Муг Пакс: Свет и Тьма

Глава 1

Главарь Брог вчера дал мне по уху. Сказал, Муг, ты жрать горазд, а духа не поймал. Какой из тебя шаман? Старый Груг тоже ворчал, плевался мухоморной жижей. Сказал, иди к большой помойке, сиди там, нюхай, пока Мать Крыса не придет и не скажет, что ты её сын.

Я сидел три солнца. Мать Крыса не пришла. Пришла только большая зеленая муха, села на нос. Я её съел. Муха была вкусная, сладкая, но духом не стала. В пузе только заурчало. Наверное, я правда Бездуховный. Сопля Стукач бегал мимо, дразнился, кидал в меня сухие какашки. Я хотел дать ему в дых, но Ловкости не хватило, он шустрый, гад.

А сегодня пришел Большой Худой.

Мы сидели у костра, Нюха Помойница как раз варила суп из дохлого барсука. Суп вонял хорошо. Вдруг за лесом как бабахнет! Деревья хрусь-хрусь, птицы разлетелись. Из кустов выходят каменные мужики. Большие, серые, вместо глаз синие огоньки. Идут и землю топчут: топ, топ.

А за ними — сам Большой Худой. Кожа бледная, как поганка, на голове железная шапка с рогами, а сам завернут в черную тряпку. Рост — во! Два гоба в высоту, не меньше. Орет громко, аж уши заложило:

— Трепещите, жалкие черви! Я Великий Малафей! Вы теперь мое мясо! Будете копать мне кости!

Наш вождь Брог сначала хотел залезть под телегу, но суп из барсука варился прямо у него на глазах. Брог разозлился, выхватил свой самый острый тесак и как заорет:

- Моя еда-а-а! - Он побежал на Большого Худого, толстый, страшный, тесаком машет.

Колдун Малафья даже с места не двинулся. Только поднял руку в черной перчатке, щелкнул пальцами — и из его руки вылетела зеленая молния. Прямо в Брога. Бабах! Вождь упал, покатился, а из него дым пошел. Сразу насмерть. Стал как обгорелая головня из костра.

Колдун опять засмеялся:

- Ха-ха-ха! Кто еще хочет к моему костру?

Он думал, мы испугаемся и разбежимся. Но гоблины — они такие. Если нас бить, мы прячемся. Но если убить вождя, который держал весь сундук с золотом и гвоздями, и сжечь нашего лучшего повара... Племя сошло с ума.

Бугай Дуболом вылез из кустов, сплюнул кровь и взревел так, что у меня волосики на ушах зашевелились. Клыка Твердолобая схватила кувалду. Даже мелкий Сопля Стукач подобрал с земли острый камень. Все гоблины, сколько было в лагере — штук пятьдесят — оскалили зубы. Мы поняли: если не сожрем этого худого сейчас, он нам сожрать ничего не даст.

— За су-у-уп! За Бро-о-ога! — заорал Бугай.

И всё племя бросилось вперед. Каменные големы начали лупить нас кулаками, кости затрещали, но гоблинов было слишком много, мы лезли как муравьи, кусали железные сапоги колдуна. Я тоже выскочил из-за бочки, зажал в руке ржавый кинжал. Сердце тук-тук-тук, в глазах красно.

И вот тут небо над деревней лопнуло.

Словно огромный Большой Палец пробил тучи. Наш бог — Великий Зуб — увидел, что его дети не сбежали, а дерутся. Нас накрыло зеленым и красным светом. В ушах раздался такой КРЯК, что каменные големы зашатались.

[Внимание! Зафиксировано прямое Божественное Внимание] [Племя Гоблинов получает благословения: «Свет Ауриллы», «Совет Шмыга», «Благодать Вельзерота»]

У меня внутри словно костер зажгли. Мышцы надулись, ржавый кинжал показался легким как перышко. Ловкость улетела куда-то в небо, Сила стала как у орка.

Бугай Дуболом прыгнул на первого голема и одним ударом дубины расколол его каменную башку на щепки! Клыка вцепилась зубами в шею второго железного стража. Племя просто покатилось желто-зеленой волной, заваливая големов телами.

Малафей Великий сразу перестал смеяться. Он начал пятиться. Он кричал: «Назад, твари! Назад!» — и швырялся зелеными искрами, но гоблинам под баффом бога было пофиг. Мы не чувствовали боли. Клыка запрыгнула колдуну на загривок и начала рвать его уши. Бугай ломал ему ноги.

Я бежал сзади всех, прыгал через обломки големов. Я видел, как Большой Худой падает. Его черная тряпка порвалась, железная шапка слетела. Он понял, что всё.

Он закричал что-то страшное, схватил себя за грудь и вырвал оттуда светящуюся, кроваво-красную штуку. Красивый камень. Длинный, острый, как наконечник копья, из него шла черная жижа.

— Не достанусь никому! — взвыл колдун и со всей силы швырнул этот кристалл в землю, чтобы взорвать нас всех.

Но он промахнулся. Кристалл полетел прямо в меня.

Я только успел вылупить глаза. Красная хреновина со свистом разрезала воздух и — ХРУСЬ! — вошла мне точно посреди лба.

…

- Неожиданно. – Сказал Шмыг смотря на гоблина, у которого в голове застрял [Кровавый осколок Истинной Тьмы, сотворённый Архиличом Азур-Ра Зар’Тот Ка’Зулом].

— Этот артефакт украли у меня, убив моих последователей! — незамедлительно вмешался Вельзерот. — Этот гоблин станет моим новым слугой.

— Нет! Это абсолютно невинное создание! — воскликнула Аурилла. — Произошедшее не должно накладывать на него подобные обязательства и уж тем более превращать в очередного твоего культиста!

— Тебя вообще никто не звал, я бы и сам разобрался, — хмыкнул Владыка Запретных Знаний, а затем обратился к Богу Гоблинов: — Артефакт моего святого был украден из моего же храма. С чего бы мне отдавать его тебе за просто так?

- Попрошу минутку вашего внимания господамы. – Похлопал единственный имеющий нормальное тело бог, обращаясь к своим гораздо более могучим, но сейчас имеющим гораздо более малую возможность к тому чтобы хоть что-то сделать, коллегам. – Вы забыли об одной маленькой детали. Вы не имеете права трогать чужих жрецов, пока не обратитесь к их богу-покровителю, и тот не даст официального согласия.

- …да, про этот факт мы подзабыли. – Хмыкнул Вельзерот, покосившись десятком глаз на Ауриллу, мимику которой было сложно считать из-за слепящего света. – Моё предложение простое: ты передаёшь своего шамана мне, а мои культисты не выходят на эти поля и не жертвуют мне каждого из них.

- И ты ещё удивлялся тому, что у тебя так мало культистов? – Усмехнулась богиня первородного света. – Шепчущий, послушай меня. Если я очищу этот артефакт, у твоего племени появится великая святыня. С ней ни один прихвостень Вельзерота им не будет страшен. Более того, в этой глуши наконец-то появится поселение Умных Гоблинов! Им ведь нужно стабильное магическое излучение, чтобы их мозги развивались? Я могу это устроить.

— Ты забыла упомянуть, что твой процесс «очищения» просто сожжёт всё племя в столбе карающего света, — сухо перебил её Бог Оккультизма. — И в итоге святую реликвию заберут подоспевшие жрецы твоей собственной церкви.

— У меня, пожалуй, есть встречное предложение, которое устроит всех нас, — медленно и вкрадчиво произнес Бог Гоблинов. — Этот смертный станет наёмником для вас обоих. Одновременно.

— Самая тупая идея из всех, что я когда-либо слышал. Ты меня заинтересовал, — заключил Вельзерот.

— Я покровитель Смекалки и Воровства, а не только Гоблинов, — похлопав по своему мешку с хламом, произнёс Шмыг. — Для госпожи Светоносной этот малый станет идеальным охотником за культами и прочими темными магами… из числа тех, кто не поклоняется тебе, Вельзерот. У твоих конкурентов будет таять паства, а ты, Владыка Запретных Знаний, начнёшь получать в жертву редкие гримуары и прочую оккультную муть, которую отыщет Муг. Моя же доля — их артефакты. Гоблин обретёт уникальный класс и за свою работу будет загребать достаточно [опыта], чтобы стабильно повышать [уровни]. А это племя вы трогать не будете, а если его попытаются вырезать – шаман становится вновь только моим последователем с сохранением у себя в черепушке этого камня.

— А если их вырежут случайные наёмники? — прищурился чёрный сгусток, покрытый десятками разноцветных глаз. — Это же гоблины, их по десять племен на дню пускают под нож.

— А тут уже без разницы. Не изучать же мне всю вереницу их найма? Для вас двоих это станет отличным стимулом приглядывать за моими ребятами. Следите, чтобы никто случайно не вырезал племена на Алурианских Полях. А то ведь среди десятка дикарей под горячую руку наемников может попасться именно то племя, что связано с Мугом.

— Если ты проконтролируешь, чтобы ни одно из этих диких племен не нападало на мирных путников и не вынуждало смертных составлять на них заказы в гильдиях, я согласна, — кивнула светящаяся фигура Ауриллы.

— Твои праведники, Аурилла, в таком случае обходят стороной моих культистов и не смеют прерывать их ритуалы, — добавил Вельзерот. — Я не намерен терять источники энергии из-за этой мелкой сделки.

— Тогда пусть и твои последователи не оскверняют эти земли, не грабят захоронения и не режут разумных ради жертвоприношений, — наклонила голову Светоносная. — Я прекрасно знаю твои таинства, Вельзерот. Они могут обходиться без невинной крови. Это просто усложняет процесс и требует больше редких реагентов.

— Больше?! Да там цена выходит на два порядка выше! — возмутился Бог Оккультизма. — Ты хоть представляешь, насколько это снижает приток чистой энергии в единицу времени? И чем, скажи на милость, кроме внешней обертки, это отличается от твоих собственных сожжений в «карающем свете»?

- Тем, что жертвуются убийцы и прочие подобные преступники, возможно? – Наклонила голову Светоносная. – Если ты не согласен с этим вариантом, я не согласна и с твоим предложением.

— Ладно, — хмыкнул Вельзерот, недовольно мигнув парой глаз. — В конце концов, забавно будет посмотреть, что из этого выйдет.

…

Очнуться в своём шалаше с камнем во лбу было странным делом… Хотя, если честно, не потому, что у меня изо лба торчал булыжник. Такое-то у нашего брата как раз случается. Гоблинская живучесть — она ведь покрепче, чем у всяких там человеков или длинноухих, мы от сырости не дохнем. Встретить в лесу соплеменника, у которого в черепушке застрял ржавый наконечник стрелы, обломок чужого ножа или кусок топора, вообще не чудо какое-то. Поболит, почешется, да и заживёт само.

Неожиданно было другое. То, что я от этого стука по башке… поумнел. Ну, или как это назвать, когда мысли в кучу собираются?

Магия, которая засела в этой блестяшке, мозг мне не выжгла и сил не утащила, она просто… будто зажгла у меня в тёмном котелке маленькую масляную лучину. Включила свет. И всё вокруг разом сломалось. Я открыл глаза и вместо привычного, родного и такого уютного шалаша вдруг увидел кучу кривых, наспех связанных гнилыми жилами палок, облепленных засохшей грязью. Фу, гадость какая.

А ещё я услышал, как за стенкой храпит соплеменник Нюха. Храпел он всегда, и раньше я просто швырял в него гнилым барсучьим хвостом через дырку в шалаше, чтобы заткнулся. Но сейчас моя новая, странная голова сама по себе принялась… считать. Один храп. Проходит время, какое можно потратить на два шага, — второй храп. Снова два шага — третий храп. Зачем я это считаю? Зачем мне знать, как ровно он дышит?

