Мрачный дом

Глава 1

Ветреным зимним утром, в дом на окраине города, постучался красивый молодой мужчина по имени Оливер. Дверь ему отворила симпатичная молодая девушка, Августина. Мужчина вошёл в дом и представился. Так познакомились родители Альберта.

Отец Августины сдавал комнаты внаём, и в его в доме всегда проживало полдюжины чужих людей. Августина помогала отцу вести дело. Её мать давно умерла, и Августина взяла на себя обязанности хозяйки.

Оливер приехал в большой город в надежде на новую жизнь. Чем он занимался раньше, я не берусь сказать. Но в нашем городе он надеялся стать учителем. Очень скоро молодые люди полюбили друг друга, и Оливер пришёл к отцу Августины просить её руки. Старик Роберт очень рассердился – какой-то безродный учителишка хочет стать мужем его единственной дочери! Отец Августины вскипел, и выгнал Оливера на улицу, отказав в комнате. Но молодые люди не покорились – в ту же ночь Августина сбежала из дома, и они с Оливером обвенчались.

После, дочь хотела примириться с отцом. Но тот изгнал её и проклял, отказавшись даже отдать её приданное.

Молодые остались без гроша. Однако, это их не удручало – это действительно был брак по любви, и отсутствие денег мало печалило молодожёнов. Оливер давал частные уроки, а Августина вела хозяйство. Когда родился Альберт, молодые родители сняли комнатку побольше. Денег было мало, но на самое необходимое хватало.

Альберт рос слабым ребёнком, часто болел. Чтобы сын не скучал, Августина подолгу сидела у его кровати и читала самые разные книги. С раннего детства Альберта потрясало, как за скучной и серой обложкой открывается мир, полный чудес и волшебства! Очень рано мальчик начал читать сам, и уже не мог жить без книг.

Не смотря на слабое здоровье, Альберт считал себя самым счастливым человеком. У него была очень добрая и заботливая мама, сильный и умный отец, который учил его всему, что знал сам. Отсутствие игрушек Альберт компенсировал чтением книг – семья снимала комнатку в доме пожилой дамы, которая позволяла мальчику пользоваться библиотекой её покойного мужа. Жизнь Альберта была прекрасна и безоблачна, до одного момента, изменившего всё раз и навсегда – отец Альберта, Оливер, пал жертвой уличного ограбления.

Августина была безутешна, но даже в такой страшный период жизни она не решилась обратиться за помощью к отцу. Гордая женщина решила, что сама справится и вырастит сына.

Августина бралась за любую, самую чёрную работу, лишь бы заработать денег на пропитание. Альберт рвался ей помогать, но что он мог, имея такое слабое здоровье?

Хозяйка дома жалела их и часто позволяла отсрочить оплату.

Вскоре мать Альберта заболела чахоткой. Болезнь съедала её изнутри, но упорная женщина продолжала вставать и каждое утро отправляться на подённую работу.

Однажды, она просто не смогла встать с постели. Узнав об этом, квартирная хозяйка оплатила вызов доктора – она была доброй дамой, и успела привыкнуть к своим невезучим жильцам.

К сожалению, пришедший врач только развел руками – Августине оставались считанные дни, медицина была уже бессильна… Услышав это, мальчик был так потрясен, что в отчаянии выбежал на улицу, и понёсся куда глаза глядят. Он бежал, пока не начало жечь горло дыханием. Мальчик остановился и пытался отдышаться. Ноги вынесли его на городской рынок. Алберт понуро побрёл вдоль лотков. Он хотел есть, но у него не было денег. Красть или просить мальчик тоже не умел.

Вдруг Альберт заметил мужчину у лотка, который выкрикивал: «Алхимия! Забытая древняя наука! Чудовищу подарит красоту, а умирающему жизнь!»

Альберт несмело подошёл к торговцу.

- Чего тебе, мальчик? – спросил торговец.

- Моя мама, - пробормотал Альберт, - она…доктор сказал… чахотка…. – сказать, как следует, ему не давали всхлипы.

Не смотря на невнятный лепет, торговец не рассердился, а выйдя из-за лотка, заглянул Альберту в глаза и произнёс:

- Бедный, бедный мальчик…

К своему стыду Альберт разрыдался. Он считал себя уже слишком взрослым, чтоб плакать – ему недавно исполнилось двенадцать. Альберту казалось, что все вокруг смотрят на него и показывают пальцем. Но его никто не замечал. Толпа сновала по рынку, и только торговец, назвавшийся Алхимиком, утешал Альберта.

Алхимик рассказал мальчику, что может вылечить его маму, у него есть лекарство от чахотки, которое поможет. Но лекарство дорогое, и бесплатно дать его он не может.

Надежда затеплилась в сознании Альберта, он упросил торговца дождаться его, не уходить с рынка, и бросился бежать. На что он рассчитывал? В тот момент, пожалуй, на чудо – что дома есть какие-нибудь деньги, и он их раздобудет. Прибежав домой, он застал мать в бессознательном состоянии, на её бледном лице выступили капельки пота. Альберт обшарил всю комнату, каждый её закоулок. Заглянул во все карманы и коробочки – ему так хотелось найти денег на лекарство… Вдруг его осенило – кольцо! У матери оставалось обручальное кольцо. Когда она стала работать руками, то сняла кольцо и, продев сквозь него нитку, повесила на шею. Августина очень дорожила кольцом – ведь оно напоминало ей о муже.

Альберт аккуратно разрезал нитку и снял кольцо с шеи матери.

Когда он прибежал, рынок уже закрывался. Но Алхимик не обманул, он ждал мальчика. Обмен состоялся.

Дома, Альберт развел микстуру с водой, как велел Алхимик и, растормошив мать, напоил её этим мутным раствором. Чуда не произошло. Женщина снова провалилась в забытье…

Альберт заплакал. Он понял, что торговец его обманул. Забившись в угол своей кровати, Альберт скулил, задыхаясь от отчаяния, и не заметил, как уснул.

Утром его разбудил гневный крик:

- Альберт! Где моё кольцо?!

- Ты здорова, мамочка? – Альберт подскочил с постели.

Августина выглядела свежей и крепкой. Только худоба и свалявшиеся волосы напоминали о болезни.

- Альберт, куда ты дел кольцо? – Августина словно не замечала своего выздоровления, или наоборот, не помнила о болезни. Всё что её интересовало, это пропавшее кольцо.

Сбивчиво Альберт рассказал, как приходил доктор и сказал, что Августину не вылечить, как Альберт попал на рынок, как нашёл человека продавшего лекарство...

Августина не разделяла восторга Альберта. Своё выздоровление она воспринимала как должное, и очень сокрушалась о кольце. Услышав об Алхимике, мать решила бежать на рынок, требовать назад своё кольцо! Августина выскочила из дома, не покрыв головы и не дослушав Альберта. Альберт сел на кровать и попытался успокоиться. Его душили противоречивые чувства – с одной стороны он был счастлив, что мать выздоровела, с другой, ему было обидно, что она считала продажу кольца неправильным поступком. Альберт любил отца, и тот навсегда останется в его сердце. Но кольцо – это просто металл, который ничего не значит в сравнении с ценностью жизни матери. Альберт знал, что будь отец жив, он бы тоже продал кольцо, он бы душу дьяволу продал, лишь бы спасти Августину!

Альберт не переживал за Алхимика, удастся ли тому отстоять честно заработанное кольцо? Альберт считал, что уже сделал главное – он спас мать. Остальные проблемы пусть решают взрослые. Эта мысль его успокоила. Он взял книгу и погрузился в чтение.

Из равновесия его вывел стук в дверь. Альберт за чтением и не заметил, как прошёл день – даже о еде не вспомнил. Пришла хозяйка дома, которая сообщила, что Августину у рынка сбила повозка…

В двенадцать лет Альберт остался сиротой.

Почему-то очень важным в тот момент Альберту казалось доказать, что мать была здорова, что лекарство Алхимика помогло ей. Но все знакомые, кому он рассказывал об этом, только качали головами и говорили, что это было временное облегчение болезни, что Августина всё равно бы умерла. А одна соседка даже сказала: «Ты ни в чём не виноват, Альберт…»

Разумеется, не виноват! Альберту и в голову не приходило винить себя. Не он ведь велел матери бежать на рынок за кольцом! Он напротив считал, что кольцо должно остаться с Алхимиком! Ведь тот честно его заработал!

Пытаясь доказать что прав, Альберт неприлично раскричался, разрыдался и потерял сознание. От переживаний он заболел, и почти всё время был в бреду. Многое помнил смутно. Долго восстанавливался и приходил в себя.

После смерти матери, кто-то сообщил обо всём его деду. Старик Роберт забрал внука к себе.

Был он человеком мрачным и замкнутым. Он всё ещё сдавал комнаты внаём и жил этим. Деньги, хоть и небольшие, у него водились.

Как только Альберт выздоровел, дед устроил его в школу. Непривычный к общению со сверстниками, домашний Альберт не понимал шуток товарищей. Слабое здоровье не позволяло ему бегать и шалить наравне со всеми, и в школе он прослыл одиночкой. Однажды, увлёкшись, он рассказал одному товарищу о смерти матери, лекарстве и Алхимике. Мальчишки обсмеяли его и дали кличку - Алхимик. Альберт не обижался, а увидел в этом своё предназначение – он решил, что тоже станет Алхимиком! Мальчик мечтал, что изучит эту таинственную науку, и воссоздаст то волшебное лекарство! И тогда все, наконец, поверят ему, и перестанут считать глупым фантазёром!

Ещё с большим усердием, чем прежде, Альберт засел за учебники и книги. Он изучал всё, что только можно – астрономию, математику, химию, анатомию, религии… И постоянно пытался ставить какие-то эксперименты, основанные на его странных расчётах.

Не смотря на занятость, Альберту было очень скучно и одиноко в доме деда. Старик Роберт хоть и не скупился на образование внука, но обращался с ним, как с мебелью. В его доме всегда было полно людей, но, как правило, молчаливый дед и постояльцев предпочитал спокойных и неразговорчивых. Он никогда не пускал жить людей с детьми – ведь дети источник шума. В школе над Альбертом продолжали смеяться, и там ему дружить было не с кем. Альберт мечтал: вот бы в дом вселился какой-нибудь ребёнок, с которым он мог бы разделить свои мечты о будущем, свои тайны и воспоминания! Но дед продолжал впускать в дом только грубых торговцев и пожилых дам.

Но всё-таки, один ребёнок в доме был – сын служанки Марты, четырёхлетний рыженькиймальчик Мартин.

Марта, сама вся рыжая и в веснушках, работала на старика Роберта с ранней юности. Когда девушке было семнадцать, соседи заметили, что у Марты начал расти живот – видать, кто-то из постояльцев соблазнил девушку. Все знают, что беременная служанка никому не нужна, особенно если беременна она без мужа. Но, к удивлению всех соседей, Роберт не прогнал опозорившуюся девушку со двора, а позволил остаться. Тут же поползли злые сплетни, что Марта беременна от своего старого хозяина. Но ни подтвердить, ни опровергнуть их никто не мог. Марта была не из болтливых. Когда Марта родила ребёнка, и даже когда он подрос, это ничего не прояснило. Сынишка как две капли воды был похож на свою мать! Такие же рыжие волосы и веснушки. Такое же курносое лицо. Этим мальчиком был я – ваш покорный слуга.

Одному богу известно, как умудрялась моя мать содержать дом в чистоте! Пока я не умел ходить, она привязывала меня к спине и делала всю работу по дому.

Когда же я подрос, ей стало немного легче. Я быстро понял, что лучше развлекать себя самому и не попадаться на глаза пожилому джентльмену.

Мне было три года, когда в доме появился Альберт. Долгое время он не выходил из своей комнаты, а когда, оправившись от болезни и горя, вышел, то был таким худым и бледным, что больше походил на привидение. Однако, я понял, что передо мной тоже ребёнок – хоть и гораздо старше самого меня. Будучи малышом, я осторожно тянулся к Альберту. И старался попасть ему на глаза.

В конце концов, Альберт заметил меня, и начал иногда проводить со мной время. Шли годы, яподрастал, но не переставал льнуть к старшему мальчику. Оценив мой покладистый характер, Альберт начал впускать меня в свою комнату. Вскоре я стал там постоянным гостем. Два одиноких человека подружились, и жить стало веселее. Моя мать, Марта, очень хорошо сумела объяснить мне моё место в доме, да и вообще в мире людей. Я не шалил и не баловался в комнате у Альберта.

Когда тот читал книги, я смотрел, как горит огонь в камине, играл щепками от дров или принимался осторожно смотреть книги Альберта. Я, конечно, не умел читать, а в книгах Альберта были одни только буквы. Только в одной книге я нашёл, на что посмотреть – это был учебник анатомии. Я часто листал эту книгу, пока Альберт был занят чтением. Однажды Альберт обратил внимание на это и спросил меня:

-Ты бы хотел стать врачом?

Я радостно кивнул. Тогда я понятия не имел, кто такой врач. Но был рад, что Альберт что-то мне предложил. Именно поэтому на всякий случай я согласился.

Альберт же воспринял этот разговор серьёзно, и поставил себе целью научить меня всему, что знал сам. И помочь мне стать врачом.

Альберт имел все задатки учителя – видимо, унаследовал их от своего отца. Он в короткий срок научил меня читать.

Таким образом, мы подружились ещё больше.

Альберт вырос, дед продолжал оплачивать его образование – кажется, он понимал, что у внука нет желания и способностей продолжать его бизнес. А может, имея неудачный опыт с покойной Августиной, он решил просто дать внуку свободу?

Как я уже и говорил, жильцами нашего дома были, как правило, одинокие и часто немолодые люди – деду Альберта казалось, что они меньше склонны к нарушению порядка. Но однажды случилось неожиданное происшествие – один очень приличный пожилой жилец вернулся домой с молодой девушкой! Она была так вызывающе и ярко одета, что её профессия не вызывала ни у кого сомнения.

Мне на тот момент было тринадцать, но я был хорошо развит и выглядел старше. Я вовсю помогал матери по дому, и жильцы часто вызывали меня, чтобы дать какое-нибудь поручение. Старый джентльмен, приведший девушку, вызвал меня и попросил наполнить ванну.

- Какой прелестный рыжий мальчик… - сказала девица.

Я промолчал, а про себя подумал, что эта уличная девка, ненамного меня старше, но, почему-то она, не смотря ни на свой возраст, ни на статус считает нормальным звать меня мальчиком! В то время мне казалось, что я вполне уже взрослый мужчина.

Когда я спустился вниз, то не стал никому рассказывать, о том, что один из жильцов нарушил правила и привёл женщину, да ещё такую!

Возможно, если бы я во время рассказал обо всём старику Роберту, ничего бы не произошло – он во время принял бы меры, и, хоть и рассердился бы, но, скорее всего этим бы и кончилось.

Но я решил, ни во что не вмешиваться. Ведь девушка, явно всего на каких-то несколько лет старше, назвала меня «прелестным рыжим мальчиком». Мне казалось, что если я побегу жаловаться хозяину, то как бы пожалуюсь не на нарушение правил, а на саму девушку, за то что она считает меня ребёнком. Из глупого детского упорства я промолчал.

Возможно, всё так бы и закончилось, поутру бы девушка ушла, и Роберт бы ни о чем не узнал. Но ночью он услышал странный скрип в комнате постояльца. Вообразив, что в комнату влезли грабители, старик Роберт схватил тяжелый канделябр и ворвался в комнату… И застал очень пикантную сцену. Бедного старика разбил паралич…

Жильца, виновного в происшествии, попросили съехать. Но старик Роберт так и не восстановил своё здоровье…

Когда Альберту было двадцать три, дед умер, оставив всё внуку. Альберт не хотел тратить своё время на заботу о доме, и решил его продать. Новый хозяин дома решил все переиначить, и многим слугам пришлось уйти. Пришлось и моей матери, Марте. Она хотела забрать меня с собой – мне было уже четырнадцать, при этом я выглядел на все восемнадцать, и был хоть и пониже Альберта, но крупнее и сильнее его. Я давно считался вполне взрослым парнем. И мог бы уже сам зарабатывать, работая, например, на конюшне… Но Альберт попросил мою мать не забирать меня - он упорно шёл к поставленной цели сделать меня образованным человеком. Альберт устроилменя в медицинскую академию. Сначала, я попросту скрыл свой возраст. Благодаря тому, что Альберт усердно обучал меня все эти годы, я успешно сдал экзамен. Хотя, Альберт скромно заявлял, что это всё заслуга моего великого таланта. Не думаю, что я тогда думал о карьере врача серьёзно. Но определённо точно я хотел быть достойным своего друга, истарался угодить ему. Да и сам давно уже понимал, что таскать мешки или конский навоз – не самое перспективное занятие, особенно, если моя голова способна на большее.

Альберт завёл в банке счёт на моё имя, и положил туда внушительную сумму – чтобы я мог спокойно обучаться в академии. До сих пор мне не совсемпонятно, почему он принимал в судьбе чужого ему человека такое горячее участие? Почему не пожалел на меня денег из своего наследства? Конечно, он не мог не слышать разговоров о том, что его дед, якобы, является моим отцом (ведь сам я не раз слышал за спиной такие разговоры). Но что думал Альберт, остаётся загадкой – не смотря на крепкую привязанность и доверие, мы никогда не обсуждали эту щекотливую тему. Возможно, он действительно считал меня своим родственником, и что я обладаю каким-то правом на его наследство…

Устроив мою судьбу, сам Альберт снял себе маленькую комнатку, и погрузился в свои книги и странные эксперименты. Средства его очень быстро таяли – эксперименты требовали затрат. Ему нужны были то какие-то невероятные инструменты и приспособления, то редкие книги, то дорогие металлы (например, золото) и химикаты… Он очень быстро растратил всё своё состояние, а великое открытие так и не происходило. Конечно, он мог попросить меня вернуть его деньги, но Альберт осознавал, что этих средств ему тоже не хватит надолго. Альберт давно забыл о своём желании найти лекарство от всех болезней. Его увлекала новая идея -создание «жезла желаний» - по-простому, волшебной палочки. У него были идеи по этому поводу, но требовались новые эксперименты, а значит, новые расходы…

Альберт думал о том, что может, стоит найти единомышленников – они могли бы взять на себя часть экспериментов, поделиться идеями… Но Алхимия давным-давно утратила свою популярность и считалась лженаукой. Полагаю, когда-то он лелеял мечту, что я стану его помощником. Но, если честно, я не был мечтателем. Я всегда знал, что в этом мире нужно прочно стоять на своих ногах. А на примере самого Альберта, я видел, что его наука способна только отнимать деньги, а не приносить их. Я был очень благодарен другу, что могу получить настоящую профессию, благодаря которой смогу прокормиться. Но ни в «волшебную палочку», ни в алхимию в целом, я не верил.

Альберт пробовал печать статьи со своими расчётами, но большинство журналов ему отказывали. Одно полуподпольное издание напечатало его статью, которая подверглась жесткой критике в следующем же номере. Альберт совсем отчаялся…

Это был тяжелейший период в его жизни. Помню, как заглянул к нему – он сидел в своей комнатушке в прострации, едва заметив мой приход.

Альберт начал считать, что вся жизнь его никчемная и ведет только к провалу, он неудачник, который с детства был обречен только на насмешки…

Как мог я утешил его. Состояние моего взрослого друга пугало меня – я опасался, как бы он не причинил себе вреда. Но мне пора было уходить – учёба в академии требовала очень много моего времени, многое давалось мне с трудом.

Несколько дней после этого, мне не удавалось к нему вырваться. А потом прилетело письмо. Я давно потерял его, но текст был примерно таким:

«Дорогой Мартин!

Ты не представляешь, как мне повезло!

Когда ты был у меня в последний раз, то не мог не заметить моё отчаянное положение. Честно говоря, когда ты ушёл, я был очень растерян, и не знал, что же мне предпринять.

Была почти полночь, как вдруг кто-то ко мне постучал. На пороге стоял очень худой и серьёзный молодой человек в строгом костюме. Он назвался Чарльзом, и поведал, что является первым помощником одного очень влиятельного человека.

Чарльз сказал, что его начальник видел мою публикацию в журнале и очень ею заинтересовался. Он хочет лично со мной побеседовать, прямо сейчас, если, конечно, я не против. Не смотря на глубокую ночь, я отправился с Чарльзом на встречу с таинственным господином.

Мартин, я просто счастлив! Я наконец-то нашёл не только единомышленника, но и спонсора для моих экспериментов!

Я отправляюсь за город, где буду жить и работать. Не теряй меня.

Подробности следующим письмом!

Твой друг Альберт».

Это послание ошарашило меня и заставило задуматься, может я недооценивал «науку» своего друга? Если нашёлся человек, который готов его спонсировать, значит, алхимия не такое уж гиблое дело? Я с детства знал, что состоятельные люди не тратят деньги просто так. Впрочем, как знать? Может, новый знакомый Альберта просто сам неожиданно разбогател и не умеет распоряжаться деньгами? Что ж, мне ничего не оставалось кроме как ждать развития сюжета.

После этого письма пролетели недели и месяцы, прежде, чем я вновь увидел Альберта. Он всё время был занят своей работой и крайне редко писал мне.

Он жил за городом, в доме одного богатого господина. Хоть имя этого человека и было у всех на слуху, но самого его я не видел ни разу, и мало знал о нём. Мне только было известно, что он очень богат и довольно молод. Он продолжал дело своего отца и был очень успешным дельцом. Тем более неожиданным казался мне его интерес к персоне Альберта.

Глава 2

Встречаясь после большого перерыва, Доминга всегда тщательно осматривала сына и вглядывалась в его глаза – словно за время её отсутствия в нём могло появиться что-то новое. Впрочем, вместо слова «могло» лучше подойдёт «должно» - не обнаружив в сыне изменений, Доминга разочарованно отталкивала от себя ребёнка.

Нянька Лиз жалела мальчика и втайне ненавидела хозяйку дома – Доминга была жесткой и мрачной женщиной. Не понятно было, что их молодой и весёлый хозяин нашёл в этой загадочной иностранке? Зачем привёз из Испании жену, на десять лет старше себя?

Кто-то из прислуги говорил, что Доминга обманом женила на себе их хозяина, соблазнив и сказав ему, что беременна, а ребёнка она нагуляла ещё раньше, в своей Испании – не зря он имеет такие чёрные брови и густые черные волосы! Ни капли не похож на их хозяина! Но Лиз знала, что мальчик родился ровно через девять месяцев после свадьбы, а значит, не было за Домингой греха, который нужно было скрыть. Ну и что, что волосы тёмные – всё-таки мать тоже брюнетка. А кожа-то, вон какая - белая, чистая, как молоко! То, что малыш такой хмурый и неласковый – тоже понятно. Как с такой матерью быть другим? Ни обнимет, ни приласкает… Сбросила на няньку, и только ходит и проверяет, словно ждёт чего-то… А иногда заберёт ребёнка в комнату, и оттуда слышится то бормотание, то завывание…

Доминга никогда не скупилась ни на окрики, ни на тычки горничным. В её присутствии слуги тряслись, ожидая очередной выходки. Только старая кухарка Пэм не боялась хозяйки. Кухарка недолго работала в доме, но многим она успела полюбиться, – готовила Пэм отменно, со всеми была добра и ласкова. Пэм любили и слуги, и хозяин, и даже животные! Злобный сторожевой пес ни разу не залаял на неё, а вёл себя как щенок– визжал и ластился. Две кошки, неизвестно откуда приблудившиеся, ходили за ней по пятам. А потом каждая принесла по выводку котят, и «свита» Пэм значительно увеличилась. Даже канарейка, клетка с которой висела в гостиной, заливалась песней, если вдруг рядом находилась Пэм – это однажды заметил хозяин дома, и с тех пор развлекал редкихгостей – приглашая Пэм в гостиную.

Нянька Лиз много общалась со старой кухаркой – та часто тайком подкармливала няньку едой с хозяйского стола. Ещё кухарка умела заговаривать зубную боль и утешать Хереса – когда у Лиз не получалось его успокоить. Уже очень большой мальчик, иногда не мог остановить рыдания – случалось это после его занятий с Домингой – видимо, женщина была слишком сурова, когда ребёнок читал книги под её руководством. Лиз тогда бежала за Пэм. Старуха нараспев приговаривала что-то, и Херес засыпал. А просыпался уже спокойным. Лиз не рассказывала никому об этом – она боялась, что хозяйка сочтёт её никчемной и уволит.

