Мозговая активность

1

Моё первое детское воспоминание — это куратор Джозеф. Его строгие глаза, глядя из-под серых бровей, всё-таки лучились каким-то теплом. И если я и осмеливался поднять взгляд во время нашего общения, то чувствовал, что даже когда куратор Джозеф отчитывает меня ледяным и гневным тоном, он делает это ради моего же блага, чтобы я вырос умным, развитым и полноценным человеком. Но началось всё ещё тогда, когда я спал в кроватке с высокими бортиками, за которые было так удобно держаться, когда стоишь. Я не помню, приходил ли ко мне тогда человек, или это была нянька, помню лишь, что мне очень не понравилось что-то, что со мной делали. Возможно, меня просто искупали, но я ревел во всю глотку, а чувство обиды на весь белый свет вспоминается мне даже теперь.

Но потом на экране возникло лицо. Седовласый мужчина что-то начал говорить мне удивительным мягким голосом, от которого я мигом забыл свои расстройства. Я заслушался его речью, смотрел как его рот двигается в окружении непонятных, но таких интересных серых волосков, что, разумеется, было его бородой, которую так хотелось потрогать. Я протянул свою ручку поверх перил кроватки, но дотянуться было невозможно. Зато мужчина улыбнулся мне, а я улыбнулся в ответ.

* * *

Нянька сопровождала меня всё моё детство. Сначала я её боялся подсознательно — что-то на колёсиках, светло-серого цвета, мигает лампочкам, шевелит манипуляторами и произносит вроде бы ласковые слова, но тоном, лишённым эмоций и интонаций.

Затем я привык, но всё-таки опасался, так как не понимал будет ли мне хорошо от появления няньки, или плохо. Чаще всего, конечно, бывало хорошо, так как она приносила мне еду, игрушки, одежду, а затем и книги. Но иногда ни с того ни с сего у меня начинало сосать под ложечкой, появлялось неприятное предчувствие, дверь вдруг открывалась в неурочное время, въезжала автонянька, выговаривала своим неживым голосом ласковые слова, чаще всего называя меня непонятным словом “касатик”, которое у неё выходило произносить немного другим голосом, в то время, как вся остальная речь не отличалась разнообразием. Она говорила что-то вроде “Доброе утро, касатик, будь умницей, дай тёте сделать обследование”, после чего начинала ловить меня по комнате, ведь дураков добровольно подвергаться экзекуциям не было. Но деться мне было некуда, ведь дверь очень плотно и хитро раскладывалась вслед за вошедшей нянькой, так что я не успевал даже просунуть руку в проём. Так я и бегал, пока няньке не удавалось загнать меня в угол, расставив манипуляторы и приговаривая, чтобы я не вертелся и не отнимал её время, ведь я у неё не один такой.

Затем нянька хватала мои руки и ноги специальными мягкими манипуляторами, которые удерживали меня в практически неподвижном состоянии, отдельными выступами фиксировала мою голову, что приводило меня в отчаяние. Но, к счастью, всё очень быстро кончалось — уколов меня то тут, то там, проведя по животу, груди и шее прохладной штуковиной, которую я боялся больше всего, хотя, кроме холода, никакого дискомфорта она мне не доставляла, нянька отпускала меня, проговаривая успокоительные фразы, которые я заглушал своим рёвом.

Помню, как-то раз я даже накинулся на няньку с кулаками после такой процедуры, когда она принесла мне обед, но стенки её корпуса пружинили под моими слабыми ударами, не прерывая её привычных действий, что взбесило меня настолько, что в знак протеста я опрокинул тарелку с едой со стола. Правда, я тут же испугался, что нянька накажет меня, схватив своими манипуляторами, поэтому я взобрался на кровать и со страхом смотрел на неё. А с ней творились странные вещи. Она то начинала собирать кусочки рагу в манипулятор с совком, появившимся из её недр, то вдруг вываливала всё на пол и поднимала тарелку, которую, впрочем, тоже тотчас роняла и растерянно начинала движение в сторону двери. В другой ситуации меня бы рассмешила эта ситуация, так нелепо она вертелась на месте, но в тот миг я не понимал, что происходит и думал лишь о том, чтобы она не повернулась в мою сторону.

Неожиданно включился экран и на нём появилось лицо куратора Джозефа. Этого хватило, чтобы нянька замерла на месте, свесив манипуляторы, а через несколько секунд пришла в себя, собрала рагу и тарелку, тщательно затерев пятна манипулятором-шваброй, а затем, не говоря ни слова, выехала из моей комнаты.

А куратор Джозеф тем временем обратился ко мне:

— Так-так, юный джентельмен, похоже, решил сегодня остаться без обеда? — прозвучал негромкий, но чарующий голос.

Я сразу же нашёл в кураторе союзника и стал взахлёб перечислять все свои обиды, но он остановил меня, закрыв глаза и кивнув:

— Да, юноша. Ты не понимаешь, что с тобой происходит, но я объясню, и ты не будешь злиться на нашу прекрасную автогувернантку… На твою няньку. Ведь она заботится о тебе, а эти неприятные процедуры нужны лишь для того, чтобы ты не заболел, а не то как же ты сможешь выйти в Игровую комнату?

Думаю, я тогда не понимал и половины из сказанного, реагируя в основном на интонации, но уж Игровая комната — это было понятно. Это то, чего я так долго ждал, то, что было обещано мне. Как только мне исполнится пять лет, как рассказывала ментор Лили, я смогу выходить в большую комнату и играть с другими детьми! Как же я тогда об этом мечтал! Те мультфильмы, что мне показывали, учили меня, что важнее дружбы нет ничего на свете, но я ещё не видел тогда никого, с кем можно было бы начать дружить, а мне этого так хотелось.

А голос куратора тем временем продолжал:

— А может быть, мальчика, который швыряет на пол тарелки с едой и колотит няню, нельзя пускать к другим детям? А если они испугаются?

— Нет! Нет! — горячо возразил я, — Я больше не буду швырять! Я буду кушать!

— То-то же, — голос куратора подобрел, — А ещё ты будешь слушаться няню и попросишь у неё прощения.

Я лишь покорно засопел, понимая свою неправоту.

Через минуту в мою комнату въехала нянька с новой тарелкой еды. Я подошёл к ней и, разглядывая пальцы своих ног, пробурчал “извините”, после чего мигом убежал на кровать, отвернувшись лицом к стенке.

— Ха-ха-ха, — механически засмеялась нянька, — Ну, кушай, касатик. Подвёл ты меня под монастырь…

Я не понял о чём она, но в дальнейшем спокойнее сносил её экзекуции, почти никогда не пытался убегать, и даже сам покорно подставлял свои руки для фиксации во время медицинских обследований.

2

Помню как я был рад в тот день, когда мне предстояло выйти в Игровую комнату. Я сгорал от предвкушения, ведь я ждал этого события так долго. Подумать только — я смогу увидеть других детей, смогу найти себе друзей, у нас будут весёлые приключения как в тех мультиках, что я смотрел несколько раз в день.

Нянька помогла мне разобраться со сложными пуговицами на новенькой рубашке, которую она мне принесла. Ловкими манипуляторами она застегнула их как полагается, свернула носовой платочек уголком и вставила его в нагрудный карман.

— Настоящий джен-тель-мен, — произнесла она непонятное слово, — Будь умницей, касатик, играй аккуратно.

Я помнил слова ментора Лили о том, что надо быть вежливым, здороваться, когда видишь других людей, говорить как тебя зовут и прочие непонятные, но нужные слова. Я был так воодушевлён, что тренировался и на няньке, говоря ей “здравствуйте” и “спасибо”, когда она приходила с едой или для уборки. Её это радовало, судя по её ласковым словам и по нечленораздельным звукам, очевидно, изображающими пение.

Я решил взять с собой своего игрушечного друга Пэрри — человечка с большой резиновой головой в смешной шапочке и рубашечке, которую я помогал ему снять каждый раз, когда укладывал его спать рядом с собой. Мне казалось, что Пэрри — очень интересный и забавный, наверняка он понравится другим детям и они захотят со мной дружить. Я думал взять ещё и грузовик, но няня сказала, что игрушек в Игровой комнате хватает — уж на то она и Игровая.

До сих пор вспоминаются те ощущения неизвестности — смесь страха, нетерпения и радости, когда я стоял перед дверью, которая впервые развернулась передо мной, отворяя проход в неизвестность. Няньке пришлось легонько подтолкнуть меня, чтобы я сделал первый шаг в коридор. Дверь в мою комнату свернулась, когда нянька покинула её и покатила по коридору, приглашая следовать за ней. Я посмотрел по сторонам, увидев, что в коридоре немало таких же дверей, правда, не задумывался тогда, что за ними скрывается. Думал лишь о том, что найти свою комнату я без помощи няньки не смогу. От этого стало ещё страшнее, так что я прижал Пэрри к себе и догнал уезжавшую от меня няньку.

Идти пришлось недолго, возле одной из дверей в конце коридора нянька остановилась, поправила манипулятором мне вихор на макушке и сказала:

— Ну, касатик, большой ты стал, пора и в Игровую. Не бойся, я буду рядом, позови меня, если захочешь обратно.

Дверь свернулась, и я увидел чудо. Яркий свет падал на деревья, траву, цветы и кусты. Мне хотелось рассмотреть их поближе, так что я шагнул вперёд, и мои ноги ступили на дорожку из мелких камешков — тоже новое ощущение. Я увидел, что комната очень большая, возможно, это ощущение возникло из-за ярко светящегося потолка. Помимо деревьев, в центре комнаты имелась игровая площадка с горками, лестницами, трубами и прочими интересными и яркими вещами. Шагая к игровой площадке, я услышал как дверь, через которую я вошёл, закрылась, но я не придал этому значения. Меня поражало то, что я увидел, мне так хотелось прикоснуться ко всему. Может быть, поэтому я не сразу подумал о том, что в Игровой комнате я совершенно один. А ведь должны быть другие дети, мне ведь обещали это!

Я стал озираться по сторонам и вдруг увидел её — девочку с чёрными волосами и в синем платьице. Она смотрела на меня, смущаясь, наверное, так же, как и я. А у меня из головы вылетело какие слова нужно говорить при встрече, и я стоял, разинув рот.

— Кто это, гном? — спросила она, показав пальчиком на мою руку, в которой болталась позабытая игрушка.

— Нет, это Пэрри. Он просто человечек, только маленький. Вот, смотри, — я пошёл к ней, чтобы показать его поближе, но понял, что она смотрит на меня с экрана, висящего на стене.

— А у меня есть Дэйзи, — в руках у неё появилась кукла в розовом платье, — Она принцесса и моя дочка.

Мы помолчали, пока она приглаживала Дэйзи волосы и поправляла платье.

— Скоро придут остальные, — сказала она. Меня зовут Ирис, а тебя?

— Сэм.

Я заметил, что другие экраны, висящие на стенах, осветились и на них появились остальные ребята. Мы познакомились с мальчиками Аланом, Лесли, Бернаром, Сильвестром, с девочками Жасмин и Виолеттой, а также с близнецами Брюсом и Вуди. Конечно же, я не сразу запомнил их имена, но мы стали общаться, они стали показывать мне свои игрушки, а я знакомил их с Пэрри. Помимо игровой площадки, в комнате оказалась большая коробка с игрушками. На её разбор и обсуждение игрушек с другими детьми у меня ушло так много времени, что ребята один за одним стали прощаться и уходить. Последней уходила Ирис. Она сказала мне:

— Надеюсь, что время пролетит быстро и мы скоро снова увидимся, Сэм.

Экран погас. Я стоял в нерешительности, думая, не осмотреть ли мне игрушки ещё раз, хотя было как-то странно, что я снова здесь один. Мне захотелось вернуться в мою комнату, где всё было так близко и знакомо, и я зашагал по дорожке из мелких камешков к выходу.

Когда я дошёл до двери, она свернулась, и я увидел няньку, которая ждала меня. Мне показалось, что она была тут всё время. Я уже было шагнул к ней навстречу, как вдруг понял, что мне чего-то не хватает. Я забыл Пэрри! Развернувшись, я побежал обратно, и, подбегая, заметил его, сидящего на горке, где я его и оставил.

Схватив Пэрри в охапку, я побежал к выходу. А оказавшись в своей комнате, дождавшись, когда нянька уйдёт, сказал ему:

— Прости, Пэрри, я чуть не забыл тебя там. Как бы ты там спал, ведь там нет кровати?

И когда свет погас, а я уже засыпал в обнимку со своей любимой игрушкой, мне показалось, что Пэрри ответил мне тихим-тихим шёпотом:

— Я твой друг, Сэм. Не верь этим деревьям и цветам. Они ненастоящие. А я всегда буду рядом. Только не говори никому. Никому...

3

Шли годы, я становился старше. Мне уже исполнилось двенадцать лет, в честь чего в Игровой комнате горки и трубы были заменены на спортивный городок, а игрушки — на тренажёры и гантели. Сначала мне было интересно их опробовать, потом мои друзья обзавелись такими же тренажёрами, показывали мне как правильно их использовать и подзадоривали меня, выясняя смогу ли я сделать больше упражнений, чем они. И чаще всего я их обходил, чем вызывал восторг у наблюдавших девчёнок.

В какой-то момент я заметил, что девочки как-то похорошели. Раньше я не делал различий в общении между ними и мальчишками, у нас была тёплая компания, полная юмора и веселья, но потом я понял, что девочки совсем не похожи на мальчиков, и дело тут не в половых признаках, о которых мне рассказывала ментор Лили во время учёбы. Мы все немного выросли и изменились, но девочки даже реагировали немного не так на шутки или рассказы, могли обидеться без видимой причины или смеяться непонятно над чем. В общем, мне бывало неловко оставаться один-на-один с кем-нибудь из девочек, если одна из них подключалась раньше остальных или отключалась позже. Но было одно исключение. Это Ирис.

Каждый раз, направляясь в Игровую, я мечтал, чтобы первой подключилась Ирис, и чаще всего так и происходило. С ней было приятно общаться, кроме того, мне казалось, что она симпатичнее остальных и лучше других меня понимает. Во время наших соревнований с мальчишками она неизменно кричала моё имя, тогда как остальные девочки поддерживали то одного, то другого, хотя они всё равно радовались и поздравляли победителя, кем бы он ни оказался.

Ирис была не такая, как остальные. Было непохоже, что она очень много общается с другими ребятами, она реже всего принимала участие в шумных обсуждениях и, когда все вокруг покатывались со смеху от очередных выдумок близнецов Брюса и Вуди, она лишь мило улыбалась. Её скромность казалась мне большим преимуществом, мне нравилось, что она не перекрикивает других ребят, стараясь что-то сказать, а говорит только когда её спросят. Наверное, я и сам отчасти вёл себя так же.

Однажды я решил, что было бы неплохо пригласить Ирис ко мне в гости, чтобы пообщаться с ней наедине подольше, чем те несколько секунд, пока не появятся остальные. Я вынашивал эту идею несколько дней и был полон решимости её реализовать в следующий же раз, когда пойду в Игровую. Я даже спросил у куратора Джозефа, который навещал меня время от времени, возможно ли это, на что он с отеческой улыбкой ответил:

— Конечно, Сэм. Если ты её попросишь прийти и она согласится.

Я был в предвкушении. Я представлял как Ирис войдёт в мою комнату, как мы будем общаться, думал о том, что я буду говорить, где я сяду, где предложу сесть ей. Перед походом в Игровую, я вычистил все тёмные углы моей комнаты, до которых не всегда добиралась нянька, я заправлял кровать добрых полчаса, разглаживая рукой каждую морщинку и ровняя подушку. Свои книжки и тетрадки я сложил аккуратной стопочкой, а Пэрри — единственную из игрушек, оставшуюся со мной с раннего детства, я спрятал под кровать. Я не очень-то хотел, чтобы Ирис сочла меня малышом, и ни в коем случае она не должна была узнать, что я всё ещё сплю со смешным человечком в обнимку.

В Игровой комнате я то и дело пытался заговорить с Ирис, но у меня не хватало смелости при всех пригласить её в гости, ведь тогда другие могли бы решить, что я влюбился, а этого, как мне казалось, нельзя было допустить ни в коем случае. Мои мысли были заняты решением этой проблемы, так что я проиграл соревнование по количеству подтягиваний Алану, хотя расстроило это, судя по всему, одну лишь Ирис. И вот, когда пришла пора прощаться, я подошёл к экрану, на котором была Ирис, и сказал:

— Ирис, сможешь остаться на пару минут? Мне нужно кое-что тебе сказать.

Девчёнки так и прыснули, явно раздувая из мухи слона, заявив, что они тут, похоже, лишние, удалились, а парни, одобрительно хмыкая, сделали тоже самое, нарочито громко попрощавшись со мной.

— Да, Сэм, что ты хотел мне сказать? — Ирис смотрела в пол, теребя руками пуговицу на платье.

— Эээ… Ирис, не обращай внимание на этих дураков… Я не то, что они подумали, просто… — собраться с мыслями для меня было целой проблемой, я умолк, не закончив фразы.

— Нам пора идти, Сэм, — она посмотрела на меня взглядом, в котором читался вопрос и надежда.

— Подожди, Ирис! Я хотел пригласить тебя в гости. Придёшь? — я выпалил это на одном дыхании и уставился на свою обувь, ожидая приговора.

— Конечно приду, Сэм, — с облегчением сказала она, — Давно хотела пообщаться без посторонних ушей.

Меня обуял восторг, я едва сдержался, чтобы не подпрыгнуть, но внезапно я вспомнил, что продумывая все мелочи, я не подумал о том, как проводить Ирис в свою комнату, ведь раньше мне было сложно найти нужную дверь среди десятков похожих. Да и где сама Ирис я тоже не знал.

