастуха округлились глаза и несколько секунд он рассматривал меня диким взглядом. Потом собрался с духом и пробормотал:

- Д-д-вадцать пятое, вроде бы … августа …

- Какое?! – у меня волосы дыбом поднялись. Я же в Университет опоздаю!

Подобрав юбки, чуть не прыжками, я поскакала в город, к почте. Слава богу, почтовый дилижанс ещё не ушёл. Я вытащила горсть монет, не разбирая, и сунула кучеру:

- Это за то, что твой дилижанс сломался!

- Так он же не …

- А я говорю, сломался! И ты его будешь полдня чинить, пока я не вернусь! А когда вернусь, я куплю билет, и мы помчимся со всей возможной скоростью! Ясно?

- Но …

Я сделала самое страшное лицо, и рявкнула ему прямо в харю:

- Ясно?!

- Д-д-да, госпожа ведьма!

- Тогда жди! И, смотри у меня!

Я бегом вернулась в избушку, кое-как привела всё в порядок, а проще сказать, покидала всё, как попало, схватила те вещи, с которыми приехала, проверила все магические заклятия, которые были влиты в домик и окрестности, ещё раз ужаснулась их мощи, и помчалась обратно. Кучер уныло колупал снятое с дилижанса колесо, под отборную матерщину господина главного почтмейстера. Увидив меня, кучер просиял и тут же присобачил колесо обратно. В Университет я успела еле-еле. Я приехала глубокой ночью, отсыпав кучеру ещё горсть монет, за то что он, вообще, согласился ночью ехать, а утром уже была на занятиях.

Когда я наводила в домике порядок, меня мучила мысль, брать с собой книги, или не брать? Это была очень трудная задача. В конце концов я пришла к выводу, что книги брать не нужно. Если за столько лет ничего с ними не произошло, то есть надежда, что и не произойдёт. А если кто в Университете такие ценные книги увидит, то начнётся постоянное: «Дай на денёк!», «Дай на вечерок!», «Дай на недельку!». Я бы сама так же канючила. И, ведь, «зачитают»! Да и когда мне там с дополнительными заклинаниями заниматься? Нет у меня там времени, всё занято в обрез. Нет, книги мне там будут только мешать. И, с тяжёлым сердцем, я отнесла книги на чердак. До очередных каникул.

[1] Авторы полагают, что такое корявое название заклинания целиком на совести переводчика с немецкого. Веротно, на немецком это выглядит более читабельно и изысканно. Не зря переводчик в дальнейшем использует только аббревиатуру!

Глава 29

Наука изощряет ум; ученье вострит память.

Козьма Прутков.

Я сидела и запоминала расписание, Алина, как всегда, расчёсывала свои шикарные волосы перед зеркалом. Мы уже успели наобниматься по поводу нашей встречи и теперь рассказывали друг другу, как провели каникулы. Точнее, Алина рассказывала, а я слушала. Чего бы я могла рассказать? И тут в нашу комнату постучали.

- Если Ванька – убью! – подумала я, – Мало того, что на улице проходу не даёт, как увидел, так разулыбался от уха до уха, словно я шоколадная, так ещё и в комнату припёрся?

Но, это был не Ванька. На пороге застенчиво топтался двухголовый Самюэль. Левая голова была задумчива, а правая ехидно кривила губы. Я посторонилась и пропустила великана в комнату. Бедняга вынужден был согнуться в три погибели, чтобы протиснуться к нам, хотя бы бочком.

- Я по деликатному делу, – начала левая голова, которая Сэм, – Васька! Я думаю, только ты помочь можешь!

- Что случилось? – поинтересовалась я. Русалка насторожила уши и повернула зеркальце в руках так, чтобы видеть нас в его отражении.

- Йель не хочет учиться! – плачущим голосом сообщил Сэм, – Он хочет бросить Университет! Представляешь?

- А я тут при чём? – удивилась я, – Я ему не мать, не отец! Вот, пусть отец надаёт ему как следует по заднице … Гм! Хотя, задница-то у вас общая!

Правая голова ухмыльнулась. Левая нахмурилась.

- Я надеюсь только на тебя! – твёрдо сказал Сэм, – Только на тебя и ни на кого больше! А по поводу папы-мамы … я хотел бы поговорить наедине!

И левая голова выразительно посмотрела на Алину. Алина не шелохнулась.

- У меня нет тайн от подруги! – решительно проговорила я, – Она знает всё, что знаю я. Даже, если вы мне скажете что-то наедине, я ей всё равно всё расскажу. Это я заранее предупреждаю. Так что, или вы выкладываете ваши проблемы, или до свидания!

Я впервые увидела, как две головы Самюэля смотрят друг на друга. Потом правая отвернулась. Левая решительно взглянула на меня.

- Ладно! – сказал Сэм, – Я расскажу вам двоим всё! Но, умоляю, пусть это останется между нами! Дайте клятву, что никому не расскажете!

- Больно надо! – фыркнула русалка.

Я тоже покачала головой:

- Я не могу дать такой клятвы. Могу только пообещать, что не буду рассказывать ваши тайны без острой необходимости. Не более.

- А, ладно! – отчаянно махнул рукой Сэм, – Слушай!

Мы, великаны, живём уединённо. Про нас ходит много слухов и, признаться, некоторые из них распускаем мы сами. Но о некоторых сторонах своей жизни мы молчим. Веками молчим! Например, о том, что у нас нет женщин. Вообще.

- Как это?! – поразилась я, – А как же вы на свет появляетесь?

- Почкованием, – упавшим голосом признался Сэм, – Мы, как амёбы, делимся почкованием. И вот этот Йель – он и есть мой сын!

- О, боже! – прошептала Алина, падая на стул, – А любовь?! Вы, что, никогда не знаете любви?!

- Нет, – хмуро пробормотал Сэм, – Читали, конечно, что это такое, но никогда не испытывали. Зато какая у нас радость отцовства! Ты не представляешь! Когда чувствуешь, что внутри тебя зарождается новая жизнь! Эх! Не передать! Правда, есть и минусы. Великаны всегда выглядят молодо. Всегда! Вот, никто не даст мне ста шестидесяти двух, правда? А, после того, как великан отпочковал сына, он начинает быстро стареть. Иногда успевает ещё раз отпочковаться, иногда нет. И уходит навсегда.

Лично я получил своё высшее образование ещё в теле отца. Конечно, не в этом университете. Иначе, меня бы узнали преподаватели. И я думал так же поступить с Йелем: чтобы он закончил университет, будучи ещё во мне. Я, если что, и помочь смог бы! А потом, когда он окончательно отпочкуется, я уйду, освободив сыну ведущее место вождя в нашем клане Саргалов.

А этот … этот … говорит мне, что ему не нравится учиться! Ему больше нравится вздымать боевой надахо над горой Ферит!

Понимаешь, Васька? Я притащил сюда это тело, которое одно на двоих. Я могу заставить его сидеть на занятиях, но я не могу заставить его учиться! Он попросту не будет слушать лекций! Я умоляю тебя, поговори с ним! Делай, что хочешь: запугай, заколдуй, заставь, влей ему в глотку зелье, только сделай так, чтобы мой сын учился! Я чувствую, что это надо, но не могу ему объяснить, почему. А сам он только смеётся.

- Сколько лет этому Йелю? – уточнила я.

- Восемнадцать. Мы долго почкуемся. Двадцать пять лет, это норма, а бывает и немного больше.

- Я поговорю, – согласилась я, начиная нервно прохаживаться по комнате и собираясь с мыслями, – Я поговорю. Только, извини, Сэм, ты этот разговор не услышишь. Я наложу на тебя заклятье. А потом сниму. Я знаю, что ты можешь снять его и сам, но не советую. Лучше смирись и посиди немного в тишине. Пока я говорю. Согласен?

Самюэль только взволнованно кивнул своей левой головой. Правая уставилась на меня подозрительно.

- Ну и хорошо, – заключила я и щёлкнула пальцами, накладывая на левую голову заклятье глухоты.

Йель осклабился.

- А теперь слушай меня, маленький засранец! – начала я, останавливаясь перед великаном.

«Маленький засранец», который был раз в шесть выше меня и настолько же толще, растерянно мигнул, но я не дала вставить ему ни слова.

- Не вздумай перебить! – шикнула я грозно, – Слушай и молчи!

Ты учишься, где? Правильно, в магическом университете реликтовых расс. А ты знаешь, что это такое, реликтовая раса? Почему она реликтовая? Конечно, не знаешь! По глазам вижу! А я, представь, сразу после поступления, полезла в справочники уточнять. Так вот, реликт – это пережиток прошлого, чудом оставшийся в настоящем. И находящийся в некотором несоответствии с современными реалиями[1]. Ты понимаешь, что это значит?

А это значит лишь то, что все мы обречены на вымирание! Все! И ведьмы, и русалки, и гномы … И великаны тоже. Есть такое слово, «эволюция», может слышал? Так вот, эволюция подразумевает борьбу за выживание. Выживают лучшие, более приспособленные, более востребованные. А теперь скажи мне, ты востребован?

Молчи! Для ответа на этот вопрос нужно сперва подумать, а ты к этому не привык! Я отвечу за тебя. Вернее, я подумаю за тебя, а ты потом мне дашь ответ.

Кто у нас высшее должностное лицо в королевстве? Правильно, король. И королева. Кто у нас король? Правильно, человек.

- Богатырь, – рискнул вставить Йель.

- Богатырь, – согласилась я, – Человек, который богатырь. Вроде Ваньки … неважно, какого Ваньки!

Кто у нас королева? Правильно, человек!

Идём дальше. Кто у нас самые лучшие финансисты? Гоблины. Кому принадлежат банки? Правильно, гоблинам. А кто у нас министр финансов? Правильно, человек! То есть, денежки собирают и хранят гоблины, а распоряжается этим делом человек. К примеру, устанавливает ключевую ставку рефинансирования, объём резервов ну и так далее.

Кто у нас самые искусные мастера? Правильно, гномы. А кто у нас министр промышленности? Правильно, человек! И, заметь, не только в нашем государстве! Везде!

Тебе мало примеров? Пожалуйста! Кто у нас самые лучшие, самые свирепые воины, не отступающие перед врагом, ни при каких обстоятельствах? Правильно, великаны. Огры и тролли тоже сильны, но они глуповаты. А великаны – лучшие воины! А кто у нас министр обороны? Великан? Нет, опять-таки, человек!

Краем глаза я заметила, как Алина затаила дыхание и задумалась. Похоже, она тоже раньше не давала себе труда поразмыслить над этим вопросом. А я продолжала:

- Догадываешься ли ты, к чему я клоню? Всё просто: рано или поздно реликтовые расы перестанут быть нужными. Человек возьмёт верх в эволюции, а все остальные вымрут. Я тебе больше скажу! Мы уже вымираем!

Когда я поступала, наша ректор, Клара Георгиевна, обмолвилась, что ещё лет двести- двести пятьдесят назад в нашем университете был конкурс свыше восьми кандидатов на место. А сейчас – недобор! Но, это у нас недобор. А в чисто человеческих университетах конкурс только растёт! Хочешь, объясню, почему?

У нас у всех, у каждого представителя реликтовой расы, есть недостаток! Очень большой недостаток, мешающий нормальному общению с остальными расами! К примеру, у тёмных альвов избыток спеси и гордости. А уж про эльфов и говорить не буду! Ты в нашем Университете хоть одного эльфа видел? Конечно, нет! Это же такой урон для самомнения, если учиться не в столице! Гоблины помешаны на деньгах. Если ты недостаточно богат, то ты гоблинам не интересен. Ты для них не существуешь. Даже, если ты умница-разумница. Гномы комплексуют из-за своего роста. Поэтому живут замкнутой общиной. У ведьм несносный характер. Русалки … ну, тоже имеют недостатки. Ты не знаешь слова «любовь», ты не поймёшь. Что, кстати, тоже твой недостаток. А у людей этих недостатков нет. Поэтому они победят.

- И что же делать? – это не Йель спросил, это Алина. Она, похоже, тоже испугалась.

- А какой главный недостаток у великанов? – это уже Йель.

- Недостатки великанов – изолированность, – пояснила я, – отсутствие любви и очень низкая рождаемость. А что нужно делать … Нужно делать так, чтобы быть необходимым! Чтобы быть необходимым позарез! А для этого нужно, в первую очередь, быть умным! Вы знаете, с каким трудом удалось добиться открытия нашего Университета? О! Целая эпопея! И, только после Великой Свейской войны[2], когда реликтовые расы оказали тогдашнему королю поистине неоценимую помощь, решился вопрос с созданием и финансированием Университета. И, поначалу, наши выпускники занимали весьма престижные должности в королевском окружении. А потом, постепенно-постепенно, всё сошло на нет. Короля опять стали окружать только люди. Хитрые, наглые, беспринципные, и – главное! – умные люди.

Вот, ты, Йель, не желаешь учиться. Казалось бы, твоё право. Если не брать в расчёт всяких прочих соображений. Каких? Ну, например, то, что великаны живут обособленной общиной. Это и Сэм только что подтвердил. Как они общаются с внешним миром? А, никак! Вернее, почти никак. Давай, Йель, бросай Университет, покажи пример остальной молодёжи! Я уверена, они последуют за тобой. Ведь ты из клана Саргалов? Из которого, традиционно, избирается верховный великаний вождь?

Что ты глаза вытаращил? Да, я читала путевые записки известного путешественника Щербинина, который прошёл через все земли великанов!

- У него там половина – ложь! – выдавил из себя Йель.

- Достаточно того, что вторая половина – правда! – отмахнулась я, – Давай, действуй! Пусть великаны будут совсем изолированы от общества! И, всего через пару поколений, вы окончательно деградируете! А, тем временем, люди объявят вас одной из разновидностей диких зверей. И откроют на вас охоту! И тогда вы обречены. Учитывая, что воюете вы молодыми, а почкуетесь в преклонном возрасте. Да и то, не каждый раз двумя детьми. Я помню слова Сэма! Я ведьма!

А я бы, на твоём месте, поступила ровно наоборот! Выучилась, вернулась к великанам, возглавила бы свой клан, а потом и всё великанье племя, а потом написала бы прошение на имя короля, с просьбой открыть на горах Ферит военную академию! Упирая на то, что среди великанов всегда были выдающиеся полководцы. У вас были выдающиеся полководцы?

- Были! – загорелись глаза у Йеля, – Ещё как были! Один Тимчин чего стоит! А взять Браска! Легенда!

- Ну, вот! Поскольку племя великанов прославилось такими полководцами, как Тимчин, Браск и множество других, король должен будет пойти навстречу пожеланиям молодых великанов продолжить эту почётную профессию. А что будет дальше?

- Что?

- А дальше выпускников военной академии нужно будет распределять по войскам! Предварительно, дав им чин лейтенанта. Понимаешь? Первому выпуску будет очень трудно. Люди очень неохотно допускают в свою среду реликтовых. Но, те, кто сумеет выбиться хоть в какие-то чины, должны протаскивать за собой остальных! Пусть пройдёт не десять лет, а двадцать, сорок, или даже сто, но великаны должны стать ударной армией королевства! Под руководством своих же командиров. Тогда, и только тогда, они станут незаменимы людям. Тогда, и только тогда, они получат шанс жить! И, опять же, разьезжаясь по дальним и ближним гарнизонам, великаны получат шанс расселиться, увеличить свой ареал обитания!

- Это прекрасно! – пылко воскликнул Йель.

- Это прекрасно, – согласилась я, – А что для этого нужно?

- Что?

- Нужно, чтобы племя великанов возглавил умный, образованный, эрудированный вождь, который имеет чёткую программу действий и настойчиво претворяет её в жизнь! Было бы неплохо, если бы и ты хорошо разбирался в военном искусстве.

- Откуда? У нас же нет военной кафедры!

- Зато есть военные с богатым боевым опытом! Тот же профессор Флик или профессор Кольцов. Кто тебе мешает пообщаться с ними по этим вопросам? Я уверена, они будут рады передать свой опыт молодёжи, в твоём лице. А ещё у нас прекрасная библиотека. И там, наверняка, есть соответствующие книги.

Да, друг мой, это нелегко! Гораздо труднее, чем ныть отцу на ухо, что ты мечтаешь размахивать боевым надахо, вместо учёбы. Но и результат несопоставим!

И последнее. Знаешь, почему я наложила заклинание глухоты на твоего отца Сэма?

- Почему?

- Потому что он тебе – увы! – не помощник. И ему это слышать будет больно и обидно.

- Почему?

- Его срок уже вышел. Он сам это сказал. Ещё года три он будет выглядеть молодо. Как раз, пока ты Университет не окончишь. А потом начнёт резко стареть. Ой, да чего я тебе это рассказываю? Ты лучше меня всё знаешь! Нет, мальчик, судьба твоего племени в твоих и больше ничьих руках! Желаешь процветания великанам – учись! Если тебе всё равно, если ты на своё племя положил … э-э-э … ну, неважно, что ты там положил, то можешь и дальше отцу нервы трепать!

Правая голова Самюэля серьёзно задумалась. Я щёлкнула пальцами, убирая с Сэма заклинание глухоты.

- Ну, как? – жадно спросил Сэм, перебегая глазами с меня на Йеля и обратно, – Как? Уговорила? Убедила? Околдовала?

- Откуда я знаю? – огрызнулась я, – Я вам не родная матушка! А то бы вы у меня поплясали … оба! Раздолбаи!

- Пошли, отец, – уже безо всяких ухмылок сказал Йель и твёрдо добавил, – Пошли в библиотеку! Мне надо посмотреть каталог на букву «В»!

В глазах Сэма вспыхнул восторг.

- Пошли, сынок, – необычайно заботливым голосом ответил он, – Ты мне по пути расскажешь, что хочешь найти, и мы вдвоём в два раза быстрее весь каталог перешерстим!

[1] Любознательному читателю: Васька дала не совсем точную формулировку слова «реликт», хотя и очень близкую по смыслу. Быть может, специально?

[2] Любознательному читателю: авторы затрудняются определить, что имела в виду Васька, упоминая «Великую Свейскую войну». Быть может, во внешнем, отражённом мире, её аналогом была русско-шведская война, вошедшая в историю под названием Великой Северной войны, которую блистательно выиграл российский император Пётр I?..

Глава 30

Нет ничего ни плохого, ни хорошего в этом

мире. Есть только наше отношение к чему-либо.

Вильям Шекспир.

- Алиночка, – позвала я подругу, рассматривая расписание занятий, тщательно переписанное мной в тетрадку из общего расписания ещё в начале учебного года, – Сегодня у нас философия. Ведёт доцент Вейхр. Почему-то не указаны имя и отчество. Что можешь про него сказать?

- Ничего не могу! – хмуро выдала русалка, – Кроме того, что он гремлин, а у гремлинов нет фамилий и отчеств. Вейхр – это имя. Он здесь первый год. Наши с ним незнакомы. Закончил столичный Университет по специальности «Философия». Преподавал там же, в столице. Восемь лет. На пятом году защитил кандидатскую диссертацию по теме «Сравнительные особенности восприятия непознанного различными представителями реликтовых и нереликтовых рас». Проще говоря, анализируются способности к аналитическому мышлению троллей, гоблинов, оборотней и прочих реликтовых рас. По сравнению с человеком. На примере своих же студентов. Говорят, что собирает новый материал по той же теме для защиты докторской диссертации. Вроде бы, именно по этой причине перевёлся в наш Университет. Временно. Вот, соберёт достаточно материала, и усвистит обратно в столицу. Докторскую защищать. Что ещё? В диссертации оценивает способности реликтовых рас весьма низко. Утверждает, что будущего у реликтовых рас нет, все обречены проиграть эволюционную войну людям. Что выходом должно явиться заключение смешанных браков, чтобы дети были не чистыми орками, к примеру, а с наследованием и человеческой крови. Тогда, дескать, через много-много поколений, получится единый вид, который и не человеческий, и не реликтовый. Средний. Бред, в общем! Представляешь, в одном таком существе сразу и кровь волшебницы феи и абсолютно не способного к колдовству тролля и перевёртыша-оборотня, и ведьмы, и русалки, и человека, и вообще, всех-всех-всех! Однозначно, бред!

- Бред, – задумчиво согласилась я, – А почему он так низко оценивает способности реликтовых расс? Он же гремлин! Сам из реликтовых! Кандидат наук, собирается защищать докторскую, а людей ставит выше? Почему?

- Поговаривают, что он не чистый гремлин, – пожала плечами Алина, – Вроде бы мать человеческая. А отец, не то запойный пьяница, не то любитель сходить «налево». В общем, для него мать-человек была эталлоном, а отец-гремлин – наоборот. Вот у него и сложились с детства стереотипы.

- А почему он считается гремлином? Если ему так нравятся люди, сказал бы, что он человек? Человек, с небольшой примесью гремлинской крови?

- Харя у него гремлинская. С человеком никак не спутать. Может, он и хотел бы человеком выглядеть, но уродился с рожей гремлина.

- Угу. И это ты называешь «ничего о нём неизвестно»?

- А что известно-то? Что? Какие у него пристрастия? Любит ли музыку или живопись? Может, страстный охотник или рыболов? За что может повысить оценку, а за что снизить? Ухлёстывает за юбками или пуританин? Закладывает за воротник, как папаша, или ярый трезвенник? Как ведёт лекции? Строго по учебнику или свободный стиль? Как относится, если студент имеет собственную точку зрения на предмет? Поощряет или давит в зародыше? Ничего не известно!

- Узнаем! – бодро заявила я, – Уже совсем скоро узнаем! Вот, сразу после завтрака!

* * *

Доцент Вейхр оказался высоким гремлином, как и все гремлины, с кожей, отливающей синевой. Несмотря на относительно молодой возраст, в огненно-оранжевых волосах доцента явственно просматривались ранние залысины. Повидимому, для компенсации, господин Вейхр отрастил густые бакенбарды, широкие у остроконечных ушей и истончавшиеся к скулам. Одет доцент был по последней столичной моде. Наверное. Потому что в нашем Университете это выглядело … странновато. Сильно зауженные книзу брюки, шёлковая рубашка с воротничком-стойкой, без галстука, зато в расшитой ромбами шёлковой жилетке. И он постоянно улыбался. Ну-у-у … это было слегка неприятно. У гремлинов сильно развиты клыки. Даже при плотно сомкнутых губах, они слегка выпячиваются на лице специфическими бугорками, а при улыбке становятся видны особенно явственно. Словно собака, которая собирается тебя тяпнуть за руку.

- Уважаемые господа! – начал доцент, даже не поздоровавшись, только жестом дав понять, что можно садиться, – Что отличает студента от остальных? Умение мыслить! Умение анализировать! Структура полученных знаний! Подчёркиваю, не объём знаний, а именно умение ими воспользоваться! Какой-нибудь глупый старикашка-гном, всю жизнь проживший на заброшенном хуторе, может иметь знаний больше студента, но всё равно, он глупее! Потому что не может использовать свои знания так эффективно, как студент! И я хочу подчеркнуть … что вы хотите?

Это я подняла руку. Непроизвольно. Ведь, не хотела же ввязываться в дрязги, а всё равно подняла! Пришлось вставать.

- Господин Вейхр, я хотела задать вопрос. Представьте, что у вас деревянная линейка, длиной ровно один метр. Вам нужно отмерить триста метров вдоль пашни. Что вы будете делать? В смысле, как вы будете мерить?

- Что за глупый вопрос? – нахмурился гремлин, – Ясно же, как буду мерить! Метр за метром, метр за метром. Возьму щепочку, чтобы отмечать, где на земле лёг конец линейки. Каждые десять метров буду ставить на земле специальный значок, чтобы не сбиться. И каждые пятьдесят метров. И каждые сто. Так и отмерю триста метров.

- Вот видите! – вздохнула я, – Вы, со своими структурированными знаниями и умением их применять, будете триста раз наклоняться, чертить чёрточки, а потом ещё проверять, не сбились ли вы. А глупый старичок-гном с хутора возьмёт две рейки, прибьёт их, наподобие циркуля, так, чтобы расстояние между концами реек было бы ровно два метра, закрепит их третьей рейкой, чтобы расстояние не сбивалось, и пойдёт себе пешком, отмеряя сто пятьдесят раз по два метра. И спина у него болеть не будет, и работу он выполнит за полчаса, а не за день, как вы. Я хочу сказать, что его знания обеспечивают ему комфортную жизнь именно там, на хуторе. А вы сравниваете те знания, которые ему не нужны. От слова «совсем». Это некорректное сравнение!

Гремлин, ещё несколько секунд назад бывший голубоватого цвета, теперь стал слегка багровым.

- Я не имел в виду прикладные знания, – заявил он, – Я имел в виду способность к рассуждению! Логику! Умение делать выводы!

- То есть, умение хорошо и правильно измерять землю, вы считаете не стоящими внимания пустяками? – уточнила я.

- Конечно! – с жаром согласился гремлин, – Что сложного в измерении клочка поля? Какая разница, чем и как его мерить? Важно уметь мыслить!

- Знаете, господин Вейхр, – раздумчиво сказала я, – Есть такая наука, математика. Очень сложная вещь, говоря между нами. В математику составной частью входит геометрия. Тоже сложная вещь. Так вот, слово «геометрия» в переводе означает «измерение земли». Представляете? Из обычного измерения земли выросла целая наука! В которой используется железная логика. И очень сложные рассуждения. Не думаю, что философия сложнее геометрии.

- Да, как вы не поймёте? – закипятился Вейхр, – Геометрия, не геометрия … Клочок поля измерить, это не то, что рассуждения о бытие и сознании, о бесконечно великом и бесконечно малом, о фундаментальных принципах Вселенной, о предназначении разума, да что там, философия рассматривает вопрос, не является ли наша жизнь, вообще, иллюзорной!

- Это, как это? – не поняла я.

Гремлин сразу приободрился и распрямился.

- Для того, чтобы понять этот вопрос, стоит рассмотреть апории Зенона.

- Что рассмотреть? – удивилась я.

- Апории Зенона Элейского, – с удовольствием повторил Вейхр, – Я расскажу. Вообще-то я собирался начать с другого. Но, так и быть. Вкратце.

Зенон Элейский жил в четвёртом веке до нашей эры в Элее. Его учителем был Парменид, тоже из Элеи, который сформулировал свои философские взгляды на бытие. Довольно любопытные, надо сказать! Он утверждал, что существует некое неподвижное сферическое Бытиё. Вне времени и пространства! В этом Бытии находится наш вещественный мир, включая людей. Но, жизнь людей иллюзорна! Им кажется, что они куда-то ходят, что-то делают, а на самом деле, это всё иллюзия. Ибо нет ни пространства, ни времени, ни движения. Ничего нет! Одно неподвижное, сферическое Бытиё.

- Прямо, Матрица какая-то! – буркнула я. Мне Алина рассказывала про эту фантастическую историю из внешнего мира.

- Нет, не Матрица! – живо возразил Вейхр. Видимо, он тоже знал эту внешнюю, киношную эпопею, – В Матрице только сознание людей было под контролем машины, фактически же люди могли быть свободны. В теории Парменида не было и не могло быть никакой свободы! Только иллюзия! Для всех!

- И он как-то обосновывал эту глупость? – поинтересовалась я.

- Представь себе, да! – с довольным видом ухмыльнулся гремлин, – И не только он. Его ярым последователем и защитником этой теории как раз и являлся наш Зенон Элейский. И, когда кто-либо, выступал с критикой теории Парменида, Зенон высказывал этакие возражения против критики. Слово «апории», собственно, и означает, «возражения». Я расскажу один смешной случай.

Однажды Зенон высказывал свои «возражения» другому выдающемуся греческому философу и мыслителю, Антисфену, доказывая, что движения нет, что это только иллюзия. Не найдя логических доказательств обратного, Антисфен попросту встал и принялся расхаживать перед Зеноном, демонстрируя движение! Ха-ха-ха!

- Движенья нет, сказал мудрец брадатый,

Другой смолчал и стал пред ним ходить.

Сильнее бы не мог он возразить;

Хвалили все ответ замысловатый, – процитировала я.

- О, да! – с жаром поддержал Вейхр, – Великий Пушкин описывает именно этот случай! Но, заметь, гениальный поэт не принимает огульно сторону Антисфена! Ты не закончила стих. Там далее говорится следующее:

Но, господа, забавный случай сей

Другой пример на память мне приводит:

Ведь каждый день пред нами Солнце ходит,

Однако ж прав упрямый Галилей.

То есть, Пушкин прямо указывает на то, что не всегда можно доверять собственному зрению. Наше зрение вполне может нас обманывать! Как в случае с вопросом, что вокруг чего вертится. Когда Антисфен начал прохаживаться перед ним, Зенон рассмеялся! И заявил, что его противник только что подтвердил его же, Зенонову теорию. То есть, если мы видим движение, но не можем обосновать логически, что движение есть, то это такое противоречие, которое явно свидетельствует об иллюзорности мира!

- Та-а-ак! – раздумчиво протянула я, – То есть, этот Зенон умудрился исключить главное доказательство ошибочности теории, практику. Ведь мы говорим, что если теория не подтверждается практикой, значит теория ошибочна. А Зенон придумал, как повернуть всё с ног на голову! Ишь, шельмец! И как он доказывал отсутствие движения?

- О! Великолепно! – гремлин лучился улыбкой, – Повторюсь, что эти апории до сих пор служат предметом ожесточённых научных споров. До нашего времени дошли упоминания о том, что у Зенона было около шестидесяти апорий. Но самих описаний этих апорий, увы, гораздо меньше. Я вижу, вы решили посоревноваться с Зеноном? Похвально! Рискните! Я перечислю самые известные из его апорий.

Летящяя стрела. Зенон утверждает, что стрела вовсе не летит! В каждый момент времени стрела будет неподвижной. Но, если она неподвижна в каждый момент времени, то она неподвижна во все моменты времени! Значит, летящая стрела не летит, а покоится! Движения нет!

- Ваш Зенон большой хитрец! – рассмеялась я, – Надо же! Изменил одно лишь слово, а поменялся полностью смысл!

- Не понял вашего юмора! – нахмурился гремлин.

- Ну, как же! Зенон сказал, что стрела неподвижна «в каждый момент времени». А нужно было бы сказать, «в любой момент».

- Не вижу разницы!

- Разница существенная! Если мы говорим, «в любой момент времени», то мы имеем в виду любой отдельный момент времени, не связанный с другими моментами. Но, если мы говорим «каждый момент времени», то мы имеем в виду, что стрела в некий момент времени не отличается от другого, предыдущего или последующего момента времени. А она отличается!

- Чем же? – ядовито спросил Вейхр.

- Многим! Например, положением в пространстве. В каждый последующий момент времени, у стрелы меняются координаты в пространстве!

- Тогда дополнительные пояснения Зенона! Представь эту стрелу в один из моментов времени. Вот она зависла между небом и землёй. Где у неё движение? В самой стреле движения нет, потому что стрела занимает всё пространство, равное самой себе. Вне стрелы движения тоже нет, потому что там нет стрелы. Где же движение? Его нет!

- Понятно, – кивнула я, – Зенон не мог себе представить физику процесса движения, поэтому городил чепуху. На самом деле, мы понимаем, что стрела с течением каждого момента времени изменяется! А, именно, изменяется энергетическое состояние стрелы. Уменьшается её кинетическая энергия. А уменьшается она потому, что уходит на преодоление пространства. У нас бытует выражение «пространственно-временной континуум». Но, на самом деле, это «энергетически-пространственно-временной континуум»!

- Неплохо! – похоже гремлин задумался, – Но это только одна из апорий. Есть и другие. Например, Ахиллес и черепаха. Суть апории следующая: самый быстрый бегун Греции Ахиллес бежит наперегонки с черепахой. Но, если вначале черепаха будет впереди Ахиллеса, то тот не догонит её никогда! Почему? А, вот почему, объясняет Зенон. Для того, чтобы достичь того места, где была черепаха, Ахиллесу понадобится какое-то время. Но, за это время черепаха уползёт вперёд. Ахиллесу опять понадобится какое-то время, чтобы достичь нового места, где оказалась черепаха. Но она опять уползёт вперёд! Давайте считать, что черепаха была впереди на тысячу шагов и ползает она в десять раз медленнее. Тогда, пока Ахиллес пробежит эти тысячу шагов, черепаха успеет проползти сто. Пока Ахиллес преодолеет сто шагов, черепаха уползёт на десять. И так до бесконечности. Каждый раз, когда Ахиллесу кажется, что он догнал прыткую зверушку, черепаха успевает уползти на одну десятую предыдущего расстояния. Итак?

- Жаль, что нельзя устроить реальный забег! – проворчала я, – Доказать, так сказать, наглядно. Но, хитрец Зенон тут же объявит это иллюзией. А логика … элементарная здесь логика! Убывающее расстояние и убывающее время. В пределе обоих значений будет нуль. Иными словами, согласно законам математики, будет такой момент времени, когда расстояние между черепахой и Ахиллесом будет равно нулю. А потом Ахиллес начнёт черепаху обгонять. Я понимаю, что во времена Зенона, в пятом веке до нашей эры, не знали понятия «предела последовательности чисел». Это понятие использовал в семнадцатом веке Ньютон, да и то, интуитивно. Однако, можно обойтись и без математики! Логически вытекает, что черепаха будет опережать Ахиллеса на всё меньшее и меньшее расстояние. Наконец, Ахиллес приблизится к ней настолько, что расстояние будет меньше его шага. Вот этим шагом он и обгонит черепаху!

- Не всё так просто! – возразил Вейхр, – Даже, если черепаха будет обгонять Ахиллеса всего на полшага, пока тот будет эти полшага делать, черепаха уползёт дальше. Нет, здесь вопрос в делимости пространства и делимости времени! До какого предела они делимы? Мы знаем, что время непрерывно. А значит, делимо бесконечно! Без разницы, к чему приложимо математическое понятие пределов, но к времени оно неприложимо! Для пояснения я приведу ещё одну апорию, но в современной трактовке. У Зенона она сложна для понимания. Называется она «Стадион» или «Ристалище». Суть такова: представь себе стадион. Из разных концов стадиона навстречу друг другу собираются бежать два спортсмена. Спортсмены настолько быстры, что могут пробежать стадион за самый кратчайший отрезок времени, который мы только можем представить. За атом времени. Даже за квант времени. Итак, дан старт. Спортсмены рванулись друг другу навстречу. На середине стадиона они пробегут мимо друг друга. Сколько времени прошло? Половина кванта! Но, мы считали, что квант, это мельчайшая часть времени! Получается, не мельчайшая. И так, мысленно, мы можем делить время на бесконечно малые отрезки. Именно поэтому Ахиллес не догонит черепаху. Не будет нуля в пределе последовательности!

- Угу! – я глубоко задумалась. Не может быть, чтобы я была глупее старца из пятого тысячелетия до нашей эры! – А если так? Предположим, что квант времени, это неделимая величина? Спортсмены не встретятся? Они могут только скачком оказаться либо на той стороне стадиона, либо на этой?

- Вы угодили в ловушку! – с довольным видом рассмеялся Вейхр, – Тогда время будет не непрерывным, а скачкообразным, дискретным! И ваше любимое математическое выражение: «узнать положение тела в любой момент времени …» перестанет иметь смысл. Потому что «любого» момента у времени уже не будет. Только строго определённые моменты.

- Та-а-ак! – протянула я и задумалась ещё глубже. А потом подняла глаза на гремлина, – А, может, как со светом?

- Что вы имеете в виду?

- Видите ли, одно время у учёных шли яростные дебаты о природе света. Одни говорили о волновой природе, другие утверждали, что свет – это поток карпускул. При этом обе теории категорически отрицают друг друга. Либо-либо, фифти-фифти. Если свет, это поток частиц, то он не может быть волной. И наоборот. И что же? Сейчас учёные говорят, что свет имеет корпускулярно-волновой дуализм! Квантовая теория утверждает, что квантовые объекты не являются ни волнами, ни частицами! Они просто проявляют то или иное свойство, в зависимости от условий экспериментов над этими объектами.

Вот я и подумала, а может, и время проявляет себя так же? Дуалистически? Одновременно и непрерывно и дискретно?

Вейхр неожиданно сошёл с кафедры и порывисто шагнул ко мне, благо я стояла за первой партой.

- Ну, вот, – обречённо подумала я, – Сейчас начнётся! «Вы, что, самая умная?», «Может, вы с вашим умом, преподавать будете, а я посижу, послушаю?».

Но гремлин уставился мне глаза в глаза и спросил неожиданное:

- Скажите, у вас в роду … людей не было?

- Не знаю! – растерялась я, – Но, вряд ли!

- То, что вряд ли, я и сам знаю, – поморщился Вейхр, – Ведьмы обладают столь скверным характером, что никто не желает иметь с ними дела! Это общеизвестно.

- Врут! – надулась я, – Я, к примеру, белая и пушистая. И неконфликтная. А, кто не согласен, тот получит в глаз!

Гремлин ещё с минуту буравил меня внимательным взглядом, а затем сказал тихо, почти шепнул:

- Идея дискретного времени, то есть наличия «кванта времени», так называемого «хронона», категорически противоречит основам квантовой физики. Время остаётся внешним, неквантованным параметром. И, тем не менее, некоторые теории используют так называемое «планковское время», аналог хронона. И, ничего, никто не против. А как устроена природа времени на самом деле нам ещё предстоит узнать!

Я открыла рот …

- Стоп, Васька! – сказала я сама себе мысленно, – Свой лимит наглости на сегодня ты уже исчерпала! Ты разозлилась, что этот Вейхр недолюбливает реликтовые расы? А, не обязан! Но, ты же видишь, что этот гремлин не дурак! И вообще, дураки кандидатские диссертации не защищают. Чего же ты прёшь на рожон? Тебе нужны проблемы? Если они тебе нужны, у тебя ещё будет время, чтобы их получить! А сейчас тебе нужно сдать назад. В конце концов, ты сейчас отбираешь у преподавателя учебное время, которое он планировал потратить совсем на другие вопросы!

- Значит, этот Зенон не был упёртым фанатиком, который с тупым упорством защищал глупую теорию своего учителя? – простодушно спросила я и, даже, наивно поморгала ресницами, – Он делал это в поисках истины? Тогда приношу извинения! Снимаю шляпу перед выдающимся античным философом, Зеноном Элейским! И вас прошу извинить меня за то, что урок пошёл не по вашему плану. Я это сделала не нарочно!

И я, на всякий случай, виновато поковыряла пол носком ноги. Вдруг он не заметил, как я виновато ресницами моргаю?

Бедняга гремлин даже рот открыл от изумления. Явно не ожидал.

- Кажется, у меня появилась любимая ученица! – ошарашено пробормотал он, повернулся и пошёл обратно на кафедру, тихо бормоча что-то про себя.

Но мой тонкий слух разобрал еле слышимое:

- И всё же, я уверен, в её роду были люди! Это у ведьмы-то! Фантастика!

Глава 31

Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.

Вильям Шекспир.

- А теперь, господа, погофорим фот о чём, – профессор Флик в возбуждении потёр свои маленькие ладошки и зачастил, – Знаете ли фы, о происхождении бамбукофого медфедя панды? Милый, мягкий, почти что плюфефый медфежёнок, симфол Китая?

И профессор рассказал! Оказывается, ближайший родственник панды – очковый медведь! Единственный оставшийся в живых представитель короткомордых медведей. Между прочим, родом из Южной Америки. В процессе эволюции, этот медведь пытался завоевать новые места обитания и распространился по Северной Америке. Хотя и видоизменился. И внешне, и поведение. Здесь он известен как флоридский пещерный медведь. Потом пошло его продвижение из Северной Америки в Азию, через Берингов пролив. И опять он видоизменился! Эволюция, блин! Приспособление к окружающей среде! В конце концов, представители этого рода медведей достигли высокогорных районов Китая и, опять же, приспособились к местным условиям. А местные условия предполагают выживание, если не гоняться за дичью, а перейти на растительную пищу. Вот, этот медведь и перешёл! Теперь панда не ест ничего, кроме побегов бамбука.

- Фы понимаете? – чуть ли не кричал профессор от избытка чувств, – Ночной хищник ф ходе эфолюции трансформировался ф милого растительноядного мишку! Но я для чего это рассказыфаю? Потому что подобная трансформация произошла и с одним из самых ужафный монстоф! Только, наоборот! Из растительноядного жифотного пояфился сташный хифник!

Профессор рассказал и про это. Получилось вот что. В доисторические времена, в ходе эволюции возникали большие животные. И очень большие. И просто громадные. И такие непомерно здоровенные, как диплодок. Шутка ли, более тридцати метров в длину, более десяти метров в высоту, почти сорок тонн веса! Так вот, с управлением такой махиной маленький мозг гиганта не справлялся. У диплодока было два мозга! Два! Один, как и положено, в голове, а другой … ну, кто самый догадливый? Правильно, второй в области поясницы. Или чуть ниже. Мозг, который в голове, анализировал окружающий мир и давал общие указания телу. А распределял движения ног второй мозг. В зависимости от указаний первого мозга. То есть, вполне могло получиться, что голову ящеру уже откусили, а тело всё ещё идёт полакомиться веточками приглянувшегося деревца.

