Мученик или приключения Веника

Глава 1

Вениамин тяжело вздохнул, чувствуя как металлическая ручка помойного ведра нещадно впивается в его пухлую ладонь. Три тяжелых кирпича, оставшихся после сноса перегородки в ванной, казались сейчас неподъемным грузом для его нетренированного тела. Пот катился по лбу, застилая глаза, а старый банный халат, подпоясанный потрепанным пояском, постоянно норовил распахнуться, обнажая полный живот. Одышка, верный спутник офисного работника, уже давала о себе знать, хотя он прошел всего лишь от двери квартиры до лестничной клетки.

- Веня, ты скоро? - Донесся из глубины квартиры резкий, пронзительный голос Ларисы.

- Лифт не работает! - Веня в который уже раз безнадежно потыкал пальцем в кнопку, но та так и не загорелась, а из шахты не донеслось знакомого гула.

- Вениамин! - голова Ларисы возникла в коридоре. Белая короткая сорочка не скрывала её чуть располневших ног, а широкий вырез подчеркивал всё еще приятные глазу округлости. - Ну чего вылупился, как кот на сметану? Пешком, Веня, пешком! И быстро, я сказала! - Дверь резко захлопнулась, и надежда отмазаться от похода на улицу к мусорному контейнеру пропала.

- Иду я, иду! - Огрызнулся он, хотя голос прозвучал скорее жалобно, чем грозно, а слушателей уже не было и в помине.

Веник ненавидел этот ремонт так же сильно, как и свои холодные звонки в отделе продаж. Ему казалось, что вся его жизнь превратилась в бесконечную череду извинений перед недовольным начальством и выполнением поручений жены, которая твердо решила превратить их типовую двушку в подобие дизайнерского особняка из журнала. Начав спуск по лестнице, Веня почувствовал как холодный бетон ступеней холодит босые ступни в дешевых резиновых тапках на тонкой подошве. Каждый шаг отзывался ноющей болью в пояснице и коленях, напоминая о лишнем весе и годах, проведенных в офисном кресле. Мир вокруг него сузился до размеров этого вонючего мусорного ведра, которое через пять этажей вниз показалось уже непосильной ношей и требовало остановки. Все же лишние килограммы неравномерно распределившиеся в его теле сильно напрягали. Без малого сто пятьдесят кило при росте в сто восемьдесят сантиметров в его возрасте мало того что не прибавляли красоты так еще сильно влияли на жизнь, создавая массу проблем, которые в прочем он не особо-то и стремился устранить.

- Да какого лешего-то? - На улице, видимой через мутное стекло лестничного пролета, уже стемнело и полил косой дождь, выбивая пузыри на асфальте. Ну вот, еще не хватало простудиться, ноги-то он точно замочит, да и голову тоже. Да пошло оно всё к черту! Зачем тащиться на улицу, если можно отправить кирпичи вниз по трубопроводу? Ну и что, что они могут внизу что-то сломать или, на худой конец, прилететь по голове местному уборщику? Его-то какая вина? Он, что ли, придумал этот чертов ремонт? Он, что ли, лифт сломал? Он виноват, что на улице дождь?

Быстро приняв решение, Вениамин не стал рассусоливать и дернул за ручку двери, ведущей на этаж к тяжелому металлическому мусороприемнику. Он ненавидел этот агрегат. Люк всегда казался ему пастью какого-то древнего, вечно голодного механического зверя, забитого отходами человеческой жизнедеятельности, что только и ждет, как бы ухватить нерасторопного Веника за полу халата и утащить в свое чрево, воняющее мусором и тухлятиной.

Веня поставил ведро на замызганный пол и потянул за ручку люка. Раздался противный скрежет: металл сопротивлялся, словно не желал принимать такой нестандартный груз. Кирпичи в ведре глухо бумкнули друг об друга, напоминая о том, что это не обычный бытовой сор, а тяжелая ноша, от которой нужно избавиться как можно быстрее. Он снова дернул ручку, напрягая слабые бицепсы и чувствуя, как лицо наливается пунцовым цветом от натуги, а пот катится по толстой шее на спину. Не хватало еще быть застигнутым на месте преступления каким-нибудь соседом или, чего хуже, соседкой. Дрожь пробила тело, и он резко повернулся, глядя на пустой холл и закрытые двери квартир. Седьмой этаж! Тут же Светка Комарова живет, одноклассница! Хорош он будет в таком-то виде перед этой всё еще статной блондинкой, если она выглянет из-за двери на этот скрежет.

- Ну же, проклятая железка, открывайся! - Простонал он сквозь стиснутые зубы.

Металл поддался лишь на пару сантиметров и снова заклинил. Вениамин почувствовал прилив ярости, столь редкий для его флегматичной натуры, но вполне понятный в данной ситуации.

Он присел, обхватил люк обеими руками и рванул его на себя всем весом тела, забыв о боли в пояснице и осторожности. В этот момент за спиной послышался странный звук, похожий на шелест разрываемой бумаги, только в тысячи раз громче и глубже. Воздух в тесном коридоре внезапно стал ледяным, а свет мигающей лампочки на потолке сменился багровым маревом, которое казалось, исходило с потолка.

- Что за чертовщина? — выдохнул Веник, оборачиваясь.

Вместо привычной стены с облезлой краской он увидел зияющую рану в пространстве.

Это была трещина, края которой искрились багровым пламенем, а внутри бушевал настоящий вихрь из теней и странного фиолетового тумана. Вениамин застыл, не в силах пошевелиться, его пальцы все еще сжимали ручку заклинившего люка, а вторая рука машинально схватилась за ведро с кирпичами. Пространство вокруг него начало деформироваться, стены коридора поплыли, превращаясь в нечеткие пятна, а гравитация внезапно решила покинуть это место, заставляя его тело потерять опору.

Невидимая сила, мощная и безжалостная, словно гигантский пылесос, потянула его внутрь этого багрового разлома.

- Помогите! - Закричал он, но голос мгновенно заглох в наступившей тишине.

Мир перевернулся.

Секунда ледяного безмолвия показалась ему вечностью, проведенной в абсолютной пустоте, где не было ни верха, ни низа, ни самого времени.

А затем последовал удар.

Вениамин приземлился на что-то твердое и липкое, больно ударившись коленями и локтями. Грохот падения отозвался звоном в ушах, а пыль и странный сладковатый запах забили ноздри. Он судорожно вдохнул, но вместо кислорода его легкие наполнил едкий, холодный воздух, пахнущий мочой и гарью. Сердце колотилось в груди так сильно, что казалось готово было пробить ребра и выпрыгнуть наружу.

- Ох, моя спина, - простонал Веник, пытаясь осознать, где он находится.

Его глаза постепенно привыкали к странному освещению, которое было гораздо тусклее земного.

Он огляделся и похолодел.

Он стоял на карачках в самом центре огромной, начертанной чем-то красным пентаграммы, линии которой пульсировали тусклым, зловещим светом. Под его тапками была не плитка подъезда, а черная, выжженная земля, пропитанная какой-то темной жидкостью. Его локти упирались в раздробленные кости человека в странных лохмотьях, грудную клетку которого смяла и раздробила в кровавое крошево чья-то неимоверная сила, а жизнь несчастного явно оборвалась всего несколько мгновений назад. Кровь еще не успела свернуться и ее запах кружил голову, вызывая приступ тошноты.

- Ты кто такой? - Раздался хриплый, удивленный голос откуда-то сверху.

Вениамин поднял голову и увидел их.

Вокруг пентаграммы застыли фигуры в длинных темных робах, их лица напомнили Вениамину гротескные маски ужаса. Их было пятеро и каждый из них сжимал в руках либо странный посох, увенчанный человеческим черепом, либо короткий ритуальный кинжал, с которого капала свежая кровь. Люди выглядели так, словно только что увидели привидение, и это было вполне логично - посреди их священного ритуала, прямо на место жертвы, свалился из ниоткуда жирный мужик в банном халате и тапках.

- Я... я просто мусор выносил... - пробормотал Вениамин, подхватывая ведро с кирпичами, как единственный оплот реальности в этом безумии. Бежать! Нужно бежать без оглядки!

Один из культистов сделал шаг вперед, его глаза в тени маски вспыхнули недобрым желтым светом.

- Осквернитель! - Взревел он, и этот крик подхватили остальные.

Над головой Веника раскинулось чужое, страшное небо. В нем висела огромная расколотая луна, чьи осколки медленно дрейфовали в бесконечном сумеречном океане, испуская призрачный, мертвенный свет. Ледяной ветер, пропитанный магической горечью, рванул полы его халата, заставляя Веню сжаться от холода и ужаса. Он понимал, что это не сон и не галлюцинация от переутомления на работе. Это был совершенно другой мир, жестокий и беспощадный, который встретил его оскалом смерти.

- Стойте, мы можем договориться! - Крикнул Веник, пытаясь использовать свои навыки менеджера по продажам.

- Убить его! - Последовал лаконичный ответ.

Культисты двинулись к нему, их робы шелестели по сухой земле, издавая звук, похожий на шипение змей.

Вениамин почувствовал, как к горлу подкатывает истерический смех, смешанный с абсолютным, первобытным отчаянием. Он стоял в центре магического круга, в руках у него было только пластиковое ведро с кирпичами, а напротив него стояли вооруженные посохами и сталью фанатики, только что с особой жестокостью убившие живого человека. В этот момент он заметил, как кровь принесенного в жертву человека, словно нечто живое, медленно набухает и впитывается не в землю, а в подошвы его резиновых тапок, словно стремясь найти новый сосуд.

Странное покалывание пробежало по его ногам, поднимаясь выше, к самому сердцу.

- У меня ведь отчет в понедельник, - шепнул он сам себе, чувствуя как реальность окончательно ускользает.

Его пальцы побелели от напряжения, сжимая ручку ведра. Веник был напуган до смерти, его тело дрожало, а по лицу потекли слезы, но в глубине души, там, где раньше жила лишь серая апатия, вспыхнула крошечная искра упрямства. Он не хотел умирать здесь, в этой вонючей яме под светом расколотой луны. Он посмотрел на ближайшего человека, что уже приблизился вплотную и занес для удара кинжал и в его взгляде, обычно тусклом и покорном, промелькнуло нечто такое, чего убийцы никак не ожидали увидеть у жертвы.

- Отойдите от меня, - процедил он, подставляя под удар локоть. Сталь клинка легко прошла через рукав халата и погрузилась в предплечье, вызвав волну резкой боли.

Культисты замерли на мгновение, ошарашенные его готовностью к сопротивлению.

Это замешательство дало Вениамину те самые драгоценные мгновения, которые отделяют жизнь от смерти. Он почувствовал, как жар исходящий от раны, наполняет его мышцы непривычной силой, вытесняя слабость и панику. Разрез был глубокий, кровь тут же окрасила кремовый халат и потекла по предплечью к подмышке. Это было больно, словно тысячи раскаленных игл вонзились в его кожу одновременно, но эта боль была осязаемой, реальной и она давала ему шанс.

Веник крепче перехватил ведро, чувствуя вес каждого кирпича в нём.

- Я предупредил, - выдохнул он, готовясь к своей первой битве в этом кошмарном мире.

Воздух в эпицентре пульсирующей пентаграммы стал плотным, словно загустевший кисель, пропитанный металлическим запахом свежей крови. Вениамин чувствовал, как сквозь подошвы резиновых тапок в его тело вливается нечто чуждое, обжигающее вены жидким свинцом. Это была остаточная энергия только что убитого человека, покинувшая своё прежнее вместилище и робко знакомящаяся с новым живым сосудом. Жар поднимался выше, превращая рыхлые мышцы менеджера в натянутые стальные тросы, вызывая невыносимую, пульсирующую ломоту в каждой кости его неподготовленного организма.

- Чего ты встал Галл, бей его! - выкрикнул один из хаоситов.

Четверо мужчин в темных робах начали сужать кольцо, их движения были лишены человеческой плавности, напоминая скорее дерганые жесты марионеток. Вениамин, чей лишний вес обычно делал его неповоротливым, ощутил странный зуд в мышцах, который заставлял его тело мелко дрожать. Его сердце, измученное годами сидячей работы и литрами офисного кофе, теперь стучало с пугающей четкостью, выбивая ритм в висках. Каждое нервное окончание вопило о запредельном стрессе, трансформируя первобытный ужас в лихорадочную, почти животную готовность действовать ради сохранения собственной биологической целостности.

Он крепко сжал ручку ведра как единственного оружия, способного сейчас помочь ему в этой смертельной схватке. Левая рука повисла плетью вдоль тела, а по коже побежала струйка крови, пачкая пальцы.

Ближайший культист, которого назвали Галлом, резко подался вперед, сокращая дистанцию с быстротой атакующей кобры. В его руке тускло блеснул ритуальный кинжал, покрытый косыми зазубринами, предназначенными для причинения максимальной боли. Вениамин видел, как расширяются зрачки врага, отражая сияние луны, висящей над этим проклятым местом. Фанатик занес клинок для косого удара, целясь в область шеи, где пульсировала сонная артерия, манящая своей беззащитностью.

- Ты подохнешь здесь, ничтожество! - прошипел Галл, обнажая нечеловечески острые зубы.

Инстинкт самосохранения, дремавший в Венике годами под слоем жира, сработал быстрее, чем он успел осознать происходящее. Он не стал отступать, понимая что его неуклюжесть не позволит увернуться от профессионального убийцы в честном поединке. Вместо этого он совершил резкое вращательное движение корпусом, используя инерцию своего массивного тела для придания ускорения мусорному ведру. Тяжелый снаряд, наполненный строительным мусором, описал короткую дугу в холодном, пахнущем медью воздухе, и спустя мгновение раздался глухой, тошнотворный хруст.

Один из полнотелых кирпичей, находившихся внутри емкости, не удержался под напором центробежной силы и покинул ведро, отправившись в полет, в то время как на треть облегченное оружие Вениамина с сокрушительной силой врезалось в височную кость культиста. Сила удара была такова, что черепная коробка хаосита буквально смялась внутрь, не оставив мозгу ни единого шанса на функционирование. Галл даже не успел вскрикнуть; его тело обмякло в воздухе, а кинжал выпал из разжавшихся пальцев, упав под ноги. Пластиковое ведро не выдержало такой нагрузки и с резким треском лопнуло, рассыпая содержимое по мокрой от крови земле.

- Господи... я его убил... - выдохнул Вениамин и оглянулся, отметив что противников осталось меньше, чем должно было быть. Еще один культист завалился на землю, держась за сломанную ногу - нечаянный снаряд, покинувший его оружие раньше времени, раздробил человеку колено, заставляя его упасть с криком, от которого застыла кровь в жилах.

Оставшиеся трое на мгновение замерли, шокированные тем, что какая-то нелепая фигура в банном халате смогла дать столь эффективный отпор. Однако это замешательство длилось лишь секунды, после чего их лица исказились в гримасах ярости, смешанной с фанатичным экстазом. Они видели, как магическая энергия жертвы продолжает впитываться в кожу Вениамина, окрашивая его бледное лицо в болезненный, лихорадочный румянец. Для них он перестал быть просто помехой, превратившись в драгоценный трофей, похитивший их законную добычу.

- Хватайте его! Живым или мертвым! - взревел самый грузный из них и метнул в Веню свой посох.

Вениамин почувствовал, как боль от пореза на предплечье внезапно сменилась приливом неестественной, пугающей бодрости. Он резко нагнулся, и его рука сама нащупала под ногами обломок кирпича с острым, неровным краем. Пальцы сжались на шершавой поверхности камня с такой силой, что кожа на костяшках побелела и начала трескаться. Увернуться от летящей в лицо палки удалось неожиданно легко, но когда он отступал в сторону, нога в резиновом тапке запнулась о переломанные кости трупа и Веня почувствовал что теряет равновесие. Тем временем слева подступился один из противников и бросился на него, выставив перед собой посох, увенчанный словно копье, острым наконечником.

Веня ушел с линии атаки, заваливаясь вперед и набок, однако острие шеста все же слегка задело его бок, разодрав махровую ткань халата и разрезав поясок стягивающий его полы, оставив на бледной коже длинную кровоточащую царапину. Но вместо того чтобы вскрикнуть от боли, он рванул непослушное тело вперед, навстречу противнику, помогая инерции падения приблизиться к врагу.

- Получай, гадина! - истерично и как как то по бабьи взвизгнул Веник, обрушивая обломок кирпича на голень фанатика.

Он бил в исступлении, вкладывая в каждый удар всю свою боль, страх и ненависть к собственной никчемности. Острый край кирпича раздробив кость, веером разбрызгивал в стороны кровавую взвесь. Орущий от боли противник навалился на плечи, пытаясь его остановить, на спину и бока посыпались удары, боль затопила сознание, а рот наполнился кровью. Он сам не заметил, как зубы вцепились в тело фанатика, который уже не орал, а бессвязно хрипел и заваливался на бок. Продолжая наносить удары, Вениамин подмял его под себя и надавив толстым коленом с глухим треском проломил грудную клетку, заставляя противника задохнуться в предсмертном кашле. Но и тут он не остановился, продолжая наносить удары уже в голову и шею, хотя кусок кирпича уже давно выскользнул из его кровавого кулака.

Вениамин остановился лишь тогда, когда его противник перестал подавать признаки жизни, превратившись в бесформенную кучу тряпья и изуродованной плоти. Его грудь тяжело вздымалась, банный халат был полностью залит кровью и грязью, а тапки хлюпали от натекшей с его тела крови. Он, словно медведь-шатун, израненный копьями охотников, ворочался на трупе фанатика, вминая его разбитое тело в землю и видел как оставшиеся двое культистов медленно отступают, обходя его по кругу. Их страх перед окровавленным человеком в некогда кремовом халате уже не скрывали сброшенные на землю маски, но жажда убийства всё еще горела в глазах, не позволяя отступить.

- Мы вырвем твое сердце, вор! - прошипел худощавый словно скелет человек, с острым изможденным лицом, на котором желтым светом горели безумные глаза.

Страх, временно подавленный адреналином, вернулся с новой силой, заставляя внутренности Вениамина сжаться в тугой узел. Тело горело от многочисленных порезов и кровоподтеков, оставленных кинжалом и посохом двоих убийц. Пока он убивал их собрата, эти двое исполосовали ему всю спину и задницу, превращая их в кровоточащий фарш. Мышцы горели огнём, а зрение периодически затуманивалось багровой пеленой, сигнализируя о критическом перенапряжении организма. Нужно завершить бой, пока остались силы. Откуда в голове офисного планктона такие мысли? Он не боец, он слабый и безвольный кусок мяса, что сейчас нарежут на кровавые куски эти два негодяя, что опасливо подступают к нему с двух сторон.

Глава 2

Худой сорвался с места первым, двигаясь с неестественной, ломаной грацией. Его кинжал прочертил в воздухе багровую дугу, целясь в горло. Вениамин, вместо того чтобы закрыться, наотмашь ударил окровавленной пятерней вперед, целясь не в оружие, а прямо в горящие желтые глаза. Пальцы смяли глазные яблоки и удар противника не достиг цели, лишь оцарапав плечо. Крик из раззявленного рта убийцы оглушил и на секунду отвлек, а удар по затылку заставил зашататься. Конвульсивно сжав пальцы в кулак, Веник заставил себя резко развернуться к последнему врагу, увлекая за собой и свою жертву. Пальцы, что проникли в голову худощавого, скользили в глазных впадинах, норовя выскользнуть - человек истерично выл, молотя худыми, как щепки, конечностями по его руке, но сопротивление уже шло на спад, пальцы явно повредили мозг фанатика.

Грузный культист, отделенный теперь от своей жертвы полуживым щитом, взревел и неожиданно нанес удар посохом по шее своего приятеля. Сухо хрустнули кости и тело в драной хламиде обмякло, наваливаясь всем своим весом на руку и грудь Вениамина. Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал, пронеслось в голове Веника и он взвыл, но не от ужаса, а от яростного восторга, который заклокотал в груди. Он рванул на себя посох, всё ещё остающийся в воздухе и неожиданно упал на спину, так как противник просто отпустил свой конец древка. Секундная пауза, взгляд безумных глаз грузного мужика и вот он дрогнул, отступая.

Противник сломлен, враг бежит, нельзя давать ему пощады, - круговерть мыслей, словно не его собственных, закружилась в голове, а перед глазами поплыли мушки переутомления. Такого он не исполнял даже в молодости - не в плане кровавых убийств, а в плане физических нагрузок. Десятки кровоточащих ран, резкая боль в разорванных сухожилиях и разбитых костяшках пальцев нахлынули волной, рот искривился от жалости к своему искалеченному телу и из глаз брызнули слезы.

Перед затуманенным взором что-то мелькнуло и Веня дернулся назад, снова падая на землю. Обжигая ноздри и опаляя торчащую мокрыми от крови клоками жиденькую бороденку, над ним неспешно пролетел шар огня размером с кулак и глухо взорвался позади, да так что опалил волосы на макушке.

Бежавший противник, как оказалось убежал недалеко, заняв оборону за спиной раненного еще в начале схватки товарища. Тот скуля и постанывая, отполз за пределы пентаграммы и теперь сидел, привалившись боком к пирамидке, сложенной из черного матового камня, что венчала вершину нарисованной на земле шестилучевой звезды. Оставшийся в живых культист, растопырив ноги, принял странную позу - словно монах шаолиня и крутил пальцами перед грудью, будто лепил из воздуха шар. Огня.

- Твою мать! - Веня судорожно перекатился вбок и вскочил на ноги, провожая взглядом очередной чертов фаербол, медленно пролетевший мимо.

- Это что блядь такое тут творится? Мало вам кровавой мессы и убийств под луной, так еще и магия?! Куда же я провалился?!!

Третий шар огня он проводил глазами уже с большим интересом и дождавшись взрыва, повернулся к какому-то слишком медлительному и незадачливому магу, который бросил свое странное искусство и достав короткий клинок, принялся тыкать им в спину своего товарища. Тот тихо вскрикивал при каждом попадании и отклонялся в сторону, в конце концов упав на землю и рассыпав по ней камешки пирамиды. Свечение пентаграммы тут же затухло, а где-то далеко, на грани слышимости, раздался заунывный вой, от которого по коже пробежала волна мурашек.

Маг, прохрипев какое-то проклятье, зашипел словно разгневанная змея и снова принялся крутить руками, видимо творя очередное заклинание. Пора завязывать с этим неудачником, - промелькнула в голове мысль, и Веня наклонившись, подобрал с земли посох. Дождавшись очередного шара огня, он легко отступил с траектории его полета и быстро двинулся навстречу злому и бледному как смерть магу. В скольких же играх он в виде ловкого и быстрого ассасина уничтожал таких жалких человечков, в игровых мирах называемых «тряпками», за отсутствие брони. И вот - пугающая реальность, а впереди безумный и кровавый убийца, собратья которого уже заждались своего лидера на том свете.

Маг отвернулся и попытался убежать, но запнулся о рассыпавшуюся пирамидку и упал ровно в ту позу, в которой появился в этом мире Вениамин. Посох четко вошел сзади между пухлых ягодиц, протыкая кишки, грудную клетку и вышел из горла грузного мага, заканчивая затянувшийся поединок. Кровь хлынула изо рта, забивая судорожный всхлип и Веник сел на землю, расслабленно опуская разбитую в хлам руку на колени. Его халат превратившийся в лохмотья, висел на плечах, не скрывая выпуклый живот в кровавых порезах, стертые в кровь колени и разбитую голову. Дыхание вырывалось из груди с присвистом, а в голове билась только одна мысль: - Отчет... я точно не сдам завтра отчет.

Тело, которое давно уже было готово замереть в шоке и забиться в истерике в преддверии смерти, как ни странно, чувствовало себя хорошо, раны практически не болели, а кровь перестала струиться из многочисленных ран. Он посмотрел на свои руки, они светились тусклым багровым светом, как раньше светились линии пентаграммы, а раны на животе и груди начали затягиваться прямо на глазах, оставляя лишь уродливые шрамы. Мир вокруг замер, с интересом вглядываясь из темноты в нового обитателя этого мира и признавая его право на жизнь.

Тишина, наступившая после затухания магической пентаграммы, казалась плотной и осязаемой, словно вакуум, заполнивший пространство между редкими порывами ледяного ветра. Вениамин сидел на корточках, тяжело опираясь на окровавленные ладони и наблюдал, как багровое свечение его кожи постепенно блекнет, оставляя после себя лишь розоватые полосы свежих шрамов. Его дыхание, еще недавно хриплое и прерывистое, выравнивалось, хотя каждый вдох приносил едкий запах крови и паленых волос. Вокруг него в хаотичных позах застыли мертвецы, чьи тела теперь выглядели лишь грудами тряпья под мертвенным светом расколотой луны.

Веник попытался шевельнуть пальцами левой руки, которая провисела плетью всю прошедшую схватку, ожидая привычной боли от глубокого пореза, но почувствовал лишь странное натяжение кожи.

- Это ненормально, - прошептал он, глядя на то место, где сталь хаосита должна была оставить глубокую рану в плече. - Лариса бы не поверила. Сказала бы, что я опять всё выдумал, чтобы не пылесосить.

Он медленно поднялся, ощущая как резиновый тапок неприятно липнет к пропитанной кровью почве, а голая пятка потерявшая свою обувку в пылу драки, погружена во что-то скользкое и мерзко пахнущее. Подавив рвотный спазм он принялся вытирать ногу о землю и осматриваться. Лохмотья, которые когда-то были приличным банным халатом, висели на нем словно рубище отшельника, полы болтались клочьями, а ткань насквозь пропиталась грязью и кровью, как его собственной так и чужой. Тем не менее, аналитический склад ума, выработанный годами составления отчетов и смет и огромный игровой опыт требовал провести инвентаризации имеющихся ресурсов. Первым делом он направился к телу грузного мага, чью жизнь оборвал посох, до сих пор торчащий из заднего прохода мертвеца, замершего в нелепой позе.

Труп мага еще сохранял остаточное тепло, хотя жизненная энергия уже покинула его оболочку, сделав черты лица серыми и осунувшимися. Вениамин, преодолевая брезгливость, принялся обыскивать широкие рукава робы, стараясь не смотреть в остекленевшие глаза убитого.

– Извините уважаемый, вам это уже ни к чему, – пробормотал он, нащупывая в глубоком внутреннем кармане увесистый кожаный кошель.

Внутри кошелька обнаружились три небольших кристалла, пульсирующих едва заметным фиолетовым светом и несколько монет из неизвестного темного металла с изображением многоглазого существа. Кристаллы были холодными на ощупь, и от них исходило едва уловимое покалывание, напоминающее статическое электричество. Рядом с телом валялся короткий ритуальный кинжал с зазубренным лезвием, который Веник осторожно поднял, отметив необычайную легкость и сбалансированность оружия.

В этот момент прямо перед его глазами, в пустоте, вспыхнула тонкая линия золотистого текста, сопровождаемая сухим щелчком в затылке.

[Обнаружен источник энергии: Малый накопитель Бездны (3 шт.) Доступно энергии бездны - 30. Желаете поглотить Да/Нет?]

Вениамин замер, едва не выронив кинжал и судорожно оглянулся, пытаясь найти источник проекции, но вокруг были лишь скалы и трупы.

– Галлюцинации? – спросил он пустоту. – Или это побочка от стресса?

[Внимание: Обнаружен симбиотический паразит в кровеносной системе. Процесс слияния завершен на 100%]

– Слышь ты, терпила офисный, ты чё там бормочешь? – внезапно раздался в его голове хриплый, прокуренный голос, от которого Веник подпрыгнул на месте. – Какие нахрен галлюцинации? Жри камни, пока масть прет, а то кони двинешь прямо тут, у параши!

Вениамин схватился за голову, чувствуя, как чужое присутствие ворочается в его сознании, словно склизкий червяк зарывается в мозговую ткань.

– Кто здесь? – выкрикнул он, вращаясь на пятках и размахивая кинжалом перед собой.

– Да не ори ты, дурилка картонная, – отозвался голос с явным раздражением. – Я у тебя внутри теперь, как единоутробный братец ха-ха. Зови меня Хмырь, если тебе так проще. Я из той крови пришел, что ты впитал, когда в круге валялся. Мы теперь с тобой одной веревочкой повязаны, понял фраер? Ты мне жизнь, я тебе - чтобы шкуру твою жирную не попортили раньше времени.

Вениамин сел прямо на землю, не обращая внимания на острый камень впившийся в ляжку, и попытался осознать услышанное, чувствуя, как паника медленно отступает перед абсурдностью ситуации.

- Паразит? - уточнил он, стараясь говорить спокойно. - Ты сказал, что ты симбионт.

- Симбионт, паразит... Какая разница, как в протоколе напишут? И это сказал не я, а Система, - Хмырь хохотнул, и этот звук отозвался вибрацией в зубах Вениамина. – Главное, это то что я знаю, кого этот мир за козлов держит. А ты тут первый претендент на перо под ребро. Вон, посмотри на камни свои. Жми 'да', пока Система предлагает, а то она баба капризная, второй раз не спросит.

Вениамин посмотрел на кристаллы в своей руке, которые теперь в интерфейсе Системы подсвечивались мягким зеленым контуром.

- Да, - твердо сказал он, решив что терять ему в этой абсурдной ситуации уже решительно нечего.

Кристаллы в ладони мгновенно рассыпались в мелкую серую пыль, а руку Вениамина обожгла волна жидкого огня, заставляя его задергаться и замахать будто и вправду обожженной конечностью.

[Поглощение завершено. Адаптация индивидуума завершена. Доступно звание - Выживший. Открыт навык: Преобразование боли (ур. 1). Загрузка первичных алгоритмов 100% Уровень угрозы окружающей среды: Высокий. Доступ к интерфейсу открыт.]

Перед глазами развернулась таблица с характеристиками, где его 'Сила' и 'Выносливость' были отмечены красным цветом с пометкой 'Критическое истощение', а 'Боль' выделялась жирной полосой, заполненной на одну десятую шкалы. Веник увидел, что его нынешний статус обозначался как 'Призванный', а в графе ' Навыки' значилось 'Преобразование боли' – чтобы это не значило.

– Ну вот, теперь ты хоть на человека стал похож, а не на мешок с требухой, – прокомментировал Хмырь, довольно причмокивая, – смотри паря сколько тебе очков матушка система отвалила, целых ноль с хвостиком, – Хмырь заржал так что захотелось зажать уши, только бы не слышать этот мерзкий голосок.

– И что мне теперь делать? – спросил Вениамин, вставая и отряхивая то, что осталось от халата. – Куда идти?

– Идти он собрался, гнилушка махровая. Бежать впору, да сломя голову. Твари Бездны скоро почуют запах крови и наступит конец твоему жирному тельцу, да такой что ты обзавидуешься этим трупам. Кстати, не стой столбом, обшмонай трупаки да и моего бывшего соседа не забудь. И штаны найди себе, нечего тут своими трусами народ позорить, тьфу мерзость то какая.

Чем не угодили Хмырю белые сатиновые трусы-семейники с красными сердечками и ангелочками Веня не стал уточнять, а направился по кругу к остальным трупам, роясь в их накидках и лохмотьях. Поиски были безрадостными и спешными. Второй культист, тот что был убит магом, оказался нищим: в его потрепанной робе нашлись лишь горсть медяков, обрывок пергамента с каракулями и гнилой кусок мяса, изъеденный жирными белесыми червями, который Веник брезгливо отшвырнул в сторону. Пара трупов в центре пентаграммы была побогаче, Галл, тот что получил ведром по черепушке носил под хламидой что-то вроде поношенной кожаной куртки и мешковатых штанов напоминавшие Венику модные в свое время слаксы. Снятие одежды с коченеющего тела оказалось адской задачей, от которой сводило пальцы и подкатывала тошнота.

