Мозаика (книга 2)

Глава 1. Урок

Теассевенн эр Эверан, Аэванте 16, 1209 В.Д., 11:15

Теассевенн, Альварен, центральный парк

— Что дальше? – поинтересовалась Мегин, когда, вместе с хозяйкой, уселась на скамейке, рядом с «поющим фонтаном». Слушать его музыку можно было только по вечерам – когда каскады воды подсвечивались разными цветами. Днём фонтан красив совсем по-другому – так необычны очертания смешивающихся струй воды. Отсюда, с северной стороны, сооружение походило на зыбкий, призрачный замок – замок-мираж, над главной башней которого повисла радужная полоса. Теассевенн невольно затаила дыхание.

Они дважды подходили к одному и тому же магазину – магазину, у которого ей некогда назначил встречу Грейвен. Оба раза Теассевенн встречалась взглядом с кем-то внутри – и, склонив голову, уходила прочь. Становилась сразу же мрачной и неразговорчивой. Сейчас, если они выйдут из парка на север, достаточно будет пройти два квартала прямо и три – налево, и вновь окажутся у того самого магазина. Мегин заметила, куда и как смотрит альбиноска. Несомненно, она хочет подойти к магазину ещё раз.

— Не знаю. – Теассевенн опустила голову. Она помнила, как на неё смотрели тогда, когда она попробовала выяснить – кто напал на Грейвена. Смотрели, как на виновницу всех несчастий. Хотя день назад смотрели совсем иначе. И теперь, четыре года спустя, ничего не изменилось. Старшая сестра Грейвена узнала её. Ещё бы она не узнала...

— Может, пообедаем? – предложила Мегин. Теассевенн замкнулась в себе, как только они выехали сюда, в Альварен, в столицу. А когда Тесс мрачная и неразговорчивая, лучше не попадаться ей под руку. Утром стояла полчаса перед зеркалом. Что-то шептала. Словно слышала «с той стороны» что-то неприятное.

— Мы завтракали два часа назад, – ответила Теассевенн. – Ты не наелась?

— Тесс. – Мегин придвинулась, осторожно взяла хозяйку за руку. – Давай, я поговорю с ней. Ты же приехала, чтобы поговорить с ней, правда?

— Почему ты так думаешь? Я что, говорю во сне?

«Кошечка» улыбнулась.

— Не во сне. Перед зеркалом. Я не подслушиваю! У тебя всё написано на лице. Извини.

— И что на нём написано сейчас? – Теассевенн смотрела на служанку, усмехаясь.

— Что тебе хочется меня ударить. – Мегин опустила взгляд.

Теассевенн встала, отвернулась. Секунд через пять повернулась к Мегин и протянула ей руку.

— Идём, пообедаем. Ты права, я хотела поговорить с ней. С его сестрой.

* * *

Кафе оказалось вполне приличным. Отыскать место внутри, подальше от посторонних глаз, оказалось вовсе не сложно – люди предпочитали веранду. Осень заканчивается, скоро зима, с её бесконечными бурями и слякотью. А всё остальное время в Альварене царствует лето.

— В музее вас ждут завтра, – тихо произнесла Мегин, едва прикоснувшись к десерту. – За утро мы обошли весь центр города. Вы дважды смотрели на неё, на его сестру. А она – на вас. Вы хотите поговорить с ней.

Теассевенн молча кивнула.

— Дело закрыто. – Мегин чувствовала беспокойство. Когда Тесс молчит подолгу, это не к добру. – Вы же знаете. Чего вы хотите, госпожа?

— Я найду того, кто его убил. – Теассевенн подняла взгляд. – Неважно, помогут его родственники или нет. Дело открыто. Для меня – открыто.

— Но...

Мегин осознала, насколько её хозяйке хотелось стукнуть обоими кулаками по столу. Смести на пол посуду, разнести стол в щепки. Словно в тот день, в «день бунта». Когда Теассевенн – тогда ещё эль-Неренн – в пять секунд изменила расстановку сил в общем зале. Стихия. Не становись на её пути, пожалеешь.

— Его убили у дверей его же магазина. – Теассевенн сумела побороть искушение разбить о стены всё, что стояло на столе. Но Мегин осознавала, насколько она рисковала. И все посетители кафе. – Там никогда не продавали наркоту. Никогда. Там всегда дежурит полиция, там повсюду камеры. Мне зачитали заключение. Не знаю, кто его убил – только не нарк.

— Я поняла, госпожа. Если вам интересно, за нами следят. С самого вокзала.

Теассевенн вздрогнула. Сдержалась, чтобы не начать оглядываться.

— Кто следит?

«Кошечка» улыбнулась, придвинулась ближе к хозяйке – насколько позволял стол.

— Сейчас я уроню вилку, – предупредила она шёпотом. – Будете поднимать – посмотрите в сторону двери. Высокая, светловолосая, лента поверх волос.

Теассевенн сделала, как было сказано. Да, стояла у двери девица – пила не то сок, не то коктейль – откровенно скучала. Смотрела куда угодно, только не в их с Мегин сторону.

— Я видела её почти везде, – пояснила Мегин, продолжая улыбаться. – Везде, где мы останавливались. Пытается работать под «кошечку».

Теассевенн чуть не захлебнулась – отпивала кофе, когда Мегин произнесла последние слова.

— Пытается? Пытается ей казаться? Ты уверена?

Мегин кивнула.

— Как это проверить?

— Я её приглашу, – пожала Мегин плечами. – Раз она «кошечка» – обязана согласиться. К ней уже «подплывали» трое до нас. Она их отослала. Настоящая «кошечка» так не сделает.

Теассевенн вновь ощутила мурашки на коже. Как только Мегин успевает всё это замечать?

* * *

Мегин недолго беседовала с «подставной кошечкой». Девица почти сразу же согласилась, вышла наружу – дожидаться клиентов там. Теассевенн ощутила себя страшно неловко, когда Мегин подошла и одними глазами указала на дверь.

— Мегин, ты же не думаешь, что я...

— Не беспокойтесь, госпожа. – Мегин положила свою ладонь поверх её. – Вы ведь всегда сможете отказаться. Никаких подозрений.

— Что ты ей сказала?

— Что моей госпоже скучно, и ей нужен интересный собеседник.

* * *

Они заказали отдельный кабинет в ресторане неподалёку. Похоже, приезжие часто заходили сюда с «кошечками» или «котиками» – никто даже глазом не моргнул. Девица представилась именем «Saierin» – «Цветок» – и вела себя вполне предсказуемо для «кошечки». Следующие четыре этажа здания занимает гостиница. Теассевенн не подала виду, когда официант, вместе с меню, положил на стол перед беловолосой конверт. Теассевенн глянула туда лишь мельком. Ключ.

Теассевенн не составило большого труда сыграть пресыщенную и скучающую даму, которой, действительно, вполне сгодилась бы компания «кошечки».

Девица – «Цветок» – достаточно убедительно ухаживала за клиенткой – прислуживала за столом. Мегин сидела рядом, опустив голову. В конце концов она легонько потянула Теассевенн за рукав – так, чтобы Цветок не заметила – и Теассевенн поднялась.

Им никто не попался на пути. Потрясающая забота о клиентах. Счёт тоже не принесли – видимо, принесут потом уже, когда клиенты отдохнут и решат покинуть гостиницу.

Номер вполне подходил для того, чем, по представлению Теассевенн, занимались «кошечки». Ну что же. Надеюсь, Мегин знает, что делает. Служанка шепнула ей на ухо, как примерно надо себя вести, чтобы не вызывать подозрений. Теассевенн заказала в номер чай, бросила сумку в угол комнаты и уселась прямо на ковре, среди разбросанных подушек. Цветок уселась неподалёку, опустив взгляд и улыбаясь.

Что теперь? Отослать Мегин?

Мегин опустилась рядом с хозяйкой, медленно положила ладони на её голову. Сняла шапочку, поправила волосы. Успела шепнуть:

— Я всё сделаю сама, Тесс. Не беспокойся.

Склонила голову, словно выслушивая распоряжения хозяйки.

— Цветок, у тебя есть сестра? – спросила Мегин, поднявшись на ноги и почтительно склонившись.

Девица явно не ожидала такого вопроса. Вздрогнула, подняла голову, моргнула несколько раз.

— Нет, теарин.

Мегин кивнула, коротко поклонилась и... направилась к двери в соседнюю комнату. Оставит одну, пронеслась мысль в голове у Теассевенн. И что мне делать? Сказать, что передумала и выгнать вон?

Теассевенн не успела понять, когда Мегин оказалась позади Цветка.

* * *

— Veisen en Aene Rinen? – осведомилась Мегин, положив руки на плечи «подставной». Та дёрнулась. Теассевенн не сразу осознала, что девица не может пошевелиться. Хочет – но не может. В глазах Цветка возникло недоумение, мигом спустя сменившееся страхом.

— Ты не расслышала? – Мегин склонилась над Цветком. – Ты не можешь двигаться, я знаю, но ты можешь говорить. Отвечай на вопрос. Кто твоя хозяйка?

— Отпустите меня, – приказала девица. Возможно, ей самой казалось, что она приказывает. Звучало же это жалобно. – Вы пожалеете. Вы не смеете так обращаться с...

Мегин бесцеремонно закатала левый рукав Цветка. Вгляделась в контур «кошачьей лапки», рассмеялась. Лизнула кончик указательного пальца и несколько раз энергично провела по одному из коготков.

Стёрла его первым же прикосновением.

— Кто приказал следить за нами? – поинтересовалась Мегин. – Кто приказал играть «кошечку»? Отвечай быстро, я теряю терпение.

— Отпустите! – крикнула девица, неожиданно. – От...

Мегин легонько провела ладонью по шее Цветка и крик её оборвался. Теассевенн стало жутко. Взгляд Мегин стал стальным, безжалостным. Такой она не была ни разу.

— Слушай внимательно, девочка. – Мегин медленно обошла Цветка по кругу, вновь уселась так, чтобы «подставная» видела её лицо. – Через пять минут сюда принесут чай. Нам не нужны неприятности, верно? Ты не можешь двигаться, но можешь моргать. Один раз – «да». Два раза – «нет». Запомнила?

Никакой реакции.

Мегин молча положила ладонь поверх левой ключицы «пленницы». Та едва заметно вздрогнула.

— Я знаю, это очень больно, – Мегин внимательно смотрела в глаза Цветка. – Я могу сделать ещё больнее. Я «приглажу» тебя за две минуты, милая. Так, что ты сделаешь всё, о чём попросят. И будешь счастлива. Веришь?

Ресницы неуверенно метнулись вниз – и вверх. Слёзы показались из уголков глаз Цветка.

— Прекрасно. Больше я предупреждать не буду. Итак: один раз – «да». Два раза – «нет». Запомнила?

«Да».

Мегин расстегнула накидку Цветка, прижала левую ладонь к её груди.

— Чувствуешь тепло? – поинтересовалась она. – Низ живота, спина. Должно немного звенеть в ушах. Верно?

«Да». Две слезы – из каждого глаза. Мегин не меняла выражения лица.

— Сейчас я сделаю так, что ты сможешь двигаться и говорить. Когда придёт официант, тебе захочется сделать какую-нибудь глупость. Позвать на помощь. Передать что-нибудь, условным сигналом. Я знаю, тебе захочется.

Никакой реакции.

Мегин кивнула.

— Сейчас у тебя немного ноет спина, – пояснила Мегин. – Если ты попытаешься позвать на помощь, я тебя отпущу. На все четыре стороны. Здесь к такому привыкли. Но болеть будет всё сильнее. Через час ты не сможешь ходить. Через два – не сможешь кричать. Через три – обделаешься от боли. Полгодика проведёшь в больнице. Это вылечат, не сомневайся. Но не сразу.

Ужас в глазах Цветка.

— Ты веришь, что так оно и будет?

«Да».

— Умная девочка. Будешь послушной – всё кончится хорошо. Поняла?

«Да».

Мегин вновь уселась за спиной у Цветка, легонько провела ладонями поверх её головы, по ключицам, по шее. Девица вздрогнула. Неуверенно подняла левую руку, непослушными пальцами другой руки привела рукав в порядок. Всхлипнула. Пальцы Мегин впились в её ключицу.

— Уже идут, – сообщила Мегин. – Улыбайся, сестрица. У тебя очень щедрые клиенты. Ты не представляешь, насколько щедрые.

* * *

Вопреки ожиданиям Теассевенн, Цветок не стала рисковать. Должно быть, поверила Мегин, сразу и полностью. Когда официант оставил поднос с чаем и чашками и покинул номер, Мегин вновь уселась за спиной у Цветка.

— Теперь говори.

— Я не... – Цветок некоторое время сдерживалась, потом расплакалась. Мегин, к удивлению Теассевенн, молча достала платок, протянула «пленнице». Та не стала отказываться. Минуты через три осторожно положила платок на ковёр. – Я не могу, теаренти. Мне нельзя говорить.

— Вот как. – Мегин вновь положила ладони на ключицы Цветка и Теассевенн почуяла густой, отвратительный запах страха. Ужаса. Точно, обделается, подумалось ей. От страха.

— Довольно! – Теассевенн не узнала своего голоса. Такого металла в нём никогда не звучало.

— Слушаюсь, госпожа, – отозвалась Мегин. Продолжая держать ладони поверх ключиц Цветка.

Должно быть, до этого момента Цветок думала, что главная здесь – Мегин. Она смотрела широко раскрытыми глазами на Теассевенн и альбиноска увидела – всякая воля сопротивляться окончательно оставила девицу.

— Отвечай быстро и по существу. – Теассевенн продолжала удивляться себе самой. – Как тебя зовут?

— Эв... Эвейр, – послышалось в ответ.

— Лжёт, – спокойно заметила Мегин.

Запах – ощущение – страха усиливалось.

— Тевейра... Тевейра эр Теммон, гос... госпожа.

Теассевенн кивнула.

— Где живёшь?

— Рядом, госпожа. Квартал Сайеранн, корпус два, комната триста восемь.

— Общежитие, – пояснила Мегин.

— Студентка? – Теассевенн стало неприятно. Допрос вызывал омерзение.

— Да... да, госпожа. Пятый курс. Медицинский факультет.

— Я так и думала, – усмехнулась Мегин.

— Кто приказал следить за мной? – Теассевенн поднялась, молча пододвинула поднос к себе, налила себе чая.

— Мне нельзя... – Мегин вроде бы ничего не делала, но Цветок дёрнулась. – Госпожа... мне запретили говорить. Сказали, что у меня будут неприятности.

— У тебя уже неприятности, – заметила Теассевенн. – Ладно. Не хочешь отвечать – уходи. Прямо сейчас. Что будет дальше, ты знаешь.

— Мне передали ваши приметы. – Цветок склонила голову. Мегин, не церемонясь, заставила ей поднять голову и посмотреть в лицо Теассевенн. – Передали, что за вами нужно проследить. Ничего больше. Клянусь.

— Кто с тобой говорил?

— Я не помню, – прошептала Цветок – Тевейра. – Они сказали, что это вопрос национальной безопасности. Госпожа... помогите. Пожалуйста. – Она вновь расплакалась. Мегин вновь протянула ей платок – свежий (откуда у неё столько?) – и ещё раз удивила Теассевенн. Указала глазами на чайник и чашки. Теассевенн едва заметно кивнула. Мегин молча налила чая «пленнице», поставила чашку перед ней.

— Я отойду, – добавила она. – Выпей. Сядь и выпей. Мы никуда не торопимся. Успокоишься – продолжим разговор. Ты ведь не сделаешь глупостей, верно?

Тевейра настолько энергично помотала головой, что Теассевенн чуть не рассмеялась. Нельзя смеяться, когда пьёшь чай. Мегин устроилась за спиной у хозяйки, точно так же положила ладони ей на плечи. Цветок-Тевейра вздрогнула, увидев это.

— Сейчас тебе станет лучше, – шепнула Мегин на ухо хозяйке. – Прости. Я не хотела ломать её – с ней это впервые. Думаю, она запомнит урок.

* * *

Мегин обыскала Тевейру. Не забыв надеть перчатки. «Пленница» покорилась неизбежному, позволила обыскать себя всю. Не моргнув и глазом.

— Что это? – Мегин показала на пузырёк. Внутри было совсем немного прозрачной бесцветной жидкости.

— Не знаю. – Тевейра прижала ладони к лицу. – Сказали, что если я сумею незаметно добавить это вам в питьё, заплатят в десять раз больше. Это не яд, госпожа.

— Откуда ты знаешь?

Тевейра удивилась.

— Мне так сказали. Сказали, что вы нужны живой.

Мегин осторожно принюхалась, не отвинчивая колпачок.

— Тогда выпьешь сама, – взглянула она в глаза Тевейры. Та кивнула, на лице её отразилась обречённость. Мегин рассмеялась и отодвинулась.

— Ладно, не будешь пить. Я это заберу. Скажешь, что случайно выронила, и не успела незаметно забрать.

Тевейра кивнула.

— Позволите, госпожа? – Мегин взглянула в глаза Теассевенн и та кивнула. – Через час мы покинем гостиницу. Пойдёшь за нами, как обещала. Как вернёшься – расскажешь всё, что увидела. Завтра, ближе к обеду, подойдёшь к парку. Северная сторона фонтана, вторая скамейка. Ясно?

— Я не могу, теарин... у меня занятия.

— А вот врать не надо. Нет у тебя занятий. Всё поняла?

Тевейра кивнула. Помедлив, опустила голову и попросила.

— Больно, теарин. Прошу вас. Спина...

— Расстегни накидку, – приказала Мегин, опускаясь на колени за спиной у Тевейры. – Смущаешься? Какая ты после этого «кошечка»? Закрой глаза и молчи. – Судя по тому, что видела Теассевенн, Мегин прижала правую ладонь к животу Тевейры. – Всё. Можешь застёгивать.

Тевейра подчинилась, опустив голову. Губы её дрожали.

— Совет на будущее. – Мегин помогла ей справиться с одеждой. – Никогда не пытайся изображать «кошечку». Знаешь, что с тобой сделает... сделают хозяева настоящих «кошечек»?

— Нет, – едва слышно отозвалась студентка.

