Муки бессмертия

АКТ I - Проклятие и благословение

«Я учил тебя равновесию.

Но равновесие — это не когда обе чаши весов пусты.

Это когда на одной — вина, а на другой — прощение.

Запечатала ты его в собственном замке, но боюсь,

я не узрю дня, когда это проклятие развеется».

— Эдельмар, основатель Ордена Арканов

«Эта история приключилась с...»

Пергамент безжалостно скомкали и швырнули за спину. Он стукнулся об стену и упал на ворох таких же измятых предшественников.

— Э-эй! Прекращай уже, а? — возмущённо навострила огромные крысиные уши беловласая девушка, сидящая на узкой кровати. Она с таким остервенением перетирала в ступке благоухающие травы, что запах шалфея и мелиссы заполнил каждый угол маленькой комнатушки. — Ты мне их ещё сжечь прикажи! Ай-яй, да ты хоть представляешь сколько эти бумажки стоят?

— Хм-м, пожалуй не так. — Сидящая у круглого окошка за маленьким столиком ведьмочка не подняла головы. На первый взгляд девочка четырнадцати годков с острыми кончиками ушей, торчащими из-под вьющихся волос цвета пепельной розы. — Будет лучше обозначить время, ориентируясь на известные мировые события. Чтобы читающий понимал масштабы развернувшейся истории.

— Что ты там бормочешь? Какая разница, с чего начинать? — Девушка-зверолюд вильнула шершавым хвостиком, и тот хлестнул по покрывалу. Её выразительные глаза прищурились и чёрные белки с красной радужкой блеснули в полумраке комнатки, которую подсвечивали всего три подсвечника с оплывшими свечами. — Всё равно никакого проку от твоей писанины. А знаешь, могла бы пользоваться спросом! У тебя столько историй, которые можно продавать, а ты их прячешь.

— Только о звоне монет и думаешь. — Нежный до этого голос ведьмы стал резким, грубоватым и совершенно не вязавшимся с её миловидным личиком и платьицем, на плечиках которого были вшиты длинные светлые пёрышки. — Научись для начала читать, а после тверди мне, что стоит делать с рукописями. Продолжай перетирать травы, Мини. Не мешай мне.

— Бе-бе-бе! — Мини покрутила головой, показала язык и с удвоенным усердием налегла на ступку. Та заскрежетала.

Ведьма положила на стол новый, чистый пергамент. Потом опёрлась щекой на ладонь и уставилась большими янтарными глазами в круглое оконце, за которым красовалась в чистом ночном небе полная луна.

Она провела кончиком совиного пера по пухлым губам, точно проверяя, с чего же всё-таки начать. Тяжело вздохнула и макнула перо в чернильницу.

Перо скрипнуло, оставляя на пергаменте первые чёрные росчерки.

Свиток первый. О том, как бог и ведьма не поделили одного мага

«Приключилось сие в эпоху Разлома, в 2063 году после того, как гордая империя Илиум пала, обратившись в прах и пепел. И длится эта история вот уже триста пятьдесят четыре года. Согласитесь, даже для бессмертной души это немалый срок.

Но стала бы я, Регина Харпиарум, ворошить прошлое, если бы в груди моей не теплилась искра надежды на то, что это наваждение наконец завершится? Нет. Не стала бы. Но радоваться всё ещё слишком рано.

Что ж, не буду более разглагольствовать. Начнём с предыстории, ибо без неё вы не поймёте, почему я, ценящая покой и одиночество превыше всего, позволила этому недотёпе оказаться здесь и стать... таким.

Юной девой тогда была я — по меркам долгоживущих, конечно, — и занималась тем, что по велению моего мэтра изучала проклятые руины мёртвой империи Илиум. Разлом Хаоса вот уже пятнадцать лет как запечатали, но злые силы: монстры, беспокойные духи и те, кто мнит себя богами и жаждет запретных знаний — облюбовали те земли. Они тянутся к истокам хаоса, как мотыльки к огню, не ведая, что сгорят.

Убедившись, что ничего дурного, что могло бы нарушить равновесие и гармонию в мире Сэльчури, нет, я собралась в обратный путь. Дорога предстояла долгая. Сначала на юг, а после резкий разворот на северо-восток, к дому.

Путешествие в одиночку меня не тяготило, и мэтр настаивал: «Пройди путь ногами своими. Всякое приключится с тобой может, что новый урок преподаст, что сердцу приглянется и запомнится. Да побереги силы, дитя. Задержишься на обратном пути, так и быть, в замке Дарвуд».

Я послушалась. Но недоброе предчувствие скребло в груди. Так и тянуло меня открыть портал, нарушить наставления мэтра и скорее домой воротиться.

В замке Дарвуд встретили меня гостеприимно: накормили сытным ужином, и я провела его в компании хозяйки, её крошки-дочки и лапочки-сыночка. Но каково же было моё разочарование, когда я узнала, по какой причине хозяин замка не удостоил меня чести разделить с ним трапезу!

Этот молодой — но, как отзывалась о нём супруга, мудрый и сильный маг по имени Кайрпре — отсутствует. И не абы где, а в Долине Туманов, что находится вблизи границ королевства лесных эльфов.

Этому обалдую, не назвать же его иначе, взбрело в голову изучить древние курганы драконов и познакомиться с их хранительницей, дабы перенять крупицу её знаний.

Теперь-то стало понятно, почему мэтр Эдельмар просил заглянуть в этот замок. Ведь хранительницей долины, по сей день, являюсь я.

Я разгневалась тогда так, что свечи в замке потухли, а дети и слабые духом слуги попадали в обморок. Сколько сил я положила на то, чтобы слухи о тех местах обрастали леденящими кровь историями! Сколько злостных слухов расходилось о моей собственной персоне! И нет, это не было ложью по большей части. Но ищущие себе на голову приключения, будто слепые щенки, всё равно лезут туда, где их ждёт лишь погибель.

Не жалея сил и зная, какую беду этот самонадеянный глупец может накликать в моей обители, я тотчас открыла портал.

Найти нарушителя не составило труда. Он даже не пытался скрыть свою магическую сигнатуру, так рьяно горел своей идеей. И должна признать: Кайрпре и вправду сильный маг. Я думала обнаружить его бездыханное тело, ведь он в одиночку пробрался сквозь туманную долину, наполненную разными тёмными созданиями. Но то, что произошло в следующий миг, оказалось куда сильнее и страшнее меня.

Кайрпре о Дарвуйд нашёл-таки курган. И своим присутствием, жаждой запретного знания и нерастраченной силой пробудил не дракона, как я опасалась, а привлёк внимание самого Осса — бога Нежити и Костяного Плена.

Я обомлела. А я, прошу заметить, не из пугливых.

Божество, смердящее гнилью, грязью и холодом смерти, почуяло в нём силу. Оно обволакивало Кайрпре, нашёптывало сделки, сулило знания и мощь, бессмертие и власть над костями, что покоятся в землях Илиума. Но маг нашёл в себе силы сопротивляться, отказываться, рваться прочь.

Именно это и вырвало меня из оцепенения. Я бросилась вперёд, чтобы вырвать его из плена тёмного божества, разрушить связь между Оссом и дремлющим курганом. Я уже тянула руки, сплетая заклинание... Но опоздала.

Проклятие разгневанного божества было произнесено прежде, чем я успела прервать его связь с этим миром. Слова, состоящие из скрежета костей и вздохов мертвецов, на века изменили судьбу Кайрпре о Дарвуйд мак Нуада».

Мини давно перестала мучить ступку и, слегка клюя носом, наблюдала за тем, как Регина сосредоточенно выводит слова. Не в силах больше ждать, она громко зевнула и сказала:

— Всю ночь собралась не спать, что ли? Скажи мне уже наконец, что ты с теми нахалами, что явились сегодня в долину, сделала? Обещала же, мне любопытно, а то я так и не усну!

Мини подскочила с кровати, быстренько подбежала к столу, взялась ручками за бока и склонилась к лицу ведьмы, пристально всматриваясь.

— Не Облачку же ты их скормила?

— Не называй его облачком. Он тебе не питомец, и у него есть имя. — Регина отложила перо, подула на чернила и уставилась в окно. Луна никуда не делась.

— Зубы мне не заговаривай, рассказывай давай!

Регина сцепила ручки в замок и потянулась, после чего посмотрела на чересчур активную и шумную девушку ненамного выше её ростом, но куда более пышную в корсаже. Хитро улыбнулась и сказала:

— Заставила плутать по туманным тропкам, а после вывела их из долины.

— А с той девушкой с луком что сделалось? Её какая-то воронка проглотила!

— Кто знает? Время покажет. — Ведьмочка пожала плечиками. — И это был портал, Мини-мышь.

— Сколько ж можно-то? Не мышь я! — побагровев от злости, завопила зверолюдка.

— А какая разница? — насмешливо спросила Регина, облокотившись на столик и положив голову на руку.

Мини озлобленно всплеснула руками, развернулась и пулей выскочила за дверь. Та с грохотом хлопнула, и на какое-то мгновение в комнате воцарилась тишина, лишь потрескивали свечи да где-то далеко кричала сипуха.

Регина проводила дверь долгим взглядом, потом перевела глаза на недописанный свиток. Усмехнулась краешком губ, взяла перо и снова макнула в чернильницу.

Буря бушевала на южных границах мёртвой империи Илиум. На высокой скале стоял замок. Когда-то он был величествен и красив, но теперь и здесь воцарилась смерть. Камни поросли плющом, обветшали и потрескались. Тропы завалились и заросли, а сама крепость едва угадывался за деревьями, которые гнул и трепал ветер. Внутри было не лучше, но то, что находилось под ним, ужасало и бросало в дрожь куда сильнее, чем буря снаружи.

Холодная подземная усыпальница невероятных размеров походила скорее на тронный зал, чем на место захоронения. По обе стороны тянулись ряды каменных саркофагов. В них покоились воины и верные соратники, павшие вместе с бывшим хозяином замка, вольным воином Нуадом о Дарвуйдом, в битве за закрытие Разлома Хаоса. В самом конце возвышалась лестница. Перед нею три прямоугольные плиты стёршиеся от времени. Когда-то на них были выбиты имена, но теперь различить их не мог никто. Должно быть, здесь схоронили кого-то из быстро угасшего рода Дарвуйд. Лестница вела к холодному каменному трону, такому же безжизненному, как и всё вокруг, а за ним виднелся саркофаг, немалых размеров, но открытый.

Снаружи гул бури был так силён, что отдавался даже в подземелье, заставляя пробудиться того, кто старательно пытался спать в этом пугающем месте.

В глазницах выхолощенного черепа Кайрпре о Дарвуйда медленно вспыхнули циановые огоньки. Некоторое время он лежал неподвижно, прислушиваясь к завыванию ветра, просачивающемуся сквозь каменную толщу, и с усталым раздражением подумал:

«Вот, опять. Кого-то принесло разделить моё проклятье? Или это я проспал столетие? Вечно что-то али кто-то не даёт мне позабыться...»

Сухо щёлкнули позвонки, скелетные пальцы сжались на краях саркофага. Он поднялся. Одежда его изрядно обветшала, но ничего. Лёгким движением магии он почти заново соткал на себе тёмное одеяние, привычно укутавшее и скрывшее кости. Посох, прислонённый к трону, ждал своего хозяина. Костяшки пальцев звонко ударили о древесину, но Кайрпре уже не замечал этого. Слишком давно он был таким, смирился и привык.

Выходя из подземелья, он мысленно выругался:

«Заперт я в этом замке. И даже если бы тогда принял благословение Осса, всё равно торчал бы тут, не в силах выбраться и не в силах окончательно копыта отбросить. Чтоб ты провалилась, Ведьма Спящих Курганов!»

Поднимаясь на второй этаж, он распугивал своим присутствием не менее жутких и не менее мёртвых обитателей замка.

— А когда-то вы были живы, — сказал он, глядя, как скрюченные, безобразные фигуры торопливо убираются с пути. — Теперь всего лишь безвольные тупые марионетки. Страшитесь меня, но не принадлежите мне... — горько добавил он, но тут же клацнул челюстями, имитируя плевок через плечо.

«Только бы не накликать такими речами позабывшего меня божка», — поспешно подумал он.

Кайрпре выглянул в окно. Ветер гнул деревья, тучи, затянувшие небо, походили на морской шторм, растянувшийся до горизонта. А где-то внизу, у подножия скалы, смутно угадывалось чужое присутствие: живое, тёплое, такое несовместимое с этим местом.

«Не к добру, ой не к добру, — подумал он. — Несут кого-то ноги в проклятые земли. Знали бы, что мёртвых встретить раньше могут, не стояли бы там в раздумьях».

Кайрпре неспешно двинулся по коридору и костяным пальцем провёл по стене, стирая пыль. Некогда он знал каждый угол этого замка, каждую потайную дверь и скрытую ловушку. Теперь же он бывал лишь в подземелье да изредка на втором этаже северного крыла. Остальное оставил в покое. Слишком больно было бродить по залам, где каждый камень напоминал о том, кем он был и кем стал.

«Нет больше смысла терзать себя за ошибки прошлого, — подумал он, проходя мимо запертой двери, за которой когда-то была библиотека. — Ничто уже не исправит случившегося».

Позабыл он и половину ловушек с паролями, которыми сам же когда-то опутал замок. В первые годы одиночества, когда спала с него хандра и пришло смирение, Кайрпре с особым усердием размещал ловушки на каждом шагу. Думал, что явится незваный гость, попадёт в них, а он подоспеет на помощь, защитит от прочих злых обитателей замка, а там, глядишь, проклятие незванец поможет снять или хотя бы компанию составит. Ведь вошедший в замок выйти из него уже не мог.