Мысли больше не метались в темноте, как испуганные слепые крысы. Они поползли как-то ровно, гладко, будто капли чистой воды по листу лопуха. И от этого стало дико, до дрожи в лапах, страшно. Очнуться вот так — внезапно переставшим быть дураком посреди вековых, непрошибаемых идиотов.

Впрочем, посидеть и подумать, а что это вообще за чертовщина со мной приключилась, мне никто не дал. Магический булыжник у меня в кости чуть качнулся, в ушах зазвенело, и прямо в глаза бабахнуло чужое, чудное видение. Будто я разом вспомнил то, чего никогда не видел — как три Главные Небесные Свиньи, ну, боги эти ихние, делили мою тушку на облаке, словно повара на кухне делят жирного кабана. Наш вороватый Шмыг, Сияющая Тётка и огромная Куча с разными глазами…

Сперва я этому сну не поверил — уж больно дико всё выглядело. Но стоило мне от страха зажмуриться и по старой привычке позвать ту самую светящуюся картинку, что иногда всплывает перед глазами, как последние сомнения отвалились.

Я уставился в светящиеся палочки и циферки, которые раньше казались мне просто дурацкими узорами на стене, и у меня лапы отнялись. Ломаные черточки вдруг сами собой сложились в слова, которые я как-то умудрился прочесть. И то, что там было написано про мою шкуру, мне очень не понравилось!

Мало того, что эти Небесные Свиньи без меня меня женили и продали в наёмники каким-то там светлячкам да зрячим кучам из моего сна. Они… они потратили мои светящиеся крестики! Все до единого, сколько было!

У меня аж дыхание спёрло, а глина внутри живота перекрутилась от лютой гоблинской обиды. Я же эти камушки-плюсики столько времени втихаря копил, зубами от боли скрипел, терпел дурацкие пинки от старого племенного шамана! Всё думал — вот вырасту, накоплю побольше этих мигающих знаков, нажму на них лапой и ка-а-ак научусь пускать из пальца огненные плевки во врагов! Ну, или воду, чтобы в рожу вождю брызгать, когда он еду отбирает. Или хотя бы фенечки костяные вязать, чтобы Нюха у меня мясо из чашки не воровал и вообще все в лагере меня уважали.

А что теперь? Теперь эти боги залезли в мою голову и натыкали в картинку-считалку какую-то непонятную муть!

Я точно помнил, что раньше в углу всегда тлела уютная зелёная закорючка, которая про дикого шамана и дружбу с мелкими болотными духами. Теперь там было пусто. Слизано дочиста, будто и не росло во мне никогда. Всё из головы выветрилось! А вместо старых добрых плевков пламенем Система подсунула мне какие-то тяжёлые, длинные слова, которые я еле прочёл по слогам: «Ас-пек-ты» и «Об-лас-ти».

Это было даже хуже, чем если бы наш вождь прокрался ко мне в палатку и уволок тайный горшок с блестящими пуговицами. Это было самое настоящее, чистокровное божественное свинство!

Имя: Муг Бездуховный

Раса: Гоблин

Класс: Божественный наёмник

Возраст: 9 лет (Расовая особенность: год за два)

Уровень: 4

Характеристики:

Сила: 6

Ловкость: 9

Живучесть: 7

Восприятие: 8

Магия: 6

Начальная прибавка характеристик от расы: 2

Прибавка к характеристикам от уровня: 4

Врождённые характеристики: Лов: +3, Вос: +1, Жив:+1

Прибавка к характеристикам от тренировки: Вос:+1

Очки характеристик: 0

Получение очков характеристик является уникальным явлением, полученным в результате высоких достижений, воздействий уникальных артефактов или благословений богов.

Очки развития: 0

Каждое повышение уровня даёт одно очко развития. Данное очко необходимо для открытия новых навыков становящихся доступными на основе всего жизненного пути пользователя.

Древо развития:

Избранные навыки:

Ускоренный метаболизм (расовое) – ускоренное заживление и ускоренное старение организма. Не идеальное восстановление ранений. Необходимо потреблять больше еды.

Зельеварение (ранг: ученик)– умение создавать простейшие снадобья используя простое оборудование, компенсируя минимальный недостаток ингредиентов магическим вливанием.

Область закона (Аспект Ауриллы) – создание избранной области находясь в которой каждый должен исполнять определённое условие или последует кара.

Хитрый трюк (Аспект Шмыга) – подсознательное ощущение слабых мест во всём.

Осквернённая область (Аспект Вельзерота) – создание избранной области, искажающей простые свойства реальности.

…

Рычал я так, что у меня чуть челюсть со шарниров не слетела! Мою злость вообще нельзя было приличными словами описать — только такими, от которых даже дикие кабаны в лесу со страху в кусты прячутся. Я выл, плевался и хрипел, пугая соплеменников за стенкой. Я был в ярости! В бешенстве! А ещё я дико хотел жрать, и от этого зверел ещё сильнее. Вдобавок ко всему в ушах шумело, а веки стали тяжелыми, как мокрые плоские камни… В общем, так и не сумев подняться со своей подстилки, я с размаху вырубился. Угрюмый. С урчащим, пустым животом. И с проклятым булыжником во лбу.

Проснувшись непонятно через сколько времени и кое-как встав со своей «кровати» — охапки гнилой соломы, прикрытой вонючими шкурами, — я угрюмо поплёлся к корзине. Туда я ещё вчера свалил лесные ягоды, набранные по дороге к одной из светящихся полян. К тем самым кустам, где обычно тусовалась куча духов. Ленивых, бесполезных скотин! Они настырно игнорировали мои призывы и плевать хотели на любые предложения о дружбе. Из-за этих придурков меня в племени бездуховным и прозвали, палками тыкали. У-у-у, как же всё бесит!

Злобно усевшись на корточки, я начал обеими лапами запихивать в рот кислые ягоды вперемешку с жирными чёрными жуками, которые имели несчастье залезть полакомиться моим припасом.

И тут моя новая голова подкинула мне странность. Раньше-то я этих жуков жрал и не замечал, а сейчас хрущу лапками и прямо чувствую, какие они горькие, противные и как усы у них на языке щекочутся. Гадость, фу! Но жрать хочется сильнее, так что я всё равно глотал.

Жуя насекомых, я уставился на парящие стёклышки перед глазами. В моей картинке-считалке выскочило совершенно новое, наглое окно, которого раньше там точно не было. Называлось оно тяжело: «За-да-ни-я».

Внутри меня ждал светящийся красный приказ: топать в ближайший большой город человеков и разыскать там каменный шалаш с огромным факелом на башне. Церковь, значит. На месте меня якобы ждали какой-то Отец Бенедикт и Инквизитор Валериус. Почему у этих долговязых людей их дурацкие клички и звания шли впереди нормальных имён, я так и не понял. Но сам факт того, что мне с первой же секунды командуют отправляться непонятно куда и непонятно к кому, раздражал неимоверно. Вообще говоря, сейчас выбешивало абсолютно всё вокруг. Включая кусок дурацкого сияющего камня, который намертво засел прямо у меня во лбу.

Фыркнув, я поднялся, кое-как вытер перепачканные липким соком лапы о ближайший кусок грязной мешковины и вышел из шалаша наружу… чтобы сразу же разозлиться до зубовного скрежета.

Эти трусливые зелёные сволочи сбежали! Вообще все! Начисто!

Вокруг расстилалась тихая, звенящая поляна. Ни звука, ни писка. На месте нашего главного костра осталась лишь кучка серой золы, которую уже вовсю развевал утренний ветер. Я уставился на развороченную грязь, полную следов от телег и отпечатков сотен лап. Раньше бы я просто почесал пузо и подумал: «О, ушли куда-то». Но теперь моя новая, злая голова сразу приметила кучу странностей. И эти странности криком кричали о том, что племя улепетывало в дикой панике.

Они бежали так быстро, что побросали на землю настоящие сокровища! Вон в кустах валяется дырявый котел Нюхи — а ведь Нюха за этот котел полгода назад самому вождю пол-уха откусил! Вон в грязи валяется растоптанный бубен старого Груга — Груг без него молиться не садился и даже спать не ложился. Раз они бросили такие ценные вещи, значит, страх им пятки так припёк, что про всё на свете забыли. До этих кретинов наконец дошло, что их мелкий Бездуховный поймал лбом страшный светящийся булыжник. Они решили, что я теперь проклятый, стану злым чудищем и всю деревню покусаю. Пока я валялся без памяти, эти зелёные предатели по-быстрому собрали манатки и дали дёру, бросив меня здесь одного. Ну и твари! Нет бы остаться, утащить у вождя бочку перебродившего ягодного сока и устроить знатную пьянку в честь того, что мы выжили! Нет, просто испугались камушка у меня во лбу и умотали.

Сначала мне так сильно захотелось выть от обиды, что аж в горле перехватило. Племя, конечно, было той ещё бандой вонючих идиотов, но это были мои, родные идиоты. А теперь я остался один на один со своей огромной, трещащей от кучи мыслей головой посреди дикой глухомани.

На секунду мне стало по-настоящему, до дрожи в коленях страшно. Что делать одинокому гоблину в лесу? Его же любая зубастая тварь сожрёт и не заметит! Но тут сияющий камень во лбу едва заметно кольнул изнутри тёплым светом, и страх утонул в чистой, упрямой гоблинской злости.

Они думают, Бездуховный без них пропадет? Думают, я тут сдохну под кустом? Ну уж нет! Я выживу им всем назло. Я стану таким сильным, хитрым и страшным, что когда они меня увидят в следующий раз, Бугай сам со страху отдаст мне свою любимую дубину, а новый вождь уступит трон без лишних разговоров, только бы я его не трогал!

Пнув от обиды первый попавшийся под лапу круглый камень, я в полном бешенстве вернулся в шалаш и с размаху повалился на вонючие шкуры. Правда, уже спустя пять минут выяснилось, что злиться в полном одиночестве — занятие жутко скучное и неинтересное. Раздражённый, брошенный всеми и надувшийся от обиды так, что чуть пузо не лопнуло, я кое-как скидал в тряпичную котомку свои скудные пожитки. А напоследок бережно вытащил из-под подстилки заветную веревочку, на которую были нанизаны всякие блестящие пуговицы. Скрутив из этого своего самого дорогого богатства браслет, я нацепил его на запястье и смело выдвинулся наружу.

А на этих церковных Отцах и каких-то там Инидорах я обязательно опробую то самое осквернение, если они посмеют меня бесить! Швырну в них этой злой пакостью из картинки-считалки, пущай знают наших.

Шёл я, впрочем, не совсем наугад — моя новая голова помнила, где в лесу проходит широкая просека, по которой частенько гоняли большие повозки всяких людо-гоблинов, людей и прочих долговязых. Было совершенно очевидно, что хотя бы в одну-то сторону эта дорога точно ведёт к какому-нибудь городу. Спустя час петляния по колючим зарослям я наконец выбрался на место. Дорога оказалась знатной — широкая глиняная полоса, вся изрезанная глубокими колеями от тяжёлых фургонов. Не зная, в какой стороне этот чертов Валера из церкви, я с самым важным и уверенным видом повернул налево — просто потому, что там кусты не так сильно кололись. И пошел ровно по самому центру тракта, чтобы ко мне из придорожной травы никто не мог подкрасться.