Диплодоки вымерли. И, потому что случилась всемирная катастрофа, и потому что это была тупиковая ветвь эволюции. Но от этой ветви отделилась одна маленькая поросль. После падения известного метеорита, который привёл к гибели динозавров, группа юных диплодоков укрылась от кислотных дождей в пещерах. Ну, в общем, тут в полную силу и развернулась наша эволюция, которая на самом деле есть ни что иное, как приспособление к окружающему миру. Прошли тысячелетия и наши диплодоки изменились до неузнаваемости. Во-первых, они стали значительно меньше. И от недостатка пищи, и от недостатка солнца, и от недостатка воздуха, да чего там, крупные особи попросту застревали в узких штольнях и подыхали, а мелкие умудрялись выжить. Эволюция в чистом виде!

Во-вторых, они обзавелись крепкой бронёй с острыми выступами, и могли теперь вгрызаться в породу, пробивая себе путь, не хуже шахтёрского бура. Мало того! Они обзавелись ужасным оружием, благодаря которому и получили новое прозвище, «шипохвосты». У диплодоков хвост был поистине огромен. Восемьдесят позвонков составляли основу этого хвоста. Восемьдесят! И этот хвост являлся страшным оружием. Не всякий тиранозавр отваживался напасть на диплодока. Удар хвостом вполне мог убить любого хищника. У шипохвостов хвот остался в главном оружейном арсенале. Правда, эта часть тела существенно сократилась. Однако, не в ущерб массивности! И на конце хвоста появилось нечто, вроде шипастой булавы, которой шипохвост в силах дробить самые твёрдые породы, вроде гранита, базальта и прочих кварцитов.

В третьих … В третьих, в четвёртых и в пятых, проще рассказать каким этот монстр стал окончательно. А стал он весьма и весьма любопытным. Всеядный хищник. Понятно, что в пещерах для диплодоков не было привычной еды. Какое-то время перебивались корнями, проросшими сквозь тонкий слой почвы, но скоро не стало хватать и этого. Голод не тётка! Оголодавшие диплодоки принялись жрать что попало. До чего их длинная шея дотянуться могла. Вначале травоядным было плохо от мясной пищи, всяких там мышек, ящерок и летучих мышей. Но, год за годом, их пищеварительный тракт перестраивался и приспосабливался. Теперь они с одинаковым аппетитом могут стрескать и корову на лугу, и растущую рядом с коровой иву, и не погнушаются проползающей мимо гадюкой. Вместе с её ядом. Желудку шипохвоста яд не страшен, а прокусить броню шипохвоста гадюка не в силах. Хищные наклонности привели к изменению морды монстра. Теперь морда шипохвоста сильно напоминает клыкастую крокодилью пасть. Любопытно, что у хищника стало не четыре ноги, как обычно, а шесть. Причём, две передние ноги могут использоваться для хватания добычи. А могут помогать быстро бежать в крутых подземных переходах. Шипохвост вполне способен поднять переднюю часть тела и часами стоять на задних четырёх ногах, не испытывая никаких неудобств. В такой позе он поджидает летучих мышей, своё любимое лакомство. Или попросту сгребает их, спящих, с потолка и боковых стенок пещеры, своими передними, костистыми пальцами.

Но не это самое удивительное. Удивительнее всего то, что природа, зайдя в тупик с двойным мозгом, словно в насмешку сама над собой, решила довести свою промашку до абсурда. У шипохвоста не один, и даже не два мозга, а четыре! Казалось бы, это должно сильно мешать монстру. Каждый мозг должен принимать некие решения, и эти решения могут противоречить друг другу, и, к примеру, когда передние лапы бегут вправо, задние вполне могут повернуть влево. Так? Нет, не так! Самый простой пример: скажите, Змею Горынычу мешают три его головы? Нет! Почему? Потому что одна голова старшая. И, что она придумает, то и будет. Остальные подчиняются.

Бывает, в природе рождаются двухголовые уродцы, хоть котята, хоть ягнята, хоть кто угодно. И, если за ними наблюдать с раннего детства, то можно выяснить, что вначале эти головы сильно между собой конфликтуют. Мешая друг другу управлять телом. А потом одна голова берёт верх и всё приходит в норму. Поведение животного становится неотличимым от поведения нормальных собратьев. Но, если животное потеряет эту главную голову, то вторая берёт на себя управление и опять всё становится «как у всех».

Можно привести другой пример, из армейской жизни. Представьте, что на фронте расположены штаб дивизии и три штаба полков, входящих в эту дивизию. И, что, будут разброд и шатания? Никогда! Штабы полков твёрдо выполняют указания вышестоящего штаба и не лезут со своими глупостями. А теперь представим, что штаб дивизии уничтожен. Тогда один из штабов полка принимает на себя управление всей дивизией. А остальные два начинают подчиняться этому новому главному штабу. Вот так и у шипохвоста.

Один мозг монстра расположен в районе груди и управляет передними лапами, которые хватательные, бегательные и вообще, многофункциональные. Качественно управляет, между прочим! То, что в передние лапы монстра попало – обречено! Второй мозг, расположенный в районе поясницы, управляет задними четырьмя лапами и обеспечивает их движение. Третий мозг, чуть ниже второго, в районе крестца, следит за работой ужасного хвоста. Чтобы тот повергал врагов в прах и в то же время не мешал лапам. А четвёртый мозг, который головной и самый главный, обеспечивает командование остальными и следит за внешним окружением чудища. В смысле, анализирует, кого бы монстру слопать. Или расплющить. Не убежать же! Хи-хи!

- Как хорошо, профессор, – высказалась я, – что эти твари находятся от нас за тридевять земель!

- Почему фы так думаете? – изумился гном.

- Ну-у-у, ведь диплодоки бродили по Северной Америке, разве не так? Значит, и их «поросль», как вы выразились, обитает там же.

- Фесьма ошибочное заблуфдение! – вскричал Флик в страшном волнении, – Я фам для чего прифёл в пример мишку панду? Показать, что сущестфуют не только эфолюционные изменения, но и миграционные процессы! Фам, что, мало пещер в нашей стране? Кафказские горы, Уральские, Алтай, Саяны … фам мало?! А Верхоянский хребет в Якутии? Или фы считаете, что их пещеры не подходят для шипохфостов?

- Да, ладно! – не поверила я, – Если бы такие твари у нас водились, я бы это знала!

- Ну, в чём-то фы прафы, – слегка успокоился профессор, – эти тфари фодятся не фезде. Если пещеры далеко отстоят друг от друга, то нашим монстрам фактически нефозможно переселиться из одних пещер ф другие. Шипохфосты не фыдержифают многоднефного передфижения по открытой местности. Однако, я перечислю три региона нашей страны, где они фодятся софершенно точно. Фо-первых, это Сорочинские горы …

Глава 32

Всё тайное, рано или поздно, становится явным.

Сократ.

- Ну-ка, Васька, прочти следы! – сказал Роман Викентьевич.

Я наклонилась с седла.

- Похоже на лисьи, – сказала я неуверенно, – Но меня гложут сомненья. Странная какая-то лиса! Может, больная?

- Нет, не больная! – ухмыльнулся Кольцов, – И не лиса!

Я присмотрелась получше. Потом слезла с коня и присела на корточки. Потрогала следы пальцами.

- Не знаю, – призналась я уныло, – Похоже на лису, однако что-то подсказывает, что не лиса. Походка не лисья. А кто именно, не пойму.

- Неудивительно, – покровительственно сказал профессор, – Этого зверя редко кто видел за свою жизнь, а тех, кто видел его дважды, вообще, в мире единицы! Да и те, может врут! Потому что подтвердить это некому.

- Так что же это за зверь? – нетерпеливо спросила я.

- Это чигран.

- Кто?!

- Чигран. Призрачный зверь. Никто и никогда не мог его поймать. Даже наблюдать длительное время никто за ним не мог! Только разок увидеть, да и то, мельком. Краем глаза. И, если это случается, такой человек становится редким счастливцем. Нет, не в переносном смысле, что удалось увидеть то, что никто не видел. В самом прямом. У этого человека начинается полоса удач, которая тянется до самой смерти.

- Странно это, – сказала я в раздумье, – Чтобы такое хитрож … э-э-э … хитроумое существо, как человек, не смогло бы поймать чиграна? Вот его следы. Пустить по следам собак! И чигран пойман!

- Нет, не пойман, – твёрдо заявил профессор, – Может, ты и умная девочка, Васька, но и другие не дураки! И собак пускали, и лесничие выслеживали, и сети с силками ставили, и капканы, даже водопои перекрывали, и ещё тысячу хитростей делали. Не могут поймать чиграна до сих пор!

- Понятно, – сказала я, – То есть, не понятно. Понятно, что чигран – это редчайший зверь породы неуловимых. Непонятно, для чего вы мне это всё рассказываете.

- Я хочу, чтобы ты устроила засаду на чиграна, – серьёзно ответил Роман Викентьевич, – Поймать его тебе, конечно, не удастся, но хотя бы увидеть! А для меня это будет твоим зачётом по маскировке. Потому что, без безукоризненной маскировки, увидеть чиграна вообще нереально!

- Ага, – сказала я с умным видом, – То есть, если я заявлю, что чигнана видела, то вы мне зачёт поставите, даже без подтверждения моих слов фактами, потому что, кто же их подтвердит, а если я признаюсь, что чиграна мне увидеть не удалось, то зачёта не будет?

- Да, – кивнул головой Кольцов, – Я знаю, что ты не солжёшь. Не сможешь. Поэтому, если ты скажешь, что видела чиграна, я тебе поверю. Безоговорочно.

- Ну, вот, – скривилась я, – опять игра на честность! А, может, я не хочу быть чересчур честной?

- Хочешь, не хочешь, это уже от тебя не зависит! – недовольно прикрикнул профессор, – Выбирай место для засады и маскируйся! А я буду рядом.

Упс! А я-то думала, что буду одна! Пришлось пораскинуть мозгами, выбирая место для засады. Для начала я прошлась по следам и убедилась, что следы, действительно, странные. Вот они идут цепочкой, а потом – раз! – и обрываются. Хотя земля рыхлая, влажная. Такое ощущение, что шёл зверь, а потом воспарил на воздусях. Не улетел, а именно воспарил, потому что в прыжке от земли не отталкивался. И поблизости следов не найти. А метров через двадцать опять следы появились. Словно ниоткуда. Но, направление следов показывало на промоину с высокого косогора к реке. Угу-м! Если зверь бродит здесь, поверху, а через промоину спускается к водопою, то лучшего места для засады не придумать. И я решилась.

- Здесь! Я буду маскироваться здесь!

- На земле? – уточнил профессор, – Может, на нижних ветвях вон того дерева? И наблюдать сверху?

- Нет, именно здесь, на земле, – непонятно почему заупрямилась я.

- Ну, здесь, так здесь, – не стал спорить Роман Викентьевич, – А я всё же предпочту дерево! Совью там себе гнездо!

Я подошла к делу основательно. Выбрала небольшую ложбинку, насыпала туда старой листвы, постелила походное одеяло, и засыпала всё это ещё одной большой кучей листьев. Получилось, вроде ветром нанесло. Очень похоже. Потом отвела коня подальше, пустила пастись на полянке, и не стала стреножить. Богатырская порода, не убежит. А постоять за себя против всяких местных хищников сможет. После этого я натёрлась сама и натёрла одежду пахучими местными травами, которые в изобилии росли чуть ниже, возле ручья. Разбросала пучки этих трав по своим следам и следам коня, а сами следы тщательно замела пучками веток с ближайших кустов.. И полезла в приготовленную нору из листьев. Теперь наружу выглядывали только мои глаза, да и то, сквозь несколько лиственных слоёв. И принялась ждать.

Я специально не обедала и не ужинала. Если этот чигран такой неуловимый, значит у него прекрасный нюх. Не надо, чтобы он почуял запах человеческой еды. К примеру, жареного мяса или печёного хлеба. Пусть лес пахнет лесом и ничем иным.

Пока я готовила себе укрытие, мне некогда было наблюдать за профессором. Теперь я с интересом огляделась. Кольцова нигде не было! Никаких признаков! Правда, на дереве, на которое он раньше указывал, выросло крупное гнездо, в котором, действительно, мог бы поместиться человек, если сильно скрючится. Был ли там Роман Викентьевич, или не было, мне снизу разобрать было невозможно. Я осторожно потянула ноздрями воздух. Никаких запахов человека! Вообще, никаких посторонних запахов. Ну, что ж, будем ждать.

Если кто-то не знает, это очень тяжёлое занятие, лежать неподвижно. Тело затекает и очень хочется пошевелиться. А ещё, откуда ни возьмись, всегда появляются всякие жучки, муравьи и букашки, которые ползают по тебе, как по своей собственности. Но шевелиться нельзя! Даже дышать громко нельзя! И полной грудью дышать тоже нельзя. Иначе, вместе с грудной клеткой, начинает шевелиться куча листьев, наваленная сверху. А она не должна шевелиться.

Я терпела. Время тянулось невыносимо медленно. Мысленно я прокручивала воспоминания о прослушанных лекциях и прочитанных рецептах по магии и зельеварению. У нас скоро должен был быть промежуточный зачёт по этим предметам. А глаза бегали из стороны в сторону, отмечая любое шевеление: листик ли от ветра затрепетал, или травинка под весом пчелы нагнулась.

Вечерело. Наконец-то! По промоине протянулись длинные тени от деревьев. Стихли голоса птиц. Я продолжала лежать, не шелохнувшись. Тело затекло, ужасно чесалось под левой лопаткой. Я продолжала наблюдать, перебегая взглядом с одного края промоины до другого. Только взглядом, не поворачивая шею.

Говорят, именно так лежат снайперы, удобно приложившись к дальнобойным арбалетам, и наблюдая за происходящими событиями. Чтобы поразить не простого воина, а крупного военначальника, обезглавив вражеские ряды. Лежат сутками, не шевелясь и не двигаясь, для того, чтобы сделать единственный выстрел. Единственный правильный выстрел. Наповал.

Темнело неспеша, незаметно для глаза. А потом, как-то сразу выяснилось, что солнце зашло. То, что ясно различалось мгновением раньше, теперь оказалось размытым в темноте очертанием. А ещё через минуту из-за туч выглянула луна. Цыганское солнце.

Окружающий мир стал нереальным, призрачным. Чёрно-белым. То, что при свете дня имело яркий, насыщенный цвет, теперь стало только оттенком серого. Светло-серым или тёмно-серым. И тени стали размытыми, нерезкими. Порой терялись грани между предметом и его тенью, и тогда казалось, что деревья оживают, а кусты начинают ползать с места на место. Возможно, кому-то это покажется жутким. Мне было только любопытно, не более. Это не первая моя ночь в лесу. Правда, вот так в засаде лежать не приходилось, но видеть, как реальный мир превращается в загадочный и фантастический морок, мне доводилось не раз.

Шаги! Осторожные, еле слышные шаги. Внимание, Васька! А, нет, это всего лишь лиса. Не чигран, а самая настоящая лиса. Пошла к водопою. Может, мы с профессором ошиблись? Может, это всё же лисьи следы были? Вот этой самой лисы? Нет, эта лиса идёт, как положено лисе. А те следы были совсем другие. Не та походка. Вот, хоть убейте, не та. Лиса прошла в промоину, чуть не задев хвостом мой кончик носа, и скрылась из глаз.

Опять шаги! Теперь это быстрый топоток. Кто-то сильно торопится. Ёжик! Колючий комочек быстро перебирая лапками пробежал в ту же сторону, что и лиса. Глупый, куда ты? Для лисы ты самое вкусное лакомство! Пропадёшь! И колючки тебя не спасут. Лиса умеет бороться с ежиными колючками. Либо аккуратно, лапкой, затолкает колючий шарик в ручей, либо просто справит малую нужду прямо на ёжика. Ежи не выносят воды. Они сразу разворачиваются. И в этот миг острые лисиные зубы впиваются в мягкое ежиное брюшко.

Ежа было жалко, но я не шелохнулась. Я здесь не для защиты ежиной популяции в отдельно взятом участке леса, а совсем для других целей.

Что-то пискнуло у корней дерева, стоящего напротив. Я напрягла зрение, пытаясь разглядеть в темноте источник звука. И тут же, совершенно бесшумно, с высоты упала сова, вытянув крючковатые когти. Перед самой землёй она распахнула крылья, тормозя падение, рассчитав так, что по земле чиркнули только кончики когтей, и мощным рывком снова устремилась ввысь. В когтях кто-то трепыхался. Мышка или суслик. Сова взлетела повыше, устроилась на ветке и принялась обедать. Я вдруг представила, что могут быть на свете такие драконы, для которых мы размером не больше, чем мышка для совы. И вот так подхватит какой-нибудь из них бедную Ваську когтями, отнесёт на вершину ближайшего утёса и хорошенько позавтракает. Бр-р-р! Чего только не подумается в гнетущей темноте!

Стоп! Вижу! Вот там было два тёмных пятна от кустов, а теперь их три! И, похоже, одно из пятен негромко фыркнуло! И луна, как назло, в тучи спряталась! Ну же! Хоть краешком выгляни! Луна словно улсышала мои мысли и выглянула из-за туч. Буквально на секунду, но мне хватило, чтобы увидеть, что это оленёнок. Маленький совсем, с непропорционально большими ушами, он чутко прислушивался к ночным звукам, нервно перебирая тонкими ножками. Потом луна спряталась и оленёнок опять превратился в тёмное пятно. А потом пятно медленно растворилось. Видимо, малыш не риснул идти к водопою без родителей и отправился на их поиски.

И опять томительное ожидание. По промоине прошли к водопою ещё с десяток зверей. Небольшая семья кабанов, два барсука, правда порознь, со значительным разрывом во времени. Я даже подумала, что это один барсук пошёл напиться два раза, но потом передумала. Прошла всё же семья оленей, вместе с тем оленёнком, который останавливался перед полянкой с промоиной. Наверное тот же. Очень похож. Проскакал заяц. Я убедилась, что эта промоина пользуется популярностью. Ближе к утру прилетели скворцы и завели свою песню. Чиграна не было.

Потом что-то случилось в природе. Словно фокусник на ярмарке щёлкнул пальцами и случилось чудо. Я два раза моргнула ресницами, прежде чем поняла: появились краски! Серый, расплывчатый мир приобрёл цвет, глубину и резкость. Значит, скоро восход.

Говорят, понятие «скоро», зависит от того, с какой стороны двери туалета вы находитесь. Я испытала это в полной мере. Казалось, прошла вечность, прежде чем солнце выглянуло из-за горизонта. Я продолжала лежать.

На траве выступила роса, даже моя куча листьев покрылась капельками. Я продолжала лежать. Ничего не шелохнулось и в том подобии гнезда, которое появилось на дереве силами профессора Кольцова.

Застрекотали кузнечики, полетели первые пчёлы. Через мою правую ногу муравьи устроили военную тропу и пошли на охоту за жирной гусеницей. Гусеницу они в конце концов одолели и торжественно проволокли её в муравейник. Опять же через мою правую ногу. Я лежала.

По траве стремительно проскользил уж. По его следу деловито бежал ёжик. Догнал ли он добычу или остался голодным, мне было уже не видно. Я лежала.

Солнце поднялось выше. Постепенно сошла роса. Над цветами закружились бабочки. По веткам ели мелькнул белкин хвост. Белка покрутила в цепких лапках еловую шишку, бросила её наземь и ловко поскакала дальше по своим беличьим делам, не обращая внимания на окружающих. Я продолжала лежать.

Прилетела сорока. Самая вредная птица для тех, кто хочет в лесу спрятаться. Если увидит кого-то непривычного, непременно начнёт стрекотать, ругаться на своём сорочьем языке. И тут же прилетят другие. Поддержать концерт. Если вы в лесу услышите громкое стрекотание сорок в одном месте, знайте, что там творится что-то необычное для лесной жизни. Например, люди. И не пытайтесь дохленьким притвориться. Эти милые белобокие птички очень не прочь дохлятинки поклевать. Сорока долго рассматривала новое гнездо, поворачивая любопытный клюв то так, то эдак. А потом улетела, так и не подняв тревоги. Браво, Роман Викентьевич! Если, конечно, вы в гнезде. Я лежала и не шевелилась.

Пробежала лиса. Та про которую я раздумывала, не перепутали ли мы её с чиграном. Почему та же? Подпалинки на морде очень похожи. Да и бежала она туда же, откуда прибегала та, первая. Если первая бежала из норы, то эта возвращалась обратно в нору. Значит, та же. Опять пробежала вплотную к холмику из листьев, в котором я пряталась. По своим же следам. И вновь не обратила на меня внимания. Это хорошо. Я, конечно, уже пропиталась запахом прелых листьев, но вполне могло быть, что и человеческий запах появится. Мы все потеем. В любую погоду. Незаметно для себя, но потеем. И вместе с потом появляется человеческий запах. Не зря я так тщательно натирала себя травами!

Солнце поднялось ещё выше. Над цветами кружили бабочки и пчёлы. В верхушках деревьев заливались певчие птицы. Муравьи сходили в победоносный поход ещё раз, добыв на этот раз жука. Маршрут похода им был уже известен. Через мою правую ногу. А на обратном пути у них случилась оказия. Дохлый жук никак не хотел забираться на ногу. Там было для него слишком круто. Я бы, на месте муравьёв, плюнула и потащила свою добычу в обход, вокруг чьей-то гигантской ноги. Пусть дальше, зато легче и, в результате, быстрее. Но муравьи лёгких путей не искали. Они позвали подмогу. На мою правую ногу набежал чуть не целый муравейник, и копошились они так, что я чуть не заорала от непереносимой щекотки. Но стиснула зубы и промолчала. А муравьи всё же, совместными усилиями, перевалили жука через препятствие и с криками торжества увлекли добычу в муравейник. Почему «с криками торжества»? Ну, я бы кричала. Думаю, они тоже кричали. Внутренне.

У меня теперь появилась ещё одна задача. Очень сложная, между прочим. Не думать о том, как долго я пролежала, и о том, сколько мне ещё лежать предстоит. Стоит хоть на секунду об этом задуматься, как тут же наваливается усталость и сонливость. Это нормальная реакция организма на глупые раздумья. Не сметь! Можно думать о чём угодно, только не о времени! Например, о самом моём любимом университетском предмете, о зельеварении. Вот, к примеру, есть любовный напиток. Да-да! Не приворотный, а именно любовный. Приворотный тоже есть, но я подумала именно о любовном. И задумалась, а можно ли внести изменения в рецептуру так, чтобы он действовал выборочно? К примеру, только на блондинов? Или на шатенов? Или только на лиц европейской внешности с голубыми глазами? Хм! Задачка!

Я лежала неподвижно, продолжая вращать глазами, а в голове у меня вертелся вихрь формул. Так, какие участки ДНК отвечают за цвет волос и за цвет глаз? И как настойка должна воздействовать на соответствующие железы человека? Ну, вы же понимаете, что любовь – это результат действия гормонов? А гормоны вырабатываются железами? Понимаете? Прекрасно! Тогда нам нужно придумать всего лишь механизм, при котором соответствующие гормоны будут выделяться, к примеру, у блондина, а у остальных – не будут. Итак: цвет волос у человека зависит от наличия и количества меланина. Нет меланина – человек полный альбинос. Есть меланин … тут идут варианты. Меланин, он тоже, знаете ли, разный бывает! Если у человека эумаленина больше, чем феомеланина, то человек брюнет. И чем больше разницы, тем у него более чёрные волосы. Если у человека преобладает феомеланин, тогда он рыжий. И чем больше этого феомеланина, тем более рыжим выглядит человек. А если человек блондин, то у него этих эумеланина и феомеланина примерно одиноково малое количество. Всё просто.

Меланин обоих видов вырабатывается … Эх, если бы соответствующей железой! Проблем бы не было! Так, нет же, пигмент меланин вырабатывается специальными клетками меланоцитами. И только в соответствии с генетической программой. Хм, идём дальше. Откуда берутся меланоциты?

Меланоциты берутся у эмбриона человека. Вот так-то! Первоначально эмбрион состоит всего лишь из трёх слоёв клеток. Это эктодерма, из которой впоследствии получатся кожа и нервы, мезодерма, будущие кости и мышцы, и энтодерма, формирующая впоследствии пищеварительный тракт и лёгкие. Нас интересует эктодерма. Из неё формируется кожа и нервы. Так вот, нервы формируются сперва в виде нервной пластины, которая позже превращается в нервную трубку. Края пластины сближаются и сращиваются. Получается трубка. Но! При сращивании трубки образуется этакий гребень, который так и называется, нервный гребень. Этот гребень отделяется от нервной трубки, после сращивания и начинает своё самостоятельное путешествие. Куда? А куда угодно! Но от того, куда он пойдёт, зависит его судьба! Прямо, как витязь на распутье: направо пойдёшь, налево пойдёшь, прямо пойдёшь … ну и далее по тексту. В нашем случае, если клетки бывшего нервного гребня начнут двигаться по окружности вдоль нервной трубки, они образуют ганглии. Ну, это такие нервные узлы, опутанные аксонами. Именно через аксоны проходят нервные импульсы. То есть, эти клетки грабня встраиваются в нервную систему. Если клетки гребня двигаются по окружности, перпендикулярно нервной трубке, из них получаются многие важные и полезные вещи, например, клетки надпочечников или перегородка в сердце между лёгочным стволом и аортой. Или лицевые хрящи. Или часть мозговой оболочки. В общем, много чего. И, наконец, если клетки нервного гребня двигаются в сторону от нервной трубки, из них получаются меланоциты. Те самые, вырабатывающие меланин.

И, вот как распознать эти, разбросанные по всему телу меланоциты, моей будущей настойке, тем более, количество разных видов мелатонина, которые они вырабатывают? Никак! Тупик, получается? Стоп! Почему тупик? У умненькой-благоразумненькой Васьки не бывает тупиков! Волосы растут? Растут! Им новый меланин нужен? Нужен! Откуда они его берут? Точнее, откуда он поступает в волосы? Из крови! Именно кровь разносит этот пигмент по всему телу! И, да, мелонин влияет не только на цвет волос! Но и, например, на цвет губ или сосков. И всё, благодаря тому, что пигмент разносится кровью. А кто у нас отвечает за кровь? Я вас спрашиваю! Правильно, за кровь у нас отвечает печень! Она вырабатывает красные кровяные тельца, она очищает кровь в процессе жизнедеятельности. Кому, как не печени, знать количество разного вида мелонина в крови?

Я так разволновалась, что чуть не пропустила момент, когда на полянку вернулась лиса. Чуть не вздрогнула, когда увидела её перед собой. Вздрогнула бы, и всё испортила. Лиса вернулась мышковать. Она медленно кралась вдоль куста к корням того самого дерева, возле которого сова ночью схватила добычу. Часто вообще замирала, подняв переднюю лапку. И, только жадно вытянутая шея лисы и голодный блеск в глазах, выдавали её намерения. Лиса подкралась уже совсем близко и замерла изваянием. Медленно-медленно, она подтянула под себя сначала одну, а потом другую задние ноги. Теперь она была готова к прыжку. Хвост напружинился. Прыжок! Стремительный и неотвратимый! И лиса засеменила обратно, зажав в зубах добычу. Всё же это мышка-полёвка, а никакой не суслик. Только, почему она не сьела добычу сразу же? Наверное, в норе лисята! Мама несёт детям пищу. Всё как положено.

Солнце поднялось в самый зенит. Стало жарко и душно. Думать о любовном напитке расхотелось. Чего про него думать, если и так всё ясно? Дайте мне нужные ингридиенты, и я вам его сварганю за полчаса! Хоть для блондинов, хоть для брюнетов, хоть для рыжих. Представляете? Сидят за столом три парня. Все три пьют один и тот же напиток. На всякий случай, вылитый в компот, чтобы подозрений не было. И вдруг один из них хватается за сердце. Он уже влюблён по уши! А остальным – хоть бы хны! И, заметьте, никакой магии!

А ингридиенты … у-у-у! У меня никаких денег не хватит на такие ингридиенты! Легче всех троих влюбить, по-старинке. А потом двоим дать противоядие. Так проще. Я чуть не зевнула от скуки, но вовремя спохватилась. Нельзя. Нужно лежать неподвижно.

Ближе к вечеру проскакал заяц. Неожиданно встал столбиком, насторожил уши и тревожно принюхался. И резко шарахнулся в сторону. Наверное, лисиные следы учуял. Солнце неумолимо, хотя и медленно клонилось к закату. Наверное, сегодня опять не повезёт. Придётся ждать до завтра. Неправильно! Это вредные мысли! Про время думать нельзя! И про еду тоже нельзя! А про воду можно. Я заранее поставила рядом с собой флягу воды и воткнула туда соломинку. Теперь я могла осторожно делать аккуратные глоточки через эту соломинку. Не бог весть какое обильное питьё, но лучше, чем никакого.

Кстати, а как устроился Кольцов? У него, надеюсь, тоже есть чем горло смочить?

Солнце почти совсем зашло и отбрасывало последние красные блики, когда я увидела чиграна. Нет, не так. Я почувствовала, что я вижу чиграна. Как профессор и предупреждал, краем глаза, на границе восприятия. На переферии зрения. Я и так лежала без движения, а тут вообще замерла. И шевельнула только глазными яблоками. Чтобы зрачки переместились туда, куда надо.

Самого чиграна видно не было. Но он здесь был! Призрачно. Это ощущалось, как изменение окружающей картинки. Ну, как это объяснить? Представьте, что вы ведёте увеличительным стеклом вдоль книги. Самого стекла не видно, но видно, как вспучиваются буквы. Нет, не так явно. Плохое сравнение. Скорее, как по широкому листу сползает капля росы. И сквозь эту каплю лист виден по-другому. Чуть-чуть, но по-другому. Или как на фоне куста проплывает клочок тумана. Прозрачный клочок тумана, однако куст, словно бы меняет очертания, когда ты смотришь сквозь этот туман, а потом восстанавливает свой вид, когда туман уходит. Вот, как-то так.

Не помню, дышала ли я. Вполне может быть, что затаила дыхание. Я пыталась определить размер и форму зверя по этой странной, прозрачной полудымке. Получалось, вполне похож на лису. И движения у него были неровные, под стать тем следам. Так вот ты какой, неуловимый прозрачный зверь! А потом произошло неожиданное. Чигран начал на глазах проявляться! Он переставал быть прозрачным. Он наполнялся формой и цветом. Ух, ты! Он, действительно, похож на лису. Внешне. А раскраска совсем другая. Неописуемая. Радужная! Переливчатая. Его расцветка постоянно меняется! Описать её можно весьма условно. Скажу я, например, что кончик хвоста жёлтый. А на самом деле он разный! Вот, в эту секунду бледно-жёлтый, в следующую – золотистый, а ещё через секунду тёмно-медовый. Разный! А потом цвет меняется в обратную сторону. И, главное, скорость смены цвета в разных частях чиграна отличается. Он не просто пульсирует, он переливается цветом, словно перетекает из одного цвета в другой. Однако, можно выделить предпочтения для каждого цвета. Итак, брюшко палевое, с потемнением ближе к бокам. Бока бледно-коричневые, кремовые, постепенно переходящие в тёмно-коричневый, почти чёрный цвет, ближе к хребту. Но – неожиданно! – прямо по хребту идёт узкая снежно-белая полоса. Словно делит чиграна на две половинки, правую и левую. Шерсть короткая, прямая, без всяких завитков. Хвост пушистый, похож на лисий, только гораздо темнее. Густо-коричневый у основания и бледно-жёлтый к кончику хвоста. Морда узкая, вытянутая, с торчащими ушами. Вокруг глаз бледные круги, словно зверь носит очки. И удивительное выражение на морде. Ехидное и насмешливое, одновременно. Наверное оттого, что у зверька необычный прикус. Или форма пасти, если вам так будет угодно. Я ни у кого такой формы не видела. В виде улыбки. Казалось, что животное идёт и улыбается окружающему миру. Только улыбается с изрядной долей цинизма. Ну, не знаю, как ещё объяснить. Я не поэтесса, в конце концов!

И тут я услышала восхищённый вздох. Я, во всяком случае, восприняла его, как восхищённый. И сразу догадалась, кому он принадлежит. Конечно, Роману Викентьевичу, кому же ещё?

А потом случилось такое, что я, забыв о необходимости лежать неподвижно, встала и принялась протирать глаза руками. Потому что не поверила тому, что увидела. А увидела я … нет, давайте по порядку.

Когда я ещё жила в Заболотье, у меня была одна знакомая девочка, Сонойка. Я звала её Сонечкой. Это дочка дядьки Тыртыша. Она превосходно рисовала. И красками, и карандашом, и даже пальцем на песке. А иногда рисовала не на песке, а песком. Найдёт, бывало, ровную поверхность из высохшей глины, и принимается рисовать, доставая песок из банки и рассыпая его по ровной поверхности, придавая ему ту или иную форму. Заглядишься! Я часто стояла потрясённая, раскрыв рот. Хотя и была на четыре года старше. Но я не об этом. Однажды так получилось, что Сонойка высыпала свой песок на привычное место и сформировала пальцем изображение. По-моему, это был лебедь. Да, точно, лебедь. Я, как всегда, стояла рядом и глазела. И тут резко дунул порыв ветра. И лебедь начал рассыпаться на отдельные песчинки, которые выдувало прочь с глиняной поверхности.

Так вот, сейчас точно так же начал рассыпаться чигран! От него, словно под порывом ветра, начали отделяться «песчинки» и улетать куда-то вдаль, на лету разделяясь на более мелкие пылинки. А потом ещё, ещё и ещё. И так, начиная с носа, чигран распылился весь, до кончика хвоста! Понимаете? Он не стал вновь прозрачным или призрачным, он не потерял форму или цвет, он просто распылился в пространстве! И произошло это в секунду. Только осталось стойкое убеждение, что где-то, не то в неведомой дали, не то совсем рядом, в паре десятков шагов, чигран вновь собрался их этих пылинок, и по-прежнему ухмыляется своей ехидной, циничной ухмылкой.

Я бросилась к тому месту, где стоял зверёк. Так и есть! Следы обрывались точно так же, как и прошлый раз. Когда мне показалось, что чигран «воспарил». Нет, он не воспарил, он рассыпался, чтобы собраться вновь в другом месте. И теперь мне стало понятным, почему даже самый хитроумный человек никогда не поймает чиграна. Никогда!

За плечом кто-то всхлипнул. Я оглянулась. Профессор Кольцов стоял рядом и глаза его подозрительно блестели.

- Васька! – сказал он торжественным, проникновенным голосом, – Посмотри на меня! Кого ты видишь?

Я смерила преподавателя взглядом с ног до головы.

- Человека, который своим неосторожным вздохом спугнул редкого животного?

- Нет, – улыбнулся Роман Викентьевич, – Тем более, что это ты так восторженно вздохнула, что чигран испугался и исчез! Но я на тебя не в обиде. Ты видишь уникума!

- Уникума, потому что свой вздох вы приписываете мне?

- Повторяю, не вздыхал я! Я слышал вздох с твоей стороны! А уникума, потому что я единственный человек, который видел чиграна трижды! И первый раз, когда чигран проявился в своём истинном виде! Мы с тобой, наверное, единственные на всей Земле, кто видел истинный вид чиграна! Представляешь?

- Представляю! – поджала я губы, – Сами вздохнули, а на меня сваливаете! Тоже мне, следопыт!

- Я не вздыхал! – отчеканил Кольцов, – Наоборот, я затаил дыхание!

- Я тоже!

- Но, тогда …

Мы посмотрели друг на друга. И произнесли одновременно:

- Чигран?!

- Очень ехидно с его стороны! – добавила я.

Глава 33

Из пункта А до Б шла через Ж дорога.

Леонид Либкинд.

Мы возвращались из заведения Толстого Хиля. С Ванькой. Под ручку. Даже не вспомню, когда это у нас так получилось. Как-то само собой. Вот, не было такого, не было, а потом я смотрю, а мы уже идём, как влюблённые. И не могу сообразить, с каких пор. Затмение какое-то, не иначе! Или … магия? Да, нет, не может быть! Я бы почувствовала.

Ванька забавно рассказывал о том, как ему, двухлетнему, подарили щенка Тяфку. Какой это был забавный и хитрый щенок, который больше всего на свете любил ничего не делать, и чтобы ему при этом чесали пузико. Я хихикала. У меня на плече сидел котёнок, внимательно слушал и одобрительно мурчал.

Эти двое, Ванька и щенок, быстро нашли общий язык. И шкодничали вдвоём. И никто другого не выдавал. Зато и получали одинаково, кто бы ни попался. Любимое развлечение друзей было стащить с кухни пирожок или блинчик, чтобы никто не заметил. Для этого даже была разработана хитрая схема, в которой были чётко расписаны роли.

Вначале малыши прибегали на кухню, как будто за укатившимся мячиком или в поисках пропавшей игрушки. Вдвоём. Конечно, никто не видел ни игрушку, ни закатившегося мячика. Тогда отважный щенок подскакивал к самому столу с пирожками и делал вид, что хочет ухватить пирожок, отвлекая на себя внимание. А когда кухарки начинали на него кричать и размахивать полотенцами, он отбегал чуть в сторону и изображал из себя умирающего: падал на пол и громко стонал. И вот, когда все взоры были направлены на щенка, который вот-вот отдаст богу душу, никем незамеченный Ванька прокрадывался к вожделенному пирожку и прятал его себе за пазуху. Горячий пирожок обжигал ванькино пузо, но мальчик не выдавал боли. Он тихонько отходил от стола и неслышной тенью выскальзывал за дверь. И тут же «оживал» умирающий щенок. И улепётывал без оглядки, вертя хвостом от возбуждения, как пропеллером.

Добытый пирожок честно делился пополам.

- Ванька, – улыбнулась я, – Ты, хоть сейчас-то, понимаешь, что это вас так специально подкармливали?

- Конечно, – улыбнулся он в ответ, – Понимаешь, я в детстве был невысокого роста, а пирожок всегда оказывался на самом краю стола, где мне удобно было до него дотянуться. И все окружающие кухарки так старательно от него отворачивались, когда Тяфка давал своё представление … Конечно, это была провокация с их стороны!

А, вот ещё был случай! Приучил я Тяфку рот открывать, но не лаять. Он уже подрос к тому времени, сильно подрос. И мне уже лет шесть-семь было. И повадились мы к сторожевым будкам наведываться. Ну, знаешь, не те охранники, которые дворец охраняют, а те, которые на въездах-выездах стоят, въезжающих-выезжающих записывают. Вот эти, как раз, стоят в будках. И повадились мы в сумерки к тем будкам подкрадываться. Тяфка как раз до окошка будки мордой доставал, если задними лапами встанет мне на плечи. А теперь представь: стоит себе охранник, в окошко будки поглядывает, никого не видит, никого не слышит, вдруг ему в это окошко собачья морда – шасть! Открывает пасть и говорит тоненьким мальчишеским голосом:

- Не спишь? Не спи! А то замёрзнешь …

Я прыснула, представив такую картинку. А Ванька вдруг грустно улыбнулся:

- Некоторые потом по два дня заикались … Глупый я был тогда.

- И шкодник великий! – добавила я, – Вместе со своим Тяфкой.

- Не скажи! – возразил Ванька, – Тяфка ещё верный был. Довелось мне как-то заболеть. Ну, понятно, мамки-няньки, врачи-аптекари, волшебники-целители и всё такое прочее. Но, что-то серьёзное приключилось. Целую неделю в постели лежал. Так, веришь ли, Тяфка всё это время возле постели провёл! Ни крошки в рот не взял. Даже кусочка морковки не съел, а это его любимое лакомство было! Только воду хлебал.

- Морковки? – удивилась я.

- Морковки, – серьёзно подтвердил Ванька, – Ты не представляешь, как Тяфка морковку любил! Жизнь был готов отдать за кусочек морковки! А меня, получается, он любил больше.

- И чем всё кончилось? – спросила я.

- Нормально всё кончилось, – пожал плечами Ванька, – Я выздоровел, Тяфка, когда увидел, что я с постели встаю, так обрадовался, что скакал по всей моей комнате, как умалишённый. И по кровати, и по тумбочке, и по столу, и по стульям … Радовался! Отощал он за эту неделю знатно. Пожалуй, больше половины своего веса скинул. Ну, и кинулся жрать всё подряд! Всё, что в его миске было, всё что было в миске у кота …

- Какой ещё кот? – не поняла я.

- У матушки любимый кот был, – пояснил Ванька, – Настолько пушистый, что больше похож был на мячик с глазами, чем на кота. Матушка, как увидела, что её любимец без обеда остался, взяла его миску и поставила на высокий подоконник. И кота туда же посадила. И положила ему в миску колбаски. А Тяфка, как ни старался, заскочить туда никак не мог. Во-о-от.

- И что же?

- Он же умный! – развёл куками Ванька, – Сел он рядышком, дождался, когда кот взял в рот самую большую колбаску из миски, да как треснет лапой по свисающему котовому хвосту! Кот от неожиданности как заорёт!

- А колбаска падает на пол! – рассмеялась я.

- Не успела, – серьёзно поправил меня Ванька, – Этот обжора её в полёте перехватил. Представляешь? И так три колбаски подряд! У матушки, при виде такого кощунства, чуть истерика не приключилась. От хохота.

- Да, уж! – только и выговорила я сквозь смех, – Вижу, что Тяфка был твой любимец!

- Конечно. А у тебя, Васька, был в детстве любимец?

- Да вот же он, на плече сидит! – удивилась я, – Неужели не видишь?