Проходило время. Гости и впрямь захаживали, но, увидев его, тут же кидались с оружием наперевес, либо бросались наутёк, натыкались на других обитателей замка — менее приобщённых к обществу — и впоследствии пополняли их бездыханные ряды.

Отчаявшись, он оставил эти попытки. Наступило время веселья. «Маг я или не маг?» — любил говорить Кайрпре, когда обращал свой замок то ли в тюрьму для нечисти, то ли в дом ужаса для приключенцев.

Любой горе-искатель, умудрившийся пробраться в замок, обещал увеселение. Сперва шум, треск, иногда вопли: кто-то оказывался в ловушке, подвешивающей за ногу под потолком, кого-то замораживало от неправильно открытой двери, а за кем-то гнались бывшие слуги. Кайрпре сидел в своём подземелье, наблюдал и слушал. Иногда даже усмехался, если гость оказывался особенно изобретательным в ругательствах.

Рано или поздно забавы заканчивались. Ему приходилось объяснять, в какую ловушку они на самом деле попали. Верили, конечно. Он не показывался, они привыкали. Но как только находили его, снова вставали в штыки. И всё по кругу.

Вместе с магом под проклятием ведьмы были заперты и другие, те, кто когда-то населял этот замок. И... они до сих пор где-то бродят. Кайрпре старался с ними не встречаться. «Марионетки — они и есть марионетки, разговора от них не дождёшься», — подумал он. Но в глубине души, которая у него осталась, хоть и истлела за столько времени, он всё же чувствовал перед ними вину.

— Сидеть мне в этом углу лучше и никого не трогать, — резюмировал он свои мысли. — А они пусть сами развлекаются.

Кайрпре свернул в одну из гостиных, что поменьше, с камином. Здесь он когда-то любил сидеть в одиночестве с книгой и кружкой горячего травяного отвара. Теперь книги сгнили, кружка разбилась, а отвар ему не нужен.

Взмахом посоха он разжёг огонь. Пламя весело лизнуло сухие дрова, загудело, выбрасывая снопы искр. Маг прислонил посох к каминной полке и только тут заметил, что на кресле напротив разлёгся костяной кот.

— А ты как здесь оказался? — пробормотал Кайрпре вслух, хотя прекрасно знал, что ответа не дождётся.

Кот когда-то был его любимцем, звали его Сэр Барсимус. Умер задолго до случившегося, старым и сытым. А после, совершенно случайно, Кайрпре нашёл его останки в развалившейся кладовой. Он не хотел ничего оживлять, даже не думал об этом. Просто взял в руки, чтобы похоронить по-человечески, но проклятие Осса оказалось сильнее. От одного прикосновения кости срослись, скелет кота дёрнулся и «ожил». Кайрпре тогда долго сидел, уставившись на него, и впервые за много лет пожалел, что вообще к чему-то прикоснулся.

С тех пор Сэр Барсимус исправно бегал по замку, ловил крыс, которые здесь тоже водились, причём живые, наглые и огромные. Кота это, кажется, устраивало, хотя вряд ли он был способен на какие-либо чувства. Он не мяукал, не требовал еды и не драл когтями обивку кресел.

Кайрпре поднял кото-скелета, уселся в кресло и водрузил его к себе на колени. Пламя потрескивало, бросая оранжевые блики на своды.

— Вот вам огонь, — сказал он, глядя в камин. — Чем не тепло? Грейся, если можешь. А я даже сгореть в нём не способен.

Он помолчал, прислушиваясь к вою ветра.

— Что толку сопротивляться воле богов, когда они всё равно возьмут своё? А? — Он поднял кота напротив себя, заглянул в пустые глазницы. — И ведьма эта... Сколько лет прошло, а я диву даюсь. Заперла она ужасное чудовище, лича, здесь. Да так, что выйти не только я не могу, но и все, кто сюда попадают. А вот сам вход не запечатала. На то она и ведьма — похлеще меня монстром будет.

Скелет кота висел в его костяных руках, не подавая никаких признаков жизни, что было ожидаемо. Кайрпре опустил его на пол.

— Иди крыс лови. Кот ты и после смерти кот.

Скелетик неторопливо потрусил к двери, позвонками мелькнул в проёме и исчез.

Кайрпре снова уставился на огонь. Пламя потрескивало, буря завывала за каменными стенами.

— Не к добру, — сказал он уже в пустоту. — Ни буря, ни моё очередное пробуждение. Кто-то нагрянет. Искатель приключений, путники, решившие укрыться, разбойники... Всё одно. Никто не пожелает лича даже слушать. Хоть я и стал им не по своей воле.

Он вздохнул, а получился скрежет, который сам же и ненавидел.

Но огонь горел, буря не утихала, и где-то там, внизу, у подножия скалы, чужое живое тепло вопреки всем ожиданиям отдалилось.

Глава 1.1 - Долина Туманов

«Самые страшные тюрьмы не имеют стен.

А самые крепкие цепи куются из благих намерений.

Знаю, о чём говорю: я сковала их собственной рукой».

— Регина Харпиарум, Ведьма Спящих Курганов

Тихо. Опасно тихо. Чуткие остроконечные уши едва улавливали шелест потревоженной ветром спутанной травы. Листва скрюченных деревьев, тяжёлая, напитанная влагой, приглушённо похлопывала. Холодный туман, пахнущий прелью и застоявшейся водой, застилал самый зоркий взор и оседал на плащи, утяжеляя сукно. Солнце висело в зените, но здесь, если бы притаившиеся подняли головы к небу, то увидели бы лишь серые сумерки.

И в этой вязкой тишине, когда даже собственное дыхание казалось грубым вторжением, раздался рокот. Он был нечеловеческим. Не птичьим даже в привычном понимании, скорее утробный гул из глубины долины, сотрясавший туман своей вибрацией. Рокот стих так же быстро, как и начался, а следом воздух чавкнул: в двадцати шагах в болотистую массу вонзилась стрела-варшафт[1].

Промахнулась ли из-за пелены тумана, или же стрела была предупреждением, ведь тотчас прямо за ней раздался надвигающийся, скрежещущий, трескающийся рев чудовища. Звук нарастал, множился: спереди, слева, справа, даже сверху — откуда, казалось, в этом застывшем месте не могло быть ничего, кроме изогнутых ветвей, тянущихся из тьмы.

Но в этот надвигающийся хаос ворвалась лёгкость. Ступни едва коснулись влажной земли, взяв от неё толику упругости, чтобы перенести тело дальше. Словно семена осота на ветру, два высоких силуэта перескочили через вывернутые из земли корни, следуя друг за другом.

Первое чудовище вынырнуло из молочной пелены своей тяжёлой, чавкающей поступью. Корявое, двухметровое в горбатой холке и чёрное, словно корень, оно уже тянуло своё древесное подобие руки, удлиняя его к первому из силуэтов. Но тут же из-под плаща сверкнуло лезвие махайры[2], ударяя наотмашь и отсекая тянущуюся ветвь. Не замедляясь, первый проскользнул за спину неповоротливой твари, когда второй ринулся стремительно вперёд и вонзил клинок в подбрюшье монстра, где за корой, смешанной с костными останками, скрывалось ядро, поддерживавшее жизнь.

Первый не остановился: два широких шага, пируэт, и за рассекающей мглу сталью потянулась влага, увлекаясь за лезвием, совершившим удар наотмашь. Второе чудовище, едва ли меньше прежнего, хрустнуло по диагонали, но этого не хватило, чтобы дотянуться до ядра. Удар пришёлся по затянувшейся, как щит, коре, рассекая её в щепки. За ней пульсировал изумрудным свечением камень — неровный осколок величиной с ладонь. Чудовище оказалось не таким медлительным, как предыдущее: ударило вертикально сверху вниз сразу по двум целям. Пришлось уворачиваться и отбиваться от новых атак, пока монстр не открыл свою грудь, ударив по противникам, оказавшимся по разные стороны от него. И тут же ядро пронзила стрела: звук раскола, камень погас, а вместе с ним рассыпалась и тварь.

Слева за частоколом замшелых стволов послышались звуки другой, более ожесточённой битвы. Оба эльфа ринулись туда, но ветви сплелись в узловатую непроходимую стену, не позволяя спуститься в ложбину. Пришлось огибать широкой дугой, продираясь сквозь мягкое мшистое крошево. В редких просветах между стволами виднелись силуэты собратьев. Их давили числом, пятеро на двоих, зажимая к этой живой изгороди. Движения их становились резкими, рублеными: им не хватало ни воздуха, ни места, чтобы развернуться под напором чёрных корявых силуэтов.

Сквозь рёв послышался свист лука, а следом, с небольшим интервалом, ещё один. Шесть стрел рассекли воздух, по три на каждого из крайних монстров. Стрелы попали точно в цель, раздробив защиту и то, что под ней находилось. Чудовища заскрежетали и завалились друг на друга, рассыпаясь и ломая костяные останки.

Почувствовав пространство для манёвра, двое окружённых эльфов двинулись в разные стороны, расправляя плечи. Первый сделал финт влево, и ближнее к нему чудовище качнулось в сторону; он ушёл под длинную конечность, рубанув снизу вверх по незащищённому подбрюшью. Тварь рассыпалась как сгнившее полено. Второй перекатился через плечо, уходя из-под длинного удара третьего монстра, и уже с земли дотянулся до ядра второго, пронзив его остриём махайры. Но последнее из чудовищ, наотмашь задев землю, ударило, сшибая второго эльфа вместе с ещё не успевшим развалиться монстром. К счастью, его в полёте подхватил подоспевший собрат. Эльф, сражавшийся с первым монстром, уже рассёк защиту третьего, и один из скрывавшихся лучников мгновенно разбил ядро варшафтом.

Туман медленно оседал, скрывая останки чудищ, и тишина вновь стала хозяйкой долины. Только рокот казуара остался предупреждением в её чащах, повисшим между стволов до звука первых шагов.

— Windstrin[3], Фанур и Нурлин... спасибо. — выдохнул один из оказавшихся в ловушке эльфов, обращаясь к двум приближающимся фигурам.

— Только вошли в долину и сразу же нарвались на tumutree[4]. — недовольно покачала головой беловолосая эльфийка, которую чудовище сбило с ног.

— Двигаемся дальше, — коротко приказал эльф, первым вступивший в бой.

К нему приблизилась Фанур и придержала за локоть. Капюшон спал с её головы, открывая длинные волнистые волосы светло-таупового цвета.

— Мовен, я обеспокоена: мы можем не найти дракона здесь никогда, — золотистые глаза смотрели с неподдельным беспокойством.

— Дракона видели летящим на юг, а ты с Нурлином уже когда-то проходила те места. Что тебя тревожит?

— Я могу её понять, — сказал Нур, быстрым движением пальцев пересчитав стрелы в колчане за спиной. — Тогда из всего отряда уцелело только трое. Мы не хотим потерять и вас.

Фанур махнула рукой в сторону Нурлина, отходя от Мовена на шаг.

— Tharonat[5] постоят за себя, Нур. Но там, на юге... жилище ведьмы.

Остальные тэронат переглянулись, и на их губах, отчётливо видневшихся из-под капюшонов, расползлись насмешливые ухмылки.

— Ты windstrin, стерегущая эти границы, и тебя страшит пернатая отшельница? — грубо и скривившись спросил командир отряда.

— Осторожней со словами, Мовен, — сказала беловолосая эльфийка, вновь надевая капюшон, слетевший во время боя. — Эта ведьма — страж Долины Туманов. Не стоит отзываться о ней подобным образом, находясь в её владениях. Большинство mortari[6] взаправду считают её божеством.

— От их слепой веры и похождений в долину tumutree становятся только злее и многочисленнее. Не нам с вами лебезить перед пернатой, зная её истинную сущность. — Громкие слова Мовена отдались эхом. Он сделал небольшую паузу, прислушиваясь, и вновь заговорил, но тише: — Ишра, мы пришли сюда не для того, чтобы выяснять с ней отношения. Надо идти дальше. Нет нужды сталкиваться с ведьмой.

Фанур надела капюшон, пряча недовольный взгляд и скрываясь от влажного тумана, не собираясь ничего больше говорить. Но Нурлин добавил:

— Как бы там ни было, дракон улетел на юг и без ведьмы нам до него не добраться.

— Отчего же? — поинтересовалась Ишра, разведя руками.

— Оттого, что добраться до южных холмов, нам нужно пройти долину, опустившись в самую её низину. И никто из нас не выберется из этой беспросветной мглы, если на то не будет воли Ведьмы Спящих Курганов. — Фанур говорила дерзко, нагнетая напряжение. — Что хуже, так это если мы набредём на один из этих самых курганов. Что вы выбираете: сразиться с мёртвым драконом или прогнать молодого, приструнив свою гордыню?

Фанур, заметно, даже под тяжелым сукном плаща, вздрогнула от мысли о том, через что ей снова предстоит пройти в этом тёмном месте. Мовен, до того грозный, подошёл ближе, приобнял лучницу, погладил, успокаивая. Чистая и ярковыраженная светлая магия, которой обладали тэронат, разлилась по её телу, успокоила. Он отстранился, молча прошёл меж своих воинов, намечая маршрут, и остановился подняв голову к казавшемуся сумрачным небу.

— Мы признаём здесь твоё верховенство, Regina Harpyiarum![7] Признаём тебя богиней знахарства, упокоения и вечности. Обещаем уважить каждый из встретившихся на пути курганов и не нарушать ни их покой, ни твой! — Мовен махнул рукой в пустоту и продолжал, уже тише: — Знаем, ты смотришь на нас глазами своих вестников. Потому просим тебя, Regina, укажи нам путь до нашей цели.