Стараясь не смотреть на деформированный череп и разбросанные на земле мозги Вениамин упрямо сдирал с плеч куртку, подстегиваемый язвительными комментариями Хмыря. Куртка была чуть маловата в плечах, пахла потом, дымом и блевотиной, но хотя бы прикрыла плечи и торс. Штаны также сели весьма не плохо, разве что чуть оголив голени, росточком Галл не вышел, хотя ширина торса была как раз впору.. Вонючую обувку обоих культистов он обошел стороной. Последним он подошел к «своему» телу – тому самому мужчине, на месте которого очнулся. Лицо незнакомца, бледное и безжизненное, вызывало странный, тягостный холод внутри. Одежда на нем была не лучше чем у культистов – рваная рубаха и штаны из грубой ткани. Однако добротные кожаные сапоги, ладно севшие на голые пятки подарили еще один сюрприз в виде небольшого, плоского футляра из потрескавшейся кожи.

Пока он возился над трупом, Хмырь не умолкал: - Левее, вон в том кармашке, чувствуешь, шуршит что-то! Ага, вот! В небольшом мешочке, привязанном к поясу, обнаружились еще два малых накопителя Бездны, сухая лепешка и комок не то глины, не то воска. Веник автоматически поглотил кристаллы, ощутив уже знакомый жгучий прилив боли. Интерфейс Системы молча обновил цифру доступной энергии которая высветилась значением 67. Больше ничего полезного.

Прежде чем покинуть место ритуала, Вениамин подошел к разрушенной пирамидке из черного камня. Он заметил, что один из камней сохранил слабый блеск, несмотря на то, что остальные камешки были матовыми. Подняв его, Веник почувствовал тяжесть, несоразмерную размеру, словно в маленьком куске породы была сконцентрирована масса целой горы.

– О, а вот это жирный подгон, – оживился Хмырь. – Прячь за пазуху, это 'Осколок Памяти'. Редкая штука, за нее любой барыга в Братстве маму родную продаст, а тебе она поможет память этого места считать.

Вениамин аккуратно засунул камень в карман куртки, чувствуя, как его вес приятно оттягивает кожу подкладки. В этот момент далекий вой, прежде звучавший в конце боя повторился – гораздо ближе, явственнее и протяжнее. Холодный ветер донес отчетливый запах дыма.

- Ну всё, погнали наши городских, – завопил Хмырь, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная тревога. - Беги к тем скалам, видишь, где расщелина? Давай, шевели булками, пока они тебя на бутерброд не размазали!

Адреналин с новой силой ударил в виски. Веник, не раздумывая, пихнул футляр за пазуху, схватил посох, торчавший из задницы мага, рванул его на себя с противным хлюпающим звуком и бросился прочь от зловещего круга, ускоряясь под аккомпанемент собственного тяжелого дыхания и матерных возгласов симбионта. Оскальзываясь на влажной земле он бежал прямо во тьму, туда где лунный свет выхватывал лишь очертания скал и глубокие тени. Впереди темнел узкий разлом в каменной гряде. Он вбежал в него, споткнулся о невидимый булыжник, больно ударился плечом о стену, упал на колени и пополз дальше, вглубь, в холодную и сухую темноту, пока за спиной не осталась лишь полоска блеклого ночного неба.

Сколько прошло времени, он не знал. Очнувшись от навалившегося беспамятства, он выполз на другой край расщелины и, прислонившись спиной к холодному камню, тупо разревелся как девчонка. Накопившийся стресс давил на плечи и сознание, заставляя тело трястись в экстазе истерики. Что, как и почему? Одни вопросы без ответов. Принять новую реальность разум отказывался: ведь кровавые убийства, магию и навыки системы он видел только в компьютерных играх последних лет, которыми увлекался в свободное от работы время.

- Ну и что за баба-то мне досталась? Вечно Система мне слабаков подсовывает! Один мамку всё звал, а этот рыдает как красна девица. Тьфу, стыдобища! - Хмырь появился из ниоткуда, словно тоже отключался во время сна. - Сопли подбери и двинули. Скоро рассвет, нам лучше пересечь Пустошь до того, как наступит час Баота.

- И куда мне идти? - Веня растер ладонями слезы по щекам и поднялся на ноги, всматриваясь в серую пелену тумана или густого дыма, что стелился по земле.

- Ты на небо-то глянь, дуболом, - голос симбионта стал серьезнее. - Видишь, куда рога у луны смотрят? Туда нам и надо. Там Руины Истины, старые кости этого мира. Там хавчик найдем и может, шмотки тебе подберем поприличнее, а то в этом прикиде ты только местных крыс смешить годен.

Вениамин перевел взгляд на расколотую луну, чьи острые края действительно указывали направление к горизонту, где виднелись смутные очертания каких то конструкций.

- Это далеко? - спросил он, чувствуя, как тело словно отдохнуло за те минуты или часы, что он провел в расщелине; необычная сила пульсировала в мышцах, требуя действия.

- Для такого кабана как ты - вечность, - заржал Хмырь. - Но если будешь шевелить булками и не попадаться на глаза Братству, то к обеду доберемся. И посох держи наготове - здесь за каждым камнем или кустом сидит кто-то, мечтающий твои почки на завтрак съесть. Понял расклад?

– Понял, – ответил он. – Идем.

Туманное марево скоро закончилось. По дороге стали попадаться облезлый кустарник и низенькие кривые деревца с остроконечными листьями грязно-желтого цвета. Земля под ногами покрылась влажной травой, которая цеплялась за сапоги и норовила задержать путника.

- Слышь Веня, а на Земле у вас там реально колбаса из мяса была? - вдруг спросил Хмырь, когда они отошли на пару сотен метров от расщелины.

– Была, – вздохнул Вениамин, перешагивая через колючий куст, чьи шипы пытались ухватить его за щиколотку. – Но не вся. Чаще из сои и туалетной бумаги, если честно.

– Ну, тогда ты к местному рациону тяжело привыкнешь, – философски заметил симбионт, – Тут бумага деликатес, а мясо... Мясо тут само за тобой бегает. Главное вовремя пасть разинуть и не подавиться.

Вениамин усмехнулся, хотя в этой усмешке было больше горечи, чем веселья, и продолжил свой путь.

Глава 3

Пустошь Теней, как назвал это место Хмырь, простиралась перед Вениамином монотонным ковром из серой пыли и острых базальтовых осколков, которые впивались в подошвы его новых сапог. Ледяной ветер, пропитанный запахом тлена, беспрестанно хлестал по лицу, заставляя кутаться в пропахшую потом куртку убитого культиста. Расколотая луна висела в небе неподвижной конструкцией, изливая на землю тусклый, мертвенный свет, который превращал каждый куст в затаившееся чудовище.

- Слышь, Веник, ты ноги-то не волочи, как побитый мерин, - раздался в голове хрип Хмыря, заставив Вениамина вздрогнуть. – Поднимай их выше, тут коренья колючие попадаются, враз лапти сплетут. У тебя и так жира на троих хватит, а ты ещё и одышку как старый паровоз пускаешь. Ну и занесло же меня в такую тушу, прости господи.

– Я не виноват в своём весе, – тихо ответил Вениамин, стараясь игнорировать едкое замечание симбионта.

– Ага, все вы так говорите, – хохотнул Хмырь, и эта вибрация отозвалась неприятным зудом в затылке. – Видал я таких на пересылках. Сидят, баланду хлебают и жалуются на несправедливость судьбы. Ты мне зубы-то не заговаривай, рассказывай лучше, как докатился до жизни такой. Откуда в тебе столько рыхлости при таком-то возрасте?

Вениамин тяжело вздохнул, перешагивая через очередную трещину в разрыве камней и травы, из которой сочился едкий фиолетовый пар. Воспоминания о прошлой жизни казались теперь кадрами из чужого, невероятно скучного фильма, который он смотрел очень давно.

– У меня гормональный сбой с подросткового возраста, – начал он, и его голос звучал глухо в разреженном воздухе Пустоши. – Врачи говорили – гипофиз, нарушение обмена веществ. Я пытался заниматься спортом, но тело словно жило своей жизнью, накапливая каждый лишний грамм. А потом работа... Сначала оператором в колл-центре, потом менеджером на холодных звонках. Десять часов в день в кресле, гарнитура на голове и бесконечные звонки – «Добрый день, меня зовут Вениамин, у нас есть уникальное предложение по страхованию...»

- Страхование? – переспросил Хмырь.

– Ну, это когда ты платишь деньги сейчас, чтобы, если с тобой случится беда, тебе выплатили компенсацию, – пояснил Веник.

– Лохотрон, значит, – подытожил симбионт с явным одобрением. – По нашему, по-простому. Стригли овец по закону. Ну, продолжай, менеджер.

Вениамин почувствовал, как к горлу подкатывает комок горечи, когда он вспомнил свой маленький закуток в офисе, заваленный стикерами и пустыми стаканчиками из-под кофе. Единственным светлым пятном в той серой круговерти была Лариса, его жена, которая почему-то разглядела в неуклюжем толстяке надежного спутника жизни.

– Только благодаря Ларисе я не опустил совсем руки, – продолжал он, обходя куст с длинными, похожими на иглы шипами. – Она заставляла меня гулять по вечерам, следила за моим питанием, хотя я всё равно втихаря покупал сосиски в тесте по пути с работы. Она верила, что я смогу вырасти до начальника отдела. А я просто хотел, чтобы меня никто не трогал. Чтобы план по звонкам закрылся сам собой, и можно было спокойно уйти домой и играть в игры.

– Безвольный ты, Веник, – припечатал Хмырь. – Сидел в своём стойле и радовался охапке сена.

– Может и так, – не стал спорить Вениамин. – Но в сорок лет я хотя бы знал, что меня ждет завтра. А теперь я в другом мире разговариваю с виртуальным симбионтом и тащусь неизвестно куда в обносках снятых с людей, которых я убил собственными руками.

– Ладно, не ной, – голос Хмыря стал чуть мягче, если это было вообще возможно для его хриплого баритона. – Я вот тоже не в санатории чалюсь. Семьдесят лет в этой дыре, Веник. Семьдесят лет без нормальной водки, без баб, без честного махача стенка на стенку. Я когда сюда попал, у нас ещё Сталин в газетах был на каждой странице, а за неосторожное слово можно было уехать туда, где Макар телят не пас.

Вениамин остановился и вытер пот со лба, внимательно вглядываясь в горизонт.

– Ты жил в Советском Союзе? – спросил он, удивленный этим откровением.

– В нём самом, родимом, – Хмырь словно сглотнул ком в горле. – Жил недолго, но ярко. У нас в районе всё просто было, или ты, или тебя. Я по малолетке загремел, потом пошёл по этапам. Авторитет имел, не последний человек был на зоне, а потом – бац! – и портал этот чёртов прямо в вагоне на пересылке. Я тогда думал, черти за мной припёрлись, а это всего лишь хаоситы местных богов призывали. Только вместо божка вылез я, злой и с заточкой.

– И что было потом? – Вениамину стало искренне любопытно.

- Что, что... Убили меня, выпотрошили, а дух привязали к земле этой поганой. Призванные туточки в почёте, мрут небыстро, а энергии в них хоть отбавляй, душу можно пользовать годами, хоть вон кристаллы заряжай. Но мне свезло в некотором роде. Маг мне попался слабенький, завалить-то меня завалил, как сейчас помню, молнией меня сука изжарил до хрустящей корочки, а вот душу не удержал. Не справился горемыка, и уж не знаю как, но присел я ему на загривок и десяток лет с ним отпахал, пока парни из Братства его на ломти не настрогали. Ну а дальше переселился в одного из бродяг, так и скитаюсь, меняя тела, когда очередной огрызок сдыхает. Хорошо хоть сегодня ты рядом был, а то как-то лет двадцать назад мой носитель тут в Пустоши умудрился помереть в одиночестве, твари Бездны его на клочки порвали. Так и провисел над его косточками пару лет, уж думал с ума сойду от безделья, но свезло, отряд вельможи городского прах потревожил, ну и я нашел очередную прокладку. Я сменил три десятка носителей, пока до тебя добрался. Помню, была такая страна – Союз Советских Социалистических Республик. На карте мира её больше нет, но мысли твои такие путанные, словно в тумане всё. Расскажи толком, что случилось с моей родиной. Странно это... Огромная машина была, крепче стали. И всё в труху? Как так-то?

– История изменилась, Хмырь, – Веник снова двинулся вперед, чувствуя, как сила в его крови начинает пульсировать быстрее. – Теперь всё по-другому. Рынок, капитализм, интернет.

– Капитализм это понятно, – буркнул Хмырь. – Волки едят овец. А вот интернет твой – это явно от лукавого. Ты мне лучше скажи, как ты боль свою научился в силу гнать, прямо вот так, с первого вздоха в этом мире? Это ведь не каждый маг так умеет, даже из Братства. Они кровь льют или кристаллы тратят, а ты – страдание жрёшь, причем не чужое как все, а своё!

- О чем ты говоришь, что я жру? - удивление Вени не скрылось от симбионта и тот словно поперхнулся.

- Ты не прикидывайся дурачком-то. Кто поверит, что такая разжиревшая рохля может самостоятельно завалить пятерых хаоситов, причем дядьки-то были из Жнецов, пусть и низшего звена, но клан-то громкий и мощный. А ты пятерых на ломти порубил и мага насадил на его же посох, весьма противоестественным способом, кстати. Только болью можно обыграть твою победу, Старуха же не напрасно твой навык засветила.

- И что это значит? Ты можешь толком объяснить, я ничего не понимаю, - сказать, что Веня лгал самому себе, было бы неправильным, хотя он прекрасно осознавал, что прошедший бой и убийства хаоситов действительно были из разряда фантастики; в реальности он бы погиб, столкнувшись с первым же противником, а тут пятеро взрослых и более-менее здоровых мужиков. Он помнил то чувство силы, что разливалось по телу, переполняя всё его существо, когда враги били и резали ножами его тело, но не смог это как-то сопоставить со своими действиями.

– Да ты уже понял, судя по твоим спутанным мыслям. Но могу для тугодума разложить по полочкам. Есть лишь два направления в местной магии, общепринятая и редкая. Общепринятая – это когда для магических ритуалов или боевой магии используют чужую боль. Слабые маги запасаются кристаллами, а сильные всегда таскают с собой рабов, или «погремушек», как называет их обычно Братство. Причиняя физический вред рабу, маг наполняется энергией и плетет свои заклинания, и чем страшнее раны и дольше мучается погремушка, тем сильнее выйдет эта магия. Твой же навык из разряда редких, им пользуются только Светляки; никто кроме них, если в здравом рассудке, не будет себя калечить, чтобы получить силу. Ты же, хоть и не магичил и не плел заклинания, умудрился перенаправить свою боль в силу и выносливость, что и стало краеугольным камнем в твоем выигранном поединке. Хотя всё равно странно. Чего-то я не вижу и не понимаю, Старуха же показала твои характеристики, кроме силы и выносливости у тебя пока не открылось ничего, и как энергия в тебе преобразовывалась, минуя разум, для меня непонятно.

- Если честно, ты меня запутал. Я всегда был очень чувствителен к боли и боялся её, - признался Веня, - В детстве даже от обычной занозы мог сознание потерять. Но когда я попал в ту пентаграмму, страха как такового не было, а боль была приглушенной, словно всё происходящее было не со мной. Когда на меня попер первый хаосит, я думал лишь о гневе моего начальника, который утром в понедельник не увидит моего отчета. Позже, когда сцепился с теми двумя, думал о криках жены, которая точно будет вне себя, когда увидит рваный халат и сломанное ведро. Мне кажется, всё дело в самовнушении: я настолько боялся того что меня ждет, что просто не мог оценивать реальную опасность, поэтому боль от ран и притупилась. А вот как она превратилась в силу, я сказать не могу, никакой ярости я особо не чувствовал.

- Самовнушение! - расхохотался Хмырь. - Ну ты и выдал! Ничего безумнее я не слышал. Ты, Веник, уникальный фрукт. Помесь тихушника и кровавого мясника с характером извращенца. Хоть бы посох вытер, древко-то невесть где сегодня побывало! - ставший уже привычным хохот симбионта разнесся под сводами черепа, заставляя Вениамина поморщиться.

Они замолчали на некоторое время, поглощенные своими мыслями.

Вениамин заметил, что ландшафт начал меняться. Гладкая равнина поросшая кривыми деревцами сменилась нагромождением искривленных скал, напоминавших ребра гигантского скелета. Растений стало больше, но они выглядели еще более угрожающе: черные, узловатые стебли, покрытые пульсирующими наростами, из которых сочилась мутная жидкость. Воздух стал тяжелее, в нём явственно ощущался запах метана и чего-то едкого, разъедающего слизистую носа.

– Мы подходим, – предупредил Хмырь, и его голос стал предельно серьезным. – Это граница Пустоши. Дальше – Вязь, а за ней будут Руины. Там старые камни помнят еще тех, кто этот мир строил. Сам не знаю, те времена как ты понимаешь я не застал, но так балакал один путешественник, мир праху его души. Но и тварей там – как вшей на приблудной собаке.

– Ты говорил, там можно найти еду? – с надеждой спросил Веник и в животе громко заурчало.

– Говорил, – подтвердил симбионт. – Но путь этот костями вымощен. Тебе придется стать жестче, парень. Забудь про свою Ларису на время, забудь про отчеты и начальника. Здесь только один закон: сожри или будь сожранным. Твой дар поглощения боли – это твоя единственная страховка. Используй её на полную катушку.

Вениамин крепче сжал в руке посох культиста, чувствуя, как его шероховатая поверхность холодит ладонь.

- Я постараюсь, - прошептал он.

- Не старайся, а делай! - рявкнул Хмырь. - Слышишь? Ветер переменился.

Вениамин замер, прислушиваясь. Свист ветра в скалах действительно приобрел новый оттенок — тонкий, вибрирующий звук, похожий на скрежет крупинок песка по стеклу. Между камнями впереди мелькнула тень, слишком быстрая и низкая для человека. Она двигалась бесшумно, перетекая из одной тени в другую, словно состояла из живого тумана.

– Пригнись, дурень! – скомандовал Хмырь.

Веник рухнул на колени, едва не выронив посох. Прямо над его головой пронеслось нечто массивное, обдав его волной зловония и могильного холода. Существо приземлилось в нескольких метрах позади и медленно развернулось подставляя под лунный свет приплюснутое тело на четырех суставчатых лапах, покрытое жесткой, как наждак, шерстью. Вместо морды у него была вертикальная пасть, усаженная сотнями мелких, игловидных зубов, а из спины росли костяные отростки, светящиеся тусклым зеленоватым светом.

- Приплыли, Веник, масть не пошла. Это Гончая Бездны, паскуда та еще, - быстро заговорил Хмырь, и в его голосе прорезалась настоящая паника, - У этой суки глаз нет, она твой ливер и страх чует, как мусор заначку. Рванешь когти - в два прыжка достанет и на ремни пошинкует. Стой на месте и не дыши. Сейчас тебя рихтовать будут по-взрослому, паря. Будет больно, до самых печенок.

Вениамин почувствовал, как сердце забилось в самом горле, а ноги стали ватными. Но в этот раз он не закрыл глаза. Он смотрел прямо на тварь, которая начала медленно припадать к земле, готовясь к решающему броску.

– Ну давай, – прохрипел он, выставляя вперед посох. – Иди сюда, песик. К ноге!

Страх отступил, словно его и не было, и он до хруста сжал в руках все еще скользкое древко посоха.

Тварь сорвалась с места молча, превращаясь в размытое пятно тьмы, в нечеткий росчерк на фоне мертвенно-серого неба. Её тело, лишенное привычной анатомии позвоночных, двигалось по дуге, используя суставчатые конечности для резкого отталкивания от каменистой почвы. Расстояние сократилось за доли секунды, создавая эффект мгновенного перемещения плотной, дурно пахнущей массы. Вениамин ощутил, как воздух перед ним уплотнился от набегающего потока, неся с собой концентрированный запах разложения и аммиака. Его неповоротливое тело, отягощенное лишними килограммами, среагировало с фатальным опозданием на этот выпад хищника.

Воздух застыл в легких, превратившись в лед.

Веник попытался выставить перед собой посох, но его движения были лишены необходимой точности и скорости. Гладкое дерево скользнуло в потных ладонях, и вместо того, чтобы встретить врага острием, он лишь неловко качнулся в сторону. Тяжелая туша гончей врезалась в его левое плечо, пробивая когтями кожу куртки и впиваясь в мягкую плоть. Удар был подобен столкновению с небольшим автомобилем, что выезжал со двора и не успел толком разогнаться.

– В сторону, мешок с требухой! – взревел Хмырь внутри черепа так громко, что у Вениамина потемнело в глазах. – Ноги переставляй, козлик, сейчас он тебе ливер то выпустит!

Веня рухнул на спину, и острые камни немедленно впились в его лопатки, ветки ближайшего кустарника ухватились за волосы и принялись тянуть на себя, будто бы решив содрать с него скальп. Тварь не заставила себя ждать, наваливаясь сверху всей своей массой и пытаясь дотянуться вертикальной пастью до горла. Из её глотки вырывался клокочущий звук, напоминающий кипение густой смолы, а с игловидных зубов капала вязкая, желтоватая слюна. Веник отчаянно уперся руками в грудную клетку монстра, чувствуя, как задние лапы твари разрывают кожу куртки на животе, погружаясь в жировую прослойку на брюхе. Боль пришла не сразу, сперва это был лишь ослепляющий жар, медленно распространяющийся вниз от мест контакта с хищником.

Наконец кровь толчками выплеснулась на серый камень из разорванного живота, а ноги твари погрузились в его нутро.

– Да не лапай ты его за грудки, не девку на танцах! – надрывался Хмырь, чьи вопли смешивались с хриплым дыханием Вениамина. – Пальцы в пасть суй, рви ему глотку, сука! Черт, ну ты и размазня Веник, чисто студень на поминках!

– Заткнись... ты мешаешь! – прохрипел Вениамин, чувствуя, как сознание начинает уплывать под давлением невыносимой боли, что распространялась от живота к сердцу.

В этот критический момент, когда когти Гончей казалось уже достигли позвоночника, а пасть приблизилась к самому лицу, перед глазами высветилась золотистая рамка сообщения системы:

[Доступна активация навыка поглощения боли ур.1. Активировать - Да/Нет]

- Да твою мать, чтоб ты сдохла, Карга Старая! - Веня уже хрипел, закатывая от боли глаза.

Ослепительная вспышка в мозгу сменилась холодным, расчетливым спокойствием, а жгучая пульсация в ранах начала трансформироваться в чистую кинетическую энергию. Мышцы Вениамина, дряблые и слабые, внезапно налились неестественной плотностью, словно превращаясь в тугие стальные тросы под натяжением. Его зрение обострилось, вычленяя каждый волосок на морде монстра и фиксируя микроскопические сокращения его мускулатуры перед следующим движением.

Мир вокруг замедлился, став тягучим и серым.

Веник ощутил, как избыточный вес перестал быть обузой, превратившись в инерционный рычаг, который он мог использовать против противника. С коротким, гортанным криком он резко выпрямил руки, отбрасывая голову твари от своего лица на несколько десятков сантиметров. Этого пространства хватило, чтобы перехватить древко посоха, которое всё еще было зажато в его правой руке, и использовать его как распорку. Дерево с противным хрустом вошло в пасть Гончей, блокируя смыкание челюстей, в то время как верхние зубы монстра глубоко вошли в ладонь Вениамина.

- О, пошла масть! - Хмырь сменил гнев на азартное подначивание. - Дави её, гниду! Зубами рви, если надо! Почувствуй вкус юшки, это тебя взбодрит лучше всякого чифира!

- Хватит орать, - Вениамин чувствовал, как с каждой новой секундой боли его сила возрастает, достигая пиковых значений. - Я... я её вижу.

Он резко провернул посох в пасти твари, ломая тонкие игловидные зубы и заставляя существо издать свистящий звук боли. Гончая попыталась отпрянуть, осознав что жертва внезапно обрела опасную мощь, но Веник уже не собирался её отпускать. Он обхватил шею монстра левой рукой, игнорируя то что костяные шипы на холке существа раздирают его предплечье до самой кости. Каждое новое повреждение лишь подливало масла в огонь его внутренней печи, сжигая боль и заменяя её на холодную, расчетливую силу.

Теперь он видел не монстра, а сложную биологическую машину, у которой были свои уязвимые узлы и сочленения, скрытые под жесткой шерстью. Его пальцы, ставшие твердыми как клещи, нащупали мягкое углубление за основанием черепа хищника, где кости сходились в сложном замке. Энергия, накопленная от ран на животе и руках, сконцентрировалась в его кисти, создавая едва заметное багровое свечение вокруг пальцев. Он надавил всем весом своего массивного тела, используя колено как точку опоры, и резко дернул голову твари на себя, одновременно проворачивая посох в её глотке.

- Слышь, ты ей так хребет выставишь наружу! – Хмырь зашелся в восторженном кашле. - Красиво идешь Веник, прямо как заправский костолом из Бутырки! Еще поднажми, не жалей сальца!

- Замолчи... – Вениамин стиснул зубы так сильно, что послышался хруст эмали.

Раздался отчетливый звук разрываемой плоти и сухожилий, когда суставчатые конечности Гончей бессильно заскребли по камням в предсмертной судороге. Веник почувствовал, как жизнь покидает тело врага, и его собственная сила начала медленно убывать, оставляя после себя лишь всепоглощающую усталость и пульсирующую боль. Он не разжимал хватки еще несколько секунд, пока туша монстра полностью не обмякла, придавив его своим весом к холодной земле. Его куртка превратилась в лохмотья, пропитанные смесью его собственной крови и черной жижи, вытекшей из пасти Гончей.

Вокруг снова воцарилась тяжелая, гнетущая тишина.

Вениамин тяжело дышал, глядя в расколотое небо, где луна продолжала безучастно висеть над миром, не сместившись ни на сантиметр. Он чувствовал, как холодный ветер начинает остужать его разгоряченную кожу, заставляя раны ныть с новой, еще более острой силой. Каждое движение стоило ему невероятных усилий, но он приподнялся, скидывая с себя тяжелую тушу мертвой твари. Система в его голове выдала каскад коротких сообщений о получении опыта и повышении уровня выносливости, но эти данные казались ему сейчас бесконечно далекими и неважными.

– Живой, стало быть, – буркнул Хмырь, и в его голосе проскользнула тень уважения. – Не думал, что ты сдюжишь, менеджер. Думал, сожрет она тебя и не подавится. А ты гляди-ка, вывернулся.

– Это... только начало? – Вениамин с трудом сел, и его вывернуло от вида собственных кишок, разбросанных по земле.

– Начало, паря, самое что ни на есть, – Хмырь снова стал серьезным. – Запах крови сейчас всех местных выродков сюда притянет. Вставай давай, нечего тут лежбище устраивать. Собирай свои кишки в кучу и ходу отсюда, пока нас тепленькими не взяли.

Веник оперся на сломанный посох и медленно поднялся, пошатываясь от головокружения и потери крови, которая продолжала сочиться из разорванного брюха. Его взгляд упал на поверженную Гончую, чье тело начало стремительно разлагаться, превращаясь в вонючую серую жижу в которой сверкнул какой то предмет.

- Ништяк! Хватай смело, Бездна жадна на подарочки, дает - бери!

- Да погоди ты, дай кишки собрать. Почему кровь не останавливается? Не работает твоя система, что ли? Сдохну значит?

- А, ну да. Упустил этот момент. Обиделась она на тебя. Извинись, может помилует.

- Ты серьезно?

- Серьезней некуда. Её можно называть Мамашей или Хозяйкой, но не Старой Каргой! И кто тебя только за язык дергал! Извинись, пока концы не отдал.

- Прошу прощения, Хозяйка. Не со зла, а в запале.

[Доступна активация навыка Восстановления ур.1 Активировать - Да/Нет]

Спустя несколько минут кожа стянулась, скрывая под собой то, что еще недавно было снаружи. Но разум Вениамина не поспевал за Системой. Его все еще колотило крупной дрожью, а в животе пульсировала фантомная пустота - он отчетливо чувствовал ледяное прикосновение ветра к своим внутренностям, которого там больше не должно было быть. Внутри, под свежим розовым шрамом, словно поселились муравьи, которые ворочались и скреблись, укладывая органы на место. Веника тошнило от самой противоестественности происходящего: тело было целым, но память о разрываемых тканях продолжала вызывать ослепляющие вспышки боли в затылке. Раны на плече и бедрах затянулись куда быстрее, и он протянул руку, нагибаясь за подарком Бездны.

Колечко. Маленькое, из тусклого серого металла, оно казалось почти невесомым. Вениамин попытался примерить его, но на его толстые, похожие на сардельки пальцы оно не налезло бы даже с мылом. Он тупо уставился на него, чувствуя, как по щекам снова ползут горячие слезы - не от боли, а от осознания того, что награда за бой бесполезна.

- Куда теперь? – спросил он в пустоту.

- Прямо чеши, там за скалами Вязь начинается, - подсказал симбионт, явно довольный результатом боя. - Там найдем где затихариться и похавать. Если, конечно, по дороге еще кого не встретим. Но ты теперь тертый калач Веник, масть попёрла!

Глава 4

Переход между мирами совершился практически мгновенно, оставив в сознании Вениамина лишь кратковременное ощущение падения в бездонную воронку. Только что он шагал по привычному уже каменному плато приближаясь к скальному массиву и вдруг хлоп и мир вокруг резко изменился. Небо резко стало прозрачно голубым, вместо ущербной разваленной на части луны в зените засиял солнечный диск, а местность перед глазами кардинально изменилась, так словно он попал в другой мир. Кожу обдало волной сухого и легкого ветерка, а ноздри уловили сложный аромат цветущего разнотравья и прогретой земли. Вязь встретила его не агрессией, а парадоксальным, почти идиллическим спокойствием, которое в контексте его недавнего опыта казалось изощренной ловушкой. Вениамин медленно поднял веки, щурясь от интенсивного солнечного излучения, заливавшего пространство вокруг.

Мир Вязи выглядел пугающе нормальным и притягательным.

Перед ним расстилались бескрайние поля, покрытые густой изумрудной травой, которая ритмично колыхалась под воздействием легкого бриза. Пейзаж был сегментирован пологими холмами и взгорками, на вершинах которых, словно кости древних титанов, белели величественные руины. Это были остатки массивных крепостей, возведенных из безупречно белого камня, чья структура напоминала полированный мрамор или слоновую кость. Архитектурные формы сочетали в себе функциональную мощь оборонительных сооружений и изящество античных портиков, хотя время и неизвестные катаклизмы превратили их в живописные скелеты прошлого. Под ногами Веника вилась широкая грунтовая дорога, укатанная тысячами колес до состояния камня.

- Не расслабляй булки, салага, – раздался в голове хриплый голос Хмыря.

- Тут так… красиво, – выдавил из себя Вениамин, вытирая пот со лба рукавом куртки, которую так и не решился бросить, хотя кожа была нещадно иссечена когтями гончей.

- Красиво только на параше, когда дежурный забудет хлорки сыпануть, – огрызнулся симбионт. – Ты на дорогу смотри, а не на лютики. Видишь пыль? К нам гости катят, и вряд ли они с хлебом-солью. Затихарись за камень, если жить охота, фраер.

Вениамин, подчиняясь совету Хмыря, поспешно отступил в сторону, прячась за обломком белой колонны, поросшим цепким вьюнком, удивляясь про себя сменой настроения симбионта, что только пять минут назад восхищался его фартом и победой над монстром. Из-за поворота дороги, огибающей подножие ближайшего холма, медленно показалась голова колонны каравана. Звук его движения, состоящий из скрипа несмазанных осей, тяжелого дыхания и мерных ударов плети, диссонировал с мирным шелестом травы. Объективное наблюдение за процессом передвижения каравана открывало Вениамину социальную структуру этого места, лишенную всяких признаков гуманизма.

Зрелище было по-настоящему гнетущим и отвратительным. В тяжелые деревянные телеги, груженные мешками и коваными сундуками, были запряжены не животные, а люди. Десятки изможденных существ, одетых в грязные обноски, едва прикрывающие их костлявые тела, тянули лямки, впивающиеся в их кожу. Их движения были механическими, лишенными проблесков воли, а взгляды были устремлены исключительно в дорожную пыль под собственными ногами. Кожа рабов была покрыта слоем серой пыли и запекшейся крови, что указывало на длительность их пути и полное отсутствие заботы о трудовом ресурсе со стороны погонщиков. Вдоль цепи рабов прохаживались надсмотрщики, чьи лица скрывались под капюшонами, а в руках свистели длинные кожаные плети.