— То-то. Умирать будешь долго, поверь мне на слово. Очень долго. Самозванцев никто не любит. Сколько раз уже «работала»?

— Десять, – отозвалась Тевейра. Мегин усмехнулась. – Шесть. Шесть раз, теаренти.

— И много платят? – не удержалась Теассевенн. Тевейра покраснела, кивнула утвердительно. Обе, Мегин и Теассевенн, расхохотались.

— Сядь поудобнее, – приказала Мегин. – Не бойся. Сейчас ты уснёшь.

* * *

Они зашли в ванную. Мегин включила душ, вымыла руки. Принюхалась, поморщилась. Вымыла ещё раз.

— Если нас хотели подслушать, то уже подслушали, – усмехнулась Теассевенн, указав на душ. – К чему это?

— Вымыться. Если позволите, госпожа... Нет, прошу вас, останьтесь.

...Мегин покачнулась, выбираясь из ванны. Теассевенн едва успела подхватить её.

— Что с тобой? – обеспокоенно спросила она. Мегин казалась тряпочной, неживой. Прошло полминуты и Мегин пришла в себя. Осторожно поднялась на ноги, обернулась полотенцем. Уселась, неловко, на край ванны. Выключила душ.

— Её «пригладили», госпожа... Тесс. Я сняла это. Она действительно не помнит, кто с ней говорил, зачем. Великое Море... – Мегин прижала ладони к вискам. – Тот пузырёк. Там что-то сильнодействующее. Не вздумайте нюхать.

— С тобой всё в порядке? – Теассевенн взяла её за руку. – Может, вызвать «Скорую»?

— Сейчас пройдёт. – Мегин закрыла глаза. Минут через десять ей явно стало лучше. – Мерзость. Не люблю допрашивать.

— Её действительно убили бы хозяева «кошечек»?

Мегин кивнула.

— Я расскажу, если хотите... хочешь. Я видела такое несколько раз.

Теассевенн помогла ей одеться. Тевейра так и лежала на подушках. Улыбалась во сне.

— Хотела подзаработать, – усмехнулась Мегин. – Так всегда. Тесс... можно мне чая?

— Как ты думаешь, она придёт завтра? – Теассевенн налила чая Мегин и уселась, рядом с ней, глядя на безмятежно спящую Тевейру.

— Вряд ли. Послезавтра – точно придёт. Обещаю.

— Что ты с ней сделала?

— Наказала. Нет, Тесс, ничего особенного. Но послезавтра она придёт, как миленькая. Если хочешь, можем поспорить.

Глава 2. Встреча

Теассевенн эр Эверан, Аэванте 17, 1209 В.Д., 00:15

Альварен, гостиница «Скала», номер 1014

Сны пришли и ушли; они, с той памятной ночи, когда отражение «ушло по своим делам», перестали быть фантастическими и яркими. Сновидения теперь вызывали сильное ощущение theton vaes – уже виденного. Обрывочные видения событий, несомненно, происходящих здесь, в этом мире, по эту сторону зеркала.

Теассевенн проснулась, сама не вполне осознавая, что выспалась. Прошло всего полтора часа – а сна ни в одном глазу. Мегин свернулась калачиком на коврике у кровати, отказалась спать в соседней комнате. Не пойму её, подумала Теассевенн, поправляя сползшее со служанки покрывало. Не может быть, чтобы это ей нравилось. Бесшумно встала, забрала одежду, направилась с ней в ванную комнату.

Зеркало никак не проявило себя. Смотреть в свои глаза теперь можно сколько угодно. Первоначально Теассевенн пыталась позвать... саму себя, наверное. Ту, к которой хорошо подходило прежнее имя. Что означает el Neirenn? «Непоседа»? Да уж, непоседа. Это точно.

Прикрыла глаза. И показалось, что видит что-то – очень слабо, нечётко, как будто бредёт где-то, в густом тумане. Ощущение длилось несколько секунд и угасло.

Она смотрела в зеркало и вспоминала, что было прошедшим вечером.

* * *

— Я поговорю с ней, – в который раз предложила Мегин. – Разрешите мне.

— Она выставит тебя, как только ты скажешь, кто тебя прислал. – Теассевенн ещё трижды останавливалась у магазина, ещё трижды ловила взгляд сестры Грейвена. Даже издалека ощущалась ненависть. В пятый, последний раз, у дверей магазина уже стоял охранник. Он молча дал знак – проходите куда-нибудь, нечего околачиваться у входа.

— Тесс? – Мегин понизила голос, придвинулась ближе. – Не надо. Не забывай, на нас смотрят.

— Плевать. – Теассевенн сидела на скамейке, прижав ладони к лицу. Одной из слёз удалось просочиться, миновав пальцы.

— Если всё так плохо, то хуже уже не будет. Правда?

— Иди, – махнула рукой Теассевенн. – Куда угодно. Делай, что хочешь. Мне всё равно.

— Осторожнее, госпожа. – Мегин придвинулась, присела перед хозяйкой на корточки. – Если бы нас слышали, это означало бы, что вы вернули мне свободу. А мне ещё не хочется умирать.

Теассевенн молча отмахнулась. Мегин легко уклонилась от удара, но оступилась, уселась прямо на землю. Теассевенн невольно рассмеялась, отняла ладони от лица.

— Смотрите в окно, госпожа. – Мегин поднялась, отряхнула одежду. Лицо её было серьёзным, одни лишь глаза улыбались. – Как только я махну рукой вот так, – показала, – зайдите в магазин. Хорошо?

* * *

Ждать пришлось долго. Теассевенн отыскала скамейку, откуда была видно окно, о котором сказала Мегин. Но кроме покупателей и продавцов, там никто не появлялся. Мегин возникла неожиданно, дала знак – пора. Теассевенн молча поднялась и пошла ко входу в магазин.

Мегин вылетела наружу. Буквально. До сих пор Теассевенн не приходилось видеть, как кого-то силой вышвыривают из магазина. Сама она не успела войти – в дверях возникла сестра Грейвена, за её спиной маячили два охранника – верзилы с каменными лицами.

— Не хватило духа прийти самой? – осведомилась сестра Грейвена, Тенгрейв. – Послала её? – Она замахнулась ногой на скорчившуюся на асфальте Мегин. Та лишь сжалась сильнее, прикрывая голову руками. – Появишься ещё раз – тебя арестуют. Я добьюсь, чтобы на этот раз ты сгнила в тюрьме.

Теассевенн молча отвернулась, побрела прочь, явно ощущая насмешливые и презрительные взгляды. Шла, не осознавая, куда и зачем. Как и несколько раз до того, жизнь потеряла смысл – сразу и бесповоротно. Злость приходила, разгоралась всё сильнее. Почудился вкус «эликсира», жар во всём теле. И Теассевенн побежала. Не обращая внимания на автомобили – чуть не угодила под один. Перед глазами всё двоилось и троилось.

Парк. Теассевенн забежала в одну из аллей, где не было прохожих. Остановилась у скамейки, тяжело дыша. Стараясь совладать со слезами.

— Госпожа... – голос Мегин из-за спины.

Теассевенн развернулась и, не осознавая, что делает, с размаху ударила служанку по лицу. Сбила с ног. Мегин молча упала на колени, закрыла руками лицо. Теассевенн ощутила, как чёрная дымка опускается, как ей нестерпимо хочется ударить Мегин ещё раз, и ещё раз, и ещё...

Отпустило. Теассевенн обнаружила что сидит на скамейке, что лицо мокрое от слёз, что Мегин стоит перед ней на коленях, держит за руки. Взгляд «кошечки» был обеспокоенным. На щеке виднелся след удара. Судя по ссадинам, Теассевенн всё же ударила её ногой – как минимум один раз.

— Мегин... – голоса не было. Слабый шёпот.

— Сейчас станет лучше, госпожа. – Мегин медленно сжала пальцами основания больших пальцев Теассевенн. – Просто сидите. Закройте глаза.

— Мегин, я не хотела...

— Я знаю, госпожа. Закройте глаза. Нас никто не видит, не бойтесь.

Спокойствие и тишина пришли неожиданно. Теассевенн открыла глаза, едва сумела вытерпеть взгляд Мегин. Та сразу же перестала смотреть в глаза. Молча запустила руку в карман, добыла оттуда карточку с эмблемой торговой сети Неравен. Карточка принадлежала Тенгрейв.

— Завтра, госпожа. Она встретится с вами завтра. После восьми вечера. У нас в гостинице, или где вы захотите. Только не у них в магазине.

Теассевенн потеряла дар речи на несколько секунд. Мегин улыбнулась, опустила голову.

— Как ты... как она...

— Я расскажу. Возьмите. – Мегин продолжала протягивать карточку. – Извините, что я... что вам пришлось вытерпеть это. Извините, госпожа, прошу вас.

Теассевенн приняла карточку, спрятала в карман. Взяла Мегин за руки, кивнула. Закрыла глаза. Минуты через три стало совсем хорошо. Если бы не память о том, как она била Мегин...

— Не думайте о синяках, – прошептала Мегин. – Я с ними справлюсь. Простите, что спрашиваю... не пора ли подумать об ужине?

Теассевенн рассмеялась. Поднялась на ноги, протянула руку Мегин, помогла той встать на ноги. И они пошли – в сторону южного выхода из парка. Мегин шла и улыбалась. Теассевенн то и дело приходилось подавлять чувство стыда. Ей давно не доводилось бить человека – не обороняясь, в приступе гнева.

* * *

— Не спится? – Мегин тихонько открыла дверь в ванную. Теассевенн вздрогнула. Она не заметила, что успела несколько раз мысленно повторить – пережить заново – ту сцену у магазина. И вновь пришла неловкость.

Так ведь и осталась в ночной рубашке. Теассевен сжала зубы, тряхнула головой. Открыла холодную воду, плеснула себе в лицо. Великолепно. Переоделась – сама, Мегин не стала предлагать помощь, как обычно.

— Я разбудила тебя? – Теассевенн спросила, не отводя взгляда от глаз отражения.

— Я давно выспалась. Просто лежала, думала. Тесс, не надо смотреть в зеркало так долго.

— Думаешь, она вернётся?

— Не знаю. Aenin Rinen говорит, что вредно смотреть в зеркало подолгу. Сказала, почему. Ничего такого, Тесс. Ничего потустороннего. Просто не смотри, не нужно.

Теассевенн кивнула, молча покинула ванную, прошла в гостиную. Посмотрела на телевизор... нет. Сгребла со стола «живые новости» – журналы, чем-то напоминающие «живые картинки», подключенные к десятку популярных телевизионных, радиосетей и прочим мыслимым сетям. Безумно дорогое удовольствие. Однако теперь, когда её гонорары как эксперта по древностям исчислялись десятками тысяч руэн, можно было позволить себе роскошь. Заказала в номер фруктов – для себя, жареного мяса – для Мегин. И чай. Чайничек хорошего чая стоит столько же, сколько роскошный обед на двоих в том же ресторане. Мегин откровенно пользовалась слабостью хозяйки к подобной роскоши. И отчего-то это не раздражало саму Теассевенн.

Мегин появилась, с неизменной вежливой улыбкой. Теассевенн молча указала ей на столик. Так и сидели, молча, пока не позвонили в дверь – заказ. Теассевенн не позволила Мегин уходить в другую комнату – «кошечка» пыталась, соблюдая свой статус, есть и пить на коврике у двери, пока Теассевенн, разозлившись, не запретила ей уподобляться собаке во всём, в чём можно.

— Спасибо, госпожа. – Мегин склонила голову. Самой Теассевенн есть не хотелось – по-настоящему, пусть это и было ненормально. Потом. Когда взойдёт солнце.

Посуду унесли, оставили только чайные принадлежности и вазу с фруктами. Мегин заговорила первой.

* * *

— Я убедила её, госпожа, что вы можете помочь ей. Она тоже не верит, что брата зарезал наркоман. Думаю, я сумела убедить её, что вы тут ни при чём.

— Ты меня пугаешь, Мегин. После того, что было вчера, с Тевейрой. Я начинаю думать, что мы встретились не случайно.

Мегин пожала плечами. Отрицательно покачала головой.

— Мне не приказывали встретиться с вами, госпожа. Поверьте.

— Зачем она тебя вышвырнула?

— Я попросила её, госпожа.

Теассевенн чуть не опрокинула на себя чашку с чаем.

— Для достоверности, госпожа. Тевейра расскажет своим нанимателям, что случилось. Мы придумали, вместе с Тенгрейв, как устроить вашу встречу. Так, чтобы никто не знал.

— Спасибо. – Теассевенн закрыла глаза. Мегин встала, почтительно поклонилась, замерла. Теассевенн жестом велела ей вновь усесться.

— Тевейра говорила что-то про «вопрос национальной безопасности», – вспомнила Теассевенн. – Ума не приложу, при чём тут я.

— Ей могли сказать что угодно, – вновь пожала плечами Мегин. – Могли сказать, что из налоговой службы. Из иммиграционной службы. Вы же видели её глаза, госпожа – напугана до смерти.

— Понять бы, кто её напугал. И чем я им не угодила.

— Наверное, тем, что интересуетесь Грейвеном. Тевейра расскажет. А если не сможет, я помогу ей вспомнить.

Теассевенн ощутила, как мурашки проползают по коже. Мегин рассмеялась.

— Нет, госпожа, это не то, о чём вы подумали. Я не сделаю ей больно. Вы помните, она попросила вас о помощи? Думаю, её поймали на чём-то – может, на мелкой краже, может, стащила какой-нибудь препарат, – Мегин добыла герметичную коробочку, в которой теперь лежал пузырёк – тот, что отняли у Тевейры. – У медиков это обычное дело. Придёт – я осмотрю её.

— Так чем ты занимаешься... как «кошечка»? – Мегин улыбнулась, приподняла верхнюю губу. Теассевенн ощутила, что краснеет. – Извини. Как «страж луны».

— Разным, госпожа. Вижу, вы мало знаете о нас. Спрашивайте, если интересно. Я отвечу, если смогу.

— Я думала, что ты... что вы... – Теассевенн провела кончиками пальцев по правому уху. Жест, которым «кошечки», любого пола и возраста, привлекали клиентов.

Мегин не улыбнулась. Ответила, сохраняя невозмутимое выражение лица.

— Очень редко. Обычно я просто слушаю.

— Что?!

— Просто слушаю. Людям нужен собеседник. Нужен тот, кто может их выслушать и понять. Иногда залечиваю всякие мелочи – царапинки, ожоги. Про мигрень и радикулит вы уже знаете.

Теассевенн встала.

— Не могу поверить, – призналась она.

Мегин кивнула.

— Иногда пою песни. Иногда танцую. А «ушки» – это для лечения, госпожа. Людям хорошо просто потому, что я рядом.

— Как ты поняла, что Тевейра лжёт?

Мегин рассмеялась.

— Могу показать, госпожа. Это просто. Если позволите прикоснуться к вашему затылку.

Теассевенн кивнула. Мегин говорит, что боится её, Теассевенн, но, похоже, следует бояться саму Мегин. Она могла просто встать и уйти, поняла Теассевенн. В любой момент. Сделать так, что я проснусь – если проснусь – и ничего не буду помнить. Почему она этого ещё не сделала?

* * *

Ивовых ковриков здесь не водилось. Впрочем, те шерстяные, что были – мягкие, густые, приятные на ощупь – ничуть не хуже. Мегин показала, как сесть – так, чтобы находиться от неё на расстоянии вытянутой руки. Взяла правую руку хозяйки, положила себе на затылок.

— Средний и безымянный пальцы вместе, госпожа. Ниже. Правее. Правильно. Сейчас... – сама положила ладонь на затылок Теассевенн. На короткий миг той показалось, что кожу покалывает там, где Мегин прикасается к ней.

— Смотрите мне в глаза. – Мегин улыбалась. – Дышите медленно. Я сейчас скажу фразу. Просто набор слов. Повторяйте их вместе со мной. Можно шёпотом или про себя. Следите за губами. Вот: Yparinha Meistennet Vaierin Meistakh Etuar. Повторяйте. Медленно. Ещё медленнее.

Отчего-то Теассевенн стало весело. Чуть не рассмеялась. Неожиданная эйфория охватила её. Похоже, всё шло, как и ожидалось.

— Теперь медленно придвигайтесь ко мне, госпожа. У вас закружится голова. Как только закружится, замрите. Не отпускайте руку. Повторяйте фразу.

Yparinha Meistennet Vaierin Meistakh Etuar...

Тепло во всём теле. Сколько всего таких, как Мегин? Чем занимаются? Зачем им это нужно?

Yparinha Meistennet Vaierin Meistakh Etuar...

Ближе, ближе. Запах Мегин – её «духи» – неуловимо менялся, в нём проявились едва слышные оттенки лаванды и можжевельника.

Yparinha Meistennet Vaierin Meistakh Etuar...

Голова закружилась. Резко, Теассевенн едва удержалась. Почувствовала, что Мегин осторожно поддерживает её. Пальцы Мегин, прижатые к затылку, казались раскалёнными. Собственные – ледяными.

— Спросите меня, госпожа, – голос Мегин. – Так, чтобы я ответила «да».

— Тебе нравится твоя работа?

— Да, госпожа. – Мегин улыбалась. – Теперь – чтобы я ответила «нет».

— Ты больна, Мегин?

— Нет, госпожа. Спрашивайте дальше. Три раза я скажу правду. Один раз солгу.

— Ты хотела убить Тевейру?

— Нет, госпожа.

— Тебе хотелось сбежать от меня?

— Нет, госпожа.

— Ты хочешь повидаться со своими сёстрами?

— Нет, госпожа.

— Ты скажешь мне, кто твоя Aenin Rinen?

— Нет, госпожа.

Мегин медленно отняла руки. Теассевенн – тоже.

— Потрясающе, – медленно проговорила Теассевенн. – Неужели это так просто?

— Да, госпожа. После пятнадцати лет обучения – очень просто. Вы поняли, когда я солгала?

Теассевенн кивнула.

— Ты очень хочешь повидаться со своими сёстрами. Странно, – она прикоснулась ладонью к собственному затылку. – Не могу понять. Я чувствовала, когда ты говоришь неправду.

Мегин помогла хозяйке подняться на ноги.