Иногда Лиз замечала, что Пэм ведёт себя странно. Это случалось тогда, когда кухарка думала, что её никто не видит. Пэм могла разговаривать с пустым местом или даже гонять тряпкой невидимых то ли людей, то ли зверей…

Лиз предполагала, что с Пэм не всё в порядке, она была как не от мира сего. Но вреда от этого никому не было, только одна польза. И Лиз никому не говорила о странностях кухарки. Но, видимо напрасно…

Однажды, когда Хересу было уже десять, Лиз застала Пэм в комнате мальчика – старая кухарка со свечой прокралась и стояла ночью над спящим ребёнком! Нянька схватила кухарку за руку и выволокла из спальни. Пэм бормотала себе под нос, что-то вроде «грязное, чёрное дитя!» Лиз отругала Пэм и впредь запретила приближаться к детской. К счастью, Доминга ничего не узнала о ночном происшествии, иначе бы выгнала безумную кухарку вон из дома. Лиз снова никому ничего не рассказала – она любила и жалела Пэм, даже считала её своей подругой. Однако, стех пор, Лиз не звала Пэм, для успокоения ребенка, и ночами стерегла дверь в его комнату.

Доминга продолжала воспитание сына в своей отчуждённой манере. А хозяин словно не замечал странностей жены и того, как она воспитывает ребёнка. Сам он не проявлял к Хересу особого интереса - Доминга всегда говорила ему, что воспитание детей – это женское дело, и нечего ему ввязываться во все эти пеленки и детские капризы. Хозяин охотно слушал жену и занимался только своей работой. Правда, надо сказать, дела его шли в гору, не зря всё своё время он отдавал делу!

Шли годы, Херес подрастал. Он сильно обгонял в росте своих ровесников. А Доминга не меняла своих привычек. С прислугой вела себя жестко и властно, с посторонними высокомерно. С сыном холодно. Она всё так же запиралась с ним время от времени в комнате и теперь слуги слышали уже двойное бормотание и завывание – сын вторил матери.

Однажды Лиз, всё так же остававшаяся работать в доме, спросила мальчика, что за звуки доносятся из комнаты? «Мы молимся» - мрачно ответил Херес. Большего Лиз от него добиться не смогла.

Когда Хересу было одиннадцать, Доминга снова забеременела. На время она оставила свои «молитвы» с сыном, и вообще как будто забыла о нём. Она вела себя почти как обычная беременная женщина – подолгу гладила свой живот с мечтательной улыбкой…

Роды были тяжёлыми – Доминга была уже не молода, и её организм плохо справлялся. К счастью, всё закончилось хорошо – Доминга разродилась девочкой. Малютку завернули в шёлковые пелёнки и отдали Лиз, пока Доминга отдыхала. Лиз положила новорожденную малышку в колыбель, и отправилась навестить Хереса – пока в доме жила Пэм, нянька опасалась за своего воспитанника. Херес не спал. Он слышал шум, и понял, что с матерью происходит что-то ужасное. Мальчик был напуган, и Лиз понадобилось много времени, чтобы его успокоить. Когда он, наконец, заснул, нянька отправилась к новорожденной девочке и обнаружила пустую колыбель…

Лиз очень хотелось надеяться, что это Доминга попросила кого-то из слуг принести ей малышку, но сердце её чуяло недоброе. Она прокралась к спальне Доминги, и, дежурившая там горничная, сообщила, что госпожа спит. Разумеется, без младенца…

Страшная догадка осенила Лиз, и она поспешила на кухню, чтобы найти Пэм. Обычно кухарка ночевала в маленьком чулане за кухней – но сегодня её постель была пуста… Не найдя Пэм, Лиз побежала сообщить обо всём хозяину…

Лиз скрыла, что Пэм вела себя странно и раньше - иначе бы самой няньке несдобровать. Ведь она должна была ещё после того старого происшествия в спальне Хереса, рассказать о Пэм… Лиз корила себя, за то что промолчала тогда. Но разве думала она, что может случиться что-то серьёзное?!

После известия о пропаже ребёнка в доме поднялась страшная паника, вызволи полицию. Лиз многое пропустила – ей пришлось остаться с Хересом, но она узнала главное – девочку живой так и не нашли...

Под утро у реки нашли кружевные пелёнки, перепачканные кровью. Ребёнка нигде не было. Саму кухарку гораздо позже обнаружили у церкви – к ужасу присутствующих, лицо и руки старухи были в крови, но не в её – ран на её теле не обнаружили. Сама кухарка ничего никому не объясняла. Только хохотала, страшным голосом.

Лиз от этого известия трясло. Ей невероятно жаль было новорожденную девочку, но ещё больше она боялась за Хереса, к которому уже успела привязаться. Лиз с ужасом понимала, что не поймай она тогда Пэм, Хереса ждала бы та же участь!

Вскоре кухарку повесили…

Весь дом очень тяжело отходил от страшного происшествия… Несколько человек из слуг даже предпочли уволиться – так трудно им было находиться в доме, где произошло столь страшное событие. Доминга впала в оцепенение и несколько месяцев не вставала с постели. Не смотря на её скверный характер, все слуги ей очень сочувствовали.

Постепенно Доминга начала вставать с постели. Сначала она погрузилась в свои книги, привезённые ещё из Испании. Что это были за книги, никто не знал – написаны они были на латыни. Хозяин был рад, что жена наконец-то выздоравливает. Он считал, что в её книгах – молитвы, которые помогают Доминге вновь обрести смысл жизни. И действительно, читая, Доминга становилась всё живее. Вскоре она вновь вспомнила о сыне. Всё чаще она просила Лиз привести к ней ребёнка. Мальчик, отвыкнув от матери, не хотел проводить с ней время. Лиз ласково журила его, пока вела уже почти взрослого ребёнка к матери.

Доминга показывала Хересу что-то по книгам, Лиз решила, что мать учит сына, но Херес проявлял неприятие к обучению. Он плакал и порывался уйти. Доминга сердилась…

Иногда она, как и прежде, запирала дверь для молитвы.

Однажды весной, во время такой «молитвы» раздался громкий женский крик. Горничная постучала, но ей никто не открыл, тогда она испугалась и начала звать на помощь. Подоспевшие слуги выломали дверь, вбежали в комнату и застали четырнадцатилетнего Хереса над телом Доминги – женщина внезапно умерла от разрыва сердечной мышцы прямо во время своей странной молитвы. Правда, горничная не заметила рядом ни молитвенника, ни библии, ни икон. Только чёрные свечи и какие-то знаки, начерченные мелом на полу. Впрочем, знаки быстро стёрлись под ногами набежавших людей. Херес стоял и как зачарованный смотрел на мёртвую мать. Его долго не могли увести из комнаты…

Домингу похоронили. Её мрачную спальню заперли, вместе со всеми вещами и книгами. Муж и сын Доминги довольно легко перенесли её смерть, Херес даже ни разу не всплакнул по матери – по крайней мере, при свидетелях. Нашлись те, кто осудил его. Но только не Лиз. Лиз по-прежнему относилась в Хересу сочувственно, зная, каким странным и грустным было его детство.

Неприлично быстро хозяин снова женился, даже не выдержав траур. Молодая хозяйка была хороша собой, весела и любила устраивать домашние праздники. Слуги отнеслись к её появлению, как птицы к солнцу – всех она радовала своим весёлым настроением и ласковым обхождением. И только Херес остался равнодушным к появлению мачехи.

Мачеха чувствовала равнодушие Хереса, она словно боялась своего пасынка и в его присутствии не произносила почти ни слова, не смеялась и не пела.

Херес вырос в невероятно высокого юношу. Его можно было бы даже назвать красивым, если б не его мрачный вид и сросшиеся на переносице чёрные брови. Стройная фигура молодого человека резко контрастировала с широкими не по годам плечами. Когда он вставал, все невольно замирали от его неожиданной высоты. А новая хозяйка дома, ростом не доходившая и до его груди, часто со страхом смотрела на Хереса. Отец не замечал этого напряжения. Он обожал новую жену, а на сына имел большие надежды в плане продолжения его дела, хотя тоже никогда не был ласков с Хересом, невольно переняв манеру общения с сыном от его матери.

Очень скоро молодая жена хозяина забеременела. В доме начались радостные приготовления к появлению ещё одного наследника. Хозяйка переносила беременность легко, продолжала устраивать весёлые вечера и вязать пинетки для будущего малыша. Хозяин всё чаще стал бывать дома, чего не бывало раньше, подолгу сидеть рядом с женой и мечтать о будущем. Херес не обращал внимания на перемены в доме. Он всё чаще занимался делами отца, осваиваясь в этом взрослом деле. Всё свободное время он запирался в своей комнате. Чем он там занимался – никому не известно. Херес мог несколько часов не выходить из комнаты и не реагировать на стук. В конце концов, его просто перестали тревожить.

Но спокойная и размеренная жизнь однажды была прервана – у мачехи начались роды раньше срока. К неожиданности врача, она родила двойню – мальчика и девочку. После их рождения, молодая мать не прожила и недели - малютки осиротели.

В доме царила невероятная суматоха – хозяин рыдал в голос, не стесняясь слуг, дети кричали забытые всеми, слуги метались, ожидая хоть какого-то распоряжения, чтоб прекратить этот кавардак, но хозяин был не в себе от горя. И тогда юный сын хозяина взял управление на себя. Он быстро отыскал кормилицу для детей и организовал похороны мачехи. Так же не забывал и о семейном бизнесе. Молодой человек почти не спал всё это время, но на нём это никак не проявлялось – у него была всё такая же свежая белая кожа, без намёков на синяки под глазами, трезвый ум, способный принимать быстрые и верные решения, и спокойный голос, словно ничего вокруг него и не происходило.

Постепенно всё вернулось на круги своя. Отец Хереса, постаревший разом, вернулся к делам, правда, переложив многое на широкие плечи несовершеннолетнего сына. Дети выкарабкались и не ушли вслед за матерью. Мальчику дали имя Теодор, а девочке – Герда. Эти дети росли совершенно в другой обстановке – у них не было матери, но отец никогда не обходил их вниманием. Сразу несколько нянек развлекали и обихаживали их. Но, не смотря на одинаковое детство, дети росли разными.

Теодор был весёлым и непоседливым малышом, всё время смешил своих нянек и шалил. Но никто на него не мог сердиться – у ребёнка была такая обаятельная улыбка, что ему всё прощалось.

Герда мало улыбалась, и вообще не имела чувства юмора. Шалости и шутки брата её бесили – ну как можно быть таким непослушным! Герда любила подолгу сидеть одна и рисовать. А ещё Герда безумно любила старшего брата!

Херес, по своему обыкновению, не проявлял никаких чувств ни к кому. Дети тянулись к нему, но и боялись одновременно. Даже беспечный шалун Тео не позволял себе шутить над Хересом – хотя Херес никогда не обращался с младшим братом плохо. По какому-то детскому наитию, Тео чувствовал, что с Хересом вести себя так нельзя. Герда же с детства поняла, что старший брат не падок на милые ужимки и старалась заслужить его благосклонность трогательной заботой. Херес оценил попытку, и стал относиться к Герде чуть теплее.

Иногда старой няньке Лиз казалось, что Герда в душе такая же затейница, как Тео, но в подражание Хересу, старается быть серьёзной и задумчивой. Так ли это было на самом деле, или это были лишь догадки Лиз?

Когда Хересу исполнилось 21, этот день отметился сразу двумя событиями. Во-первых, внезапно умер отец Хереса. А во-вторых, сам Херес пропал.

Сразу поползли слухи, что это Херес убил отца, чтоб всё унаследовать, а потом понял, что его раскроют, и сбежал. Но врач, осмотрев труп, пришёл к заключению, что пожилого человека просто хватил удар.

Хереса тоже скоро обнаружили – оказывается, накануне он поступил в городскую больницу. Его без сознания нашёл на мостовой случайный прохожий. Когда молодой человек очнулся, то не сразу вспомнил кто он и откуда. Как он очутился на мостовой? Куда и когда вышел из дома? – на эти вопросы у Хереса не было ответов.

Таким образом, в день своего совершеннолетия Херес стал хозяином дома и семейного бизнеса, а на его попечении остались шестилетние брат и сестра. Смерть отца потрясла детей, но Тео быстро отошёл, найдя утешение у многочисленных нянек, а Герда стала ещё более молчаливой, чем раньше. Не смотря на заметное внешнее сходство, дети всё-таки сильно отличались из-за манер.

К семнадцати годам, Герда и Тео уже совсем не походили на двойняшек – брат немного обогнал сестру в росте. И, хоть оба они и обожали сладости, эта любовь проходила бесследно только для Герды.Теодор был весьма упитанным юношей. Толстым его тоже назвать было нельзя. Но, там, где у обычных людей талия, у Теодора были упитанные бока. Теодор был так же голубоглаз и русоволос, как сестра. Но выглядел он вполне взрослым мужчиной.

Герда же не спешила взрослеть – её запястья и лодыжки сохраняли подростковую хрупкость, грудь её была почти не развита, но всё-таки, Герда несла в себе некую прелесть, которая бывает только у юных женщин. Она не была так обаятельна, как Тео, скорее, она была девушкой-загадкой. Видимо, это и притягивало к ней Густава – друга Теодора.

Тео был ярким и общительным, он располагал людей своим умением поднять настроение. Вокруг него всегда было много приятелей. Сам Тео говорил, что «коллекционирует» людей – в его окружении то и дело появлялись какие-то необычные знакомые – то фокусник, то молодой и талантливый физик…

У Тео был широкий круг знакомых во всём городе. Но ближе всех он сошёлся с Густавом. Густав был на пару лет старше, но, в целом, он был близок Теодору – он так же происходил не из аристократичной, но из весьма богатой семьи, так же любил развлечения и роскошь. Они вместе придумывали разные проделки, а потом долго их вспоминали и веселились.

Густав был очень красивым молодым человеком. Он носил модные усы и всегда нарядно одевался. Густав всегда пользовался невероятным успехом у женщин всех возрастов, - его обожали и старушки-служанки, и маленькие девочки. Неоднократно состоятельные дамы оказывали ему знаки внимания, намекая на возможное развитие отношений… Поэтому, было совсем не удивительно, что Герда не устояла перед ним. Конечно, Густав давно знал Герду, но, по началу, не обращал на неё внимания. Никто уже и не знает, с чего всё началось, только однажды, юная горничная Эмма заметила, как Герда и Густав шепчутся на лестнице. Увидев Эмму,Герда густо покраснела и пошла прочь. А Густав, загадочно улыбнувшись, дал глазастой девушке монету, сказав: «Я надеюсь, на ваше молчание, мисс» - и скрылся в комнате Теодора. Эмма, конечно, тут же побежала посплетничать об этом на кухне – она не любила молодую хозяйку, и радовалась, что появилась возможностьзапятнать её имя.

На кухне новую сплетню оценили, и начали гадать, насколько далеко зашёл Густав в своих ухаживаниях. И только старая Лиз, не участвовала в обсуждениях, она обругала Эмму и велела той поменьше болтать - Лиз вынянчила всех троих хозяев дома, и считала их, отчасти своими. Сплетни о чести Герды она считала оскорблением её собственного достоинства!

Вскоре после этого происшествия Густав попросил у Хереса руки Герды. Херес дал согласие, но только с тем условием, что молодые не поженятся, пока жених не станет совершеннолетним. Густав огорчился, а Герда спокойно приняла это известие – она не стремилась замуж, её возлюбленный и так был с ней, и она была счастлива. Вопреки домыслам Эммы, Герда не спешила впускать Густава в свою спальню – ей довольно было целомудренных разговоров об их будущем счастье.

Жизнь в доме не была такой мрачной, как при Доминге, но и не была такой веселой, как когда была жива мать двойняшек.

Херес не любил шумного веселья, но ему нравилась компания. В гостях у них часто бывал Чарльз – помощник Хереса. Это был очень тощий и даже костлявый молодой человек, он был очень высок, однако, едва доставал до плеча Хересу. Чарльз происходил из известной, но до безобразия обнищавшей семьи. Всё, на что он мог надеяться – только на свою голову. Однако, главным его коньком был не ум, а исполнительность. Херес ценил его за то, что Чарльз быстро и без вопросов выполнял любое поручение и после не распространялся об этом.

Когда-то давно Чарльз пришёл в дом Хереса, в надежде стать учителем для Герды и Тео, но учитель у них уже был. Херес беседовал с Чарльзом в кабинете, когда старой любопытной Лиз вздумалось принести им кофе. Случайно, оступившись, она уронила поднос, и облила ногу посетителя горячим кофе. Сама она ошпарила себе руку. Лиз завизжала от боли, а Чарльз даже не вздрогнул, только сказал ей: «Не могли бы вы дать мне полотенце?» Хереса поразило хладнокровие и выдержка этого человека, и он решил нанять Чарльза. Постепенно, тот стал его правой рукой.

Так же в доме часто бывали бесконечные приятели Теодора – Херес поощрял знакомства брата и любил новых людей, предпочитая, однако, больше наблюдать за ними, чем вести разговор. Херес, по-прежнему, был немногословен, не смотря на статус хозяина дома. Вести беседу за столом он доверял Теодору, а самому Хересу больше нравилась роль «серого кардинала». Он сидел и наблюдал, почти не говоря ни слова. Исключение делал лишь для Вероники – подруги Герды. С ней он иногда перекидывался обычными в таких ситуациях вежливыми фразами, и короткими диалогами.

Здесь стоит сказать несколько слов о Веронике.

Вероника родилась в богатой семье, но отец её рано умер, а мать плохо распоряжалось деньгами. Когда дочка была мала, женщина не тратилась на её образование, делая ставку на то, что девушка удачно выйдет замуж. К своим восемнадцати годам Вероника не могла похвастаться ни хорошим приданным, ни образованием, ни внешними данными (к большому горю её матери). Вероника была пухлой идовольно высокой для девушки. Она была далеко не красавицей. Хотя и обладала миловидным личиком. Стесняясь своей полноты, она никогда не танцевала, и вообще, старалась не быть на виду. Веселым развлечениям она предпочитала книжки. Вероника зачитывалась романами о любви – в них было всё прекрасно, не так как в её жизни…

Вторым её развлечением было общение с Гердой. Вероника, затаив дыхание, следила за развитием её отношений с Густавом – ещё бы, настоящий любовный роман развивался прямо на её глазах, обещая счастливый финал с пышной свадьбой!

Мать Вероники изо всех сил поощряла общение дочери с подругой – всё-таки, у Герды было целых два холостых брата! И они, в сравнении с семьей Вероники, были богачами! Женщина в тайне надеялась, что Вероника выйдет замуж за Теодора или Хереса. Сама Вероника мечтала о любви и семье, но ни в кого не была влюблена. Она не верила, что такую, как она, кто-то мог искренне полюбить. Однако, она была бы не против выйти замуж за Теодора, понимая, что с таким мужем никогда не будет скучно. Кроме весёлого нрава, Теодор ещё отличался добротой. Да и глупым бы назвать его язык не повернулся. Учитывая его богатство, Теодор мог составить счастье любой девушки! Однако, Вероника и не надеялась, что такой молодой человек выберет именно её. Вероника была некрасива, и высоковата для него. К тому же, будучи знакома с ним уже несколько лет, она знала, что Тео не спешит с женитьбой. Вряд ли в ближайшие лет десять-пятнадцать он решится променять свои шумные забавы на брак и быт. Что же касается Хереса, то Вероника его попросту боялась!

Херес оказывал ей некоторые знаки внимания, но такие двусмысленные, что никому не было до конца ясно, гостеприимство это, любопытство или симпатия?

Когда Вероника возвращалась домой, мать требовала от неё подробнейшего отчёта обо всех словах Хереса. Мать считала, что Херес – замечательная партия для дочери. Даже её рост для него не мог быть недостатком – ведь сам Херес слыл великаном! Что же касалось отсутствия красоты у Вероники, так это с лихвой компенсировалось её молодостью – Херес был старше на целых четырнадцать лет!

Боясь ослушаться матери, Вероника старалась вести себя с Хересом приветливо, скрывая свой ужас перед этим мрачным человеком. К её радости, Херес, если и испытывал к ней приязнь, то не спешил проявлять свои чувства. Поэтому, пока события не набрали обороты, Вероника старалась как можно чаще бывать у Герды, наслаждаясь интересным обществом.

Большой мрачный дом никогда не был тихим – в нём постоянно звенели молодые голоса. Казалось, мрачному хозяину это даже нравится…

Однажды в доме появился загадочный молодой человек в очках. Херес привёз его откуда-то прямо ночью и поселил в комнате на чердаке. Это было странно, ведь в большом доме было полно комнат. Гость явно имел статус очень важного – Херес велел слугам мгновенно исполнять все его поручения. Тем боле странным выглядело то, что поселился он под самой крышей. По правде сказать, у его комнаты хоть и был статус чердачной, но была она добротной, как и всё в этом доме. Зимой там было тепло, а летом не жарко. И из комнатки был выход прямо на крышу, откуда открывался чудесный вид. На площадке на крыше гость установил непонятную трубу. И часто, особенно в звёздную ночь, кто-нибудь из припозднившихся слуг видел на крыше силуэт гостя, иногда рядом с ним возвышалась громадная фигура хозяина.

Молодого человека звали Альберт. И он называл себя алхимиком.

Альберт поселился в доме надолго. Он часто ходил за необычными покупками и брал с собой одного из слуг в качестве носильщика. То он закупал какие-то склянки в аптеке, то на китайском базаре выискивал сушёных ящериц…

Когда Хереса не было дома, Альберт не спускался в столовую, предпочитая принимать пищу прямо в своей комнате, которую он превратил в лабораторию.

Когда Херес был дома, то, показывая своё уважение, Альберт непременно спускался с чердака. Впрочем, с Хересом они разговаривали, как правило, наедине. А за столом Альберт говорил в основном с Теодором – ему, как и всем, нравился этот весельчак, и Альберт никогда не сердился на его розыгрыши.

А вот Герду, да и вообще всех женщин, Альберт страшно стеснялся, и, если они обращались к нему с каким-то вопросом, то он слегка краснел и начинал путаться в словах или даже заикаться. Герда и Вероника перестали обращаться к нему, чтоб не смущать. А вот горничная Эмма изо всех сил старалась смутить скромного мужчину. Изо всех сил Альберт старался избегать её.

Постепенно к нему привыкли и жильцы, и гости. Никого больше не удивляли его странности и причуды.

Всё эти невероятные подробности я узнал отчасти из переписки с Альбертом, отчасти услышал потом. Альберт же получал информацию от старой няни Хереса, Лиз. И гораздо реже – от самого Хереса. Полагаю, всё-таки Альберт знал о Хересе гораздо больше, чем мог поведать мне – Альберт умел хранить чужие секреты, и, если Херес и доверился ему, Альберт мог никогда не рассказать мне об этом.

Глава 3

Как бы ни был я далёк по социальному происхождению от хозяев дома, где поселился Альберт, однако и мне довелось познакомиться со всеми обитателями огромного дома, – после года разлуки мой друг настоял, чтоб я навестил его. Правда, хозяину Альберт представил меня как своего кузена (не мог же он сказать, что я лишь сын служанки его покойного деда). Херес и его родственники сами не отличались особенно высоким происхождением, поэтому не стали расспрашивать меня о том, к какому роду я принадлежу – им довольно было того, что я кузен Альберта и студент медицинской академии. Этого было достаточно, чтоб усадить меня вместе со всеми за общий стол.

Я очень тушевался – первый раз я попал на ужин в такой богатый дом! За столом сидело много народу, и все они были страшно важными! Одеты все были красиво и даже нарядно. Мне казалось, что вот-вот они поймут, что я им не ровня, и меня выставят за дверь. Я старался не привлекать к себе внимания, но с интересом разглядывал всех присутствующих.

В ожидании ужина, мы расположились в гостиной. Альберт представил меня всем присутствующим, и я вспоминал, что уже знаю о каждом из них – из писем Альберта.

Херес, конечно, впечатлил меня ростом. Я не увидел в нём особой мрачности, мне он показался, скорее, очень печальным.

Теодора с нами не было – он ещё не вернулся домой. А вот Герда была неподалёку от брата. Очень задумчивая и какая-то потерянная. От неё не отходила Вероника. Мне нравилось простое и милое лицо Вероники, она была единственной, с кем я отважился заговорить. Возможно, отсутствие в ней кокетства, тоже делало общение простым и лёгким. Мы немного побеседовали на общие темы, и нас пригласили в столовую.

Мой приезд совпал с приездом кузенов хозяев – Джоном и Алисой. Алиса была засидевшейся в невестах девушкой – ей исполнилось уже двадцать пять, а женихи всё не спешили. В надежде на новые знакомства, родители отправили её погостить в наш город. Её младший брат Джон (какой-то военный, никогда не разбирался в них) сопровождал её. Он держался необыкновенно прямо и, глядя на него, я и сам невольно приосанился.