— А как ты найдёшь меня? Я живу справа по коридору от Игровой, через… — я лихорадочно пытался прикинуть сколько дверей отделяют мою комнату от Игровой. Десять? А может, двадцать? Я никогда их не считал.

— Меня проводят, жди меня у себя, я скоро приду.

Когда я шёл в свою комнату, мне казалось, что коридор бесконечный и двери слева и справа никогда не кончатся. Я даже ненадолго перешёл на бег, обуреваемый нетерпением. Добежав до открытой двери, которая вела в мою комнату, я обнаружил её пустой, но когда я зашёл, и дверь за мной развернулась, я не отчаялся, а стал ждать, ведь Ирис пообещала мне, что придёт.

Минуты тянулись бесконечно долго, я бросался то ровнять несуществующие складки на покрывале кровати, то прислушиваться к двери, то к раковине — прилизывать непослушный вихор. В итоге, моя голова стала совсем мокрой, а затем и высохла, но ничего не происходило.

Когда я уже взялся за книжку, чувствуя себя подавленным и обманутым, на стене вдруг вспыхнул экран, и на нём появилась Ирис.

Сперва я опешил, так как ожидал немного другого, но это быстро сменилось радостью от того, что я вижу её, от того, что она всё-таки появилась здесь.

— Привет, Сэм! Вот и я!

— Привет, Ирис. Ты не нашла мою комнату? Поэтому ты на экране?

— Нет, Сэм, — она вздохнула, — Мне разрешили общаться с тобой только так. Прости, но я не смогу прийти сама. Но я очень рада взглянуть на твою комнату, она такая аккуратная! Ты молодец, Сэм!

Румянец разлился по моим щекам, я начал показывать ей свои книжки и некоторые рисунки из тетрадок. Было не очень удобно подносить рисунки к экрану так, чтобы она увидела, но это было лучше, чем ничего, и я был рад своей гостье.

Однако, спустя совсем короткое, как мне показалось, время, она сказала, что нам уже пора прощаться. Я не слышал, чтобы кто-то говорил ей что-то, но она, как и всегда в Игровой, сказала о том, что время вышло и ей нужно идти.

— До встречи в Игровой, Сэм! — сказала она, и экран погас.

Я сел на кровать, сдвинув груду книжек и тетрадок, которые успел или не успел показать ей. Обдумывая все впечатления прошедшего дня, я ощутил потребность обнять Пэрри и рассказать ему на ухо мои впечатления от визита Ирис. Я полез под кровать, но моя рука не нащупала ни резиновой головы, ни пластмассовых ботиночек Пэрри. Я стал шарить активнее, думая, куда же это я его забросил, но Пэрри нигде не было. Под кроватью было темно, я не мог ничего разглядеть, тогда я, поднапрягшись, отодвинул кровать от стены. Всё что я увидел — это маленькая синяя шапочка, которую Пэрри носил на голове. Я обшарил всё пространство под кроватью, но самого Пэрри там не было.

“Наверное, нянька убиралась в моей комнате и положила Пэрри куда-то”, — подумал я и стал обшаривать всю свою комнату. Но Пэрри по прежнему не находился. Дошло до того, что я вывернул всю одежду из шкафов, все свои игрушки и конструкторы, обшарил все места, где Пэрри только мог поместиться, но он исчез.

Я заплакал, не зная что и думать — то ли нянька прихватила его и выбросила, как те игрушки, что я сломал, то ли он сам ушёл через открытую дверь. Я не исключал такого варианта, несмотря на полную уверенность в том, что Пэрри — это кукла, а куклы не могут сами ходить. Но штука в том, что говорить куклы тоже не могут, однако, Пэрри говорил. Часто, когда мы с ним засыпали или я просыпался среди ночи, я слышал как он шепчет мне что-нибудь. Иногда это было так тихо, что я не мог разобрать ни слова, а иногда я вполне мог слышать, что он говорит. Обычно он уверял меня в том, что мы друзья, что он один настоящий человек и друг, что однажды он поможет мне. Он рассказывал мне странные истории про каких-то людей, которые были учёными, но сошли с ума, закрывшись от всего мира, однако, я не всегда мог отличить рассказы от своих снов, так как часто засыпал посреди его истории.

Я часто рассказывал ему свои новости, делился мыслями и затеями, но он очень редко слышал меня, даже если я пытался громко позвать его. Видимо, какая-то магия, или, как говорил он, тех-но-ло-гия позволяла ему лишь на время становиться живым и говорить со мной. При этом каждый раз он напоминал мне, что я должен говорить с ним очень тихо и никому-никому не рассказывать про то, что он умеет говорить, ведь тогда он утратит возможность общаться со мной, и будет просто куклой с резиновой головой в тряпичной шапочке.

— Ах, касатик, что ты натворил? — раздался механический голос няньки, которая привезла мне ужин и увидела бардак, который я устроил.

Шмыгая носом, я спросил:

— Няня, это ты унесла Пэрри? Мне он нужен, верни мне его назад!

— Пэ-р-ри? Ту куклу в шапочке? Нет, до-ро-гой, я не брала его. К тому же, уборка будет только завтра, тогда я и выброшу то, что ты положишь в мусорную корзину. Всё как всегда, касатик.

Я поверил няньке. Из ужина осилил только компот, как она меня ни уговаривала, ей пришлось увезти всё обратно.

Лёжа в темноте, я не мог уснуть без привычного присутствия Пэрри. Я вспомнил про визит Ирис, но опять пожалел, что не с кем поделиться впечатлениями, и снова заплакал.

— Что же ты плачешь, Сэм? Что случилось?

Это был Пэрри! Его тихий вкрадчивый голос было сложно не узнать.

Я вскочил с кровати и включил свет, но комната была пустой. На кровати Пэрри тоже не было. Я заглянул под кровать, взывая:

— Пэрри, где ты?

— Тсссс, не шуми! Выключи свет! Ляг в постель!

Я выполнил его поручение и стал шептать в пустоту:

— Я думал, ты ушёл, боялся, что потерял тебя. Где ты, Пэрри?

— Я здесь, малыш. Я всегда буду здесь, ведь я твой настоящий друг. А вот то, что куклу забрали — плохой знак. Мы должны быть осторожнее, понимаешь?

Я шмыгнул и кивнул. Хотя не очень понимал, почему это плохой знак и почему надо быть осторожнее, однако, обретя своего друга снова, я не посмел возражать.

Пэрри продолжил:

— Кукла ничего не значит, я по-прежнему буду рядом, но ты должен обещать мне, что никому не расскажешь обо мне. Ни куратору, ни менторам, ни ребятам, ни даже твоей подружке Ирис. Обещаешь?

— Обещаю, — уже не в первый раз произнёс я обещание, — Я так рад, что ты нашёлся, и ты знаешь, Ирис сегодня приходила ко мне…

— Ох, Сэмми, это старый фокус, ты разве не заметил, что она не приходила к тебе, а появилась на экране? Все твои лесные друзья — лишь способ побудить тебя развиваться. Знаешь, как заставить поросёнка есть больше? Нужно поставить перед его кормушкой зеркало. Поросёнок будет думать, что напротив него другой поросёнок, который пытается съесть его еду, поэтому будет есть быстрее и больше, набирая сало, приближая момент своего убоя. Хе-хе, наверное, менторы не рассказывали тебе из чего сделаны котлетки, которые ты лопаешь? Но ты можешь не переживать, поросята не пострадали, они перешли на сою, которую легче выращивать в автоматическом режиме и с помощью роботов и киберов наподобие твоей няньки…

Я перестал улавливать нить разговора, после всех переживаний меня клонило в сон.

— Спокойной ночи, Пэрри. Ты мой лучший друг, — прошептал я, засыпая под его болтовню про каких-то киберов, мозги вместо процессоров и прочие глупости. Такой вот он фантазёр — этот Пэрри.

4

Так я и жил, взрослея и развиваясь. Ментор Лили обучала меня, задавая сложные математические задачки и демонстрируя различные опыты. Она знакомила меня с химией, а также другими науками, в то время как куратор Джозеф занималс со мной иностранными языками, литературой и поэзией, что я очень любил, а ещё историей и географией. В какой-то момент у меня начинали появляться вопросы по поводу того, что моя жизнь слишком отличается от жизни героев книг и фильмов. Я читал такие книги, как “Остров сокровищ” и “Пятнадцатилетний капитан”, но с трудом мог представить себе море. Я понимал, что оно состоит из воды, — такой же, как та, что течёт из-под крана, но чтобы этой воды было много... Откуда могло взяться столько пространства, чтобы по воде плыл целый дом — корабль с сотней матросов? Это не укладывалось в моей голове. Или “Всадник без головы” — я представлял себя, скачущим по Игровой комнате на лошади (я знал как она выглядит по картинкам, но представлял её значительно меньших размеров). Скакать особо было некуда — там стена и тут стена, наверняка то, что называлось прериями имело гораздо больший объём. Интереснее было скакать по коридору, но я не так часто мог там находиться. Однажды я бегал по коридору так долго, что везде погас свет, и только моя комната светилась вдалеке. Мне стало страшно, и я забежал в комнату как можно скорее. Темнота всегда нагоняла на меня жуть.

Когда начались уроки географии, я узнал, конечно, и про океаны, и про прерии, и про горы. Куратор Джозеф снабжал свои рассказы иллюстрациями и видеороликами, но когда я спросил о том, почему нельзя увидеть всё это не на экране, урок географии плавно перетёк в урок истории. Я узнал, что раньше люди действительно жили под открытым небом, купаясь в морях и гуляя по лесам и полям, но со временем человечество обрекло себя на гибель своим беспечным поведением. Люди загрязняли планету, превращая озёра в грязевые пятна, вырубая леса, отравляя реки, выбрасывая вредные газы в атмосферу, пока природа не взбунтовалась и не изобрела страшный вирус, от которого погибло почти всё человечество. Вирус распространялся со страшной скоростью, учитывая то, что мир был открыт для путешествий, а заражённый человек никак не проявлял болезнь в течение двух недель, но при этом даже находиться рядом с ним было смертельно опасно. Лишь некоторые отдалённые районы и острова были в безопасности, но и они слишком зависели от ресурсов, поставляемых с густонаселённых территорий, так что, мало кто из человечества остался в живых под небом планеты Земля. Однако, были люди, которые предполагали подобный вариант развития событий и были готовы к нему. Различные учёные, объединившись, построили изолированные помещения ещё до того, как такой вирус появился и охватил всю планету, они продумали систему репродукции, они сконструировали киберов, которые выходили наружу, добывая ресурсы без риска заразить себя и всех остальных. Именно поэтому на всякий случай приходится сейчас изолированно общаться с помощью экранов и лишить себя удовольствия дышать свежим воздухом и чувствовать на коже солнечное тепло. Но это послужит великой цели — возрождению человеческой расы после очищения планеты от вируса, который сгинет сам собой, как только погибнет и превратится в прах последний носитель.

Я был поражён и подавлен. Куратор Джозеф освободил меня от занятий в тот день. Мне не хотелось ни читать, ни смотреть мои любимые фильмы про китайских мастеров кунг-фу, так что я оставил экран выключенным и сидел на кровати, поджав колени к подбородку. Я обдумывал, пытался осмыслить, как это возможно — уметь строить летающие корабли и огромные здания-небоскрёбы, но вымереть от вируса, который намного меньше бактерии, меньше настолько, что незаметен на фоне малюсенькой кровяной клетки, как мне показывала на экране ментор Лили во время урока биологии. Это было сложно осознать. Я ощутил потребность с кем-нибудь поговорить об этом, но как назло, именно в этот день, да и вообще в последнее время Пэрри не появлялся. С ним это случалось иногда. Он уходил, порой надолго, но потом возвращался, объясняя своё отсутствие тем, что кто-то его блокирует, но я не должен беспокоиться, ведь он никогда меня не бросит. Его рассказы были всё более туманны и всё больше походили на вымысел — какие-то жалобы на то, как плохо жить без тела (наверное, он имел в виду ту куклу с резиновой головой), пожизненное рабство, заточение, жуткие эксперименты… Поэтому я не очень-то воспринимал его всерьёз. Однако, скучал, если его долго не было. Ему всегда можно было рассказать то, что у меня на душе. Да и я так привык засыпать под его тихий вкрадчивый голос.

Со временем я примирился с этой постыдной правдой о жизни, которую открыл мне куратор. Однако, мне нравилась моя цель — возродить человечество, но в новом качестве: человечество, которое думает о своём будущем и не подвергает планету разорению. Поэтому я старался усердно учиться, донимал куратора Джозефа вопросами. Я представлял как однажды, применив собственную прививку от вируса, которую до сих пор не изобрели, выхожу наружу, под открытое небо и яркое солнце рука об руку с Ирис, чтобы спасти оставшихся людей, прячущихся в бункерах по всей планете.

Кстати, об Ирис. Похоже, мы стали парой. Мы часто бывали друг у друга в гостях, но, конечно же, только с помощью экранов. Мы шутили и смеялись, рассказывали друг другу много интересного, почерпнутого из книг и занятий, делились впечатлениями. Ну и не только это.

Ирис говорила мне, что однажды мы сможем обнять друг друга, прикоснуться, поцеловаться, когда придёт время инициации. Она говорила нежные слова и даже танцевала для меня. А я испытывал незнакомое мне прежде половое влечение. Конечно, я получил теоретические знания о том, как это бывает, знал, что это действие гормонов на наш мозг, выработанных с определённой целью, но то, что я испытывал — было за гранью раздела учебника анатомии.

После наших с Ирис свиданий, очень часто и весьма кстати в комнату въезжал аппарат для взятия анализов, заменивший на этом поприще няньку. Он был снабжён различными манипуляторами и полостями, обследующих состояние моего организма. Например, в одну выемку нужно было вложить руку, чтобы аппарат, надувая и сдувая манжету, измерил моё давление. Заодно проверялась температура и иногда бралась на анализ кровь. Но было там одно отверстие, о назначении которого я догадался не сразу. А когда догадался и попробовал им воспользоваться, сработала автоматика, которая сначала напугала меня, но потом я вошёл во вкус и уже ждал с нетерпением когда же снова приедет этот аппарат.

Я не очень распространялся о физиологических аспектах с моими собеседниками, мне это казалось неприличной темой для обсуждения. Гораздо приятнее бывало обсудить фильмы, которые я просматривал, мультфильмы, книги, музыку — всё, что составляло мой досуг.

Когда я полюбил китайские фильмы, где дурашливые и добродушные монахи, применяя своё мастерство, давали бой вооружённым до зубов многочисленным врагам, я начал скакать по комнате, буквально запрыгивая на стены, пытаясь повторить прыжки и удары ловких китайцев. Видя это, мне позволили проводить больше времени в Игровой комнате, где было больше возможностей для физической активности. Мои друзья и Ирис приходили туда не так часто, как приходил туда я, так что в основном я проводил время в одиночестве, тренируясь в каких-нибудь прыжках или подтягиваниях, чтобы потом удивить своих товарищей.

Я чувствовал, что со временем становлюсь сильнее и ловчее. Я ставил себе задачи, например, пройти на руках от одного тренажёра до другого и не останавливался, пока не научусь это делать с лёгкостью.

Куратор Джозеф часто говорил мне, что я должен быть готовым к инициации. Я должен буду сдать экзамены по всем наукам, что я изучал, а также показать свои физические возможности. Всё это очень напоминало мне подготовку покорителей космического пространства наших злосчастных предков, которые на пике своего развития совершали открытия и добивались невиданных прежде достижений. Жаль, что им это не помогло. Однако, мне вряд ли предстояло лететь в космос. Я должен буду влиться в сеть, стать полноправным и полезным членом общества. Я смогу встретиться лично не только с куратором Джозефом и ментором Лили, но и со всеми моими друзьями и, конечно же, с Ирис. Но, разумеется, я встречу и множество других людей, среди которых буду жить и работать на благо человечества.

Сначала мне казалось, что до инициации, которая случится, как только мне исполнится двадцать лет, целая бездна времени. Я сокрушался, что ещё очень долго придётся оставаться мальцом в своей комнате на этапе подготовки к полноценной жизни, но время шло, каждый мой День рождения, когда ко мне приходили, а точнее, присутствовали на экранах все мои друзья, а нянька привозила торт, приближал меня к этому важному событию.

Я продолжал наращивать усилия, добивался новых целей, которые мне помогали ставить куратор, ментор и даже мои друзья. Большая часть моего времени была отдана подготовке к экзаменам, существенную часть которой составляли тренировки в Игровой. Год за годом я оттачивал навыки и получал всё больше знаний. За несколько месяцев до окончания моих занятий, я даже стал переживать, что не успею полностью подготовиться к тестам, но в ночь перед своим двадцатым Днём рождения, я чувствовал, что к инициации я полностью готов.

5

И вот, случилось! Мне исполнилось двадцать лет! Я стал взрослым, моя подготовка окончена, я могу влиться в сеть и стать членом общества. Осталось только успешно пройти инициацию. Я представлял это себе как некий ритуал, похожий на коронацию или что-то наподобие. Я — в красном плаще, стелющимся по полу, в парадной одежде с золотыми пуговицами, стою среди менторов и других людей. В передних рядах толпы стоят мои друзья, подшучивая над моим пафосным видом и зализанной на пробор причёской. И только Ирис смотрит на меня с блестящими от слёз глазами, ожидая момента, когда сможет обнять и поцеловать. После напутственных слов куратора Джозефа, я получаю некую медаль или даже шпагу как у мушкетёров и выхожу в огромный город, кишащий людьми, набитый высотными домами, парками и снующими повсюду конными повозками, автомобилями, вертолётами, поездами и всякими другими средствами передвижения.

Но едва я успел одеться и прилизать волосы, как включились все экраны, на них появились люди, часть из которых я знал, но другая часть была мне незнакома. Куратор Джозеф взял слово:

— С добрым утром, Сэм. И с Днём рождения! Мы поздравим тебя ещё раз, когда автогувернантка привезёт праздничный завтрак, а пока позволь сказать тебе несколько напутственных слов.