На козлах каждой телеги восседали тучные фигуры в черных рясах, чей покрой до боли напоминал облачение недавно убитых Вениамином культистов. Эти люди обладали избыточной массой тела, что в условиях дефицита ресурсов Пустоши указывало на их высокий социальный статус и неограниченный доступ к продовольствию. Их лица лоснились от жира, а маленькие глазки безразлично скользили по окрестностям, изредка останавливаясь на руинах без выраженного интереса. Огромные животы монахов подпрыгивали на каждой ухабине, создавая гротескный образ благополучия на фоне человеческого страдания и изнурительного труда.

– Хмырь, они выглядят в точности как те, из пентаграммы, – прошептал Вениамин, вжимаясь в холодный камень.

– Эти пожирнее будут, напоминают тебя самого, – прокомментировал незримый спутник. – Только сытого и лоснящегося. Властители Бремени, мать их. Слышь, Веник, нам надо к ним пристроиться. Пешком ты тут долго не протянешь, ноги в своих сапогах сотрешь по самую задницу.

– Ты с ума сошел? – Вениамин почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота от навалившегося страха. – Они же меня в эти же лямки впрягут!

– Не дрейфь, – голос Хмыря стал жестким, в нем зазвучали нотки старого рецидивиста, привыкшего к опасным сделкам. – Видок у тебя конечно тот еще, но при должном подходе можешь сойти за своего. За паломника или за отбившегося от стаи мага. Главное – морду кирпичом сделай и не лебези. Энергия у тебя в крови бурлит, тыж четыре кристалла поглотил, они это почуют. Ну и как приблизимся я сразу пойму с какого они клана, а там и подскажу тебе, как себя вести с ними.

Вениамин посмотрел на свои руки, покрытые шрамами и засохшей коркой крови, а затем перевел взгляд на приближающийся караван. Осознание того, что он не ориентируется в пространстве и не имеет запасов воды, медленно перевешивало страх перед потенциальным рабством. Его аналитический ум, натренированный годами работы в агрессивных продажах, начал просчитывать шансы, отбрасывая эмоции в сторону. Он понимал, что без информации о мире в который он попал долго не протянуть и когда нибудь на контакт идти все же придется, так лучше это сделать сразу чем ждать и прятаться. Поступать так как он сделал бы в игре, с его грузным и тяжелым телом, минимум ловкости и тем более скрытности, было бессмысленной затеей. Выйдя из-за укрытия, Вениамин встал на обочине дороги, стараясь придать своей фигуре вид мрачной угрозы.

Первая телега поравнялась с ним через несколько минут. Монах, восседавший на козлах, лениво потянул за вожжи, заставляя измученных людей остановиться. Гулкое молчание, прерываемое лишь тяжелым хрипом рабов, воцарилось на дороге, создавая напряжение. Хмырь молчал, молчал и Веник исподлобья пялясь на жирного монаха что привстал на козлах, разглядывая странного человека в рваной и грязной одежде.

– Кто таков? – голос монаха был тонким фальцетом и резко контрастировал с внешним видом человека.

Вениамин сглотнул, чувствуя, что если Хмырь не очнется и не заговорит с ним, выкрутиться будет очень непросто.

– Идущий через тени, – голос Веника прозвучал неожиданно твердо, почти чуждо для него самого. – Мой путь был труден, и мои братья в Пустоши остались навсегда. Мне нужно место на твоей повозке и вода. Взамен я оставлю тебе жизнь.

Ну нахрена?!! Куда меня понесло? - Веник внутренне сжался и приготовился бежать, Идущий через тени это один из его игровых ников в сетевой онлайн-игре, где он уже пару лет отыгрывал темного ассасина, быстро и ловко уничтожающего врагов.

Монах на мгновение замер, его пухлые пальцы впились в деревянную рейку козел, а в глазах мелькнула искра опасения, смешанного с любопытством.

- Ты из какого клана то, руки в засохшей крови, знак не видно. Покажи запястье!

- Епт! Подойди ближе и вреж ему по сопатке, это мелкая сошка бремени, смотри на левую руку, видишь пятиугольник с глазом внутри, это символ властителей бремени, клан одиозный, но закрытый, в Вязь отпускают только первую и вторую ступень учеников, не прикоснувшихся к тайнам клана, чтобы секреты значит не выдали. Судя по знаку он даже не прошел магического посвящения и не умеет использовать магию. Веди себя нагло, так будто он грязь под твоими ногами.

Проснулся наконец! Веня уже чуть в кусты не сдернул. Хотя и предложение Хмыря прозвучало не особо что впечатляюще, нарываться на драку не хотелось, да и боец из него никудышный.

Он медленно подошел к повозке, ощущая на себе десятки испуганных и ненавидящих взглядов рабов, прикованных к ярму. Эти люди видели в нем очередного паразита, который будет ехать за счет их страданий, потребляя ресурсы, которые им никогда не достанутся. Вениамин ощутил укол совести, но быстро подавил его, вспомнив о своей цели – вернуться домой к Ларисе, к их маленькой квартире и предсказуемым проблемам. В этом мире жалость была непозволительной роскошью, ведущей к немедленной деградации и смерти.

Монах наклонился вперед, вытягивая руку чтобы ухватить его за шкирку, словно нашкодившего щенка, но замер наткнувшись на ледяной взгляд серых глаз за заплывшими жиром щеками, что проник глубоко в душу в мгновение ока оценивая магический потенциал. Такой взгляд мог принадлежать только Оценщику либо Мерилу и связываться с таким монстром в человеческой шкуре расхотелось сразу.

- Присаживайтесь господин, - тон монаха резко изменился, став испуганным что-ли и Веник ухватившись за протянутую руку взобрался на козлы. Сев рядом с возницей он сложил руки на груди и замер в позе буддийского монаха, не двигая глазами и не шевелясь.

- Видал, как я его? – мысленно обратился он к Хмырю.

– Да вижу, вижу. Парнишка чуть не обделался, только не твоя заслуга в этом. Он же ученик, силу накопленной энергии чувствует, а у тебя её сейчас полно, как спирта у каптёрщика на складе. Для него ты сейчас – авторитет в законе, страшный и непонятный. Он думает, ты из избранных, а ты просто кристаллов наоткрывал.

- И что это значит? Он не сдаст меня там куда мы едем?

- Сдаст конечно. Не ищи в этом мире поддержки или дружбы, тут этого просто нет. Дружба здесь – это когда тебя едят последним. Если кто–то и будет что–то делать для тебя, то только из страха или корысти ради.

- И что мне делать тогда? Может быть сбежать пока не поздно?

- А смысл? В Вязи прятаться некуда, мирок совсем небольшой, две деревеньки, городок да лагерь Братства. Вся основная движуха в Руинах, но тебе туда рано, там даже крысы посильнее тебя будут. Караван идет с оброком в город, там среди людской массы можно будет затеряться на время, поесть и переночевать. А утром вернешься на Пустоши.

- Погоди, зачем мне обратно на Пустоши? Ты же говорил что там монстров таких как та гончая, полно. Я и так еле выжил, а ты предлагаешь туда снова вернуться?

- А тебе некуда больше идти Веня, ты слишком слаб для Руин, это будет поход в один конец. Тебе нужно прокачать свое тело, открыть все характеристики Хозяйки и изучить магию, иначе тут никак не выживешь. А в Пустоши не так уж и страшно, если знать нужные норы. Не дрейфь салага, я кровно заинтересован в твоей жизни, поэтому проведу к самым дохлым тварям. Будем на них тренироваться, как на кошках. А через пару лет, если не нарвемся на что–то серьезное и не сдохнем, можно будет и в Руины заглянуть.

- Погоди! Ты в своем уме? Какие два года? Меня жена ждёт, работа, дом! Я не могу тут оставаться и бродить убивая монстров.

- А кто тебе сказал что ты вернешься домой? Уж не я, точно. Да в Руинах можно найти всякое, в том числе и портал в другой мир, но кто тебе сказал что он приведет тебя домой? Никто как ты понимаешь не вернулся чтобы рассказать что там за пеленой портала, а если и вернулся то держит это в строжайшей тайне.

- Так что же мне делать? Я не хочу прожить остаток жизни в этом месте!

- Ну прям уж остаток жизни. Пару–тройку лет если протянешь, это будет огромной удачей, которой у тебя сейчас - как совести у вертухая. Если бы не я, ты бы уже окочурился в Пустоши, гончие устроили бы пир, раздирая твое жирное тело на части. Привыкай фраерок к новой жизни, маминых булочек больше не будет, как и сосисок в тесте. Тут чтобы выжить, нужно вертеться как вошь на гребешке и хватать всё, до чего дотянутся руки. И запомни – здесь либо ты у параши, либо на нарах, золотой середины не завезли.

Разговор сам собой истлел и Вениамин задумался о своей судьбе. Ситуация была из ряда вон и как выбраться из неё он даже не представлял. То что дорога домой в обозримом будущем для него закрыта стало сильным ударом. Как выжить в мире где люди приносят кровавые жертвы ради магической силы, с его то везеньем и толстым, неповоротливым телом? Охотиться на тварей Пустоши в одиночку? Да он еле выжил в той схватке, а Хмырь хочет чтобы он туда вернулся и прокачивал характеристики? Зачем? Что даст ему эта непонятная Хозяйка что ко всему прочему еще и капризна словно живой человек. Конечно если взять для примера компьютерные игры в которые он играл, то повышение характеристик должно помочь ему стать сильнее и возможно даже избавит его от лишнего веса. Чем не мечта? То что он не мог сделать в реальной жизни если постараться можно сделать тут, где бы не было это тут.

Губы Веника плаксиво дернулись когда он представил сколько боли придётся испытать ради своей мечты, но что если он и вправду сможет похудеть и вернуться домой, пусть не сейчас а даже через пару лет. Высокий и стройный, гибкий и подвижный, он всегда мечтал о таком теле, выбирая в играх ловких и быстрых воров и охотников, ассасинов или рейнджеров. Сейчас конечно ему далеко до своей мечты, но кто сказал что это не выполнимо. Он попал в магический мир так почему не представить себе что жизнь дала ему второй шанс, шанс всё исправить и стать лучшей версией самого себя. Здесь он сможет сделать то что не мог в реальном мире и он это сделает. Или умрёт.

Размышляя о превратностях судьбы Веник сам не заметил как заснул и очнулся лишь тогда, когда телега скрепя колесами остановилась, а к плечу опасливо протянулась рука возничего, что уже несколько минут размышлял как ему разбудить неожиданного попутчика который просидел всю дорогу до города словно истукан. Его магическая аура пылала так будто накопительный сосуд был практически полон, что бывает только у избранных или оценщиков, что постоянно подпитывают себя кристаллами. Нужно обязательно доложить об этом странном незнакомце назвавшимся еще более странным именем, но не сейчас. Сначала нужно от него избавиться и выпить, а то уже руки начинает потряхивать от такого соседства.

Вениамин открыв глаза обнаружил что поездка завершена, а жирный возничий тянет к нему свои руки, так словно хочет придушить. Паника накатила волной, он грузно спрыгнул с телеги на землю, едва не подвернув ногу и огляделся. Город, оказался скопищем кривых улочек, зажатых между высокими стенами из почерневшего камня. В воздухе витал запах дыма, прелого сена и чего-то кислого, напоминающего прокисшее пиво. Люди сновали мимо, не глядя друг на друга, пряча лица под капюшонами накидок или опуская глаза в землю. Веник заметил, что местные жители были худы и бледны, словно их высасывали изнутри, и его собственное грузное тело выглядело здесь непривычно здоровым, почти вызывающим и привлекающим настороженные взгляды. Монах сидящий на козлах, не проронив ни слова, хлестнул вожжами, и телега покатила дальше, оставив Веника одного посреди серой замызганной улочки. Хмырь молчал, и Веня решил не дёргать его по пустякам – нужно было найти место, где можно перекусить и перевести дух.

Он двинулся вдоль улицы, стараясь держаться ближе к стенам, чтобы не мозолить глаза. Вскоре он наткнулся на вывеску с корявым изображением кружки – трактир «Жирный Гусь». Как символично, Веник даже улыбнулся, название трактира весьма подходило его фигуре. Толкнув дверь, он вошёл внутрь, и запах жареного мяса ударил в ноздри так сильно, что желудок предательски заурчал. За стойкой стоял здоровенный мужик с бычьей шеей и лысой головой, покрытой шрамами. Он окинул Веника взглядом, задержавшись на его грязной одежде, но ничего не сказал. Веник достал из кармана пару медяков, которые нашел в карманах мертвецов, и молча ткнул пальцем в меню на стене – кусок хлеба и миску похлёбки. Трактирщик кивнул, и через минуту перед Веником поставили глиняную миску с мутной жижей, в которой плавали кусочки чего-то, отдалённо напоминающего мясо. Еда была безвкусной, но горячей, и Веник проглотил её, почти не жуя.

– Слышь, Веник, – раздался в голове голос Хмыря, когда Веня уже доедал черствый хлеб. – Тут рядом есть лавка старьёвщика. Там можно оценить твое колечко что ты подобрал с гончей и немного приодеться. И кинжал какой-никакой прикупи, а то с голыми руками в городе ты проживешь до первой драки. Только не свети деньгами, а то оберут до нитки, как только выйдешь.

Глава 5

Лавка старьевщика оказалась чуть в стороне от таверны, в проулке, который казалось никогда не видел солнечного света. Здесь стоял густой, тяжелый дух, в котором смешались запахи гнилой капусты, нечистот и чего–то едкого, а в грязной канаве вдоль глухой стены неспешно плыли под уклон нечистоты. Стены домов, расположенных по правой стороне были покрытые липким налетом копоти и словно сжимались над головой, закрывая узкую полоску вечернего неба, а под ногами хлюпала подозрительная жижа, в которой плавали объедки и мусор. Толкнув тяжелую дощатую дверь, обитую полосками ржавого железа, Веня оказался в небольшом помещении, заваленном горами различного хлама. Воздух здесь был сухим и пыльным, пропитанным ароматом старой кожи и плесени. В полумраке он почти сразу столкнулся с маленьким старикашкой, едва не впечатав того в стеллаж с треснувшей посудой. Впрочем, реакция старика на появление такой грузной фигуры была странной – вместо того чтобы обругать нерасторопного увальня, который своими жирными боками сбрасывал на пол еще хорошие вещи и ломился вперед словно жирный хряк на случку, старикан отступил на пару шажков и низко поклонившись, зашепелявил так, словно зубов во рту не было уже несколько десятилетий.

- Шем помош Избранный?

Веня замешкался, оценивая реакцию владельца лавки. Хмырь опять молчал, не пытаясь объяснить происходящее и он понял что старик принял его за кого-то другого. Идея воспользоваться ситуацией показалась ему разумной и Веня надув щеки вытащил из-за пазухи колечко и положив его на пухлую ладонь сунул под нос владельцу лавки. Старичок, подслеповато щурясь, приблизил лицо к ладони Вени и его морщинистый нос почти коснулся металла. В лавке повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом крысиных лапок где-то в подполе и тяжелым дыханием самого Вени.

- Оценку хотите уважаемый? Пять серебрушек, - старик отвернул свой нос от колечка, но его мелкие глазки под густыми седыми бровями прямо таки заблестели. Он явно уже определил качество и свойства кольца и теперь пытался набить цену за свои услуги. Да и шепелявость враз куда-то делась.

Медяки в кармане еще были, но их ценность оказалась не большой, старик только презрительно хмыкнул и указал ему кивком на дверь. Веник молча потоптался на месте, ожидая помощи Хмыря, но тот словно воды в рот набрал и молчал хоть ты тресни, никак не реагируя на призывы. Пришлось лезть в карман и выкладывать на прилавок перед дедом весь свой добытый скарб, а именно, камень с пирамидки который Хмырь назвал осколком памяти.

Вот тут деда что называется проняло, худые щеки с натянутой кожей затряслись, а узкие глазенки увлажнились. Дед бухнулся в ноги и принялся бессвязно что-то бормотать, постоянно кланяясь и воздевая вверх молитвенно сложенные руки.

- Вот ты лох, зачем осколок показал этому хмырю? Он его не выкупит, он столько и за всю жизнь свою никчемную не заработает, а вот тебя теперь продаст за милую душу.

- Так ты же сам оправил меня сюда чтобы я оделся. Я же старику кольцо предлагал, а он серебрушки какие то требует. И вообще. Где ты сам то был? Спал что ли?

- Так молокосос, я тебе не толмач и не приятель твой, так что не ори на меня. А с дедком надо что то решать. По хорошему мочить его надо, тебе свидетель не нужен.

- Да ты что? Совсем что ли? Убить старика из-за камушка? И как ты себе это представляешь?

- Да как, как. Посмотри какие плечи худые, а шея такая тонкая что не понятно как и голова то держится. Ты её легко свернешь на бок.

- Не городи ерунды! Я что теперь должен каждого с кем у меня не заладился разговор убивать? Ты из меня чудовище хочешь сделать?

- Да пойми ты фраерок, тут тебе не твой уютный мирок. Ты сейчас выйдешь отсюда и через несколько минут по твоему следу отправится пара тройка местных бандюгов, которые зажмут тебя в проулочке и нарежут на ломти, ради камушка который ты светанул.

- Ты слишком жесток и не веришь в доброту людей. Я даже еще не пробовал поговорить со стариком. Всё. Заткнись, не хочу тебя слушать.

Веник наклонился и помог старику подняться. Утирая слезы тот наконец пробормотал скороговоркой:

- Колечко вашество я смогу забрать у вас за двенадцать серебрушек, а вот камень памяти не потяну, не моего пошиба вещица, вам с ней к Размару бы пройтись, у него в центре города свой магазин или в храм, там тоже верную цену дадут, если не убьют конечно.

- А что за свойства у колечка то? - Веня ободренный словоохотливостью старика все же решил сперва узнать мощь кольца. В любимых играх его персонаж был весь обвешан бижутерией которая давала самые различные бонусы, а то и сильно увеличивала характеристики. Возможно и в этом миру всё именно так, как в играх.

- Оценка - пять серебрушек, - глаза старика перестали слезиться и окатили Веника холодной волной презрения, - из уважения к владельцу камня памяти могу скинуть цену до трех серебрушек.

Вот же хитрожопый, он уже оценил колечко и теперь собрался все жилы из меня вытянуть? Веня уперся взглядом в старика пытаясь переиграть его в гляделки, но быстро сдался, владелец лавки будто потеряв интерес к беседе повернулся к нему спиной и уселся на колченогий стул занявшись подшиванием дыр в рваном плаще лежащем на стойке.

- Хорошо, я согласен на сделку, я даже скину цену до десяти серебрушек, если вы мне расскажите о свойствах кольца.

На стойку посыпались монетки с профилем восьмиглазой твари. Их цвет и форма отличались от медных и Веник быстро смел их в карман, ожидая объяснений. Колечко пропало в кармане старика, а дверь лачуги открылась и на пороге появился тонкий как жердь мужчина в кожаной броне с заклепками и длинным кривым ятаганом в ножнах. Он прошествовал от входа и уставился на старика с томительным ожиданием, так будто заходил сюда не первый и даже не десятый раз.

- Плата готова? - Его губы казалось даже не шевелились, однако голос был достаточно громким, настолько что старикан аж сполз с табурета и снова принял знакомую уже Вениамину позу.

- Достопочтенный Вартор, вы были у меня ещё вчера, неужели запамятовали? - старикан пялился в пол и под натянутой рубахой на спине проступал небольшой горб.

- Ты что тварь, задумал перечить Беспалым? Тебе сказали - плата за торговлю теперь каждый день, или сожгем твою лачугу во имя Храма! Гони пять серебрушек или прощайся со своим скарбом, - мужик сгреб с ближайшего прилавка грязную одежку и швырнул её на пол.

- Смилуйся Вартор, откуда у меня такая сумма?! Я в день три серебрушки зарабатываю, у меня же лавка старьевщика а не элитный магазин у Храма! - Старик уцепился за ногу разбойника, словно собрался обнять его грязные сапоги и Веня наконец решил вмешаться в разговор, который ему совсем не нравился. Еще не хватало чтобы старикан рассказал об их сделке и этот худосочный дядька со злыми глазами захотел посмотреть что у него в карманах.

- Милостивейший, - Вениамин подумал что такое обращение будет как раз впору к такому мозгляку, - Давайте сегодня я заплачу за хозяина этого достойного магазина, - в его ладони вмиг появились озвученные пять монеток, а голос Хряща в голове казалось сейчас порвет ушные перепонки.

- Твою мать фраер! Ты что творишь? Меценатов в этом мире нет, как и добродетелей, потому что они долго не живут! Ты зачем светанул монеты идиотина?! Готовься к бою, может не сейчас, но на выходе тебя встретят однозначно.

Худой мужик с интересом уставился на ладонь Веника, словно тот выкатил перед бандитом целую телегу с золотом. Острый и хищный взгляд пробежался по лицу и фигуре добродетеля и быстрые пальцы смели монетки с ладони.

- Плата принята, - Вартор не глядя на старика развернулся и через секунду за спиной хлопнула дверь, а в наступившей тишине стало слышно как старик скулит, словно маленький забитый зверек.

- Уважаемый, если ваша проблема утрясена, может быть мы перейдем к моим насущным делам? Мне бы приодеться, на те монеты что остались, - Веня вытянул из кармана оставшиеся кругляши и выложил их на стойку, рассчитывая что старик преисполненный благодарности как минимум сделает скидку на тот хлам что был развешан на стенах и валялся на полу.

Старик поднявшись на ноги занял своё место на колченогом стуле и с недоумением воззрился на покупателя.

- Избранный, я сразу понял что ты не от мира сего, тебе не стоило вмешиваться не в свои дела. Что тебе нужно?

- Кинжал, нормальные ботинки, пару комплектов нижнего белья и плащ с капюшоном.

Старик хмыкнул и исчез за маленькой и неприметной дверкой, где шуршал и чем-то звякал несколько минут пока не выполз нагруженный вещами. которые стал раскладывать на прилавке с таким выражение на лице словно разрешал коснуться как минимум святыни. На прилавок лег обоюдоострый кинжал - хотя сказать что он был острым значит погрешить против истины - лезвие сорока сантиметрового клинка покрывала ядовитая и застарелая ржавчина. Рядом легла стопка трусов с носками цвета детской неожиданности от которой исходил такой резкий запах нафталина и прогорклого жира, что Веник непроизвольно отшатнулся. Ткань выглядела так, будто её сняли с кого–то, кто не перенес тяжелого похода, но старьевщик лишь плотоядно улыбнулся, демонстрируя пустые десны.

- Не смотри на цвет, всё почти новое. Блох нет. Сняли со стражников что храмовую пастырь охраняли. Мальчики их вином напоили и избавили от лишних вещей, - старикан щербато улыбнулся и продолжил расхваливать товар, - Кинжал может и выглядит как гнилая железка, но сталь крепкая - пройдет сквозь петли кольчужки если надумаешь себя попробовать на Арене.

- А это что? - Веник крутил в руках непонятную хламиду, напоминающую старое и пыльное покрывало.

- Это Образник, господин. Вид у него, согласен не по при дворе Князя шастать, но от любой погоды закроет сто процентов, а то и от Имбаллов спасёт, всего три серебрушки, специально для тебя, Избранный.

- Постой. Я ботинки просил ещё.

– Избранному не престало потеть в обуви смердов, – на прилавок легли розовые резиновые сланцы, от вида которых Веник словил легкое дежа–вю, – вот обувка истинных Светлых, только такую предстало носить Избранным.

– Ты издеваешься, дед? – Вениамин с сомнением ткнул пальцем в тусклую замызганную резину, которой в этом мрачном мире просто не могло существовать, – Я что по твоему похож на клоуна–дегенерата? Ты вообще-то с Избранником говоришь, - он немного переиначил свой титут и выпятив вперед мясистый подбородок уставился на старьевщика как ему казалось прожигающим взглядом.

– Бери и не гавкай, – подал голос Хмырь, – здесь такую обувку абы кому не дадут, да и не оденет её никто в здравом уме, прикидываться святошей себе дороже, а с тебя как с гуся вода, С жирного такого, упитанного гуся. Будешь выглядеть как Светлый, они все не от мира сего, может шваль всякая и побоится сразу тебя брать на гоп-стоп.

Веник вздохнул и махнув рукой принялся переоблачаться, не сильно то и стесняясь старика. Скинув на пол порванную куртку и натершие ноги сапоги он накинул на плечи страхолюдный плащ и засунув белье в левый рукав направился к двери, шаркая ногами. Резиновые хлястики были сильно истерты и вообще не понятно как новая обувка держалась на ноге поэтому он и шаркал как столетний дед в обед.

- Всё, фраерок, игры кончились.Чувствуешь чем подванивает?

- И чем? - Он стоял на пороге хибары старьевщика и оглядывал улицу, с сомнением крутя носом.

- Куда ты смотришь, лошок? На право зырь, на выход из проулка. Видишь два хмыря у стенки отираются, явно вышли не воздухом подышать, а вывернуть твои карманы. Пацаны для твоей тушки не особо что сильные, но они скорее всего просто задержат тебя когда ты попытаешься выйти на улицу к таверне, а сзади подгребут уже те кто собственно и возьмет тебя на пики.

- Ну значит пойду на право, в чем проблема, - Веник развернулся спиной к парочке типчиков у дальней стены и собрался уже двинуться по узкому проулку направо и вдруг аж присел от громкого гневного окрика Хмыря, который выдал что-то такое матерно-завихрастое, что уши чуть в трубочку не свернулись, а щеки заалели как маков цвет.

– Ты полудурок? Или совсем конченный? Они же тебя туда и направляют, в самое логово бандитское. Сколько их там одному богу известно и выход у тебя только один – прорываться через этих мозгляков. Как раз свой кинжал в деле проверишь. Не стой столбом, бей первым.

Веник сглотнул слюну ставшую почему то вязкой и горькой. Посмотрев вниз на свои предательски задрожавшие ноги он понял что в купленных сланцах он далеко не убежит - либо споткнется, либо потеряет обувку. Ржавый кинжал заткнутый за пояс казался тяжелым и бесполезным куском металлолома. Типы у стены завидев метания его нелепой фигуры, оскалились, обнажая гнилые зубы и двинулись на встречу, недвусмысленно покачивая короткими дубинками.

- Слышь, боров, ты чьих будешь? – прохрипел тот, что был выше ростом, прищуриваясь, словно оценивая одежку Вениамина, - Карманы выворачивай, да плащ сымай. И резче, резче, пока Дятел не подтянулся, он тебя и без штанов оставит.

- Слышь Палый. Ты на тапки его глянь. Не Светляк ли он? Ты посмотри как глазки бегают потеряно, он же совсем не вдупляет что сейчас будет, - второй бандит сделал резкий шаг в сторону и замахнувшись дубинкой прописал Венику прямо в висок.

Удар отозвался в черепе колокольным звоном, мир на мгновение подернулся багровой дымкой, а колени подогнулись. Один розовый сланец соскользнул с пятки и Вениамин теряя равновесие, завалился боком на скользкую мостовую. Боль была острой, пульсирующей, она ввинчивалась в мозг раскаленным сверлом, но вместо того, чтобы отключиться, Веник почувствовал как в груди разгорается знакомый холодный пожар. Система внутри него радостно заурчала, поглощая боль и превращая его в чистую, незамутненную силу.

– Хорош! – заржал Хмырь, и его голос теперь звучал как раскаты грома в пустой бочке. – Сочный удар, качественный! Слышишь, как мана по венам потекла? Что разлегся как опущенный рядом с парашей, вставай пока они тебя в фарш не превратили! Рви их, пока искра не погасла!

Веник резко, как ему показалось, перекатился под ноги долговязому и бандит уже замахнувшийся дубинкой, заорал дурниной, сгибаясь и падая рядом. Ржавое лезвие кинжала пробило насквозь его правую стопу и пригвоздило ногу к деревянной мостовой. Поймав волну адреналина Веник попытался вскочить, но босая пятка потерявшая обувку поехала по грязи и он снова завалился, теперь уже на спину, тяжело и гулко ударившись головой о что-то твердое. Сознание на миг снова помутилось и сверху навалился второй нападавший, с сиплым хеканьем нанося быстрые короткие удары дубиной по груди, рукам и лицу.

Хруст, который Вениамин услышал при падении, оказался вовсе не звоном в его собственной голове. Под его тяжелым затылком что–то чавкнуло и поддалось, словно спелый арбуз, на который наступили сапогом. Долговязый, чья нога всё еще была пришпилена кинжалом к дереву мостовой, даже не вскрикнул – удар затылка Веника пришелся ему точно в висок, вминая кость внутрь черепа.

– Опачки, чистая мокруха! – Хмырь зашелся в восторженном лае. – Ты его как прессом задавил, фраерок! Масса – это сила, я тебе всегда говорил. Слышишь, как затих под тобой? Хана долговязому, в тираж вышел. А вот второй тебя сейчас в фарш раскатает, если не подорвешься!

Веник почувствовал, как каждый удар дубинки второго бандита отзывается в теле не просто болью, а мощным толчком силы. Система жадно впитывала каждое повреждение, превращая сломанные ребра и разбитое лицо в густую, маслянистую мощь, бурлящую в мышцах. Он видел перекошенное яростью лицо оставшегося в живых грабителя, видел как тот заносит свою деревяшку для решающего удара в горло.

– Сдохни, тварь жирная! – взревел бандит, но Вениамин уже не чувствуя страха, а только боль и ярость, успел выставить вперед руку раскрытой ладонью вперед и яркая вспышка ослепила залитые кровью глаза.

Глава 6

Вспышка была такой яркой, что мир на мгновение превратился в чистый, ослепляюще белый лист бумаги. Вениамин зажмурился, чувствуя как по венам вместо крови потек расплавленный свинец. Звук удара, который должен был размозжить ему гортань, утонул в шипении, похожем на звук брошенного в костер куска сырого мяса. Когда зрение вернулось, в проулке стояла неестественная тишина, нарушаемая лишь далеким гулом городского рынка и тяжелым, хриплым дыханием самого Вени.

От второго нападавшего не осталось почти ничего. На том месте, где секунду назад стоял полный злобы и жадности человек, теперь ровным слоем лежал жирный черный пепел. От него исходил тяжелый, тошнотворный запах паленой плоти, от чего к горлу Вени сразу подкатил комок. Лишь дубинка, обуглившаяся с одного конца, сиротливо валялась в грязной луже, подтверждая что всё произошедшее не было галлюцинацией.

Веник тупо смотрел на свои ладони. Они были красными, но не от крови, а от странного внутреннего свечения, которое медленно затухало под кожей.

– Ну ты и кабан, Веник! – голос Хмыря в голове раздался неожиданно громко, в нем слышалось неприкрытое, почти восторженное удивление. – Чисто крематорий на выезде! Ты его не просто загасил, ты его в пыль стер, как окурок о мостовую. Чую, искра в тебе не простая, а с подвывертом. Это ж надо так – шнифты вылупил и испепелил баклана на месте.

– Что... что это было? – прохрипел Вениамин, пытаясь подняться. Ноги слушались плохо, розовый сланец, оставшийся на одной ноге, скользил по грязи не находя опоры.

– Это мазута магическая, фраер, – со знанием дела пояснил симбионт. – Ты боль свою в костер превратил. Тот хмырь тебя дубьем охаживал, а ты вместо того чтобы копыта отбросить, всю эту обиду в один пых вложил. Чистая работа, хоть и корявая. Ты сейчас как пустой магазин – маны ноль, зато гонору выше крыши. Собирай манатки, пока на запах жареного еще кто не подтянулся.

Веня пошатываясь, подошел к телу долговязого. Тот всё еще лежал с проломленным черепом, застыв в нелепой позе. Кинжал, всаженный в его стопу, манил тусклым блеском ржавчины. Преодолевая тошноту, Вениамин ухватился за рукоять и потянул. Железо вышло с чмокающим звуком. Он вытер клинок о штанину убитого, стараясь не смотреть на изуродованное лицо.

– Железка то оказалась надежная , – пробормотал он, затыкая кинжал за пояс.