— Я знаю, госпожа. На самом деле, всё это описано в справочниках. Но нужно учиться. Очень долго учиться.

Теассевенн кивнула.

— И долго этому учатся?

— Всю жизнь. Aenin Rinen учится почти пятьдесят лет. Как только всё уляжется – и если вы позволите – я продолжу обучение.

Тевейра эр Теммон, Аэванте 17, 1209 В.Д., 11:40

Альварен, общежитие мед.института, комната 308

Она не осмелилась пойти в парк, как было велено. Как приказала эта низенькая, черноволосая... как её зовут? Мегин? Все инструкции, которые передали агенты, вылетели из головы. Остался только ужас, чёрный ужас. И стыд.

Послезавтра – практические занятия. А в голове пусто, всё валится из рук. Тевейра, хоть и не была самой первой, не была и последней. Деньги. Всё из-за них. Долги, проклятые долги. Если мачеха узнает, выгонит из дома.

Тевейра смотрела в зеркало, не отрываясь. Вчера, утром, она считала себя красавицей. Многие так считают. Высокая, светловолосая, лицом – точь-в-точь те легендарные основатели Дома Фаэр, потомком которых она является. Но это всё было вчера – а сейчас по ту сторону зеркала стояла дрожащая, заплаканная замарашка. Не водила дружбу почти ни с кем – и осталась одна. Некому рассказать о несчастье.

Но кому расскажешь о таком? Тевейра прислонилась лбом к зеркалу, и дала волю слезам. Пусть ненадолго, но стало лучше.

...Первым делом она стёрла этот знак, кошачью лапку. Долго отмывалась, долго смотрела на те места, к которым прикасалась черноволосая. Там ничего не осталось, но всякий раз, прикасаясь к затылку, груди и животу, Тевейра чувствовала себя так, словно трогает нечто липкое, отвратительное, зловонное.

«Следите за всеми их перемещениями. Докладывайте обо всех контактах».

Следила. Докладывала. Обрадовалась, глупая, что заплатили аванс – можно вернуть долги. И всё. Больше – никаких игр, никакого тотализатора. Никаких весёлых вечеринок в заведениях, где за один только ужин нужно отдать десять стипендий.

«Вы ведь уже работали “кошечкой”, верно?»

Откуда они узнали? Великое Море, как просто всё было первые два раза. Отыскала двух богатых лентяев. Ничего почти и не было – подумаешь, верхний пояс. Зато деньги, и какие... Ничего особенного. Но если бы узнали родители, если бы узнало руководство института... Но не узнали. И было ещё раз, и ещё. Шесть раз. Никакого риска. Просто развлечение, что бы там ни говорили дома. Ну да, противоречит клятве медика – но кому, кому нанесён вред? Кому?

«Просто сделайте это ещё раз. Если сумеете, добавьте ей в питьё вот это и больше мы вас не потревожим. Никогда».

Шантаж. Он может только начаться. Конца ему не бывает. Глупая Тевейра, ты ведь знаешь это. Но... есть долги. И есть мачеха, которая держится старых традиций. Она не верит слухам, но ей ведь докажут, пришлют фотографии.

— Что мне делать? – спросила Тевейра у своего отражения.

Аванс за услуги агентству национальной безопасности привёл её в состояние беспечности. Тевейра посмотрела на шкафчик, где лежали остатки тех денег. Ты продалась, Тевейра. Теперь – продалась. Быть «кошечкой» – такой пустяк по сравнению с этим.

Она подошла к окну. Отсюда прекрасен виден парк и фонтан. То самое место, где назначена встреча. Нет. Ни за что. Тевейра так и не выспалась – голос Мегин теперь будет мерещиться отовсюду. Сладкий, приятный... то грозный, то успокаивающий. И её пальцы. Кто она такая? И кто такая эта Теассевенн, у которой такая служанка?

Тевейра вздрогнула. Увидела черноволосую – Мегин. Та подошла к скамейке, оглянулась, уселась.

«Вам лучше слушаться, теарин».

Ещё есть время. Можно успеть. Если бежать – и если черноволосая подождёт хотя бы пять минут.

Но страх победил. Тевейра стояла и смотрела. Мегин ждала пятнадцать минут, после чего встала. Достала из кармана телефон... Тевейра вздрогнула, отступила на несколько шагов. Вот и всё. Теперь – меж двух огней. Разговор с агентами – сегодня, в два часа, в кафе.

Тевейра подошла к окну, ощущая внутри пустоту и отчаяние. Ноги плохо слушались. Третий этаж, подумала она. Пятнадцать метров до земли. Открыть окно и сделать шаг наружу. Два простых движения.

«Подожди, Тевейра».

Тевейра оглянулась, судорожно сглотнув. Ей послышался голос той, беловолосой. Альбиноски. Той, у которой она, Тевейра, попросила помощи.

«Подойди к зеркалу».

Голос раздавался прямо в голове. Тевейра с трудом повернулась, ощущая собственный запах – запах страха. Он был неприятен. Обоняние обострилось – такого раньше не было.

Зеркало отразило кого-то незнакомого. Не могло у Тевейры быть настолько осунувшегося лица, пустых глаз, бескровных губ.

«Ты просила помощи у меня?»

— Да. – Губы с трудом удалось разлепить. Собственный голос звучал непривычно и неприятно. – Да, госпожа.

Смех. Он прозвучал в голове. Низкий, мелодичный. Что происходит? Тевейра, ты сошла с ума?

«Ты не сошла с ума».

— Кто вы? – Тевейра прикоснулась пальцами к стеклу. Ей неожиданно стало спокойно. Все неприятности, былые и грядущие, отдалились, перестали что-либо значить.

«Меня зовут эль-Неренн. Я помогу тебе, при одном условии».

— Каком, госпожа?

«Ты будешь слушаться. Делать то, что я говорю».

— Меня отчислят, – с трудом выговорила Тевейра. – Сообщат домой. Меня отовсюду выгонят, госпожа.

«Не бойся, этого не случится. Если будешь слушаться».

— Буду, госпожа.

«Умница. Когда потребуется, просто позови меня. Встань у зеркала и позови меня. И не бойся, ничего не бойся».

Тевейра кивнула. И сразу же стало совсем хорошо. Прошло всего три минуты – и мир стал добрым и привлекательным.

— Я буду слушаться, – прошептала Тевейра. Ответа не последовало. И по ту сторону теперь была она, Тевейра. Умыться, переодеться – и отвлечься чем-нибудь. Через два часа – встреча в кафе.

Тевейра чувствовала, что не испытывает теперь панического страха перед этой встречей. Просто неприятный разговор, которого не удастся избежать.

* * *

Агентов было двое. Мужчина и женщина. Имён они не называли. Одеты так же, как и в предыдущий раз – рядовые служащие. Серые костюмы, галстуки, ничем не примечательные лица.

Тевейре было страшно. И, одновременно, она осознавала, что сможет выпутаться. Слова, таинственно прозвучавшие в голове, успокоили её. “Если только выпутаюсь”, подумала она, “никаких больше игр”. Никаких попыток изображать «кошечку». Никогда.

— Испугалась? – Агент-женщина смотрела на неё вроде бы с сочувствием, но во взгляде и голосе ощущались насмешка и презрение.

— Да. – Тевейра опустила голову. – Мегин меня сразу раскусила. Я ничего не смогла сделать.

— Что ты им рассказала? – Агент-мужчина придвинулся.

Тевейра сглотнула. И ответила на вопрос.

— По уши в дерьме, – заметила женщина-агент. От неё исходила злость и презрение. – Нет, не мы, милочка. Ты. Зачем ты отдала им пузырёк?

— Я не успела его подобрать, – прошептала Тевейра, ощущая, что слёзы текут по щекам. – Она что-то сделала... Я не могла пошевелиться. Я ничего не могла.

К её удивлению, агенты переглянулись и во взглядах их явно читалась удовлетворённость.

— Ладно. – Агент-женщина вынула из кармана конверт, бросила на стол. – Тебе придётся ещё поработать. Здесь аванс. Но на этот раз – никаких ошибок. Выполнишь, как скажем – никогда нас больше не увидишь.

Тевейра медленно протянула руку. Забрала конверт, спрятала в карман. Агенты ещё раз переглянулись.

— Перестань дрожать, – заметила женщина резко. – Сама виновата. Никто не заставлял тебя подставлять ушки. Иди, приведи себя в порядок. Потом продолжим.

Тевейра поднялась, едва чувствуя ноги. Указала в сторону туалетной комнаты.

— Можно?

— Можно, – усмехнулась женщина. – Ты ведь не станешь убегать, правда?

Тевейра отрицательно покачала головой и побрела. Один раз чуть не упала, споткнувшись.

* * *

Тевейра встала у раковины, дождалась, пока останется одна. Обоняние вновь обострилось. Комок подкатил к горлу, перед глазами стало двоиться и троиться. Две других посетительницы кафе ушли, бросая на студентку удивлённые взгляды.

Одна.

— Эль... Эль-Неренн, – прошептала Тевейра. – Помоги. Пожалуйста, помоги.

Тепло, разливающееся по спине и животу. Тевейра вздрогнула, посмотрела в глаза отражению.

Ослепительная белая вспышка.

* * *

Тевейра вернулась совершенно другой. Неуверенность и страх покинули её. Шла твёрдо, быстро. Уселась за стол и посмотрела в глаза каждому из агентов.

— Что, «ведьминой пыли» нюхнула? – Агент-женщина поморщилась. – Что это с тобой?

— Со мной всё хорошо, – отозвалась студентка. – А вот с вами – нет.

— Головой не стукнулась? – поинтересовался агент-мужчина.

— Я – нет. А вот если Мама Львица узнает, что вы задумали, то голова на плечах у вас не задержится.

Тевейра отодвинулась, вместе со стулом. Смотрела на агентов, словно на груду мусора. Мерзко пахнущую груду мусора.

— Угрожаешь? – Женщина-агент улыбнулась, демонстрируя клыки. – Думаешь, Теассевенн тебе поможет? Эти фотографии, – женщина похлопала себя карману пиджака, – сегодня же отправятся к твоей мачехе. А через пять минут кто-то сообщит ректору очень, очень интересные подробности твоей жизни.

— Не думаю. – Тевейра придвинулась, обнажая собственные клыки. – Что скажет Мама, если узнает, что вы утаиваете от неё часть дохода? Что не платите её людям, кладёте всё в карман? Пятнадцать миллионов в месяц – мелочь, но Мама не любит, когда её обманывают. Один звонок – и вы покойники. Что скажете?

Женщина успела побледнеть. Однако быстро восстановила самообладание.

— Вставай, пойдёшь с нами, – велела она резко. Мужчина медленно засунул руку во внутренний карман пиджака. – Расскажешь, что ещё ты знаешь. Если захочешь жить – расскажешь.

Тевейра отрицательно покачала головой.

— За мной наблюдают, – сообщила она. – Если что – позвонят. Я попрошу Маму, чтобы она разрешила посмотреть. Весь процесс. Анатомия – мой любимый предмет.

Агенты замерли. Кем бы они ни были на самом деле, они испугались. Сильно испугались.

— Идите, – махнула рукой Тевейра. – Фотографии и деньги оставьте здесь. Пригодятся.

— Ах ты, дрянь, – прошипела женщина, вскакивая на ноги. Её напарник тоже поднялся. В лицо Тевейры уставились две «Осы». Крупнокалиберные, с глушителем.

— Наконец-то. – Тевейра медленно поднялась на ноги, продолжая улыбаться. – Как я это люблю!

* * *

— Теаренти? – Голос был незнакомым.

Тевейра вздрогнула, оглянулась. Похоже на полицейский участок. Всё, что сохранилось в памяти – зеркало, ощущение тепла. Потом не было ничего. Что происходит?

— Теаренти, с вами всё в порядке?

Тевейра опустила взгляд. Руки дрожат. Она сцепила их, прижала к груди. Не помогало.

— Пусть дадут ещё успокоительного, – голос поблизости. – Чудо, что она выжила.

«Никакого успокоительного, Тевейра».

Тевейра вздрогнула, едва не свалилась со стула. Её подхватили, не дали упасть.

— Что... – начала она.

«Не вслух. Не бойся. Всё позади».

Тевейра кивнула. Спокойствие и уверенность вновь возвращались. Да, она не помнит, почему здесь – ну и что? Эль-Неренн поможет. Поможет.

«Не надо кивать. Никто меня не слышит, только ты. Просто делай то, что говорю».

Тевейра с трудом удержалась, чтобы не кивнуть ещё раз.

— Не надо успокоительного, – услышала она свой голос. – Не надо.

— Вы уверены? – Полицейский, судя по знакам отличия – капитан, склонился над ней.

Тевейра улыбнулась, кивнула. Напряжение начало покидать собравшихся вокруг.

— Вы в состоянии говорить? Мы можем вызвать вас позже, теаренти.

«Не уходи. Я подскажу, что им отвечать».

— Да, теариан-то. Я смогу. Хочу забыть это, поскорее.

* * *

— Они упоминали «Маму Львицу»? – Полковник национальной безопасности явно не верил своим ушам. Кроме него и комиссара полиции, Тевейру слушали теперь ещё и двое агентов из отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Тевейра сообщила им ничего не говорящие ей самой адреса и имена. Те, что подсказал голос. Слушателей эти имена впечатлили.

— Почему вы не обратились к нам в первый же день?

— Извините, теариан-то. – Тевейра опустила голову. – Меня шантажировали. Я испугалась. Они сказали, что отошлют эти фотографии мачехе. Сообщат ректору. Сказали, что никто не усомнится в их подлинности.

— Ладно. – Полковник что-то шепнул на ухо комиссару и тот кивнул. – Благодарю вас, теаренти. Вы оказали нам большую помощь. Мы ещё вызовем вас – уточнить кое-какие детали.

— Меня не исключат?

Комиссар и полковник обменялись взглядами.

— Разумеется, нет. Думаю, вы сможете рассчитывать на благодарность от полиции. У нас нет оснований вам не верить. Но, пожалуйста, не покидайте город без нашего разрешения. Если с вами свяжется кто-нибудь от имени «Мамы Львицы», немедленно сообщите. Не бойтесь. Ничего не бойтесь.

— Я не боюсь, – отозвалась Тевейра. – Теперь не боюсь.

Полковник проводил её взглядом и задумался. Свидетелей перестрелки в кафе не было, ни бармен, ни официанты ничего толком не видели. Судя по заключению экспертов, девица ударила женщину пепельницей – страшное оружие, если уметь пользоваться. Падая, женщина случайно застрелила своего напарника. Сама жива, пусть и в тяжёлом состоянии. Одно непонятно – какой нужно обладать реакцией, чтобы успеть взять пепельницу и ударить? Четыре пули застряли в стенах и полу. Лже-агенты стреляли почти в упор – и не попали.

Бывает же такое...

Глава 3. Разговор (1/2)

Тевейра эр Теммон, Аэванте 17, 1209 В.Д., 17:40

Альварен, общежитие мед.института, комната 308

Полковник сдержал слово – Тевейру вызвали к ректору сразу по возвращении в институт. Ректор, сама родом из Тессегер, официально поблагодарила студентку – и Тевейра, ещё утром ожидавшая отчисления, и ряда последующих неприятностей, вплоть до лишения имени, пребывала теперь в состоянии, похожем на сон. Не верила в происходящее. Но эль-Неренн – голос в голове – сказала правду. Это было очевидно.

Минут пять Тевейра сидела и смотрела – то на официальные бумаги, в которых администрация города и департамент внутренних дел выражали свою признательность (и не только в словах) за помощь в раскрытии крупной сети распространения наркотиков, то в зеркало.

Пора думать о занятиях. Раз всё так хорошо окончилось. Эпизод, в котором она, Тевейра, попыталась работать «кошечкой» и то, что с ней за это сделали, отчего-то не всплыл. Так, задали пару вопросов, не вдаваясь в подробности. И всё.

Поразмыслив, Тевейра пришла к выводу, что никакой встречи с Теассевенн она не желает. Равно как и встречи с её ужасной служанкой, которая использует, когда захочет, всё то, за что студентам института грозит уголовное преследование.

Забудь про них, Тевейра. Хватит. Поиграла с огнём – и будет.

Но примерно в пять часов – минут через двадцать после возвращения от ректора – Тевейра поняла, что забыть так просто не получится.

* * *

Вначале заболела спина. Не очень сильно – но боль живо напомнила вчерашнее происшествие и произнесённые спокойным голосом слова Мегин о том, что будет дальше. Тевейра перепугалась. Так, что минут пять металась по комнате, пытаясь придумать, как победить эту боль.

Боль прошла. Почти сразу же – подскочила температура, закружилась голова. Всякий раз в канун «встречи с луной» Тевейра чувствовала себя так же. Но – почему так рано? Глянула на календарь – ещё четыре недели. Сказалось пережитое, должно быть. Тевейра, ощущая себя, как и сутки назад, осквернённой и опозоренной, приняла три таблетки – которые полагается пить в такое время – и уселась в кресло. Закрыла глаза.

Минут через пять прошло. Полностью. Как и не было. А ещё через пять минут – накатило вновь. После третьей «волны» Тевейра не выдержала. С такими вещами не шутят, нужно идти к врачу. И пошла – то и дело останавливаясь у стены, чтобы прийти в себя. Ноги плохо держали. Хорошо, почти никто не попался навстречу.

* * *

— О, новая знаменитость! – приветствовал её дежурный врач, Арванти. Впрочем, в его словах не звучала издевка. – Что случилось, теарин Тевейра?

Тевейра рассказала. Впрочем, похоже, могла просто посидеть молча – пока говорила, две «волны» накатили и схлынули, врач не мог этого не заметить

— Ваше время через четыре недели. – Арванти склонился над её карточкой. – Понятно. Принимали что-нибудь успокоительное за последние несколько часов?

Разумеется. Там, в полиции. Ей не показали, что именно дают. Врач взял кровь из пальца – на экспресс-анализ, а саму Тевейру уложил на стол для осмотра. Велел закрыть глаза и не шевелиться. Пока шёл анализ, накатило ещё три раза – всякий раз становилось всё муторнее.