Тишина, последовавшая за словами Мовена, стала гуще тумана. Эльфы замерли, прислушиваясь. Даже ветер, казалось, сделал паузу, не решаясь нарушить вязкое безмолвие Долины. Но внезапно пришло ощущение чужого присутствия. Отряд напрягся и без единой команды обернулся вправо. Руки эльфов коснулись оружия, но они сдержали порыв, увидев, как на нижний сук скрюченного тиса, распластав крылья, опустилась сипуха. Бесшумная, возникшая из ниоткуда словно призрак, с горделивой осанкой, она обвела группу эльфов огромными, неестественно блестящими янтарём глазами.

Мовен отвернулся от неё, бросив взгляд на своих, но птица тут же склонилась, отводя крылья в стороны, обнажая белое оперение. Из её клюва вырвалось хриплое, протяжное шипение, в котором послышалась угроза.

— И что это? — спросил стоящий позади тэронат. — Чего она хочет?

Сова сорвалась с ветки, взмыла вверх и почти сразу же спикировала вниз, нацелившись на Мовена. Он пригнулся, и когти бесшумной убийцы скользнули в дюйме от его головы. Ишра уже хотела приказать атаковать, но Фанур придержала её. Сипуха, не останавливаясь, пронеслась мимо, взмыла, развернулась над замшелыми валунами и устремилась на юг. Лишь её дребезжащая трель рассыпалась в сырой мгле, указывая дорогу.

— Нас приглашают, — безрадостно произнёс Нурлин. — Прямо как тогда.

— Что это значит, Нур? — спросила беловолосая Ишра.

— Значит, не будем медлить, — резко перебил Мовен и уже шагнул вперёд, туда, где стихал крик. — Держитесь ближе и не сходите с маршрута. Фанур, иди за мной, показывай путь. Нурлин, прикрывай тылы.

Возражений не последовало. Лучница бесшумно скользнула вперёд, занимая место сразу за главой. Остальные тэронат сомкнули строй, взяв интервалы в три шага. Виндстрин Нурлин держал лук наготове, то и дело оглядываясь на колышущуюся стену тумана, та отступала ровно настолько, чтобы пропустить их, но не позволить увидеть больше необходимого.

Вестница появлялась вновь и вновь. Мелькала на ветвях то справа, то слева, иногда прямо над головами, заставляя эльфов непроизвольно вжимать головы в плечи. Как только кто-то из отряда поднимал взгляд, она тут же срывалась с места и улетала дальше, обозначая следующий отрезок пути. До омерзения визгливый провожатый, не терпящий промедлений.

Чем глубже они спускались в ложбину, тем тяжелее становился воздух. Он густел, оседал в лёгких влажной липкой ватой. Сумерки сгустились до почти осязаемой черноты; факелы разжигать не имело смысла — огонь ничего не даст в этом мареве, только привлечёт тварей, что тянутся к теплу. Идти было трудно: земля словно уходила из-под ног, под подошвами хлюпало месиво из перегноя и мха, корни вздыбливались буграми и норовили подхватить за лодыжку, а трещины в грунте, полные чёрной стоячей воды, приходилось перешагивать или обходить.

— Проклятие, — выдохнул позади мужской голос. — Ни зги не видно.

Туман сгустился настолько, что пришлось прижаться друг к другу почти вплотную, чтобы хоть как-то видеть стоящего перед собой. Отряд значительно замедлился. Сипуху больше не видели, лишь её крик, то близкий, то отдалённый, продолжал звучать где-то впереди, но даже он начинал тонуть в гнилостном дыхании Долины.

Мовен поднял руку, сжимая кулак. Фанур замерла, а за ней и остальные.

— Обнажить оружие, — приказал он. — Будьте наготове.

Лучница достала стрелу из колчана, вложила её в лук, но не натягивая тетиву, чтобы быть готовой, но не тратить силы раньше времени. Едва слышное шипение махайр, выдвигающихся из ножен, прозвучало в ответ. Шаг стал мягче, пружинистее; уши ловили каждый шорох, каждый всплеск воды. А где-то впереди последний раз крикнула сипуха.

Тёплые солнечные лучи игриво скользили сквозь пышную крону дуба, оставляя россыпь золотистых зайчиков на деревянной поверхности стола. Иногда они вспыхивали на серебряной ложке в чашке с чаем. Один из ведьминских вестников спикировал вниз, приземляясь на парапет веранды меж благоухающей плетистой розы. Изящные пальчики с аккуратными ноготками коснулись бархатного оперения, почесали голову — птица зажмурилась, наслаждаясь недолгой лаской.

Умиротворённый шелест листвы и тихая возня — Мини на третьем ярусе домика на дереве пыталась расчистить себе проход от завалов антикварного барахла — прервались обрушившимся с неба, словно метеорит, дребезжащим ударом о землю.

Регина присмотрелась к неуклюжему приземлению крылатого существа, затем спокойно поднесла чашку с тёплым чаем к губам, неспешно отпила, наслаждаясь вкусом чабреца. Сипуха, казалось, уснула, понурив клюв, а ведьма тяжело выдохнула, не отрывая взгляда от белых чешуек, переливавшихся на свету жемчугом, но проваливавшихся во мрак чуждого багрового оттенка.

— Угу, теперь я понимаю... — Регина побарабанила пальцами по столу и позвала, глядя наверх: — Мини.

Никто не ответил.

— Мини! — повторила она громче.

Ноль реакции.

— Мини-мышь!

На чердачке тут же отворилось окошко, и оттуда свесилась девушка с большими... ушами, обрамлёнными короткой жёсткой шерсткой в тон белых стриженых волос.

— Я крыса! — возмутилась она и тут же притихла, заметив чудовище на поляне.

Регина улыбнулась, не став ничего комментировать, только приказала:

— Незваные гости спешат к нам, Мини. Так что будь добра: набери воды и позаботься об Аурьяннхейме.

— А как?.. — растерянно начала зверолюдка, удивлённо глядя на развалившееся посреди поляны существо. — А что с Облачком случилось?

— Всем нужно что-то кушать, — ответила ведьма, облокотившись на столик и подперев голову рукой.

— То есть... это не его? — спросила Мини непонятно, то ли страшась, то ли переживая.

— Не его. — Регина неожиданно посерьёзнела. — За работу, Мини.

Зверолюдка надула губы, что-то буркнула себе под нос и, даже не прикрыв окна, исчезла внутри. Ведьма покачала головой, усмехнулась и перевела глаза на туманную гряду на горизонте.

«Всё захаживают незваные в Долину, тревожат мёртвых и даже не понимают, какую услугу я им оказываю. Ох и беда, когда уходить не желают». — Она перевела глаза на существо, которое смешно рыло мордой землю, пытаясь очистить свою чешую. — «А эти точно не захотят».

— Аурь, прекрати.

Существо прервалось, тихо зарычало с бухающим звуком и повернуло массивную голову к Регине. Его белые глаза блеснули.

— Не смотри так жалостливо. Не нужно портить землю у моего дома. Мини тебя почистит.

— Да иду я! — послышался громкий голос Мини откуда-то из-за дома.

Чудовище тем временем несколько раз перекатилось на спине, ещё и поёрзало, окончательно притаптывая траву, замерло и выжидающе уставилось на Регину. Та смотрела на него с приподнятой бровью, слегка скривив нежное личико, вздохнула и перевела взгляд на спящую сипуху.

«За что же мне достались такие шумные, непослушные и дерзкие подопечные?» — она взяла уже остывшую кружку с чаем, отпила и задумчиво произнесла, глядя в небо:

— Эдельмар, не твоя ли душенька подговорила Мойру[8], чтобы свела она меня с этими проказниками в наказание?

Ответа, разумеется, не последовало, но воспоминание о наставнике теплом разлилось в груди.

[1] Варшафт — тяжёлая бронебойная стрела для длинного лука.

[2] Махайра — изогнутое однолезвийное клинковое оружие, используемое для рубящих ударов.

[3] Windstrin — «Ветряные струны», эльфийское почтительное обращение к лучникам. Эльфы считают, что меткий выстрел рождает музыку, а лучник — музыкант, играющий на ветру.

[4] Tumutree — тумутри, или курганодревы. Чудовища Долины Туманов: магия земли (ядро) поддерживает жизнь сплетая вокруг себя растительность, преимущественно древесину, а также останки захоронений. Считаются порождениями одного из божеств смерти — Ворга.

[5] Tharonat — Тэронат, воины личной гвардии короля лесных эльфов. Говорят, когда первые эльфы ступили в Светлолесье, деревья подарили им лучших своих детей — Тэронат. С тех пор они спят с открытыми глазами и слышат, как растёт трава. Убить Тэронат можно, но застать врасплох никогда.

[6] Mortari (смертный) — эльфийское название людей, подчёркивающее их бренность и короткий век.

[7] Regina Harpyiarum (Королева Гарпий) — Регина Харпиарум, псевдоним, под которым скрывается мрачная тайна настоящего имени ведьмы и её прошлого.

[8] Мойра, Пламенная Пряха — верховное божество. Властвует над судьбами всего сущего: богов, живых существ, душ умерших и небесных тел, определяя циклы их рождения, расцвета и угасания. Непостижимая и всеобъемлющая, Мойра является в двух ликах: как величественная огненная птица, возрождающаяся из пепла, и как крылатый женский силуэт, чьи волосы, это само течение времени и судьбы, пылающее в бесконечном космическом вихре.

Глава 1.2 - В плен собственного выбора

Отряд брел уже не помня сколько. Усталые, промокшие до нитки, эльфы тратили невероятное количество сил только на то, чтобы не переломать себе ноги на вывороченной земле. Все звуки, доходящие до острых ушей, стали глухими, словно их пропустили сквозь толщу воды. Даже привычное чавканье грязи под ногами теперь едва угадывалось, тонуло в вязком мареве. Капюшоны, насквозь промокшие и мешавшие обзору, пришлось откинуть.

— Фанур, — едва слышно начал Мовен. — Я уже давно ничего не слышу. Куда нам идти?

Она замерла на мгновение, прислушиваясь к себе. Но даже чутье следопыта молчало заглушённое уродливой магией Долины.

— Я не хочу тревожить всех понапрасну, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Но я этого не знаю, Мовен.

Позади кто-то выругался сквозь зубы.

— Нам остаётся идти только по указанному направлению совы, — продолжила Фанур, — и надеяться, что ведьма смилуется и выведет нас обратно.

Мовен резко обернулся. Сквозь серый сумрак его глаза сияли: чистые, светлые, точно два озерца.

— Значит, было ошибкой следовать за ней? — В его голосе закипало раздражение. — И сколько нам ещё так бродить?

— Нет. Иначе мы давно были бы окружены монстрами. — Фанур сделала шаг вперёд, заставляя его замереть и слушать. — Просто идём по последней указке сипухи и не сворачиваем. Иначе не выберемся отсюда никогда. Тогда тоже так было. А мы сглупили и разделились. Этого делать нельзя.

Мовен молчал несколько долгих ударов сердца. Потом кивнул.

— Хорошо. Продолжаем действовать по ведьминским правилам.

Фанур осторожно коснулась его спины. Он не вздрогнул, только кончики длинных ушей дёрнулись назад, насторожились.

— Спасибо, что прислушался ко мне, Мовен. Ты хороший предводитель.

Он не обернулся, но его голос стал тише:

— Твои слова окажутся правдой, только если мы выполним приказ короля. Сейчас я лишь эльф, унизивший себя перед ведьмой.

— Ты сделал это, чтобы защитить нас, — позади твёрдо добавила Ишра. — Даже если мы провалим задание или погибнем, ты останешься для нас тем, в кого мы верим.

— Стойте! — вдруг выдохнула Фанур, резко обернувшись вправо.

Все замерли. Сначала она ничего не слышала, только собственное сердце, а потом — да. Тот самый протяжный, дребезжащий крик.

— Я слышу сову! — почти простонала Фанур от облегчения. — Нам нужно...

Она повернула голову к Мовену, чтобы сказать — туда, на звук, — но глаза ничего не уловили, кроме пелены тумана. Сердце пропустило болезненный удар. Фанур развернулась на месте, чуть не поскользнувшись. Никого. Только едва видимые силуэты чёрных стволов.

— Мовен? — позвала она, ещё не веря. Голос сорвался в хрип. — Нурлин!

Тишина и непонимание в какой именно момент она успела натянуть тетиву. Стрела смотрела остриём в молоко тумана. Кто или что могло откликнуться на её крик, она не хотела даже представлять.

— Кто-нибудь... прошу... — последние слова вырвались шёпотом на грани отчаяния.

Эльфийка осталась совсем одна. Нет, почти одна. Из тумана справа вынырнул стремительный силуэт сипухи. Фанур шагнула в сторону, инстинктивно вскинув лук, но не выстрелила: замерла, задержала дыхание.

Сипуха пронеслась мимо, взмыла вверх, скрылась в серой пелене. А через мгновение вынырнула над головой Фанур, и звук её дребезжащей трели вновь оказался единственной ниточкой к спасению. Напуганная, но не растерявшаяся лучница бросилась за ней. Лук она держала наготове, пальцы онемели от напряжения, но не смели ослабить хватку. В прошлый раз, оказавшись в этом страшном месте, она была хотя бы не одна, а сейчас... Сердце сжималось от страха так сильно, что становилось трудно дышать.

«Неужели с пропавшими здесь было то же самое? — подумала Фанур, перепрыгивая очередную яму. — Они тоже оставались одни? Вела ли их сова?»

Тряхнула головой, отгоняя панику.

«Не важно. Главное идти за птицей. Как и тогда, она выведет меня. Если не к холмам, то хотя бы обратно, в родные леса. Главное чтобы остальные не отмахнулись от моих слов».

Птица снова замолкла. Фанур не понимала, где находится. Каждый ствол, каждая кочка казались копиями предыдущих. А потом земля ушла из-под ног, тихо осыпавшись под правой ступнёй, как гнилая крышка старого гроба. Она рванулась вперёд, пытаясь перепрыгнуть провал, но и тот участок, на который рассчитывала, пополз следом. Грязь, камни, корни, всё смешалось в едином потоке, утягивая её за собой.