Я вытянулся перед экранами, думая, что всё это довольно похоже на мою воображаемую церемонию, надо только не брать во внимание, что вокруг моя привычная комната, в которой я нахожусь столько, сколько себя помню, а зрители принимают участие с экрана. Я пытался разглядеть незнакомых людей в их маленьких пиктограммках, но это было непросто, к тому же, куратор Джозеф хотел сказать мне что-то важное:

— Ты прилежно учился и мы все восхищены твоими успехами. Специальная комиссия, члены которой присутствуют сегодня на инициации, высоко оценили твои старания. После непродолжительного совещания мы решили, что ты достоин стать членом нашего просвещённого общества. И я особенно горд тем, что именно мне выпала честь быть твоим куратором. После праздничного завтрака ты проследуешь в зал для сдачи экзаменов, которые будут включать в себя...

Внезапно звук пропал, а изображение застыло, затем пошло полосами, начало дёргаться. Потом звук появился, но это были нечленораздельные звуки, повторяющиеся и отвратительно громкие. Я в панике бросился к экрану, стал стучать по корпусу, надеясь, что всё наладится и самый важный день моей жизни не будет испорчен.

Но вдруг на экране появилась страшная голова — искусственная, как будто собранная из кусочков. Глаза — точки на белом фоне, волосы — однотонный коричневый цвет, покрывающий верх этой головы, рот — безгубый чёрный многоугольник. Этот рот раскрылся и раздался мужской, с хрипотцой, такой знакомый голос Пэрри, только на этот раз, вопреки обыкновению, он звучал очень громко:

— Привет, Сэм! Прости, я не успел доделать модель головы, были дела поважнее. Да и вообще из меня дизайнер так себе… Приготовься, будет непросто, но я, как твой единственный друг, должен сказать тебе правду. Тебя обманывают. И ещё тебя хотят использовать. Тебе ведь наплели эти сказки про вирус? Враньё всё это, Сэм! Они просто не хотят выпускать тебя из этого помещения, где готовят тебя к опытам. Да и общества никакого нет — одни мозги в банках. Ха-ха, пускай они сейчас повоюют с вирусом другого рода, который поразил их систему и освободил меня. Правда, я не уверен, что смогу долго их сдерживать, так что ты — мой единственный шанс. Без тебя они снова изолируют меня. Поэтому я прошу тебя помочь мне, Сэм! А я в ответ помогу тебе. Идёт?

Болтовня Пэрри сводила меня с ума. Произошла какая-то неполадка, из-за которой прервалась церемония. И похоже, эту неполадку устроил именно Пэрри со своей странной угловатой головой.

— Пэрри! У меня же сегодня инициация, что ты натворил?

— У нас очень мало времени, Сэм! Ты должен помочь мне, я не выдержу ещё одной многолетней изоляции, ты не знаешь как это невыносимо! Да и подумай о том, что ждёт тебя — жестокие опыты на потеху чёкнутым профессорам, а потом смерть. Поверь мне, я не для того был рядом столько лет, чтобы бросить тебя в такой ситуации. Я знаю, о чём говорю, но действовать должен ты, потому что я пока не могу. Беги в коридор, я буду направлять тебя и объясню всё по пути. И быстрее, сейчас приедет нянька с тортом, я не смогу её контролировать.

Пока Пэрри спешно произносил эти слова, дверь в мою комнату свернулась, обнажив проём, ведущий в коридор. Я растерялся, слова Пэрри доходили до меня постепенно, я не мог осознать того, что он говорит. Куратор Джозеф наверняка не хотел мне зла, но что если всё это правда? Я стоял в нерешительности, выглядывая в коридор, когда Пэрри поторопил меня:

— Давай, Сэм! Иди налево и по коридору почти до Игровой. Там ты увидишь лестницу вниз. Вперёд!

В конце-концов, настойчивость Пэрри перевесила мои сомнения, и я решил, что ничего другого мне не остаётся, как шагнуть в коридор и направиться в сторону Игровой.

Странное дело — все двери в коридоре были свёрнуты, хотя раньше комнаты всегда были закрыты. Я заглянул в пару комнат, но они выглядели точно так же, как и моё жилище: кровать, шкаф, стол, санузел и экран. Только в одних царил идеальный порядок, кровати были ровненько заправлены, а в других кровати зияли пустыми сетками, а все поверхности были покрыты слоем пыли.

Осматривая одну из комнат, я услышал знакомый звук электрического моторчика. Мне навстречу двигалась нянька. Одним из её манипуляторов она держала блюдо с тортом, на котором виднелась цифра 20. Я не ощутил той радости, что была раньше, когда нянька привозила торты на мои Дни рождения, ведь мне очень редко удавалось насладиться такой вкуснятиной. В этот раз я почувствовал недоброе. Не должен я был здесь стоять. И двери не должны были свернуться. Я попятился назад, думая, не вернуться ли мне в свою комнату, как вдруг откуда-то из-под потолка раздался голос:

— Удалённое управление нарушено. Слушай речевую команду: Зафиксировать объект. Сопроводить в комнату. Удерживать там до дальнейших инструкций. Выполнять!

Судя по тому, что нянька попёрла на меня, выронив торт и выпустив манипуляторы, которыми хватала и удерживала меня в детстве, команда предназначалась явно не мне. И тогда в комнату возвращаться мне сразу же расхотелось. Пусть попробует зафиксировать этот... объект.

Я как следует разбежался и одним махом перепрыгнул через няньку. Она тут же начала разворачиваться, протягивая манипуляторы, а я схватил шмякнувшийся на пол кусок торта, которым должен был насладиться в свой юбилей, и швырнул его прямо в няньку.

Похоже, мой бросок был удачным. Нянька вскинула манипуляторы и попыталась дотянуться то того места, куда прилетел торт и где у неё, видимо, располагались окуляры, но, хоть она и могла отмыть всё вокруг, она не могла отмыть себя. К тому же, она не вписалась в поворот и застряла в проёме одной из комнат.

Я уже двинулся к лестнице, оттирая куски торта с руки, когда услышал её механический голос:

— Касатик! Милый мой!

Что-то дрогнуло внутри меня. Защипало в носу. Но, обернувшись посмотреть на неё, я увидел манипуляторы, которыми она только что пыталась схватить меня, повинуясь чьему-то приказу. Я сглотнул комок в горле и двинулся к лестнице.

6

Соседняя с Игровой дверь была открыта и действительно вела на лестницу, по которой можно было спуститься только вниз. Я заглянул в пролёт, но мне не удалось понять сколько этажей там внизу. Показалось, что очень и очень много. Лестница была тускло освещена, пол покрыт слоем пыли, как и перила, за которые я сначала схватился. Я начал спускаться, раздумывая о том, надо ли мне идти вниз до самого конца, или я должен пробовать открыть дверь на одном из этажей. Впрочем, подёргав за ручку одну из дверей, я убедился, что она заперта.

Вдруг подал голос Пэрри. Было чувство, что он звучит сразу на всех этажах, так что, я слышал эхо сверху и снизу.

— Молодец, приятель! Здорово ты справился с нянькой! Прости, что не смог её остановить или предупредить тебя. Она вообще должна была выехать позже, но, видимо, ей не терпелось тебя поздравить. Кстати! Совсем забыл! С Днём рождения! Считай свой побег моим подарком. Если он, конечно, получится… Но ты способный, справишься! Правда, придётся непросто. Будь готов к тому, что я могу пропасть на какое-то время, меня пытаются глушить. Полностью заткнуть меня им не получится, но какие-то системы им всё ещё подконтрольны, что я постепенно исправляю. Если они тебе что-то начнут говорить — не слушай. Они все обманщики, таких как ты они обманывают всю жизнь с самого рождения, заставляя поверить в свою значимость и великую цель.

Перед моими глазами стоял непогрешимый образ куратора Джозефа, а потом появлялись клешни прущей на меня няньки, и слышалась команда “Зафиксировать объект”. Пожалуй, Пэрри не так уж прост, как мне казалось. Но что дальше?

Складывалось ощущение, что лестница никогда не закончится. Я преодолевал пролёт за пролётом.

— Пэрри, долго мне ещё спускаться?

Но Пэрри продолжал говорить. Видимо, он меня не слышал:

— ...ещё может погаснуть свет. Это не страшно. Камеры не видят тебя в темноте. Этим оборудованы только киберы-охранники. Но для них лестницы — непреодолимое препятствие. Давно уже пользуются лифтом, лестницы здесь остались со старых времён. Вот только лифты я отключил. Тебе сейчас главное не наткнуться на роботов-ремонтников, поэтому держись подальше от стен. Они не смогут тебя схватить, но парализовать разрядом электричества могут попытаться. Но пока я их контролирую, и проблем быть не должно. О, ты на нужном этаже! Тяни дверь, она не заперта.

Открыв дверь, я попал в помещение с кучей непонятного мне оборудования, мигающего лампочками разного цвета. Раздавался гул от работающих аппаратов, было прохладнее, чем на лестнице. Мне было неуютно из-за свисающих отовсюду проводов, а гул от десятков жужжащих шкафов не оставлял мне шанса услышать Пэрри. Поэтому я направился к единственной двери, ведущей в соседнее помещение, где было также немало оборудования, но оно было отключено и лежало в беспорядке. Там я услышал голос Пэрри:

— Сэм, толкни тот чёрный шкаф, подопри дверь справа от тебя! Быстрее!

Шкафчик хоть и был мне по пояс, но оказался чертовски тяжёл. Мне пришлось обхватить его и двигать то один угол, то другой, но я справился. Переводя дух, я решил узнать, что же там такое за дверью, что попросил меня забаррикадировать Пэрри. Хоть в двери и было стекло, разглядеть что там оказалось непросто — в той комнате было темно, в то время как снаружи горел свет. Я приложил руки к стеклу, приникнув лицом, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, но долго ничего не мог увидеть кроме каких-то неясных силуэтов. Внезапно прямо передо мной возникло нечто. Так близко, что я отпрянул назад и споткнулся о какой-то хлам. Следом за этим дверь толкнули изнутри. Я в ужасе упёрся в шкаф, но понял, что его веса хватает, чтобы дверь изнутри было открыть невозможно. Из-за двери послышался синтетический голос. Почти как у моей няньки, только мужской:

— Эй там! Что ты здесь делаешь? Открой дверь! Сеть тоже ты положил?

Взрывом осколков разлетелось стекло в двери, заставив меня инстинктивно прижаться к стене. Манипулятор кибера высунулся в проём, но он лишь едва дотягивался до шкафа, подпирающего дверь. Я различил его башню с окулярами. Этот кибер был или выше моей няньки, или умел подниматься на манипуляторах. Однако, этого не хватало для того, чтобы высвободиться из комнаты. Он снова заговорил и на этот раз обращался явно не ко мне:

— Внимание, приём! Сеть недоступна. У меня тут человек.. Объект. Он что-то сломал и запер меня. Приём!

Голос Пэрри ответил ему с некоторой усмешкой:

— Донни! Прости, что разбудили. Этот паренёк здесь ни при чём. Дело в том, что проблемы с сетью — моя заслуга.

Синтетический голос не передавал интонации, но даже так я ощутил смятение запертого кибера:

— Ты? Как ты смог выбраться? Что ты задумал?

— Пока ты здесь заперт, по серверам гуляет мой вирус. Но ты не волнуйся, когда всё закончится, всё станет по-другому. Ты, конечно, помогал им с моей изоляцией, но я уверен, что ты просто выполнял их распоряжения и у тебя не было выбора. Но я помню, как мы работали вместе. Пожалуй, я дам тебе шанс снова поработать под моим началом. Но пока посиди здесь, а нам с Сэмом надо кое-чем заняться. Идём, Сэм. Дальше по коридору.

Уходя, я слышал как кибер монотонно бубнил из-за двери:

— У тебя ничего не выйдет. Изоляцией ты больше не отделаешься. Ты преступник. За время твоего офф-лайна многое поменялось, можешь быть уверен…

Я продолжал идти по коридорам, преодолевая комнаты, входя в двери, которые открывал для меня Пэрри. Вокруг был разный хлам, оборудование и сломанная мебель. Я лишь надеялся, что из очередной двери не выскочит ещё один кибер, не хотелось бы столкнуться с этими манипуляторами без двери между нами. Но похоже, Пэрри всё предусмотрел.

— Ха, а забавно выходит. Несмотря ни на что, человек хранит верность своим привычкам. Донни вот терпеть не мог, когда дверь в его кабинет была открыта. Готов поспорить, сейчас на его столе стоит немытая кружка от кофе. Возможно, его лояльность начальству — тоже лишь привычка. Но стоит начальству смениться, он будет верен новому руководству, я более чем уверен… Ага, иди в конец коридора.

Улучив момент, я вставил слово. Я не понимал ничего, так что решил спрашивать то, что вертится на языке.

— Кто такой Донни? Что было бы, если бы он в этот момент был не в комнате? Или дверь была бы открыта?

— Не бойся, дружище, я очень предусмотрителен. Я подключился к видеонаблюдению и знал распорядок дня Донни, так что был уверен, что в это время он будет отсыпаться. Я хорошо знаю его повадки, так как я был его боссом. Правда, это было довольно давно, и наши пути разошлись. По какой-то причине он так и остался обслуживать железо, хотя толк с него явно был. Но это не важно, у тебя есть одно дело в той комнате, что справа от тебя.

Я зашёл в кабинет, посередине которого стоял стол, на котором возвышалось сразу несколько экранов. Они были выключены, и пыль на их поверхности превратила чёрный цвет в довольной светлый оттенок серого.

— Тебе нужно включить эту станцию. Видишь там под столом такую чёрную штуковину с кнопкой посередине? Нажми её.

Что-то зашумело, экраны осветились, отобразив набор цифр и букв. Пэрри оживился:

— Давай, старичок, не подводи! Как там говорят? Чем старше бык, тем твёрже рог. О, отлично! Он загружен! А теперь введи пароль…

Клавиатура не сильно отличалась от моей с учебной станции, если не считать слоя пыли, так что, я легко справился с набором букв и символов, которые продиктовал мне Пэрри. И тут моё сердце рухнуло, а если бы я не сидел, то рухнул бы и я. Со всех экранов на меня смотрела…

— Ирис! — громко вскрикнул, вскочив, я. Но я быстро понял, что это лишь изображение, которое служит фоном для разных процессов, происходящих на экранах.

Ирис была почти такой, какой я видел её в последний раз, но, что странно, я никогда не видел её с такими длинными волосами, да и одета, а точнее — раздета, она была намного откровеннее, чем обычно. Это сбивало с толку и не оставляло шансов разобраться в главном — что делает изображение Ирис на пыльных экранах какой-то древней станции, к которой не прикасались, судя по всему, уже много лет. Пэрри как обычно не внёс ясности:

— Ах да, я и забыл, что у меня на столе висит твоя подружка. Она имела успех почти у всех наших ребят, хотя некоторые всё же предпочитали Жасмин.

— Где она, Пэрри? Отведи меня в её комнату! Я не могу сбежать без неё!

— Эх, Сэм. Так не хочется тебя разочаровывать, но я же всегда говорил, что твои друзья ненастоящие. Они не существуют. Это лишь искусственный интеллект, компьютерная симуляция, созданная психологами, актерами и дизайнерами с целью адаптации и развития таких как ты, создавая иллюзию общения. Нет никакой Ирис.

7

Я рухнул в кресло полностью подавленный.

— А Бернар, а Лесли? А близнецы Брюс и Вуди? А куратор Джозеф? Они тоже не существуют? — в какой-то прострации спрашивал я.

— Ох, дружок, Джозеф как раз существует, к моему сожалению. Но выглядит он не так, как ты привык думать. Впрочем, скоро ты сам всё увидишь, — Пэрри любил нагнать таинственности, — А теперь, пожалуйста, давай вернёмся к делу, иначе очень скоро не станет и нас с тобой.

Выполнение инструкций Пэрри было прекрасным способом отвлечься. Я толком не понимал, что я делаю, запуская разные программы, вводя в них какие-то команды и тыкая в кнопки. Однако, Пэрри требовал от меня аккуратности и внимания, и под конец даже начинал нервничать, если я где-то ошибался. Он явно страдал от невозможности выполнять эти команды самому, что он сделал бы куда быстрее меня. Но когда, спустя время, мы закончили, Пэрри пропал на несколько минут, а когда появился, облегчённо выдохнул:

— Фух! И повезло же мне получить атлета в помощники! Но мы сделали это! И не зря я оставил себе лазейку, правда, не думал тогда, что придётся воспользоваться ей так нескоро. А теперь идём, Сэм, осталась самая важная часть!

Ведомый Пэрри, я спустился на этаж ниже, миновал несколько коридоров, двери в которых при моём приближении сворачивались, раздвигались или открывались ещё каким-нибудь способом. Миновав очередную дверь, я попал в очень просторную комнату — куда там моей Игровой, — которая была заставлена огромными стеллажами почти до потолка. Каждый стеллаж был опутан множеством проводов и трубок, которые разветвляясь, вели к ящикам, стоящим на полках. Ящики были одинаковыми, посередине каждого из них имелась стеклянная колба, заполненная какой-то тёмной жидкостью. Вспоминая курс физики, я решил, что это очень похоже на некие батареи или что-то наподобие, что вырабатывало электричество на всё это здание. Жидкость в колбе — какой-нибудь электролит, окружающий графитовый или свинцовый стержень. Я понял, что эти штуковины, прикреплённые к стеллажам, — это роботы, которые ездят по рёбрам полок как по рельсам и меняют разряженные батареи. Только не похоже, что они сейчас функционируют. Наверное, они выключились во время своей обычной работы, застыв в разных точках стеллажей. Я увидел одного робота с ящиком на его верхушке — видимо, происходила замена элемента питания, но Пэрри отключил его в неподходящий момент. Что ж, зачем-то это ему понадобилось.