— Теарин Тевейра? – Врач осторожно взял её за руку. Тевейре было плохо – шла новая «волна», комок стоял в горле, мысли путались. – Мне нужен откровенный ответ. В течение прошедших суток вы участвовали в хемоконтактной стимуляции, верно?

Этот врач единственный не употреблял обиходных выражений. Другой спросил бы, не гладили ли её, Тевейру, за ушками.

— Да, теариан-то, – согласилась Тевейра. Отпираться бесполезно. Судя по тону, признание Арванти не требуется.

— Включая средний пояс. – Врач по-прежнему утверждал, не спрашивал.

Тевейра открыла глаза. Взгляд врача был одновременно сочувствующим и холодным. Средний пояс позволяет получать самые приятные ощущения... но любая ошибка чревата очень серьёзными последствиями. Все об этом знают, но всегда кто-нибудь да нарывается на неприятности. Хорошо, если первая глупость такого рода оказывается и последней.

Тевейра ответила утвердительным кивком. Стараясь не краснеть – ей как отличнице стоило бы знать, что со средним поясом не шутят.

— Покажите, где именно.

Ничего ещё не кончилось, Тевейра. Сжав зубы, Тевейра показала. Стало понятно, к чему клонит Арванти. На время практики – занятий по курсу хемоконтактного воздействия – строжайше запрещается «гладить ушки». Никакой стимуляции за две недели до занятий. В случае, если этого не удалось избежать – сообщить профессору и пройти курс позже. Но все прекрасно знают: те, кто переносят курс, никогда не получают высшей оценки. Хоть лопни от усердия.

Отличницей в этом году не быть. Мачеха будет недовольна.

Врач потёр виски, уселся рядом.

— Я сейчас сделаю укол, теарин Тевейра. Будет действовать примерно три часа. Вы сможете найти своего... партнёра за это время?

Сердце заколотилось, как ненормальное. Мегин... об одной мысли о таком «партнёре» мурашки по коже.

— Ваш партнёр случайно задел «треугольник Соари», – Арванти взял со стола справочник, показал. – Видите? Точки совсем рядом. Многие ошибаются. Есть три способа справиться с этим. Первый: вы находите партнёра и добиваетесь того, чтобы с вами провели ещё один сеанс стимуляции. Я укажу, как именно. Это – самый простой путь.

— А другие? – поинтересовалась Тевейра.

— Вы можете лечь в стационар. Ненадолго, на две недели. Корректировку придётся делать аккуратно, попадание в «треугольник» – вещь серьёзная. Третий способ – переждать на ногах, без лечения. Это может тянуться несколько месяцев. Разумеется, вас не допустят до некоторых занятий на это время.

Тевейра закрыла глаза. Да, всё продолжается. Лечь в стационар – неизбежно оставить запись в карточке о том, что случилось. С тем же успехом она может сейчас пойти и поведать всем в институте о том, что сделала Мегин.

— Я прекрасно вас понимаю, теарин Тевейра. – Арванти сжал её руку крепче. – Я не хотел бы оставлять запись, вам и так уже досталось. Я готов закрыть на всё это глаза. Но вам придётся отыскать партнёра. Иначе у меня не будет выбора.

— Я попробую, – прошептала Тевейра.

— Постарайтесь. Вечером обязательно позвоните, я приму вас. Проведу анализы. Если всё пройдёт удачно, никто об этом ничего не узнает.

Стараясь подавить слёзы, Тевейра поблагодарила его.

* * *

Тевейра заперлась в своей комнате, встала у зеркала и снова расплакалась. Поделом. От такой грязи не отмыться. Мегин достаточно просто намекнуть, ничего не рассказывая подробно – и с Тевейрой всё будет кончено. Даже если не отчислят, будут глядеть так, что рано или поздно захочется повеситься.

«Тевейра?»

Студентка вздрогнула, отступила от зеркала.

— Эль-Неренн? – не сразу сумела спросить она.

«Я, Тевейра. Тебе следует повидаться с Мегин и её хозяйкой».

— Я боюсь, – призналась Тевейра.

Смех. Приятный, не обидный. «Я знаю, Тевейра. Не беспокойся, я помогу. Но – услуга за услугу».

— Я всё сделаю, госпожа.

«Останься с Теассевенн наедине и подойди к зеркалу. Позови меня. Мысленно, я услышу».

— З-з-зачем?

«Хочу поговорить с ней. Ничего не будет, не бойся. Я помогаю тебе – ты помогаешь мне. Разве не справедливо?»

— Справедливо, госпожа, – Тевейра опустила голову. Действительно, что тут такого?

«Умойся, успокойся и погуляй. Они остановились в гостинице «Скала».

— Я знаю, где это, госпожа.

«Хорошо. Не бойся, Тевейра. Я буду рядом».

Теассевенн, Альварен, гостиница «Скала», номер 1014

Часам к семи вечера Теассевенн почувствовала себя плохо. Нет, ничего не болело. Просто не отвечал телефон – тот, который ей передали. Номер директора музея. Она начала звонить с девяти утра, но – никто не брал трубку. Автоответчика тоже не было.

Мегин успела сходить в парк, где назначила встречу Тевейре и вернулась, ничем не удивлённая – одна. Теассевенн единственный раз усмехнулась, выслушав рассказ Мегин об ожидании, и чем дальше, тем сильнее мрачнела. Посмотрела на взятые с собой каталоги и исследовательские работы – ничего не читалось. Мегин молча, не спрашивая разрешения, заказывала завтрак и обед, убеждала хозяйку поесть. Теассевенн иногда смотрела на часы. В десять вечера придёт человек от Тенгрейв, скажет, в каком номере будет встреча. Сейчас – половина седьмого.

Мегин попросилась отлучиться в фойе гостиницы и вернулась минут через десять. С листком бумаги, на котором был записан номер телефона.

— Это директор музея, – пояснила она. – Рабочий телефон. Я нашла его в справочнике.

Теассевенн вздрогнула. Посмотрела на тот номер, по которому безуспешно звонила весь день. Номера разные.

Мегин кивнула и ушла в другую комнату, закрыла за собой дверь.

Ответили на первый же звонок.

* * *

— Теариан-то Эгерс эр Эверан? – спросила Теассевенн. Ответили утвердительно. Голос наводил на мысли, что собеседник тучен, но не медлителен; спокоен и проницателен. Теассевенн представилась.

Изумление с той стороны трубки было искренним. Собеседник запросил видеосвязь. Теассевенн, не колеблясь, подтвердила. Внешний вид директора походил на то, что она себе представила.

— Это поразительно! – Директор коротко поклонился. – Я как раз собирался звонить вам в поместье, теаренти. И вдруг – вы звоните сами. Надолго ли в нашем городе?

Теассевенн стало не по себе. Собирался звонить? А кто звонил четыре дня назад?

— Простите. – Теассевенн потёрла лоб. – Дело в том, что мне звонили от вашего имени четыре дня назад. Пригласили сюда, дали телефон, – назвала номер.

Эгерс нахмурился.

— Странно, теаренти. Я действительно очень хочу встретиться с вами, но звонил не я. Нужно разобраться.

Очень интересно, подумала Теассевенн. То, что Тевейра сразу же «приклеилась» к нам – случайность или нет? Эта загадочная жидкость в пузырьке – Мегин ведь понюхала, не открывая – и то её скрутило минут на десять. Что за...

— К величайшему сожалению, я не могу встретиться с вами сегодня. Завтра – с удовольствием, в любое время. Пожалуйста, примите мою визитку.

Через пять секунд телефонный аппарат выбросил на стол карточку.

— Там все мои телефоны. Назовите, пожалуйста, ещё раз тот, что вам указали.

Теассевенн повторила.

— Я обязательно разберусь, теаренти. Сегодня же свяжусь с Веранно. Примите мои извинения. Жду вашего звонка – завтра.

Теассевенн вернула поклон и прервала связь. Вот как. Кто звонил от имени директора? Веранно узнала голос своего родственника. Что происходит?! Не могла же она перепутать!

Мегин выглянула из комнаты.

— Всё в порядке, Тесс?

Теассевенн подозвала её и вкратце рассказала. Мегин покачала головой.

— Мне это не нравится, Тесс. Может, следовало сообщить в...

Стук в дверь. Мегин неуловимо быстро оказалась у двери. Замерла, вслушалась. Усмехнулась, повернулась к хозяйке.

— Она, – прошептала одними губами. Теассевенн кивнула – открой. Мегин повернула ключ в замке, чуть толкнула дверь, отступила в сторону.

* * *

Тевейра вошла медленно, смотрела в пространство пустым взглядом. Словно спала на ходу. Мегин закрыла дверь за её спиной, повернула ключ. Тевейра вздрогнула, оглянулась. Обернулась, бросилась к Теассевенн. Мегин поймала её за руку.

— Нет! – Тевейра хотела крикнуть, но вышел только жалобный писк. – Не надо... пожалуйста, теаренти... Скажите ей, Теассевенн... эль-Неренн...

Мегин вздрогнула. Теассевенн – тоже. Сделала шаг в сторону студентки (Мегин держала ту за руку, не позволяя пошевелиться).

— Кто назвал тебе это имя?

— Вы, госпожа. – Тевейра опустила взгляд. – Ваш голос. Я стояла у зеркала.

Мегин и Теассевенн переглянулись. Дождались, прочла каждая из них в глазах другой.

— Что ещё она сказала?

— Чтобы я пришла к вам, госпожа.

— И что теперь?

— Ваша служанка... Мегин. Прикажите ей, прошу вас. Я... у меня будут неприятности, если...

Теассевенн рассмеялась. Мегин – только улыбнулась. Отпустила Тевейру, подошла к хозяйке.

— Вы прощаете её, госпожа? – Мегин сама почтительность. Теассевенн кивнула.

— Всё поняла? – Мегин смотрела в глаза «жертвы» без насмешки. Тевейра кивнула, склонила голову.

— Подними голову, – голос Мегин прозвучал резко. – Смотри мне в лицо. В следующий раз делай, что говорят. Если бы пришла в полдень, никто больше бы не узнал. Что ты рассказала полиции?

— Откуда вы знаете? – Тевейра была изумлена. Как и Теассевенн.

— Сорока на хвосте принесла. – Мегин не улыбалась. – Я читаю газеты, милочка. Что ты им рассказала про наш совместный отдых? Смотри мне в лицо.

— Почти ничего. Сказала, что была здесь. Ничего больше, клянусь!

Мегин кивнула.

— Ложись на пол. Да, прямо на ковёр. На спину. Закрой глаза. Будет очень больно, постарайся не кричать.

Тевейра повиновалась.

— Мне сказали, что вы должны...

— Я сама знаю, что должна. – Мегин осторожно расстегнула её куртку. – Была у врача, верно? Сказал, что укол будет действовать три часа?

— Откуда вы...

— Не шевелись. На самом деле, не больше часа, Тевейра. Всё. Сейчас будет больно, терпи.

* * *

— Спасибо, госпожа. – Язык Тевейры плохо слушался хозяйку. – Если можно, я хотела бы поговорить с вами. Наедине.

Теассевенн и Мегин переглянулись. Теассевенн кивнула.

— Идём со мной, – поманила студентку Мегин. – Перестань трястись. Я два раза за одну глупость не наказываю.

Дверь ванной комнаты закрылась за ними обеими. Через полминуты Тевейра вышла – облачённая в халат. Мегин помахала с порога ванной комнаты рукой, закрыла за собой дверь в соседнюю комнату, спальню.

Тевейра медленно подошла к зеркалу. Теассевенн смотрела на неё. На отражение Тевейры. Лицо студентки стало пустым... на несколько секунд. Затем – задумчивым. Тевейра опустила взгляд, посмотрела на свои руки. Тихо рассмеялась.

— О чём ты хотела поговорить? – поинтересовалась Теассевенн.

— О нас, – послышался ответ. Тевейра повернулась. Страх, напряжённость, неуверенность исчезли. Тевейра улыбалась, выглядела более чем уверенно. Метаморфоза была такой сильной, что Теассевенн отступила на шаг. Тевейра снова рассмеялась. Низким голосом, от которого у Теассевенн заныл затылок.

— Не узнаёшь? – студентка повернулась на месте, взмахнула руками – пустилась в танец.

Теассевенн замерла. Мегин упомянула как-то, вскользь, что “стражей луны” обучают и танцам – точнее, специальной гимнастике, выглядящей как танец. И исполнила несколько самых эффектных упражнений. Тевейра только что повторила самую эффектную фигуру nemei Sedda, танца победителя. Исполнила безукоризненно – двигалась в точности, как Мегин когда-то.

— Эль-Неренн? – медленно и тихо предположила Теассевенн.

Тевейра кивнула.

— Так необычно, Тесс... Видеть нас со стороны.

— «Нас»?

— Мы жили вместе, вот здесь. – Тевейра протянула руку к голове Теассевенн. Та отвела голову назад, не позволяя прикоснуться. В третий раз рассмеялась Тевейра – эль-Неренн – и на этот раз у Теассевенн заломило зубы.

— Боишься?

Теассевенн кивнула.

— Здорово. – Эль-Неренн, в облике Тевейры, отошла к зеркалу, глянула на себя. – Мы никогда не лжём друг другу, Тесс. Это чудесно. Не бойся меня. Я давно хотела повидаться с тобой, но... так много новых ощущений! Спасибо, что отпустила меня. Я в долгу.

— Чем занимаешься?

— Смотрю. Путешествую. Люди такие интересные, Тесс. Тевейра, например. – Эль-Неренн осмотрела себя – Тевейру. – Как она умеет бояться! Это нечто потрясающее.

— Она нас слышит сейчас? Тевейра?

Эль-Неренн с улыбкой покачала головой. Не слышит.

— Я скоро уйду, Тесс. Не могу задерживаться в чужом теле надолго. Не знаю, почему. У тебя такой вид... кто-то нам угрожает?

— Не знаю, Ньер. – Как странно – обращаться «Ньер» к кому-то другому!

— Я знаю о пузырьке. Знаю всё, что знает Тевейра. Кто нас преследует?

Теассевенн вкратце рассказала о телефонном звонке. Тевейра – эль-Неренн – нахмурилась.

— Хорошо, я займусь этим. Если буду нужна, позвони Тевейре. У нас с ней теперь договорённость. Оказываем услуги друг другу. Ты же знаешь, мы всегда держим слово.

Теассевенн кивнула.

— Не могу поверить, – призналась она. – Не могу поверить, что это ты... что это я. Мы.

Эль-Неренн улыбнулась.

— Спроси что-нибудь.

— Книга. «Поход за двенадцать морей».

— Отец не разрешал нам читать её, – немедленно отозвалась эль-Неренн. – Мы украли её, разорвали на части. Подбросили няне несколько страниц, остальное сожгли. Няне тогда здорово досталось.

— Я никому не рассказывала об этом, – медленно проговорила Теассевенн.

— Я тоже.

— Почему «эль-Неренн»? Ты же можешь выбрать любое имя, зачем оставаться с детским?

— А зачем? Мы – прекрасная компания. Ты станешь знаменитой, Тесс. Ты замечательный эксперт. Все будут знать, кто такая Теассевенн, все будут восхищаться. А меня будут бояться. Меня и так все боятся.

— Ты любишь, когда люди боятся?

— Да. Ты ведь знаешь. Мы любим. Будь осторожна, Тесс. Если потребуется – позови.

Теассевенн рассмеялась. Эль-Неренн – тоже. Наверное, это звучало очень необычно, потому что дверь в соседнюю комнату приоткрылась и появилась Мегин. Эль-Неренн посмотрела на неё с любопытством.

— У тебя хорошая рабыня, Тесс. Послушная. Умеет делать людям больно... – Эль-Неренн прикрыла глаза, провела ладонями по груди, по животу. – Превосходно. Тевейра сильнее, чем кажется, Тесс. Она даже не закричала.

— Предпочитаю называть Мегин подругой, – сухо ответила Теассевенн. – На худой конец, служанкой. Не рабыней.

Тевейра кивнула.

— Как скажешь, Тесс. Ты хозяйка. Всё, мне пора. Помогите девочке прийти в себя, ладно?

Она протянула правую руку. Теассевенн прикоснулась к ней...

Глава 3. Разговор (2/2)

Мегин показалось, что хозяйку ударило током. Что между ней и Тевейрой проскочила молния. Теассевенн отбросило на зеркало, она едва успела прикрыть лицо. Тевейру отбросило на спину. Почти сразу же студентка вскочила на ноги. Видно было, что напугана до смерти. Мегин подбежала, помогла хозяйке подняться. Теассевенн прокусила нижнюю губу – до крови. Тевейра посмотрела дикими глазами на зеркало, на Мегин, на входную дверь... и бросилась бежать.

Мегин успела поймать её за ногу, уронить на ковёр. Словно кошка, ловким движением прижала к полу. Тевейра пискнула.

— Можешь лежать смирно, – прошептала Мегин ей на ухо. – Или я сделаю так, что ты не сможешь шевелиться. Выбирай.

— Я не убегу, теарин. Не убегу.

Мегин ещё несколько секунд смотрела ей в глаза, кивнула и изящным движением поднялась на ноги. Помогла Теассевенн подняться. Та недоумённо смотрела на себя в зеркало. На прокушенную губу. Зеркало теперь украшала трещина – сверху вниз.

— Проклятье, – прошептала Теассевенн, облизывая губу и морщась от боли. – Вот так всегда.

— Что-нибудь придумаем, госпожа. – Мегин достала платок, осторожно вытерла кровь с лица хозяйки. – Нам надо посидеть, успокоиться. Всем.

— Теаренти. – Тевейра так и лежала, не шевелясь. Не пытаясь поправить сбившийся халат. – Можно, я оденусь?

— Одежда там, в ванной, – махнула рукой Мегин. – Помочь?

Тевейра отрицательно помотала головой. Поднялась, медленно направилась в ванную комнату.

— Это была эль-Неренн, – прошептала Теассевенн, пока Мегин молча и сосредоточенно лечила ранку – легонько прижимала пальцы к пострадавшей губе и поблизости. Говорить было неудобно.

— Не могу поверить. – Мегин прикрыла глаза. – Нет, не шевелись. Не могу поверить, Тесс. Помню, как она ушла. Сама видела. Но не могу.