Она скатилась вниз, не сильно ударившись плечом о что-то твёрдое. Падение оказалось невысоким, но земля встретила её липким холодным месивом, забившимся под одежду и в волосы. Фанур замотала головой, отплёвываясь от горькой грязи. Перевернулась на бок и опёрлась ладонью о твёрдую поверхность, чтобы встать, и почувствовала, как под пальцами что-то сухо хрустнуло. Эльфийка поднесла находку к глазам: половина человеческого черепа, без нижней челюсти, с выщербленной глазницей. Фанур бросила её, как обожжённая, затем вскочила на ноги, отряхивая свободной от лука рукой плащ. Грязь не желала отлипать.

— Как теперь забраться? — прошептала она, сама не зная, кому это говорит.

Прислушалась и не почувствовала ничего, что предвещало бы опасность. Выдернула из земли заваленную стрелу, и лук снова оказался наготове. Сделала глубокий вдох и выдох, подумала: «Всего лишь череп. Здесь таких много. Главное, что сейчас мне нужно продолжать идти налево».

Лучница двинулась, и с каждым шагом под ногами всё отчётливее начинал раздаваться сухой, дробный хруст. Туман начал редеть, поднимаясь вверх и открывая взгляду то, что скрывалось внизу. Фанур оказалась в широком углублении, похожем на котлован. Сделала ещё шаг и замерла, едва не споткнувшись о торчащий из земли рог. Чёрный, изогнутый, в трещинах, он был больше её руки. Чуть дальше из грязи выглядывал чей-то позвонок. Слева виднелась грудная клетка огромного зверя.

«Останки. Везде останки», — подумала Фанур, перевела взгляд дальше, и только тогда её пробила крупная дрожь.

Черепа: человеческие, звериные, монстров, с клыками, с клювами, с провалами вместо глаз. Их было не счесть. Они лежали штабелями, наваленные друг на друга, словно какой-то безжалостный коллекционер десятилетиями складывал здесь свои трофеи. Фанур отступила на три шага, поспешно убирая лук за спину. Сердце заколотилось так, что заложило уши. Это был драконий курган, украшенный останками добычи, и она стояла прямо на нём. Она жалобно пискнула, попятившись ещё, судорожно выставляя руки перед собой и осматриваясь.

«О боги, сжальтесь надо мной! — застучали мольбы в висках. — Я здесь не для того, чтобы нарушать его покой. Прошу, пусть оно дремлет дальше».

Отступать было некуда. Вокруг высокие земляные стены, впереди груда костей. Но вдруг слева раздался отдалённый крик сипухи, который Фанур уже ненавидела и на который молилась. Лучница обернулась, и сквозь редкий туман увидела каменные выступы: неровные, скользкие от мха, но годные, чтобы зацепиться руками. Она не раздумывала больше ни секунды.

Лук за спиной, пальцы впиваются в камни, ноги скользят по грязи, но она лезет, не чувствуя ссадин. Сзади послышался протяжный шорох, это костяная груда начала осыпаться от магического импульса потревоженного присутствием кургана. Волосы встали дыбом от давящей ауры смерти, и Фанур из последних сил перевалилась через край выступа, упала на живот и, не поднимаясь, побежала на четвереньках, потом вскочила. Бежала, не разбирая дороги, не чувствуя ни веток, хлещущих по лицу, ни корней, пытающихся сбить с ног, только вперёд.

Сипуха не умолкала ни на мгновение: вела, звала, не давала остановиться. Сколько прошло времени, сколько она бежала и сколько потом бродила, Фанур не знала. Но силы кончились внезапно: ноги подкосились, она осела на мокрую землю, чувствуя, как влага и холод просачиваются сквозь промокший плащ, добираются до самой кожи. Она закрыла лицо грязными ладонями. Сначала тихо, потом громче всхлипы вырывались из груди вместе со слезами. Плакала от страха за то, что могла пробудить ужаснейшее создание на свете, от того, что может больше никогда не увидеть белый свет, от того, что осталась одна и никто не сможет ей помочь.

Снова крик совы, прямо над самым ухом. Фанур вздрогнула, но, взяв себя под контроль, резко вытерла лицо рукавом, размазывая грязь по щекам. Подняла голову, и глаза снова заблестели. Туман вокруг неё рассеялся настолько, что стало видно небо: чистое, голубое, с редкими перистыми облаками. Солнце било в глаза, заставляя слезиться, на этот раз не от горя.

Фанур каким-то невероятным чудом оказалась у подножия холма и не могла оторваться от тёплой картины, встретившей её. Эта живая зелёная трава, такая свежая и чистая, манила, заставляя лучницу подняться на дрожащих ногах. Она сделала последние порывистые шаги, вырываясь из лап удушающей низины, оставив ей на прощание сброшенный тяжёлый плащ. Фанур рухнула на колени в траву, бросила рядом колчан с луком и повернулась лицом к тёплому, согревающему солнцу. Она лежала так несколько долгих минут, отдыхая. В голове была пустота, но потом она перевела взгляд на кромку леса. Сипуха сидела на ветке, склонила голову, и вместо того чтобы улететь дальше, спокойно прикрыла глаза, явно устроившись на ночлег.

«Ты не намерена приглашать к себе остальных? — спросила мысленно Фанур. — Надеюсь, с ними всё в порядке».

Лучница поднялась, закинула лук с колчаном за спину и двинулась вверх по склону. Холм был пологим, но ноги всё ещё дрожали после бегства от кургана, а грязь на одежде засохла коркой, стягивая движения.

Она уже бывала здесь. Узнала эти места сразу, как только туман остался позади. Вечно цветущий, благоухающий розами дом на огромном дубе, раскинувшем крону посреди просторной, залитой солнцем поляны. Тогда, в прошлый раз, они тоже пришли по приказу короля. Нужно было спросить ведьму, почему та перестала сдерживать чудовищ, обитающих в Долине. Монстры начали нападать на границы, и эльфы теряли дозорных.

Но ведьма тогда лишь поигралась с ними. Они забрались на холм, двинулись к дому, но словно застыли на месте: не приближаясь, не отдаляясь, просто топтались на склоне, пока отчаяние не сломило их. Тогда они опустили руки и вернулись в туман, чтобы уйти ни с чем. Нападения, к счастью, прекратились. Фанур не знала, вмешалась ли ведьма или же твари просто насытились.

Теперь она надеялась хотя бы на разговор.

«Если ведьма выслушает меня, — думала Фанур, переставляя ноги по мягкой траве, — она поймёт нашу боль. Поймёт, что это не первая наша вылазка сюда. Нам нужно прогнать дракона из этих земель. Это и в её интересах, если она хочет сохранить покой».

На холме показалась пышная крона дуба. Нежный, тёплый ветерок коснулся спутанных, слипшихся от грязи волос Фанур, пошевелил их, словно пытался приласкать. Она поднялась ещё выше, на самый гребень и обомлела.

Там, напротив древа, на поляне, залитой солнечным светом, лежал тот самый дракон, которого они выслеживали. Он не был велик, это сразу бросалось в глаза. Молодой, может быть, всего несколько десятилетий от роду. В солнечных лучах белая чешуя переливалась жемчугом.

Рядом с ним, что вводило в ступор ещё больше, суетилась невысокая девушка в чёрных облегающих штанах и утягивающем корсете на широких лямках. Она усиленно натирала его чешую огромной щёткой, приговаривая что-то себе под нос, а дракон, словно щенок, развалился на спине, задрав лапы к небу и разинув пасть. Фанур готова была поклясться, он улыбался.

Она очнулась от ступора, пальцы выхватили лук, наложили стрелу, натянули тетиву до щеки. Но Фанур не отпустила, медленно переводя взгляд с улыбающейся драконьей морды на девушку с огромными ушами, похожими на тряпочки, свешивающимися по бокам коротко стриженных белых волос. Из-за спины вилял шершавый крысиный хвост: длинный, подвижный и розовый как червь.

«Это не ведьма! — поняла Фанур. — Но этот дракон... Это же он?»

Вопросы посыпались в голове градом. Неужели драконы способны улыбаться? Как этот убийца, на которого её послали охотиться, может так спокойно лежать рядом с таким хрупким существом? Почему он не нападает? И самое главное: где ведьма?

— Отойди от него! — предупреждающе крикнула Фанур, собрав всю свою волю в кулак. — Этот Mörder[1] должен быть изгнан с этих земель или мёртв!

«Глупая, глупая! Что ты сделаешь одна против дракона?» — тут же зашептал внутренний голос. Но Фанур отмела панику. «Он молод. Чешуя не окрепла. Мои стрелы-варшафт смогут причинить ему боль. Достаточно, чтобы испугался и улетел. Я не могу подвести своих братьев и сестёр!»

Зверолюдка выронила щётку из рук и ведро с водой тоже опрокинулось, расплескав лужицу по траве. Девушка обернулась, подняв руки вверх в жесте, который можно было истолковать и как сдачу, и как удивление, но в её больших чёрно-красных глазах не было и следа испуга. Только любопытство и что-то... насмешливое?

Дракон же отреагировал лениво. Он вытянул длинную шею, зевнул — пасть распахнулась, сверкнули ряды мелких, но острых зубов — и приподнялся на лапах. Затем склонил голову набок, глядя на Фанур с неподдельным интересом.

— Посмотри на него и опусти лук! — звонко крикнула девушка, топнув ногой. — Разве он мог сделать что-то плохое? Да и я цела, как видишь! — Она развела руками, затем вильнула за спиной своим противным хвостиком.

— Поэтому мы здесь! — Фанур не опустила оружие. — Изгнание или смерть. Другого не дано!

— Мы? — Зверолюдка ухмыльнулась, нарочито медленно оглядываясь по сторонам. — А где же остальные?

Фанур стиснула зубы до скрежета. Натянула тетиву сильнее, целясь в шею дракона, где чешуя тоньше. Вдох. Но прежде чем пальцы разжались, время замедлилось: стрела не сорвалась, тетива не запела, лучница не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Только взгляд ещё повиновался, скользнув в сторону веранды второго этажа домика на дереве.

Там, облокотившись на резные перила, стояла, казалось, девочка-подросток. Вьющиеся волосы цвета пепельной розы были заплетены в две маленькие косички, украшенные блестящими на солнце медными крылышками.

Время возобновилось. Сердце пропустило удар, лук машинально оказался наведённым на неожиданно возникшую незнакомку. Ветер подхватил длинные перья на её плечах кофейного платья, шелохнул кроны. От такого дерзкого действия Фанур большие янтарные глазки девочки сузились, а пухлые губки презрительно скривились.

— Вот так, по-твоему, приветствуют хозяев на пороге их дома? — спросила ведьма тоном, не имевшим ничего общего с детским.

Наваждение, державшее Фанур, спало. Она опустила лук, но тут же перевела его обратно на дракона, бросив на ведьму яростный взгляд.

— Ведьма Сп... — начала было лучница, но поправила себя: — Regina Harpyiarum! Я уважаю ваш дом и ваши правила, но не могу позволить себе опустить оружие, видя, как Mörder our Rex'Alcesilva[2] остаётся безнаказанным, греясь в лучах солнца!

— Я очаровалась твоей заботой о собратьях, потому ты и здесь, — Регина элегантно отвела руку в сторону, заговорив спокойно, но с холодцой. — Но как жаль, что ты оказалась такой же нарциссичной выскочкой, как те tharonat. Этот дракон под моей опекой. А посему — уходи прочь.

— Как вы можете вставать на его защиту? — отчаянно выкрикнула Фанур, снова стиснув зубы. — Вы тоже эльф! Неужели в вашем сердце нет жалости? Велите этому дракону убраться прочь, тогда всё разрешиться миром. Это ведь в ваших силах Regina!

— Alcesilva прекрасны, и я печалюсь о потере их вожака. Но не нужно ополчаться из-за этого на неосознанное дитя. — Регина покачала головой. — С миром уйти предстоит тебе, windstrin. На этого дракона я не позволю охотиться никому.

По щеке Фанур потекла тёплая слеза.

— Mandata regis sunt infrangibilia[3], — сказала она, и одновременно выпустила стрелу.

Время снова замедлилось. Девушка с крысиными ушами глупо выскочила вперёд, заслоняя дракона. Ведь лучница целилась выше, стрела-варшафт должна была достичь неподвижной цели. Однако подхваченное волнами ветра, древко стремительно развернулось.

Последним, что увидела и почувствовала Фанур, стало собственное отступление назад, остриё её же стрелы, летящее в грудь, а затем провал в чёрную, беспросветную глубь. Над краем той бездны остались невозмутимая ведьма, визг перепуганной зверолюдки и белые крылья дракона, взмывающего к солнцу.

[1] Mörder — убийца.

[2] Mörder our Rex'Alcesilva — «Убийца нашего Короля Альцесильв». Альцесильвы — крупные парнокопытные, достигающие 2–3 метров в холке. Внешне напоминают лосей, но превосходят их изяществом сложения и драгоценным отливом шерсти. Приставка Rex присваивается вожаку стада, прожившему более сотни лет, чья мудрость и стать достойны эльфийского короля.

[3] Mandata regis sunt infrangibilia — Приказы короля нерушимы.

Глава 2.1 - Ни уйти, ни остаться

«— Заблудиться по ошибке невозможно. Ошибка всегда возвращает назад. Ты же не ошиблась, ты выбрала.

— Я выбрала где зеленее, а оказалась в тёмной яме.

— Так возвращайся.

— Не могу. С той стороны холма я уже была другой. Теперь мне не вписаться в ваш порядок».