– Правильно, – одобрил Хмырь. – Перо всегда под рукой должно быть, даже если ты теперь у нас огнемет ходячий. Обувку поправь, Избранный хренов, а то шаркаешь как старый дед по зоне.

Веник натянул второй сланец, который чудом не сгорел в магическом пламени. Одежда его представляла собой жалкое зрелище: грязный плащ-образник, испачканный кровью и пеплом, порванные на колене штаны и эти нелепые резиновые тапки. Он чувствовал себя разбитым корытом, каждое движение отдавалось тупой болью в ребрах, но Система внутри продолжала работать, медленно переваривая остатки боли в восстановительную энергию.

- Эй салага, ты совсем гляжу потёк? Куда собрался то, а хабар собрать, ништячки по карманам натырить? - Хмырь как обычно не преминул в очередной раз унизить Веника, тыкая его носом в совершенно логичную после драки ситуацию - победитель забирает всё.

Он вышел из проулка стараясь оттереть жирные пятна пепла что попали на его плечи и лицо, но только размазывал по себе остатки сущности коротышки который оставил после себя только медное колечко, которое немного потекло от жара и приобрело овальную форму. В карманах же долговязого, оказался набор тонких проволочек на круглом металлическом кольце и небольшая поясная сумка с пригоршней медных монет и куском черствого хлеба.

Выйдя на более широкую улицу, залитую светом масляных фонарей которые освещали только небольшие участки вокруг себя, он по совету Хмыря направился вверх по улице. Здесь жизнь текла своим чередом: катились повозки, сновали люди в серых одеждах, откуда то пахло жареным мясом и пивом. Вениамин, со своей тучной фигурой и окровавленным лицом, выглядел здесь как какой то отщепенец или бомж. Прохожие брезгливо шарахались от него, но никто не решался остановить или окликнуть.

Внезапно путь ему преградили трое. Это были воины в металлических латах, украшенных золотой вязью. Их красные плащи закрывали спины и плечи, а на груди у каждого висел тяжелый символ в виде диска. Храмовая стража. Веник замер, рука под накидкой непроизвольно легла на рукоять ржавого кинжала, хотя он понимал, что против этих железных статуй его шансы равны нулю.

– Стоять, странник! – голос старшего стражника был глубоким и властным. Он не выхватил меч притороченный к поясу, а лишь пристально вглядывался в лицо Вениамина.

– Я ничего не сделал... – начал было Веня, но Хмырь тут же перебил его.

– Заткнись и не отсвечивай, лох! Видишь, как они на твои копыта смотрят?

Действительно, взгляды стражников были прикованы к резиновым сланцам Вени. На их суровых лицах отразилось нечто похожее на удивление, смешанное с недоумением.

– Розовый Оникс на ногах его... – прошептал один из воинов, опуская голову. – И печать очищения на челе. Неужели пророчество не лгало?

– Почтенный, – старший стражник сделал шаг вперед и к величайшему удивлению Вени, низко поклонился. – Мы не ожидали встретить Вестника в столь... неприглядном виде. Но знаки не лгут. Ваша аура напитана пламенем Истины. Настоятельно просим вас проследовать с нами в Храм. Высшие иерархи заждались вашего явления.

– Куда? – переспросил Вениамин, чувствуя как у него отвисает челюсть. – В храм? Но я... я просто мимо проходил.

– Не скромничайте, Вестник. Тот, кто несет на себе пепел врагов и обут в Обувь Смирения, не может быть случайным прохожим. Идите за нами, это не просьба, а воля Храма.

– Слышь, Веник, – вкрадчиво произнес Хмырь. – Сдается мне, тебя за какого-то авторитета приняли. Кореш, это наш шанс. В Храме точно есть чем поживиться и чем раны зализать. Соглашайся, пока они не прочухали, что ты просто жирный манагер с мусорным ведром.

Вениамин кивнул, не находя слов. Стражники окружили его плотным кольцом, оберегая от взглядов прохожих и повели в сторону центра города, где над крышами домов возвышался величественный купол из белого камня.

Храм встретил их прохладой и тяжелым, липким запахом благовоний. Высокий сводчатый потолок уходил вверх теряясь в темноте, а стены были украшены фресками, изображающими битву рыцарей с чем-то многоголовым и многолапым. Пока шли через длинную анфиладу узких коридоров Вениамину казалось что в тенях по углам кто-то прячется и смотрит на него, облизывая острые зубы.

Его привели в небольшую, уединенную залу, освещенную лишь парой толстых и высоких свечей. Стражники остались снаружи, плотно закрыв за ним тяжелые створки дверей. Из тени вышли трое монахов в алых рясах. Их лица были скрыты глубокими капюшонами и Вениамин почувствовал как по спине пробежал холодок. Это не было похоже на радушный прием, а монахи напоминали убитых им в пустоши культистов.

– Вестник пришел, – произнес один из них. Голос был сухим, как треск рвущегося пергамента. – Но чист ли сосуд? Или он осквернен силой Бездны?

– Что вы хотите? – Веник попятился, натыкаясь спиной на закрытые двери.

– Мы хотим убедиться, что огонь внутри тебя истинный, – сказал второй монах, и выпростав из под накидки худые руки стал совершать странные пассы, будто собирая воздух перед собой и создавая шар, – Если ты тот, за кого мы тебя принимаем, ты выживешь. Если нет – твоя душа станет топливом для вечного пламени.

Двое монахов обступили его по бокам, отсекая пути к отступлению и приступили к таким же пассам, до тех пор пока между сухих ладоней не показались языки настоящего пламени, что разрастаясь и постреливая в стороны искрами быстро превращались в огненные шары.

– Опаньки, – присвистнул Хмырь. – Фраер, нас заказали прямо у алтаря. Эти суки не молиться собрались, они из тебя ливер выпускать будут! Работай, Веник, или здесь и останемся в виде шашлыка!

Первый монах резко вытянул руки вперед и навстречу Вениамину медленно и величаво поплыл шар огня, размером с футбольный мяч. Ведомый скорее наитием чем страхом, он попытался сместиться с траектории движения шара и краем глаза увидел что и справа и слева к нему движутся такие же шары, готовые столкнуться в центре комнаты. Увернуться на таком расстоянии с его комплекцией было не реально. Уйдя в сторону от центрального шара Веник почувствовал обжигающую боль в спине и непроизвольно шагнул вперед. Огненная магия нашла свою цель как бы не ворочался толстяк, пытаясь увернуться. Все три шара достигли цели и силуэт мужчины вспыхнул ярким огнем.

[Получен критический урон. Физическая оболочка уничтожена. Потрачена одна Свеча. Доступна активация навыка Очистительное Пламя ур.1. Активировать - Да/Нет]

- ДА! - Крик Веника был слышен только ему самому, тело билось в предсмертной судороге, а он словно отступил в сторону и покинув бренную оболочку с любопытством и страхом осматривался.

[Рекомендация. Используй в бою навыки поглощения боли и регенерации, иначе физическое развоплощение наступит раньше положенного срока. Остаток Свечей и способы их восстановления доступны в закладке справка. Активация навыка Очистительное Пламя]

Горящий и бьющийся в судорогах человек в центре комнаты вдруг взорвался, окрашивая стены зала кровавой взвесью. Горящий силуэт в центре комнаты в мгновение ока превратился в смерч и прокатился по помещению, сметая на своём пути монахов. Люди не успели ничего сделать, ни сплести защитные заклинания, ни убежать. Монахи даже не успели вскрикнуть. Их алые рясы вспыхнули мгновенно, превращая людей в живые факелы. Веник стоял в центре бушующего ада, а пламя не обжигало его. Оно ластилось к нему, словно преданный пес, признавший хозяина. Он видел, как трое его несостоявшихся убийц падают на колени, как их тела обугливаются и осыпаются пеплом, точно так же, как тот бандит в проулке. Три горки жирного пепла осыпались под ноги Веника, который стоял в центре комнаты словно и не умер только что. Одежда его чуть дымилась, но тело не чувствовало боли, которая минуту назад разрывала сознание.

– Вот это я понимаю – сервис! – Хмырь буквально захлебывался от восторга. – Три тушки в один присест! Веник, да ты талант! Ты посмотри, как они красиво догорают. Чисто свечки в церкви, только воняют сильнее.

Когда пламя утихло, в зале воцарилась мертвая тишина. Вениамин тяжело опустился на пол, чувствуя как силы покидают его. Он посмотрел на свои руки – они дрожали, а на розовых сланцах не было ни пятнышка копоти.

– Я только что умер, – прошептал он, закрывая лицо руками. – Ты этого не понял?

- О чем ты? Не воспринимай убийство храмовых шавок так близко к сердцу, в этом мире выживает только тот кто не чувствует боли и раскаяния от совершенных им дел.

- Я .. я не о том, Хмырь! Я только что умер, вот прямо здесь, - Веник ударил кулаком по каменному полу и наконец почувствовал боль, - Я сгорел заживо! Неужели ты этого не заметил??

– Да забей ты, – философски заметил Хмырь. – Они первые начали. В этом мире либо ты на нарах, либо тебя под нары. Эти святоши хотели проверить твою искру – ну так они её проверили. Результат на лицо, вернее, на полу. Поднимайся, кабан. Нам надо валить отсюда, пока на огонек не заглянули остальные святые отцы. Чувствую, наше пребывание в Вязи заканчивается, надо искать выход в Пустошь.

Веник понял что Хмырь словно не осознает произошедшее и поднявшись на ноги направился к дверям, но замер прислушиваясь. Впереди его ждёт очередной бой, в котором вероятно он опять не выживет. Тройка стражей по ту сторону тяжелой двери даже сейчас, после убийства монахов, казалась более пугающей силой и он не представлял как сможет справиться и с ними, если только не использовать новый навык подаренный Хозяйкой. Но его активация была доступна только в случае физической смерти. Он словно феникс возрождался, уничтожая всех окружающих. Такой навык может убить не только врагов, но и друзей, если они когда нибудь у него будут в этом мире, поэтому нужно быть аккуратным. Да и что это за Свечи? Нужно найти место где можно спокойно посидеть и разобраться что к чему. Хмырь конечно помогает в меру своей информативности о мире, но толку с него как со старого козла молока, пора применить своё стратегическое мышление, которым он хвастался в играх, раскачивая очередной билд скоростного ассасина с самым высоким DPS* на сервере.

Медные ручки дверей от жара оплавились и разлились лужицей на полу, а сами двери почернели и сухо потрескивали, словно еще не остыли. Открыть двери изнутри теперь не представлялось возможным и Веник оглянулся назад, всматриваясь в густой сумрак за спиной. Свечи, что раньше давали хоть какой-то свет, исчезли вместе с монахами и в помещении воцарилась тьма, которая казалась живой.

- Ну и чего ты замер как козлик на темной мессе? Зажги огонек, ты же можешь, - шепот Хмыря показался каким-то скрипучим, словно симбионт действительно превратился в древнего хрыча.

- И как это сделать? Я до сих пор не разобрался как работает эта магия и навыки Хозяйки.

- Через боль, дружочек. Ты по другому не умеешь, это твой дар.

- И что это значит?

- Не тупи фраер. Кинжал свой используй. Режь ладонь и сразу почувствуешь свои возможности.

Ржавый кинжал никуда не делся, не сгорел и не оплавился. Лезвие вошло в ладонь, со скрипом разрезая кожу. Острая боль рванула по руке вверх к мозгу и перед глазами мелькнуло текстовое сообщение в серебристой рамочке на которое он раньше просто не обращал внимания, сжимаясь от разливающейся по телу боли:

[Доступно десять единиц энергии, вывести весь список доступных активаций или выбрать закладку избранное?]

Закладка избранное оказалась действенно чиста, а список доступных активаций был не таким уж и большим. Три строчки в которые пришлось вчитываться, шипя от боли в зажатой ладони. Кинжал он уронил себе под ноги, зажимая пальцами рану.

Активация Свет - Затраты две единицы энергии в минуту. Освещает площадь радиусом до десяти метров. Радиус можно уменьшить, соответственно уменьшить затраты энергии. Практическое применение повышает уровень активации, расширяя эффекты.

Активация Пища - Затраты десять единиц энергии, действие разовое. Создает кусок мяса весом в три фунта. Практическое применение повышает уровень активации, расширяя ассортимент.

Активация Лечение - Затраты шесть единиц энергии в минуту, действие временное. Активирует заживление ранее полученных повреждений. Не работает на ранах возникших во время работы активации. Практическое применение повышает уровень активации, расширяя опционально силу, время и различные вариации применения.

Принцип работы магии Веник понял сразу, с его опытом сетевых игр трудно было потеряться или запутаться в интерфейсе Хозяйки. Выбрав активацию света, он увидел перед глазами не сложную графическую схему на которой предлагалось выбрать эффект магического применения, радиус и количество затрачиваемой энергии. Решив что он хочет осветить каждый уголок темного зала он выбрал максимальные значения и подтвердил активацию.

Бледный шар света возникший над головой поднялся к невысокому потолку, освещая все в радиусе действия.

- Ну вот, первое разумное применение тобой магии, поздравляю, - показалась или в голосе Хмыря не было никакой радости, словно старый хрыч был чем то недоволен или даже испуган?

Веник шагнул от дверей и шар над головой последовал за ним, освещая пространство впереди. Комната была не особо что большой, но всё что в ней было подверглось уничтожению от огненной вспышки. У дальней стены обнаружились остатки шкафа, который истлел вместе с телами монахов оставив после себя несколько головешек. Чуть левее в углу комнаты обнаружилась арка выхода. Если там и была раньше дверь, то сейчас её уже не было, только горка серого пепла на каменном полу. С легкой вспышкой свет погас и Веника накрыла тьма. Не понимая что случилось он попытался вернуть интерфейс, но ничего не произошло.

- Обосрался фраерок? Не кипишуй, действие заклинания просто закончилось. Ты же рану свою зажал и кинжал уронил. - Хмырь просто светился довольством и Веня понял что старый хрыч упивается его беспомощностью.

- То есть чтобы подпитывать действие активации я должен испытывать боль и наносить себе новые раны?? - Открытие сделанное Вениамином погрузило его в такую меланхолию что он не обращая внимания на разлившуюся вокруг тьму, которая всегда пугала его, опустил толстый зад на холодный камень пола и заплакал.

* DPS (Damage Per Second, в переводе — урон в секунду) — это ключевой показатель в играх, который отражает, сколько урона персонаж, оружие или способность наносят за одну секунду. Он помогает сравнивать эффективность разных вариантов и принимать решения по оптимизации снаряжения, навыков и характеристик.

Глава 7

Вениамин сидел на ледяном полу и соленые слезы, смешиваясь с гарью и жирной копотью на его лице, оставляли светлые дорожки. Каждое всхлипывание отдавалось тупой болью в порезанной руке, но маны это почему-то не прибавляло. Четыре бледные полоски на краю глаза с некоторым трудом удалось перетащить на привычное место сверху слева, что было постоянно перед глазами и не мешало обзору. Красная, синяя, желтая и серые полосы были не длинными, а скорее наоборот короткими росчеркам, словно подчеркивая его статус и уровень, если он вообще тут есть. При этом красная имела деление на десяток шкал и насыщенность цвета бледнела в крайнем правом отрезке, напоминая что рану в ладони никто не лечил, а сама она затягиваться видимо и не собирается и без применения навыка он истечет кровью через несколько часов. Хотя, если перевязать ладонь и закрыть тампоном рану то кровь по логике должна остановиться. Не будет же он сейчас себя резать чтобы вторая бледно голубая полоска заполнилась и приобрела густоту и цвет. Кто вообще придумал такую жестокую глупость, резать себя чтобы вылечить рану нанесенную ранее? Магия каких то мазохистов, по другому и не скажешь.

– Слышь, кабан, хорош сырость разводить. У нас тут делюга наклевывается, а ты сопли жуешь на холодном камне. Вставай лошок, пока вертухаи не прибежали на запах жареного ливера! – Голос Хмыря в голове звучал нарочито бодро и раздражающе, вырывая Вениамина из пучины отчаяния.

– Темно же как в заднице у негра, куда я тут пойду то!

– Вот ты дурной, – хмыкнул симбионт. – Проход видел из комнаты? Вот и дуй в том направлении, максимум лоб расшибешь о стенку, и всё равно в прибыли окажешься, мана появится, - на сей раз хохот Хмыря был уже явно издевательским, словно тот получал удовольствие от беспомощности Вениамина, - Подрывайся, говорю! Храм этот – золотая жила. Тут по углам столько ништяков приныкано, что нам на сто лет безбедной жизни хватит. Или ты хочешь, чтобы тебя за баней прикопали?

Веник тяжело поднялся, опираясь на шершавую стену. Его огромное тело, привыкшее к офисному креслу, предательски дрожало. Он нащупал на полу оброненный кинжал и выставив его перед собой пошел как ему казалось в верном направлении, чтобы через несколько секунд убедиться в своей ошибке. Благо помещение было не большим и арку выхода он нашел спустя несколько минут, только пару раз врезавшись в стены, чем только раззадорил Хмыря,

– Куда теперь? – прошептал он в пустоту нащупав ногой дверной проём.

– Прямо топай, – скомандовал Хмырь. – Там за аркой коридор был. Тихо только, как мышь под веником. Если увидишь кого – сразу в тень щемись. Твоя задача сейчас – не воевать, а хабар собрать и ноги сделать. И шнифты свои разуй, смотри по сторонам.

Вениамин двинулся вперед, едва переставляя ноги. Усталость и стресс давили на плечи похуже любого груза, но глаза привыкшие к темноте стали различать различные детали интерьера и он приободрился. Миновав обугленный дверной проем, где когда-то была массивная дверь, а теперь лежала лишь кучка серого праха Веня углубился в неширокий коридор, и через несколько шагов на повороте увидел бледный свет исходящий из мутного кристалла вмурованного в стену, который испускал тусклое, мертвенно-зеленое свечение. Стены здесь были покрыты тонкой резьбой, изображающей мучения грешников в аду, что никак не добавляло Вениамину оптимизма.

Воздух был пропитан запахом плесени, сухой травы и как не странно для такого места, запахом отхожего места.

– Глянь-ка, – вкрадчиво произнес Хмырь, когда они достигли развилки. – Налево пойдешь – в пыточную попадешь, направо – к книгочеям местным. Нам направо надо, в библиотеку. Там у этих святош всегда самое ценное припрятано. И бумаги ихние может прояснят, что ты за Вестник такой.

- Не в пыточную. Там судя по запаху, нужник.

- А тебе что? Приспичило? Хочешь чтобы стража храма тебя на очке поймала?

Веник послушно повернул направо. Коридор расширился, переходя в величественную анфиладу залов. Потолки здесь терялись в темноте, а вдоль стен высились бесконечные ряды книжных полок, забитых фолиантами в кожаных переплетах. Казалось, сама история этого мира взирает на нелепого толстяка в розовых сланцах с пожелтевших страниц. Он старался дышать через раз, боясь что скрип резины по начищенным плитам пола разбудит древние тени, затаившиеся в углах. Ну или привлечет внимание стражи. Веня даже толком не мог сказать что его пугало больше, темнота в закоулках или вероятность столкнуться нос к носу со стражниками этого места или другими монахами.

– Стой! – вдруг рявкнул Хмырь. – Шухер! Спрячься за тот стеллаж, быстро!

Вениамин, проявив неожиданную для его комплекции прыть, нырнул в нишу между массивными шкафами, пахнущими пылью и плесенью. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось выпрыгнет из груди. Через секунду из-за поворота послышались шаги – тяжелые, уверенные, сопровождаемые сухим постукиванием посоха по камню. Веня замер, прижавшись спиной к корешкам книг, молясь, чтобы его не заметили.

В зал вошли двое. Первый был облачен в ослепительно белую рясу, расшитую золотыми нитями, которые улавливали даже самый слабый свет. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, выражало ледяное спокойствие, а глаза словно светились огнем. Верховный маг Храма, не иначе.

Второй мужчина выглядел полной его противоположностью. На нем был кожаный доспех, покрытый многочисленными царапинами и пятнами запекшейся крови. Лицо скрывала полумаска, но челюсть, жесткая и волевая, была видна отчетливо. От него исходила аура такой первобытной угрозы, что Веник непроизвольно сжался. Хмырь внутри него подобрался, словно готовясь к прыжку.

– Это Высчерк, глава Братства, – прошипел симбионт едва слышно, так будто кто-то мог его услышать,. – Лютый пахан. С ним шутки плохи, он за медяк мать родную на лоскуты порежет.

– Вы обещали мне, что ритуал пройдет безупречно, – голос Главы Братства был низким и хриплым, полным сдерживаемой ярости. – Мои люди в пустоши гибнут пачками, пока вы здесь режете рабов и гадаете на потрохах. Где результат?

Верховный маг остановился в центре зала, медленно повернув голову к своему собеседнику. Его голос, был совершенно не похож на старческий, мелодичный и холодный, как острое лезвие меча.

– Терпение, мой друг. Пути Истины тернисты. Пророчество сказало ясно: Вестник явится в час величайшего разлома. И он явился. Сам..Только что в зале испытаний произошло нечто... из ряда вон выходящее.

– Я знаю, что там произошло! – Высчерк шагнул вперед, сокращая дистанцию, его рука легла на рукоять длинного и тонкого кинжала в богатых ножнах, – Трое твоих монахов превратились в пепел. Ты называешь это испытанием? Я называю это потерей ресурсов. Если этот жирный урод – Вестник, то я разочарован.

– Жирный урод? – маг едва заметно улыбнулся одними губами. – Ты видишь лишь оболочку, Высчерк. Но пламя, которое он выпустил, было чистым. Если мы сможем направить эту силу... – Маг сделал паузу, его взгляд на мгновение затуманился. – Это изменит всё. Мы сможем закрыть Бездну или подчинить её себе.

– Мне плевать на Бездну, мне нужен контроль над руинами! – Глава Братства сорвался на низкий рык и эхо его голоса заметалось между книжными полками, шелестя страницами книг, – Если Вестник не подчиняется нам, он – угроза. А угрозы я привык устранять.

– Ты не тронешь его, пока я не закончу изучение, – отрезал Верховный маг и в воздухе ощутимо запахло напряжением, – Он находится под защитой Храма. Любое посягательство на него будет расценено как объявление войны.

Высчерк замер, его глаза сузились, превратившись в две тонкие щели. Напряжение в зале стало почти физическим, Венику казалось, что воздух между двумя лидерами сейчас взорвется.

– Хорошо старик, – наконец произнес Глава Братства, отступая на шаг. – Твой Храм, твои правила. Если это твой ход, помни - Братство не забывает обид. С этого момента этот Вестник – цель номер один для моих людей. Мы будем следить за каждым его шагом. И как только он выйдет за порог этих стен – я сделаю свой ход и жиробас труп. Или мой раб.

– Это твой выбор, – сухо ответил маг, – Игра в самом разгаре и я не вижу смысла в нашей соре из-за небольшой вообщем-то фигуры. Он вовсе не тот кого мы ждали, но может им стать, если выживет. Иди, Высчерк. У нас обоих много дел.

Воин круто развернулся на каблуках и стремительным шагом покинул библиотеку, его плащ развевался за спиной, словно крылья гигантской летучей мыши. Маг остался стоять в тишине еще несколько минут, глядя в пустоту. Затем он тяжело вздохнул и направился в противоположную сторону, бормоча что-то себе под нос о сосудах силы и неожиданных переменных.

Когда шаги окончательно стихли, Вениамин сполз по стеллажу на пол и понял что не может встать, ноги дрожали так что не могли удержать вес его тела.

– Ну что Веник, – голос Хмыря был серьезным как никогда. – Слышал? Ты теперь знаменитость. Только вот фанаты у тебя специфические. Один хочет тебя в пробирку засунуть, другой – голову на пику.

– Что мне делать? – Веник вытер лицо рукой, размазывая льющийся со лба холодный пот, – Я не хочу быть Вестником. Я хочу домой, к Ларисе...

– Про Ларису забудь, пока ты в этой дыре. Сейчас план такой: хватаем вон ту полку с пергаментами, что слева от тебя – чую, там про порталы что-то есть и вон тот подсвечник и пару любых фолиантов – и рвем когти из города. В Храме нам больше делать нечего, тут теперь каждая крыса – стукач и соглядатай, а в городе любой прохожий убийца Братства.

Вениамин дрожащими руками схватил несколько свитков, засовывая в сумку на бедре. Он чувствовал, как мир вокруг него сжимается, превращаясь в смертельную ловушку. Он – Вестник, фигура на шахматной доске, которую великие игроки этого мира готовы защищать или уничтожать. Но в тоже время он обычный человек который попал в сложную и совершенно непонятную ситуацию из которой пока не видно выхода.

– Пошли, – прошептал он, чувствуя, как страх внутри превращается в холодную, расчетливую решимость. – Показывай дорогу, Хмырь.

Они осторожно двинулись по коридорам библиотеки, стараясь не шуметь. Каждый шорох заставлял Вениамина вздрагивать, но он продолжал идти. Откуда маг и этот Высчерк узнали что он убил монахов? Если они видели его, то почему не остановили тогда и почему сейчас позволяют красться по Храму как воришке?

– К окну прижимайся, – командовал Хмырь. – Там балкон должен быть, с него на крышу пристройки спрыгнем. Тебе, конечно, с твоим пузом будет тяжко, но зато голова на плечах останется.

Веник подошел к высокому стрельчатому окну и осторожно выглянул наружу. Вязь внизу жила своей жизнью, масляные фонари мерцали, словно далекие звезды, а по улице неспешно шли двое шатающихся словно пьяные людей, в широкополых плащах, что поддерживали друг друга, не давая упасть на мостовую.

– Готов? – спросил Хмырь.

– Нет, – честно ответил Вениамин, перелезая через подоконник. – Но выбора у меня тоже нет.

Вениамин прижал к груди массивный фолиант, чья кожаная обложка, казалась в темноте липкой, холодной и неприятно холодила кожу рук. Тяжесть книги была невыносимой, словно он тащил не знания древних, а неподъемную плиту к собственному надгробию. Сердце колотилось в горле, мешая дышать, а в голове набатом бил издевательский хохот Хмыря.

– Ну что, замер как суслик перед удавом? – проскрежетал симбионт. – Шевели поршнями, пока твоё пузо не стало мишенью для арбалетчиков. Прыгай на балкон, не дрейфь, летать ты всё равно не умеешь, так хоть падай красиво.

Веник с трудом перевалил грузное тело через подоконник. Ступни нащупали узкий каменный карниз который балконом мог назвать только искушенный эстет. Мир внизу качнулся и на мгновение Вениамину показалось, что он сейчас сорвется, размозжив голову о выщербленные плиты храмового двора. Потом соберутся монахи в красных мантиях и начнут творить страшное заклинание, поднимающее его из мертвых и делающее их вечным рабом или бездушной марионеткой. Хотя какая разница что будет после его смерти, страшно не это, а то что он может выжить, но не сможет убежать на сломанных ногах и тогда маги сделают с ним всё тоже самое, только в этот раз он будет жив и сможет испытать все возможные оттенки боли.

Он прыгнул.

Удар о крышу пристройки отозвался острой болью в щиколотках и Вениамин едва не вскрикнул, вовремя сжимая зубы. Глиняная черепица под его весом предательски хрустнула, но выдержала. Он замер, опускаясь на живот и распластываясь на скате, чувствуя как холодный пот стекает по спине вниз и его новое исподнее купленное у старьевщика противно намокает, словно он в самом деле обделался.

– Тише ты, бегемот в посудной лавке! – шикнул Хмырь. – Сползай давай, пока часовые глаза не продрали. Нам сейчас светиться – как на парашу в первый день заехать, сразу в расход пустят.

Веник сполз по краю крыши и спрыгнул в густые кусты у подножия храма. Приземление вышло неловким, он завалился на бок, больно ударившись плечом, но фолиант не выпустил. Вокруг стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь слабым шелестом листьев и тихим перезвоном храмовых колоколов, которые казались ему предвестниками похорон. Его похорон..

Впереди лежала освещенная улица – полоса препятствий, которую нужно было преодолеть незамеченным.

Вениамин пригнулся, стараясь максимально уменьшить свой внушительный силуэт. Он рванул через открытое пространство, чувствуя себя голым под прицелом сотен невидимых глаз. Каждый шаг отдавался в ушах грохотом, а дыхание предательски сбивалось, заставляя зажимать ладонью рот чтобы не закашляться.

– В кусты, жиробас! – скомандовал Хмырь. – Вон туда, к стене, там заросли колючки, в них и спрячемся. Стены города рядом, я знаю одну дыру, через которую местные барыги контрабанду таскают. Если не застрянешь – будем на воле.

Он нырнул в заросли кустарника, игнорируя шипы, которые цеплялись за накидку и норовили сорвать её с плеч. Боль снова начала накапливаться в теле, но теперь она не вызывала слез, а понимание что и этот странный ресурс можно перевести в энергию. Веник полз на карачках, чувствуя, как земля забивается под ногти, а запах гниющих листьев забивает ноздри, а довольная усмешка сквозь оскаленные зубы разрезает его лицо.За время путешествия с балкона храма до подножия городской стены он успел накопить жалких восемь единичек маны и мог бы активировать Лечение или призвать кусок мяса, но делать это сидя в кустах не стал.

– Вот она, «Игольное ушко», – довольно пробормотал Хмырь. – Лезь вперед, только дыхалку задержи, а то бока не пройдут. Тут даже тощие пацаны иногда обдираются, а тебе браток, придется буквально шкуру менять как змее. Как очень жирной змее.

Вениамин склонился над отверстием уходящим под каменную кладку городской стены и тяжело сглотнул. Дыра выглядела катастрофически маленькой для человека его комплекции. Но отступать было некуда. Он просунул вперед книгу, а затем начал втискиваться сам, чувствуя как холодный камень сдавливает грудную клетку.

Сначала застряли плечи. С тихим рыком он дернулся обдирая кожу и продвинулся на несколько сантиметров. Но когда дело дошло до живота и бедер движение прекратилось. Камень сжал его в тиски, не давая ни вздохнуть, ни пошевелиться. Веник запаниковал, его дыхание стало частым и поверхностным, а перед глазами поплыли красные пятна.

– Застрял, кабан? – голос Хмыря был полон едкого сарказма. – Я же говорил, меньше надо было в офисе пончики хавать. Теперь ты как пробка в бутылке, ни туда, ни сюда. Ща придут святоши, выковыряют тебя вилками и сделают из тебя холодец.

– Замолчи… – прохрипел Вениамин, чувствуя, как паника парализует волю.

Вдруг с внешней стороны улицы послышались шаги и издевательский, тонкий тенорок, звонко произнес:

– Ой, глядите-ка, братья! Какая аппетитная задница торчит из стены! Похоже, наш Вестник решил прикинуться затычкой для канализации. Неужели ты думал, что мы тебя не найдем, жирный боров?

Веник почувствовал резкий, унизительный пинок под зад. Боль вспыхнула в крестце и в этот момент страх смерти и унижения смешался с холодной яростью. Навык поглощения боли сработал как только он мысленно коснулся его активации.Тело наполнилось жаром, мышцы словно раздулись, а жир на боках стал податливым, как воск.

– Ах же он гнида! – взревел Хмырь внутри него. – Дай ему прикурить, Веня! Ломай камни, рви когти!

С диким криком, полным первобытного ужаса и ярости, Вениамин рванулся вперед. Камень скрежетал по его ребрам, сдирая полоски плоти вместе с тканью накидки, но он буквально выстрелил собой из лаза на другую сторону стены. Он вывалился, задыхаясь, обливаясь кровью и потом, но он был свободен. Однако преследователи не собирались отступать. Двое монахов в серых рясах уже протискивались следом, он словно через вату слышал их глухие крики по ту сторону стены.

– Убью… – прорычал Вениамин, переворачиваясь на карачки и оборачиваясь к тёмному зевы дыры. – Всех убью!