За столом рядом с Хересом сидел Чарльз – помощник Хереса, как я знал из писем Альберта. Чарльз пришёл со своей невестой Эленой – они недавно обручились, и все присутствующие видели её в первый раз. На мой взгляд, Элена была достойна гораздо большего, чем её жених – она была просто великолепна! Слишком красива, для такого невзрачного и тощего мужчины. Элена была выше среднего роста, стройная и хрупкая, но с весьма женственными формами. Нежную кожу оттеняли невероятно гладкие чёрные волосы. Элена была скромно, но элегантно одета – внимательнее рассмотрев её одежду, я понял, почему такая красавица обручена всего лишь с Чарльзом: Элена, судя по скромному платью, была бедна. Видимо, предстоящий брак с Чарльзом был для неё переходом на новый уровень социальной лестницы. Работая на Хереса, Чарльз весьма преуспел в финансовом плане.

Немного опоздав к ужину, в столовую ворвался Теодор. Он изобразил пантомимой, что въехал верхом на лошади, чем вызвал всеобщий смех. Теодор пришёл в компании аристократичного брюнета, и по началу, я принял его за Густава – зная, что где-то должен быть жених Герды. Но, оказывается, Густава на ужине не было, а молодого человека звали Давид – он представился поэтом. Однако, никаких стихов мы в тот вечер от него не слышали, зато были свидетелями, с каким усердием Давид налегал на вино.

За столом нам прислуживала молоденькая, но некрасивая девушка, Эмма. Её поведение выражало абсолютную покорность, но когда её просили что-то сделать, глаза её загорались недобрым огнём. Мне она показалась пренеприятной и злобной особой, которая пытается казаться душкой.

В дверь позвонили. И Эмму отправили посмотреть кто там. Через некоторое время она ввела в столовую Густава. При виде своего жениха Герда отчего-то побледнела, непроизвольно привстала, снова села и вдруг быстро отвернулась. Лицо её, на мгновение вспыхнув какой-то непонятной мне эмоцией, вдруг замкнулось так, что было совершенно не понятно, о чем она думает и как себя чувствует.

Позже, я узнал, что незадолго до этого вечера Герда разорвала помолвку – она получила странное письмо от незнакомой девушки, которая утверждала, что беременна от Густава, но тот бросил её, потому что у него есть Герда. От позора девушка решила утопиться, но сначала написала письмо Герде – чтобы предостеречь её, вдруг и с ней Густав обойдётся так же?

Герда бросила письмо в лицо Густаву и отказалась его видеть, запершись в своей комнате. Несколько дней она не хотела ни с кем разговаривать кроме Вероники, и впервые вышла только к этому ужину – неловко было устраивать сцену пред кузенами. Весь этот скандал, как ни странно, от Хереса скрыли. Он как раз был в отъезде и затворничество Герды не заметил. Герда попросила Теодора не рассказывать ничего Хересу – она хотела поговорить со старшим братом сама, но пока не представилось случая.

Теодор, понимая, насколько сестре будет не приятно, не приглашал Густава в дом, но сегодня тот, не зная о возвращении Хереса и приезде гостей, вдруг решился прийти сам. Эмма, не зная всего (а на самом деле, отлично зная!) – провела неожиданного гостя прямо в столовую, ведь она думала, что он всегда был желанным гостем! (подлая девица надеялась, что Герда устроит сцену!)

Конечно, Густав очень хотел поговорить с Гердой, но не хотел выяснять отношения при гостях, зная, что скромной Герде будет это неприятно. Он чувствовал себя неловко, Эмма сказала ему только, что Герда в столовой, но он и подумать не мог, что попадёт на пышный ужин! Он так смутился при виде гостей, что не знал, что ему предпринять – то ли уйти, то ли остаться, чтоб после поговорить с Гердой…

Херес, не догадываясь о ссоре влюблённых, распорядился посадить Густава за стол со всеми. Густав сел и молча уставился в свою тарелку.

Альберт позже сказал мне, что уверен, ничего неприятного бы не произошло, если бы Херес знал о разрыве помолвки. Он привык контролировать ситуацию в доме и наверняка нашёл бы разумный выход.

Алиса, кузина хозяев дома, обратила все свое внимание к пришедшему Густаву. Она, как и многие, не могла устоять перед его чарами и вовсю строила ему глазки. Густав сидел, понурившись, и не замечал её знаков внимания.

Хозяин дома, вопреки своему обыкновению, оставил привычную роль наблюдателя. Его поразила скорая помолвка Чарльза. Поэтому, теперь увидев Элену лично, Херес хотел с ней побеседовать. Элена тушевалась, внимание такого влиятельного человека её явно смущало. Смею предположить, что такой умный и опытный человек, как Херес, наверняка понял, что именно этих двоих толкнуло в объятия друг друга – для каждого это был уникальный шанс. По внешности, манере держаться и говорить, видно было, что Элена происходит из благородной семьи. К тому же она была невероятной красавицей. А по её глазам было видно, что и умом эта девушка не обделена. При всём этом держалась она невероятно скромно и покорно. Именно о такой невесте мечтает каждый мужчина! Для Элены Чарльз тоже был находкой – да, далеко не красавец, но хорошего происхождения, к тому же подающий большие надежды, как помощник влиятельного господина.

Алиса, не найдя ответного отклика в сердце Густава, решила переключиться на Альберта. Альберт же, по своему обыкновению, крайне стесняясь женщину, тем более такую симпатичную, начал путаться в словах и заикаться. Стоявшая неподалёку Эмма, чуть не прыскала со смеху. Честно говоря, я еле сдерживался, чтоб не выхватить у неё из рук поднос и не огреть им её улыбающееся лицо. Чтобы спасти Альберта от навязчивой Алисы, я решился заговорить:

- Ну как Альберт, твоё исследование продвинулось, с тех пор как ты поселился здесь?

- О да, Мартин, не то слово! – мой друг тут же перестал смущаться и с благодарностью посмотрел на меня.

- А что за исследование вы проводите? - заинтересовался Давид.

Альберт молниеносно переглянулся с Хересом – я успел поймать их взгляды, Херес едва заметно кивнул, и Альберт ответил:

- Я работаю над созданием жезла исполнения желаний.

- Простите, я не совсем поняла, - Алиса снова вмешалась в разговор, - вы могли бы объяснить так, чтоб и дамам было понятно?

Альберт снова замялся перед Алисой. И за него ответил Херес:

- Мой друг алхимик, и работает над созданием волшебной палочки.

Алиса засмеялась, но её никто не поддержал. Все смотрели на Хереса, понимая, что такой человек как он - шутить не будет.

- Но, позвольте, - робко возразил Джон, - разве такое возможно?

- Существует легенда, что возможно, - ответил Альберт, - в старинном фолианте, где я нашёл описание создания жезла, написано, что для этого нужно несколько составляющих. Во-первых, сделать это можно только в октябре, в полночь – в этот момент наша планета входит в какой-то особый поток, во вторых, играет роль число 13 – в создании жезла должно участвовать тринадцать человек…

- Но ведь теперь как раз октябрь, и нас тут тринадцать! – воскликнула Алиса, но брат тут же шикнул на неё, чтоб она не перебивала Альберта.

- Нам-мна-да… - тут же начал заикаться Альберт, но справился с собой и продолжил, - в третьих, нужно особое место – оно выделяется по целому ряду признаков… и вот что забавно, в этом доме я нашёл их все… В четвёртых…

- Давайте попробуем! – заверещала Алиса, снова перебивая, - сама судьба велит нам попробовать!

Альберт поморщился, а на Алису зашикали уже все вокруг, не только брат. Надо сказать, все с интересом слушали Альберта, даже горничная Эмма прекратила разливать чай и стояла, раскрыв рот, стараясь не упустить ни слова.

- Продолжайте, же Альберт! – попросил изрядно пьяный Давид.

И Альберт продолжил:

- В четвёртых, нужны жезлы, сделанные из особого сплава…

- Нуу!.. – разочарованно выдохнул Давид. Он явно, как и Алиса, надеялся сотворить волшебную палочку прямо сегодня.

- Это-то как раз не проблема, - усмехнулся Альберт, - тринадцать жезлов уже два года как готовы и ждут своего часа…

- Что же это? Сразу будет тринадцать волшебных палочек? – улыбаясь, спросил Джон скептически.

- Нет, - улыбнулся ему в ответ Альберт, - Если соблюсти весь ритуал, только один из жезлов станет «волшебной палочкой» - и только на одно желание! Но это всё не важно, потому что пятое условие в фолианте не указано! Легенда сохранилась не полностью! И, смею заметить, заканчивается вторая неделя октября. Я уже проводил эксперимент…

- Здесь, у нас? – удивился Теодор.

- Да, здесь, у нас, - ответил младшему брату Херес. – Я пригласил некоторых своих знакомых, по просьбе Альберта… Если ты помнишь, деловой ужин несколько дней назад. Вот, ужин был именно с этой целью…

- Ну ничего себе! Вот так эксперименты у всех под носом! – восхитился Теодор, - А я ещё подумал, на кой ты потащил всех ночью в комнату на чердаке!

Дальше ход беседы было отследить сложно. Кто-то восторженно переговаривался, кто-то скептически усмехался. Только бледная Герда сидела, не слыша и не видя ничего, да ещё Густав грустно смотрел на неё…

В конечном итоге всех захватила идея Алисы – попробовать совершить ритуал ещё раз! Вдруг получится?

- Я сделаю так, как решит хозяин дома! – ответил Альберт, на которого набросились с уговорами Давид, Алиса и Тео.

- Ну, если это развлечёт наших прекрасных дам… - сказал Херес посмотрев на Веронику – та тут же вспыхнула.

- Нас тут не тринадцать, а только двенадцать! – сказала она.

Алиса быстро пересчитала сидящих за столом, разочарованно ойкнула, но тут же воскликнула:

- А мы попросим вашу горничную стать нашей тринадцатой! Милочка, как вас там? – и, не дождавшись ответа, продолжила - да и не важно. Вы согласны?

Эмма радостно закивала.

Тут Альберт спохватился, что скоро полночь – и все заторопились.

Для меня всё замелькало, как на карусели – я ехал повидаться с Альбертом, а попал в какие-то светские игры. В голове было немного сумбурно от выпитого впервые вина, мне передалось общее возбуждение. В голову лезли разные мысли: «Что за глупости? Неужели все эти взрослые люди верят в волшебную палочку?»,«Какое желание я бы загадал, если это правда?», «Коль скоро Херес выгонит Альберта, поняв что алхимия – просто чушь?» и, наконец – «Ах, как хороша невеста Чарльза со спины!» - это уже когда мы поднимались по лестнице. Не судите строго, мне было шестнадцать, и девушки интересовали меня гораздо больше, чем алхимия!

В комнате Альберта я стал невольным свидетелем сцены, когда Густав, воспользовавшись суетой, подошёл к Герде и попытался взять её за руку. «Не смей!!!» - прошипела Герда, и я поразился, как милая девушка может быть способна на такую злость.

В комнате мы не задержались – Альберт раздал нам жезлы, и мы поднялись на крышу. Холодный ветер пронизывал, казалось, насквозь - никто и не подумал сначала одеться. На крыше белой краской был нарисован круг, а в нём какие-то знаки. Всё это было похоже на циферблат часов, только вместо цифр были символы. И было их не двенадцать, а тринадцать. Альберт велел каждому встать на один из символов. Мы встали довольно плотным кругом – рядом со мной оказалось тёплое плечо Элены, и я снова забылся, зачем я здесь. Плечо девушки, разгоряченной вином, еще не успело охладиться в октябрьском воздухе. Мною овладело страстное желание прикоснуться не только к её плечу…

Альберт велел нам взять жезлы в левую руку и вытянуть вперёд, скрестив их. Сам он при этом вслух отсчитывал время до полуночи. Напротив стояла Герда, Густав ухитрился встать рядом с ней, а она всеми силами пыталась отодвинуться, но в тесном кругу это было сделать невозможно, а обращать на себя всеобщее внимание Герда не хотела. Однако, она изрядно нервничала, и я подумал, что вот-вот даже приличия не будут сдерживать её злость.

Мы стояли, озябнув от ветра. Я всё время думал о том, почему нельзя взять жезл в правую руку, тогда левая была бы свободна и, в суматохе, я мог бы аккуратно коснуться Элены… Но жезл не давал мне свободы. Справа же от меня стоял Давид, который был настолько пьян, что то и дело наваливался на моё плечо. Я с досадой думал, что эдак, он и вовсе рухнет, не удержит жезл, как вдруг чистое звёздное небо озарила молния, ударив прямо в центр нашего круга! Мы все вскрикнули и невольно шарахнулись, разделив жезлы. В этот момент все поняли, что жезл в руках Герды светится, как свеча…

Было ясно без слов, что на этот раз эксперимент удался. Все зачарованно смотрели на горящий жезл в руках девушки, когда Альберт сказал:

- Загадывайте Герда, не тяните, а то погаснет… Говорите Герда, чего вы хотите?

В этот момент Густав снова попытался взять девушку за свободную руку – полагаю, просто по привычке, ведь они ещё совсем недавно были помолвлены.

- Я хочу, чтобы Густав никогда больше не прикасался ко мне! – выкрикнула Герда и разрыдалась. Жезл в её руке тут же погас.

- Ну и глупа же ты, кузина! – взвизгнула Алиса и разразилась целой тирадой о том, как бы она распорядилась желанием.

Остальные растерянно смотрели кто на Альберта, кто на Хереса. Но Альберт и сам был растерян.

А Херес приказал Густаву:

- Возьми Герду за руку!

Густав послушно потянулся к Герде, но едва он коснулся её руки, как весь дёрнулся, как от удара током, а Герда упала без чувств.

Тут поднялась суета, Херес подхватил сестру на руки и понёс в дом, все заспешили вниз. Вечер кончился неприятно.

Утром Альберту было не до меня – они с Хересом заперлись в комнате Альберта и провели там весь день, а к вечеру мне пришлось уехать.

Глава 4

Моя учёба в академии давалась мне не столь легко, как рассчитывал Альберт. Если с теорией дело ещё куда ни шло – все трудности решались дополнительными занятиями и зубрёжкой, то с практикой дело было худо. Во время вскрытия трупов мне всегда становилось дурно, и сокурсники подсмеивались надо мной, называя «барышней».

Мне отчаянно хотелось бросить всё, и приискать себе какую-нибудь службу – денег, подаренных Альбертом, мне едва хватало, я очень скрупулёзно отмерял себе на расходы, рассчитывая дотянуть до конца обучения. Найти дополнительный заработок мне не удавалось, так как свободное время я тратил на дополнительные занятия, чтоб не отставать от более талантливых студентов.

Мне, как и всякому молодому человеку хотелось развлекаться, встречаться с женщинами. Но ни времени, ни средств на это совершенно не оставалось! При этом я понимал, что если брошу обучение, то никак не улучшу своё положение. Без образования я не смогу рассчитывать на хорошую должность! А вернуться к матери и просто прислуживать в богатом доме я уже не мог – слишком много я вдохнул воздуха более свободной и спокойной жизни. Круг общения, принадлежащий мне по праву рождения, больше меня не прельщал, и казался шагом назад. Круг общения, к которому меня тянуло, был мне не по карману. И я отчаянно пытался пробиться в него хотя бы с помощью диплома врача!

В этот период жизни мне понравилась одна девушка, сестра одного из моих товарищей. Я искал любой возможности увидеть её, заговорить… Но она всегда была холодна со мной. Я очень страдал, пытаясь добиться её внимания. Через пару лет она вышла за какого-то фабриканта.

Я всё так же переписывался с Альбертом, иногда приезжая к нему. Я знал, что Херес уговорил сестру и Густава повторить эксперимент с прикосновением, и всё кончилось тем же – Густава ударило током, а Герда лишилась чувств. Этот феномен, несомненно, был крайне интересен, однако разгадать его не представлялось возможным, как и исследовать. Герда категорически отказалась участвовать в последующих экспериментах подобного рода!

Так же Альберт каждый октябрь пытался повторить эксперимент на крыше. Но ничего не выходило - жезл не загорался. Альберт продолжал делать какие-то расчёты и наблюдения, искал редкие книги и изучал все легенды.

Как ни странно, Хересу не надоело его спонсировать. Вероятно, если бы не случилась той странной удачи в тот вечер, Херес бы счёл Альберта шарлатаном. Но Герда стала живым доказательством, что жезл желаний возможен.

Каждый раз Херес собирал тринадцать человек, чтобы пробовать снова и снова провести ритуал, но ничего не получалось. Я больше не участвовал в этом – меня не приглашали, да и я сам не чувствовал интереса. Случай с Гердой и Густавом не слишком меня потряс. И даже почти забылся, на фоне собственных житейских потрясений.

Я, наконец, окончил академию. Отец моего товарища помог мне найти хорошее место – в городскую больницу нужен был хирург. Я отлично знал теорию, но на первой же операции я… потерял сознание и с позором бежал из больницы. Я был в отчаянном положении – деньги почти закончились, а у меня не было работы, хотя и был диплом! К знакомым обращаться мне было теперь стыдно, мне казалось, все вокруг обсудили мой провал, и я решил отправиться на поиски сам.

Мне повезло устроиться в маленькую частную клинику. Скорее, это была не клиника, а даже кабинет – доктор Лот занимался общей практикой. Первый этаж своего дома он устроил под клинику, а на втором этаже жил сам. Я устроился к нему помощником. Деньги он мне платил совсем небольшие, зато разрешил жить в маленькой комнатке, прямо в клинике. Для меня эта работа была хороша тем, что я, как минимум, не умру от голода, да к тому же я всё ещё надеялся реабилитироваться. Как знать, может, я постепенно привыкну к работе врача, и перестану бояться вида крови?

Доктор Лот знал о моей беде, но относился снисходительно. Он был по большому счёту семейным врачом. Ему чаще приходилось работать с такими вещами как мигрени или простуды, а не вырезать аппендиксы. С такой работой я отлично справлялся.

Однажды, ко мне прямо в клинику, приехал Чарльз. Он сказал, что Альберт и Херес очень просят меня приехать в дом Хереса, буквально на один день. Доктор Лот благосклонно отпустил меня.

Конечно, я очень удивился. Что за нужда была самому Хересу отправлять за мной Чарльза? Что за дело, которое невероятно срочно, но может быть решено за один день? Чарльз, по своему обыкновению, не болтал лишнего, и от него я не мог ничего узнать по дороге.

Мы прибыли как раз к ужину, и я удивился, застав там почти всю ту компанию, которая была, когда я впервые сюда приехал.

Конечно же, там были: мой друг Альберт; хозяин дома -Херес; его брат Теодор (ещё немного пополневший) и сестра Герда (весьма подурнела, за последние пять лет, начала раздаваться в ширину, как и Тео). Был Густав, который, хоть и сохранил дружбу с Теодором, но, насколько мне было известно, в доме предпочитал не бывать. Была Вероника, которую я давно не видал, но она совсем не изменилась, только стала грустнее. Был, разумеется, Чарльз со своей, теперь уже женой, Эленой-прекрасной (стала за пять лет только краше, приоделась и посвежела). Был Джон, кузен хозяев. На нём был новый мундир и держался он ещё строже, чем раньше. Его сестры Алисы уже не было - за прошедшие пять лет она вышла замуж и умерла при родах. Не было и Давида – он погиб почти сразу после той странной ночи, вино помогло сыскать ему смерть. Эмма, бывшая горничная, теперь работавшая в другом доме, к моему удивлению сидела за общим столом, как дама. Правда, за столом она себя вести совершенно не умела. Я невольно одёрнул себя – как смею я осуждать её? Тоже мне, аристократ... Но не мог не раздражаться на неприятную девицу. Казалось, за прошедшее время она стала ещё наглее и развязнее, а вот ума не прибавилось. Она ещё больше подурнела собой, как-то усохла и больше походила на злобную старушонку, чем на девушку – а ведь была не старше меня самого!

Я заметил на многих лицах лёгкое недоумение и понял, что не я один не понимаю, зачем Альберт и Херес собрали нас здесь.

Накрыли ужин, и Альберт начал свою речь. Он выразил свою благодарность, что все мы согласились прийти. Альберт напомнил нам о том ритуале, почему-то назвав его первым, хотя мы все знали, что перед ним был другой. Альберт рассказал то, что я и так уже знал – что всё это время он безуспешно пытался повторить эксперимент и понять причину неуспешности. И кое-что за это время он выяснил – например, что ритуал нужно проводить не просто в октябре, а ещё и обязательно в пятницу 13-го! Ведь тогда был именно такой день. К сожалению, 13-е октября довольно редко выпадает на пятницу – перерывы составляют 5, 6 и даже 11 лет! Но в этот раз нам повезло, перерыв был всего пять лет. Потом Альберт сказал, что у него есть гипотеза, что необходимо провести ритуал не только в октябре, в пятницу 13-го, но ещё ис тем же составом участников. Именно поэтому нас и собрали здесь сегодня.

- Но ведь нас только одиннадцать! – воскликнула Эмма, - двое-то померли!

Бесцеремонность этой женщины была неприятна. Герда поморщилась, Теодор закатил глаза.

- Всё-таки, я бы хотел попробовать, - наконец, сказал Альберт, - я не могу пока вам сказать, но у меня есть предположение, что теперь количество человек уже не играет роли. Главное, присутствовать должны все, кто живы.

Мы немного обсудили услышанное, но Альберт не мог ответить ни на какие вопросы – на некоторые он и сам не знал ответов, другие отклонил, попросив дать ему время подумать. Он сказал, что у него есть несколько теорий, но пока он не может ничего толком сказать. Многое он рассчитывал понять после сегодняшнего эксперимента, если он будет успешен.

Ужин закончился, а до полуночи ещё оставалось много времени, и мы переместились в гостиную.

Мне хотелось использовать этот вечер по полной программе – отдохнуть в удобных креслах, пообщаться с дамами… Я мало слушал Альберта, так как частично знал, всё, что он говорит, а частично надеялся узнать потом, если это будет нужно. Помню, что Альберт сказал зачем-то, что ведёт подробное описание своих экспериментов, всё записывает в большую кожаную тетрадь. Он уже определил несколько правил, которые нужно соблюдать при проведении ритуала. Теодор сразу же заинтересовался и стал расспрашивать Альберта, Чарльз тожепересел поближе.

Воспользовавшись тем, что Чарльз отвлёкся, я подошёл к Элене и попытался завязать ни к чему не обязывающую беседу. Однако, Элена не поддержала её, и нашла причину удалиться. Мне было досадно – Элена больше всех женщин привлекала меня. Почему она так себя повела? Считает меня недостойным её общества?

Тогда я подсел к Веронике. Вероника была всё так же мила и искренна, хоть и не увлекала красотой. Вероника пожаловалась мне, что теперь очень редко бывает в этом доме – Герда очень переменилась, обозлившись на всех вокруг. Эмма своим вызывающим поведением вызвала её гнев, и была уволена. Но сегодня Херес пригласил её, как гостью – ведь Альберту необходимо присутствие всех…

Видимо, как и многие девушки, Вероника любила посплетничать, и знала многое. Она поведала, что Густав, после размолвки с Гердой, до сих пор страдает и даже стал посмешищем среди друзей. Не смотря на то, что он многим нравится, Густав ни на кого не обращает внимания, превратившись в монаха. Эпизод с беременной девицей он отрицает, хотя все знают, как популярен он у девушек. Однако, та девица в положении, написавшая письмо, больше не давала знать о себе.

Так же Вероника рассказала мне, что Чарльз чрезвычайно страдает, что Элена до сих пор не родила ему наследника. Он уговаривает её пойти к хорошему врачу, но Элена так стеснительна, что отказывается. Только ходит в церковь и молится, но пока это не помогает. А в свободное время утешается новыми платьями и драгоценностями.

Я слушал эти сплетни, растерянно оглядывая всех участников. Густав сидел, понурившись, исподтишка поглядывая на Герду. Не смотря на то, что от её былой прелести не осталось и следа, Густав смотрел на неё так, словно она всё ещё вызывала в нём восхищение. Герда морщилась, от его взглядов, не ясно каким чутьём ощущая их на себе. Она вела светскую беседу с Эленой. Я снова подосадовал, что Элене неприятно моё общество.

Наконец, наступила ночь, и мы отправились на крышу, на этот раз предусмотрительно накинув плащи.

Альберт попросил нас вспомнить, на каком символе каждый из нас стоял в прошлый раз. Разумеется, почти никто из нас этого не запомнил. Значение символов было нам неясно и не несло никаких ассоциаций. К тому же прошло целых пять лет! Но Альберт сказал, что это чрезвычайно важная деталь! И без этого точно ничего не выйдет. К всеобщему удивлению, очень многое запомнила Эмма – в отличие от нас она не уделяла внимания пустякам, а запомнила почти все подробности. Что не помнила она, запомнили Джон и Тео. Их совместными усилиями мы кое-как восстановили картину.