— Она рассказала. Вещи, которые знаю только я... мы с ней. Ой...

— Больно, я знаю. Наша «кошечка» возвращается. Поговорим позже?

— Ваш халат, теаренти. – Тевейра появилась на пороге спальни, выглядела теперь намного лучше. – Извините, воротник в крови. Я ударилась обо что-то затылком. Нет, ничего страшного.

В дверь постучали.

— Кто там? – спросила Теассевенн громко. Поднялась на ноги. Мегин несколькими лёгкими движениями привела в порядок её волосы.

— Телеграмма для Теассевенн эр Эверан.

— Открой, – кивнула Теассевенн. Мегин вздрогнула.

— Госпожа, это не...

— Я знаю, – кивнула Теассевенн. – Не хочу, чтобы они ломали дверь. Тевейра, иди сюда. Молчи и ничего не бойся.

В комнату вошли трое. Теассевенн показалось, что одного из них она уже видела. Выглядели точь-в-точь, как частные детективы во второсортных фильмах. Первый вошедший извлёк карточку – удостоверение – протянул альбиноске. Осмотрелся – быстро, скользнув взглядом по Мегин у двери и по Тевейре, всё ещё с халатом, переброшенным через левую руку.

— Агентство национальной безопасности, теаренти. Специальный агент Рейгос. Очень хорошо, что я застал вас дома. Всех троих. – Он посмотрел в глаза Тевейры. Та выдержала взгляд. – Нам нужно поговорить.

— Это не может подождать до завтра?

— Ну, если вы хотите, чтобы вас вызвали к нам, официально... чтобы все это видели...

Теассевенн указала на стулья и кресла.

— Проходите, присаживайтесь. И закройте дверь, пожалуйста. Не люблю сквозняков.

Теассевенн эр Эверан, Аэванте 17, 1209 В.Д., 20:20

Альварен, гостиница «Скала», номер 1014

— Вам знакомы эти люди? – назвавшийся Рейгосом показал фотографии Теассевенн и Мегин. Каждая отрицательно покачала головой. Агент показал фотографии Тевейре. Та сразу же узнала тех двух, что говорили с ней в кафе. Что втянули её во всю эту историю. Она неохотно кивнула.

— Вы никогда с ними не встречались, не говорили? – продолжал Рейгос. Теассевен вновь покачала головой. Не успела расспросить Мегин, о каком таком разговоре в полиции шла речь.

— Кто это? – поинтересовалась она.

— Я полагал, что вы можете ответить, – спокойно ответил Рейгос. – Вы говорили с одним из них по телефону. Несколько раз. Я полагал, теарин, что вы будете благоразумнее, – повернулся он в сторону Тевейры. Мегин ощутила страх студентки. Та старалась не подавать виду, но слова агента испугали её. И агент это осознавал. – Что вы здесь делаете?

— Я пригласила её в гости, – ответила Теассевенн. – После нашей первой встречи.

Сопровождающие Рейгоса переглянулись. На лицах их возникла откровенная, неприятная усмешка. Теассевенн разглядывала всех троих. Словно с конвейера сошли, подумала она с неприязнью. У всех трёх вытянутые лица, тёмные очки, какие-то проводки под подбородком – что там, микрофоны? Светлые, коротко стриженые волосы. И почти никаких следов личного запаха. Словно то манекены, а не люди.

— Вижу, вы хорошо вжились в роль. – Рейгос повернулся к Тевейре. Та вздрогнула, прижала ладони к вискам. Едва заметно кивнула. Мегин и Теассевенн переглянулись. Альбиноска почувствовала странную, неприятную боль – словно в виски вонзились иглы. Тогда, когда эль-Неренн – «потеснившая» Тевейру – обратилась к ней. Тогда были схожие ощущения. – Почему вы не рассказали об этом в полиции?

— Меня не спрашивали, – ровно ответила Тевейра. – Теариан-то, мне пора домой. Что ещё вы хотели услышать от меня?

— Пару вопросов. – Агент смотрел в её лицо, не отводя взглядов. – Чуть позже. Подождите в соседней комнате, пожалуйста.

— Вы проводите операцию, агент Рейгос? – поинтересовалась Теассевенн, ощущая, что злость накатывает на неё. Тевейра молча поднялась, оставив халат на стуле и ушла в спальню. Один из спутников специального агента проследовал за ней и закрыл за собой дверь.

Спокойно, Тесс. Не срывайся. Только не срывайся.

— Нет, теарин, – последовал спокойный ответ.

— У вас есть ордер на мой арест? На обыск? У вас есть хоть какие-то основания распоряжаться здесь?

— Основания могут возникнуть, если вы не вспомните этих людей. – Агент вновь показал фотографии. – Вы говорили с ними по телефону. О чём?

— Я не говорила ни с кем из них. – Теассевенн смотрела в его глаза. Ни она, ни Рейгос взгляда не отводили.

— Звонки делались с этого аппарата, – агент указал на гостиничный телефонный аппарат, – а также из фойе гостиницы, из телефонов-автоматов в парке, с вашего личного телефона. Отрицать бессмысленно.

До Теассевенн неожиданно дошло. Она написала номер телефона – того, якобы рабочего телефона директора музея – и показала агенту. Тот кивнул.

— Этот телефон мне сообщил человек, выдавший себя за директора Музея Изобразительных Искусств. – Теассевенн откинулась в кресле. Мегин стояла рядом, держа её за плечо. Тесс начинала злиться. Последствия этого представить трудно.

* * *

— Мне нужно в ванную, – заявила Тевейра, прикасаясь к затылку. Всё ещё кровоточит, хотя ранка несерьёзная.

Агент, так и не назвавший имени, молча проследовал за ней.

— Может, подождёте снаружи? – поинтересовалась Тевейра. – Или вам нравится смотреть на физиологические отправления?

Агент закрыл дверь, не меняя выражения лица. Остался снаружи. Бежать из ванной некуда.

Тевейра подошла к зеркалу. Посмотрела в глаза отражению, прошептала несколько слов.

* * *

— Веранно ан Эверан не смогла понять, что говорит с другим человеком? – поинтересовался Рейгос. – У этого, – щёлкнул ногтем по фотографии мужчины, – голос совершенно другой. Придумайте что-нибудь поинтереснее.

— Узнайте у Веранно, – пожала плечами Теассевенн.

— О чём вы говорили с ними? – Рейгос повернулся к Мегин. – Вас видели, несколько раз, у телефона-автомата.

— Она выполняла мои распоряжения. – Теассевенн уселась удобнее. – И не говорила ни с кем из этих. Никто не брал трубку.

— Я хотел бы услышать ответ вашей... служанки. – Агент выделил последнее слово, усмешка возникла на его губах.

— Она имеет право не отвечать. – Теассевенн сохраняла спокойствие, хоть это было и нелегко. – Вы прекрасно это знаете.

— Я легко добьюсь того, чтобы этого права у неё не было. Мне достаточно позвонить. Мы теряем время, теаренти. Ответьте на вопросы, и мы уйдём.

Теассевенн молча протянула руку в сторону стола. Мегин подняла телефонный аппарат и передала его хозяйке.

— Куда вы собираетесь звонить? – поинтересовался Рейгос, резко, протягивая руку, чтобы не позволить набрать номер.

— Виккеру Стайену, – ответила Теассевенн. – Если не поможет – то госпоже ан Эверан. Если и это не поможет – позвоню Беррону Мейстену, адвокату госпожи ан Рекенте. Он очень обрадуется моему звонку. Хотите, поспорим?

Мегин вздрогнула. Агент замер. Медленно отодвинулся от кресла, в котором сидела Теассевенн.

— Я хорошо знаком с вашим досье, теаренти, – проговорил он медленно. – Если вы не забыли, вас взяли с поличным при контрабанде наркотиков. Приговор вынесен условно. Срок ещё не истёк. Если к моменту его окончания у вас будет хоть один привод по уголовному делу, вы быстро вернётесь в начальное состояние. Станете тем, кем были пять лет назад.

— Вы лжёте и знаете, что лжёте. Там не было наркотиков, там была сода. С меня хватит. – Теассевенн сняла трубку. – У вас нет оснований здесь находиться, агент Рейгос. Я подам официальную жалобу в течение часа.

Они смотрели друг другу в глаза. Рейгос медленно отвёл взгляд. Собрался было что-то сказать, как из соседней комнаты донёсся шум. Грохот, глухой удар, сдавленный крик.

— Идиот, – буркнул агент и, вместе со вторым сопровождающим, бросился в сторону двери в спальню.

* * *

Когда дверь распахнулась, взглядам всех четверых предстала невероятная картина – агент сбил Тевейру с ног и, похоже, душил. Рейгос и второй его человек молча кинулись, оторвали своего коллегу, едва сумев разжать пальцы. Рейгос, не особо церемонясь, коротко ударил не в меру несдержанного подчинённого, сбил с ног, прижал к полу.

— Дейгвен, ты спятил? – оскалился он. – Что происходит?

— Добивался от меня взаимности. – Тевейра медленно поднялась на ноги. – Объясните ему, что я не «кошечка». – Теассевенн вздрогнула. Следы пальцев на затылке студентки чернели на глазах.

Специальный агент Рейгос медленно повернулся к студентке. Второй его подчинённый поднял Дейгвена на ноги, заведя тому руки за спину, не позволяя пошевелиться.

— Я следующая? – осведомилась Теассевенн холодно. – Мегин, вызывай полицию. Мне надоело всё это.

— Оба вон отсюда, – рявкнул Рейгос, обращаясь к помощникам. – Ждите меня внизу.

Пока оставшийся неизвестным третий агент силой вёл Дейгвена к выходу из номера, на лице напавшего на Тевейру держалось необычное выражение. Казалось, что он не верит, что то, что случилось, действительно случилось.

— Мы подтвердим факт нападения, – заметила Теассевенн. – Всё зафиксируем, агент Рейгос. Завтра утром мой адвокат будет здесь. Прошу покинуть мои апартаменты.

— Подождите. – Рейгос потёр лоб. – Не звоните. Мы превысили пределы своих полномочий, теаренти. Сожалею о случившемся. – Он повернулся в сторону Тевейры. – Мы принесём официальные извинения.

Теассевенн кивнула, дала знак Мегин – не звони.

— Я хотел бы поговорить с вами ещё раз, теаренти. – Рейгос с трудом отвёл взгляд от тёмных, почти чёрных глаз Тевейры. Студентка вела себя очень странно. Оставалась невозмутимой, не подавала виду, что ей больно. Такого не могло быть. Судя по видеозаписи встречи в кафе, там произошло то же самое – из запуганного, сломленного существа она превратилась во что-то невероятно уверенное в себе, сильное и безжалостное. Неужели всё-таки наркоманка? Как ей удаётся обманывать тесты?

— Вызывайте, – пожала плечами Теассевенн. – Виккер завтра будет здесь. Мы придём вместе.

— Разговор будет неофициальным. – Рейгос отступил к выходу из спальни. – Эти двое долгое время работали на преступные группировки. Мы не знаем, кто дал им приказание поймать или убить вас. Женщина умерла два часа назад. Она не успела рассказать нам всё. Назвала несколько имён, включая ваше.

Теассевенн не шевелилась, не отводила взгляда от его глаз.

— За вами будут следить. – Рейгос отвернулся, проследовал к выходу из номера. – Меры предосторожности, теаренти. Ещё раз приношу извинения за действия моего коллеги.

И ушёл.

* * *

— Эль-Неренн? – тихонько окликнула Теассевенн. Тевейра стояла, глядя вслед агенту – глядя на закрытую дверь. Услышав вопрос, она повернулась лицом к альбиноске, кивнула. Улыбнулась.

— Они что-то знают, – заметила она. – Что-то знают про Грейвена. Я услышала это – пока меня душили. – Она ещё раз улыбнулась. – Твоя рабыня сможет справиться с этим? – указала на синяки на шее студентки.

— Подруга. – Теассевенн поджала губы. – Я уже говорила, Ньер. Ты нарочно меня злишь?

Эль-Неренн кивнула, напустила на себя смущённый вид. Он настолько не шёл ей, что Теассевенн фыркнула, рассмеялась. Эль-Неренн присоединилась к ней.

— Да, Тесс. Прости, больше не буду. Она сможет помочь Тевейре?

Мегин кивнула в ответ на взгляд своей хозяйки.

— Чудесно. Мне некогда этим заниматься, Тесс. Я узнаю у этих агентов, что смогу.

— Зачем ты ввязываешься во всё это?

— Мы всегда выполняем обещания. – Голос эль-Неренн стал сухим. – Я обещала девочке, что у неё не будет неприятностей. Я выполню обещание.

Мегин ощутила, что ноги её становятся ватными. Что боится эль-Неренн, боится всё сильнее. Та, о ком она думала, повернула голову, встретилась с ней взглядом. Усмехнулась.

— Ты тоже умеешь бояться... не бойся, не трону. Будешь послушной – не трону.

— Хватит, Ньер. – Теассевенн взяла Мегин за руку. Губы служанки дрожали. Её страх чувствовался физически. – Оставь её в покое.

— Конечно, Тесс. Прошу, будь осторожна. Я позвоню, завтра или послезавтра.

— Как ты собираешься что-то узнать у Рейгоса? У Тевейры и так неприятности. Зачем ей ходить самой к ним в агентство?

— Не беспокойся. – Эль-Неренн ещё раз осмотрела своё «временное» тело. – Я сама. Агент Рейгос по утрам имеет привычку бриться.

— И что?

— Раз бреется, значит смотрит в зеркало. – Тевейра расхохоталась. – Всё, ухожу. Нет, не прикасайся ко мне, Тесс. Нам обеим будет больно. Не знаю, почему... Пока!

Тевейра рухнула бы навзничь, если бы Теассевенн не подхватила её. С помощью Мегин осторожно отнесла студентку в кресло. Мегин пощупала пульс Тевейры, кивнула.

— Скоро очнётся. Спасибо, госпожа.

— За что?

— За то, что назвали меня подругой.

* * *

— Сиди спокойно. – Мегин выглядела измотанной. Ей удалось за двадцать минут свести синяки на Тевейре и почти полностью залечить ссадину на затылке. Теперь Мегин сидела перед студенткой на корточках, держа ту за ладони. Иногда протягивала руку то к шее Тевейры, то к лицу. Та покорно позволяла прикасаться к себе, ни разу не вскрикнула – хотя порой ей было больно.

— Можно спросить, теарин? – осмелилась, наконец, Тевейра. – Как вы это делаете?

Мегин усмехнулась.

— Тебе лучше не знать. Тебе в это не положено верить.

— Пожалуйста, теарин. Я никому не расскажу.

— Вейри? – Мегин взглянула ей в глаза. – Он ведь так тебя зовёт, верно? Вейри? А его ты зовёшь Мэйсом, да? Так вот, тебе лучше не знать. У тебя будут неприятности, если узнают, что я с тобой сейчас делаю.

— Откуда вы знаете о нём? – поразилась Тевейра.

— Пока ещё не знаю. Если хочешь, могу узнать. Сиди смирно. Так... у тебя был вывих, верно? Левая икра. Почему не вылечила до конца?

— Откуда вы... Не было времени, – торопливо ответила Тевейра, увидев, как потемнели глаза Мегин. – Практика. Мне нельзя было переносить её.

— Ешь всякую гадость, – добавила Мегин. – Желудок ещё не болит? Мой совет – сходи к врачу. До язвы уже недалеко. Всё, хватит на сегодня. Как себя чувствуешь?

Тевейра поднялась, сделала осторожно несколько шагов.

— Не знаю. Словно... я словно заряжена, теарин. Знаете, как электричество. – Она улыбнулась. – Наверное, это после неё. Точно.

— Когда она приходит, что ты чувствуешь? – тихо спросила Мегин.

— Сон. Это как сон. Я сильная, во сне. Всё могу.

— Возвращайся домой. – Теассевенн прикоснулась к щеке студентки. – Постарайся больше не влезать в неприятности.

Тевейра кивнула.

— Можно, я ещё поговорю с вашей слу... – Она перевела взгляд на Мегин. – С вашей подругой? Не сейчас, – добавила студентка поспешно. – В другой раз. Когда вы сможете.

— Может быть, – спокойно отозвалась Мегин. – У тебя скоро занятия, Вейри. Мой совет – занимайся.

— Спасибо! – Тевейра поклонилась и ушла.

Теассевенн заперла за ней дверь. Мегин медленно, с трудом переставляя ноги, доплелась до кресла, в котором сидела только что Тевейра и рухнула туда. Теассевенн обеспокоенно взяла её за руку.

— Меня словно высосали, – глухо отозвалась Мегин, откинувшись на спинку и прикрыв глаза. – Словно выпили всю кровь. Это Ньер, госпожа. Это она.

— Чем я могу помочь?

— Закажите что-нибудь поесть, госпожа. Что-нибудь мясное. Чаю покрепче. Никогда так не уставала.

* * *

Полчаса спустя.

— Мне скоро идти на встречу. – Теассевенн присела рядом с кроватью, на которую уложила Мегин. – Оставайся здесь. Если будет совсем плохо, позвони.

Мегин с трудом уселась, открыла глаза.

— Мне лучше пойти с вами, госпожа. Тенгрейв должна увидеть нас обеих. Не беспокойтесь, я справлюсь.

Теассевенн уселась рядом с ней на кровать, закрыла лицо ладонями.

— Ей нравится, когда её боятся, – произнесла она, не отнимая ладоней. – Но есть ещё кое-что, что нравится ей ещё больше.

— Что это, госпожа?

— Мучить. Убивать. Ей нравится убивать. Нам нравится, Мегин. Это правда. Когда мы... когда я очень злюсь. Когда она злится.

— Кто она, Тесс? – тихо спросила Мегин, осторожно прикоснувшись к плечу хозяйки.

— Я, – отозвалась Теассевенн, по-прежнему не показывая лица.

— Прости? – Мегин растерялась. Теассевенн отняла руки. На лице её читалась безнадёжность. И тоска. Жуткая, непереносимая.

— Она – это я. Не спрашивай. Не могу объяснить. Когда она стояла рядом, я... чувствовала её. Знала каждый раз, что она ответит, что скажет. Словно это меня спрашивали, словно я говорила сама с собой. Она – это я, Мегин.