- Подожди! – Ванька даже остановился от неожиданности и посерьёзнел, – Ты хочешь сказать, что с этим котёнком ты играла и в детстве?!

- Ну, да!

- Не может быть! Тяфка умер, когда мне было четырнадцать. Я был уже юноша, но рыдал над ним, как маленький мальчик. Тяфка прожил двенадцать лет. Это для собаки не много, но и не мало. Средне. Кошки живут примерно столько же. Ну, пусть пятнадцать лет. Тебе сколько сейчас?

- Восемнадцать, – растеряно сказала я, – Скоро будет.

- Как ни крути, твой кот не может быть котёнком! Он должен быть старым, заслуженным ветераном кошачьей династии! Ты меня обманываешь.

- Да, нет же! – возмутилась я, – Вот, Клара Георгиевна тоже удивлялась, когда котёнка увидела. Даже – хи-хи! – предположила, что это баюн! Но, потом решила, что это наведённая магия. Которая тормозит развитие и процесс старения. И я с ней согласна. Знаешь, почему?

- И, почему же?

- Потому что Горюн очень мало ест! Гораздо меньше, чем должен бы, при нормальном развитии! Но, при этом, не болеет. Получается, что развитие его замедленное!

- А ты уверена, что он не подыскивает себе харчи где-то на стороне? Наловит себе крыс, натрескается, потом ему твоя еда в горло не лезет?

Ванька пристально вгляделся в глаза котёнка. Котёнок взгляд не отвёл и снисходительно сощурившись смотрел на Ваньку.

- Да, ну тебя! – махнула я рукой, – Какие крысы? Ты посмотри на него! Он сам с крысу размером! Говорю тебе, или порода такая, или магия наведённая!

- Ну-ну, – неопределённо откликнулся Ванька, отводя от котёнка взгляд, – Тебе виднее. Но я бы, на твоём месте, на всякий случай проверил, не валяются ли крысиные хвостики в твоей постели!

- Фу! – выразилась я кратко, – Расскажи лучше про Тяфку.

И Ванька принялся рассказывать, как юный щенок уколол себе лапку, впервые встретив ежа, и так жалобно стонал, что Ваньке пришлось тащить его домой на руках и делать перевязку. А хитрому пёсику так понравилось, когда его жалеют, что он несколько дней ходил с совершенно больным видом, на трёх ногах, поджимая одну из лапок. Беда в том, что он сам забыл, какую из лапок уколол. Поэтому поджимал, то переднюю левую, то переднюю правую. И жалостливо смотрел на Ваньку взглядом мученика, выпрашиая кусочек морковки.

Рассказывал Ванька, как щенок однажды погнался за белкой, которая спустилась на землю. Белка запрыгнула на дерево. Щенок, который к тому времени сильно разогнался, тоже побежал по стволу. Только белка упрыгала на самую верхушку, а Тяфка застрял на нижних ветках. Но и эта высота оказалась для щенка чересчур ужасной. Кто лазал по деревьям, знает, что сверху высота кажется гораздо больше, чем снизу. Бедняжка взвыл от испуга. И не решался спрыгнуть. Так он и сидел меж ветвей, жалуясь на судьбу, пока его не снял Ванька. И всю дальнейшую жизнь Тяфка белок гордо игнорировал.

- Значит, ты, Ванька, всё же настоящий принц? – спросила я, в очередной раз просмеявшись, – И мамки-няньки у тебя были, и личные леса, где охотиться можно?

- Ну, конечно, – пожал плечами парень, – Я же тебе говорил: я никогда не вру. Без особой надобности.

- Жаль, – искренне вздохнула я, – У нас, наверное, могло бы, что-то получиться.

- Что именно?

- Ну, там, любовь-морковь, свадьба-женитьба, сопливые детки …

- Та-а-ак. И почему «могло бы», а не «может»?

- Разница в социальном положении, – пояснила я, – В статусе. Разве может принц жениться на безродной ведьме?

- Может! – сказал Ванька убеждённо.

- Нет, не может, – покачала я головой, – Никак не может. Ни за какие коврижки.

- А я говорю, может!

- Не надо, – я положила руку ему на плечо, – Не надо тешить себя иллюзиями. И меня тоже. Тем более, что лично я на эти иллюзии не поддамся. Да и тебе не советую. Поэтому, давай останемся друзьями. Так будет честнее.

- А я говорю … – начал Ванька.

- Ш-ш-ш! – я приложила палец к его губам, – Больше об этом ни слова! А скажи-ка ты мне …

Я задумалась, какой вопрос задать Ваньке, чтобы он даже думать перестал о нашей взаимной будущности? О Тяфке не пойдёт, нужно что-то другое, более крутой поворот в разговоре. И тут мне вспомнилось, как однажды Алина спросила меня мимоходом:

- Ты Ваньку долго мучить собираешься?

- Как это, «мучить», – не поняла я.

- А так! Парень он видный, у него юношеский пубертатный период в самом разгаре, а у него почти полгода женщины не было! Я у него на курсе поспрашивала. Не было!

- А я тут при чём? – покраснела я.

- При том! В этом возрасте парни только о бабах и думают! Не реже, чем раз в пять минут! Проверено и посчитано, можешь не сомневаться. А теперь посчитай, сколько раз он возбуждается за день и умножь всё на шесть месяцев! Умом тронутся можно!

- Я его, что, к себе верёвкой привязала? – возмутилась я, – Хочется ему баб – пусть идёт к своим бабам!

- В том-то и дело, – укоризненно посмотрела на меня русалка, – Не хочется ему баб. Тебя ему хочется. Тебя. А ты хвостом вертишь. А парень мучается.

- Вот, что, психолог, – я даже разозлилась немного, – Ты с какого времени в свахи записалась? Он меня хочет! А меня ты спросила? Хочу ли его я?!

- Конечно, хочешь, – уверенно тряхнула кудрями Алина, – Может, сама не отдаёшь себе отчёта, а хочешь. И, вот, интересно мне, чего ты этим добиваешься? Чтобы парень от страсти с ума сошёл, или чтобы он психанул и ушёл к другой? Сама же потом белугой реветь будешь! А я тебя утешай!

- Сами мы со своими отношениями разберёмся, – буркнула я в ответ.

И вот, вспомнила я этот разговор, и сам собой выскочил вопрос:

- А скажи-ка ты мне, когда у тебя последний раз был … э-э-э … интим?

Спросила и сама покраснела. Моё-то какое дело? Я, что, прокурор?

- Вчера ночью, – легко ответил Ванька, словно его вопрос и не насторожил вовсе.

Упс! А я-то думала … И Алина говорила … А он … Все мужики …

- И с кем, если не секрет? – горько спросила я, совсем позабыв приличия.

- С тобой, конечно! – Ванька мягко и застенчиво улыбнулся.

- С кем?!

- С тобой! Ты мне каждую ночь снишься. И, знаешь, что я тебе скажу? Ты, оказывается, во сне такая затейница! Вот уж не ожидал! Фантазёрка! Как говориться, в тихом омуте … Рассказать тебе, что ты в моих снах вытворяешь?

И негодяй нагло подмигнул!

- Ну, знаешь! – пунцовая от гнева и стыда, я выдернула свою руку у него из-под локтя, – Ну, знешь! Чтобы ко мне ближе шести шагов и не подходил! А теперь катись отсюда! Я в своё общежитие одна пойду!

- Так, мы уже пришли, – сообщил Ванька.

Я подняла голову. И вправду, пришли. Когда только успели? Вот, кажется, секунду назад шагнули из дверей таверны! Ох, этот Ванька! Вот, заболтал бедную ведьму своими байками! Совсем во времени потерялась!

- Брысь! – сказала я Ваньке, круто разворачиваясь к дверям, – А свои пошлые фантазии можешь засунуть, знаешь куда?

- Я же говорил, затейница! – хохотнул парень в спину.

Нет, ну разве не негодяй?! Разве приличная ведьма может такого полюбить?! Ох, мамочки мои! Наверное, может! А не поторопилась ли я перевести разговор с Тяфки на другую тему? Шли бы сейчас вокруг общежития, просто, чтобы на месте не стоять, да болтали бы о том, о сём, друг к другу прижавшись?..

Глава 34

Вы с этим умным видом даже спите?

Наталья Резник.

- Нуте-с, господа студенты, – начал Лев Андреевич Белецкий, преподаватель высшей математики. Как всегда, у него это получилось барственно, – Не пора ли нам провести проверку усвоения пройденного материала по теории вероятности? Пора, пожалуй! Итак, задача: имеется лес, сложной формы. Форма леса описывается вот этой математической формулой, которую я написал на доске. В лесу бродит одинокий волк. Мы укрылись в наблюдательном пункте, вот в этом квадратике. Какова вероятность того, что мы увидим этого волка? Что этот волк тоже находится в данном квадрате? Прошу, господа!

Все студенты уткнулись в тетради, старательно высчитывая площадь леса, чтобы потом найти отношение этой площади к тому кусочку, который указал преподаватель. Это отношение и будет искомой вероятностью. И только я откинулась на спинку стула.

- Госпожа Бесфамильная? – тут же отреагировал доцент, – Вам не интересно? Или вы не готовы к такому напряжению в мозгах?

- Я уже знаю ответ, – фыркнула я.

Студенты нерешительно отрывались от тетрадей и недоумённо смотрели в мою сторону. Как? Неужели я решила задачу так быстро?

- Вот как? – удивился и Лев Андреевич? – Ну-ка, ну-ка, порадуйте меня своей проницательностью!

- Сто процентов! – не задумываясь, сказала я, – Волк существо любопытное. Он непременно обойдёт все свои охотничьи угодья. И сто процентов, что когда-нибудь он попадёт в указанный вами квадрат. Вы же не дали ограничений по времени?

- Хм! – похоже, у Белецкого запершило в горле, – Имелось в виду, какова вероятность того, что он прямо сейчас находится в этом квадрате? Вот, сию минуту?

- Сию минуту? – переспросила я, – Тогда я и это знаю.

- Да? И какой же ответ?

- А я посмотрю, там он или нет. Вы же сами только что сказали, что мы сидим в этом квадрате и наблюдаем! Если я его вижу, то сто процентов, если не вижу, то ноль!

Раздались первые смешки. Доцент слегка покраснел.

- Я имею в виду, с какой вероятностью мы можем предполагать наличие волка …

- Зачем предполагать? – перебила я преподавателя, – Когда можно просто-напросто взять и оглядеться?

- Хорошо! – ещё больше покраснел Лев Андреевич, – Нас НЕТ в том квадрате! Мы не можем оглядеться! А волк может быть. С какой вероятностью?

- Нам это так неинтересно? – поразилась я, – Наблюдательный пункт там есть, а нас нету? Значит, нам по фигу этот волк и его перемещения! Иначе мы бы туда пришли!

- Там НЕТ наблюдательного пункта! – вспылил Белецкий, – Только волк и лес! Какова вероятность, что волк сейчас сидит в лесу именно в этом квадрате?! Госпожа Бесфамильная! Вы собираетесь её решать?!

- Не-а, – зевнула я, – Задача нерешаемая. Слишком мало данных. Не указаны ни речки, ни ручейки, ни родники, ни прочие места водопоя. Не сказано о звериных тропах. Ничего не сказано о топонимике места, ну, там, ямы, овраги, холмы и прочее. Не сказано, есть ли в лесу труднопроходимые места, типа буреломов и болотистых мест. И не говорите, что ничего из перечисленного в лесу нет. Таких лесов не бывает! А, между тем, каждый из перечисленных пунктов весьма влияет на вероятность события, вы не находите?

Смешки с задних парт стали совсем отчётливыми. Багровый Лев Андреевич начал покрываться бледными пятнами.

- Всё! – заорал он, позабыв про барственность и покровительственный тон, – Никаких лесов! Никакого волка! Имеется плоская геометрическая фигура, обладающая формой и площадью, в соответствии с формулой, написанной на доске! В площадь этой фигуры бросили кубик! Какова вероятность того, что кубик окажется в указанной клетке?

- С какой стороны бросили? – тут же уточнила я, – В каком направлении? С какой силой? С какой высоты? Вес кубика?

- Неизвестно! – яростно прошипел доцент, – Кубик бросили произвольным образом! Известно лишь то, что равновероятно его падение на любой квадрат нашей фигуры! Теперь вас всё устраивает, любопытная вы наша?

- Эх, – вздохнула я, – Если бы вы знали, Лев Андреевич, сколько меня всего в этой жизни не устраивает! Но задача теперь становится решаемой, вы правы. Кубик упадёт в указанный квадрат с вероятностью в четырнадцать с половиной процентов.

- Как? – глаза Белецкого полезли на лоб, – Откуда? Откуда вы узнали ответ?!

- Всё просто, – пожала я плечами, – Пока вы тут злились и обижались на бедную ведьму, я имею в виду, на меня, я рассчитывала площадь фигуры. Заметьте, я считала, когда другие просто хихикали! А обижаетесь вы на меня! Я думаю, это несправедливо! А вы?

И я с самым беззащитным видом поморгала ресницами.

Преподаватель закрыл глаза и медленно сделал десять раз вдох-выдох. Потом открыл глаза, увидел меня и поморщился. Котёнок с любимого места, со шкафа, с любопытсвом наблюдал за беднягой. Лев Андреевич вернулся к доске и решительно стёр свою предыдущую писанину. Мне показалось, что делает он это с каким-то остервенением. Мысленно я показала себе оттопыренный большой палец. Преподаватель обернулся к нам.

- Новая задача, – объявил он, – На ковариацию событий. Имеется кузница, в которой кузнец делает три вида продукции: серпы, подковы и топоры. И пусть только какая-нибудь наглая ведьма попробует задать хоть одно глупое уточнение! Итак, вопрос …

Глава 35

Любовь бежит от тех, кто гонится за нею.

А тем, кто прочь бежит, кидается на шею.

Вильям Шекспир.

Мы шли с Ванькой Дураковым из таверны в общежитие. Вместе. Он меня даже за талию приобнял. Когда же я его простила? М-м-м … Не помню! Как отрезало! Но, ведь простила же, паразита такого! Котёнок сладко подрёмывал у меня за пазухой, иногда принимаясь мурчать во сне.

- Вань, а ты правда потомок Пугачёва? – спросила я.

Ванька, который рассказывал, как он ребёнком выехал на первую свою охоту, чуть не поперхнулся от неожиданности.

- Ну, Васька! Вот, до чего ты въедливая девчонка! Кому ни скажешь что потомкам Пугачёвых Екатерина Вторая фамилию Дураковых присвоила, те сразу понимают что к чему. И глупых вопросов не задают. А ты задаёшь! А я, понимаешь, врать не привык. Нет, не потомок я Пугачова. Неправильно понимают мои слова все остальные. Хотя сама история про эту фамилию – чистая правда. Только я к этой истории отношения не имею.

- А почему же ты Дураков?

- Потому что кто-то из предков был дураком, – пожал плечами Ванька.

- И ты об этом так спокойно говоришь? – удивилась я.

- А что? – не понял Ванька.

- Ну-у-у … Мне бы было неудобно. Кто-то из предков – дурак дураком! И про меня думали бы, что я глупая.

- Да ты что? – Ванька даже остановился, – При чём здесь «глупый»? Дурак, это совсем не синоним глупости!

- Как это? – растерялась я, – Обзываются же, вот мол дурак, и уши у него холодные!

- Это сейчас так обзываются! – обиделся Ванька, – А я говорю «предок». Когда этот предок жил, слово дурак совсем другой смысл имело!

- Какой?

- Ты, правда, не знаешь? – подозрительно покосился на меня парень.

- Правда!

- Тогда слушай. Только начнём мы вот с чего. Кто такой рыцарь?

- Конник или всадник! – вспомнила я, – Происходит от слова «рейтар», что, собственно, и означает «всадник».

- Угу. То есть, этот воин лучше прочих, потому что имеет коня. Идём дальше. Кто такой барон?

- М-м-м … Низший дворянский титул?

- Ага! То есть, барон выше обычного рыцаря?

- Конечно!

- Прекрасно! – Ванька потёр ладошки, – Кто такой виконт?

- Тоже титул дворянина. Выше барона. Ванька, ты это к чему?

- Подожди! Кто идёт дальше?

- Ты проверяешь мои знания? Дальше граф, потом маркиз, потом герцог. Что ещё?

- Видишь, какая длинная лестница? А кто выше герцога?

- Принц. Потом принц крови. Потом король. Потом император. Господа бога упоминать надо?

- Не надо. Достаточно короля и императора. Я хочу, чтобы ты поняла: каждая из этих ступенек занималась не сторонними людьми, не просто сваливалась с неба. За эти титулы люди бились смертным боем, не щадя ни друзей, ни врагов, ни самих себя. На высшие ступеньки поднимались самые жестокие и самые свирепые. Иначе они не могли бы править другими жестокими и свирепыми, которые теперь становились их поддаными. И нравы этих правителей были под стать характеру, жестокие и свирепые. Если правильно представлять себе эту социальную лестницу, то она похожа на пирамиду из черепов, на вершине которой сидит всего один победитель. А остальные – стали черепами.

- Зачем ты мне это рассказываешь? – устало спросила я.

- Вот зачем. Как бы не был велик и могуществен этот жестокий и свирепый король, и даже наоборот, в силу своего необузданного нрава, в порыве ярости и неистовства он может совершить необдуманный поступок. Поступок, который может тяжело отозваться впоследствии. Самый простой пример – обидеть соседнего короля или посла. Что вполне могло привести и приводило не раз к войне.

- И что?

- С другой стороны, кто может осмелиться перечить всемогущему властелину, даже когда он делает что-то во вред себе? Ни один вельможа не рискнёт поправить короля, даже к его собственному благу или благу королевства.

- Ваня, я ещё не понимаю, куда ты клонишь.

- К тому, что умные короли придумали себе такую отдушину, глоток свежего воздуха, специального человека, который вполне мог надерзить монарху, не опасаясь за последствия. И звали этих людей …

- М-м-м! – сказала я и задумалась.

- Правильно! – понял мои раздумья Ванька, – В забугорных странах их звали шутами, а у нас дураками. Теперь понимаешь? Дурак, это не глупец. Это человек, наделённый правом возражать государю! В специфической, конечно, форме. Под видом шутки. Но, под видом шутки, говорились вещи важные и серьёзные. И выбирали в дураки не абы кого, а достаточно именитых дворян. Кем был Осип Гвоздь, дурак Ивана Грозного? Княжеским сыном! Кем был Яков Тургенев, шут Петра Первого? Киевский полковник! Кем был знаменитый Иван Балакирев, вначале шут Петра Первого, а потом императрицы Анны Иоановны? Дворянин, выходец из старинного дворянского рода!

- А разве все эти дураки и шуты были не для забавы?

- Были и для забавы … у глупых королей! А у умных для забавы были всякие уродцы и карлики, а шуты и дураки – для умных и своевременных шуток! В том числе, над самим королём. И над его придворными.

- Ага, – сказала я задумчиво, – Получается, что сказочный Иван-дурак, это не дурачок юродивый, а совсем наоборот?

- Да, – серьёзно подтвердил Ванька, – Если этому Ивану дали прозвище «дурак», значит он весёлый зубоскал, который может умно и хитро посмеяться и над боярином, и над дворянином и над князем. А то и над самим царём! И при этом никто не мешает ему быть богатырём или героем.

- Ух ты! – у меня начался настоящий переворот в мыслях, – Получается, что не просто так, когда он принцесс освобождал, то они не смеялись над дурачком убогим, а легко соглашались выйти за него замуж? И вполне могло оказаться, что этот Иван-дурак по иерархической лестнице был не ниже этой принцессы?!

- Ну, вот! – вздохнул Ванька с облегчением, – Наконец-то дошло! Нет, бывали дураки и из низов. Тот же, к примеру, Ян Лакоста, шут Петра Первого. Разорившийся испанский еврей, который оказался в России и понравился императору острым и метким словом. И – представляешь? – так полюбился императору, что тот его даже короновал! Официально, с выдачей положенных документов, выделением королевства и подданных. Ну, тут Пётр Первый тоже сильно пошутил. Королевством оказался крошечный, необитаемый остров Соммерс в Финском заливе, а поддаными – оленеводы-ненцы. И всё же, как ты думаешь, как положено титуловать его потомков?

- Неужели, королевичами? – поразилась я.

- Официально – да! Потому что никто с него этого титула не снимал. После Петра Первого, он был шутом у Анны Иоановны, и та тоже величала его «самоедским королём». Даже приказала в его честь построить фонтан «Лакоста» в Летнем саду.

- А-бал-деть! – с чувством сказала я.

- А что? – вид у Ваньки удивлённый, – Ты думаешь, это единичный случай? Да, ты что! Тот же Балакирев получил от Петра Первого титул хана Касимовского!

- А-бал-деть! – в шоке повторила я и решила уточнить, – А ты от какого дурака свой род ведёшь?

- Не знаю, – буркнул Ванька, и его азарт сразу погас, – От какого-то веду, раз фамилия такая. Фамилии, они просто так не даются.

- Подожди! – я окончательно запуталась, – Если ты не знаешь, от кого ты носишь такую фамилию, то почему ты всем рассказываешь, что ты принц?

- О-о-о! – загадочно протянул Ванька и глаза его подозрительно заблестели, – Вообще-то я считаю, что в каждом из нас может течь капелька королевской крови. А, значит, мы все принцы и принцессы!

- Поясни! – потребовала я.

- Ну, смотри. Жил-был Рюрик. Так?

- Так.

- У него, согласно летописи, было два брата, Синеус и Трувор. Так?

- Ну-у-у … Так.

- Это значит, что дети его братьев, тоже родственники основателя династии Рюриковичей. Они его племянники. И, при особых обстоятельствах, могут наследовать корону. Так?

- Э-э-э … Так.

- И, значит, все их потомки, тоже этакие принцы, седьмой воды на киселе. Но это ещё не всё. Теперь посчитаем, сколько прямых наследников Рюрика. Официально – один, Игорь. Но, в русско-византийском договоре упоминаются племянники этого Игоря, младший Игорь и Акун. Возможно, они от дочери Рюрика, и поэтому не упомянуты в летописях. Всё равно, как ни крути, наследники! И все их потомки, сколько их там не будь. А ещё есть версия, что у Рюрика было несколько жён. И сколько было детей от других женщин, вообще неизвестно! Идём дальше.

Игорь Рюрикович женился на Ольге и родил сына Святослава. Это официально. Но! Мы помним, что это тот самый Игорь, который прибил свой щит на ворота Царьграда. Я уже говорил про русско-византийский договор, который был написан по этому поводу. В нём упоминаются, как княжичи, ещё некие Володислав и Передслава. И ещё некоторые люди, со скандинавскими именами. Получается, что летописи «забывают» всех родственников, которые не наследуют престол? Очень может быть! Знаешь, почему?

- Почему?

- Потому что их слишком много! В те времена иметь восемь-девять детей считалось нормой. Было и больше. А, скажем, если в семье только пять детей, то семья считалась малочисленной. Возьмём Владимира Святого, сына Святослава. Того самого, который крестил Русь. У него было тринадцать сыновей и десять дочерей. Это те, кто упомянут! Может, были и другие. И это только от законных жён! А в летописях упоминается, что у него было в разных городах и сёлах восемьсот наложниц! Представляешь, сколько у него было неучтённых потомков?!

- Восемьсот наложниц? – ахнула я, – Ого! Как же он с ними … управлялся?

- Ну, управлялся, как-то, – пожал плечами Ванька, – Тем более, что это не рекорд. В библии описывается весьма почтенный и уважаемый персонаж, один из предков Иисуса Христа, царь Соломон. Так вот, библия, не моргнув глазом, сообщает, что у него было семьсот жён и триста наложниц. Итого тысяча! И, ничего, управлялся. Ещё и с царицей Савской мутил, и с другими девицами.

- А это честно, считать незаконнорожденных детей?

- Конечно, честно. Во-первых, в их жилах всё равно течёт королевская кровь, а значит, они и потомки их, по праву считаются принцами и принцессами.

- По праву?

- По праву. Потому что, во-вторых, сам князь Владимир Святославович родился не от жены Святослава, Ольги, а от ключницы Малуши. Которая не жена, и даже, не наложница. И, ничего, стал впоследствии князем, как законный наследник. Но, мы отвлекаемся. Давай перебирать официальные сведения. И ты увидишь, что даже официальных детей у древнерусских князей вполне хватало, даже с избытком.

Возьмём Ярослава Мудрого. У того было семеро сыновей и три дочери. Всеволод, Большое Гнездо, тринадцать детей. И так далее, и тому подобное! Теперь заметь ещё один момент. Три дочери Ярослава Мудрого были выданы замуж за иностранных королей: Елизавета в Норвегию, Анастасия в Венгрию, и Анна во Францию. Их дети несут в себе королевскую кровь Рюриковичей? Конечно! Сколько этих детей? Да кто же их считал?!

Род Рюриковичей распространился в Венгрию, Хорватию, Литву, Польшу, Болгарию, Австрию, Чехию, Словакию, даже в Грузию! И никто этих потомков сосчитать уже не может!

Давай прикинем по минимуму. Будем считать, что за сто лет сменяется четыре поколения. И в каждом из них рождается всего по пять наследников. Это немного. Итак … Через двадцать пять лет – пятеро детей. Через пятьдесят – двадцать пять. Через семьдесят пять лет – сто двадцать пять. Через сто лет появится шестьсот двадцать пять детишек.

Рюриковичи правили с восемьсот шестьдесят второго года. Округлим до девятисотого, даже до тысячного. И будем считать, что так они плодились и размножались, ну, до тысяча восьмисотого. Потом рождаемость стала падать. Итого восемьсот лет. Сколько всего родилось детишек с королевской кровью Рюрика? Ой, Васька, даже не пробуй считать! Потому что, уже на триста пятидесятый год у тебя выйдет более шести миллиардов! Тогда на всей Земле столько народу не было!

- Всё не так! – возразила я, – Рюриковичи не роднились с кем попало! Только с благородными фамилиями! А не со всякими крестьянами.

- Ты права, и не права! – ответил Ванька, – Ты права в отношении прямых наследников и не права в отношении всех остальных! Пойми, например, все женщины рода Рюриковичей, при замужестве теряют свою фамилию. Но не кровь! Впрочем, и мужчины часто меняли фамилию.

- Как это? – не поняла я.

- Легко! – пояснил Ванька, – Давай я приведу в пример другую династию, Романовых. Родоначальником рода Романовых считается Андрей Иванович Кобыла. У него был брат Фёдор Шевляга. И пятеро сыновей: Семён Жеребец, Александр Ёлка, Василий Ивантей, Гавриил Гавша и Фёдор Кошка. Ты обратила внимание, что все они носили разные фамилии, а точнее, прозвища? Дети Фёдора Кошки стали именоваться Кошкиными. Затем, дети Захара Ивановича Кошки стали именоваться Кошкиными-Захарьиными, а внуки – просто Захарьиными. Старшая дочь Александра Борисовича Горбатого-Шуйского, Евдокия, вышла замуж за Никиту Романовича Захарьина, деда будущего царя Михаила Романова. А сестра Никиты Романовича, Анастасия Романовна, была первой женой Ивана Грозного. Именно это дало Романовым некоторое основание выводить свою родословную от Рюрика и претендовать на царство. А первым Романовым в этом роду Захарьиных стал Фёдор Никитьевич, сын Никиты Романовича, он же митрополит Филарет, в честь своего деда Романа. Этот самый Филарет был отцом Михаила Романова, первого царя из династии Романовых на российском престоле. Видишь, как легко раньше менялись фамилии? Это ещё не всё! От того же Фёдора Шевляги пошли боярские роды Трусовых, Воробьиных, Мотовиловых и Грабежовых. Как тебе?

- Мне кажется, что я уже запуталась, – призналась я.

- Гм, – Ванька на секунду задумался, потом тряхнул головой, – Тогда я расскажу тебе историю. Выдуманную. Но, которая вполне могла быть в реальности. Да, что там, «могла быть»! Такие истории случались сплошь и рядом! Представь, что в старинном боярском роду … м-м-м … назовём их Тутушевские, который ведёт своё происхождение от Рюриков, подросла дочь Янислава. Пора выдавать её замуж. Её, конечно, никто не спросил. Ещё чего! Сговорились родители, и выдали её за молодого Боеслава … назовём его Фуфушевским. Тоже старинный боярский род, который гордится своими предками … ну, к примеру гедиминовичами. Казалось бы, живи, да радуйся! Гордись, что в жилах твоих детей такая благородная кровь соединилась! Поначалу наша Янислава радовалась. Шесть деток родила, о седьмом с мужем подумывали. Тут – бац! – царское повеление, явиться Боеславу ко двору. Пора, дескать, послужить царю-батюшке! Куда тут денешься? Собрался, Боевслав, поехал. А там – новая беда. Не привык Боеслав к политесу да дворцовой интриге. Не то сел не по чину за стол, не то в церкви место не своё занял, а может, слишком царю понравился, так что зависть у других вызвал. Только стали царю про Боеслава наушничать. Всякие гадости про него говорить. А Боеслав и не замечает! Режет правду-матку перед царскими очами.

Долго ли, коротоко, только вода камень точит. Если капля за каплей, капля за каплей. Грохнул однажды царь кулаком по столу и объявил Болеслава бунтовщиком. Приказал посадить молодого боярина в темницу, а всё семейство его объявил опальным. И уехал развлекать себя утиной охотой.

А Янислава, от вестей таких, как услышала, просто помертвела вся. Не за себя испугалась, за детей. Как их теперь по жизни пристроить? Кто же теперь с ними породниться рискнёт? К соседям хотела наведаться, не принимают её соседи! Ни один из них даже на крыльцо не вышел! Все царского гнева боятся! А дети уже в возраст входят.

Трудно Яниславе без мужа. Без твёрдой мужской руки. Не привыкла она делами поместья заниматься, всё больше соленьями, да заготовками. Ослабла власть в поместье. Денег стало катострофически не хватать. Крестьяне начали разбегаться. Разбойнички завелись. Дружина, которой за два года задолжали, поклонилась в пояс и ушла в полном составе к соседнему боярину.

А тут, как назло, крымчане войной на Москву пошли. Да, прямо через поместье. Потоптали да пожгли всё, что можно было. Солому с крыш, и то своим лошадям скормили! А перед тем грозный царский указ вышел: снарядить в царское ополчение сорок конных воинов, да восемьдесят пеших. С провизией на десять суток, да со своим вооружением. Чуть не последних крестьян, за последние копейки Янислава снаряжала. А с чем сама осталась? Полная разруха и разорение! И опять, никто из соседей, даже которых крымчане стороной обошли, даже медным грошиком помочь не рискнули.

Может, и можно было бы из этого порочного круга выскочить, если бы Янислава второй раз замуж вышла бы. Поместье хорошее, земли щедрые, люди добрые. Отдай поместье в умелые руки, озолотишься! А как ей второй раз выйти замуж, если первый муж ещё жив? В темнице томится, царём позабытый. Не по-божески это!

А дети уже переростками считаются. Ладно, девочки. Кое-как распихала их Янислава замуж по самым дальним соседям. Согласились взять их в семью, самые, что ни на есть, захудалые роды, да и то, за великое приданое. Последнее Янислава отдала. Ушли девочки, сменили фамилию на мужнину, и вроде как, растворились. Нет больше девочек с опальной фамилией Фуфушевских. А мальчики? Ни одна боярышня в их сторону даже не смотрит. А, ещё пять-семь лет назад, в очереди стояли!

Позвала Янислава старшенького, Твердислава, обняла крепко-накрепко.

- Видно, судьба тебе, соколик, одному в свет лететь, свою долю искать.

Поклонился старший Твердислав матери, повесил на плечо котомку с краюхой хлеба, да и пошёл, куда глаза глядят. Пеший пошёл, потому что коня свободного не сыскалось. Все кони для хозяйства, как воздух нужны. И оружия не взял. Оружие денег стоит, а сейчас всякая копеечка в хозяйство идёт. Вдруг помилует государь батюшку Боеслава? Вспомнит о нём, да помилует? Вернётся батюшка, поместье из руин поднимать, любая копеечка пригодится!

Куда идти добру молодцу, который ни ремесла не знает, ни крестьянствовать не умеет? Нет, он, конечно, и плотницкий топор в руках держал, и дело крестьянское понимает. Но лично с сохой не управлялся, а профессиональные плотники ему сто очков форы дадут! Так, куда же? Известно, куда. В солдаты! В государстве постоянно войны идут: то на нас супостат лезет, то мы у супостата отнимаем то, что в прошлый раз потеряли, то своих мятежных бояр усмирять приходится. В армии постоянный недобор!

Пришёл Твердислав Фуфушевский к стрелецкому старшине, так, мол, и так, всей душой желаю порадеть за Отчизну-матушку, да за государя-батюшку, примите меня в стрельцы. Прищурился старшина, парня разглядывая. Грудь богатырская, порода сказывается, руки мозолистые, значит лиха хлебнул, в походе не заноет, взгляд орлиный, от врага не побежит.

- Пиши! – повернулся старшина к писарю, – Пиши новобранца в первую роту! Как твоё имечко-прозвище?

А Твердиславу имя своё назвать – легче в омут с головой кинуться. Потому что, позор великий на знаменитый род. В котором такая знаменитая кровь намешана, что старшине впору на коленки бухнуться, да шапку с головы скинуть. Сцепил зубы Твердислав так, что заскрипели, и выдавил из себя:

- Именем я Антон, а прозвище моё … Безнаследный!

Благо, в те времена ни паспортов, ни других документов, удостоверяющих личность, и в помине не знали.

- И откуда же ты родом, Антон Безнаследный? – вздохнул стрелецкий старшина, почуяв обман. Потому что не один десяток лет на свете прожил. Обман за версту чует.

- Из Смоленска! – само собой вырвалось у нового стрельца.

- Так и пиши, из Смоленска, – опять указал старшина писарю, хотя по говору явно слышал ростовский акцент.

Чиркнуло по бумаге перо, и появился на свет новый человек. И не просто человек, а воин, стрелец, защитник земли Русской. А Твердислав Фуфушевский пропал, словно и не было его. Насовсем или на время, кто угадает?

Попал Антон Безнаследный в подчинение сержанту Семёну Вихлюеву. Вредному и противному человечишке, который звание получил не на ратном поле, а начальству угождая. Был Семён из самых низов, из отбросов, сын пьяницы подзаборного, а потому вырос, благородных порывов души не ведая. Только свою выгоду в жизни соблюдая. Но, нос по ветру держать умел. Словно шестое чувство у него было, где, значит, прогнуться можно, к своей выгоде.

И с первого взгляда возненавидел Семён Вихлюев нового бойца, Антона Безнаследного. Загодя конкурента учуял. А что это для солдата значит? Это значит, что служба у него чернее чёрного. И работу самую тяжёлую дают, и наградами обделяют. А, если бой затевается, то будет Антон Безнаследный на самом опасном участке, под пулями да ядрами стоять. К бабке не ходи!

Поначалу Антону везло. Да так везло, что боевые товарищи ему новое прозвище дали, Удалый. Да так в его удачу поверили, что в бою норовили ближе к Антону стоять, чтобы и на них часть его удачи упала бы. Только удача удачей, а если каждый раз тебя в пекло пихают, любая удача когда-нибудь кончится.

Взорвалось ядро прямо под ногами Антона Удалого. А ему вновь повезло! Четверых стрельцов, что рядом стояли, осколками в клочья порвало! А Антону только одну ногу отсекло, да другую повредило сильно. Да на одной руке три пальца срезало. Однако, живой остался!

Живой-то живой, а к службе больше не пригодный. Выписал полковой писарь Антону бумагу, по которой ему государев пенсион положен. Что там за пенсион? Смех один! Известное дело, на войне солдат грабежом сыт. Ну, не грабежом, в прямом смысле этого слова, а сдачей города на разграбление. Святое дело! Взяли чужой город – три дня можешь его грабить, как хочешь. Это, значит, вместо оплаты. А у Антона за душой ни полушки не оказалось. Так и поковылял на одной ноге, с костылём, на все четыре стороны, держа за пазухой бумагу, где предписано местному градоначальнику поить, кормить и выдавать иное довольствие за счёт государственного налога.

Ну, во-первых, это местному градоначальнику. Тому, где Антон на месте осядет. Так это надо ещё дойти до места-то! В смысле, города. А, во-вторых, в бумаге градоначальник напишет, что выдал Антону рубль, а на самом деле сунет десять копеек! Известное дело!

Одно Антон для себя решил твёрдо: домой ему хода нет. И так матушка бедствует, чтобы ей на шею ещё и калеку посадить. Пошёл куда глаза глядят. Милостыню просить не погнушался. Потому что оголодал сверх любой гордости.

А потом опять повезло! Не отвернулась капризная птица удача! Постучал калека в один из домов, на ночлег проситься. По опыту уже знал, в самый богатый дом стучать смысла нет, не примут. Постучал в домик победнее. Открыла двери женщина. Не прогнала раненого, а выслушала бродягу, посторонилась, в дом его пропуская, да побежала баню топить. В бане хорошенько Твердислава-Антона отпарила, отмыла, после бани чарочку поднесла, да закусить, чем бог послал. А после и спать уложила. И не на сеновале, как обычно, не в прихожей, как иногда бывало. С собой. И такая оказалась жаркая, да страстная!

Ванька звонко причмокнул губами, и я строго поглядела на него:

- Ты, тут, без эротических фантазий! Ты рассказывай, давай!

- А я чего? – пожал плечами Ванька, – Я ничего! Солдаткой эта женщина оказалась. А солдаткой в те времена называлась одинокая женщина, чей муж ушёл в солдаты. Без разницы, по чьей воле. Почему одинокая? Потому что часто никто и не знал, жив ли её муж или нет. Если жив, то повторно в брак вступать нельзя! Грех! А может, помер где, а никто и не знает? Вот и живёт такая солдатка, и не жена и не вдова. И, надо сказать, к таким женщинам отношение было особенное. Снисходительное, что ли. Если другая женщина вступала с мужчиной в связь, то это был страшный грех! А солдаткам прощалось. Мало того! Если вдруг, возвращался муж, после долгих-долгих лет отсутствия, и находил полную избу детишек, то не смел жену попрекать. Считал детей своими и воспитывал, как своих. И всем говорил, что дети, дескать, богом данные! Чтобы старость не в одиночестве коротать.

Вот к такой солдатке судьба нашего Твердислава-Антона и занесла. Впрочем, какого, там, Твердислава? Та же история: разве признаешься, что ты такого высокого полёта птица, а на самое дно упал? Сказал парень, что Антоном его зовут. Антоном Удалым. Хотел он, было, наутро дальше идти, да солдатка не отпустила. Так он у неё и остался. И не муж, и не любовник. Постоялец.

Ну, плохо ли, хорошо, стали жить вместе. Понятное дело, пахать-сеять Антон не мог. Даже в огороде помочь Авдотье, солдатке, не получалось. Зато руки у Антона оказались искуссными. Несмотря на то, что на одной из них трёх пальцев не хватало. Мастерил он свистульки для детей. Из дерева вырезал. Да такие заливистые! Мало того, ещё и с птичьими голосами, просто один в один! Вырежет Антон, к примеру кенаря, тот и свистит, как кенарь. Вырежет жаворонка, тот жаворонком поёт. Заслушаешься! Далеко слава о тех свистульках разнеслась. С других городов люди на местный базар приезжали, в надежде такую свистульку купить. А что? Антон зимой свистульки режет, весной продаёт!

Детишки пошли. Мальчики. Третий как раз народился, когда Антона не стало. На этот раз не повезло. Не усмотрела за ним в этот раз птица-удача. Переходил он дорогу, а по ней в этот миг царский гонец на лихой тройке мчался. Кучера, конечно, кричали во всю глотку: «Пади!», предупреждая окрестный люд. Да, Антон со своим костылём замешкался. Сшибло его конской грудью, отшвырнуло, будто лист сухой, по стене ближайшего дома чуть не размазало. Тут же и умер, ни секунды не мучился. Так и не успел перед смертью ни с Авдотьей, ни с детьми попрощаться. Не успел признаться, что высокого рода-звания.

Гонец, конечно, дальше помчался. У него царское задание, что же он, на каждого зазевавшегося дурака останавливаться будет? Авдотья погоревала, положенное время, да распродала все свистульки, которые ещё в доме оставались. Одну только оставила. Соловейку. Больно нежно та соловейка свистела. За душу брала.

Мальчишки выросли крепкими да задиристыми. Всей улицы заводилы. В отца. Опять же, кровь своё брала, себя показывала. Старшего ещё по привычке Антоновым звали, помнили, чей сын. А остальным двоим прозвище было Солдатовы, потому как дети Авдотьи-солдатки.

И никто и знать не знал, что это, по-сути, принцы королевской крови.

Предположим, что Янислава Тутушевская была девятым поколением от Рюрика, тогда ребятишки Антонов и Солдатовы, получается, одиннадцатое поколение рюриковичей. Да ещё какое-то там гедиминовичей.

- А потом один из их потомков стал шутом у всесильного царя, – в тон ему продолжила я.

- Почему это? – удивился Ванька, – А! Ты думаешь, что я тебе реальную историю своей семьи рассказываю? Нет! Это выдумка. Это для примера, как легко можно расплескать королевскую кровь среди простого народа!

