Мрак над Златоградом

Глава 1-1. Заговор

В чаще Чернолесья ночную мглу заброшенного капища осветило пламя, вспыхнувшее у подножия древнего лика. Мерцающий свет выхватил разрушенный алтарь и лежащего на нём человека в белой рубахе. Из щелей в камне выползли густые облака чёрного дыма и, подобно червям, потянулись к телу, опутывая и поглощая его жирными жгутами. За всем происходящим из лесной тени наблюдал ещё один человек.

Тем же утром тишину княжеского терема разорвал истошный крик. Переходы заполнил гулкий топот — люди спешили к покоям. Добрыня, прибывший последним, застал у дверей опочивальни челядь и бояр. Продираясь сквозь плотную толпу, он вглядывался в их лица. Искажённые ужасом, люди застыли в оцепенении. Не видели они ни служанку, бездыханно лежащую у порога, ни разбросанные по полу вещи, ни разломанные сундуки, ни бьющуюся на ветру створку окна. Даже на пустую, запятнанную кровью постель, где ещё недавно почивал князь, никто не глядел. Все взоры, точно заворожённые, были прикованы к противоположной стене, на которой чёрным углём был выведен один-единственный знак — символ Чернобога. Князь Владимир исчез.

***

Илья Муромец неспешно шёл в Думные палаты. Тяжёлая поступь витязя гулким эхом разносилась под сводами переходов, заглушая мягкий шорох лёгких шажков позади. Вдоль стен, выложенных из белого камня, с резьбой в виде переплетающихся стеблей растений и диковинных птиц, замерев, как изваяния, стояли гридни — княжеская охрана, но витязь знал, что в случае опасности в одно мгновение они лютой смертью настигнут врага, напавшего на терем.

Илья размышлял над странным поручением Добрыни — воеводы Златограда и дяди князя. Он велел разобраться с одним делом, не терпящим огласки.

Трижды за месяц, с того дня, как исчез князь Владимир, собирались бояре в палате, но всякий раз не могли избрать наместника, который должен был занять престол пропавшего князя.

Добрыня поручил своему другу Илье Муромцу выяснить, почему перед каждым собранием бояре сговаривались об имени, однако затем забывали об уговоре и кричали только за себя. Можно было бы заподозрить чародейство, и Илья с лёгкостью бы его обнаружил, будь на нём золотой доспех, но это было невозможно: палата защищена Печатью света и не допускает внутрь людей с зачарованными предметами, а ведает ею только один князь. Да и начать поиски пропавшего правителя как следует не могли: без избранного наместника никто не вправе вершить дела Златограда.

Множество люда, и простого, и лихого, ждало княжеского суда: кто на постоялом дворе, а кто в студёной темнице маялся. Подати не собирали уже месяц: казна пустела на глазах, и над городом витал дух мятежа. По приказу воеводы витязь держал дружину наготове и расположил караулы в разных посадах города, что пока позволяло держать людей в смирении. Раздумья не отпускали Муромца, пока он не добрался до заветных дверей.

Тайный наблюдатель видел, как Муромец, облачённый в обычное одеяние без ведовских оберегов, стоял перед резной дверью, в центре которой висел золотой диск с ликом светила и начертанной по кругу древней тайнописью. От прикосновения руки по золотому узору пробежали всполохи, как от луча света. Раздался звук потайного замка, диск поднялся вверх. Створки отворились, впуская витязя внутрь.

Думная палата была убрана без особых изысков. У дальней стены, на возвышении, стояло княжеское резное кресло, обложенное подушками. По белоснежным расписным стенам, покрытым золотыми узорами, текли чары печати, заставляя переливаться рисунки и отбрасывать блики на потолок, резные ставни и кованую решётку. Вдоль стен стояли дубовые лавки, видимо, для бояр.

Многократно осмотрев помещение, сам не зная, что ищет, Муромец не заметил, как сел в княжеское кресло. С этого места всё помещение просматривалось как на ладони.

«Да, вот так, бывало, князь Владимир сидел и смотрел на этих остолопов, которые с напыщенным видом своё невежество выдавали за умные мысли. А теперь они с таким же умным видом пытаются избрать наместника из своего круга. Да разве же они достойны?! Ведь ничего сами не ведают. Здесь опытный правитель нужен, а не эти таракашки. — Илье привиделись огромные насекомые, на головах которых были нахлобучены высокие горлатные шапки, и он усмехнулся. — Вот из-за этих таракашек и страдают люди! Да кому они нужны, эти ряды боярские? Всё и без них понятно. Добрыню кричать надобно! — Тут брови Ильи сошлись вместе. — Хотя нет, воевода, он и опытный, но уж сильно с боярами обходителен: как угорь елозит, а тут прямой ум нужен... Да хотя бы и мой! — Глаза Ильи просветлели. — Конечно! Я же Кощея полонил и избавил Златоград от разорения. Так мне и править! Решено! Надо боярам объявить, а кто не согласен — сапогом раздавлю!»

Вскочив с кресла, витязь уверенным шагом двинулся к выходу и с силой толкнул створки двери, да так, что они мгновенно открылись настежь.

— О-о-й! — услышал Илья девичий голос, и кто-то глухо упал на каменный пол перехода, шелестя одеждой. — Илья, да ты что, меня убить хотел! Меня, княжескую племянницу, дочь боярина Путяты?! Да тебя!.. Да тебя!.. Да тебя... Не знаю, что батюшка сделают!

— Забава... — взгляд Ильи, поначалу пустой, как будто он потерял мысль, спустя миг прояснился. — Забава?! А ты что здесь делаешь? Следишь за мной?!

— Кто?! Я?! — Девушка уже поднялась на ноги и отряхивала свою одежду. — Да за кого ты меня принимаешь?! Чтобы я, княжна, опустилась до такой низости! Я мимо шла! А тут ты, как увалень, дверями пинаешься.

Забава была девица на выданье, невысокого росточка, на голову ниже Муромца. Каштановые волосы на манер морского царства были распущены. Её большие глаза, цвета мёда, блестели в лучах света. Красное платье, расшитое золотым узором, опять же по моде: с высоким воротником и большим вырезом на груди, на которой красовалось золотое украшение, придававшее её образу огненный вид. Пухлые губки, надутые от обиды, казались ещё больше, но весь вид портила налившаяся на лбу лиловым цветом огромная шишка, которую девушка старательно прикрывала платком.

— Тебе следует немедленно извиниться предо мной! А не то я батюшке всё доложу, и сошлют тебя в самые Топи. Будешь комаров кормить кикиморам на смех.

— Ну... На Топях тоже люди живут, — смиренно ответил на упрёки княжны Илья. — Скажи лучше: а куда это ты шла, мимо дверей Думной палаты?

Илья нарочито посмотрел поверх девушки, ища в прямом, как стрела, переходе хоть какой-нибудь отворот. Это не ускользнуло от внимательного взора Забавы, и теперь всё её лицо залила краска.

— Ах ты!.. Да что же!.. Да как ты смеешь сомневаться в моих словах! Допрос учинить вздумал?! А ну, пошли к моему батюшке! У него вопрошать будешь!

Тут Илья вспомнил о деле. Развернувшись, чтобы вернуться в палаты, он замер от окрика княжны, сразу поняв, что совершил оплошность.

— Да ты что?! Издеваешься надо мной, невежа! Да как ты смеешь поворачиваться задом к особе княжеского рода?!

И особа княжеского рода, совершенно забыв о приличиях, бросилась с кулаками на Илью, как дикая кошка. От неожиданности витязь, потеряв равновесие, качнулся и рухнул в палаты, увлекая за собой и вцепившуюся в него девицу.

Воспользовавшись замешательством воина, Забава грациозно соскочила с его спины и, подбежав к креслу, вооружилась двумя подушками, прицелившись, чтобы метнуть их в голову своего обидчика.

— Погоди, княжна, погоди, охолонись! — Илья пытался образумить рассвирепевшую девушку, медленно приближаясь к ней. — Я сюда по делу пришёл, только запамятовал исполнить, вот и обернулся, не подумав. Совсем не хотел тебя обидеть. Не сердись уж на старика!

Зная строптивый нрав княжны, он осторожно забрал из её рук подушки. Она и не думала противиться этому. В девушке, уже отвлёкшейся от мысли о мщении, внезапно разыгралось женское любопытство, которое, по всей видимости, было сильнее всех её прочих чувств.

— Расскажи, какое дело? Ну, расскажи, прошу! — Широко раскрыв глаза, княжна сложила ладошки домиком.

— Э-э-э... — потянул Илья, почесав затылок. Мысли снова давались ему с трудом и тянулись как патока. — Хотел сказать... Твоему батюшке... Что меня надобно наместником ставить! — Муромец, наконец, сумел закончить свою мысль, которая его самого немало удивила.

— Тебя-я?! — Сказано это было с таким презрением, что Илья невольно отошёл от девушки на почтительное расстояние, но она не унималась. — Это за какие такие заслуги тебе почести?!

— Перед Отечеством... Ох, нет, перед Златоградом! — поправился Илья, не моргнув глазом, хотя нутром понимал, что говорит неправду.

— А почему не меня?! Я хуже других, что ли? — Забава подбоченилась и встала перед Муромцем с гордо вздёрнутым подбородком.

Лицо витязя побагровело от гнева. Если и были капли здравого смысла в его голове, теперь там кипело дикое возмущение. Не сдержавшись, он выпалил:

— Да где же это видано, чтобы простая девка правила княжеством?!

Илья успел увернуться от первых полетевших в него подушек, отклонившись в сторону, но последующие попали ему прямо в лицо и грудь. Видать, в этом деле княжна была весьма опытной.

— Простая девка, да?! Ах ты, чурбан неотёсанный! Да за меня Добрыня сватается!.. Батюшка мой его наместником хочет сделать!.. Меня рядом на престол посадить!..

Девушка с неимоверной скоростью подхватывала всё новые и новые снаряды, не оставляя витязю ни единого шанса укрыться от них.

Илья успел заметить, как княжна понюхала глиняный сосуд, потом, запечатав его, замахнулась, прицеливаясь прямо в голову своего обидчика.

— Ой, фу, какая гадость! — воскликнула Забава.

— Сто-я-я-ять! — От громогласного крика витязя дрогнули стены, а стёкла в окнах издали хрустальный перезвон, но выдержали. Девушка так и застыла с поднятой рукой и, казалось, даже перестала дышать.

Подбежав к Забаве, Илья выхватил глиняный сосуд, облегчённо вздохнув.

— Да что же это, княжна, делается?! Что ж мы, как тати какие, собачимся?!

Забава тоже пришла в себя и стояла теперь смущённо перед недавним супостатом.

— Прошу, не рассказывай папеньке, что тут было! Не знаю, что на меня нашло.

— Не расскажу, — пообещал он жалобно смотревшей на него девушке. — Пойдём, Забава! Здесь нам больше делать нечего.

Илья внимательно рассматривал глиняный сосуд. По всей видимости, в нём и крылась разгадка. Никакого чародейства — просто обычное знахарское варево. Но как искусно сделано! На такое способна только одна ведьма — Яга. Но кто пронёс его сюда?! Вот главный вопрос! Вроде задание воеводы исполнено, но загадок лишь прибавилось. В тереме завёлся лиходей, причём среди высшей знати Златограда.

Как только дверь за ними закрылась, Муромец направился прямиком к Добрыне. Он не заметил, как девушка, гневно посмотрев витязю вслед, мстительно улыбнулась и бросилась к отцу, в сторону Казённых палат.

Глава 1-2. Лиходей

Боярин Путята, сводный брат князя, в величайшем раздумье вертел в руках золотой жёлудь Вечнодуба. Ему предстояло принять «нелёгкое» решение: достоин ли этот плод попасть в княжескую казну или лучше его отправить в отходы. За сегодня собралась уже целая горсть его собратьев, лишённых чести попасть в приходную книгу. Наконец, решив «не рисковать», Путята уверенно бросил его к негодным. Такие жёлуди он забирал с собой, важно поясняя всем, что берёт работу на дом: дескать, негодные плоды необходимо лично уничтожить, а сор в хозяйстве пристроить.

Сбором урожая в Златограде занимались белки под присмотром Матери-Затейницы. Сидя в хрустальном домике, она делила урожай на золотые и простые. Золотые жёлуди рождались Вечнодубом от Золотого источника, что бил внутри парящей скалы, на которой и стоял город, возведённый вокруг дерева-исполина, — отсюда и бралось название Златоград.

Забава ворвалась в казённые палаты, истошно вопя, чем сильно перепугала не только отца, но и Мать-белку, которая, громко пискнув, грохнулась в обморок. Её товарки, бросив работу, сбежались и сгрудились возле хрустального домика.

— Что ты, непутёвая, так голосишь?! Мать-белку испугала! Опять дохода не будет! — В сердцах Путята хлопнул себя по бёдрам.

— Да что мне твоя белка?! — Девушка отмахнулась.

— Тебе-то ничего, да только богатство наш… — спохватившись, что чуть не сболтнул лишнего, боярин, нахмурившись, обвёл взглядом снующую по палатам челядь, — Златограда от неё, родимой, ведь исходит.

— Посмотри, что Муромец мне сделал! — Княжна выставила шишку на обозрение отцу.

— Ой, беда! — всплеснул он руками. — Как теперь на людях показываться будешь, да ещё вместе с Добрыней?! За что же это он тебя так?!

— Не знаю! — Забава, услышав слова отца о воеводе, расстроилась. — Может, потому, что я подслушала, как он хотел наместником стать? — выпалила девушка первое, что пришло в голову.

— Д-а-а?! — опешил боярин. — Правду говорят: беда одна не приходит! Муромец власти захотел! Ты, дочка, ступай к знахарю — лечить тебя будет. Да скажи, чтобы снадобья не жалел — сам Путята приказал! А я к Добрыне тем временем побегу — упрежу его. Ой, беда!

Боярин распорядился привести белку в чувство и, приподняв полы красного кафтана, припустил в Гостевые палаты так быстро, как позволяло тучное тело. В дверях он едва втиснулся в проход, но успел на ходу отвесить подзатыльник зазевавшемуся холопу за недостаточно открытую дверь.

***

Однако в Гостевые палаты первым добрался Илья, спешивший поделиться вестями с Добрыней. Наверное, это был единственный человек, которому он сейчас доверял больше всего. Да и следовало доложить, что задание исполнено и можно снова собирать бояр.

Добрыня, по своему обыкновению, сидел рядом с княжеским креслом в глубоком раздумье, отчего появление Муромца сразу не заметил. На вид воевода был достаточно зрелый мужчина, телом под стать Илье. Каштановые волосы и борода аккуратно подстрижены. Известный богатырь, чья победа над Кощеем вместе с Ильёй Муромцем многие годы передавалась из уст в уста во всех харчевнях. Позади княжеского кресла на стене висел легендарный меч Кладенец, добытый Добрыней перед схваткой Ильи с Кощеем Бессмертным. Если бы не этот случай и золотой доспех, изготовленный мастером из народа чудь, — неизвестно, удалось бы победить злодея. Илья до сих пор с содроганием вспоминал эту битву.

— Добрыня, я исполнил поручение, но лучше не стало. Хотелось прийти с хорошей вестью, а принёс дурную.

Воевода посмотрел на вошедшего затуманенным взором, но затем взгляд прояснился — появилось узнавание и понимание.

— А-а... да, Илья, рассказывай. — Добрыня вяло махнул рукой, приглашая говорить. Он, казалось, вообще не слушал друга.

— Наши предположения о злом умысле подтвердились. Только это не ворожба, а обычное знахарство. — Витязь протянул ему глиняный сосуд, который теперь был плотно запечатан. — Только осторожно, не открывай: крутит голову так, что властелином себя мнить начинаешь, — предупредил он товарища.

— Что ты думаешь об этом? — Добрыня без интереса повертел сосуд в руках.

— А чего тут думать? На вид — знахарское варево. А вот кто его подложил, остаётся загадкой. Да и что за гадость такая там внутри? Я ведь и сам под действие этого зелья попал — насилу в себя пришёл. — Илья, как и обещал Забаве, не раскрывал всех подробностей произошедшего в палатах.

— Есть мысли, как искать будем? — Казалось, всё происходящее нисколько не беспокоило Добрыню, но Илья знал товарища и понимал его печаль по князю, которого тот взрастил с пелёнок, а теперь потерял.

— В Чернолесье идти мне надо — оттуда все наши беды. Был я на окраине леса, когда возвращался из Топи, — магию там чую, тёмную. Никак древнее зло проснулось — проверить требуется. Заодно Ягу проведаю: пусть расскажет мне, что за гадость в горшочке этом сокрыта. Уж больно знаком сосуд мне. Давно руки чешутся лавочку её прикрыть. Может, она и укажет, кому зелье понадобилось. Лиходея словим да узнаем, где князя держит.

— Дело, Илья, говоришь! Один пойдёшь или кого в подмогу дать?

— Так не на бой иду! Думаю, один справлюсь, а не сдюжу — так и на совести моей вдовьих слёз не будет по погибшим мужам.

— На завтра совет назначен — кричать наместника станут. Здесь ты мне нужен будешь. За порядком следить. Лиходей не дремлет. Что угодно ещё учудить может, а вот после я отпущу тебя в Чернолесье.

Разговор был окончен. Выходя из палаты, Илья в дверях столкнулся с Путятой. Боярин окинул гневным взглядом витязя, но, не проронив ни слова, направился к Добрыне.

— Тебе чего, боярин? — Добрыня, по всей видимости, был сегодня не в духе. — Опять про свадебные дела говорить? Не желаю более!

— Да нет, Добрынюшка, тут такое дело... Ой, страшные дела творятся! — начал было Путята, изображая испуг и с почтением склонив толстое тело. Однако, заметив в руках воеводы крынку с зельем, осёкся и побледнел. — А это что у тебя? Никак приворотное зелье? Так дочка моя согласная. Или она тебе не люба, так сам испить решил?

— Да что ты мелешь, Путята! Не до того мне сейчас! Это Илья в Думных палатах нашёл. Варево головы крутит, заставляет людей только о себе думать. Оно дурманило разум боярам и мешало принимать решение. Теперь-то совет ладно пройти должен. А ты про уговор-то наш помнишь?!

— Да, да, все сделаю, как обещал. Не сердись, воеводушка! — Боярин уставился в пол, чтобы Добрыня не видел, как побелело его лицо при упоминании зелья. — Так, я пойду тогда бояр собирать на завтра?

— Постой!

Путята, развернувшись, чтобы уйти, от слов воеводы пошатнулся, чуть не лишившись сил.

— Чего сказать приходил?

— А... да не сильно важно, после таких-то вестей. Белочка опять в обморок упала. Дня три дохода не будет. Уж больно нежная она.

— На этой белке, Путята, весь Златоград держится. Хоть ты и родня князю, но ежели чего — взыщу по полной! Ступай, займись делом и не досаждай мне пустяками. Сам решай!

Боярин, белый как полотно, выскочил из палат, решив, что не время сейчас доносить на Илью, — как бы самому теперь в опалу не попасть.

***

Покинув терем, Илья направился домой. От колыхания листьев Вечнодуба, раскинувшего крону над Златоградом, получались причудливые узоры, которые, как ожившие картинки, перебегали по белоснежным стенам домов. Однако эта игра света и теней не занимала витязя, погружённого в раздумья. В мыслях Муромец перебирал всех известных бояр, вхожих в Думные палаты. Вспоминал их дела, описания, что о них люд простой говорит. Эх, зря не ходил на собрания. Ведь он их практически не знает: что говорят, о чем радеют. Как этого лиходея поймать, кого заподозрить?

Занимаясь поручением воеводы, Муромец пропустил обеденную трапезу. Добрыня прислал за ним гонца как раз перед ней, упредив, чтобы витязь прибыл без доспеха. А ведь день клонился к закату, Василиса заждалась, небось, волнуется.

Витязь шагал по пустеющим улицам и на перекрёстке едва не угодил под колёса телеги, которую не заметил. Возница успел остановиться, пропуская зазевавшегося путника.

«Кого же заподозрить? — вертелся один вопрос в его мыслях. — Зачем лиходею это понадобилось?»

Муромец понимал: если разгадать замысел лиходея, то легче будет найти и его самого — не бывает дел без надобности. Никто зря рисковать головой не будет. Какую-то цель лиходей хотел выгадать! Знать бы какую, — тогда она и на лиходея укажет.

Неожиданная догадка заставила его остановиться прямо посреди улицы. Мужичок на телеге что-то начал кричать, но Илья не слышал его.

«Путята! Всё сходится: княжна упомянула о его желании выдать её замуж за Добрыню, которого, несомненно, завтра изберут наместником. Власти захотел через Забаву! Правда, как-то нескладно выходит... После разберусь!»

На душе немного отлегло: решение появилось, но не делало саму задачу легче. Путята обязательно должен быть на совете, но если он лиходей, то нельзя допустить, чтобы его план сработал. А огульно кидать обвинения Муромцу никто не позволит — не по чину простому воину, хоть и прославленному. Следовательно, необходимо добыть доказательства его вины. Появившийся в голове витязя план ещё следовало обдумать, но завтрашний день обещал сложиться должным образом.

Солнце бросало последние лучи на позолоченные крыши домов, ослепляя бликами. Как бы Илье ни хотелось идти домой, на кону стояла жизнь не просто друга, а боевого брата, и время играло против него. В животе от мысли о еде засвербело.

А начать следовало с посещения одного места, в котором можно было узнать, что делается в городе. Таким кладезем сплетен в Златограде всегда был корчмарь Сбыня. Этот матёрый торгаш не только держал корчму на въезде в город, но и покупал, и продавал слухи и пересказы о том, что происходит в мире. Правда, и стоило это у него очень дорого, но экономить на дружбе Илья не привык: всё-таки они с Добрыней не один пуд соли съели в походах. Уверенным шагом витязь направился прямо по главной улице к крепостной стене, где рядом с причалом и складами располагалось заведение. Окраина града была не самым лучшим местом: населённый рабочим людом, посад скрывал ещё и лихих разбойников, которые могли легко подкараулить в тёмном переулке. Илья пожалел, что оставил доспех дома: получить нож в бок и бесславно погибнуть в яме — не самый удачный исход для богатыря. Но поимка лиходея его заботила куда больше, чем собственная безопасность, ведь от этого зависела жизнь будущего наместника, а значит, и всего Златограда. Он, как хранитель престола, обязан был оберегать законную власть. Утешало одно: мало найдётся смельчаков, готовых напасть на него.

Возможно, витязь был и прав, но пара звериных глаз, скрываясь в темноте переулков и провожая на всём пути до самой корчмы, следила за каждым его шагом.

Глава 2-1. Корчмарь

Харчевня находилась правее главных ворот, напоминавших ныне огромный, живущий по своим правилам муравейник. Добравшись до места, витязь помедлил перед входом, разглядывая перемены, произошедшие с заведением со времени его последнего пребывания. Илья редко заглядывал в эту часть города — сюда чаще хаживал его друг Алёша Попович, оттого Муромца и поразило, как сильно харчевня разрослась. Над каменным первым этажом, объединённым с соседним домом, появилась деревянная надстройка с добротной тёсовой крышей. Видимо, у Сбыни дела шли в гору, что для Ильи могло быть добрым знаком. Значит, витязю сопутствует удача и он сможет получить то, за чем пришёл.

Внутри, как всегда, было людно: кто-то отдыхал после трудов, а кто-то только собирался приступать к работе. Порой люди не успевали добраться до дома в короткие перерывы и ночевали прямо за столом. Встретить здесь спящего — обыденное дело, и не потому, что это какой-то пропойца: просто у людей не хватало ни сил, ни времени, чтобы добраться до постели, и они коротали ночь прямо здесь, встречаясь с родными только в конце девятидневной недели. Всё пространство внизу занимало огромное помещение. Вдоль длинной стены были устроены зашторенные укромные уголки, а в середине начиналась винтовая лестница, ведущая наверх. В дальнем углу, за отдельным прилавком, стоял сам хозяин. Он пристально наблюдал, как молодые мальчишки, ловко шныряя между столами, принимали заказы посетителей, и подмечал каждую мелочь и оплошность в их работе. Делал корчмарь это скорее не для того, чтобы научить, как правильно обслуживать посетителей, а чтобы вычесть потом из оплаты. Сбыня был одних лет с Муромцем, но, несмотря на огромную силу в теле, уже имел округлый живот. Светлые волосы, заплетённые спереди в две косы на манер народа чудь, сзади были затянуты наподобие конского хвоста. Окладистая, подстриженная борода имела две пряди, украшенные бусами, стягивающими их снизу. Корчмарь стоял, держась за края красного жилета, надетого поверх чистой белоснежной рубахи. Он сразу заметил витязя, как только тот вошёл.

Илья направился прямиком к хозяину, попутно вглядываясь в лица посетителей. Грузчики, сторожа, плотники — все, кто работал руками и ногами, не обходили это заведение стороной, получая вполне сносную снедь за малые деньги. В корчме стоял привычный запах кислых щей.

— Здравствуй, Сбыня! Смотрю, дело процветает у тебя: пристройку справил, жилую кровлю приделал — прямо не узнать корчму. — Илья, по обыкновению, обменялся рукопожатием с корчмарём.

— И тебе не хворать, Илья! Давненько сюда не заглядывал — с тех пор как женился на Василисе! Да какое там... еле свожу концы с концами, да и пристройка не от хорошей жизни понадобилась: вот выживаю помаленьку. Всё для людей. Пришлось ночлежку им построить, а то многие здесь, внизу спят — посетителей смущают, — с лукавым прищуром отшутился хозяин. — Ты покормиться зашёл али дело у тебя?

— Дело у меня к тебе, Сбыня, но если предложишь чего поесть — не откажусь. А то мотаюсь по делам с утра, даже маковой росинки во рту не было.

— Ох, не бережёшь ты себя, Илья. Всё в делах! А я-то, грешным делом, подумал, что жена твоя захворала, раз не кормит тебя, или поссорились, — делано вздохнул корчмарь, жестом подзывая мальчишку. — Садись за стол, сейчас всё справлю. О княжеских делах надо, конечно, думать, но и о животе забывать нельзя!

— Знаю, знаю! В здоровом теле — здоровый дух. Василиса здорова, да ждёт, конечно. Вот, как видишь, не могу пока домой добраться, — отмахнулся от любезностей корчмаря витязь и проследовал за мальчишкой.

Муромца усадили в укромном закутке, отделённом от общего помещения серой груботканой занавеской, носившей на себе следы давнишних пиршеств. Через щёлку витязь мог видеть всё происходящее в корчме.

Вскоре на столе появилось мясо, пареные овощи и большой кувшин со сбитнем, а затем к Илье присоединился и сам хозяин заведения. Глядя на изысканность еды, витязь усомнился, что так же кормят и остальных посетителей. Запах от снеди заставил живот витязя сжаться. Только сейчас он ощутил в полной мере, как был голоден. От мяса веяло парным молоком, а овощи бередили нос своим медовым духом.

Из зала донёсся одинокий голос: кто-то затянул песню, сопровождая заунывное пение ударом кружки о стол и топотом ног. Это старая трудовая песня о горькой доле и выдуманном мире, — люди верили, что попадут в него после смерти. Муромец часто слышал, как её напевали на пристани и складах.

Песню знали все, и вскоре к певцу присоединился многоголосый хор: сначала вразнобой, а следом — дружно.