Выхваченный из за пояса чудом не потерявшийся кинжал взлетел в быстром рывке и вонзившись в сгиб руки проткнул кожу, мышцы и мясо, но не задержался, давая яркой волне боли затухнуть, а рванул вниз, к запястью, разрезая плоть словно разделочный нож. Боль была настолько яркой что содранная кожа на боках показалась Венику вообще не существенной. Сжав всю свою волю в кулак он вкинул перед собой руку с окровавленным клинком и замер на секунду пытаясь выбрать из всплывшего меню доступное заклинание, но читать подробности было нереально и он выбрал третье сверху, названное Золотой змеей.

Эффект превзошел все его ожидания. Когда из дыры под стеной показалась голова преследователя с его руки сорвалась огненная змея толщиной с его бедро и ринулась в отверстие, не замечая препятствий в виде монахов. Душераздирающий крик сгорающих заживо людей показался ему манной небесной и Веник завалился на спину, активируя заклинание лечения.

– Получите падлы и распишитесь! – Хмырь буквально захлебывался от восторга. – ВСЕ! Все сгорят в святом огне Вестника!

Он откинулся на спину, бездумно глядя в начинающийся на небе рассвет, а в голове утихающий голос Хмыря довольно бормотал что-то про удачное дело, правильный подход к клиентам и совсем уже тихо, о фарте с носителем.

Вениамин был жив, он был ранен, истощен как морально так и физически, но он сделал еще один шаг к дому, оставив за собой лишь пепел от сгоревших врагов.

Глава 8

Пустошь Теней встретила его привычным ледяным объятием ветра. Только что он шел вдоль городской стены и вот уже вокруг вечные сумерки, а над головой расколотая луна, похожая на щербатый рот древнего титана, испускающая тусклый, мертвенный свет. Вениамин пошатнулся, едва удерживаясь на ногах. Розовые сланцы, чудом уцелевшие в городском переплете, теперь казались на этом сером плато верхом нелепости. Он снова был здесь, в мире, который ненавидел его каждой своей колючкой и каждым порывом ветра.

– Ну вот мы и дома, в родных пенатах, – прохрипел в голове Хмырь, и в его голосе слышалось не то облегчение, не то злая ирония. – Чего зенки вылупил? Скажи спасибо, что не в выгребную яму выкинуло. Шевели поршнями Веник, пока нас местные твари на запчасти не разобрали. Тут тебе не курорт с булочками, тут глаз да глаз нужен.

Вениамин ничего не ответил. Сил на споры не осталось. Он чувствовал, как каждое движение отдается ноющей болью в ободранных боках и порезанной руке. Система его обманула или он просто чего то не понял, но заклинание Лечения не подействовало на его раны, а навык регенерации если и работал то очень медленно. Ему даже пришлось оторвать рукав у новенькой рубашки чтобы замотать руку и остановить кровотечение, но ничего магического так и не произошло. Бока болели, болела задница в которую судя по всему тот молокосос храмовник воткнул тупой конец алебарды, болели ноги от постоянной изматывающей ходьбы и болела душа, тоскуя по дому, любимому креслу и компьютеру, ворчливой но такой близкой и родной Ларисе и даже по начальнику, от которого он никогда не слышал доброго слова, даже в периоды выполнения или перевыполнения плана. Лишний вес, который раньше был просто досадной помехой, теперь стал настоящим проклятием, каждый лишний килограмм тянул к земле, заставляя сердце биться в бешеном, рваном ритме, сбивая дыхание, которое уже перешло на сипение.

– Куда мы идем? – наконец выдавил он, облизывая пересохшие и потрескавшиеся губы. Мелкое крошево пыли что заметал колючий ветер пустоши в рот он сплевывал под ноги когда еще была слюна, но быстро это прекратил поняв что расходует драгоценную влагу.

– В нычку одну, – вкрадчиво пояснил симбионт. – Один мой старый носитель, упокой его бездна, тут схрон оборудовал лет тридцать назад. Если местные мародеры не пронюхали, там и отдохнешь перед охотой. Прямо держись, к тем скалам, видишь, как клыки торчат? Нам в самую пасть.

Он медленно брел по каменному плато. Пустошь казалась вымершей, но Вениамин кожей чувствовал взгляды, таящиеся в тенях между валунами. Веник уже давно подволакивал ноги, его дыхание превратилось в свистящий хрип, а глаза покраснели от пыли что задувал в лицо холодный, пронизывающий ветер. В руках он всё еще сжимал тяжелый, окованный металлом фолиант, украденный из Храма Вязи. Книга казалась с каждым шагом всё тяжелее, словно впитывала в себя тяжесть этого мрачного мира. Пальцы, онемевшие от холода и боли, внезапно ослабли. Тяжелый фолиант выскользнул из рук и с глухим стуком упал на острые камни, раскрывшись посередине.

– Оппа, приплыли, – съязвил Хмырь. – Ты бы еще челюсть свою там оставил, растяпа. Поднимай давай, книгочей недоделанный, или думаешь, я за тебя горбатиться буду?

- Накой ляд я вообще тащу эту книгу? Что в ней такого может быть чего я не знаю? У меня на минуточку два высших образования, я уравнения интегральные в уме решаю и с этой вашей Хозяйкой разберусь и с магией, только дайте мне отдохнуть и пожрать нормально!!!

- Эк тебя таращит то, - Хмырь кажется даже не нашелся сразу что и ответить и заюлил, чуть ли не извиняющимся тоном, - Не знаю ничего про твои эти интегры или как их там, а книжка что ты упер весьма интересная для тебя будет. Я думал что ты хоть название на обложке прочитал.

Веня, простонав от боли в пояснице, наклонился чтобы поднять фолиант. Из раскрытых страниц книги, прямо на серую пыль плато, выпал узкий продолговатый конверт. Он выглядел чужеродно на фоне древнего пергамента, плотная бумага была девственно бела в отличии от пожелтевших страниц книги, сам прямоугольник был запечатан массивным пятном кроваво-красного сургуча. На печати был отчетливо виден герб: переплетенные кости и пара кинжалов торчащих из глазниц человеческого черепа. Вениамин замер, разглядывая находку и по его спине пробежал холодок, не имеющий отношения к ветру Пустоши.

– Это еще что за малява? – Хмырь проявил неожиданный интерес, его голос в голове стал напряженным. – Ну-ка, вскрывай, Веник. Чую, пахнет гешефтом.

Дрожащими пальцами Вениамин подцепил край конверта. Сургуч хрустнул, крошась под ногтями. Внутри оказался лист плотной серой бумаги, исписанный каллиграфическим, острым почерком. Текст был на языке, который Веник не знал, но Система услужливо вывела перевод прямо поверх строк, подсвечивая слова призрачным сиянием.

"Великому магистру Ограму, главе Храма Вязи. Извещаем вас, что клан Лыткари обнаружил след Вестника. Его аура зафиксирована в северных пределах Пустоши Теней, близ Гнилых Топей. Вестник, согласно пророчеству, отмечен знаком Тройной Спирали на левом плече. Попытка остановить или захватить Вестика провалилась, клан понес существенные потери. За сим отправляю посланника с этой вестью ближайшим караваном. На веки ваш друг, халидат Осса."

Вениамин перечитал послание трижды. Внутри него что-то оборвалось, а затем наполнилось странным, лихорадочным чувством. Тот старик в Храме, верховный маг, с которым говорил Высчерк... он не вскрывал это письмо. Оно лежало в книге, спрятанное или забытое, и пока все вокруг считали Веника тем самым Вестником, из-за которого стоит устраивать бойню настоящий Вестник прятался на каких то топях!

– Ты слышал это, Хмырь? – прошептал он, и его голос дрогнул от смеси надежды и страха. – Я не Вестник. Настоящий - где-то там, в Топях. Они ищут не меня.

– Слышал, не глухой, – буркнул симбионт, и Веник почувствовал, как тот буквально зашевелился в его сознании, обдумывая информацию. – Слышь, фраер, а ведь это наш козырный туз. Чисто фарт подвалил, откуда не ждали. Ты понимаешь, что это значит? Тебя, баклана, приняли за пахана, а настоящий авторитет сейчас где-то на воле гуляет.

– И что нам с этого? – Веня сложил письмо обратно в конверт, его руки всё еще дрожали. – На меня всё равно охотятся. Высчерк сказал, что убьет меня.

– А то и значит, – Хмырь перешел на заговорщический тон, в котором сквозила опасная веселость. – Нам надо этого «настоящего вестника» найти и сдать его этим святошам со всеми потрохами. Понимаешь логику? Мы им - Вестника на блюдечке, а они нам - прощение всех грехов и может дорогу домой тебе покажут. Это же идеальный подгон!

Вениамин выпрямился, глядя на далекие, зазубренные скалы. Мысль о том, чтобы предать кого-то другого, чтобы спасти собственную шкуру, кольнула его совесть. Но потом он вспомнил жар пламени в зале испытаний, запах горелой плоти монахов и боль, много боли, которую он еще будет много раз испытывать прежде чем сможет хоть как-то разобраться в этом мире и чем черт не шутит, убраться отсюда. В этом мире не было места морали, здесь выживал лишь тот, кто умел вовремя ударить в спину.

– Найти другого человека и отдать его на смерть? – тихо спросил он сам себя. – Это... это жестоко.

– Жестоко - это когда тебя на костре жарят, Веник! – рявкнул Хмырь. – Очнись, ты в Пустоши, а не в своем офисе на холодных прозвонах! Тут либо ты, либо тебя. Этот Вестник небось уже кучу народа на тот свет отправил, пока ты тут сланцы стаптываешь. Не дрейфь, это наш единственный шанс спрыгнуть с прицела. Давай, прячь бумагу и ходу. Пещера уже близко.

Вениамин спрятал конверт за пазуху, подхватил книгу и прижимая её к груди поспешил вперед. Спустя час с небольшим ноги уже наливались свинцом, но впереди среди хаоса камней показался наконец темный зев пещеры. Ветер здесь поутих и казался чуть более спокойным, не таким кусачим.

– Пришли, – выдохнул Хмырь. – Заползай в нору, Вестник, - Хмырь заржал в голос,- Сейчас завалим вход камнями, перекусим чем бездна послала, и спать. А завтра... завтра начнем охоту. Мы теперь не дичь, мы — загонщики.

- А ты уверен что там никого нет? Что-то мне не хочется стать ужином какой нибудь твари которых тут полно. И хотя я никого не вижу, я чувствую что они рядом, но словно чего то ждут или боятся. Боятся меня. Как бы это смешно не звучало.

- А я то думаю когда ты уже прозреешь? Ты три часа тащился по Пустоши и ни одна тварюка даже носу не показала, все сидели по норам и не отсвечивали. И то что ты Вестник или Лже Вестник тут не причем. А теперь подумай, пошурши своим серым веществом с двумя высшими образованиями, что не так, малой?

- В эту игру можно играть и вдвоем, прости мой гонор Великий Учитель, прошу нижайше, расскажи первоходу как заехать на нары, как в хату зайти, как представиться, где сесть.

- Ай молодца, юродивый.. Посмешил бродягу, - голос Хмыря и вправду подобрел, словно старый хрыч разулыбался и добавил уже расслабленно, - Ты помнишь тот подсвечник который тиснул из Храма, которой у тебя сейчас за подкладкой заныкан? Ты думаешь старый Хмырь абы что тебя заставил вынести из тех магических стен? Нет конечно. Подсвечник это малый артефакт бездны, с ним по Пустоши во время Часа Осма можно гулять где угодно, хоть по самому краю самой Бездны и ни одна тварь не посмеет даже рядом появиться. Так что если в пещерке кто и был, то давно утёк, заходи не бойся.

Вениамин встав на карачки заполз в прохладную темноту пещеры, поминая про себя любовь Хмыря ко всяким темным отверстиям. Запах старой пыли и сухого камня показался ему самым приятным ароматом на свете. Он упал на бок чувствуя, как сознание начинает уплывать в спасительное забытье.

- Эй утырок, не смей засыпать! - Гневный голос Хмыря продрался сквозь усталое сознание и разбудил Веника, который отрубился словно не спал несколько дней.

- Ну что ещё то? - Сон накатывал волнами, веки слипались и чтобы поддерживать связь с миром Веник больно ущипнул себя за щеку.

- Ты - беспечный кусок мяса. Я же сказал - нужно завалить камнями вход в пещеру и поесть.

- Зачем? Ты же сам себе противоречишь! У меня подсвечник, никто сюда не сунется. У меня сил нет никаких ворочать камни.

- Прости Хозяйка - и за какие грехи мне достался такой тупой носитель? Час Осма скоро закончится и начнется час Халда, а потом наступит и час Баота! Ты уже не проснешься живым. Тебя схарчат сразу по наступлению Халда, а ко времени Баота твои кости полетят в бездну, где вообщем-то им и место.

- Объясни толком, что за часы такие, - Веник заставил себя сесть и сорвав со стены пещерки клочок мха принялся его жевать, чтобы получить хоть каплю влаги, рот уже перекосило от обезвоживания.

- Камни у левой стены, сначала большие, потом помельче, мох-пахучку зря не трать, она нужна для прокладки швов и заделки мелких дыр, чтобы запах твоего жирного тела наружу не выходил.

Пришлось ползать на карачках по небольшой пещерке натыкаясь на рассыпанные кем то округлые камни, собирать их и подтаскивать ко входу. Спустя десяток минут пыхтения в темноте Веник прищемил себе палец и подвывая от боли запалил светляка как он назвал заклинание света. Хозяйке было не важно пустил ли он себе кровь или прищемил палец, мана шла от любой боли, разница была лишь в её объеме. С освещением дело пошло заметно быстрее и еще через десяток минут сорвав со стен весь мох он запечатал вход в пещерку намертво и тут же подумал что пускать газы теперь крайне опасно.

- В потолке есть несколько штреков, этой пещерой пользуются разные люди, в дальнем углу кострище, запас дров и может быть даже провиант, пошукай, - Хмырь как то вяло отреагировал на то что Веня закончил работу, словно и сам был без сил и валился с ног.

- Так что там с часами этими, Хмырь? Эй! Ты заснул что-ли? - Уже не в первый раз его симбионт вот так вот отваливался в сторону и замолкал, хотя обычно его же не заткнешь. Неужели дух может спать? Веник чертыхнувшись пополз в глубь пещерки где и вправду обнаружил кострище обложенное камнями, сухие ветки неизвестного дерева и тканевый мешок, в котором обнаружилась фляга литра на полтора немного затхлой воды. Впрочем даже такая, она показалась ему настоящей родниковой и выдув как минимум поллитра он через силу заставил себя оторваться от горлышка.

Вода, попавшая в пустой желудок, вызвала болезненные спазмы, и Веник полез в меню доступной магии, ища заклинание призыва пищи. Ману для заклятья пришлось добывать уже известным, варварским способом. К большому разочарованию, на щипки и пощечины полоска маны не реагировала - Хозяйка требовала более весомых жертв. Пришлось снова браться за кинжал. Веник за пять минут исколол себе все пальцы, шипя от боли, пока синяя полоска наконец не загустела и не заполнилась. Когда он активировал заклинание, перед ним на каменный пол с влажным шлепком упал кусок мяса, кровоточащий так, словно его только что выдрали из живого зверя. Запах сырой плоти мгновенно заполнил тесную пещерку, вызывая одновременно тошноту и дикий, первобытный голод.

Истратив еще несколько минут Веник наконец уселся у разведенного с помощью светляка костра, дуя на свои отбитые камнем пальцы и подкладывая ветки в костер. Мясо ловко было порезано на небольшие куски и насажено на тонкие прутики, которые пришлось в итоге держать в руках и медленно поворачивать из стороны в сторону чтобы его первый ужин в этом мире не подгорел и хорошо прожарился. Еще чуть позже он затушил пламя и заложил в нагоревшие угли остатки трапезы, чтобы утром перекусить еще теплым не морочась с мазохизмом. Принцип магии которую дала Система, Венику в корне не нравился, но поделать с этим наверное ничего уже нельзя. Приносить кого то в жертву, пытать и резать ради силы или магии было выше его понимания, так что выбранный им путь вполне логично укладывался в его мировоззрение и Веня лишь вздыхал от безысходности и понимания того что придется страдать, а чем больше будет боли и страданий тем сильнее он будет и справится с любой тварью бездны.

Изучая доступное меню характеристик и навыков он увидел только Силу и Выносливость, мутная полоска опыта под которыми была так коротка что он не сразу то её и разглядел, а вот навыки Поглощение боли и Восстановление имели полоски уже чуть побольше, что говорило о некотором прогрессе хотя шанс срабатывания навыка был настолько мизерным что Венику стало совсем грустно. Очистительное пламя вообще не имело полоски опыта, что вообщем-то было не логичным, если опыт идет за активацию, то как минимум одна уже была, в храме. Заклинаний же кроме трех первоначальных он нигде не нашел, хотя у городской стены когда он активировал огненную змею список был из двух десятков, но тогда у него не было времени на рассматривание и он выбрал то что первым попало на глаза. Глаза уже слипались, но проснувшееся любопытство пересилило сон и он вновь порезал палец чтобы запалить потухшего светляка и приступил к ознакомлению с хабаром что тиснул в храме.

Подсвечник который так возвеличивал Хмырь, был простой медной чашкой с острым шипом для крепления свечи в центре и ничем особым ему не приглянулся, хотя Веня долго крутил его перед глазами, щупая опухшими от колотых ран пальцами сложный орнамент по краям чаши. Три свитка утянутые с полки дали куда больше информации и заставили его глубоко задуматься, а открыв ледяную на ощупь книгу он заскучал уже на второй странице и сам не заметил как заснул.

Глава 9

Серый, вязкий полумрак пещеры неохотно разжимал свои объятия, выпуская Вениамина из тяжелого, липкого сна. Первое, что он почувствовал, было не тепло мягкой кровати, а резкий и едкий запах собственного немытого тела, смешанный с запахом тухлый яиц.Желудок плохо переварил вчерашнее мясо и Веника знатно пучило. К тому же сон на голом камне не пошел на пользу, правый бок на котором он заснул казалось одеревенел от стылого холода камня и теперь каждый сустав протестовал против пробуждения, отказываясь сгибаться и напоминая о вчерашнем марафоне по Пустоши.

– Слышь ты, спящая красавица, подрывайся! – голос Хмыря в голове грохнул подобно тюремному рельсу, выбивающему подъем. – Хорош подушку давить, а то скоро вместо завтрака сам на разделочную доску попадешь. Час Баота на дворе, а ты дрыхнешь, как сурок под кайфом.

Вениамин застонал, с трудом разлепляя веки. Над головой висели бледные, полупрозрачные полоски интерфейса Хозяйки. Красная шкала здоровья за ночь сползла до половины, а синяя, отвечающая за ману, и вовсе выглядела издевательски короткой. Чертов навык Восстановления не работал и почему это происходило Веник просто не понимал.

Он потянулся к углям, где в золе лежал вчерашний трофей. Мясо, лишенное соли и специй, за ночь превратилось в подобие подошвы старого сапога – холодное, волокнистое и совершенно безвкусное. Веня впился зубами в жесткий кусок, чувствуя, как челюсти сводит от усилия.

– Ну и дрянь, – пробормотал он, давясь сухим волокном. – Даже в нашей столовке на работе котлеты были лучше. Там хоть хлеба больше, чем мяса, но зубы об них не ломаешь.

– Жри давай и не вякай, – огрызнулся Хмырь. – Радуйся, что Хозяйка тебе не тухлятину с помойки подкинула, а свежатинку. Хоть и коряво тобой приготовленную.

Веня молча жевал, глядя на раскрытую книгу, которая так и осталась лежать у него в ногах. Вчерашние свитки не давали ему покоя. Мысли путались, но одна из них свербила мозг, как назойливая муха.

– Хмырь, я вчера свитки те читал... – начал он, с трудом проглатывая очередной кусок. – Там про духов всяких написано. Классификация, уровни силы, привязка к источнику. Демоны, тени, неприкаянные... Но тебя там нет. Ни в одном списке ты не значишься. Кто ты такой на самом деле?

В голове повисла тяжелая, гулкая тишина. Казалось, симбионт на мгновение перестал дышать, если вообще обладал такой способностью. Воздух в пещере словно стал гуще, напитавшись внезапным напряжением.

– Много будешь знать – шнифты вывалятся, – наконец вкрадчиво и опасно произнес Хмырь. – Слышь фраер, ты в натуре берега попутал? Я тебя из такой параши вытащил, а ты мне теперь допросы устраиваешь, как вертухай на пересылке? Забудь, что ты там вычитал. Бумажки эти святоши для лохов писали, чтобы те верили в порядок. В Пустоши порядка нет. Есть только сила и те, кто умеет её использовать.

– Как твой носитель оказался там в пентаграмме, – не отступал Вениамин, чувствуя, что нащупал какую-то важную ниточку. – Я же оказался там не случайно? Те культисты которых я убил, они же призывали кого-то с помощью твоего носителя, но даже не подозревали о твоем существовании, хотя классификация духов настолько проста что её знают даже ученики магов, а ты говорил что те люди из крутого клана, не лохи какие то позорные. Как ты скрыл себя?

– Скрыл и скрыл, тебе какое до этого дело? – отрезал симбионт с такой яростью, что у Вени потемнело в глазах. – Закрой эту тему, манагер. Или я тебе так твои нейроны в дурной башке закорочу, что ты до конца жизни будешь только слюни пускать и под себя ходить. Занимайся делом, готовься, книжку вон почитай.. Нам нужен настоящий Вестник, если хочешь свою тушу домой вернуть, а на Топи путь не близкий и прямых дорог туда нет, хочешь не хочешь а с тварями бездны столкнешься и не раз. Лучше быть подготовленным чем трусливо трясти ливером в попытках убежать.

Веник вздохнул, понимая, что дальше давить бесполезно. Он снова вспомнил письмо. Настоящий Вестник. Человек, которого ищут все силы этого мира. Настоящая цель.

– А зачем нам сдавать Вестника? – спросил Веня, откладывая обглоданную косточку. – Если он такой сильный как пишут, может нам лучше с ним договориться? Вдвоем-то сподручнее будет. Может, он тоже домой хочет?

– Слышь, ты в натуре сказок перечитал? – Хмырь издевательски расхохотался. – Вдвоем? Ты посмотри на себя, чудо в перьях. Ты для него – либо балласт, либо консерва на черный день. В этом мире нет друзей, есть только временные попутчики и расходный материал.. Этот твой «истинный вестник» тебя в жертву принесет при первой же возможности, чтобы себе лишнюю возможность в бою выгадать. Хочешь с ним договориться? Валяй. Только потом не ной, когда он из твоих жил тетиву для лука делать будет или скормит тварям бездны, да хоть потехи ради.

– Но если я его сдам... это же предательство, – тихо произнес Вениамин. – Я никогда так не поступал. Даже когда план по продажам горел, я не подставлял коллег.

– Вот поэтому ты сейчас в пещере говно жуешь, а твои коллеги на твоем месте бонусы получают, – зло прошипел Хмырь. – Очнись, Веня! Тут не офис, тут зона строгого режима длиной в целую вечность. Тут либо ты крыса с клыкам по локоть, либо ты корм. Выбирай быстрее, а то желудок твой уже выбор за тебя делает.

Желудок и вправду отозвался резким, крутящим спазмом. Вчерашняя затхлая вода и полусырое мясо заключили союз и требовали немедленного выхода. Организм, измученный болью, стрессом и магическими экспериментами, не желал ждать окончания философских дискуссий.

– Мне надо... выйти, – прокряхтел Вениамин, поднимаясь на ноги.

– Сиди, придурок! – рявкнул Хмырь. – Час Баота на улице! Это время самых могучих тварей бездны и то что мы сейчас их не слышим и не видим только моя заслуга. Сейчас тени прячущиеся в камнях обретают плоть, ветер стихает и тяжелая поступь Баота слышна на многие километры. Делай свои дела в углу, не развалишься.

– В углу? В закрытой пещере? – Вениамина перекосило от отвращения. – Я тут задохнусь через пять минут. Я быстро. Буквально за порог и назад.

Не слушая яростные проклятия симбионта, Веня начал разбирать каменный завал у входа. Камни, которые он вчера с таким трудом затаскивал, сегодня уже не казались такими неподъемными, видимо страх опозориться перед самим собой придавал ему сил. С тяжелым скрежетом он отодвинул последний валун и выполз из пещерки, держа в руке кинжал.

Мир снаружи выглядел иначе, чем вчера. Небо приобрело грязный, фиолетово-черный оттенок, а тусклый свет расколотой луны казался почти осязаемым, словно седая пыль, висящая в воздухе. Скалы вокруг пещеры дрожали в мареве искаженной реальности, принимая причудливые, пугающие очертания.

– Дурак... какой же ты дурак, – запричитал Хмырь, но уже как-то обреченно. – Теперь не отсвечивай. Быстро делай, что хотел, и ныряй обратно в конуру.

Вениамин, пошатываясь на негнущихся ногах отошел на несколько метров от входа, прячась за крупным валуном. Холод мгновенно пробрался под рваную накидку, заставляя кожу покрыться мурашками. Он торопливо спустил штаны, чувствуя себя предельно уязвимым в этом мертвом, враждебном месте. Унизительность ситуации подчеркивалась розовыми сланцами, которые сиротливо выделялись на фоне серых камней.

Тишина Пустоши была обманчивой. В ней слышался шепот, едва уловимый скрежет и далекий, протяжный вой, который впрочем Веня не слышал, сосредоточившись на своей большой проблеме. Внезапно со стороны скал, которые Хмырь называл клыками, послышался топот. Звук был быстрым, дробным, словно по камням скакало что-то крупное и тяжелое.

Вениамин замер, не успев даже доделать свои дела. Из-за выступа скалы вылетела фигура. Странный путник в глубоком капюшоне, скрывающем лицо, двигался неестественно быстро – резкими, скачкообразными прыжками, почти не касаясь земли. Его плащ, развевающийся за спиной стелился в воздухе длинными, черными лоскутами.

– Ложись, баклан! – мысленно заорал Хмырь. – Пока тебя не заметили!

Путник пронесся в тридцати метрах от него, даже не взглянув в сторону пещеры. Путник не бежал, он буквально летел над серой пылью, едва касаясь земли носками высоких сапог. Но за ним следовала причина его спешки.

Три Гончих Бездны – приплюснутые тела на четырех суставчатых лапах, покрытые жесткой шерстью. Их вертикальные пасти усаженные сотнями мелких игловидных зубов были раскрыты, словно они уже догнали и разорвали в клочья добычу. Кошмарный сон повторялся. Прошлый раз он чудом справился с одной тварью, тут их целых три.

Твари двигались с пугающей слаженностью, пытаясь окружить беглеца. Путник на бегу вскинул руку и короткая вспышка холодного синего пламени на мгновение осветила его путь, отбрасывая ближайшую Гончую в сторону.

– Твою мать! – прошептал Вениамин, чувствуя что все дела уже сделаны и впору одевать штаны. Быть застигнутым в такой позе самый страшный кошмар из возможных. Он застыл в самой нелепой позе, которую только можно представить роясь рукой в кармане накидки, пытаясь выудить оттуда листок бумаги вырванный из фолианта, первая страница уже была не нужна, ведь вчера он с помощью Хозяйки прочитал её, а подтереться всё равно больше нечем. Руки предательски дрожали, не находя толстый шершавый лист, Хмырь блажно орал над ухом, а путник вдруг замер, развернувшись к Вене лицом. Воздев над собой руки он снова призвал холодный огонь, окружив им свою фигуру и замер словно изваяние, зависнув в воздухе и не шевелясь. Взгляд его ярких зеленых глаз устремился на Веника, который наконец нашел искомое и выполнив гигиенические процедуры, натягивал штаны.

– Хмырь... – прошептал он. – Это девушка что ли?

– БЕГИ ТУПИЦА! – голос симбионта уже не орал, он сипел, словно задыхаясь.

Троица монстров замерла напротив путника, но синее пламя окружившее ореолом его фигуру не давало им подступиться и тогда одна из тварей обернулась и Веня похолодел. Медленно, словно во сне все три гончие сделали шаг в его сторону и резко рванули вперед, быстро сокращая дистанцию.

Пять метров до спасительного входа в пещерку Вени показались самыми длинными в жизни. Рванув с места как заправский спринтер он влетел в дыру головой вперед и быстро-быстро заработал локтями и коленями протискиваясь в узкое отверстие. Влетев в пещерку, он кинулся к здоровенному булыжнику и поднял его с такой легкостью будто тот был пушинкой. Обрушив его вниз, он услышал хруст и дикий визг и в следующую секунду над камнем возникла раскрытая пасть гончей, что успела заскочить в нору вслед за ним, но получив по лапе задержалась и не успела выбраться в пещеру.

- Сдохни тварина! - Камни сложенные у стены Веня обрушивал сверху на высунутую пасть несколько минут, пока скулеж не прекратился, а проход не был завален. Задыхаясь он опустился на холодный стылый камень и понял что сражался молча и вовсе даже не вспомнил ни о магии ни о навыках, которые впрочем требовали подготовки, времени на которую у него просто не было. Убил ли он ту тварь? Прошлый раз он истратил на это куда больше сил и имел вид куда похуже сейчашнего. Ощупав себя и не найдя свежих ран он тихо засмеялся, зажимая рукой рот.

А как же там девушка? Ведь ему не показалось! Из под капюшона на него смотрели яркие зеленые глаза, а выбившаяся светлая прядка спустилась вниз, до узкого и точеного подбородка. Губы были бледными и сжатыми в тонкую полоску, а высокая грудь вздымалась так, что было видно как человек запыхался.

- Хочешь погеройствовать? Думаешь у тебя есть шансы? Ради девки? - голос Хмыря был таким противным, словно симбионту нравилось издеваться над ним.

– Одну гончую я уже убил, значит смогу убить и оставшихся двух. Вход в пещеру узок, обе сразу они не пролезут, а по одной я их быстро уничтожу, ты же сам видел как быстро сдохла первая.

- С чего ты решил что она мертва? Ты видел труп или видел как он развеялся? Да и нужна ли помощь этой путнице? Она в защитном куполе, если маны хватит до часа Осма, гончие сами уйдут. Пока работает её заклинание ей ничего не грозит, а вот ты умрешь с большой долей вероятности, если сунешься из пещеры.

Вениамин сидел в душной темноте пещеры, прижимаясь спиной к холодному камню. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, а пальцы, которыми он только что ворочал тяжелые булыжники, дрожали от напряжения и остаточной боли. Воздух в тесном пространстве быстро становился тяжелым, пропитанным запахом пота и страха. Перед глазами всё еще стоял образ незнакомки - тонкий силуэт, окруженный холодным синим пламенем, и эти невероятные зеленые глаза, в которых застыла решимость, смешанная с отчаянием. В школе Веню называли Жиртрестом и Копилкой, в него кидали жеваные бумажки и ставили подножки в коридорах. Он привык сжиматься, привык быть невидимым, привык что защита это не про него, защита это то, чего он всегда боялся просить у других.

– Слышь терпила, ты чё в натуре, в рыцаря без страха и упрека решил переквалифицироваться? – Голос Хмыря в голове сочился ядовитым сарказмом. – У тебя щас масть такая, сидеть тихо и не отсвечивать, пока взрослые дяди и тети свои терки трут. Ты на свои бока посмотри, воин диванный. Твоя единственная суперсила, это быстро потеть и жалобно ныть. Сиди в норе, пока хвост не прищемили, глядишь дотянем до вечера.

Вениамин молчал, сжимая рукоять кинжала так сильно, что костяшки побелели. Он вспомнил, как на работе начальник отдела продаж, лощеный хлыщ в костюме-тройке, при всех отчитывал его за невыполненный план, называя бесполезным балластом. И Веник тогда просто кивал, глядя в пол. Но здесь, в Пустоши Теней, правила были другими. Здесь балласт либо сгорал, либо становился топливом. Если он сейчас останется в этой пещере, если позволит той девушке погибнуть просто потому, что ему страшно, он никогда не сможет вернуться домой. Не потому, что не найдет портал, а потому, что тот Вениамин, который хотел вернуться, окончательно умрет, уступив место жалкому, дрожащему куску жира.

– Я не ради неё, Хмырь, – тихо прохрипел Веник, поднимаясь на колени. – Ради себя. Я задолбался быть тем, об кого все вытирают ноги.