- Да ну тебя! – нахмурилась я, – Мы уже десять минут у дверей общежития мёрзнем, а ты мне сказки рассказываешь!

- А может мне приятно? – подмигнул Ванька, – Вон, смотри, чуть не изо всех окон на нас студентки уставились! А я так повернулся, чтобы им казалось, будто я тебя тискаю!

Я оглянулась на общежитие. И впрямь! Со всех сторон на нас смотрели внимательные глаза. Паразит, ты, Ванька!

Я оттолкнула дурака и опрометью бросилась к дверям. Ох, сколько завтра ехидного шёпота в спину будет! Прямо в дверях я чуть не столкнулась с девушкой со старшего курса. Стопроцентная суккубка. Яркая и привлекательная. Та проводила меня внимательным взглядом, но промолчала. Ни единого слова.

Глава 36

И терпентин на что-нибудь полезен![1]

Козьма Прутков.

Мы шли с Ванькой из «Толстого Хиля». Приобнявшись. А что вы хотите? Он меня приобнял за талию, а мне куда руки девать? Правильно, некуда. Только если его тоже слегка приобнять. Или за талю, или на плечо ему руку положить, со стороны спины. Это бы ещё полбеды. Через каждые сто шагов Ванька останавливался и целовал меня. Ну, проспорила я ему это. Шли как-то, а Ванька говорит:

- Спорим, за этим поворотом мы увидим гнома?

А мы как раз о чём-то увлечённо беседовали, я и ляпнула, не подумав:

- Спорим!

- А на что? – это Ванька.

- А на что ты хочешь? – до меня начал доходить коварный план.

- Значит так, – доловито сказал парень, – Если гном нам встретится, я тебя каждый раз, всю дорогу от таверны целовать буду, когда захочу! Если нет, то ты с меня требуешь любой фант. Любой, какой только в голову взбредёт! Согласна?

Ответить я не успела. Этот гад так всё рассчитал, что с его последним: «Согласна?», мы как раз за поворот и завернули. И навстречу нам … правильно, шёл гном! Откуда он здесь взялся? Гномы здесь не бывают! Их район совсем в другой стороне! А в чужие районы гномы совать нос остерегаются. Разве что днём и по торговой надобности.

- Ну, молчание – знак согласия! – бодро прокомментировал Ванька, – Ты проиграла!

- Я не успела! Это подстава! – возмутилась я.

- Это пари! – возразил Ванька, – Честное джентльменское соглашение!

- А я не джентльмен! Я леди!

- Тогда честное лединское соглашение, – не стал спорить Ванька.

- Но мы не обговорили всех правил! – пошла я на попятный.

- Тогда давай их обговорим прямо сейчас, – согласился прохвост.

И всю оставшуюся дорогу я жарко торговалась за свою независимость. Ну, сколько выторговала, вы уже знаете. Только Ванька каждый раз хитрил. Я специально проверяла. Не успевали мы сделать ста шагов, как он уже целоваться лез. Иногда и восьмидесяти сделать не успевали. В этом случае я толкала Ваньку в грудь и показывала кулак. Если же шагов было около девяноста, ну … прощала. Мог же парень обсчитаться, правда?

Да и целовался он, надо признаться, классно. Меня всю обдавало жаром, когда его губы касались моих. Я даже, словно обмякала, и Ванька бережно меня поддерживал. И глаза у меня закрывались сами собой. И все мысли, какие есть, улетали прочь. Хотелось только стоять, вот так, всю жизнь, и целоваться, целоваться, целоваться … А вокруг пусть сменяются лета, зимы, вёсны … Плевать! Не до них! А потом поцелуй кончался и я приходила в себя. И начинала сердиться. На себя, на Ваньку, на весь белый свет. Только вида не показывала. Почему я дура такая и позволяю этому увальню из меня тряпку делать? А через сто … нет, девяносто шагов, был следующий поцелуй. Обжигающий, сладкий и страстный. Да, страстный! Я вообще, только сейчас поняла, что я страстная женщина. А до этого и не подозревала.

Так, о чём это я? Ах, да! Шли мы и разговаривали, хоть и с перерывами.

- Слушай, Вань, – пришёл мне в голову вопрос, – А внешний мир … ну, который отражение нашего, он какой? Нет, я понимаю, что там нет магии, зато есть технологии. Но, я не понимаю, почему мы эти технологии не развиваем у себя? Почему у нас нет железных дорог и самолётов? Почему мы не ездим на машинах?

- А вам ещё не объясняли? – удивился Ванька, – Ну, значит, ещё объяснят. Даже экскурсию организуют для тех, кто пожелает. Я пожелал. И мне не понравилось. А твой вопрос … Понимаешь, до определённого момента технологии и магия могут существовать вместе. Ну, не бегаем же мы полуголые с дубинками? У нас и кузницы, и ткацкие станки, и гончарное производство … В общем, много чего. Но, наступает момент, когда происходит выбор. Или-или. Или технология, или магия. У нас получилась магия. В отражённом, внешнем мире – технология.

- А почему не наоборот?

- Не знаю, – признался Ванька, – Но мне нравится здесь и не нравится там. Сама подумай, чем тебе здесь плохо? Нет машин? Есть лошади! Да такие лошади, которых во внешнем мире и не знали! Медленно, по сравнению с машинами? Ну, это как сказать! Если использовать «переворотные границы», мы здесь сто очков любым машинам дадим! А способность летать? Разве можно променять её на технологии? Да, там тоже летают. На разных самолётах и вертолётах. Согласен. Но, разве сравнится это с ощущением свободного полёта? Или, хотя бы, на ступе? На метле? На ковре-самолёте? Никакого сравнения!

- Значит, у нас всё лучше? – спросила я с замиранием сердца.

- Не всё, – поморщился Ванька, – В отражённом мире нет некромантов. Там нет вампиров, хотя среди вампиров порой попадаются неплохие ребята. Но в целом – мерзость! Там нет волколаков или шварценвульфов. Нет драконов и василисков. Короче, нет кошмаров нашего мира. Но, есть свои кошмары. Одни мегаполисы чего стоят!

- Одни … чего? – переспросила я.

- Мегаполисы. Представь, собрались вместе пять миллионов человек и живут в одном городе!

- Сколько?! – похолодела я.

- Бывает и больше, – заверил Ванька, – Представляешь? Народу тьма-тьмущая, места нет, приходится дома строить не вширь, а ввысь. Бывает, по семьдесят этажей! А бывает и ещё больше!

- Врёшь! – засмеялась я, – Три этажа ещё поверю, ну четыре! А про семьдесят – однозначно врёшь!

- Не вру! – начал горячиться Ванька, – Да там пятиэтажки за дома и не считаются! Шестнадцать-девятнадцать этажей – обычное дело. Семьдесят этажей, да, редкость. Однако, есть такие! А есть и стоэтажные. И больше. И, представляешь, Васька, живут люди в таких мегаполисах, и не знают, кто в соседнем подьезде живёт! Да, что там! Порой не знают, кто живёт этажом выше или ниже. Иногда и соседей по этажу не знают! Во, какая жизнь! Вот скажи мне, ты бы такую хотела?

- Ни за что! – содрогнулась я.

- Вот поэтому у нас наша жизнь, а у них другая! – с торжеством закончил объяснения Ванька и посмотрел на меня так, будто это его личная заслуга.

- Впрочем, – добавил он, – Мы не изолированы друг от друга. Мы многое друг у друга заимствуем. Мы у них – знания. В первую очередь такие, которые требуют фундаментальных исследований. У нас, сама понимаешь, фундаментальных исследований нет и быть не может. Ну, и по-мелочи, всякие миркоскопы, колбы-реторты, и другое, что сами сделать не в силах. Они у нас – жизненные истории. Они их потом литературно обрабатывают и выпускают книжками. Как фэнтези.

Но, обрати внимание, Васька: наши жители в том мире редко задерживаются. Купил чего надо у местного барыги-перекупщика, и сразу назад. А, вот те жители, которые к нам попали, как правило остаются навсегда. Возьми, хоть того же Кольцова. Чем ему не жилось во внешнем мире? А попал к нам и остался!

- А где наши миры пересекаются? – решила я уточнить.

- В каком смысле? – не понял Ванька.

- Ну, из каких точек можно попасть туда и вернуться обратно?

- А! Да, практически из любых, где есть центр силы! Вы же про центры силы учили?

Я кивнула. Это просто. Магия, она неравномерно распределена, а как бы сгустками. А от сгустка к сгустку тянется, вроде шлейфа. Чем дальше, тем тоньше. Сильные маги часто возле таких центров силы себе жилище выбирают, чтобы в случае чего быстро восстановить магическую ауру. А нам, дилетантам, и обычного магического фона вполне хватает!

- Ну, вот ищешь центр силы, становишься, как можно ближе, настраиваешься ментально, и перемещаешься! – закончил объяснения Ванька.

- Как это, «настраиваешься ментально»?

- Это интересная история! – засмеялся Ванька, – Нужно так напрячься, чтобы, вроде как, проснуться! Из-за этого раньше считали, что не внешний мир есть отражение нашего, а наоборот! Мы – это отражение внешнего мира! Но, потом вышли фундаментальные труды академиков Фомина и Носова, где они всё объяснили правильно. Ну, вот. Перемещаешься, конечно же, тоже в центр силы. Делаешь свои дела, торгуешь, к примеру, или экскурсию совершаешь. Возвращаешься, туда, где появилась, и опять ментально настраиваешься. На этот раз, вроде как в спячку впасть хочешь. Раз! – и ты уже снова здесь! Многие, из тех, кто туда-сюда часто прыгает, знают разные центры силы. Я имею в виду, там. Здесь-то, чего их знать? Здесь их любому видно! А там местные часто за центры силы принимают просто необычные места. Ну, понятно, без магии, разве разберёшься?

- А у того из наших, кто туда переместился, магия сохраняется? – спросила я с замиранием сердца.

- Как у фей, не знаю, – неохотно ответил Ванька, – А у остальных, как правило, пропадает. Если и остаётся, то так, на уровне гадалки! У меня, во всяком случае, почти всё пропало. Даже ветку на дереве взглядом качнуть не мог, представляешь? А я на курсе лучший, не считая Киржила. Ну, тот альв, у него это природное свойство.

- Жаль, – вздохнула я.

- Жаль, – согласился Ванька, – Между прочим, сто шагов уже прошли!

- Девяносто два!

- Нет, ровно сто! Я считал!

[1] Любознательному читателю: терпентин – липкий, смолистый сок хвойных деревьев. Терпентиновое масло часто называют скипидаром.

Глава 37

Надеть сегодня нимб или рога?

Ольга Арефьева.

Вчера я изготовила себе третий по счёту меч. Очень может быть, что последний. На всю оставшуюся жизнь. Первый меч мне выковал Плизь, когда я поступала к нему в обучение. Классный меч, не буду спорить. Но, чужой работы.

С полгода назад я заметила, что к концу работы в кузне, у меня перестало заволакивать взгляд мутно-красной пеленой. Что наловчилась управляться с молотом так, что у меня после работы ещё остаются силы. И бить кувалдой я стала гораздо осмысленней. Теперь я почти всегда заранее угадывала какой удар и куда надо нанести. Ещё до того, как мастер указывал мне это своим молоточком. И, вот, только после этого, Плизь стал объяснять мне что он делает и для чего это нужно. Сначала я просто зубрила нужные сведения. Понадобилось ещё полгода, пока я начала понимать душу металла. И то, не сразу. И, только после этого, Плизь доверил мне мою первую самостоятельную ковку. Подкову.

Кусочек металла он выделил мне миниатюрный, подкова получилась игрушечной, такой, разве что, котёнка подковать, однако, во всём остальном это была самая настоящая подкова. Плизь рассматривал её чрезвычайно внимательно, чуть ли не нюхал, и наконец, торжественно вручил её мне же с пожеланием: «на счастье!». Теперь эта подкова всегда лежит в моём багаже. На счастье. Потом постепенно пошли и другие поделки: косы, гвозди, вилы, лопаты, грабли, ножи … Потом дошло и до кинжала. И, наконец, Плизь заявил, что я готова к тому, чтобы лично выковать меч. Свой собственный. Конечно, под его, Плизя, руководством. Это, получается, второй меч.

Третий я выковала уже совершенно одна. Вчера закончила. В кузнице, принадлежащей Университету.

Я заранее сообщила в ректорат, что меня не будет на занятиях в течение недели и указала причину. Причину сочли убедительной и меня отпустили. Один день у меня ушёл на подготовку. Собрать и принести нужный металл, заготовить хороший уголь, разложить инструмент, постелить помост, чтобы мне, при моём невысоком росте было удобно работать, заготовить воды, масла, для закалки, свинца, для отпуска металла, проверить кузнечные меха, ну и всё такое прочее. Потом я хорошенько выспалась. Даже специальные сонные капельки принимала. А потом, двое суток беспрерывно, я сидела над металлом и выплетала заклинания. Наверное, со стороны, университетская кузница казалась сосредоточением магической силы. Для посвящённого, разумеется. В каждую крупицу металла, которому предстояло стать оружием влилась маленькая капелька магии. И моей души. Навсегда. Теперь, когда всё это сольётся вместе и станет мечом, все капельки образуют настоящий магический поток. И не будет силы, способной остановить мой меч. Кроме другого, такого же меча. А всякие прочие железяки он будет резать, как паутинку.

Сутки ушли на ковку. Да, целые сутки. Именно из-за того, что меч магический. Обычный я сделала бы за час. Но этот требовал особого искусства. А потом были шлифовка, заточка, полировка, подбор рукояти … И с каждым очередным взмахом над точильным бруском или полировочной пастой, я понимала, это МОЙ меч. Меч, который принадлежит только мне. Любой может взять этот меч. И в его руках он будет тоже мечом. Но, обычным мечом. А в моих руках он будет мечом волшебным. Сказочным. Верным. Моим. Живым мечом, который угадывает мои мысли и выполняет их слепо и беспрекословно.

И, как-то само собой, с последними взмахами, в голову пришло имя меча. Колючка.

- Колючка! – воскликнула я и рубанула мечом наискось сверху вниз.

Похоже, мечу понравилось имя. Он одобрительно загудел и оставил светящуюся полосу в том месте, где просвистело остриё.

Сегодня, в последний день, оставшийся от взятой недели, я сладила симпатичные ножны и пошла к гному Плизю. Это была среда и гном слегка удивился. Я молча поклонилась ему до земли и положила на наковальню пять золотых монет. И протянула свёрток с мечом.

Похоже, гнома бросило в пот. Он долго мыл руки, тщательно вытирал их и мыл снова. Потом бережно взял свёрток и вышел из кузни на солнечный свет. И там, аккуратно развернул свёрток и вытащил меч из ножен. Гном рассматривал его полчаса. Я устала переминаться с ноги на ногу, ожидая, что он скажет. Лучше у меня уже не выйдет, я чувствую. Разве что, если ещё не один год пройдёт. Но в этот раз я выдала всё, что могла. Я душу в него вложила! Почему проклятый гном молчит?

А Плизь то прищуривался, глядя вдоль меча, то проводил по лезвию вздрагивающими пальцами, то аккуратно постукивал ногтем по металлу и слушал, то вглядывался в солнечные блики от лезвия. И молчал, скотина такая! Я извелась от неизвестности. А потом я заметила, как по морщинистой щеке гнома катится слеза.

Плизь круто развернулся и шагнул в кузню. Я поневоле шагнула за ним. Мастер подошёл к наковальне и решительно подвинул золото ко мне.

- Мой ответ такой, – сказал он толстым, грубым голосом и, неожиданно, шмыгнул носом, – Это прекрасный меч. Нет, ты не превзошла меня, своего учителя. Ты повторила его. Если бы мне пришлось делать самый лучший меч, который я могу сделать, у меня получился бы такой же. Не лучше. Но, и не хуже. Если ты хочешь развиваться в этом деле дальше, тебе нужен новый учитель. Я уже ничего тебе дать не могу. А деньги … забери деньги себе. Ты мне уже сделала подарок. Лучший подарок, который можно себе представить. Ученик, который достиг мастерства учителя! Какие ещё деньги? Забери, не порть праздника! А я, пожалуй, сегодня работать не буду, пойду и напьюсь на радостях!

Глава 38

Глядя на мир, нельзя не удивляться!

Козьма Прутков.

- Мы на три дня уезжаем, – совершенно неожиданно огорошил меня профессор Кольцов, когда я пришла на занятия, – в командировку. Ректорат я уже предупредил.

- Куда? – испугалась я.

- Недалеко, – туманно пояснил Кольцов.

- Но я не готова! Мне нужно собрать вещи, погладить платье, в конце концов!

- Нет. Не нужно, – решительно возразил профессор, – Платье не понадобится. Это не совсем командировка. Это, скорее, экспедиция. В дебри. Экипировку я уже подготовил.

- Час от часу не легче! – возмутилась я, – Разве можно, вот так, с бухты-барахты? А, если у меня планы на завтрашний вечер? И, куда я без котёнка?

- Придётся отложить планы, – невозмутимо парировал Роман Викеньевич, – И с котёнком твоим за три дня ничего не случится. Русалка за ним приглядит.

- И, когда отправляемся?

- Прямо сейчас, – профессор внезапно замялся и спросил неожиданное, – Кстати, ты девственница?

- Какое это имеет значение?! – вспылила я, – Это моё личное дело!

- И всё же? – с нажимом повторил Кольцов.

- Я обязана отвечать?

- Да.

- Ну-у-у … да.

- Вот и хорошо, – мне показалось, что профессор вздохнул с облегчением, – Не будем терять времени!

Я быстро переоделась в дорожный костюм, приготовленный Кольцовым, и мы тронулись в путь. Целый день наши кони скакали довольно бодрой рысью, а я всё размышляла, что имел в виду профессор, интересуясь моей интимной жизнью? Спросить было неудобно, да во время скачки особо и не поговорить. Профессор был молчалив и задумчив. Останавливались всего два раза, на обед и на ужин, в постоялых трактирах средней руки. Из наблюдений я сделала вывод, что Кольцова здесь знают. Да и сам профессор здоровался с трактирщиками по имени, распрашивал о здоровье. Но не задерживался. Едва мы кончали трапезу, как снова садились на коней и продолжали скачку. Обычные лошади вряд ли выдержали бы такой путь. Но у нас в Университете лошади особой породы, богатырские. Эти готовы скакать несколько дней напролёт с седоком, весом под сто килограммов, да ещё и в полном рыцарском обличье. Увы! Нет лошадиной породы, состоящей из одних достоинств. За всё надо расплачиваться. У богатырской породы очень короткий срок жизни. Обычная лошадь живёт двадцать пять – тридцать лет. А богатырских коней старше десяти лет я не встречала. Зато они очень умные! И прекрасно поддаются обучению. Буквально, на лету всё схватывают!

На ночёвку остановились в лесу и поздно. И я с тревогой наблюдала, как профессор достаёт из увязанных тюков палатку. ОДНУ палатку. Одноместную.

- Располагайся, – буркнул Роман Викентьевич, когда палатка была поставлена, и в неё были набросаны одеяла, – Я дежурю в первую смену. Ты во вторую. Устала? Отдыхай.

Я вздохнула с облегчением. Вот так напридумаешь себе проблем, которых и нету вовсе, а потом переживаешь. И всё же, что он имел в виду, спрашивая про девственность?

Заснула я почти мгновенно, но и проснулась сразу же, как только профессор тронул меня за плечо.

- Пора на дежурство, – заявил Роман, отчаянно зевая, – Уже светает. Если что, шагах в тридцати на северо-восток, есть родничок. И попить, и умыться.

Я вылезла из палатки и побрела в указанном направлении, прихватив полотенце. Упс! Возле родника было натоптано. И не только сапогами Кольцова. Сюда на водопой приходили разные зверушки. В том числе и достаточно опасные. Да, вот же! Буквально вчера вечером! Получается, мы их спугнули, устраивая лагерь. Ага! А вот следы профессора. Поверх звериных. Он тоже здесь ходил и следы читал.

Я сразу успокоилась. Если профессор решил, что здесь безопасно, значит, безопасно. Хотя, оружие проверила, чтобы было под рукой и легко выхватывалось. Потом сходила за кустик, умылась, растёрлась полотенцем, проверила, на месте ли кони, и принялась наматывать круги вокруг лагеря, стараясь ступать бесшумно и напряжённо вглядываясь в лесную глушь.

Кольцов был прав. Рассвет был не за горами. Профессор разделил ночное дежурство неравномерно. Добрых три четверти ночи он продежурил сам, и только четверть дежурства доверил мне. Спасибо, конечно, но я не неженка, могла бы и полночи простоять. Что мне, трудно, что ли?

Лес уже давно просыпался. Нет, я знаю, что лес и не засыпает в нашем понимании. Разве это можно назвать спящим лесом, если жаворонок начинает петь в час ночи, а соловей примерно в половине второго? Я слышала кукушку, а это верный признак, что три часа ночи уже прошло. Ага! А вот и скворец завёл свои трели! Значит, минуло четыре часа. Угу, восход солнца сегодня ожидается, примерно, в половине шестого … дадим профессору ещё полчаса отдохнуть … итого шесть утра … ну, получается, как услышу чириканье воробья, значит пора будить Романа Викентьевича. Воробей – аристократ среди птиц. Он позволяет себе проснуться позже всех, около шести часов. Решено! Ждём чириканья!

Моим планам не суждено было сбыться. Профессор проснулся сам, с первыми лучами солнца. Вышел из палатки свежий, бодрый, подмигнул мне и побежал к роднику.

Потом раздули угли костра, который соорудил вчера вечером Кольцов, пока я спала, вскипятили чай и наскоро позавтракали бутербродами с вяленым мясом. Свернули наш импровизированный лагерь и поскакали дальше. Я пыталась задать несколько отвлечённых вопросов, но профессор отвечал невпопад и опять был задумчив.

Ближе к обеду Кольцов притормозил бег своего коня и поманил меня рукой. Я подьехала ближе.

- Мы сейчас в заповедных королевских лесах, – полушёпотом принялся объяснять он мне, – Здесь категорически запрещена охота на все виды животных. Но мы сюда приехали не охотиться. Вон там, за деревьями, виднеется дом лесничего. Это он меня позвал. Я с ним переговорю, а ты подожди, пожалуйста, здесь. Хорошо?

Я только кивнула, и профессор поехал по тропинке к домику один. А я спешилась, подошла чуточку ближе, укрывшись за широким стволом дуба, и принялась наблюдать за ним, сквозь густые ветки. Жалко только, что листья дуба ещё не распустились. Но я была уверена, что от домика меня не видно.

Кольцов не успел подъехать к крыльцу, как лесничий вышел из домика. На мой взгляд, встретились они чуть ли не по родственному. Тепло обнялись, улыбаясь друг другу. Интересно, если они такие друзья, почему мне нельзя было присутствовать при встрече? Роман Викентьевич заговорил с лесничим и ткнул пальцем через плечо в мою сторону. То есть, он не скрывает, что я его сопровождаю? Вообще странно! Лесничий тоже что-то горячо рассказывал, показывая пальцем в сторону запада. Кольцов кивал понимающе. Потом они ещё раз по-братски обнялись и профессор вскочил в седло. И поехал в мою сторону, провожаемый внимательным взглядом лесничего. Я поспешила вернуться на то место, где меня оставили.

Профессор подъехал и кивнул мне, чтобы я следовала за ним. Я подчинилась.

- Подсматривала? – спросил Кольцов, как о чём-то, само собой разумеющемся.

- Очень надо! – фыркнула я.

- Подсматривала! – уличил меня профессор, показывая на следы, – Впрочем, здесь секрета нет. Лесничий этот, бывший выпускник нашего Университета, боевой маг, мой воспитанник. Однажды, был назначен в сопровождение чрезвычайного и полномочного посла. Кортеж подвергнулся нападению. Парень проявил отвагу и героизм, сражался до смерти. И спас-таки и посла и ценные документы.

- До смерти? – переспросила я.

- До смерти, – серьёзно подтвердил Кольцов, – Его, в буквальном смысле, с того света вытащили. Живой водой отпаивали. Однако, повреждения оказались настолько тяжёлыми, что полностью восстановиться парню так и не удалось. В смысле, физически он крепок и здоров, а магическая аура порвана в клочья. Может, и заживёт. Лет через пятнадцать. Тогда он вернётся в строй боевых магов.

Профессор сокрушённо покачал головой, думая о чём-то своём, потом встряхнулся.

- Дальше всё, как положено. Парня назвали героем и наградили орденом, в соседнюю страну послали ноту протеста. Те начали объяснять, что нападение произошло дикими гарверами, в дикой местности, то да сё … Наши возразили, что если нападение произошло на территории их страны, то неважно, где именно напали и кто именно напал, ответственность всё равно несут власти страны пребывания. В общем, дипломаты ругаются до сих пор, а парень захотел работать на природе. Я лично ему выхлопотал место здесь, в заповеднике. Признаюсь, имея некие корыстные цели. Вот, как сейчас.

- А почему мне нельзя было подьехать, познакомиться? – задала я, наконец-то, свой больной вопрос, – Он что, ведьм недолюбливает?

- Нет-нет, – замялся Роман Викентьевич, – Не в этом дело. Дело в запахе. Мне не хотелось бы, чтобы от тебя пахло чем бы то ни было, кроме запаха леса. И запаха тебя самой. Ну, и запаха коня, на котором ты едешь.

- А ваш запах, профессор?

- Это неизбежное зло, – буркнул Кольцов, – Но, заметь, я с самого начала пути, всегда держусь от тебя с подветренной стороны. И, стараюсь, не приближаться. Если ты, конечно, обратила на это внимание.

Хм! А, ведь, это действительно так! Только я, дурочка, иначе трактовала то, что профессор скачет то справа от меня, то слева, то чуть впереди, то немного отставая. Глупая ведьма! Вечно тебе всякая чушь мерещится!

- Ладно, – сказала я, слегка краснея, – А куда мы едем теперь? Я видела, что лесничий показывал куда-то пальцем?..

- Вот туда мы и едем. Куда показали, – кивнул головой Роман Викентьевич, уклоняясь от дальнейших объяснений. Нет, до чего скрытный человек!

На этот раз мы не летели вскачь, но и не плелись шагом. Километров через десять, профессор, наконец-то, соизволил спросить, небрежным тоном:

- Что ты можешь сказать о местах, по которым мы едем?

- Много чего могу сказать! – дёрнула я недовольно плечом, – Но, главное, мы здесь не одни!

- Разумеется! – ухмыльнулся Кольцов, – Это же заповедник! Здесь столько видов животных и птиц, в том числе редчайших, что …

- Я не об этом, – перебила я, – Мы дважды пересекли следы копыт коня, который, как я понимаю, принадлежит лесничему. Во всяком случае, следы шли в направлении его избушки. А теперь мы двигаемся вдоль следов ещё одного коня. Не того, следы которого были раньше. И, вот что странно …

- Что же?

- Этот конь неподкован. Идёт налегке. Без седока. Но, следов его хозяина я не встретила ни разу! Конь не стреножен. Такое ощущение, что это дикий конь. Но, этого не может быть! Дикие кони не любят лесов. Они любят степи, просторы, равнины, где можно скакать в своё удовольствие, хоть целый день, где можно сбиваться в громадные табуны. Разве можно сбиться в табун в лесу? А что за конь без табуна?

- Замечательно! – похвалил профессор, и мне показалось, что вполне искренно, – Но ты упустила одну деталь. Есть такие лесные кони. Которые не любят табунов и предпочитают одиночество. Есть.

- Ни разу о таких не слышала, – растерялась я.

- Слышала, – произнёс Роман Викентьевич твёрдо и убедительно, – Наверняка, слышала. Только не можешь вспомнить.

- Так подскажите!

- А ты сама посмотри! Вон там, на поляне! – эти слова профессор сказал уже еле слышным шёпотом.

Я взглянула, куда было сказано, и зашипела от злости на саму себя. Нет, ну надо же быть такой беспросветной тупицей! Единорог! Вот кто стоял на дальнем краю поляны и тревожно прядал ушами, к чему-то прислушиваясь. Е-ди-но-рог! И всё встало на свои места. И странные вопросы Кольцова про мою невинность, и его слова о запахе. Впрочем, все эти мысли вихрем унеслись из моей головы прочь. Видеть единорога, это было такое наслаждение, перед котрым меркли все остальные краски и мысли. Хотелось смотреть и смотреть, любуясь и восхищаясь.

Снежно-белый конь с жемчужной, переливающейся гривой и таким же роскошным хвостом, с острым, прямым, витым рогом во лбу, был великолепен. Я видела десятки картин с изображением этого животного. И, вот что я вам скажу: это всё ерунда! Ни одна из них не передаёт и сотой доли того очарования, которое охватило меня при взгляде на живого единорога. При взгляде на него, хочется творить только добрые дела и говорить стихами! И это только при первом взгляде! А потом затягивает с каждым мгновением всё глубже и глубже. Непередаваемо!

- Мне нужно только три волоска, – прошептал Кольцов.

- А?! – я еле выпуталась из того облака нирваны, в которое погрузилась, созерцая это, самое прекрасное творение природы, – Что? Какие волоски?

- Мне. Нужно. Три. Волоска. Единорога, – раздельно, хотя и шёпотом, произнёс профессор, глядя на меня сердитым взглядом, – Подойди. К нему. И возьми. Три. Волоска!

У меня чуть слёзы на глаз не навернулись! Так вот в чём был гнусный план профессора! Его самого единорог к себе не подпустил бы. Это общеизвестно. Так он решил отправить на это подлое дело меня! Я уже открыла рот, чтобы высказать Кольцову всё, что я про него думаю, как вдруг заметила, что единорог несколько раз кивнул головой, словно соглашаясь. Не может быть! Он не мог нас слышать! Единорог повернул голову в мою сторону, и вновь кивнул. И я решилась. И тихонько начала сползать с лошади.

- Стой! – тихо шикнул на меня Роман Викентьевич, – Оружие оставь! С оружием единорог никого к себе не подпускает!

И вот я, шаг за шагом, иду через всю поляну к чудесному творению, стараясь ступать осторожно, неслышно, бережно, мелкими, аккуратными шажками. Я дошла уже до половины поляны, даже, пожалуй, чуть больше половины, когда из-за кустов на единорога ринулся чёрный вихрь. Я вскрикнула и оцепенела. Только руки бессильно шарили по привычным местам, не находя рукояток оружия. Ни одного!

Это был не просто волк! Это шварценвульф! Зверюга, высотой в холке повыше телёнка, и непередаваемой жестокости. И ему всё равно, кого драть, травоядных или хищников! И без разницы, сколько. Архивы хмуро рассказывают о том, как один шварценвульф за пару минут растерзал целое стадо зубров, чуть ли не в тысячу голов. Не для пропитания, не защищая свою жизнь, даже не для удовольствия! А, просто потому, что его самого терзала чёрная жажда убийства. Были сообщения об уничтожении шварценвульфом волчьей стаи, о нападении и уничтожении прайда львов. Даже стадо слонов было уничтожено одним безжалостным душегубом. Хотя на слонов не рискует напасть ни одна тварь в джунглях. Кроме шварценвульфа.

И вот, сейчас, угольно-чёрная, беспощадная тварь ринулась на искристо-снежного единорога. Единорог мгновенно припал к земле и чёрная тень пронеслась над ним. Шварценвульф злобно щёлкнул зубами и ловко развернулся на месте, бешено хлестая себя хвостом по бокам. Единорог тоже был уже на ногах, и стоял, готовый к бою, выставив на врага свой длинный витой рог. Шварценвульф метнулся в правую сторону, и вдруг, неуловимым движением, оказался слева, там, где должен был находиться круп единорога. Но и единорог не дремал! Он не поддался на уловку. Напротив шварценвульфа, который уже не мог остановить себя в длинном броске, оказался смертельный рог. Шварценвульф понял, что ему не остановиться. И сделал единственно возможное: он прыгнул через шею единорога. Тот попытался достать врага рогом, даже встал на дыбы, но не успел. Мне показалось, что рог, всё же, еле-еле чиркнул по одному из страшных, похожих на саблю, когтей шварценвульфа, но, может быть, только показалось. Слишком быстро всё происходило. Шварценвульф, едва его лапы коснулись земли, снова был готов к прыжку, но увидев занесённые над ним пудовые копыта единорога, вставшего на дыбы, не рискнул, а дёрнулся в сторону. И оскалился. Единорог тоже опустился на ноги и выставил перед собой своё единственное оружие.

И вновь шварценвульф заплясал перед своей предполагаемой добычей, подобный антрацитово-чёрной молнии. Десятки раз казалось, что хищник вот-вот достанет ужасными зубами до шеи единорога, или полоснёт по ней когтями. Десятки раз одна из ног единорога оказывалась между зубами шварценвульфа. Но, каждый раз, в самое последнее мгновение белоснежная шея уклонялась от укуса или удара когтями, а белоснежная нога исчезала из пасти за мгновение до того, как раздавался щелчок зубами. Шварценвульф был неутомим. Его не смущали промахи и неудачи. Он бесконечно кружил вокруг своей жертвы и беспрестанно нападал изо всех мыслимых и немыслимых позиций.

У меня сжалось сердце от предчувствия беды. Природа так хитро предусмотрела, что хищники, как правило, побеждают травоядных. А единорог, как ни крути, травоядный. У травоядных есть способы защиты, врать не буду. Быстрые ноги и хитрые петли, как у зайца, или рога, как у буйволов, когда собирается большое стадо. Но в одиночном поединке, у травоядных шансов немного. Только, если хищник ошибётся. Шварценвульф ошибаться не собирался.

Я смотрела на схватку расширенными глазами, стоя посреди поляны, сжав от волнения кулаки, подняв руки к груди, когда шварценвульф в очередной раз перемахнул через единорога и собирался броситься на него, но отпрянул в сторону, увидев перед собой неизменный рог. И тут хищник заметил меня. Я даже ресницами хлопнуть не успела. Чёрный вихрь метнулся в мою сторону. И тут … И тут я поняла, что единорог не бился с врагом. Он с ним играл, как может играть взрослый человек с маленьким ребёнком, только что научившимся ходить, и со смехом пытающимся «поймать» папу или маму. Почему я это поняла? Потому что в тот миг, когда шварценвульф рванулся ко мне, единорог исчез со своего места и появился уже между мной и хищником. И его удар был воистину страшен. Он ударил своим рогом, но не протыкая врага, словно шпагой, а нанося рубящий удар сбоку, словно мечом или саблей, легко ломая рёбра и перемалывая врагу внутренние органы. Шварценвульф улетел в сторону, подминая кусты и уже не смог подняться. Только задние лапы хищника бессильно скребли по земле, оставляя глубокие следы.

А единорог посмотрел на меня умными и чуть печальными глазами и сделал шаг ко мне ближе. А затем и вовсе прикоснулся к моей голове своим лбом, той частью, которая как раз под рогом. И на меня накатило … Ну, не знаю! Я так себя чувствовала в глубоком детстве, когда сидела на коленях бабушки, прижавшись к ней, а она гладила меня по волосам тёплой, морщинистой рукой. Спокойствие, чувство абсолютной защищённости, понимание, что тебя любят и о тебе заботятся, что могут ответить на любой твой вопрос, и вообще, вспомните себя в таком возрасте, тогда поймёте, что на меня накатило. Безмятежность, вот наверное, самое правильное слово. Покой и умиротворение.

Мы стояли, прижавшись друг к другу и общались. Нет, не словами. И, даже, не мыслями, не образами. А чувствами. А потом я услышала, как единорог слегка фыркнул, чуточку насмешливо.

- Ты уверен? – переспросила я, с трудом отрываясь от его морды.

Единорог благородно склонил голову.

- Ну, смотри! – предупредила я, – Я тебя за язык не тянула!

Я достала расчёску и зашла с того бока, который не был виден Кольцову.

Когда я закончила, единорог поклонился, припав на одно колено, и медленно скрылся среди зелени листвы. А у меня на глазах были слёзы. Ах, как мне не хотелось расставаться с этим божественным созданием! Впрочем, он пообещал, что мы ещё увидимся. Если я правильно его поняла. Я стояла, смотрела в никуда, а перед глазами у меня было размытое слезами пятно.

- Ну? – напряжённо спросил рядом знакомый голос, – Тебе удалось добыть три волоска, как я просил?

- Да, профессор, – вытерла я слёзы, поворачиваясь и протягивая руку, – Вот они. А в этой склянке его кровь. Немного, но очень ценная вещь.

- Кровь единорога?! – вне себя вскричал Роман Викентьевич, – Тебе удалось добыть кровь единорога?!

- Да, – улыбнулась я, – Он разрешил. А я вспомнила, что выкинула всё оружие, кроме засапожного ножа. Ну, и … Посмотрите, какая у него перламутровая кровь! Что вы делаете, профессор?! Почему вы волоски в разные места убираете?

- В дороге может случиться всякое, – взволнованно ответил Кольцов, – Поэтому я прячу бесценные вещи в разные карманы! Авось, если что-то пропадёт, то пропадёт не всё!

- Склянку далеко не прячьте, – предупредила я, – Надо будет капнуть каплю крови на кружку ключевой воды вашему другу лесничему. У него магическая аура за сутки восстановится! Да и физических сил прибудет немеряно! Ну, а дальше пусть сам решает, возвращаться ему на службу или здесь лесничим оставаться.

Я видела, как скривился Роман Викентьевич. Ему уже заранее было жалко капли крови, даже для друга. Он хотел использовать всю склянку только для опытов! Но, к его чести, преодолел себя и, когда мы возвращались, капнул каплю лесничему из склянки, даже без моего напоминания.

А я не стала признаваться, что у меня на поясе висит фляга, наполовину наполненная кровью единорога, да и на руке намотана целая прядь его волос. Пусть это будет моя маленькая тайна.

Глава 39

Любви все возрасты покорны.

Александр Пушкин.

На тренировку я прибежала, как обычно, чуточку раньше графика. За те десять-пятнадцать минут, пока собирались остальные, Кольцов успевал рассказать одну, а то и пару баек из своей насыщенной биографии. Это же очень интересно, как он выслеживал тигра-людоеда в джунглях или рассказ о схватке с некромантом Валлисом, не на жизнь, а на смерть … за шахматным столом. Вообще, у профессора явный дар красноречия. Его рассказы всегда сочны, остроумны, красочны. Слушаешь, а перед глазами так и стоит жёлтая стена зарослей, сквозь которую еле мелькает тень крадущегося тигра. Или, словно наяву, видишь злые, сузившиеся глаза некроманта, когда он делает, вроде бы, неприметный, ни к чему не обязывающий, ход чёрной пешкой по левому краю. И ответный, отважный рейд белой ладьи по вражеским тылам!

На этот раз на татами Кольцова не было. Сидел сумрачный Киржил, тёмный альв, один из учеников профессора, и уныло глядел в пространство. Мне приходилось с ним биться в спарринге. Силён, могуч, крепок, но у него явный перекос в сторону магии. С тёмными альвами так часто бывает. Они, как и феи, от природы, сильные колдуны. Вот и Киржил предпочитает врезать файерболом, вместо кулака. А это, между прочим, потеря времени. Доли секунды, но в бою и доли секунды важны. Первые две схватки я ему проиграла. А потом, когда вычислила его манеру боя, ни одной! Сплетает он какой-нибудь «молот Тора», а я ему ногой хрясь по коленной чашечке! Бедняга скрежещет зубами от боли, а его заклинание летит мимо меня, вышибая кусок крыши над тренировочным залом.

- А где Кольцов? – бодро спросила я, собираясь приступить к разминке.

- Нет его, – хмуро ответил альв и передёрнул плечами, – И не будет сегодня. И занятия сегодня не будет.

- Почему? – насторожилась я, и отчего-то у меня засосало под ложечкой.

- Ваньку медведь порвал, – признался Киржил и отвернулся в сторону, – Сильно. Ванька по маршруту шёл, ну, знаешь, азимут такой-то, расстояние такое-то, выйти к точке во столько-то, там получить новые инструкции и бежать дальше … Вот, он три точки прошёл, а к четвёртой в срок не вышел. И через пять минут не вышел. Представляешь? Это Ванька-то! Кольцов подхватился и за ним! А потом по браслету мне передаёт, что с Ванькой беда, и чтобы я сидел тут и всех предупреждал, что тренировки не будет.

Я уже не слушала. Я бежала.

- Ванька! – билась в голове одна мысль, – Бедный мой Ванька! Как же тебя, дурака, угораздило!

И, почему-то, я совсем не задумывалась, когда это Ванька стал «моим». Просто, мой он, и всё тут!

Я никогда не была в его комнате, даже не знала, где она. Знала в каком крыле студенческого общежития и на каком этаже, но даже номера не знала. Поэтому, когда я влетела на нужный этаж, я затормозила с выпученными глазами. Куда? Где? А! Вот идёт какой-то лешак, кажется с ванькиного курса.

- Где … комната … Ваньки … Дуракова?.. – задыхаясь, встала я у него на пути.

- Вот, – удивлённо ткнул он пальцем, – Номер пятьсот пятнадцать. Только его там нет, он в лазарете сейчас. С ним, знаете ли …

Я уже бежала прочь. Нет, ну дура же, дура! Ясно, как день, что раненого Ваньку понесут не в комнату, а в лазарет! Совсем я от переживаний ум потеряла!