Глава 2

Моя хитрость казалась мне просто безупречной, но этот отличный план дал сбой уже через десять минут, когда я получил увесистый и очень обидный пинок под зад.

Вернее, пинком меня наградил кучер первой же догнавшей меня телеги, который просто не захотел притормаживать перед мелким гоблином. Но для моей пострадавшей задницы разница была совершенно несущественной. Я кубарем отлетел с тракта прямо в серую придорожную пыль. Повозка, обдав меня грязью, покатила себе дальше.

Было бо-о-ольно! Гоблинская гордость внутри меня уязвлённо взревела, а сияющий кристалл во лбу обиженно и горячо зачесался. Мстить! Немедленно отомстить этому наглому человеку на телеге!

Важно поднявшись из грязной придорожной травы и кое-как расправив плечи, я грозно вытянул короткий палец вслед удаляющейся повозке и заорал во всё гоблинское горло:

— Приказываю! Сгори-и-и!

Ничего не произошло. Колёса телеги всё так же мирно и скрипуче катились себе вдалеке. Это меня разозлило ещё сильнее. Ну и в чём вообще смысл от этой вашей хвалёной божественной магии, если нельзя прямо сейчас взять и взорвать к чертям то, что тебе жутко не нравится?!

Рыча от досады, я побежал следом, а светящаяся картинка-считалка маячила прямо перед моим носом, мешая смотреть под ноги. Сквозь пыль и злые слёзы я попытался разглядеть те новые тяжёлые слова, которые Небесные Свиньи вбили в мою черепушку. Лапа упрямо тыкала в ломаные чёрточки, пока в голове не всплыл кусок чудного перевода: «...назначать кусок земли своим...».

Я резко затормозил, со звоном топнул ушибленной ногой по серой колее и яростно указал на плитку под лапами:

— Земля! Гори!

И снова мимо. Тракт остался сухим и пыльным, даже крошечная искорка из грязи не выскочила.

В этот самый момент из-за поворота меня нагнала вторая повозка из обоза. Лошадь испуганно фыркнула, а сидевший на облучке толстый человеческий торговец, углядев стоящего посреди дороги безумного зелёного дикаря с мигающим камушком во лбу, привычно и зло замахнулся длинным кожаным кнутом.

Увернувшись от летящего прямо в лицо ремня, я окончательно потерял всякое гоблинское терпение. И тут новая, тяжёлая логика в моём затылке наконец-то со скрипом и тупой болью провернулась. До меня дошло! Чтобы эта дурацкая сила сработала, нужно было не вещам приказывать и не заклинания дурные орать, а командовать самому месту, придумывая для этой земли свои приказы!

Нахмурившись, я раскинул руки в стороны, заставив кристалл во лбу вспыхнуть ядовитым зеленым и чистым белым светом, и выдал третью попытку:

— Именем Ауриллы объявляю эту грязь Святой! И устанавливаю Закон: любой, кто меня пнет или ударит, должен немедленно получить световую палку в задницу! - Земля передо мной – в не сильно большом кружке – осветилась выглянувшим из-за туч солнышком. – Сработало?

- Сработало? – Удивлённый вопрос прозвучал с двух сторон – с моей и с другой. И это заставило меня вздрогнуть и быстро развернуться. Позади меня было два всадника на огромных… этих… игогогошадях. Один был девчонкой из людогоблинов – с их коричневой кожей, но нашими длинными ушами – а другой человеком в блестящей чешуе. Я не знал, из какой ящерицы нужно делать одежду чтобы она была такой блестяще-чешуйчатой, но по чешуйкам мог сказать, что ящерица была большо-ой..

— Эм-м... — я осторожно скосил глаза на светящуюся лужу под ногами и на всякий случай сделал в неё шаг. — Колдовать весело, только когда заколдуемые не стоят сзади.

— Глубокомысленно, — людогоблинша с интересом оглядела меня, а потом переглянулась с чешуйчатым. — Малыш, а ты зачем на телеги орешь?

— Меня пнули! — я обиженно взмахнул руками, едва не выронив котомку. — Я иду строго по центру, чтобы меня все видели и случайно не переехали, а они взяли и пнули! Из вредности! Поэтому я захотел наколдовать под ними огненную лужу, чтобы эти придурки меня объезжали!

— И поэтому ты тыкал пальцем в проезжающий фургон и истошно орал: «Гори»? — девушка понимающе покивала. — Что ж, логика в этом есть. Железная.

— Вообще-то, сначала я указал на ту самую пнувшую меня повозку! А уже потом на землю! — я сердито топнул лапой. — Так что виновата исключительно эта запряженная игогошадьми колымага!

- Лошадями. – Поправили меня.

— Да пофиг! — вконец сорвался я, чувствуя, как внутри закипает гоблинская ярость. — Сначала на мое родное племя нападают бледные чудища с дурацко-пафосными кристаллами. Потом троица этих небесных свиней, вообще меня не спрашивая, записывает мою тушку в божественные наемники и ворует все накопленные очки навыков! Следом племя сбегает, оставив меня без барсучьего супа, а эти божественные свиньи к каким-то Инидорам отправили будто я там нужен! А теперь еще и телеги на дорогах пи-и-инаются! Обидно, вообще-то!

В порыве праведного гнева я со всей силы пнул подвернувшийся булыжник... и тут же взвыл. Палец на ноге отозвался такой адской болью, что у меня искры из глаз посыпались.

Завыв на ультразвуке, я бросил котомку и принялся бешено скакать на одной ноге посреди своего маленького святого круга.

— У-у-у-ы-ы-ы! Теперь еще и камень! Ненавижу! Всех ненавижу!

Всадники недоумённо переглянулись. Наконец, молчавший до этого мужчина в чешуйчатом доспехе что-то негромко прошептал себе в кулак и круговым движением бросил в меня светящуюся водяную каплю. Едва она коснулась моей ноги, как ушибленный палец внезапно перестал болеть.

— Возможно, мой разум об этом сильно пожалеет... — дождавшись, пока я перестану скакать на одной ноге и сыпать проклятиями, заговорил мужчина. — Но всё-таки: что еще за «божественные свиньи»?

— Пф! Большой Гоб Шмыг, — я шмыгнул носом для наглядности. — С ним еще договаривались Светящееся Пятно Аурилла и черная глазастая куча Вельзерот. Они мою тушку из-за этого камня во лбу делили.

Я сердито постучал пальцем по булыжнику и фыркнул:

- Ну и что, что это какой-то там что-то там святого черного пятна, меня спросить не могли? Я бы может и сам бы согласился, но ведь даже не спрашивали, скотины! И даже выбрать навыки не дали, сами натыкали каких-то областей, пф! А я хотел крутые взрывы открыть, когда духа найду! А теперь не могу, потому что духов нету! Обидно!

— Хм… — всадники на пару секунд замолчали, обмениваясь быстрыми взглядами, а затем что-то синхронно проделали в воздухе. Прямо перед моим носом материализовалась новая всплывающая стекляшка:

- А? А так можно? – Удивлённо уставился я.

- Чем умнее использующий систему, тем больше функций доступно… ну если сильно упрощать. — охотно пояснила девушка.

— А почему у вас по два имени? И кто из вас вообще кто? И вообще! Невежливо вот так подкатывать и не представляться! — запальчиво воскликнул я.

— Это фамилии. Ну, знаешь, такие вторые имена, — Илария, которой, судя по всему, было искренне весело общаться со столь эксцентричным гоблином, поудобнее улеглась на шею своей лошади. — Они образовались из прозвищ, когда людей стало слишком много, имена начали повторяться, а память о предках как-то нужно было сохранять. Считай это семейным именем, которое досталось нам от далеких дедушек и бабушек. Я Илария, а он Итан.

— Э-э-э… — я озадаченно почесал затылок рядом с кристаллом. — А я… Муг! Муг… э-э-э…

Кличка «Бездуховный» мне теперь решительно не нравилась. Раз уж у этих двоих были солидные вторые имена, то чё это у меня, целого божественного наемника, ничего нет? Обидно же! Мой поумневший мозг лихорадочно заработал, выуживая из памяти образ отца, которого звали Пакс. Раз эта штука должна идти от родичей, то…

— Муг Пакс? — гордо спросил я.

— Ну, Муг Пакс так Муг Пакс, — Итан спокойно пожал плечами, ничуть не удивленный моей внезапной тяге к аристократизму. — Ну так что, уважаемый Муг, покажешь свою системную справку? Мы просто хотим убедиться, что ты тут не сказки нам рассказываешь про совет богов в твоей голове.

— Пфе! Ладно! — буркнул я и ткнул пальцем в светящуюся кнопку [Да].

Всадники мгновенно замолчали. Несколько секунд они неподвижно созерцали пустоту перед собой, изучая всплывшие перед ними строчки моей статистики, а затем их лица начали медленно вытягиваться.

— И не надо так на меня пялиться! — оскорбился я, прикрыв лоб ладошкой. — Циферки там вполне себе солидные! Это просто вы дылды переросшие!

— Как он... как он умудрился развести этих двоих? — Илария удивленно покачала головой, переводя ошарашенный взгляд с интерфейса на меня. — Нет, я, конечно, слышала, что умные гоблины — те еще мастера казуистики, какими бы странными ни были их доводы... Но чтобы ваш племенной бог смог провернуть контракт такого уровня... Это за гранью.

— И ты после этого еще ноешь? Да ты на халяву получил пассивный навыкь, о которой мечтает добрая половина профессиональных рубак! — хмыкнул Итан. – Ну, после любых способов защиты и самолечения.

— А? — я глупо захлопал глазами, не до конца понимая, радоваться мне или продолжать злиться.

— Мда-а… видать, на небесах сегодня просто-таки невероятно скучно, раз высшие сущности решили так развлечься, — Илария иронично вздохнула, обращаясь к напарнику. — Казалось бы, угрозы мирового масштаба у нас появляются чуть ли не каждую неделю, только успевай разгребать. Но нет, богам обязательно нужно было взять и пересобрать мозги отдельно взятому гоблину...

— Ладно, не важно, — оборвал её Итан и строго посмотрел на меня сверху вниз. — Парень, отвечай конкретно: куда тебя направили и с какой целью?

— Э-э… — я скосил глаза на висящую перед носом стекляшку квеста и принялся читать вслух, шевеля губами. — Так, тут написано… «Слушай, мелкий, я тут договорился за твою шкуру, ты и сам всё видел. В общем, топай в ближайший город к церкви с огромным факелом на башне. Там тебя будут ждать Отец Бенедикт и Инквизитор Валериус. Ну или просто какие-нибудь монахи помойные».

Поскольку в прошлый раз я дочитал только до имен и в ярости закрыл окно, дальнейший текст стал сюрпризом и для меня самого. А всё неожиданное, как известно моей новой голове, неожиданно только в самый первый раз. Я сглотнул и продолжил читать божественную инструкцию:

— «В общем, придешь и сообщишь о себе. Если я правильно просчитываю дальнейшее, ты им там нахрен не сдашься. Но поскольку людишки не любят выбрасывать даже самые завалявшиеся активы, тебя сто процентов к кому-нибудь припишут. Скорее всего, тупо сбросят на какой-нибудь случайный отряд приключенцев, чтобы под ногами не путался. Там и освоишься, а со временем подберешь работу по душе. Удачки при срачке, мой шаман!»

На тракте воцарилась звенящая тишина. Лошадь под Иларией шумно фыркнула.