– Ой, мама дорогая, какие мы гордые стали! – Хмырь буквально захлебнулся издевательским хохотом. – Щас расплачусь от умиления. Смотри только, чтоб твой героизм тебе боком не вылез. Твари там не те гопники из твоего падика, они за слова не спрашивают, они сразу за горло берут.

Вениамин начал разбирать завал, стараясь действовать максимально бесшумно. Камни поддавались неохотно, скрежеща друг о друга, и каждый этот звук отдавался в ушах грохотом лавины. Когда образовалось достаточное отверстие, он осторожно выглянул наружу. Мир в Час Баота выглядел так, словно его нарисовали углем на грязном полотне. Фиолетовые всполохи на горизонте освещали зазубренные пики скал, а воздух вибрировал от тяжелого, низкочастотного гула, исходящего от самой земли. Девушка всё еще стояла там, но синее пламя вокруг неё стало тусклым, рваным, одна гончая кружила рядом, выжидая видимо момент когда заклинание истлеет совсем, а вот второй твари хаоса нигде видно не было.

– Вот повезло, – шепнул он сам себе, чувствуя как ледяная волна страха сменяется горячим приливом адреналина.

Он выскользнул из пещеры, стараясь двигаться пригнувшись. План был прост: отвлечь монстра, заманить его к узкому лазу и прикончить, как первого. Веник подобрал с земли увесистый камень и со всей силы швырнул его в сторону гончей. Снаряд угодил монстру в бок, но тварь даже не вздрогнула. Вместо этого она медленно, с каким-то механическим изяществом, повернула свою безглазую морду в сторону Вениамина и открыв пасть тихо, на грани слышимости зарычала. Тут же в бок ударили лапы выпрыгнувшего из-за камня, где он справлял нужду, второго монстра, который видимо там прятался и Веник покатился по камням словно мячик, вертясь и подскакивая.

– Опаньки, приплыли, – прокомментировал Хмырь, и в его голосе впервые прозвучали нотки настоящей тревоги. – Они тебя пасли, баклан! Думал, ты самый умный, а они тебя на живца выманили!

Твари не спешили и дали ему время подняться. Одна, та что так и замерла рядом с девушкой всё еще просто скалила острые зубы, а вторая беспечно села на напротив входа в пещеру и занималась странным делом. Опустив задницу на землю она елозила по ней, словно вытирая шкуру от чего то липкого и вероятно весьма вонючего.

– Ну всё, Веня, суши сухари, – Хмырь перешел на деловой тон. – Либо ты щас выдашь магию почище того огненного змея, либо через минуту мы с тобой будем обсуждать меню в аду. Хотя нет, я то останусь цел и невредим, а вот тебя порвут эти тузики как грелку. Не стой столбом, реж руку пока эта скотина жопу свою вытирает!

Гончая прыгнула. Вениамин едва успел вскинуть левую руку, обмотанную рваным рукавом, защищая горло. Мощные челюсти сомкнулись на его предплечье, и острая, ослепляющая боль прошила тело до самого позвоночника. Он закричал, но этот крик не был криком жертвы, это был рев зверя, зажатого в угол. Навык Поглощение боли сработал мгновенно. Вместо того чтобы парализовать его, боль превратилась в густую, горячую энергию, которая хлынула в мышцы. Мир вокруг замедлился. Он видел каждую ворсинку на шкуре монстра, чувствовал зловонное дыхание из его пасти.

– Получай, сука! – прохрипел Вениамин.

Он вонзил кинжал в шею гончей, туда, где под жесткой шерстью пульсировала толстая вена. Клинок вошел по самую рукоять и черная, маслянистая кровь брызнула ему в лицо. Тварь дернулась пытаясь разжать челюсти, но Веник резко рванул левую руку вверх, поднимая над собой тяжелую тушу зверя и одновременно давя на кинжал правой. Плоть не устояла перед ржавым лезвием, подалась в стороны и рука рванулась вниз, располосовывая гончую. Сухо затрещали кости грудной клетки, ломаясь и выгибаясь наружу, а кинжал влекомый бешеной силой уже вскрыл бок твари, на землю посыпались кишки монстра, а затем и отсеченная задняя лапа.

Сбросив гончую на землю, Веня словно в припадке принялся топтать тварь бездны ногами, не обращая внимания на вторую гончую что так и не отошла от девушки и тихо рыча следила как разделывают её товарку. Через несколько минут всё было кончено, изломанное тело монстра, выпотрошенное, с переломанными костями замерло на земле и Веня наконец пришел в себя, словно вынырнул из холодной воды. Потреся головой он словно баран уставился налитыми кровью глазами на оставшегося монстра, который так и не бросился на помощь товарищу и просто наблюдал за его концом.

- Чего ждешь, тварь, - слова тяжело проходили через горло, тело начал скручивать спазм боли в прокушенной руке, видимо навык поглощения завершил своё действие.

Дальнейшее произошло так быстро, что Веня ничего толком и не разобрал. Сверкнула голубая вспышка, тонкий электрический кнут обвил шею монстра и голова с раскрытой пастью покатилась по земле, а тело рухнуло на бок и задергалась словно в конвульсиях. Девушка покинувшая свою истаивающую сферу шагнула к нему и её руки уже были пусты и протянуты вперед узкими ладонями, словно показывающими ему что он безоружна.

– Ты как... в порядке? – выдавил он, чувствуя как бешеная сила начинает покидать его тело, оставляя на поверхности только боль.

– Ты... Вестник? – Голос незнакомки был тихим, похожим на шелест молодой листвы.

– Я Веня, – ответил он, чувствуя, как земля под ним начинает качаться. – Можно просто Веник.

Глава 10

Мир померк внезапно, словно кто-то просто выключил тусклую лампочку в его черепной коробке. Последним, что запомнил Вениамин перед падением, была вспышка лазурного огня и запах паленой шерсти, смешанный с металлическим привкусом собственной крови. Его сознание уплыло в серую вату, где не было ни Пустоши Теней, ни голодных монстров, ни вечно ворчащего Хмыря. Осталась только тишина, глубокая и спокойная, как сон в субботу утром после тяжелой трудовой недели.

– Очнись, баклан! Нас сейчас на органы распилят, а ты дрыхнешь, как лох на привозе! – Голос Хмыря ворвался в его голову подобно визгу циркулярной пилы по металлу.

Вениамин дернулся и широко открыл глаза. Знакомый потолок пещеры, медленно сфокусировался перед ним. В нос ударил совершенно невозможный для этого проклятого мира аромат. Пахло наваристым бульоном, пряными травами и чем-то неуловимо домашним, от чего желудок Веника издал такой громкий и требовательный стон, что герою стало мучительно стыдно. Он попытался приподняться, но правая рука, прокушенная гончей, отозвалась резкой пульсирующей болью, заставив его свалиться обратно на подстеленную циновку из тонких деревянных веточек.

– Лежи уж, герой-любовник, – проскрежетал симбионт. – Девка тебя сюда на себе притащила. Я думал, ты её раздавишь, пока она тебя в лаз заталкивала, но ничего, жилистая попалась. Чисто кобыла породистая.

Вениамин повернул голову. В углу пещеры, там где он вчера разводил жалкое подобие костерка, теперь весело плясало ярко-оранжевое пламя. Над огнем на искусно сделанной треноге висел небольшой котелок, из-под крышки которого вырывался тот самый божественный аромат. У костра на плоском камне сидела та самая незнакомка. Она сняла капюшон и её светлые волосы, заплетенные в сложную косу, отливали золотом в свете пламени. Девушка увлеченно листала фолиант, украденный Веником из Храма Вязи и её тонкие пальцы уверенно скользили по пожелтевшему пергаменту.

– Кхм... Извините... – выдавил из себя Веник. Его голос прозвучал так, будто он неделю не пил и ел исключительно битое стекло.

Девушка даже не вздрогнула. Она медленно перелистнула страницу и только потом подняла на него взгляд. Эти зеленые глаза, глубокие и холодные, как озера в лесах Карелии, заставили Вениамина почувствовать себя маленьким и совершенно беззащитным. Он сразу вспомнил о своем весьма не презентабельном виде, о розовых сланцах которые по прежнему были на его грязных и опухших ногах, которые в пылу драки он не потерял и даже не запачкал и своём лишнем весе, который сейчас, под взглядом этих прекрасных глаз ощущался особенно остро.

– Ты очнулся, – констатировала она. Её голос был лишен эмоций, сухой и четкий. Она не спрашивала, она констатировала, – Твоя кровь пахнет странно и вкус у неё необычный. Она горчит. А это значит что ты долго не протянешь, если будешь использовать Кровавый Предел так бездарно.

– Слышь кабан, ты чего молчишь, как терпила на допросе? – Хмырь в голове буквально заходился от ярости. – Спроси её, кто она такая, откуда шмотки такие козырные и чё она твою книжку лапает своими граблями! С такими нужно сразу вопрос решать кто тут главный, иначе сядет тебе на шею и ножки свесит. А ножки кстати у неё ничего себе так.

Вениамин проигнорировал колкости симбионта. Вот вроде бы дух, а на ноги девушки пялится как кот на сметану. Он смотрел на девушку, пытаясь подобрать слова, но мысли путались. В свои сорок лет он так и не научился общаться с красивыми женщинами, если только он не общался с ними по телефону, продавая страховку. А эта девушка была не просто красива – она была опасна. В каждом её движении сквозила грация хищника, который временно сменил гнев на милость.

– Спасибо... что спасли. И за руку... – он кивнул на предплечье, которое теперь было туго перебинтовано чистой серой тканью. – Я Вениамин. Можно просто Веня. Я... я из другого места.

– Я знаю, откуда ты, – отрезала она, закрывая книгу. Тяжелый переплет хлопнул с таким звуком, будто в пещере выстрелили. – Ты из тех, кого Пустошь выплевывает случайно. Ошибка мироздания. Но ты убил Гончую голыми руками. Это... любопытно. Почему ты не использовал магию, маны у тебя много, я вижу.

– Да я не успел, всё же быстро произошло! – зачастил Веня, чувствуя, как лицо заливает густой румянец.

Девушка склонила голову набок, изучая его с таким видом, будто перед ней был редкий вид насекомого, который внезапно заговорил. Она поднялась с камня и подошла к нему. Её шаги были абсолютно бесшумными. Остановившись в двух шагах, она протянула ему деревянную миску, наполненную горячим бульоном. Вениамин дрожащими руками принял угощение, стараясь не касаться её пальцев.

– Пей. Тебе нужны силы. В Пустоши Гнилых Топей слабые живут не дольше одного заката, – сказала она, присаживаясь на корточки рядом с его подстилкой.

– Топи? Мы идем на Топи? – Веник отхлебнул бульон и чуть не застонал от восторга. Вкус был насыщенным, мясным, с легкой горчинкой незнакомых специй. – То есть прости, откуда ты знаешь что мне нужно в эти самые топи?

– Твой дух много болтает, – бросила она, и Вениамин чуть не поперхнулся. – Я слышу, как ты шепчешься с ним. У тебя в голове паразит, Вениамин. Древний и очень голодный. Если ты позволишь ему вести тебя, он выест твою душу быстрее, чем Гончие обглодают твои кости.

– Слышь, овца крашеная! – взревел Хмырь так, что у Вени заложило уши. – Я тебе сейчас такую классификацию устрою, сама в бездну попросишься! Веник, скажи ей, что я не паразит, я твой единственный шанс не подохнуть под забором! Скажи ей!

Вениамин молчал, сосредоточенно работая челюстями. Бульон возвращал ему волю к жизни. Он чувствовал, как тепло разливается по телу, как утихает пульсация в руке. Ему хотелось верить этой девушке, но в этом мире доверие было немыслимой роскошью. К тому же, образ Ларисы — ворчливой, вечно недовольной, но такой понятной и родной — стоял перед глазами, вызывая укол совести. Он сидит здесь, в пещере, с красавицей, ест её суп, а Лариса, небось, уже обзвонила все морги и больницы города.

– Как вас зовут? – тихо спросил он, отставляя пустую миску. – Вы так и не представились.

– Имя имеет слишком большое значение, это ключ к душе человека, нельзя им разбрасываться направо и налево, словно это пустота, – ответила она, глядя в костер. – Но если тебе так проще... Зови меня Эйра. Я Ведущая.

Сказано это было таким тоном будто девушка призналась что она наследная принцесса и баронесса.

- Покатилась торба по кочкам, по кочкам, по кочкам, не видать баклан тебе теперь света белого, остаток жизни в Пустоши и проведешь! Ведущая! Угораздило же столкнуться с этой заразой! Ты труп Веня, просто еще об этом не знаешь. Она выпьет твою душу как бокал с вином, а твой жирдячий труп замаринует и будет другим путникам такие бульоны варить! Тупица! Ты хоть понял что только что съел? Наваристое мясо чьё по твоему в тарелке было?

От криков Хмыря бросило в холодный пот и Веня судорожно сглотнул. Врёт ведь собака, пугает просто. Нормальное там мясо было, не свинина конечно, но и верить его словам явно не стоит. А то что он так реагирует на девушку это понятно, до сих пор Хмырь был единственным кто что-то объяснял Венику и его ревность вполне понятна.

- Так почему вы решили что мой путь лежит в Топи? - Почему то именно это сейчас его волновало, а не крики Хмыря.

- Я же сказала, я Ведущая, мой путь знать и видеть людей насквозь, их помыслы и желания, их поступки и предел. Желание твоего духа не принесет тебе пользы, шанс что ты переживешь встречу с Вестником крайне мал, даже если пройдешь насквозь всю Топь и не погибнешь.

- Откуда вы знаете про вестника? - Удивлению Веника не было предела, девушка будто и в правду читала его мысли.

- О Вестнике уже многие знают, но он еще не готов покинуть Пустошь. Сейчас его душа только формируется и пока что он просто бездушная и ненасытная тварь, рядом с которой быть не то что опасно, а смертельно опасно.

- Хорошо. Но тогда куда мне идти? Я в этом мире появился случайно и очень хотел бы вернуться в свой мир.

- Случайностей не бывает Вениамин. Ты пришел чтобы получить силу во искупление своих слабостей и Хозяйка тебе её дала. Теперь только тебе решать как ты распорядишься этой силой. И никто, даже твой злобный дух-помощник не вправе за тебя решать что тебе делать и куда идти. Хочешь покинуть этот мир, иди и дорога сама ляжет под твои ноги. Хочешь стать сильнее, преодолеть свои слабости и пороки - иди, и дорога сама приведет тебя туда где твоё место.

- Вы так красиво говорите, - щеки Веника заалели, - но так размыто. Да я получил дар от Хозяйки и могу использовать магию, но я практически ничего не знаю - как ей нормально пользоваться, как восстанавливать ману, как применять навыки и почему они то работают то нет.

- Твой выбор странен. Ты не Светляк, хотя и пришел из другого мира. Впрочем детей эти земли не видели уже больше тысячи лет, так что все мы в мирах кочана пришлые, но ты выделяешься. Твой способ использования силы Хозяйки весьма необычен, даже для светляка. Они то пользуются только заклинаниями, а ты я вижу еще и накачиваешь себя силой, становясь сильным воином, что само по себе редкое явление. Вот скажи мне Веня, ты режешь свои руки? - Девушка бесцеремонно и с силой схватила его за руку, закатывая рукав и довольно хмыкнула увидев длинный шрам на левой руке оставленный кинжалом.

- Значит ты пьешь свою боль. Интересно, но не практично. С сильными противниками так тебе не справиться, погибнешь от потери крови или от болевого шока, - Эйра отвернулась и отошла к костру, словно резко потеряла интерес к Венику.

– Твой Хмырь прав в одном, – не оборачиваясь, произнесла она. – В Пустоши выживают только сильные. Но сила бывает разной. Ты убил Гончую не потому, что ты силен телом. Ты убил её потому, что превратил свою боль в оружие. Это редкий дар, Вениамин. Дар, который сожрет тебя, если ты не научишься им управлять.

– Она правду говорит, баклан, – внезапно тихим и серьезным голосом отозвался симбионт. – Ты вчера чуть не перегорел когда мы из города драпали. Если бы я не придержал твою искру, ты бы сейчас был просто кучей пепла. Девка дело говорит, хоть и дерзкая сверх меры. Слушай её, но ухо держи востро. У таких как она, всегда двойное дно в сундуке.

Вениамин закрыл глаза, чувствуя как наваливается усталость. Разговор вымотал его больше, чем драка. Он слушал потрескивание дров, вдыхал запах трав и пытался представить себе дорогу на Гнилые Топи. Где-то там был настоящий Вестник, где-то там был его шанс вернуться домой. Но глядя на спину Эйры, освещенную пламенем, он поймал себя на мысли, что этот мрачный мир перестал казаться ему абсолютно безнадежным. Теперь у него была цель. И был союзник, пусть и временный.

– Завтра на рассвете мы выступаем, – сказала Эйра, не отрываясь от книги. – Спи, Вениамин. Нам предстоит долгий путь через Ущелье Стенаний. И постарайся не разговаривать со своим паразитом вслух. Это раздражает.

- Так я же не решил куда идти то?! И почему ты говоришь мы, ты пойдешь со мной? Но почему? Я что-то тебе должен или тебе от меня что-то нужно? - Сомнения навеянные Хмырем вылезли наружу и Веник засомневался в надежности новой знакомой. Для чего ей идти с ним неизвестно куда, туда куда его понесут ноги! Ну что это еще за бред такой.

- Все объяснения потом, сейчас просто не мешай, ты украл любопытную книгу, я хотела бы дочитать её в тишине.

Час Баота отступил и в Пустоши Теней начался Час Осма - самый короткий и обманчиво спокойный промежуток времени, когда ледяной ветер дует только в лицо, а расколотая луна бледнеет, уступая место мутному, маревному свету.

Вениамин, пошатываясь, выбрался из пещеры вслед за Эйрой. Тело отозвалось на каждое движение протестующим стоном затекших мышц и колющей болью в покусанной руке.

– Мы идем? – сипло спросил он, глядя на удаляющуюся спину девушки.

Эйра не ответила. Она двигалась вперед упругим, размашистым шагом, почти не касаясь подошвами серых камней. Её плащ, теперь плотно стянутый поясом, больше не развевался лоскутами, а подчеркивал худобу и силу её фигуры. Веник, тяжело дыша, потащился следом. Его розовые сланцы позорно шлепали по гравию, а лишние килограммы, уже через сотню метров начали превращаться в свинцовые гири.

Хмырь в голове подозрительно молчал. То ли обиделся на слова Эйры о «паразите», то ли затаился, выжидая удобного момента, чтобы снова взорваться площадной бранью. Без его едких комментариев Вениамину стало неуютно. Голову привыкшую к постоянному давлению симбионта, теперь заполняла лишь пульсация крови в висках и свистящий хрип собственного дыхания.

Пустошь вокруг казалась бесконечной. Серые скалы, похожие на обломанные клыки неведомого чудовища, уходили за горизонт. Воздух здесь был сухим и терпким, от него пересыхало в горле, а на губах застывала пыль принесенная ветром. Веник чувствовал, как пот катится по спине, пропитывая грязную ткань рубахи и накидки. Под мышками нещадно жгло, а ляжки, натертые до крови в бесконечном марафоне, горели огнем.

– Подожди... Эйра! – Вениамин сорвался на бег, пытаясь сократить дистанцию.

Девушка не замедлила ход, но слегка повернула голову, позволяя ему поравняться с собой. Её лицо оставалось бесстрастным, даже когда она видела, в каком плачевном состоянии находится её спутник.

– Ты хотела пройти тридцать километров... до конца Осма? – Веник вытирал лоб грязным рукавом. – Я не уверен, что доживу до десятого. Мой лимит это поход от дивана до холодильника, а тут... тут настоящая пытка.

– Пустошь не знает слова жалость, Вениамин, – её голос был холодным, как утренняя изморозь. – Если ты не научишься переступать через свое не могу, ты станешь частью этого пейзажа. Просто еще одним остовом обглоданных костей в бесконечной череде руин и камней.

– Ты сказала... в мирах Кочана тысячу лет не рождаются дети, – Веник решил сменить тему, чтобы хоть немного отвлечься от боли в ногах. – А как тогда живет этот мир? Откуда берутся люди? Не все же такие, как я, проваливаются в трещины с мусорным ведром в руках?

Эйра остановилась так резко, что Вениамин чуть не врезался в неё. Она посмотрела на горизонт, где небо приобретало цвет запекшейся крови.

– Этот мир не место для жизни, это место для переработки, – тихо произнесла она. – Мы называем его Кочаном, потому что миры здесь наслоены друг на друга, как листья капусты. Каждый новый лист укрывает старый, поглощая его ресурсы, его магию и его обитателей.

– Как слоеный пирог? – Веник попытался представить это.

– Скорее, как братская могила цивилизаций, – Эйра снова пошла вперед, но теперь медленнее. – Те, кого ты видишь в Вязи или в Руинах — это остатки тех, кто смог адаптироваться. Но их утробы бесплодны. Магия Хозяйки, пропитавшая Кочан, убивает саму возможность зарождения новой жизни. Она требует жертв, а не созидания.

– Значит, все эти люди в городе... они просто пришельцы? Но я не видел там таких ...

– Таких как ты? Таких тут и нет. И в этом твоя уникальность. Большинство тех кто населяет Вязь беглецы, мародеры, бандиты и всякая шушера что покинули Юдоль не по своей воле, гуманитарное общество что там сейчас строят не терпит грязи и порока, боли и крови, поэтому от них просто избавились. Многие пришли добровольно в поисках силы, кого-то затянуло, как тебя. Есть и те, кто живет здесь веками, искусственно продлевая свое существование с помощью магических ритуалов и жертвоприношений. Но детей нет. Смерть здесь единственный естественный процесс, который работает без перебоев.

Вениамин почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имеющий отношения к ледяному ветру Пустоши. Мир, в который он попал, оказался еще более жутким, чем он представлял. Это была не просто опасная локация, это была огромная, магическая мясорубка, перемалывающая судьбы и миры.

– А порталы? Ты говорила про «край листа».

– Да. Переместиться из одного мира в другой можно только там, где границы истончаются. Пустошь - это внешняя шелуха, защитный слой. Из неё можно попасть в Вязь, где всё еще светит солнце и растет трава, но это нисколько не меняет людей живущих там. Все отбросы общества, юродивые и фанатики, бесчестные авантюристы и бандиты всех мастей собрались там и поганят эту землю. Была бы моя воля я бы поменяла Пустошь и Вязь местами, но Бездна будет против, да и Хозяйка-Матушка не любит когда её силой пользуются много и беспечно, как например святоши Храма.

– Вязь... я был там. Там были монахи и караваны, – вспомнил Веник.

– Это перекресток, – кивнула Эйра. – Из Вязи дороги ведут в Руины. Там спят древние знания и там же находятся порталы в другие листы. Библиотека, где хранятся свитки Истины. Юдоль - мир гуманистов. Королевство, где Высчерк и его Братство пытаются построить свою империю на костях предшественников.

– И везде так же плохо? – с надеждой спросил Вениамин.

– Везде по-разному, но везде одинаково жестоко.

Она замолчала, и Веник снова погрузился в свои мысли. В голове всплыла схема, которую описывала Эйра. Кочан. Огромная структура, где он лишь микроскопическая вошь, затерявшаяся между слоями реальности. И где-то в центре, или, наоборот, на самом краю, находится портал в его мир в пыльную летнюю Москву, к Ларисе что наверное сейчас плачет у окна и к ненавистной работе, которая так дорога Венику.

– Хмырь, ты это слышал? – мысленно позвал Вениамин.

– Слышал, не глухой, – лениво отозвался симбионт. – Девка тебе всё правильно разложила, по понятиям. Кочан он и есть кочан. Только она про кочерыжку забыла сказать.

– Какую кочерыжку? – не понял Веник.

– Про Бездну, дурило. Вся эта капуста растет из Бездны. Точнее Бездна проходит насквозь через все листы и она расширяется. Медленно но неумолимо. И рано или поздно она всё это сожрет. И тебя, и её, и её красивые зеленые гляделки. Так что шевели поршнями, пока есть время.

Вениамин вздохнул. Перспектива стать удобрением для магической капусты его не радовала. Он посмотрел на свои руки. Кожа на ладонях была грубой, покрытой мозолями от камней и рукояти кинжала. Содранная кожа на бока как не странно наросла, хотя навык восстановления он не использовал, а магия Лечения прошлый раз не помогла. Но он менялся. Не только внешне, теряя вес в этой безумной беготне, но и внутренне.

– Почему ты помогаешь мне, Эйра? – спросил он, когда они начали спуск в низину. – Если в этом мире каждый сам за себя, какой тебе резон тащить на буксире такого жиртреста, который ничего толком не умеет, даже себя защитить и то кое как.

Девушка остановилась на краю обрыва. Перед ними открывался вид на ущелье - узкий разлом в земле, из которого доносился странный, свистящий звук, похожий на тихий детский плач.

– Потому что ты — аномалия, Вениамин, – она повернулась к нему, и в её глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на интерес. – Ты поглощаешь боль и превращаешь её в силу. Это путь по которому идет Вестник, но он не разумен, а ты в отличии от этой машины смерти обладаешь разумом, хотя и весьма зашоренным и пугливым.

– Я просто хочу домой, – упрямо буркнул он.

– Дорога домой лежит через правду. А правда в этом мире спрятана очень глубоко. Возможно, ты - тот ключ, который мне нужен, чтобы открыть двери, в которые я стучусь уже очень давно.

Она спрыгнула вниз, на узкую тропу, ведущую в ущелье. Вениамин посмотрел вниз, на темную бездну разлома, и почувствовал, как внутри него снова начинает разгораться тот самый жар. Страх превращался в решимость. У него не было выбора.

– Ну что, погнали, – прошептал он, поправляя штаны впившиеся в задницу.

– Красава, – одобрил Хмырь. – Топи до талого, Веня. Только сланцы не потеряй, а то босиком по камням бегать затея так себе.

Глава 11

Ущелье Стенаний оправдывало своё название с каждым сделанным шагом, каждым судорожным вдохом, который Вениамин втискивал в свои горящие легкие. Ветер здесь не просто дул - он жил, пульсировал и выл, словно тысячи невидимых младенцев оплакивали свою участь в глубоких расщелинах между скал. Путь вниз по узкому серпантину, прорубленному в теле горы какими-то забытыми богами или безумными рабами, напоминал бесконечный спуск в пасть костлявого чудовища. Мелкие камни под ногами были так остры что даже толстая подошва сланцев не справлялась со своей работой и Веня шагал словно по битому стеклу с каждым шагом ожидая что острая грань вот-вот вопьется в его пятку.

– Давай, шевели мослами, жиртрест, – проскрежетал в голове Хмырь, и в его голосе слышалось едва скрываемое презрение. – Ты чё, думал, в сказку попал? Это тебе не в офисе под кондеем задницу просиживать, впаривая лохам страховки. Тут реальная делюга началась. Либо ты этот склон сожрешь, либо он тебя закопает.

Веник ничего не ответил. Сил на споры не осталось. Его розовые сланцы, которые казались самым нелепым артефактом во всей Пустоши, жалобно шлепали по гравию. Каждый поворот серпантина приносил новую порцию колючего кустарника, чьи длинные, загнутые шипы впивались в его и без того иссеченную накидку, норовя добраться до мягкой, непривыкшей к лишениям плоти. Странно, но ветер всегда дул прямо в лицо. Куда бы ни поворачивала тропа - на восток, запад или север - ледяной поток воздуха неизменно бил в глаза, заставляя их слезиться и превращая окружающий мир в мутное, вибрирующее пятно.

Эйра шла впереди. Она не шла - она текла вниз по склону, словно капля ртути. Её движения были настолько выверенными и экономными, что Вениамин чувствовал себя рядом с ней неуклюжим бегемотом, которого зачем-то заставили танцевать на канате. Она ни разу не обернулась, не спросила, как он, не замедлила шаг. Её молчаливая спина была для него единственным ориентиром в этом царстве серого камня и завывающего ветра.

– Сука... какая же сука... – прохрипел Вениамин, когда очередной порыв ветра едва не сбил его с ног. – Хмырь, она хоть понимает, что я сейчас сдохну? У меня сердце сейчас через горло выскочит!

– Слышь, фраер, – отозвался симбионт, – ты на неё бочку не кати. Она Ведущая, ей по статусу не положено сопли тебе подтирать. Ты для неё либо ключ, либо балласт. Угадай с первого раза, что она сделает, если ты окончательно кони двинешь? Сбросит в пропасть и даже не перекрестится. Так что дыши глубже манагер и не воняй.

Тропа резко сузилась, превращаясь в карниз шириной едва ли в две ступни. Слева высилась отвесная стена, покрытая чешуйчатым лишайником, справа разверзлась бездна, заполненная густым, молочно-белым туманом, из которого доносился тот самый жуткий свист. Веник прижался спиной к камню, чувствуя, как холод проникает сквозь одежду. На этом участке серпантин делал особенно крутую петлю. Нужно было перешагнуть через глубокую трещину в скале, где из-за угла вырывался особенно яростный поток воздуха.

– Осторожнее, балда, – буркнул Хмырь, но было поздно.

Левая нога наступила на живую лиану, чертов колючий вьюн своим шипом пропорол таки резину подошвы и глубоко вонзился в мякоть стопы. Веня дернулся, словно его ужалила змея и качнулся вбок, перенося вес немаленького тела на правую ногу, которая словно в замедленной съемке начала медленно соскальзывать с узкого карниза. Мир качнулся. Он вскрикнул, взмахнул руками, пытаясь ухватиться за пустоту и его тело начало заваливаться вправо, в сторону туманного провала. Сердце пропустило удар, а в желудке разлился ледяной холод первобытного ужаса. В последний миг, ведомый чистым инстинктом самосохранения, он выбросил руки вперед и мертвой хваткой вцепился в толстый корень ползуна пробившего свой путь к жизни через камень и выступающий из отвесной стены.

Руки заскользили по сухому, перевитому словно канат корню, иглы усеявшие его ствол впивались в ладони, режа и разрывая кожу и он пролетел вниз метров пять, пока не остановился, наткнувшись на узел из сплетенных корней и колючек. Воя от боли и страха он повис над пропастью. Ноги беспомощно сучили по отвесному склону, не находя опоры. Пальцы, порезанные об иглы скользили по толстому корневому узлу, а плечевые суставы, казалось, вот-вот выскочат под тяжестью его грузного тела. Внизу, в тумане, что-то завыло - громко, торжествующе, словно Бездна уже почуяла добычу.

– Эйра! Помоги! – заорал он, срывая голос. – Эйра, я падаю!

Девушка была уже двумя витками тропы ниже. Она остановилась, услышав его крик и медленно подняла голову. Её капюшон откинулся, открывая точеное лицо с яркими зелеными глазами. Она смотрела на него снизу вверх и в её взгляде не было ни капли сочувствия. Лишь холодное, почти исследовательское любопытство. Она видела, как он борется, как его пальцы соскальзывают со спасительного корня, как пот заливает глаза. Она что-то крикнула в ответ, но ветер словно издеваясь, подхватил её слова и унес их прочь, вглубь ущелья.

– Она уходит! – взвыл Вениамин, чувствуя, как силы покидают его. – Хмырь, она меня бросила! Она просто смотрит и уходит!

– А ты чё хотел? Чтобы она тебя на закорках тащила? – голос Хмыря стал жестким, лишенным привычной иронии. – Выгребай утырок, сам! Боль хапаешь как не в себя, а висишь словно говно над дыркой в деревенской уборной. Примени магию утырок! Ты можешь! Я ВЕРЮ В ТЕБЯ, жирный ты ублюдок! Если сейчас сорвешься - я тебя сам на том свете достану и в параше утоплю!

Вениамин зарычал. Боль в пальцах стала невыносимой, она жгла, словно расплавленный металл выливали на кожу. Но вместо того чтобы сдаться, он потянулся к этой боли. Он представил, как она всасывается в его кожу, как наполняет предплечья неестественной, магической мощью. Хозяйка, словно почуяв его агонию, подбросила в синюю полоску жирную порцию энергии. Мышцы на руках вздулись, разрывая рукава рубашки и левая рука перехватила корень на кулак выше. Затем правая на кулак выше, затем снова левая. Веня лез по деревянному канату вверх на одних руках, ноги по прежнему безвольно свисали вниз, словно вся сила что он обладал ушла вверх в его могучие, толстые от перевитых мышц руки, которые будто сами по себе тянули его тушу вверх, сминая и обламывая колючки и не обращая внимания на обильно текущую кровь.