— Другая твоя часть? Твой двойник?

— Нет, – помотала головой Теассевенн. – Она – это я. И я отпустила её.

Мегин помолчала.

— Что ты будешь делать?

— Я хочу узнать, чего она добивается. Она будет убивать, Мегин. Тех, кто будет сопротивляться. Когда я взяла её за руку... когда нас с ней ударило, я почувствовала, что она испугалась. Очень испугалась одной вещи. Только одной.

— Какой же?

— Она испугалась, что я умру.

Мегин прижала ладонь ко рту.

— Тесс, только не...

— Не собираюсь. Я её выпустила – мне её и ловить. Как – пока не знаю. Она не захочет умирать вместе со мной – значит, будет слушаться.

Глава 4. Сделка

Теассевенн эр Эверан, Аэванте 17, 1209 В.Д., 21:55

Альварен, гостиница «Скала», номер 1014

Без пяти минут десять в дверь постучали.

За дверью оказался смутно знакомый Теассевенн человек в форме охранника. Похоже, видела мельком в том самом магазине. Он почтительно поклонился и протянул Теассевенн визитную карточку Тенгрейв; Теассевенн обратила внимание, что на оборотной стороне карточки написаны карандашом четыре цифры: 2104.

В сопровождении охранника Теассевенн и Мегин добрались до указанного на карточке номера. Там двое других охранников – тех самых, что накануне выбросили Мегин из магазина – проверили обеих детекторами; ничего опасного не нашли и пропустили внутрь.

Ещё один охранник сидел в гостиной. Столик рядом с ним был накрыт – на двух человек. В следующей комнате – спальне, она же кабинет – Теассевенн увидела саму Тенгрейв. Здесь тоже было накрыто – на троих.

Тенгрейв казалась куда моложе, чем вчера у магазина. Сейчас Теассевенн едва ли дала бы ей двадцать пять лет (хотя Тенгрейв под сорок). Тенгрейв жестом выпроводила охрану и пригласила гостей устроиться в креслах.

— Извините, теарин, – повернулась она к Мегин. – Надеюсь, мои люди вчера не перестарались?

Мегин встала, поклонилась, улыбнулась и покачала головой – нет. Видно, что ей всё ещё не по себе, но держалась «кошечка» хорошо.

— У вас были незваные гости. – Тенгрейв повернулась к Теассевенн. – Могу сказать, что эти же люди заходили утром ко мне. И именно в связи с вашим визитом. Прошу извинить, теарин. Я весь день вспоминала брата. Я помню, что Грейвен, да пребудет под Светом, говорил о вас тем утром. За полчаса до того, как... – Она прикрыла глаза, не окончив фразу.

— Спасибо, что согласились встретиться. – Теассевенн ощутила, что ей невыразимо тяжело, что события того утра приходят вновь – и вместе с ними возвращаются отчаяние и безнадёжность. – Я собираюсь найти подлинных убийц. Сама, если никто не захочет помочь мне.

— Официально наш дом не будет иметь с вами дел. – Тенгрейв подняла взгляд. – Гости, о которых я говорила, намекнули, что если я буду помогать вам, то навлеку на свой дом много неприятностей. Сказали, что мне лучше не связываться с людьми с уголовным прошлым. Просили дать знать, как только вы свяжетесь со мной...

Мегин с тревогой смотрела на хозяйку. Лицо той оставалось бесстрастным. Тесс прекрасно скрывала свои чувства. Даже после бурных событий последних часов.

— Я буду откровенной, Теассевенн. – Тенгрейв откинулась в кресле. – Я была против того, чтобы брат имел с вами дело. Я категорически отказывалась брать вас на работу. Он готов был бросить свой дом ради вас. Я, как и весь наш дом, считала вас мошенницей. Считала вас виновной в его смерти.

— Вы и сейчас так считаете? – Теассевенн закрыла глаза.

— Я начала сомневаться. С того момента, как вы вошли в эту комнату. Сейчас я жалею, что говорила с братом таким тоном. Я хочу, чтобы вы это знали.

Мегин молча поднялась. Теассевенн встретилась с ней взглядом, «кошечка» указала на дверь, едва заметным кивком. Теассевенн так же, движением головы, согласилась. Мегин поклонилась Тенгрейв и своей хозяйке и покинула комнату. Тихо и плотно затворила дверь за собой

— Грейвен сделал это своими руками. – Тенгрейв извлекла из кармана изящный браслет. Змейка, с рубиновыми глазками. Золото, инкрустированное серебром. – Он хотел подарить это вам, Теассевенн. Прошу вас, возьмите.

Теассевенн взяла, медленно поднялась, поклонилась. Её удавалось сохранять бесстрастное выражение лица, но одной из слёз удалось выскользнуть из уголка глаза. Тенгрейв жестом попросила собеседницу присесть.

— Я расскажу, что смогу. Но сначала, если можно... – Тенгрейв явно смутилась. Внешностью она напоминала Эверан – широкоплечая, на вид неуклюжая; острые черты лица, высокий лоб. Тёмно-зелёные глаза. – Это меня не касается, теарин. Не захотите отвечать – я принесу извинения. Что было между вами?

Теассевенн улыбнулась.

— Ходили по городу. Много говорили. О книгах, о жизни, обо всём. Иногда обедали вместе. Если вы про это. – Теассевенн повторила «призывный жест» «кошечек», – да, было. – Тенгрейв опустила взгляд. – Один-единственный раз. Тем самым вечером.

* * *

— Я сама свяжусь с вами. – Прошло более полутора часов, а показалось – пять минут. Тенгрейв выглядела уставшей. – Прошу не заходить в тот магазин, где я работаю. Я не хочу унижать вас при всех – а мне придётся, если...

— Я понимаю. Я не появлюсь там, теаренти.

Тенгрейв поднялась на ноги. Видно было, что она и хочет задать вопрос, и не решается. Теассевенн спокойно выдерживала её взгляд.

— Ваша служанка, теарин. – Тенгрейв отвела взгляд. – Мне показалось, или она – «кошечка»?

— «Страж луны», – поправила Теассевенн с поклоном. Только сейчас поняла, что сама продолжает звать Мегин «кошечкой», и ничего не может с этим поделать. – «Кошечками» зовут тех, кто позволяет к себе прикасаться.

Тенгрейв выглядела ошеломлённой. Как будто под видом Мегин в комнате была как минимум Её Императорское Величество ан Роан.

— Могу ли я попросить вас, чтобы она поговорила со мной? – Теперь Тенгрейв выглядела робкой. – Думаю, мы сможем заплатить столько, сколько она запросит. Сколько вы потребуете, – поправилась она тут же.

Теассевенн кивнула.

— Я распоряжусь о транспорте. – Тенгрейв прикоснулась к правой щеке Теассевенн. Та ответила тем же. – Удачи, теарин. Спасибо, что согласились поговорить.

* * *

Мегин спокойно выслушала Теассевенн и ничуть не удивилась, когда узнала о просьбе Тенгрейв. Похоже, даже обрадовалась – хотя всё ещё была утомлена. Мегин ушла вместе с Тенгрейв, и её процессией и Теассевенн заметила, что сестра Грейвена говорит с «кошечкой» более чем почтительно.

Всё, спать. Немедленно спать. Мегин впустят, можно не беспокоиться.

* * *

Теассевенн проснулась в час после полуночи – судя по ярко-зелёным цифрам, горящим на стене – часы. Отчего-то было зябко. Но стоило вылезти из-под одеяла, и стало жарко.

Одежда Мегин – выходная – аккуратно сложена стопкой прямо на полу. Мегин так и не стала складывать одежду в тот же шкаф, что и хозяйка – как Теассевенн ни злилась. Похоже, это одна из тех немногих вещей, которые Мегин не станет делать даже под угрозой смерти.

Где сама Мегин? Ощущая себя скованной и обеспокоенной, Теассевенн спрыгнула на пол. Одеваться не стала – даже в ночной рубашке было жарко.

— Мегин?

В спальне её нет. В гостиной – тоже. Дверь аккуратно заперта; рядом с вещами Мегин на полу – какая-то сумка, пластиковый пакет. Внутри что-то объёмное.

Едва заметное журчание воды. Ванная!

Теассевенн направилась в ванную. С каждым шагом становилось всё более не по себе. Прикоснувшись к дверной ручке, Теассевенн ощутила страх.

— Мегин? Ты здесь?

Тихо-тихо капает вода. Чудится дыхание. И – смех. Словно кто-то смеётся, находясь вдалеке. Едва ощутимый звук, тень звука, призрак звука.

Теассевен повернула ручку, распахнула дверь. Мегин сидела на полу, у входной двери. Лицо – белее снега; зубы стиснуты. Кровь стекает тонкой струйкой из уголка рта. От запаха крови и страха Теассевенн почувствовала головокружение. На краткий миг показалось, что Мегин умерла.

Глаза «кошечки», широко раскрытые и невидящие, были устремлены вглубь зеркала – того, что над раковиной. Теассевенн взглянула в зеркало и ощутила, как в затылок впивается давно забытая ледяная игла.

Почти сразу же накатила дикая ярость.

— Мегин! – Теассевенн потрясла служанку за плечи. Мегин безвольно свалилась на бок, словно ватная кукла. Продолжала смотреть в сторону зеркала. Дыхание – Теассевенн услышала её дыхание. Прерывистое, хриплое – словно Мегин кто-то душит.

— Отпусти её! – крикнула Теассевен, поворачиваясь к зеркалу. – Слышишь, Ньер? Отпусти немедленно!

Раздался смех – или показалось? Не голос, но ощущение голоса, иллюзия голоса. «Да ладно, Тесс, ничего с ней не будет. Не мешай».

— Отпусти! – Теассевенн смотрела в глаза отражению. Голова болела, более всё сильнее. Смех. Смех эль-Неренн – холодный, с призвуком угрозы. «Отойди, Тесс, я ещё не закончила».

Теассевен с размаху ударила по зеркалу кулаками. Треск и звон. Мир взорвался перед глазами и в миллионах дробящихся глаз отражений Теассевенн заметила испуг.

...Ей показалось, что в живот, в спину, в горло вонзили десяток кинжалов. Боль, скрутившая её, не позволяла закричать, сдавила горло, не пропуская в лёгкие воздух. Теассевенн успела заметить, что Мегин очнулась – словно после удара по голове; неуверенно пытается приподняться. Ноги отказали. Теассевенн свалилась на пол, чудом не разбив голову. Вспомнились слова Мегин – «обделаешься от боли». Показалось, что случилось именно это – но всего лишь показалось.

Теассевенн с трудом выползла из ванной комнаты. Перед глазами висела чёрная пелена. Болело всё – горели руки и ноги, что-то острое медленно вращалось в животе, сердце медленно разрезали тупым ножом. Болели даже зубы – все до единого.

* * *

— Госпожа? – голос Мегин показался чужим. Теассевенн открыла глаза. Гостиная. Сама Теассевенн сидит прямо на полу, у кресла. Мегин сидит рядом. Похоже, кроме прокушенной губы, у «кошечки» сильно болит голова.

— Что с вами? – Мегин протёрла мокрым полотенцем лицо хозяйки. Стало намного лучше. – Вы можете говорить?

— Мо... – Теассевенн закашлялась. – ...гу.

Мегин кивнула, поднялась на ноги. Идти ей удавалось с трудом. Но она добралась до шкафчика и вернулась с какими-то таблетками. – Выпейте. Я побоялась вызывать «Скорую», госпожа. Простите.

— Побо... – Теассевенн едва сумела проглотить таблетки. – Побоялась?

— Зеркала, – шёпотом сообщила Мегин. – Я не могу пройти мимо них, госпожа. Я боюсь.

— Тесс, не «госпожа». Почему ты всегда обращаешься «госпожа»?

— Не всегда. Только, когда мы не одни, – отозвалась Мегин и осеклась. Теассевенн увидела понимание в её глазах. И тут же поняла всё сама.

— Не одни?! – Теассевенн попыталась вскочить на ноги, едва не упала. Мегин поймала было её за руку, но Теассевенн рывком освободилась и подошла, едва держась на ногах, к двери платяного шкафа. К зеркалу на двери.

— Ньер! – Крика не получилось. Тем более – грозного. – Покажись! Я знаю, ты меня слышишь!

Ничего.

— Ньер! – Во второй раз получилось куда убедительнее. Ярость разгоралась. Будь эль-Неренн сейчас рядом, Теассевенн, не задумываясь, свернула бы той шею. – Я не шучу!

Показалось или ветерок шевельнул волосы?

— Ну ладно. – Теассевенн отступила на шаг. – Тогда не обижайся. – Размахнулась, чтобы ударить по зеркалу кулаками.

Голос. Сильный, идущий из зазеркалья – из глубин зеркала. Голос испугавшегося человека. Голос эль-Неренн.

«Не делай этого, Тесс. Не надо».

* * *

«Зазеркальная» дверь в спальню открылась, оттуда – по ту сторону зеркала – вышла эль-Неренн. Теассевенн услышала испуганный возглас Мегин, но не стала оборачиваться. Услышала скрип двери за спиной, поток тёплого воздуха пригладил волосы. Дверь в спальню – подлинная – тоже отворилась. Как такое возможно?!

Эль-Неренн – отражение – встала рядом с отражением Теассевенн. Близнецы. Одета эль-Неренн была так же, как и в ту ночь, ночь обретения – потери? – имени.

«Не делай так, Тесс», губы эль-Неренн шевельнулись, голос раздался сразу отовсюду. Краем глаза Теассевенн заметила, как Мегин отползает – подальше, чтобы не видеть зеркала. «Это больно. Это опасно».

— Мне плевать, что тебе больно. – Резко отозвалась Теассевенн, подавляя желание двинуть рукой так, чтобы рука отражения коснулась руки эль-Неренн. – Что ты сделала с Мегин?

Эль-Неренн засмеялась и сразу же осеклась, нахмурилась.

«Не мне больно, Тесс. Тебе больно. Нам больно». Лицо её отразило беспокойство. «Ты можешь умереть. Не делай так, никогда».

— Захочу умереть – умру. – Теассевенн смотрела в глаза эль-Неренн. – Тебе-то что? Что ты сделала с Мегин?

«Тебе нельзя умирать. Тогда мы обе умрём».

Вот оно что!

— Что ты сделала с Мегин? – повторила Теассевенн. – Отвечай, или разобью зеркало.

«Успокойся, Тесс. Прошу. Я просто расспросила её. Она у тебя упрямая, пришлось повозиться».

— Если захочешь говорить с ней, – Теассевенн обрела спокойствие – странное, ярость куда-то делась во мгновение ока, – спрашивай у меня разрешения. Понятно?

«Тесс, тебя хотят убить».

— Кто? Мегин? Не уходи от ответа, Ньер. Ты поняла, что я сказала?

Эль-Неренн кивнула. Растерянность появилась на её лице. Она явно не ожидала от Теассевенн ничего подобного.

— Вслух, – потребовала Теассевенн. – Так, чтобы я слышала.

«Да!!» – крикнула эль-Неренн. – «Почему ты не хочешь понять?! Тебя хотят убить, слышишь?! Я не позволю! Никому не позволю!»

— Ты не станешь говорить с Мегин без моего разрешения. – Теассевенн оскалилась. – И перестанешь подглядывать и подслушивать. Иначе я перебью все зеркала. Никогда не стану смотреть в зеркало. Понятно?

«Что с тобой?». Голос эль-Неренн стал жалобным. Голосом обиженного ребёнка. «Извини, если я перестаралась. Я не хотела».

— Я сама о себе позабочусь, Ньер. Потребуется помощь – позову.

«Ты не сможешь». Эль-Неренн неожиданно успокоилась. «Не сможешь без меня. Разреши мне охранять тебя, Тесс. Пожалуйста!»

— Только если не будешь ни подсматривать, ни подслушивать.

«Хорошо, Тесс. Мой совет – расспроси свою ра... » Было видно, что эль-Неренн перепугалась собственной оговорки. «Расспроси служанку, куда она звонила час назад. С кем говорила. Что за письмо у неё в кармане».

— И куда она звонила?

«Не знаю. Не успела узнать. Говорю же, она у тебя упрямая».

— Хорошо, я спрошу, сама всё узнаю.

«Береги себя, Тесс. Тебе нужен врач. Я позабочусь».

— Мне не... – Теассевенн осеклась. Эль-Неренн пропала. Просто исчезла. Больше не было ни ощущения чужого внимания, ни иглы в затылке, ничего. Эль-Неренн действительно ушла.

— Ушла? – прошептала Мегин откуда-то из угла комнаты. – Она ушла, гос... Тесс?

Теассевенн устало опустилась на пол, прислонившись к дверце шкафа. Кивнула.

* * *

Мегин выпила «эликсира» и заставила Теассевенн сделать то же самое. Лишь спустя полчаса ей удалось полностью остановить кровотечение из губы. Стало понятно, что ни на какое заживление ран Мегин пока не способна.

— Она права. – Мегин попросила хозяйку улечься и долго осматривала её, иногда осторожно прикасаясь к коже. Теассевенн морщилась от боли при каждом прикосновении. – Нужен врач, Тесс. У тебя что-то с печенью. Что-то с сердцем. Я не могу понять, что – но лучше пройти обследование.

— Ладно. Ты слышала её? – Теассевенн уселась. Да, сердце ныло. Неприятно кололо в печени, суставы тоже разболелись. – Слышала её голос?

Мегин кивнула.

— Не всё. Отдельные фразы. Словно эхо. Знаете... знаешь, будто очень-очень издалека. У неё страшный голос.

— Что случилось в ванной?

Мегин опустила взгляд.

— Прошу, Тесс... не спрашивай. Это страшно. Она знала всё. Всё, чего я боюсь. Я еле успела закрыться.

— Закрыться? – не поняла Теассевенн.

— Чтобы не видеть, не слышать. Не реагировать. Я не знаю, что успела рассказать ей.

— Куда ты звонила? – поинтересовалась Теассевенн. – Примерно час назад?

Мегин вздрогнула.

— Это не...

— Куда? – повторила Теассевенн, резче.