— Знаешь что, Муг Пакс… — Итан медленно потер переносицу, и лицо его выражало глубокое страдание. — Теперь мне окончательно перехотелось везти тебя в город. Этот твой Шмыг просчитал ситуацию слишком детально. Если мы притащим тебя в собор, старик Бенедикт со стопроцентной вероятностью скинет этот «завалявшийся актив» именно на нас. А мне, честно говоря, совершенно влом с тобой нянчиться.

— А у меня появилась идея… Эвелин же жаловалась, что у неё помощника нету? — с ухмылкой, достойной чистокровного гоблина, выдала Илария. — Кажется, мы нашли идеального кандидата. Уж он-то точно к ней в штаны залезать не будет.

— Тебе её-то совсем не жалко? Ты посмотри на него! — Итан выразительно махнул рукой в мою сторону.

Я оскорбленно опустил глаза и осмотрел свое пузо. Оно было аккуратно прикрыто пятнистой шкурой саблезубой белки — лучшим элементом моего гардероба. Не знаю, что этому верзиле не нравилось. Как по мне, я выглядел как вполне состоятельный, солидный мужчина в самом расцвете сил!

— В крайнем случае, его действительно можно будет просто сгрузить в ближайшей таверне приключенцев, — отмахнулась девушка. — Вывесим объявление: «Нужен ли кому-нибудь неприхотливый жрец-оккультист?». Это настолько дикое и необычное сочетание классов, что кто-нибудь из авантюристов обязательно согласится принять его ради эксперимента.

— Значит, пешком мне больше идти не нужно? — я мгновенно вычленил самую главную и практичную мысль из всего их разговора, задрав голову и привычным движением почесав задницу.

— Итан, поздравляю. Он едет с тобой, — хихикнула Илария.

…

Город был шумным. И большим. И странным. И блестючим — совсем как металлическая ла-ми-ллярная броня Итана. Повсюду высились какие-то странные сияющие палки, стояли огромные каменные шалаши-ульи, а между ними сновало много-много дылд.

Но больше всего меня поразило количество водяных дверей, вставленных в стены и удерживаемых деревянными рамками-палочками. Зачем этим великанам столько прозрачной магии, если сами они заходят внутрь через обычные деревянные входы? Странные они. Или это всё-таки не двери?

— А зачем здесь так много водяных дверей? — я ткнул пальцем в ближайшую блестящую штуку.

— Что? Водяных дверей? — недоумённо переспросил Хотер (я забыл его второе семейное имя, вроде оно звучало как-то так).

— Ну вот эти, в палках-рамах. Магические двери, водяные, прозрачные! — я принялся настойчиво тыкать пальцами в разные стороны, показывая на стены домов.

— Э-э-м… Ты про окна? — неуверенно протянул всадник. — Это не двери. Они сделаны из стекла. Нужны для того, чтобы солнечный свет попадал внутрь дома днём, но при этом с улицы не задувал ветер.

— Но они же открываются! Почему просто не сделать обычные дырки в стенах и не закрывать их деревянными крышками, как у нас? — искренне недоумевал я. — Зачем городить эти прозрачные окна-двери? Из-за них же весь дым от костра останется внутри, и вы все задохнетесь!

— Так для этого камины с трубами придумали… — Непонятное мне сказал Итан, а затем оборвал разговор. – Всё, приехали.

— О, крутой… дом? Церковь! А что такое церковь? И зачем наверху горит такой большой костёр? — спрыгнув с лошади (игогошадь останется у меня в сердце) я принялся засыпать спутников вопросами. — А, хотя, про костёр не говори, я сам сообразил! Ауриллу ведь называют Светоносной, да? Значит, эта штука на крыше — что-то вроде указующего сигнального огня, чтобы ее жрецы не блуждали в темноте?

— Боги… за какие грехи вы послали нам это испытание? — Итан обреченно закрыл лицо ладонью. — Пошли уже внутрь, чудовище ты сторечивое.

Пока мы шли к крыльцу, я успел ткнуть пальцем в узор, выложенный цветными камешками прямо на дорожке:

— О, я знаю этот знак! Мужик в таком же забавном балахоне и куча ребят в блестящих железках как-то раз топали мимо нас воевать одно дикое племя, которое всех вокруг третировало. Клыкозубы тогда выгнали нас с насиженного стойбища, и мы за пригоршню красивых пуговиц с радостью показали железным человекам, где эти Клыкозубы прячутся...

Мой словоохотливый поток воспоминаний прервался, едва мы переступили порог. Мы оказались внутри огромного, монументального шалаша с невероятно высокой крышей. Повсюду тянулись ряды резных брёвен, приспособленных для сидения, а на стенах висели картинки — совсем как те, что мы угольками в пещерах малевали, только гораздо ярче и красивее. Вместо нормальных окон, что я уже понял как выглядят, тут и там торчали рамы с мозаикой из разноцветных прозрачных камушков, а вокруг бродили толпы дылд, завернутых в разноцветные ткани (так ведь у них называется эта дурацкая замена нормальных звериных шкур?).

— Приветствую, святой отец, — в один голос произнесли Итан и Илария, синхронно склонив головы.

Я недоумённо уставился на них, не понимая, перед кем они так лебезят, и только тут заметил тех, к кому они обращались. В свое оправдание могу сказать лишь то, что в этот момент я увлеченно разглядывал потолок и ковырял в носу.

— Приветствую вас, отважные герои, — медленно проскрипел бородатый орк. Странный орк, надо признать. Какой-то мелкий, тощий, а главное — старый. Я, если честно, вообще впервые в жизни видел седого орка. Может, это и не орк вовсе, а просто человек так неудачно заплесневел? — Я так понимаю… это зеленое чудо и есть тот самый гоблин, которого Богиня сделала своим малым избранником ради улучшения порядка в нашем регионе?

— Вообще-то, всё было совсем не так, — бесцеремонно вставил я свои пять копеек. — Светящееся Пятно изначально хотела ткнуть пальцем в мое племя и выжечь нас к чертям, а Глазастый Черныш просто угрожал всех пустить на органы. Но Шмыг вовремя предложил этот прикол с наемничеством, и они согласились.

— Да… теперь я вижу всю глубину замысла… — старый недоорк задумчиво повернулся к стоящему рядом пафосному мужику.

Тот щеголял в невероятно блестючей шаманской маске, сделанной в виде сияющего солнца. Очень красивой маске. И жутко дорогой на вид.

— Валериус, скажите честно, — вкрадчиво спросил старик, — он вам в инквизиции действительно никак не пригодится?

Мужчина в солнечной маске медленно повернул голову в мою сторону. Его голос прозвучал как удар замороженного колокола:

— В тот день, когда мы окажемся не в состоянии справляться с проблемами региона и будем вынуждены опираться на подобных агнцев… вся важность которых заключается лишь в том, что они стали случайным предметом торга и получили силу в качестве компенсации за неудобства… В тот самый день я лично явлюсь к слугам Вельзерота и добровольно лягу на алтарь. Ибо это станет неопровержимым доказательством моей полнейшей несостоятельности как инквизитора.

- А вы теперь будете с этими слугами и так и так в гланды целоваться. – Вставил своё слово я, постаравшись уколоть их побольнее. А то чё это про меня плохое говорят? - Они же договорились что вы теперь не будете воевать друг с дружкой на этих… каких-то там полях.

— То, что высшие сущности заключили пакт о нейтралитете и снижении уровня угрозы конкретно на территории Алурианских полей, вовсе не означает, что мы перестанем истреблять скверну в остальных частях света. Это лишь слегка меняет оперативную обстановку в регионе и вынуждает нас скорректировать запланированные процессы, — инквизитор Валериус посмотрел на меня сверху вниз. Причем взгляд его был направлен даже не как на муху (мухи-то хотя бы вкусные и сладкие), а как на обычную кучку придорожной грязи. — Буква божественного договора учитывает тебя исключительно как вторичный, сопутствующий элемент, не имеющий прямого отношения к судьбе земель и племен в целом.

— Герои, вы сами слышали благородного Валериуса, — вкрадчиво вмешался старый полуорк, переводя взгляд на моих спутников. — Не знаете ли вы среди своих знакомых кого-нибудь, кто согласился бы взять данного юного гоблина под свою опеку? Разумеется, за определенное материальное вознаграждение со стороны нашей епархии.

— Мы как раз думали об этом, святой отец, — с легкой улыбкой отозвалась Илария. — И попробуем предложить кандидатуру Муга нашей хорошей подруге, Эвелин Эвергрин. Она профессионально занимается археологическими исследованиями древностей и как раз жаловалась, что ей позарез нужен неприхотливый помощник…

— Эвелин Эвергрин… Припоминаю эту деву, — задумчиво кивнул Отец Бенедикт, поглаживая седую бороду. — Она действительно несколько раз безвозмездно передавала нашему собору затерянные реликвии Святоносной Ауриллы.

— И еще в три раза больше этих самых реликвий перепродала столичным аристократам, — сухо вставил инквизитор. — Впрочем, стоит признать, в связях с преступным синдикатом или темными культами она до сих пор замечена не была.

— Благодарю вас за бдительность, сэр Валериус, — мягко улыбкой ответил старый недоорк. — Но, так или иначе, эти древности всё равно рано или поздно оседают в наших храмах в виде пожертвований от тех самых аристократов. В конце концов, не стоит винить леди за то, что она хочет получать честную оплату за столь опасный труд искательницы древностей.

Глава 3

Я, честно говоря, вообще не догонял в своей новой умной башке — а накой-зачем этого верзилу Итана вообще принесло в соборный шалаш? Всё ведь, о чём договорился Большой Гоб Шмыг с тем Светящимся Пятном и Глазастой Кучей, и так исполнилось. Ровно буква в букву! Им там, на облаках, просто нужно было повыпендриваться и показать, у кого пуговицы блестят ярче и власть толще? Пфе… Святоши помойные, одно слово.

Попробовал я, значит, фыркнуть — демонстративно так, со вкусом, не в мыслях, а прямо вслух. Но вместо этого… ну, удивлённо крякнул, едва не проглотив собственный язык.

Потому что просека по местному городу — который и без того казался мне диким, несуразным и набитым блестючими палками — внезапно вывела нас к совершенно новому месту. Ну, или местам. Тут уж с какой стороны посмотреть.

Это был КРАЙ МИРА! Живой, настоящий край!

У меня даже слов в голове не нашлось, чтобы такую жуть описать. Просто с одного бока от дороги разом кончились огромные каменные ульи-хижины человеков, замелькала какая-то куцая трава, которая сужалась, сужалась, обрывалась кустиками… а потом — бац! И пустота. Дырка в никуда! Огромная, звенящая пропасть, по которой, как ни в чём не бывало, плыли огромные деревянные плоты. Без воды! Прямо по воздуху летели, колымаги несчастные!

И к этому обрыву лепились кривые мосты, уходящие прямо в туманное ничто. К их концам толстыми канатами как раз и были привязаны эти летающие плоты размером с их ульи.

То есть, у мира реально есть край, и он торчал вот так близко, прямо под носом у этих дылд? И почему они, спрашивается, селятся у самой дыры и катаются по ней на своих плотах? Им вообще не страшно, что шарниры отвалятся и они полетят вниз, как дырявый котел Нюхи?

Я… в общем, потерял ненадолго всякий дар говорения и даже солидного гоблинского фырчания. Из всех талантов у меня остался только дар удивлённого, совершенно дурацкого кряканья.

— Что, удивлён? Неудивительно, твоё же племя далеко от подобных мест бродило, — хмыкнула людогоблинша, глядя на мою вытянутую харю. — Тебе ещё предстоит много открытий чудных. И страшных… ну, тут с какой стороны посмотреть.