Возле лазарета переминалась с ноги на ногу довольно внушительная группа студентов. И юноши и девушки. Девушек, пожалуй, больше было. Впрочем, я не рассматривала. Я просто прошла к палате, не обращая ни на кого внимания. В дверях стояла медсестра и повторяла, как заведённая:

- Нельзя к нему. Рано. Идёт операция. Нельзя к нему. Рано. Идёт …

Я просто смела её в сторону. И шагнула в палату. За мной потянулись, было, и остальные, но я оглянулась и посмотрела на них. Просто оглянулась и просто посмотрела. И всех вымело обратно в коридор.

В палате были и Клара Георгиевна, и Роман Викентьевич, и фея Салса. Ну, и Ванька, конечно. Порванный в клочья. Ощущение было такое, что медведь сперва пытался разорвать Ваньку пополам, да немного не дорвал до конца, а потом принялся хлетать по остаткам обоими когтистыми лапами. Я как взглянула на то, что лежало на кровати, так у меня дыхание перехватило. Фея Салса оглянулась на меня недовольно, смерила взглядом с ног до головы, но не сказала ни слова. Словно так и надо. Клара Георгиевна нахмурилась, но тоже промолчала.

- Что с живой водой? – негромко спросила фея.

- Остывает, – доложил Кольцов, – Ещё минут пять.

- А мёртвая вода?

- Мёртвая готова.

- Давай.

- Но … Ты же знаешь, после мёртвой воды, живой водой нужно отпаивать не позднее, чем через две минуты!..

- Знаю, конечно, – фея положила ладонь на грудь Ваньки, – Я просто, чтобы под рукой была.

- Ключевая вода есть? – спросила я внезапно.

- Найдём … – откликнулся Кольцов, – Если нужно.

- А зачем тебе? – заинтересовалась кикимора.

- Нужно. Ищите! Срочно! – я развернулась на месте и выскочила из палаты, не отвечая на вопрос Клары Гергиевны. Только бы успеть!

У Алины глаза полезли на лоб, когда я вихрем ворвалась в нашу комнату и бросилась к своему сундучку. Кровь единорога у меня уже давно была разлита по маленьким флакончикам. Капельки по три в каждом. Я схватила первый попавшийся флакон и метнулась обратно. Боюсь, русалка подумала, что я сошла с ума. Но мне сейчас было не до этого. Я мчалась переходами, а в голове стучало, как заклинание:

- Только бы успеть!.. Только бы успеть!.. Только бы успеть!..

- Вот! – протянул мне Кольцов полную кружку, когда я влетела обратно в палату.

Я просто опрокинула над кружкой флакончик, не считая, сколько там капелек, и выхватив кружку из рук Кольцова, шагнула к кровати. Салса заканчивала работу с мёртвой водой. Сейчас Ванька уже не был похож на разодранного пополам. Он был похож на обычный труп. Бледный, прозрачный, обескровленный, но целый труп. И он не дышал.

Фея капала из пипетки какую-то жидкость в обветренные губы Ваньки. Наверное, живая вода. Вода стекала из угла рта. Ванька не мог проглотить ни капли.

- Неужели опоздали? – в отчаянии воскликнула Салса.

Я отодвинула её в сторону и взяла у неё пипетку. Потом плеснула из кружки на ванькину грудь. Кровавые потёки, что были на груди, запузырились и стекли на кровать. Ванька лежал, так похожий на живого! Дрожащими руками я набрала полную пипетку и одним разом выдавила всё ему в рот. А потом зажала ему нос и сильно вдохнула в него воздух, как при искусственном дыхании.

Да, я знаю, что это неправильно! Знаю, что жидкость может попасть не в горло, а в дыхательные пути, в лёгкие. Но на меня нашло исступление. И я свято верила в то, что я делаю всё правильно. Ванька не шелохнулся.

Ещё пипетка и ещё вдох. Ещё. Ещё. Ещё … Бесполезно. У Ваньки даже ресничка не дрогнула. Ванька был мёртв.

- Ванька! – зарыдала я, оседая возле кровати, – Ванька, милый! Очнись! Я для тебя, всё что хочешь! Только живи! Ванечка!

И мои слёзы потекли по ванькиной груди. Те самые, которые кикимора называла «горючими» слезами.

- Ах-хах! – послышалось где-то рядом, – Хах! Хакх!

Не веря себе, я подняла голову. Ванька, не приходя в сознание, пытался откашляться.

- Не может быть! – побледнела и попятилась назад фея Салса, – Я же видела!.. У него ауры уже не было!..

- Не может, однако, бывает, – подытожила кикимора, пристально вглядываясь то в меня то в Ваньку, – И чем это ты его поила?

- Я, кажется, знаю, – пришёл на помощь Роман Викентьевич, глядя на меня, впрочем, укоризненно, – Я вам, Клара Георгиевна, потом объясню!

Ванька открыл глаза и мутным взором огляделся.

- Васька!.. – проникновенно сказал он и улыбнулся.

И это «Васька» прозвучало у него так тепло и душевно, так ласково и нежно, так мягко и сердечно, что я опять, как дура, разрыдалась у него на груди. Чуть не расплескав остатки бесценной жидкости из кружки.

- А ну-ка, пей! – спохватилась я и приподняла его голову с подушки, – Пей, гад такой! Пей без остатка! Ишь, чего выдумал! Умереть решил! А, вот, фигушки! Пей, иначе через клизму волью!

Испуганный Ванька выхлебал всё без остатка и даже облизал края кружки. И мы все наблюдали, как к нему возвращаются силы, как он порозовел и посвежел. И даже сам сел на кровати, правда слегка пошатнувшись.

- Та-а-ак! – с растяжкой сказал Кольцов, выдвигаясь немного вперёд, – А теперь объясни мне, сокол ясный, как это ты дал медведю себя порвать? Ты же боевой маг!

- Это был не медведь, – заявил вдруг Ванька, и посмотрел на нас тревожно.

- Как не медведь? – опешил профессор, – Там только твои следы и медвежьи!

- Это был не медведь, – твёрдо повторил парень, – Это был óни.

- Не может быть! – хором воскликнули Кольцов и кикимора.

- Ты не путаешь с огром? – осторожно добавил профессор.

- Два с половиной моих роста, – начал перечислять Ванька, – на коротких задних лапах, похожих на медвежьи, передние лапы с длинными, тигриными когтями, на голове рога, буйная оранжевая шевелюра на голове, напоминающая львиную гриву, в передней лапе шипастая булава, большой специалист по иллюзиям, огромная магическая сила, мгновенная регенерация полученных ран …

- Тебе удалось нанести ему раны? – удивился Роман Викентьевич.

- Я боевой маг и я ваш ученик, – пояснил Ванька без малейшей рисовки, – Конечно, я нанёс ему несколько ран. Только это оказалось без толку. Так, что ещё? Тигриная шкура на талии. Разговаривает легко, а не цедит слова, как огры, хотя я ничего не понял. Слова были похожи на японские или китайские. Я уверен, это был óни.

Преподаватели ошалело уставились друг на друга.

- Полный абзац! – только и произнесла Салса.

- Так! – решительно произнесла кикимора, и я впервые увидела, почему ректором стала именно она, как руководитель, – Приказываю: первое, занятия прекратить! Студентов собрать в актовый зал. Всех! Старшекурсников предупредить и выставить во внешнее кольцо, в первую очередь боевых магов, младшекурсников внутрь! Преподавательский состав расставить вокруг актового зала. Отвечает Кольцов. Время на исполнение не более двадцати минут. Второе. Предупредить мэра университетского городка. Жителей собрать по домам, чтобы и носа не высовывали! Объяснить жителям, чтобы имели при себе сою!

- Сою? – удивлённо переспросила фея.

- Сою! – решительно подтвердила кикимора, – Это единственное, чего óни не переносят. Они никогда не нападут на человека, если у него есть в руках горстка сои. Ответственная за второй пункт фея Салса! Время исполнения, не более двадцати минут на поиск мэра и не более получаса на всё остальное! Третье. Найти завхоза, пусть перероет все закрома, но добудет мешок сои и доставит его в актовый зал. Выдать сою студентам и преподавателям. Ответственная за третий пункт студентка Васька Бесфамильная! Время исполнения, не более получаса, с учётом поиска и транспортировки мешка! Вопросы?

- Я мог бы, после исполнения своего пункта, отправится на поиски монстра, – хмуро предложил Кольцов, – Думаю, он не успел далеко уйти.

- Вы в курсе, что óни в принципе непобедим? – холодно поинтересовалась кикимора.

- В курсе, – кивнул головой Кольцов, – Но я ещё в курсе, что эти ребята умны. С ними можно договориться, если, конечно, эти монстры соизволят вступить в переговоры. Но, шанс есть. Маленький, но шанс. А, кроме того, я могу его задержать. Хоть ненадолго.

- Хорошо, – кивнула головой Клара Георгиевна, – Попробуйте. Но, без фанатизма! Я сама займусь связью с министерством образования и министерством иностранных дел. В конце концов, óни, это японский монстр, и не мог попасть в наши края никаким естественным образом! Это или иностранная диверсия, или чья-то преступная халатность! Но, пусть об этом болит голова у министерства иностранных дел! А теперь, внимание! Приступить к выполнению задач! Время пошло!

И мы все разбежались.

Через двадцать пять минут мы с пыхтящим завхозом раздавали по горсти сои всем студентам и преподавателям. Там я нашла и Ваньку, во внешнем кольце оцепления. Этот гад выглядел совершенно здоровым. А, принимая свою горсть сои, посмел мне нагло подмигнуть! Убила бы негодяя!

Тревогу отменили только часа через два. Когда вернулся Роман Викентьевич, с расцарапаной щекой и раненым плечом. И, пока над ним охала и причитала фея Салса, втирая в него какой-то живительный бальзам, он доложил кикиморе, что переговоры с монстром прошли успешно. Óни ушёл и не вернётся. И, самое интересное, он сам не знает, как попал в наши края. Он только почувствовал, что перенёсся сюда силой магии. Запредельной силой мигии. Такой сильной, какой он даже описать не может.

- Это гарантированно, что он не вернётся? – уточнила Клара Георгиевна.

- Да! – уверенно заверил её Кольцов, – Óни дал слово. А слово у них твёрдое.

- Тогда объявляю отбой тревоги, – разрешила кикимора, снова становясь мягкой и любезной, – Салса, голубушка, будьте так добры, распорядитесь здесь и сообщите мэру, что гроза миновала. Роман Викентьевич, батенька, как ваше плечо? Уже хорошо? Тогда возьмите на себя труд встретить группу специалистов из министерства иностранных дел. Я не буду отменять их прибытия. Во-первых, пусть зафиксируют сам факт, а во-вторых, путь их группа сама даст нам необходимые гарантии. Так будет правильнее. Как вы считаете? Ну, вот и хорошо, голубчик, вот и ладненько! О-хо-хонюшки!

Ванька нашёл меня через пятнадцать минут, после отмены тревоги. Он долго смотрел мне в глаза, а я почему-то смущалась и отводила взгляд.

- Спасибо, – сказал он, наконец, – Я тебе жизнью обязан. Мне всё рассказали. В цветах и красках.

- Кто? – удивилась я.

- Медсестра, кто же ещё, – Ванька вдруг ухмыльнулся и нагло мне подмигнул, – А за тобой должок!

- За мной? Должок? – опешила я.

- А как же? Кто кричал во всю глотку: «Только живи, Ванечка, а я для тебя всё, что хочешь!». Я живу, а с тебя, получается, одно исполнение желания! Любого! Всё, что хочу!

- Ах, ты! Дрищ! – задохнулась я от возмущения, – Его с того света тащат, а он!..

- Ничего не знаю! – задрал нос Ванька, – Слово сказано! А слово ведьмы … ну, ты сама знаешь!

Знаю. Слово ведьмы не слабее слова какого-то óни. Ведьмы за свои слова отвечают. Нет, но каков гад, а?! И, эта медсестричка, тоже хороша! Поймаю, я ей волосёнки-то повыдёргиваю! Будет знать, как языком трепать!

Глава 40

На дурака не нужен нож,

Ему с три короба наврёшь,

И делай с ним, что хошь!

Булат Окуджава.

- Сегодня без спарингов, – раздражённо буркнул Роман Викентьевич, – И без кувырков в воздухе. И без поединков с оружием. И все падения, только со страховкой.

Народ недовольно загудел. Нет, были у нас и неудачные падения и вывихи и растяжения, и даже, переломы. Но, мы же маги! Всё это лечится, и довольно быстро.

- Что случилось, профессор? – озвучила я всеобщий вопрос.

- Инспекция, будь она неладна, – досадливо крякнул Кольцов, – К нам приехал инспектор. С неограниченными полномочиями. И никто не знает истинной причины. Ходит, ищет чего-то.

Парни и девушки, боевые маги, тут же принялись вслух гадать, что именно привело инспектора в наше захолустье, да ещё и в разгар учёбы, а не в период экзаменов. А меня словно током дёрнуло. Я знала только одну причину, по которой можно прислать в далёкий, задрипанный, окраинный Университет инспектора с неограниченными полномочиями в разгар учебного периода. И мне эта причина совсем не понравилась. Я села на растяжку и принялась усердно наклоняться то, к одному носку ноги, то к другому, но мысли постоянно возвращались к этой причине. Не позволю! Пусть меня отчислят, но не позволю!

В последнее время снабжение нашего Университета значительно улучшилось. Это все старшекурсники подтверждали. Да, чего там! Я и сама видела, сколько изменений произошло в Университете за те два года, что я здесь учусь. И все они требовали затрат. Не думаю, что финансирование учебных заведений вдруг, резко, в разы улучшилось. Это не финансирование улучшилось, это найден новый источник финансирования. И в столице, явно заинтересовались, что это за источник такой. И прислали человека, разнюхать. А я догадывалась о происхождении источника.

В течение следующих двух дней выводы мои, кажется, оправдывались. Инспектор не ходил по аудиториям, не присутствовал на лекциях и коллоквиумах, не посещал тренировок, то есть не делал той работы, которую ожидают от любого инспектора. Зато он часами сидел в деканате, обложившись бухгалтерскими бумагами. Сама видела, когда заскочила уточнить про перенос полевого выхода. Ну, вроде бы уточнить. На самом деле, присмотреться к инспектору. А через два дня этот самый инспектор принялся шастать по окрестностям Университета.

А ещё через три дня, когда я бежала, опаздывая на пару по прикладному черчению, я и встретила эту группу. Впереди, гордо задрав нос и выпятив пузо шёл инспектор, цедя слова так, будто ему трудно было их через губу переплюнуть, рядом с ним семенила наша кикимора, с убитым видом и горящим взглядом, по-видимому, еле сдерживаясь, чтобы не ответить инспектору резкостью, чуть позади шли профессор Кольцов и фея Салса, оба донельзя печальные, и замыкала шествие Софья Викулишна, с мокрыми глазами.

- … и, э-э-э, потрудитесь, чтобы план уничтожения монстра, э-э-э … за вашей подписью, разумеется, был у меня на столе не позднее … э-э-э … завтрашнего утра, – вещал в пространство толстый инспектор, не потрудившись повернуть голову к собеседнице.

Я затормозила перед ними так, что у меня пятки по земле заскрипели.

- Полагаю, речь идёт об уничтожении василиска, не так ли? – без обиняков спросила я, обращаясь ко всей группе сразу, – Да вы, что, с ума посходили?

- Уйди, Васька, – буркнул Кольцов, – Без тебя тошно.

- Я знаю, – кивнула я, – Без меня всем тошно. Это со мной всем хорошо. Но вы не ответили на вопрос. Вы сошли с ума? Или просто гадости какой-то нанюхались?

Инспектор воззрился на меня, как на подопытного червяка. Клара Георгиевна поморщилась:

- Не твоего ума это дело. Сказано тебе, уйди.

- Ошибаетесь! – твёрдо заявила я, – Это моего ума дело. И моего, и всех остальных студентов. Поскольку напрямую нас касается. И ваше дело, кстати, тоже. Кое-кто, не будем показывать пальцем, мог бы неплохую научную работу написать по этому предмету.

- А вы, собственно, кто? – соизволил обратить на меня внимание инспектор.

- Студентка. Васька Бесфамильная. Факультет боевой магии, – представилась я.

- Идите себе на занятия, девушка! – скучным голосом процедил инспектор, – Мы во всём разберёмся без вас.

- Вас не учили вежливости? – удивилась я, – Вы не знаете, что мужчина в разговоре с девушкой должен представиться? Где же вы воспитывались? В какой …

- Васька! – тревожно окликнула кикимора.

- В какой … школе? – еле удержала я на языке совсем другое слово.

У инспектора сдвинулись брови. Не ожидал он такого, явно не ожидал.

- Я не собираюсь с вами разговаривать, – холодно выдавил он, – А значит …

- Мы уже разговариваем, – перебила я его, – И мне неудобно обращаться к вам, как к неодушевлённому предмету. Нет, если вам это нравится, я могу в разговоре употреблять выражение «этот инспектор» и тыкать пальцем в вашу сторону. Хотя мне и придётся сделать над собой усилие.

Инспектор раздражённо засопел. А я про себя загадала, если он протянет руку, чтобы меня с дороги сдвинуть, я ему эту руку сломаю. Сломаю-сломаю, меня этому Кольцов хорошо учил. И пусть потом он оправдывается, что не собирался до меня домогаться или причинить мне вред. Наверное, инспектор прочитал это в моих глазах, потому что отодвигать меня в сторону не решился. А обойти меня он уже не мог. Я стояла прямо перед ним, а с боков его окружили наши преподаватели.

- Я полномочный инспектор министерства образования реликтовых рас Кошелев Игорь Игоревич, – снизошёл инспектор, – Вы удоволетворены, девушка? А теперь идите!

- Нет, не удоволетворена! – отрезала я, – Вы не ответили на первый вопрос. С какого хре … Я хотела спросить, с какого перепугу вы решили уничтожить василиска?

- Потому что это крайне опасный монстр! – отчеканил инспектор, – И мой долг …

- Да, ладно? – не поверила я, вновь перебивая инспектора, – Чем же он так опасен?

- Вы не знаете, чем опасен василиск? – подозрительно мягко переспросил Каштанов, оглядываясь на кикимору, – Чему вас учат на уроках демонологии?

- Я ЗНАЮ, чем опасен василиск, – произнесла я с нажимом, – нас учат хорошо. Но мне хотелось бы услышать вашу версию. Особенно, учитывая то, что представляясь, вы не назвали своего научного звания. Впрочем, может вам за него стыдно?

- Я доктор наук! – вспылил инспектор, – И не собираюсь выслушивать от всяких …

- Доктор КАКИХ наук? – опять не стала я дослушивать его реплик.

Инспектор осёкся и внимательно посмотрел на меня.

- Господин Кошелев, вы отнимаете моё время! – предупредила я, – Неужели так трудно сказать своё научное звание полностью?

- Я доктор экономических наук, – проскрежетал инспектор с ненавистью, – но, поверьте, девушка, я хорошо разбираюсь и в демонологии. И в других науках. В министерстве образования …

- Чем опасен василиск? – перебивать инспекторов, похоже, становилось моим фирменным стилем.

- Всем! Он опасен всем! – окончательно взорвался доктор наук Кошелев, – У него нет неопасных свойств! У него выделяется яд по всей коже! У него смертоносное дыхание, от которого падают замертво все в округе! У него взгляд, от которого всё живое превращается в камень! Любой его взгляд сделает из вас статую! И он ничего не боится! Нет силы, которая его может обуздать!

- Какая чушь! – с чувством проговорила я, – Вы не доктор наук, вы дилетант!

- Что?! – заорал инспектор, пунцовый от гнева.

- Вы хотите, чтобы я повторила? – удивилась я, – Вы мазохист? Вам нравятся унижения? Или желаете выслушать опровержения ваших фантазий?

- Попробуйте, – задохнулся инспектор, – Попробуйте опровергнуть очевидное!

- Преподать вам урок? – задумчиво посмотрела я на него, – Ну, извольте! Сами напросились! Потом не жалуйтесь. Начнём с начала. Почему вы решили, что его кожа покрыта ядом? У вас есть факты?

- Конечно! – победно усмехнулся инспектор Кошелев, – Известно всего четыре случая, когда человек уничтожал василиска. Два из них не так интересны, потому что в одном из этих случаев у человека был зеркальный щит, и василиск убил взглядом сам себя. Я имею в виду, отражённым взглядом. Ещё в одном случае, всадник пытался скрыться от монстра на коне, обратив к василиску свою спину. Монстр кинулся в погоню, но не смог перескочить через трещину в скале, через которую перепрыгнул конь. Василиск упал в пропасть и разбился. Но два других случая прямо говорят о яде! Один римский воин напал на василиска сзади и поразил его копьём. Но яд оказался так силён, что проник через древко копья и поразил воина. Тот умер в страшных мучениях. Второй случай очень похож на первый. Охотник устроил засаду на василиска и подкараулил его, сидя на ветвях дерева. Когда монстр прошёл по тропинке, прямо под охотником, тот выскочил из засады и проткнул василиска копьём. И с ужасом увидел, как яд монстра проникает в его руку. Охотнику удалось выхватить другой рукой меч и отсечь себе заражённую руку. Только это спасло его от неминуемой смерти! Это факты, описанные в научной литературе!

- Я читала об этом, – согласно кивнула я, – Только поясните мне, дуре такой, где здесь «смертоносное дыхание, от которого падают замертво все в округе»? Почему охотник остался жив?

Инспектор выпучил глаза и, похоже, впал в ступор. Он учил учебник, а не думал над прочитанным. Теперь ему пришлось напрячь мозги.

- Далее, – не дала я ему время опомниться, – С чего вы взяли, что яд по древку растекался с кожи василиска? Ведь, если вы помните, оба они, и воин и охотник, пронзили монстра? Почему вы не думаете, что ядовитой была кровь? Или другие внутренности?

- Тогда василиск умер бы от собственного яда! – неумело попытался выкрутиться инспектор, – Он отравил бы сам себя!

- Не факт! – отрезала я, – Кобра носит в себе яд, но не умирает от этого. Потому что яд содержится в специальном мешочке. Он вырабатывается особыми железами, представляющими из себя видоизменённые слюнные железы. Вы можете гарантировать, что в теле василиска нет особых ядопроводящих сосудов, проходящих через всё тело? Не трудитесь отвечать! Вы этого не знаете. Никто не знает. А мы, в нашем Университете, могли бы изучить василиска так, как никто другой! Если бы не ваше дурацкое решение об уничтожении! И, надо же! Все повелись!

- Но … – начал инспектор.

- Ах, да! – воскликнула я, – Ещё этот бред про смертельный взгляд! Как вы сказали? «От которого всё живое превращается в камень»? Голову включать не пробовали?

- Но …

- Как они размножаются? – перебила я, – Как они размножаются, если непременно убивают взглядом друг друга? Что они, по вашему, едят? Камни? Василски-камнееды? Не смешите мои сандали! Софья Викулишна, скажите, хоть вы ему!

- Мы … мы бросали в клетку мышей, – робко начала биологичка, – И … и слышали хруст. Не как от камней, а как от пожирания живой мыши.

- Вот! – наставительно подняла я палец вверх, – Вот слова экспериментатора-практика, а не книжной крысы! Надеюсь, никто из присутствующих на свой счёт мои слова не принял?

Смотрела я при этом на инспектора. Вопросительно.

Кикимора сдавленно хрюкнула. Инспектор начал опять багроветь. Подожди, я тебя уже довела до нужной кондиции. Теперь я тебя буду только мёдом мазать. Теперь ты мне нужен добрым и пушистым.

- И последнее, – заявила я, – Насчёт того, что василиск «никого не боится». Игорь Игоревич, я же вижу, что это вы сгоряча?! Вы, такой эрудированный человек, не можете не знать, чего боится василиск! Почему он никогда не приходит к жилищам людей? Ну?

- Он боится петушиного крика, – невнятно выдавил инспектор, отворачиваясь.

- Браво! Вот, что значит, образованный человек! – я даже ресницами похлопала, словно в восхищении, – А также он боится самого петуха, не трогает болотных жаб, которые ему нужны, чтобы яйца высиживать … Совершенно не боится василиска единорог, который по народному поверью, «слишком чист», чтобы бояться какой угодно твари, наоборот, это василиск боится единорога. Гм … Кого-то я ещё забыла … Помню, есть кто-то ещё, кто не опасается монстра …

Никого я не забыла! Чтобы ведьма что-то забыла? Ха! Я давала инспектору шанс.

- Змеи? – подсказал инспектор. Ну, наконец-то! А то я уже подумала, что придётся мне самой «вспоминать».

- Ну, конечно! – расплылась я в улыбке, – Змеи! Василиск, это же от слова «василевс» или «базилевс», то есть царь. А василиск – это «маленький царь, царёк». Царёк над змеями. Да, змеи василиска не боятся. Они считают его своим предводителем.

- И гоностаи! – увереннее подсказал Каштанов.

- И горностаи! – согласилась я, – Особенно, если они прожуют листья руты!

Испектор, кажется, начал приходить в себя. Нет, вот спеси нам не надо. Чуточку спесь надо сбить. Легонечко.

- А, кстати, – как бы невзначай спросила я, – А почему горностаи упоминаются именно с листьями руты, вы случайно не знаете? Не может ли быть так, чтобы не горностаи отпугивали василиска, а именно резкий запах эфирного масла рутовых пород?

- Н-не знаю, – задумался инспектор.

- И я не знаю, – вздохнула я, – А если нашего василиска уничтожить, то никто никогда и не узнает. Представляете? Может быть мы с вами можем открыть самую действенную защиту от монстра, и – бац! – не откроем! Потомки нас проклянут!

- Это слишком опасно! – начал инспектор свою песню вновь.

- Использовать эфирные масла руты? – подхватила я, – Согласна! Очень ядовитая штука! Даже в сильно разбавленном состоянии может вызвать ожоги кожи и дерматит. А для беременных женщин вдвойне опасна: может вызвать непроизвольный аборт. Но, с другой стороны, можно держать её во флаконе, и не трогать руками! Правда ведь?

- Я имел в виду …

- Продолжить исследования? – меня охватило воодушевление. Во всяком случае внешне, – Я поддеживаю! Надеюсь и все присутствующие присоединяются!

Все «присутствующие» усиленно закивали.

- Нет, я хотел сказать …

- Поддерживаю! – согласилась я.

- Поддерживаете … что? – обомлел инспектор.

- То есть, как это «что»? – удивилась я, надеюсь, натурально, – Я поддерживаю ваше предложение написать диссертацию! На основании тех новых исследований, которые вы разрешаете нам продолжать. Над василиском.

- Я ничего не разрешал! – взвизгнул инспектор.

- Как? Вы не собираетесь стать соавтором диссертации? – я картинно прижала ладонь к губам, – Ах! А как бы здорово звучало: доктор экономических наук, доктор демонологии, почётный профессор академии наук, Кошелев Игорь Игоревич! Заслушаешься! Девки бы от одного перечисления ваших научных званий тащились бы, как крупный наждак по железной заготовке. Со стоном! И вообще: почёт, уважение, зависть окружающих. Деньги в конце концов!

Он клюнул! Он, правда, клюнул! Я видела, как заблестели его глаза! Правда и червячка я ему жирного показала. Тут сразу все прелести: и женщины, и личное тщеславие, и алчность. Но, доктор экономических наук, всё же, должен оценивать чужие слова критически! А он повёлся, как ребёнок на конфетку.

- Но, всё же, василиск, это чересчур опасно, – проблеял инспектор Каштанов.

- Хотите пари? – встрепенулась я.

- Какое пари? – насторожился инспектор.

- Я докажу, что василиском можно управлять.

- Как вы докажете?

- Докажу!

- Не сумеете …

- Докажу!

- Это невозможно!..

- Тогда … пари?

- Пари! – в азарте согласился инспектор, – Это невозможно доказать!

- Легко! – фыркнула я, – Я возьму с собой флакон эфирного масла руты и пойду к василиску. И я надену на него металлический ошейник. И посажу его на металлическую цепь. На длинную металлическую цепь, чтобы ему было свободно по его вольеру бегать.

- Нет! – инспектор сразу вспотел, – Ни за что! Вы хотите, чтобы я дал разрешение на ваше самоубийство? Нет!

- Поздно, – пожала я плечами, – Мы уже заключили пари. Вы дали слово.

- Я?! Дал слово?!

- Конечно! – я вложила в свои слова всю силу убеждения, какую только могла, – Вы дали слово и все присутствующие это слышали. А я напишу соответствующую расписку, не сомневайтесь. Ой, господин Каштанов, ну что вы так волнуетесь, в самом деле? Вы нас сами только что убедили, что василиск не так страшен, как про него рассказывают, что есть меры воздействия на эту тварь, что он непременно должен бояться руты … А ещё вы можете стать первым свидетелем уникального эксперимента.

- А если он на меня взглянет? – истерически завизжал инспектор, – Мне тоже предсмертную расписку писать?

- О, господи! Нет, конечно! Вам-то это зачем? – испуганно принялась я утешать инспектора, – Вы будете наблюдать за этим совершенно безопасно! И, помимо прочего, с безопасного расстояния.

- Как это «безопасно»?

- Да так же, как это придумали ещё тысячелетия назад! – заявила я.

- Держа в руках клетку с петухом, – догадался Кольцов. Умница!

- Ну, конечно! – согласилась я, – И вы, тоже. Только я буду без петуха. Но, с флакончиком эфирного масла руты. Это и будет наш эксперимент. Кстати, петухи готовы, флакон готов, василиск готов, моя предсмертна записка – вот она … Не будем терять времени, господа, пойдёмте!

Я решительно развернулась и пошла вперёд. Остальные, во главе с инспектором, засеменили следом. Здесь, главное, действовать так, чтобы и тени сомнений ни в чью голову не закралось. Смело и решительно. Напористо. Не дать времени задуматься. Поэтому всю дорогу я расхваливала ум и мудрость инспектора, его научный талант. Заметьте, не храбрость и отвагу. Тогда он непременно задумался бы о соответствии его храбрости и степени предстоящей опасности. Не надо давать ему повода для таких раздумий. Исключительно про то, что именно он достоин стать соавтором будущих эпохальных научных открытий. Пусть тешится иллюзиями предстоящего торжества.

- А что это мы пешком в такую даль? – вроде бы невзначай удивилась я, расточив все заготовленные заранее похвалы в адрес инспектора, – фея Салса, а нельзя ли нам портальчик соорудить?

Фея испушанно глянула на кикимору. Клара Георгиевна, не то поняв мою игру и включившись в неё, не то просто по наитию, совершенно незаметно кивнула на инспектора. Салса поняла.

- Господин инспектор? – фея Салса только что не мурлыкнула, – Вы позволите?

- Скажите просто «да», – немедленно подсказала ему я, – Вы же руководитель? Да?

- Да, – автоматически согласился Кошелев, не успев выйти из своих грёз.

И тут же перед нами засветилось окно портала. Академически выверенное. Хоть в учебник вставляй. Широченное, хоть пляши внутри. Ну, что сказать, фея! Для них творить магию, это как для нас дышать. А, уж, если колдует фея, профессор магии, это вообще запредельное совершенство. Только слюнками от зависти исходить.

- Ах, какой вы мудрый и твёрдый руководитель! – не замедлила похвалить я инспектора, выходя из портала на подсобном хозяйстве, – А теперь прошу всех взять в руки клетки с петухами. Вон там, под деревом. А господину инспектору прошу, на всякий случай, вручить две клетки! Одну с чёрным петухом, одну с белым. Чтобы у самого ценного, с точки зрения науки, нашего руководителя, была двойная защита. Господин Кольцов! Помимо петуха, вам предлагается взять арбалет.

Мне показалось, что на одном из ближайших деревьев я заметила своего котёнка. Я моргнула в недоумении и присмотрелась лучше. Нет, ошиблась. Не было там никакого котёнка. Я обернулась к своей группе и продолжала:

- Профессор Кольцов! Вы будете дополнительной страховкой. А я приступаю к эксперименту. Вот, на ваших глазах, я беру флакончик с эфирными маслами руты. Беру металлический ошейник. Моя задача – надеть ошейник на василиска. Итак …

- Я запрещаю! – взвизгнул инспектор.

- Никак невозможно! – пожала я плечами, – Эксперимент уже начат. Итак, я открываю клетку!

На самом деле это была, конечно, не клетка. Это было массивное сооружение из толстых брёвен, подогнаных друг к другу без просвета. Бедный василиск жил в этой тюрьме, фактически, не видя солнечного света. За исключением тех коротких мгновений, когда открывалась узкая щель для его кормления. Двор, окружающий эту массивную, дубовую клетку, тоже был выложен брёвнами на высоту человеческой груди. Оставался единственный узкий проход, перед которым сейчас стояла я.

Я с натугой ухватилась за ввинченное кольцо и рывками, в несколько приёмов, приоткрыла тяжеленную дверь в этот дубовый ящик. Внутри послышалось шевеление и, не то хрип, не то стон. И всё стихло. Краем глаза я видела побледневшие лица преподавателей и натянувшуюся кожу на скулах профессора Кольцова, приникшего к ложу арбалета. Инспектор стоял бледный, потный и дышал часто-часто, как астматик.

- Наблюдение первое, – громко возвестила я, – василиск не решается вылезти! Скорее всего, его отпугивает запах руты, как и предполагалось! Продолжаем эксперимент! Выманиваем монстра наружу!

Я достала небольшую клеточку с мышкой и поставила на землю, возле своих ног. Мышь отчаянно завизжала. В ящике василиска послышалось голодное урчание и шевеление. Я аккуратно выловила мышку за хвостик и вытащила её из клетки. Теперь мышка дёргалась в моей руке.

- Наблюдение второе! – оповистила я собравшихся, – Василиск, несомненно, видит мышь! Видит, и реагирует на её появление. Но, обратите внимание, мышь не каменеет! Во всяком случае, пока.

Наверное, василиск был сильно голоден. Во всяком случае, не прошло и минуты, как из проёма ящика осторожно высунулась петушиная голова. Впрочем, над самой поверхностью земли. И продолжала высовываться. Медленно, медленно. У меня сразу создалось впечатление, что василиск там, внутри, свивает змеиные кольца, чтобы потом резким прыжком поразить меня прямо в грудь. В горле пересохло. Только сильным напряжением воли я убедила себя, что этого не может быть. Василиску всего два года. Он ещё слишком мал. Наверное.

Петушиная голова продолжала своё движение вперёд. Теперь стало ясно видно, что она только похожа на петушиную, но имеет множество отличий. К примеру, клюв был явно орлиный. Да и гребешок, до середины головы походил на петушиный гребень, но на затылке превращался в некое подобие диадемы, или, даже, маленькой короны. А ещё мне показалось, что василиск выглядит чересчур бледно. Но, может, это следствие недостатка солнечного света. Я старалась не делать резких движений. Если василиск – змеиный царь, может, у него и зрение устроено, как у змеи? То есть, неподвижные предметы он не видит?

Только мышка в моих пальцах извивалась и верещала не переставая.

Василиск, между тем, вылез уже больше, чем наполовину. Закончилась покрытая перьями грудь и спина, теперь их проёма струился змеиный хвост. Василиск неловко переступил на двух петушиных ногах, и пошёл в сторону, прижимаясь к стене своего огромного ящика-тюрьмы. Он не отрывал глаз от мышки. Только один раз вскользь мазнул по мне взглядом и снова уставился на добычу. Врать не буду, сердце ёкнуло. А потом заколотилось с утроенной силой. Я права! Прах его раздери, я права!

Я дождалась, когда василиск вылез из ящика почти полностью и бросила ему мышь. Мышь исчезла. Движение василиска было настолько стремительным, что я не заметила момента, когда он клюнул мышь! Это было быстрее броска кобры! Единственное, что мне удалось увидеть, это то, как судорожно сглотнул монстр. А, кстати! Горлышко-то у него под перьями не видно! Гораздо короче, чем у петуха, и непонятно, какой величины добыча может туда проскочить!

Василиск продолжал двигаться вбок, скользя змеиным хвостом и переступая петушиными ногами. Ух ты! На этих ногах были острейшие петушиные шпоры. А, вот когти на ногах … Это явно не птичьи! Тигриные! А может, и похлеще. Мне пришло в голову сравнение с тигром, но, я не великий специалист в демонологии. Кому-то может прийти в голову и другое сравнение, более точное. Моя же задача сейчас – загнать василиска в угол, откуда он не сможет ускользнуть, и нацепить ему на шею ошейник.

Василиск доковылял до угла и я шагнула ему наперерез. Теперь он оказался заперт в узком пространстве. Петушиная голова вскинулась кверху, но раздалось, отнюдь, не кукареканье, а орлиный клёкот. Над спиной монстра распахнулись драконьи крылья. Я похолодела. Не может быть! Он не может летать! Это не так просто, как кажется, встать на крыло. Для этого нужны долгие тренировки. Не может василиск, всю свою жизнь просидевший в клетке, пусть и весьма просторой, вот так взять, и полететь. Я оказалась права. Странный зверь подобрал крылья под себя и нахохлился. Ещё раз он взглянул мне прямо в глаза. И столько страха и боли было в этих глазах, что мне его стало искренне жаль.

В самом деле, разве василиск виноват в том, что он василиск? Да, он хищник, обладающий специфичным внешним видом и уникальными охотничьими способностями. Но, он таким сотворён матушкой-природой. Волк, к примеру, тоже разбойник и убийца. И, если волк залезет в овчарню, пока всех овец не перережет, он не успокоится. Это сказки, что волк хватает самую жирную овцу и убегает. Нет, это бессердечный душегуб и палач. Но, согласитесь, никто не воюет с волками так, как мы собираемся воевать с василисками!

Я быстро присела и защёлкнула у него на шее ошейник. Василиск дёрнулся в сторону, но поздно. Я шагнула к дверце и потянула за цепь. Монстр оказался очень лёгким, почти невесомым. Не удивляюсь. Если такие лёгкие, перепончатые крылья позволяют ему летать … впрочем, летающего василиска никто не видел … ну, ладно, пусть просто, планировать, значит у василиска трубчатые кости, как у птиц. Кстати, хрупкие. Не сломать бы ему чего!

Василиск, всё так же, дрожа, опустив голову к земле, покорно потащился вслед за цепью. Благо до дверцы было недалеко. Одним движением я запихнула монстра внутрь и навалилась на дверцу всем телом. С натужным скрипом дверца плотно закрылась. Только кончик цепи остался снаружи, просунутый в щель для кормления.

Всё! Эксперимент окончен!

- Наблюдение третье и последнее! – громко сказала я, – Василиску требуются регулярные прогулки на свежем воздухе, при свете солнца! Или более открытая клетка. Мы с вами выяснили, господа, что монстр чрезвычайно пугливо реагирует на запах руты и не трогает тех, от кого он чувствует такой запах. Если открытая клетка – это, действительно, повышенный риск, то прогулки с василиском на свежем воздухе, это самая необходимая профилактика! Не правда ли?

Я оглянулась. У-у-у! Как всё запущено! Все так и стояли, в той же позе. Инспектор был на грани обморока. Остальные немного лучше, но тоже … слегка окостенели. Словно василиск успел взглянуть на них, но не довёл своё дело до конца.

- Господа! – нет, пора срочно брать дело в свои руки, иначе последствия могут быть непредсказуемые, – Господа! Хочу особо подчеркнуть храбрость и отвагу господина инспектора Кошелева! Надеюсь, все слышали, как он тихим шёпотом руководил всеми моими действиями? Я во всяком случае, слышала это отчётливо! Браво, господин инспектор! Браво! А теперь, когда всё благополучно разрешилось, пора возвращаться в свои покои! И, позвольте, господин инспектор, от меня лично, презентовать вам бутылочку «Кенкерса». Представьте, купила исключительно для вас! Сама-то я не употребляю. А, вот вам настоятельно рекомендую! Пропустите рюмочку за успешный эксперимент и за будущие достижения! Фея Салса, что же мы стоим? Прошу портал! Сперва в мою комнату, за бутылочкой, а потом ко входу в покои уважаемого Игоря Игоревича!

Перед самым прощанием, на пороге отведённого инспектору гостевого домика, тот вдруг схватил меня за руку и, отчаянно глядя мне в глаза, спросил:

- Но, вы гарантируете, что я войду в соавторы будущей диссертации?!

- А как же! – убедительно воскликнула я, – Кому же ещё и быть соавтором, если не вам? Конечно, гарантирую! Разумеется, если вы не упомянете в своём отчёте, что в нашем Университете вообще есть василиск. Вы же понимаете, что будет, если вы этого не сделаете? Переполох, сумятица, проверки, научные и ненаучные инспеции … В таких условиях вообще невозможно научной работы написать! Господин инспектор! Мы на вас надеемся! Вы уже доказали сегодня своё мужество, бескомпромисность и приверженность научным идеалам! До свидания, господин инспектор! Спокойной ночи, Игорь Игоревич!

Инспектор ещё с минуту вглядывался в мои честные и искренние глаза, а потом, пошатываясь, ушёл в свой домик.

- Мне кажется, голубушка, – раздался скрипучий голос кикиморы, – Что вам есть о чём нам поведать. И, желательно, со всеми подробностями. Не так ли?

Глава 41

Правда - самое ценное из всего, что мы

имеем. Так будем же расходовать ее бережно.

Марк Твен.

- Мы ждём объяснений, голубушка! – постучала по столу пальцем Клара Георгиевна.