С диким, нечеловеческим усилием он подтянулся в последний раз. Живот проехался по острому краю тропы, обдирая кожу, но Веник не остановился. Он закинул правую ногу на карниз, вцепился в корень уже даже зубами и буквально вполз на твердую поверхность. Несколько минут он лежал лицом вверх, задыхаясь и содрогаясь всем телом. Каждая мышца в его теле вопила о том что предел пройден и сил ни на что не осталось

– Живой, – выдохнул он, пытаясь подняться. – Я живой...

Но когда он попытался встать, левая нога отозвалась резким, сухим хрустом где-то в районе голени. Боль была такой силы, что в глазах на мгновение вспыхнули белые искры. Вениамин рухнул обратно, хватаясь за ногу. Стопа на глазах начала опухать, становясь багрово-синей и горячей на ощупь. Любое прикосновение вызывало вспышку, от которой хотелось выть.

– Похоже, перелом, – констатировал Хмырь, и в его голосе прорезалось что-то похожее на сочувствие. – Приплыли, начальник. С такой клешней ты далеко не упрыгаешь. Ситуация — швах.

Вениамин посмотрел вниз. Эйра уже преодолела следующий спуск. Она снова остановилась, задрала голову и посмотрела на него. Её губы шевелились и девушка улыбалась подняв руку вверх в жесте приветствия.. Видя, что он не двигается, девушка на мгновение замерла, а затем... просто развернулась и продолжила свой спуск, скрываясь за очередным выступом скалы.

Это было последней каплей. Весь его страх, вся усталость, вся унизительность его положения - окровавленный, измученный, со сломанной ногой в центре проклятого ущелья - всё это слилось в один огромный, душащий ком.

– Нет... – прошептал он. – Пожалуйста... не оставляй меня здесь...

Руки задвигались словно сами по себе, сказывалась натренированная память менеджера, глаза выбрали то что сейчас было нужнее всего, убедились что мана еще даже и останется и Веник сделал отчаянный шаг вперед. В пропасть.

Заклинание сработало на шестой секунде полета вниз. Он успел увидеть слегка удивленное лицо Эйры когда проносился вниз мимо девушки, но он был сосредоточен на правильном положении рук и не мог ей помахать в ответ. Крылья раскрылись громадные, широкие, с белыми как лебяжий пух перьями. Еще несколько секунд уже замедляющегося падения он тормозил, напрягая плечи и расслабив кисти, делая всё что было написано в фолианте, на той странице что он вырвал и использовал у пещеры. Наконец зависнув в молочном мареве пропасти, он взмахнул руками и магические крылья послушались его, поднимая вверх его толстое и нескладное тело. Десяток могучих хлопков крыльями и он уже рядом с девушкой, что замерла на узком карнизе. Зависнуть в воздухе не проблема, сильный ветер только на тропе, в паре метрах от края пропасти же тишина и покой, только далекий детский плач не унимается и начинает давить на нервы.

- Ты справился. Молодец, - сказать что Эйра хоть капельку обрадовалась чудесному спасению Веника было никак нельзя. Девушка даже не смотрела в его сторону, хотя он максимально выпятил грудь и втянул живот, что впрочем не сделало его писаным красавчиком, а Эйре похоже вообще было до звезды его внешность, да и состояние. Она легко перепрыгнула очередную расщелину и стала удаляться, так что Вени пришлось поработать крыльями, чтобы догнать девушку и опять зависнуть рядом.

- Почему ты не воспользуешься таким заклинанием? Не знаешь такого? Я могу спустить тебя вниз, просто держись за меня, - Веня только на секунду представил как девушка обнимет его за шею и прижмется к его груди как концентрация требующая поддержания заклинания была потеряна и он чуть не рухнул камнем вниз, но за секунды взял себя в руки и снова вернулся к Эйре, она наконец остановилась и присела на край тропы, свесив точеные ножки вниз, в пропасть.

- Вениамин, если ты хочешь выжить в Пустоши, поддаваться эмоциям и желаниям самый плохой выход из всех ситуаций. Просить о помощи нельзя, даже на краю смерти, иначе тот кто поможет возьмет большую плату, которая тебе очень не понравится. В Пустоши, да и в других мирах Кочана каждый сам за себя и помощь кому либо расценивается как слабость или корысть. Кстати, до конца часа Осма осталось мало времени, если ты не хочешь встретиться с тварями Ущелья которые скоро появятся на тропе, то предлагаю тебе приземлиться и пойти со мной.

Крылья исчезли когда Веня ступил на тропу. Сразу заныла вывихнутая стопа, которая не болела из за сработавшего ранее навыка поглощения боли, загорелись огнем ладони пробитые острыми шипами и заболели плечи словно он не легкими крыльями махал, а поднимал пудовые гири. Рухнув рядом с девушкой он гордо сдержал стон и подволакивая ногу поплелся ей вслед, в маленькую каверну, куда на его глазах забралась Эйра.

Пролезть в узкую расщелину удалось не с первого раза, но Веник не ныл и не стонал, тем более не просил помощи. Он уже рассмотрел небольшую пещерку, где зеленоглазая запалив светляка разводила костер и готовилась к приготовлению пищи, которой по её заклинанию нападало на пол весьма предостаточно, и жалким куском мяса там и не пахло. Столько разносолов, нарезок и салатов он видел разве что на новый год когда к Ларисе приезжала её мама, теща Вениамина, которая впрочем не жаловала выбор своей принцессы и всячески подкалывала толстяка, вплоть до весьма жестоких шуток с просроченными грибами или закисшей капустой.

Дождавшись пока Веник наконец заберется в пещерку Эйра вернулась ко входу, произнеся какое-то заклинание и узкий лаз тут же порос уже знакомым ему вьюнком колючки, которые он уже вытащил из ладоней и теперь занимался тем что туго перематывал рукавом рубахи свою опухшую ступню.

- Зачем ты себя мучаешь, ты пытаешься копить ману? - Девушка присела рядом с интересом рассматривая Веника, как какую то редкую птичку, - Это так не работает. Все боевые заклинания и навыки Хозяйка позволяет использовать только в бою, тогда мана копится очень быстро. Бытовые же заклинания такие как свет, пища, защита, огонь для разведения костра, лечение ран и тому подобное используются только с помощью накопительных кристаллов, которые можно купить в Вязи или создать самому если есть соответствующий навык. Кстати, с гончих бездны иногда падают крупные флаконы, но в этот раз, к сожалению, твари были пустышками, родились в час Баота и не успели толком получить опыт, собственно еще и поэтому ты, да и я, так легко с ними справились.

- А вещи с них часто падают? Я тут недавно колечко поднял с гончей, - голос Веника приободрился и он уже говорил как заправский приключенец, рассказывающий девушке о своих подвигах.

- Дай полюбопытствовать, - Эйра протянула к нему ладошку и Веник с недоумением уставился на это узкое и изящное произведение искусства без единого мозоля, морщинки или ранки, ногти были чистыми и белыми так словно девушка только что вышла из салона красоты. На свои руки он даже смотреть не стал, грязные, пахнущие кровью, все в ссадинах, порезах и проколах они были будто бы из совершенно разных миров, хотя провели вместе уже продолжительное время.

- Прости, я его продал старьевщику в Вязи, - видя что девушка сразу потеряла к нему интерес он поспешил добавить, - но у меня есть кристалл памяти, может быть ты знаешь как с ним обращаться?

Лицо девушки неуловимо изменилось, простое любопытство на краткий миг сменилось пронизывающим до костей взглядом, а милая тонкая ручка метнулась к нему так быстро что Веник аж отшатнулся.

- Кристалл памяти активируется как любой сосуд, через поглощение, - голос Эйры был бесстрастен и отстранен, а сама она отвернулась к костру и сжимая ладони в кулачки добавила, - Используй его сейчас же, не вводи в соблазн. Иначе я возьму его сама, силой.

- Но Хмырь говорил что я еще не могу воспользоваться этой штукой, - голос Вени дрогнул, не то чтобы он испугался, но слова Эйры его задели. Пусть правила этого мира такие жестокие что не позволяют никому помогать, но он думал что между ним и девушкой возникло хотя бы чувство доверия. Хотя она же не напала, а честно предупредила. Белый голыш покинул карман и лег на грязную ладонь.

[Малый камень памяти. Затраты маны при активации тридцать единиц]

Веник глянул на свою шкалу магической энергии и поморщился. Добыть двадцать семь единиц протыкая пальцы кинжалом совершенно не улыбалось.

- Возьми, - решение далось ему легко, мучаться ради неизвестного эффекта совершенно не хотелось, к тому же вещица досталась ему совершенно случайно, он мог бы пройти мимо и не заметить этот голыш. Да и он всё равно не знает что дает этот кристалл памяти, так что его ценность знает только Хмырь, который впрочем сейчас молчит и не вмешивается, а значит в принципе согласен с его решением. Хотя возможно потом, всю плешь проест.

Эйра повернувшись с легким удивлением во взгляде и протянув руку провела подушечками пальчиков по поверхности голыша.

- Это делается не так. Повторяй за мной. Я, Вениамин, отдаю без принуждения, в чистый дар, малый камень памяти в количестве одна штука.

- Я, Вениамин, отдаю без принуждения, в чистый дар, малый камень памяти в количестве одна штука, - слова были произнесены, а девушка приблизив своё лицо к его раскрытой ладони всё не решалась взять камешек, водя пальчиками над его поверхностью. Её дыхание, мягкое, пахнущее свежестью касалось лица Веника и он замер словно кролик перед удавом, дивясь её красоте. Зеленые глаза горели колдовским огнем, тонкие губы чуть набухли, дуя на камешек, а на щеках выступил легкий румянец, словно девушка заметила его состояние и тоже отреагировала.

Пальцы Эйры в очередной раз коснулись поверхности голыша и он исчез в легкой вспышке, развеиваясь словно мельчайшая пыль. Глаза девушки закрылись, она откинула голову назад и стала заваливаться на бок и Веник рванулся вперед, пытаясь поддержать её. Его руки ухватив тонкие плечи девушки, содрогнулись от нежности.

Глава 12

Вениамин замер, ощущая сквозь тонкую ткань её одежды хрупкость и одновременно пугающую силу этого тела. Эйра обмякла, её голова беспомощно откинулась назад, открывая взгляду тонкую нежную шею с белой кожей и длинным кривым шрамом пересекающим горло, словно голову девушки ранее отсекли острым мечом, а потом пришили на место.

– Слышь, Ромео недоделанный, ты её не раздави в порыве нежности, – голос Хмыря в голове прозвучал на удивление трезво, без привычного издевательского визга. – Положи её на шконку, пусть откиснет. Видал, как её штырило? Видать, в том голыше инфы было на целый пожизненный срок с конфискацией. Тяжелая малява прилетела, не для средних умов.

Вениамин, стиснув зубы от резкой боли в вывихнутой стопе, осторожно приподнял девушку. Он удивился тому, какой легкой она оказалась, будто бы ребенок. Стараясь не тревожить её лишний раз, он перенес Эйру в дальний угол пещеры, где на полу лежала расстеленная ею ранее мягкая подстилка. Уложив её, он на мгновение задержал взгляд на её бледном лице. Сейчас, в забытьи, она казалась почти беззащитной, лишенной той ледяной брони, которую носила днем.

– Ну всё, налюбовался? – Хмырь снова подал голос, на этот раз с привычной хрипотцой. – Жрать охота так, что в животе черти чечетку бьют. Девка продуктов нагнала столько, что на целый банкет в «Метрополе» хватит, а ты тут слюни пускаешь. Давай, шевели поршнями, сегодня ты кашевар.

Вениамин вздохнул и припадая на здоровую ногу, заковылял к костру. Хмырь был прав: желудок Веника, привыкший к регулярным бизнес-ланчам и обильным ужинам Ларисы, уже некоторое время напоминал о себе требовательными спазмами. Взгляд героя упал на гору ингредиентов, которые Эйра вызвала своим заклинанием перед тем, как отключиться. Здесь было всё, о чем только мог мечтать изголодавшийся попаданец - куски подкопченного мяса с прожилками нежного жира, вяленые коренья, странного вида грибы с фиолетовыми шляпками, пучки ароматных трав, чашечки с нарезанными овощами и плошки с маринадами.

Он всегда любил готовить. Это была его тихая гавань, единственный способ на время сбежать от реальности. В те моменты, когда он стоял у плиты в своей московской квартире, он не был просто Веником - он был творцом, архитектором вкуса, повелителем специй.

Вениамин положил перед собой кинжал купленный у старьевщика в Вязи. Ржавчина выглядела зловеще и не собиралась покидать лезвие, не обращая внимание на его попытки отодрать рыжие пятна. Однако сталь была на удивление острой, что он уже неоднократно проверил в том числе и на себе. Он принялся за дело с методичностью хирурга. Мясо нарезалось ровными, полупрозрачными ломтиками, коренья превращались в аккуратную соломку, а травы под лезвием отдавали свой густой, пряный аромат, который моментально заполнил небольшое пространство пещеры.

– Ого, гляньте на него! – Хмырь явно забавлялся, наблюдая за действиями своего носителя. – Чисто повар в ресторане. Ты бы так резво гончих шинковал, как это мясо. У тебя прямо искры из-под рук летят. Или это у тебя кровь так на жратву реагирует?

Веник промолчал, сосредоточенный на процессе. Он внезапно осознал, что хочет не просто приготовить еду, а сделать что-то выдающееся. Ему хотелось доказать Эйре и самому себе что он не нытик и плакса, а человек, принесший в этот сумеречный мир частичку своего таланта. Внезапно его ладонь, испещренная порезами от шипов, коснулась края тяжелого медного котелка висящего над огнем. Вспышка боли от ожога заставила его вздрогнуть. И в этот момент он почувствовал знакомый ток энергии и увидел как подросла полоска маны, аж на целых пять единиц.

А что, если... мелькнула в голове безумная мысль. Вениамин вспомнил слова Эйры о том, что магия требует жертвы. Он посмотрел на свои израненные руки. Боль была слабая но она была постоянной. Почему бы не направить её не на разрушение, а на созидание?

Он прижал обе ладони к стенкам котелка. Система не выдала никаких оповещений, но Веник ощутил, как вместе с болью ожога растет уровень маны, а излишек энергии быстро заполнившейся шкалы впитывается в варево. Бульон, до этого момента просто кипевший, внезапно изменил цвет, приобретая насыщенный золотисто-бордовый оттенок. Пузырьки на поверхности стали крупнее, а аромат... аромат стал настолько плотным, что его, казалось, можно было резать ножом.

– Ты чё творишь, баклан?! – Хмырь в голове буквально взвыл от ужаса и восторга одновременно. – Ты ману в суп льешь? Да ты в натуре псих! Такое варево даже в Бездне по талонам выдавать побоятся! Ты же сам себя сейчас выпьешь по капле ради тарелки борща!

– Это не борщ, – тихо прошептал Вениамин, не обращая внимания на головокружение и огонь в ладонях. – Это солянка.

Он отпустил обожженные руки и продолжал методично добавлять ингредиенты. Копчености, соленые огурцы (точнее, их местный аналог — хрустящие кислые плоды), оливки, лимонную цедру... Каждое движение сопровождалось коротким, резким импульсом боли в ранах. Он колол свои пальцы специально, используя острые края кореньев, чтобы поддерживать этот магический поток. Его лицо покрылось испариной, а ноги подгибались под тяжестью той горы боли которую приходилось терпеть сжав зубы и он продолжал стоять, помешивая варево деревянной ложкой.

Прошло полтора часа. В углу пещеры, на импровизированном столе из плоского валуна, выстроились десятки закусок. Тончайшая нарезка копченого мяса, оформленная в виде причудливых цветов, маринованные грибы в соусе из лесных ягод, хрустящие хлебцы, поджаренные на углях. В центре стола царственно расположился котелок с солянкой. Она дышала жаром, источая аромат, в котором смешались кислинка, острота и глубокий мясной дух.

[Открыт навык Магической готовки. Приготовленные вами блюда будут иметь различные эффекты повышающие первичные характеристики}

Эйра зашевелилась. Её ноздри трепетали, улавливая невероятные запахи. Девушка медленно открыла глаза. Зрачки её еще были расширены после поглощения кристалла, но взгляд быстро сфокусировался на Вениамине, который стоял у импровизированного стола , пошатываясь от слабости и бинтовал ладони.

– Что это за запах? – её голос был хриплым, едва слышным.

Она приподнялась на локтях, глядя на накрытый стол с нескрываемым изумлением. Девушка явно не ожидала, что её спутник, этот неуклюжий толстяк способен на нечто подобное.

– Ужин готов, – Веник попытался улыбнуться, но нижняя губа треснула окрасив подбородок сукровицей, – Присаживайся. Тебе нужно восстановить силы.

Эйра медленно подошла к валуну. Она двигалась осторожно, словно опасаясь, что всё это лишь морок, созданный голодным сознанием. Она взяла деревянную миску, которую протянул ей Вениамин и зачерпнула первую ложку солянки.

На мгновение её лицо застыло. Глаза широко распахнулись. Веник затаил дыхание. Неужели не понравилось? Неужели его магия испортила вкус? Затем она начала есть. Сначала медленно, дуя на ложку, а потом всё быстрее и быстрее. Это не было жадным поглощением пищи голодным зверем, это было упоение вкусом, который пробуждал в ней что-то давно забытое. Её щеки порозовели, на лбу выступили крохотные капельки пота.

– Это... – она запнулась, проглатывая очередную порцию. – Это божественно, Вениамин. Я никогда... никогда не пробовала ничего подобного.

Она принялась за закуски, пробуя каждую плошку, каждую нарезку. Её пальцы мелькали над камнем, отправляя в рот кусочки мяса и грибов. Фурор - вот слово, которое крутилось в голове Веника. Он сидел напротив неё, довольно наблюдая за тем, как быстро пустеют тарелки. Эффект солянки повысил его выносливость на шесть единиц и по ощущениям даже боль от ожогов и ран отступила на задний план и практически не ощущалась. К сожалению эффект был временный, но на время часа Осма его должно было хватить, а это значит что он попытается не отставать от Эйры и спуск вниз они пройдут вместе, рука об руку.

– Слышь, Веня, – Хмырь в голове звучал почти благоговейно. – Ты в натуре кулинарный авторитет. Девку так приручил, что она теперь из твоих рук жрать будет. Только смотри не расслабляйся, она всё еще опаснее бомбы.

Вениамин слушал симбионта, но мысли его были далеко. Глядя на раскрасневшуюся, увлеченную едой Эйру, он поймал себя на пугающей мысли: он почти не вспоминает Ларису. Его старая жизнь, с её долгами, ремонтом и вечными придирками жены, казалась теперь каким-то блеклым, нереальным сном. Здесь, в Пустоши Теней, среди колючек и монстров, он впервые почувствовал себя.настоящим.

Час Баота, время абсолютной тьмы и ужаса за стенами пещеры, пролетел незаметно. То ли время здесь действительно текло иначе, то ли присутствие Эйры искажало пространство, но Венику казалось, что прошло всего несколько минут.

– Нам пора, – Эйра отставила последнюю пустую миску.

Её взгляд снова стал ясным и холодным, но в нем появилось нечто новое - уважение. Она поднялась, поправляя пояс и проверяя снаряжение.

– Час Осма скоро начнется. Ущелье Стенаний не прощает задержек. Идем.

Спуск возобновился. Нога Вениамина, туго перетянутая лоскутами ткани, отзывалась тупой, пульсирующей болью при каждом шаге. Травма была серьезной, а подавление боли опять не работало. Он шел, припадая на левый бок, опираясь на самодельную клюку из обломка корня. Эйра снова ушла вперед. Она не оглядывалась, не предлагала помощи, не замедляла темп. Её фигура мелькала впереди, словно призрак, пока за очередным поворотом не исчезла.

– Ништяк, погуляли и хватит, – проворчал Хмырь. – Опять плетешься в хвосте, как побитый пес. Ты ей солянку, а она тебе — пыль из-под копыт. Так и живем, Веник. Масть такая.

Вениамин не слушал. Он смотрел под ноги, стараясь не наступать на острые камни. Он понимал: Эйра была права. В этом мире жалость — это яд. И если он хочет выжить, если хочет когда-нибудь найти путь назад, он должен научиться идти вперед. Даже если его ноги превратятся в кровавое месиво, а сердце разорвется от усталости.

Ущелье Стенаний превратилось в бесконечную пытку, где каждый вдох давался с боем, а каждый выдох уносил последние капли тепла. Вениамин тащился по узкому серпантину, тяжело опираясь на свою импровизированную клюку, которая то и дело соскальзывала на острых камнях. Боль в сломанной лодыжке казалось обрела собственное сознание — она пульсировала в такт его бешено колотящемуся сердцу, становясь то тупой и ноющей, то острой, как лезвие бритвы.

– Шевели копытами, фраер, – проскрежетал Хмырь, чей голос в голове Веника вибрировал от нескрываемого раздражения. – Ты сейчас как подбитая кобыла на пересылке. Если не добавишь ходу, тебя ветер скинет вниз и косточек не найдут.

Веня не ответил. Губы его потрескались и запеклись кровью, а язык казался куском наждачной бумаги. За очередным резким поворотом, где тропа вплотную прижималась к отвесной стене, он внезапно наткнулся на нечто, заставившее его замереть. На сером гравии, раскинув руки, лежало тело.

Это был человек, по крайней мере, на первый взгляд. Но при ближайшем рассмотрении Вениамина пробрал озноб, не имеющий отношения к ледяному ветру Пустоши. Существо было абсолютно голым, с кожей цвета мокрого асфальта и полностью отсутствующим лицом, вместо него была гладкая поверхность из плоти, напоминающая не до конца застывшую глину.

Отсеченные кисти рук валялись в паре метров от тела. Между тонкими, неестественно длинными пальцами отчетливо виднелись кожистые перепонки, испачканные темной, почти черной кровью. Раны еще дымились, а на развороченном горле существа пузырилась кровавая пена. Бой произошел совсем недавно, буквально несколько минут назад.

– Опаньки, глянь-ка, свежатинка! – Хмырь присвистнул в голове Вениамина. – Слышь, Веник, а ты неплохо устроился. Тебе видать в натуре фарт пошел, нашел себе мамку-защитницу. Она впереди поляну чистит, а ты, как барин, по чистому идешь. Чисто шестерка при авторитете.

Веня почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Он опустился на колени, не обращая внимания на резкую боль в ноге и осторожно подполз к самому краю обрыва. Внизу, на широком уступе, метров на тридцать ниже по склону, разворачивалось кровавое действо. Эйра была окружена. Десяток таких же безликих тварей с перепончатыми лапами кружились вокруг неё, двигаясь с пугающей, скачкообразной скоростью. Они были похожи на кошмарных пародий на людей.

Девушка вертелась в самом центре этого антропоморфного вихря, её движения были настолько быстрыми, что взгляд едва успевал за ними. Голубые всполохи магического кнута которым быстро взмахивала девушка то и дело озаряли сумрак ущелья, когда её оружие находило очередную цель. Но врагов было слишком много. Твари нападали одновременно, пытаясь достать её своими когтистыми лапами с разных сторон.

В голове Вениамина что-то щелкнуло. Всё это время он проклинал её. Он думал, что она бросила его умирать на тропе, что её молчаливый уход это высшее проявление эгоизма и безразличия этого жестокого мира. А она просто уходила вперед, чтобы принять удар на себя. Чтобы он, неуклюжий и раненый толстяк, мог просто идти, не сражаясь за каждую пядь земли.

– Она... она делает это ради меня, – прошептал он, и его голос сорвался на хрип.

– Да брось ты, манагер, – фыркнул Хмырь. – Она просто дорогу себе расчищает. Ты для неё — как чемодан без ручки: и нести тяжело, и бросить жалко. Видать, ты ей для чего-то еще нужен, вот она и батрачит на твою безопасность.

– Заткнись! – рявкнул Вениамин так громко, что звук собственного голоса удивил его самого.

Чувство жгучего, невыносимого стыда затопило его сознание. Его слабость, его постоянное нытье, его готовность обвинить весь мир в своих бедах, всё это вдруг показалось таким мелким и гнусным на фоне этой молчаливой жертвы. Гнев на самого себя, на свою беспомощность вспыхнул внутри него, словно облитая бензином ветошь. Хозяйка, словно только и ждавшая этого момента, отозвалась мгновенно.

[Эмоциональный резонанс достигнут. Доступна внеплановая активация навыка Очистительное Пламя. Затраты маны - весь доступный резерв. Желаете активировать?]

– Нет! – выкрикнул Веник, чувствуя, как по венам вместо крови потекла раскаленная мана.

Он рванулся вперед, прямо в бездну, не раздумывая ни секунды и активировал заклинание Крылья Велота, так понравившиеся ему вчера. Энергия, то бишь мана захлестнула сознание, а он падая вниз словно коршун на добычу, судорожно выбирал заклинание которое не повредит девушке.

Боль в теле исчезла, вытесненная колоссальным выбросом адреналина и магической энергии. В падении Вениамин раскинул руки и за его спиной с гулким хлопком раскрылись те самые исполинские крылья из сияющего белого пуха. Они были огромными, неестественно яркими в этом сером мире и их свет на мгновение ослепил тварей внизу.

Он не летел - он падал, словно карающая комета. В центре его груди, прямо над солнечным сплетением, начал раздуваться шар ослепительного пламени. Шар рос, превращаясь из маленькой искры в ревущий огненный диск.

– Ты что творишь, смертник?! – заорал Хмырь, и в его голосе впервые за всё время послышался настоящий, неприкрытый ужас. – Мы же сейчас оба в пепел превратимся! Тормози, баклан!

Вениамин его не слышал. Он видел только Эйру, которая подняла голову и смотрела на него снизу вверх. В её зеленых глазах не было страха, только понимание и странная, едва уловимая печаль.

За мгновение до столкновения с тропой Веник вытолкнул огненный шар вперед.

Взрыв был такой силы, что скалы ущелья содрогнулись, а туман внизу мгновенно испарился. Огненная волна прокатилась по уступу, испепеляя тварей на месте. Безликие существа даже не успели издать звука, они просто рассыпались жирным черным пеплом, который тут же подхватил неистовый ветер.

Вениамин рухнул на камни в десяти шагах от Эйры.

Крылья исчезли, осыпавшись искрами, а магический огонь, только что бушевавший вокруг него, мгновенно угас. Он лежал на животе, тяжело хватая ртом обжигающий воздух, чувствуя как его тело снова тяжелеет и наливается знакомой и уже привычной болью. Резерв маны был пуст до самой последней шкалы, но это было уже не важно. Он сделал то что был должен сделать, и успел прикрыть Эйру.

– Ну ты и кабан, Веник, – донесся до него слабый голос Хмыря который казалось сам был в шоке от произошедшего. – Такую делюгу провернул... Чисто ангел смерти на выезде. Не думал, что в тебе столько дури припрятано.

К горлу снова подступила тошнота.

Вениамин медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, поднял голову.

Эйра стояла на том же месте накрытая магической сферой что закрыла её от губительного пламени. Пара прядей волос выбилась из прически закрывая её правый глаз, но вот левый, ярко зеленый смотрел прямо на него так словно случилось что-то невероятное.

– Ты... в порядке? – прохрипел он, пытаясь подняться, но руки предательски подогнулись.

– Я же говорила тебе, Вениамин, – её голос был ровным, лишенным каких-либо эмоций, словно он не только что спас ей жизнь, испепелив десяток монстров. – Эмоции плохой советчик. Ты потратил весь свой резерв на тварей, которых я бы и так добила через пару минут..

Она подошла вплотную и посмотрела на него сверху вниз. Веня замер, ожидая упрека или насмешки. Ему было стыдно за свой порыв, за эту глупую попытку стать героем, которая судя по её словам, была абсолютно не нужна.

– Но, – Эйра сделала паузу и уголки её губ едва заметно дрогнули, – твой удар был эффектным. Для человека, который не может даже себя излечить ты совершил поступок. За твою жертву я пойду тебе на встречу и чуть-чуть помогу. Дай мне свою руку.

Она опустилась на колени и протянула руку ладонью вверх, Веня протянул свою грязную пухлую ладонь вперед, коснувшись её кожи и на миг замер, словно пронзенный сотней молний.

[Получен активатор знаний бездны начального уровня. Применить? Да/ Нет?]

- Да, - прошептали губы и сознание погасло, словно в темной комнате выключили свет.

Глава 13

Сознание возвращалось рывками, словно старый телевизор, который долго и методично били по корпусу, прежде чем по экрану перестали бегать хаотичные полосы. Первое, что ощутил Вениамин — это невыносимый холод в затылке, переходящий в обжигающее покалывание в самых глубоких извилинах мозга. Информация, переданная Эйрой, не была набором слов или картинок; она ощущалась как чужеродная, раскаленная структура, впаянная в его разум без наркоза. Каждый фрагмент этих знаний вставал на свое место со скрежетом, вытесняя укоренившиеся привычки и шоры закрывающие ему глаза на этот странный и специфический мир.

– Очнулся, болезный? – Голос Хмыря прозвучал на удивление чисто, без привычных помех, словно симбионт тоже прошел процедуру апгрейда. – Ну и рожа у тебя была, Веня. Чисто у терпилы, которому впаяли вышку вместо условки. Ты это, сопли-то подбери. Девка тебе не просто маляву скинула, она тебе весь расклад по понятиям этой дыры в башку втерла. Пользуйся, пока котелок не прогорел.

Вениамин сел, чувствуя как внутри него разворачивается невидимая доселе карта его собственных возможностей. Теперь он не просто чувствовал магию, он видел её структуру. Знание бездны открыло ему глаза на механику Кровавого Предела. Оказалось, что его дар поглощения боли был лишь верхушкой айсберга. Теперь он понимал как работает эта механика, превращаясь в концентрированный импульс для активации заклинаний. Он осознал, что не может просто лечить раны, а только замораживать их, откладывая боль на потом, чтобы в критический момент использовать этот накопленный ресурс для мощных, убийственных заклинаний.

Это было откровение.

Перед его внутренним взором всплывали инструкции по накачке тела энергией перед боем. Оказывается, те крылья, что он использовал вчера и сейчас могли быть втрое мощнее, если бы он предварительно прогнал ману через поврежденную лодыжку или любую сильную рану. Принцип активации навыков тоже стал понятен.

– Слышь, командир, ты там не сильно-то радуйся, – охладил его пыл Хмырь. – То, что ты теперь знаешь, как заточкой махать, не делает из тебя вора в законе. Ты всё тот же мешок с жиром и костями, просто теперь ты знаешь, в какую сторону падать, чтобы не сразу сдохнуть. Базар её, конечно ценный, но ты погляди вокруг. Тут тебе не Вязь с её монастырскими булками.

Вениамин поднял взгляд. Туман в Ущелье Стенаний начал редеть, неохотно расступаясь перед путниками. Сизые клочья марева сползали по отвесным скалам, обнажая подножие горного хребта. Спуск подходил к концу, и перед героем открылась картина, от которой у него перехватило дыхание. Далеко внизу, насколько хватало глаз, расстилалась бескрайняя, серая равнина, залитая призрачным светом расколотой луны. Это была мертвая земля, лишенная даже намека на живую зелень.

На горизонте возвышались Руины.

Это не были живописные обломки античных храмов. Перед Веником предстали остовы современных — или когда-то бывших таковыми — бетонных зданий. Исполинские скелеты небоскребов с выбитыми глазницами окон уходили в вечные сумерки неба. Арматурные ребра торчали из обрушившихся стен, словно кости доисторических чудовищ. Это был город-призрак, перенесенный сюда из другого мира и методично уничтоженный временем и ядовитой магией Пустоши. Вениамин узнал в этих очертаниях что-то болезненно знакомое, словно он видел подобные пейзажи в фильмах о постапокалипсисе, но реальность была куда страшнее.