— Колдунья и ведьма. Разговор перепутья

Словно вынырнув из-под толщи воды, Фанур очнулась с тяжёлым, надрывным вдохом. Едва лёгкие наполнились, как следом пришёл кашель. От её движения в воздух взметнулось облачко пыли — глаза защипало, а дышать полной грудью стало невозможно. Она резко села, отчего в глазах зарябило и закружилась голова, но рука, опережая мысли, уже коснулась живота. Ничего. Стрелы не было, только шершавая корка грязи ощущалась под пальцами на кожаном корсете. Фанур сидела скрючившись, боясь сделать полный вдох, пока головокружение не отступило.

Пересохшее горло саднило, хотелось сглотнуть накопившуюся слюну, но песок на зубах заставил сплюнуть. Сделав это, она поморщилась, однако не от мерзких ощущений: рядом с плевком, всего в ладони от её бедра, торчала из камня стрела. Вонзившись в пол, она пробила его на добрых два пальца и стояла, чуть подрагивая тусклым оперением, словно серый памятник её собственной глупости.

«Цела..» — подумала она, всё ещё в помутнённом сознании. — «Намеренный промах?»

С усилием повернув голову, она увидела с другой стороны колчан. Снаряды рассыпались по камням веером, а длинный лук лежал поверх этого беспорядка. Фанур сглотнула вязкую слюну, пытаясь унять скребущую сухость в горле, затем осмотрелась.

Помещение оказалось крошечным, самая настоящая коморка, каких полно в людских жилищах. Ни окон, ни намёка на уют. «Или темница?» — мелькнула мысль из-за холода, исходящего от камня. Но нет: в углу виднелась развалившаяся кровать с прогнившими досками и истлевшим матрацем, рядом громоздился перекошенный шкаф с отвалившимися дверцами, и только тонкая, едва заметная струйка света сочилась из трещины в противоположной стене.

«Туда разве что рука может протиснуться, да и то не всякая», — обречённо подумала Фанур и поджала ноги под себя, собираясь вставать.

Когда она снова пошевелилась, с пола поднялась сухая взвесь. Фанур зажмурилась, прикрывая рот и нос сгибом руки, а другой отгоняя пыль от лица. От рубахи пахло сыростью и прелой листвой, зато воздух в этом неизвестном месте отдавал лишь затхлостью.

— Агх, чтоб тебя! — рявкнула она себе в руку осипшим голосом, медленно развернулась и, не вставая с колен, принялась собирать стрелы. — Куда меня забросило?

Стрелы одна за другой ложились в колчан. Когда дело было сделано, Фанур, отмахиваясь и сдувая пыль с губ, поднялась, поправила лук за спиной и осторожно приблизилась к трещине в стене. Она встала на цыпочки и одним глазком приникла к щели. Свежий воздух слегка приласкал обоняние, но взгляд не зацепился ни за что, что могло бы хоть как-то определить, где она находится. Деревья с кустами закрывали обзор, однако перед ними явно виднелась едва заметная тропинка, заросшая сорняками.

«Точно заброшенное жилище mortari, — подумала Фанур и отвернулась, прикрывая глаза. — Надеюсь, Нурлину удалось вывести отряд. Интересно, много ли шуму поднимется из-за моей пропажи?» Ей совершенно не хотелось думать о худшем исходе их судеб.

Когда взгляд вновь привык к полумраку, она разглядела дверь в углу противоположной стены. Лучница сделала к ней несколько шагов и сразу же схватила ручку, но дверь не поддавалась ни в какую сторону. Она застряла, казалось, намертво в проёме. Однако дверь выглядела ветхой, и, не раздумывая, Фанур вышибла её ногой. Та с грохотом рухнула, задев краем противоположную стену узкого коридора, идеально вписалась поперёк прохода, ударившись о пол.

«Вряд ли кто-то расстроится», — подумала Фанур, выглядывая наружу.

Коридор тонул во мраке. Где-то наверху, глухо и далеко, явно что-то оторвалось и шлёпнулось: может, камень, может, часть перекрытия. Эхо пронеслось по каменным стенам, замерло, и снова стало тихо. Лишь холодный воздух сквозил, слегка подвывая. Эльфийка поспешно потянулась к голенищу и достала припрятанный в сапоге кинжал. Так, на всякий случай.

Перешагнув через поваленную дверь, Фанур двинулась вперёд, к далёкому, едва освещённому концу коридора, стараясь ступать осторожно и бесшумно. Это уже не казалось простой и маленькой заброшенной постройкой. Что-то заскребло под ложечкой, заставляя лучницу остановиться и прислушаться к внутренним ощущениям.

«Что-то здесь не так, — резанул по нервам внутренний голос, и по телу пробежали мурашки. — Странное место. Слишком тихое. Не как в долине: там на границах ещё слышалась жизнь лесных обитателей. А здесь ни одна птичка не пропела, хотя, судя по свету снаружи, день в самом разгаре. И это ощущение... Что это? Магия?»

В самом деле это оказалось так: она не могла ошибиться, ведь эльфы по природе своей чувствительны к любому магическому проявлению. Фанур ещё более настороженно шагнула вперёд. Магия вокруг не гудела, не давила, не шипела на грани восприятия, как это было в долине. Она просто была в этом месте умеренной, как устоявшийся запах прогнившей древесины, как холод камня, ползущий из-под ног.

«Я всё ещё не пришла в себя, — подумала Фанур, потерев лоб тыльной стороной ладони. — Но где я? Неужто заброшенное жилище мага? Башня? Замок?»

И словно откликаясь на её догадку, синим пламенем зажглись факелы, освещая пространство. Фанур вздрогнула, почувствовав более отчётливый магический всплеск, исходящий от них. Теплом здесь и не пахло, только подтверждение злосчастной догадки. Сердце застучало чаще. Она обернулась, рассматривая коридор с обеих сторон. Слева и справа тянулись безликие деревянные закрытые двери. Рядом с некоторыми стояли глиняные горшки разного размера с витиеватыми выпуклыми узорами и крышками. На полу под ногами виднелся изрядно стёртый и истлевший ковёр, возможно, когда-то он был зелёным, но теперь походил на болотистую трясину. Фанур пригляделась к кладке стен. Камни старые, грубо тёсаные, кое-где вывалилась затирка.

«Нужно убираться отсюда как можно скорее. От моего ли присутствия зажглись огни или нет — не важно, потому что, боюсь, с магией мне не совладать».

Она поспешно двинулась к видневшемуся повороту. Толстый слой пыли, устилавший всё вокруг, оставлял за ней чёткие следы. Едва дойдя до поворота, она снова замерла, задумалась и присмотрелась к полу. Там виднелись и другие отпечатки, только припорошённые, едва различимые. Это значило лишь, что кто-то давно захаживал в это заброшенное место, а вот кто именно и зачем, знать не хотелось.

— Да что я как слепая? Окна. — сообразив раздражённо шепнула она. «Если по левой стороне, откуда я вышла, помещения были внутренними, то с правой вполне могут выходить наружу!»

Фанур зажала кинжал в руке покрепче, шагнула к ближайшей двери и уже не думала касаться ручки. С разгона подняла ногу, чтобы ударить посильнее, как...

Под некогда величественным замком Дарвуд, под северным крылом, покоилась усыпальница. Каменные напольные чаши-светильники горели синим пламенем, и в самом её конце, меж двух таких жаровен, высилось каменное изваяние трона с замысловатыми иероглифами. Время скрошило их, но выглядело оно не менее угнетающе.

На троне вальяжно расположился лич. Облокотившись на подлокотник и прижав край капюшона бордовой мантии к черепу, он застыл в позе глубокой задумчивости. Костлявое тело скрывала сотканная заново магией одежда: вощёная ткань длинной туники тёмного орехового цвета, свободные штаны, заправленные в высокие кожаные сапоги. Посох стоял рядом, прислонённый к трону, узорчатый. Когда‑то, ещё живым, этот маг сам вытачивал и шлифовал свой верный инструмент. Только он, да посох не менялись в проклятом замке с годами.

Если бы Кайрпре мог вздыхать, он сделал бы это протяжно и тяжело. Все те путники, которых он чуял вчера по вечеру, ушли, а упокоиться так и не вышло. Циановые огоньки в глазницах продолжали гореть, и никак не получалось заставить свою душу вновь погрузиться во мрак. Всё потому, что чувство, что что-то грядет, так и не отпускало мага. Но делать было нечего, поэтому он уже несколько битых часов, устроившись поудобнее, пытался вернуться в состояние покоя.

Однообразное любование камнями и паутиной прервало чьё-то неожиданное вторжение. Кайрпре сел ровно и взялся за посох. Он был полностью связан с замком и всегда чувствовал изменения в нём, заставлявшие тот словно пробуждаться. Это пришедшее ощущение походило на вихрь чужеродной магии: неожиданно появившийся и так же быстро угасший. Но вот что странно: он оставил после себя в западной части замка источник жизни. Не такой многочисленный, как был вчера, всего лишь один.

Кайрпре завертел черепом, озирая центральный и боковые нефы. Чуть позади, справа монотонно капала вода. Он встал и поспешно направился на звук, потому что почувствовал, как этот живой пришелец начал подавлять собственное присутствие. Терять его не хотелось, и любопытство, кто же это может быть, разбирало всё сильнее.

В небольшой выбоине развалившейся стены собралась накопившаяся вода. Маг потянул руку, но, не коснувшись, развернул ладонь к себе, присмотрелся. Да, ей-то он влаги не зачерпнёт. Чуть поодаль стояли кувшинчики с крышками. Кайрпре снял с одного такую, зачерпнул воды. Затем спустился по ступеням, перешагнул через затёртые временем надгробные плиты и наклонился выплёскивая воду на пол, обрамлённый по краям тонкими каменными рамочками.

Посох в его руке вспыхнул тем же циановым светом в трёх отверстиях на навершии. Кайрпре направил его на пол и произнёс вспомогательное для заклинания слово:

— Revela![1]

Блестящее пятно на плите стало объёмнее, а по консистенции начало напоминать ртуть. Маг сделал посохом небольшой круг и влага повторила его движение. А когда он направил её вперёд и ударил посохом о землю, изменённая вода раскатилась по всему периметру обрамления, создавая словно искажённое зеркало длиною в шесть шагов. Кайрпре обошёл его, остановился с краю, на середине, и сосредоточился, чтобы почувствовать, где именно находится источник живой души. На полу стали проявляться очертания первого этажа, где когда-то располагались комнаты для прислуги.

Коридор утопал во тьме, но личу какая разница? Он видел здесь так же хорошо, как и при свете. И в этот самый момент, когда маг ещё ближе приблизился к нужному месту, дверь одной из комнат с грохотом вылетела из проёма. Кайрпре сосредоточился ещё больше, дабы прочувствовать звук из другого места через полученное видение, но кроме хлопка двери о пол ничего не произошло. Только девушка высунулась из прохода, приглядываясь.

«Как неприлично. Хм? Эльфийка... — задумался Кайрпре, увидев длинные острые уши. — Таковых созданий здесь никогда не бывало. Как же проникла она в запечатанную часть дома моего? Неужто магией владеет? Неверный портал наколдовала? Но открыть его вновь не выйдет, это дорога лишь в один конец».

Лич смотрел, как девица в походной лёгкой кожаной одежде неуверенно переступает во мраке коридора, пригляделся к луку за её спиной и понял: магией она не ведает, так бы давно путь себе осветила.

— Inflammo,[2] — произнёс заклинание Кайрпре.

Факелы в металлических оправах на стенах зажглись, освещая коридор. Эльфийка встрепенулась, её острые уши настороженно прижались к голове. Она поспешно обернулась вокруг себя, осматриваясь, но смолчала. Это удивило и странно обрадовало Кайрпре.

«Не из пугливых», — подумал он, рассматривая её получше.

Та была вся в грязи, словно вылезла из могилы. Волосы, должно быть светлые, но сейчас не разглядеть какого именно оттенка, растрепаны и обрамляют нежное личико с нахмуренными бровками, высокими скулами и губами естественной мягкой формы, поблёкшими на фоне кожи, испачканной засохшей грязью. Только глаза, светлые и почти прозрачные: словно в хрустале застыли солнечные лучи, блестели драгоценностью, отражая свет факелов. Сверкал и тонкий кинжал в её руке.

«Бойкая, должно быть. Высшие эльфы считаются во всём мире Сэльчури светлейшими разумными существами, но что-то на высшую она не похожа. Да и откуда бы на континенте Альсо взяться тем, кто после Разлома решил навсегда его покинуть? Скорее всего, из Лесного королевства выходец, но далеко же её занесло».

Он слегка стукнул костяшками пальцев по черепу.

«Так о чём это я? Бессмертная, значит. Но что же с тобой делать? Скрываться от такой я долго не смогу, да и желания видеть глупую гибель столь прекрасного существа, если свернёт не туда или откроет что запретное, не хочется. Но и проявлять себя сразу неразумно: ополчится не задумываясь».

Не придя ещё ни к какому умозаключению, Кайрпре увидел, как остановившаяся, казалось, рассматривавшая что-то на полу эльфийка разворачивается и целеустремлённо подлетает к двери.

Не успев ничего сообразить, он уже велел:

— Стой!

Басовито его потусторонний давящий голос разнёсся гулкой вибрирующей волной по коридору, словно из глубины колодца. Эльфийка чуть не повалилась, но в последний миг ушла в сторону, перешагнула влево и замерла в пригнувшейся боевой стойке. Глаза расширились от испуга, она лихорадочно озиралась, не понимая, откуда и кем был произнесён этот ужасный глас.

— Давай! Выходи!— яростно крикнула девушка.