Вся наша группа перебралась в деканат для того, чтобы произвести допрос бедной меня. Хотя я и пыталась отвертеться, говоря, что должна в это время сидеть на паре, с остальными студентами. В ответ мне только хмыкнули в лицо и потащили в деканат.

- Про василиска я узнала ещё при поступлении в Университет, – начала я свои признания. В том числе про то его свойство, что он может превращать серебро в золото. А в университетском городке услышала, что кто-то скупает значительное количество серебра. Кроме того, старшекурсники, все как один, утверждали, что содержание студентов стало значительно лучше. И питание, и одежда и оборудование классов и вообще … Выводы очевидны. Поэтому, когда я узнала про внеплановый приезд инспектора, у меня мелькнула мысль, что это неспроста. Все пять дней я беспрестанно размышляла о василиске вообще, читала нужную литературу. Думала, сопоставляла. А ещё я предприняла некоторые шаги.

- Конкретнее! – Кикимора разглядывала меня весьма пристально, словно пытаясь прочесть мои мысли.

- Да, пожалуйста! Первое, что я сделала, это попыталась увидеть инспектора. Как оказалось, он ошивался возле приусадебного хозяйства Софьи Викулишны. Что укрепило мои подозрения. Тогда я обратилась к русалке Алине, описав внешность инспектора, а та, через свои связи с другими русалками, выяснила, что за инспектор к нам пожаловал и что он из себя представляет. В том числе, полный психологический портрет, что позволило мне строить общение с инспектором так, как я считала необходимым.

- Что за бред? – не поверила кикимора, – Получается, мы здесь, всем деканатом не можем выяснить что за инспектора нам прислали и почему, а студентка-ведьма имеет полный его психологический портрет!

- Да, – поникла я головой, – По моей просьбе русалки выяснили всё, что возможно. В частности то, что господина Кошелева отправили к нам в последний момент, так как заболел другой инспектор, который фактически должен был к нам ехать. Между прочим, говорят, что тот, заболевший, довольно сильный маг и имеет определённый дар пророчества. Ну, может и не пророчества, но предвидения. Я тогда ещё подумала, что может, не случайно тот маг заболел? Может, напророчил себе в этой инспекции что-то нехорошее? А про психологический портрет тоже всё просто. Русалки обратились к одному высокопоставленному вампиру. Не буду его называть, но думаю, что вы, Клара Георгиевна, догадываетесь, о ком идёт речь. Кто имеет свободный доступ в министерство образования.

Кикимора задумчиво кивнула. Я ободрилась и продолжала:

- Как вы знаете, вампиры легко читают ауры собеседников. Этот вампир, словно невзначай, завёл разговор о господине Кошелеве и незаметно прочитал у окружающих их мнение об этом господине. Тряпка, размазня, легко поддаётся чужому мнению, хотя считает себя весьма перспективным, чересчур самолюбив и честолюбив, однако его честолюбию мешает элементарная трусость. Ну и ещё некоторые подробности.

- Интересно, – пробормотала Клара Георгиевна, – Сколько же потратили русалки, чтобы вампир согласился проделать для них такую работу?

- Это не моё дело, но вроде бы вампир был русалкам чем-то обязан. Это явилось ответной любезностью с его стороны. В любом случае, русалка Алина подробно пересказала мне все интересующие меня вещи. Включая то, что наш инспектор ничего не смыслит в демонологии. Но, прах его побери, он доктор экономических наук! И я догадалась, что он непременно докопается до источника наших финансовых поступлений.

- А как ты узнала, что я кормлю василиска? – вклинилась в разговор Софья Викулишна. Наверное, этот вопрос мучил её с тех пор, когда я так уверенно об этом заявила.

- Сперва попросту догадалась. Ну, не может живое существо питаться камнями! А потом уже подсмотрела. И сама попробовала его кормить.

- Не может быть! – безапеляционно заявила биологичка, – Каждый раз, когда я иду кормить василиска, я тщательно проверяюсь! В том числе магически!

- Вы хотели заметить замаскированного боевого мага? – фыркнула я, – В частности, меня? Смешно! Роман Викентьевич, подтвердите, хоть вы!

- Смешно, – серьёзно подтвердил Кольцов.

- Итак, увидев, как вы кормите василиска, я стала иногда наведываться и сама проводить некоторые опыты. Например, я тоже бросила василиску мышь, и лично слышала, как он её схрумкал. А потом я бросила ему птичку. Для контроля.

- И что? – встрепенулась Клара Георгиевна.

- А то. Птичка несколько секунд носилась по клетке, потом выскочила обратно в ту щель, через которую я её бросила, взмыла вверх и тут же упала на землю, окаменев. И я поняла, что василиск убивает взглядом не всех подряд. Не еду, во всяком случае. А тех живых существ, которых он не может сьесть. Тех, кто от него убегает.

- Но я не видела каменной птички, – удивилась Софья Викулишна.

- Конечно, нет! – хмыкнула я, – Что же я, дура, следы за собой оставлять? Я забрала птичку с собой. Теперь она вроде статуэтки на моём столе в общежитии.

- А что про руту? – уточнила кикимора.

- Ну, эфирных масел руты у меня тогда ещё не было. Я провела эксперимент с веточкой. И заметила, что с какой бы стороны клетки я не подхожу, держа веточку руты в руке, василиск непременно перебирается в противоположную сторону клетки. Тогда я набрала пучок руты и выгнала из неё эфирные масла. Написала заранее «предсмертную» записку. Приготовила арбалет. Купила бутылку крепкого алкоголя. Я уверена, что инспектор сейчас хорошенько напьётся, а значит, завтра ему будет казаться, что он, действительно, проявил героизм и отвагу. И, что его мечты сбудутся. И он промолчит о василиске. На это и было рассчитано. А ещё я закупила петухов и посадила их в клетки. И выковала ошейник для василиска. Между прочим, собственноручно! И спрятала всё это недалеко от его клетки.

- Так значит, пение петухов на заре, мне не послышалось! – задумчиво сказала Софья Викулишна, – А я, грешным делом, подумала, что с ума схожу.

- Что ещё? – кикимора продолжала меня внимательно рассматривать.

- Больше ничего. Я бы, может, придумала бы что-нибудь ещё, но времени не хватило. Сегодня две дриады признались мне, что тайна василиска раскрыта. Те самые дриады, которых вы, Софья Викулишна, привлекли себе в помощницы. Карминка и Марвинка. То есть, времени на что-то другое не осталось.

- Они дали клятву! – вспыхнула биологичка.

- Конечно, – согласилась я, – Но я им кое о чём намекнула, не вдаваясь, впрочем, в подробности. И они поняли, что я готова пойти на риск. А мою жизнь, с некоторых пор, они очень оберегают! Гораздо больше, чем все прочие клятвы. Вы уж, не ругайте их, пожалуйста! Они не могли поступить иначе. Правда!

А потом я увидела вашу процессию, и поняла, что медлить нельзя. Ну, и встряла. Признаюсь, что риск был. Но, ведь всё обошлось? Не правда ли?

- Что вы на это всё скажете, голубчик? – перевела кикимора взгляд на Кольцова.

- А что я скажу? – браво откликнулся профессор, – По маскировке зачёт! И по психологии попрошу господина Рамуса зачёт автоматом поставить!

- Вы знаете, о чём я! – повысила голос Клара Георгиевна.

- Он знает, – встряла я в разговор, – Он при мне стесняется. Вы имеете в виду, что предупреждали сразу же об опасности оставлять василиска в живых. И вы намекаете, что я, такая хитрож … простите, такая хитромудрая, которая может пробраться к клетке, обманув Софью Викулишну, могла бы пойти на риск и открыть клетку, будучи одна. И далее мог бы быть любой сценарий, включая самый непредвиденный? Так вот, нет! Не могло такого быть! Вы плохо думаете о студентах и, тем более, о преподавателях! Нас очень хорошо учат! В том числе, оценивать степень риска и его возможные последствия. Поверьте, дурак не смог бы сделать того, что сделала я, а умный не полез бы в клетку к василиску в одиночку. И я не полезла бы. Ни при каких обстоятельствах!

- Гм! – задумчиво пождала губы кикимора.

Роман Викентьевич независимо пожал плечами. Вот, мол, каких орлов выращиваем! Точнее, орлиц. Но, ведь, выращиваем же!

- Ну, быть по сему! – решила Клара Георгиевна, – Пусть будет, как будет. Есть над чем подумать, есть над чем поработать … в том числе, с научной точки зрения. Жалко только, что придётся этого … Кошелева в соавторы брать!

- Придётся, – согласилась я, – но не Кошелева.

- Как это? – удивилась кикимора, – Мы же обещали!

- Во-первых, обещали ему не «мы», а я. Кто я такая? Никто! Студентка, которая никакого отношения к будущей научной работе не имеет! Во-вторых, всё очень просто. Вы отправите научную работу, ещё до её защиты, на рецензирование. В министерство образования. Кому, это уж вам решать. Кто вам выгоден. Но, клянусь, после прочтения работы, фамилия Кошелев будет вычеркнута! Все в министерстве будут в курсе, что он в работе участия не принимал. Мало того, ему ещё и достанется за сокрытие факта о василиске! Думаю, и тот, кому вы работу на рецензию пошлёте, не рискнёт вставить свою фамилию в соавторы. Потому что тоже, он находился у всех на виду. Будет просто приписка: «научная работа под рецензией такого-то профессора». Или кто он там будет.

- Ведьма! – со вкусом проговорила кикимора.

- Ага! – согласилась я, – Только один нюанс …

- Какой? – ощутимо напряглась Клара Георгиевна.

- Из-за этих событий я пропустила пару по прикладному черчению. Вы, уж, скажите Сергею Филипповичу, что это вы меня задержали?

- Фу ты!.. – у кикиморы, кажется отлегло от сердца, – Ладно, скажу. Да, чего там! Хочешь, я сама вам прочитаю лекцию по этой теме? Вот, хоть сегодня вечером?

- Я бы хотела, – замялась я, – Вы, Клара Георгиевна, очень хорошо лекции читаете. Интересно, подробно и без излишнего словоблудия. Но, сегодня вечером я должна быть в таверне «У Толстого Хиля». И так пять вечеров пропустила. Надо же и честь знать.

- Мне помнится, что мы взяли эту таверну под охрану Университета? – прищурилась кикимора, – По просьбе некоего профессора Кольцова?

Ага! Теперь я точно знаю, кто мне так сильно жизнь облегчил! Раньше подозревала, а теперь знаю. Спасибо, професор!

- Да, – вслух пробормотала я, – Но, я как раз и являюсь представителем нашего Университета в таверне. Нет, простите великодушно, но сегодня я должна быть там. У меня предчувствие, что если меня там не будет, может выйти проблема. А если я там буду, то не будет проблем!

- Хорошо, тогда в субботу? – предложила кикимора.

- В субботу я весь день беру уроки у гоблина Беффета, – опустила я голову, – По экономике, маркетингу и банковскому делу. И в воскресенье тоже. Весь день.

- Ты ограбила банк?! – ахнула ректор, – Иначе не представляю, как тебе удалось купить его услуги!

- Вовсе нет, – улыбнулась я, – Господин Беффет как-то забрёл в заведение Толстого Хиля. С друзьями. Немного подвыпил. И стал громко хвастаться, что он самый хитрый жук в нашей округе. А я обиделась и предложила ему заключить пари. Что я его обхитрю. Обжулю на деньги.

- Это невозможно!

- Он тоже так сказал. Поэтому легко согласился на пари.

- И что же?

- Ну-у-у … в тот день мне было уже некогда. Поэтому договорились, что я обжулю его на следующий день, здесь же, у Толстого Хиля, в это же время. Ударили по рукам.

- Ну?..

- Он пришёл на следующий день. С друзьями. Уверенный в себе.

- И?..

- А я не пришла! Только записку прислала, мол, я похитила у вас не деньги, а время. Но, ваше время, тоже каких-то денег стоит!

- «Каких-то»! – закатила глаза кикимора, – Девочка, ты хоть представляешь, сколько стоит минута времени господина Беффета?! И, что дальше?

- Когда понял, что это и есть моя хитрость, что я его, действительно, обжулила, он хохотал как безумный! И, когда мы в следующий раз встретились, он громко вслух признал своё поражение и спросил, какая сумма проигрыша меня устроит. Разумная сумма, уточнил он, в пределах десяти тысяч золотых.

- А ты?.. Сторговалась на сорока тысячах?

- А я сказала, что деньги не главное. Знания лучше. И попросила рассказать мне о его работе. О состоянии финансов и всей экономики в стране. Мне кажется, ему понравился мой ответ. Он начал рассказывать и мы тут же зашли в тупик. Половину его терминов я не понимала. И он – добровольно! – согласился прочитать мне цикл лекций по экономике. Ну, а в связи с большой занятостью, время он может мне выделить только в субботу и воскресенье. Конечно, я с радостью согласилась! Вы же знаете, у нас экономика идёт вскользь, не профилирующим предметом, даже не экзамен по ней, а зачёт. А господин Беффет рассказывает так увлекательно, заслушаешься! Да ещё на живом примере своего банка и его клиентов!

- Невероятно! Если бы кто-то другой рассказал что-то подобное, не поверила бы! Гм! Значит, не суббота и не воскресенье. Тогда, вечером в понедельник?

- В понедельник дополнительная тренировка. Роман Викентьевич обещал, что будет новая тема по снятию часового и добыванию «языка».

- Во вторник?

- Во вторник я планировала подготовить отчёт по зельеварению. У меня ещё три отвара из восьми не сварены.

- Среда?

- В среду опять пора к Толстому Хилю. Пятый вечер. А он мне, между прочим, за поддержание порядка деньги платит! Должна же я появляться хоть для профилактики? Хоть одну наглую морду начистить, чтобы другие знали и боялись?

- Четверг?

- Мой библиотечный день, – пояснила я, – Вы же знаете, есть книги, которые запрещено выносить из библиотеки. Вот, по четвергам я сижу в читальном зале и делаю из этих книг выписки.

- Следующая пятница?

- Увы! – развела я руками, – На вечер следующей пятницы я уже договорилась с лесничим Степанычем. Он обещал показать уникальные травы. Для сбора. И перенести встречу никак невозможно. Травы потеряют силу.

- Тогда следующая суббота? Ах, да, суббота и воскресенье отпадают … Вечер следующего понедельника?

- Опять пятый день, я должна посетить Толстого Хиля, – улыбнулась я, – Кроме того, это уже не будет иметь смысла, потому что в следующий понедельник днём будет очередная пара по прикладному черчению. Согласитесь, после второго занятия, ваша лекция по теме первого занятия слегка запоздает.

- Н-да! – каким-то новым тоном произнесла кикимора, – Скажите, голубушка, а вы когда-то отдыхаете от занятий?

- Зачем? – удивилась я, – Мне нравится! Вы даже не представляете, как мне нравится процесс познания! Узнавать новое, размышлять над новым материалом и учиться применять новые знания на практике, что может быть увлекательнее?

- Танцы, развлечения, театры, посещение магазинов, примерка новых нарядов, общение с юношами … – принялась перечислять кикимора.

- Нет, нет! – рассмеялась я, – Это не даёт и десятой доли того удовольствия, которое я получаю от книг и практических занятий!

- Ну, что ж, – задумчиво произнесла Клага Георгиевна, – Мне остаётся одно. Вы говорили, что собираетесь сейчас в трактир «У Толстого Хиля». Вот там я и прочитаю вам лекцию! В конце концов, я чувствую себя несколько обязанной вам за спасение василиска.

И кикимора сдержала слово. В трактире мы сидели за отдельным столиком, я пила кофе с неизменным «сиюминутошным» круассаном, Клара Гергиевна заказала себе рюмочку красного вина и кусочек торта. И мы прекрасно провели время за обсуждением этого удивительного предмета – прикладное черчение. Если кто не в курсе, это совершенно необходимая вещь при магическом создании предметов. Потому что предварительно в голове мага должна возникнуть этакая развёртка будущего создания, его проекция, чертёж, точнее «прикладной чертёж», который наполняется сперва магическим содержанием, а потом и реальным веществом. Мы даже немного потренировались, создавая из ничего игральные кубики, небольшие шарики и ниточки с ленточками. Лёгкое и весёлое занятие.

- А как быть с законом сохранения вещества? – спросила я.

- Всё в порядке с законом, – проворчала кикимора, – Всё, что мы создаём, создаётся из окружающего нас вещества. Там вещество отщипывается, сюда прилепляется …

Мы помолчали. Ректор начала собираться.

- Знаешь, что меня удивляет во всём этом? – спросила вдруг кикимора, прежде чем уйти из таверны.

- Что?

- Почему русалки пошли на беспрецедентные усилия ради безвестной ведьмы? Почему пожертвовали услугой высокопоставленного вампира не для личных нужд, а для неведомой им цели?

- Вы знаете, – искренне призналась я, – У меня самой этот вопрос пятый день из головы не выходит! Чем-то их эта безвестная ведьма привлекла, получается. Знать бы только, чем? Вы, случайно, не догадываетесь?

- Нет, – с самым честным видом солгала Клара Георгиевна.

Глава 42

Мы хорошо знакомы с повадками муравьев, мы хорошо знакомы

с повадками пчел, но мы совсем не знакомы с повадками устриц.

Можно утверждать почти с уверенностью, что для изучения устриц

мы всегда выбираем неподходящий момент.

Марк Твен.

- Госпожа Белова! Софья Викулишна! – стремглав бежала я к дальнему подсобному хозяйству, где содержался василиск, – Победа!

- А? Что? Где? – выскочила мне навстречу встрёпанная биологичка, с руками, перепачканными землёй по самые локти, – Где беда?!

- Не беда, а победа! – ликующе выкрикнула я.

- Господи, Васька! – поморщилась Софья Викулишна, – Уже на втором курсе, а связно выражаться не умеешь! Рассказывай внятно, кто кого победил?

- Мы победили! – радостно закричала я, – Мы победили всех!

- Вот вкачу я тебе двойку за семестр, тогда ты научишься выражать свои мысли внятно! – пригрозила биологичка.

- Не вкатите! – засмеялась я, – За такие новости не двойки вкатывают, а автоматом пятёрки ставят! И не за семестр, а за год!

- Да не томи ты! – шикнула биологичка.

- Ну, ладно, – согласилась я, – Тогда слушайте подробно. Помните, мы спорили с инспектором? С Кошелевым? Он утверждал, что пустыня – это последствие смертельного взгляда василиска. Ну, понятно, это не сам он придумал, из учебников вычитал. А я спорила, что тогда пустыня была бы не из песка, а из окаменевших зверушек и птичек?

- Ну, помню, – согласилась Софья Викулишна, – Он тогда возразил, что песок, это рассыпавшиеся от времени окаменелости. И что?

- А то! Я тогда не сказала, но было у меня подозрение, что зверушки и птички каменеют не навсегда! Что это вроде холодильников для василиска. Запасы. А теперь я в этом уверена! Подтвердилось!

- Как?! – схватилась за сердце биологичка, – Ты опять на василиске опыты ставила? В одиночку? Ты же обещала!..

- Да, нет же! – засмеялась я, – Помните, я призналась, что втихаря скормила василиску мышь и хотела скормить птичку? А птичка успела вылететь и окаменела? А я её в свою комнату утащила, чтобы следов возле клетки не осталось?

- Помню, – согласилась Софья Викулишна.

- Так вот! Сидели мы с Алиной … Это моя соседка по комнате, русалка. Сидели мы с Алиной и задумались: превращение в камень, это, конечно, свойство василиска, но на чём оно основано? На науке или магии? И пришли к выводу, что физических причин такого каменящего взгляда быть не может. Только магические!

- Логично, – кивнула головой Софья Викулишна, – И что?

- И мы принялись изучать магическое поле, окружающее каменную птичку. Ой, чего там только не было! Давайте, я вам подробно нарисую! Или, хотя бы, эпюры!

- Ты вкратце, словами, подробно ты лучше у феи Салсы нарисуешь, – поморщилась Софья Викулишна.

- Если вкратце, то там напутано семь видов магического воздействия, и они очень сложно переплетены между собой! Мы два месяца эти магические потоки распутывали! К девочкам из старших курсов обращались! С графиками, не с птичкой, конечно. Библиотекарша от нас шарахаться начала! Но, распутали!

- И что получилось? – биологичка снова схватилась за сердце.

- Ожила птичка! – возликовала я, – В клетке сидит, песенки поёт! Представляете?!

- Не пущу! – по-своему поняла мой восторг Софья Викулишна, – Не пущу к василиску, эксперименты на людях проводить! И на ведьмах тоже! Кто знает, может ты после этого и оживёшь, только умом будешь как птичка: песенки петь, да гадить под себя! Не пущу! Убей-зарежь, не пущу!

- Да я и не собиралась! – протянула я с обиженным видом, – Я же для пользы дела! Для будущей диссертации! Вы представляете, какой поворот! Новый вид консервов!

- Очень познавательно! – согласилась биологичка, – Только сразу слишком много информации в научную среду вываливать тоже не следует. Сперва надо кандидатскую диссертацию защитить, а потом уже докторскую. Что же получится, если всё сразу в кандидатской выложить? На докторскую ничего не останется! Ты, вот что. Ты фее Салсе свои расчёты покажи, она тебе наверняка пятёрку автоматом поставит. И этой Алине тоже. Ну, и от меня пятёрка, само собой. А подробности ты мне позже на бумажке напишешь и сдашь. А я это всё в следующей диссертации изложу. Договорились?

- Конечно! – кивнула я, – Только я не ради пятёрки! Я ради науки!

- Я догадалась, – склонила голову Софья Викулишна, – А теперь извини, Васька, у меня эксперимент стоит. Хочу скрестить мандрагору и женьшень. И посмотреть, что за корни получатся.

- Это же разные семейства! – удивилась я, – Мандрагора относится к паслёновым, а женьшень к аралиевым!

- Есть идея! – подминула биологичка, – Как обмануть природу! Но сперва эксперимент, а потом уже раскрытие секретов! Всё, Васька, мне пора! А ты всё подробно опиши на бумажке!

- Как скажете! – промолвила я в спину Софьи Викулишне, – Так и сделаем!

Подробную записку я написала, с графиками и схемами магических полей. Только отдать забыла. Так она и пылилась среди моих дневников и рабочих тетрадей. И к фее Салсе я не пошла. Сперва дела помешали, а потом попросту забыла. Да и не посчитала я это важным. Чем может удивить фею Салсу работа второкурсницы? А экзамены я и так сдам!

Глава 43

Я себя сегодня

Хорошо веду.

Но, наверно, поздно,

Раз уже в аду…

Лина Турианская.

Что-то я отвлеклась на воспоминанья. А лошадь уже второй раз фыркает. И с ритма сбилась. Мы целый день шли лёгким галопом. А чего не идти, если во мне весу меньше, чем в цыплёнке? А лошадка породистая, богатырская. Для неё пробежаться – одно удовольствие. И вот, зафыркала, насторожилась. И окружающий лес подозрительно потемнел. Ах, вот оно в чём дело! Поперёк дороги стояло, с дюжину, мужиков с дубинками. Разбойники, что ли? Нет, для богатырской лошадки это не противники. Она их всех одним передним левым копытом уделает. Не напрягаясь. И дубинки их схрумкает, вместо тонких травинок. Только ей команды такой не дали. Вот она и волнуется, собственную подкову разглядывая, бить или не бить? Вот в чём вопрос! Нет, милая, пока не бить. У них надо сперва дорогу разузнать. А потом уже решим.

- Гляди, девка! – удивлённо произнёс один из разбойников.

- Одна! – ещё более удивился второй.

- И не боится! – задумчиво процедил третий.

- А ничего, так. Симпатишная, – присмотрелся второй, – Ежели с лица. По любому, покрасивше жабы. Про фигуру-то я молчу, куда ей. Доска-доской!

- Худая она какая-то, – оценивающе заметил первый разбойник, – И странная …

- Эй, девка! Слезай с коня! – приказал четвёртый, – И сумки свои показывай.

- Ага! – покладисто согласилась я, – Щаз-з-з!

- Ну? – прикрикнул первый, – Чего тянешь?

- Дай-ка я твою харю получше рассмотрю! – сказала я зажигая в руках файербол и наклоняясь с коня к нему поближе.

- Ведьма… – дошло до него, – Ведьма!!!

Наверное, разбойники уже сталкивались с боевыми ведьмами. Только этим я могу объяснить, что никто не стал задавать глупых вопросов: «Кто это?», «Какая ещё ведьма?», не полез рассматривать ведьму поближе … Нет они все, как один, бросили дубинки на землю и рванули во всю прыть в разные стороны. Миг, и я на поляне одна. Ну, нет! Мне нужно ещё дорогу разведать!

Так, кто бросился бежать первым? Кто трусливее всех? Кто готов выдать бедной, беззащитной ведьме все тайные секреты?

- Давай вон за тем! – ткнула я пальцем в сторону одного из разбойников.

Лошадь согласно махнула гривой и в три прыжка нагнала беглеца. Тот мчался не разбирая дороги, не глядя по сторонам. Мы легко скакали по пятам, не отставая, но и не опережая разбойника. Наверное, бедняга думал, что наш топот копыт ему мерещится. Впрочем, мчался он недолго. Буквально через пять минут запыхался.

- Слабак! – мысленно скривила я нос. Лично меня Роман Викентьевич на тренировках не меньше двух часов гонял по пересечённой местности. С полной выкладкой.

Разбойник тяжело привалился к берёзе и пытался отдышаться. Мы терпеливо ждали за его спиной. Плечи разбойника вздымались и опадали. Наконец, он оглянулся. Богатырская морда лошади улыбнулась ему прямо в лицо.

- А-а-а!!! – заорал бедолага и отпрянул в сторону.

Нет, ну кто же знал, что он остановился отдышаться на краю болота? Я, вот, об этом даже не догадывалась! Разбойник провалился в трясину по пояс. И теперь тщетно загребал ногами, пытаясь нащупать дно. Дурачок! Разве можно дёргаться в трясине? Чем больше он дёргался, тем больше погружался в болотную жижу. Вот, уже по шею сидит.

- Помогите! – орал разбойник, – Спасите!

- Ну, так и быть! – нагнулась я к нему с седла, – Если честно ответишь на мои вопросы, так и быть, спасу. Ответишь?

- Буль-буль! – ответил разбойник, глядя на меня очень преданными глазами, – Буль-буль-буль!

- Честно? – на всякий случай переспросила я, – Честно-пречестно?

- Буль-буль! – заверил меня разбойник.

- Ладно, – проворчала я, – Поверю, на первый раз.

Я огляделась. Ага! Вон, под корягой, спрятался один из болотных обитателей. Если есть один – ищи второго! Та-а-ак, есть второй! В зарослях осоки. Есть ещё? Наверное, есть. Но мне это уже не интересно.

- Эй, ты! – грубо позвала я, – Вот ты, из под коряги! Ну-ка, встань передо мной, как лист перед травой! Чего скрючился? Встань, сказала! Или не видишь с кем разговариваешь?!

Чмышник попытался прикинуться веткой. Сухой веткой, которая не при делах.

- Вот ты, под корягой! – повторила я, – Ты мне лично отвечаешь за жизнь этого человека! Он мне ещё нужен!

С чмышниками всегда так. Нужно в первую очередь назначить крайнего. А потом можно его гнобить. И задачи можно наваливать грандиозные. У них сильная взаимовыручка. Соседи не оставят беднягу и всегда помогут.

- А может, я не хочу? – пискнул чмышник и забился глубже под корягу.

- Что-о-о?! – переспросила я грозно, – Бессмертный, что ли? Хочешь, проверим?

- А не обязан! – чмышник так и не вылез из-под коряги.

- Буль! – сказал разбойник и погрузился в болото по макушку.

- Та-а-ак! – сказала я с расстановкой, – Я говорила, что этот человек мне нужен? Говорила! Я говорила, что если вы его не спасёте, я всем тут к ядрёной фене ноги переломаю? Говорила! Я говорила, что на медленном огне вас в угли пережгу? Говорила! Ну, не обижайтесь!

И на моей ладони повторно зажёгся огонь. Лошадь, словно невзначай, легонько стукнула задним копытом, показывая, что никто не убежит. Не успеют.

- Ты чего, ты чего?! – забормотали чмышники, выбираясь изо всех углов, – Ты чего такая нервная-то? Вытащим мы этого … путника! Ты … того! Не балуй!

Разбойника в момент выдернули из трясины и бросили на твёрдый берег. Он лежал и дико пучил глаза, а изо рта у него всё лезла и лезла ржавая жижа. Чмышники боязливо скучковались неподалёку. С дюжину, пожалуй.

- Молодцы! – похвалила я их, – Ведь можете … под моим умелым руководством! Живите, пока! Когда понадобитесь, я вас найду. Особенно, тебя, говорливый ты мой!

И я ткнула пальцем наобум в толпу. Пусть он подумает, что я его запомнила. Иногда это полезно.

- Ведьма … – тихо и бессильно пробормотал один из чмышников.

- Высшей категории!.. – так же тихо добавил кто-то другой.

Значит, чмышник говорит, что я ведьма высшей категории? Ну, это глаза велики у страха! В смысле, у чмышников. Откуда у меня высшая категория? Второй курс университета! Ну, да ладно, пусть дрожат! Мне сейчас нужно разбойничка допросить.

Я спрыгнула с седла и присела на одно колено, рядом с лежащим мужиком. Похоже, он услышал про высшую категорию. Глаза его выкатились, как у рака, и застыли в ужасе.

- Ну, как? – ласково спросила я, – Будем признаваться, или пойдём на повторный заплыв по болоту? Лично я не тороплюсь. Если хочешь понырять, так и скажи!

Разбойник так отчаянно затряс головой, что в шее у него отчётливо хрустнули шейные позвонки. Он не обратил на это внимания. Я тоже.

- Не хочешь нырять? – уточнила я, – Ну, как знаешь … Я предлагала. Потому что, если ты мне соврёшь, ты сто раз пожалеешь, что ныряние не выбрал! Итак, готов?

Разбойник опасливо кивнул.

- Деревню Караси знаешь? – спросила я.

- Ик! – ответил разбойник и утвердительно мотнул шеей.

- Где это? – я была очень любезной.

- У! – разбойник махнул рукой в нужном направлении, а потом согнул руку в локте и махнул ей в другую сторону, – У-у!

- Чего?!

- Я говорю, сначала всё время прямо, – с трудом просипел разбойник, – А за болотцем направо. Там и будут Караси.

- За болотцем, это где?

- Там развилка будет, – пояснил разбойник, – Вот на развилке и поворачивать надо.

- Этих развилок знаешь сколько?

- Не-е! – уверенно возразил разбойник, – На той развилке камень межевой стоит. Здоровенный! Эту развилку с другими не спутать!

- Ну, ладно, – процедила я, поднимаясь с колен, – так и быть, поверю на слово. А тебя я сейчас …

Я сделала зверское выражение лица.

Разбойник в ужасе закрыл глаза и скрючился.

- Тебя сейчас я отпущу, – закончила я свою мысль, – но помни: если мне понадобится, я тебя в минуту отыщу! По запаху! Лучше любой собаки! Да, что там, собаки, лучше любого оборотня!

И я показательно внюхалась в запах разбойника. Закрыла глаза и кивнула, как бы запоминая этот запах навсегда. Во всяком случае, разбойник в это поверил. Я это видела.

Я встала, легко вскочила в седло и тронула лошадь пятками. Буланка весело побежала вперёд. Я не сомневалась, что она отлично поняла направление. Это такая умная лошадь, что просто диву даёшься! Кстати, вот она-то запах разбойника запомнила очень хорошо! И найдёт его, если приказать. Но меня разбойник уже не беспокоил. Я раздумывала, что это за странное место для межевого камня, развилка дороги? Наверняка это не межевой камень, а указательный! Только прочесть указания на таком камне не каждый может. Только тот, кому эти указания впрямую предназначены, да мы, реликтовые расы. И, может быть, это очень хорошо! Представьте себе, каждый раз вы проезжаете перед камнем, и читаете: прямо поедешь, жизнь потеряешь! А вам как раз прямо и надо! Откуда вам знать, что надпись совсем не для вас предназначена?

Я не ошиблась. Камень оказался не межевым, а указательным. Хмурясь, я разобрала начерченное рунами:

- Налево пойдёшь – богатым будешь, прямо пойдёшь – коня потеряешь, направо пойдёшь – убитым будешь!

Блин! А мне-то, как раз надо направо! Буланка уставилась на камень, словно тоже вникала в смысл. Ну, ей-то бояться не стоит. Наш путь не прямо. Может, налево свернуть? Глядишь, разбогатею! Хи-хи! Глупости какие-то в голову лезут! Богатая Васька Бесфамильная строит в Заболотье личный дворец! Обхохочешься! Однако, делать что-то надо, не век же перед камнем стоять?

Я неохотно вытащила меч и прикоснулась кончиком к камню. Иногда срабатывает. Если надпись предназначена для вас, кончик меча может или покрыться ржавчиной, или даже, с этого кончика может кровь закапать. Не любой меч, само собой, а сделанный собственными руками. У меня сделан собственными руками. А может и ничего не произойти, хотя надпись предназначена для вас. У меня ничего не произошло. Меч не изменился. Я слезла с лошади и задумчиво обошла камень вокруг. По ходу солнца. Тоже, говорят, иногда помогает. Если надпись не для вас, она тогда может потускнеть. У меня не потускнела. И что делать?

Я задумчиво взглянула в глаза Буланки. Лошадь, словно поняв, потрясла гривой. Мол, не спрашивай, сама не в курсе. Вздохнув, я развязала котомку. Котёнок выскочил из неё, стремительный, как ракета. Вскочил мне на плечо и принялся вылизываться. На камень и внимания не обратил. Может, правда, не для меня надпись? Должен же был Горюн почуять, если бы мне беда грозила?

Я в очередной раз вздохнула и села на лошадь. Тронула поводья и лошадь послушно повернула направо. Показалось мне или нет, что лошадь пошла туда неохотно, а котёнок сильнее вцепился в меня коготками? Может, и показалось.

Деревенька Караси словно вынырнула из-за пригорка, верстах в полутора от меня, и заблестела крышами в лучах заходящего солнца. Лошадка сразу прибавила ход. Чувствует, что скоро её поставят в стойло, накормят, напоят, расчешут … Да и мне пора отдохнуть. Найду старую Свейшу, которая должна для меня задание определить, вымоюсь как следует после дороги, а завтра – в бой. В прямом смысле этого слова. Первое самостоятельное полевое задание. Интересно, что там мне приготовили? Вот, чувствует пятая точка, что не зефирки с круассанами! Как-то так всегда получалось, что каждый полевой выход для меня приключениями оборачивался. Даже под присмотром педагогов. А теперь, поди-ка, вообще будет ад кромешный?

- Эй, добрый человек, – окликнула я мужика, который выехал из деревни на телеге, наверное за сеном, – где мне найти в Карасях тётку Свейшу?

- Свейшиху? – неожиданно побледнел мужик, – Брось ты, девочка, это дело, вот что я тебе скажу!

- Какое дело? Почему бросить? – не поняла я.

- Дык ведь страшное дело это! – замахал мужик руками, – Сколь народу к этой Свейшихе ни приезжало, ни один из них назад не возвращался! Тёмное это дело. Страшное!

Я присмотрелась к мужику внимательнее. Обычный мужик. Значит, не может видеть того, что могу видеть я. Как, наверняка, и остальные сельчане. А, ишь ты, суть уловили верно! Откуда бы им знать, что тётка Свейша никакая не тётка, а полувалькирия? И числится она у нас кем-то, вроде начальника полигона. Не тренировочного лагеря, прошу заметить, а полигона, на котором студенты сдают зачёты и экзамены. Полигона, очень приближенного к реальности. И экзаменуют там не всех студентов, а исключительно боевых магов.

- Возвращайся, девушка! – возбуждённо продолжал между тем мужик, – Знала бы ты, сколько юношей и девушек приезжали к этой проклятой Свейшихе! Десятки! Сотни! А обратной дорогой ни один не проезжал! И никто не знает, что эта Свейшиха с ними сделала!

До меня, наконец-то, дошло. И я едва не расхохоталась. Это же наши студенты приезжают к полувалькирии, для сдачи зачётов. Свейша даёт им задание и они отправляются его выполнять. А потом, естественно, возвращаются в университет. Зачем им обратно к Свейше возвращаться? А бедные крестьяне понапридумывали себе невесть каких ужасов, от которых сами дрожат.

- Спасибо за предупреждение, добрый человек, – сказала я, тщательно пряча улыбку под маской озабоченности, – Но я не вольна в своих поступках. Страшное заклятье вынуждает меня отыскать тётушку Свейшу и … и передать ей некоторые известия.

Признаться, фантазия меня подвела. Ну, что такое «передать известия»? Можно же было придумать что-то таинственное и зловещее? Впрочем, на бедного крестьянина и эти слова произвели тягостное впечатление. Он понурился и ткнул пальцем вдоль улицы:

- Проезжай, бедная девушка, по улице до самого трактира «Зелёный петух», а от трактира поворачивай в сторону леса. За околицей Карасей, на самой опушке леса, ты и найдёшь домик проклятой Свейшихи. Заклинаю тебя, девушка, передашь свои известия, и беги со всех ног! И не оглядывайся!

- Я постараюсь не задерживаться, – пообещала я, – Ни на минуту, дольше самого необходимого времени.

- Во-во! – обрадовался мужик, – сделала, что велено, и беги!

Я внутренне хмыкнула. Не оттого боятся мужики Свейшу, что у неё люди пропадают. Если бы у простого человека кто-то пропал, всем селом нагрянули бы разбираться. А тут не идут. Боятся. Почему? Да, потому, что Свейша, наверняка вовсю магией пользуется! На печи по селу ездит, или на телеге незапряжённой, лопаты сами копают, грабли сами грядки ровняют, семена сами себя в грядки садят. Ну, и так далее, по списку. Страшно-то как! Потому что всё непонятное автоматически считается страшным!

Как и ожидалось, Буланка сама отыскала дорогу. Она такая умная, жуть! Поумнее некоторых студентов будет! Пока я всякую чушь вспоминала, она бодро добрела до трактира и повернула в сторону леса. И на выезде из деревни я ясно увидела отдельный домик. Не иначе, свейшин. С пристроечками, сарайками, амбарами, баней, с огородиком. Вроде, типичное сельское подворье. Но что-то неуловимое подсказывало, фигня это всё, камуфляж, дымовая завеса, ширма, прячущая от посторонних глаз настоящую суть.

Я присмотрелась внутренним зрением. Так и есть! Магия. Свейша палец о палец не ударяла, чтобы всё в порядке содержать. Колдовала. Нагло и открыто. Отпугивая всех посторонних. Ну, я-то не посторонняя. Я смело направила лошадку к воротам. Ворота сами распахнулись, когда я подъехала.

Угу! Вот ещё маленький штришок, забор вокруг свейшеного подворья был устроен следующим образом: глубоко в землю, на равном расстоянии друг от друга, были вбиты крепкие, обожжёные колы. А от кола к колу тянулся уже собственно, забор. Так вот, на каждом колу торчала какая-нибудь черепушка. Тут были и лошадиные, и свиные, с клыками, и зубастые крокодильи, и какие-то совсем фантастичные, похожие на щучьи, только сильно увеличенные. Были и человечьи. Только я с первого взгляда увидела – фальшивка! Муляж! Подделка! Не настоящие это человечьи черепа! Хотя и очень похожие. Была бы я на первом курсе, может, и я бы обманулась. Как, наверняка, обманываются и все жители этой деревеньки. Но на втором курсе я уже ясно отличала подлинник от подделки.

О! А черепушки-то не на всех колах! Два кола пустые, словно дожидаются своей награды! Ах, как психологически точно! Каждый, подходя к свейшиным воротам, непременно задумывается, не моей ли головушки эти колы поджидают? И непроизвольно поджилки в коленках дрожать начинают.

Свейша лежала в гамаке. Симпатичная старушка, неопределённого возраста, высокая, статная, хотя, на мой взгляд, черты лица чересчур удлинённые. Полувалькирия дремала в тенёчке, слегка похрапывая, покачиваясь в своём ложе.

Врёт! Всё врёт! И то, что дремлет, и то, что меня не замечает. Всё врёт! И, даже то, что ведёт жизнь в сплошной праздности, это тоже враньё! Иначе она выглядела бы, как колобок, а не как полувалькирия. Наверняка, в доме, где-то в тайном месте, устроен крутой тренажёрный зал, в котором Свейша ежедневно истязает себя до полусмерти. А потом выходит на улицу и притворяется бездельницей. Образ она себе такой выбрала.

Между прочим, у воинов-теней, у ниндзя, высшим подвигом считается не победа в бою над кучей врагов, не выполнение крутого задания, не добыча ценной информации, не проникновение в засекреченное место, охраняемое тучей охраны … нет! высший подвиг для ниндзи – это победа над собой, когда засланный на разведку воин, которому дали приказ внедриться в ряды жителей какой-то деревни, внедряется туда под видом какого-нибудь переселенца-погорельца, годами – годами! – живёт как простой крестьянин, с утра до вечера работает в поле, наравне с другими, по праздникам пропускает рюмочку рисовой водки, женится на местной девушке, растит детей, чешет языком, смакуя нехитрые деревенские новости … а по ночам изнурительно тренируется в ожидании часа, когда его призовут и дадут то единственное задание, ради которого он послан. Спроси кого-нибудь из местных – так они и забыли уже, что он пришлый, настолько он в быт деревни вписался. Но на самом деле он, как заряженный самострел: тронь за крючочек, и выстрелит. Насмерть. Это очень трудно, не стать, как все. Не сказать себе однажды: «Ой, я устал, дай-ка я сегодня тренировку пропущу. Всего один разок!». Потому что, один разок непременно станет ещё разочком, и ещё разочком, и ещё … Это беспощадная битва человека самого с собой. И поблажки себе нельзя дать ни разу! Это подвиг. Подвиг, который некому оценить.