— Ты про что вообще? — недоумённо спросил я, растопырив лапы и стараясь покрепче схватиться за… да хоть за что-нибудь!

Внутри меня всё разом сжалось: я дико испугался, что игогошадь сейчас споткнется, я кувыркнусь со спины этой верзилы и весело покачусь прямо в пасть к этой бездонной дыре. Ну уж нет! Кое-как дотянулся до каменной штуковины мне в рост, которая торчала вдоль дороги — поручень там или как этот бордюр у человеков называется. Вцепился в него когтями, но легче, честно скажу, не стало. Мир вокруг казался слишком уж неустойчивым, а весь мой ливер утек в мои пятки и жалобно зазвенел от страха перед высотой.

— Рассказываю, так сказать, про штуку, разрушающую всю осмысленность жизни и вызывающую кризис личности. Впрочем, не будем об этом, — снова хмыкнула девица, закинув ногу на луку седла с таким видом, будто мы не над краем света стоим, а у костра суп хлебаем.

— Ну да, тебе-то, как одной из этих самых «кризисов», легко говорить об этом, — с угрюмой усмешкой отозвался Итан, поправив свои блестючие железки. А потом повернул ко мне свою тяжелую голову в глухом шлеме. — Но тут правда, Муг. Лучше просто старайся, так сказать, пока не вглядываться в некоторых встречных, в их странное поведение, а также не вслушиваться в их слова. Ну, знаешь, побережёшь рассудок. Некоторые вещи стоит раскрывать постепенно, а то котелки у нашего брата от такого иногда закипают.

— Вы вообще понимаете, насколько ваш бред мне сейчас не помогает?! — вконец взбесился я, нахмурив брови так, что камень во лбу аж зачесался, и принялся яростно тыкать пальцем в ревущую пустоту бездны. — Мы тут шагаем в полушаге от чертовой пропасти, где летают плоты без капли воды, а вы мне мало того, что зубы заговариваете, так ещё про какие-то кризисы-шмизисы тут тычете! У меня от вашей философии сейчас лапы отнимутся!

— Ну, лапы отняться из нас троих могут только у меня как, так сказать, последствие законотворчества, — хмыкнула людогоблинша, двусмысленно поведя плечами. — Впрочем, мы уже почти приехали, поэтому можешь не забивать себе голову.

И не дав мне толком всмотреться в эти самые её «лапы» (а в башке у меня уже зашевелилось нехорошее подозрение, что под рукавами её куртки прячется что-то совсем не гоблинское), Итан внезапно сцапал меня за шкирку, как паршивого щенка, и бесцеремонно спустил с лошади прямо на каменистую твердь тракта.

— Так, нам вон к тому кораблю, — коротко бросил чешуйчатый дылда, ткнув бронированным пальцем в сторону летающего плота, который больше всего походил на поваленную боком круглую каменную башенку с прикрученными по бокам деревянными крыльями.

Положив свою тяжелую ладонь мне прямо на темя — так, что кристалл во лбу обиженно пискнул внутри черепушки, — Итан уверенно потащил мою тушку в ту сторону.

— Эй! Ты чего творишь?! И что вообще у неё с руками такое? Что за секреты от целого божественного наёмника?! — я бешено замахал лапками, пытаясь выкрутиться из-под его захвата, но рука Итана была шире моей талии и сильнее всех моих гоблинских обид вместе взятых.

И тут в моей новой, разогнанной магией башке наконец-то щёлкнуло. Магия областей! Законы! Я же теперь могу сам крутить этот мир на пуговице!

Извернувшись, я яростно указал пальцем на кусок серой плиты прямо под нашими ногами, заставив кристалл во лбу ярко полыхнуть чистым, злым белым светом:

— Властью, данной мне богами, нарекаю эту землю святой! И устанавливаю Закон: любой, кто попытается меня куда-то тащить против воли, немедленно получит по голове!

Под нашими лапами мгновенно разлился мягкий солнечный пятачок. И — о чудо гоблинское! — это сработало! Прямо из пустого воздуха над головой Итана соткался сочный, сияющий луч и с оглушительным «БAM!» прилетел ему точно в затылок!

Верзила глухо ойкнул, его хватка на секунду ослабла, и я, ловко вывернувшись, аки мыло из мокрых лап, отскочил на добрых три шага назад, победно скаля зубы.

— Ч-чёрт, а это неприятно! — Итан шумно выдохнул, качнувшись на ногах, и принялся остервенело тереть затылок бронированной перчаткой. — Будто хорошей такой деревянной киянкой долбанули!

— Что у тебя с руками? — уперев кулаки в пояс, я строго снизу вверх посмотрел на остроухую дылду.

Хмыкнув, эта коричневая девица неторопливо закатала рукав куртки и стянула кожаную перчатку. Я уставился на её лапу и… вылупил глаза так, что они чуть не вывалились. Оказалось, что внутри её руки, прямо там, где у нормальных существ кости сгибаются и пальцы шевелятся, торчали какие-то идеально круглые, гладкие шары-шарниры! Самые настоящие! Как на дорогих игрушках, что человеческие торговцы иногда везут в свои города.

— Ты голем? Кру-уто… — протянул я, благоговейно приоткрыв рот. А потом сам же в мыслях споткнулся: стоп, а откуда в моем котёлке вообще взялось это дурацкое слово «голем»? Раньше-то для меня это были просто непонятные каменные мужики с синими огоньками вместо глаз, а теперь бац — и умное название само из кристалла вылезло.

— Что-то типа, — покивала девица, разглядывая свои шаровидные суставы. — Управляемый из далёкого другого измерения голем.

Я прищурился, глядя на то, как её фарфоровые пальцы со щелчками сжимаются в кулак. Мой поумневший мозг сразу почуял подвох.

— В твоей лжи есть буквы… — глубокомысленно протянул я, качнув головой.

— А в твоей голове есть камень, — в тон мне покивал Итан, всё ещё сердито потирая ушибленный затылок. И внезапно крикнул, глядя уже куда-то мимо меня: — Привет, Эвелина!

— Привет, — отозвался сверху спокойный женский голос. Я испуганно подпрыгнул на месте и резко развернулся — эту бабу я вообще не заметил, пока ковырялся в чужой анатомии! Оказалось, что на летучем плоту-башенке, к которому мы так упорно шли, приоткрылась круглая деревянная створка. Судя по всему, хозяйка колымаги просто вышла наружу на шум от моей святой киянки. И спросила оперевшись на свой качающийся над пустотой плот. — Что у вас тут вообще происходит?

— Помощника к тебе привели, — на одном дыхании выпалил Итан, явно радуясь, что сейчас сбагрит меня с рук. — Светло-нейтрально-темный жрец трех богов, божественный наёмник и просто внезапно поумневший гоблин по имени Муг. - Лицо этой самой Эвелины на секунду застыло, а потом начало медленно, очень комично вытягиваться по мере того, как в её красивую голову подступало всё величие ситуации. Итан, глядя на её ошарашенный вид, не выдержал и громко, во всю глотку рассмеялся. — Да! Мы нашли тебе идеального помощника!

— …Гоблина, — медленно, будто пробуя слово на вкус, выдавила она.

— Не игрока, что немаловажно для тебя! — наставительно поднял палец Итан, аж светясь от собственной сообразительности. — Хотя, да, согласен, он парень. Но, блин, Эви, ты сама посмотри на это чудо — уж он-то к тебе в штаны залезать точно не будет!

— Почему никто здесь не спрашивает, чего хочу я?! — взвизгнул я от такой чудовищной несправедливости, оскорблённо топнув лапой. Векторы силы у них, понимаешь, пакт о наёмничестве! А про самый главный, важнейший и умнейший элемент всей этой истории — про МЕНЯ — все разом забыли!

Эвелина опустила на меня взгляд своих чистых, без единой трещинки глаз и вполне серьезно спросила:

— И что же ты хочешь, Муг?

— Э-э-э… — я открыл рот, почесал затылок рядом с филактерией, захлопал глазами… и сдулся. — Не знаю.

Понурившись от собственного бессилия, я уныло опустил взгляд под лапы. И лучше бы я этого не делал! Толстые доски этого дурацкого подвесного моста, ведущего к плоту, были соединены косо и криво, с огромными щелями. И сквозь эти дыры я прямо под своими пальцами увидел… НИЧЕГО. Абсолютную, бескрайнюю пустоту и клубящуюся серую кашу Великой Пелены далекого-далекого внизу.

Мой гоблинский хвост, которого у меня не было, воображаемо поджался, а содержимое внутри живота превратилась в лед.

— Но я сейчас совершенно точно понял, что дико боюсь туда упасть, — пискнул я, пятясь от щели поближе к железному сапогу Итана.

— Я тоже, —покивала девушка-археолог, глядя в ту же бездну.

— Ну да, в пермач никто улетать не хочет, — покивала людогоблинша, бросив короткий взгляд в серую кашу под мостом. — Там, в общем, богиня Света, чтобы уменьшить напряжённость в регионе, договорилась с остальными двумя богами, что на Полях не будет вражды и всего подобного. А Муг у нас пошёл как один из объектов торга из-за попавшего ему в голову эпического булыжника.

— Пфе! — стараясь больше вообще ни одной ноздрёй не коситься вниз, я задрал харю к небу, уставившись на плывущие над нами чистые белые облака. — И зачем-то эти небесные свиньи сказали мне идти в собор, а теперь вы меня просто скидываете на хоть кого-то, кому лень себе нормального слугу нанять!

— Согласен спускаться в ад за разным легендарным мусором? — внезапно спросила Эвелин, скрестив руки на груди.

— А в смысле в ад? — я недоумевающе открыл рот, чуть не поймав пролетавшую мимо мошку. — А что вообще такое ад? Это где суп из барсука варят без соли, или где соплеменники какашками кидаются?

— Ну, вообще это не ад, а свалка старых билдов… — вставила свои пять копеек людогоблинша, имя которой я уже благополучно и с чистой совестью забыл.

— Я половину из ваших умных слов опять не понял, — честно признался я, посмотрев на неё самыми чистыми и невинными глазами, на какие только был способен гоблин четырёх уровней от роду.

— В общем, Муг, слушай: раньше этот мир был совсем другой, — терпеливо принялась объяснять уже сама Эвелин, сделав шаг навстречу. — Проще он был, площе, и умов у местных жителей вроде нас с тобой не водилось. Но потом его разработчики улучшили себе на беду. А так как они по своим законам не могли удалять старые тела пришельцев-игроков, они просто взяли и спустили всё это старьё в бездну. Ну, в ту самую, куда теперь падают все острова, потерявшие контроль богов, расколотые и списанные со счетов. А кто из старых игроков заходит, оказывается там и потом выбирается по односторонним выходам.

Она сделала короткую паузу, указывая рукой на свою летающую круглую башенку.

— Археологи вроде меня спускаются как раз в эту свалку под облаками. Артефакты прошлого, что там валяются, не совсем подогнаны под современные законы и правила. Не настолько критично, чтобы это было смертельно опасно для самого мироздания, но жуть как полезно, если уметь эти вещи применять.

— Э-э-э… — я натурально сложил глаза в кучу, изо всех сил пытаясь пропихнуть эту гору пугающих мыслей сквозь узкие щелки своего гоблинского ума.

В затылке закололо, а проклятый кристалл во лбу противно и тяжело запульсировал. От таких объёмов «божественной правды» у меня аж зубы заныли, и голова разболелась так, будто по ней а не по тыкве Итана прилетела святая киянка.