Кайрпре уже обречённо прижал костяшки пальцев к глазницам, надеясь не видеть, но, будучи личем, даже сквозь собственные кости он видел всё. Взору души не могло помешать ничто, кроме расстояния, а с заклинанием, распростёртым на полу, теперь он отчётливо различал эльфийку, которой в этом замке суждено пробыть — если будет осторожной — ничуть не меньше, чем ему.

«Зачем заговорил? — мысленно ругал он себя, позабыв, как пугающе звучит его собственный голос, к которому он давно привык. — А впрочем, жить ей здесь вечность под гнётом каменных стен. Может, и не зря предостерег? К тому же не сделала она ничего дурного, ну окромя вышибленной двери, что могло бы оправдать моё нежелание ей помогать. Эльфы чувствительны к магии и тёмным сущностям, а во мне от тьмы лишь проклятая оболочка. Может, учует, что я не то зло, каким кажусь? Только вот что сказать-то ей?»

— Ну же, выходи, демоническое отродье! — крикнула эльфийка, уже не так растерянно.

«Нет. Тут просто не выйдет. Я лишь слово сказал, а она уже демоном меня кличет. Но подумать, как объяснить ей, в какую трагедию она вляпалась, всё же надобно».

Тем временем незваная гостья выпрямилась, расслабленно повела плечами, прищурилась и уставилась на дверь. Лича там не было, и она, должно быть, не чувствовала чуждого присутствия, поэтому и позволила себе расслабиться. Потянула руку с кинжалом к двери, наверное подумав, что стоит слишком далеко, шагнула ближе, почти касаясь остриём древесины.

Кайрпре вновь решил предупредить, уже не так резко, но всё тем же неизменно леденящим голосом:

— Нет.

Эльфийка тут же убрала руку, уши снова дёрнулись назад. Она сделала широкий шаг, потянулась к ручке другой двери с противоположной стороны коридора. Кайрпре рассмеялся, но смех его остался в усыпальнице: он понял, что она проверяет, потому говорить ничего не стал. Та вернулась обратно и снова протянула руку.

— Заперто, — сказал маг.

— Это что, говорящая дверь? — тяжело выдохнула эльфийка, потерев лоб тыльной стороной ладони.

«Будут этим объяснениям время, а так она, глядишь, украсит заунывный день», — подумал Кайрпре, снова рассмеявшись своим загробным голосом.

Гостья подошла к соседней двери по правой стороне коридора, но не успела коснуться, как маг предупредил:

— Не тронь.

— Да что «нет»-то? Эту тоже нельзя? — всплеснув руками, возмутилась девушка и пошла к следующей. Потянулась и услышала:

— Да пожалуйста.

Кайрпре показалось, что у неё нервно дёрнулся глаз, но она уже схватилась за ручку, потянула, потом толкнула, потом с силой приложилась плечом, пытаясь выбить, но не тут-то было.

— А! — рявкнула она со злости. — Да чем я занимаюсь?!

Она вернулась к первой двери, та на вид казалась хрупче остальных, и потянулась к ручке. Кайрпре, уже изрядно позабавившись её реакцией, решил обозначить последствия. От ручки треснуло несколько фиолетовых молний. Гостья тут же замерла.

— Не каждую дверь можно открыть, — пояснил маг, — и не к каждой прикоснуться. Коли тебе так надобно туда попасть, следует ключ отыскать.

Теперь, вновь озираясь по сторонам, она поняла: с ней говорила вовсе не дверь.

— Да что ты такое? Покажись!

Маг смолчал.

— Да чтоб тебя... — буркнула она себе под нос, затем вскинула голову и громко крикнула в глубь коридора: — Не нужны мне эти двери! Ничего не нужно мне от этого места! Что бы ты ни было, скажи, где выход, и я уйду с миром!

— Выхода нет, — сразу, жестоко и коротко, ответил Кайрпре.

— Чег... — начала она, но осеклась и рванулась с места, забегая за поворот.

Лич только и успел приникнуть к изображающей глади погружая посох в её глубь. Перед эльфийкой оказалась лиловая дымная пелена, в которой с её приближением замерцали и затрещали молнии. Ох и шандарахнуло бы её, если бы не древко посоха, возникшее прямо перед грудью, и последовавшее за этим падение на пятую точку.

[1] Revela — прояви!

[2] Inflammo — я воспламеняю.

Глава 2.2 - Ни уйти, ни остаться

Фанур от неожиданности выпустила кинжал, тот брякнул о камень, отскочил в сторону. Сама же она опёрлась ладонью о пол и на мгновение прикрыла глаза, приходя в себя. Грудь саднила там, куда пришёлся удар древком: не перелом, но новый синяк обеспечен. Она потёрла место ушиба и только тогда заметила, как то самое древко: толстое, тёмное, с гладкими узорами, напоминавшими то ли чешуйки, то ли переплетённые корни, медленно уменьшается в длине. Не исчезает, не растворяется, а именно затягивается в едва заметную колышущуюся рябь в воздухе, словно от воды. Через пару ударов сердца оно ушло полностью, как и растворилась странная вибрация воздуха.

Фанур перевела растерянный взгляд с места, откуда возникла эта неведомая защита, на потрескивающее редкими разрядами облако лиловой дымки. Коснувшись его, можно было изрядно поджариться. А за ним виднелась массивная, двустворчатая дверь.

«Меня защитили, — осознала эльфийка. — Остановили не позволив коснуться зачарованной двери».

Значит, тот, кто говорил с ней из темноты, не желал ей зла. Или желал, но весьма своеобразно. Однако от слов «Выхода нет» по-прежнему становилось дурно. Фанур подобрала кинжал, закрепила его на поясе и только после этого поднялась. Дышать стало тяжелее, причём не от ушиба, а от странной духоты, что разливалась от облака по коридору.

Лучница попятилась за поворот, нащупала спиной прохладу каменной стены и прислонилась к ней. Лук легонько звякнул о кладку. Фанур продолжала опасливо поглядывать из-за угла: заклятие, после того как она отошла, утихомирилось и больше не испускало разрядов. Тогда она решила попробовать поговорить:

— Ты маг, верно?

Молчание. Только из арочной фрамуги над дверью лился, казалось, самый что ни на есть дневной свет, освещая этот конец коридора с опасным сюрпризом.

— Ты это имел в виду под тем, что выхода нет? — повысила она голос кивнув в сторону магической завесы. — Так сними заклинание и выпусти меня!

Тишина затянулась, и Фанур уже подумала, что её не удостоят ответа, но вдруг из пустоты раздался тот же грубый, с дрожащей низкой вибрацией голос, от которой уши норовили прижаться к голове, а кожу охватывали мурашки. Но теперь он звучал не столько угрожающе, сколько... устало, что ли.

— И что ты будешь делать дальше?

— Что тебе с того? — ответила она твёрдо, хотя внутри всё колыхалось. — Я же сказала, что уйду.

Ответа снова не последовало. Фанур раздражённо вздохнула, запустила пятерню в волосы и почесала зудящую от грязи кожу головы.

«Возможно он злится, что я без спроса в его жилище оказалась? — подумала она, чувствуя под ногтями шершавые крупицы засохшей земли. — Ай, да кто разберёт, что у этих магов в головах творится?»

— Послушай, — сказала она, поворачиваясь лицом к коридору, хотя так и не понимала, куда именно смотреть. — Ты же меня слышишь так?

Из ниоткуда и отовсюду сразу голос ответил:

— Слышу.

Фанур невольно передёрнула плечами. «Обычный маг? — закрадывались сомнения всё сильнее. — Так говорят только призраки, духи, ожившие мертвецы... Но ведь он помог мне, верно? Напугать пытается или просто играет, прежде чем сломать хребет?»

Запутавшись и устав гадать она сделала глубокий вдох, потом выдох, отгоняя панику.

— Я не знаю, как тут очутилась, — её голос чуть дрогнул, потому что внутри вдруг подступило отчаяние. — Посмотри на меня: я вся в грязи и ссадинах. Думаешь, мне мало было страданий до того, как я оказалась здесь? Просто скажи, есть ли за какой-нибудь из дверей окна? Я быстренько, словно птичка, выпорхну оттуда и не потревожу тебя больше. Или сними чары с двери и покажи нормальный выход.

Голос помолчал, и Фанур показалось, что в этом молчании было что-то похожее на раздумье.

— Окон в комнатах для прислуги нет, — наконец произнёс он, но ничего в дополнение не прозвучало.

Фанур поджала от досады губы и выпалила указывая рукой на дверь:

— Тогда сними заклятие!

— Далече нахожусь я, — после недолгой заминки, с раздражительной монотонностью, стал отвечать голос, — так бы, глядишь, и развеял. Но коли память мне не изменяет, в одной из комнат свиток магический припрятан. Найти его надобно, а для этого, в свою очередь, ключ сыскать.

Фанур слегка закатила глаза, а после медленно обвела взглядом коридор. Кувшины — вот единственное место, где мог быть ключ. «Либо в них, либо под ними, — подумала эльфийка. — Надеюсь, они служат просто украшением. Не хочется новых сюрпризов». Ещё она приметила под стёртым ковром едва заметные бугорки: возможно, под ним тоже что-то было, но поднимать пыль лучше оставить напоследок.

— Пусть я не сведуща в магии, — спросила она, прежде чем решиться пойти на поводу у того, кем бы он ни был, впрочем, — но ты же только что нечто вроде телепорта использовал? Что тебе мешает самому сюда явиться и снять свои чары?

— Нежелание встречаться с буйной незваной гостьей, которая нагло громит жилище и дерзит его хозяину.

В голосе невидимки проступила укоризненная жёсткость, а Фанур скрестила руки на груди.

— В силу ситуации могу себе позволить. — Она выделила последние слова с вызовом, а потом буркнула себе под нос, поворачиваясь к ближайшим кувшинам: — И возраста.

Ответа не последовало, зато воздух на миг стал заметно холоднее, словно кто-то распахнул створки окна, и мороз с удовольствием дохнул внутрь, пробирая до дрожи. Фанур присела на корточки перед первой кучкой кувшинов: глиняные, сколотые и тяжёлые. Первый сосуд оказался абсолютно пуст, второй то же самое. Она аккуратно возвращала крышки и ставила их на место, не хватало ещё разозлить хозяина очередной небрежностью. Хотя он и сам вызывал у неё смешанные чувства. Чужеродный, неестественный голос, а сама магия по-прежнему ощущалась какой-то фоновой обыденностью.

«Это ж насколько давно установлены заклятия, что они так слились с окружением, или же сам хозяин настолько силён, что сотворил столь безупречные ловушки? — подумала Фанур, переходя к следующим кувшинам. — Комнаты для слуг... Почему же они заброшены? Попала так попала».

Она посмотрела дальше по коридору.

«Ещё две слева, три справа. Не так уж много. А эти две кучи кувшинов у запретных дверей, к которым он советовал не прикасаться... Не значит ли это, что все сосуды стоят у зачарованных створок?» — Она с силой потянула неподатливую крышку, открыла и мысленно подытожила: — Маги mortari точно на всю голову тронутые. Зачем такое творить со своим домом? И не пойму, насколько это может быть связано с ведьмой, но лучше надеяться, что она ненамеренно закинула меня в логово безумца».

Внутри всех сосудов снова оказалось пусто. Она поставила последний на место и перешла к правой стороне. В новой кучке, как и в предыдущих, не было ничего необычного: все разных размеров, все одинаково стары и покрыты пылью. Фанур присела, решив начать с центрального. Крышка поддалась с неохотой, со скрипом, а когда она перевернула кувшин, изнутри вывалился небольшой ключ. Серебряный, с витой головкой, он звякнул о каменный пол и замер, сверкая в отблесках факелов.

— Нашла таки, — раздался голос, и в нём Фанур почудилась едва уловимая довольная нотка. — Поздравляю, а теперь улыбнись-ка, девица.

Фанур скривилась, как от зубной боли:

— Чего сделать?

Ответа не последовало, и она протянула руку, чтобы подхватить ключ, но тот, словно живой, с лёгким чирком о камень перепрыгнул на полшага в сторону. Фанур замерла, не веря своим глазам.

— Что за... — прошептала она, медленно выпрямляясь.

Ключ лежал на камнях и больше не двигался, но металл его слабо мерцал, будто дразнился. Фанур выдохнула, разминая пальцы. От унизительной необходимости гоняться за серебряной безделушкой по пыльному коридору она бы с удовольствием отказалась.

— И что же мне прикажешь делать? — спросила она, не сводя глаз с ключа. — Сыграть с ним в кошки-мышки?

— Прикажу? — Голос на миг замер, словно собеседник задумался. — Я не приказываю. Ты ведь хотела найти выход, так вот он, почти перед тобой. Только вести себя нужно... уважительно.

«Уважительно, — мысленно повторила Фанур. — Это что, меня так наказывают?»

Отступать было некуда, поэтому, не вставая с корточек, лучница сделала шажок, приближаясь. Ключ не шелохнулся. Но стоило ей протянуть руку, как серебряный самородок снова юркнул прочь. Фанур попыталась схватить его, но лишь стукнулась локтями о пол, а ключик отскочил ещё дальше и глухо шлёпнулся на ковровую дорожку.

Возвращаясь в исходное положение, Фанур дунула в воздух, отгоняя от лица разлетевшуюся пыль. Затем встала, сняла лук и, недолго думая, выстрелила. Стрела угодила точно в щёлочку на вершине ключа, пригвоздив его к полу. Прозвучал жутковатый звук, похожий на короткий смешок, а после голос произнёс:

— Я поди позабыл, насколько сложно иной раз бывает улыбаться.

Фанур ничего не ответила. Она подбежала, остановилась, вздохнула, выдохнула и, натянув улыбку, выдернула стрелу, одновременно хватая ключ. Однако стоило ей поднести его поближе, чтобы рассмотреть, как улыбка сползла с её лица. Ключик с такой силой рванулся из рук, что на сгибах пальцев правой руки проступили царапины.