— Родственникам, – голос Мегин был едва слышен. – Меня попросили.

— Кто? Что за письмо у тебя в кармане?

Мегин молча достала конверт и протянула хозяйке. Лицо её осунулось, стало безжизненным.

— Я не буду читать его. – Теассевенн бережно вернула конверт в ладонь служанки. – Что там?

— Моя младшая сестра... – Мегин говорила через силу. – Она мертва. Её убили, Тесс. Сказали, что если я не сдамся, убьют остальных родственников.

— Кто сообщил тебе?

— Aenin Rinen. Моя тётка и младший брат похищены. Остальных она успела спрятать, вывезти из страны.

— Кто похитил? Этот... родственник того, из-за которого ты прячешься?

Мегин кивнула.

— Кто он? Кем он был?

Мегин молчала.

— Я хочу помочь, Мегин. Скажи, кто это?

— Они убьют и вас, гос... Тесс. Не надо.

Теассевенн оскалилась, нехорошо усмехнулась. Протянула Мегин руку, помогла той подняться. Молча прижала к себе, обняла. Отпустила, держа за руки – Мегин явно полегчало.

— Посмотрим. Что ты собираешься делать?

— Не знаю. – Мегин частично обрела самообладание, но лицо её оставалось мёртвым. – Меня объявили в розыск. По всему континенту. Вам... тебе тоже достанется – пока я служу тебе, меня нельзя арестовать.

— Сколько тебе дали времени?

— Неделю. Через неделю пришлют ещё одну голову.

Теассевенн усадила служанку в кресло, сходила за минеральной водой. Налила, дождалась, пока Мегин перестанет походить на мертвеца.

— Расскажи мне, Мегин. Всё, что можно. Если иначе не можешь – это приказ.

Теассевенн, Альварен, гостиница «Скала», номер 1014; четыре часа утра

Не спалось. Теассевенн пыталась уснуть – без особого успеха. Ныла печень, побаливали зубы. Неужели это всё оттого, что разбила зеркало? Вот не было печали!

Мегин сумела уснуть – упала на коврик и выключилась. Теассевенн прикрыла её покрывалом. Во сне Мегин делала то, чего не посмела сделать, пока бодрствовала – плакала. Едва слышно.

Теассевенн оделась и вышла в гостиную. Встала у зеркала, взглянула отражению в глаза. Ничего. Никакого чужого присутствия – если об эль-Неренн можно говорить, как о чужой.

Попыталась взяться за книги. «Эликсир» действовал – теперь, после той памятной ночи, новые ощущения уже не захватывали дух, превращались в нечто само собой разумеющееся и обыденное. Впрочем, нет. Когда доводилось воспринимать «по-новому» шедевры, выдающиеся произведения – книги ли, картины ли, что-то ещё – всякий раз хотелось стоять и смотреть, не отводя взгляда. Наркотик. Своеобразный, но наркотик.

Попыталась взяться за книги – нет, не получается. Мегин сказала немного. Её последним клиентом был сын министра внутренних дел республики Каоти – к югу от графства Тегарон. Министр не пытался скрыть, что сестру Мегин убили по его приказу – наоборот, приложил все усилия, чтобы это доказать. Мегин отказалась говорить, где и когда она увидела голову сестры. По словам Мегин, Aenin Rinen, наставница (и, похоже, подлинная хозяйка) Мегин, сумела спасти остальных родственников «кошечки». Она же дала разрешение на месть. Готова была помочь Мегин добраться до министра – убить его и умереть самой. Плата за убийство, совершённое не в целях самообороны, не в целях сохранения тайн, запретных для непосвящённых.

Через час после того, как проснулась Теассевенн, проснулась и Мегин.

Теассевенн, Альварен, центральный парк, полдень

Директор музея согласился встретиться в два часа пополудни. Сидеть в гостинице было скучно. И Теассевенн, и Мегин избегали говорить обо всём, что было накануне. Мегин молча вручила хозяйке содержимое пакета, который принесла от Тенгрейв. Пять тысяч руэн. По традиции, выплачено серебряными монетами. Остаётся удивляться, как долго «стража луны» сможет придерживаться этой традиции – принимать плату только серебром. Теассевенн, по пути в парк, зашла в банк и сдала там монеты. Все деньги перевела на счёт Мегин. Та никак не отреагировала на это – не сказала ни слова, не изменилась в лице.

Судя по тому, что Мегин попросила сделать несколько личных звонков, она решила принять предложение Aenin Rinen. Теассевенн предпочла не спрашивать, как Мегин собирается добраться до министра.

— Госпожа? – Мегин заговорила первой; они сидели на скамейке уже полчаса, наслаждаясь свежим воздухом. Машина, которая отвезёт их в музей, должна подъехать к северному выходу из парка. – Я прошу вас отпустить меня. Я думаю, вы знаете, зачем.

Теассевенн опустила голову.

— Когда ты хочешь уехать? – ровным, спокойным голосом поинтересовалась она. Догадка оказалась верной. Мегин приводила дела в порядок.

— Через три дня, госпожа.

— Тебя убьют, Мегин. Ты не сможешь подобраться к министру.

— Жить так я тоже не смогу, госпожа.

Теассевенн долго думала.

— Что я могу для тебя сделать? – Она подняла голову. Мегин была самим спокойствием.

— Я оставила вам адрес, госпожа. Номер банковского счёта вы уже знаете. Я прошу вас помогать моим родственникам. Там достаточно, чтобы помочь им встать на ноги.

Теассевенн отвела взгляд.

— Я позабочусь, обещаю. Отпустить тебя сейчас?

— Нет. – Мегин улыбнулась. – Жизнь продолжается. Через три дня, госпожа. Не раньше.

— Не помешаю? – голос из-за спины.

Мегин побледнела, схватилась за локоть хозяйки. Теассевенн медленно повернула голову, встречаясь взглядом с вновь подошедшей.

* * *

Тевейра – эль-Неренн – обогнула скамейку, встала лицом к собеседницам.

— У Тевейры нет занятий? – полюбопытствовала Теассевенн. Мегин сжала её правую ладонь.

Эль-Неренн улыбнулась, демонстрируя почти все зубы.

— Она закончила практические занятия, – пояснила она. – Раньше всех и лучше всех. Мы помогаем друг другу, Тесс. Всё честно. Всё, что ей нужно – верить в себя. Я помогаю ей поверить в себя, вот и всё.

— Что тебе нужно? – голос Теассевен был далёк от любезности.

— Извиниться. – Эль-Неренн склонила голову. – Я не буду больше подсматривать и подслушивать. Слово. Мы не лжём друг другу. И я не причиню вреда тем, кто служит тебе.

Теассевенн кивнула; лёд в её взгляде начал подтаивать.

— Я знаю, кто сдал министру твоих родственников. – Эль-Неренн повернула голову в сторону Мегин. – Они в опасности.

Теассевенн стало не по себе. Откуда она знает?!

Мегин выдерживала взгляд эль-Неренн.

— Откуда ты можешь это знать? – поинтересовалась она, стараясь говорить спокойно.

— Я знаю многое. Люди любят сплетничать перед зеркалами. – Эль-Неренн рассмеялась. – Я могу спасти их. Времени мало, но я могу. Ты – не сможешь. Тебя убьют прежде, чем ты выедешь из страны.

— Это не твоя забота.

— Зачем умирать напрасно? Я могу помочь. Я всегда выполняю обещания.

— Что ты хочешь? – голос Мегин звучал глухо.

— Я? Я хочу, чтобы ты жила. Ты способная. Ты нужна нам с Тесс... правда? – Эль-Неренн взглянула в глаза Теассевенн и, не дожидаясь ответа, вновь встретилась взглядом с «кошечкой». – Я помогу спасти твоих родственников, и скажу, кто их выдал.

— А взамен? – Мегин опустила голову.

— Взамен ты обучишь Тевейру. Тому, чему позволено обучать, – тут же добавила эль-Неренн. – Мне кажется, это справедливо. Тевейра тоже способная. Не очень умная, но это уже моя забота. Ну как, согласна?

Мегин взглянула в глаза Теассевенн.

— Я не могу решать за тебя, – ответила та. – Будет так, как скажешь, Мегин.

«Кошечка» долго думала.

— Ты не скажешь моим родственникам, кто и зачем их послал, – потребовала она, взглянув в глаза эль-Неренн.

— Согласна, – кивнула та.

— Я сама выберу, чему можно – и можно ли – обучить Тевейру.

— Согласна.

— Я буду обучать только её. Не тебя.

— Согласна. – Эль-Неренн, похоже, ожидала именно таких условий.

— Если погибнет кто-нибудь ещё из моих родственников, ты поможешь мне добраться до предателя.

— Согласна, – ещё раз кивнула эль-Неренн. – Тесс, Тевейре пора в институт. Если что-то будет нужно – позвони ей. Скажи, что звонят из дома, интересуются здоровьем.

* * *

— Ты действительно думаешь, что она справится? – тихо спросила Мегин, провожая взглядом эль-Неренн.

— Не знаю, – отозвалась Теассевенн. – Ты сама решила, Мегин. Помни, что Ньер не прощает, когда её обманывают.

— Это я помню. – «Кошечка» улыбнулась.

— Это не смешно, – голос Теассевенн был сухим. – Я умею прощать, Мегин. Она – не умеет. Тебе придётся выполнить обещание.

— Выполню. – Мегин отвернулась. – Не нарушая клятвы.

Глава 5. Ведьма (1/2)

Теассевенн, Альварен, центральный парк, 17:20, Аэванте 19, 1209

Мегин долго наблюдала, как Теассевенн “оценивает”. Видела всё это много раз там, в поместье – уже после того, как объявили взрослое имя – но всякий раз это кажется колдовством.

— Как в сказке, – прошептала Мегин, всё ещё под впечатлением. – Ты подходишь к чему-нибудь – и сразу говоришь, что это и откуда. Как это у тебя получается?

— Сама не знаю, – призналась Теассевенн. – Не понимаю с того дня, когда всё началось. Там, в поместье. Видела... нет, не то слово. Смотрела – то, что настоящее, вроде как светилось. Извини, не могу объяснить. Главное, что директор остался доволен.

— И сразу предложил тебе работу. – Мегин помахала официанту. – Хочешь, я выберу? То что, быстро восстановит силы?

— Такое подают в каждом кафе? – съязвила Теассевенн. – Прости. Да, выбери, есть хочу ужасно.

Мегин рассмеялась, и через три минуты они сидели, улыбаясь, глядя на парк и довольных жизнью людей в нём, и молчали.

...Директор музея подвёл Теассевенн к пятнадцати разным экспонатам, и каждый раз спрашивал: что это, откуда и так далее. Тесс отвечала почти моментально, и после каждого следующего безошибочного ответа на лице сопровождавших директора людей всё сильнее проявлялось изумление, а у самого директора – восхищение. Особенно сильным оно стало, когда Теассевенн заявила, указав на одну из картин, что это копия, не оригинал.

Директор пригласил Теассевенн на минутку в свой кабинет – и через десять минут Теассевенн, сама с выражением изумления на лице, вышла оттуда и жестом подозвала к себе Мегин. Никогда ещё альбиноска не была в таком хорошем настроении – на памяти Мегин.

...Теассевенн вздрогнула. Мегин сильно сжала её ладонь – под столом, чтобы никто не видел – а потом потянула за большой палец. Это означало “я отойду, но буду рядом”. Несколько таких вот простых “тайных жестов” уже успели им пригодиться. По словам Мегин, она таким образом, не привлекая внимания, может общаться со всеми, кто знает этот язык. При этом, в то же время, вести обычным способом беседу на совершенно другие темы.

Теассевенн осталась сидеть за столиком. Можно не беспокоиться – Мегин объяснит потом, что случилось.

— Гадалка?

Обращались явно к ней. Теассевенн повернула голову. К столику подошла невысокая девушка – явно родом из Фаэр: светлокожая, с серебристыми волосами. В роскошном белом платье, с тончайшим белым шарфом вокруг шеи, на голове – изящная серебристая шапочка, украшенная каменьями. Деньги у неё водятся, подумала Теассевенн, ведь камни все настоящие. Появилась уверенность, что настоящие. Я её знаю, поняла Теассевенн. Я её видела, точно. И с каждой секундой эта уверенность крепла.

Девушка улыбнулась, глазами указала на стул напротив Теассевенн – можно? Теассевенн кивнула. И, глядя в глаза девушки, почувствовала. Знание пришло – как приходило там, в музее.

— “Ведьма”? – предположила Теассевенн, и секунду спустя пришло имя. – Вереан...

Девушка в белом прижала палец к губам, покачала головой.

— Меня так давно уже не зовут, – пояснила она. – А как меня зовут, знаешь?

Теассевенн посмотрела на неё ещё пару секунд. И снова знание пришло – и осталось. Словно кто шепнул.

— Miannesith en Farro, – предположила Теассевенн, прикрыв глаза. – “Серебряный голос Фарро”.

Девушка хлопнула в ладоши несколько раз.

— Верно. Значит, ты тоже. – Она уселась поудобнее. – Ты тоже, да?

— Что “тоже”? – не поняла Теассевенн, даже не поняв, что обращаться на “ты” оказалось вполне естественным.

Девушка рассмеялась.

— Ты Гадалка, – пояснила она. – Помнишь, как мы играли?

Вспомнилось почти сразу же. Да. Всей семьёй они тогда добирались до северного континента, Шеам; по дороге остановились на крохотном островке – объявили штормовое предупреждение, нужно было переждать – и там, как оказалось, “застряло” ещё несколько семей. И все были с детьми, примерно того же возраста, что и эль-Неренн. И да, они играли. Весь день играли, а потом разъехались – кто куда, едва только позволила погода. И никогда потом уже не виделись. Да и познакомиться толком не успели, если уж на то пошло.

— Мы сыграли семь раз. – Теассевенн дождалась, пока официант отойдёт. – Я была Лекарем, Бардом, и пять раз Гадалкой. – Никогда бы не подумала, что эта память вернётся так быстро.

— А я все семь раз была Ведьмой, – кивнула девушка. – Мне было ужасно обидно. А ещё через три месяца, когда мы с тобой уже вернулись на Тренно, на остров напали.

— Мы с тобой? – поморгала Теассевенн. – Ты... ваша семья жила там же, на том же острове?

— Рядом с вами, – кивнула девушка. – В соседней долине. В то утро ты тайком убежала к старому причалу. Я хотела составить тебе компанию, но меня поймали, повели домой. А пока вели домой, на остров напали.

Теассевенн прикрыла глаза, ненадолго. Да. Воспоминания были невесёлыми. Она хотела броситься домой – предупредить родителей, всех остальных – но когда увидела, сколько на остров высадилось солдат, поняла – поздно. И ещё успела понять, что если выйдет из укрытия – ей не жить. Успела заметить, что солдаты стреляли по всему, что двигалось – как только замечали.

— Грустная история, – проговорила Теассевенн. – Слушай, поверить не могу, что мы встретились! Я даже не знала, что вы жили рядом!

— Меня не выпускали к другим детям, – согласилась девушка. – Почти никогда. Занятия, занятия, занятия... тьфу! Я жизни не видела, только занятия.

— И чем же ты занималась?

Мианнесит засмеялась, прикрыв ладонью глаза. Затем встала из-за стола, отошла на шаг... и запела.

* * *

Теассевенн нечасто слышала настолько сильный, красивый голос. Её новая знакомая спела модный романс – “Из пелены дождя”. И казалось, что музыка вторит певице – так всё необычно звучало. И ещё Теассевенн успела заметить, что к их столику подошли, похоже, все, кто был в парке – и все вокруг, включая саму Теассевенн, молча и с восхищением слушали исполнение.

Мианнесит склонила голову и улыбнулась, едва закончила последние строки. И ей устроили овацию – настолько бурных аплодисментов Теассевенн не слышала. И сама наградила певицу аплодисментами.

— Впечатляет. – Она встала из-за стола. – Здорово! У тебя просто волшебный голос! Слушай, я ужасно рада. Это надо отметить!

— Надо, – согласилась Мианнесит, и протянула ей руку. – Очень рада снова увидеть тебя, Гадалка.

Теассевенн хотела уже принять предложенную руку, но... что-то ещё вспомнилось. Точно так же пришло – и осталось.

— “И улыбкой согреет, и руку подаст – называя тебе твоё имя. Кто добром ей, и миром, и лаской воздаст – станет верным слугой ей отныне”, – процитировала Теассевенн и замерла, не завершив движения. – Верно?

Мианнесит засмеялась, опустила руку и уселась.

— Замечательно. – Она посмотрела в глаза Теассевенн. – Ты помнишь. И ты умеешь узнавать, верно? Узнавать всё о людях, о предметах.

— Умею, – согласилась Теассевенн. – Время от времени. А ты? Если бы я взяла тебя сейчас за руку, что случилось бы?

— Но ты не взяла. – Мианнесит улыбалась. Только сейчас Теассевенн заметила красные ободки в её глазах – едва заметные, но несомненные. Тоже альбинос, подумала Теассевенн, но не полный. Вон какие волосы и руки... а глаза почти нормальные. С какой вероятностью два альбиноса могут жить на одном небольшом острове? А? – Значит, ты тоже, если не взяла.

— Что “тоже”?

— Тоже осознала свою силу. – Мианнесит придвинулась ближе. – Ты ведь раньше не умела так, да? Не чувствовала мысли, не умела узнавать всё о предметах. Это началось недавно, год или два назад, да?

— Верно, – согласилась Теассевенн. – Вот теперь я вспомнила. Я видела афиши. У тебя здесь концерт, а потом ты едешь на запад, в Тессегер.

— Точно-точно! – Мианнесит протянула руку. – Не бойся, – улыбнулась она. – Теперь ничего уже не будет, раз ты вспомнила. Просто хочу попрощаться.

— Попрощаться?

— У меня концерт через два часа, – пояснила Мианнесит. – Здесь, в оперном театре. Придёшь? Я уезжаю завтра утром, а хочется поговорить. Мне не с кем поговорить, представь!

Теассевенн приняла её руку. Мианнесит вздрогнула.

— Печень, почки, сердце... – Мианнесит посмотрела в глаза Теассевенн, не отпуская руку. – Кто это тебя так? Тебе нужно лечиться, ты знаешь?