В полночь мы скрестили жезлы…

Всё повторилось как в тот раз! Из ниоткуда возникла молния и, быстро озарив нас всех, осталась гореть на жезле Элены…

- Я хочу всегда оставаться молодой и красивой! – быстро сказала она, не задумываясь.

- Ох уж эти женщины! – вдруг раздосадовано воскликнул Джон, - лучше бы подумали о стране!

Никто не ожидал от него подобного выпада, и все прислушались, а он продолжал:

- Одна загадала, чтоб жених отстал, вторая – чтоб красивой быть, а о Родине из вас кто-нибудь подумал?!

Элена и Герда молчали, как и остальные. Джон бросил жезл и первым ушёл с крыши. Альберт восторженно что-то объяснял Хересу, но я увидел, что между Эленой и Чарльзом назревает конфликт, и весь обратился в слух. К моей досаде, Чарльз, всегда очень сдержанный, ругался на жену очень тихо. Но, кажется, я расслышал слова «…считаю… ребёнка… шанс…» - видимо, он отчитывал Элену, за то, что она не загадала рождение долгожданного ребёнка.

Честно говоря, я тоже не ожидал такого выпада от Элены. С другой стороны, а что ещё бы она могла загадать? Про себя я совершенно точно знал, что загадал бы деньги. Но у Элены есть теперь деньги! А ребёнок… Что ж, Вероника говорила, что это желание Чарльза, а не Элены…

Мы разошлись по комнатам, даже Эмма. Став полноправной участницей ритуала она требовала к себе не меньшего, а даже большего уважения. Полагаю, она вполне могла поехать туда, где она работала – Вероника сказала, это неподалёку. Но Эмме хотелось насладиться всеми привилегиями её теперешнего положения в этом доме!

Утром я планировал встать пораньше, позавтракать с Альбертом и уехать обратно в город. Мне хотелось поговорить с другом наедине, поделиться своими печалями и неудачами, попросить совета – Альберт был старше, и я привык полагаться на его мнение. Так же мне хотелось обсудить с ним его эксперименты. Желание Элены было расплывчато – она и так была невероятно привлекательна, и всё ещё молода, как можно проверить, сбылось ли это желание? Жезл светился, этот факт нельзя отрицать. Но вот желание… Я хотел посоветовать Альберту, заранее поговорить со всеми участниками, чтоб в следующий раз счастливчик загадал нечто более конкретное. То, что будет легче отследить и доказать.

Но моему разговору с Альбертом не суждено было состояться. Рано утром я постучался к нему. Дверь никто не открыл, и я отворил её сам. К моему удивлению, я застал в комнате Герду. Но вот самого Альберта там не было. Герда смутилась и сказала, что уже уходит. Она пробормотала, что не спала всю ночь, и утром отправилась к Альберту, чтобы спросить его кое о чём. Но Альберта не застала. Вместе мы отправились на его поиски, но так и не нашли. Я досадовал на своего друга – мне нужно было ехать. Я попрощался с Гердой и вышел из дома.

Вернувшись в дом доктора Лота я приступил к своим обычным обязанностям. На следующий же день меня известили о смерти Альберта…

Его нашел Херес. Весь день Альберта не была. Все пришли к выводу, что он что-то понял благодаря ночному ритуалу и отправился в город по делам – например, за каким-нибудь инструментом или приспособлением, как это бывало раньше.

Гости разъехались, и только вечером Герда заволновалась, что Альберт так и не вернулся. Только тогда они решили более тщательно осмотреть дом. Херес обратил внимание, что комната его матери, столько лет простоявшая закрытой, оказалась не заперта. Херес вошёл туда и обнаружил мёртвого Альберта. Прибывшая полиция не обнаружила следов насильственной смерти. Врач сделал заключение, что Альберт умер от сердечного приступа.

На похоронах я был очень подавлен. Я лишился близкого друга, который, практически, заменил мне отца и старшего брата! Конечно, последние годы мы мало общались, но это не умаляло его значения в моей жизни!

Мне хотелось поговорить с кем-нибудь, что называется, излить душу – как раньше я изливал её Альберту. Я не верил, что Альберт умер случайно, я был уверен, что он убит, и убийца среди нас! Может его кто-то напугал до смерти, сначала заманив в этот отдалённый конец дома?! Или дали какой-то препарат, вызвавший сбой в работе сердца? В доказательство этой теории говорил ещё и тот факт, что пропали дневники Альберта, о которых он говорил накануне в гостиной, во всеуслышание.

Но я ни с кем не мог поговорить я обо всём этом – человеку постороннему сложно было бы рассказать обо всем, объяснить наши эксперименты на крыше… (Джон пытался объяснить что-то полиции, но чуть не угодил в психиатрическую лечебницу, и быстро отказался от своих слов, сославшись на пьяный бред.)

Поговорить же с кем-то из участников я не мог – ни с кем не было у меня доверительных отношений, ну, разве что с Вероникой.

После похорон, на которые собралась вся округа, мы вместе отправились пройтись по саду. Добрая девушка старалась утешить меня, хотя видно было, что и сама она очень потрясена случившимся.

Глядя на неё, я понимал, что она никак не может быть причастна к смерти Альберта, и я рассказал ей о своих подозрениях. Вероника очень серьёзно выслушала меня. Она сказала, что попробует понаблюдать за дальнейшим поведением всех, кто той ночью был в доме, а потом сообщит мне. Я не очень-то надеялся на розыскные способности этой девушки, но мне стало легче просто от того, что я нашёл с кем разделить своё горе.

Не прошло и месяца, как мне телеграфировали – Вероника утопилась… Я не поехал на её похороны. Слишком жутко было видеть её мертвой. Я ещё не отошёл от потери Альберта. Известие о Веронике я, казалось, принял спокойно. Но это только с виду. Внутренне я совсем потерял себя, превратившись в бездушного болвана. День за днём я работал в клинике Лота, автоматически выполняя поручения, и почти не замечая, что делаю.

Как-то в городе я встретил Густава, и тот рассказал мне подробности гибели Вероники.

В ту роковую ночь, Вероника ночевала у Герды, вечером она отправилась в библиотеку за книгой, но её слишком долго не было. Герда забеспокоилась, и отправилась на поиски. Она обнаружила, что входная дверь открыта, однако обувь и плащ Вероники были на месте, поэтому сразу никто не подумал искать её на улице. Слуги обыскали весь дом, и только тогда приступили к поискам снаружи. Почти сразу они нашли её следы – она ушла босая прямо по первому снегу в озеро...

Никто не знает о причинах. Она не оставила никакой записки.

Уже после встречи с Густавом мне пришло запоздалое письмо от покойной Вероники. Судя по всему, девушка отправила его прямо накануне своей гибели. Это письмо сохранилось у меня, поэтому привожу его полный текст.

«Уважаемый доктор Мартин!

Я обещала вам, что наведу справки обо всех, кто ночевал в доме, в ночь смерти Альберта и их дальнейших действиях.

Очень многое я узнала, но ещё больше остаётся не ясным. Напишу обо всех по порядку.

Герда – мы ночевали в одних покоях, как в старые добрые времена. Она действительно не спала всю ночь – говорит, с ней это часто бывает. Но она точно никуда не выходила! Я очень чутко сплю, особенно в таком большом доме – мне всё время мерещатся какие-то голоса и шум, я всего боюсь и просыпаюсь от каждого шороха. К тому же, я спала ближе к выходу, тогда как Герда была в дальней комнате. Замок в двери всегда очень скрипит, поэтому выйти не заметно Герда бы не смогла. Я уверяю вас, что до утра она не покидала своих комнат! Однако, после похорон Альберта, Герда стала ещё более необщительной, и мне стоило большого труда напроситься погостить ещё пару дней. Я замечала, что я в тягость подруге, словно она хочет заняться каким-то делом, а моё присутствие ей в этом мешает.

Теодор. По его словам, они вместе с Густавом отправились пьянствовать и вернулся он уже утром, один. Прислуга это подтверждает. Ничего необычного в его поведении я не замечаю. Он стал ещё реже бывать дома, но это как раз понятно. После происшествия с Альбертом веселье в этих стенах воспрещено еще долгое время, а Тео это не нравится.

Густав – был с Теодором в ту ночь. Больше я его не видела. О каких-то странностях связанных с ним ничего не слышал. Полагаю, он ни при чём.

Эмма – мелет какую-то чепуху. То говорит, что слышала крик Альберта, то топот за дверью. Хотя полиции она этого не говорила. В доме, где Эмма работает, она и вовсе рассказывает какие то жуткие байки! Пример одной из них – что у Хереса была новорожденная сестра, ещё до рождения близнецов, которую съела кухарка! Представляете?! Съела! И теперь душа этой девочки ищет жертву, чтоб отомстить. Якобы, она-то и убила Альберта! Мне кажется, Эмма просто стремится привлечь внимание к своей персоне, вот и сочиняет какую-то нелепую чушь.

Чарльз и Элена – от прислуги я узнала, что они сильно поссорились прямо ночью, Чарльз даже ушёл ночевать в другую комнату, попросив слуг постелить ему там. Элена за завтраком жаловалась, что ей всю ночь снились кошмары – впрочем, она всегда на них жалуется, когда ей случается ночевать в этом доме. Вид и у Чарльза был весьма помятый. А Элена была очень бледной. Так что никто не может поручиться, спал ли каждый из них в эту ночь на самом деле. После они уехали, и Элена больше не появлялась. Чарльз был несколько раз по делу, но ничего необычного. Впрочем, у него такое самообладание, что по нему никогда ничего не скажешь наверняка.

Джон – говорит, что спал всю ночь и весьма крепко. Но, конечно, поручиться за него тоже некому. Теперь он отбыл в свой полк, и, полагаю, увидим мы его нескоро.

Херес. Он не распространяется, как провёл эту ночь.

Хоть у целых четверых людей выше, по сути, нет никакого алиби, я бы хотела остановить ваше внимание именно на этом человеке.

Вы знаете, что дом Хереса прозвали «Мрачным Домом»? Я полагаю, это благодаря невероятной мрачности этого человека!

Мартин, вероятно, вы знаете, что ходили слухи, будто Херес планирует на мне жениться? По крайней мере, моя матушка на это весьма надеялась! Считалось, что он делал мне некоторые знаки внимания. Всё это не могло меня не волновать. Херес никогда мне не нравился, и даже вызывал совсем противоположные чувства… Поэтому я была не равнодушной к этой теме, пытаясь понять, так ли это на самом деле? Так вот, признаюсь вам, я давно наблюдаю за этим человеком, и заметила некоторые странности в его поведении.

Конечно, он очень богат и обладает невероятным везением в делах. Но иногда мне кажется, что он попросту сумасшедший! Я не буду ничего говорить про проект вашего покойного кузена (в конце концов, его странный проект действительно работает), но, вы знаете, что одно время Херес собирался бросить дела и уйти в монастырь? Уж и не знаю, от чего он передумал, но даже в церковь он ходить перестал. Более того, он запретил священникам приходить в его дом! (вы человек науки, и не заметили, что Альберта даже не отпевали!). По мне так это слишком резкие переходы от одного к другому.

Одно время Херес путешествовал. Мне известно, что он посетил Китай и Индию. Это невероятно интересные страны, однако Херес никогда не распространяется о деталях своего путешествия. И даже предпочитает скрывать!

И да, Херес почти никогда не улыбается. Если и улыбается, то только правой стороной рта – довольно жуткая усмешка получается.

Но всё это только странности, а есть более существенные детали, которые говорят, что Херес не в себе.

Наверняка вы знаете, что он рано лишился матери (по слухам она была женщиной со странностями). Так вот, слуги рассказывают, что он иногда говорил с ней в юности! Словно бы она и не умирала. В основном он с ней ссорился.

Теперь за ним такого не замечают, но как знать, может, он просто научился скрывать это?

Я часто исподволь наблюдала за ним, и замечала, что иногда он имеет обыкновение уставиться в пустой угол и долго туда смотреть. Иногда на его лице появляется ужас, как будто он видит там нечто страшное. Но он быстро овладевает собой, его лицо принимает обычное выражение, а сам Херес оглядывается по сторонам (я тут же делала вид, что ничего не замечаю).

А замечали ли вы, что в доме чрезвычайно мало зеркал? Говорят, Херес не любит их и запрещает вешать…

Дом действительно весьма мрачен! Зачем, скажите мне, нужно было столько лет держать в музейной неприкосновенности комнату покойницы? В такой обстановке, действительно, можно помешаться!

Знаете, мечты моей матери о моём вероятном замужестве с Хересом, не беспочвенны…

Однажды, у нас с ним состоялся очень странный разговор. Это произошло после той ночи, когда Герда упала на крыше без чувств. Мы все тогда были немного пьяны, да и взбудоражены случившимся. Когда Герду привели в чувство и уложили, она очень быстро уснула. Херес был подле неё, ну и я, конечно. И произошло нечто вроде объяснения.

Херес сказал мне, что я прекрасна как цветок (во что я, конечно же, не поверила). Я просила его уйти – мне было неловко и страшно находиться с ним практически, наедине. Он сказал что уйдёт, и даже встал, но продолжал бормотать что-то. Честно говоря, я мало его понимала – слишком велик мой страх перед этим человеком! Но суть его слов сводилась к тому, что я очень ему нравлюсь, но мы не можем быть вместе – он не хочет подставлять меня под угрозу, он сказал, что он проклят и приносит несчастья, вот и Герде принёс – не смотря на то, что старался всегда быть с ней холоден. Меня трясло от ужаса, я понимала, что он не в себе. К счастью он ушёл. Утром я сделала вид, что ничего не помню. А он, судя по всему, действительно ничего не помнил. После того разговора я стала реже бывать в их доме, и, кажется, он совсем потерял интерес к моей персоне…

Я полагаю, Мартин, что у Хереса наследственное сумасшествие! Поэтому он вполне мог навредить Альберту!

Что касается пропавших дневников вашего кузена, то у меня закрался вопрос, связано ли это с его смертью? Допустим, Альберта действительно убили. Но это не означает, что его записи украл тот же самый человек! Это мог быть кто угодно! Учитывая, что Альберта нашли далеко не сразу, а пропажу его записей обнаружили ещё позже, у вора было очень много времени чтобы их или вынести из дома, или хорошенько спрятать!

Приоткрыв свои подозрения мне, вы приоткрыли ящик Пандоры – теперь меня не остановить, я буду искать и дальше. Мы с вами обязательно дознаемся истины!

С уважением, Вероника.

P.S. (торопливым почерком) Едва не отправила письмо, как в голову пришла одна мысль, на счёт того, как мог погибнуть Альберт. Пока не буду вам ничего говорить, кое-что проверю. Обещаю, что напишу вам о любом исходе как можно скорее!»

Меня потрясло это письмо. Вероника что-то узнала! Именно поэтому она погибла! Самоубийство ли это? Что она хотела проверить? Это её идея была пойти босиком к озеру, или её туда увели? Но ведь следы были только одни… Значит или заманили, или заставили!

В причастность Хереса к гибели Альберта мне отчего-то не верилось. Я знал, что Хереса считают, как минимум, странным. Но я был уверен, что он бы не причинил зла Альберту.

Однако, факты, которые излагала Вероника, меня насторожили. Складывалось впечатление, что с Хересом, и правда, не всё в порядке.

Мог ли он устроить смерть Вероники? Или кто-то другой? Но каковы мотивы?

Я так разволновался из-за всех этих событий, что со мной случился настоящий нервный срыв.

Доктор Лот отчасти знал о событиях, приведших к такому финалу. Он настаивал, что я должен выбросить из головы все навязчивые идеи, расследовать убийства (если таковые имеют место быть) следует полиции, а не простому обывателю! Доктор Лот уговорил меня отправиться на лечение к его знакомому, доктору Холгеру, в закрытую клинику. Сначала я запротестовал, но мой начальник убедил меня, что это не клиника для сумасшедших, а всего лишь клиника для больных с небольшими расстройствами.

Лот, признался, что и раньше хотел меня туда направить – в качестве студента; по его рекомендации Доктор Холгер мог бы взять меня практикантом. Лот видел, насколько я не успешен, как рядовой врач, и хотел чтобы я попробовал себя в новой области – лечении нервных и психических заболеваний гипнозом. Заодно мне представится шанс самому опробовать на себе эффективность такого лечения.

Условием доктор Лот поставил, что после практики у Холгера я вернусь в клинику Лота, и буду работать вместе с ним. Он рассчитывал, что приобретённые мной знания привлекут новых клиентов.

Я отправился в клинику Холгера.

Глава 5

Клиника находилась в живописной горной местности. И больше походила не на клинику, а скорее на отель или, хотя бы, дом отдыха. Пациентов здесь никто не называл пациентами - только постояльцами. О том, что это всё-таки клиника, можно было догадаться только по одежде персонала.

Холгер с умом подошёл к организации своего дела. Клиника была ориентирована на богатых людей страдающими различного рода нервными расстройствами. На деньги своих клиентов Холгер весьма безбедно существовал. По началу, я даже подумал, не шарлатан ли он? Но несколько дней его работы со мной заставили меня поверить в его компетентность.

Холгер вводил меня в состояние гипноза – для этого он использовал монотонную речь. В начале сеанса я слышал его, но затем погружался в сон. Мне всегда снилось одно и то же сновидение – я видел Холгера, сидящего в кресле, и я видел самого себя - но со стороны. Я как бы раздвоился. Один я наблюдал за происходящим, а второй я лежал перед Холгером на кушетке. Холгер повторял какие-то фразы – но во сне смысл слов всегда ускользал от меня. В первый раз я заметил, что у лежащего меня очень грязные и спутанные волосы. Я вытащил из кармана расчёску и начал причёсывать себя. Часть мусора и грязи мне удалось вычесать, но не все – я очнулся на кушетке. Не в силах стряхнуть остатки сновидения, я ощупал голову. Холгер поинтересовался, что это я делаю, и я рассказал ему про сон. Доктор очень удивился – обычно его пациенты не видели снов, по крайней мере, не помнили.

Мы продолжили практиковать сеансы. Каждый раз я видел один и тот же сон, только грязи и сора в моих волосах становилось всё меньше. Скоро я почувствовал себя гораздо лучше. Мы завершили моё лечение.

Конечно, моя боль не утихла, я очень горевал по Альберту, и мне было жаль Веронику. Но меня прекратили преследовать такие навязчивые идеи, как поиск убийцы Альберта. На самом деле не было никаких фактов указывающих, что его убили. Просто его смерть так потрясла меня, что мне хотелось непременно найти виноватого. Даже если его не было…

Что же касается гибели Вероники, то я пришёл к выводу, что это не самоубийство, а несчастный случай. Она хотела проверить что-то, о чем не рассказала в письме. Вот, видимо, и пошла проверять. Но что она могла проверять босиком на озере?

Как знать, а может она сама была безумна? И все её рассказы о Хересе лишь плод больного воображения? Так или иначе, я решил воспользоваться советом Лота – оставить все расследования полиции.

Мой душевный покой восстановился.

Целый год я провёл в клинике доктора Холгера, сначала приходя в себя, а затем обучаясь у него.

Мой первый взгляд был ошибочным - Холгер лечил не только богачей. Да, несомненно, большую часть комнат его «отеля» занимали состоятельные клиенты. Но были и весьма бедные люди, с той, правда, поправкой, что их случай заболевания был интересен Холгеру.

Например, там была старушка, которая постоянно слышала музыку. Нельзя было сказать, чтоб женщина страдала от своего недуга – напротив, она получала огромное удовольствие! Дело в том, что её мозг транслировал ей песни, которые ей пела мама в детстве, или под которые она танцевала на собственной свадьбе… Благодаря этой музыке старушка постоянно погружалась в приятные воспоминания и наслаждалась звуками, доступными только ей. Холгер держал её как музейный экспонат – лечиться старушка не хотела.

Но были и те, кому Холгер помочь не мог, хотя и постоянно пытался. Одним из таких был юноша, Кристиан. Он говорил, что слеп, и ничего не видит. Когда-то его тщательно обследовали специалисты и пришли к выводу, что его глаза абсолютно здоровы, что его слепота – следствие психического расстройства. Его мозг просто отказывается видеть! Сеансы гипноза не помогали юноше.

Холгер начал моё обучение с самых простых случаев – заикания у детей или нервных тиков. Однако, гипноз давался мне плохо. Вернее, я прекрасно научился вводить в состояние гипноза людей, но вот моё лечение во время гипноза им не помогало…

Холгер бился со мной, в сотый раз объясняя одно и тоже, я следовал его алгоритму, но у меня ничего не выходило. Наконец он предложил мне попробовать довериться своей интуиции.

- Честно говоря, - сказал он, - возможно, просто я никчёмный учитель. Я ещё никого не пробовал обучать. Вероятно, я сам не понимаю всего, что делаю. Вам, мой друг, стоит довериться своему наитию. Всё-таки гипноз не хирургия!

Мы решили снова попробовать. Холгер предоставил мне свободу, я сам выбирал себе пациента и мог, заручившись его согласием, поэкспериментировать.

Я пробовал вновь и вновь. Вводил в состояние гипноза пациента, а потом говорил с ним не так, как предписывал Холгер, а что в голову взбредёт. Но ничего не получалось. Пока я не попытал счастья с Кристианом, псевдо-слепым юношей.

Вначале у меня не получалось ввести Кристиана даже в состояние гипноза. Я так долго и монотонно бормотал над ним, что мне показалось, я сам уснул! Наконец, Кристиан погрузился в сон – я понял это по спокойному дыханию. Подняв глаза на пациента, я ужаснулся: на веках юноши сидели два огромных жирных таракана!!! Не в силах это видеть, я схватил носовой платок и смахнул насекомых на пол. Я не смог совладать с отвращением и тут же раздавил эту мерзость подошвами ботинок. И только тут я увидел в кресле напротив Кристиана своё собственное спящее тело… Голова ужасно закружилась, земля ушла из-под ног и я лишился чувств.

Пришёл в себя я в кресле. Кристиана не было. Зато рядом стоял задумчивый Холгер.

- Вы потрясли меня, Мартин… - сказал он, - честно говоря, я склонен был считать вас бездарностью. Но вы… Как вам удалось излечить Кристиана??? Парень до сих пор бегает по клинике и орёт обо всем, что видит вокруг! Теперь я опасаюсь, что он сойдёт с ума от радости!

Я посмотрел на доктора и понял, что если расскажу ему о тараканах, то никогда не покину стен этой клиники, только уже в качестве пациента. Поэтому скромно ответил, что действовал его, Холгера, методами, просто видимо попал в удачный момент. Не уверен, что он мне поверил. Но мой ответ ему явно понравился – старик не лишён был тщеславия.

Конечно, мне хотелось закрепить успех, и попрактиковаться на других пациентах клиники. Но Холгер поспешил меня выдворить. Удивительное дело! Пока у меня не получалось никого вылечить, Холгер готов был меня терпеть и всячески поддерживал! Но как только я вылечил пациента, которого не смог вылечить он, так доктор выставил меня, под предлогом того, что не хватает комнат для новых постояльцев! Впрочем, мне было ничуть не обидно, скорее смешно.

Я отправился в родной город, в клинику Лота.

Как мы и договаривались, я продолжил работу под его началом. И, если попадались пациенты по профилю «заболеваний души» - лечить их предстояло мне. Первой моей пациенткой у Лота стала девочка с заиканием. Я погрузил её в гипноз, и сам вошёл в состояние транса – при помощи того же монотонного повторения слов. На губе девочки я увидел пиявку и поступил с ней так же, как и с тараканами Кристиана - уничтожил. Пациентка излечилась. Потихоньку ко мне потянулись люди. У человека страдающего мифической одышкой на шее была змея. У пожилой дамы страдавшей мигренями на голове был клещ…

Меня радовало, что теперь я стал гораздо лучше зарабатывать, но и пугал мой новый талант. Я сам не понимал, что происходит. Что я вижу? Это недуги людей, которые в моем трансе кажутся мне всякого рода паразитами, или все эти сущности действительно есть? Мне не с кем было обсудить это, не боясь, что меня сочтут за сумасшедшего…

Моих клиентов было не очень много, а с основными пациентами я Лоту больше не помогал - за время моего отсутствия он нанял другого помощника. Я теперь мог позволить себе снимать комнату в хорошем доме и в клинику являлся только по назначенному времени.У меня появилось больше свободы, я стал чаще гулять по городу. Однажды я встретил Теодора, мы разговорились и даже вместе поужинали – я оценил, как приятно находиться в компании этого весёлого человека. Мы много болтали, обсуждая последние городские новости.