Обречённо мы идём,

На работу день за днём.

Если веру потеряем, —

Мы работать перестанем.

Только нету той страны,

А работать мы должны.

Чтобы силы брать оттуда,

Выдумали себе чудо.

Ну а если мы умрём,

Верим мы, что попадём

В мир, где можно не трудиться,

Танцевать и веселиться.

Но покуда мы живём,

На работу всё идём.

Витязь и корчмарь не решались начать разговор под заунывное пение, а только оценивающе рассматривали друг друга. Когда голоса затихли, корчмарь первым нарушил молчание.

— Мяско сегодня очень удалось. Парное телячье, м-м-м... — Сбыня покачал головой, пристально смотря на Илью. Он расхваливал блюда скорее по привычке, не мешая гостю поглощать предложенную снедь. По прищуру его глаз было видно, что в уме он уже прикидывал, сколько сможет заработать со столь редкого посетителя.

— Сбыня, а ты не слышал, что в граде нынче странного делается со дня пропажи князя? — закончив трапезу, как бы невзначай спросил Илья, ставя кружку с недопитым сбитнем на стол.

— Так всякое было. Всего и не упомнишь. Но если нужно, я могу за звонкую монету и освежить память. Илья, ты же знаешь: сведения дорого обходятся — тому дай, этому... Одни расходы, а выгоды с них на гроши. — Хозяин был мастером своего дела.

Муромец, молча достав из сумы золотой, пододвинул его корчмарю. Монета мгновенно исчезла в бездонных складках одежды Сбыни.

— Тут давеча на ушко шепнули, что Косому на склад двадцать бочек вина южного привезли.

— И что с того? — безразлично уточнил Муромец, требуя продолжения рассказа.

— Так ведь неурожай винограда в южных землях в прошлом году, мор побил лозу, торговать нечем стало: не везут нынче вино из южных земель, — прищурив один глаз, прошептал корчмарь.

— А откуда тогда вино?

— Вот и я о чём! Сунулся я к Косому: «Продай мне пару бочек». Думаю, запас сделаю. Тройную цену давал, а он ни в какую. — Развёл руками Сбыня.

— Согласен, не похоже это на Косого. Он за такой барыш родную мать продаст, не то что вино. Надобно проверить. Спасибо за угощение, Сбыня! — Илья уже поднялся, чтобы уйти, но корчмарь, схватив его за рукав, удержал.

— Погодь, Илья, ещё есть, — Сбыня лукаво прищурился, — но эти сведения втрое дороже будут.

Цена была явно завышена. Даже за бочки Косого Илья дал вдвое дороже обычного, а сейчас корчмарь ломил запредельную сумму. Но делать было нечего: торга в этом деле не бывает. Илья стопкой положил на стол три золотых, которые так же быстро, как и первая монета, исчезли в глубоких складках.

— Через пару дней после того как князь наш исчез, будь он здраве, заходили сюда двое.

— Кто такие? Ты смотри, корчмарь: цену запросил огромную. Сведения того стоить должны, иначе взыщу сполна. Уж не обессудь! — Эти слова Муромец произнёс уверенно, не оставляя сомнений, что за ними последует и дело.

— Берендей с мужичком здесь беседовали.

— Ты давай не томи! Всё выкладывай! Ну, Берендей — и что?! Колдун лесной, оборотень — мне это ведомо. У нас с Лесным царством мир. Леший своё слово держит — не лезет в дела Златограда, да и мы не нарушаем его покой. — Брови Муромца сошлись, что не предвещало ничего хорошего собеседнику.

— Ты не сердись, Илья, я порядком говорю. Они не просто разговор вели: мужичок суму полную золота передал, уж звук золотых я знаю, а Берендей склянку взамен отдал.

Илья не вытерпел и, схватив за грудки Сбыню, прошипел:

— Ты мне почто тут байки городские травишь?! Мне ни к чему семейные дела горожан. Мало ли приворот это какой!

— А не велика цена-то за приворот?! — Хозяин корчмы перехватил руку Ильи. Корчмарь тоже силён был, надо отдать должное, но не чета Илье.

Устраивать здесь бой витязь не был намерен, поэтому ослабил хватку.

— Ну, смотри у меня! По делу говори! — пригрозил он корчмарю пальцем.

— А я и говорю. Мужик-то Архип был.

— Кто такой Архип? Не знаю такого.

— Архип — денщик Путяты.

Как ни старался скрыть своё волнение Илья, но по ухмылке корчмаря он увидел, что пронёсшиеся мысли в его голове, не прошли незаметно для взора Сбыни.

— Путяты, говоришь? А с чего ты решил, что мне дела Путяты интересны?

Корчмарь, выдержав паузу и хитро прищурившись на свой манер, выпалил то, от чего у витязя перехватило дыхание:

— Так люди говорят: ты дочку Путяты, Забаву, бесчестию предал.

— Да ты чего мелешь-то, дурь всякую?! — Лицо Ильи налилось багрянцем.

— Так и я говорю, оболгали люди: не может Илья опуститься до подобного. Но, знаешь, языки всем не завяжешь, — нарочито осуждающе произнёс Сбыня, однако лицо корчмаря сияло от удовольствия. Да, он знал, что попал в самую точку и не прогадал. Багровое лицо Ильи было красноречивее любых слов, — такое ни за какие деньги не купишь, а вот продать можно было, и дорого.

— Благодарствую, накормил ты меня, корчмарь, досыта! — Илья, встав и с раздражением бросив полотенце на стол, скорым шагом направился к выходу. Тут Сбыня не смог сдержать смех.

Его раскатистый хохот сопровождал витязя до самых дверей. Вдоволь насмеявшись, Сбыня, потерев ладонь об ладонь, вернулся к своим делам.

На улице уже стемнело. Лучи заката не могли пробиться сквозь тень от кроны Вечнодуба. В полуденный зной она спасала от жары, но и темнело в городе раньше, чем в других местах.

Муромец задумчиво задержался возле входа корчмы, раздираемый сомнениями. С одной стороны, склады Косого, безусловно, нужно было проверить. Но идти одному без доспеха, как лиходей, было опасно. С другой стороны, бежать за дружиной в ночь... а если вдруг это всё окажется пустым наветом, тогда позора не оберёшься. Оставлять же до утра без проверки было нельзя — неизвестно, чем обернётся промедление. Завтра совет бояр — не до того будет. Необходимо сорвать планы лиходея, если это всё — один круг лиха.

Мысли в голове Муромца меняли одна другую со скоростью боевого скакуна. Приняв решение, витязь повернул в сторону складов, не замечая тень, выскользнувшую из тёмного закутка и шедшую вслед за ним. Она скользила на почтительном расстоянии, не нападая и не отставая, двигаясь скрытно от посторонних взглядов. Жёлтые глаза с большими чёрными зрачками пристально следили за каждым движением витязя, вплоть до самых складов Косого. Как только тень поняла о намерениях Муромца, она решила действовать.

Глава 2-2. Склады

Добравшись до складов, Илья не спешил. Выбрав укромное место в тени молодого деревца, он затаился и наблюдал за происходящим вокруг. Этот побег Вечнодуба, размером с обычное взрослое дерево, ещё не успели срубить при расчистке города, а дело это было крайне важное: без должного присмотра побеги разрастались так быстро, что совладать с ними простыми силами было невозможно. Видимо, его оставили подрасти для каких-то нужд, — такое тоже случалось. Теперь он служил витязю отличным укрытием, чтобы незаметно обдумать план дерзкого набега.

Косой надёжно защитил свой надел, обнеся всю постройку частоколом, да не абы каким, а добротным кругляком из того же Вечнодуба, — вышла настоящая маленькая крепость. По верхнему настилу сторожа регулярно совершали обход. Вооружены они были самострелами, тихо побрякивающими за спинами в такт шагам. Нахрапом такое укрепление было не взять — следовало действовать хитростью. Жаль, на подготовку у Муромца не было времени, да и средств он с собой не захватил. День не задался с самого начала, но делать нечего, да и не привык он отступать.

Обойдя вокруг, Илья заприметил удобное место, где частокол упирался в пригорок, но строители не стали наращивать высоту. В этом месте ограда оставалась не такой высокой — для обычного человека труднодоступной, но для богатыря вполне преодолимой. Оставалось отвлечь сторожей. Для этого он решил пожертвовать остатками мелочи из котомки, к которой добавил один золотой — для задора.

Дождавшись, когда сторожа окажутся на достаточном расстоянии, Илья размахнулся и запустил монеты так, чтобы они со звоном упали на настил, у самых ног дозорных. Звон серебра и меди привлёк внимание людей, а найденный следом золотой и вовсе заставил позабыть о бдительности, что дало витязю необходимое время. Добежав до приметного места, он ловко преодолел преграду. Оказавшись внутри, Илья юркнул в простенок между срубами, дожидаясь, когда возбуждённые наживой сторожа успокоятся и всё вернётся на круги своя.

Последние лучи солнца успели погаснуть, и город погрузился в кромешную темноту. Златоград засыпал до следующего утра, что сейчас было на руку витязю. Действовать требовалось быстро и решительно. Поскольку строение не имело окон, а ломать ворота нельзя, пробраться можно было только через крышу. Обнаружив брошенную лестницу, в два приёма, пережидая проходящих сторожей, Илья поднялся наверх и залёг, распластавшись на досках. Настил был крепкий, дубовый — голыми руками его не сломать, однако богатырской силушке он поддался легко. Выломав пару досок, витязь заглянул внутрь, где, как и ожидалось, ничего видно не было.

Благо склад был невысоким, и для Муромца, привыкшего к таким вылазкам, задача была вполне посильной. Нащупав какой-то выступ, витязь, осторожно зацепившись, чтобы не сильно раскачиваться, спрыгнул наземь и, сделав кувырок, замер, прислушавшись к звукам в помещении.

В кромешной тишине доносившееся поскрипывание досок от мерной поступи сторожей указывало на то, что дерзкая вылазка осталась пока незамеченной и можно действовать согласно задуманному. Теперь необходимо раздобыть огонь, чтобы осмотреться. Заготовленная кем-то вязанка факелов нашлась прямо у входа, там же лежало кресало, что значительно облегчило Муромцу работу. Опасаться, что свет заметят с улицы, не следовало: окон в складе нет, а брёвна достаточно плотно подогнаны и проконопачены. Однако одного факела оказалось недостаточно, чтобы начать поиски, поэтому пришлось разместить их в разных частях склада, равномерно осветив пространство. На это ушло много времени, но теперь Илья смог осмотреться вокруг.

Здесь хранились разнообразные товары, которые привозились в город. На полках, тянувшихся вдоль стен до самой крыши, размещался мелкий груз. В центре склада громоздились огромные ящики, оставляя только узкие проходы для носильщиков.

Бочки следовало искать именно здесь. Илья медленно двигался среди нагромождений по запутанному лабиринту, заглядывая в отдельные закутки, пока не наткнулся на то, что так долго высматривал.

Они стояли особняком, собранные все вместе, но не заваленные сверху, как другой товар. Скорее всего, их на днях должны были передать получателю. Илья, раскачав одну из бочек, поднял её за край, чтобы оценить вес. Не рассчитав силу, он от неожиданности чуть не запустил её в крышу, но ловко перехватил и поставил на место. Бочка была лёгкой и на стук казалась пустой, однако, проверив таким способом остальные, витязь понял, что по весу они разные.

Следовало заглянуть внутрь. Днища были вставлены в уторы и на первый взгляд казались плотно пригнанными — открыть такие, не повредив, было сложно. Однако, решив рискнуть, Илья потянул за край и с удивлением обнаружил, что это лишь обман. Днища только на вид казались врезанными в клёпки, на самом деле всё держалось на нескольких тайных петлях, что позволяло открывать и закрывать бочку в любое время. Это открытие насторожило витязя. Не для доброго дела были изготовлены бочки. И явно в них везли не вино, как указал корчмарь.

Первые две, самые лёгкие, оказались действительно пустыми. Принюхавшись, Илья почувствовал запах псины. Выбрав одну из тяжёлых бочек и вскрыв её, он обнаружил внутри комплект брони и оружие. Лицо витязя помрачнело, когда он разглядел клеймо на грудной пластине. Он узнал этот древний символ: положенное набок перекрестье, зачёркивающее вертикальную прямую линию, означающую луч света на тайнописи. Знак царства мёртвых — метка Кощея.

Теперь смело можно было утверждать: в Златограде находится враг. Но кто допустил его и где он сейчас? Вопросов становилось всё больше, и тяжесть их возрастала. Илья пытался разгадать замысел противника: если предположить, что враги хотят сорвать завтрашнюю церемонию, то как они собираются пройти мимо гридней? Ведь завтра…

Холодный пот прошиб Илью, заставив сердце заколотиться от страшной догадки. Как он мог забыть! Ведь завтра девятый день — неделя, и гридней возле палат не будет. Следовало срочно попасть в терем: нужно уговорить Добрыню перенести собрание. Но как убедить его сделать это? Нужны доказательства! Ему необходимо принести воеводе найденное оружие. Спешно сорвав мешок с полки и высыпав содержимое, витязь принялся складывать доспехи. Неожиданно Илья почувствовал, как внутри у него всё сжало ледяным холодом, а душу охватило желание бежать. Спустя мгновение до слуха донёсся грудной рокот. Так может рычать только зверь — хищник. Но откуда?!

«Волколак!» Телу больше не требовалось приказов: оно само, сделав перекат, успело увернуться от челюстей зверя, прыгнувшего сверху прямо на спину витязя. Однако зверь оказался гораздо быстрее человека и не дал Илье подняться на ноги, повторным прыжком наскочив ему на грудь. Оскаленная пасть тянулась к шее витязя. Но не зубов следовало опасаться. Волколаки — не просто оборотни. В отличие от волков, их передние лапы, подобно рукам человека, способны держать оружие, но снабжены острыми когтями. Ими нельзя убить сразу, но можно нанести глубокие рваные раны. Этого вполне достаточно, чтобы обескровить жертву. Когти были самым опасным оружием для бездоспешного витязя в данный момент. Напавшего Илья встретил сильным ударом в морду, отбросив скулящего зверя далеко в проход. Муромец не стал проверять: он знал, что этот удар не убьёт волколака, но поможет выиграть время для завершения задуманного, и он поспешно продолжил складывать в мешок найденное.

Но времени ему не дали. Утробное рычание за спиной заставило Илью снова опрокинуться на спину и сделать кувырок назад так, чтобы противник оказался перед ним. Другой хищник спрыгнул в проход, оттесняя собой Илью от неудачливого соплеменника и найденного оружия. Зверь подступал ближе и ближе к витязю, заставляя его пятиться. Илья не торопился нападать: всего пара удачных ударов когтями, — и волколакам останется лишь ждать, когда их жертва ослабнет от потери крови, чтобы покончить с ней одним движением.

Не глядя ощупывая крышки ящиков по обе стороны от себя, Илья пытался найти хоть какое-то подобие оружия. Под руку попался лишь короткий обрывок бечёвки, но даже такому подарку витязь был несказанно рад. Быстрыми движениями на конце намотав несколько тугих узлов, чтобы утяжелить край, он метнул сделанные путы в ноги волколаку.

Дёрнув за свободный конец, чтобы затянуть удавку, витязь в прыжке пробежал по ящикам, заходя зверю за спину, и вторым резким рывком повалил его на настил. Прыгнув врагу на спину и не давая подняться, Илья отточенными движениями накинул петлю на шею, завернул лапы назад и крепко скрутил противника, полностью обездвижив.

В этот момент острая боль пронзила спину. От неожиданности витязь выгнулся, но, сделав перекат вперёд, сумел вскочить на ноги. Первый волколак успел прийти в себя, пока Илья возился с верёвкой, и напал со спины, нанеся когтями глубокие раны. Пока Муромец оценивал своё положение и решал, что делать дальше, противник подобрал выпавший из бочки нож и одним движением рассёк путы своего соплеменника. Теперь они наступали на витязя вдвоём. Дело принимало скверный оборот.

С одним врагом он бы справился, но с парой теперь всё преимущество было на стороне противника. Да ещё начала печь рана на спине: одежда пропиталась кровью и, прилипая, больно бередила плоть. Витязя, привыкшего к жестоким схваткам, боль беспокоила меньше, чем осознание: долго ему не продержаться. Пока силы совсем не оставили его, нужно было выходить из боя, иначе потом будет уже поздно.

Отступая, Муромец заметил ящики, стоявшие на рогоже. Дёрнув за её края обеими руками, Илья опрокинул в проход целую груду коробов, задерживая противника, а сам бросился к выходу. Разогнавшись, с ходу вышиб ворота и устремился к окружающей склад стене, не отвлекаясь на крики сторожей, поднявших тревогу. Вокруг засвистели стрелы, выпущенные из самострелов. Одна из них на излёте пробила ногу, застряв в мышцах. Не замедляясь и превозмогая боль, Илья взлетел на помост и одним прыжком преодолел частокол. Приземлившись на ноги, он опрокинулся на землю от острой рези, случайно задев торчащую стрелу. Однако смог самостоятельно подняться и скрыться в темноте рабочего посада. Витязя никто не преследовал. Через какое-то время, чувствуя, что силы покидают его, Муромец остановился, чтобы затянуть раны и унять кровь. Нужно успеть добраться до дома прежде, чем упадёт прямо здесь, на улице.

Однако Муромец ошибался насчёт своей безопасности: теперь тень, преследовавшая его всё время, уже приближалась для нанесения последнего, смертельного удара, сверкая в свете факелов стальным клинком.

Глава 3-1. Василиса

Василиса сидела за столом в ожидании мужа. Накрытый ужин остыл, а Ильи всё не было. Он никогда не задерживался допоздна. Наступила пора ложиться спать, но сон никак не шёл — на душе было тревожно. От маслянного светильника исходил неровный, мерцающий свет, рисующий на стенах причудливые тени. В который раз она осматривала просторную горницу, словно видела её впервые. Хоть они и жили в достатке, но богатым их жилище назвать было нельзя — всё было по-простому. Хозяйка справлялась сама, без челяди. Правда, ей помогал домовой, которого они называли Дедушкой. Поселившись у них, он сразу поладил с женщиной и слушался её во всём. Вот и сейчас, когда все домашние дела были завершены, Василиса замерла, прижав руку к груди. Наблюдая за игрой света, она пыталась отвлечься от дурных мыслей, а Дедушка тихо шуршал за печкой, намекая, что пора бы отблагодарить его за помощь миской молока с ржаным хлебом.

Василиса встала и прикрыла еду полотенцем, собираясь лечь, как вдруг громкий шум в сенях заставил её вздрогнуть. Подбежав к дверям, она увидела Илью: он стоял, прислонившись к косяку. Бледный как смерть, в перепачканной кровью разорванной рубахе, витязь напугал жену. Прикрыв рот рукой, чтобы не вскрикнуть, она не сразу смогла сообразить, что делать, но, спохватившись, подхватила мужа под руку и помогла ему дойти до лавки. Усадив Илью, она попросила Дедушку принести горячей воды, а сама принялась осматривать раны.

Торчащий из бедра обломок стрелы не давал ступать на ногу. Илья сломал древко, но не стал вынимать остриё, чтобы не усилить кровотечение, оттого шёл тяжело, сильно прихрамывая. Если бы не дозорные, на которых он наткнулся в посаде, вряд ли Муромец сумел бы добраться до крыльца. Стражи, поставленные самим витязем, обходили улицы, высматривая лиходеев; узнав Илью, они подхватили его и довели до дома.

— Что случилось? На княжеский терем напали? Враги в городе? — тревожно спрашивала Василиса, умелыми движениями срезая с витязя одежду.

— В городе, Василисушка... — голос Ильи был уставшим, он с огромным усилием ворочал языком. — На складах прячутся... Волколаки... На терем... Завтра...

Силы покинули витязя, глаза сомкнулись, и голова начала заваливаться на грудь.

— Говори, Илья, не молчи! — строго крикнула на него жена, собирая с полок снадобья и мази.

— Да что рассказывать... Плохо дело... — Муромец встрепенулся, придя в себя.

По горнице уже летали вёдра с водой, — это Дедушка колдовал из-за печки.

— Как ты на складах-то оказался?! Ведь к Добрыне шёл, в терем княжеский...

Промыв рану, Василиса дала Илье зажать в зубах палку, обвитую кожей. Ухватив обломок щипцами, она резким рывком выдернула его. Илья вздрогнул, до хруста сжав дерево, но вытерпел, не издав ни звука. Василиса заложила снадобье в рану, аккуратно сшила края и, густо смазав целебной мазью, плотно наложила чистую повязку.

— Теперь ложись, на живот! — твёрдым голосом приказала она.

На спине женщина увидела четыре глубокие борозды от когтей. Кровь уже запеклась, однако из ран сочилась дурная сукровица, и это было худо.

— На склады я опосля пошёл... — глухо ответил Илья, уткнувшись в подушку.

— Да зачем же ты один туда полез?! Почему всегда тебе больше всех надо?! — От вида свежих ран, пересекавших старые рубцы, у Василисы выступили слёзы, а голос задрожал от нахлынувших воспоминаний. Ловко работая руками, нанося снадобье за снадобьем — склянки и бутыли, по велению домового, сами оказывались в ладони, — она прочистила раны, убирая заразу и ускоряя заживление.

— Такая у меня служба, — ответил витязь хоть и тихо, но уже твёрдо и уверенно. Снадобья Василисы начинали действовать.

— Только о службе думаешь! А обо мне, значит, не надо думать? Каково это — всегда ждать тебя, гадать, вернёшься или нет?! — в голосе Василисы появилась обида, заставившая сердце Муромца сжаться от тоски.

Илья, сев на лавку, поднял руки, позволяя обмотать себя повязкой. Затем, поднявшись на ноги, он поднял вслед за собой жену и обнял её, зарывшись губами в русые волосы и прижав её голову к груди.

— Ну, полно, полно печалиться! Живой я...

— А если погибнешь, мне что делать? Кому я нужна буду? — Василиса отстранилась и заглянула в лицо мужу своими, как небесная синь, глазами.

— Ты же Василиса Прекрасная, другого мужа найдёшь, — пошутил витязь, не сводя с неё нежного взгляда.

— Премудрая, Илья! Люди теперь меня называют Премудрой за мои умения и знания. И другой мне не нужен, только ты. Разве за тем я за тебя шла, чтобы в одиночестве куковать да дырки в тебе латать? — тихо возразила она, опуская взор.

— Так и я людям служу: вот Кощея победил, народ из Мраковицы вывел.

— Помню я, каким ты вернулся тогда. Еле дышал. Кто тогда тебя выходил? Все только и прославляли тебя с Добрыней. Хоть бы одна душа воды принесла или дров наколола! А когда крыша прохудилась, пришлось ждать твоего выздоровления, чтобы ты её и починил. Воду вёдрами таскать пришлось!

— Ты меня выходила, ты. Ну, полно предаваться дурным воспоминаниям. Кормить будешь? А то я подумаю, что голодом морить решила.

Василиса улыбнулась и молча налила в кружку молока, затем, отрезав ломоть хлеба и намазав его маслом, подала мужу. Следом она налила молока в миску и, накрошив ломтик хлеба с маслом, поставила под печь. Угощение тут же исчезло, а из-за печки раздалось посапывание и почмокивание. Дедушка не любил показываться на глаза, правда, однажды Илья приметил маленького бородатого старичка, выглянувшего из-за печи; в руках у того была целая ложка. По поверью, если у домового ложка с дырой — не будет порядка в доме, если целая — всё ладится. Значит, всё у них в доме было ладно.

— Попей пока, а Дедушка щи разогреет. — Успокоившись, Василиса хлопотала возле печки. — Расскажи, откуда в городе волколаки появились?

Илья неторопливо поведал жене все свои дневные приключения: и про зелье, и про Чернолесье, и про кощееву метку на доспехах, и про склады Косого, и про Путяту с Забавой, и про завтрашнее боярское собрание, которое совпадает с городским праздником. Она слушала, не перебивая, а иногда и хмуря брови.

Улёгшись на кровать, Илья не мог заснуть, несмотря на усталость. Жжение в спине и боль в ноге отвлекали его, отгоняя сон, однако, заслышав тихое пение, он уснул.

Рваны раны, затянитесь,

Падши духом, поднимитесь.

Малым деткам поклонитесь,

Светлу солнцу помолитесь.

Дождавшись, когда муж крепко заснёт, Василиса тихо собралась и вышла из дому.

***

То ли от того что он отдохнул, то ли снадобья Василисы помогли, но наутро Илья проснулся, чувствуя себя намного лучше. На лице появился румянец, раны затихли и не давали о себе знать. Поднявшись, он заметил на столе свежий завтрак, однако Василисы дома не было. Не желая более искушать судьбу, Илья снаряжался в терем, как на битву.

Надевая броню, Илья ещё раз подивился её невесомости. Этот подарок мастера Огнеслава из народа чудь был выкован специально для боя с Кощеем. Доспех, закалённый пыльцой волшебного цветка, обладал не только невиданной прочностью и лёгкостью, но и позволял чувствовать волшебство. Проверив ловкими движениями, хорошо ли сидит облачение, Илья вложил меч в ножны и уже собрался выходить, но в дверях встретился с Василисой. Она с укором посмотрела на витязя и задержала его, положив ему руки на грудь.

— Вижу, вчерашний урок не прошёл даром! Хотела повязку сменить да раны осмотреть ещё раз, но раз снова в бой рвёшься — значит, всё хорошо. Я жену Поповича встретила, попросила передать, чтобы Алёша зашёл к нам.

— Думаешь, зайдёт?

— Как знать... — Жена отвела взгляд в сторону, скрывая мимолётную усмешку.

Однако в дверь постучали, и, не дождавшись приглашения, зашёл Алёша Попович в полном боевом облачении, как и Муромец.

— Рад видеть тебя, Илья, в добром здравии! Люди молвят, порубили тебя вчера?!

— Нет, как видишь, но всё к тому шло. Враг в городе, Алёша! Бери дружину и мчись к складам Косого. Да поспешай: там волколаки прячутся, не меньше десятка, и все при броне кощеевой! Ищи бочки с тайником. Они особняком стоят. Если не найдёшь — сразу в княжеский терем. Чую, горячо там будет сегодня.

Присвистнув, Алёша мигом выскочил из дома.

— А сам куда собрался?

— Добрыню предупрежу, охрану обеспечу. Если повезёт, то и уговорю повременить с боярами. Нельзя терем без защиты держать.

— Ну и я на месте не засижусь: к соседкам пойду, послушаю, что в городе делается. Всё спокойнее будет, чем одной томиться в неведении.

Кивнув, витязь поцеловал жену и вышел из дому.