— Да ты издеваешься! — рявкнула Фанур, глядя, как обезумевший ключик мечется от стены к стене, а затем с глухим звоном падает на пол.

— Нет, улыбка твоя фальшива, — грубо и не менее холодно ответил загадочный маг. — Будь я на месте ключа, так бы вовсе не позволил к себе прикоснуться.

Правда, управляет он ими или нет, Фанур не знала. Она стиснула зубы и с силой потёрла лоб тыльной стороной ладони. «Улыбаться... это же так просто!» Но улыбка давалась с трудом: то ли из-за усталости, то ли из-за навалившегося безумия, а может, из-за того и другого вместе. Вновь убрав лук и пряча покрасневшие кончики ушей за волосами, она спокойно двинулась за ключом.

Вспомнив мерцание кристально чистой воды, льющейся с водопада, и звон, долетавший до тренировочного плаца, она встряхнула головой, улыбнулась, наклонилась и сжала пальцами ключ. Обычный холодный металл послушно лёг в руку.

— Хорошо, — с улыбкой на лице сказала она. — Что дальше?

— Отпирай дверь.

Фанур хотела спросить: «Какую, Осс тебя дери?», но ключ на открытой ладони медленно повернулся, указывая бородкой направление. Немного истерично вздохнув, она направилась к самой дальней комнате, а когда подошла ключик юркнул с её руки. Эльфийка было испугалась, но тот влетел в замочную скважину и хрустнул несколько раз, проворачиваясь, после чего выпал, и створка двери медленно открылась.

Скулы уже начинали изрядно побаливать, но, не переставая улыбаться, она встала на цыпочки у стены и потянулась за факелом.

— Оставь, — сказал голос. — Я освещу тебе путь. И перестань рожу корчить, даже мне с неё дурно.

«Даже тебе? — подумала Фанур, сбрасывая улыбку с лица. — А от дома своего тебя не воротит?»

От синего пламени словно оторвался кусочек. Он стал крупнее, напоминая пылающий, но полупрозрачный шарик, и начал издавать при движении тонкий протяжный звук. Огонёк проплыл мимо эльфийки внутрь комнаты, создавая в ней холодный полумрак. Фанур вошла следом, и воздух здесь показался не таким затхлым, хотя последнее время она больше ощущала, как от неё самой знатно смердит болотистой трясиной, перемешанной с кислыми нотками пота.

Огонёк остановился у изголовья — о чудо, целой кровати! — но не просто целой: всё, что удалось увидеть в тусклом свете, оказалось настолько идеальным и не затронутым временем, что Фанур показалось, будто она оказалась совсем в другом месте. Она подошла ближе, подняла белую подушку и обнаружила под ней аккуратный пергамент, перевязанный лиловой лентой и скреплённый печатью. Та блеснула рельефом, напоминающим воронку урагана.

— Выходи и ничего более не касайся, направляйся к выходу сразу, — раздался голос, но на этот раз из глубины коридора. Это немного смутило Фанур, однако сейчас она даже насладилась тем, что звучание потустороннего тембра не давило на неё, и не став нарушать наставление, вышла.

Кайрпре сидел на троне как величественное изваяние правящего властителя, только править было некем — разве что мёртвыми, да только он по-прежнему противился зову Осса и не желал окончательно поддаваться проклятию. Своими циановыми отголосками души он сверху наблюдал за ветреной, нахальной эльфийкой, только что впустую перерывшей кувшины. Гостья остановилась у зачарованной двери и, сжимая найденный свиток, повертела его с разных сторон, присматриваясь. Перевела взгляд на дымку преграды, что с её приближением вновь затрещала, и наконец заговорила. Голос её, доносимый заклинанием, прозвучал в усыпальнице глухо, словно из-за стены:

— Так, свиток у меня есть. — Она чуть приподняла его, отводя в сторону. — Но не хочешь ли ты мне сказать, что я должна его применить?

— Хочу. И говорю: применяй, — ответил Кайрпре. Его голос, как всегда, прокатился по каменным сводам ледяной вибрацией.

— Ооох... — Эльфийка издала протяжный стон, и в следующий миг, словно обессиленная, опустилась на пол прямо посреди коридора. Уткнулась лицом в ладони, и сквозь пальцы донеслось приглушённое: — Кажется, я тут навечно.

«Ооо, — мысленно передразнил её интонацию Кайрпре. — Знать бы тебе, как права...» Вслух же он произнёс:

— Ответь на мой вопрос, эльфийка. Что ты собираешься делать, открыв эту дверь?

Она подняла голову, не выпуская свитка, и уставилась на свет, льющийся из арочной фрамуги над дверью.

— Уйду я, уйду и не вернусь сюда никогда больше! — выпалила она. А потом, помедлив, добавила с вызовом: — И почему ты так странно говоришь? Скажи прямо, что тебе от меня нужно.

— Но как же ты уйдёшь, если выхода за ней нет? — спросил Кайрпре, надеясь постепенно подвести к главной теме.

Эльфийка раздражённо взмахнула руками вверх и так же порывисто шлёпнула ими по коленям.

— Дойду до двери, что ведёт отсюда прочь. — Скривилась она так сильно, что маг и не думал, будто столь очаровательное личико способно на подобное. Теперь оно говорило всё без слов: усталость, отчаяние, злость. — Не своди ты меня с ума больше, просто сними чары с двери. Я прошу прощения, правда, очень-преочень искренне за то, что вторглась в твой дом, но сделала я то ненамеренно и не со злобы!

«Отчаяние и эльфов способно заставить извиняться, только вот чересчур горделиво», — подумал он, но продолжать эту мысль вслух не стал. Вместо этого сказал:

— В венах твоих течёт сила природы. Так в чём же трудность воспользоваться свитком? Смотрю, лук у тебя за спиной не просто украшение. Значит, и свитки тебе знакомы.

Кайрпре заметил, как её уши дрогнули и слегка наклонились вниз, а плечи ссутулились.

— Знакомы, — тихо ответила она. — А что толку? — Она расставила пораненную о ключ пятерню веером. — Я раны залечить себе сейчас не в силах, и мне никогда не был подвластен даже призыв компаньона по свитку, не говоря уже о заклинаниях, требующих не просто дара природы.

— Всему можно обучиться, — твёрдо сказал маг.

— И что, мне сидеть и учиться тому чем природа не обделила? — Её голос сорвался на хрип. — Я тут быстрее в голодную кому свалюсь, чем хоть на шаг продвинусь в этом деле! Или тебе этого и надо? Посмотреть, как бессмертное создание медленно угасает?

Кайрпре бы помог ей в любом случае, но он обозлился на её слова.

— Раскрой свиток, бестолочь, — произнёс он с таким отвращением, на какое только был способен. — И вложи в него любую крупицу магии, что в тебе есть.

Гостья молча встала, яростно срывая печать со свитка, стянула ленту и, развернув его, держа снизу и сверху, уставилась в пергамент, казалось, она даже попыталась сосредоточиться. Кайрпре поднялся с трона, шагнул к водной глади на полу и приблизил видение, замирая в ожидании.

Прошло, должно быть, с десяток минут томительной тишины. Лич смотрел, как на лбу дерзкой гостьи выступает пот, оставляя разводы на грязной коже. Он уже почти устал ждать, когда наконец из её пальцев выплеснулась крошечная, едва заметная искра, жалкая, дрожащая, но всё же искра магии земли. Края витых узоров на свитке слабо замерцали в ответ, но не более того.

Тогда, прежде чем лучница решила выплеснуть из себя очередной поток негодования, Кайрпре позволил себе вмешаться. Он не хотел показываться, но и наблюдать этот нелепый провал не собирался. Магии он соткал на правой руке длинную перчатку, тёмную, плотную, скрывающую каждую косточку. И просунул руку в зеркальную гладь. Его пальцы ухватились за край пергамента. Эльфийка отскочила назад, испугавшись неожиданного появления дрожащей ряби воздуха прямо перед своим лицом.

— Flatus venti, — произнёс он заклинание. В тот же миг начертанные на свитке узоры вспыхнули ровным голубоватым светом, и с пергамента сорвалось заклинание — «Порыв ветра». Прямой поток направленного ветра ворвался, разметал лиловую дымку в клочья, разогнал по коридору и рассеял без следа.

Эльфийка прикрыла голову руками. Для Кайрпре это заклинание было игрушкой, способной разве что разогнать облака да оттолкнуть что-нибудь весом со среднего человека. Но для неё порыв оказался оглушительным, опасным, полным неведомой силы. Вокруг бешено закружились разряды, воздух загустел, и наэлектризованная дымка разлетелась в клочья.

— Используя свитки, следует не только силу вкладывать, но и заклинание читать, — наставительно произнёс Кайрпре. Свиток в его руке обуглился, потрескался и рассыпался чёрным пеплом.

Несмотря на своё удивление, гостья не растерялась. Едва он начал медленно возвращать кисть обратно в зеркальную гладь, она рванулась вперёд, выбросив руку с криком:

— Стой!

Однако ей досталась лишь перчатка, стянувшаяся с костяных пальцев, словно змеиная кожа. Кайрпре уже успел отдёрнуть руку, и магическая рябь сомкнулась за ним, оставив эльфийку с добычей, которая за секунду сгнила, сползая чёрной густой жидкостью по её пальцам. Она брезгливо и быстро стала отряхивать руки.

— Не смей так больше делать! — рявкнул Кайрпре, и его потусторонний голос ударил под своды усыпальницы и коридора с той стороны, заставив вздрогнуть даже камни. Он смотрел на испорченный пол, словно по тому ударили кувалдой. Вмятина зияла теперь чёрными трещинами, и в этом месте видение больше не отображалось.

— Уэ... — скривилась она, — что это такое? — В голосе её слышалась подступающая к горлу тошнота. Она остервенело вытирала руки о штаны, пытаясь стереть остатки сгнившей, словно кожа, ткани.

— Каждое заклинание имеет последствия, если не соблюдать определённый алгоритм действий, — ледяным тоном начал объяснять маг. — Теперь из-за тебя испорчен пол в моей обители! Зачем ты пыталась меня коснуться?

— Потому что хватит с меня твоих игр! — выкрикнула эльфийка, и в её светлых глазах читалась злая решимость. — Я хочу видеть, с кем говорю. Раз ты хозяин этого дома, так удостой меня чести — сопроводи до выхода!

— Не удостою. Ибо выхода нет. — Голос Кайрпре стал тише, но от этого не менее жёстким. Посохом он заставил жидкость в полу переместиться, меняя границы наблюдения так, чтобы вмятина не мешала обзору. Изображение вновь показало сектор коридора, где всё ещё стояла, тяжело дыша, эта бешеная эльфийка.

— Не поверю, пока сама не увижу! — Она потянула тяжёлые створки двери.

— Не верь — право твоё, — сказал Кайрпре, глядя, как она в отчаянии понеслась по открывшемуся проходу. — Но знай: терпение моё к тебе не безгранично.

Глава 3.1 - Не выпорхнула птичка

«— Зачем ты всегда пытаешься доказать всем свою правоту?

— А ты молчишь, потому что боишься слов?

— Нет. Я молчу, потому что если каждому встречному что-то доказывать, никто никогда не услышит главного.

— Откуда тебе знать, что так я ничего не добьюсь?

— Потому что ты до сих пор продолжаешь это делать. И ничего не изменилось».

— Стены замка Дарвуд. Прислугой подслушано.

Фанур выскочила за дверь, и её глаза расширились от удивления. То, что она приняла за дневной свет, оказалось лишь обманом зрения: под арочными сводами коридора в провисших, надломанных металлических оправах светились десятки магических кристаллов. Но останавливаться было некогда. Под кожаным доспехом рубаха давно превратилась в жёсткую корку, и с каждым шагом тяжесть этой ноши становилась всё невыносимее. Стены без дверей местами осели и пошли трещинами. Кирпичная кладка так и норовила вывалиться в проход, окончательно рассыпавшись.

Эльфийка продолжала бежать, не чувствуя, как высокие сапоги скользят по каменной крошке. Серый песок поднимался за ней клубами, словно дымовая завеса. Она на ходу отмахивалась, сдирая с лица липкие нити паутины, которой было так много, словно её сплёл неведомый гигантский паук. Она свисала огромными лоскутами отовсюду, безнадёжно путаясь в волосах и прилипая ко всему телу.

Фанур ловко перепрыгнула через груду обвалившейся кладки, но потусторонний голос решил негромко прокомментировать:

— Поберегла бы ноги свои, — на этот раз он звучал не отовсюду, а будто из-за спины. — Выхода не найти.

Лучница не ответила. Остановилась только тогда, когда коридор разветвился. Три тёмных прохода, и ни один не казался более правильным, чем другой.

— Не морочь мне голову, маг, — процедила она сквозь зубы и выбрала правый путь наугад, ускоряя шаг. — Быть такого не может.

И в самом конце этого короткого коридора она увидела свет. Настоящий, живой, льющийся из узкого ланцетного окна.

«А вот и она, свобода», — подумала Фанур и ринулась туда.

Тьма сомкнулась за её спиной, но это только придало сил. Что-то звонко хрустнуло под ногами, возможно, битая посуда или такие же глиняные сосуды. Не было времени концентрироваться и высматривать что-то в темноте. Она совершила последний рывок и взлетела на широкий подоконник разбитого окна.

Стёкла давно выпали. Внутрь врывался свежий ветер, пахнущий листвой и землёй. Отдалённый шум леса коснулся слуха, нет, это не магия, это по-настоящему. Фанур высунулась наружу, жадно хватая ртом сладкий воздух свободы. Прохлада ласкала разгорячённое лицо, сухие губы. Она просунула руку в проём, уже протискиваясь следом, когда...