Теодор поведал мне, что их кузен Джон погиб в бою. Так что на следующий ритуал он не явится. При этих словах я вздрогнул. За своими делами я и забыл о ритуалах. Я выбросил их из головы вместе со всеми тяжёлыми событиями. А ведь Херес не успокоится! Что-то вновь и вновь толкает его совершать ритуал, в надежде, что желание выпадет именно ему. Что-то важное он хочет загадать. Что-то такое, чего не могут дать его деньги… Эх, деньги… Мне, напротив, казалось, что для счастья мне не хватает именно их! Хоть в последнее время дела мои и улучшились, но я всё ещё не мог даже взять на содержание свою мать – она до сих пор работала служанкой!

Я погрузился в невесёлые мысли, но меня отвлёк от них Теодор. Он напомнил, что 13 октября выпадает на пятницу раз в пять, шесть и потом в одиннадцать лет. В этот раз должно пройти шесть, три из которых уже прошли.

Почему-то у меня защемило в груди, мне во что бы то ни стало, захотелось избежать следующего ритуала, но я понимал, что Херес не позволит мне сорвать его планы – только если я соглашусь умереть. Мне стало не по себе, и я стал расспрашивать Теодора о судьбе всех участников круга.

Теодор поджал губы – говорить об этом ему было явно не интересно. Он сказал, что в целом, всё по-старому. Херес всё так же погружён в дела, Чарльз продолжает быть его тенью. Герда ещё больше поправилась, выглядит неважно, стала очень сухой и скучной. У Густава умер отец, и теперь на него легли заботы о матери и младших сёстрах -ему теперь не до веселья. Элена не любит бывать в доме – всё время жалуется на кошмары и плохой сон. Всё такая же красивая, так что её желание сбылось! – При этих словах я усмехнулся: Элене нет и тридцати, а в эту пору многие люди не слишком меняются. Про Эмму Теодор рассказал, что она вновь поменяла работу, и даже дважды – в каждом доме она пытается вести себя как равная, что конечно не нравится хозяевам.

За разговором я не заметил, как Теодор захмелел. Тон его стал развязнее, а беседа перетекла в новое русло.

- Мартин, вы не думайте, что я настолько глуп, каким хочу казаться, - начал он.

Уж и не знаю, почему я должен был считать его глупым? А Теодор продолжил свой монолог:

«Просто я давно понял, каково моё место в семье. Чем дольше я играю роль беззаботного мальчика-мажора, наследника богатого дома, тем лучше для меня. Умирая, наш отец завещал равные доли нам троим. Да, да, всем троим, даже Герде! Понятное дело, она бы никогда не занималась делами – скорее, это бы делал её муж… Думаю именно поэтому Херес отложил их брак с Густавом в юности. Херес привык один распоряжаться всем! О да, он прекрасно ведёт дела и не скупится мне на «карманные расходы»… Но я уверен, властью – он бы со мной делиться не стал!

Что ж, я никогда и не претендовал на власть. Честно говоря, тратить деньги меня тянет гораздо больше, чем их зарабатывать. Но даже в этом я преуспел гораздо меньше, чем брат в своих делах. Поэтому, сколько бы я ни тратил, мне никогда не разорить нашу семью.

Херес всегда очень чётко обозначал границы – с самого моего рождения я знал, что Херес – это неприкосновенная личность! Я, конечно, мало застал отца, но помню, что слуги никогда не преклонялись перед ним так, как перед Хересом. Отца они любили, да, как, пожалуй, любят и меня… Но вот Херес для них больше чем хозяин, скорее, властелин…

Я пьян, Мартин… Наверное, вы думаете, я просто завидую старшему брату? Нет, ни чуточки! Не смотря на весь его авторитет, он ужасно одинок – ни друзей, ни женщины… Только деловые партнёры. Даже не знаю, и в чём тут дело?

Вот, например, Вероника. Я знаю, что ему нравилась Вероника. Так почему бы не повести себя с ней по-человечески? Не наговорить комплиментов, не потанцевать? Несчастная бесприданница выскочила бы за него замуж с превеликой радостью! Но нет, ему лучше пугать её мрачными взглядами из-под бровей, так что бедняжка ни жива ни мертва, когда он к ней обращается… И только увещевания маменьки заставляли её вновь и вновь являться в наш мрачный дом!

Мрачный дом… Действительно, мрачный… Знаете, почему я прослыл гулякой? Потому что мне не нравится проводить ночи дома! Считайте меня сумасшедшим, но этот дом похож больше на могилу! Каждый раз, когда мне приходится проводить там ночь, я плохо сплю – кажется из всех углов подступает загробный холод и норовит забрать меня с собой… Поэтому я и гуляю ночь напролёт, возвращаясь под утро – когда слуги встают, начинается день и мрачность дома немного отступает…

Порой я подумываю, совсем туда не возвращаться… Я бы давно бросил всё, и уехал куда-нибудь путешествовать. Но как оставить Герду? Герда самым загадочным для меня образом привязана к Хересу! С раннего детства она была очарована нашим странным братцем! Герде тоже плохо дома… Она вообще уверена, что наш дом заселён призраками! Именно поэтому Герда не спит по ночам… Но она уверена, что если покинет дом, то предаст Хереса! Ха! Словно он сам не может позаботиться о себе!

А может мне стоит прекратить вести себя как глупый мальчишка? Все-таки много лет уже, пора взяться за ум, остепениться… Найти себе красавицу жену да нарожать детишек…

Не принимайте мои пьяные бредни всерьёз, Мартин. Я просто болтаю чушь, которая даже уже никого не веселит…»

Он замолчал, и тут я понял, что он мертвецки пьян. Я думал над словами Теодора, размышляя, что из этого всего правда, а что – пьяный бред. Теодор спал, уткнувшись лицом в сложенные на столе руки.

К нам подошёл хозяин заведения и сказал, что они закрываются. Я не знал, что делать с Теодором: отправить его домой? Но такая поездка в такое время будет стоить мне слишком дорого! Да и одного его отправлять опасно – вдруг, с ним что-то произойдёт? Привести его к себе я не мог – я жил в маленькой комнате, где и одному-то места мало. Да и не знал я, как отнесётся хозяйка дома к такому ночному гостю…

Находясь в замешательстве, я выволок Теодора на улицу, и только тут сообразил – Густав живёт неподалёку, у него большой дом и он наверняка найдёт место для своего приятеля.

Было далеко за полночь, когда мы добрались до Густава. Мне было крайне неловко перед родными Густава, которых я потревожил. Но Густав ободрил меня, сказав, что я поступил правильно. Он не стал будить слуг, а попросил помочь меня. Мы затащили полубесчувственного Теодора в комнату и бросили на постель. Во время этих передвижений, Теодора стошнило, и он испачкал меня. Волей-неволей пришлось разбудить служанку, чтобы она почистила мой костюм. А пока Густав одолжил мне свой халат и мы уселись в гостиной у камина.

- Мартин, вы никогда не задумывались о карьере священника? - вдруг спросил Густав, - Мне кажется, это ваше! Мне вот так и хочется исповедаться вам. И мне кажется, я не первый и не последний, кто обращается к вам с таким желанием…

- Да, вы правы, Густав. Люди часто доверяют мне. Полагаю это потому, что я врач… - я подумал, что и двух часов не пошло, как я выслушивал излияния Теодора.

- Да нет, - вновь сказал Густав, - ваша профессия тут ни при чём. Есть в вас нечто такое…Во-первых, кажется, что вы никого не осуждаете…

- Пожалуй, вы правы, - вставил я, - я мало видел, мало пережил. Какое я имею право судить человека, если не жил его жизнью, и не знаю, каково ему пришлось?

- Во-вторых, - продолжил Густав, - я мало слышал от вас слов. И никогда эти слова не были о другом человеке. Создаётся впечатление, что вы не болтливы и умеете хранить тайны…

Я задумался, вспоминая, как много я знаю чужих тайн? И решил что немного. Так что сложно подтвердить или опровергнуть это утверждение.

А Густав продолжал:

- Позвольте же мне исповедоваться вам, ведь мало кому я могу честно рассказать обо всём, не упоминая ритуала… А упоминать его не стоит, тем более уж на настоящей исповедив церкви… – он усмехнулся, - так что исповедоваться лучше вам, а не святому отцу!

- Пожалуйста! – разрешил я великодушно.

Действительно, видно было, что Густаву хочется выговориться. Странно только, что он выбрал для этого меня, а не Теодора. Словно в ответ на это, Густав начал свой рассказ именно с Теодора.

Густав рассказал, что знаком с Тео с ранней юности. Его всегда увлекали затеи Тео. Два юноши быстро нашли общий язык, любили собирать компании и веселились вовсю. У обоих полно было времени и денег.

Конечно, Густав познакомился с Гердой почти сразу, как узнал Теодора. Густава сразу поразила эта девочка. Хоть она и родилась всего на три минуты раньше Теодора, но, казалось, была старше на целую жизнь. Густава поразила её серьёзность и благородство. Он вырос в кругу детей, избалованных деньгами. В этом обществе ценностями были богатство и умение себя показать. Но Герда… Герда была не такой! Герда была идеалом нравственной красоты и высокой морали! К деньгам она относилась аскетически небрежно, была скромной и очень воспитанной. Увлекалась рисованием и философской литературой. Такая девушка сразу сразила Густава, но он не смел к ней подступиться…

Да, действительно, Густав всегда непроизвольно производил впечатление на женщин. Он привык к тому, что всем нравится. Но все слухи о его похождениях – лишь слухи. До встречи с Гердой, он был ещё очень юн, чтобы интересоваться женщинами. А после встречи с ней – любая казалась ему лишь жалкой пародией. Другой женщине никогда не было места в его сердце…

Время шло, они взрослели… Густав решился на постепенное сближение – всё чаще он старался заговорить с Гердой, одолжить у неё книгу, спросить совета… Теодор смеялся над ним – собственная сестра казалась ему посредственной особой. Веселый и милый, он не мог оценить её глубины и ума.

Однажды Густав решился на признание… Какова же была его радость, когда Герда ответила взаимностью! Молодой человек попросил её руки, и старший брат, бывший опекуном, дал согласие, но с отсрочкой – Густава взяла досада, он словно чувствовал, что надо поторопиться… И точно: вскоре Герда получила то злополучное письмо! Искренняя и нежная, она была ранена в сердце насквозь. Сама никогда не лгавшая, она беспрекословно поверила в чью-то наглую ложь… Она не дала Густаву даже объясниться…

Мой собеседник понуро опустил голову, вокруг глаз собрались грустные морщинки. Густав глубоко вздохнул и сказал:

- Больнее всего не её необдуманное желание, чтобы я никогда не смел её коснуться. Больнее всего – что она ДО СИХ ПОР не хочет и слышать обо мне, считая виноватым…

Я пытался найти слова, чтоб как-то ободрить его, но не находил. Мы ещё долго сидели и молчали, наконец, мне вернули мою одежду, и под утро я вернулся домой.

Не смотря на бессонную ночь, я долго не мог заснуть. У меня на душе остался неприятный осадок - словно я мог помочь этому человеку, но не помог. Я ещё долго сидел и размышлял над нелепой ситуацией. В отличие от Густава, главным для меня казалось не отношение к нему Герды, а то, что мы так и не знаем, кто написал то злосчастное письмо? У меня не было повода сомневаться в честности Густава (да и Вероника, помнится, была на его стороне), значит, никакой другой девушки у него не было. Но ведь то письмо написал кто-то?

Глава 6

В один из весенних дней, в ту пору, когда зима ещё по-настоящему не отступила, но птицы уже вовсю поют, чувствуя приближение тепла, я познакомился с Идой.

Это было деловое знакомство, и началось оно с письма от «Женского Сообщества». «Женское Сообщество» было благотворительной организацией нашего города. Оно состояло из богатых и уважаемых женщин, в основном пожилых. Женщины эти, как правило, уже вырастили детей, семья больше не требовала от них постоянного участия, и им было скучно. «Женское Сообщество» стало для них полуделом-полухобби. Сообщество занималось помощью сиротам и беженцам, они навещали дома престарелых и больницы.

Ещё зимой их председатель прислала мне письмо с предложением о сотрудничестве – они хотели, чтоб время от времени я помогал нуждающимся избавиться от недугов на бесплатной основе. Поначалу я хотел отказаться – мне очень нужны были деньги. Но потом подумал: времени у меня достаточно, а такое сотрудничество может принести мне много полезных знакомств и связей. Конечно, пациенты мои будут бедны, но вот сами представительницы «Женского Сообщества» – весьма богатые и влиятельные дамы. И я ответил согласием.

И вот, в начале весны, представительница «Женского Сообщества» пришла ко мне, чтобы договориться о лечении ребёнка из бедной семьи. Эту женщину звали Ида, и была она ещё совсем не старой. На вид ей не было и сорока лет, и в золотисто-рыжих волосах ещё не было ниточек седины. Именно её волосы заставили меня обратить на неё внимание – сам имея лисий окрас, я всегда обращал внимание на рыжих, словно мы принадлежали к общей породе. Лицо её, однако, было чистым и светлым – никаких веснушек или пятен. Ида была невысокого роста, не худая и не толстая. Держалась она чрезвычайно скромно и при этом просто, так, что если бы не её богатое платье, то никогда бы нельзя было догадаться о её высоком происхождении.

Мы поговорили о деле, и, в общем-то, уже обо всем договорились, но Ида немного замешкалась и не уходила, словно хотела что-то ещё уточнить, но запамятовала. Она погрузилась в задумчивость, а я вдруг понял, что не должен дать ей вот так уйти, нужно задержать её, во что бы то ни стало! И я начал выдумывать различные предлоги, чтобы продолжить беседу. Я расспросил её обо всём, что казалось, хоть немного, относится к делу. Я задавал вопросы о ребёнке, которого она должна была скоро привести, о его семье. Я расспросил Иду о «Женском Сообществе» и даже о том как она в него попала – у Иды не было детей, и дома ей было скучно. Ей хотелось послужить на благо обществу…

Наконец, все вопросы иссякли, и я поник. А Ида вдруг улыбнулась и сказала, что сейчас идёт в парк, и если я не занят, то могу составить ей компанию. Конечно, я не занят!

Я осознавал, что творится нечто необычное – я теряю голову, глядя на женщину гораздо старше меня, веду себя как прыщавый подросток! Да и она сама ведёт себя странно - благородная дама по-свойски отправляется гулять в парк с человеком, которого знает лишь пару часов. Но всё, что в этот момент меня волновало, это осознание – Ида ТОЖЕ не хочет со мной расставаться!

Прошу читателя не судить меня строго. Да, я с самого начала знал, что Ида замужем. Но нечто, с первой минуты встречи поразившее нас обоих, было сильнее любых условностей!

В тот день мы проговорили до вечера, и я даже не помню о чём… Можно говорить обо всём, когда очень долго не виделся с дорогим человеком, а мы не виделись с Идой всю жизнь! Мне очень хотелось коснуться Иды, но я не смел – я боялся спугнуть её. Но смотреть на неё я мог себе позволить – и я смотрел, смотрел… Не отводя взгляда и пытаясь запомнить её всю, каждую её клеточку.

Ида попросила меня не провожать её… Только тут я спохватился, что она замужем. Меня обожгло болью от осознания, что она принадлежит другому. Но эта боль быстро утихла – главным было то, что Ида появилась в моей жизни!

Полночи я не мог заснуть – меня переполняли чувства. Я вдруг ощутил на себе всё, о чём веками писали поэты. Со смехом я вспоминал свои увлечения юности. Понимая теперь, что они ничего не стоили. Жизнь моя, до этого казавшаяся невероятно трудной и безрадостной, обрела смысл в один день. Теперь всё казалось ненапрасным, казалось, что дальше будет только лучше! У меня словно выросли крылья за спиной.

Мы стали встречаться с Идой. Всегда днём, или утром, и никогда вечером. Вечер и ночь Ида должна была проводить дома, возле мужа. О нём я знал только, что он очень состоятельный человек, гораздо старше Иды. Её отдали за него замуж без её согласия, как это часто было принято у высшего общества. Впрочем, по словам Иды, она не была против – всё равно так или иначе нужно было выходить замуж. Её муж, по крайней мере, был неплохим человеком и всегда очень добр к ней… От таких разговоров у меня сводило скулы – я готов был придушить даже самого добрейшего человека на свете, от осознания того, что он мог прикасаться к нежной абрикосовой коже моей возлюбленной!

Хоть с виду моя жизнь и не изменилась, но Ида придала ей новые краски. Мы встречались почти каждый день, проводя время то в парке, то у меня в квартире – к моему стыду, Ида сняла мне квартиру, сам я был не в состоянии оплачивать такие расходы. Мне пришлось подальше задвинуть свою гордость, если я хотел встречаться с Идой - мы вынуждены были держать наши встречи в тайне, а в съёмную комнату привести женщину незаметно просто невозможно.

Когда мы гуляли, любимым развлечением Иды было рассматривать людей и рассказывать об их жизни – она на ходу могла выдумать потрясающую историю! Я говорил Иде, что ей стоит задуматься о карьере писательницы, с её-то фантазией! Но Ида только улыбалась и клялась, что ничего не выдумала. Потрясающая женщина!

«Женское Сообщество» продолжало приводить ко мне своих подопечных. Иногда их сопровождала Ида, иногда другие дамы. Я всегда проводил сеансы без посторонних – так гораздо легче сосредоточиться.

Ида интересовалась моей работой, она расспрашивала меня, как всё происходит, и что я чувствую? Но я как мог увиливал от ответов – даже Иде я не мог сознаться в том, что именно вижу.

Однажды Ида привела ко мне мальчика с нервным тиком – у бедняги дёргалась губа. Ида сказала, что он пережил тяжелые события, но какие – не уточнила. Она попросила меня позволить ей присутствовать на сеансе и я разрешил – во-первых, при Иде я мог расслабиться, и это бы не как не помешало моей работе. Я доверял ей, и в её обществе чувствовал себя спокойно; во-вторых, я знал, что со стороны моя работа выглядит, как будто пациент просто уснул, а врач без движения сидит в кресле – со временем я научился не входить в транс, а как бы отделяться от своего тела, не засыпая. Я знал, что Ида не увидит моих действий с тёмными сущностями. Однажды я уже проводил сеанс при докторе Лоте – ему показалось, что я сидел в кресле неподвижно, глядя на пациента, который просто уснул. Я же, отделяясь от своего тела и работая с пациентом, просто не видел Лота, как будто его в комнате и не существовало – видимо, потому что он не был участником процесса.

Я заранее предупредил Иду, что усыплю ребёнка, и чтобы она не вздумала будить пациента или обращаться ко мне. Ида пообещала ни во что не вмешиваться и поклялась, что даже не встанет со стула, и будет только смотреть.

Я погрузил в сон ребёнка и вышел из тела. Как я и догадывался, в губе мальчика была черная заноза. Это было похоже на почерневший шип розы, который воткнулся под кожу. Я сосредоточился на том, чтобы извлечь эту гадость. Наконец у меня получилось! Я вынул шип из губы лежащего мальчика, выпрямился и… столкнулся взглядом с расширенными глазами Иды! Мало того, что она присутствовала в моём сновидении, так она ещё и видела всё что происходит!

- Ты видишь это? – спросил я её.

- Да… - тихо ответила она, - выходи отсюда… Это опасно.

Я вышел из транса и разбудил мальчика. Бледная Ида смотрела на меня, не отрываясь.

- Что это было? - спросила она одними губами.

Но тот же вопрос я мог бы задать и ей. Поэтому я не ответил. Ида сказала, что нам нужно как можно скорее встретиться и увела ребёнка.

В тот же день, после обеда Ида пришла ко мне. Я ходил по комнате и не находил себе места, ожидая её. Ида бросилась ко мне, и мы обнялись.

- Почему ты сразу не рассказал мне о том, как лечишь этих несчастных?! – спросила она.

- Ида, но ведь большинство людей сочтут меня сумасшедшим, расскажи я им такое! – ответил я, - откуда мне было знать, что ты тоже это видишь?

- Ну, как же, - удивилась она, - Ты же знал, что я могу видеть многое, например шлейф за каждым человеком…

- Шлейф?! – не понял я, - Что ты имеешь в виду??

- Ну, когда я рассказываю о незнакомых людях, я просто смотрю их шлейф… - эти слова Иды шокировали меня.

- Так ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ничего не выдумываешь?!

- Нет… - Ида смотрела на меня кротко и грустно, - За каждым человеком тянется шлейф из его прошлого. У кого-то он яркий, у кого-то нет. Там видно не всё, но некоторые события – да.

- Но Ида, у тебя ведь дар! – её признание меня потрясло, и я ни за что бы не поверил, если бы сегодня она не проникла в моё сновидение.

- Как и у тебя! – парировала она, - Ты знаешь, что то, что ты делаешь, опасно?

- Догадываюсь… - честно говоря, до её слов я мало об этом задумывался.

- Не стоит находиться в тонком мире слишком долго, - продолжала она, - рано или поздно, тебя могут там заметить другие сущности, более сильные.

- Я постараюсь не находиться там долго, - пообещал я ей.

Ида поведала мне, что она не может лечить других людей, у неё это не получается. Но она многое видит. Она видела тонкий мир с рождения, и с детства прослыла странной девочкой.

Когда Иде было два года, она впервые увидела красивых ярких птичек. Птички летали вокруг Иды и в парке, и дома, и даже в ванной! Ида часто разговаривала и играла с ними. Почему-то ни мама девочки, ни её нянька не видели этих птиц. Мать относилась снисходительно к фантазиям дочки, а вот молоденькая нянька боялась её, считая маленькой ведьмой. Она запрещала Иде играть с птичками и заставляла молиться, всякий раз, как девочка говорила о птичках.

Вскоре та нянька ушла, и пришла новая. Новая няня, не смотря на то, что показалась Иде старухой, была лучше – она не запрещала девочки играть с птичками. Более того, няня сама их видела! Она сказала Иде, что птички - это секрет, который нельзя никому рассказывать, даже маме…

Очень скоро Ида подружилась с новой няней и всем сердцем к ней привязалась. Няня отвечала ей взаимностью. Старушка часто говорила Иде, что такие люди, как она – большая редкость. Няня говорила, что у Иды большой дар! Но он как драгоценный камень – не нужно его всем показывать.

Однажды, на прогулке, Ида увидела красивую высокую женщину, у которой на плече сидела большая чёрная птица! Женщина вела за руку черноволосого хмурого мальчика. Ни мальчик, ни его мама не замечали жуткуюптицу на плече женщины! А птица красными глазами смотрела на ребёнка, которого вела женщина, словно хотела вцепиться ему в горло! Ида испугалась – она никогда не видела таких страшных птиц! Нянька постаралась как можно скорее увести девочку.

В тот день она рассказала Иде, что на свете бывает много разных сущностей – они попадают из тёмного мира, хотя им тут не место. Впрочем, как и любимым ярким птичкам Иды, – но они посланницы, светлой стороны, которые просто заблудились. Но если яркие птички несут только добро и радость, то тёмные сущности отравляют жизнь людей и могут нанести непоправимый вред!

Есть люди, которые могут призывать этих сущностей! Такие люди с их помощью пытаются добиться своих целей, но это всегда кончается плохо…

Есть люди, способные уничтожать тёмных, но только самых слабых из них. Няня Иды не умела уничтожать их, но очень хотела этому научиться. «Что будет с этим мальчиком? И с его мамой?» - спросила Ида. Няня не знала…

Ида не могла выбросить из головы увиденное. Дома она много плакала, и няньке никак не удавалось её успокоить. «Надо убить эту птицу, надо спасти мальчика!».

«Хорошо, я попробую…» - наконец, сказала няня.

Она сказала Иде, что всё не так просто – ей придётся надолго уйти. Очень надолго, возможно, на несколько лет… Няня оставила Иде свой сундучок и ключ. Она завещала Иде не открывать сундук. Только в случае большой беды, с которой она не будет знать, как справиться. Няня взяла с Иды обещание, что та не будет связываться с тёмными, а будет делать вид, словно их не видит. Ида дала ей обещание.