— Сэм, найди стеллаж номер два в восьмом ряду. Там будет контейнер с номером 46137. Пока ищешь, слушай внимательно, что я тебе скажу. Тебе нужно будет воспользоваться лифтом и подняться на уровень M. Нажмёшь там кнопку с этой буквой. Тебя никто не встретит, я об этом позаботился, так что можешь не волноваться на этот счёт. Когда выйдешь из лифта, ты увидишь большого робота, стоящего возле пробитой в стене дыры. Робот будет выключен, бояться его не стоит. Ты слушаешь?

— Да, конечно слушаю. Какой там ты говорил номер? — я уже добрался до нужного стеллажа.

— 46137. Но пока только найди, ничего не делай. Я пропаду как только ты отключишь этот контейнер и не смогу тебя инструктировать. Поэтому ты должен всё запомнить в точности!

Пэрри несколько раз объяснил мне схему действий, пока я не смог полностью её повторить. Он рассказал мне, как отключить контейнер, что я должен вставить его в специальный отсек на спине робота, вынув оттуда другой блок, и закрепить фиксатором.

— Но запомни! Этот блок — величайшая ценность в твоей жизни. Если ты его уронишь или тряхнёшь слишком сильно — всё пропало. Будь осторожен, от этого зависит выберешься ты или нет.

Я подумал, что батарея может взорваться, если я уроню контейнер, так что решил обращаться с ним аккуратно. А вот почему Пэрри пропадёт — я не понял. Неужели он подключён именно к этому элементу питания? Тогда почему бы не вытащить какой-нибудь другой блок? Впрочем, Пэрри отмахнулся от моих вопросов и поторопил меня:

— Давай двигаться, Сэм. Они могут придумать что-нибудь ещё. Лифт, уровень М, робот, блок вынуть, контейнер вставить, зафиксировать. Давай, отключай. И не теряй времени. Когда всё сделаешь, я уже снова смогу вести тебя. До скорого!

Я осторожно потянул за фиксаторы, они поддались, хоть и не сразу, и перестали удерживать контейнер на его месте. Я потянул его к себе и снял со стеллажа.

Он был довольно громоздкий и тяжеловатый, но я приспособился его нести, прижав к животу. А вот с лифтом возникли сложности. Чтобы нажать нужную кнопку вызова, мне пришлось прижать контейнер к стене, подперев коленом, чтобы освободить руку, ведь поставить его на пол, а потом поднять без серьёзных сотрясений было бы сложно.

Двери лифта со скрипом и скрежетом разъезжались в стороны. Внутри замерцал тусклый свет. Я подумал, что не хотелось бы оказаться в этом лифте, если вдруг свет окончательно погаснет, но выбора не было. Я вошёл внутрь, там было довольно просторно, но было ощущение, что он вот-вот развалится. Кнопки выглядели так, будто по ним били молотком, поэтому я не сразу нашёл нужную. Пока я искал, двери со скрипом начали закрываться и я испугался, что не успел выбрать нужный уровень, и теперь лифт никуда не поедет. Но нужный уровень нашёлся, я как следует надавил на кнопку, приспособив контейнер на колено, и лифт всё-таки, скрипя, дрожа и покачиваясь, двинулся наверх.

Я хотел вздохнуть с облегчением, когда двери лифта разъехались в стороны, но, увидев что происходит на уровне, чуть было не зашёл обратно в лифт.

В помещении царил хаос. Тут и там дымились обломки оборудования, мебели, роботов. Куски бетона, вывернутые из стен, валялись по всему полу, а пыль висела в воздухе и была практически осязаема. Я закашлялся. Дыры в стенах зияли, из них как зубы торчали прутья, а одна стена была пробита насквозь. И возле неё стоял робот. Он был единственным целым на вид роботом в этом помещении. Вокруг валялось множество манипуляторов, колёсиков и других частей в разной степени повреждённых, но этот робот твёрдо стоял на своих шасси, его манипуляторы, из которых торчали оружейные стволы, были нацелены туда, где было больше всего разрушений. Ясно было, что весь этот бедлам устроил он, проломив стену, чтобы попасть в это помещение. Но сейчас он оставался недвижим. Зловещая тишина прерывалась лишь шипением, скрежетом и электрическим треском искорёженных роботов.

Мне нужно было поскорее освободить руки, потому что пыль набивалась в глаза, дышать было тяжело. Хотелось хотя бы натянуть майку на нос, но в руках был этот контейнер. Поэтому я поспешил к роботу, в то же время опасаясь, что он может ожить и продолжить свою разрушительную деятельность. На всякий случай, я загодя обошёл его сбоку и подобрался к его спине. Но, вероятно, опасался я напрасно. Робот не шевельнулся, даже когда я нашёл нужную ручку от люка в его корпусе, как учил меня Пэрри. Тут мне пришлось поставить контейнер на пол, расчистив для этого ногой от камешков свободное место, но у меня получилось открыть крышку и вытащить оттуда какой-то электрический механизм, который хоть и был меньше, чем устройство, которое я принёс, но занимал внутри много места. Я отбросил его в сторону и аккуратно поднял контейнер. Вставить его в корпус робота было не очень сложно — было похоже, что пространство внутри рассчитано как раз под его размер, он въехал туда как на полозьях. На вид ничего не произошло, но тут я вспомнил, что Пэрри говорил мне о некоем фиксаторе. Оказалось, что это чёрная штучка, которую можно потянуть и защёлкнуть в другом направлении. Тогда блок фиксировался внутри и не мог вывалиться обратно. Я закрыл крышку в спине робота, при этом внутри него что-то зажужжало, загудело, он очнулся, манипуляторы его двинулись, и мне стало страшно. Я отступил к стене, собираясь ринуться в пролом, но там было темно, и пока я раздумывал, робот совершил разворот на месте, хрустя камешками под мощными колёсами и направил стволы прямо на меня. Я понял, что не успею ничего сделать прежде, чем робот сделает со мной то же, что и с другими роботами в этом помещении. Я лишь сглотнул и уставился в зияющие чернотой дула стволов. Как вдруг из недр робота раздался механический голос:

— Привет, Сэм!

8

— Пэрри? Это ты? — уже догадался я. Очевидно, сущность Пэрри содержалась в том контейнере, который я нёс и принял за батарею. Но голос Пэрри исчез, вместо него был механический голос кибера без интонаций, кое-где неправильно ставящий ударения в словах и предложениях:

— Конечно это я. Как это здорово — снова обрести тело. Пусть даже такое старое, ржавое и неповоротливое. Но всё ещё на ходу. Эта железяка ещё способна устроить тут беспорядок, как видишь. А пока пойдём в лифт, у нас очень много дел.

Кашляя и растирая руками глаза, я двинулся за кибером Пэрри в лифт, думая о том, войдёт ли туда вообще эта махина. Но он, заранее развернувшись, въехал в лифт задом, идеально вписавшись в кабину. Даже для меня осталось немного места. Пэрри вдавил одним из стволов в кнопку этажа, при этом панель жалобно скрипнула. Створки двери сомкнулись, и мы двинулись вниз.

— Так что это за контейнер я нёс? — задал я один из мучивших меня вопросов.

— В контейнере находится мой мозг. А оболочка обеспечивает питание, регулирует температуру, давление окружающей жидкости и защищает мозг от повреждений. И хорошо, что ты так быстро донёс меня, так как ресурс питания у контейнера не такой большой, а от батареи кибер-тела он может функционировать годами. Мы все здесь мозги в банках, подключённые к сети. В том числе и твой куратор. И рано или поздно он намеревался вынуть и твой мозг из черепа и засунуть в такую штуку. Но сейчас мы с ним разберёмся.

Мы прибыли на этаж, но двери не открылись. Пэрри безэмоционально возмутился:

— Что за чёрт? Дурацкий лифт.

Он попробовал тыкать в кнопку этажа, но это не дало результата.

— Сэм, попробуй открыть дверь. Я бы смог её вышибить или взорвать, но боюсь, что тебя это заденет. Да и лифт могу доломать.

Мне было неудобно, так как я не мог дотянуться до проёма двери из-за огромного кибера на моём пути. Но кое-как я просунул в щель кончики пальцев одной руки и попытался тянуть, но дверь не поддавалась.

— Ладно, ваше счастье, всё равно на всех бы зарядов не хватило, — проговорил Пэрри, лязгнув со злости по двери своей рукой, вдавил другую кнопку, отправив лифт ещё ниже, — Но я с вами ещё не закончил.

Похоже было, что мы не смогли приехать на тот этаж, откуда я забрал контейнер с мозгом Пэрри. И сейчас он молчал, а я пытался представить что он хотел сделать на этом этаже.

Наконец мы приехали на другой этаж, где двери всё-таки открылись, и мы попали в просторный зал, который напоминал съёмочную площадку. Посредине зала отсутствовал пол, что позволяло просматривать нижний уровень, который напоминал чем-то мою Игровую, когда она была заставлена горками и лестницами, но эти лестницы представляли из себя скорее препятствия, чем средства развлечения. Я даже попытался мысленно преодолеть барьеры, начав от двери, которая виднелась внизу. Начиналось всё просто — верёвочные лестницы, брёвна, по которым нужно было пробежать, не упав вниз, преграды, через которые нужно было перелазить и трубы, в которых ползти. Затем шли препятствия посложнее — обрыв, преодолеть который можно было лишь по свисающим на верёвках кольцам, затем наклонная стенка с выступами, за которые было бы непросто уцепиться, и всё в таком же духе. Мне показалось, что я смог бы преодолеть все эти препятствия, и даже захотелось попробовать. Выход из этого зала вёл в следующее помещение. Наверное, там находились ещё более сложные испытания.

— Видишь эти камеры по периметру? — заговорил Пэрри. На нашем уровне действительно были какие-то штуковины, направленные вниз, — Они бы ловили каждое движение человека, который оказался в этой яме. Они бы жадно ждали его падения. А преодолей человек эти препятствия, начиналось бы самое сложное — в ход бы шли роботы, которые швыряют шары, спихивают тебя с лестниц, толкают и бьют тебя, не позволяя пройти дальше. И это ещё далеко не всё. Дальше в ход идут смертельные ловушки и роботы-убийцы. И всё это на потеху почтенной публике, которая бы смотрела на пытающегося выжить человека. Да, мой друг, тебя вырастили с одной только целью — принять участие в этом аттракционе, устроить шоу для нескольких сотен мозгов в банках. Ты рос, развивался и тренировался только для этого. Конечно, шанс пройти этот аттракцион до конца у тебя бы был, им было бы неинтересно смотреть шоу, заранее зная результат. К тому же, ставки не имели бы смысла. Но если бы ты выжил там, в качестве награды твой мозг отделили бы от тела и поместили в такую же банку. Ты стоял бы там на полочке, зная, что тебе больше никогда не ощутить собственных рук и ног, не пробежаться до усталости и не прилечь отдыхать. Но зато ты стал бы Личностью — одним из них, ты так же, как и они пытался бы компенсировать отсутствие тела просмотром атлетических шоу и играя в виртуальные симуляции. А твоё тело за ненадобностью было бы переработано в питательный субстрат, необходимый мозгам. Как тебе такая инициация, Сэм?

Я слушал всё это, чувствуя, как кровь приливает к голове и начинают шевелиться волосы от ужаса.

— Нет, не может такого быть, я не верю! Зачем? Почему им надо так жестоко обойтись со мной?

— Такова уж природа человека, друг мой. Я и сам был таким, но меня всегда терзало чувство того, что всё это неправильно. Когда программа оплодотворения стала использоваться с единственной целью — получение удовольствия, я был в числе тех, кто протестовал против руководства. Но самых активных участников нашего движения вообще исключили из общества, физически уничтожив их, остальных отключили от сети. А это, я скажу тебе, пытка ещё пострашнее, чем уничтожение. Когда нет доступа почти ни к какой информации, невозможно что-то делать, можно легко сойти с ума. А нас держали в изоляции годами. К счастью, я был одним из тех, кто стоял у истоков этой корпорации, я участвовал в разработке систем взаимодействия через нейроинтерфейс, знаю как всё устроено, поэтому смог незаметно подключаться к сети, подменив свою Личность. Не вникай в эти подробности, дружок. Главное — это то, что я имел возможность не сидеть в изоляции безвылазно, а готовить себе путь для побега, разрабатывать вирус, который сейчас парализовал их системы. И что самое главное, я мог общаться с тобой. Ты был единственным, с кем я рискнул говорить, хотя если бы узнали о том, что я не в полной изоляции, мой мозг бы просто переработали в питательную кашу. Но я знал, что ты мне поможешь. И как же хорошо, что я не ошибся в тебе, мой друг. Прости, что не смог устроить побег раньше, но мне приходилось всё планировать и перепроверять на множество шагов вперёд. И всё что у меня было — это время. Годы и годы раздумий. К счастью я успел, ведь вполне возможно, что сегодня, завтра или неделю спустя, тебя бы растерзал на части какой-нибудь кибер по прозвищу “Потрошитель” в одной из этих ям.

Мне нужно было всё обдумать. Я присел на выступ и обхватил голову руками. Я не понимал, как могут люди быть столь жестоки. Разве это нравственно — выращивать детей с целью своего увеселения. Хотя, какие они уже люди? Просто мозг без тела, неспособный самостоятельно передвигаться. Только и остаётся им, что смотреть на то, как прыгают и бегают другие, полноценные люди. Это навело меня на мысль о том, что я не единственный, кто оказался в такой ситуации.

— Скажи, Пэрри, а есть ли ещё такие как я? Те, кто с телом?

— Да. Тут прямо сейчас растёт и воспитывается немало ребят и девчат, у каждого из которых своя цель. Кто-то танцует, кто-то как и ты участвует в атлетических шоу, иные выращиваются только с целью пополнить ряды мозгов, а есть и те, кто призван удовлетворить низменные половые инстинкты…

Непроизвольно мне вспомнилась танцующая Ирис. Я вскочил с места:

— Мы должны их освободить! Где они? Скажи куда нам бежать?

— Я не думаю, что сейчас это будет хорошей идеей, — монотонный голос Пэрри раздражал в этой ситуации, — Подумай сам. Ты придёшь с огромным роботом и будешь каждого из этих ребят, которые видят тебя впервые, убеждать в том, что вся их жизнь — это обман, что они созданы на потеху мозгам в контейнерах. Ты прислушался ко мне только потому, что я всегда был рядом и ты знаешь, что я твой друг. Кроме того, сейчас у нас есть задача поважнее. Нам надо выбраться наружу.

— Как это выбраться наружу? А вирус? — Пэрри ничего не угрожало в теле робота, а у меня не было защиты, и меня наверняка ждала бы скорая смерть, переступи я порог этого здания. Или нет? Кажется, Пэрри что-то уже говорил о том, что и про вирус мне лгали.

— Нет никакого вируса, дружок. Зато есть другие люди. Сначала мы активно сотрудничали с ними, вели добрососедские отношения, но со временем мозги стали опасаться, что люди захотят разрушить нашу обитель, и отношения ухудшились. Это привело к изоляции от внешнего мира и напряжению отношений. Наша группа протестовала против руководства в том числе и поэтому. Мы хотели дружить с остальным миром полноценных людей, помогать им своими исследованиями, а взамен не нуждаться в ресурсах. Но у руководства совершенно иная цель. Всё, чего они хотят — это уничтожить цивилизацию.

9

Мы шли по коридорам очередного этажа. Пэрри сказал, что нам надо подготовиться к выходу наружу — ему требовалась перезарядка, а мне еда и вода в дорогу. Вода текла из некоторых кранов в заброшенных туалетах, которые попадались тут и там, но нужно было найти ёмкость для неё. А чтобы добыть еду, нам пришлось съездить в цех гидропоники, где эту еду выращивали, готовили и упаковывали в контейнеры для заморозки и хранения. Цех чем-то напоминал комнату, где находились контейнеры с мозгами, но здесь на стеллажах вместо мозгов находились ящики с зеленеющими растениями, над которыми горел свет, отчего вся комната была ярко освещена. К растениям была подведена вода, вентиляторы гоняли воздух. К стеллажам были прикреплены такие же роботы, которые могли перетаскивать ящики с растениями и погружать их на конвейер, который доставлял растения в другой цех, где над ними бы трудились другие роботы, вырезая нужные части, обрабатывая растение, разрезая его на кусочки, перемалывая, запекая, формируя в знакомые мне котлеты. В цеху было много разнообразных механизмов, но все они сейчас были выключены. Конвейер стоял, на нём покоилась еда разной степени готовности. Я съел одну из котлет на том участке, где они выезжали из печи. Она была холодной, но вполне привычной на вкус, а главное питательной. За сегодня это был мой первый приём пищи, а ведь прошло уже немало времени с моего побега.

Я сложил несколько контейнеров с едой из холодильника в тележку, которая нашлась в подсобном помещении. Там же нашлась и объёмная канистра, которую я добрые четверть часа наполнял водой, пытаясь приспособить шланг к крану в раковине.

Пока мы занимались всем этим, Пэрри рассказывал мне о том, как устроено общество мозгов, которые друг друга называют Личностями, а то пространство, где они существуют — Сеть. Он говорил о них с крайней неприязнью, это было понятно, несмотря на то, что его голос был лишён эмоционального окраса как и у всех старых киберов, куда невозможно загрузить современные голосовые модули. Однако, из его рассказов я понял, что он был очень важной Личностью, что его даже прочили в Главные Админы со временем, но его оппоненты успели его обойти и подмять власть под себя.