На улицах града заканчивались приготовления к празднику — Встрече недели. Торговцы выставили товар и переминались у прилавков в ожидании торга, на площади были приготовлены игрища, скоморохи раззадоривали толпу, выкидывая коленца. Отдельно стоял помост для потешных боёв — излюбленного зрелища горожан. Проходя мимо, витязь обратил внимание на бойца, разминавшегося на помосте. В нём он узнал Настасью, младшую дочь Микулы, старосты села Селяново, что стоит возле Чернолесья. Русые волосы девушки были коротко острижены, чтобы не мешались в бою да из-под бармицы не торчали. Жёлтая рубаха с глухим воротом, украшенным красной вышивкой, была подпоясана широким кожаным ремнём с тяжёлой застёжкой. Подол выцвел на солнце, тогда как на плечах и груди сохранила яркий цвет — верный признак воина, привыкшего носить поверх броню. В дружину просится, на ратные подвиги рвётся. Не берут её лишь потому, что девица, несмотря даже на то, что она двоих богатырей на лопатки укладывает. Вот теперь промышляет тем, что потешные бои даёт да караваны сопровождает. Старшая сестра, которую, как и жену Муромца, Василисой зовут, тоже силой не обделена. Мужа она себе под стать нашла — за Ставра вышла, богатыря из града Годин. Теперь черёд младшей настал. Девушка, заметив взгляд витязя, улыбнулась и приветственно вскинула руку в знак почтения. Илья ответил ей тем же.

— Красавица, мужа-то присмотрела али нет ещё?

— Да где смотреть-то, среди этих задохликов? Уж лучше одной. Дел у меня много. Некогда мне мужские рубахи стирать да у печи стряпать. Илья, если в терем идёшь, Добрыне привет передавай. Скажи: если в дружину не возьмёт, то Настасья Микулишна свою создаст, ему на зависть!

Девушка, засмеявшись, отвернулась и начала готовиться к поединку на кнутах, где каждый из соперников пытается запутать ноги другого, чтобы повалить на землю. Настасье, с малолетства помогавшей отцу, в этом деле равных не было: гибким оружием, как и мечом, она владела в совершенстве.

Однако Муромец не стал задерживаться у помоста. Его внимание привлекло движение на той стороне площади, у входа в княжеский терем. Ускорив шаг, он поспешил туда с растущей тревогой в сердце.

Глава 3-2. Испорченный праздник

Празднование смены княжеской стражи — гридней — знаменательное событие для всего города. По какому случаю Морской царь сделал такой подарок, уже никто и не помнит, но договор строго соблюдается: каждые девять дней, по окончании недели, в Златограде начинается настоящий праздник.

Вот и теперь Муромец заметил, как из терема вереницей вышли воины, сопровождаемые восторженной толпой. Они направлялись в сторону главных ворот у пристани. Витязь отступил, пропуская гридней. Те, ростом на три головы выше Муромца, казались великанами. Воины, похожие как близнецы, проходили мимо, чеканя шаг по каменной мостовой. Начищенные доспехи, покрытые резным узором с позолотой, сверкали на солнце; копья, которые едва подняли бы двое обычных мужчин, застыли в воздухе, удерживаемые одной рукой. Во главе шёл десятник с красным гребнем на шлеме. У главных ворот города их ожидали остальные братья во главе с Черномором, дядькой Морского царя. Встретившись, они обойдут град вдоль стен, а затем новый десяток зайдёт в терем. Остальные же, сев на чудо-юдо кита, отправятся домой.

Чудо-юдо кит — это огромное животное, плавающее по воздуху, как в море. Наравне с летучими кораблями исполины обеспечивали перевозки людей и товаров в Златоград. Илья не раз путешествовал на них. Это незабываемое ощущение — сидеть на спине живого гиганта, летящего в облаках.

Построенный на парящей скале, город был высоко вознесён над землёй, что делало его неприступной крепостью. Однако такая высота превращала доставку грузов в непростую задачу. Торговать же с Златоградом желали все земли, ведь Вечнодуб приносил жёлуди из чистого золота, что делало город не только сказочно богатым, но и желанной добычей.

Дождавшись, когда гридни пройдут, Илья поспешил в терем, оставленный без защиты, пусть и на короткое время. Внешний враг был не страшен, но для внутреннего наступил самый подходящий момент. Главный вход находился прямо за лобным местом; подходя к нему, Илья услышал сладкий перезвон гуслей и знакомый каждому горожанину завораживающий голос. Это Садко пел песню, прославляющую богатырей — особенно Добрыню — во всех деталях расписывая его подвиги: и победу над войском кощеевым, и меч-Кладенец, у Кощея добытый.

Поднимаясь по высокому крыльцу, Муромец услышал истошный крик Забавы. Он уже готов был броситься на помощь, но заметил спешно выскочившего из дверей мужичка. В нём легко угадывался портной — по развевающейся мерной ленте и ножницам на поясе. Бедняга прикрывал ладонью покрасневшую щеку. Да, княжна сегодня снова была не в духе. С облегчением выдохнув, витязь неспешно продолжил подъём, сохраняя силы для возможного боя: от резкого рывка по лестнице вновь заныла рана в ноге.

Внутри терема кипела обычная жизнь. По случаю избрания наместника должен был состояться званый пир, на который пригласили знатных горожан, поэтому по переходам и палатам сновала деловитая челядь.

Муромец направился прямо к Думным палатам. Переход, как и ожидалось, никто сейчас не охранял. Печать света переливалась солнечными отблесками. За дверями слышался горячий спор: видимо, собрание было в самом разгаре. Затишье, с одной стороны, успокаивало, а с другой — после вчерашнего вечера — заставляло пребывать в постоянном напряжении. Заходить внутрь Илья не собирался, да и пройти в зачарованном золотом доспехе ему не позволила бы Печать света, поэтому он терпеливо дожидался у двери, внимательно рассматривая собравшихся. Выхода наместника ожидали богатые купцы, дворовые люди и просто состоятельные особы. Их спокойствие говорило витязю о том, что горожане совершенно не подозревают о нависшей опасности. Защитить терем сейчас могли только двое: Илья да Добрыня, пока Алёша с дружиной обыскивал склады.

Громкое ликование, донёсшееся из палат, оповестило об избрании наместника. Ожидающие в переходе люди приободрились, поправляя одежду, и вскоре из распахнувшихся врат показалась вереница бояр.

Во главе шествовал Добрыня. Он был облачён в доспех, но меч при нём был обычный: его знаменитый Кладенец, как и полагается, висел в Гостевых палатах — в руки он никому, кроме хозяина, не давался. Справа от наместника семенил Путята в красном, расшитом золотом кафтане и высокой горностаевой шапке. Слева же грациозно, словно кошка, вышагивала Забава в неизменном платье по моде Морского царства. Она увлечённо смотрела в чудо-зеркальце, изредка чему-то улыбаясь.

Это диво тоже завезли из морской державы. Там оно для дела приспособлено: жители глубин говорить не могут, вот и пишут друг другу, а здесь оно служило вроде шутейки. Все дети бояр и купцов такими обзавелись: пишут друг другу целыми днями, отчего даже из дому выходить перестали. Не встретишь их теперь на пирах да гуляньях — сидят бобылями, себя не показывают и других не видят. Позади этой троицы чинно шествовали остальные бояре.

Илья, стоявший посреди перехода прямо на пути вереницы, хотел было подойти и предупредить Добрыню об опасности, но в этот миг с шумом, звеня доспехами и обнажёнными мечами, ввалилась дружина во главе с Алёшей Поповичем.

От вида грозных воинов и блеска оружия особо впечатлительные девицы рухнули в обморок. Забава застыла с открытым ртом, выронив зеркальце, которое тут же вдребезги разбилось о каменный пол. Путята, отстав от Добрыни, спрятался за его спину и лишь боязливо выглядывал оттуда, придерживая руками головной убор, который так и норовил свалиться. Люди стали тревожно перешёптываться, да так громко, что казалось, в переходе зашипели все змеи Златограда.

— Илья, что здесь происходит? — Голос Добрыни был совершенно спокоен: он верил другу, но звучал напряжённо.

— Волколаки в городе! — Девицы, только что пришедшие в себя, снова ахнули, а некоторые опять рухнули на пол.

— Если в городе, почему вы здесь? — Теперь в голосе Добрыни слышалось раздражение.

— Мы их не нашли, Добрыня. Решили, что на терем они нападут, вот я и привёл дружину на выручку.

— Их здесь нет, как видишь, Илья. Отпусти воинов, и приходи с Алёшей. Есть важные дела — обсудить надо.

Воины, осознав нелепость своего появления, поспешили скрыться из терема так же быстро, как и вошли. После этих событий жизнь в нём пошла своим чередом. Забава, расстроенная потерей зеркальца, вымещала свой гнев на челяди.

Витязи, как в старые добрые времена, собрались на совет в Гостевых палатах. Илья решил до срока не говорить о Берендее, убоявшись пускать слух бездоказательно и помня свой сегодняшний промах. Добрыня-то его простит, а вот Путята зло держать будет. Как бы ему Забава боком не вышла — сидит, коршуном смотрит!

— Ох, устроил ты, Илья, переполох сегодня. — Добрыня был в приподнятом настроении: видимо, происшествие его позабавило.

— Да уж, сам не ожидал, что всё так выйдет. — Муромец выглядел смущённым. — Только не до шуток нам было: вчера корчмарь Сбыня рассказал, что на склад Косого товар странный завезли. Я и решил проверить, правду ли он говорит.

— А чего по-приказному не поступил? Порядок-то знаешь! Полез как тать, напролом, ночью... — Добрыня укоризненно покачал головой.

— По-тихому хотел: вдруг пустое? А там волколаки напали. Насилу живым выбрался. Подрали меня знатно. Василиса успела с того света вытащить. Не смог я оружие забрать — оттеснили меня. Алёшу с утра туда послал, а сам в терем поспешил: он ведь без защиты остался. Добрыня, ты богатырь сильный, а на бояр златоградских надёжи нет. С тобой что случись — от них помощи не будет. Видал, как они все попрятались, словно раки? И это от дружины родной! А если бы волколаки и впрямь напали?

— А ты, Алёша, говори: что видел?

— Да что говорить... Прибыли мы по-скорому, как смогли, да только пускать нас не хотели. Пояснили мы кому следует, что на службе находимся и дозволения их нам не требуется. Досмотр учинили, только на складе уже погром был. А ещё кострище на поляне нашли — там ящики да бочки пожгли. Видимо, те самые и были, потому как на складе их не оказалось. Не найдя волколаков, как Илья мне приказал, в терем на защиту с дружиной явился. Мы опоздать боялись, вот и поспешали.

— Ошиблись мы, выходит. Затаились они в городе. Видать, иное замыслили, нам неведомое. — Говоря это, Илья был не на шутку обеспокоен последними событиями.

— Тогда вот что сделаем: ты, Алёша, город обыщи и гнездо их найди. А ты, Илья, в Чернолесье поезжай, как давеча сговаривались: лиходея найди да узнай, что у капища творится. Думаю, одного поля ягоды дела эти. Ждут волколаки сигнала условного. Не время им пока выходить из тени. А ехать тебе, Илья, срочно надо — нельзя нам в неведении быть. Ну а мне самое дурное досталось — наветы читать. Накопилось их за месяц. Требуют срочного решения. — Добрыня хлопнул ладонью по подлокотнику, завершая встречу.

***

Василиса ждала мужа дома. Тревога в её глазах была красноречивее слов: Илья понял, что жена уже знает о предстоящей разлуке. Она не упрекала его, но витязю всё равно было тяжко от этого взгляда. С каждой поездкой, с каждым заданием он тяжелее переносил расставания. В его душе росло гнетущее чувство, будто он предаёт свою жену.

Сума уже была собрана. Илья не стал её открывать — он и так знал, что там нет ничего лишнего, но и лишений в пути он не испытает: не впервой Василисе собирать его в путь.

— Илья, к Насте, дочери Микулы, зайди. Дело у неё к тебе есть.

Обняв жену и присев на дорожку, Муромец более не проронил ни слова. Он поднялся и вышел на улицу.

Дом Настасьи Микулишны стоял неподалёку от площади. Празднества там уже затихали, но торг всё ещё шёл бойко: зазывалы задорно предлагали товар, а покупатели до хрипоты спорили о цене.

Настя уже была дома. Встретив Илью как старого боевого друга, она не стала попусту тратить время на любезности и сразу перешла к делу.

— Знаю, в Чернолесье едешь, значит, в Селянино заночуешь. Хочу послание отцу передать да денег ему собрала — на развитие села и неимущим. С тобой хочу отправить — больше никому доверить не могу. — Девушка передала Муромцу тяжёлую суму с золотыми монетами, в которую был вложен свиток с посланием.

— Спасибо за доверие, конечно. Только в толк взять не могу: откуда все знают про поездку?

— Ха-ха, этого уж я тебе не скажу. — Настасья улыбнулась.

Илья не стал более нигде задерживаться. Молва бежала впереди него, а опоздать на пристань он не мог. Конечно, без витязя чудо-юдо кита бы не отпустили, но и задерживать отправление Муромец не желал. Пришлось бы заставить ждать множество людей, собравшихся в путь, отчего молва побежала бы ещё быстрее — уже недобрая.

Проходя мимо нищего, витязь не заметил, как тот, бочком скрывшись в переулке, стрелой помчался в сторону пристани.

Глава 4-1. Убийца

Златоградская пристань была полна людей. Повсюду неторопливо сновали носильщики, таская на спинах в пузатые торговые корабли масло, производимое из ядер желудей Вечнодуба, и жмыховую муку, — эти товары ценились во всех княжествах за свои целебные и питательные свойства. Золотая скорлупа подлежала особому учёту и составляла основу княжеской казны. Также большими партиями вывозили мебель, которую местные ремесленники мастерили из дубовой поросли: она славилась необычайной лёгкостью и прочностью. С большой земли в город доставляли провизию, оружие и другие повседневные товары, необходимые многотысячному населению. У причала тесными рядами стояли летучие корабли — особые суда, способные не только ходить по морю, но и летать по небу. Златоградские корабелы держали в тайне секрет своего мастерства.

Муромец же направлялся в другую часть пристани, где под деревянным помостом плавно покачивалось в воздухе удивительное создание Морского царства. Это был чудо-юдо кит, мирно дремавший в ожидании отправления. Достигая нескольких сотен шагов в длину и десятков в ширину, он мог перевозить не только людей, но и тяжёлые повозки: те заезжали прямо на широкую спину и располагались там стройными рядами. Вдоль обоих боков кита были выстроены домики. Путешественники в порядке очерёдности занимали в них уютные горницы, где имелось всё необходимое для долгого пути, включая даже печное отопление. На ките можно было совершать дальние странствия, но только от Златограда до моря. Дальше исполин погружался в пучину и следовал в столицу подводного мира, поэтому те, кто не желали стать подданными Морского царя, спешили сойти на землю загодя.

Проходя мимо складов, Илья заметил Косого, который с лукавым прищуром наблюдал за витязем уцелевшим глазом. Левый, потерянный в одной из стычек, скрывала чёрная повязка. С виду Косой казался стариком, но обладал недюжинной силой. Его серая вязаная шапка местами прохудилась, и сквозь дыру торчала прядь волос. Одет он был, как и многие торговцы, в кожаную безрукавку со множеством складок и шнурков для хранения мелочей. Заметив суровый взгляд витязя, Косой с язвительной ухмылкой приветственно поклонился. Илья по привычке кивнул в ответ, но улыбаться этому человеку совсем не хотелось. Косой был лиходеем, не гнушавшимся никаким заработком. Несколько раз Илья ловил его на сбыте краденого и торговле живым товаром, но тот всегда выходил сухим из воды. Вот и теперь в истории с волколаками на складах Косой доказал свою непричастность, хотя витязь сомневался, что враг смог бы проникнуть без ведома хозяина.

«Ох, не к добру мы встретились сегодня. Замыслил Косой недоброе — надо держать ухо востро».

Илья поспешил к помосту, занимая очередь на посадку. Витязь внимательно вглядывался в лица путников: он полагал, что если и ждать неприятностей, то именно во время пути. На пристани Косой напасть не посмеет — слишком приметно. Поэтому здесь, где обязательно пройдут все путники, было самое лучшее место для наблюдения. В том, что подосланный лиходей ещё не на ките, Муромец не сомневался: Косой наверняка караулил витязя, чтобы указать на него исполнителю. Илья присматривался к людям, надеясь кого-то заприметить. На всякий случай он перевесил суму с провизией и посылкой от Настасьи на грудь, прикрыв её накидкой. Меч витязь не вынимал — незачем пугать народ. Здесь и простого кулака будет достаточно, тем более что сегодня он в доспехе. Навряд ли против него затеяли обычный разбой — броню им не пробить, — а значит, действовать будут хитростью.

Все эти мысли пробегали в голове Ильи, пока он рассматривал путников, неспешно идущих на посадку: торговцы, сопровождающие груз, зажиточные семьи, собравшиеся в дальнюю дорогу, простые горожане с корзинами и тюками... Всё казалось обычным, пока взгляд Ильи не зацепился за фигуру невысокого крепкого мужчины, шедшего в двадцати шагах впереди. Путник в длинной серой потёртой накидке с накинутым на голову покровом уже достиг конца помоста. Что-то в его фигуре и походке показалось Муромцу знакомым. Илья пристально всматривался в незнакомца, но внезапный крик женщины за спиной, призывавшей ловить вора, отвлёк его. Когда витязь обернулся, человека в накидке уже не было: видимо, тот успел взойти на спину кита и скрыться за постройками.

Заплатив за вход, Муромец решил прогуляться и осмотреться. Домик ему был ни к чему: Илья собирался сойти на первой же остановке в Године, а оттуда верхом добираться до Селянино, чтобы, исполнив просьбу Насти, остаться на ночлег. Осмотр витязь начал с головы кита. Улица на спине исполина уже была забита гружёными повозками. Хозяева суетливо поправляли поклажу, кто-то кормил лошадей. Плакали младенцы, а дети постарше весело играли на свободном пятачке. Раздался пронзительный звук рога, оповещавший об отправлении. Кит, плавно ударив хвостом и взмахнув плавниками, отплыл от помоста. По спине существа пробежала дрожь: напрягая мускулы, кит начал набирать ход. Илья почувствовал встречный ветерок, который заметно усиливался, возвещая о начале путешествия. Витязь не раз перемещался таким способом, но всякий раз испытывал восторг от свежего ветра, от лёгких пульсаций под ногами и от той небывалой мощи, которой обладало это существо. Однако сегодня насладиться этими ощущениями ему было не суждено: Илья внимательно вглядывался в фигуры людей, выискивая подозрительного незнакомца.

Чтобы удерживать равновесие, витязю приходилось напрягать ноги. От этого разболелась рана, и Илья пожалел, что не послушал Василису, предлагавшую сменить повязки перед дорогой. Однако сделанного не воротишь. Теперь придётся просить знахарку в Селянино осмотреть повреждённую ногу, ведь неизвестно, что ждёт его в лесу. Может случиться так, что даже эта незначительная рана окажется смертельной.

Два китовых уса, выходивших из морды, соединялись в небольшой постройке на голове гиганта. В ней размещалась команда, управлявшая исполином наподобие лошади. Подходя к этому месту, Илья вдруг услышал крик о помощи, донёсшийся справа. Оглянувшись, он никого не увидел. Витязь прошёл вдоль толстого рогового выроста и глянул вниз, однако и там никого не было. Тогда он, ухватившись обеими руками за ус, спустился по наклону, пытаясь заглянуть киту под бок. В этот миг сильным ударом в спину Илью сбросило вниз. Не разжимая рук, он заскользил по китовому усу, отчаянно цепляясь за шершавую поверхность. Съехав до изгиба, Илья завис над бездной, пытаясь достать ногами до кожи животного. Благо ус оказался не гладким и надёжно держал тяжёлую броню. Вскинув голову, чтобы позвать на помощь, витязь заметил смотрящего сверху человека. Это был лысый мужчина с чёрной, как воронье крыло, бородой, страшным шрамом через всё лицо и огромными золотыми серьгами в ушах. Лиходей довольно осклабился, глядя на беспомощного богатыря.

— Кудеяр! Вот так встреча! Жив ещё, разбойник? А я-то думаю: кто это такой знакомый впереди идёт...

Муромец, узнав лиходея, сильно встревожился, но виду не подал. Перед ним был самый опасный атаман разбойников из всех, кого ему довелось встречать.

— И тебе не хворать, Илюшечка! Хотя... о чём это я? Конец твой близок. Говорил ведь я тебе: доброта тебя погубит. — Разбойник презрительно ухмыльнулся.

— А ты никак в обиде на меня, Кудеяр?! Вроде мы в расчёте: дважды ты меня сгубить хотел, и дважды судьба наказывала тебя за это. Должен ведь понять, аль считать не умеешь? Один раз о веточку запнулся, упав в пропасть, второй раз судёнышко твоё утлое развалилось в бурной реке.

— Развалилось, когда ты его насквозь глыбой пробил! И веточка размером с бревно мне не сама под ноги попала, — огрызнулся Кудеяр.

— Да то простой камушек был — речной.

— Камушек размером с кабана? Совести у тебя нет, Илья! Вечно ты всё сломать норовишь!

— Кто бы говорил про совесть? Просто снаряжение крепче надо покупать. А ты всё деньги считаешь.

Дело оборачивалось не в пользу Ильи: дотянуться до опоры никак не получалось, — слишком далеко она была.

Разбойник, словно паук, спускался по боку кита, пытаясь закрепиться над головой Муромца. На его запястье болтался шнурок с каким-то флаконом. Проверять содержимое сосуда Илье совсем не хотелось.

— А ты, я смотрю, с того момента осторожнее стал: место встречи со мной выбираешь так, чтобы всё прошло без сучка и задоринки... вернее, без камушка?

— Так ты, Илья, всё время жульничаешь! — Разбойник уже добрался до места и закреплялся, чтобы завершить задуманное. — Сними-ка свой доспех да выходи со мной на честный бой!

— Ха-ха! Кудеяр, это когда же бой с тобой бывал честным?

В этот миг витязю удалось упереться ногами в бок исполина. Илья с силой рванул за китовый ус, заставляя гиганта накрениться в свою сторону.

Кит послушно начал заваливаться. Послышались крики и ржание лошадей, надрывно затрубил рог, оповещая об опасности. Илья тут же отпустил ус, испугавшись за людей, но этого рывка хватило: Кудеяр не удержался и сорвался. Однако, пролетая мимо витязя, разбойник успел зацепиться за край его поножей. На руках лиходея были надеты железные крючья, на манер кошачьих когтей: ими он и впивался в шкуру животного, передвигаясь по наклонной поверхности.

— Ну вот, и умереть по-человечески не можешь, Кудеяр! — прохрипел от напряжения Илья. — Вечно попутчика ищешь.

— Так одному умирать невыгодно, — огрызнулся разбойник, — с тобой-то дороже выйдет.

— А на кой тебе в Нави деньги?

— Ну, не мне, так жене моей или дочке сгодятся. Немалые деньги за твою голову заплачены.

— И кто же такой щедрый? Уж не Косой ли?

— Косой — пешка. За ним кое-кто поважнее стоит!

Кудеяр сделал рывок, пытаясь зацепиться другой рукой, но кожаная шнуровка не выдержала. Сорвавшись, он полетел вниз.

— Ну, Кудеяр, как-то сам давай в Навь-то, один. У меня дела ещё есть в этом мире! — Илья провожал взглядом разбойника.

Он видел, как тот рухнул на плавник кита и, словно с горки, скатился по нему. Достигнув самой кромки, лиходей вновь сорвался и полетел прямиком в сторону небольшого озерца.

— Говорил я тебе: не экономь на снаряжении, — пробормотал витязь. — Хотя, видать, тебя и в Нави не хотят видеть — может, и в этот раз не пустят.

С помощью застрявшей на ноге железной планки Илье удалось зацепиться и, перехватившись, дотянуться до шкуры кита, а там уже закрепиться в ожидании помощи. Подоспевшая команда, сбросив верёвки, вытащила Муромца наверх.

Как ни объяснял Илья, что подвергся нападению, а не сам сорвался вниз, старший не спешил ему верить. Витязю пришлось возместить убыток, который оказался весьма немалым,— только после этого его оставили в покое. Впрочем, это было куда лучше, чем лежать переломанным на скалах. А впереди уже виднелись стяги пристани града Годин.

Глава 4-2. Упырь

Чувствуя вину перед людьми, жизнями которых он рисковал, спасая себя, Муромец, накинув покров на голову, постарался как можно незаметнее встать возле сходен. Вдали уже виднелись сине-золотые флаги града Годин. Там проживал его старый друг Ставр, женатый на Василисе — сестре Настасьи .

Ныне крупный город, Годин вырос за счёт одноимённого привоза, возникшего у ближней к Златограду пристани на большой земле. Сюда свозили товары, которые затем перегружали на корабли и доставляли в град на скале. С самого основания он строился кругами: от пристани с торжищем к складам. Всё это было обнесено высокой белокаменной стеной, образуя внутреннюю крепость, за которой уже начинались дома купцов и далее, к внешней стене — жилища простого люда. В Године можно было купить и продать всё, что душа пожелает. Главное — глядеть в оба, дабы не обманули, потому как подсунуть могли всё что угодно.

Сойдя в город, витязь первым делом отправился на торг выбрать коня. С другом решил пока не видаться, хотя сердце ему подсказывало, что поговорить со Ставром необходимо. Однако мешкать не следовало: в Селянино требовалось добраться до темноты. Витязю было не впервой ночевать в поле, но здесь, возле Чернолесья, да с таким «провожатым», как Кудеяр, поспешать надобно было. Муромец не верил в гибель разбойника, — слишком живуч был лиходей. Поэтому, отдав последние деньги, Илья приобрёл добротного гнедого жеребца, вполне достойного называться богатырским, и направился к выходу из города.

День клонился к закату, и Илья не замедлил выехать из города. От долгого пути и постоянного ношения брони раны совсем разболелись. Хоть доспех и был лёгким, позволяя телу дышать, всё равно носить его весь день было тяжко. Тело требовало отдыха, а в его случае — ещё и лечения. Всюду на дороге виднелись следы ремонта, а подлесок был вырублен на несколько шагов от дороги. Пригородные строения сменились полями, а за ними потянулось редколесье. Сбоку от дороги, вдали, тёмной полосой виднелось само Чернолесье — владения Лесного царя. Путь туда людям без разрешения был заказан, хотя и с разрешением там было небезопасно. Муромца не отпускало ощущение, будто из чёрной чащобы за ним наблюдали сотни недобрых глаз.

Подъезжая к селу уже в сумерках, витязь не на шутку удивился переменам, что произошли с той поры, как он бывал здесь в последний раз. Прежде открытое и приветливое, с улыбающимися жителями, Селянино теперь встречало его высоким толстым частоколом и крепкими, наглухо запертыми воротами. Ныне оно скорее напоминало крепость, что наводило на тревожные мысли. На ограде, в кованых подставках, горели факелы, освещая пространство перед стенами на несколько шагов.

Спешившись, витязь тихонько постучал в запертую калитку. Стук гулким эхом прокатился по селу, смешиваясь с тревожным гомоном выбегавших на улицу жителей.

— Чего ворота ломаешь?! — окрикнул грубый мужской голос сторожа, подтверждая недобрый настрой селян, не желавших видеть гостя.

— Зачем наговариваешь? Я только постучал. Микула дома будет?

— А ты кто таков, чтобы спрашивать? — деловито осведомились за оградой.

— Передай Микуле: Муромец из Златограда приехал, весточку от дочери привёз!

Видимо, имя его знали или уважение к главе села было настолько велико, что спустя долгое время засовы заскрежетали, и путника впустили внутрь. Взору витязя предстали селяне, вооружённые чем попало — косами да вилами. В свете факелов их нехитрое оружие смотрело Муромцу прямо в грудь. Створки захлопнулись за спиной, точно ловушка, отсекая витязя от внешнего мира и пресекая возможность сбежать.