И нянька ушла. Больше Ида никогда её не видела…

Когда Иде было всего семнадцать, она столкнулась с чем-то ужасным! В тот вечер они с матерью задержались в гостях – был пышный приём у её кузины. Они возвращались домой за полночь. Мать Иды обратила внимание, что у ограды их сада, прямо на земле сидит молодой человек. Он был хорошо одет, и совсем не походил на нищего. Женщина решила, что юноша попал в беду, и хотела ему помочь. Она попросила остановить экипаж, не заезжая в ворота. Поначалу, Ида даже не смотрела в сторону юноши – она так устала от танцев, что клевала носом. Но, когда мать Иды заговорила с молодым человеком, Ида взглянула нанего. Темноволосый юноша в дорогом костюме сидел прямо на земле. Но поразило Иду совсем не это, а вот что: она увидела за его спиной жуткую тёмную сущность – та сидела юноше, вцепившись в его спину! У твари были впадины вместо глаз и щель вместо рта. Ида была так шокирована, что уставилась на призрака, забыв сделать вид, что ничего не замечает. И вдруг рот твари растянулся в ужасающей улыбке, а голова потянулась к Иде, словно бы в попытке укусить, шея твари начала вытягиваться… Ида в ужасе завизжала, забыв о приличиях! Лошади рванули в ворота, мать иды едва не выпала из экипажа… Но Ида ничего не видела – с ней случилась истерика и её долго не могли привести в чувство – до странного юноши уже никому не было дела, о нём все забыли. Ида от потрясения слегла. Она несколько дней никуда не выходила и боялась даже собственной тени. От горничной она узнала, что какой-то молодой человек пытается о ней разузнать… Ида испугалась ещё больше – она догадалась, что это тот самый юноша. Ида превратилась в затворницу.

Долгое время она не знала, что ей делать. Сказать родителям о том, что она видела, Ида не могла – её могли счесть сумасшедшей и упечь в лечебницу. Ида решила, что ей нужно бежать…

У Иды было много воздыхателей, одним из них был друг её отца, приличный господин, старше её на целых двадцать лет. Ида решилась написать ему. Она согласилась стать его женой, но только при условии, что они обвенчаются тайно, даже не поставив в известность её родителей, и он сразу увезёт её за границу. Ида попросила его не задавать никаких вопросов. Её избранник согласился на всё… Так Ида вышла замуж.

Долгих пятнадцать лет она прожила за границей, и только потом вернулась в родной город.

В своих скитаниях ей ещё несколько раз довелось видеть тёмных сущностей, правда не таких огромных и жутких, но с тех пор она делала вид, что не замечает их – и они тоже словно не замечали Иду. Ида поняла, что эти сущностине хотят, чтобы их видели.

После её рассказа мне стало не по себе. Я осознал, что случайно влез в то, о чём не имею понятия. Я как маленький ребёнок научившийся играть с огнем! Тем не менее, я продолжал практиковать, не умея зарабатывать деньги иным путём. Ида предлагала мне бросить карьеру врача – она обещала, что не оставит меня без денег. Но на такое унижение я пойти не мог. То, что она платит за квартиру, я мог частично оправдать для себя тем, что это ведь ей нужна конфиденциальность. Но жить на полном содержании женщины… для меня это было слишком!

Однажды до меня дошли вести, что умер Чарльз, первый помощник Хереса. Похороны проходили в городе, и я отправился отдать последний долг…

На похоронах Элена была не в себе. Красивая женщина заламывала руки и причитала, забыв о приличиях. Элена говорила, что Чарльза убил мрачный дом, пожирающий новую жертву. Она так рыдала и кричала, что её увели. Прах её мужа предали земле в её отсутствие.

От присутствующих я узнал, от чего Чарльз умер – смерть глупая, до нелепости. Чарльз вышел от Хереса, но не дошёл и до ворот, поскользнулся на сырой плитке дорожки, упал, и расшиб голову об острый камень клумбы…

Вновь я увидел Элену уже на поминках, в их с Чарльзом доме. Её успокоили, судя по всему, дали какое-то лекарство и изрядную дозу алкоголя. Элена сидела спокойная, и совершенно безучастная. Мне было очень жаль её. Не знаю, любила ли она Чарльза, но она всегда старалась быть ему хорошей женой. Наверняка, даже если она и вышла замуж по расчёту, то за эти несколько лет привязалась к мужу. Не удивительно, что она так вела себя на погребении. Я вспомнил себя, когда умер Альберт – мне тоже не хотелось верить в случайность его смерти, хотелось найти объяснение и виновного…

Все присутствующие вспоминали Чарльза добрым словом, соболезновали Элене. Постепенно люди начали расходиться. Я решил задержаться – мне хотелось выразить свои соболезнования Элене, сказать ей, что я понимаю её чувства. Но я стеснялся подойти к ней при всех – кто я такой? Ни друг, ни родственник.

Я дождался, пока почти все ушли, остались только служанки, прибирающие со стола.

Я подошёл к Элене, которая сидела, откинувшись в кресле и не обращая внимания на происходящее. Я заметил, что даже будучи пьяной и с осунувшимся лицом, залитом слезами, Элена ослепляет своей красотой!

Я сел рядом и тихо окликнул её.

- А, Мартин… - пробормотала она, узнавая меня, и вдруг добавила: - Мартин, мальчик-слуга, который сумел вырваться из низшего круга!

Я хотел сказать, что никогда не стеснялся своего происхождения, что Альберт солгал ради своего удобства, но тут понял, что я не должен перед ней оправдываться. Как и она не должна знать всего этого! И я спросил:

- Откуда ты знаешь?

- А ведь мы виделись раньше! – сказала она, засмеявшись, -А впрочем, теперь уже всё равно… Он умер, умер… - и она замолчала.

Я сидел, ничего не понимая. Конечно, мы виделись раньше, мы знакомы уже несколько лет. Об этом я и сказал Элене. Но она замотала головой и продолжила:

- Мы знакомы раньше, Мартин, гораааздо раньше! Задолго до встречи в мрачном доме Хереса! Я тогда очень боялась, что ты вспомнишь меня и расскажешь, при каких обстоятельствах мы познакомились… Но потом поняла, что ты не узнал меня – слишком уж восторженно и очарованно ты на меня смотрел… Да, думаю, даже если бы ты и помнил меня, то не узнал бы - слишком неожиданно было увидеть меня… такой… дамой. А вот я сразу тебя узнала, как только ты вошёл в столовую Хереса в тот памятный вечер! Такой же прелестный рыжий мальчик…

При этих словах я начал припоминать: а ведь мы действительно виделись, еще раньше, до знакомства в доме Хереса! Давно, когда я был почти ребёнком! Ведь это из-за неё старика Роберта (дедушку Альберта) разбил паралич, ведь это она была той уличной девкой, которую привел пожилой джентльмен!

О, как она была права! Я помнил её, но ни за что не подумал бы, что та ярко размалёванная, распущенная девица может стать такой удивительно утончённой и строгой леди!

Я потрясённо молчал, вглядываясь в черты Элены, и понимая, что прав – именно тогда мы и виделись впервые…

- Мартин, ты словно увидел приведение, - усмехнулась она, - не удивляйся. Я расскажу тебе. Я расскажу тебе всё…

И она рассказала.

Всё что было у Элены – это её красота.

Очень часто Элене казалось, что она проклята - слишком много бед и лишений выпало на её долю. Но, как бы сурова ни была к Элене жизнь, её красота всегда её спасала.

Элена никогда не знала своей матери. Сначала она жила с бабушкой Нэл. Нэл была ей чужой – она говорила девочке, что однажды пустила в свою конуру на ночлег двух цыганок, одна из них вела за руку четырёхлетнюю черноволосую малышку. Ночью они сбежали, бросив ребёнка старухе. Бабушка хотела выбросить девочку на улицу, но та так трогательно просила о чем-то на непонятном наречии, что старушка сжалилась. Ей понравилась красивая девочка. Видимо, она была не чистой цыганкой – не смотря на ярко-черные ослепительно гладкие волосы, кожа её была светлого благородного оттенка. А лицом она напоминала куколку. Бабушка и дала девочке её имя – она назвала её Эленой. Старухе казалось, что с такой красивой внешностью и имя у девочки должно быть красивое.

Старуха Нэл была побирушкой, она рассчитывала брать девочку с собой, чтобы ей лучше подавали милостыню. Она оказалась права – маленькой красивой девочке люди подавали гораздо охотнее, чем грязной старухе. Нэл стала зарабатывать гораздо больше. Теперь Нэл могла себе позволить каждый вечер выпивать. В конце концов, от такой жизни она умерла, и Элена снова осталась одна.

Какое-то время Элена продолжала побираться, но она росла, и, не смотря на красоту, подавали милостыню ей всё хуже. Всё чаще она слышала в ответ на просьбу о подачке – «иди работай, ишь, какая хитрая!»

Элена пошла бы работать, только никто её не брал – она была слабой и хрупкой, как балерина. К тому же она ничего не умела. Люди предпочитали брать в прислугу крепких молодиц, у которых в руках работа так и горела! Куда было с такими тягаться Элене? Ведь всю свою жизнь она училась только мило улыбаться и строить глазки, чтоб выпросить кусок получше.

Чтобы не умереть от голода, Элене пришлось идти в дом к мадам Ладер. Она не сказала свой настоящий возраст - Элена была тоненькой, но весьма высокой девочкой, и многие думали, что она гораздо старше. У мадам был полон дом девушек и женщин на любой вкус, промышлявших древним ремеслом. Большую часть заработка они отдавали мадам – расплата за кров и защиту. Элене не сладко пришлось в этом доме… Мало того, что ей приходилось иметь дело с неприятными клиентами, так ещё и соседки не жаловали её.

Многие девушки завидовали красоте и свежести Элены – не смотря на суровый образ жизни, она продолжала цвести и благоухать как роза. То и дело ей строили какие-то пакости – то портили обувь или одежду, то заливали волосы воском, пока она спит. Элена дралась как кошка, со своими обидчицами. Их разнимала мадам Ладер. Она единственная во всём доме хорошо относилась к Элене, и часто повторяла: «Не место тебе здесь, моя девочка, ох, не место…» Элена не понимала, что имеет в виду хозяйка – ведь она впервые за долгое время была в тепле и сытости. Но хозяйка сказала, что девушки с такой профессией долго не живут – обязательно подхватят «дурную» болезнь и умрут очень рано.

Мадам Ладер догадывалась о возрасте Элены – той не было и пятнадцати лет. Мадам не показывала её всем клиентам, выбирая людей повыше рангом, поблагородней и почище. С одной стороны, это берегло Элену от многих проблем. С другой – остальные девушки ненавидели её ещё больше. Несколько лет Элена ухитрилась проработать в доме мадам, почти не подорвав здоровье.

Когда мадам умерла, все девушки разбрелись кто куда. Элена не имела подруг, она понятия не имела, куда ей идти – и просто отправилась бродить по улицам. Она знала, что многие девушки работают в одиночку – сами находят клиентов, сами снимают себе жильё. Элена рассчитывала, что найдёт себе хорошего и чистого клиента, и разживется деньгами. Но близился вечер, а благородного джентльмена и в помине не было.

По её одежде, прическе и манере держаться, встречные мужчины, несомненно, понимали – кто перед ними. Но особого интереса не проявляли. Элена не знала, как нужно привлекать клиентов – ей никогда не приходилось искать их самой. Все заинтересованные лица сами являлись в дом к мадам.

В конце концов, девушка так устала и продрогла, что решилась зайти в какое-то кафе. У неё не было денег даже на чашку шоколада, но она надеялась хотя бы погреться. К сожалению, заведение было не самого низкого пошиба, и к ней тут же подошёл официант, сказав: «Извините, но вам нельзя здесь находиться,» - он решил, что Элена ищет клиента прямо в их заведении! Элена залепетала, что она приличная девушка, и хочет выпить чашку чаю, но весь её вид говорил о том, что она и понятия не имеет, как должны одеваться приличные девушки. Элена вступила в пустую перепалку с официантом, в надежде потянуть время и хоть немного постоять в тепле. Вдруг, кто-то из-за её спины тихо сказал: «В чем дело, молодой человек? Эта дама со мной!» Официант тут же удалился, извинившись, а Элена обернулась – рядом стоял седоволосый человек, пусть не дорого, но очень прилично одетый.

Джентльмен представился Эдвардом. Он угостил Элену горячим шоколадом с пирожным. Элена еле сдержалась, чтоб не наброситься на пирожное, как голодная собака – она не ела со вчерашнего дня. Кажется, джентльмен заметил голодный огонь в её глазах. Несомненно, он понимал, чем Элена зарабатывает на жизнь. Но всё-таки он спросил:

- Что забыла такая юная особа в этом ужасном квартале?

- Я ищу ночлег, сэр… - тихо ответила девушка. Она понимала, что если уж за весь день ей выпал только один шанс привлечь чьё-то внимание, то нужно использовать это по полной программе!

Сделка состоялась, и Элена отправилась ночевать к Эдварду.

Пожилой мужчина снимал комнату в большом доме. Он сразу предупредил Элену, что хозяин дома не разрешает приводить гостей, но выразил надежду, что никто ничего не заметит. Судя по обстановке комнаты, Эдвард был весьма беден. И всё-таки, у него была крыша над головой. Он сразу сказал, что не сможет много заплатить Элене – очень уж стеснен в средствах. Намётанным глазом девушка рассмотрела его и поняла, что мужчина не лжёт. Она догадалась, что его подтолкнуло к ней не столько желание, сколько жалость. Но Элена уже рада была хоть не деньгам, так просто крыше над головой, хотя бы на одну ночь.

Дома у Эдварда, всё пошло не так, как Элена себе представляла – она привыкла, что клиенты не задают много вопросов и стремятся поскорее получить своё. Эдвард же не спешил. Он предложил Элене погреться в горячей ванне. Элена с радостью согласилась. Джентльмен позвал мальчика-слугу – которым был, разумеется, я. Пока я таскал воду, Элена не удержалась от подначивания – слишком её позабавил мой важный вид. Она ни минуты не сомневалась, что я никому не скажу о том, что она гостит у Эдварда.

Сделав работу, мальчик ушёл.

Пока Элена лежала в ванне, Эдвард сидел рядом и расспрашивал её о том, как такая красавица докатилась до уличной жизни. Элена рассказала ему обо всём, и только потом он повёл её в постель…

…Посреди распутства, в комнату ворвался страшный косматый старик свирепого вида, Элена завизжала, началась какая-то нелепая суматоха… В конце концов Старика унесли, Элена успокоилась и уснула, а Эдвард, полностью одевшись, до утра просидел в кресле.

Утром Эдвард спокойно сообщил, что в жилье ему теперь, судя по всему, откажут. Он сказал, что ему надо найти новое жильё и предложил Элене жить вместе с ним. Подумав, Элена согласилась.

Они сняли теперь не комнату, а очень маленькую квартирку, подальше от того места, где случилось неприятное происшествие. Хозяину квартиры, как и соседям, они сказали, что Элена – дочь Эдварда. Таким образом, они могли спокойно жить, и ни у кого не возникало никаких вопросов.

Этот период своей жизни Элена считала самым счастливым! Впервые ей ненужно было думать, что предпринять сегодня, чтоб было, что поесть завтра. Она стала невенчанной женой Эдварда, и её ничуть не смущал его возраст.

Эдвард был старше Элены на сорок с лишним лет! Когда-то он был богат, и имел семью. Но вложил все свои средства в сомнительное дело и погорел. Жена бросила его и уехала с любовником на другой конец света, забрав единственного сына – там, на чужбине, мальчик умер… Эдвард пытался начать жизнь с нуля, но ничего у него не вышло. Многие друзья отвернулись от него. А те, кто остались, помогли ему найти службу. Эдвард кое-как сводил концы с концами, снимал свою комнатку и доживал век, зная, что ничего хорошего ему уже не светит.

Именно в этот момент он встретил Элену. Он не мог пройти мимо – его ослепила её невероятная красота и чарующая женственность девушки. Пожилой мужчина действительно пожалел её, когда понял, что она в отчаянном положении. Он решил, а почему бы не попробовать, хоть на старости лет немного пожить счастливо? Единственное чего он боялся – что Элена родит ребёнка, которого он уже не успеет вырастить. Но Элена успокоила его, заверив, что детей у неё никогда уже не будет…

Каждый день Эдвард уходил на службу в контору, а Элена оставалась одна. Она научилась сама вести хозяйство и готовить простую еду. Благодаря ей, они неплохо экономили на кухарке и служанке.

Эдвард достал ей скромное платье, в котором Элена выглядела весьма приличной девушкой. Онанаучилась по моде прибирать волосы и перестала красить лицо. Эдвард научил её кое-каким манерам и теперь, при всём желании, никто бы не догадался, какой образ жизни вела эта девушка прежде. Элена всё схватывала на лету, и с радостью осваивала новую для себя роль. Она была рада, что ей удалось завязать с карьерой продажной девицы.

По целым дням Элена хлопотала по дому, ходила за покупками и гуляла.

Больше всего Элене нравилось ходить на рынок и наблюдать за людьми. С детства бродившая по людям, она научилась легко угадывать чужое настроение и даже мысли. Ей нравилось смотреть, как торговка пытается всучить женщине испорченный товар – Элена одним взглядом окидывала покупательницу и пыталась представить, как будут развиваться события дальше. И очень часто, она угадывала.

Потом Элена шла на набережную и наблюдала за прогуливающимися людьми. Дамы были нарядно одеты, а джентльмены услужливы. Элена мечтала быть такой же богатой, как эти дамы, иметь статус законной супруги и уважаемой всеми женщины. Элена представляла, какое платье она бы себе заказала пошить, и как потом произвела бы фурор на этой набережной – Элена отлично знала, что она красавица. И, будь она так же нарядно и роскошно одета, другие женщины бы в сравнении с ней показались бы драными кошками!

Возвращалась Элена домой через парк. В парке всегда был разнообразный люд – няньки там прогуливались с детьми, молодые подруги делились секретами, дамы сидели с книжками, джентльмены назначали деловые встречи, старушки сидели, подставляя лица солнцу… Глядя на них Элена думала, что парк является отражением жизни – сначала девочка играет в парке с няней, потом слушает тайны подруг, затем сама читает тут книгу, пока её детей нянчит нянька, затем она старится и просто сидит на солнышке… Вся жизнь заранее известна и этим прекрасна – есть уверенность в завтрашнем дне.

А что ждёт её, Элену? Пока она с Эдвардом, всё хорошо. Но Эдвард стар! Сколько ему ещё отведено прожить? У него нет никакого состояния, после его смерти Элена вновь окажется на улице… А она не владеет никакой профессией, что там, она даже читать не умеет! Неужели, ей придётся вновь стать продажной женщиной?!

Время шло, Эдвард всё больше дряхлел. И Элена вновь и вновь возвращалась к своим невесёлым мыслям.

Однажды Эдвард сильно простудился. Элена заботилась о нем, тревожно всматриваясь в больного – выживет ли? На третий день Эдварду стало лучше. Когда Элена проснулась, он сидел у окна и смотрел вдаль. Элена молча села с ним рядом.

- Что будет с тобой, моя девочка, когда меня не станет? – вдруг спросил Эдвард.

Элена не ответила, только расплакалась. Сама не раз задумываясь о своей судьбе, она только теперь почувствовала, что страшно не только остаться без покровителя, но и страшно потерять человека, ставшего таким близким и родным!

Эдвард успокаивал её и гладил по голове.

- Вот что, - наконец сказал он, - тебе надо найти жениха!

Эдвард купил Элене несколько новых платьев очень скромных, но выгодно подчеркивающих все её достоинства. Они решили придерживаться уже привычной легенды – Элена дочь Эдварда, приличного, но обедневшего человека.

Теперь каждый день Элена ходила в парк, по её выражению «на охоту». Она садилась на скамейку и открывала книгу. Читать Элена не умела, но исправно перелистывала страницы, изредка бросая осторожные взгляды на окружающих.

Одинокая красавица притягивала взгляды многих мужчин – некоторые из них только смотрели, но были и те, кто пытался познакомиться. Но если Элена и не умела читать книги, то лица людей она читала великолепно! С одного взгляда она легко оценивала интеллект и финансовое положение мужчины. Также легко она понимала, что может выйти из такого знакомства. Ловеласов, коллекционирующих женщин, она чуяла за версту! Данный тип мужчин совершенно не интересовал её!

Однажды она заметила на себе заинтересованный взгляд стройного молодого человека. Он прохаживался неподалеку, явно ожидая кого-то – в его походке ощущалось нетерпение. Тем не менее, он то и дело взглядывал на Элену, не в силах противостоять её чарам. Элена повнимательней присмотрелась к нему, и сделала вывод, что он, скорее всего, благородного происхождения, не богат, но преуспевает. В его глазах вспыхивало нечто похожее на жажду, когда он смотрел в сторону Элены. И она решила посмотреть, что будет дальше.

Вскоре к молодому человеку подошёл пожилой мужчина. Они довольно долго обсуждали что-то, так, что у Элены затекла рука держать эту чертову книгу… Наконец, пожилой мужчина ушёл, а молодой человек сел на скамью, неподалёку от Элены. Он делал вид, что просто наслаждается свежим воздухом, но Элена снова и снова ловила на себе его взгляд. Молодой человек, однако, никак не решался подойти. Элена решила немного накалить обстановку. Положив книгу на скамейку, она потерла виски и поморщилась от несуществующей головной боли. Затем взглянула на часы, ойкнула, подскочила и заспешила на несуществующую встречу, «случайно» забыв книгу на скамье. Молодой человек окликнул её, но Элена, не оборачиваясь, быстро пошла из парка. Он догнал её. Сначала Элена изобразила возмущение (какой наглец, пристаёт к девушке!), потом яркое смущение (ах, я забыла книгу, а он лишь хотел помочь!), затем благосклонность (так и быть, проводите меня, вы так любезны…).

Как вы уже догадались, молодого человека звали Чарльз.

Узнав, где живёт Элена, он начал прогуливаться около её дома по выходным. Эдвард наблюдал из-за занавески за воздыхателем своей женщины. Когда Чарльз пришёл в третий раз, Эдвард позволил Элене выйти «по делу» и «случайно» увидеть Чарльза…

Постепенно, с помощью советов Эдварда, Элена опутала своими чарами молодого человека так, что он совсем потерял голову. Молодой человек всё свободное время старался уделить своей новой знакомой.

Однажды Элена сказала, что её пожилой отец, хочет знать, с кем болтает его дочь под окнами. И Чарльз предстал перед Эдвардом… «Отец» попросил Элену выйти, и долго беседовал с молодым человеком. Он рассказал ему правдивую историю, как потерял все финансы, посетовал на невезение, и высказал опасения, что уйдет из жизни раньше, чем устроит судьбу дочери… Потом сделал вид, что распалился, и попросил Чарльза оставить Элену, если его помыслы о ней не чисты! Затем успокоился, извинился за выпад и, начав оседать на пол, схватился за сердце… Чарльз подхватил старика, позвал Элену, вместе они уложили Эдварда в постель. Благодаря заботам «дочери» тому полегчало.

Вскоре, Чарльз сделал Элене предложение… Состоялась скромная помолвка. Элена покорила всех – приятелей Чарльза, его родителей и немногочисленную родню. Девушка была невероятно хороша собой и отлично держалась в обществе. Она была очень скромной, но при надобности, могла найти общий язык с каждым. Чарльз гордился невестой и понимал, что ему невероятно повезло!

К сожалению, Эдвард не зря торопился - до свадьбы «дочери» он не дожил…

Элена вышла за Чарльза. Со временем она полюбила его, по-своему, но не так как Эдварда. Эдвард был ей одновременно и мужем, и отцом и лучшим другом! Чарльз не мог стать ей таким близким – он не знал и не должен был узнать всей правды о ней. Чарльз никогда не смог бы принять её прошлое! Осознание этого отдаляло от него Элену.

Когда он понял, что у неё не получается зачать ребёнка, то отдалился от неё. Чарльз был зол, что она не хочет обратиться к врачу. Элена же боялась, что врач поймёт, а главное, расскажет Чарльзу! - Как много беременностей Элене пришлось прервать, прежде, чем стать бесплодной.

Из рассказа Элены мне стало ясно, почему она так тщательно избегала меня – она видела мой несомненный интерес к ней, но боялась быть разоблачённой.

Мне стало невероятно жаль молодую вдову – вся её жизнь была сплошным невезением. И действительно, оставаться на плаву ей помогала только её внешность. Не удивительно, что её заветным желанием было -во что бы то ни стало сохранить свою красоту!

Я заверил Элену, что никогда и никому не расскажу ни о нашем знакомстве, ни о её исповеди. К концу нашей беседы Элена плакала у меня в объятиях и просила быть ей другом – ведь у неё совсем нет друзей! Я утешал её, и не без иронии, думал о том, что умри Чарльз на пару лет раньше, он бы вполне мог устроить мою судьбу… Теперь же всё что я мог – это, действительно, быть Элене лишь добрым другом. Ведь у меня была Ида!

Глава 7

Пришло время нового ритуала - снова 13 октября выпадало на пятницу. Я прибыл в мрачный дом раньше всех остальных. Дома была только Герда.

- Как, вы так рано? – удивилась она.

- Простите, - извинился я, - прибыл к вам с попутным ветром, от того и раньше других.

- Ничего страшного, - сказала хозяйка и провела меня в гостиную.