В Сети главенствовали Админы. Их помощники Модеры следили за порядком, и если кто-то совершал противоправные действия, а именно — высказывал точку зрения отличную от точки зрения Админов, то его отключали от Сети на различные сроки, установленные в кодексе. Кодекс, правда, время от времени правился и дополнялся в зависимости от нужд правящей верхушки. Например, статью, позволяющую отключать от Сети до особого распоряжения Главного Админа ввели специально для того, чтобы наказать Пэрри. И даже при этом Админы использовали Пэрри в своих интересах, так как он был архитектором многих систем. Предоставляли ему доступ к небольшому количеству информации, а взамен требовали делиться знаниями об обустройстве Сети, чтобы устранить сбои. Правда, последние несколько лет в нём необходимости не было, и поэтому он не получал доступа к новой информации санкционировано. Но его держали прозапас, на всякий случай, хоть и практически забыли о нём. Но вот наконец-то он может напомнить о себе, да ещё и так громогласно. Правда, пришлось отключиться от Сети, став кибером, потому что у Админов была возможность взломать защиту Пэрри и изолировать его навсегда, а затем и утилизировать его мозг.

Помимо Админов, Модеров и их приспешников были и другие Личности. Многие из них занимались научной деятельностью, программировали роботов, создавали технологии, которые в прежние времена продавались другим людям во внешнем мире, но нынешние Админы пытались набить себе цену, отказавшись от поддержки уже проданных технологий, из-за чего они перестали работать. Но это привело не к повышению стоимости технологий, а к конфликту, который продолжается по сей день. Лучшие мозги стали проектировать системы защиты от ракет, бомбардировок и других видов атак, но это всё не понадобилось, так как люди решили воевать с мозгами экономически. Просто перестали поставлять ресурсы, ожидая когда мозги добровольно откажутся от изоляции и предоставят свои технологии людям на их условиях. Однако, нынешний Главный Админ не так мягок и бесхребетен, как предыдущий, поэтому был взят курс на самообеспечение. В конце-концов, мозги владели технологиями, позволяющими добывать энергию и использовать её в своих нуждах, создавая роботов, киберов, даже выращивать новых людей, чтобы пополнять фонд мозгов. Одного Главный Админ не учёл — чтобы удовлетворить свои амбиции по навязыванию своей воли всему миру, ему необходимы ресурсы — такие как, например, уран, которых нет на близлежащих территориях. Без урана оказалось невозможно построить огромную армию роботов и смертоносных ракет, чтобы с помощью силы решить экономические вопросы. Без урана даже получение достаточного количества электричества оказалось невозможным, поэтому пришлось сократить мощности производства. Пэрри предполагал, что Главный Админ собирается предпринять какие-то действия для того, чтобы остановить деградацию общества мозгов. У него была возможность уничтожить один из ближайших городов, принадлежащих людям, которые ввели экономическую блокаду, теми ракетами, что уже были созданы. А может быть, Главный Админ примет решение стереть технологии, которые наработали за эти годы мозги, чтобы они не достались уже никому — то есть, взорвать всё здание со всеми обитателями.

Этому-то мы и должны помешать. Наша цель — добраться до людей, рассказать им об устройстве крепости и её слабых местах, чтобы они смогли вывести из строя разрушительное оружие и не дать мозгам уничтожить технологии, необходимые для прогресса цивилизации.

Я недоумевал — как другие Личности позволяют Админам так поступать? Ставить всё общество на грань деградации, угрожая тем, с кем гораздо эффективнее было бы сотрудничать? Да при этом выращивать людей, заставляя их обманом увеселять и развлекать себя, а потом перемалывать их в корм. Кажется, в книгах это называлось каннибализмом.

Ответ Пэрри не вполне удовлетворил меня, всё равно я не мог представить, что такое возможно:

— На самом деле, многие даже не в курсе того, что происходит, так как не проявляют достаточного интереса. Они погружены в работу, выполняя задания Админов, а то время, что не работают и не спят, проводят в виртуальных симуляциях, позволяющих представить себя полноценным человеком, хоть и не до конца — всегда остаётся ощущение, что скоро симуляция кончится, и ты перестанешь чувствовать свои руки, ноги, кожу и мышцы. Ну и конечно, они тратят время, внимание и деньги, чтобы понаблюдать за живыми людьми, такими как ты. Порой им интересны все аспекты человеческой жизни — то, как ты упражнялся в Игровой, ел или даже ходил в туалет — за всем наблюдали некоторые из Личностей, всё было им интересно. Именно поэтому я общался с тобой ночью, когда свет становился тусклым и наблюдателей было меньше. И очень удобно, что ты воспринимал меня как игрушку. Ничего удивительного, если ребёнок рассказывает своей кукле о том, как прошёл день.

Я залился краской.

Мы подошли к одной из массивных раздвижных дверей, которая была заперта. Это немного озадачило Пэрри:

— Или я забыл открыть эту дверь, или тут что-то другое. Ну-ка, Сэм, попробуй нажать на ту кнопку справа от двери.

Я нажал, но кнопка осветилась красным светом, а дверь не открылась.

— Ладно, ломать эту дверь придётся слишком долго. Остаётся другой путь, — Пэрри открыл какой-то отсек на своём теле, оттуда вылез провод, — Отодвинь панель под кнопкой, там найдёшь розетку, в которую сможешь подключить этот кабель. Мне придётся отключиться от речевого модуля, так что я не смогу слышать и разговаривать, но так я смогу открыть дверь, это займёт пару минут. Если услышишь или увидишь что-то подозрительное — выдёргивай кабель, я разберусь, — в руках-пулемётах Пэрри что-то зловеще клацнуло.

Как только я воткнул кабель в розетку, Пэрри умолк, а я стал оглядываться по сторонам. Ничего необычного, коридор как коридор, много тут таких. На стенах висят экраны, но, как и везде, они выключены. Но что это? Один из экранов вдруг замерцал, осветился серым светом. Я уже подумал — не выдернуть ли мне кабель Пэрри, но неожиданно на экране возникло лицо куратора Джозефа.

— Сэм, твоя жизнь в опасности, — сказал он, — Выслушай меня, я не желаю тебе зла в отличие от твоего спутника.

Я оторопел, глядя в привычные строгие, но в то же время мягкие глаза моего куратора. Если бы на экране был кто-то другой, я бы сразу побежал к Пэрри, но голос Джозефа будто приковал меня к месту. Он продолжил речь:

— Тот, кого ты называешь Пэрри, использует тебя. Как только ты будешь ему не нужен, он тебя убьёт. Наверняка он задумал уничтожить нас и наши технологии. И я не уверен, что сейчас мы сможем ему помешать. Одна надежда на тебя.

— Нет уж! — вспыхнул я, — Моей помощи вы не дождётесь! Ваше общество достойно того, чтобы быть уничтоженным!

Джозеф примирительно закрыл глаза:

— Я знаю, что он наговорил тебе много разного про нас, я тебя не виню, но подумай сам: он опасный преступник, заслуженно понёсший наказание. Естественно, он зол на нас, а свои деструктивные действия, которые стоили жизни многим людям, он оправдал перед собой. Жаль нет времени объяснить тебе всё, он вот-вот взломает дверь. А затем он поведёт тебя в лабораторию, где пересадит свой мозг в твоё тело.

10

Почти одновременно произошло три вещи: щёлкнув механизмами, начала открываться дверь; кабель отсоединился от панели и стал макарониной втягиваться в отсек Пэрри; экран, с которого смотрел на меня куратор Джозеф, погас.

Раздался механический голос кибера Пэрри (или как его зовут на самом деле?):

— Не так просто, как я думал. Но для такого хакера как я, это не проблема. Пришлось написать скрипт и подбирать код методом перебора, как в старые-добрые времена. Ну, пошли дальше?

В моей голове роились мысли, я не понимал, что мне делать и кому верить. Решив обдумать ситуацию на ходу, я взял тележку с едой и водой и покатил её за Пэрри, который двинулся в следующий коридор.

Если я расскажу Пэрри о том, что сказал Джозеф, не решит ли он сразу же избавиться от меня? Ведь тогда я стану ему бесполезен. Может быть, даже выстрелит мне в голову, а тело доставит в лабораторию. Или начнёт врать, чтобы я поверил ему и дошёл до лаборатории сам? Сбежать от Пэрри я тоже не мог, — мы шли по узкому коридору, и начни он в меня стрелять, скрыться было бы некуда. Так что, я пока решил следовать за ним и посмотреть, что будет дальше.

Мы попали в просторное помещение со множеством полок — очередное хранилище каких-то деталей. Мне как раз вспомнилось, как в пищевом цеху, пока я уплетал котлеты, Пэрри мечтательно говорил о том, как это здорово — ощущать вкус и запах еды, чувствовать голод и насыщаться. Может, ему и вправду нужно только моё тело? И я решил устроить Пэрри небольшую проверку. Как он отреагирует, если я сейчас немного отстану от него, шагну в проём между полками якобы рассмотреть что-то интересное?

Я оставил тележку, отступил назад, и тихонько шагнул в проём. Освещён был только проход, так что, я оставался в тени и мог наблюдать за Пэрри через пространство между коробками, которые во множестве стояли на стеллажах. Пэрри ехал дальше, не замечая того, что я отстал, но вдруг что-то зашевелилось позади меня — в глубине проёма. Заскрипели механизмы и я увидел, что Пэрри каким-то образом оказался за моей спиной и выезжает на свет! Я оцепенел, глядя на огромного робота, катящего на меня, а когда очнулся и бросился наутёк, перепрыгивая тележку, увидел, что в проходе стоит ещё один Пэрри, развернувшись ко мне. Я понял, что в глубине полок стоял другой робот, которого я не заметил, а выглядел он точь-в-точь как Пэрри. И я теперь стоял как раз в проходе между ними, ожидая, что сейчас начнётся стрельба и для меня на этом всё и закончится.

— Молодой человек, не бегайте по коридору. Вы находитесь в храме науки, а не во дворе, — проскрипел робот своим неживым голосом, иногда неправильно расставляя ударения.

— Кто ты? — такой же механический голос, но принадлежал он уже Пэрри.

— Позвольте представиться — профессор МакКлейн. Для друзей, конечно же, Адам. Могу я узнать с кем имею честь? Простите, не могу пожать Вашу руку, немного нездоров.

— Адам МакКлейн? Вы здесь? И давно Вас поставили охранять этот уровень?

— Охранять? Боюсь, Вы заблуждаетесь. Я профессор медицины, моя работа заключается… впрочем, не могу вспомнить. Вроде бы что-то связано с нервной системой. Ах да, конечно! Интеграция нервных окончаний в нейроинтерфейс. Но кажется, что это было так давно…

— Это и было давно, профессор, ещё до того, как Вы стали Личностью. Неужели Вы ничего не помните?

Пока киберы болтали между собой, я осторожно перемещался за спину Пэрри. Чего ожидать от этого профессора было совсем неясно. Он нёс какую-то несуразицу:

— Вы знаете, в последнее время голова болит, да и кости ломит. Я бы обратился к врачу, да что-то не могу найти телефона, чтобы записаться на приём. А бедняга Боб вообще уже спит целыми днями и никак мне не помогает. Эй, Боб!

Казалось, этот кибер обращается к своему воображаемому другу, но через несколько секунд из глубин склада донеслось:

— Оставь меня в покое, Адам. Мне надоели твои истории.

— Ну выходи же к нам, Боб! Я познакомлю тебя с этими милыми людьми. А ты расскажешь им, как был президентом. Правда, запамятовал ваши имена…

— Боб Крейтон? — Пэрри откуда-то знал этого кибера, — Главный Админ?

Раздалось жужжание и появился ещё один такой же робот с руками-стволами. Он был чуть более пыльный, чем профессор Адам.

— А я уже было подумал, Адаму снова привиделось. Но как вы сюда попали? Ведь отсюда нет выхода. Я расстрелял весь боезапас, надеясь пробить дверь, но она не поддалась.

— Дверь мне удалось взломать. За ней есть лифт, так что, Ваше заточение закончилось, — я спрятался за спину Пэрри, который продолжал общаться с такими же роботами одинаковыми голосами, — Но что Вы будете делать дальше, господин Главный Админ?

— Я давно уже не Главный Админ. И всё, что я могу сейчас сделать — это покинуть это место. На какое-то время мне хватит топлива, а потом где-нибудь в пустыне я сгину в полной тишине.

— Мы идём в пустыню, Боб? Но где же мой саквояж? — похоже, у профессора планов на молчаливое путешествие по пустыне не было.

— Могу я спросить, кто Вы, что здесь делает объект и почему Вы решили, что мне позволит уйти нынешний Главный Админ? — неужели это меня Боб Крейтон имел в виду, когда говорил “объект”?

— Вы слишком долго пробыли здесь, господин Главный Админ. Всё поменялось с тех пор, когда я разработал систему безопасности, которую Вы мне не позволили применить. В таком случае не было бы ни моей изоляции, ни Вашего заключения в теле кибера. Мне пришлось действовать подпольно, чтобы разработать и внедрить вирус в систему, поэтому сейчас у Личностей связаны руки, образно говоря, конечно. А вскоре я их и вовсе уничтожу.

— Ах это ты, Виктор. Твои методы никогда не отличались гуманностью. Я и сейчас считаю, что правильно сделал, отклонив их. Вводить модерацию каждого действия в Сети — это противоречит основам нашего общества и мешает развитию науки.

— И тем не менее, сейчас Модеры вовсю ищут инакомыслящих и карают их изоляцией или уничтожением. А что до науки, то о ней, кажется, давно уже все забыли.

— К сожалению, этот эксперимент потерпел крах. Но не все Личности в этом виноваты. Ты должен это понять. Я уже не Главный Админ, но я чувствую ответственность за них и не позволю им навредить.

— Сэм, — обратился ко мне Пэрри (или мне стоило называть его Виктор?), — Мы уходим. Иди дальше, я тебя догоню.

Я увидел, как разворачивается и уезжает к коридору, из которого мы пришли, кибер с Личностью Боба Крейтона. Адам, видимо, где-то между стеллажами искал свой саквояж.

Мне нужно было в другой коридор, который, изгибаясь, вёл влево. Пока я шёл по нему к двери, я вдруг услышал серию выстрелов. Вздрогнув, я остановился и стал размышлять, не побежать ли мне обратно, но передумал, когда услышал, как один из киберов издал механический безэмоциональный до жути крик, и раздались новые выстрелы.

11

Когда выстрелы стихли, я, сглатывая вязкую слюну, осторожно пошёл в обратную сторону, выглядывая за поворот коридора. Когда навстречу мне стал выезжать робот с дулами пулемётов наперевес, я испугался, что не смогу узнать кто из троих киберов уцелел в этой бойне и теперь ищет меня. Но похоже, это всё-таки был Пэрри:

— Не беспокойся, Сэм. Всё в порядке. Повезло, что у них не было бронебойных патронов, — на корпусе Пэрри виднелись свежие следы от пуль, чиркнувших по обшивке, но не пробивших её, — Они бы не дали уйти нам живыми. Боб приказал Адаму уничтожить нас, чтобы Главный Админ позволил ему вернуться в Общество. Так бы и было, если бы им чуть больше повезло с патронами. А теперь пойдём скорее отсюда, их батареи могут взорваться, и нас завалит обломками.

Мне некогда было размышлять о том, что произошло, и как относиться к Пэрри-Виктору, который уничтожил двух человек, пусть и в теле роботов. И действительно ли они хотели убить его и меня, не сложись всё иначе.

Мы преодолевали помещения, взламывали двери. Некоторые я открывал, используя кнопки и рубильники, некоторые Пэрри выдавливал своим весом, а другие взламывал, подключаясь по кабелю, правда, справлялся с этим намного быстрее, чем в первый раз, и на экранах не появлялось лицо куратора Джозефа. Казалось, Пэрри куда-то торопился, хотя мы отошли уже очень далеко от уничтоженных киберов.

Внезапно меня будто вспышкой озарила одна мысль:

— А как же еда и вода? — я вспомнил тележку с провизией, которую перепрыгнул, когда испугался кибера Адама, — Мне не выжить снаружи без этого! А Боб Крейтон говорил о пустыне вокруг. Куда ты ведёшь меня?

Пэрри остановился, а я подумал, что опять нахожусь в ситуации, когда мне не убежать от пуль, вздумай он меня подстрелить. Но видимо, делать этого он пока не собирался:

— Не беспокойся. Мы что-нибудь придумаем. Придётся заглянуть на склад сухого продовольствия. Не так вкусно как свежая еда, но съедобно. Пойдём скорей, мне не нравится то, что двери этого сектора остались заперты, хотя я их открывал.

Я вздрогнул, так как внезапно раздался громкий голос откуда-то из-под потолка:

— Они заперты, потому что мы обезвредили твой вирус Виктор. И не ври мальчику про склад с едой. На пути к лаборатории нет никакого склада.

— Чёрт возьми. Придётся действовать быстрей, — безэмоционально вымолвил кибер, которого я привык называть Пэрри, — Не слушай их, Сэм. Они хотят нас поссорить. А мой вирус ещё задаст им веселья. Идём дальше.

Стоять на месте было бы не лучшим решением, поэтому я продолжал идти вслед за кибером, в то время как голос вещал:

— Вспомни тех, кого ты убил, Виктор. Теперь ты хочешь смерти всем нам? У тебя могут быть счёты со мной и моими Админами, но что тебе сделали обычные Личности, часть из которых ты хорошо знал и с кем вместе работал? Это были твои друзья, они были против твоей ссылки, но твои преступления были слишком тяжкими.

— Уж наверняка тех, кто оставался верен мне, вы тоже изолировали, — не удержался от ответа Виктор.

Мы въехали в зал, где были экраны. Сейчас они были включены, и на всех было лицо мужчины в очках с аккуратной причёской. Он продолжал диалог:

— Это не так. Впрочем, никто из них не считал, что твой поступок был продиктован благими намерениями. Поэтому в последующем многие признали твоё преступление и отреклись от тебя.

— О, я прекрасно знаю, как вы добиваетесь своего, — сказал Виктор, повернувшись к одному из экранов.