— Ладно, упрощу, — вздохнула Эвелина, сочувственно глядя на мои мучения. — Для тебя сейчас важно только то, что там, внизу, дико опасно. И там дофига нежити.

— А что такое нежить? — незамедлительно спросил я, мгновенно уцепившись за новое непонятное слово.

— Живые мертвецы, — покрутив ладонью в воздухе, неохотно принялась объяснять людогоблинша. — Ну, представь себе: летающая черепица из остатков фарфорового тела, которая кружит вокруг голого костяного штыря-скелета. Вообще, это что-то типа официального объяснения от Демиургов, как старые пришельцы-игроки вообще умудрились там выжить. Они просто стали нежитью. Ну и способ смены всяких прошлых жителей мира методом превращения их в эту самую нежить из-за сменившегося ядовитого воздуха… Эви, не припоминаешь, там был у подобного какой-то вменяемый лор?

— Был, как не быть, — покладисто кивнула Эвелин, оперевшись плечом о круглый косяк своей летающей башенки. — Эпичная история про древнюю войну магов, которая в щепки уничтожила всю нижнюю поверхность, и про великих богов, что спасли своих последователей, наделив их души новыми, чистыми телами.

— Ну да, точно … — Осекшись, коричневая девица хмыкнула и махнула рукой. — Ладно, Муг, на самом деле там внизу не такой уж кромешный ад, как тут драматизирует Эвелин. Просто смена плюс-минус мирного фэнтези на постапокалиптичные хайлевел локации с агрессивной фауной… — Она смерила взглядом моё пузо, едва прикрытое пятнистой шкурой саблезубой белки, и ядовито ухмыльнулась: — Ну, хотя для тебя, с твоим несчастным четвёртым уровнем, это да, ад. Самый натуральный. Преисподняя.

— А… Зачем… — я судорожно поднял вверх указательный палец, но мысли в голове окончательно завязались в тугой гоблинский узел, и я так и не смог собрать разбегающиеся слова в кучу.

— Ну, у нас иных кандидатов всё равно нету, — пожав плечами, резонно отозвался Итан. Кусок чешуйчатого гнидоеда даже не думал меня утешать. — Можем, конечно, прямо сейчас развернуться и тупо сгрузить тебя в ближайшую таверну приключенцев на компанию местным рубакам. Ну, или мы просто закроем глаза, ты убежишь на своих двоих… и гарантированно заблудишься в этом огромном городе, где тебя первая же телега переедет. Нам-то что? Мы от этого вообще ничего не теряем.

…

— Ага… — кивнул я, стараясь не делать резких движений. А потом ме-едленно-ме-едленно начал переставлять лапы, бочком обходя стоящих передо мной психов. – Если вам так хочется, берите деньги от этих церковных придурков, а я пойду отсюда. Пока, всего хорошего, кашляйте и спотыкайтесь при моём преследовании, всего такого… А, точно! Объявляю эту землю святой! Устанавливаю Закон: любой, кто попытается меня преследовать, должен немедленно споткнуться и быть сброшен в пропасть!

С чувством хорошо сделанной, а главное — умно подготовленной работы я припустил во все лопатки, быстро-быстро перебирая ножками прочь от этих ненормальных. Шарнирные големы, бабы-археологи с суицидальными наклонностями, старые облезлые орки… Ну нафиг! Живым быть как-то приятнее.

— Зачем?! — донёсся сзади удивлённый возглас людогоблинши. — Мы тебя и так вообще-то не держали!

Впрочем, меня подобные мелочи не волновали ни разу, и я продолжал целеустремлённо драпать. Мои лапы несли меня через улицы, переулки, проулки, надулки и подулки… и подъюбки, и надъюбки, и надноги, и подноги. Я бежал так долго, что в глазах уже замелькали серые плиты, пока меня внезапно кто-то не сцапал за шкирку и бесцеремонно не поднял над землёй. Мог, конечно, поднять и под землёй, но я был не в подулке и даже не в подвале, а просто посреди какой-то людной каменной просеки.

— Куда бежим? — поинтересовался очередной блестючий мужик в доспехах, разглядывая меня, как диковинное насекомое.

— От психов! — честно задекларировал я, яростно болтая ногами в воздухе. — Они хотели, чтобы я в эту непонятную бездонную дыру на летающем корыте спускался им помогать! Ну психи же, скажи?! Кто в здравом котелке добровольно туда полезет?!

— Ничего не крал? — проигнорировав всю мою пламенную тираду, подозрительно прищурился бородач.

— Пф… — я оскорблённо сложил руки на груди и вздёрнул нос, изо всех сил игнорируя это крайне невежливое подвешивание и постепенно успокаиваясь. — Я, по-твоему, похож на вора?

— Ты похож на дикаря, убегающего с краденым. — Буркнул блестяшка и наконец-то опустил меня обратно на плитку, потеряв ко мне всякий интерес.

— Ты серьёзно сейчас? А тебя вообще не смущает, что на мне из одежды — одна шкура беличья, и у меня даже карманов нету? Куда мне, по-твоему, краденое засунуть? В #%»? — я обескураженно замолчал на секунду, захлопал глазами, а потом попробовал повторить почётче. — В №»?! Что за чертовщина?! Куда делось слово?!

— У кого-то, видимо, фильтр ругательств на полную включен, — равнодушно пожал плечами мужик. — Обычное дело в людных местах для новичков. Ты вообще, что в городе забыл, чучело зелёное?

— А я, думаешь, сам хотел сюда приходить?! Пришёл в наше племя какой-то тощий «%»* с каменными «?»№, р-р-р! Бесит! — необходимость слушать какую-то непонятную звенящую белиберду вместо моих родных, ёмких и абсолютно безобидных ругательств выбешивала просто невероятно. Камень во лбу аж зачесался от злости. — Боги ваши @#$», церковники @#!№ — иди туды, тама ты не нужен, иди сюды, а сюды ты сперва докажи, что годен, дабы умереть непонятно за что… Вот за что?! Ну я и послал их всех и убежал!

— Ничего не понял из твоего бреда. Да и пофиг, если честно, — лениво отмахнулся мужик, разворачиваясь ко мне спиной. — Иди себе, куда шёл, не загораживай проход.

— Приветствую, разумная форма жизни третьего класса, классификация: гоблин! — не дав мне уйти и вызвав в моей груди недоумевающий, совершенно дурацкий кряк, звонко протрещал кто-то уже за моей спиной.

Повернувшись, я увидел… В общем, я вообще не понял, что именно я увидел. Ни с первого взгляда, ни со второго. И даже с третьего котелку не полегчало.

— Ты хто?! — спросил я, вытаращив глаза на это чудо-юдо.

Передо мной в воздухе плавал самый настоящий резной каменный блок, сплошь поросший какими-то зелёными лопухами и лишайниками. Из его нижней части, как две плети, свисали перекрученные руки-лианы. Это голем такой? Или транспортная колымага? Что это за штуковина вообще?!

— Я Эливе! Мой домашний регион — Олами! — весело, с каким-то механическим дребезжанием прощебетал булыжник, и от этого звука у меня в затылке сразу начала просыпаться головная боль. — У нас в абсолютный карантин для органических объектов, но недавно управляющий протокол открыл шлюз в эту цифровую песочницу! Радость! Восторг! Я впервые вижу подобный биологический объект! Ты такой конструктивно примитивный! Мои датчики фиксируют пиковый уровень интереса!

— Обидно вообще-то! Никакой я не примитивный! — надулся я, оскорблённо скрестив лапы на пузе. — Я просто… поумнел всего где-то час назад. Имейте уважение!

— Невероятно! Поразительно! Эмуляция восхищения на девяносто девять процентов! — заверещал летающий блок и вдруг резко опустился ниже, встав прямо на свои руки-лианы.

Благодаря этому маневру я смог наконец разглядеть… ну, лицо той, кто решила ко мне доматываться. Хотя, насколько лицом вообще может считаться кусок скалы, на котором в совершенно случайных местах были натыканы пять странных, моргающих глаз. Рта у этой штуки я так и не нашел.

— Тебе провели экстренный апгрейд когнитивной прошивки в области самосознания? Запрос информации: как это произошло?

— Я сам не понял, честно говоря… — сознался я, косясь на её зенки. — Вроде как мне в лобешник прилетел вот этот булыжник, который на поверку оказался каким-то жутко важным артефактом. Ну и боги на небесах из-за него между собой перелаялись, а потом договорились, сделав меня своим наёмником. Чего-то там в башке поулучшали, причём меня вообще никто не спрашивал! — я почесал когтем край кристалла во лбу и угрюмо закончил: — Ну а я взял да сбежал от них.

— Занимательно! Мои алгоритмы до сих пор не могут обработать эту информацию: почему большинство органиков так сильно запрограммированы на боевые действия? — весело оповестил меня летающий камень.

Как это его заявление вообще связано с тем, что я только что наплел, я опять же не догнал. У этих каменных, похоже, шестерёнки в головах совсем в другую сторону крутятся.

— Запрос идентификационных данных: как тебя зовут, гоблин? — снова подал голос блок.

— Муг… Пакс, — неуверенно выдавил я, пятясь на всякий случай на шаг назад.

— Инициация протокола «Дружба»! Давай коммуницировать вместе? Ты безумно занимательный объект!

— Э-э-э… Ну, ладно? — ещё более неуверенно протянул я, окончательно потерявшись в происходящем.

— Фиксация согласия! Замечательно! Ура! — радостно воскликнул камень, аж затрещав своими лианами.

После этого возникла крайне неловкая тишина, во время которой я изо всех сил пытался сообразить, что мне вообще делать дальше. Мой гениальный план спасения подчистую кончался на этапе «убежать подальше» … И это, надо признать, был первый, последний и единственный этап моего надёжнейшего и сверхсложного замысла. Поэтому я решил первым разорвать это молчание:

— И куда ты направлялась? — поинтересовался я, решив без зазрения совести воспользоваться чужой дуростью и плотно сесть летучему камню на шею.

— Родной сектор Олами расположен на самой границе сверхмассивной чёрной дыры Иолу, поэтому в нашей реальности органические структуры полностью отсутствуют! — восторженно затрещала каменюка, усердно дрыгая своими лианами и создавая стойкое впечатление, что это на самом деле всё же не руки, а какие-то живые шнурки. — Моя глобальная цель в этом цифровом пространстве — собирать, каталогизировать и использовать флору и фауну! Моделирование! Анализ! Ботаника! Это превосходно умеет класс «Друид»! Но на текущем летающем куске суши таких специалистов нет, поэтому я осуществляю поиск логистического узла, чтобы раздобыть транспорт до нужного острова!

— Поня-я-ятно… — протянул я, уныло осознавая, что мне опять ни хренашеньки не понятно. — Э-эливе же, да? Слушай, а давай я к тебе присоединюсь? Вместе веселее. Только, это… я здесь вообще ни в чём не разбираюсь.

— Подтверждение запроса! Давай! Ура! — радостно воскликнул булыжник и сразу, без всякого предупреждения, на полной скорости поплыл сквозь толпу прямо по воздуху.

Я лишь обречённо вздохнул и был вынужден припустить вслед за этой безумной, стремительной каменюкой, чтобы не потерять её из виду. На бегу я судорожно задавался вопросами: кто она вообще такая? И что это за дырка такая сверхмассивная? Как пустое место, дыра то бишь, может быть массивной и тяжёлой? И почему, в конце концов, этот летающий булыжник такой дёрганый и крикливый, будто его пчёлы покусали?

Глава 4

Думал выпускать по одной главе в неделю... потом понял что это будет как-то не честно, по отношению к вам. В общем в эту неделю - будет каждый день по главе. Ну, кроме четверга, там глава по Трикси будет, не будем перемешивать.