— Это теперь так у вас принято гостей встречать?! — Муромец понимал: ситуация была непростая — хватит одного неосторожного слова, чтобы эти люди бросились на него. Тогда малой кровью не отделаться. Вреда ему селяне навряд ли причинят, а вот ему придётся многих покалечить, прежде чем они уймутся.

— Прости, Илья, времена нынче неспокойные! — Сквозь толпу селян протиснулся здоровенный, мускулистый мужчина. Светлые волосы и густая борода придавали ему грозный облик в свете факелов. Одет он был в жёлтую, вышитую красным рубашку.

— Микула, вы что, как в осаде живёте? — поинтересовался витязь после приветствия.

Тот, кого витязь назвал Микулой, не стал вести разговор на улице. Он пригласил гостя к себе в дом, вполголоса извиняясь за недружелюбие селян, доведённых нуждой и страхом.

— В осаде, говоришь, Илья? Да, так и есть. Беда у нас. Завёлся возле села упырь: сначала всю скотину извёл, а теперь за людей принялся.

— Так изловите его, — удивился Муромец.

— Не так всё просто. Хитёр он — так в руки не даётся. Уже несколько добрых охотников сгинуло. Знаю, ты мастер в таких делах. Может, подсобишь?

— Рассказывай, где вашего мертвяка сыскать можно? — Муромец не мог отказать другу, как, впрочем, и любому нуждающемуся.

— Возле старого погоста, что на холме за деревней.

— Ты мне осинового лыка и кольев сможешь найти, Микула?

— Это можно. Этого добра у нас с избытком. А ты неужто один пойдёшь?

— А что, у тебя есть в селе кто-то лишний, кого не жалко? Коли есть — давай! — Илья начал снимать доспех и, поймав удивлённый взгляд, пояснил: — Тут давеча один недобрый знакомый попрекал меня в нечестном бою. Правда, разошлись мы с ним… во мнениях. Вот теперь решил уравнять исход дела. — Витязь усмехнулся. — Ну, а если по правде, Микула, то приманить мне его надо. К доспешному он не пойдёт: сам же сказал, хитёр он.

Повязка на ноге Муромца пропиталась кровью, что не ускользнуло от внимания друга.

— Это где ж тебя так зацепило? Сейчас знахарку кликну — пусть глянет.

— Потом глянет, как вернусь. А пока так пусть будет: на кровь живую он охотнее выйдет, как оса на мёд. Ты же баньку к моему возвращению истопи. Нам есть о чём потолковать с тобой, старый друг.

— Это верно, Илья! Банька тебе не помешает с дороги, — согласился селянин.

В скором времени Илья, вооружившись осиновым колом и верёвкой, обвитой осиновым лыком, отправился к старому погосту. С собой он прихватил только крынку с куриной кровью.

Это место встретило витязя тихим шелестом листвы. Могилы, стоявшие здесь с самого основания села, выглядели по-разному: одни были свежими и ухоженными, другие — просевшими и заброшенными.

Выбрав одинокое дерево с толстым стволом, Илья сел, прислонившись к нему спиной, и поставил перед собой крынку. Верёвку и кол он сунул за спину так, чтобы сподручно было быстро выхватить.

— Сла-а-адкий!

После долгого ожидания до слуха витязя донёсся, словно шелест сухих листьев, сладковатый шёпот. Вглядевшись во тьму, слабо подсвеченную луной, Муромец разглядел размытую тень. Она возникала то тут, то там, передвигаясь бесшумно и столь быстро, что глаз не мог уловить её очертаний.

— Да не прячься: выходи — поговорим. Я всё равно не сбегу — нога пробита. Давно тебя дожидаюсь, вот и угощение принёс.

— Ра-а-а-нен... Пода-а-арок... — шелестел голос.

Перед Ильёй, словно из ниоткуда, возникло существо, когда-то бывшее человеком. Худая сгорбленная фигура напоминала старика, но витязь знал: упыри обладают неимоверной силой, многократно превосходящей человеческую. По бокам его лысой головы, обтянутой серой кожей с синюшными пятнами, торчали два длинных заострённых уха. Когда-то богатый кафтан, заляпанный глиной и землёй, теперь свисал рваными лохмотьями. Упырь смотрел на витязя неморгающими красными глазами.

— Го-во-ри... — прошелестел мертвец и, схватив крынку, начал жадно глотать кровь. От его нетерпения она переливалась через край и стекала по подбородку тёмными ручейками.

— Я всё равно умру: раны мои гноятся, — нарочито слабо проговорил Муромец. — Слышал, сила в Чернолесье великая собирается, но не знаю, правда ли то. Неужто Лесной царь собирает?

— Н-е-ет... Повелитель зов кинул. На древнем капище снова пылает огонь.

— А как же Леший дозволил это?

— Молчи-ит.

— А сам почему не там тогда?

— Я лю-де-й туда веду.

— Так ты не просто убьёшь меня, а отведёшь на капище?

— Да-а-а!

— Ну, давай, кусай тогда, а то терпеть мочи нет. — Илья наклонил голову, открывая шею.

Глаза упыря при виде беззащитной кожи разгорелись алым огнём. Сжав от наслаждения кулаки, мертвец бросился на витязя и вцепился когтями в его предплечье, притягивая Муромца к своим клыкам. Но Илья, рукой перехватив нежить за горло, накинул на шею заготовленную удавку. Хватка упыря мгновенно ослабла, — осиновое лыко потянуло силы из нежити. Вскочив и не выпуская упыря, Илья прижал нежить к земле, и, заломив конечности, крепко связал.

— Об-ма-нул! — обиженно захныкал пленник.

— А ты где видел, чтобы человек по доброй воле в нежить желал обратиться? — Илья приставил к подбородку пленника осиновый кол и добавил: — Веди себя смирно, понял?

Предплечья витязя горели огнём: длинные когти вспороли кожу, занеся в раны кладбищенскую гниль. Струйки крови окрасили рукава рубахи в алый цвет.

Подхватив под мышку пленника, который оказался лёгким, витязь поспешил в село.

Когда Илья шёл по улице, в глазах селян он видел неимоверный ужас. Они смотрели на окровавленного витязя как на жуткого выходца из Нави, несущего в руках беспомощную жертву — так им теперь виделся скрюченный и связанный упырь.

— Ну вот, Микула, получай своего обидчика! — Добродушный голос витязя, бросившего нежить к ногам главы, вырвал у селян вздох облегчения. В толпе послышались задорные выкрики, предлагавшие разные способы расправы над пленником.

— Вот что значит богатырь! Но как ты справился так быстро?

— Эх, Микула, не всё же силушкой брать. Иногда хитрость надобна. Уж очень я в баньку поскорее желал попасть, — с улыбкой ответил Илья. — Ну что, заслужил я баньку, или будешь держать меня в чёрном теле?

— Так не только баньку: и стол, и тёплую постель, и всё, что пожелаешь!

Микула подошёл к витязю, взял у него осиновый кол и вогнал нежити в самое сердце.

— Это тебе за погубленные души родных.

Тело упыря вспыхнуло и, занявшись пламенем, обуглилось без остатка. Лёгкий ночной ветерок подхватил горсть пепла и понёс по округе.

Было уже за полночь, когда друзья после бани и врачевания ран витязя смогли продолжить беседу. Илья поведал Микуле о делах в Златограде и цели своего путешествия, передав посылку от Настасьи.

— Ну, как там Настенька, здорова ли?

— Да всем бы такого здоровья! — рассмеялся Муромец. — Правда, всё в девках ходит. Старшую ты замуж выдал, теперь черёд и младшей настал.

— А-а, пустое всё это. — Микула махнул рукой. — С малых лет она только и слушала сказания о богатырях. Как подросла, всё про Добрыню твердила, в дружину его просилась — с тем и подалась в Златоград.

Засыпал Муромец с нехорошим предчувствием об Алёше: чудилось ему, будто друг попал в беду. Витязь и не подозревал, насколько он был близок к истине.

Глава 5-1. Пещеры

У Алёши Поповича день не задался с рассвета. Мало того, что он вместе с дружиной не исполнил поручение Муромца на складе Косого, а затем перепугал челядь и знать в княжеском тереме, так теперь, по указу наместника Добрыни, велевшего изловить волколаков, ему необходимо было переворачивать весь город. Ладно бы жители отнеслись с пониманием, но мирный город ничего не подозревал о скрытом враге, и появление дружины в домах люди принимали за самоуправство наместника, давая отпор чем придётся. Особенно доставалось витязям от богатых горожан, а тяжелее всего — от бояр и их родни.

Добрыня уже и сам не был рад своему решению: поток жалоб, приносимых в палаты ежечасно, не иссякал: дверь не успевала закрываться перед гонцами.

— Добрыня, мы обыскали уже почти весь город. — Алёша, пришедший на доклад, едва сдерживал раздражение. Обученный ратному делу, он не желал быть сыскарём. — Либо волколаков в Златограде уже нет, либо их кто-то очень хорошо прячет.

— Ха-ха, значит, плохо ищете! — не удержалась Забава и вступила в разговор.

Она восседала на резном кресле по правую руку от Добрыни и надменно наблюдала за докладом Поповича.

Стиснув зубы и налившись багряным румянцем, Алёша уже готов был осадить княжну. Добрыня, заметив это, едва заметно качнул головой, призывая своего друга к сдержанности. Дождавшись, пока Попович совладает с собой, наместник взмахом руки велел продолжать доклад.

— Нам осталось проверить верфи, корневые пещеры и княжеские склады. Если и там пусто, значит, либо они ушли, либо их не было вовсе.

— Были, Алёша, были. Илья не мог сам себе спину когтями изорвать. На склады с казной вам не следует ходить: попрошу Путяту, пусть сам проверит. Белка-Мать нынче нервная. Сбор желудей и без того сбивается. Займись верфями и пещерами, а я распоряжусь, чтобы вам выдали вечные факелы.

— Ой, как здорово! Путешествие по пещерам с огнями... Мы ведь сходим туда когда-нибудь, правда, Добрынюшка? — Алёша уже не слышал слов Забавы, стремительно покинув палаты. Наместник же сделал вид, что погрузился в чтение свитка и не расслышал её, а после и сам поспешно вышел из палат, оставив невесту одну.

Впрочем, Забава, занявшись новым зеркальцем, ничуть не огорчилась, лишившись всех собеседников.

Поиски на верфях ничего не дали. Однако рабочие указали, что слышали шум из пещер и видели, как туда пробрались странные фигуры в чёрных балахонах, таща на шесте огромный мешок.

Корни Вечнодуба уходили глубоко в скалу, пронзая её насквозь и расходясь в стороны. Прорастая снизу, они свешивались живыми канатами, постепенно обрастая зелёным мхом и вьюном. В одном месте два могучих корня переплелись и вздыбились над поверхностью, изогнувшись и раздвинув камень. Образовались пустоты, постепенно соединившиеся между собой. Так появилось единое пространство, прозванное корневыми пещерами. Это пристанище беглецов, разбойников и иных искателей приключений для многих оказалось смертельной ловушкой. Вскоре Алёша с отрядом воинов, вооружённых мечами и вязанками вечных факелов, стояли перед входом. Зев пещеры напоминал собой гагантскую пасть с огромной глоткой, способной проглотить даже чудо-юдо кита.

Внутри пещеры расходились просторными гротами с высокими сводами, соединявшимися узкими, порой в одно плечо, переходами. Местами сверху зияли провалы, открывая доступ свету и свежему воздуху. В таких местах дышалось легко, но в тупиковых ходах воздух был спёртым, вызывая у людей ощущение лёгкого удушья. Но заходить приходилось и туда, хотя Попович понимал: волколакам, так же как людям, требуется воздух — в отличие от упырей или бесов Нави.

Всё-таки не зря они задержались на дворовом складе, получая вечные факелы. Хоть недостатка в обычных и не было, эти были особенные: варево знахарей не давало пламени гаснуть ни в душном подземелье, ни даже под водой.

Алёша и двадцать воинов всё глубже спускались в недра парящей скалы. Корневые пещеры таили в себе множество тайн, порой зловещих. Иногда попадались останки людей с искажёнными от страха высохшими лицами: может, они задохнулись, а может, увидели что-то ужасное. Стены и своды пещеры всюду переплетались корневищами Вечнодуба. Воины с трудом пробирались между ними, а порой переходили по древесным отросткам через глубокие провалы и расщелины.

Звук спущенной тетивы и лязг металла о доспехи заставили отряд вжаться в уступы и камни. Как бы хорошо ни были обучены воины, двое остались лежать неподвижно, сражённые стрелами в самую грудь. Идя впереди, они первыми приняли удар самострелов, заслонив собой товарищей. Засада была организована мастерски. Витязи, подсвеченные факелами, не видели противника из-за слепящего огня, тогда как волколаки, затаившиеся во тьме, видели всё отчётливо.

Нельзя было медлить, давая врагу возможность перезарядить оружие. Воины, как один, ринулись вперёд, пытаясь быстрее добраться до засады. Теперь, зная, где противник, витязи действовали умело, прикрывались щитами и ныряли под летящие стрелы. Пятеро волколаков поджидали их за каменным выступом, перекрывавшим проход. Дождавшись, когда златоградцы подошли совсем близко, они отбросили самострелы и, обнажив мечи, завязали бой. В узкой расщелине невозможно было биться всем сразу, и перевес в силе у дружины потерял всякий смысл. Утробно рыча, волколаки врубались в ряды людей, нанося удар за ударом. Схватка затягивалась, и явно не в пользу златоградцев: среди защитников города множились потери, тогда как враг оставался невредим.

Заметив уступ сверху, Алёша подтянулся и смог протиснуться в узкий лаз, оказавшись позади ничего не подозревающего врага. Волколаки, занятые схваткой, не могли обернуться без опаски быть убитыми. Изловчившись, витязь напал со спины и одним махом срубил сразу двоих зверолюдов. Это дало отряду долгожданный простор, и вскоре исход боя был предрешён.

Нужно было двигаться дальше: этот отряд — всего лишь прикрытие для основного, который, скорее всего, уже выполнял задуманное. После первого боя воины продвигались с предельной осторожностью, зорко всматриваясь и вслушиваясь перед каждым поворотом. Тяжелораненых пришлось оставить. Нести их прочь от спасительного выхода не имело смысла. Хоть враг и понёс потери, дружина златоградцев тоже заметно сократилась.

— Вы опоздали! — Громкий рык, точно раскат грома, прокатился под сводами пещеры.

Темнота надёжно укрывала хозяина голоса, заставившего весь отряд вжаться в камни в поисках укрытия от стрел. Воины забросили вперёд факелы, и дрожащее пламя выхватило из темноты затаившихся волколаков. В тусклом свете стала видна фигура зверолюда в чёрных доспехах и металлическом обруче на голове. С плеч свисала красная накидка. Волколак был намного крупнее четверых собратьев, а властная поза выдавала в нем вожака.

— Слишком поздно! Ваши дни сочтены! Скоро вы сами приползёте к Повелителю! — вновь прорычал вожак и взмахом меча приказал своим воинам атаковать укрывшийся отряд.

Златоградцы не стали дожидаться удара и бросились навстречу. Алёша врубился в ряды противника одним из первых. Он крутился волчком, уклоняясь от когтистых лап и кривых клинков, пробиваясь сквозь строй к предводителю. Теперь он узнал его — Всеслав, князь града Полоцка, что лежал в Чернолесье. Тот самый князь, что присягнул Лешему после поражения в войне с Кощеем.

— Всеслав! Зря радуешься! Настал твой последний день! Забыл, что стало с Кощеем? — Алёша уже летел на князя, пробившись сквозь заслон.

— Вот уж нет, я-то ещё поживу! А Златограду конец: скоро здесь будет пустыня! — С этими словами Всеслав бросился навстречу витязю.

Их клинки со звоном сошлись, высекая снопы искр. Воины не уступали друг другу ни в силе, ни в ловкости. Попович, увернувшись от занесённого клинка, рубанул по запястью Всеслава, прорубив наруч. Выпавший меч из руки зверолюда со звоном упал на камень. Немного зазевавшись, витязь получил удар ногой в грудь и отлетел на несколько шагов. Вскочив, он ринулся в сторону князя, но тот, повернув перстень на руке, открыл ведовской проход и скрылся, избежав поражения.

В широкой пещере златоградцы большим числом быстро одолели неприятеля. Вскоре наступила тишина: с волколаками, по всей видимости, было покончено, но что-то подсказывало Поповичу, что уходить было ещё рано.

— Поздно... Поздно... Что же вы тут делали? — вслух размышлял витязь, озираясь по сторонам.

Пристально осмотрев пещеру, он вдруг замер: взору витязя предстало небольшое боковое ответвление, сливавшееся со стенами, а потому незамеченное прежде.

Вслед за Поповичем смогли пойти только трое уцелевших ратников, остальные же были ранены или убиты. Осторожно ступая, осматриваясь на предмет ловушек, воины продвигались по узкому проходу, выведшему их в просторную пещерку. Обвалившийся свод позволял тусклому свету проникать внутрь. Одну из стен образовывал на всю длину корень Вечнодуба, по которому, шурша лапками, бегали чёрные жуки — древоточцы, другие же, замерев, жадно вгрызались в твёрдую древесную мякоть, высасывая из неё тягучий сок. Вся поверхность корня была уже пронизана длинными извивающимися ходами, местами сок густыми каплями стекал по камням, скапливаясь внизу в маслянистые лужицы. Попадая на огонь, капли вспыхивали ярким пламенем, обдавая воинов жаром.

— Осторожней! Сок горит, как смола! Иначе спалим дубовые корни и сами зажаримся! — предупредил Алёша идущих сзади воинов.

Витязи осторожно продвигались вдоль стены, поражённые открывшимся зрелищем. Не замечая, они наступали на попадавшихся под ноги насекомых, которые с хрустом лопались, оставляя после себя хитиновую оболочку и белую кашицу, прилипающую к подошве сапог и растягивающуюся тянучками по каменной крошке. Попович заметил странное возвышение, вокруг которого копошилось особенно много жуков. Он подошёл, чтобы лучше рассмотреть. В свете факелов холм казался серым изваянием, похожим на оплывший камень, из которого, точно волоски, торчали чёрные соломинки. Паразиты ползали по бокам и откладывали в него яйца. Кое-где виделись наросты, из некоторых, прогрызая оболочку, выползали новые особи. Охваченный омерзением, витязь ткнул в коконы факелом, намереваясь подпалить гнездо. Внезапный визг, отразившийся от каменных стен, заставил воинов вздрогнуть и обернуться. От неожиданности Алёша отдёрнул руку с факелом в сторону, попав в стекающий корневой сок. Вспыхнувшее пламя обдало его лицо волной жара.

То, что витязь принял за оплывший камень, вдруг вскочило. Сотрясая каменный пол мощными лапами, существо ринулось в дальний конец пещеры, а там развернулось, направив на обидчиков своё грозное оружие.

Глава 5-2. Златоградский вепрь

Серый камень оказался не чем иным, как огромным кабаном. Припав головой к земле, он бил пятипалыми копытами, похожими на когти, о землю, поднимая пыль. Зверь всматривался в незваных гостей, нарушивших его покой. Его четыре клыка, торчащие из пасти на добрый локоть, выглядели устрашающе и способны были проткнуть любого, вставшего на его пути. Зверь, с яростью подхватив нескольких жуков, неосторожно пробежавших мимо, с хрустом проглотил их и громко рыгнул.

Окончательно проснувшись и издав истошный рёв, чудовище бросилось на людей. Оно неслось так, что удары его копыт барабанной дробью отдавались в ногах воинов. Витязи, бросившись врассыпную, старались уйти подальше от разъярённого зверя. Заметив нишу под вросшим в камень корнем, ратники заползли в неё, давя руками и ногами снующих там жуков. Древоточцам было безразлично происходящее: они монотонно делали свою разрушительную работу, прогрызая всё новые и новые ходы в плоти Вечнодуба.

Алёша, увернувшись от кабана, ударил его по спине мечом, но оружие отскочило, не оставив и царапины. Чудовище, добежав до противоположной стены, развернулось и с той же скоростью вновь устремилось на своего обидчика. Раз за разом витязь пытался пробраться к своим товарищам, но животное оказывалось проворнее, оттесняя его от спасительной ниши и загоняя всё дальше вглубь пещеры.

В очередной раз увернувшись от клыков, Алёша смог добежать до ниши, где успели укрыться воины, и в два прыжка, оттолкнувшись от выступа, присоединился к товарищам. Существо, потеряв из виду людей, яростно било копытами о камни, дробя их в щебень. Со всей злобой оно хватало пробегавших жуков и с хрустом и чавканьем пожирало их, попутно ища своих обидчиков. По всей видимости, кабан питался жуками, которые использовали его тело для выведения потомства. Этот страшный союз теперь грозил уничтожением Вечнодуба и разорением всего города. Жрец нанёс удар в самое сердце Златограда, решив лишить город его главной святыни.

Воины лежали на каменном уступе, наблюдая за бесившимся зверем. Над их головами усердно трудились жуки, прогрызая длинные тоннели в отростках дуба. Капли сока, вытекая из древесных ран, падали на головы витязей, затекая им за шиворот и под одежду, приклеивая её к телу, что доставляло витязям немало мучений. Алёша облегчённо выдохнул: все факелы лежали внизу и освещали пещеру мерцающим светом. Только им сейчас недоставало — сгореть заживо. Чудовище, мечась от стены до стены, задевало факелы копытами, топтало их, но не могло затушить. Ни огонь, ни железо не причиняли этому созданию никакого вреда. Попытка превратить здесь всё в бушующий костёр, если поджечь сок дуба, могла привести к уничтожению не только самого древа, но и всего города, находящегося под его кроной. Даже сейчас эти огни представляли серьёзную угрозу. То и дело на них попадали капли сока, вспыхивая, словно огненные вихри, словно те, что вызывали из своего рта укротители пламени на площади во время праздников.

— Чем же тебя пронять? Ни меч, ни огонь тебя не берут снаружи! — в сердцах бросил вслух витязь. — Может, изнутри его попробовать?

Мечом в глотку его было не взять: такой способ никак не укладывался в голове. Если только уговорить кабана постоять минутку с открытой пастью, пока будешь тыкать туда оружием, да и то одного раза мало будет. «Надо что-то понадёжнее», — размышлял он, наблюдая за вспышками от капель сока, пока на лицо не начала стекать липкая струйка.

— А ну-ка, ребятки, посмотрите: есть у кого непромокаемый сосуд? — Мысль озарила Поповича.

— Кожаный сапог у меня воду как бочка держит. — Пожилой, опытный воин протянул старшому смятый сапог.

Расправив горловину, витязь подставил сапог под струйку, наполняя горючей жидкостью. Однако заполнялся он очень медленно.

— Ребятки, подсобите! А не то я до скончания веков набирать буду, — обратился Алёша к укрывавшимся рядом ратникам.

Воины принялись собирать сок, используя всё, что нашлось под рукой. Заполнив доверху сапог, Попович вставил туда незажжённый факел и плотно обвязал горловину вокруг древка, оставив кончик пакли снаружи.

— Ребятки, нужно его отвлечь, пока я добегу до той расщелины. Ну а дальше — как повезёт.

Один из воинов, соскочив вниз, побежал к противоположной стене, громко выкрикивая яростные проклятия в адрес чудовища. Алёша кинулся к расщелине в стене, которую он заприметил ранее, на бегу подхватив зажжённый факел.

Бросив факел у входа в расщелину, витязь оглушительным свистом привлёк к себе внимание кабана, который, успев догнать храброго воина, опрокинул того и топтал копытами. Заметив новую жертву, кабан оставил раненого воина и с громким топотом ринулся на Поповича. Витязь стоял неподвижно и только в последний момент успел нырнуть в расщелину, которая оказалась меньше тела животного. Кабан не смог достать своего обидчика, которому повезло, потому что глубина пещерки позволяла держаться подальше от его клыков. Кабан истошно верещал, широко раскрыв пасть и протискиваясь внутрь. В ярости он пытался достать воина, не замечая, как Алёша, взявшись за конец факела, засунул ему сапог в глотку и пропихнул как можно дальше. Замерев в недоумении, чудовище с гортанным клокотанием попыталось выплюнуть его. Раздался хрип, — и чудовище судорожно сжало челюсти, прокусив кожу. Сок закапал из пасти животного. Схватив за клыки, витязь с силой надавил на морду кабана, прижимая к земле, где полыхал горящий факел. Капли сока загорелись, опалив витязю руки, и огонь проник в глубь пасти животного, которое от боли дёрнуло голову вверх и подбросило Поповича, выкрутив ему руки. Ударившись шлемом о свод, Алёша потерял сознание и не слышал, как, истошно вопя, кабан носился по пещере. Вскоре он затих, испуская из себя клубы дыма и источая запах палёного мяса.

Попович очнулся от дикой боли в голове, и первой мыслью было, что он всё ещё жив. Попытавшись встать, витязь вскрикнул и осел от сильной рези в руках: запястья не слушались, металлические наручи были пробиты клыками, и острые края, врезавшись в кожу, доставляли нестерпимые страдания при каждом движении. Оглядевшись, Попович заметил, что сидит возле стены рядом с той самой расщелиной. По всей видимости, его в беспамятстве вытащили оттуда и усадили рядом. Ран Алёша не боялся — из-за своего дара, полученного от Живого источника. Вода из него излечивала любые увечья и продлевала молодость. Искупавшись в младенчестве, он теперь медленно старел, а раны затягивались гораздо быстрее, чем у всех людей: нужно было только избавиться от пробитой брони.

К счастью, подоспели раненые воины, оставленные в предыдущей пещере и опасавшиеся входить, видя ужасное чудовище. Воин, отвлёкший кабана, был в тяжком состоянии: тварь успела раздробить ему ноги. Его унесли первым.

После того как по просьбе витязя с него срезали смятые наручи, доставлявшие боль, он смог подняться. Помятый шлем тоже пришлось бросить. Боль потихоньку отступала, и к Поповичу вернулась способность мыслить и принимать решения.

Опасность для города была устранена — кабан был мёртв. Уничтожив как можно больше жуков, витязи возвращались на поверхность. Подъем занял длительное время из-за необходимости несколько раз спускаться за ранеными и убитыми, вытащили также и волколаков. Долго возились с тушей кабана, которую следовало доставить на княжеский двор.

Добрыня встречал дружину возле входа на площади, издали приметив вереницу. Поскольку воинов, способных самостоятельно передвигаться, осталось единицы, им помогали рабочие верфи, увидевшие выбравшийся из пещеры отряд. Соорудив носилки, люди донесли раненых и убитых, а также тела волколаков. Тушу кабана несли два десятка рабочих на сколоченном щите. Попович шёл во главе отряда. Он был чёрен от копоти и грязи: чужая кровь вперемешку со своей запеклась на его доспехах, измятых ударами о камни и залитых липким соком. Остальные ратники выглядели не лучше.

Наместник вышел навстречу и обнял друга. Выслушав витязя и осмотрев тела врагов и кабана, Добрыня приказал челяди очистить корни от оставшихся древоточцев, дав им в проводники уцелевших воинов, а раненых распорядился отправить к знахарям на излечение.