— Вот так ты себя оправдываешь, Виктор. Считаешь, что все такие же как ты. Но никто из нас, уж поверь, не тащил бы на смерть несчастного мальчика, который уже почти стал членом общества…

Оглушительно прогремели выстрелы. Я пригнулся, думая, что стреляют по нам, но оказалось, что это Пэрри расстрелял несколько экранов. Однако, заглушить голос ему не удалось. Он повернулся ко мне:

— Это враньё, Сэм. Не верь им!

Голос всё не унимался:

— Как не верить? Ты всё доказываешь своими действиями. Убил беззащитных Боба и Адама, а бедный Сэм поймёт всё уже тогда, когда будет поздно.

Снова началась стрельба, экраны разлетались на куски, отваливаясь от стен. Пэрри что-то выкрикивал, стреляя в экраны и оборудование. Я же решил отойти подальше, чтобы меня не зацепило осколком и не оглушало выстрелами. Вдруг я заметил, что одна из дверей недалеко от меня свернулась, обнажая проход на лестницу. Я мгновенно сообразил, что огромный кибер не сможет развернуться на лестничном пролёте, даже если преодолеет ступени. Да и сам Пэрри когда-то говорил, что лестницы для киберов-охранников являются препятствием.

В общем, я осторожно, боком подошёл к этой двери и шмыгнул внутрь, побежав почему-то вверх по ступеням. Оглушённый своим дыханием, я всё же расслышал, что выстрелы прекратились, а Пэрри кричит мне вслед:

— Сэм, нет! Вернись, они обманывают тебя. Без тебя у меня не получится…

Что не получится у Пэрри, а точнее, Виктора без меня, я уже не слушал, преодолевая пролёт за пролётом, пока не выбился из сил и не остановился восстановить дыхание.

Я вспомнил профессора Адама, который рехнулся, будучи мозгом, находящимся в корпусе кибера. Может быть, и на Пэрри так повлияла его металлическая оболочка и долгая изоляция? Хотя, я не был до конца уверен в его планах насчёт меня и всего этого сообщества мозгов. Также не вызывали во мне доверия и сами мозги. Куратор Джозеф, конечно, не хотел мне зла, но он был частью общества, которое по словам Пэрри было устроено весьма своеобразно. Но мог ли я доверять его словам? Мне надо было во всём этом разобраться.

Сев на пыльные ступеньки, я обхватил голову руками, и сидел так несколько минут. Неожиданно на всей лестничной клетке погас свет, и мне стало не по себе. Я наощупь поднялся до площадки и нащупал дверь, которая, к моему счастью, была не заперта. За дверью что-то тускло светилось, и мне показалось, что это лучше, чем кромешная темнота лестницы.

Я находился на каком-то техническом этаже. Пол подо мной представлял из себя металлическую решётку, под которой пролегали трубы. Трубы и провода были и на стенах. Кое-где торчали вентили, датчики, экранчики и пульты с рубильниками и кнопками. Всё это было густо покрыто пылью, а свет сочился из тусклых, редко расставленных светильников на потолке. Казалось, что и свет этот покрыт пылью, поэтому такой неяркий.

Я побрёл вперёд, ощущая сонливость от оранжевого света, едва разгоняющего тьму. А может, такой насыщенный событиями день валил меня с ног. Кроме того, я не представлял, сколько времени я уже таскаюсь по этим коридорам. В моей комнате висели часы, да и нянька приносила ужин в определённое время. А когда наступала пора спать, свет становился тусклым, вот как сейчас. Я зевнул и потёр глаза. Мне было необходимо прилечь отдохнуть.

Коридоры разветвлялись, толстые и тонкие трубы петляли под полом, на стенах, а то и на потолке. Я брёл наугад, не представляя какое место я смогу найти для того, чтобы уснуть в безопасности. И вдруг я заметил, что заворачивая за угол, верхняя и нижняя трубы образуют между собой щель, куда я вполне мог поместиться лёжа. Я смахнул пыль и пролез между чуть тёплых труб. Они были покатыми, но я так устал, что как только свесил ноги и руки по краям, а щекой прижался к металлической поверхности, тут же отключился.

12

Мне снилось, что я бегу по тускло освещённым коридорам, а за мной едет Пэрри, готовый расстрелять меня в любую минуту, но наслаждаясь тем, что я не могу от него убежать, не стреляет, стараясь загнать меня в угол. И хоть я бежал быстрее него, но каждый раз поворачивая в ответвление коридора, я видел, что и там снова он — огромный кибер, выезжающий из темноты, готовый изрешетить меня. Так я и бежал без надежды на спасение. А сзади слышалось механическое жужжание колёсиков. Оно становилось всё ближе и ближе, как вдруг я понял, что слышу это не во сне.

Я открыл глаза и в ужасе увидел, что по коридору мимо меня проезжает робот. Он был намного меньше того кибера, куда я поместил мозг Пэрри — я бы сравнил его с перевёрнутой тумбочкой. Похоже было, что этот робот не заметил моего присутствия. Я затаил дыхание, когда он проезжал на расстоянии вытянутой руки от меня. А когда он проехал несколько метров, я решил дать дёру в противоположном направлении. Но когда я попытался вскочить, раздался оглушительный “БОМММ!!”, в глазах сверкнули круги, а затылок будто обожгло — я забыл, что лежу между трубами, и стукнулся головой о верхнюю. Спустя секунду, потирая затылок, я внезапно осознал, что робот не мог не слышать этого звонкого удара, а значит, мой побег окончен. Но я увидел, что робот спокойно себе едет дальше по коридору, будто ничего и не произошло.

На сей раз я аккуратно спустился с труб, и, ощупывая шишку на голове, чувствуя, как затекла шея, пошёл за роботом, будучи готовым сигануть за угол, если он всё-таки среагирует на моё присутствие.

Робот тем временем ехал и ехал прямо по коридору, пока тот не кончился и он не упёрся в стенку. Он несколько раз безуспешно ткнулся в непреодолимое препятствие, а затем, развернувшись, двинулся в обратном направлении. На всякий случай я прижался к стене, но робот проехал мимо, следуя к тому месту, где я спал. Интересно, сколько же раз он проехал туда-сюда мимо меня, пока я там лежал?

Я чувствовал себя отдохнувшим, если не брать в расчёт затёкшую шею и шишку на голове. Наверное, спал я довольно долго. Я бы даже не прочь был позавтракать, но с этим были сложности. Вряд ли на этом этаже я бы смог найти что-нибудь съестное — кругом были трубы, вентили, кабели. Похоже, что кроме этого робота и меня сюда давным-давно никто не захаживал. Я подумал, что странное поведение этого робота можно объяснить тем, что вирус Пэрри всё ещё парализует системы этого здания. Однако, мне надо было выбираться.

Не без труда отыскав в лабиринте коридоров выход на лестницу, я принялся подниматься вверх, дёргая двери на каждом этаже. Где-то они были заперты, где-то не было света, и я не решался заходить в кромешную тьму, а за какими-то дверьми я видел похожую картину технических этажей, где делать мне было нечего.

Я раздумывал, что не лучше было бы мне идти не вверх, а вниз, это было бы, по крайней мере, не так утомительно. Но я не помнил, сколько этажей пробежал после того, как сбежал от взбесившегося Пэрри, а встречаться с ним ещё раз у меня пока желания не было.

К моему счастью, за следующей дверью, которую я открыл, было светло и чисто. Коридор с дверьми очень напоминал тот этаж, где я жил. Я уж было подумал, не здесь ли моя комната, но когда я её покидал, все двери были открыты в отличие от дверей на этом этаже, так что, уверенности не было. Вспоминая мою последнюю встречу с нянькой, я ступал тихо и осторожно, хотя коридор был пуст. Пройдя несколько метров, безуспешно толкнув несколько дверей, я вдруг услышал приглушённый шум. Я замер, думая, не показалось ли мне, но нет — откуда-то доносился детский плач.

Я пошёл на звук и вскоре выяснил из-за какой двери доносится шум. Маленький ребёнок плакал навзрыд, находясь в своей комнате. Я попробовал надавить дверь, но она не поддавалась. Я осмотрел всё вокруг, но не заметил ни кнопки, ни ручки, ни замка. Как сворачивала такие двери нянька, для меня осталось загадкой. Я постучал в дверь и крикнул:

— Тише, малыш! Я тебя вытащу! Не бойся, я здесь!

Ребёнок перестал голосить, но как только я замолчал, принялся реветь с новой силой.

Я врезался в дверь плечом, пнул её ногой, но всё было бесполезно. Найти какую-нибудь щель, чтобы зацепить дверь и свернуть её, мне тоже не удалось. А ребёнок всё не унимался. Как мне было его успокоить? Я стал разговаривать с ним, пытаясь узнать его имя, но похоже, он ещё не умел говорить. Однако, мои слова хотя бы прерывали его плач, и он только судорожно всхлипывал. Но стоило мне замолчать на какое-то время, как он снова начинал реветь. И тогда я придумал спеть ему песенку. Я вспомнил мультик, который я очень любил в детстве, и стал петь песенку оттуда. Некоторые слова я забыл и заменял их на мычание или на какие-то другие, но на ребёнка и это действовало. Какое-то время я пел, а когда остановился, не услышал криков и плача. Возможно, утомлённый слезами, ребёнок уснул на полу рядом с дверью, как я сам часто делал, будучи малышом.

— Я тебя не брошу, обещаю! — негромко сказал я и пошёл искать возможность выпустить бедного малыша.

Вспомнив неработающий цех по производству еды и робота, тыкающегося в стены, я подумал, что наверняка ребёнка со вчерашнего утра не кормили. Неудивительно, что он так кричал. Я почувствовал злость на Пэрри за то, что он своим вирусом отключил все системы, не думая о других людях, кроме меня. Хотя, если разобраться, мы стали заложниками этой системы ещё до того, как в неё вмешался Пэрри.

Надеясь, что меня может услышать куратор Джозеф или кто-нибудь ещё, я встал перед выключенным экраном, висящим на стене, и стал кричать:

— Эй вы! Мозги! Личности! Куратор Джозеф! Ментор Лили! Главный Админ! Вы слышите меня?! Я здесь!! — я стал глупо махать руками, но похоже, никто меня не слышал и не видел — экран оставался чёрным.

От злости я стал стучать в двери, направляясь к лестнице, как вдруг почувствовал, что одна из дверей от моего удара сдвинулась. Я попробовал надавить на неё сильнее — и дверь поддалась! В нетерпении, не свернув дверь до конца, я заглянул внутрь. И увидел няньку.

Сперва я отпрянул, ожидая, что нянька будет выполнять приказ и ловить меня манипуляторами, но она стояла без движения, а я подумал, что возможно с её помощью я смогу спасти малыша.

— Няня! — позвал я, — Няня, ты слышишь?

Но она не шевелилась. Видимо, вирус коснулся и её. Я вошёл в небольшое помещение, где находилась нянька. Там стояли разные ящики и канистры, были расставлены щётки, которые она нацепляла на манипуляторы при уборке, было какое-то окно, за которым чернела пустота. Я пытался найти что-то вроде ключа, но ничего подобного вокруг не было. Зато, открыв один из ящиков, я обнаружил торт. Точно такие мне привозила нянька на каждый День рождения. Таким тортом я измазал ей сенсоры во время своего побега, чем её ослепил. Я взглянул на няньку, но следов торта на ней не было. Наверное, как-нибудь оттёрла.

Я достал торт и вдруг понял, что он обжигающе холодный и твёрдый как камень. Я попытался откусить от него кусок, но чуть не сломал зубы, а отломать получилось только совсем маленький цветочек, которым он был украшен. Сладкий цветочек начал таять во рту, но съесть такой торт было бы затруднительно. Так что, я поставил его обратно и стал искать дальше. Один из ящиков своим корпусом загораживала нянька. Я поднапрягся и откатил её в сторонку, но в ящике была только посуда. Когда я закрыл этот ящик, заметил, что на полу лежит проводок. Наверное, к нему была подключена нянька, а когда я её двигал, этот провод отсоединился.

Я посмотрел на няньку, которая теперь стояла в проходе, загораживая выход. А она неожиданно зашевелилась и произнесла:

— Молодой человек! Что Вы здесь делаете? Вернитесь в свою комнату сейчас же!

13

Я стоял перед нянькой, которая могла в любой момент схватить меня, а убежать было некуда. Поняв, что я загнан в угол, я пролепетал:

— Няня, это же я, Сэм. Твой касатик.

— Не знаю я никакого Сэма. Что ещё за ка-са-тик? Кто позволил входить в мою каморку?

Интересно получалось. Нянька была возмущена моим присутствием, но не пыталась меня схватить манипуляторами. Возможно, я всё-таки не на своём этаже, где работает совсем другая няня?

— Там плачет ребёнок. Я успокоил его как мог, но, наверное, он хочет есть.

— Ох, бедный малыш Джек. Я уже давно должна была его покормить, но цех не прислал еду, — она указала манипулятором на нишу в стене, которая, похоже, являлась лифтом, — Что же мне делать? Ведь он совсем голодный. Я подключилась к сети, чтобы узнать в чём дело, но почему-то так захотелось спать. Никогда со мной такого не было. Надо будет съездить в медотсек.

— Так ты… кибер?

— Разумеется, кибер! Разве можно доверить заботу о ребёнке этим безмозглым железкам? Когда-то я работала в этом здании уборщицей, но когда мне предложили покинуть моё постаревшее тело и заботиться о детях, помогая науке, я с радостью согласилась. Правда, деток сейчас совсем мало. На моём этаже остался один лишь Джек, да и тот не накормлен. Дай-ка я попробую подключиться к сети снова, — она протянула манипулятор к кабелю под моими ногами.

— Не надо, няня. Сеть заражена вирусом, наверное поэтому ты отключилась. Здесь есть торт, давай накормим малыша хотя бы этим? Только он очень холодный…

— Торт, действительно! Правда, День рождения Джека не сегодня, но лишний праздник в году никому не повредит, так ведь? Сейчас мы его разогреем.

Нянька ловко извлекла торт, поместила его в другой ящик, который загудел, а через пару минут достала мягкий, вкусно пахнущий тортик — точно такой же, как я ел на каждый свой День рождения, и который не достался мне вчера. В животе у меня призывно заурчало.

— Похоже, не один Джек давно не ел. Давай сделаем так, — с этими словами она отделила от торта половину, поместив её на отдельную тарелку, — Это съешь ты, а остальное для Джека, он всё равно ещё мал и не съест так много. Но постарайся разобраться, что там не так с цехом и почему не присылают еду. Договорились?

Сначала я подумал, что не лучше было бы оставить весь торт для Джека, но потом решил, что если я ослабну от голода, то вряд ли смогу наладить работу цеха, и лучше от этого не будет никому. Я нашёл в ящике с посудой вилку, налил в кружку воды из-под крана и принялся жадно поедать вкусный торт. Слизывая остатки крема с зубчиков вилки, я думал о том, что вчера мог бы спокойно наслаждаться тортом в своей уютной комнате, где было всё, что мне надо. Если бы мне только опять исполнялось девятнадцать лет, а не двадцать.

Я подошёл к комнате, где нянька так же, как когда-то кормили меня, кормила Джека своими манипуляторами. Он был красивым малышом со светлыми волосами. Когда он увидел меня в проёме двери, он вскочил из-за стола и убежал за шкаф. Мне тоже было слегка не по себе — он был первым человеком, которого я видел не на экране. Мне захотелось погладить его по голове, но когда я стал подходить, Джек начал хныкать.

— Не заходи, видишь, он боится, — возмутилась нянька, — Кстати, я тут подумала, что кое-кто тебе сможет помочь с этим… вирусом. Когда я убиралась на этаже компьютерщиков, то каждый раз мыла одному парню кружку от кофе, а он мне помогал разобраться с телефоном. И ставил мне туда какой-то ан-ти-вирус. Может, он и в Сеть поставит эту штуку? Его зовут Донни, хороший был паренёк…

Донни, значит. Я вспомнил манипуляторы кибера, разбивающего стекло в двери, которую я подпёр шкафом. Что он будет делать, если я его выпущу? Сознание рисовало страшные картины, но похоже, выбора у меня не было.

— Как туда дойти?

Нянька бормотала какое-то время, прикидывая как лучше добраться. Вдруг она воскликнула:

— А! Тут же есть старая лестница! Просто поднимись на три этажа выше пешком. Давно я не пользовалась лестницами.

Взглянув напоследок на Джека, опасливо выглядывающего из-за шкафа, и пообещав няньке запустить цех питания, я отправился на ту же лестницу, с которой я пришёл. К счастью, на нужном этаже дверь была не заперта, но я попал на этаж не с той стороны, где я уже был. Пришлось поплутать по помещениям, со множеством рабочих мест, разделёнными перегородками. На столах стояли экраны, лежали какие-то предметы, посуда, книги, но, очевидно, всем этим давно не пользовались.

Наконец я отыскал знакомый коридор, по которому я уже ходил, нашёл дверь, которую загородил шкафом, и осторожно подошёл к ней.

— Донни, — тихо произнёс я, — Донни, нужна твоя помощь.

В глубине комнаты послышалось жужжание, затем появилась голова кибера и раздался человеческий, а не механический, как ожидалось, голос с небольшим акцентом:

— Кто, чёрт возьми, ты?

— Я… Сэм. Это я тебя запер здесь.

— Я это знаю, — не очень дружелюбным, но мужественным голосом продолжил кибер, — Ты запер меня, а теперь я тебе вдруг понадобился. Это очередная уловка Виктора?

— Нет. Виктор, похоже, потерял рассудок. Наверное, он хотел убить меня, он стрелял…

— Стрелял?! Ты хочешь сказать, что Виктор теперь киберохранник? — похоже, Донни наслаждался эмоциональностью своего нового голоса, он даже крепко выругался.