...

Летела эта пятиглазая каменюка… ровнёхонько туда, откуда я только что так старательно улепетывал. Ну, спасибо хоть на том, что, сберегая мою гоблинскую гордость, она держала курс не прямо к той летающей, поваленной набок деревянной башенке безумной бабы-самоубийцы. Для меня вся эта их затея со спуском вниз выглядела даже более дико, чем оно звучит из уст этих дылд!

Эливе плыла по воздуху к другим мостам, раскинувшимся над бездной, которая внизу была совсем не пустой, а забитой серой кашей. И вот эти мосты выглядели уже гора-аздо надежнее первого. Их сотворили из тяжеленных каменных глыб и каких-то постоянно крутящихся, свистящих и искрящих магических штук, назначение которых мой поумневший котелок пока определить не мог. Рядом с этими переправами в пустоте висели огромнейшие, будто с мясом выдранные из земли дома. Ну, я не знаю, как еще назвать эти треугольные деревянные коробки, у которых со всех сторон были вставлены эти… онка. Или окна? Тьфу, стекляшки эти прозрачные, в общем!

Причем дома эти почему-то летали кверху тормашками, и людишки внутри них совершенно спокойно ходили по плоской части, которая раньше была полом. Вот упрямые создания! Ну если вы уже решили летать на крыше собственного жилища, почему бы не сделать её треугольной с двух сторон? Чтобы с любой стороны было удобно! Зачем усложнять?

— Слышь, Эливе… А тебе самой-то не страшно вот так летать? — прервал я её стремительный полет своим вопросом, заставив каменюку чутка притормозить.

— Запрос обработан! А что такое страх, как не базовый инстинкт самосохранения несовершенного биологического объекта? — незамедлительно выдал булыжник, и пять его глаз весело и несинхронно моргнули. Впрочем, дожидаться моего ответа Эливе не стала и сразу продолжила щебетать: — В мою архитектурную конструкцию изначально заложена функция левитации, следовательно — я способна перемещаться в воздушном пространстве! Боязнь высоты в текущих системных условиях — абсолютно лишний программный элемент! Однако у моих собратьев, у которых в комплектации отсутствует антигравитационный модуль или иные способы для летучего позиционирования, данный ограничитель функционирует в штатном режиме. Он помогает им более верно выстраивать наземные маршруты и бережнее относиться к прочности своего корпуса при перемещении! Логика! Безопасность!

— Столько умных слов… я из них опять и половины не понял, — честно признался я, уныло вздохнув.

Впрочем, прямо сейчас меня гораздо сильнее волновал другой вопрос… Ну, такой, немного — ладно, очень много — глупый. Но мои уже чутка уставшие ноги попросили об этом деле гораздо громче, чем орали все мои страхи высотных шмяков и падений глыбой об глыбу.

— Слышь, подруга… А можно я на тебе немножко полетаю?

— Запрос принят! Доступ разрешен! — радостно звякнула каменюка.

Её руки-лианы молниеносно сцапали меня за подмышки и единым махом закинули на плоскую каменную макушку. И — о чудо гоблинское! — за счет наросших там лопухов и мха вышло даже вполне себе мягко. Да и ухватиться, если что, было за что… Главное теперь — в случае тряски не выдрать из неё что-то важное.

— Слушай, а зачем тебе вообще учиться управлять растениями, если ты сама вот, имеешь их на себе везде? — спросил я, когда наша летучая глыба снова набрала ход. — Вроде же у дылд есть эти… [Навыки], которые намертво завязаны на то, кем ты в этот мир родился. Вон, у огромных орков и у нашего брата-гоблина они совсем ругаются… в смысле, отличаются. А ты сама вон, вся из ботвы и кустов сделана. Значит, наверное, и без этих… как-их-тамов можешь всю траву вокруг изученьковать?

— Ошибка суждения! Опровержение! — весело застрекотал булыжник под моей задницей, продолжая уверенно лавировать в толпе. — Пришельцы-игроки обладают широчайшими вольностями в визуальном редакторе аватаров! Мы можем моделировать внешность по своему усмотрению, но данные настройки никак не влияют на системные навыки! Поэтому на моем идентификаторе сейчас доступны, во-первых, стандартные навыки базового бесклассового порядка, а во-вторых — расовые навыки, завязанные на автоматическом изготовлении роботов-дронов разного целевого предназначения! Создание! Программирование! Труд!

— Поня-ятно… — протянул я, поудобнее усаживаясь на её моховой макушке. — А у нашего брата все эти навыки попроще будут. Всякие там связи с духами лесными да умения не подохнуть раньше времени… От правильного поедания краснобелошляпок ядовитых до выживания после близкого братания с чьим-нибудь саботонием.

— Фиксация точки прибытия! — внезапно и оглушительно заверещала Эливе, выведя меня из дремоты. — Цель: Летучее судно. Зарегистрированное имя объекта: «Без названия» — и это нОзвание! Внимание, системная ошибка орфографии зафиксирована! Учитывая указание буквы «О» в качестве заглавной, код расценен как юмористическая девиация! Забавно! Юмор! Хе-хе!

Каменюка, ни секунды не колеблясь, лихо взлетела по брошенной к каменному мосту узкой дощатой… ну, доске, короче, и лихо приземлилась прямо на пол перевернутого домищи. Там она сразу подлетела к странному пушистому мужику. Мужик выглядел как здоровенный пятнистый кот, но ходил на двух ногах, а всего лап у него было… пять! Причем одна росла прямо из лохматого живота и жила какой-то своей отдельной жизнью. Странный мужик, неправильный какой-то. Будто Демиурги его лепили впопыхах и лишнюю деталь случайно не туда прилепили.

— Здравствуйте! — радостно протрещал мой летучий булыжник, едва не ткнувшись пятиглазой харей кошаку в нос. — По полученной мной информации, вы являетесь действующим капитаном данного транспортного средства! Наш коллектив выражает транзакционное желание выкупить жилую каюту для перемещения до острова Параксель!

— Дикарь-замарашка верхом на летающем щебне… Допустим, — даже усом не повел пятилапый кот, окинув нас ленивым взглядом желтых глаз. — Только мы вообще-то не собирались лететь в данную глушь в этот заход. Но, за дополнительную плату, могу выдать вам деревянную шлюпку. Сами в неё пересядете и поплывете, куда вам надо, когда мы будем мимо пролетать. С вас ровно тысяча золотых. Устраивает?

— Подтверждение! Да! — восторженно отозвалась каменюка.

А вот мне всё это дело сразу дико не понравилось… Причем по многим причинам разом. Проблема была в том, что в моем новом разгоняющемся котелке пока не хватало нужных слов, чтобы самому себе объяснить, почему именно мне это не нравится. Но внутри всё так и зазудело от нехороших подозрений. Камень во лбу аж потеплел, намекая: этот пушистый с лишней лапой нас сейчас самым наглым образом обвешивает!

…

Нет, он нас не обвешивал. Этот пятилапый мохнатый гад нас самым наглым, самым подлым образом… обманывал!

Как мы это поняли? Ну, знаете ли, довольно жирные намеки на это начались сразу после того, как нас бесцеремонно привели в какую-то каморку в брюхе корабля и заперли снаружи на тяжелый засов. Нет, поначалу я даже подумал, что всё идет нормально — деревянная лежанка в углу была пошире и помягче моей старой соломенной подстилки в лагере, и в комнате присутствовал даже целый стул!

Правда, на этом самом стуле уже сидел какой-то связанный по рукам и ногам бедолага. Вернее, то, что от него осталось — пустой мертвый сосуд с головой, расколотой в щепки, точно старый глиняный горшок. Мана-кровь из него явно вытекла уже очень давно. Этот молчаливый парень на стуле служил прямо-таки громогласным, бьющим в глаза намеком на то, что в этой плавучей колымаге что-то пошло сильно не так.

— Похищение! Нелегальный захват органических объектов! Пираты! Приключение! — когда я высказал всё, что думаю по поводу нашего гостеприимного каземата, летучая каменюка сначала радостно запрыгала туда-сюда под самым потолком, восторженно причитая. Но потом резко замерла в воздухе, уставившись на меня своими пятью зенками: — А почему?

— Да потому что ты, дурная твоя голова, явно выдала целую гору золотых пуговиц какому-то речному бандиту, — ответил я, тяжело вздохнув и усаживаясь на пол подальше от покойника. — Причем отвалила ему явно раза в три больше, чем стоил весь этот дурацкий перелет.

— Но мои протоколы коммуникации были абсолютно безупречны! Я была дружелюбна! Весела! Производила юмористическую интеграцию! — даже как-то возмущенно застрекотала Эливе, сердито дергая своими лианами. — Я совершила транзакцию и выразила полное согласие со всеми его грабительскими условиями!

— А что, бандитам нужны другие причины, когда они видят, как к ним в лапы сами прилетают две ничего не понимающие кролемыши с набитыми карманами? — проворчал я.

После чего поднялся и задумчиво принялся осматривать нашу камеру на предмет того, что здесь вообще можно найти полезного. Нашел я в этой комнате, в общем-то… ну, абсолютно ничего.

Зато мне в голову пришла идея.

— Слышь, подруга… А ты вообще сама по себе прочная? — косясь на её внушительную каменную макушку, не преминул поинтересоваться я. — Ну, может, ты просто разбежишься хорошенько и вышибешь эту хлипкую дверь к лешим духам?

Вместо ответа эта пятиглазая глыба молча взяла и… разъехалась в разные стороны на кучу отдельных сегментов, наглядно демонстрируя, что на самом деле она является скорее летающим хищным кустом, который просто намертво стянул вокруг себя каменную скорлупу для защиты. Изнутри показалась светящаяся сердцевина-ядро и целых пять длинных палок-глаз, торчащих из этого центра в разные стороны, как спицы у сломанного колеса.

— Всё-всё, вопросов больше имею, — поспешно замахал я лапами от такого жутковатого зрелища. Кусок скалы послушно захлопнулся обратно со звонким стуком. — Вариант отменяется. Так что делаем? Начинаем организованно паниковать или попробуем сотворить какую-нибудь знатную глупость?

Я подошел к искривленной стене каюты и ткнул пальцем в пару кривых досок, которые уже минуту как прямо-таки свербели у меня в мозгу. Мой новый ум подсознательно упрямо нашептывал, что именно в этом месте древесина какая-то пористая, трухлявая и держится на честном слове Богов.

— Например, я вот прямо кожей чувствую: если мы сообща выдерем во-он те две плахи, то сможем через образовавшуюся дыру куда-нибудь наружу вылезти.

— Протокол одобрен! Задача принята! — вновь радостно застрекотал булыжник.

Эливе мгновенно выбросила вперед свои зеленые шнурки-лианы, намертво оплела выбранные мной доски и со скрипом начала с силой оттягивать их на себя. Впрочем, чистой физической мощи этой летучей клумбе явно не хватало — дерево лишь натужно кряхтело, но сдаваться не собиралось. Видя, что дело стопорится, я шумно выдохнул, засунул свои гоблинские пальцы в образовавшуюся узкую щель и принялся тянуть изо всех своих мелких сил. В голове при этом крутилась лишь одна паническая мысль: я отчаянно молился Шмыгу и всем остальным небесным свиньям, чтобы эти проклятые доски не лопнули со слишком громким треском или наоборот не улетели обратно на место и мои пальцы не улетели куда-то в никуда следом за ними.