Проводив друга домой, Добрыня вернулся в Гостевые палаты, оставшись наедине с боярином Путятой и Забавой, которая по настоянию отца в последнее время постоянно сопровождала витязя и теперь сидела, занимаясь своим зеркальцем.

Добрыня застыл возле окна, устремив взор в одну точку и предавшись глубоким размышлениям. Его хмурое лицо казалось почерневшим от тени веток Вечнодуба. Путята, стоявший сзади, тоже молчал, не зная, с чего начать разговор.

— А что это за тварь такая? — нашёл, наконец, о чём спросить боярин.

— Индрик, боярин, — мрачным сухим голосом ответил Добрыня. — Страшное бедствие Лесного царства. Может принимать любые обличья, но всегда селится в корнях, иссушая их и губя всё дерево. Этот явился в виде вепря, взрастившего в себе жуков.

— М-да, ну и свинью нам подложили, нечего сказать, — задумчиво ответил толстяк.

— Верно сказано, — согласился с ним наместник.

— Ха-ха, надо всем новость сообщить: Вечнодубу подложили свинью! — Забава, сидевшая до этого момента тихо, со звонким смехом выбежала из палаты.

— Индрик растёт до тех пор, пока есть пища. Чем больше дерево, тем больше он становится. Представляешь, каким бы он вырос, опоздай мы ещё немного? — Добрыня, казалось, не заметил выходку своей невесты.

— Получается, это ещё был поросёнок? — удивлённо переспросил боярин.

Добрыня не ответил. Путята, решив, что разговор окончен, удалился, оставив наместника одного со своими мыслями.

Витязь всё так же смотрел в одну точку с момента возвращения с площади. На одной из веток Вечнодуба, ещё утром зелёной, листья теперь стали желтеть прямо на глазах. Ветка усыхала. Он стоял и смотрел, как листья начали съёживаться. Оторвавшись, вниз полетел первый листок, а за ним второй. Обстоятельства принимали совсем другой оборот. Князь волколаков и кощеева метка на их доспехах говорили об одном: против них не горстка лиходеев, собравшихся вокруг разрушенного капища и мнящих себя последователями тёмной веры, а сила, равная мощи самого Кощея, которой служит Всеслав, а значит, и вся армия Полоцка, а возможно, и нежить. Сегодня он чуть не потерял своего друга.

Червь ледяной хваткой вцепился в сердце Добрыни, сея в душе сомнения в правильности решений и дел, которые он совершил. Мысли теперь обратились к Илье Муромцу, посланному в Чернолесье, в гущу огромной, хорошо вооружённой армии, во главе с сильной тёмной сущностью, именуемой Жрецом.

— Да уж, подложил ты мне, Жрец, свинью! — гневно прошипел наместник, сжав кулаки.

Глава 6-1. Чернолесье

Муромец стоял у самой кромки Чернолесья — на границе, где заканчивалась власть людей и начиналось Лесное царство. Войти по договору можно было, лишь соблюдая обряд, нарушение которого грозило путнику смертью. Гнедого он оставил в селе у Микулы: не решился идти в чащу конным. Попросил присмотреть за жеребцом до возвращения. Ежели витязь не вернётся через три дня — оставить себе. Не хотел Муромец коня зря губить в мрачном лесу, полном хищного зверя, да и идти ему надобно было скрытно.

— Здравствуй, Царство лесное! Не со злым умыслом вхожу в твои владения, а по необходимости. Чту договор и законы твои. Если нежелателен тебе — подай знак!

Илья замер. Выждав положенное, он перешагнул незримый рубеж. Витязь сразу ощутил особую силу, чуждую миру людей. Высокие кроны смыкались над головой, не пропуская лучи солнца. Скудный свет, пробивавшийся сквозь густую листву, создавал пугающие блики. Стволы, окутанные сырым, сбивавшим дыхание воздухом, густо обросли мхом и плесенью. Мягкий настил из прелых листьев и мха пружинил под ногами, словно перина. Тёмная, забытая ворожба заполняла дно оврагов, русла рек, забиралась в дупла и свисала с веток.

Илья поплотнее запахнул серую накидку и натянул на голову покров, чтобы сияние доспехов не выдавало его присутствия.

Витязь бесшумно продвигался вглубь чащи, держа путь к заброшенному капищу — последнему оплоту Кощея. Именно от него когда-то начинались пределы, охранявшие подступы к Мраковице — древней крепости властелина. Кощея победили, отняв у него силу и заковав в золотые кандалы. Земли же эти, после свержения жреца у капища, отошли по договору Лешему в благодарность за помощь людям. С тех пор и прозвали их Чернолесьем, а со временем название закрепилось и за всем Лесным царством. Путь туда давно зарос, но Илья помнил дорогу: события тех дней глубоко врезались в его память, заставляя просыпаться по ночам.

Продвигаясь по лесу, Муромец чувствовал, как чьи-то невидимые глаза следят за каждым его шагом. Леший знал о его присутствии, но не пытался остановить. Это был добрый знак, но не более, — решение хозяин мог изменить в любой момент.

Выйдя из села засветло — в темноте он не решался идти, помня, что пойманный упырь вряд ли был здесь один, — Илья проделал долгий путь и изрядно проголодался. Раны почти не тревожили: сельская знахарка знала своё дело, обработав их мазями и наложив свежие повязки. Однако тело требовало и питания, поэтому, выбрав подходящее место, витязь устроился на привал, прислонившись спиной к толстому дереву.

Достав припасы, Илья начал трапезу, но вдруг замер. На пригорке, опираясь на длинный посох, появился невысокий человек в зелёных одеждах с накинутой на плечи шкурой медведя. Незнакомец молча наблюдал за витязем.

— Берендей? — узнал его Муромец. — Берендей!

Илья вскочил и ринулся к оборотню. Однако тот, не дождавшись витязя, положил что-то на камень, перекинулся медведем и, ломая молодняк, бросился в чащу.

— Куда?! А ну стой — поговорить надобно!

Добежав до места, где стоял ведун-оборотень, Илья взглянул на камень. В груди у витязя всё похолодело: перед ним лежала княжеская печать. Он много раз видел её на пальце князя — ошибки быть не могло, и другой такой на свете не было.

— Вот ведь лиходей! Значит, он с волколаками заодно, — прошептал Муромец. — Волколаки, оборотни... что же Леший? Если и он на стороне врага, то сгину я здесь. Видать, заманить меня решили. Немыслимое здесь творится! Найти бы, с кем поговорить!

Спрятав печать в мешок, витязь хотел двинуться дальше, как его латная рукавица засветилась, указав на ворожбу поблизости.

Где-то рядом притаился либо чародей, либо зачарованный предмет. В любом случае нужно было проверить: соглядатай мог выдать Илью, и тогда беды не миновать.

Муромец медленно повернулся. По яркому свечению наручей определил сторону и, проведя ладонью перед глазами, заметил зыбкое марево в паре десятков шагов от себя.

«Вот где ты засел! Ладно, погоди у меня...»

Сделав вид, что ему нужно пройти мимо, Илья уверенно зашагал к примеченному месту. Поравнявшись с рябью и стараясь не смотреть на неё, он резко извернулся и схватил, казалось бы, сам воздух. Кто-то тонко вскрикнул, оказавшись в его железной хватке.

От резкой встряски с головы пленницы свалилась шапка, и невидимость спала. В руках витязя проявилась невысокая девушка, с волосами белыми, как свежий снег. Две толстые косички прикрывали её заострённые ушки, украшенные золотыми колечками. Пленница испуганно смотрела на Муромца большими серыми глазами, боясь даже моргнуть. На ней была белая рубашка с золотым шитьём, подпоясанная коричневым ремешком, и светлые штаны, заправленные в мягкие кожаные сапожки. Такой наряд был чужд мрачному Чернолесью.

— А чудь-то что здесь делает? — удивился витязь, не ожидав встретить низкорослика из Громгора.

Чудь — странный народ, неведомо откуда появляющийся и неведомо куда исчезающий. Земли спрятаны в горах Каменного пояса. Казалось бы, помогли в войне с Кощеем, а убить властелина не дали: мол, будет нарушен баланс сил. Вместо смерти заковали в золотые кандалы и заперли в его же крепости. Одним словом — чудь.

— Отвечай, живо! Как зовут, зачем следила и кому служишь? Ясно?

— Я-я-с-на... — дрожащим голосом ответила пленница.

— Вот и славно. И как звать тебя, девица?

— Я-я-с-на! — В голосе девушки послышалось раздражение.

— Это мне и так ясно! — рыкнул Илья. — Имя назови! Или ты юродивая?

Глаза у девушки наполнились слезами, и она, не выдержав, запричитала:

— Не юродивая я! Дядя Илья, вы меня не узнали?! Ясной меня зовут, я уж дважды сказала. Племянница я Огнеславу, что вам доспех ковал, двоюродная. Пустите, мне больно!

Девушка изо всех сил заколотила кулачками по рукам витязя.

— Это та самая малышка, что вечно под ногами путалась? — изумился Илья, продолжая держать Ясну.

— Да! Только никакая я не малышка! — Она ужом извивалась в руках витязя, тщетно пытаясь освободиться.

Муромец поставил пленницу на землю и, подняв упавшую шапку, протянул ей. Девушка была ростом чуть ниже груди воина и казалась совсем хрупкой по сравнению с ним.

— Вижу, что выросла. А что с дядей вы в лесу делаете?

— Одна я здесь, больше никого! — сверкнув глазами, ответила девушка, растирая занемевшие плечи.

— Тебя что, родные одну отпустили? — Витязь улыбнулся. — Или ты хочешь сказать, что сюда от них сбежала?

— Вовсе нет! На старое капище хотела посмотреть, вот и взяла шапку-невидимку, чтобы одним глазком — и обратно, — возразила Ясна.

— И дядя не знает об этом? Ох, и попадёт тебе за украденную шапку!

— Ага! Ой, то есть… Не краденая, я на время взяла! — смутилась девушка.

— А, ну да, — рассмеялся Муромец, потом уже серьёзно добавил: — Вот что! Ты домой поворачивай да шапку верни, где взяла. Здесь опасно — тёмного воинства полный лес.

— А можно мне с вами, дядя Илья?

— Ещё чего! Я-то сам не знаю, останусь ли живым, а тут ещё за тебя перед Огнеславом ответ держать. Домой, живо! — Муромец прикрикнул на Ясну, напустив на себя суровости, но у самого на душе кошки скребли: уж очень эта девчонка бойкая.

Девушка, шмыгнув носом и понурив голову, поплелась было к выходу из леса.

Проводив её взглядом, Муромец двинулся дальше. Чем ближе он подходил к капищу, тем чаще на пути стали попадаться разъезды и обозы врага. Вскоре ему пришлось затаиться в овраге, пропуская вереницу охотников, несущих на жердях тушу оленя.

— Дядя Илья, а вы зачем туда идёте? — Голос, прозвучавший прямо над ухом, заставил витязя вздрогнуть.

— Я же домой тебя послал! Ты здесь откуда взялась? — прошипел витязь, стараясь не шуметь.

— Я лишь спросить хотела... — оправдывалась девушка.

— Хочу посмотреть, что на капище делается да войско по кострам сосчитать, — объяснил Муромец. — А теперь — живо отсюда!

— А по кострам — это как? — не отставала Ясна, явно не собираясь слушаться.

— Костры считаешь, а у костра — десяток сидит, вот и смекаешь.

— Поняла! Ну, я пошла. — Голос девушки раздался в нескольких шагах впереди.

— Давай, ступай... Куда?! — спохватился витязь.

Попытавшись её остановить, он огляделся, но Ясны видно не было. Пробубнив что-то про сорвиголову, Муромец, дождавшись, когда путь будет свободен, двинулся дальше. Прорываться в стан врага витязь пока не решался, учитывая, что перед ним не сборище разбойников, а настоящее войско, и все подступы надёжно охранялись. Недооценивать врага было опасно, и большое количество мелких отрядов, занятых разными нуждами, лишь подтверждало это. Илья решил добыть сведения от пленника, которого теперь и собирался захватить.

Заприметив небольшой отряд, он притаился в овражке у обочины, укрывшись за густым кустом. По дороге, возвращаясь с охоты, лениво брели трое разбойников с тушей косули. Муромец кинул мелкий камушек в замыкающего; тот остановился и настороженно огляделся. В следующий миг витязь схватил его за ноги и сдёрнул неприятеля на себя в овраг. Зажав ему рот, он внимательно наблюдал за остальными лиходеями, дожидаясь, когда те скроются за поворотом. Обезоружив его, Илья приложил палец к губам и, когда тот кивнул, убрал руку.

— Если скажешь сколько войска на капище и кто в нём, отпущу, — вполне убедительно произнёс витязь, склонившись к лицу пленника. Весомым доводом стало лезвие меча, уткнувшееся тому в подбородок.

— Хорош… — воин не успел договорить. Он вдруг захрипел, отчаянно схватившись за горло.

Муромец пытался расцепить ему руки, но удалось лишь тогда, когда пленник затих с выпученными глазами. Горло воина закрывал шейный платок, и только сняв его, витязь понял тщетность своих попыток. Кощеева метка! Витязь с досады даже сплюнул. Это страшное клеймо убивало своего владельца, если тот пытался предать хозяина. Но как Повелителю-Жрецу удалось подчинить эту древнюю ворожбу?

Металлический звон стрелы о доспех прервал раздумья витязя. Перекатившись, он спрятался за кустом и посмотрел в сторону стрелявших. Из-за деревьев выглядывали двое лучников: товарищи всё-таки хватились пропавшего и выследили засаду. Не боясь вражеских стрел, витязь бросился на противника. Лиходеи, отбросив луки и вытащив клинки, приготовились к бою, укрывшись за деревьями. Стоя на круче, они были в выигрышном положении, однако не учли боевой опыт Муромца. Илья метнул меч в ближайшего противника, насквозь пробив им ствол и пригвоздив к нему разбойника. Обежав преграду, витязь ударил зазевавшегося напарника лицом о дерево. Выхватив его же меч, он поразил лиходея ударом в грудь.

Осмотревшись по сторонам, Муромец скрыл тела в овраге, присыпав их листвой и мхом, и поспешил покинуть это место.

Обнаруженная метка сильно усложняла дело. Илья до сих пор не имел представления о численности войска, а возвращаться в Златоград без этих сведений не было смысла. Теперь у него оставался только один безрассудный шаг.

Глава 6-2. Невидимый спаситель

У Ильи не осталось иного выбора, кроме как самому добраться до логова врага и пересчитать костры. Витязь перебегал от одной теснины к другой, пытаясь отыскать проход, но путь к капищу был перекрыт надёжно: узнав о разведчике в лесу, неприятель усилил охрану. Дозоры с волколаками витязь обходил стороной: слишком чутким был у них слух. Людских отрядов встречалось мало: они занимались в основном промыслом и сбором дров. Несколько раз Илья пытался взять пленного, но стоило ему начать говорить что-либо, пленника убивала метка,.

Выбрав после стольких неудач удобное место и укрывшись между кустами, витязь готовился к решающему броску через охрану стана. Притаившись в ложбине, он дожидался часа, когда удача окажется на его стороне. От долгого ожидания надежда таяла с каждым мгновением, и внутри закипало отчаянье, требовавшее выхода наружу.

— Да сколько вас тут?! Чего ради так капище стережёте! — прошипел в сердцах витязь, собираясь с духом перед битвой.

— Пять сотен костров. — Девичий шёпот у самого уха вновь заставил сердце Ильи ёкнуть.

— Ясна! Ты меня в могилу сведёшь своим шёпотом!

— Я же чтобы тихо было... — растерялась девушка.

— Неужто ты была там? — изумлённо спросил витязь, справившись с волнением.

— Была.

— И точно сосчитала?

— Сейчас сбегаю, пересчитаю...

— Стой! То есть... сиди! Лежи! Тьфу ты, здесь будь! Кого в войске приметила?

— Волколаков видела, да разбойников. Пять сотен костров... Тьма-тьмущая!

— А упырей видела? Должны быть и они. Шастают по округе, народ к капищу завлекают. Я сам давеча одного словил.

— Дядя Илья, ну какие упыри днём у огня?

— И то верно, — хмыкнул витязь. — Смышлёная ты, как я погляжу.

— Вот и дядя Огнеслав так говорит, — отозвалась девушка, — да только почему-то занозой кличет.

— Ну, это он точно подметил. — Улыбнулся Илья, за что получил невидимым кулачком в плечо.

— И ты туда же! — притворно обиделась Ясна.

— Выходит, больше пяти тысяч воинов собралось у капища. Великая сила. Беда пришла... Уходим — здесь нам делать боле нечего, коль сгинуть зазря не хотим.

— И куда теперь?

— Ты — домой, а мне Ягу повидать надобно.

— Можно я с тобой пойду?

— А коли скажу «нет», домой пойдёшь?

— Не-а. — Девушка покачала невидимой головой. — Следом пойду.

— Ну, пошли. Хоть рядом будешь, заноза, — витязь не видел лица девушки, но почуял: она улыбнулась.

Теперь они шли прочь от капища. Отойдя на приличное расстояние от стана врага, они могли продвигаться, не опасаясь дозоров. После мелких стычек с врагом нога у витязя снова разболелась; он прихрамывал, ощущая, как рубаха под броней липнет к спине и жжёт раны от когтей волколака. Ясна бежала впереди, уже спрятав шапку в сумку. Глядя на неё, Илья дивился: как в этой хрупкой девице уживаются робость и та отважная простота, с которой она, пробравшись до самого капища, смогла разузнать, что требовалось. Быть может, Ясна и вовсе спасла ему жизнь — ведь до её появления Илья и сам не верил в успех задуманного.

— А ведь здорово у нас получилось, дядя Илья?! — остановившись и обернувшись, задорно спросила Ясна.

— Совсем не здорово. Ты не знаешь, на что способен Жрец, — буркнул Илья, хоть в душе и радовался спасению. — Везение — помощник не самый надёжный, — могло всё закончиться худо. И как бы я тогда твоему дяде в глаза смотрел? Пусть даже и не было в том моей вины.

Ясна, показав витязю язык, прибавила шагу и снова пошла поодаль.

Баба-Яга жила в старом лесу, который принадлежал Лешему ещё до присоединения Чернолесья. Не считая её своей подданной, лесной царь позволил Яге жить у себя. Вообще он делил людей по степени надобности: если от человека есть прок живым, ему дозволено находиться в лесу, а если годен только на удобрение земли, то ничто его уже спасти не сможет. Ведьму Леший считал полезной: поскольку о лесе и травах она знала немало, а потому скорее терпел её у себя.

Обитель Яги стояла на холме, заросшем высокими деревьями. Могучие кроны закрывали её от взора путников так, что издали сруба видно не было. Но Илья чувствовал чары ведьмы своим доспехом: он верно определял направление по свечению латной рукавицы.

Жилище появилось внезапно: оно вынырнуло из-за деревьев, как невиданное чудище. Путники замерли, поражённые открывшимся им зрелищем.

Изба, расположенная на возвышенности и потому видимая полностью, стояла на шести изогнутых опорах из цельных стволов деревьев, больше напоминавших лапы паука, расходящиеся книзу, словно пальцы. Сруб был невелик и больше походил на клеть. Снизу свисали гирляндами паутина и трава, а сверху соломенная ощетинившаяся крыша напоминала скорее ворсинки насекомого, что дополняло паучий облик жилища ведьмы.

Во двор, обнесённый невысоким частоколом, на котором были нанизаны черепа животных, а местами и людей, можно было попасть через единственные распахнутые ворота. Черепа смотрели на путников пустыми глазницами, подсвеченными мертвенно-зелёным светом.

— Дядя Илья, а нам точно сюда надо? Здесь как-то жутко... — от открывшегося зрелища у девушки лицо стало серьёзным.

— А что, у капища веселее было? Туда сама ходила, а здесь забоялась, — проворчал витязь. — Пойдём — в обиду не дам.

Муромец смело прошёл через врата. Девушка же, стараясь не отставать, семенила следом, боязливо озираясь по сторонам. Внимание путников привлекла огромная кованая клетка, в которой сидели две белые птицы размером с Ясну. Увидев людей, они громко зашипели, раскрыв железные клювы. На головы птиц были надеты маски с прорезями для кроваво-красных глаз. Шеи стягивали кованые ошейники с шипами, впивающимися в плоть до крови, а крылья сковывала сбруя с тяжёлой застёжкой на груди. От ошейников тянулись длинные цепи, прикреплённые другими концами к прутьям. Рядом с клеткой стояла ступа, на вид древняя, как сам мир.

— Кто это, дядя Илья?! — Девушка была напугана видом птиц и, отойдя подальше, спряталась за спиной витязя.

— Это боевые гуси-лебеди. А вот интересно, откуда они у бабки, если их приказано было истребить ещё много лет назад?

— Ужас какой! — Ясна прикрыла ладошкой рот и смотрела на птиц из-за спины Ильи широко раскрытыми глазами.

— Это ещё не ужас, Ясночка. Ты настоящего ужаса ещё не видала. А вот мне довелось повидать.

Подойдя к избе, Ясна осмотрела её и спросила:

— А где вход?

— С иной стороны...

Витязь не успел добавить ни слова: девушка, обежав избу, вопросительно уставилась на него, уперев руки в бока. От былого страха не осталось и следа.

— Дядя Илья, так нечестно! Если я чего-то не знаю, это не значит, что можно считать меня дурой и насмехаться!

— Даже в мыслях не было. — Витязь не понял её обиды.

— Тогда где вход?

— Ах, вот оно что! — Илья улыбнулся. — Понимаешь, Ясна, Яга —проводник душ и живёт в двух мирах: Яви и Нави. Сейчас вход находится с иной стороны — в мире Нави.

— Ну и как же нам попасть?

— Сказать заветные слова, — спокойно произнёс витязь, а затем звучно крикнул: — Избушка, стань ко мне передом!

После этих слов жилище зашевелилось. Только не по кругу, как можно было бы ожидать: бревенчатые стены, точно змеи, начали выползать из середины сруба, к углам, раздвигая их. Избушка росла на глазах. Вскоре появилась дверь — сперва малая, с окошко, но, увеличившись, она приняла привычный для человека размер.

— О-о-й! — Девушка от изумления прикрыла ладошкой рот.

Закончив превращение, избушка замерла, став человеку впору.

— А крыльцо где?! — грозно потребовал витязь.

Снизу посыпались доски: падая, они превращались в ступени и складывались в удобную лестницу. Уверенным шагом Муромец поднялся к двери и, распахнув её, зашёл внутрь.

— Ясна! Ты что, на улице меня ждать собралась? — спросил он, выглянув обратно.

Дважды девушку приглашать не пришлось: стрелой взметнувшись по ступеням, она влетела в избу вслед за витязем.

За порогом оказались маленькие сени, заканчивавшиеся ещё одной дверью. Муромец потянул за кольцо и шагнул внутрь; Ясна, боясь отстать, прошмыгнула следом.

Два маленьких оконца давали скудный свет, и путникам, только что вошедшим, пришлось подождать, пока глаза привыкнут к полумраку. Единственная горница была небольшой, но вполне обустроенной. Большая печь стояла по центру избы и была обращена своим зевом в сторону вошедших гостей. По обеим сторонам горницы, вдоль стен, тянулись полки с различными мешочками, глиняными горшочками и посудой. Справа от входа стоял большой котёл, а слева — стол с двумя лавками. На лежанке виднелись расправленные одеяла и подушка: видимо, там ведьма отдыхала. Всюду была пыль и висели клочья паутины.

Ясна, немного освоившись, с любопытством стала разглядывать содержимое полок.

— Дядя Илья, а мы здесь подождём или пойдём уже?

— Яга, выходи! — крикнул Муромец, не обратив внимания на вопрос девушки.

— Так нет же никого! Разве не видно? — удивилась она.

— Да здесь ведьма! Только отчего-то в прятки играет. — Брови витязя нахмурились, и он прикрикнул: — А ну, выходи, не то худо будет!

— А вы что, старые приятели с Ягой?

— Да, Ясна, по гроб жизни!

— Нет её! — Приглушённый голос заставил девушку взвизгнуть. Она мигом отпрянула от полок и спряталась за широкую спину Муромца.

— Чудишь, старая?! — разгневался витязь.

Поведя латной рукавицей по горнице, витязь определил направление. Затем, проведя ею же перед глазами, он увидел, как мерцает воздух в зеве печи. Илья запустил туда руку и рывком вытянул древнюю старушку в поношенном, почти истлевшем тряпье. Голова была прикрыта таким же рваным платком.

— А ты чего это, Яга, от меня прятаться удумала? — удивлённо спросил Муромец, ставя старушку на пол перед собой.

— Да что ты, родимый! Зачем мне от тебя прятаться? Так, печку почистить решила, — прошамкала Яга, оправляя лохмотья.

— Вот и я думаю, зачем. А может, вину за собой чуешь? — Витязь нахмурился.

— Да какая вина? Вон в лесу сколько татей наплодилось! — Ведьма всплеснула руками.

— А гуси-лебеди у тебя откуда, старая?!

— Так приблудились птички, горемычные. Больные были, я их выходила. Думала, в хозяйстве пригодятся, — зачастила Яга.

Муромец достал из сумки склянку, найденную в палатах. Добрыня отдал её витязю перед отъездом.

— А об этом что скажешь? — Он показал её ведьме.

Яга взяла сосуд, откупорила его и принюхалась, но тут же быстро заткнула горлышко.

— Это отвар гордынь-травы. Халтура! Я таким не занимаюсь, — ответила ведьма, возвратив сосуд витязю.

— А кто занимается? Вспоминай! — раздражённо рявкнул Илья.

— Да кто сейчас этим не занимается... — Яга отмахнулась от витязя.

— Ты давай не юли, старая! Не мне, так Добрыне скажешь. В Златограде лиходей появился: князя выкрал, а эту гадость в палаты подбросил да волколаков в город запустил, — гневно выпалил Муромец, теряя терпение. — Собирайся, поехали — воеводе всё расскажешь.

— Ладно, ладно, всё расскажу, ты только в город не вези. — Яга опасливо съёжилась. — Не думала я, что так всё обернётся.

Глава 7-1. Яга

Ведьма достала с полки свёрнутую скатерть и ловким движением накрыла стол. Поверху из ниоткуда стали появляться блюдца с пряниками, мёдом, калачами, а также кружки, из которых потянуло сладковатым и терпким травяным запахом.

— Садитесь! В ногах правды нет. Я вас напою отменным отваром, заодно и силушки восстановите.

— Ты, Яга, зубы не заговаривай! Не за этим мы сюда пришли! — грозно прикрикнул Илья.

Ясна, проголодавшаяся за время пути, жадно набросилась на угощение. Муромец, устыдившись своих слов и глядя на спутницу, присел на лавку и придвинул кружку к себе. Он с наслаждением вытянул раненую ногу, и ноющая боль немного поутихла.

— Так вот, как-то давеча, недели три назад, Берендей ко мне объявился, — начала ведьма.

— Опять этот оборотень! — не выдержал витязь. — Уж больно часто стало мелькать его имя.

— Не перебивай, а то собьюсь! Так вот, приходит и говорит: мол, сделай отвар, чтобы людям голову заморочить, и они делали, что надобно. А тебе зачем, спрашиваю, чего задумал? Ну, думаю, с таким варевом обман людям учинить можно. А на кого подумают? Точно на Ягу все укажут! А мне зачем это?