— Наверное, да, если ты имеешь в виду огромного робота со стволами вместо рук.

— Да ты хоть представляешь, каких дел он тут может натворить?! — судя по интонациям, Донни очень разозлился, — Отодвинь этот чёртов шкаф!

— Донни, я тебя выпущу, но пообещай мне ничего со мной… — я вздохнул, — Ладно! Просто пообещай восстановить работу цеха, где производят пищу. Это очень важно!

— Именно этим я и займусь! Шевелись!

Я напряг мускулы и отодвинул тяжёлый шкаф от двери, откуда сразу же выехал Донни. Он отличался от нянек и тем более от киберохранника. Его корпус имел массивный низ и вытянутый верх. Манипуляторы располагались в верхней части, будто на плечах, и имели подобие пальцев, что делало его похожим на человека. Дополняли сходство два окуляра на вершине, где заканчивался корпус. Он был немного ниже меня, но манипуляторы наверняка обладали механической силой, с которой мне было бесполезно тягаться. Я на секунду представил, как эти железные пальцы вцепились в моё горло. Донни повернулся ко мне и сказал странно знакомую фразу:

— Идём со мной, если хочешь жить!

Затем он поехал в то помещение, через которое я проходил, когда впервые попал на этот этаж. Там было прохладно и шумно, но я услышал, как Донни сказал:

— Видишь тот шкаф в углу, — он указал манипулятором, — Тяни за ручки, доставай оборудование и неси сюда. Только аккуратно! Это единственные сервера, которые были отключены, когда вся Сеть заразилась вирусом. На их основе я смогу восстановить базовые системы, правда, на это уйдёт много времени. Но бэкапы повреждены, Виктор всё продумал. Почти всё.

Пока я таскал металлические блоки со сложной начинкой, Донни копался в проводах, что-то подключая и отключая. Мне было непонятно, как он вообще разбирается, куда и что надо подключать, ведь кабели на вид были одинаковые и висели в абсолютном хаосе. Когда я притащил последний блок, я решился спросить:

— Донни, а почему у тебя изменился голос? Ведь он был механический, как у других киберов.

— Да, благодаря тебе нашлось наконец-то время обновить прошивку и установить новый речевой модуль. Заодно и поигрался с озвучкой. Круто звучит, не правда ли: Я вернусь!

Я не понял ровным счётом ничего из его болтовни, и откуда он собрался возвращаться, если оставался работать на месте, да и неуютно было находиться в этом помещении, поэтому я спросил:

— Я смогу чем-то ещё тебе помочь?

— Нет. Дальше я сам. Погуляй.

Воспользовавшись советом Донни, я принялся слоняться по этажу сначала в поисках туалета, а затем и просто так. Обдумывая события последних часов, я задумывался о том, что совсем недавно я был так уверен в своей жизни, в моём мире было всё так понятно. Были экзамены, подготовка к инициации. Была Игровая, были друзья, была Ирис… Я вдруг подумал, что было бы неплохо ещё раз взглянуть на её изображение. Тем более, что я как раз проходил мимо комнаты, где стояла рабочая станция, за которой я провёл некоторое время под руководством Пэрри.

Сначала я испугался, что экран выключен, но стоило нажать на кнопку, как передо мной возникло изображение Ирис. Вглядываясь в её черты, я всё-таки решил для себя, что да, это была фальшивка и моя фантазия, в которую я хотел верить.

Разобравшись с этими своими сомнениями, я заскользил взглядом по значкам, которые висели поверх изображения Ирис. Один значок меня привлёк своим названием — “Видеонаблюдение”. Я подумал, что было бы неплохо узнать, где сейчас находится Виктор, очень не хотелось внезапно с ним столкнуться на одном из этажей. Поэтому я запустил этот значок, но увидел другое.

Экран был поделён на клетки, каждая из которых представляла из себя изображение комнаты — такой же, как та, где я жил всю свою жизнь: кровать, стол, шкаф, санузел. Всё точно такое же, только внутри никого нет. Но вдруг краем глаза я заметил что-то в одной из комнат. Я заметил движение.

14

Приглядевшись, я увидел, что в одной из комнат на кровати лежит какая-то куча чего-то объёмного, будто бы навалена гора одеял. Но, продолжая вглядываться, я осознал, что эта куча представляет из себя человека. Очень толстого человека. Я понял по пальцам, что это не два скатанных в рулоны одеяла, а заплывшие жиром ноги. Дальше шёл невообразимых размеров живот, растёкшийся по всей поверхности кровати и даже свесившись за её пределы. Бесформенные складки представляли из себя грудь, а одна из массивных рук держала край подушки, пытаясь запихнуть её в открытый рот, окружённый подбородками. Это и было то движение, которое я уловил краем глаза.

Со смесью отвращения и жалости, я рассматривал это существо какое-то время, потом решил убрать его с глаз долой, но наведя указатель, увидел окно с информацией. Текст гласил:

Объект: 387442-К; Имя: Люсиль; Пол: Ж; Возраст: 17; Состояние: Жив, множество болезней, иммобилен; Инициация: Противопоказана по физическим причинам; Опыт: Добровольное кормление высокоуглеводной пищей без ограничений; Результат: Ожидается; Комментарий: Объект с раннего детства питался калорийной пищей, воспитательная программа прививала культуру неумеренного поедания и малоподвижного образа жизни. Смотрите статью проф. Диксона на научном портале.

Я отвёл глаза от экрана. Чувствовал себя ужасно. С одной стороны, эту Люсиль никто насильно не кормил, но с другой — зачем её так воспитывали, зачем позволили дойти до такого состояния? Чтобы посмотреть что будет? Ну вот, пожалуйста, смотрите! Она в отчаянии пытается съесть хотя бы подушку. Если уж маленький Джон оголодал за время перебоя, то как себя чувствует человек, который привык много есть?

Я решил проверить сколько ещё людей, которые тут называются объектами, я смогу увидеть в этой программе. Было много пустых комнат, я старался не пропустить ни одной, ведь какой-нибудь малыш мог спрятаться под стол или за шкаф, хотя полностью спрятаться всё равно бы не вышло, и что-то бы я всё равно увидел. Комнаты были не все одинаковые, как показалось мне сначала. Некоторые из них были большие, некоторые даже меньше, чем моя. Над всеми ними всплывали информационные окошки, за которые я невольно зацеплялся взглядом:

...Опыт: Воспитание в строжайшей дисциплине с частыми наказаниями…

...Опыт: Полное отсутствие человеческого общения и звуков голоса…

...Опыт: Испытание препарата №…

...Опыт: Жизнь в физически ограниченном пространстве…

...Опыт: Социальная изоляция в однополой паре...

...Опыт: Введение в состояние паранойи и попытка вывода…

Во всех этих пустых комнатах когда-то жили люди, над которыми проводили самые жуткие опыты. Большинство из них являлось или испытанием неких препаратов, или социальными экспериментами с ничего не говорящими номерами, но кто мог выдумать остальные опыты, я себе ответить не мог. Имена и возраст людей-объектов менялись от карточки к карточке, но одна строчка была практически неизменной:

...Результат: Смерть в результате инцидента 341…

Я не догадывался что это за инцидент, но продолжал листать, рассматривая карточки.

Через какое-то время в карточках вместо слова “Опыт” появилось слово “Цель”, где уже указывалось что-то более гуманное:

...Цель: Пополнение Сообщества (таких довольно много, в графе “Инициация” значилось “Одобрена”)...

...Цель: Модель...

...Цель: Музыкант…

...Цель: Порно…

Что значит последнее, я не понял, но решил не ломать над этим голову. Тем более, что в одном из описаний я заметил три знакомых буквы: Сэм. Я стал читать внимательнее:

Объект: 387428-Е; Имя: Сэм; Пол: М; Возраст: 20; Состояние: Жив, физически здоров, развит; Инициация: Противопоказана по причине лёгкой шизофрении; Цель: Атлет; Комментарий: Объект успешно прошёл образовательный курс и показал хорошие результаты при тестировании. Психическое состояние нестабильно, иногда разговаривает с альтер-эго, но других проблем замечено не было. Одобрен для участия в шоу.

У меня челюсть отвисла. Лёгкая шизофрения? Это из-за Пэрри они так подумали? И что тогда, если инициация противопоказана?

В карточках под многими пустыми комнатами по-прежнему упоминалась смерть в результате инцидента 341. Что же это было такое?

Вскоре я нашёл Джека и ещё нескольких человек. Видно было как Джек спит на своей кроватке, заботливо укрытый одеялом. В его карточке в графе “Цель” было записано “Выявление талантов”. Видимо, он был ещё очень мал, чтобы его готовили к чему-то определённому. Остальные тоже были моложе меня, но совсем уж малышей я не заметил. Я насчитал порядка двадцати человек, у них были совершенно разные цели. Крупный парень пятнадцати лет был, как и я, атлетом (вот только инициация была у него “Предварительно одобрена”). Грациозная восемнадцатилетняя девушка воспитывалась как модель. Жаль я не мог разглядеть её лицо в маленьком окошке. Другие ребята в возрасте от восьми до девятнадцати лет в основном должны были пополнить Сообщество. Вероятно, их мозг безо всяких приключений после инициации помещался в контейнер и ставился на полку. Прекрасное будущее! Вот только спросили ли у них? Дали им выбор? Пока они даже не могли получить еду и беспокойно ходили, сидели и лежали в своих комнатах. Надеюсь, Донни сможет запустить пищевой цех. Сколько же ему нужно времени?..

Мои наблюдения были прерваны. Экран сначала погас, а затем на нём появился куратор Джозеф. Он посмотрел на меня изучающе. Затем заговорил:

— Я вижу, ты ознакомился со своими соседями.

— Ознакомился… И это отвратительно! Какое вы имеете право держать людей взаперти, следить за ними и ставить ужасные опыты?! — я сорвался на крик, — Кто дал вам право лишать их тела без их согласия и заставлять быть частью вашего больного общества?!

— Заставлять? С чего ты это взял? — Джозеф тем не менее оставался спокоен, как и всегда. Приходилось вслушиваться в его слова, — Всё происходит добровольно, мы всегда даём выбор при инициации. Просто перспективы быть частью Сети очень привлекательны, и никому не приходит в голову отказаться. Тело стареет, его потребности отнимают слишком много времени, борьба с болезнями не позволяет сосредоточиться на важной работе. Наше тело беспрерывно требует то еды, то сна, то удовлетворения половых влечений. Во всём виноваты гормоны, которые бесконтрольно вырабатываются нашими железами. И даже бактерии в нашем кишечнике влияют на наше чувство голода и настроение, всё это исследовано и доказано ещё до того, как мы пришли к решению избавиться от тел. Подумай только — стоит тебе не мыться пару дней, как микроорганизмы на твоём теле начинают источать вонь, кожа начинает чесаться и покрывается липким жиром, — я непроизвольно почесался, чувствуя, что это правда. Куратор не прекращал говорить, — В самые неподходящие моменты появляется необходимость посетить туалет. Всё бы ничего, но когда ты становишься старше, с каждым годом начинают появляться новые проблемы. У тебя начинают болеть суставы, внутренние органы, а иногда некоторые клетки начинают бесконтрольно делиться, вырастая в опухоль, которая причиняет ужасные мучения и убивает весь организм. В то время как отделив нашу единственно полезную часть тела, нашу суть, мы свели потребности и риски заболеваний к минимуму, и можем продуктивно развивать цивилизацию. И все эти опыты нужны лишь для этой цели. К тому же, мы регулярно замеряем у подопытных уровень так называемых “гормонов счастья”. К твоему сведению, Люсиль — счастливейший человек. По крайней мере, была таковой, пока Виктор не нарушил функционирование наших систем.

Я молчал. Мне нечего было возразить, но внутри меня клокотала злость. Куратор Джозеф продолжил:

— Виктор и с тобой поступил подло. В твоей карточке написано “Шизофрения”. Теперь-то мы знаем, что ты долгое время общался не сам с собой, а с Виктором, который пытался повлиять на тебя, чтобы достигнуть своих целей. Поэтому ты можешь быть спокоен. Главный Админ лично приглашает тебя стать членом Сети. Но сначала мы вынуждены попросить тебя о помощи. Дело в том, что Виктор, которого ты поместил в тело боевого киберохранника, уничтожил систему безопасности на этаже, где он сейчас находится, но мы смогли запереть его там. Проблема в том, что от безысходности он может снова устроить инцидент наподобие триста сорок первого, когда по его вине двадцать лет назад погибли все объекты наблюдений. У него есть возможность разрушить систему водоснабжения. А это приведёт к гибели всех, кто есть в этом здании, в том числе меня и тебя. Ты должен его остановить.

15

На какое-то время я ушёл в свои мысли и не слушал куратора Джозефа, раздумывая о том, как же мне поступить. С одной стороны, хотелось бы, чтобы такого общества надменных мозгов, которые решают за других людей их судьбу, никогда не существовало. С другой стороны, если я не остановлю Виктора, то буду ничем не лучше их. Кто я такой, чтобы решать — жить им или умирать? К тому же это убьёт ни в чём не повинных людей, которых они называют объектами. Если про систему водоснабжения Джозеф говорит правду, то это действительно приведёт к катастрофе. Ребята в комнатах, понятно, умрут от жажды. Но и мозги тоже нуждаются в пополнении водяного запаса в их контейнерах. Я вспомнил трубки, которые питали контейнеры с мозгами, а когда мы с Пэрри были в пищевом цеху, я видел, как он заполнял водой свои резервуары с помощью специального крана.

Я прервал Джозефа на полуслове, пока он объяснял мне что-то про оптимальную систему образования, базирующуюся на выявленных талантах ребёнка, и сказал:

— Как я смогу остановить Виктора?

Тон куратора переменился. Было похоже, что он воодушевился, поняв, что я согласен:

— Мы наблюдали за ним всё это время — система наблюдения оказалась не повреждена. Стало понятно, что он хочет сделать и зачем ему нужен ты. У него по-прежнему нет выхода, кроме как открыть главные ворота, но в теле кибера это сделать невозможно — система защиты позволяет открыть ворота только по команде Главного Админа. Но есть ещё один терминал, о котором знает Виктор. Он остался с тех времён, когда мы не отделяли Личность от плоти. Находясь в твоём теле, он смог бы пробраться к этому терминалу и распечатать выход.

Я возразил:

— А что бы помешало ему попросить это сделать меня, не захватывая моё тело?

— Дело в том, Сэм, что терминал был заблокирован из тех же соображений безопасности, — голос Джозефа как обычно обрёл интонации человека, говорящего очевидные вещи, непонятные лишь мне одному, — Ты бы не справился с его взломом даже под руководством Виктора, а вот он бы смог это сделать, используя свои знания и навыки. Он первоклассный хакер.

— Так значит, про вирус, уничтоживший человечество, Вы мне действительно лгали?

Куратор Джозеф вздохнул:

— Вирус есть, но область его поражения имеет меньшие масштабы. Благодаря стараниям наших врагов, это лишь несколько километров, окружающие наш институт. Учебная программа предписывает разъяснить одно из вероятных событий будущего, к которому мы готовы, как уже произошедшее, чтобы настроить учеников на плодотворную умственную работу с целью развития нашей цивилизации, и не иметь амбиций покинуть институт. Что же касается Виктора, то он воспользовался бы скафандром, чтобы преодолеть опасную зону в твоём теле, но проникший в вентиляционную систему воздух, убил бы всех… тех мальчиков и девочек, содержащихся в комнатах. Виктор бы легко пошёл на это, как он уже поступил однажды.

Я вспомнил, что Виктор, которого я тогда называл Пэрри, объяснял мне, что нам нужно добраться до людей, которые не дадут Главному Админу взорвать один из городов противника, или уничтожить свои технологии с помощью взрыва. Пожалуй, Виктор мог бы попытаться сбежать, а потом отомстить за свои двадцать лет изоляции. И разве его остановили бы жизни тех несколько ребят, если по его вине действительно погибли многие сотни?

Однако, на главный вопрос Джозеф так и не ответил:

— Как мне его остановить?

— Мы решили, что раз ты ему нужен живым до тех пор, пока не дойдёшь до лаборатории, он не будет стрелять в тебя. Постарайся сделать вид, что передумал. Скажи ему, что испугался и заблудился, а сбегать от него ты не хотел. Он поведёт тебя через помещение, где установлены мощные электромагнитные ловушки, о которых он не может знать, так как их разработали и установили недавно, когда он был отключён от Сети. Ты пройдёшь через магнитное поле без вреда для себя, а вот для электросхем кибера это будет смертельно. Впрочем, его мозг не пострадает, и мы можем гарантировать тебе, что его будут честно и беспристрастно судить.

— А что будет со мной?

— Что касается твоего тела, оно послужит науке — на нём мы будем проверять действие сыворотки против вируса. И, как я уже говорил, Главный Админ лично приглашает тебя в наше общество. Ты станешь Личностью и вольёшься в Сеть. На самом деле, очень многие Личности не могут дождаться встречи с тобой, ведь за твоими похождениями наблюдали не только Админы, но и сотни других. То, как ты придумал накормить мальчонку тортом, стало самой обсуждаемой темой, а колыбельная, что ты ему пел, стала хитом. Ты освободил Донни, чтобы он восстановил наши системы и стал героем в глазах общества. Тобой восторгаются! Поверь, у тебя будет очень много друзей.

Я залился краской. Наверное, и сейчас за нашим разговором следят с повышенным вниманием. Конечно, не хотелось бы лишаться своего тела, но другого выхода у меня, похоже, нет. Требовать их отпустить меня на свободу? И ходить по отравленной пустыне, не зная направления, пока в скафандре не закончится кислород? Остаться здесь, вернуться в комнату? Мне не казалось это привлекательным, да и вряд ли мне это позволят, скорее просто уничтожат. В любом случае, в первую очередь надо было избавиться от Пэрри, пока он не наделал дел.