Свейша, судя по всему, боролась с собой яростно и умело. От меня не укрылось, в какой тренированной форме она себя поддерживала. А сейчас делала вид, что беспечно дремлет в гамаке, подложив под щёку мягкую подушку и укрывшись пледом.

- Здравствуйте, бабушка! – сказала я вежливо, громко и твёрдо.

Свейша, словно нехотя, приоткрыла один глаз. Сна в глазу не было и на грошик.

- Здравствуйте, бабушка! – повторила я.

- Здравствуй, девица! – легко отозвалась Свейша и принюхалась, – Ух ты! Раньше болотного духу видом не видано, слыхом не слыхано, а ныне болотный дух сам, прямо в ворота, вошёл!

- Врёте вы всё, бабушка! – припечатала я её, – Как это «болотного духа не слыхано», когда у вас болото под боком? И болото не маленькое!

- Дык, то своё болото, привычное, – не смутилась Свейша, – А от тебя, девица, совсем другим болотом пахнет. Из Заболотья родом, поди?

- Угадала, – вынуждена была я признаться, – Оттуда я. Только я сюда припёрлась не родные места вспоминать, а дело делать …

Я осеклась. Свейша очень внимательно в меня внюхивалась. Даже глаза закрыла.

- Нет, девица, – пробормотала она наконец, – Не из Заболотья ты родом. Жила там долго, это да, это правильно. Но, родилась ты не в Заболотье. А где – не разберу. Очень уж много времени с тех пор минуло.

- Ой, да какая разница? – наморщила я нос, – Я себя всегда заболотской считала. Сколько помню, всегда Заболотье перед глазами было. А родилась я там в самом деле или в раннем детстве туда меня отвезли, какая разница?

- Не скажи, девица, – возразила Свейша серьёзно, – Порой это очень важно. И, чувствую я, особенно важно это для тебя будет. Ну, да ладно. Ты права, не о том речь. Для чего же ты приехала? Откуда и куда путь держишь? Дело пытаешь, аль от дела лытаешь?[1]

- Ясен пень, по делу приехала, – возмутилась я, – А ты бы, старая карга, мне бы сперва баньку истопила! Да ужином накормила! А потом бы и спрашивала.

- Так ты ж уснёшь! – удивилась Свейша, – С усталости, да в бане разморишься, какой с тебя спрос?

- А вот, не хочу я, на коне сидя, с тобой разговаривать, – отрезала я, – вся усталая, да грязная! Баню истопи, а за ужином и поговорим!

- Ишь ты, прыткая! – прищурилась полувалькирия, – А подарочек ты мне привезла?

- Какой ещё подарочек? – насторожилась я.

- Как это какой? Видишь, у меня два кола свободных стоят? Вот, привези мне один череп из лесу, это и будет подарочком! А второй кол я, так и быть, твоей черепушкой украшу, когда ты испытание завалишь!

Я даже возмутиться как следует не успела, как почувствовала, что меня, вместе с лошадью, неведомая сила выдавливает за ворота. Да так настойчиво, что копыта Буланки уже борозды на дорожке прочерчивают, а устоять богатырская лошадь не в силах.

- Постой! – успела я выкрикнуть прежде, чем оказалась за воротами, – Ладно, добуду я тебе черепушку! Только позволь пожитки у тебя пока сложить! Да котёнка оставить. Он, поди-ка, за дальнюю дорогу притомился!

Свейша колебалась ровно мгновенье.

- У ворот оставь, – зевнула она, – А сама за ворота поди. И без черепа даже не думай возвращаться! Не пущу! Это тебе вроде пропуска будет.

Сумрачная, въехала я в лес. Вот такая у бедной Васьки тяжёлая жизнь. Мечтала об отдыхе и баньке с ужином, а получила незапланированную охоту на ночь глядя. Не то, чтобы это меня напрягало или вызывало трудности. Не то, чтобы я чего-то боялась. Вряд ли именно в этом лесу Свейша держит своих питомцев. Иначе жителей в деревеньке Караси уже давно не осталось бы. Да и меня она сюда не послала бы на верную смерть. Ей это ни к чему. Никакой пользы. Поэтому я ехала спокойно, расслабленно, всматриваясь в траву. Мне нужны следы крупного хищника. Медведь, крупный волк, или что-то похожее. А, впрочем, почему хищник? Любой крупный зверь! Чем ей, к примеру, череп лося не подойдёт? Так что, ехала я не торопясь, выбирая места, где могли отпечататься звериные следы: голая земля, места возможных водопоев и всё такое прочее. Опять же, земля сырая, след хорошо держит. Вот тут, например, белки резвились. Может, привести Свейше беличий череп?

Я прыснула в кулак и тут же насторожилась. По всему лесу прокатился леденящий вой. Глупости какие! Это не волчий вой, уж можете мне поверить! Я внутренне ухмыльнулась. Мне показалось, что я поняла, в чём дело. Свейша выгнала меня в лес, а теперь пугает. Проверяет реакцию. Нет, детский сад какой-то, право слово!

И именно в этот момент из-за кустов на меня прыгнул тигр.

По всему выходит, что Роман Викентьевич готовил меня вполне профессионально.

- Тигр! – промелькнуло в голове.

- Откуда здесь тигр? – тут же пришла в голову вторая мысль, – Не может здесь водиться тигров!

- А, если из зоопарка сбежал? Или из цирка? – это была мысль уже третья, – Кто же если не тигр? Вон он какой большой и рыжий! С полосками!

И, пока эти ненужные, глупые мысли лезли в голову, толкая друг друга, а тигр ещё летел в мощном прыжке над кустами, руки сами выхватили пару ручных арбалетов, которые я счастливо прикарманила у погибшего ассасина, и пустили стрелы в цель, ноги плотнее обхватили и стиснули рёбра Буланки. Богатырский конь молниеносно встал на дыбы, защищая всадника и готовясь молотить пудовыми копытами по неизвестному врагу. Я, действуя на одних инстинктах, отшвырнула ставшие бесполезными арбалеты и выхватила меч … В этот момент тигр, наконец-то, рухнул на землю. Оказывается, он прыгал не на меня. Не я была его целью. Буланка постояла немного на задних ногах и опустилась на привычные четыре. А я увидела тигра полностью. Никакой это был не тигр! С предсмертным хрипом царапала землю отвратительная тварь, одновременно похожая и на льва и на скорпиона, в оранжево-рыжей шкуре с длинными, ужасного вида когтями. Довольно крупная мантикора. И кошмарный хвост слепо хлестал ядовитым жалом во все стороны. Однако, тварь уже была мертва. Из правой глазницы торчала моя стрела. Вторая стрела воткнулась не так удачно, застряв в густой гриве возле шеи. Я медленно слезла с коня. Интересно, почему я приняла мантикору за тигра? Я сделала пару шагов ближе. Так, о своей ошибке я подумаю позже, а пока не забыть собрать яд из ядовитого жала! Очень, знаете ли, любопытный и загадочный яд! И весьма полезный в ряде обстоятельств! Где у меня свободная ёмкость?

Не отрывая взгляда от слабеющих ударов хвостом, я отправилась подбирать отброшенные арбалеты.

Не прошло и минуты, как хлёсткие удары ядовитого хваста стихли. Я выждала ещё минуту и осторожно приблизилась. Яд капал из жала. Верный признак, что мантикора мертва. Скорее! Я подсунула под самое остриё фляжку и с замиранием сердца наблюдала, как фляжка мало-помалу наполнилась почти полностью. Ну, и на этом спасибо. Я бережно закрутила горлышко фляги и убрала её в седельную сумку. Подумала, и намочила в лужице яда, которая натекла под хвостом твари, четыре стрелы для арбалета. И, на всякий случай, пометила их, перевязав каждую цветной ниточкой.

Яд мантикоры не убивает. Он так воздействует на нервную систему, что от него цепенеют. Мало того! Через пару минут яд полностью растворяется в крови, становится неядовитым. А спазм нервной системы от воздействия яда продолжается несколько часов, а то и дней! Мантикора, гонявшаяся за добычей и попавшая по ней ударом хвоста, выжидает пару минут, а потом спокойно принимается за трапезу. Жертва же не может даже пошевелиться, хотя вполне жива и даже яд уже растворился.

Я с сомнением покосилась на мои четыре стрелы. А на воздухе не выветрится ли через пару минут? Подумала, вспомнила соответствующий раздел учебника и вздохнула с облегчением, нет, не выветрится. Яд мантикоры разлагается только под воздействием гемоглобина крови. И ничем больше.

Ну-с, тогда за дело. Я вытащила меч и принялась отделять голову твари от тела. Хватило трёх ударов. Оскаленная пасть откатилась в сторону, а из шеи хлынул густой красный поток. Отлично! А теперь посмотрим, почему я приняла её за тигра?

Обычная мантикора оранжево-рыжего окраса. Сплошного оранжево-рыжего окраса. Эта же оказалась в чёрных подпалинах. И только рассмотрев шкуру внимательно, я поняла: это действительно, подпалины. От огня. Я, когда это поняла, даже подскочила: что, лесной пожар? Вроде бы, нет. Если бы это лесной пожар был, огонь уже давно сюда добрался бы. Ветер в мою сторону. Если считать оттуда, откуда мантикора прискакала.

Но, если нет пожара, откуда ожоги? Потом я подумала про кошмаров. Многие употребляют слово «кошмар», не понимая до конца его значение. На самом деле кошмар – это крупное существо, чаще всего конь, но может быть и лось, к примеру. Его цель жизни являться человеку в сны и пугать его. От обычного животного кошмар отличается тем, что его шкура абсолютна черна, и даже, кажется, что она поглощает свет. Но, самое главное отличие в том, что кошмары имеют огненную гриву и хвост, и даже отпечатки копыт на земле огненные. За каждым кошмаром тянется огненный след. Любопытно, что лес от такого огня не загорается. Вот, не загорается и всё тут! А обжечь мантикору вполне может. Наверное.

Потом я отказалась от этой мысли. Характер ожогов был не тот. Ощущение было такое, что какой-то мелкий зверёк, вроде белки, вцепился всеми когтями в шкуру мантикоры и вспыхнул. И так несколько раз, перескакивая с одного участка шкуры на другой. Ну, знаете!.. Даже не представляю, кто бы это мог быть! Хотя, я конечно, не на факультете демонологии учусь, может, каких-то тонкостей не знаю.

Теперь стало понятно поведение твари. Ни на кого она не охотилась! И прыгала не на меня. Она спасалась от жгучей боли, убегала от своего мучителя. И я себе живо представила как огромная, рыжая мантикора затаилась в рыжей листве куста, поджидая свою жертву. И вдруг, на неё прыгает огненная белка! Или кто там у нас такой огненный? От неожиданности мантикора взвыла. Я сама это слышала. А потом принялась кататься по земле, пытаясь стряхнуть неожиданного врага. Но враг оказался быстрее. Он умудрялся выскальзывать из под огромной туши, каждый раз напрыгивая на мантикору вновь, обжигая шкуру зверя в новом месте. Очень скоро мантикора не выдержала и рванула напролом, через кусты, не разбирая дороги. Возможно, хм … возможно, ветками кустов ей всё же удалось стряхнуть огненную белку. Или же, отогнав мантикору от своего дупла, или гнезда, огненная белка сама спрыгнула с мантикоры. Но та уже неслась напропалую, ни на что не обращая внимания. В том числе, на какую-то ведьму на лошадке. А зря! Потому что ведьма подумала, что на неё нападают, испугалась, и пристрелила мантикору. Из двух арбалетов.

Та-а-ак! Я оторопело огляделась. Получается, что эта огненная белка где-то совсем рядом! Потому что я услышала вой мантикоры, и почти сразу она прыгнула из кустов. Значит, на неё саму напали вот, только-только! Бежать надо! Как с мантикорами бороться, я себе ещё представляю, а как с огненными белками – нет!

Кое-как увязав голову твари в узелок и взгромоздившись на коня, я тихо, шагом, попятилась назад, беспрерывно озираясь и ожидая внезапного нападения. Эта белка, пожалуй, ещё та штучка, если даже мантикору завалила! Не забыть спросить про неё у профессора Флика. Интересно, что он расскажет? Потом мелькнула страшная мысль: а если это не белка, а стая белок? Огненных? От стаи точно не отбиться! Я развернула Буланку и галопом помчалась прочь из леса.

При подъезде к свейшиному подворью заморосил мелкий дождь. Даже не знаю, к удаче, или совсем наоборот. Я пошарила в дорожной сумке и вытащила непромокаемую куртку. Что-то вроде укороченного плаща. «Непромокабля», как я её называла про себя. Удобная вещь, при путешествии верхом! Плащ не так удобен, плащ развевается на ветру. А курточка сидит крепко, ладно, и от дождя бережёт, и от ветра.

Рядом с подворьем я так удивилась, что остановила Буланку и несколько секунд всматривалась сквозь капли дождя. Ну, в самом деле, куда это годится? Так магией разбрасываться! Эта Свейша или необычайно могучая колдунья, или дура набитая, которая магию не бережёт. Над двором полувалькирии было светло и сухо. Со всех сторон лил косой дождь, дождевую тучу гнало ветром в сторону леса, но ни одна капелька не упала на свейшин двор. Выёживается? Перед кем? Передо мной, что ли? Не стоит труда! Не такая я великая цаца, чтобы передо мной выёживаться. Перед крестьянами? Три раза «ха-ха»! Они и без этого запуганы до невозможности. Получается, для собственного удовольствия. Не удивлюсь, если в сухую погоду, именно над цветочками Свейши дождик льёт. Старательно обходя гамак.

Вьезжая в ворота полувалькирии, я бросила взгляд на свои пожитки и похолодела. Горюна не было! Неужели убежал? Здесь же деревенские собаки бегают! Он у меня, конечно, котёнок шустрый, но вдруг на стаю нарвётся? От одной собаки можно удрать на дерево или на забор. А стая, как правило, нападает с разных сторон, отрезая пути к отступлению.

- Ого! – удивилась Свейша, и даже слегка приподнялась со своего неизменного гамака, – Это же мантикора!

- Мантикора, – рассеянно согласилась я, – А где мой котёнок?

- Да, что с ним будет? – беззаботно махнула рукой полувалькирия, – Ты лучше скажи, где мантикору добыла? Неужто в лесу?

- В лесу, – всё так же рассеянно ответила я, озираясь по сторонам, – Примерно, через версту по дороге, свернула к северу, потом версты три, рядом ещё овражек виднелся, потом на северо-запад ещё версты две, или две с половиной. Там громадная ель впереди виднелась, просто королева елей. А лес поредел и много кустов появилось. Видимо, когда-то поляна была, да кустами заросла и мелкими деревьями. Вот, там и встретились. И всё же, где мой котёнок?!

Свейша внимательно слушала меня, кивая головой. При последних словах поморщилась:

- Да, вон он, твой блохастик! Играется! А мантикора, говоришь, так близко подошла? Надо будет завтра же разобраться! Откуда убежала, почему убежала? У меня, вообще-то с этим сторого! Но, всякое бывает, хозяйство большое.

Котёнок, действительно, игрался в траве. Перед ним на цветке сидела красивая бабочка. Котёнок смешно припал на передние лапки, отставив пухленький зад с коротеньким хвостиком и подкрадывался к «добыче». Перед самым прыжком замер и несколько раз покрутил попой туда-сюда, одновременно вильнув хвостиком. Прыжок! Но, бабочка, которую вспугнул хвостик, уже взлетела с цветка. Котёнок промахнулся и обиженно мявкнул.

- Эх, ты, охотник! – я спрыгнула с Буланки, подхватила котёнка и прижала к груди.

Горюн сразу же довольно замурчал. Ну, лапочка он у меня няшная, разве нет?

- Так, как же насчёт баньки? – подняла я глаза. И осеклась.

Свейша глядела, не то на меня, не то на котёнка, холодным, внимательным, оценивающим взглядом, не моргая. Потом перевела взгляд на бабочку, беззаботно порхающую вокруг цветка, и наконец-таки, моргнула.

- Баньки? – задумчиво повторила она, – Это можно. Банька готова. И ужин стынет. И постель постелена. Отдыхай, девочка … пока.

Чистая и сытая я валялась на мягкой перине. А заснуть не могла. Завтра экзамен. Опасный для жизни. Нет, я понимаю, что противника мне подберут соответствующего моим силам, но всё равно, были случаи, когда студент получал на экзамене серьёзные повреждения или даже погибал. Я знаю. Были. И я лихорадочно вспоминала всё, чему меня научили. Ой, да разве вот так всё вспомнишь? Особенно, если волнуешься? И, опять же, ну, знаю я десяток настоек, которые повышают силу, скорость реакции, и ещё много чего. И что? Перед экзаменом принимать их ни-и-и-з-зя! А если приготовить тайно, то вообще из Университета выгонят. Будь любезна пользоваться только собственными силами!

Кто-то мягко вспрыгнул на кровать и замурчал долгим-долгим и протяжным:

- Мр-р-р-р-р-р-р-р …

И мысли тоже стали долгими и протяжными. А потом навалилась усталость и я провалилась в сон, как в планирующий полёт, легко и невесомо.

- Спасибо тебе, Горюн! – промелькнула в голове последняя мысль, – Ты настоящий друг! Завтра я тебе … сметанки … обязательно …

Проснулась я полная сил, бодрая и весёлая. Все дурные мысли о том, что я могу завалить испытание улетели в неизвестном направлении. Попутного им ветра! Котёнок уже вовсю лакомился сметаной. Эх, а я так хотела его угостить! И не успела. Ну, да ладно. Заслужил и получил заслуженное. Так, а мне чего делать? Мне нужно получить экзаменационное задание! И я побежала к Свейше. Полувалькирия … правильно, лежала в гамаке и кушала утренний кофе. С печеньем. Я еле сдержалась, чтобы не посоветовать ей вместо печеньев, круассаны с персиковым джемом!

- Завтрак готов, девочка! – довольно приветливо встретила меня полувалькирия.

Я покосилась на столик, уставленный всевозможными закусками.

- Я, пожалуй, воздержусь, – сказала я, – Говорят, что получать раны на полный желудок, вредно для организма.

- Как знаешь! – полувалькирия одобрительно кивнула, – Когда желаешь получить задание на экзамен?

- Прямо сейчас! – твёрдо ответила я.

- Хорошо, – откликнулась Свейша, отставила чашку с кофе, и в её руках, словно сам собой, оказался мешочек, – Хм, что же мы имеем? Надо подумать!

Полувалькирия высыпала из мешочка набор странного вида костей, по размеру вроде доминошных, но украшенных совершенно другими рисунками и рунами, причём с двух сторон. Потом, тщательно всматриваясь в рисунки, она стала собирать некоторые кости обратно в мешочек, приговаривая:

- Та-а-ак, пол женский, сама вижу, факультет боевой магии, догадываюсь, курс, сама вижу, у тебя на рукаве, цвет волос рыжий … Рыжий? Это натуральный цвет?

- Натуральный, – подтвердила я.

- Угу, – заявила Свейша, отправляя в мешочек очередную разукрашенную кость, – Я так и думала, Имя?

- Васька.

- Странно, – подняла на меня Свейша взгляд, – Это уменьшительно-ласкательное имя, Васька. А полное и правильное?

- Не знаю, – растерялась я, – Меня всегда Васькой называли. Наверное Васса.

- Васса! – с удовольствием повторила полувалькирия, – В переводе с греческого, означает «пустыня». Красиво и гордо! Хотя, признаюсь, не совсем подходит для ведьмы. Когда закончишь Университет, подбери к своему имени подходящее прозвище, вот мой совет! Ну, там, Васса Беспощадная, или Васса Неумолимая. Тогда будет звучать.

- Или Васса Дуракова, – поддакнула я, – По фамилии мужа.

- Глупости, – поморщилась Свейша, – Даже, если фамилия будет Дуракова, прозвище подбери себе соответствующее. По характеру. Васса Неукротимая, например, или Васса Необоримая.

- Я подумаю, – кротко согласилась я.

- Идём дальше, – вернулась к своим костям полувалькирия, – Возраст? Правша или левша? Какой любимый цвет? Рост? Вес? Цвет глаз голубой, вижу. А сколько времени под водой продержаться можешь?..

Признаться, «допрос» Свейши затянулся. И, каждый раз, после очередного моего ответа, она придирчиво выискивала, одной ей известную косточку и бросала её в мешочек. Наконец, вопросы иссякли. Полувалькирия бережно взяла мешочек и принялась его тщательно перетряхивать, словно при игре в лото. Нет, ещё тщательнее. И всё это, крепко закрыв глаза. А потом, не открывая глаз, протянула мне мешочек и приказал вытянуть наобум три косточки. Одновременно.

Я даже испугалась. Я поняла, что вытаскиваю свой экзаменационный билет. И рука моя слегка вздрагивала, когда я доставала эти косточки. Свейша раскрыла глаза и расширенными зрачками долго рассматривала мой выбор. А потом замогильным голосом продиктовала маршрут.

- И что это будет? – с трепетом спросила я.

- Что? – переспросила Свейша обычным, ленивым голосом, выходя из транса.

- Я спрашиваю, кого из монстров мне предназначили?

- Откуда же я знаю? – удивилась полувалькирия, – Если я даже не помню, что сказала тебе секунду назад? Нет, девочка, свою судьбу сейчас знаешь только ты одна! И, пожалуйста, не надо посвящать меня в эти подробности! Мне, иногда, после этого, бывает удивительно страшно!

- Ну, ладно, – пожала я плечами, – тогда, как говорится, спасибо за хлеб-соль, прощайте навсегда, и век бы вас больше на видеть! Горюн, ты где? Мы уезжаем!

- Нет! – заявила Свейша неожиданно твёрдо, – Уедешь ты, девочка, одна! У меня возникли некоторые подозрения. Твой котёнок останется у меня до окончания твоих испытаний. После заберёшь. А заодно можешь оставить и пожитки. Всё равно, возвращаться придётся.

- Никто же не возвращается, – возмутилась я.

- А тебе придётся, – возразила полувалькирия, – И котёнка посадишь в клетку сама! Вон в ту клетку. Там достаточно просторно.

Пришлось подчиниться. Горюн громко протестовал и, даже, чуть не поцарапал мне руки, пытаясь вырваться, но я крепко прижала котёнка к себе и не выпускала, пока не засунула его в маленькую стальную тюрьму.

- Вот и хорошо, – прокомментировала Свейша, – Прутья здесь заговорённые, зачарованные, отсюда и тиранозавр не вырвался бы, если его в эту клетку запихнуть! Скидывай пожитки с коня, затаскивай их в дом, а сама отправляйся в путь-дорогу!

Полувалькирия уже возлежала на своём любимом месте, в гамаке, и кушала невесть откуда взявшуюся печеньку. Я затащила перемётные сумки обратно в домик, и быстренько сделала то, что собиралась сделать перед самым испытанием: капнула капельку крови единорога себе на воротник. Теперь, если мне придётся очень плохо, я смогу, укусив себя за воротник, хоть чуточку восстановить силы и заштопать ауру. Иногда этой «чуточки» так отчаянно не хватает в бою! Я-то знаю.

- Желаю успеха, – прозвучал флегматичный голос Свейши мне в спину, когда я выезжала за ворота.

Я не стала оглядываться или отвечать из-за ворот. Примета нехорошая.

До нужного места я доехала удивительно быстро. И пары часов не прошло. Хотя, подозреваю, где-то я пару раз переехала «переворотную границу». Это что-то вроде портала, только не временного, а постоянного, привязанного к конкретной местности. Вот, въезжаешь ты, к примеру, на мост через речку Истрицу, а съезжаешь с моста уже через речку Смородину. И сам не замечаешь, как за тысячу вёрст перемахнул. Почему я так подумала? А зачем мой путь три раза через одну и ту же реку проложили? А почему то место, куда я, в конце концов, выехала, один в один похоже на Сорочинские горы? А они от Университета ого-го где!

Сорочинские горы … Раньше ошибочно считали, что здесь живёт знаменитый Змей Горыныч. Оттого, дескать, и прозвище у него такое, Горыныч, потому что в горах живёт. Глупости это! Горыныч потому Горыныч, что может огнём плеваться. И всё вокруг горит. Поэтому и Горыныч. И Калинов мост через речку Смородину потому Калинов, что от дыхания Горыныча раскаляется докрасна. Калёный он, получается. Ни одному богатырю не переехать! Ага! Это, если не знать, что мост тот, как раз и есть «переворотная граница». Въезжаешь, вроде бы, на огненный мост, а съезжаешь с обычного, нормального. И вовсе не у Сорочинских гор! Но, для того, чтобы знать, надо решиться на этот мост заехать! А не всякий богатырь рискнёт, ой не всякий!

Вот так сидела я на Буланке, смотрела на горы, так на Сорочинские похожие, а в голову разные глупые мысли лезли. Не о том я думаю! Мне бы хоть приблизительный план боя мысленно накидать. Хотя, какой там «план боя»? Вон она, та пещера, в которую я войти должна. Значит, назначенный мне монстр, живёт в подземельях. Это, в свою очередь, означает три вещи: что богатырский конь мне не подмога, не пролезет он по подземным шахтам, что бой, скорее всего, придётся вести больше с помощью магии, а не силы или хитрости, то есть бой будет в очень ограниченном пространстве, и то, что часть магии мне придётся заранее потратить на освещение. Не ползать же в подземельях на ощупь? Ага! Идёшь так, щупаешь впереди руками, и думаешь: «О! Этот камень на громадный клык похож. А этот, чуточку влажный, на язык … А этот проход очень вход в чью-то глотку напоминает!..». Тут-то тебя – ням! – и проглотили! Фу! Какие-то мысли у меня в голове неправильные! Надо позитивнее, девочка, позитивнее!

Наконец, я собралась с духом, слезла с Буланки и шлёпнула её ладошкой по крупу. Стреноживать богатырского коня – пустое занятие. Он любые стальные цепи порвёт, не то что верёвку. С другой стороны, богатырский конь и не убежит никуда. Будет верно хозяина дожидаться. Пока не почует, что хозяин … Нет, позитивнее надо! Позитивнее!

Ох, как не хотелось мне лезть в ту пещеру! Вот, прямо ком какой-то поперёк горла вставал. А тут ещё Буланка сзади тревожно заржала. Ну, нет! Я боевая ведьма, а не заячий хвостик! Я вытащила Колючку из ножен, зажгла небольшой файербол над головой, не для удара по врагу, а для света, два раза глубоко вздохнула, и решительно шагнула вперёд. Не может быть, чтобы свейшины костяшки что-то напутали! Этот монстр мне по плечу! Я знаю!

Переходы, лабиринты, тесные штольни, упирающиеся в широкие пещеры, сплошь заполненные сталактитами и сталагмитами. Я уже больше часа шла на цыпочках, прислушиваясь и принюхиваясь. Воняло невообразимо! Не на всякой помойке такой жуткий запах. А ещё под ногами постоянно попадались чьи-то кости. И большие и маленькие. Похоже, монстр, предназначенный мне в виде экзамена, был страшным обжорой. Или хитрые преподаватели специально костей набросали. Чтобы больше ужаса и жути нагнать на доверчивых студентов.

Порой за стенкой слышался хруст и чавканье, порой грозный рёв или пугливый визг. Первые несколько раз я инстинктивно приседала и выставляла перед собой оружие. Потом до меня дошло, что монстр за стеной не опасен. Опасен монстр, который рядом. И вообще, в этих подземных катакомбах могут десятки монстров водиться. Для десятков студентов. Мне назначен только один. Мой. Вот его-то я и должна найти. Найти и уничтожить. Или он уничтожит меня. Расписку о том, что моя смерть полностью лежит на моей же совести, я уже написала и сдала в деканат.

- Интересно, – подумала я, – Если я уничтожу монстра, где преподаватели будут брать следующего, для очередного студента?

Потом догадалась. Это что-то вроде фермы. Монстров разводят, как разводят овец или куриц. Определённое количество. А, перед экзаменами, развозят наиболее крепких экземпляров по заранее назначенным местам. На убой. Студенты добросовестно сдают положенные экзамены, и подземелья автоматически считаются от монстров очищенными. До следующих экзаменов.

Фу, какие глупые мысли лезут мне в голову! Мне надо на предстоящей схватке сконцентрироваться! Тем более, что совсем рядом я слышу мягкий шорох лап. А, под тяжёлыми шагами, шум осыпающейся породы. Если, конечно, мне это не мерещится. Вполне может быть. От волнения, от нервов, он чувства приближающейся опасности. Тем более, что нос забит мерзкими запахами и прочими миазмами, и приближения чудовища не чувствует. Интересно, а наоборот? Чувствует ли чудище меня? Тогда у него должен быть тончайший нюх!

Тихой тенью я выскользнула из тесной штольни в очередную пещеру. На этот раз не гигантскую, но вполне приличную по размерам. Если враг, действительно, рядом, здесь можно принять бой. Не то, что в тесной штольне.

Я почему-то вспомнила, что зомби любят тёмные, сырые пещеры. Они им напоминают их родные могилы. Меня передёрнуло. Не то, что я боюсь этих мерзких созданий, а от брезгливости. Холодные, скользкие, отвратные и воняют … фу! Я принюхалась, стараясь различить в окружающем смраде характерный запах зомби. Нет, не чувствую. Хотя это ни о чём не говорит. Я заставила мой летающий «фонарик» подняться чуть повыше, чтобы лучше видеть предстоящее поле боя, и приказала ему висеть неподвижно. Некогда мне будет на него внимание обращать! Файербол послушно завис под потолком. Теперь, даже если меня убьют, он будет здесь висеть, пока не иссякнет его внутренняя магическая сила. Э-э-э … лет восемь, пожалуй. Заклинание-то, самое, что ни на есть, простецкое. Вроде болотных огней.

И, пока мои мысли прихотливо виляли взад-вперёд, вместо того, чтобы думать о бое, слух уловил в противоположном конце пещеры шорох. А затем и взгляд заметил движение. А потом я увидела, как из прохода в пещеру втискивается крокодилья морда с бешенно горящими, ярко-алыми глазами. И по этим-то глазам я сразу поняла, с кем мне предстоит встретиться. Шипохвост. О, господи! Прощай, Васька. Очень жаль, что пожила ты на белом свете так недолго. А могла бы жить да жить!

Первое, что я сделала, это заклинание невидимости. Ну, это от страха. Оттого, что мозги соображать отказывались. Помогло мне это ровно на полсекунды. Шипохвост удивлённо моргнул, потом втянул ноздрями воздух. И бросился прямо на меня. Хрясь! Это он с разбегу врезался в стену пещеры. А я в это время уже взбежала под потолок по отвесной стене.

Раньше, на тренировках, у меня получалось такое только с разбегу. Оказывается, можно и с места. Если очень страшно.

Шипохвост коротко взревел, поднялся на дыбы и принялся полосовать воздух кривыми когтями, размером с хороший кинжал. А я планировала из под потолка. Эх, если бы ведьмы летали! Я бы сейчас шмыгнула за вон тот выступ, потом вон в тот проход, и давай бог ноги! И катись ко всем кикиморам такие экзамены! Но, ведьмы не летают.

Только сейчас я вдруг вспомнила, что у меня есть оружие. В одной руке меч, а в другой ручной арбалет. Я плавно изогнулась в полёте и выстрелила в морду монстру. Есть! Стрела попала точно в глаз! Нет, не потому, что я такой уж снайпер. Повезло. Исключительно повезло! Ах, как замечательно, что так повезло!

Или не замечательно? Шипохвост, казалось, сошёл с ума от боли. Теперь он не просто бесцельно раздирал когтями воздух, теперь он закрутился на одном месте, клацая зубами и размахивая чудовищной булавой на хвосте. Я с ужасом увидела, как разлетелся мелкими камушками валун, попавшийся на пути жутких шипов. А я опускалась всё ниже и ниже. Ещё через пару сантиметров я попаду под удар. Всё. Конец.

И в этот миг в шипохвоста ударила молния! Ну, не молния, но сгусток огня. Хищник взвился от боли и заревел так, что у меня уши заложило. Откуда огонь в пещере? Мне некогда было рассуждать! У меня появилась секунда врмени, и я оключила планирование. Шмякнулась на пол и перекатилась подальше от монстра. Вскочила, выбросила бесполезный арбалет и выхватила второй. Успела прицелиться и лихорадочно нажать спусковой крючок … И в этот миг шипохвост снова прыгнул в мою сторону. Стрела арбалета попала не в морду чудовищу, а всего лишь в его лапу. И снова удачно! Удар пришёлся точно между пластинок, прикрывавших бронёй кожу монстра. Лапа шипохвоста странно задёргалась и окаменела в неестественном положении, а сам хищник, не ожидавший такого при приземлении, упал на бок и протащися на боку в мою сторону несколько шагов.

Ага! Значит, в лапу попала стела с ядом мантикоры! Значит … значит должен отказать мозг! И весь шипохвост окаменеет! Ах, нет! У него же четыре мозга! Ну, хоть один отключится, и то польза. Тем более тот, который управляет хватательными лапами! Ух, и молодец ты, Васька!

Огненный сгусток, между тем, не угасал. Сброшенный резким движением морды чудовища на пол, он снова взвился вверх и словно прилип к кончику носа шипохвоста, закрывая ему самый важный на этот момент орган – ноздри. Я промедлила лишь мгновение. А, когда поняла, какой шанс у меня в руках, выкрикнула что-то, не то «ура», не то что-то матерное, и бросилась на чудище, пытаясь перерубить ему жилы на ногах. Говорят, очень хороший приём против боевых слонов. Вроде бы специальные люди были, которые жертвуя собой, подрубали пару ног гиганта и полностью его обездвиживали. Может, и с шипохвостом так получится?

Не получилось. И, вообще, зря я орала. Шипохвост, с неожиданной лёгкостью, развернулся на месте и сильно ударил при этом грудью. При его-то массе, удар получился более чем жестоким. Я отлетела к противоположной стене и с хрустом впечаталась в неё. С хрустом собственных костей. Похоже, что пару-тройку рёбер я сломала. И левая рука слушается плохо. И меч из правой руки улетел в неизвестном направлении. Я с трудом приподняла голову. Сознание было мутным и изображение в глазах двоилось.

Словно сквозь туман я видела, как шипохвост пытался скинуть огненный сгусток. Теперь ему это было нелегко. Привычные передние хватательные лапы отказали, а мотание головой не помогало. В непрерывный рёв монстра вкрадывались визгливые нотки. Я заметила, как кожа на носу шипохвоста задымилась. И тогда хищник принял отчаянное решение. Со всего размаху он врубился своей мордой в стену пещеры. Знаете, если бы это был мамонт, он потерял бы сознание от такого удара. Может, и шипохвост потерял сознание, откуда я знаю? Но у чудовища были в запасе ещё два мозга! Поэтому, подёргав головой в разные стороны, зверюга всё же сумела подняться. А, вот огненный сгусток, отброшенный почти мне под ноги, после удара о стену, медленно угасал и не шевелился. И, угасая, он всё больше и больше напоминал мне маленького, чёрного котёнка.

Я даже головой потрясла, чтобы сбросить это нелепое виденье. И зря. В голове словно в набат ударили и меня повело в сторону. Я еле собралась с силами, чтобы подняться. И сконцентрировала взгляд.

На шипохвоста страшно было смотреть. По всей морде шли небольшие, но глубокие ожоги. Кстати, где-то я видела похожую картину. Совсем недавно. Если сосредоточиться, то я вспомню. Только потом. Сейчас мне не до этого. Сейчас мне надо найти меч. Я так ослабела, что даже невидимость с меня слетела. А мне ещё грозит беда. Ах, вот она, моя Колючка! Я наклонилась, пытаясь поднять меч, и непроизвольно застонала. Шипохвост вскинул голову. И уставился на меня последним целым, огненно-красным глазом. И я поняла: сейчас прыгнет. Он тоже держится из последних сил. Вот, из последних сил и прыгнет. И меч мой его не остановит. Может ли иголка в руке остановить мчащуюся на вас телегу, да ещё и гружёную? Вот то-то! И, в этот миг, в мою глупую, затуманеную голову пришла глупая мысль. Я бросила меч, жалобно зазвеневший о каменный пол, и сплела пальцы нужным образом. Тут шипохвост и прыгнул.

Шипохвост явно понимал, что он измотан борьбой до последней степени. И уничтожить меня – его единственная надежда на спасение. И в свой последний прыжок он вложил все оставшиеся у него силы. Поэтому прыжок получился сильным и мощным. А я как раз в это время дошептала нужное слово и дунула, как предписано. И перед шипохвостом вырос портал. Ой, только не спрашивайте, куда. Мне это было так без разницы, что я, составляя портал, ввела первые, пришедшие на ум, координаты. Не то Северный полюс, не то Южный. Не то Земли, не то Марса. Не помню. Главное, что шипохвост уже не мог уклониться от развернувшейся перед ним дыры.

Портал, созданный ведьмой, весьма неустойчив. Это вам любой первокурсник нашего Университета подтвердит. Никогда не пользуйтесь порталом, если его создала ведьма! И я не буду. Портал схлопнулся, когда шипохвост влетел в него лишь наполовину.

Инерцию никто не отменял. Половина хищника исчезла, в неизвестном направлении, а ошмётки второй половины долетели почти до меня, брызгая зелёной, словно у гусеницы, кровью во все стороны. Я в изнеможении опёрлась на стену позади и видела, как бъются в конвульсиях остатки монстра.

- О! – пришла в голову мысль.

Мысль была туманной, но гладкой и округлой, как сама буква «о».

- О! – повторила я про себя, оглядываясь.

Ведь, что-то навело меня на эту мысль. Может быть, брызги крови? Кровь … Что-то связанное с кровью … С кровью, но хорошее …

- О! – воскликнула я уже вслух и укусила себя за воротник.

И в этот миг окончательно очнулся четвёртый мозг шипохвоста, расположенный в крестце и управляющий ужасным хвостом. Обрубок хищника привстал, опираясь на последнюю, оставшуюся у него лапу, и резко крутнулся на месте. Хрясь! Это опять ломались мои кости от непомерного удара о стену пещеры. Мои глаза заволокло красной пеленой, но я ещё увидела, как от собственного удара, хвост монстра сам отлетел далеко к центру пещеры и судорожно крутился там, уже для меня не опасный. Увы! Мне больше и не нужно! В глазах у меня окончательно потемнело.

- Всё, – сказала я себе, – Прощай Вась …

И я умерла.

Загробный мир нави оказался абсолютно чёрным. Или у меня веки не открывались? Трудно сказать. В голове стоял сплошной туман, сквозь который иногда доносились посторонние звуки. Иногда, вроде бы издалека, а иногда совсем рядом. И голоса. Голоса были похожи на мужской и женский. И звучали очень знакомо. Казалось, вот я сосредоточусь, и сразу вспомню, где я их слышала. Только сосредоточиться я не могла. Смешно, конечно, какие ещё знакомые голоса в загробном мире? Но странное впечатление не проходило.

- Ну, наконец-то, – вздохнул мужской голос, – Вот она!

- О, господи! – воскликнул женский, – Кровищи-то, кровищи!

- Это не её кровь, – оборвал мужской, – Хотя, ей тоже досталось. Ну-ка посвети поярче! Вот сюда, сбоку.

Потом голоса расплылись в невнятный рокот, а когда снова стали различимы я услышала:

- Терпи, девочка, терпи! Сейчас мы тебе эту косточку … вот так! Хорошо. Ну-ка, сюда тоже мёртвой воды брызни! Ага, и ногу мы тебе вправим … та-а-ак, и ещё чуть-чуть. Вот и замечательно! Будет нога, как новенькая!

- Ты не затягивай, – предупредил женский голос, – Уже пора живой водой поливать.

Мне стало смешно. На том свете поливать живой водой? Хи-хи!

А голоса, тем временем, опять рокотали что-то нечленораздельное. А потом пропали совсем. Словно отрезало.

- Как она этого шипохвоста разделала! – женский голос прозвучал внезапно и восхищённо, – Высший класс!

- Как ты вообще это допустила? – с досадой пробормотал мужской.

- Я же объясняла! – женский голос оправдывался, – На куртку её посмотри!

- Да, действительно … Зачем это ей, дурочке такой, понадобилось?

- А я знаю?

- Тут ещё вот что: нам её в таком состоянии на коне не увезти. Только растрясём. Я останусь здесь, а ты …

Голоса расплылись и опять я упала в восхитительное небытие. А что? Мне здесь, в загробном мире, начинает нравиться! За тобой кто-то ухаживает, о тебе заботятся …

- Бедняжка! Отважное сердечко! – проворковал женский голос, и я внутренне улыбнулась, приятно, когда тебя хвалят, – И тоже сильно пострадал! Нет, милый, я тебя здесь не брошу, я тебя с собой заберу!