— Ты по делу говори, старая!

— А я и говорю! Деньги-то мне ни к чему, а вот он травку предложил, редкую очень, навь-трава называется. Она души из Нави позволяет в наш мир вытаскивать. Очень редкий корешок. Я-то и соблазнилась.

— Темнишь, ведьма! Не так варево работало! — отрезал Илья.

— Оттого и не так, что я специально туда гордынь-траву положила, чтобы злого не учудил!

— Обманула, выходит?

— Схитрила! Этот олух, значит, большие деньги получит, а сам бездарь, каких искать надобно. Да и гордынь-трава тоже не у дороги растёт, так что обмен на равных был.

— Уж не знаю, старая, хорошо ты поступила или плохо, расскажи лучше, что тут в лесу делается?

— А что делается? Сам ведаешь — сидишь тут, кровью исходишь. Сверху не видно, а запах за версту стоит. Того и жди, что скоро волки здесь хороводить начнут.

— Ой, дядя Илья, ты ранен? Я сейчас! — Отставив кружку, Ясна бросилась к полкам, хватая с них пучки трав, бутыли с отварами и горшочки с мазями.

— Я не поняла! Ты чего это, белобрысая, тут по моим полкам лазишь?! Много ли ты клала туда?!

— Так лечить надо! А здесь всё есть!

— А ты что же, ведаешь? — Яга осмотрела собранные Ясной снадобья и одобрительно покачала головой.

— Да! В Громгоре училась, у самого Живомира. Дядя Илья, раздевайся!

— Давай, Илья, разлатывайся! Посмотрим, что у тебя там, — ведьма повторила слова за девушкой.

— Ты что, Яга, лечить меня вздумала?

— Да вот сама диву даюсь, с чего бы это? — напускно удивилась ведьма. — Живее! Или ждёшь, когда и вправду на твой запах падальщики прискачут? Заодно и посмотрим, что за знахари в Громгоре обитают.

Осмотрев раны витязя, обе знахарки охнули разом.

— Пойду Лешему пожалуюсь! — заворчала Яга. — Если богатырей здесь так полосуют, что же тогда меня ждёт?

— Не в лесу это, в городе.

— Ох, и нравы у городских стали! Это за какие заслуги почести тебе такие воздали?

— Наверное, мне больше всех надо, — Витязь усмехнулся.

— Тогда ладно. Раз больше всех надо, то больше всех и получай.

Яга склонилась над ранами и одобрительно цокнула языком:

— Васька—молодец: хорошая ученица, всё правильно сделала. Если бы полежал денёк-другой, как новенький был бы. А это чья рука? А, узнаю... из Селянино знахарка... имя её запамятовала.

— А ты что же, Василису учила?

— Живёте вместе, а жену не знаешь, раз секреты от мужа есть. Но коли она ничего не говорит, так и я не скажу. Давай, маленькая проныра, яви нам чудо громгорское, от лучших знахарей полученное.

Ясна, показав бабке язык, принялась смешивать травы, поливать маслами, готовя притирки.

Муромец, закрыв глаза, расслабился. Тело, свободное от доспехов, дышало. Звонкий голосок девушки и ворчание старухи навевали мысли о доме. Знахарки спорили, ругались, а на душе витязя сейчас было покойно.

— Да зачем же ты в масло звезду-цветок кидаешь, бестолочь! — ворчала Яга, недовольная работой девушки.

— Я правильно делаю, меня так учили! — не сдавалась Ясна, упрямо вскинув подбородок.

— Чему могут научить эти бездари громгорские?!— настаивала на своём бабка.

— Ну а как, по-твоему, надо? — Ясна уже чуть не плакала от несправедливости.

— Звезду-цветок поливать маслом надо, а не топить в нём!

— А какая разница?

— А та-ка-я! Что силы он в десять раз больше отдаст, пустоголовая. Только сбор зря переводишь, — поучала её Яга.

— Ой, и правда! — Девушка, попробовав, поразилась силе приготовленной мази.

— А я о чём говорю! Нахватаются вершков и мнят себя знахарями. Гнать таких проныр надо в три шеи, и к людям не подпускать! Лучшие знахари громгорские, тьфу!

Ясна закусила губу, чтобы не разрыдаться от обиды. Лицо её раскраснелось, но она, стиснув зубы, продолжала работу.

— Эй, лекари! Пока вы тут знания друг друга испытываете, хворый может и кровью истечь, — лечить некого будет. — Муромец решил подбодрить девушку.

— Сейчас, ещё немного, дядя Илья, — улыбнулась девушка. — Всё, уже готово!

— Что лыбишься? Иди, мажь, раз сама вызвалась!

Зыркнув на Ягу, девушка принялась обрабатывать раны Муромца.

Прикосновения девичьих рук пробудили в душе витязя воспоминания о Василисе, которая также когда-то врачевала его раны. Ему почудился дом, потрескивание очага и тихое шуршание Дедушки за печкой.

— Вот и всё. — Затянув узелок на повязке, Ясна прибрала остатки снадобий, вытерла стол и с надеждой посмотрела на ведьму.

— Для самоучки сойдёт. А Живомира я прогнала — за лень и глупость. — Старая ведьма, махнув рукой, поморщилась.

Глаза Ясны заблестели от радости: такая похвала от Яги её вполне устроила.

— Слушай, Яга, вот ты всё ведаешь. Скажи, что за хозяин на старом капище появился, никак новый Жрец? Отчего на доспехах его воинов метка Кощея? Ещё я видел на шее: клеймо он кощеево ставит, что душит предателя.

— А что тут дивного? И Кощей, и Жрец силы из Нави черпают. Одного корня они, вот и метки у них схожие.

— Но ведь и ты с Навью знаешься. — Муромец задумался. — А такой силы не имеешь. Отчего так?

— Потому как их сила чародейская, а моя —знахарская. Мы разного поля, витязь. А насчёт моей силы ты не сомневайся. — Рот Яги расплылся в беззубой улыбке. — Может, она поболе Кощеевой будет.

— Тогда, может, ты знаешь? В Мраковице пленные рассказывали, что Кощей людей призывал из иных миров, и были они силе Нави неподвластны. Он пришлых словом обращал на службу себе. И пока Кощей людей силой давил, то чужаки в кандалы их ковали.

— А зачем тебе надобно? — В глазах Яги промелькнул холодный огонёк.

— В одиночку тяжко с силой Нави бороться. Только мой доспех силе Кощея противиться может. Нам вдвоём сподручнее будет. Ну а если ещё Добрыня с Кладенцом примкнёт, Жреца гораздо легче одолеем. Ведь если у них с Кощеем силы из одного источника, то и бояться они должны одного и того же.

— Верно мыслишь, Илья. Только от меня чего хочешь?— Яга оценивающе посмотрела на Ясну.

— Воин мне нужен. Из мира иного, чтобы сила Кощеева власти над ним не имела.

— Хм... Достать душу я могу. Навь едина для всех, там и иномирцев полно. Только с телом для души тяжко будет. Тело родиться должно и вырасти.—Яга снова посмотрела на девушку. Ясна зарделась и спряталась за Муромца. — Вот, могу душу в девчонку поместить. Родит она — вот и богатырь тебе будет.

— Да ты что, ведьма! Не тронь девчонку! — Илья ударил кулаком по столу. — Не дури! Вмиг образумлю! Силушки у меня хватает.

— Ишь, смотрите-ка, на него! — Яга всплеснула руками. — Сперва помочь просит, а потом угрожает, чуть что не так! Может, съесть вас обоих, а? — Ведьма хищно прищурилась на Ясну. — Вкусная, поди, девчонка-то!

Лицо девушки вмиг стало белее снега.

— Слушай, Яга, я ведь действительно могу огорчить. Мы ведь не шутки шутим. Думаешь, отсидишься в лесу? Жрец мир в бараний рог согнёт, Лешего на колени поставит, людей изведёт— кому тогда твоё знахарство надобно будет? Тебе и приткнуться-то негде станет.

— Ладно, ладно! Расшумелся... — Яга недовольно махнула рукой. — Уж больно с гонором девчонка, да и костлявая— всё поперёк горла вставать будет — никакого удовольствия.

— Яга!— предупредил Муромец.

— А я и говорю, есть один способ. Сама им не пользовалась — не было надобности, потому не пеняй, ежели чего не так будет. Правда, давно руки чешутся испытать... Для того и навь-трава понадобилась. Тяжело её нынче раздобыть.

— Тогда приступай! — кивнул Илья.

— Ладно, попробую. Только чур —не мешать!

Яга поднялась со скамьи и рывком сдёрнула скатерть. Посуда исчезла прежде, чем успела коснуться пола. Не обращая внимания на гостей, старуха с озабоченным видом придвинула стол к котлу и принялась расставлять снадобья. Она то и дело замирала в задумчивости, пересчитывала флаконы и меняла их местами, выставляя в одном ей ведомом порядке.

Вскоре все приготовления ведьмы были закончены, и она, подойдя к котлу, начала водить руками, бормоча что-то себе под нос. Муромец стоял возле неё, а Ясна пряталась за его спиной, выглядывая из-за любопытства.

Вода в котле покрылась дымкой и озарилась мёртвенно-зелёным сиянием. В глубине появились призрачные лики.

— Что это? — Девушка смотрела широко раскрытыми глазами, видя такое впервые.

— Это души Нави, — пояснил ей Муромец.

Ведьма, погрузив руки в чан, перебирала бесплотные лики, закрыв глаза. Её губы быстро шевелились, нашёптывая беззвучные слова.

— Не тот… не тот… не тот… — отбрасывая один лик, она касалась другого.

Это продолжалось долго. Путники порядком утомились, ожидая окончания.

— Яга, ты чего там копаешься? — не выдержал Муромец.

— Молчи, окаянный! Чего под руку говоришь — испортить хочешь? Тебе и воин нужен, и иномирец! Думаешь, у них на челе это написано? Мне в каждую душу заглянуть надобно, чтобы узнать.

— Дядя Илья не окаянный! Не смей на него так говорить, а не то сама прокляну! — заступилась за витязя Ясна.

— Чего?!— Яга замерла, уставившись на девушку округлившимися глазами.

— О-о-й!— испугавшись, воскликнула Ясна и юркнула за спину витязя.

— Проклятье она нашлёт, ишь ты! — Ведьма усмехнулась и вернулась к делу.— Проклиная, часть жизни отдашь. Проклятье снять можно, а жизнь назад не вернёшь... О! Кажется, нашла!

Ведьма схватила выбранную душу и выдернула её из общей массы. Вода в котле вмиг стала чистой. Теперь было видно, как бесплотная тень плавает в глубине, сгорбившись, точно нерождённое дитя.

Дальше руки ведьмы замелькали с невероятной скоростью. Она подхватывала крынки и мешочки, засыпая в воду их содержимое в нужном порядке.

Заглянув в котёл, Ясна отпрянула, прикрыв рот рукой. В глубине виднелся костяк. Кости его на глазах обрастали плотью: сухожилия, мышцы, внутренности — всё росло, пульсировало и покрывалось кожей.

— Готово! Доставай! — крикнула она Муромцу, возвестив об окончании.

Глава 7-2. Воин из Нави

Витязь опустил руки в котёл и вынул молодого парня. Он так и застыл, держа его перед собой, точно ребёнка.

— Это что же такое, ведьма ты старая?! — гневно воскликнул Илья.

— Что просил! А если воду не вытрясешь, то хладным трупом станет!

Опомнившись, Муромец перевернул парня головой вниз и раскрыл ему рот — вода обильным ручьём выплеснулась наружу. Сзади раздался девичий смешок.

— Брысь отсюда, бесстыжая — нечего тебе на голых мужиков глазеть! — Яга запустила в Ясну половник. С глухим стуком тот ударился о дверь, не настигнув девушку, успевшую выскочить в сени.

Парень закашлялся, открыл глаза и шумно вздохнул. Юноша на вид был совершенно не богатырского сложения и доставал Муромцу только до подбородка.

— Это он, по-твоему, богатырь?! Ты посмотри на него: он даже меч поднять не сможет, не то что в доспехах ходить! — не унимался витязь.

Ведьма достала старое, проеденное мышами одеяло и укутала парня, усадив его на лавку. Илья с любопытством рассматривал вновь рождённого.

— Чего расшумелся?! Ну такие, видать, в том мире воины. А про богатыря уговора не было. Точнее сказывать надобно было, чего желаешь. Вот откормишь его, отпоишь —и станет как надо. Главное, что живой получился, а не нежить какая-нибудь.

Парень непонимающе смотрел на сидевших рядом людей. Ему едва ли можно было дать больше двадцати лет: его русые короткие волосы ещё не успели обсохнуть и прилипли к голове.

— Как звать тебя, бедолага? — спросил Илья, желая немного успокоить парня.

Юноша посмотрел на Муромца голубыми рыбьими глазами и лишь беззвучно открывал рот, тщетно пытаясь что-то сказать.

— Так он ещё и немой! — в сердцах выкрикнул витязь, хлопнув себя по колену. —А ну, старая, переделывай! Мне воин нужен, богатырь, а не этот заморыш!

— А с этим что делать? — Яга указала пальцем на парня.

— Куда хочешь девай! Себе забери. Обучишь травы собирать — помощником будет.

— Да зачем он мне? Лучше уж съем тогда! — Ведьма оценивающе осмотрела своё новое приобретение.

Тут юноша, до этого молча слушавший их разговор, завопил и вскочил, схватив первую попавшуюся крынку. Прыжком скрывшись за котлом, он замер. Замахнувшись, парень переводил взгляд то на ведьму, то на витязя, не решаясь, в кого из них бросить первым.

— Ты смотри, понимает по-нашему! — удивлённо всплеснула руками ведьма.

— Не-е по-о-одходи! — угрожающе выдавил он из себя.

— Ну вот, а говорил — немой! Я своё дело знаю, — Яга довольно ощерилась беззубым ртом.

— Парень, иди сюда! — поманил его Илья, встав. — Я обещаю, что никто тебя есть не будет.

Муромец сделал шаг к котлу, но юноша запустил в него крынкой и тут же схватил со стола новую. Витязь попытался было его унять, но в них с Ягой полетело всё, до чего парень смог дотянуться. На грохот заглянула девушка, но, увидев летящий в неё снаряд, с визгом захлопнула дверь. Тяжёлый горшок с глухим гулом разлетелся вдребезги о дубовый косяк.

Муромец, прикрывшись рукой, подошёл к обезумевшему парню и, скрутив, усадил его обратно на лавку.

— Яга, хорошо, я заберу его! Но давай так — наколдуй нового. Только смотри! Настоящего воина! Как положено!

— А не получится больше! — отрезала ведьма. — Этот изверг всю навь-траву уничтожил. Лета этак через три приходи.

Илья взглянул на юношу и заметил, как тот жадно заглядывает в суму с припасами.

— Так он голодный! Потому, видать, и кидается,— догадался витязь. — Ты, Яга, на стол собери. А то навалились на парня, а он, можно сказать, только что с того света вернулся.

Ведьма расстелила скатерть, на которой сразу начала появляться всякая снедь. Парень, забыв о страхе и незнакомых ему людях, набросился на еду. Только вернувшаяся в избу Ясна смогла отвлечь его от этого занятия. Сев за стол напротив юноши, она с любопытством рассматривала незнакомца, а он, в свою очередь, не сводил глаз с неё.

— И-и-ван,— внезапно выдавил из себя парень.

— Что?— переспросила девушка.

— И-и-ван,— ещё раз протянул он, ткнув себя пальцем в грудь.

— А-а, поняла! Ты говоришь, что тебя зовут Иван?

Иван улыбнулся и кивнул, показав большой палец вверх. Девушка с недоумением повторила жест и спросила:

— А что это значит?

— П-пра-вильно,— ответил он.

— Что-то засиделись мы! — вдруг спохватился Муромец. — Нужно возвращаться скорее! Яга, ты можешь ему одежду какую-нибудь справить, чтобы до города добраться?

— Откуда?!— Ведьма уставилась на витязя, выпучив глаза. — Вокруг на сто вёрст одни звери дикие! Из шкур шить, что ли, прикажешь?

Выход нашла Ясна. Она подхватила с полки нож и ловким движением прорезала в одеяле дыру для головы. Натянув его на Ивана, она подпоясала парня обрывком верёвки.

— Ну, как-то так получилось. — Ясна отошла в сторону, оглядывая свою работу.

— Всё, можно идти! — скомандовал Илья, успевший надеть доспех.

— Куда это собрались?!— возмутилась ведьма. — Пришли незваны, поели, попили, столько добра извели, и уходите? А убирать кто будет?!

— Да, нехорошо. — Витязь смущённо осмотрелся. — Давай, воин, бери метлу!

Иван, ещё не освоивший своё новое тело, неловко принялся за уборку, но когда к нему присоединилась девушка, работа пошла быстрее. Неуклюже оступившись, юноша поранил ногу об осколок. Илья посмотрел на девушку. Ясна, поняв немой вопрос, взяла у ведьмы кусок кожи и скроила подобие обуви, укрепив завязками на щиколотках. Теперь путники и впрямь были готовы к возвращению.

— Пора уходить! Нужно дотемна добраться до села — там заночуем. В округе упыри ходят!

От слова «упыри» Иван резко выпучил глаза, что привлекло внимание витязя.

— Ты что, их где-то видел?

— Ага, в ф-фильмах.

Муромец тревожно посмотрел на Ягу и, махнув рукой, направился к выходу. Ясна же, улучив момент, коротким движением вызвала из ладоней свечение, которое через мгновение погасло.

Не теряя времени, путники покинули избу и направились в сторону Селянино. Ясна и Илья еле сдерживали улыбки, видя изумлённое лицо Ивана, когда проходили мимо клетки и частокола. По всей видимости, в мире, откуда он родом, ничего подобного не водилось.

Однако Иван, доверившись своим спутникам, уже воспринимал все чудеса спокойнее. О пребывании в Нави юноша не помнил ничего.

Ясна с видом наставницы отвечала на вопросы Ивана, который уже говорил совсем без запинок. Муромец, наблюдая за ними, подметил, что эта парочка быстро поладила, и это пошло Ивану впрок. Он на лету всё схватывал и вскоре научился выражать свои мысли так, чтобы спутница понимала его без лишних вопросов о значении диковинного слова из другого мира. Да и внешне Муромцу он перестал казаться щуплым: плечи расправились, обозначились мышцы. Теперь, возвышаясь над Ясной на целую голову, он уже не выглядел таким заморышем. Скорее всего, магия котла продолжала действовать.

Наговорившись вдоволь между собой, ребята вскоре уже шли рядом с витязем, вовлекая в разговор и его.

— Дядя Илья, а Яга и вправду ест людей?

— Было дело, — буркнул витязь.

— Ну как можно есть себе подобных?! — возмутилась девушка.

— Подобных?!— Илья хмыкнул. — Яга не человек и никогда им не была. Она дух, застрявший между миром Яви и миром Нави. Когда это было и почему — никто не ведает. В Яви она предстаёт дряхлой старушкой, в Нави у неё может быть другое обличье. Там она читает души умерших и собирает тайные знания.

— А как выглядит?

— Не знаю — никто не рассказывал. В этом мире ей требуется пища, как и всем нам. А для неё нет разницы, животное или человек, поэтому пожирала всех подряд.

— Ела?!

— Ну да! Пришлось вмешаться: объяснить ей, кого можно, а кого нельзя. Вот видели скатерть-самобранку у неё?

— Да.

— Подарили её. Теперь она с неё кормится, и есть людей ей без надобности. Но привычка осталась, поэтому спуска ей давать нельзя, чтобы не баловала.

— А-а, типа Яга была раньше за Зло, а потом стала за Добро? — Юноша решил подключиться к беседе.

— Добро, Зло... Вань, ты о чём? — удивился витязь.

— Ну, светлые силы против тёмных воюют, и всё такое.

— Не знаю, как в вашем мире заведено, а здесь есть только Правь и Навь. Из Прави души приходят в наш мир — Явь, а после смерти уходят в Навь.

— Ну вот! Значит, Правь — это силы добра, а Навь — зла, — не сдавался Иван.

— Совсем не так! — отрезал Илья. — Люди черпают силы из обоих миров. Дела их могут быть и добрыми, и злыми. Если от них все страдают, выходит, дела злые, а если счастливы — добрые. Вот тебя Яга из Нави достала, какой ты? Злой или добрый? Пока неизвестно. Ты ещё никаких дел не совершил. Но она дала тебе новую жизнь, и для тебя она добрая. А завтра она съест кого-нибудь, и что же её теперь к злым силам приписывать, по-твоему?

— Как всё просто! — удивился юноша.

— А зачем усложнять? — хмыкнул в ответ витязь.

— Дядя Илья, а мы куда идём? — уточнила девушка, до этого молчавшая.

— Сперва в Селянино. Конь у меня там остался. А дальше в Златоград, через Годин. Нужно весть передать. А ты домой —в Громгор! Дядька твой, поди, уже ищет тебя.

— Я никогда не была в Златограде! — мечтательно произнесла Ясна. — А можно с вами? Дома тоска смертная.

— Нет! Путь дальний. А потом мне что с тобой делать? Как домой отправить?! — рассмеялся Муромец.

— Я сама могу! Проход открою и вернусь! — удивилась девушка.

— Как через проход?! А ты разве можешь? — Настал черёд удивляться Муромцу.

— Да! Я же сюда как-то попала, — пояснила Ясна.

— Это типа как телепорт? — решил уточнить Иван.

— Телепорт?!

— Ну да, типа входишь в одном месте, а выходишь уже далеко отсюда.

— А что, в вашем мире такое есть? — заинтересовалась спутница.

— Нет,— смутился юноша.

— Ха-ха! Тогда откуда ты знаешь про это? Сам придумал!

— Не-е, писатели-фантасты, — пояснил Иван, но, заметив озадаченные взгляды, добавил: — Ну они, это, как у вас сказители.

— Так у нас сказители правду говорят, что сами видели, или им слово в слово передали, а если приврут, так им язык усекают. Иначе что же это за быль: если её перевирать начнут, она тогда небылью станет? — пояснил Муромец, до этого молча слушая беседу спутников.

Какое-то время они молчали.

— Ясна, а ты сможешь нас к воротам Златограда перенести? — Илья резко остановился от внезапно возникшей догадки.

Девушка невозмутимо кивнула.

— А чего раньше молчала? — нахмурился витязь.

— Ты не спрашивал, дядя Илья. — Ясна лишь пожала плечами.

— Тогда зачем идти в Селянино? Переноси нас в город сразу! Чем быстрее попадём в Златоград, тем меньше людей может погибнуть.

Ясна остановилась. Описав в воздухе широкий круг, она выставила ладони вперёд, соединив их в запястьях. Воздух вокруг задрожал и закрутился, образуя туманный диск. Центр диска прояснился, и перед путниками показались ворота Златограда. Пропустив вперёд мужчин, Ясна зашла последней и схлопнула проход.

— Ну, ни фига себе! — восторженно воскликнул Иван, изумлённо озираясь по сторонам.

Глава 8-1. Мрак сгущается

Яркий огонь выхватывал из ночной мглы фигуру в тёмном одеянии, чью голову скрывал глубокий покров. За спиной человека, замершего у древнего изваяния, открылся проход, из которого вышел Всеслав — князь волколаков.

Человек обернулся. Серебром вспыхнул на груди и полах его накидки вышитый орнамент из переплетённых стеблей и черепов. Тот же узор заиндевел на чёрной маске, за которой багрянцем горели глаза.

— Говори!— Голос человека в маске звучал как хор низких голосов, в котором переплетались сила и мощь.

— План в пещерах не удался. Нас раскрыли слишком рано, Повелитель.

— Кто?— Глаза хозяина мглы вспыхнули ярким светом.

— Муромец,— глухо бросил Всеслав.

— Он был в лесу. Он знает, — пророкотал человек в маске.

— Кудеяр не справился? Муромец жив? — В голосе волколака проскользнуло презрение.

— Глупцы!— оглушил оборотня рёв голосов. — За ним стоит Правь! Вам его не убить! Остановите его!

— Что прикажешь делать? — Всеслав в почтении склонил голову, прижав уши.

— Передай ему: пусть задержит Муромца, иначе разорвём договор.

— Прости за дерзость... Ты и вправду намерен исполнить обещанное?

— Нет! Скоро он будет не нужен. Ступай!

Поклонившись, Всеслав исчез в открытом проходе.

— Кудеяр!— позвал Жрец.

Главарь разбойников вышел из темноты, скрывавшей его от взоров до сего момента.

— Слушаю, Повелитель. — Голос Кудеяра звучал не столь почтительно, как у Всеслава.

— Готовьтесь! Тебе и Косому предстоит дело.

Разбойник коротко кивнул и бесшумно скрылся во мраке. Тот, кого они называли Повелителем,— Жрец Чернобога, — вновь повернулся лицом к изваянию и застыл, словно стал его частью.

***

Иван, широко раскрыв глаза от удивления, озирался по сторонам, замедляя ход путников. Его поражало всё вокруг: и исполинское дерево, нависшее кроной над огромным городом, и пристань с парящими в воздухе кораблями. Особенный восторг у него вызвал улетающий вдаль кит. Спутники кое-как довели его до высоких белокаменных ворот с поднятой кованой решёткой и массивными дубовыми створками в три человеческих роста. Однако и здесь им пришлось задержаться, ожидая юношу, решившего проверить ворота на прочность, убедиться, что они настоящие.

Косой наблюдал за путниками, едва они вышли из туманного круга. Их появление не на шутку встревожило торговца, и он поспешил к себе в логово, как только Муромец со спутниками скрылся в проходе главных ворот.

Муромец вёл ребят прямиком к дому. Ему не терпелось поскорее увидеть Василису: та, по обыкновению, ждала его у калитки, будто всякий раз знала о его возвращении.

Прохожие посмеивались, показывая пальцами на Ивана:в своём балахоне он походил на убогого. Но юноша не замечал их косых взглядов: он озирался вокруг и кричал от восторга, дивясь то золотым крышам, то замысловатым узорам, которые создавались на стенах домов игрой света от лучей солнца и ветвей Вечнодуба.

— С возвращением, Илья! — услышал Муромец задорный голос Микулишны.

— Благодарю, Настасья, — отозвался витязь. — Выполнил твою просьбу — вручил послание Микуле. А он в ответ просил передать, что жив-здоров.

— Спасибо, Илья! Я рада видеть тебя во здравии! А это кто с вами? Никак юродивый?

— Это Иван. Он не из этого мира, вот и дивится всему, будто дитя малое.

— То-то я смотрю —не от мира сего. И одежда у него чудная. — Настасья рассмеялась, приняв слова витязя за шутку, и пошла дальше в сторону княжеского терема, напоследок с удивлением окинув взглядом Ясну.

Девушка ответила Микулишне дерзким взором. Ей пришлось вскинуть лицо, поскольку Настасья была на целую голову выше и куда крепче телом.

Василиса, как и предполагал Муромец, встречала их у ворот. Завидев гостей, она улыбнулась и, обняв ребят за плечи, увела их в дом. Следом, тяжело ступая, зашёл витязь.

— Это где же ты их нашёл, таких чумазых? — поинтересовалась она у мужа, осматривая заляпанных ребят. Особенно её поразил облик Ивана.