Ладонь напоролась на невидимую стену. По преграде пробежала рябь, точно камень упал в воду, искажая очертания деревьев и травы за окном. Эльфийка с силой стукнула по ней, потом ещё раз, потом, замахнувшись со злости, ударила в третий раз. Яркая, болезненная вспышка ударила в глаза. Фанур вскрикнула, соскользнула с подоконника, хватаясь за лицо, ударилась плечом о стену и согнулась пополам от боли и головокружения.

— Предупреждал я, — сказал голос с насмешкой.

— Что ты сделал?! — выкрикнула она, не убирая ладоней от глаз.

— Ничего, — ответил маг. — Сам бы рад выйти.

— Так давай, выходи! — Фанур выпрямилась, не до конца придя в себя. Глаза слезились, но она уже снимала с пояса кинжал. Лезвие сверкнуло в полумраке. Она перехватила его поудобнее, всматриваясь в темноту покрасневшими, воспалёнными глазами. — Решим эту проблему здесь и сейчас.

Вновь молчание в ответ. Только нежный ветерок из разбитого окна дразнил своей недосягаемостью.

— Ты не заставишь меня унижаться ещё больше! — крикнула она. — Я лучше выберу гордую смерть. Выходи и сразись со мной, маг!

И тогда воздух над её головой загудел. Затрещали факелы на стенах, полыхнули безумным синим пламенем, осветив весь коридор до последней трещины. Жара не было, только холодный, леденящий ужас. Фанур пригнулась, уходя от огненных языков.

«Испугать меня решил? Не выйдет», — подумала она и бросилась вперёд, туда, откуда пришла.

Но бушующее пламя сорвалось с потолка и выросло стеной прямо перед ней, отрезая путь. Фанур затормозила на пятках, едва не врезавшись в огненный заслон. Тяжело дыша, она открыла рот, чтобы выплюнуть очередное проклятие, но голос опередил:

— Замолкни. — Он звучал теперь тише, но от того страшнее. — Ты привлекаешь к себе внимание мёртвых.

Фанур сделала шаг назад. За стеной пламени послышался странный звук. Не то шипение, не то волочение чего-то тяжёлого по камню. И вместе с ним сухое, размеренное постукивание, словно длинной палкой били о пол через равные промежутки.

Люстры на развилке горели ровно, освещая начало противоположного коридора. Сквозь колеблющуюся огненную завесу лучница увидела силуэт, проявившийся на границе света и мрака. Что-то тяжёлое и бесформенное волочилось по полу. Из него торчал длинный отросток, похожий на кость или корень. Именно он стучал, подтягивая к себе грузную тушу.

Эльфийка всем существом ощутила опасность, веяние смерти. «Монстр! Некротическое создание!» Ужас смешался с яростью. Она перевела взгляд на потолок, на стены, будто надеялась рассмотреть того, кто прятался за этими жуткими играми.

— Так вот кто ты такой, — сказала она, вложив в голос всё своё отвращение. — Маг, чей рассудок помутило запретное колдовство.

Силуэт монстра замер на мгновение, словно услышал её, но затем продолжил движение и скрылся за поворотом. Голос молчал. Фанур скользнула взглядом по сторонам: справа дверь, слева ещё одна. Но после того, как фиолетовые молнии едва не поджарили её у предыдущих створок, она не решалась приближаться к ним без крайней нужды. Страха не осталось, только злость и отвращение к этим грязным, омерзительным коридорам, приспешнику Хаоса, его порождениям. Всё это было таким далёким от светлой эльфийской природы.

— Тебе меня здесь не удержать! — крикнула она в пустоту. — И после гибели моей тело не заполучить, ведь душу и разум мой не сломить!

Пламя перед ней вспыхнуло с новой силой, раскаляясь добела. И в этой белизне проявилась фигура: высокая, в багровой мантии, с посохом в руке. Лицо скрывала плотная, чёрная тканевая маска, так что не заметить даже очертаний.

— Вот он я, маг, — произнёс голос, ничуть не изменившись даже после появления. — Только, к твоему гордому сожалению, самый обычный. — Он помолчал, и его тон стал жёстче. — Замок проклят. Я обречён вечность прозябать в его стенах, а теперь проклятие разделишь и ты. Ибо вошедший в замок выйти из него не может.

— К твоему проклятию я никакого отношения не имею, некромант поганый! — фыркнула Фанур, сжимая кинжал. — Если тебя здесь заперли, значит не за зря. А я выберусь. И даже не надейся — тебя с собой не приглашу.

— Вот как... — маг стукнул древком посоха в пламенном мареве, но эхо прокатилось по коридору, сотрясая стены так сильно, что стало ясно: иллюзия эта куда глубже, чем кажется. — Я проявил к тебе милость. Разъяснил трагедию, в кою ты угодила по глупости своей. Отныне справляйся сама, эльфка. Устал я от твоей гордыни. А когда придёт к тебе осознание и начнёшь искать совета моего, тогда я изрядно подумаю, стоит ли заговаривать с тобой вновь.

Фанур, не раздумывая, метнула кинжал в сердце призрачной фигуры. Лезвие пролетело сквозь пламя, сквозь багровую мантию и со звоном ударилось о пол, выбив сноп искр. Буйная синева успокоилась, погасла. Мрак поглотил коридор и валявшиеся на полу черепки разбитых ваз и осыпавшуюся известь.

Эльфийка стояла, нервно теребя ремень колчана. Несколько долгих ударов сердца она ждала подвоха. Но ничего не происходило. Спешить отходить от тёплого света не хотелось. Для начала нужно собраться с мыслями, приготовиться к тому, что, возможно, предстоит сражаться без устали. А для этого хотя бы немного нужно восстановиться, напитаться каплей живительной энергии, льющейся из оконной рамы.

— Пропади ты пропадом, чернокнижник, — обречённо прошептала она.

Фанур не могла и не хотела верить ни единому слову того, кого считала слугой... «Кому же ты служишь, уродец? Воргу[1], Ксиме[2] или Оссу?[3] С чем же мне предстоит бороться?»

Она достала лук, наложила стрелу, но тетиву натягивать не стала.

«Если выход не найти, то я найду тебя. Тогда точно всё разрешится», — подумав решила Фанур и бесшумно шагнула вперёд, туда, где за просветом начинались новые коридоры, новые ловушки, монстры и, быть может, ответы.

Под каменными сводами скального замка, под сырой землёй, по-прежнему царил тот же вечный, нерушимый покой. В вышине ветер нагонял на начинавшее темнеть небо предгрозовые облака, но личу было всё равно. День или ночь — время утратило для него смысл, не знача ровным счётом ничего. Лишь поверх скрежета крыс в стенах и однообразного потрескивания жаровен в усыпальнице слышалась влажная, чавкающая с хрустом мельчайших камушков работа.

Кайрпре сидел на корточках посреди зала, закатав рукава туники до локтевой кости. Снятая мантия лежала на саркофаге позади. Фалангами пальцев маг с удивительной бережной аккуратностью замазывал глиняной пастой последние тонкие трещины в каменных плитах пола. Закончив, он отставил горшок с глиной и, достав из ведра с водой тряпицу, принялся неторопливо отмывать костяшки. Вода была холодной, но он, разумеется, не ощущал этого, как не чувствовал ни вкуса, ни запаха.

Прошло немало времени с того момента, как он разозлился на слова дерзкой гостьи. Эльфийка бродила по его владениям, спотыкаясь, голодная, злая и, судя по тому, что её отголосок души продолжал теплиться где-то в восточном крыле, пока ещё живая.

Он отшвырнул тряпку обратно в ведро и, не вставая, опёрся спиной о камень саркофага.

«Чего я ожидал? — подумал он, и пальцы привычно сложились треугольником у лица, обрамляя череп от носовой кости до челюстей. — Люди меня не слушали. С чего бы эльфке, чья гордость размером с этот замок, вдруг пожелать противоположного?»

И всё же она отличалась от тех, кто когда-либо бывал здесь. В отличие от тех, что забегали, орали, сражались с мертвецами и умирали через месяц, а то и неделю... Она могла выжить. С его помощью. С его защитой. Ведь в ней живёт магия, пусть пока жалкая и неумелая, но даже это для него удача. Бессмертная она и, как прежде, магия. Вот что скрасит его вечность, вот от чего годы не пропадут впустую.

Огоньки в пустых глазницах дрогнули, челюсти тихо щёлкнули. «Скрасить, — подумал он, вставая, — хорошее мечтательное слово, чтобы разбавить удушливые проклятия. Но что на самом деле будет прежде: она сойдёт с ума или погибнет, бросившись в пучину смерти от одного взгляда на меня и убедившись в правоте своих громких домыслов?»

Кайрпре стряхнул с штанов песок, надел мантию, затем пальцы сомкнулись на древке посоха. Он обернулся, взглянув на залатанную трещину.

— Integro,[4] — произнёс маг, и посох в его руке вспыхнул циановым светом.

Камень под ногами дрогнул. Глиняная заплата втянулась в структуру плиты, сращивая края трещины, и исчезла без следа. Пол стал монолитным, ровным, будто никакой вмятины не существовало вовсе.

«Чтобы что-то получить, — подумал он, глядя на отполированную магией поверхность, — нужно отдать нечто равноценное».

Маг опрокинул ногой ведро и оно, стуча боками, покатилось, расплёскивая грязную воду. Кайрпре вновь сотворил заклинание обнаружения, и вскоре уже знал точное расположение гостьи: восточное крыло, она поднимается по обвалу на бельэтаж.

«Раз ты только здесь, — подумал маг, — значит, всё время пыталась понять, как открыть остальные проходы первого этажа, но не смогла. И судя по изодранной одежде, уже встречалась с нежитью лицом к лицу. На хозяйственном этаже их немного, по большей части они безобразны и слабы. А вот там, куда она идёт, есть отродья пострашнее».

Разбежавшись по высокому склону обвалившегося потолка, лучница подтянулась на руках, оперлась бедром о край, и тут же перекатилась на бок, отбивая луком брошенный в её сторону ржавый кусок меча. Не вставая, прицелилась и выстрелила. Стрела попала точно в шейный позвонок, раздробив кость. Покосившийся скелет без одной руки рассыпался, а красные огни в глазницах упавшего черепа погасли.

Эльфийка поспешно встала, оглянулась. Рассмотрела широкий коридор, освещённый редкими белыми кристаллами, осмотрела провал вниз и осторожно надавила ногой на неровный выступ уцелевшей кладки — тот обвалился. Остроухая гостья посмотрела на лук и тихо саму себя спросила:

— Зачем стреляла?

«И верно, зачем? — подумал Кайрпре, насчитав в её колчане всего четыре стрелы. — Скелет не стал бы преследовать её дальше».

Пнув ржавый кусок меча, лучница потёрла тыльной стороной ладони лоб и неспешно пошла по коридору, присматриваясь и прислушиваясь ко всему.

Она неплохо справлялась, нужно отдать должное: выносливость у эльфов велика. К тому же она лучница — винстрин, как называют эльфы своих воинов, владеющих луком, знающих толк в скрытности и обладающих ловкостью. Кайрпре захотелось оставить её там, дождаться момента, из которого она не сможет выбраться, но он сразу подавил это желание.

«Нет смысла мне обижаться вечно, мы так ни к чему не придём, — поправил он сам себя, перешагивая надгробные плиты и поднимаясь по стёртым ступеням к трону. — Я всего лишь хочу, чтобы она жила и скрашивала одиночество проклятого мага. Любым способом — не важно, проявится ли это её гневом или смирением».

Кайрпре величественно сидел на троне, неподвижный, как изваяние. Только циановые огоньки подрагивали в глазницах, наблюдая за лучницей, что кралась по коридорам и, кажется, нашла первую дверь, в которую сможет войти самостоятельно.

Истлевшая душа мага, запертая в проклятой оболочке, не позволяла даже помыслить о том, что эльфийка могла бы стать для него извечным шансом когда-нибудь снять проклятие. Он перестал верить в такую возможность очень и очень давно.

Эльфийка подняла с пола камушек и бросила его в дверь. Ничего не произошло. Маг мысленно усмехнулся её осторожности, вспомнив, кто может прятаться за дверями бывшей оружейной.

Гостья без труда открыла дверь и оглядела помещение с порога. В тот миг, когда она отворяла дверь, Кайрпре зажёг факелы внутри. Эльфийка нахмурилась, но ничего необычного не заметила. Должно быть, она рассчитывала найти здесь что-то целое, чем можно защититься, и вошла внутрь просторного округлого зала.

«Пора брать свои слова обратно», — с очередной усмешкой подумал Кайрпре, когда та опасно близко прошла мимо сундука, что казался обычным лишь на вид.

[1] Ворг — Бог Проклятой Плоти. Он оскверняет природную магию, вплетает её в тела различных существ, уродуя их суть. Служители Ворга обрекают себя на вечную мутацию, становясь живым оружием и распространяя проклятие плоти, как чуму.

[2] Ксима — Богиня Садизма и Магии Крови. Кровавые ритуалы, подчинение воли, а главное — воскрешение едва начавших разлагаться тел: достаточно капле её крови смешаться с кровью того, в чьём теле угасла душа. Служащие Ксиме получают все эти дары (и не только), но их сердца заменяются на сгустки, бьющиеся только от чужой боли.

[3] Осс — Бог Нежити и Костяного Плена. Поднимает мёртвых, задерживая души в нетленных костях. Тот, кого изберёт Осс после кончины, навсегда остаётся служить в армии Повелителя, не зная посмертного покоя. Некромантов (так обычно называют его живых слуг) редко удостаивают после смерти остаться при своём рассудке. Однако тем, кому всё же удалось стать личами, обретают великую силу, но неспособность противиться воле бога.

[4] Integro — Восстанавливаю. Заклинание приводящее что-либо в целостное, первоначальное состояние.