– Ну что, залюбовался на рухлядь? – Эйра стояла в нескольких шагах от него, её плащ едва заметно трепетал на ледяном ветру.

– Это Руины Бездны. Место, где время остановилось, а пространство сошло с ума. Это единственный сравнительно безопасный путь к Топям. Конечно безопасность тут мнимая, руины населены множеством созданий бездны, а мест где можно переждать час Баота тут практически нет. Так что впереди тебя ждут новые испытания и битвы не на жизнь, а на смерть. Сейчас мы находимся в точке невозврата, ты еще можешь вернуться наверх, в пещеру, а потом и вовсе уйти обратно, туда откуда мы пришли. В той части пустоши страшнее гончей тварей нет и зона там вполне безопасна если следить за собой и не допускать ошибок. Внизу же твари посерьезней, их много и они опасны. А еще в центре бродят отряды Братства, встречаются и храмовники и даже светляки. И тут мы расстанемся, при любом твоем выборе. Тебе нужно научиться владеть своей силой, а этого не сделать если я буду тебя поддерживать. Я сейчас уйду и буду ждать тебя на той стороне Руин через месяц. Если ты выберешь другой путь я узнаю об этом, так что напрасно не переживай за меня. Если пойдешь через руины, я буду ждать тебя три дня после истечения срока, не больше. Ну всё тогда, - Эйра махнула ему рукой и повернулась уйти, но замерла на секунду, будто раздумывая над чем-то. Миг - легкий порыв ветра и теплое касание её губ коснулось грязной щеки Веника, девушка секунду постояла рядом, запрокинув голову и исчезла, чтобы появиться в десятке метров ниже по тропе. Накинув на голову капюшон накидки, она быстро пошла вниз не оглядываясь, а Вениамин замер словно парализованный. Все слова что он хотел сказать застряли в горле. Расставание было на столько быстрым и таким обескураживающим что все слова застряли в глотке. А еще этот поцелуй, заставивший сердце сбиться с ритма, а потом бешено заколотиться.

Девушка не шутила. Даже отсюда, с высоты последнего уступа, Вениамин видел движение среди разрушенных кварталов. Тени, длинные и быстрые, шныряли между бетонных зданий. Твари бездны обжили эти руины, превратив их в свои охотничьи угодья. И даже еще не закончившийся час Осма их не смущал. В воздухе над городом висела тяжелая, липкая тишина, изредка прерываемая далеким скрежетом, словно какой то гигант скреб ногтями по стеклу. Дорога, ведущая от подножия ущелья к первым зданиям, была прямой, как стрела, но совершенно открытой, что делало любого путника легкой мишенью.

Веник тяжело вздохнул, чувствуя как новые знания в его голове начинают структурировать увиденное. Он уже не просто смотрел на руины - он оценивал свой будущий путь, возможные места для засад и места где можно схорониться и передохнуть. Его мозг, разогнанный магией Эйры, работал на пределе. Он понимал, что теперь его выживание зависит не от слепого случая, а от работы его магии и навыков, насколько грамотно он применит полученные знания. Боль в ноге всё еще была с ним, но теперь он приветствовал её, как старого друга, зная что в любой момент может превратить эти страдания в чистую, разрушительную силу.

Решение как таковое он не стал принимать, идти назад и бродить по пустоши уничтожая гончих было бессмысленно. В какой то момент он просто ошибется и станет добычей этих тварей и всё будет напрасно. Здесь же, в этом разрушенном городе, у него была цель, только единственное смущало Веню - срок данный Эйрой для встречи. Не слишком ли это много - целый месяц, город конечно прятался за горизонтом, но он физически не мог быть таким большим чтобы на путешествие на другой его конец потребовалось столько времени.

Вениамин поднялся, опираясь на свою верную клюку. В каждом движении он чувствовал, как внутри него пульсирует энергия, готовая сорваться с цепи по первому его зову. Он больше не был тем испуганным менеджером в банном халате, который случайно провалился в трещину мироздания. Нет, он всё еще был Веником, он всё еще хотел домой, но в его взгляде появилась та самая жесткость, которая была в глазах Эйры. Он знал, что впереди его ждут бесчисленные враги, что каждый темный угол в этом мертвом городе может стать его могилой, но страх больше не парализовал его.

– Слышь, Веня, – вдруг тихо произнес Хмырь. – Будь внимательнее и не торопись. Я не был в этом месте, но много слышал о нём. Чуйка моя говорит, там такая жирная добыча зарыта, что нам на три жизни вперед хватит. Главное — не щелкать клювом. И выжить.

– Постараюсь, Хмырь, – мысленно ответил Вениамин, делая первый шаг по тропе. – Постараюсь.

Ветер утихший с уходом Эйры снова бил ему в лицо, принося запахи гари и далекой, едва уловимой надежды. Его путь лежал через город теней, и этот путь обещал быть кровавым. Но теперь у него было оружие — знание, боль и воля к жизни. Он шел вслед за Эйрой, оставляя позади горы и тьму, навстречу руинам, которые могли стать последним пристанищем в этом проклятом мире.

Вениамин лежал на колючем сером гравии, вжимаясь в него всем своим грузным телом так плотно, будто надеялся прорасти сквозь камень и стать частью этого безжизненного ландшафта. Час Осма только вступил в свои права и воздух наполнился странным, вибрирующим гулом, который доносился откуда-то сверху, от расколотой луны которая в Руинах была еле видна, как будто это место находилось глубоко под землей, что впрочем было похоже на правду, с учетом того как долго он спускался с Эйрой по ущелью. Его взгляд, теперь более острый и аналитический благодаря «знаниям бездны», лихорадочно ощупывал пространство впереди. То, что раньше он назвал бы просто грудой строительного мусора, теперь представало перед ним как сложная система оборонительных рубежей и потенциальных ловушек.

– Ну что\ залёг, как мамонт на переправе? – голос Хмыря в голове прозвучал с характерным издевательским смешком. – Ты так пузо в землю не спрячешь, Веня. Нас с такой кормой даже слепой черт с окраины за версту срисует. Хватит мандражировать, пора уже когти рвать к ближайшему дому, пока нас тут не пришпилили.

Веник не ответил. Он осторожно слизнул с губ горькую пыль, которая имела привкус жженой резины. Перед ним расстилалась площадь – колоссальное пустое пространство, которое когда-то, возможно, было центром процветающего мегаполиса, а теперь напоминало гигантскую пустыню.

Город ждал.

Серые бетонные коробки, изуродованные временем и пламенем, вздымались в небо на десятки этажей. Одна из башен, особенно высокая и узкая, сохранила свой остов почти целиком, хотя её стены и были испещрены черными провалами, похожими на гнилые зубы в челюсти покойника. Вениамин насчитал сорок этажей, прежде чем взгляд уперся в плотную завесу тумана, окутывающую вершину.

Это было страшно и величественно одновременно.

– Смотри правее, – Хмырь мгновенно сменил тон на деловой и сосредоточенный. – Видишь ту завалившуюся каланчу, что на площадь вылезла, как язык у дохлой собаки? Там шевеление. Твои старые кенты, безликие, шуршат по щелям. Масть у них сегодня не в дугу, видать голодные, как волки в феврале.

Вениамин прищурился и тихо прошептал заклинание что словно бинокль приблизила картинку и выделило среди серых камней несколько движущихся теней. Это были те же существа, что напали на них в ущелье – гибкие, антропоморфные, с перепончатыми лапами и гладкими поверхностями вместо лиц. Они двигались по обломкам упавшей башни с невероятной грацией, перепрыгивая через арматуру и бетонные глыбы, словно имели весьма небольшой вес, зависая на несколько секунд в высшей точке прыжка и крутя своими безликими головами, в поисках добычи.

Одна из тварей замерла на самом краю уступа. Она медленно повернула голову в сторону Веника. Несмотря на отсутствие глаз, он физически почувствовал на себе её ледяное, всепроникающее внимание. Тварь раззявила пасть, обнажая ряды острых, загнутых внутрь зубов, и издала вибрирующий крик. Но к удивлению Вениамина, она не бросилась на него. Существо сделало несколько шагов вдоль невидимой границы, отделяющей руины от серого покрытия площади и глухо рыкнув, скрылось в тени бетонных завалов.

– Видал? – Хмырь присвистнул. – Не лезут они на площадь. То ли масть не та, то ли тут капканы расставлены на кого покрупнее. Чисто по фене – тут мертвая зона. Ни они сюда, ни отсюда никто не вылазит. Умные гады, знают где край, за которым параша начинается.

Вениамин задумался, анализируя поведение монстров.

Знания Бездны, впаянные в его разум Эйрой, подсказывали, что серая поверхность площади это не просто голый древний бетон. Это был магический изолятор, древнее покрытие созданное для того, чтобы сдерживать тварей внутри города. Именно поэтому они не атаковали. Но это же означало, что как только он переступит черту, он окажется в их мире, где правила диктуют клыки и когти.

Он перевел взгляд влево. Там, у самого края городской застройки, стоял приземистый пятиэтажный дом, который пострадал меньше остальных. К его стене, покрытой глубокими трещинами, примыкала ржавая пожарная лестница, уходящая к узкому лазу на втором этаже. Это выглядело как самый безопасный вход. Никаких открытых дворов, никаких широких арок, где его могли бы окружить в считанные секунды.

– Левая хата – наш вариант, – подтвердил Хмырь, уловив ход мыслей носителя. – Там щель узкая, ты в неё конечно со скрипом пролезешь, но зато сзади никто не пристроится. И лестница та ржавая еще послужит, если ты не будешь на ней задерживаться. Конечно сказать что тебя ждёт внутри этого дома я не могу, но этот вариант самый безопасный на мой взгляд, если конечно ты не хочешь начать наше путешествие с прямого боя. На твоём месте у меня бы сейчас ой как руки чесались пройтись по руинам огненным смерчем. Но ты конечно прав, не стоит привлекать к себе внимание, короткой стычкой тут не отделаешься, эти твари как то общаются между собой и наверняка поднимут тревогу когда ты появишься со своей магией рядом.

Вениамин глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри него начинает тлеть уголек боли в сломанной ноге. Он намеренно не стал блокировать её полностью, позволяя этому чувству наполнять его резерв маны. Каждая пульсация боли превращалась в тихий всплеск маны, заполняя шкалу до предела и ещё чуть-чуть. Ему нужно было пересечь эти триста метров открытого пространства как можно быстрей, но при этом и не потерять зрительный контроль со своей целью. Идею воспользоваться магическими крыльями и взлететь на крышу самого высокого здания он решил приберечь на потом, все же скорость полета вверх пока была не высока, заклинания как и навыки прокачивались от использования и Веня уже изучил возможные пути развития, понимая что для этой магии потребуется развить еще несколько сопутствующих заклятий усиливающих мышечный каркас, силу и ловкость, которая кстати у него еще даже не была открыта и как это сделать к сожалению оставалось тайной.

Он начал движение. Передвигаться по-пластунски с его комплекцией было пыткой. Одежда цеплялась за камешки, локти и колени сразу же заныли, а тяжелое пузо скребло по гравию создавая, как ему казалось, шум на всю Пустошь. Но он упорно полз, метр за метром, смещаясь влево, но не приближаясь к городу. Веня планировал приблизиться на максимально удобную дистанцию, чтобы пробежать оставшееся расстояние по прямой, хотя и перемещение ползком как вариант его устраивал. Ветер сменился и теперь дул со стороны города, принося запахи гари и мертвечины, от чего к горлу подступила тошнота.

– Ты только не блевани, – посоветовал Хмырь. – Ветер верховой, запах от центра города несет, с высотных этажей. Там видать совсем тухло, раз сюда долетает. А в домах этих Веня, тишина такая, что аж в ушах звенит. Не нравится мне это. Слишком тихо, понимаешь?

Вениамин понимал. Город не был мертвым, он затаился словно ожидая чего-то или кого-то. В пустых оконных проемах иногда колыхалась на ветру паутина и пару раз он видел даже оскаленные черепа, выбеленные временем, большие, не человеческие. Среди проломов стен он видел внутренние дворы этих домов. Там, среди ржавых остовов машин и согнутых фонарных столбов, правила тьма. Его чуйка, подкрепленная магическим даром, буквально вопила об опасности, исходящей от широких проходов.Тьма пугала, но Веник лишь стискивал зубы. Она прошла здесь совершенно недавно значит и он пройдет. И пусть Эйра на голову выше его по знаниям магии и этого мира, он докажет и себе и ей что достоин идти рядом, а не плестись позади.

– Еще чуть-чуть, кабанчик, поднажми, – подбадривал Хмырь. – До лестницы рукой подать. Если сейчас какая мразь выскочит, бей огнем, не жалей маны. Тут нам не в бирюльки играть, тут выживать надо.

Встать и побежать он так и не решился. Подспудная тревога заставляла его ползти все медленнее и медленнее пока наконец он не замер в пятидесяти метрах от ржавой лестницы. Теперь приблизившись к стене так близко он смог разглядеть на почерневшем бетоне затертую надпись которая заставила его задуматься, откуда вообще взялся этот город. Надпись гласила следующее:

Граждане! При орбитальной бомбардировке эта сторона улицы наиболее опасна!

Ладно, думать сейчас о том что это за город совсем не ко времени. Вениамин приподнялся, оглядываясь в последний раз на пустую площадь. Она казалась теперь бесконечно огромной и пугающей в своей стерильной чистоте. Справа, у башни, снова мелькнула тень безликого, но тварь смотрела в другую сторону, так и не решившись покинуть свой бетонный насест.

Рывок на пять десятков метров вышел вполне быстрым, даже нога не подвела. Лестница застонала под его весом, жалобно скрипнув ржавыми креплениями которые противно взвизгнули и стали вырываться из крошащегося бетона стены. Вениамин замер, ожидая что на этот звук сбегутся все монстры района, но город ответил лишь тихим воем ветра в пустых комнатах. Он начал подниматься, работая больше руками чем ногами, с хеканьем поднимая вверх свое немаленькое тело.

Шаг. Еще один. Боль в ноге вспыхнула с новой силой, когда он оперся на неё, чтобы дать отдых рукам, что уже дрожали от мышечных усилий. Будь он даже спортсменом или атлетом - проползти на брюхе два с лишним километра по щебенке устилающей площадь задачка еще та. Он почти достиг узкого проема окна на втором этаже, когда лестница под ним дернулась и начала отклоняться от стены.

– Шухер! – заорал Хмырь.

Вениамин рванулся вверх, буквально вваливаясь в оконный проем и обдирая локти о крошащийся бетон. За его спиной раздался глухой удар, лестница все же не выдержала вмешательства в её остаток жизни и потеряв крепления рухнула вниз с грохотом, который эхом раскатился по всей округе. Он лежал на грязном полу, тяжело дыша и чувствуя, как сердце колотится где-то в самом горле.

– Ну вот как? – выдохнул Хмырь. – Столько готовился и так глупо просрал всё. Теперь вся округа знает что в этом гребаном домике на втором этаже поселился сладкий кусок мяса с тооолстой прослойкой жира. Добро пожаловать в Руины, Веня.

Глава 14

Тишина, наступившая после грохота рухнувшей лестницы, была настолько плотной и осязаемой, что показалась Вениамину вязким киселем, забившим уши. Он лежал на холодном, усыпанном бетонной крошкой полу, боясь даже вздохнуть. Пыль, поднятая его падением, медленно кружила в тусклом свете, проникающем сквозь оконный проем, оседая на одежде серым саваном.

– Ну всё, отпелись, – проскрежетал в голове голос Хмыря, лишенный на этот раз привычного ерничества. – Сейчас все окрестные шныри сбегутся на твой бенефис. Лежи и не отсвечивай, может примут за кучу мусора. Благо, габариты позволяют.

Вениамин стиснул зубы. Боль в ободранных локтях и ноющая пульсация в лодыжке были сейчас его единственными союзниками. Он сосредоточился на этом ощущении, чувствуя, как магический резерв медленно по капле наполняет резервуар который как оказалось не имеет предела. Знания впаянные в разум Эйрой, дали информацию и об этом уникальном факте. Магическая энергия которую он аккумулировал своей болью не имела предела, синяя шкала была бесконечной и сколько уже было накоплено он просто не знал, так как чертова полоска не имела цифрового обозначения, что выбивало его из колеи не давало возможности спрогнозировать хватит ли её на один бой или два и десяток. Глупо оказаться посреди сражения пустым и наверное и поэтому в том числе Веня не искал легких путей, подвергая свое тело различным страданиям. Так недолго и мазохистом стать говорил Хмырь, уважительно хмыкая.

Прошло пять минут. Десять. Город за окном хранил безмолвие, нарушаемое лишь далеким, едва слышным скрежетом. Веник осторожно приподнялся на локтях. Никто не спешил врываться в комнату, чтобы обглодать его кости. Странное отсутствие реакции со стороны монстров не успокаивало, а скорее пугало.

– Слышь Веня, видать ты в натуре в мертвую хату попал, – подал голос симбионт. – Даже те безликие утырки сюда не суются. Вставай, давай поглядим, что тут за хоромы. Только тихо, как мышь под веником, - Хмырь заржал над совпадением и Веник поднялся, припадая на здоровую ногу. Комната, в которой он оказался, когда-то была чьей-то гостиной. На стенах сохранились обрывки обоев с нелепым цветочным орнаментом, теперь покрытые слоем копоти и плесени. Он двинулся к дверному проему, стараясь не задевать обломки мебели.

Исследование дома превратилось в сюрреалистичное путешествие по кладбищу забытых вещей. Веник двигался крадучись, замирая при каждом скрипе или шорохе. Однако вскоре он обнаружил пугающую странность этого места. Пройдя в коридор, он наткнулся на зияющую пустоту там, где должна была быть лестничная клетка. Лестницы не было. Ни вверх, ни вниз. Огромный, идеально ровный провал пронзал здание насквозь, словно исполинское сверло прошло через все этажи. Края бетона были оплавлены и застеклены, отливая в сумерках антрацитовым блеском. Вениамин замер у самого края бездны, глядя вниз, в черную пасть подвала.

– Ого, – Хмырь присвистнул. – Это не бомба, Веня. Это кто-то очень злой и очень голодный здесь дыроколом поработал. Глянь-ка вниз, там дна не видать.

Веник сконцентрировал ману в кончиках пальцев, вызывая заклинание «Светляк». Крохотный шарик холодного белого пламени сорвался с его пальцев и медленно поплыл вниз. Он опускался всё глубже, освещая оплавленные стены шахты. Десять метров, пятнадцать, двадцать... На максимальной дистанции светляк так и не коснулся дна, лишь выхватил из тьмы бесконечный бетонный колодец увитый серыми канатами паутины, уходящий в самое чрево земли.

– Глухо, как в танке, – пробормотал Вениамин, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Чтобы проверить догадку, он подобрал увесистый кусок бетона с торчащим из него крюком ржавой арматуры и разжал пальцы. Камень исчез в темноте. Веник замер, считая секунды. Прошло десять, двадцать, тридцать секунд. Тишина. Звука удара так и не последовало.

– Мать моя... – Хмырь в голове звучал почти благоговейно. – Там не подвал, там портал в задницу мира. Уходим отсюда, Веня. Не нравится мне эта вентиляция.

Вениамин поежился и отозвал магический огонек. Тьма мгновенно сомкнулась над провалом. Он вернулся в жилую часть этажа, решив осмотреть остальные комнаты. Всего их было четыре. В первой спальне стоял старый, продавленный диван. Веник, измученный переходом через площадь, потянулся к его спинке, надеясь присесть хотя бы на секунду. Но стоило его пальцам коснуться обивки, как мебель с тихим вздохом рассыпалась в невесомую серую пыль. То же самое произошло и с тяжелым деревянным креслом-качалкой у окна. Оно превратилось в облако трухи еще до того, как он успел до него дотронуться, просто от движения воздуха.

– Тут всё на честном слове держится, – констатировал Хмырь. – Чисто декорации в дешевом театре. Видать, магия Бездны выпила из этих вещей всю суть, оставив только форму.

Вениамин подошел к окну, выходящему во внутренний двор. Здесь было темнее, чем со стороны площади. Высокие стены соседних зданий создавали колодец вечной тени. Он погасил магический источник света и стараясь не высовываться, приник к оконному проему.

Его внимание привлек одинокий фонарный столб в центре двора. Плафон был разбит, но под ним застыл странный, неподвижный силуэт. Поначалу Венику показалось, что это какой-то памятник или куча старого хлама. Существо стояло на шести длинных, суставчатых конечностях, напоминающих паучьи лапы. Однако верхняя часть тела была пугающе человекоподобной. Торс, обтянутый бледной, почти прозрачной кожей, заканчивался головой с копной спутанных грязных волос. Тварь не шевелилась, сливаясь с серым бетоном двора.

– Глянь, какой красавец, – прошептал Хмырь. – Это глазной. Слышал о таких тварях. Обычно сидит в засаде, ждет пока какой-нибудь жирный фраер вроде тебя из окна высунется. Не шевелись, он на движение реагирует.

Вениамин затаил дыхание, чувствуя, как пот катится по лбу. Он уже собирался осторожно отступить вглубь комнаты, когда его босая пятка, покрытая мозолями и грязью, наступила на что-то хрупкое. Раздался негромкий, но отчетливый в этой гробовой тишине хруст. Под ногой лопнула какая-то детская игрушка, маленькая голова куклы откатилась в сторону а тельце хрустнуло, превращаясь в труху.

Мир за окном мгновенно пришел в движение. Тварь под фонарем дернулась. Её паучьи лапы сработали как мощные пружины. Одним невероятным прыжком монстр преодолел расстояние до стены дома и вцепился в бетон чуть ниже окна Вениамина. Скрежет когтей по камню резанул по нервам.

– Атас! Рви когти! – взвыл Хмырь.

Прежде чем Веник успел осознать масштаб угрозы, голова существа оказалась на уровне подоконника. Человеческое лицо, грязное и покрытое струпьями внезапно дрогнуло и разошлось пополам, от подбородка до самого темени, открывая бездонную пасть, усеянную иглами зубов. Из этого кровавого провала вывалился длинный, влажный язык, покрытый зазубренными шипами. Он извивался, словно самостоятельное живое существо, выискивая жертву.

[Обнаружена агрессивная сущность. Желаете активировать магический щит? Стоимость: 20 ед. маны]

– Да! – выкрикнул Вениамин, чувствуя, как магическая энергия мгновенно вытекает из тела.

Серебристая, почти прозрачная пелена окутала его тело за долю секунды до удара. Он попытался вскинуть руку, чтобы выпустить огненную змею, но не успел. Язык твари, двигаясь со скоростью пушечного выстрела, ударил точно в центр его груди. Раздался звон разбитого стекла. Магический щит выдержал, поглотив основную часть урона и распределив его по всему телу Вениамина в виде тупой, сокрушительной боли. Однако кинетическая энергия удара была колоссальной.

Веника оторвало от пола. Воздух с хрипом вырвался из его легких, когда язык твари впечатался в его грудную клетку. Его тело, весящее добрых полторы сотни килограммов, подлетело в воздух, словно набитая тряпками кукла. Он пролетел через всю комнату, снес хлипкую межкомнатную перегородку, которая рассыпалась в пыль от столкновения, и рухнул в соседнем помещении.

– Вставай, корова неповоротливая! – орал в голове Хмырь, чей голос перекрывал звон в ушах. – Он сейчас в окно полезет! Вставай, или нам крышка!

Вениамин лежал на спине, глядя в потолок, на котором плясали багровые пятна. Каждое ребро отзывалось вспышкой боли, а во рту появился соленый привкус крови. Он чувствовал, как боль перетекает в ману даруя ему невиданное ранее могущество. Знал ли он раньше этот вкус, это чувство когда ты хочешь и главное можешь ответить обидчику. В соседней комнате послышался тяжелый шлепок, тварь перевалилась через подоконник и теперь скребла когтями по полу, приближаясь к своему обеду, еще не зная что существует в этом мире последние секунды.

В тот миг, когда спина Вениамина встретилась с остатками кирпичной кладки, а легкие превратились в смятые мехи, мир вокруг него перестал существовать. Воздух в помещении загустел, превращаясь в кисель, а затем реальность просто лопнула. Из груди Веника, прямо сквозь его грязную накидку вырвался ревущий поток жидкого огня, который мгновенно затопил собой всё помещение..

Это не было обычное пламя. Это была Огненная Лавина - первобытная мощь будто бы рожденная в жерле вулкана. Жидкий огонь не горел — он переписывал структуру пространства. Лучезарный кокон окутал Вениамина, надежно защищая его от внешнего мира и в центре этого сияющего вихря стоял уже не испуганный толстяк, а существо, сотканное из ярости и света. Его потные, слипшиеся кудри вспыхнули нимбом, а глаза горели неземным белым пламенем.

Тварь, летящая на него, даже не успела издать предсмертного крика. Её паучьи лапы коснулись границы огненного круга и мгновенно обратились в прах. Пасть только что источавшая смрад и обещавшая мучительную смерть, исчезла не успев захлопнуться. Огненная волна, словно живое, голодное существо рванулась навстречу врагу, впитывая его плоть, кости и саму суть в свой ревущий поток. За доли секунды от чудовища не осталось даже пепла, его атомы были просто стерты из этого мира.

Смерч не остановился на одном противнике. Набрав силу, он выплеснулся из оконных проемов, выжигая сумрак улицы и окрашивая серые стены домов в кроваво-золотые тона. Межкомнатная дверь, уцелевшая во время падения Веника, испарилась с тихим шипением. Лавина огня хлынула в коридор, заполнила пустоту лестничной клетки и тяжелым, раскаленным водопадом рухнула вниз, в тот самый бездонный колодец, который Вениамин исследовал всего несколько минут назад.

– Ох и ни хрена себе приход! – Голос Хмыря в голове Вениамина вибрировал от смеси восторга и неподдельного ужаса. – Ты что творишь, беспредельщик? Ты ж нас сейчас вместе с этой хазой на атомы разложишь! Тормози, Веня, тормози, а то масть в пепел уйдет!

Вениамин не слышал его. Он чувствовал, как энергия покидает его тело, словно кровь из вскрытой артерии. Перед глазами всплыли системные сообщения, пульсирующие багровым светом.

[Использовано заклинание «Огненная Лавина». Затраты: 1000 единиц маны.]

[Заклинание приобрело новый статус. Доступно изменение свойств и векторов распространения. Эффективность уничтожения целей повышена на 15%.]

[Уничтожено гнездовье Глазных в количестве 43 особей.]

[Ваше понимание мира достигло нового уровня. Открыта характеристика: Интеллект (+5). Открыта характеристика: Удача (+10).]

Огненный шквал угас так же внезапно, как и начался. Сияние отступило, оставив Вениамина в помещении, которое теперь выглядело так, словно его подвергли плазменной стерилизации. Стены стали идеально гладкими, покрытыми тонким слоем оплавленного бетона, похожего на темное стекло. Весь мусор, обломки мебели и пыль веков исчезли без следа. Даже воздух стал другим , стерильным, лишенным запахов, но обжигающим легкие своей сухостью. Вениамин покачнулся, его ноги дрожали, а в голове шумело, как после тяжелого похмелья.

Где-то глубоко внизу, в недрах здания, раздался глухой, раскатистый взрыв. Пол под ногами Вениамина содрогнулся, по стенам побежала сеть трещин, а из бездонного провала в центре дома вырвался столб густого, черного дыма. Здание застонало, словно раненый зверь и Веник судорожно вцепился в оплавленный косяк двери, чтобы не упасть.

– Слышь, стахановец, ты там аккуратней с педалями! – Хмырь уже пришел в себя и снова начал гнуть свою линию. – Ты ж их там всех скопом на тот свет отправил. Сорок три штуки, Веня! Это ж целая бригада шнырей. И матка ихняя, стопудово, там же в подвале ласты склеила. Ты хоть понимаешь, что ты сотворил? Ты под корень всё гнездо выкосил! Всю паутину спалил к чертовой матери!

– Матка? – переспросил он хрипло, вытирая лицо краем обгоревшего рукава. – Ты уверен, что она была там?

– А то! – Хмырь аж причмокнул от удовольствия. – Хозяйка врать не станет, раз написала «гнездовье», значит, так оно и есть. И если там матка глазных копыта отбросила, то это Венечка, наш звездный час. У таких тварей в гнезде всегда есть чем поживиться. Они ж туда всё тащат, что плохо лежит - и кости магов и артефакты старые и камни силы. Это ж Клондайк, дурило! Чистый фарт!

Вениамин осторожно подошел к краю оплавленного провала. Внизу, на немыслимой глубине, всё еще плясали отблески его магического пламени. Огненная Лавина подожгла что-то крайне горючее и дым поднимающийся вверх, приносил с собой запах горелой органики. Внизу в очередной раз гулко ухнуло и Веник вцепился в дверной косяк чувствуя как дом словно живое существо дергается в конвульсиях.

- Что там взрывается?

- Яйца.

- Чьи?

- Ну не твои же! Веня, голову включи! Если там была матка то были и яйца, чем по твоему все матки монстров занимаются?! Естественно - яйца откладывают! Если там было гнездо, значит там полно сокровищ!! Останови свою магию и давай спускаться вниз, пока там всё к чертям собачим не сгорело! - Хмырь был в ударе, он словно почуявшая след собака буквально плеш проел Венику своими криками и тот действительно задумался о спуске вниз, хотя даже не представлял себе как выглядят эти сокровища и самое главное, на кой ляд они сейчас ему нужны, когда весь город теперь уж точно узнал о его присутствии.

- И как ты предлагаешь спуститься? Я так то, только что тысячу единиц маны сжег и без понятия сколько её еще осталось.

– Голова ты садовая, шкала полная? – Хмырь буквально визжал в его мозгу от возбуждения. – Глянь, если до краев то на твои крылышки точно хватит.

- А обратно подниматься? А если нас встречать будут. Я тут полгорода наверно на уши поставил.

- Ты мне дурочку тут не валяй! Боишься вниз спускаться так и скажи - я толстожопый трус, маменькин сынок и просто тупой ублюдок который отказывается от целой горы сокровищ!

Вениамин прикрыл глаза, прислушиваясь к пульсации в ноге. Боль там была, от неё некуда не денешься, но постоянно использовать собственную травму для накопления маны всё же не разумно, нужно найти способ попроще, да и бегать он из-за ноги толком не может, а это существенно ограничивает его возможности, что может привести к беде, не сейчас так в другом случае, когда нужно будет быстро унести ноги. Оскорбления Хмыря его не задевали, в школе, в институте да и на работе он слышал в свой адрес и покрепче ругательства, но соваться вниз всё же не хотелось, даже если там горы кристаллов силы, о которых Хмырь прожужжал уже все уши.

Он снова посмотрел вниз. В глубине колодца, сквозь пелену дыма начали проступать очертания дна. Возможно оно было не так уж и далеко, как ему показалось вначале. Его решение уже созрело. Идти через город месяц, как предрекала Эйра, было бы безумием без должной подготовки и ресурсов. А значит нужно проверить и это место. Подвал должен тянуться по длине всего дома, а значит он может попасть и в другие подъезды и квартиры, а то и найти безопасный путь дальше в город, ведь вряд ли рядом с этими пауками живут и другие монстры. Пока он будет исследовать сокровища, наверху начнется час Баота, а что как не бывшее гнездовье монстров лучше всего его защитит от других опасностей.

– Ладно, Хмырь, – Веник решительно перекинул ноги через оплавленный край провала, - Пойдем посмотрим, что там за горы сокровищ. Но если это ловушка, я из тебя чебурек сделаю.

– Ой, напугал ежа голой пяткой! – хохотнул симбионт. – Прыгай давай, герой-любовник. Только за штаны держись, а то твое пузо нас быстрее гравитации на дно доставит.

С могучим хлопком за спиной раскрылись белые крылья и Веник позволил телу съехать в пропасть. Светляка он скастовал уже на автомате, даже не задумываясь, хотя света от нестихающего внизу пожара было достаточно. Могучие крылья, плавно вздымаясь медленно опускали его вниз и надувшиеся мышцы рук уже не были основной силой что держала его в воздухе. Он просто поверил в Хозяйку и магия подвластная ей ответила, принимая в свои объятья нового адепта.