— В лесу. Ясной и Иваном зовут. — Не вдаваясь в подробности, Илья представил их Василисе, снимая доспех.

— А ты куда собрался? Тебе лежать надо с твоими ранами. — Василиса удивилась, заметив, что муж надевает парадный кафтан.

— Мне к Добрыне надобно. Беда идёт на Златоград, Василиса! А раны все — вон она залечила. Я уже и забыл о них, — отмахнулся Муромец, уже выходя из дома.

Василиса, внимательно посмотрев на Ясну, прижала её к груди и поцеловала в макушку.

— Сейчас вас Дедушка покормит, а я пойду вам одежду подберу. Прежняя никуда не годится, а у Ивана и вовсе срам один, — сказала она ребятам, стоя на пороге.

— Какой Дедушка? — переспросил Иван, но, увидев летящие тарелки с едой от печки к столу, застыл как вкопанный.

— Дедушка— это домовой, — рассмеялась Ясна.

Юноша пришёл в себя лишь тогда, когда стол был накрыт, и он почувствовал манящий запах горячей еды. Утолив голод, он посмотрел на девушку.

— Слушай, Ясна, а как ты это делала? Ну, проход твой.

— А, просто! — Ясна развела руками, показывая. — Берёшь силу Прави, закручиваешь и уплотняешь. Представляешь, куда надобно попасть, и толкаешь образ в самый центр.

— А, ну да, конечно, это так просто! Как же я сразу не догадался-то? — Пошутил он над девушкой. — И что, вот с любого места и куда угодно можно?

— Нет! Уйти можно откуда угодно, а вот выйти — не везде. Коли промахнёшься, то и в толщу скалы угодишь или вовсе под землю.

— Тогдакак это работает? — Иван задумался. — Ты же смогла нас в Златоград провести?

— Перенестись можно только туда, где ты уже бывал и знаешь, что там безопасно. Ещё можно метку наложить — тогда проще.

— Погоди...— юноша приободрился. —Но ты же сказала, что никогда не была в Златограде!

— А мне и не нужно. — Ясна улыбнулась. — Понимаешь, мастера Громгора установили метки в разных краях света, где они бывали. Затем они создали проходы в эти места в Зеркальной пещере Каменного пояса. Я же просто поместила собственную метку в этой пещере. Теперь достаточно только соединить мою метку с нужным проходом и попасть в недоступные для меня края.

— А-а,— протянул Иван, обдумывая слова девушки,— получается, если нет метки и нет прохода, то туда не попадёшь?

— Попадёшь, если ногами дойти и поставить метку.

— И много таких мест, где нет меток?

— Много. Например, Топи, Мраковица, — начала перечислять Ясна.

— Мраковица? Жуткое название, — перебил Иван.

— Крепость Кощея Бессмертного. Он там в заточении томится.

— Кощей! Живой?! — удивился Иван.

— В вашем мире он тоже есть?

— Ну, про него в книжках пишут, в сказках...

— Это где кривда записана? − Ясна засмеялась.

— Ну, почему же... есть и правдивые, — смутился Иван, понимая, что попал впросак. — Не знаю, как объяснить. У нас по истории Кощей — вымысел, легенда.

— У нас бы так. — Девушка грустно вздохнула. — Многих бед бы избежали.

— У нас он не такой уж и бессмертный. В сказах говорится, что можно найти яйцо и сломать иглу — тогда Кощей умрёт.

— А у нас три яйца, которые хранятся у Горного короля в Громгоре, и их запрещено ломать. Почему —не знаю. Есть сказание, что если Кощей умрёт, то Явь погибнет.

— Тогда он у вас точно бессмертный. — Иван хмыкнул.

Ясна, грустно вздохнув и ничего не ответив, доедала овсяную кашу с ржаным хлебом, запивая её густым квасом.

— Знаешь, я, когда вас впервые увидел в избушке,—подумал, что вы косплееры. — Иван решил поднять настроение девушке.

— Кто-о?— Ясна непонимающе посмотрела ему в глаза.

— Ну, это когда люди наряжаются в костюмы разных героев. Сказочных, например.

— А, ряженые! — Ясна улыбнулась. — У нас тоже такие есть.

— Ну да. Вот девчонки в нашем мире иногда ходят с накладными длинными ушками, как у тебя, потому что парням это нравится. А вот у тебя они настоящие.

— Ну и глупо, — сухо ответила Ясна, но Иван заметил, как покраснели кончики её ушек.

— А какой ты... национальности? — спросил он и, заметив непонимающий взгляд, уточнил: — Ну, народность какая? Какого рода-племени?

— Чудь,— коротко ответила девушка. Разговор явно её сильно смущал, поэтому Ясна поспешила сменить тему:

— Расскажи лучше о себе.

— Что рассказать?

— Ну, как ты умер, например? Тебя же Яга из Нави вытащила — там все умершие. Значит, и ты в своём мире уже умер.

— Не хочу, — отведя глаза, буркнул Иван и покраснел.

— Рас-скажи-и!— В глазах девушки загорелся озорной огонёк. Ей явно нравилось, что удалось смутить Ивана и поквитаться за собственные ушки.

— Нет,— упрямился юноша.

Девушка задорно уставилась прямо ему в глаза, ловя ускользающий взгляд и не давая парню отвернуться.

— Ну, хорошо, только не смейся, — наконец сдался Иван.

Ясна радостно захлопала в ладоши, кивнула, принимая условие, и замерла в ожидании, подавшись немного вперёд.

— Я служил в армии —ну, войске или дружине по-вашему. Возвращались мы с задания, вроде как Илья из Чернолесья. Иду я, а со мной Вульфгар Димка «Художник», ну, позывной такой, как у вас прозвища. Как у Ильи —«Муромец». Да неважно! Ещё Вовка Карелин —«Колдун», Ромка Власов — «Колобок» и Серёга Громов — «Гром». Жарища стояла невыносимая. Мы в бронниках — это вроде ваших лат, — оружие на нас, рюкзаки-котомки за спиной, тоже тяжёлые. Пить захотелось жутко. Увидел я речку, кинулся к ней и бухнулся на берег да засунул голову в воду.

— И что? — не поняла девушка.

— Рюкзак тяжёлый. Я не смог подняться — даже перевернуться не получалось. Оружие мешало, на груди висело. Сказать ничего не мог, ведь лицо в воде было. Так и утонул. А товарищи стояли рядом и смеялись: думали, что я дурачусь. Потому и не спасли меня.

— Какой ужас! — В глазах Ясны не было ни капли веселья.

— Ну, для солдата — то есть воина — глупая смерть. Сам себя утопил, получается.

Больше разговор у ребят не клеился. Доев, они просто скучали, рассматривая избу Муромца.

Вскоре вернулась Василиса, принеся с собой пусть и поношенные, но чистые и вполне добротные наряды, взятые у соседей. Она хлопотала над ребятами как заботливая мать: затопила им баньку и не принимала никаких возражений. Ребята смирились и просто наслаждались её заботой.

Илья, вспоминая недобрый сон в Селянино, решил сначала навестить Алёшу Поповича. Друга он застал дома. От вида его ран у Муромца защемило сердце, хотя Алёша уже почти оправился. От него витязь узнал, что стряслось в городе за время отсутствия, и сам поведал о своих приключениях. Вместе с другом они пришли к неутешительным выводам: мрачная туча повисла над Златоградом. Алёша же предупредил об изменениях, произошедших с Добрыней. Он теперь всегда находится в плохом настроении и неустанно смотрит на засохшую ветвь Вечнодуба. Попрощавшись с Алёшей, витязь, уже не задерживаясь нигде больше, поднимался по крыльцу княжеского терема.

У дверей Гостевых палат Муромец остановился, прислушавшись. Оттуда доносился тяжёлый разговор, переходивший иногда на крик. Из палат выбежала Настасья Микулишна. Она взглянула на витязя красными глазами и, ничего не сказав, убежала прочь.

Глава 8-2. Опала

Как и предупреждал Алёша, Муромец застал наместника у окна. Услышав, как затворилась дверь, Добрыня обернулся и посмотрел на вошедшего покрасневшими глазами.

— Рад видеть тебя живым и здоровым, — сказал он другу.

— И я тебе рад, Добрыня, да только лица на тебе нет. Не тяжкое ли бремя на плечи взвалил?

— Коли знаешь, кому оно по силам, назови — передам, — отрешённо произнёс Добрыня.

— Ты вот Настасью обидел зачем-то, — возразил Илья, не найдя иного слова.

— Как тебе вид из окна? — спросил Добрыня, не ответив на упрёк Муромца, когда тот встал рядом.

— Алёша мне поведал, что произошло в пещерах. Но мои вести не лучше.

— Говори! Чем ты меня сегодня порадуешь?

— Жрец собрал пятитысячное войско: волколаки, разбойники. По пути встретил Кудеяра; думаю, его рать тоже на стороне Жреца. Но самое страшное — упыри людей к нему в лес уводят.

— Откуда ведаешь? — Добрыня внимательно взглянул на Илью.

— Возле Селянино одного поймал. Сам перед смертью покаялся.

— Ты думаешь, на Златоград поведёт?

— Уверен. Иначе зачем Жрец Вечнодуб извести хотел?

— Послезавтра помолвка с Забавой назначена. Хочу тебя рядом видеть.

— Добрыня, не до праздников нынче! Войско собирать надобно!

Наместник снова не обратил на слова витязя никакого внимания, любуясь, как сумерки опускаются на город. Тогда Муромец решил зайти с другой стороны.

— Нужно с Лешим встретиться да узнать, на чьей он стороне и почему допустил в своих владениях силу, равную Кощеевой?

— Нет! Не могу тебя отпустить. Если он на стороне Жреца, ты погибнешь.

— Тогда нас всех ждёт гибель. Стало быть, уйду в Навь первым. Вот, смотри, что Берендей в лесу бросил. — Муромец протянул наместнику найденную княжескую печать.

Наместник какое-то время рассматривал печать, вертя её в руках. Отойдя от окна к княжескому креслу, Добрыня взял два верхних свитка из груды, лежащей на подставке.

— Донос от Косого, купца с пристани, на тебя, Илья. Пишет, погром учинил — убыток ему нанёс. Взыскать просит. — Добрыня поднял бровь, требуя от витязя пояснений.

— Так он же волколаков там укрывал! — воскликнул Муромец, понимая, что дело принимает скверный оборот.

— Знаю! А чем доказать? Волколаков в пещерах нашли — тому свидетелей в достатке. А кто подтвердит, что они на складах были? Сторожа в один голос твердят: видели тебя, даже ногу поранили — убегал, как лиходей. Пока сыск идёт, тебе в городе быть должно. —Наместник посмотрел на Илью, ожидая пояснений.

— Вину признаю. Пусть скажет сумму — возмещу сполна. Сыск не нужен. Могу ехать? — выпалил витязь.

— Погоди, Илья. — Добрыня выдержал паузу, пристально глядя на Муромца, и тихо добавил: — Путята донос пишет.

На лице Муромца выступила испарина. Наместник это заметил.

— Догадался — по лицу вижу. Пишет, Забаве увечье нанёс, за то, что она прознала, как ты престол силой взять замыслил. Смертным боем бил, по голове. Знахарь, который лечил, подтверждает побои. Измена это, Илья!

— Оговорил Путята! Под действием варева я был — про то тебе сказывал. Это он, лиходей, потраву в палаты подсунул. Ему Берендей продал, на него Сбыня, корчмарь, указал, а сварила его Яга.Она мне во всём повинилась.

— Почему Ягу сюда не доставил?

— Думал, слова моего достаточно будет.

— Теперь — нет. Супротив твоего — слово боярина. Чем крыть будешь? А ведь это смертью карается. Я-то тебе верю, а поверят ли бояре? — Голос Добрыни задрожал.

Муромцу возразить на это было нечего. Они долго стояли молча, глядя друг другу в глаза.

— Боюсь я за тебя, Илья! Друг ты мне! Я так решил: делами не занимайся до поры, пока всё тихо не станет. Путяту я уговорю забрать донос. Будущему зятю он не откажет. Дома сиди, из города ни ногой — как друга тебя прошу!

Разговор был исчерпан. Муромец с тяжёлым сердцем вышел из терема. Над Златоградом уже сгустились сумерки. Городские улицы опустели, лишь редкие прохожие спешили домой.

Вернувшись домой, Илья застал всех уже спящими. Тихо пройдя в горницу, он всю ночь просидел на лавке, задремав только под утро.

— Дядя Илья, дядя Илья! — Голос Ясны вырвал Муромца из забытья.

— Чего тебе? — хмуро спросил витязь.

— А чего ты здесь всю ночь сидел?

— Спать не хотелось — только сейчас сморило.

— Пойдём завтракать.

Во время еды Илья не стал кручинить родных, но после поведал всё, что случилось в тереме и в лесу. Он знал, что эти вести сильно растревожат Василису, но сейчас лишь она одна могла дать ему мудрый совет.

— Дела плохи, Илья. Ты прав: надо ехать к Лешему и уговорить его встать на сторону людей.

— Вот и я про то Добрыне говорю, а он слушать не хочет или не слышит, словно оморочен. Бремя непосильное давит его, видать. Мне ехать запретил. Теперь я из дому ни ногой — слово ему дал.

— Тогда кого-нибудь другого послать надобно. — Василиса с тревогой посмотрела на мужа.

— Я могу! — вызвалась Ясна. — У меня и шапка-невидимка есть, я незаметно к Лешему проберусь.

— А незаметно зачем? Он видеть должен, с кем говорит. А вот станет ли говорить с тобой? Может, и сразу в корнях сгноит. — Муромец остудил пыл Ясны.

— К Яге нужно обратиться. Она Лешего знает. Он терпеть её не может, а она живёт в его лесу — стало быть, подход ведает, — предложила Василиса.

— Вредная старуха. — Ясна нахмурилась. — Может, и не сказать.

— Ну, тут я могу научить. — Василиса загадочно улыбнулась. — Слабость у Яги имеется.

— Какая?! — спросили все хором.

— Если к ней с гостинцем прийти, отказать в просьбе не сможет. Только просить правильно нужно, чтобы не перевернула она по-своему, — поделилась секретом жена Муромца.

— Так вот почему она Берендею помогла? Не могла отказать ему! — догадался Муромец. — Он же с гостинцем пришёл.

— Видимо, так.

— Ну, с Ягой понятно. А Ясну одну отпускать нельзя.

— Почему одну? С Иваном пойду! — удивилась Ясна. — Он меня защищать будет, ежели что...

— Не очень-то он на защитника похож. — Муромец оценивающе посмотрел на Ивана.

— Он в своём мире таким же, как ты был — на задания ходил! А умер потому, что друзья его в беде бросили! — выпалила Ясна.

— В беде бросили? — переспросил Муромец, обдумывая возникшую мысль. — Друзья в беде бросили, вот и погиб... — бормотал он себе под нос, словно примеряя эти слова на себя.

— Илья, ты о чём это? — забеспокоилась жена.

— Добрыня в беде! Выручать его нужно, иначе и он погибнет, и город падёт! — решительно произнёс витязь. — А выручить его можем только мы — потому что друзья. Правильно всё! Кроме вас, ребятки, некому идти. Я словом связан, а о вас Добрыня не знает. Так мы и слово сдержим, и друга вызволим.

Ясна радостно ударила в ладоши и обняла Муромца, а затем и Ивана, отчего тот снова покраснел.

— Собираемся! — воскликнула девушка, сорвавшись с места.

Сборы прошли быстро. Ясна порхала по дому быстрее ласточки, да и собирать-то особо было нечего.

— Ох, Илья, а как они до Яги добираться-то будут? Ведь дорогу они не знают! — Василиса в тревоге опустилась на лавку.

— Я проход в избу сделаю, — пояснила Ясна. — Метку я там поставила, — хитро прищурившись, добавила она.

— Вот проныра. А зачем поставила-то? — удивился Муромец.

— Яга много ведает, хотела вернуться — знания перенять. А теперь ещё и знаю, как её уговорить, — засмеялась девушка.

Ивану из одежды достались кожаные штаны с сапогами да плотная безрукавка, надетая поверх белой рубахи. Также по его просьбе Василиса пришила к котомке две лямки, чтобы её носить можно было на обоих плечах. Хозяйка сначала удивилась, но когда юноша показал, как надевать такой заплечный мешок, сочла этот способ куда более удобным.

— Ну вот, был Иван-дурак, а теперь Иван — купеческий сын, — засмеялся Муромец, оглядев парня.

— У нас в сказках Иван-царевич зовётся. — Юноша улыбнулся.

— Пока не похож на царевича-то: царством не обзавёлся, — засмеялась Ясна, смутив Ивана. — Пошли уже!

***

В проходе, открытом Ясной, они увидели Ягу, стоявшую к ним спиной над котлом, занятую каким-то делом.

—Здравствуйте, бабушка! — поприветствовала она, закрывая проход.

— Ох, ты ж, какое невезение, опять вы! — От неожиданности Яга выронила половник на пол. — Не изба, а проходной двор теперь!

— Так мы с добром пришли... — попытался начать Иван.

— А давеча ты тоже не со зла всё переколотил? Небось, по доброте душевной? Ничего найти не могу, все снадобья перевела, — Ведьма укоризненно взглянула на Ясну.

Путники покраснели от упрёков ведьмы, — тут им возразить было нечего. Разговор никак не клеился.

— Нам к Лешему надо... — не выдержал Иван.

— Раз надо, так и идите — к Лешему! — не унималась ведьма.

— Мы к вам с гостинцем пришли, — нашлась Ясна, протянув свёрток, переданный Василисой.

— С подарком?! Мне? — переменилась в лице ведьма. — А ну, давайте за стол. Что же вы сразу не сказали?

Переглянувшись, гости сели на лавку, в то время как ведьма, расстелив скатерть-самобранку, развернула свёрток.

— Василиса передала! Ой, спасибо ей! — Яга так и просияла. — Говорите, зачем пришли? Ведь не пряники поесть?

Путники молча сидели перед накрытым столом, собираясь с мыслями. Как и предупреждала Василиса, гостинец сделал своё дело, теперь надобно просьбу изложить верно.

— Нам нужно, чтобы Леший выступил своей ратью на стороне людей в битве со Жрецом, — выговорила Ясна.

— Тут я вам помочь ничем не могу. — Неожиданный ответ Яги привёл путников в замешательство. Они уже решили, что ошиблись, но ведьма добавила: — Это вам к Лесовику надо: он подскажет, что делать. Я всегда к нему с просьбами хожу. Скажете, что Яга послала, он и поможет.

— А кто такой Лесовик? — поинтересовался Иван.

— Он сын Лешего. Трое их — Лесовик, Боровик да сестра Травница. С самим царём у вас ничего не выйдет, слушать не станет — нрав у него больно крут. Лесовик — он из них старший, людям порой заступником перед отцом бывает. Если его убедите, то, считай, дело сделано.

— А где нам его найти? Лес большой, тут даже дорог нет, — с тревогой заметила Ясна.

— К Вещему камню идти надобно, он и укажет, — ответила ведьма.

— А где нам его найти? — уточнил юноша.

— Сейчас! — Ведьма встала и, подойдя к полкам, принялась что-то искать.

Яга долго перебирала полки, стояла в раздумье, потом переходила на новое место и снова искала. Это длилось так долго, что гости уже отчаялись дождаться ответа, как она радостно воскликнула:

— Вот он, родимый, в угол закатился! — С этими словами ведьма положила найденный предмет на стол.

Путники с удивлением посмотрели на то, что принесла ведьма. Перед ними лежал обычный с виду клубок шерстяных ниток.

— И как он нам поможет найти камень? — удивился Иван.

— Он проводит, только не отставайте. Впрочем, Клубок сам вас отыщет, если заблудитесь, и на путь выведет. Он у меня умница!

После её слов Клубок подскочил на столе, скатился на пол и принялся биться о дверь избы, просясь наружу.

Ясна с Иваном отворили дверь и выбежали вслед за ним.

— Даже не поблагодарили... Вот нравы у нынешней молодёжи, — довольно проворчала Яга, любуясь подаренным цветным платком.

Глава 9-1. Ужасы Чернолесья

Путники долгое время шли за Клубком, который катился размеренно, подстраиваясь под их шаг, и всякий раз дожидался, если они отставали. Однажды им пришлось спрятаться от отряда волколаков, на который они едва не наткнулись. Опять же Клубок спас, вовремя уведя их с дороги. Друзья сильно перепугались, когда один из оборотней стал водить носом, принюхиваясь. Но вроде обошлось. Правда, потом Иван долго объяснял Ясне значение слова, которым в его мире называют людей, переодевающихся в зверей, и зачем они ходят на четвереньках.

Их путь пролегал по древнему лесу, где деревья стояли в три обхвата, а земля под ногами чернила подошву сапог. От долгого путешествия друзья устали и решили сделать привал. Клубок, заметив остановку путников, подкатился к ближайшему пню и замер в ожидании, когда они будут готовы продолжить путь.

— Интересно, как он устроен? — спросил юноша, указав на их проводника.

— Кто, Клубок? Не знаю. — Ясна пожала плечами. — Скорее всего, Яга в него душу поместила, чью-то... ну, животного, например.

Она достала из мешка плетёную флягу с молоком и, наполнив кружки, протянула одну Ивану. Юноша, отпив немного, заметил, что на поверхности плавает пучок травяного сора.

— Мусор какой-то плавает. Не, я такое пить не буду. — Поморщившись, Иван вылил содержимое на землю и налил снова.

— Какой неженка! — усмехнулась девушка и выпила из своей кружки, сдув сор на другой край.

— Кстати, мы уже долго идём, а никого не встретили.

— Я никогда здесь не была, не знаю, как должно быть. Может, волколаки всех распугали. Это старый лес. Смотри, какие деревья большие.

— Ведь в Лесном царстве должны быть жители? — не унимался Иван.

— Так вот они, вокруг, разве не видишь? — удивилась девушка, указав на деревья.

— Разве деревья — жители? Они что, могут говорить или ходить? — усмехнулся Иван и подошёл к засохшему кусту.

— Тихо, Иван! Лесной царь может наказать. — Ясна не на шутку испугалась его дерзости.

— Как? Напустит это дерево на меня? Оно же мёртвое!

С этими словами Иван с хрустом отломил ветку и с вызовом показал её Ясне.

— Ну и что, где наказание? — Он победно посмотрел на девушку.

— И-и-ван! — Ясна с расширенными от ужаса глазами указала пальцем на что-то за его спиной.

— Да ладно, я на такое не ведусь! — Не поверил ей юноша.

— Бежим! — Девушка бросилась прочь.

— Ясна, ты куда? — Иван крикнул вслед убегавшей, но тут сзади раздался треск сучьев.

Когда он обернулся на звук, отломанная ветка выпала из ослабевшей руки.

Из куста, от которого он отломил ветку, на Ивана смотрела пара злобных глаз. Затем дерево начало с треском преображаться: обозначилась длинная морда, мощные плечи, ветки стали опускаться, превращаясь в длинные, до самой земли руки. Часть веток скрючивались и сжимались, образуя туловище. Иван, как заворожённый, смотрел на превращение чудища, пока оно не издало рёв, обнажив огромную, клыкастую пасть. Закричав от ужаса, Иван бросился наутёк вслед за Ясной.

***

Девушка бежала без оглядки, пока совсем не выдохлась, успев на ходу надеть шапку-невидимку. Убедившись, что за ней никто не гонится, она остановилась передохнуть, облокотившись на небольшое деревце с двумя стволами, росшее на склоне горы возле узкой расщелины.

Почувствовав под рукой движение, Ясна насторожилась. Посмотрев на дерево, она с ужасом отпрянула: два ствола уменьшались и скручивались, становясь похожими на рога. Попятившись, девушка решила укрыться в расщелине, продолжая наблюдать за странным превращением.

Там, где оно росло, вздыбилась земля и, осыпавшись, обнажила голову существа с длинными ушами и рогами — теми самыми стволами, на один из которых только что опиралась девушка. Ясна, вжавшись в стену расщелины, обеими руками зажала себе рот, чтобы не закричать, совершенно позабыв, что сейчас невидима.

Вытащив длинные руки-корневища из земли, существо выбралось на поверхность. Туловище его оказалось меньше, чем голова с огромной пастью, усеянной острыми зубами. Чудовище отряхнулось, отломило один из рогов-сучьев на макушке и, поднеся к своей пасти, дунуло, сильно раздув щёки. Из рога вырвался рёв, подозрительно похожий на голос Ивана, зовущего: «Ау!». Вскоре Ясну оглушил целый хор таких голосов, доносившихся со всех сторон леса. Девушка бросилась вглубь расщелины, сжалась в комок и зажмурилась.

***

Позади Иван слышал треск ломаемых сучьев и рёв чудовища, бегущего за ним. Не смея оглянуться, юноша мчался во весь дух, пока не вылетел к краю оврага, на дне которого текла маленькая речушка. Берег был подмыт, и края обрыва нависали над склоном. Спрыгнув вниз, Иван вжался в земляную стену и замер, не сводя глаз с верхней кромки свеса. Две огромные когтистые лапы из переплетённых корней и ветвей сомкнулись на краю, прямо над ним. Уродливая голова свесилась вниз: существо пыталось высмотреть добычу, но не замечало замершего юношу. Судя по всему, страшилище не различало запахов и полагалось только на зрение.

Сердце Ивана бешено колотилось, крик ужаса рвался наружу, но юноша с усилием сдерживал его, боясь выдать себя. Он понимал: шанса сбежать от этого чудовища у него нет. Существо, немного помедлив, наконец, ушло, — Иван слышал отдаляющийся треск кустов и шелест травы. Однако он не спешил покидать своё укрытие, опасаясь возвращения чудовища, которое всё ещё могло скрываться неподалёку. Лишь когда сидеть внизу стало совсем невыносимо, Иван заставил себя выбраться наверх. И только там, окончательно придя в себя, он в полной мере ощутил весь ужас своего положения.

Сейчас Иван находился совершенно один в дремучем лесу незнакомого ему мира, наполненного страшными чудовищами. Однако стоило ему вспомнить о девушке, как прежние страхи развеялись, кроме одного: Ясна осталась одна в лесу без его защиты. Но теперь Иван не знал, где её искать. Сложив ладони, он поднёс их ко рту и закричал:

— Я-с-н-а! Ау, ау-у!

Прокричав несколько раз, Иван отметил, что не слышит привычного ему эха. Решив проверить свою догадку, он снова громко выкрикнул:

— Я-с-н-а! Ау, ау-у!

Но тут с оглушительным рёвом со всех сторон на Ивана обрушился хор, повторявший его крик. Парень вздрогнул. Когда голоса, вторившие Ивану, затихли, вдруг наступила звенящая тишина. Пытаясь определить направление, откуда он прибежал, юноша почувствовал толчок в ногу. Вскрикнув от испуга, он собрался было бежать, но, опустив глаза, увидел Клубок.

— Ах, ты же умница! Ты меня нашёл. А знаешь, где Ясна? — В голосе юноши слышалась неподдельная радость.

Клубок качнулся, словно утвердительно кивнул.

— Отведи меня к ней, прошу тебя!

Клубок покатился вперёд, затем замер и обернулся, будто посмотрев на Ивана невидимым лицом и приглашая следовать за собой. Поборов удивление, юноша поспешил за своим проводником.