Мы говорили о ничего не значащих пустяках, о погоде и последних новостях политики… Всё это время я смотрел на Герду думая, как же она подурнела за эти одиннадцать лет! Под её глазами появились круги от вечных бессонниц, лоб тронули первые морщинки… Когда-то имевшаяся хрупкость сложения совсем исчезла. Герда была даже тучной. Тело её почти не имело никакой фигуры – пожалуй, она слишком уж налегала на сладости. За модой Герда никогда не следила, но если раньше её платье всегда отличалось строгостью и опрятностью, то теперь мне показалось, что оно просто мятое. Волосы Герды были грязны, отчего казались гораздо темнее, чем есть. «Она совсем себя запустила…» - с жалостью подумал я. Мне стало интересно, отчего она не вышла замуж? Ведь она не сразу потеряла свою привлекательность. Да к тому же, имея более чем достойное приданое, она и сейчас с лёгкостью сыскала бы себе мужа! Наверняка семейные хлопоты, рождение детей и жизнь в обществе отвлекали её от переедания. Наверняка, у неё бы было больше поводов для радости, больше интереса к жизни и к своему облику. Почему она предпочла жизнь затворницы? Неужели, Тео говорил правду, и Герда боится оставить Хереса?

- Мартин, - вдруг прервала Герда мои раздумья, - Вы так на меня смотрите, словно хотите что-то спросить… Так спрашивайте, не стесняйтесь!

Я стушевался – Герда оказалась очень наблюдательна. На секунду мне даже стало страшно: не прочла ли она мои мысли? Но я решил воспользоваться её позволением и задал свой вопрос:

- Герда, отчего вы не вышли замуж?

- Как отчего – удивилась она в ответ, - Да ведь мой жених не может ко мне прикоснуться!

- Но ведь есть и другие мужчины, - настала моя очередь удивляться, - Я уверен, вы легко бы нашли другого!

- Ах, Мартин… - она тяжело вздохнула, - Но ведь мне не нужен другой! Я всегда любила Густава, и только его! Да, признаюсь, когда я увидела то злосчастное письмо, то очень вспылила… Но я бы скоро успокоилась, если бы не этот ужасный жезл и моё необдуманное желание, продиктованное гневом!

- Значит, вы не злитесь на Густава из-за письма? – осторожно спросил я.

- Нет, - ответила она, - давным-давно нет… Знаете, Мартин, теперь я думаю, что это письмо не было правдой – кто-то жестоко подшутил над нами… А даже если это и правда, и Густав действительно бросил девушку, ожидающую от него ребёнка, так какое мне до этого дело? Сейчас, прожив эти годы в этом мрачном доме, мне его поступок уже не кажется таким уж страшным… Гораздо страшнее то, как мы живём сейчас… Без возможности прикоснуться друг к другу…

- Но почему же вы не говорите с ним до сих пор? – спросил я.

- Я не хочу бередить его душу, - тихо промолвила она, - пусть он считает меня холодной и жестокой. Пусть живёт и не думает обо мне. Достаточно того, что я одна страдаю…

Мне показалось, что на глазах её заблестели слёзы. Но Герда отвернулась и подошла к окну, словно что-то там рассматривала.

Я был в смятении. Я думал, сказать ли ей о том, что услышал от Густава? О том, что он очень страдает, что её холодность совсем не помогает ему справиться с его чувством? Но Густав назвал наш разговор «исповедью»… Имею ли я право рассказывать о нём Герде? А может лучше, поговорить с Густавом? Сказать ему о том, что я узнал у Герды? Что она давно не сердится, что верит ему, любит его? Нет, всё таки сказать лучше Герде! С её-то характером право решать лучше предоставить ей!

И только я решился, чтобы встать и подойти к ней, как Герда, глядя в окно, сказала:

- А кто это там лежит на нашем газоне?

Вопрос был настолько странным, что сначала я подумал даже, что Герда не в себе. Она уже кликнула служанку, и задавала этот вопрос ей, служанка побежала искать управляющего, а мы с Гердой вышли во двор. На траве лежала мёртвая Эмма…

Ах, как некстати была её смерть! Ведь сегодня день ритуала! Полиция не уедет отсюда до поздней ночи! Я подумал о том, что Херес будет в ярости, что сорвались его планы… Видимо, Герда подумала о том же и сориентировалась очень быстро:

- Отвлеките управляющего и слуг! – велела она, - Быстро!!!

Я поспешил к дому. Встретив управляющего на пороге, я передал ему, что хозяйка требует срочно достать к ужину лучшее вино из погреба, и готовить ужин не на семь персон, как планировалось, а на шесть. Затем я вошёл в дом и проследил, чтобы в гостиной, из окна которой Герда увидела Эмму, никого не было. К счастью, в двери гостиной был ключ – я запер комнату, схватив с кресла у камина зелёный плед.

Герда всё ещё стояла над Эммой, раздумывая, что с ней делать. Я принёс плед, и мы накрыли тело – теперь труп почти не было видно издалека. Во всяком случае, мы очень на это понадеялись.

- Жаль, что нет Чарльза… - посетовала Герда. Даже не знаю теперь, на кого положиться… Нам нужен надёжный человек…

- Кажется, я знаю человека, который не сможет вам отказать… - сказал я.

Герда с надеждой посмотрела на меня.

- Густав, - коротко ответил я на её взгляд.

Сначала на лице её отразилось негодование, затем раздумье и, наконец, смирение.

- Стойте здесь, - велела она, - Я позвоню ему…

Густав приехал так быстро, насколько мог. Но, конечно, мы изрядно устали караулить труп, чтоб никто из слуг случайно на него не наткнулся. Мы с Густавом перенесли тело в сарай, который Герда сразу заперла.

- Ничего страшного, если мы «найдём» её завтра, – проронила она.

Мы, наконец, вернулись в гостиную.

Честно говоря, мне было не по себе.

- Отчего она умерла? – глухо спросил Густав.

- Я осмотрел её, - ответил я, - но, конечно, бегло… Признаков насильственной смерти нет.

- А отчего умирают в этом доме? – саркастически сказала Герда, - просто она очередная жертва…

- Герда, - мягко остановил её Густав, - но ведь это чушь… Не может же дом убивать людей?..

Герда замолчала. Но посмотрела на Густава в упор так, что в её взгляде чётко читалось: «Может!»

- Может стоит позвонить Хересу? – робко попытался сменить я тему.

- Уже, - тихо ответила Герда, - уже позвонила и сказала, что всё под контролем… А знаете, - вдруг добавила она, - Я же ведь тоже осмотрела труп!

Мы с Густавом уставились на неё, и она продолжила:

- Кроме ничего незначащих мелочей, в её сумочке я нашла ключ от банковской ячейки! Мне весьма интересно, что наша ненаглядная горничная могла там хранить! Завтра же я отправлюсь в банк и лично посмотрю, что там!

- Деньги? Или краденые вещи? – предположил я.

Густав только пожал плечами.

Мои размышления прервала Герда:

- А вот и остальные!

Стоя у окна, она показывала, на приближавшихся к дому Хереса, Теодора и Элену.

По традиции мы разделили ужин. Вспомнили всех, кого нет с нами, сделав мрачный дом ещё более мрачным… Даже Теодор, вопреки обыкновению не шутил. Герда выглядела так, словно просто находиться с нами в компании ей стоило огромных сил и терпения – и я её понимал! Было невыносимо смотреть на осунувшуюся и очень грустную Элену… Было тяжело помнить о погибших Альберте и Веронике… Смерть Эммы мы не обсуждали – ведь рядом были слуги. Я даже не знал, сказа ли Херес Тео и Элене… По видимому сказал – ведь ни один из них не задал вопрос, почему нет Эммы.

Говорить совсем не хотелось. Всё, чего хотелось – поскорее провести ритуал и убраться из мрачного дома. Но, конечно, чтобы не обидеть гостеприимного Хереса, придётся ещё переночевать…

Я смотрел на всех присутствующих, и думал о том, что хоть Альберт и создал «жезл исполнения желаний» - но никто из нас не стал от этого счастливее. Герда раньше времени потеряла красоту и молодость, смотреть на неё было жаль – и только в глазах Густава она по-видимому, была всё ещё красавицей – он смотрел на неё почти всё время, пытался поймать её взгляд… Сам Густав совсем потерял свой молодецкий задор – обязанности главы семьи наложили отпечаток на его характер. Он тоже выглядел старше своих лет, однако привлекательность не только сохранил, но и приумножил. Теодор, такой же бесформенный, как сестра, старался одеваться как франт, но это ему уже не шло – кажется, ему пора было бы уже остепениться. Элена выглядела всё так же, на высоте. Она исхудала и была бледной, но это ничуть её не портило – всё та же аристократичная женственность. Херес был самым старшим из нас – ему исполнилось уже сорок три, а в волосах по-прежнему не было и седого волоска! Казалось, на нём, как и на Элене, возраст решил отдохнуть – Херес совсем не изменился.

Наконец наступила полночь, и мы провели ритуал…

Мой жезл засиял в ночи, как яркая свеча. Мысли о чём-то благородном и добром улетучились в миг, и я выпалил:

- Хочу стать богатым!

Гкрда посмотрела на меня с жалостью. Херес вздохнул. Но никто не сказал ни слова. В тишине мы разбрелись по комнатам…

Спал я плохо. Снилась Эмма, вернее – что я вновь стерегу её труп. Мне всё время мерещилось, что в комнате кто-то посторонний. Несколько раз я вставал, проверял двери и окна – всё было заперто, но ощущение не уходило. Я с усмешкой обругал себя – богатым пока не стал, а воров уже боюсь…

В очередной раз проснувшись, я решил больше не ложиться. Спустившись вниз, я обнаружил в гостиной Элену; она одиноко сидела у камина.

- Не спите? - удивился я.

- Я боюсь здесь спать… - ответила она, - В этом мрачном доме мне всегда снятся какие-то ужасные кошмары! Да такие реальные, что кажется, что всё происходит наяву!

Тут я вспомнил, что Элена всегда жаловалась на кошмары, и в голову мне пришла мысль – а не попробовать ли полечить Элену?

Я сказал ей, что могу попытаться помочь. Рассказал, что специализируюсь на подобного рода «заболеваниях» - и некоторым весьма помогает моё лечение. Элена очень удивилась, но согласилась попробовать. Я уложил её на диван и ввёл в состояние гипноза. Я ожидал увидеть у неё на глазах или на голове очередного паразита, но не увидел. Когда я вышел из своего тела, то с удивлением обнаружил, что всё тело Элены было покрыто сухой чёрной грязью! Такого я ещё не встречал! Я принялся очищать Элену. Но работы было очень много, далеко не на один раз! Вдруг я услышал нарастающий грохот – словно что-то огромное приближалось ко мне. Я очень испугался – раньше в тонком мире не происходило ничего подобного! Я вернуться в своё тело. Я был как раз в процессе, на грани двух миров, и видел ещё и Элену, покрытую грязью, и открывающуюся дверь гостиной. То есть, я как бы находился в двух мирах одновременно. Я увидел входящего Хереса, но потряс меня не он, а то, что было за ним – на его спине висела огромная чёрная тварь с щелью вместо рта и впадинами вместо глаз! Я видел это ужасное зрелище секунды три, а затем окончательно вошёл в тело и перестал видеть тонкий мир. Передо мной стоял только Херес – странный хозяин мрачного дома.

Херес что-то говорил мне – скорее всего, его удивила сцена, которую он застал - меня и лежащую Элену. Но я не слышал Хереса. Я был так сильно напуган увиденным, что ничего не соображал. Я продолжал пялиться ему на спину, хотя ничего и не видел. Вдруг Херес проследил мой взгляд и, улыбнувшись криво, на одну сторону, сказал:

- Вы ведь это видите, да?

Его улыбка добила меня – не помня себя, я метнулся мимо Хереса и убежал из мрачного дома…

Я плохо помню, как добрался до города. Я всегда считал себя смелым человеком, но теперь мне было очень страшно! Я вспомнил рассказы Иды, и подумал, не Херес ли был на том ужине? Ни эту ли тёмную сущность она видела? Мне хотелось поговорить с Идой, но было невозможным тревожить мою возлюбленную в доме её мужа. Я знал, что позже она придёт сама, как мы и договаривались. И решил ждать.

Не в силах усидеть на месте я расхаживал туда-сюда по комнате. Видимо, мой топот раздражал соседку – пожилую даму, которая жила в квартире подо мной. Она начала стучать мне снизу. Обычно мы не ссорились, но сегодня я разозлился и топнул в ответ. Не рассчитав силы, я пробил каблуком ветхую половицу. Я с досадой смотрел на дыру в полу, думая о том, что теперь придётся ремонтировать пол, как вдруг в дыре что-то блеснуло! Я наклонился и вынул сломанную доску. Под полом я обнаружил золотые монеты и мешочек с драгоценными камнями… Жезл исполнил моё желание – я стал богат…

Мне бы прыгать от радости и веселиться, но я, только вчера так жаждавший богатства, совершенно не обратил внимания на это происшествие. То, что случилось утром в доме Хереса, казалось мне гораздо более важным!

В дверь постучали, я с радостью бросился открывать, но на пороге была не Ида – мне принесли письмо. Это было письмо от Хереса. Меня всего затрясло, как только я увидел имя отправителя. Но не открыть письмо я не мог. Вот что он мне писал:

«Дорогой друг Мартин!

Простите мне, что я стал причиной вашего потрясения. Я никогда не желал вам зла. Клянусь вам, что я никогда не сделал ничего плохого ни вам, ни вашему другу Альберту! Напротив, я всегда делал всё, чтобы дорогие мне люди были в безопасности.То, что вы видели (а я знаю, что вы видели), никак мне не подвластно… До сих пор мне приходилось притворяться обычным человеком – ведь, расскажи я кому, о том, что происходит – меня сочли бы сумасшедшим… Признаюсь, порой я уже и сам склонялся к этому… Но сегодня, ваш взгляд был красноречивее всяких слов! Простите, если я оскорбил вас своей улыбкой – я просто был чрезвычайно рад узнать, что я не один вижу это.

Когда вы ушли, я разбудил Элену, и она раскрыла мне секрет загадочной сцены в гостиной. Элена рассказала мне о роде вашей деятельности и, мне стало ясно, что я не ошибся.

Я очень прошу вас о встрече, позвольте мне, хотя бы всё объяснить!

С уважением, Херес.»

Мне стало жутко от того что я могу вновь увидеть Хереса! Не в силах сдерживаться, я запричитал, как старая бабка, и бросился в бессилии на постель. Разговаривая сам с собой, я уснул – сказалась ужасная ночь.

Проснулся я от того, что нежные руки Иды гладили меня, а её сладкий голос шептал бесконечно ласковые прозвища мне на ухо… В окно било яркое солнце, было так легко и радостно, что всё произошедшее ранее казалось мне дурным сном.

Ида шептала мне, как она соскучилась, когда вдруг её взгляд наткнулся на найденный мной клад – я бросил его на столе, не потрудившись убрать.

- Что это, Мартин? - удивилась она.

Я застонал, от осознания, что всё случившееся реально.Мне пришлось Рассказать Иде всё – и про клад, и про ритуал, и про первые эксперименты Альберта – её поразило, как у обычного человека могли получиться такие странные эксперименты? Ида предположила, что всё дело в странном расположении дома, или в чьём-то присутствии там… Но самое главное: я рассказал Иде про Хереса, и про то, что увидел у него за спиной. Ида разделила мой ужас. Ещё бы! Она видела эту тварь собственными глазами!

Внимательно прочитав письмо Хереса, Ида удивилась:

- Этот человек знает, о том, что на нём сидит ЭТО?

- Судя по его письму – да, - ответил я, - больше всего я боюсь, что он меня не оставит в покое…

- Конечно не оставит! – сказала Ида, - судя по всему, ты его последняя надежда!

- На что?! – поразился я.

- На спасение, конечно же, - сказала она, - А не тот ли это человек, из-за которого мне в своё время пришлось бежать?!

Мы долго говорили обо всём с Идой, она была в ужасе от услышанного. Несколько раз повторила: «Что-то не так с этим домом, а не только с его хозяином!»

Я начал склоняться к тому, что Херес не оставит меня в покое, если я не соглашусь с ним встретиться, ведь это очень могущественный человек – только если мне бросить всё и податься в бега. Ида уговаривала меня не ходить на встречу с Хересом, она переживала за мою безопасность. Но я напомнил ей, как она сама говорила, что тёмные сущности не опасны, если я не видеть их – а для этого мне просто нужно не входить в тонкий мир. Наконец, я сказал, что просто не смогу спокойно жить, зная, что сбежал. Мне стоит хотя бы выслушать Хереса и понять, чего он от меня хочет. А там уже действовать по обстоятельствам. На самом деле, он ведь действительно не сделал мне ничего плохого и всегда был крайне добр с Альбертом!

Я ответил на письмо Хереса и согласился на встречу. В тот же вечер мы встретились в городе.

Сдержанно поздоровавшись, Херес сказал:

- Для начала, я скажу вам новости дня… - Сегодня рано утром, в глухом переулке, обнаружено тело нашей общей знакомой – Эммы. Говорят, она умерла ещё вчера – опухоль мозга, представляете?

Я не знал, что на это ответить и промолчал.

- Ах да, - сказал Херес, словно вспомнив, - ещё сегодня в одной банковской ячейке моя сестра обнаружила кое-какие бумаги – черновик письма, которое когда-то послужило причиной разрыва помолвки с Густавом, и дневники вашего покойного кузена… - на этих словах я встрепенулся.

- Так это была она?!

Херес кивнул.

- А теперь поговорим о деле, по которому я попросил вас прийти. Я начну издалека, Мартин. Я расскажу вам историю своей матери.

И вот что он мне рассказал…

Когда-то давно жила на свете одна девочка-сирота. Звали эту девочку – Доминга. Никто не знал, кем были её родители и живы ли они. Сколько себя помнила, Доминга жила в приюте при монастыре. Всегда полуголодная, плохо одетая, Доминга, как и все сироты, мечтала обрести дом, где бы вдоволь было еды, где бы о ней заботились и любили её. Она истово молилась Богу, но он, видно, не слышал её молитвы…

С раннего детства девочка должна была работать, помогая монахиням заниматься бытом и младшими детьми. Доминга ненавидела младших – вечно ей приходилось сними нянчиться! По большому счёту девочка вообще никого не любила. Она обладала весьма скверным характером, часто лгала и везде искала выгоду. Поэтому, девочку тоже никто не любил.

Если была возможность отлынивать от работы, Доминга с радостью ею пользовалась. Она при каждом удобном случае убегала и пряталась куда-нибудь, чтобы монахини не заставили её трудиться. «Пускай дураки работают!» - думала девочка. Она мечтала стать богатой и уважаемой сеньорой, чтобы не работать больше никогда! Она пока не знала, как ей исполнить эту мечту, но ради такой жизни она готова была на всё!

Однажды, Доминга спряталась от монахинь в подвале монастыря. Но противная толстая монахиня увидела, куда побежала девочка! И отправилась на её поиски. Доминга побежала по коридору подвала, погасив свечу; она на ощупь нашла какую-то нишу и залезла в неё. Монахиня приближалась. Девочка испугалась, что её найдут и прижалась к стене. Вдруг она почувствовала, что в стене есть широкая щель – трещина в старой кладке. Щель была такая широкая, что девочка смогла пролезть сквозь неё, правда оцарапавшись. Монашка протопала мимо – Доминга видела свет от её фонаря и затаилась. Вскоре монашка прошла обратно, что-то неразборчиво бормоча. Когда она удалилась, девочка решила зажечь свою свечу и осмотреться.

Перед ней был длинный извилистый коридор. Доминга очень удивилась, что такой длинный коридор был заложен камнем и был превращён в нишу. Зачем его замуровали? Она дошла до конца и обнаружила комнату. Комната была похожа на кабинет – в ней были разные непонятные предметы, был стол и книги, много книг! Книги были такие огромные и тяжелые, что Доминга не каждую из них могла поднять. Книги были не из бумаги, а из кожи! И текст в них был рукописным. Все книги были на латыни – Доминга, живя в монастыре, знала этот язык.

Девочка сразу поняла, что книги чем-то не угодили монахиням. А значит, стали очень интересны ей, Доминге. Несколько лет, день за днём она стала пробираться в тайную комнату и изучать старинные фолианты.

Многое было ей не понятно - повествование было сложным, часто попадались незнакомые символы и слова, некоторые фрагменты она и вовсе не могла разобрать.

Постепенно Доминга поняла, что эта книга о духе. Автор рассказывал, что существует некий дух - Тэнебрис - он очень древний и очень могущественный. С приходом христианства этот дух погрузился в сон, но его можно пробудить и тогда, можно просить его, о чем хочешь...

Доминга тщательно изучила ритуал вызова духа - проводить его можно только раз в году, в вальпургиеву ночь. Для этого ей понадобился камень, похожий на человеческий череп – он был тут же, в тайной комнате, огонь от чёрных свечей, ещё несколько ингредиентов, но главное – нужна была кровь человека, убитого специально для ритуала… Доминга была так одержима желанием уйти из монастыря и разбогатеть, что не хотела останавливаться ни перед чем...

Однажды ночью Доминга выкрала из колыбели одного из младенцев, и безжалостно убила... Она окропила камень кровью, зажгла черные свечи и провела ритуал. У нее получилось! Дух явился! Он очень напугал Домингу, но юная сирота набралась храбрости, и сказала чего хочет – стать уважаемой и богатой сеньорой! Дух сказал, что исполнит желание, но в обмен на душу Доминги. Душа её будет принадлежать Тэнебрису, сразу после её смерти. И умрёт Доминга ровно в сорок пять лет – такой срок даёт ей дух.

Что такое сорок пять лет для юной девушки? Доминге казалось, что это глубокая старость, в которой и жить-то не зачем. А что будет после её смерти – тем более не волновало её. Она хотела жить здесь и сейчас! И жить так, как ей хочется! Не раздумывая ни минуты, Доминга согласилась…

В скором времени в монастырь явился мужчина, он представился поверенным. Его господин скончался и завещал все свое состояние своей незаконнорожденной дочери - Доминге... Уехав из ненавистного монастыря, девушка сумела забрать с собой книги из подвала.

В один день Доминга стала уважаемой всеми богатой госпожой... У неё появилось всё, о чем она мечтала! – Огромный дом, послушные слуги! Куда бы ни пошла Доминга, всюду ей были рады! Доминга накупила себе много украшений и нарядных платьев. Каждый день ей к обеду подавали редчайшие деликатесы. А какие вечера она устраивала в своём доме!

Доминга жила, радовалась жизни и ни в чем себе не отказывала.

Все мужчины были у ее ног, каждую неделю кто-нибудь делал ей предложение! Но замуж она не спешила, понимая, что муж не будет предоставлять ей такую свободу.

Однако, роскошная жизнь привела к тому, что к тридцати годам Доминга растратила почти все свое состояние… Её поклонники исчезли вместе с деньгами. Доминге пришлось продать дом и ютиться в маленькой квартирке.

В этот период своей жизни, Доминга случайно встретилась с очень молодым и красивым путешественником. Доминга впервые влюбилась по-настоящему. Но молодой человек не отвечал взаимностью их разделяла десятилетняя разница в возрасте, да и о женитьбе ему думать было ещё рано. И тогда Доминга вновь открыла старинные книги... Прибегать к вызову духа не пришлось - нашлись средства попроще. Вскоре, молодой человек уже был у ног Доминги и делал ей предложение... Была назначена дата свадьбы.

Доминга была счастлива! Ей хотелось прожить с любимым долгую жизнь. Впервые она задумалась о том, что будет дальше – она поняла, что срок, назначенный духом, стремительно приближается, а от богатства, которое он ей дал, давно ничего не осталось. Доминге не хотелось умирать рано, и тогда она стала усиленно искать способ, как отменить сделку.

В одной из книг она нашла, что можно выкупить свою жизнь и душу, в обмен на собственного ребенка...

Доминга не хотела иметь детей - ей надоело нянчиться с сиротами в приюте. Когда то она безжалостно уже убила младенца. Она понимала, что и своего собственного ребёнка ей будет не жаль отдать – взамен спасения своей собственной жизни. Так Доминга решилась родить Хереса.

С самого рождения мальчика, каждую вальпургиеву ночь, Доминга проводила ритуал, чтобы обменять свою жизнь на жизнь ребёнка. Каждый раз ей приходилось тайком ускользать из дома, чтобы найти случайную жертву и добыть её кровь… По округе ходили сплетни о разбойниках – никто не мог заподозрить, что уважаемая дама из богатого дома убивает прохожих раз в году. Мальчик рос, он начинал многое понимать – мать старалась внушить ему, что его долг спасти её. Херес не хотел участвовать в чёрных ритуалах, но ему казалось, что у него нет выбора – он думал, что отец и в курсе, чем занимается его мама. Ему казалось, это действительно его долг… Он ненавидел мать, и боялся её…

Доминга вновь и вновь окропляла каменный череп кровью, зажигала чёрные свечи, но дух не являлся - тряслись стены, уши закладывало, но говорить с Домингой он отказывался, дух не хотел брать Хереса...