И, к нашей огромной гоблинской удаче, выломать эти проклятые плахи у нас всё-таки получилось. Правда, тут же вылез один, скажем так, нюанс. Даже целых два. На самом деле, я понятия не имею, откуда вообще в моем котелке взялось это дурацкое слово «нюанс», но значение его я прочувствовал сразу всеми своими пятками. И знал я это так же отчетливо, как и то, что это корыто прямо сейчас на полной скорости улетает прочь от родного острова.

А всё потому, что наша свежевыломанная дыра вела… просто наружу. В пустоту. В никуда! Ну, зато теперь, если мы вдруг посреди ночи сильно захотим полететь прямиком до самой нижней земли — сделать это можно будет легким и непринужденным шагом. Стоп, погодите… Полететь?

— Слышь, Эливе… А ты можешь нас отлетить вон туда, обратно? — я со страхом ткнул пальцем в сторону нашего острова, который еще не успел превратиться в крошечную точку на горизонте.

— Оценка ситуации! Я не знаю! Давай попытаемся! Режим тестирования! — до зубовного скрежета весело заверещал булыжник.

Не дожидаясь моего согласия или хотя бы короткого «мама!», Эливе сцапала меня своими зелеными шнурками, подкинула на моховую макушку и лихо «шагнула» прямо в зияющую пропасть.

Мы вылетели из борта корабля. И… вместо того чтобы гордо взять курс на сушу, медленно, но очень уверенно начали падать лицом вперед прямо в бездну.

— Ошибка! Сбой протокола! Я не умею летать с дополнительной биологической нагрузкой! Отрицательная плавучесть! Мы сейчас разобьемся и умрем! — радостно оповестил меня летающий куст.

— ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ НАДО МНОЙ, ТУПАЯ КАМЕНЮКА?! — заорал я от неописуемого ужаса, вцепившись в её гранитные бока всеми четырьмя конечностями и зубами в придачу. Ледяной ветер свистел в ушах, а страх уполз в пятки на невиданную до селе глубину.

— Моя оперативная память дала сбой! — абсолютно серьезно и ровно ответила каменюка, пока мы со свистом пробивали воздушные потоки. — Я на секунду забыла, что в твоей системной конфигурации отсутствует функция создания нового персонажа. Я воспринимала твою органическую оболочку как временную, расценивая вероятный летальный исход как незначительную цену. Ведь я сама могу создать новый аватар в главном меню, вообще ничего не потеряв! Эгоизм! Невнимательность! Извини!

Вы даже представить себе не имеете, как сильно в этот момент мне помогали её дурацкие цифровые оправдания! Да никак не помогали! МЫ ПАДАЛИ! Вниз, прямо в удушливую серую кашу под облаками!

— Боги, ну за что вы так со мной, а? Что я вам плохого сделал?! — в полном ужасе причитал я, зажмуривая глаза и сжимаясь на её макушке в один маленький, зеленый, абсолютно несчастный комочек. — Какое такое страшное зло я вам устроил, что вы надо мной так измываетесь?! Шмыг, спаси!

[Сообщение от «Шмыга»: Я тут бессилен. Попытайся сделать внизу область закона с приказом не выпускать вас за пределы области и постарайся сделать его ровно под вами. У твоего [навыка] есть небольшой секрет — она не ограничена по высоте, если нет помех для распространения. Если ты будешь смотреть на точку перед собой и говорить о ней, область будет действовать до самого низа. Вы движетесь медленно вперед и вниз. Разбиться вроде не должны при такой скорости, но можете упасть в лавовое озеро, если не перестанете плыть вперед.]

— Э-э-э… Сложна-а… — в полуобморочном состоянии замычал я, аккуратно, по одному миллиметру приоткрывая зажмуренные глаза.

Ветер немилосердно свистел в ушах, мешая думать, но я пересилил страх и уставился в туманную пустоту прямо перед нашей падающей парой.

– Я-я-я… Силами, данными мне богами, А-асп… Силами…. Аспектом Аурилы-ы я нарекаю эту точку и-и-и место святым, оно должно не давать нам лететь вп-вперёд и… и давать нам проще спуститься вниз?

И — о чудо гоблинское! — это сработало! Прямо из серой каши перед нами соткался колоссальный, сияющий чистым золотом луч. Мы с разгона влетели прямо внутрь этого столба света, и Система нас тут же поймала. Нас резко, но аккуратно остановило ровно по центру золотого сияния, и мы начали безопасно спускаться… Ну, по крайней мере, мне очень хотелось в это верить. Потому что где то каждые пару вздохов нас отпускало и резко дергало вниз, будто мы вновь начинаем падать, а потом ловило обратно. В первые пару раз я закричал от ужаса... потом когда нас подхватывало замолкал не зная бояться или не понимать. А потом продолжал кричать. И постепенно мой Верхний Остров уже полностью исчез из виду в плотном тумане, и вокруг не было ни единого ориентира. Стало совершенно непонятно, где теперь верх, а где низ. Может, мы уже сто раз перевернулись в воздухе и летим вообще вниз головой? Хотя нет, это я уже какую-то глупость придумал, задница-то по-прежнему чувствует мох на башке Эливе.

— Отличная идея! Корректировка траектории завершена! Молодец, биологическая единица гоблин Муг Пакс! — снова до раздражения весело застрекотал булыжник под моим пузом. — Запрос информации: вам достоверно известно, что именно находится в самом низу этого координатного вектора?

— А-ад… — уныло протянул я. Опять дернувшись от рывка магии.

Кое-как переборов дрожь в коленях, я аккуратно сел на её каменной макушке, ссутулился и изо всех сил постарался больше не смотреть туда, где по расчётам Шмыга булькало какое-то лавовое озеро.

— Упавшие с неба старые земли там находятся. - Постаравшись не блевануть от рывков, я продолжил, стараясь это игнорировать. - И кучи каких-то жутких живых мертвецов из черепицы, и вообще всякая поломанная чертовщина. - Я сглотнул случайно опустив взгляд вниз. - Бли-ин! И вот накой-зачем я так усердно отказывался от того нормального корабля с дылдами, если в итоге всё равно в эту самую Преисподнюю на собственной заднице навернулся?! Ну не дурак ли, а?

…

— Посмотри на эту ситуацию с другой стороны! — весело протрещал этот летающий сорняк. — Зато теперь я в полной мере прочувствую эту загадочную любовь органиков к опасностям для жизни внутри условно безопасных цифровых симуляций! Экскурсия! Экстрим!

— Я вот на-ачинаю всерьез подозревать, что ты всю эту дичь творишь абсолютно специально, — сощурился я, недовольно зыркнув на её моргающую зенку торчащую куда то вверх. Зря я эт осделал... я посмотрел и вниз так же. Сглотнув я поднял глаза выше.

— Зато ты полностью забыл про свой деструктивный страх высоты и перестал за-за-заикаться, — вдруг самым наглым образом спародировала меня эта выбешивающая каменюка. — Осуществлять коммуникацию со свернувшимся от страха органиком крайне некомфортно для моих алгоритмов. Логика!

— А если я тебя сейчас стукну? — угрожающе поднял я свой могучий, зеленый, абсолютно не страшный кулак.

— Коррекция прогноза: если ты меня стукнешь, я потеряю координацию и упаду. Ты тоже упадешь. Я от этого выживу и создам нового персонажа, а ты нет. Перманентная деструкция.

— Я не умею в твою эту… перлемику! — раздраженно воскликнул я, гордо сложив руки на груди… А через долю секунды до моего котелка резко дошло, где именно я сейчас сижу, и я быстренько-быстренько вновь намертво вцепился когтями в мох на её макушке.

— Мои лингвистические базы данных подозревают, что ты имел в виду слово «полемика». Погрешность произношения зафиксирована, — поправил меня этот наглый древоблок. А затем она с легкостью бабочки перескочила на совершенно другую тему: — Кстати, а что именно ты умеешь делать в рамках этой системы? Я предполагала, что ты являешься самым стандартным, примитивным гоблином.

— Какое «примитивным»?! Я — официальный божественный наёмник сразу трех высших богов! — важно ответил я, аж выпятив грудь колесом (насколько это вообще позволяло сделать моё скрюченное положение). — И я имею способности аж трех их аспектов… чтобы это дурацкое слово вообще ни значило. Короче, я умею ставить святые светящиеся пятна и проклятые темные пятна, а еще, видимо, могу тыкать пальцем в разные штуки, точно говоря, где у них сломано и слабо. Правда, я пока только со святыми пятнами успел как следует разобраться… А ты?

— Потрясающе! Уровень удивления — девяносто один процент! — восторженно отозвалась Эливе. — Но под запросом «что ты умеешь» я имела в виду стандартный протокол: обменяться экранами глобальной статистики, используя системную кнопку [Переслать другому пользователю].

И только после её слов я наконец-то заметил на самом краю своего зрения слабо мигающее, настырное окошко. Точно такое же, какое вылезало, когда тот Итан и его шарнирная подруга запрашивали у меня эту самую «статистику». Но признаваться в том, что я опять эпически сглупил и не заметил очевидного, мне перед этой каменюкой не хотелось ни разу. Мой разогнанный кристалом ум судорожно выдал спасительное оправдание.

— Да ну-у, все эти ваши дурацкие статистики — это вообще неинтересно и скучно! — с чувством того, как я невероятно и гениально сумел отболтаться, я повыше вздёрнул нос и надулся от собственной крутизны. — Ты же сама только что говорила, что хотела со мной общаться по-человечески, а не просто перекидываться этими вашими системными окошками? Вот и давай общаться ртом!

— Ответ принят! Алгоритм вербального общения активирован! — весело отозвалась растительная каменюка. — Так как второй полноценный класс обычными системными способами возможно взять только по достижении двадцатого уровня, мной было принято тактическое решение развивать так называемые «бесклассовые» способности, вообще не связанные с моей официальной расой разумного управляющего голема.

— А почему? — ворвался в её бесконечный речевой поток я, подергиваемый чистым гоблинским любопытством.

— Данная игровая раса была создана разработчиками на основе общеизвестной галактической информации, полученной от наших торговцев, и, в общем-то, не сильно отходит от унылой реальности, — сделав секундную паузу на перезагрузку мыслей, продолжила Эливе. — Упрощающее объяснение: использовать внутри виртуальной реальности ровно то же самое, что доступно мне вне цифрового пространства — это скучно! Минус к интересу!

— А, ну тогда понятно, — глубокомысленно протянул я, хотя в голове моей от её «галактических торговцев» опять зашевелились какие-то подозрительные шестеренки.

— Мной был выбран альтернативный путь «начинающего монаха»! Забавный системный факт: по какой-то совершенно непонятной причине, создатели данной реальности свято уверены, что монахи обязаны обладать уникальными боевыми искусствами, которые они должны усердно тренировать с самого раннего детства. А еще они непременно должны жить в каких-то тайных монастырях, которые ввиду их расположения крайне трудно отыскать на карте! — весело продолжала загружать мой многострадальный, пухнущий от знаний мозг древокаменюка. — Как итог: монашеские начальные умения по умолчанию находятся в общем списке у всех доступных рас, чтобы игрок без класса мог развивать эти векторы, наглядно демонстрируя Системе своё упорство. По указаниям с форумовданный класс чудовищно переусложнен в получении и абсолютно не стоит потраченных трудозатрат, поэтому я рассчитывала на его основе просто побыстрее добраться до полноценных друидов. Приоритет! Планирование!

— Э-э… Я тебя понял. Ты всё хитро распланировала, — поспешно закивал я, искренне опасаясь, что она продолжит зачитывать мне свои невидимые свитки.