Странно! «Пострадал», «милый», почему в мужском роде? Я вроде бы женщина! Или в мире нави все души становятся однополыми? Откуда я знаю?! Я здесь в первый раз!

А в ушах снова раздавался равномерный шум, словно море, которое с шипением набегает на песчаную сушу и с шипением же откатывается назад. Только на море это слушать приятно, а здесь, через какое-то время, начало раздражать. Может, не хватает созерцания волн? В конце концов, мы основную информацию о мире получаем через зрение, а не через слух. Неужели здесь придётся переучиваться?

Голоса опять зазвучали отчётливее.

- Подвода с сеном готова? – спрашивал, мужской голос.

- Конечно, готова, – сварливо отвечал женский, – Ты же видишь, что я здесь.

- Вижу. А выносить как мы её будем, подумала?

- Подумала. Вот, на одеяле вынесем. С насилками мы всё равно по этим штольням не протиснемся. А тело мы ей кое-как заштопали.

- Вот именно, что кое-как! – пробурчал мужской голос, – Вернёмся к тебе, всё переделаем! Чтобы не кое-как, а как надо!

- Ой, да делай чего хочешь! – отозвался женский голос, – Только потом. А теперь берись за концы одеяла. Подняли! Понесли!

Интересно, куда это они меня? А! Кажется догадываюсь! Помнится, мир яви и мир нави разделён границей. Человеку через эту границу хода нет. Кроме специальных мест. Типа избушки бабы яги. Вот там всё просто: «Избушка-избушка, повернись ко мне передом!». Избушка повернётся к тебе дверцей, заходи из мира яви, добрый молодец! А, как только ты войдёшь, хитрая избушка тут же опять поворачивается дверцей к миру нави. Теперь, если ты выйдешь, то уже не туда, откуда пришёл! И не факт, что тебя это порадует! Может, меня от такой избушки подальше в мир нави уносят? Чтобы я из загробного мира, даже случайно, не вырвалась?

Я попробовала дёрнуться, но сделала только хуже себе. В голове зазвенело и я потеряла способность связно мыслить.

В глазах светлело удивительно, рывками. И мозги прочищались так же. И так же, толчками, возвращались силы. Я резко села. Упс! Знакомое место! Я сидела в саду полувалькирии. И Свейша лежала в своём привычном гамаке. Только теперь рядом с ней сидел профессор Кольцов. Он-то откуда здесь взялся?

- Ну, наконец-то! – констатировала Свейша, – Очнулась!

Роман Викентьевич подскочил, словно пружина. И сразу бросился ко мне.

- Ну, Васька! Ну, напугала! Ты не представляешь, в каком ты была состоянии! Только одного я не пойму: зачем ты это сделала?

- Что именно? – не поняла я. Мозги уже включились, а голос был ещё слабым.

- Зачем ты перешила нашивку, – пояснил Кольцов непонятно.

- Так! – ко мне окончательно вернулись рассудок и память, – У меня есть вопросы! Первое, где мой котёнок?! Второе, что происходит? Почему я здесь? И третье, что здесь делаете вы, профессор? Шпионите за мной, что ли?

Свейша явственно хмыкнула. Кольцов слегка порозовел.

- Мне бы хотелось … – начал он.

- Нет! – перебила я его, довольно невежливо, – Пока я не услышу ответов на свои вопросы, я ничего рассказывать не буду! Итак?

- Ведьма! – пробормотал Роман Викентьевич, – Одно слово, ведьма!

- А я готова рассказать! – неожиданно вклинилась Свейша, приподнимаясь со своего гамака, – Надеюсь, ты в ответ тоже объяснишь нам кое что! Потому что этим «кое-чем» я заинтригована до крайности!

- Ну-у-у … – сказала я. А что я ещё могла сказать, если всё ещё ничего не понимала?

- Представь себе, – начала Свейша, – что вот лежу я такая в гамаке, никого не трогаю, нюхаю цветочки, как вдруг заявляется юная и наглая ведьма! Заявляется она в университетской форме, с нашивкой пятого курса на рукаве.

- Но … – начала я удивлённо.

- Не перебивай старших! – одёрнула строго полувалькирия, – Итак, заявляется такая вся из себя ведьма. Странно, конечно, думаю я себе, что я не видела её на экзаменах третьекурсников, но, мало ли как бывает? Может, она с другого факультета перевелась, или вообще из другого Университета? По семейным обстоятельствам? Однако, проверить девочку не мешает! И я отправляю эту ведьму в лес. За черепушкой. И что же? Не проходит и трёх часов, как она притаскивает мне не просто череп, а череп мантироры! То есть, в принципе, уже готовый экзамен для третьего, а то и четвертого курса. И бросает его мне под ноги, этак небрежно, мол я таких десятками каждый день добываю! Ладно, думаю, отправлю тебя на экзамен для пятикурсников!

Собираю кости, и нет бы спросить вслух, какой у тебя курс, а я просто на куртку посмотрела. Точнее, на нашивку на рукаве. Ну, и бросила кость соответствующую. И, понятное дело, всё перепуталось. Выпало тебе побить шипохвоста. Я ещё удивилась. Не всякому боевому магу-практику такое выпадает, а уж студенту тем более. Однако, у меня жребий не просто так выпадает. Строго то, что судьбой предназначено! Откуда же мне знать, что это чужая судьба? Ну, отправила тебя, куда следовало. А котёнок твой мне чересчур подозрительным показался. По всем приметам – баюн! Значит, пускать его с тобой не положено! Я его в клетку определила. В магическую.

И, вот, лежу я, а сердце не на месте. Слишком ты молоденькая для пятикурсницы. И котёнок орёт дурниной. Дай, думаю, я его сметанкой покормлю! Захожу в дом, набираю в мисочку сметанки, выхожу, а котёнка нет! Клетка есть, закрыта, а котёнка нет! Он, оказывается, пройдоха такой, под землёй прокопал ход и удрал! Под землёй магической защиты-то не было.

Я туда, я сюда, нет нигде котёнка! Я ему кис-кис-кис, не откликается. Походила я ещё с полчасика, дай, думаю, посмотрю, как там студентка с монстром рубится? Нашла тарелочку, яблочко наливное, антенку в нужную сторону настроила. Глядь, а в пещере тихий ужас творится! То есть, все как есть, убитые лежат! Шипохвост, так вообще, пополам разорванный! И ты с котёнком совсем не живые!

На этот случай есть у меня твёрдая инструкция. И аварийное средство связи. Я и отправила весточку в Университет. Дежурному. А дежурный в этот день оказался господин Кольцов. Что меня, вообще говоря, очень даже порадовало. Потому что знакомы мы уже лет пятнадцать.

- Тринадцать, – буркнул Роман Викентьевич.

- В общем, давно знакомы, – согласилась Свейша, – И вот, получаса не прошло, летит господин Кольцов! Напрямик летит, через леса и горы!

- Как это, летит? – не удержалась я, – Люди не летают! Даже не планируют!

- В ступе он летит, словно ведьма! – хихикнула полувалькирия, – Помелом рулит! Смешно, конечно, но нам не до смеху было. Помчались мы в ту пещеру. На той же ступе. Вдвоём. На поиски.

Нашли, понятное дело. Только ты уже в таком состоянии была – краше в гроб кладут. Как выжила, вообще непонятно. По всем статьям должна была умереть, а ты живая! И котёнок твой рядом валяется. Считай, из своих девяти жизней, одну уже отдал.

- Зато убедились, что это не баюн, – вставил Кольцов.

- Как, убедились? – не поняла я.

- Да очень просто! – усмехнулась Свейша, – Если бы это баюн был, на шипохвосте по любому следы его когтей остались бы. Как минимум. Нет, не то, что он с шипохвостом справился бы, об этом речи не идёт, но отметин об бы ему оставил! Без вариантов! А тот кусок шипохвоста, который мы в пещере нашли, совершенно без повреждений! Значит, простой котёнок. Хотя, боевой! Защитник! Прибежал хозяйку защищать, да и попал под удар, дурашка! Вон он лежит, даже сметанку лизнуть не в силах!

Я посмотрела в ту сторону, куда показывала Свейша. Котёнок лежал возле мисочки бесформенным комочком, закрыв глаза и не шевелился. А потом, когда полувалькирия продолжила свой рассказ, хитро приоткрыл один глаз, и явственно … подмигнул! Лизнул сметанки и опять откинулся, словно неживой. Он притворялся! Ну, погоди!

- Дальше всё просто, – объяснила Свейша, – оказали мы тебе в пещере первую помощь, достали телегу с сеном, чтобы тебя в пути не растрясло, перевезли сюда, и Роман Викентьевич тебя с того света вытащил. При моей, естественно, помощи. И мёртвой водой тебя поливали, и живой. И ещё какое-то тайное лекарство Кольцов применял. Даже не сказал мне, какое. Но подействовало сильно. Вон ты какая, сидишь тут, живая и здоровая!

А теперь объясни мне, какого лешего ты нашивку на куртке поменяла? Жизнью играешь? Зря! Вон о тебе как профессор заботится! Думаю, и другим ты небезразлична. По глупости? Не знаю. Не показалась ты мне глупой. Немного наглой – да, показалась. Но не глупой. Тогда – зачем?

- Я готова чем угодно поклясться, – сухо сказала я, – Что никаких нашивок на куртке не перешивала. Но, с другой стороны, я вижу, что куртка именно моя. И в карманах у неё лежат именно мои вещи. Что может означать только одно …

- Покушение? – задумчиво закончил мысль Кольцов, – Очень сомнительно! Кому это могло понадобиться и для чего?

- Ну, кому это понадобилось, выяснить нетрудно, – заметила я, – Достаточно узнать кто подменил нашивку на моей куртке. А для чего … Об этом лучше спросить у того, кто это сделал. Хотя, полагаю, это попытка устранить конкурентку в битве за руку и сердце одного из студентов.

- Ваньки Дуракова, как я понимаю? – поморщился Роман Викентьевич, – Звучит, признаться, не очень убедительно.

- А мне кажется, что это имеет смысл, – вклинилась в беседу Свейша, – Ведь речь идёт о битве не только за любовь, но и за выгодную партию. И риск не так велик, как кажется на первый взгляд. Рассуди, Роман, юная ведьма уезжает сдавать экзамены по боевой подготовке. Опасные для жизни. Настолько опасные, что предварительно у студентов берут «предсмертные расписки». И так получается, что эта ведьма экзамен не сдаёт. Её убивает монстр. Ах-ах-ах, какое горе! Но, увы, так бывает. Опечаленный влюблённый полгода ходит понурый и мрачный. А потом, какая-нибудь юная прелестница развеивает его тоску. Почему бы нет? Тем более, что подробности смерти ведьмы этому Ваньке Дуракову останутся неизвестными. Даже, если при проведении нами расследования выявится, что у ведьмы была чужая нашивка на рукаве, мы подумали бы, что она сама себе её нашила. Ведь мы на самом деле это и подумали! Даже, если бы мы заподозрили иное, мы ни за что не рассказали бы это студентам, не так ли? Значит, Ванька Дураков не стал бы подозревать своих сокурсниц, а остался бы в уверенности, что ведьме не повезло. Верно?

- Вообще-то, верно, – согласился профессор, почёсывая щёку, – Выглядит логичным. Только как нам отыскать того, кто поменял нашивку?

- Легко! – фыркнула я, – Если нашивка подлинная, не подделка, если завхоз никому такой нашивки не выдавал дополнительно, по чьей-то просьбе, тогда надо искать того, у кого эта нашивка на рукаве отсутствует.

- Это и будет преступник! – воскликнула Свейша.

- Нет, – поправила я её, – Это будет та, или тот, у кого преступник похитил нашивку, чтобы пришить её на мою куртку. Вернее, примагичить. Шить у него времени не было. Скорее всего, преступник обставил дело так, что нашивка оторвалась и потерялась. Случайно. За веточку, там, зацепилась, или что-то похожее. Но, круг подозреваемых сильно сузится. И можно будет, при достаточной сноровке, распутать клубок.

- Да, – кивнул головой Кольцов, переглянувшись с полувалькирией, – Ты права, Васька. Я этим и займусь. Сразу, как вернусь в Университет. А тебе туда возвращаться опасно. Поезжай-ка ты сразу на каникулы! Экзамен ты сдала, а, насколько я знаю, это был последний экзамен за этот семестр. Думаю, когда ты вернёшься, мы уже найдём преступника. Или преступницу.

- Ладно, – согласилась я, – Если лошадь разрешите с собой взять. Не пешком же мне в Заболотье топать!

- Могла бы и на ступе улететь, – немного покривился профессор, – Чай, на третий курс перешла! Ну, ладно, забирай коня на каникулы. Я оформлю.

- У меня ещё один вопрос, – с трудом сказала я, поднимая голову.

- Да?

- Почему все так носятся с моим котёнком? Баюн он или не баюн? Уже два года, между прочим! Я чувствую, что это очень важно для окружающих. Но не могу понять, почему? Что такого в котёнке?

На минуту повисло неловкое молчание.

Роман Викентьевич покосился на полувалькирию. Та сделала вид, что не замечает нашего присутствия. Хотя уши навострила.

- Да, что в самом деле?! – вспылила я, – Какие ещё тайны могут быть связаны с котёнком? Что вы все скрываете?

- Обещаю, что буду молчать обо всём, что услышу, – сказала Свейша в пространство, ни к кому не обращаясь.

- Ну, ладно! – решился Кольцов, – Но, предупреждаю, что это информация не для широкой огласки. Вообще, не для огласки.

То, что баюн, это редчайшая порода, говорить, думаю, нет смысла. Уникальная порода! У-ни-каль-ней-ша-я! Бывает, люди, всю жизнь путешествуют, самых сказочных зверей наблюдают, а баюна так и не встречают. Это настолько большая редкость …

- А ближе к делу можно? – поинтересовалась Свейша.

Кольцов замер на полуслове и сглотнул. Укоризненно покосился на полувалькирию, но продолжил:

- Если коротко, то среди самых доверенных лиц государства прошли слухи, что у пропавшей принцессы был котёнок-баюн. Он пропал вместе с девочкой.

- Вы подозреваете, что я – принцесса? – искренне расхохоталась я, – Только потому, что у меня чёрный котёнок?!

- Нет, конечно, – поморщился профессор, – Хотя бы потому, что ты ведьма. Но, баюны, повторяю, стаями не бродят! Я не договорил. Вместе с девочкой и котёнком исчезла одна из охранниц. Вообще, там была крутая бойня. Три боевые охранницы получили страшные магические раны. И не магические тоже. А одна пропала. И эта пропавшая, между прочим, самая сильная, была …

- Ведьма? – угадала Свейша.

- Да, – согласился Кольцов, – Ведьма. А теперь подумайте: исчезла одна ведьма с баюном, появляется другая ведьма с баюном. В обоих случаях баюн в возрасте котёнка. Может быть между ними связь? Может!

- Но, ведь этот котёнок не баюн? – уточнила полувалькирия.

- Да. И это снимает все подозрения, – Роман Викентьевич тряхнул головой, – Хотя, признаться, и раньше это были не подозрения, а так … догадки. Мол, может, наша Васька родственница той самой исчезнувшей ведьмы? Или её родственники знакомы с ней? Или ещё что-то из этой области. А потом мы без шума навели справки. И выяснилось, что родственников у Васьки нет. А теперь ещё и котёнок оказался обычным. Ну, не обычным, но не баюном. Так что, вообще все вопросы отпали.

Я незаметно ещё раз покосилась на Горюна. Котёнок блаженно жмурился. Словно понимал о чём речь, и его это сильно забавляло. Внезапно меня пронзила мысль. И я спросила, стараясь сделать это равнодушным тоном:

- А этот … баюн … он достаточно сообразительный?

Кольцов удивлённо посмотрел на меня.

- Ещё бы! – воскликнул он, – Умнее некоторых студентов! По-своему, конечно. Его сознание не похоже на человеческое. Однако, баюн вполне может общаться с людьми и обсуждать интересующие его вещи. Иногда его суждения весьма занимательны. Только своеобразное понимание совести, ответственности и иных нравственных категорий.

- Общаться? – не поняла я.

- Ну, да. Баюн понимает человеческую речь и сам разговаривает. Разве профессор Флик вам не рассказывал?

- Мы ещё не дошли до этой темы, – промямлила я, – Ну, если все вопросы отпали, то я поеду?

- Поезжай, Васенька, поезжай, – кивнул Кольцов.

- Тогда прощайте, – мило помахала я ручкой, – Да, кстати! Я догадываюсь, чем меня лечил Роман Викентьевич. И хотела бы возместить … э-э-э … лекарство. В этой склянке не меньше трёх капель. Возьмите, профессор, и спасибо вам за всё! Я подозреваю, что вы на меня израсходовали последние свои запасы?

- Да, но … – растерялся Кольцов, – Васька! Сколько же ты утаила?! А, кстати! Я начинаю понимать, почему мы тебя, вообще, живой нашли! Хотя это полностью противоречит всем законам природы!

- Прощайте! – не стала я отвечать на провокационные вопросы, – До осени!

И я пошла седлать Буланку. Котёнок всё ещё изображал из себя умирающего лебедя.

Я подхватила его, всё ещё лежачего, наклонившись с седла. Горюн продолжал изображать из себя скульптуру «раненый боец при смерти», картинно раскинувшись на холке Буланке, с бессильно обвисшими лапами по обеим сторонам лошадиной шеи.

- А теперь признавайся, блохастый, – грозно прошипела я, едва мы отъехали от домика Свейши достаточно далеко, – Ты, что, правда разговаривать умеешь?

- А то! – отозвался котёнок, моментально принимая нормальную, сидячую позу.

- Так ты, что, баюн?! – это было очевидно, и всё же не укладывалось у меня в голове.

- Ну, дык! Само собой! – мелкий хлыщ выпятил грудь, – Самый натуральный!

- Погоди! – до меня стали доходить некоторые детали схватки, – Так это ты измордовал шипохвоста так, что он еле живым остался?

Котёнок только фыркнул. Но с гордым видом.

- И ты можешь быть огненным? – продолжала допытываться я, – Я видела тебя всего в огне. Постой-постой! Так тебя поэтому назвали Горюном? Не от слова «горе», а от слова «гореть»?! Вроде Змея Горыныча, который не имеет отношения к горам, а имеет отношение к огненному дыханию?

- Умненькая девочка! – прищурился котёнок, – Всё понимает!

Слова у него выходили немного писклявыми, тоненьким голосом, хотя видно было, что котёнок изо всех сил пытается говорить солидно. Увы! Получалось у него не очень. Скорее потешно, чем солидно. И всё же я осознала, что относиться к котёнку надо очень и очень серьёзно. Грубый голос к нему ещё придёт. Со временем. А психику сейчас я ему портить не имею права! Мы же друзья! Подтрунивать можно. И даже, иногда, нужно. А относиться с пренебрежением нельзя.

- Ага! – сказала я с умным выражением на лице, – Получается, и мантикору ты ко мне выгнал? Предварительно, немного её поджарив?

- Ясен перец! – в выражениях котёнок не стеснялся, – Она, дурочка, в кустах засела. Не то тебя поджидала, не то ещё какую … ротозейку. А тут и я! Тут она как заскакала! От радости, наверное!

- Угу-м! – кивнула я головой, – А бабушка знала, что ты баюн?

Котёнок выразительно постучал себя лапкой по макушке.

- А кто же вам мясо из леса таскал? Королевский лесничий?

- А разве не бабушка охотилась? – поразилась я.

- Нет, – неохотно признался котёнок, – Бабушка твоя, бывало, найдёт в лесу кабанью тропку, и командует: «Давай, Горюша, добудь нам поросятинки!», а сама – фьють! – и улетела в неизвестном направлении!

- Это куда же?

- Я же говорю тебе, малахольная, «в неизвестном направлении»! А я бегу кабанов искать … Потом, бабушка твоя по следам идёт и находит меня. С поросятинкой. И сразу шкуру снимать, дескать, незачем нашей девочке знать, что ты огненный охотник!

- Какой девочке? – у меня голова уже кругом шла от обилия новой информации.

- Тебе, дурочка с переулочка! Тебе!

- А почему не надо было, чтобы я об этом знала?

- Об этом надо твою бабушку спрашивать, – котёнок отчаянно зевнул во весь рот и трогательно посмотрел на меня, – Вась, а Вась …

- Чего?

- Я, того … Я, наверное, не до конца выздоровел … Спать очень хочется. Ты меня, сунь за пазушку, как обычно, а я подремлю! А?..

- Ещё чего? – оскорбилась я, – Когда я думала, что ты котёнок, ещё было ничего, а теперь, когда ты, оказывается, разумный …

- А я всё ещё котёнок! – заторопился блохастик, – Подумаешь, разумный! А, всё равно, котёнок! Ва-а-ась! Ну, что я там у тебя нового увижу, чего раньше не видел? А у тебя там тепло и мягко! Очень удобно для раненого котёнка, который, между прочим, из-за тебя же пострадал! Ну, Ва-а-ася-я-я! Я же не Ванька Дураков, который, как тебя увидит, так весь на феромоны исходит! Ты мне, как женщина, не интересна! Мне кошечки будут интересны, да и то, когда подрасту! А ты мне интересна, как друг, и тёплое место для сна!

- Нет! – коротко отрезала я.

- Васенька! Мы с тобой … через злые бои … и ты, вот так, походя, отказываешь раненому соратнику?

- Нет!

- Вася-я-я! Если я сейчас засну и упаду под ноги этому чудищу с копытами, оно же меня насмерть затопчет! И моя смерть будет на твоей совести! Вася!

Буланка презрительно фыркнула, словно поняла о чём речь. Я нахмурилась из последних сил. Трудно было противостоять мягкому обаянию блохастика.

- Нет! Если боишься упасть, полезай в котомку. Там тебе тоже привычно должно быть. Не раз там путешествовал.

- А я тебе пригожусь! – котёнок всё ещё глядел на меня умильными глазками, – Ты же вся взволнована, встревожена, у тебя в голове чёрти что! А я тебе из-за пазушки мурчать буду, нервы успокаивать! А? Договорились? Мур-р-р-р!

Маленький интриган ласково потёрся о мои руки и выгнул спинку.

- Ну, смотри! – не выдержала я, – Если кому-то, хоть намекнёшь … Я тебя …

- Могила! – в то же мгновенье заверил котёнок, деловито карабкаясь по мне всеми четырьмя лапками, – Что я, сам себе враг? Мур-р-р-р! Мур-р-р-р!

Может мне показалось, но вроде бы котёнок довольно хрюкнул, устраиваясь поудобнее у меня за пазухой. К чему бы? Как говорит наука психология, маленькая победа, это тоже победа, а из маленьких побед складывается большая победа? В смысле, он мечтает мной манипулировать? Ну, не знаю. В любом случае, мне, действительно, стало спокойнее на душе. Уютнее. Привычнее. Мирно и безмятежно. Словно почувствовав это, Буланка пошла быстрее.

Я задала лошади направление, та и бежала, куда направили, ровной и лёгкой рысью. Постепенно моё волнение улеглось. Ну, встретила я чудище. Так, ведь, живая осталась! И даже победила ужасного монстра. Между прочим, таким способом, о котором в учебниках не пишут. Сама додумалась!

Котёнок говорящим оказался? Так это хорошо! Вот, к примеру, сошлют меня, после окончания Университета, боевым магом, на охрану дальних рубежей Родины. Туда, куда Макар телят не гонял и белые медведи раз в год заглядывают. Говорят, от одиночества, люди на печных горшках рожицы рисуют и с горшками, как с друзьями, разговоры ведут. А у меня будет живой друг, с которым вполне можно словом перемолвиться!

Я покосилась на усатую мордашку, выглядывающую у меня из-под куртки. У меня родилось столько вопросов! Как же я сразу не догадалась их задать? Наверное, очень разволновалась и опешила от обилия новой информации. Но, котёнок беззастенчиво дрых, посапывая и мурча во сне. Ладно, пусть пока спит, блохастик! Ему несладко пришлось. Он не врал, что он весь раненый. Хоть и вылеченый, как и я. А, всё равно, сил мало осталось. В сон тянет. Вот, как и меня.

Я, вдруг, поняла, что меня неудержимо тянет в сон. Стоп-стоп-стоп! Так и с Буланки шмякнуться недолго! Пора обустраивать ночлег! Упс! А что это светлеет между деревьев? Я придержала лошадь и пустила её в новом направлении. Шагом. Буланка отчего-то зафыркала и заупрямилась. Наверное, ритм бега сбили, вот ей и не по нраву.

На недовольной Буланке я выехала на полянку. И ахнула. Постоялый двор! Ведь, не было его в прошлом году! А, между прочим, зря! Я помню, что последний перегон был очень длинным, кучер почтового дилижанса ни за что не хотел выезжать на ночь глядя. Пришлось давать ему дополнительную плату, иначе пришлось бы терять целый день. А тут, глянь-ка, и трактир, где покушать можно, и постоялый двор, чтобы переночевать, и конюшня, чтобы лошадей сменить тем, кто ночевать не хочет, а желает до Университета добраться непременно сегодня, и никак не завтра. Одно слово – красота!

Я спешилась, накинула поводья на специальные крючья коновязи и шагнула в двери трактира. Это всё моя сонливость виновата! Если бы я так отчаянно не хотела бы спать, я бы непременно что-то почуяла. Запах опасности. Например, мне мог бы прийти в голову вопрос, почему нет других лошадей, кроме моей Буланки? Или, почему не слышно голосов других постояльцев? Но я шагнула в двери трактира, не подумав. За что и поплатилась.

- Госпожа ведьма Васька? – осведомился толстый трактирщик, поднимая на меня острый, внимательный взгляд.

- Д-да, – растерялась я, – А откуда вы меня знаете?

- Мне вас подробно описали, – улыбнулся трактирщик в ответ и махнул платочком, зажатым в могучей руке. И в ту же секунду на меня с потолка упала сетка.

Упс! Я знаю такую сетку! Нам про неё рассказывали!

Это антимагическая сетка! Как сейчас помню, фея Салса, глубоким грудным голосом, с придыханиями, говорила:

- Многие чересчур полагаются на магию. И делают ошибку. Ключевое слово здесь «чересчур». Магия прекрасна и удивительна. Магия могуча и разнообразна. Но, как известно из диалектики, каждое действие рождает противодействие!

- Это из физики, – автоматически ляпнула я.

- Неважно, – отмахнулась Салса, – Главное, что есть такой закон. От всякого оружия есть своя защита. И против всякой защиты найдётся своё оружие. Есть такая защита и от магии.

Я вспомнила, как лупила тёмного альва Киржила, который чересчур полагался на свои колдовские способности. Я его опережала! Может, фея говорит именно про это?

- Вот пример, – приподняла фея небольшой кусок сетки, – Это антимагическая сеть. Любой из вас может попробовать свои силы. Я накину сеть ему на руку, а он пусть попробует этой рукой сделать … ну, хоть болотные огни! Я уверяю, у него ничего не получится. И даже хуже! Магия обратится против него самого. Он обожжёт себе руку!

Стоит такая сеть баснословных денег. Но, для особых случаев её делают иногда размером с человека. Чтобы завернуть в неё пленного мага, к примеру.

- Минуточку! – как всегда, невпопад, перебила я фею, – Но вы сказали, против всякой защиты есть своё оружие!

- Сказала, – улыбнулась Салса, – Но это не значит, что такое оружие уже изобретено! Иногда его ещё предстоит изобрести. Сейчас мы с вами подробно рассмотрим принцип работы этой сети и те заклинания, которые в неё вплетены. Быть может, лет через двадцать, когда вы станете могучими колдунами и магами, вам удастся отыскать лазейку в той броне, которая вшита в эту сеть. Пока же защиты от неё не придумано.

- И даже вы против неё бессильны? – уточнила я.

- Даже я, – серьёзно подтвердила фея.

- Я хочу попробовать! – твёрдо заявила я, – Болотные огни!

Что сказать? Это было больно. Но сильнее боли было обидно. Обидно от полного бессилия. Это невозможно сравнить с сетью для ловли зверей. В той сети пойманный зверь может биться, рычать, кусать сетку, то есть, он просто ограничен в движении, но не сломлен духом. Здесь же всё было страшнее. Как только я попыталась начать магичить, рука словно пересохла. Из неё сразу стала вытекать жизненная сила. Рука обмякла и покрылась сеткой ожогов. А главное, я уже не могла этой рукой управлять. Даже просто, сжать в кулак не могла! Да, что там! Пальцем пошевелить не могла.

Фея быстро скинула с моей руки сеть и одним прикосновением её исцелила. А я всё ещё смотрела с ужасом на руку. Неужели это возможно?

Теперь я с таким же ужасом смотрела на огромную сеть. Если я только попробую хоть что-то предпринять, я вся обессилю и вся буду в ожогах. Кстати, какую же гору золота заплатили за сеть, размером с целую комнату?! В голове не укладывается! А, может, это блеф? Может, сеть не антимагическая, а только похожа на неё?

Я проверила магию. Дура! Проверка наличия магии, это тоже магическое действие. У меня сразу разболелась голова и накатила слабость. Сеть оказалась антимагической, да ещё и усиленной какими-то тёмными заклинаниями. Вот влипла-то!

- Ну-ка, девка, просунь сюда голову!

Кто это говорит таким грубым голосом? И чего он хочет? Если бы не ломота в висках, я бы сообразила, чего от меня добивается этот тип, похожий на толстого трактирщика. Трактирщик! Что-то мелькнуло в голове при этом слове. Что-то нехорошее, опасное.

- Сунь сюда голову, я сказал! Хуже будет!

Ой, ради бога, не так громко! У меня слова грохочут в голове и не дают сосредоточиться. А сосредоточиться очень надо. Не знаю, почему, но надо. А, когда этот толстый тип кричит, сосредоточиться не получается. От слова «никак». Может, сунуть голову, как он просит? Глядишь, толстяк успокоится? А у меня появится время. И тишина. Тишина и время, вот что мне сейчас нужно! Решено! Я выполню его дурацкую просьбу! Я высуну голову из под сетки. Кстати, почему на мне сетка? Что это за дурацкие выходки? Но это потом, потом.

Я высунула голову в специальное отверстие в дурацкой сетке, аккуратно и бережно, чтобы не расплескать свои мысли, и толстяк тут же накинул мне на голову специальный мешочек. Почему специальный? Потому что он по размеру головы. А ещё потому, что у него приделан снизу специальный ремешок. Толстяк дёрнул за ремешок и мешок затянулся на моей шее так, что не давило горло, но не позволяло ничего видеть, в том числе снизу. Я же говорила, что мешок специальный! Подождите! Это что же? Ко мне вернулась способность логически мыслить? Это хорошо! Только боль в голове не проходит. Это плохо. Но я помню хорошие заклинания! От головной боли! Это хорошо! Только колдовать сейчас нельзя! Это плохо. Стоп! Почему нельзя сейчас колдовать? Ах, да! Я под антимагической сеткой! Меня поймали, как … как … в общем, поймали меня. И не надо сравнений, самой тошно.

- Руки назад! – прозвучал злой окрик.

Придётся подчиниться. Логика начала работать и она мне советует подчиниться. Почему? Потому что меня не собираются убивать. Если бы собирались, давно убили бы. Меня похищают. И возможностей к сопротивлению у меня нет. Сейчас нет. А, когда похитят, и доставят, куда им надо – кто знает? Может возможность и появится. К сопротивлению. Или к бегству.

Я соединила руки за спиной и на них тут же набросили верёвку. Верёвку? Скорее узкий кожаный ремешок. По ощущениям, это был кожаный ремешок. Даже не знаю, радоваться ли. С одной стороны, кожа больше тянется, чем верёвка, с другой стороны, я точно знаю, что на кожаный ремешок можно навесить гораздо больше заклинаний, чем на верёвку. Чародеи гораздо чаще пользуются для связывания именно кожанными ремешками, а не верёвками. Спросите фею Салсу, она подтвердит!

- Ноги вместе!

Тот же голос. Кстати, надо запомнить. Мало ли где придётся встретиться! А значит, надо сделать вид, что не поняла.

- Что? – спросила я невинным тоном.

- Я сказал, ноги вместе, дура безмозглая! – громыхнул голос. И добавил массу других слов. К делу совершенно не относящихся.

Я внимательно прислушалась. Нам, знаете ли, уроки по матерным выражениям начитывали. Однако, определить район обитания толстого негодяя мне не удалось. Видимо, издалека. Очень издалека.

- Ноги вместе, или дубинки отведаешь! – совсем вышел из себя толстяк.

Я соединила ноги вместе и почувствовала, как на них затягивается тугой узел. Наверное, опять кожаный ремешок. И это хорошо. Почему? Потому что такие меры предосторожности нужны тогда, когда нет сетки. Значит, сетку с меня собираюся снять. Нет, я не рискну лупить вокруг себя файерболами. И не применю вообще никаких боевых заклинаний. Почему? Потому, что с меня снимают сетку. Значит, не боятся. А это плохо. Они знают моё имя, значит, знают, что я учусь в Университете. В магическом Университете! Вероятно знают, что на факультете боевой магии. Да, вероятно знают. Поэтому сетка. Но, если знают, и сетку всё же снимают, значит есть её надёжный заменитель. Скорее всего на тех путах, которыми меня связывали. Может, и ещё на чём-то. Вроде кареты. Я так понимаю, меня сейчас в карету закинули? Наверное, да. Вон, и лошадь ногами переступает. Я, хоть и не вижу, но слышу.

- Не забудь мираж трактира развеять! – буркнул знакомый голос, – Чтобы и следов не осталось! И вообще … прибери всё тут!

Ответа не последовало. Жаль. Не услышу я второго голоса. Потому что, получается, толстый трактирщик главный, но не колдун. А магичит кто-то другой. Вот, любопытно мне на эту мерзкую рожу взглянуть! Ох, до чего любопытно! Но, не срослось. Карета тронулась, а колдун или колдунья так и не откликнулись.

Кстати! Не двое их! Трое! Толстый трактирщик сидит в карете рядом со мной, я слышу, как он хрипло дышит, а кто лошадьми правит? Кто в роли кучера? Нет, не колдун или колдунья. Вон, трактирщик как раз высунулся в окно кареты и крикнул:

- Как закончишь здесь, бери лошадь девчонки и нас догоняй!

И опять ответа не последовало. Хитрый гад, который колдун! Или колдунья. И сильный. Если сможет себе Буланку подчинить, значит очень сильный колдун. Или …

Об этом думать очень не хотелось. И всё же подумалось. Или этот колдун из нашего Университета. И ему Буланка подчинится без всякого принуждения. Это плохо!

Не сказать, чтобы ехали долго. Всё же порядочно. Я успела сомлеть от духоты и недостатка кислорода, потому что мешок на голове был плотный, и дырка была одна, возле шеи. Да и та затянута. Какое-то время ехали крадучись, периодически высылая неведомого мне колдуна или колдунью на разведку. Блин, мне так и не довелось услышать его или её голос! Зато чётко слышался топот Буланкиных подков.

Хорошенько попетляв, и проскочив не одну переворотную границу, поехали гораздо смелее, уже без разведки. Мои тюремщики даже решили себе завтрак устроить.

- Слышь, Резь, – послышался противный скрипучий голос, и я вся напряглась: неужели неведомый колдун? – Слышь, Резь, а девка-то ничего … фигуристая! Как думаешь, не оприходовать ли?

- С ума сошёл? – громыхнул знакомый голос мнимого трактирщика, – Хозяин запретил и пальцем трогать!

- А кто узнает? – гнусно захихикал противный голос, – Девке вон уже скоко годов! Наверняка с хахалями по подворотням трётся! Одним-двумя больше, одним-двумя меньше, кто заметит? А ежели скажет хозяину, мы завсегда отпереться можем! Мол, знать не знаем, поклёп галимый! Нас трое, а она одна! Кому поверят?

Я поняла, что если я сейчас же не вмешаюсь, быть беде.

- Да-да! – громко и отчётливо сказала я внутри мешка, и надеюсь, что голос мой прозвучал ласково и зловеще, – Да-да! Развяжите мне только ноги! Мне хватит одних ног! Вам же всё равно придётся мне ноги развязать, правда же?

Похоже, моя уловка удалась. Резь, который вроде бы задумался над заманчивым предложением, резко встряхнулся.

- Ага! Щаз-з-з! Размечталась! Знаем мы эти шутки! А ты, Хрящ, смотри у меня! Посадили тебя кучером, значит правь конями и не лезь, куда не просят! Вот скажу я хозяину, какие ты мне предложения делал! Он с тебя семь шкур спустит! По очереди! Сначала одну, потом подождёт, когда другая отрастёт, и вторую, и так далее. Никогда не видел? А мне довелось! Всё, кончился завтрак! Собираемся!

Угу. Значит, противный голос принадлежит кучеру. Жаль, я надеялась на другое. И, кстати, если этот Резь не выдаст своего друга таинственному хозяину, кто мешает это сделать мне? А что? Не одной же мне мучиться? Пусть и этот мерзавец испытает полную порцию «удовольствия»!

То, что на завтрак меня не пригласили, я надеюсь, вы уже догадались. И мешок с меня не снимали. Теперь, после коротких сборов, меня снова подхватили и вбросили в карету, словно мешок картошки. И опять покатили колёса, то еле слышно шурша по траве, то ощутимо погромыхивая на камнях, отчего вся карета слегка подпрыгивала, то с мягким хрустом проезжая песчаные участки. Я, конечно, пыталась запомнить последовательность звуков, хотя понимала: зря! Я сейчас за тысячи вёрст от того места, где меня похители. Я, вообще, сейчас на другой стороне Земли могу быть!

Наконец, судя по ощущениям, ближе к полудню, колёса загромыхали уж очень специфично, так, что я поняла: едем по подьёмному мосту. Значит, скоро сказочке конец. И, действительно, через пару минут меня вытащили из кареты и поволокли по каким-то ступенькам, переходам, опять по ступенькам … Распахивались и закрывались двери, слышались отрывистые команды. А потом всё стихло. Подозрительно стихло.

- Развяжите её! – послышался властный, гневный голос.

Верёвки с меня буквально сдёрнули. Или завязаны они были так хитро, что одним рывком снять можно было. А потом сняли мешок. Тот самый Резь снял, который толстого трактирщика в призрачной таверне изображал. Ухмыльнулся мне в лицо и встал рядом, вроде конвоира.

Упс! Это был дворец! Тронный зал! Народу-у! И все молчали. Молчали и смотрели в одну сторону, на трон. На троне сидел высокий, пожилой дядька, не старый, а именно пожилой, худющий настолько, что можно было легко пересчитать все его кости. Не только рёбра, рёбра у многих можно пересчитать, а, именно, все кости. И, тем не менее, в нём чувствовалась мощь. Тёмная, мрачная, злая, необоримая мощь.

Дядька был совершенно лыс, но с небольшой, седой бородкой и седыми же усиками. Седые, кустистые брови устрашающе грозно хмурились над неожиданно яркими глазами. А на голове его красовался золотой обруч короны. Одет он был роскошно, но на мой взгляд, мрачновато, исключительно в тёмных тонах. Ой, да чего я распинаюсь? Кащей это был, чего непонятного! Каждый его себе представить может.

Моё сердце застучало с перебоями. Я поняла, что это конец. Как там говорил Роман Викентьевич? «Посрамить нашу боевую славу у тебя права нет»? Значит, всё. Сейчас будет мой последний бой. Вон, я вижу, как Кащей с трона привстал. Сейчас непременно будет традиционное: «На колени встанешь, или как?». Мои пальцы автоматически пробежались по поясу. Какое!.. Ни кинжала, ни метательных ножей. Впрочем, удалось выудить из-за ремня, из специальных кармашков, пару сюрикенов. И я приготовилась. Не знаю, насколько ты там бессмертный, но больно тебе будет! Когда сюрикен в глазик попадает, это всегда бывает больно!

Кащей встал и сделал несколько шагов в мою сторону, пристально вглядываясь мне в глаза. Я стиснула сюрекены. Ну, начинай! Я готова!

А потом Кащей сказал такое, что у меня дыхание перехватило. Он сказал:

- Ну, здравствуй, дочка!

Стоящий рядом толстый Резь судорожно всхлипнул, у бедняги закатились глаза и он грохнулся в обморок.

______________________________

Вместо послесловия.

Если у тебя есть фонтан, заткни его; дай отдохнуть и фонтану.

Козьма Прутков.

Уважаемые читатели!

Закончена первая книга, но это не конец истории про ведьму.

Авторам любопытно, вы тоже считаете, что Васька и впрямь кащеева дочь?

Да? А как она оказалась так далеко от дома? Почему папашка не объявился раньше?

Нет? А зачем бы тогда Кащею похищать безвестную ведьму, да ещё в другом государстве, рискуя нарваться на международный скандал?

Конечно, сами авторы, которые дотошно изучили дневники ведьмы Васьки, знают правду и продолжение этой истории. И этого продолжения вполне хватит ещё на одну книгу, а то и на две. И действительность окажется гораздо любопытнее любых ваших предположений! Авторы готовы работать над литературной обработкой дневников юной ведьмы и дальше … если это интересно читателям!

Интересно? Напишите об этом в комментариях! А авторам будет приятно.

[1] Любознательному читателю: лытать (пск., твер.) – шляться, скитаться, бродяжничать.