Доминга вновь погрузилась в книги. И нашла, что вероятно, дух не хочет брать именно этого ребенка. Тогда Доминга решилась попробовать ещё раз и родила девочку. К ее несчастью сумасшедшая служанка похитила и убила ребенка, сразу после рождения…

Доминга впала в отчаяние, но взяла себя в руки и снова провела очередной ритуал с Хересом. Дух явился! Он был разгневан тем, что Доминга тревожит его понапрасну - он не хотел брать вместо неё Хереса, ведь это МАЛЬЧИК! Дух убил Домингу раньше положенного срока…

Но Доминга не ушла в иной мир… Она осталась между мирами – она вцепилась в сына мёртвой хваткой и повсюду следовала за ним…

Впервые Херес увидел её в зеркале – и с тех пор избегал зеркал.

Доминга ненавидела сына – именно его она считала причиной своей гибели. Поэтому иногда она показывалась ему и без зеркала. Она сильно изменилась. Из статной женщины она превратилась в чёрную тварь, сгусток тьмы. Иногда она устраивала для него шоу – показывала ужасные картины гибели близких ему людей – например отца (которого потом она и убила). Со временем Херес привык не обращать внимания на её «картины», не проявлять никаких эмоций – тогда она не трогала этих людей и довольствовалась случайными жертвами.

Когда Доминга показала Хересу смерть отца, накануне его совершеннолетия, молодой человек решил что пора с этим покончить. Ночью он вылез в окно и ушёл из дома. Сначала он хотел пойти и утопиться, но ему не хватило решимости. Тогда он решил уйти из дома навсегда – в надежде, что это спасёт отца.

Он добрался до города, но там он совсем растерялся. Куда пойти, ведь он почти не взял с собой денег? Да и призрак матери прочно висит на его спине – это он уже давно знал… Реальность ли это? Или сумасшествие? И есть ли разница? Получается, куда бы он не пошёл, его проклятие везде с ним…

Херес просто бродил по ночному городу, а когда устал сел у ограды чьего-то красивого сада… Так он и сидел в прострации, ненавидя себя за слабость.

Вдруг подъехал экипаж, Херес видел, что в нём сидят две нарядные женщины – молодая рыжеволосая девушка и дама, очень на неё похожая, по-видимому, мать.

Дама обратилась к Хересу, спросив кто он, не нужна ли ему помощь? Херес не успел ничего ответить, как девушка уставилась к нему за спину и начала визжать! Лошади рванули, дама еле удержалась в экипаже... Херес подскочил – он понял, что девушка видела черный призрак! Ему хотелось броситься к ней, успокоить, поговорить – но экипаж уже въехал в ворота, и они закрылись.

Потрясённый, Херес решил уйти подальше от этого дома – чтоб не вызывать к себе лишнего внимания. Он запомнил улицу и дом, надеясь в будущем отыскать эту девушку. Чего он хотел от неё? Хотел просто разделить с кем-то свой ужас…

До утра он бродил по городу, а когда его нашли – притворился, что потерял память.

Впоследствии, Херес снова приходил к тому дому, но девушку найти ему так и не удалось – по началу, она не выходила из дома, а затем и вовсе пропала… В конце концов, Херес уже сам не знал, была ли та девушка в его жизни?

Много лет Херес не знал, как избавиться ему от призрака матери, пока не прочитал статью Альберта. Исследования Альберта заинтересовали Хереса - по своему жизненному опыту он уже знал, что в мире существует нечто, пока не подвластное объяснению, то, что люди зовут магией. Херес познакомился с Альбертом и убедился, что тот знает, что делает. Альберту Херес ничего не рассказывал, опасаясь испугать его – Херес подозревал, что эти эксперименты могут быть небезопасны.

Впервые у Хереса появилась надежда – он хотел получить жезл исполнения желаний и загадать желание избавиться от матери, отправив её в небытие. От Альберта он знал, что молния должна выбрать именно его жезл – нельзя попросить или отнять его у другого… К сожалению, молния до сих пор его не выбирала…

Когда Херес понял, что я тоже вижу его мать, он решился поговорить со мной – в нём забрезжила надежда, что я особенный человек и смогу ему чем-нибудь помочь…

Я рассказал Иде, обо всём, что узнал от Хереса. Так же рассказал обо всём, чему был свидетелем - обо всех загадочных смертях, шорохах и голосах. Что Херес считает, что это всё из-за того, что он проклят. И все беды от призрака его матери. Но Ида возразила мне, она сказала, что этих бед слишком много для одной сущности. Что, судя по всему, где-то в доме Хереса открыт ход в тёмный мир, воронка, – которая открыта давно, ещё матерью Хереса. И с каждым годом оттуда всё больше лезет разных тварей. Поэтому, даже если мне подвластно справиться с тенью Доминги, это мало что изменит – надо закрывать саму воронку.

- Откуда тывсё это знаешь? – удивился я.

- От моей няньки, - ответила Ида, - Помнишь, я говорила, что она оставила мне свой сундучок? Когда я поняла, что она не вернётся, то открыла его… Там было много дневников. Не думаю, что их вела моя няня – она была малограмотной, а текст в тетрадях написан отлично, но разным почерком. Такое чувство, что все эти записи принадлежали разным людям… Но, не важно. Важно то, что я читала там о «порталах» - своеобразные пути в миры, по которыммогут перемещаться разные сущности, в том числе и тёмные. Если Доминга здесь, значит, там портал в мир мёртвых. Не все мёртвые добры к живым… Некоторые способны на злые поступки...

- Ничего себе! - удивился я, - а что если души, всех тех, кого Доминга загубила ещё при жизни, тоже в доме???

- И как же теперь Хересу закрыть этот портал? - спросил я.

- К сожалению, никак… -ответила Ида, - Хересу его закрыть не дано… Но его можем закрыть мы.

- Мы?! – меня испугала такая перспектива.

- Да, Мартин, - ответила Ида,- И я не знаю точно, справимся ли мы… Нам понадобится помощь.

В назначенный час в мрачном доме собралась наша старая компания – мы решили, что не стоит посвящать в это странное дело новых людей. Херес отпустил всех слуг, и в доме мы были совсем одни.

Ида сразу почувствовала себя в доме Хереса плохо – в отличие от меня, она постоянно стояла на границе тонкого мира и видела всё происходящее. Ида не рассказывала, что она видит, но по движению её глаз мне стало понятно – дом просто кишит черными тварями! Мне Ида запретила входить в тонкий мир – это тратило много сил, которые нужно было беречь. Она сказала, что пока довольно и одного проводника.

Для начала, нам нужно было отыскать портал. Мы, логично предположили, что портал в запертой комнате Доминги – там она проводила ритуалы, там погиб Альберт… Ида тщательно обследовала комнату, но не нашла портала.

- Когда и как ты впервые увидел чёрный призрак? – спросила Ида Хереса.

- Очень скоро, после её смерти, - ответил Херес, - в зеркале… Я вообще только в зеркалах её вижу… Но в тот раз… Моё отражение просто подёрнулось чёрной дымкой и превратилось в неё! Я попытался разбить зеркало, но у меня не вышло… С тех пор я избегал зеркал… Когда стал хозяином здесь – велел убрать это зеркало… Хотя и знал уже, что дело не в нём – она отражается в любых зеркалах…

- Всё-таки, то зеркало может быть необычным, - задумчиво сказала Ида, - Раз всё началось с него, Оно и может быть порталом! Если так, то оно всё ещё в доме, не так ли?

-Да... – растерянно ответил Херес,- Кажется, его унесли в подвал.

Все вместе мы отправились искать зеркало.

Оно, действительно, оказалось в подвале, завёрнутым в грязное полотно…

Ида подошла к зеркалу и сдернула с него полотно, но тут же отшатнулась испуганно. Ида вглядывалась в зеркало, но я не видел там ничего, кроме её отражения.

- Что ты хочешь, - спросила Ида у зеркала, затем помолчала, словно, слушала чей-то ответ.

Я не слышал ни звука, только видел, как лицо Иды становилось всё бледнее и бледнее. Я понял, что Ида в тонком мире видит в зеркале нечто иное, мне хотелось войти в тонкий мир, но я помнил о запрете Иды.

- Хорошо, - ответила вдруг она кому то, - я обещаю, что найду и принесу тебе его... Но взамен ты заберешь отсюда всех, кому здесь не место! Ида подняла с пола полотно, накрыла зеркало, и извиняющимся тоном сказала:

- Это не поможет их удержать, но так я хотя бы не вижу, что там, за пределами... - и добавила устало, - пойдемте наверх, мне нужно прийти в себя и поговорить с вами...

Мы поднялись из подвала, я уложил Иду на диван в гостиной, Герда принесла ей укрепляющего чаю.

Элена во все глаза смотрела на Иду - видно было, что она ни минуты не сомневается в ее способностях. И это её потрясало. Ида заметила ее взгляд.

- А, вы та самая женщина, которой не успел помочь Мартин... - сказала она, - ну ничего, если все получится, то все ваши беды сами уйдут с вас... Элена непонимающе смотрела на Иду.

- Вы о ночных кошмарах? - спросила она, - но я вижу их только в этом доме.

- И о кошмарах, и не только, - сказала Ида, - простите, но я вижу почти всю вашу жизнь... И знаю, что в ней было мало радости... Всё это неспроста... Кто-то измарал вас, еще в раннем детстве, возможно, даже при рождении... Кем была ваша мать?

- Я не знаю... - растерянно ответила Элена.

- Вот! - немного торжественно сказала Ида, - Боюсь, свою тяжелую судьбу вы получили именно от матери... Ну ничего, скоро все пройдёт... Я вам обещаю! Только нам надо вернуть чудищу его вещь...

-Это вы сейчас о призраке моей матери? - спросил Херес, - Чего она хочет?! Какую вещь?

- О нет... - сказала Ида, - ваша мать сама почти как вещь. Теперь я знаю, что она почти не страшна, в сравнении с тем, кого я видела в зеркале... Он представился как Тэнебрис... Он сказал, что когда-то давно, наглая девчонка проникла в его мир и украла...

- Что она украла? - нетерпеливо спросил Теодор.

- Череп. Его череп! - тихо, но четко промолвила Ида.

- Кажется, я понимаю... - сказал Херес, - Я помню ритуальный каменный череп, с которым она проводила свои жуткие обряды! Но она говорила, что нашла его в монастыре, вместе с книгами!

- Она солгала, - сказала Ида, - Вы знаете, где он?

- Думаю, он всё ещё в вещах матери, - сказал задумчиво хозяин дома.

- Мы должны его вернуть обратно, в темный мир, - сказала Ида.

- И все снова станет хорошо? - с надеждой спросила Герда.

- Мы просто вернем, и дело с концом? - вторил ей Тео.

- Это не так просто, как может показаться... - сказала Ида, - Череп нужно отнести его хозяину, а для этого придется войти в портал...

- Через тонкий мир? - уточнил я, и, не дожидаясь ответа, сказал: - я пойду!

- Нет, - твёрдо сказала Ида, - тогда ничего не выйдет...

- Но почему?! - признаюсь, мне не хотелось пускать Иду одну, я сомневался, что ей по силам справиться с опасностями, которые могут возникнуть. Я хотел защитить ее, во что бы то ни стало!

- Дело в том, что… - сказала моя возлюбленная, и немного помолчала, закусив губу, словно подбирая слова, - Дух не стоит прямо за зеркалом, до него придется еще идти! Я была права, это мир мертвых. Живому человеку там будет очень тяжело, и, кто бы из нас не пошёл, у него не хватит сил, чтобы дойти, и, тем более, вернуться назад...

- Я не пущу тебя!!! - возмутился я. Мысль, о том, что Ида может не вернуться была мне невыносима!

- Чтобы справиться, - продолжала Ида, словно не слыша меня, - понадобятся дополнительные силы. Вы все возьметесь за руки и встанете вокруг, Мартин войдёт в тонкий мир, а я пойду в портал... Я смогу черпать силы из Мартина, а Мартин из остальных... - повернувшись ко мне, она добавила, - Если пойдешь ты, то я не смогу тебе помочь, и ты ДАЖЕ НЕ ДОЙДЕШЬ! Ты не можешь черпать энергию из меня, а я могу, я умею это. Верь мне, с вашей помощью, я смогу вернуться! Главное, не разнимайте рук!

- Мартин, я ей верю... - сказала Элена.

Я и сам верил Иде. Она всегда была мудрее и рассудительнее меня. Мне пришлось согласиться.

Херес отправился на поиски каменного черепа, Герда и Теодор - с ним. Густав пошел в подвал, подготовить зеркало, чтобы мы могли окружить его. Мы остались втроем. Увидев, как и смотрю на Иду, Элена удалилась из гостиной.

- Я боюсь потерять тебя! - горячо сказал я Иде, взяв её за руки.

- Нельзя потерять то, чего не имеешь... - грустно улыбнулась она, - Ты знаешь, я никогда тебе не принадлежала, и не буду принадлежать...

- Ида, - сказал я, - Я хочу, чтобы ты ушла от мужа... Я хочу, чтоб ты была только моей.

- Ах, Марти...- Ида звонко рассмеялась, - Но ведь я старуха! А тебе нужна молодая женщина!

- Ты не старуха!!!- возразил я горячо.

- Я старше тебя на тринадцать лет! - строго сказала она, - Будь я крестьянской девушкой, то запросто могла бы в таком возрасте стать матерью! Понимаешь? Я гожусь тебе в матери!

- Но ты не крестьянская девушка! - разозлился я, - И ты не моя мать!

- Прости, милый, - попыталась она меня успокоить, - Я не уйду от мужа, я не твоя судьба... Я не вижу нас вместе... Мы встретились не случайно, это правда! Что-то невероятное между нами, то, что не каждому дано понять… Но я не твоя судьба... Уж в таких вещах я разбираюсь... Я хотел ей снова возразить, но тут вернулся Херес с каменным черепом в руках.

Мы снова отправились в подвал.

Все, кроме Иды, взялись за руки, оставив её и зеркало в центре круга. Ида велела мне войти в тонкий мир, не разжимая рук. Я подчинился. Подвал сильно изменился - вместо сухого и чистого помещения я увидел вокруг сырость и грязь. С потолка капала черная жижа... В углах сидели черные тараканы и ползали черные черви! Я поёжился, представив, как Ида, с самого начала видела всю эту гадость, и не имела возможности спрятаться. Я посмотрел на наш круг. К моему удивлению, никто не был в порядке. На спине Хереса дремала уже знакомая жуткая тварь, Элена, как прежде, была в сухой грязи. Герда была покрыта черными иглами! Зато Густав - черными пузырьками-язвами! Я понял, что когда он прикасается к Герде, язвы лопаются, и ему больно! Но что же это получается, Герда сама своим желанием привлекла к себе эту черную дрянь?! Теодор тоже не избежал своей участи - на его плече сидела небольшая черная птичка.

Только мы с Идой оставались пока нетронутыми тьмой.

Ида посмотрела на меня и сказала:

- Думай обо мне. Смотри и не переставай думать. Так ты даешь мне силу! - и вошла в зеркало, с каменным черепом в руках. Она шла, словно по длинному коридору. Шла медленно, как будто каждый шаг давался ей с трудом. Сначала я ничего не чувствовал, только видел Иду и боялся, что она отойдет слишком далеко, а я упущу её из виду. Потом я почувствовал, как из меня уходят силы. Я пока не ощущал слабости, только уходящий поток - полагаю, я осознавал эту потерю только благодаря тому, что был в тонком мире.

А потом я увидел ЕГО...

Перед Идой в воздухе висело нечто омерзительное и жуткое. Словно человека разобрали по частям, а потом просто слепили в кучу, как попало. Половина частей тела имела неживой, синюшный оттенок. Глаза и рот были вперемешку с кишками! Все это висело прямо в воздухе, полуприкрытое клочками черного тумана. Меня едва не вывернуло от увиденного!

- Я принесла, то что обещала, - сказала Ида.

- Положи на место... - глухо пророкотало чудище. Ида протянула руку и сунула череп в жуткую массу. Я позавидовал её самообладанию – ни её тон, ни движения не показывали отвращения к чудищу.

- Я выполнила своё обещание, - сказала Ида, - а теперь ты забери все, что вышло за пределы твоего мира!

- Не волнуйся, - сказал Тэнебрис, и вдруг добавил, - взгляни-ка, кое-кто хочет поговорить с тобой...

Я вскинулся - кажется, что-то пошло не по плану!

- Что происходит? - спросил Тео и только тут я понял, что они тоже все видят и слышат - видимо, вошли в тонкий мир вместе со мной. Только Тео и Густав, стоя за зеркалом, ничего не видели. Однако, по услышанному, они поняли, что происходит нечто непредвиденное, и заволновались.

Я чувствовал нарастающую слабость – очень хотелось присесть прямо на пол. Я забеспокоился – возвращение Иды откладывалось, хватит ли у неё времени? Что задумал Тэнебрис? Может, он нарочно отвлекает её? Ида стояла спиной к нам. Она молчала, и я не мог понять, что она чувствует. Наконец, она сказала:

- Хорошо, я готова.

Вдруг из-за Тенебриса вышла старая женщина.

- Няня Пэм!!! - воскликнула Ида.

- Пэм? – эхом повторил за ней Херес, - Но ведь так звали нашу кухарку, которая... Которая... - Он замолчал, думая о чем-то своем.

- Здравствуй, моя светлая девочка! - растроганно сказала старуха, - Как я рада, что снова вижу тебя!

Ида бросилась к старухе и обняла её.

- Куда ты пропала? Почему ты не рассказала мне про порталы? У тебя получилось спасти того мальчика?! - посыпала Ида вопросами.

- Погоди, - сказала старуха, - у нас с тобой теперь много времени, мы еще поговорим. Дай мне сказать несколько слов твоим друзьям, пока у них не иссякли силы, и они нас видят.

- Что это значит?! - закричал я старухе, - О каком времени ты говоришь?! Верни Иду!

- Ты ему не сказала? - спросила старуха у Иды удивленно. Та помотала головой и закрыла лицо руками.

- Эх... - сочувственно сказала Пэм и обратилась ко мне, - Парень, из мира мертвых нельзя вернуться... Она обманула тебя, чтобы уберечь... Я стоял потрясенный ее словами. Мне хотелось кричать, хотелось броситься вслед за Идой!

- Не смей! - сказала старуха, словно прочитав мои мысли, как только ты разнимешь руки, разомкнёшь круг, портал закроется, и все исчезнет!

- Ида, вернись!!! - заорал я в бессилии.

- Не ори, - одернула меня старая то ли нянька, то ли кухарка, - Дай сказать пару слов!

Она погладила плачущую Иду, и показала ей на нас, Ида обернулась.

- Вот он, тот мальчик, - сказала Пэм, указывая на Хереса, - тогда мне не удалось его спасти, только его сестру...

- Меня?! - встрепенулась Герда, - а отчего вы меня спасали??

- Да нет, я говорю о старшей! - Сказала старуха и вдруг показала на Элену, - её.

- Вы хотите сказать, - удивился Херес, - что Элена моя сестра?

- Да, - подтвердила Пэм, - я пришла в ваш дом кухаркой, хотела спасти тебя от темных дел твоей матери, но не успела. Она задумала черное дело... Решила родить девочку и отдать её душу в жертву... Я не могла допустить такое! Я украла младенца и отдала чужим людям, убила голубя, взяла его кровь и вымазала все, изобразив смерть ребенка и собственное безумие... К счастью, мне поверили, и ребёнка больше не искали… Но меня казнили, с тех пор я в мире мертвых...

Я подумал вдруг: "Почему молчит Элена, неужели, ей нечего сказать?". Как вдруг Тео, стоящий напротив, воскликнул:

- Элена падает!

Дальше все кричали, каждый своё:

- Хватит, хватит, разнимайте руки! - Закричала Пэм.

- Нет, нет! Ида!!! - это орал я.

- Прости, я не могла иначе, я хотела, чтобы ты жил! - плакала Ида.

- Она умирает, умирает!!! - визжала Герда. Она первая отпустила руку упавшей Элены и бросилась к ней.

Я подскочил к зеркалу, но оно было холодным и отражало только нас. Тэнебрис, Пэм и Ида пропали навсегда…

Я ударил кулаком по стеклу, зеркало треснуло. Одновременно раздался невероятный треск и грохот отовсюду. Стены подвала дрожали, словно невидимый великан сотрясал дом.

Херес схватил на руки Элену и побежал наверх. Я выл и продолжал, как безумный, долбить кулаками зеркало. Порукам стекала кровь, на меня отовсюду сыпалась штукатурка и пыль, но я ни на что не обращал внимания.

- Дом рушится, бежим! - Теодор с силой потащил меня к выходу. Не понимая, что происходит, я всё-таки повиновался. Едва мы выскочили из дома, как его стены начали рушиться, словно от мощного подземного толчка. Я как в прострации зачарованно наблюдал за происходящим, не пытаясь отойти подальше.

Отлетевший осколок камня привел меня в чувство, оцарапав щеку - я бросился прочь, подальше от опасного места…

Эпилог

У всякой истории есть свой конец. Кончилась и моя.

К сожалению, мрачный дом унёс много жизней, последней из которых стала жизнь Иды. Удивительно, но хоть и она была с нами весь вечер, а потом целиком ушла в зеркало, - тело её оказалось дома. Иду нашёл муж – говорят, она поскользнулась в ванной, и ударилась головой об острый угол… Но я-то знаю, что она ушла в мир мёртвых сознательно, чтобы закрыть портал и не пустить это делать меня… К сожалению, её подвиг остался незаметным для мира.

Мне было нелегко пережить потерю столь дорогого мне человека – целый год я был не в себе, и восстановился только с помощью заботы друзей – Хереса и Элены.

Элена поселилась с Хересом. Странно, что никому раньше не приходило в голову, что они родня – ведь они очень похожи: высокие, черноволосые, белокожие и моложавые.

Херес выстроил новый дом, на всякий случай, в другом месте. Дом этот никто уже не смог бы назвать мрачным – в нём большие окна и много света. Сам Херес перестал хмуриться и, что удивительно, научился улыбаться не одним боком, а всем ртом целиком. Херес обрёл много новых друзей, он любит устраивать вечера, и очень в этом преуспел.

Герда и Густав снова смогли прикасаться друг к другу, они поженились и Густав забрал Герду к себе. Она родила ему две двойни подряд! Впрочем, у них довольно денег и нянек на всех четверых детей. Герда похорошела и расцвела – после родов, вопреки всему, она сильно похудела. Она увлеклась вдруг живописью, и глаза её сияют весёлым огнём! Смотреть теперь на эту женщину сплошное удовольствие!

Теодор уехал путешествовать, как когда-то его отец. Герда шутит, говорит, чтоб не вздумал жениться на чужбине, а то мало ли, какая ведьма его окрутит!

Драгоценности, найденные мной под полом, исчезли, оставив после себя угольки – полагаю, это только к лучшему. Не думаю, что вещи оттуда могут приносить счастье.

Целый год я прожил на содержании Хереса. Помогал ему вести строительство нового дома, занимался мелкими поручениями…

Лечить людей мне больше не хотелось. Когда я окончательно пришёл в себя, то начал раздумывать, чем бы таким мне заняться. Херес предложил помогать ему и дальше, став его официальным помощником – после Чарльза это место так никто и не занял.

Я теперь зарабатываю достойно, и смог забрать к себе свою уже немолодую мать.

Она наконец-то открыла мне тайну моего рождения – моим отцом был вовсе не старик Роберт, а сын лавочника. Он был влюблён в мою мать, но отец не позволил ему жениться на соседской служанке. К сожалению, он не дожил до моего рождения – умер от гриппа.

На мой резонный вопрос, как это старик Роберт не выгнал беременную служанку, мама вздохнула и сказала, что хоть хозяин и не был моим отцом, но он был моим дедом! Моя мать была его дочерью, которую он не признавал, от одной бедной женщины. Когда та умерла, Роберт не смог бросить незаконнорожденную дочь и взял её в свой дом служанкой. И хоть никогда не проявлял к ней отцовских чувств, всё-таки, в доме она была на особом положении. Конечно, я был очень удивлён, узнав это – получается, Альберт был прав, когда выдавал меня за своего кузена. Как знать, может он знал это уже тогда?

Мы с Эленой поженились. И, к её удивлению, она забеременела. Скоро у нас будет ребёнок.

Дневники Альберта и фолианты Доминги мы отыскали под развалинами дома и сожгли – чтоб больше ни у кого не возникало желания играть с такими опасными вещами!