— Ох, болит! Ох, болит, болит!

Обернувшись на звук, Иван заметил на небольшой полянке причитающего старикашку, который держался за голову.

— Что случилось? — поинтересовался юноша, подойдя ближе.

Только теперь он смог разглядеть незнакомца. Это был невысокий старик в оборванном тряпье. На лысой голове в разные стороны торчали длинные ушки, как у Ясны, только кожа его была землисто-жёлтой и всюду виднелись пятна грязи. Руки незнакомца доходили до самой земли, а ступни скорее напоминали птичьи лапы.

— Ох, болит! Башка — болит! — жаловался он юноше. — Котомку я потерял. Ой, потерял! Ой, болит!

— Какую котомку? Как она выглядит? — забеспокоился Иван, желая помочь.

— Большая, кожаная, с двумя лямками, на плечи надевается.

— Погоди, дед, ты ничего не путаешь? — Парня осенила догадка: старик описывал его сумку с едой, которую он оставил, когда убегал от чудовища. — Ведь это моя сумка, я потерял её.

— Ой, болит! Башка — болит! — опять запричитал старик.

У Ивана и вправду начала кружиться голова, стоило ему вспомнить о пропаже, однако Клубок, ощутимо ударив его по колену, напомнил: нужно идти спасать Ясну.

— Ладно, дед! Если найдёшь — принеси мне. Сейчас мне некогда, хорошо?

— Ой, болит? — удивлённо вытаращил глаза старикашка. — Башка — болит?

— Нет, дед, не болит. Ничего не болит. Бывай!

Иван ещё долго слышал причитания незнакомца, бежавшего за ними до самой горной гряды, где они с Клубком вскоре и оказались. Его проводник остановился недалеко от тёмной расщелины, приглашая юношу войти.

У Ивана всё похолодело внутри: неужели девушка попала в беду или её утащило туда чудовище?

— Ясна, ты тут?! — крикнул он в тёмную пустоту, не решаясь войти.

Вдруг кто-то схватил юношу за одежду и рванул внутрь. Крикнув от неожиданности, Иван не успел воспротивиться: его дотащили до стены, чья-то рука надавила ему на грудь, а другая зажала рот.

— Тише, не кричи! Тут рядом бродит страшное чудовище, — прошептал знакомый голос.

— Ясна, это ты? Я тебя не вижу! — так же шёпотом отозвался он.

— Потому, что я в шапке-невидимке.

— Какие у тебя смешные глаза... в этой шапке, — улыбнулся Иван.

— Какие глаза? Я же невидима! — удивилась девушка и, заметив, что Иван смотрит ей за спину, обернулась.

— А-а-а-а! — Крик в три голоса разнёсся под сводами маленькой пещерки.

Иван, вжавшись в стену, испуганно смотрел на два огромных глаза и зубастый рот, так же раскрытый в крике. Ясна тем временем бросилась к выходу. Затем небольшой комок земли — обладатель тех самых глаз и рта — тоже кинулся было прочь, но, наткнувшись на невидимую девушку, отскочил. Существо уселось на пол, закрыло глаза лапками и задрожало.

— Ой, какой забавный малыш, иди сюда, не бойся,— нежно позвала Ясна, сняв шапку.

Услышав голос девушки, существо отняло лапки от мордочки и улыбнулось, показав большие ровные зубы. Оно бросилось к Ясне на руки и прильнуло к её шее, обняв лапками, похожими на ручки ребёнка. Когда девушка погладила малыша по спинке, он заурчал, словно котёнок.

— Ясна, пойдём отсюда, снаружи никого нет. — Иван стоял у выхода, осторожно выглядывая из пещеры.

Когда путники вышли на свет, им, наконец, удалось разглядеть нового попутчика.

Впрочем, на глазах он стал преображаться: из коричневого превратился в изумрудного, а волосы его сделались плоскими и похожими на сочные листья. Длинные ушки смешно топорщились, а широкий рот и большие глаза делали его мордашку донельзя забавной.

— Он, наверное, потерялся, — предположил Иван. — Надо его оставить здесь: не хочется встретиться с его сердитыми родителями.

— Малыш, сиди тут, а мы пошли. Скоро придут твои папа и мама, — Девушка оставила существо перед входом в пещеру.

Путники двинулись дальше вслед за Клубком, который нетерпеливо дожидался их, перекатываясь из стороны в сторону.

Глава 9-2. Новый друг

Густой лес сменился скалистой пустошью с низкой и редкой порослью. Клубок вёл ребят, которые, наученные горьким опытом, стали куда осторожнее. Тропа петляла между большими валунами, а ходьба по острым камням изматывала, забирая последние силы.

— Жалко, мешок потеряли. — Иван вздохнул. — Вся еда там осталась.

— Да уж, есть хочется, мы ведь тогда не поели толком. И всё из-за того куста! Зачем ты его сломал? — Девушка рассердилась. — Что доказать-то хотел?

Однако Ясна не успела выказать своё возмущение поступком юноши: за очередным поворотом ребята встали как вкопанные и уставились на нечто, появившееся у них на пути.

— Ты тоже его видишь, Ясна? — вполголоса спросил Иван.

— Вижу. Откуда он здесь взялся?

— Может, тот дед решил вернуть и притащил сюда?

— Какой ещё дед?

На камнях лежал их пропавший мешок. Лежал, как ни в чём не бывало, хотя оба понимали: оказаться здесь сам собой он не мог. После того как Иван во всех красках расписал встречу со стариком, друзья сошлись на том, что больше некому было вернуть пропажу. Только от этой мысли они успокоились. Но стоило путникам подойти ближе, как мешок шевельнулся. Ясна, вскрикнув от неожиданности, спряталась за камень. Иван, замахнувшись булыжником, пнул мешок ногой. Тот затих. Вдруг из него высунулась рука, и неизвестный швырнул в юношу огрызок яблока. Иван не успел даже охнуть, как получил снарядом прямо в лоб.

Подкравшись и заглянув внутрь, ребята от удивления замерли на месте. В мешке сидел их недавний зелёный найдёныш и смачно доедал остатки колбасы. Покончив с мясом, он невозмутимо выудил со дна очередное яблоко и принялся вгрызаться в сочную мякоть.

— Как ты здесь оказался, малыш? — удивилась Ясна.

— Он сейчас нас голодными оставит. — Иван потянулся к мешку, чтобы вытряхнуть воришку.

Однако зелёный проказник в одно мгновение повис на шее у Ясны. Девушке ничего не оставалось делать, кроме как прижать существо к себе.

— Ну и что с ним будем делать? — поинтересовался Иван, когда они уже расположились на отдых и основательно подкрепились остатками припасов.

— С собой возьмём. Спросим у Лесовика: может, он что подскажет, — предложила Ясна. — Не нести же его назад в чащу!

— Только чур я его не понесу, — возразил Иван.

— Ладно, тогда я возьму, — согласилась Ясна. Она усадила найдёныша в мешок и попыталась взвалить ношу на плечо. — Ох, какой тяжёлый!

Иван молча отобрал поклажу и закинул за спину. Он и не заметил, как девушка отвернулась и лукаво улыбнулась.

— Да он совсем лёгкий, — удивился юноша.

— Это потому, что ты мужчина и очень сильный, — пояснила Ясна, выразительно взглянув на спутника своими серыми глазами.

Тут вдруг мешок потяжелел так, что Иван едва не повалился навзничь. Он поспешно сбросил ношу на землю, а когда ребята заглянули внутрь, то прыснули от смеха. Найдёныш как ни в чём не бывало восседал на груде камней, непонятно как оказавшихся в мешке.

— Давай уж без камней, ладно? — попросил юноша, выгребая булыжники.

Он не заметил, как проказник показал ему язык, а затем весело подмигнул Ясне. Девушка лишь прикрыла рот ладонью, давясь от смеха.

Выложив лишнее и устроив в нём малыша, они бодро зашагали дальше. Вскоре за очередным поворотом путникам открылся такой завораживающий вид, что они замерли как вкопанные, не в силах вымолвить ни слова.

— Вещий камень! — воскликнул Иван, первым придя в себя.

— Вот это мощь... — только и выдохнула Ясна.

Перед ними над большой расселиной в воздухе медленно вращался кусок скалы. На его гранях были высечены три лика, смотрящие в разные стороны.

— И что теперь? — растерялся юноша.

— Наверное, нужно попросить его о помощи, — предположила девушка.

— Эй,Вещий камень! Нам бы Лесовика отыскать! Дело к нему есть!

Скала замерла на мгновение, а затем развернулась в сторону путников одним из своих ликов. Раздавшийся пронзительный звук, похожий на сотни труб, загудевших разом, оглушил ребят настолько, что им пришлось зажать уши руками и присесть, чтобы не оглохнуть. Когда всё стихло, воцарилась звенящая тишина, а затем рядом с ними с гулом вздыбилась земля, из которой кто-то стал проступать.

Из огромного холма, оказавшегося спиной существа, на глазах у путников поднялась лысая голова, затем мощные плечи, — исполин будто вырастал из самой земли. Гигантская фигура возвысилась над путниками, вселяя в них трепет. Огромные толстые руки касались камней, а широкое туловище опиралось на короткие, кряжистые ноги. Местами кожа исполина поросла травой, а на спине и плечах шумели вековые деревья. Длинная борода была заплетена в косу и свешивалась почти до самой земли.

— Кто меня звал? — Громогласный голос исполина эхом разнёсся над расселиной.

— Мы, Дедушка Лесовик! — смело отозвалась Ясна. — Яга сказала, что ты помочь можешь.

— Что вам нужно? — Голос Лесовика, подхваченный эхом, загремел между скал.

— Жрец собрал несметное воинство, чтобы захватить Златоград. Мы просим, чтобы ты уговорил Лешего выступить на нашей стороне в этой битве.

— Не бывать этому!

— Почему?! — удивились ребята.

— Вина лежит на златоградцах, — прогремел великан. — Они похитили Травницу и отвезли её Водяному в Топи. За то должны быть наказаны!

— Так вот поэтому на нас чудища напали? — догадался Иван.

— Нет. — Лесовик качнул лысой головой. — То вы без дозволения в лес зашли. Тебе повезло, что это был кустич. От листича тебе не уйти — кормил бы сейчас его корни до скончания века.

— Но Златоград не похищал дочь Лешего, — возразила девушка.

— Ложь! — прогремел исполин. — Летучий корабль, полный людей, увёз её. А такие корабли есть только в вашем городе.

— Но как же так? Люди ведь разные бывают... Может, то были не наши?

— У предводителя не было одного глаза. Мы знаем его — он из города. Леший решил: он выступит на стороне Жреца, а после они вместе пойдут войной на Топи. Мы силой отобьём Травницу у Водяного.

— А если это разбойники были? — воскликнул Иван. — Те, что на стороне Жреца!

— Вы уверены? — прогудел великан.

— Но мы сердцем чуем, что это обман, — попыталась убедить его Ясна.

— Разговор закончен! Вы все умрёте или станете рабами Жреца.

Великан собирался было уходить, как вдруг найдёныш, выбравшись из мешка, очутился на руках у девушки. Его крик заставил Лесовика обернуться.

— Колтка?! У вас колтка?

— Да, мы нашли его в лесу, — пояснила Ясна. — Не знаем, где его родители, но хотим вернуть.

— Хм! Колтка за вас вступился? — изумился исполин. — У него нет родителей, он теперь ваш.

— А кто такой Колтка и что нам теперь с ним делать?

— Это дух, которого Травница сотворила, прежде чем её похитили. Много она таких в мир выпустила. Живут они недолго, если не обретут друга. Но служат лишь людям с чистым сердцем. Он последний остался и выбрал одного из вас. Берегите его! Он многое может.

— Лесовик! — крикнул Иван. — А если мы докажем, что Травницу похитил Жрец, или вовсе освободим её? Леший выступит на стороне Златограда?

— Да! — громыхнуло в ответ. — Тем, кого выбрал Колтка, можно верить.

С этими словами Лесовик стал уходить вглубь земли. Вскоре на месте великана остался лишь прежний холмик, ничем не выдававший присутствия лесного владыки.

— Ну и как ты собираешься освобождать Травницу? — Ясна набросилась на Ивана.

— Я думал, мы вместе пойдём...

— Ну да, ты предложил, меня не спросив, а теперь — «вместе»? — передразнила девушка.

— Надо же было хоть что-то предложить?! — не выдержал Иван.

— Ты вообще представляешь, что такое Топи?

— Нет.

— А зачем тогда суёшься? Я лично в кикимору превращаться не желаю! А от Жреца ты как собирался правды добиться? Ты хоть понимаешь, что мы не сможем это выполнить? Что всё... это конец! — Ясна чуть не плакала.

— Тогда пойду один, раз сам предложил! — отрезал Иван. — Ну, или с Муромцем. В общем, как решим. Чего завелась-то? Сюда дошёл, и до Водяного доберусь!

— В Топях сплошной обман. Там ни правил нет, ни законов. Тебя просто утащат под воду и утопят. — Ясна помрачнела. — Ладно, возвращаемся обратно. Мы сделали всё, что смогли. Расскажем дяде Илье — вместе что-нибудь придумаем.

— Колтку берём с собой?

— Ну да, он же теперь наш, — нежно ответила девушка, поглаживая по спине малыша, прикрывшего от удовольствия глаза.

Колтку и клубок ребята поместили в мешок. Оба решили, что их проводник оказался весьма полезным приобретением. Правда, Ивану пришлось долго объяснять девушке фразу: «Бабка прикольные гаджеты крафтит». Однако по Колтке их мнения разошлись: девушка находила его милым, тогда как Иван считал, что он доставляет массу проблем и неудобств, но быстро сдался под напором Ясны.

Открыв проход, ребята снова оказались у врат Златограда. День клонился к вечеру, но улицы города всё ещё были наполнены жителями, занятыми привычными вечерними делами.

До избы Муромца ребята добрались быстро: им не терпелось рассказать о страшной вести, которую поведал Лесовик. У Ильи они застали ещё и Алёшу Поповича. Тот уже оправился от ран, — благодаря дару витязь быстро встал на ноги.

— М-да, вот это поворот... Против союза Лешего со Жрецом Златограду не выстоять. — Илья мрачно вздохнул. Все собравшиеся тут же с ним согласились.

— Что станем делать? — уточнил Попович.

— Думаю, надо найти человека, укравшего Травницу,— предложила Ясна. — И заставить его рассказать, кто приказал её выкрасть.

— Первое, что приходит на ум, да не самое лучшее, — размышлял вслух Муромец. — Даже если найдём этого человека, случится так, что он не станет указывать на Жреца. Возможно, на нём стоит метка, которая убьёт его раньше. Тут мы ничего не добьёмся. Надо идти выручать Травницу. Коли она будет свободна, то сама расскажет Лешему, кто её похитил. Уверен, она знает имя настоящего злодея.

— Но всё равно, нужно поймать лиходея. Неизвестно, что ещё Жрец может через него сделать, только знать бы, как он выглядит, — добавил Алёша.

— Он командовал летучим кораблём и у него один глаз, — наперебой загалдели ребята, не рассказав раньше, посчитав эти сведения неважными.

— Косой! — в один голос выдохнули витязи, узнав похитителя.

— Надо срочно его поймать, — решил Муромец. — Он и без того достаточно бед здесь натворил.

Решили выступать немедленно. Алёша спешно отправился собирать дружину, полагая, что лиходей хитёр и опасен. Муромец же надевал боевое снаряжение.

— Дядя Илья, а зачем вы надеваете свои прежние латы, а где золотой доспех? — удивилась Ясна, заметив старое снаряжение витязя.

— Пока вас не было, по приказу Добрыни пришлось отдать в княжеский терем на сохранение. Видимо, не слишком доверяет моему слову.

— Видимо, слишком хорошо тебя знает, — возразила Василиса, с тревогой смотревшая на сборы мужа.

Когда Муромец ушёл, ребята, измотанные за день, уснули. Только Василиса одна сидела возле свечи, в ожидании возвращения мужа, да за печкой слышалась весёлая возня, — это Дедушка что-то не поделил с новым жильцом. И никто из них не подозревал, что это был последний мирный день в Златограде.

Глава 10-1. Враг внутри

Муромец нагнал дружину, ведомую Алёшей к пристани, уже на главной улице. Илья опытным глазом приметил вооружение ратников: Попович правильно выбрал воинов. За ним мерно шагала сотня с тяжёлыми каплевидными щитами в рост человека — такие уберегут и от топора, и от калёной стрелы. Следом шло два десятка стрелков: кто с тугим луком, а кто с самострелом. Для обычной шайки разбойников сила была чрезмерная, но, помня о повадках Косого, Илья признал правоту молодого витязя.

Ещё на подходе к складам Муромец заметил неладное, но лишь внутри витязи смогли разглядеть царившее здесь разорение. Распахнутые настежь ворота, открытые двери амбаров, пустые закрома — вывезли всё подчистую.

— Похоже, мы опоздали, Алёша. — Илья пристально осматривал разорённый склад.

— Надо к причалам идти: может, ещё настигнем.— Алёше не терпелось вступить в бой. — Не мог он так быстро скрыться со всем скарбом.

Илья развернул дружину, и воины бегом бросились на причальную площадь. У корчмы Муромец заметил Сбыню, который удивлённо провожал взглядом громыхающих доспехами воинов. Отправив лучников во главе с Алёшей на стену, Илья с сотней ратников вышел к пристани.

Солнце ещё не зашло, и работа здесь кипела вовсю. Носильщики таскали тюки, а простые путники теснились у сходен, дожидаясь очереди взойти на борт летучих кораблей. Вдоль стены стояли телеги в ожидании разгрузки или погрузки. Около трёх десятков судов стояли борт о борт, накрепко привязанные к пристани. Муромец вёл воинов вдоль причала, внимательно всматриваясь в лица.

Алёша с высоты стены видел пристань как на ладони. Рассматривая причаленные суда, он заметил несколько кораблей, возле которых лежала гора тюков и коробов. Погрузку там вели не городские рабочие, а свои люди, споро закидывая тюки на палубу. Обратив на себя внимание Муромца, Попович указал на них. Витязь кивком показал, что понял знак.

***

Косой стоял на палубе и отдавал распоряжения по укладке груза, стараясь быстрее отправить корабли. Когда подручный доложил о прибытии дружины во главе с Муромцем, главарь обернулся, всматриваясь в происходящее на площади, и, заметив ратников, злобно прищурился. Вчера, когда он увидел витязя, вошедшего в город, смекнул, что Кудеяр оплошал, и скоро к нему нагрянут гости. Бежать из Златограда с пустыми руками разбойник не собирался, но и к встрече приготовился загодя. Косой коротко кивнул своему человеку, подавая знак — пора начинать.

***

Звук спущенных тетив и свист стрел заставили витязей скорее по наитию, чем осознанно, вскинуть щиты. Муромца, не имевшего защиты, тут же прикрыли двое ратников, идущих рядом. Однако разбойники били не только по дружине, но и по простым людям: всюду уже лежали убитые и раненые. Началась суматоха: люди метались по пристани, тщетно ища укрытие. Илья приказал воинам двигаться к телегам. Все вместе они смогли перевернуть их и создать надёжный заслон от стрел врага. Перекрывая стоны и крики, витязи зазывали испуганных людей в наспех созданное укрытие.

Лучники Алёши Поповича, услышав первые крики, тоже вступили в бой, и со стены полетели ответные стрелы. Ратники выискивали вражеских лучников, метко поражая их. Однако противник ловко использовал борта кораблей для укрытия, и часто стрелы ратников, летящие туда, застревали в упругой древесине. Но уже вскоре и им пришлось самим укрываться за каменными зубцами крепостной стены, поскольку противник начал выцеливать и городских защитников.

Услышав плач ребёнка, Муромец выглянул из укрытия и заметил женщину, рыдающую возле убитого мужчины, а рядом — маленькую девочку, кричащую от страха. Забрав щит у раненого в ногу воина, лежащего рядом, витязь выбежал под ливень стрел, которые с глухим стуком вязли в дереве. Удерживая тяжелеющую защиту, Илья добежал до женщины и, схватив обеих — и мать, и дитя — потащил в укрытие.

Обезумевшая женщина упиралась, порываясь назад к мужу. Оказавшись в безопасном месте, она воспользовалась минутным замешательством витязя и стремглав бросилась обратно. Добежать она не успела:пронзённая стрелой прямо в грудь, несчастная упала в нескольких шагах от убитого. Женщина ещё пыталась дотянуться до мужчины, но так и умерла, едва коснувшись его руки. Со слезами на глазах Муромец передал плачущего ребёнка раненому воину, а сам, срубив торчащие хвостовики стрел, бросился вытаскивать новых людей. Его примеру последовали и другие воины. Вскоре на площади возле пристани остались лишь тела горожан. Все, кто ещё дышал, находились в надёжном укрытии под защитой дружины.

Алёша, стоявший на стене и наблюдавший всю картину боя, поймал вопросительный взгляд Муромца. Растопырив пятерню, он показал число кораблей, с которых велась стрельба. Муромец, кивнув, дал понять, что весть принята.

***

Косой стоял на палубе своего головного корабля и с наслаждением наблюдал, как витязи прятались за перевёрнутыми телегами. Он давно мечтал поквитаться с Муромцем, но Повелитель считал, что ему не суждено убить витязя.

— Настала пора свести с тобой счёты, Ильюшенька! — прорычал главарь, а затем обернулся к подручному: — А ну, угостите-ка их из «скорпиона»!

Увидев, что тот метнулся исполнять, Косой вновь продолжил наслаждаться зрелищем на пристани.

***

Попович, стоя на стене, заметил движение на палубе головного судна. Сперва он не мог разобрать, что разбойники задумали, но мгновение спустя у него в душе всё похолодело.

— Илья, стреломёт! — закричал он, предупреждая друга о нависшей угрозе.

Муромец видел, что Алёша что-то кричит, размахивая руками. Слов было не разобрать, но, посмотрев, куда тот показывал, витязь мигом осознал всю тяжесть угрозы.

На носу судна грозно высился огромный стреломёт. Его тяжёлые стрелы были способны пробивать дубовую обшивку кораблей. За двумя десятками телег вперемешку укрывались как дружинники, так и простые горожане. Один выстрел этого страшного оружия способен разметать их всех. У Муромца осталось чуть больше половины ратников, остальные были ранены в ноги, спасая мирных жителей. Ростовые щиты прикрывали неподвижных воинов, но при каждом шаге витязи становились уязвимыми. Противник метил именно туда, стараясь лишить дружину подвижности. Ища спасения, Илья вскинул взгляд на крепостную стену. Он вспомнил, как недавно приказал починить старый камнемёт на одной из башен, который уже давно стоял без дела.

— Алёша! На башню! — Муромец кричал, показывая на главные ворота.

Заприметив знак, Алёша не разобрал слов из-за шума, но, взяв нескольких лучников, поспешил наверх. Каково же было его удивление, когда он увидел камнемёт и гору округлых валунов рядом. Среди стрелков нашлись воины, знавшие, как управляться с этим орудием.

Противник выстрелил первым. Тяжёлая стрела, врезавшись в дно перевёрнутой телеги, разнесла укрытие в щепки и, увлекая за собой старого воина, пригвоздила его к каменной стене. Остальных разметало по площади обломками досок и колёс. Оглушённые люди, израненные острыми щепами, не понимали, что произошло, и пытались подняться, но выстрелы из самострелов и луков настигали их, собирая свою кровавую жатву. Лишь немногих удалось оттащить под защиту соседних укрытий.

Муромец приковал всё внимание к башне, ожидая помощи оттуда. Первый выстрел из камнемёта вызвал среди людей волну ликования, однако валун не достиг своей цели. Следующий выстрел с корабля разметал ещё одну телегу, заглушив радостные крики стонами раненых и умирающих.

Муромец передал по цепочке: по его сигналу готовились идти на захват корабля. Раненые воины передавали свои щиты простым горожанам, которые вызвались встать в ряд с дружиной. Желающих оказалось немало. Весть о том, что их ведёт в бой легендарный Муромец, наполняла сердца людей отвагой. Каждый почитал за великую честь биться с витязем бок о бок.

Алёша не спешил: его орудие заряжалось медленнее стреломёта. Зато камнемёт бил по навесной траектории, и ратникам на башне нечего было опасаться: они оставались вне досягаемости для неприятеля, тогда как сами могли разить разбойников без помех. Однако каждый промах стоил многих жизней внизу. Неподвижные корабли у причала были отличной мишенью. Второй выстрел камнемёта пришёлся рядом со стреломётом: попали вполне удачно, — валун разметал заряжающих и проломил палубу.

***

— Атаман, они сейчас нас разнесут с башни! — Крик одного из разбойников заставил Косого обернуться.

Главарь молча выхватил меч и проткнул паникёра.

— Кто ещё так считает? — Он обвёл ледяным взглядом свою команду, вытирая окровавленный клинок об одежду жертвы.

Желающих больше не оказалось.

— Собери две сотни не прошедших посвящения, — приказал Косой одному из подручных. — Пусть кровью докажут свою преданность Повелителю!

Подозвав второго, он бросил сквозь зубы:

— Собери верных людей — нужно захватить как можно больше златоградских судов. И живо!

***

Третий выстрел с корабля, хоть и с запозданием, сделал своё чёрное дело: в щепки разлетелась телега рядом с Муромцем. Видя, как корчится от боли пожилой мужчина, витязь забыл об осторожности и кинулся на помощь. Острая боль обожгла его предплечье — вражеская стрела, пройдя по касательной, глубоко рассекла кожу. Дотащив раненого до укрытия, витязь прижал ладонь к окровавленной руке. Тут же чьи-то пальцы коснулись его плеча: подоспевшая женщина предложила перевязку. Лишь сейчас он заметил отважных людей, перебегающих от повозки к повозке и перевязывающих пострадавших. Наложив витязю тугую повязку, женщина без страха бросилась к следующему раненому.

Четвёртого выстрела стреломёт не успел сделать: валун, точно пущенный с башни, разнёс его в щепки, попутно проломив палубу. Окрылённые успехом, стрелки на башне не дали врагу опомниться. Следующий камень попал точно в зияющий пролом, прошив судно насквозь. Корабль начал проседать, увлекая за собой соседние суда. Всюду заработали топоры: разбойники в панике обрубали канаты. Люди перепрыгивали на уцелевшие палубы, спасаясь от крушения, и вскоре повреждённый корабль сорвался с пристани, исчезая в бездне под скалой.

Муромец так пристально следил за врагом, что оклик у самого уха заставил его вздрогнуть.

— Илья, как дела здесь? — раздался знакомый голос.

Повернув голову, Муромец с удивлением увидел весёлое лицо Сбыни, который прикрывался от стрел своим старым щитом.

— Ты для дела спрашиваешь или подзаработать решил? — буркнул Илья.

— Вот подумал: может, подмога нужна.

— Ну, если у тебя припрятана сотня-другая воинов, то самое время доставать.

— Пары сотен хватит, Илья? За воротами стоят — знака ждут.

— Очень даже хватит, благодарствую! — Муромец мигом стал серьёзнее. — Тогда слушай: как поднимемся и сомкнём щиты, выводи своих. Вставайте в затылок, под щиты, да подпирайте, чтобы не опрокинули строй.

— Илья, смотри! — Сбыня вдруг схватил витязя за плечо, указывая на площадь.