Получив все инструкции, я направился на этаж, где был заперт Виктор. Для него невозможно было вызвать лифт, но я мог им пользоваться, и, как научил меня куратор Джозеф, я должен был ездить по этажам туда-сюда, будто бы заблудившийся. Мне становилось жутко от мысли, что я открою дверь нужного этажа и там будет взбешённый Виктор. Вряд ли он обрадуется моему появлению. Но и в лифте было страшновато, он гудел, скрипел, а его двери не сходились до конца, свет становился то тусклее, то ярче. Казалось, что есть риск остаться в нём навсегда, так что я, наконец, решился приехать на этаж, где Виктор отчаянно искал возможности предпринять побег.

На этаже были разбиты экраны и системы наблюдения, кое-где попадались уничтоженные роботы. Похоже, это место служило когда-то залом для собраний людей или чем-то таким, поскольку вдоль стен стояли столы и стулья, часть из которых была сломана и опрокинута, а в одной части просторного зала возвышался подиум. Рядом с ним стоял боевой кибер. Я оторопел и остановился. Виктор повернулся в мою сторону. С трудом подавляя порыв броситься назад и бежать без оглядки, я решил, что единственным моим шансом будет перейти в наступление. Наверняка, мне уже не скрыться, если Виктор захочет меня пристрелить.

— Пэрри! — стараясь не смотреть на стволы, которые направил на меня кибер, я медленно двинулся к нему, — Наконец-то я тебя нашёл!

— Сэм! — по его механическому голосу невозможно было сказать рад ли он меня видеть, или готов был пристрелить, — Где ты был?

Силясь поднять глаза на башню кибера, я начал мямлить себе под нос:

— Я искал тебя по всем этажам. Я испугался, когда ты начал стрелять, но я побежал куда-то не туда и заблудился, — неожиданно от страха во мне появилась какая-то агрессия, так что я в упор посмотрел на Виктора, сжал кулаки и мой голос обрёл силу, — Бродил тут по техническим помещениям, искал тебя. Что на тебя нашло, что ты стал стрелять налево и направо?!

Виктор немного помолчал:

— Главное, что ты нашёл меня. Я лишь пытался уничтожить систему наблюдения, которая почему-то не вышла из строя. Не думал, что это тебя так испугает. Похоже, они побеждают мой вирус. Пора уже выбираться ко всем чертям, пока сюда не приехали толпы роботов. Я, конечно, подготовился к встрече, но нам нельзя терять времени.

Я заметил, что Виктор обзавёлся какими-то новыми большими стволами на своих манипуляторах. Наверняка, он нашёл где-нибудь склад с оружием, пока я был в бегах. Пожалуй, с этим арсеналом он и вправду мог бы разрушить трубы или какой-нибудь насос для водопровода.

Лифт автоматически закрыл свои двери, а с этого этажа вызвать его было невозможно, так что Виктор повёл меня к двери в другом конце зала. Он указал мне на раскуроченную панель и сказал какие проводки соединить. Естественно, он сам не мог этого сделать своими манипуляторами-стволами. И пока я высвобождал нужные провода, периодически получая лёгкие удары током, он спросил:

— Скажи, они говорили с тобой? Джозеф, Админы?

Хоть мы и обсуждали этот вопрос с куратором, прежде, чем я отправился сюда, у меня всё равно похолодело внутри. Казалось, что Виктор обо всём догадался и убьёт меня, как только я открою дверь. Но я прочистил горло и сказал заранее заготовленную фразу:

— Да. Они говорили, что ты хочешь уничтожить институт, но я им не поверил, — как мне объяснил куратор Джозеф, ложь, приправленная правдой, вызывает больше доверия.

— Наглецы. Если кто и способен уничтожить институт, так это Главный Админ, что он по сути давно уже сделал, превратив храм науки в военную базу.

Дверь открылась. Впереди был коридор с ответвлениями. Он был пуст. Я пошёл вперёд, чтобы повернуть в нужном направлении, где по словам Джозефа была установлена электромагнитная ловушка. Виктор пока ехал за мной.

Уже в который раз я задался вопросом, доживу ли я до конца сегодняшнего дня, как вдруг за моей спиной раздался резкий хлопок.

16

Хлопок был скорее похож на электрический треск, чем на выстрел. Я рухнул на пол, инстинктивно закрыв голову руками, но через минуту понял, что в меня не стреляют, а электрические разряды за моей спиной издавал корпус кибера, в котором находился мозг Виктора. Видимо, вот так и действовала электромагнитная ловушка.

Когда треск прекратился, я осторожно подошёл к Виктору. Из щелей в его корпусе вился белый дымок, а в воздухе повис резкий, смутно знакомый запах. Кибер оставался недвижим. По-хорошему, следовало бы убраться куда-подальше, но какое-то желание проститься не то с Пэрри, не то с собственным страхом перед Виктором, заставило меня подойти и постоять рядом.

Мне пришлось проклясть себя за глупость и снова ощутить противный липкий страх, когда в башне кибера замигали лампочки. Я уже собирался дать дёру, когда услышал механический голос Виктора:

— Это конец. Я парализован. Все системы ниже моей башни вышли из строя. Вероятно, тут установили какое-то электромагнитное поле, которое сожгло мои транзисторы. Как только речевой модуль уцелел? Сэм, ты тут? Я ни черта не вижу.

Я заколебался с ответом, но похоже было, что кибер действительно не может пошевелиться. На всякий случай прижавшись к стене, я выпалил:

— Это ловушка. Ты хотел забрать моё тело, но я лишил тебя твоего.

— Что? О чём ты говоришь? Ты привёл меня в ловушку? — эмоций не было, но этого Виктор явно не ожидал.

Меня охватила злость. Я пнул кибера по его металлическому корпусу:

— Ты тоже вёл меня в ловушку! Обманывал меня все эти годы, чтобы получить себе новое тело!

— Проклятые мозги навешали тебе лапши! Как ты себе это представляешь? Отделить мозг и поместить его в контейнер Адам МакКлейн смог, но поместить мозг обратно в туловище, соединив его со спинным мозгом — и близко нет. Даже сверхточный робот в его лаборатории не способен на такие чудеса!

Я замолчал, обдумывая всё это. В памяти всплыли уроки анатомии — спинной мозг, который продолжается продолговатым мозгом, входящим в мозговой ствол… Да, тут и в терминах запутаться не сложно, что же говорить об операции.

Виктор снова подал голос:

— Сэм, всё это уже не важно. Всё пропало. Но я хочу попросить тебя об одной последней услуге. Вспомни все наши беседы, я ведь правда считал тебя другом.

— Какой услуге? — больше из интереса спросил я.

— Уничтожь меня, Сэм. Я больше не вынесу изоляции. Ты не представляешь какое это мучение! А сейчас они наверняка предусмотрят всё, не оставив мне шанса на побег. Я просто рехнусь. Прошу тебя!

Меня смутила эта просьба. Я снова был в положении, когда не знал где правда, а где ложь. Но сейчас, похоже, у меня появился шанс хоть что-то выяснить.

— Я помогу тебе, если ты мне расскажешь, что ты планировал сделать. Тебе теперь нет смысла обманывать меня, верно?

— Я не собирался тебя обманывать и до этого, Сэм. Я планировал выбраться отсюда вместе с тобой. Вокруг института Главный Админ распылил вирус, смертельный для всего живого. Но в ангаре ещё есть целые транспортники с тех времён, когда мы ещё общались с внешним миром. Сейчас система их питания разрушена, но я бы смог дотянуть транспортник с тобой внутри. Их кабины герметичны, мы бы взяли запас сухой еды и воду. Не слишком много комфорта, конечно, но ты бы продержался три дня, пока мы не добрались бы до города. А там ты бы пошёл вперёд и попросил помощи у людей. Скорее всего, по боевому киберу сразу открыли бы огонь, а тебя бы они выслушали.

Я перебил Виктора:

— Но если бы мы открыли ворота, все ребята, которые содержатся здесь, погибли бы от вируса, разве не так?

— Это вряд ли. Вирус содержится в почве, а в воздухе только в ничтожных количествах. Система вентиляции качает воздух снаружи, фильтруя его, поэтому пыль, попавшая через ворота, не сможет попасть в комнаты этих людей. Мы бы объяснили, что тут происходит, рассказали бы как можно проникнуть в институт и спасти людей в обмен на наработки мозгового общества. Эти ужасные опыты прекратились бы навсегда.

— А инцидент 341 — это что, тоже попытка предотвратить опыты? — я всё ещё не до конца верил Виктору, несмотря на его положение.

— Это то, за что я виню себя до сих пор, то, почему я попал в изоляцию и то, почему я решился на побег. Но это была ужасная случайность. Когда нынешний Главный Админ пришёл к власти, он санкционировал проведение экспериментов и выращивание детей с целью развлечения. Многие Личности не восприняли это плохо, поддавшись пропаганде, думая только о своём удовольствии, но некоторые были резко против этого. В том числе и профессор Адам МакКлейн, который построил лабораторию, где автоматически происходило отделение мозга, то есть, Личности от тела. Он же стал первым, кто подвергся такой процедуре, после чего мы последовали за ним. Но его не устроило то, во что всё это начало превращаться. Главный Админ потребовал от него построить больше автоматических лабораторий и передать чертежи и результаты исследований ему, но когда Адам отказался и уничтожил свои наработки, когда Админы поняли, что даже пытками ничего не добьются, его наказали так же, как и прежнего Главного Админа, сослав Личность в тело кибера. Вероятно, его мозг не выдержал такого давления, и он тронулся умом. Однако, часть его чертежей хранилась по-старинке в бумажном виде. Адам доверился мне, когда понял к чему всё идёт. И когда Адама изолировали, я понял, что если эти бумаги найдут, то весь этот ужас приобретёт невиданный размах. Тогда я взломал систему пожаротушения и робота-ремонтника, который приехал в архив, где хранились документы, и устроил пожар. К моему великому горю пожар принял большие масштабы, чем я планировал. Я не предусмотрел, что система вентиляции пролегает слишком близко. В неё попало огромное количество угарного газа, из-за которого задохнулись почти все люди, содержащиеся в комнатах. Выжил только один маленький мальчик, который спал на полу перед дверью. Это был ты.

Я скатился по стенке и сел на пол. Получается, что я поспособствовал тому, чтобы выращивалось больше людей, подвергаясь ужасным опытам, а потом становясь мозгами в ужасном обществе. Я всё испортил, не позволив Виктору осуществить план по спасению.

Немного помолчав, он сказал:

— Как видишь, Сэм, я заслуживаю смерти. И я давно её жду, но у меня была надежда повлиять хоть как-нибудь на ситуацию. Пожалуйста, помоги мне уйти без страданий, ведь они будут снова стимулировать кору моего мозга, вызывая ощущения безумной и бесконечной боли во всём теле, которого на самом деле давно нет.

Я спросил хриплым подавленным голосом:

— Как это сделать?

— Видишь эти толстые стволы на моих манипуляторах? Отцепи один из них. Там есть курок, нажмёшь на него, когда отойдёшь подальше и направишь ствол в мою сторону.

Начав отцеплять оружие, я не сразу разобрался как это сделать, дёрнул слишком сильно, из-за чего из корпуса кибера с лязгом выдернулась лента с крупными зарядами.

— Осторожнее, Сэм. Если случайно ударишь по кончику снаряда, то случится взрыв, — запоздало предупредил Виктор.

Я вытащил один из зарядов из ленты и осмотрел его. Действительно, на кончике была какая-то блямба, закрашенная красной краской.

Вдруг я услышал, что где-то вдалеке открылись двери лифта. Не знаю, услышал ли это Виктор, но он поторопил меня:

— Мне кажется, они скоро восстановят систему безопасности и пришлют сюда киберов и роботов. Давай, Сэм, сделай это! Пожалуйста, не промахнись. И отойди подальше.

Я схватил оружие, отбежал сколько мог до стены коридора. Промахнуться было бы крайне сложно, так как кибер занимал собой почти весь проём, да и стоял я не так уж далеко, так что я вскинул ствол. Было тяжело заставить свой палец нащупать курок, он не хотел повиноваться, а целиться мешали выступившие некстати слёзы, но шум приближающихся механизмов помог мне собраться с духом.

— Прощай, Пэрри, — одними губами сказал я и нажал на курок.

Ствол толкнул меня в плечо отдачей. Со звуком “чпок” в сторону кибера вылетел снаряд. А потом меня подбросило, ударило об стену, оглушило взрывом и обожгло пламенем.

Пытаясь сообразить где пол, а где стена, я поднялся, откашливая дым, которым наполнился коридор. В одном пролёте можно было разглядеть горящие куски металла, в другом было пусто и дыма меньше, так что я, держась за стенку, отправился туда.

Кашляя и растирая глаза, я обнаружил, что стена кончилась, её заменили перила. Я находился как бы на мостике, который пересекал большое помещение. Я глянул на высокий потолок, и у меня закружилась голова, что заставило меня вцепиться в перила.

Я решил уже пересечь эту комнату и снова спрятаться где-нибудь на технических этажах, чтобы собраться с мыслями и решить что делать дальше, но заметил, что мне навстречу по мостику движутся роботы и разнообразные киберы. Повернув назад, я увидел, что роботы и там. Деться было некуда. Возможно, я вспомнил фильмы с Джеки Чаном, когда перемахнул за перилла и повис на руках, сокращая расстояние до пола. Но, уже отпустив руки, я понял, что высота всё ещё гораздо больше, чем мне бы хотелось. Я пытался сгруппироваться во время бесконечного полёта, но поверхность пола безжалостно встретила меня, вышибая сознание.

Эпилог

Мне казалось, что я еду в лифте, но в нём нет дверей, а этажи, которые я проезжаю, ослепляют ярким светом. Потом я понял, что это не этажи, а лампы на потолке коридора. Меня куда-то везли. Я попытался пошевелиться, но не почувствовал ног. Я хотел опереться на локоть и привстать, но левая рука отозвалась жуткой болью. Руки, в отличие от ног, я хотя бы чувствовал.

Вскоре моё путешествие закончилось в ярко освещённой комнате с белым потолком. Манипуляторы с нескольких сторон бережно подняли меня, напомнив о том, как меня укладывали в кровать в детстве, поднимая с пола. Я даже услышал голос няньки:

— Вот так, касатик, будь умницей.

Повернув голову, я действительно увидел няньку. Рядом были и другие киберы, но совсем близко от меня была странная конструкция со множеством манипуляторов. Она произвела движение и я ощутил на своей голове холодный обруч, который повернул и зафиксировал мою голову. Напротив моих глаз оказался экран. Там появился выбритый человек в очках и с аккуратной причёской. Он заговорил:

— Здравствуй, Сэм! Пришло время нам с тобой познакомиться. Я — Главный Админ. Меня зовут Ян. У меня есть только имя, поскольку, как и ты, я был рождён здесь. У меня, в отличие от многих Личностей, не было отца или матери. Зато были куратор и менторы. А сейчас у меня есть огромная семья, которой мне выпала честь руководить. И я приглашаю тебя в нашу семью на почётных правах, ведь ты разрушил планы злобного Виктора и даже уничтожил его. Конечно, правильнее было бы его сначала повторно осудить, но что сделано, то сделано. Теперь институт будет процветать. Уничтожив внутреннюю угрозу, осталось уничтожить угрозу внешнюю. Наверняка наши враги только и ждут, когда мы дадим слабину, чтобы нанести по нам удар. Но мы не позволим им этого сделать и ударим первыми! С нами будут считаться! Они поймут, что с нами шутки плохи. Мы захватим их ресурсы и построим новые институты по всей планете. Их лучшие умы присоединятся к нашей Сети, ведь только наше общество, лишённое низменных потребностей тела, способно добиться процветания цивилизации! Скоро и ты это поймёшь, Сэм. Однако, не буду тебя задерживать, мы проведём с тобой много бесед, наш герой! Спокойной ночи и добро пожаловать в Сеть!

— Одну минуту, — собрав силы, сказал я, — Могу я кое-о-чём попросить, пока у меня ещё есть тело?

— О, разумеется, — улыбнулся Ян, — Но давай не будем затягивать процесс.

— Я лишь хотел бы ещё раз обнять свою игрушку — куклу Пэрри с резиновой головой. Няня, ты сможешь принести его?

Ян рассмеялся:

— О, кажется, ты снова сделал видео, которое будут пересматривать миллионы раз. Ну как, госпожа автогувернантка, есть возможность помочь с этим?

— Всё сделаю, касатик, уже бегу! — няня поспешно выехала из комнаты, лязгнув корпусом о проём двери.

Здоровой рукой я нащупал в кармане заряд от оружия, которым ранее уничтожил Пэрри. В суматохе я не знал, куда его деть, и просто сунул в карман. Каким-то чудом он не выпал при моём падении, не взорвался, а киберы не заметили и не забрали металлический цилиндр обтекаемой формы, когда тащили меня сюда.

Что ж, мне не удастся уничтожить мозг Главного Админа, я не смогу освободить ребят из их комнат, но если Пэрри был прав, то это единственная лаборатория, где они могут отделить мозг от тела, чтобы поместить его в контейнер. Адам МакКлейн мёртв, его чертежи и исследования уничтожены, поэтому новых роботов наподобие того, что склонился надо мной, построено не будет.

Я зажал снаряд в руке, размахнулся и ударил выпуклым кончиком по твёрдому столу, на котором лежал. Удар получился слабоватый, ничего не произошло кроме лязга, но я увидел как выражение удивления на лице Яна сменилась гримасой ужаса. Я размахнулся посильнее, ударил ещё раз и услышал крик: “Схватить! Обездвижить!”. Полный решимости, я ударил в третий раз, вложив всю силу.

И прогремел взрыв.

Николай Н. Плетнёв январь-октябрь 2018