По спине Теассевенн пробежали мурашки.

— Откуда ты знаешь?

— Ведьма всё знает. – Мианнесит улыбнулась, и отпустила её руку. – А ещё я умею лечить. Когда я добрая.

— А сейчас ты добрая?

Мианнесит рассмеялась, запрокинув голову.

— Очень, – пояснила на словах. – Придёшь? Ты ведь не одна, да? Приходи вместе с ней.

— Это служанка, – пояснила Теассевенн, не моргнув и глазом. – А так я одна.

Мианнесит покивала.

— Приходи. – Она протянула визитную карточку. – Позвони, назови моё имя, и будут билеты. Там, где ты захочешь. Не прощаюсь! – и ушла, помахав рукой.

* * *

— Почему ты ушла? – поинтересовалась Теассевенн полчаса спустя, когда Мегин вернулась за столик.

— Что-то не то, – призналась Мегин. – Что-то странное. Я почуяла её издалека. Знаешь, иногда у людей что-то очень не в порядке с головой. Я такое чувствую.

— Она что, сумасшедшая? – удивилась Теассевенн. Вот уж не подумала бы!

Мегин энергично помотала головой.

— Нет, не сумасшедшая. Но что-то в ней есть, что-то неприятное. Ты сама ничего не заметила?

Теассевенн задумалась. Нет, ровным счётом ничего такого не припомнилось.

— Пойдёшь на её концерт? – поинтересовалась Мегин.

— Пойду, – решила Теассевенн. – Она была на моём острове, в тот самый день. И тоже выжила. Я думала, в тот день всех перебили – кроме меня.

— Думаешь, она говорит правду?

— Хочешь, пойдём к ней в гости вместе? Она приглашала. Ты потом и скажешь, правда или нет.

Мегин задумалась.

— Да, давай, – согласилась она. – Интересно будет понаблюдать за ней.

Теассевенн, Альварен, Оперный театр, 21:15, Аэванте 19, 1209

— Проходи, – улыбнулась Мианнесит. Вот это комната! Просто королевские покои! У Теассевенн захватило дух, едва только она переступила порог. – А это...

— Мегин, моя служанка, – представила её Теассевенн. Мегин глубоко поклонилась и замерла, склонённой.

— Мегин, – вновь улыбнулась Мианнесит, взяв ту за руку. Мегин вздрогнула, и склонилась сильнее. – Нет, не нужно склоняться. У меня тут без церемоний. Но я хотела поговорить с твоей хозяйкой наедине. Пройди вон туда, – указала она. – Вторая дверь по коридору. Там о тебе позаботятся. Если будет нужно, тебя вызовут.

— Мегин – ненастоящее имя, ты знаешь? – поинтересовалась Мианнесит, когда дверь за Мегин затворилась. – Не беспокойся. Этой ночью она почувствует себя королевой. Получит всё, что захочет. Пусть и она отдохнёт, верно?

— Пусть, – согласилась Теассевенн, которая всё не могла отвести взгляда от убранства апартаментов. Наверное, здесь останавливаются только самые знаменитые. – Настоящего у неё нет. Обходишься без слуг?

— Не всегда, – улыбнулась Мианнесит. – Но если хочешь, чтобы что-то сделали как следует, сделай всё сама.

— Мама тоже так говорила. – Теассевенн вернула улыбку. – Всё не могу поверить, что нас двое. Мне говорили, что я одна выжила.

— Только ты и я, – согласилась Мианнесит. – Тебя не оскорбит, если я попрошу тебя помочь мне переодеться?

— Если правильно попросишь, – не удержалась Теассевенн, выдержала взгляд хозяйки и обе рассмеялись.

— Пожалуйста. – Мианнесит поклонилась – как кланяются особам королевской крови. – Помоги мне переодеться.

Теассевенн помогала, и обратила внимание, что руки и ноги как будто бы с трудом слушаются Мианнесит. И заметила следы шрамов – на спине их было особенно много. Красивая, подумала Теассевенн. Рядом с ней я точно пугало.

— Руки и ноги плохо слушаются, – пояснила Мианнесит. – Ты заметила, да? Я уже есть хочу, составишь компанию?

* * *

К ужину Мианнесит надела лёгкие брюки и светлую блузку, и тончайшую куртку поверх. Всё белое. Так сейчас модно, она права. Платья считаются старомодными, но выступает она – и ходит по городу – только в платье. Уважает традиции, подумала Теассевенн. Но и эта одежда была роскошной – сразу видно, что такое не купишь в первом попавшемся магазине. Так расшита, так скроена – даёт понять, что владелица одежды умеет и любит зарабатывать деньги – и тратить со вкусом.

— Я не буду доказывать, что я родом с Тренно. – Мианнесит посмотрела вокруг – они сидели за дальним столиком, в углу, в самом уютном месте. Отсюда всё видно, а их самих хорошо скрывают камни и деревья – угол зала оформлен под джунгли. – И ты не будешь, верно? Ты ведь говоришь правду, когда это возможно, да?

— Верно, – согласилась Теассевенн. – Говорю. Мне доказывать не нужно. У тебя выговор, его трудно спутать. И теперь я припоминаю. Наверное, я была у вас в гостях, там у вас был театр. Небольшой, но очень милый.

— Только не надо о работе, – улыбнулась Мианнесит. – Мне она очень нравится, но это всё равно работа. А ты? Чем занимаешься?

— Пока ничем, – пожала плечами Теассевенн. – Наверное, завтра мне предложат работу в музее. И учиться хочу, теперь могу себе это позволить. А ты певица. Здорово! Мне очень понравилось.

Мианнесит встала и поклонилась. Теассевенн вернула поклон.

— Расскажи, – предложила Теассевенн, после того, как они уселись и ещё немного времени уделили ужину. – Ты ведь этого хотела?

— Что именно? – Мианнесит улыбалась, но глаза её стали немного недобрыми.

— Что хочешь. – Теассевенн посмотрела в её глаза. – Двенадцать лет назад мы играли там, на острове. Нас было восемь, и никто ни с кем толком не познакомился. И там мы были вместе больше, чем дома, на Тренно. Да? А я сейчас чувствую, что знаю тебя всю жизнь. Почему?

— Наверное, потому, что мы целый день играли там, и никто из взрослых не вмешивался, – предположила Мианнесит. – Со мной была няня, она всегда понимала, когда мне нужна свобода.

— Ты встретила кого-то ещё? С кем мы играли тогда?

— Кроме тебя, ещё одного. Он предложил писать музыку для моих песен, – улыбнулась Мианнесит. – Именно её ты сегодня слышала.

— Ничего себе! – Теассевенн была потрясена. – Ривел эс Горайн? Тот самый музыкант, который стал знаменитым в шестнадцать лет?! Дай минутку... – Она потёрла лоб. – Помню. Бард. Пять раз он был Бардом, один раз Слугой и один раз Воином.

Мианнесит несколько раз хлопнула в ладоши.

— Ты и это помнишь! – Она посмотрела в глаза. – Замечательно.

— А остальные? Ты уже нашла их?

— Я не могу. – Мианнесит вздохнула. – Я не помню имён. Ривел тоже не помнит. И ты не помнишь, да? Ни имён, ни лиц, ни с кем они там были. Но как только я встретила его, сразу узнала. И он меня узнал. Так же, как мы с тобой сегодня друг друга узнали.

— С ума сойти! – Теассевенн снова потёрла лоб. – И вы оба знаменитые. Как здорово! Вот бы найти всех остальных, снова собраться!

— Да, – согласилась Мианнесит. – Тем более, мы не доиграли последнюю игру. Только начали, как нам сказали – быстро все в дом, гроза начинается.

— Мианнесит...

— Миан. – Мианнесит улыбнулась. – Так мне приятнее.

— Миан. – Теассевенн посмотрела в её глаза. – У тебя что-то случилось, я вижу. Мне было ужасно приятно снова встретиться с тобой. И ты замечательно поёшь. Наверное, никто так больше не умеет. – Она встала. – Но мне кажется, я тут лишняя. Ты злишься на меня, а я не понимаю, почему. Извини, если я что-то не то сказала, или сделала.

— Я не злюсь, – прошептала Мианнесит едва слышно, опустив взгляд. – Останься, если можешь. Пожалуйста!

* * *

— Нет. – Мианнесит жестом остановила Теассевенн, когда та собиралась войти в апартаменты. – Задержись на секунду, пожалуйста. – Вошла первой и отошла вглубь комнаты. – Теперь входи.

Теассевенн вошла. Точно, что-то с Мианнесит неладно. Так приятно встретить ещё кого-то, кто выжил! Но ей, похоже, досталось сильнее, нежели Теассевенн.

— Ты ничего не почувствовала, когда вошла? – подняла взгляд Мианнесит. – Могла заболеть голова, или сердце, или ещё что-то. Ничего?

— Ничего. – Теассевенн смотрела в недоумении. – В самом деле, ничего. Вошла и вошла.

Мианнесит кивнула и медленно, словно во сне, вернулась к двери, плотно закрыла её. И вдруг бросилась к Теассевенн, обняла её и расплакалась.

Теассевенн осторожно прижимала её к себе – боялась к чему-нибудь прикоснуться. Несколько раз сегодня она замечала, что Мианнесит вздрагивает или отстраняется – иногда едва заметно, но несомненно – если жестикулируешь поблизости, или делаешь шаг в её сторону. Что-то не так.

— Расскажи, – тихонько предложила Теассевенн, когда Мианнесит успокоилась. – Если хочешь. Что случилось?

— Помоги мне переодеться, – попросила её хозяйка. – Руки плохо слушаются, и ноги. Ты уже заметила, да? Ой... я это уже говорила. Видишь, ещё и с памятью не всё в порядке.

Глава 5. Ведьма (2/2)

...Её, и няню, и обоих телохранителей застали врасплох на обратном пути – они поймали её, когда Мианнесит (тогда ещё – Вереан эс Немертон эс Фаэр) решила убежать туда же, куда убежала эль-Неренн, к старому причалу. Поймали и повели домой. По ним открыли огонь – из автоматического оружия с глушителем. Убили всех, кроме неё. Её схватили, сковали руки и ноги, заклеили рот и принесли туда, домой. Там, у входа, уже были её родители и оба брата. У всех нападавших были непроницаемые маски – непонятно, как сквозь них можно было что-то увидеть – и они молчали. То есть говорили, наверное, но ничего не было слышно, ни звука. Только сухие щелчки оружия.

Прошло несколько секунд – Вереан потом уже догадалась, что они ждут распоряжений, что делать с пленниками. Убили всех, кроме неё. Она потеряла сознание, только когда её, в шлеме, сквозь который ничего не было видно, понесли – должно быть, на один из кораблей, на котором прибыли нападавшие.

А когда Вереан очнулась, то очень быстро поняла, что она рабыня; что настоящего имени у неё больше нет, и не будет. Что в живых её оставили за голос – уже в семь лет голос был необычайно сильным, полным, с диапазоном почти в пять октав. А поскольку она оказалась строптивой – эту черту характера так и не удалось сломать – то очень скоро узнала, что такое кнут. У её первого хозяина были и другие наказания. Например, запирать в комнату без окон, где была только постель, зеркало, лампа, бумага и мелки – Мианнесит не только красиво пела, она ещё и неплохо рисовала.

Юридически, рабства в Фаранао, где жил её владелец, не было. Фактически же требовалось не слишком много усилий чтобы лишить любого несовершеннолетнего всех прав. Возможно, она сумела бы спастись, если бы нашла способ покинуть дом, выбраться из долины и дойти до любого другого города – но бежать она попыталась лишь один раз. Она видела, что сделали с её няней, которая попыталась устроить подопечной побег, и поняла – никто больше не осмелится на подобное.

Чтобы голос был красивее, её заставляли натираться мазью. В ней был яд – медуз, которых все обитатели Архипелага давно используют как естественный медикамент для нормализации цикла. Кожа практически полностью потеряла чувствительность, и стали быстро портиться зубы. Собственно, из-за зубов её первый хозяин и продал её, не захотел вкладываться в здоровье своей любимой игрушки.

Её выкупили, когда ей исполнилось двенадцать лет. К этому моменту Мианнесит сменила ещё двух хозяев. Оба были не такие жестокие, как первый, но жить у них было не легче.

“А я думала, это у меня была нелёгкая жизнь”, подумала Теассевенн, когда Мианнесит закончила рассказ. Убегала из одних детских домов и приёмных родителей к другим, пока не поняла, что если не получить гражданства, то жизни и не увидишь. Раз уж хватило дури связаться с Мамой Львицей. Хорошо, что вообще жива осталась.

— Как ты спаслась? – неожиданно спросила Мианнесит. Теассевенн сидела на диване, а Мианнесит, закончив рассказ, улеглась, положив голову Теассевенн на колени, и закрыла глаза. Показалось даже, что она спит. Но полежала всего минуту-другую, и задала вопрос, не открывая глаз.

— Там есть вход в пещеры, рядом со старым причалом. Родители туда не пускали, но мы с друзьями там всё успели осмотреть. Там можно пройти почти на другой конец острова. Туда кинули газовые гранаты, но я успела уйти в одну из наших тайных пещер, туда газ не дошёл. Там было, что поесть, но почти не было воды. Я думала, сойду с ума, пришлось сидеть там почти двое суток. Когда я вышла, остров был пуст. Всё сожгли, остались только тела. Я похоронила кого смогла, нашла лодку и уплыла – хорошо, море было спокойным. Я потеряла сознание, или уснула, уже не помню. Меня вынесло в бухту Тессегер, там меня подобрала береговая охрана.

— Наши дома никогда не спорили из-за острова. – Мианнесит уселась. – Я точно знаю. Нас пытались поссорить, это я тоже знаю. Но мы никогда бы не устроили войны за остров.

— Хочешь найти, кто всё это устроил? – поинтересовалась Теассевенн.

— Да. А ты?

— Да. Не знаю, что буду делать потом, но хочу узнать всю правду.

— Я одна не справлюсь. – Мианнесит прикрыла глаза и прижалась к плечу Теассевенн. – Но могу помочь. Я уже не смогу претендовать на остров, после того, как отняли имя. Но когда ты снова станешь его хозяйкой, ты ведь разрешишь мне там остаться?

“Когда”. Теассевенн вздрогнула, услышав это. Это возможно, подумала она, почувствовав, как забилось сердце. Она права, я жива, и я потомок тех, у кого были права на остров. Как я сама об этом не подумала?!

— Да, Миан. – Теассевенн улыбнулась, и чуть было не погладила её по голове – и снова вспомнила, как вздрагивала Мианнесит даже от намёка на такой жест. Что же с ней сделали?!

— Тогда мы справимся. – Мианнесит вновь уселась и изменилась во мгновение ока. Только что выглядела разбитой и уставшей, и – стала собранной, появился блеск в глазах. – Спасибо, Тесс, ты очень помогла. Я обещала вылечить тебя. Если хочешь и не боишься, разденься. Хотя бы до пояса. – Она смотрела Теассевенн в глаза, улыбаясь.

Теассевенн не сразу нашла в себе силы сделать то, что ей предлагали. Но всё-таки нашла. До пояса так до пояса – в конце концов, кто увидит?

Непонятно, зачем было раздеваться – Миан даже не прикоснулась, просто поднесла ладони – одну к животу, другую к затылку. Велела закрыть глаза и считать до десяти, вслух.

* * *

...Теассевенн стало очень горячо – непередаваемо жарко, хотя ещё не было больно. А потом она выключилась. Видимо, на пару-другую секунд – судя по тому, что часы на стене напротив показывали то же самое время. А вот с Мианнесит что-то случилось: она уселась на пол, съёжилась, уткнувшись лицом в колени и обхватив их ладонями.

— Миан? – Теассевенн, ощущая лёгкость и бодрость во всём теле, подбежала к ней, только потом заметив, что так и не оделась выше пояса. – Тебе плохо?

— Больно, – та отпустила колени. К удивлению Теассевенн, на лице Мианнесит не видно было никакой боли, никаких страданий. Скорее наоборот. – Сейчас пройдёт.

— Где болит? – Теассевенн осторожно взяла её за руку.

— Везде. – Мианнесит осторожно выпрямила ноги. – Не бойся – так всегда, когда лечу.

— Извини, я не знала. – Теассевенн продолжала держать её за руку. – Иначе бы не просила.

— Я ничего не чувствую, – пояснила Мианнесит. – Понимаешь? Вообще ничего, – она вынула из причёски булавку и, к ужасу Теассевенн, проткнула ею свою ладонь – насквозь. И даже не вздрогнула.

— Перестань! – Теассевенн почувствовала, что ей становится страшно. Капля крови упала на пол с кончика булавки. Ещё одна. – Не надо! Зачем ты так делаешь?!

— Просто показать. – Мианнесит извлекла булавку, осторожно высвободила ладонь и слизнула кровь – сверху и снизу. Совершенно кошачьим движением. – Смотри, – протянула ладонь, повернула её обеими сторонами. – Что видишь?

— Ничего, – призналась Теассевенн, которой всё ещё было немного страшно. Никаких следов ранки. – Что, всё быстро заживает? Совсем не чувствуешь боли?

— Только очень сильную, – поправила Мианнесит, поднимаясь на ноги. – После того, как кого-нибудь вылечу, почти минуту всё болит. Потом проходит. Как ты себя чувствуешь?

— Великолепно, – призналась Теассевенн, и вернулась к дивану за одеждой. – Ты... то есть, ты специально так делаешь, чтобы хоть что-то чувствовать?

— Не только, – возразила Мианнесит, помогая ей одеться. – Минут через пять ко мне возвращаются ощущения. Почти полчаса всё чувствую, как все люди. Потом снова всё немеет. Кроме того, делать приятное другим очень приятно, да?

— Да. То есть ты умеешь лечить, и что-то узнавать о человеке, – Теассевенн потёрла лоб. – И раны быстро заживают. Я умею узнавать о людях и вещах. А Ривел? У него есть что-то необычное, чего ни у кого нет?

— Его музыка, – улыбнулась Мианнесит. – У него есть музыка, от которой проходит боль. Есть музыка, от которой меняется погода. Ненадолго, но меняется. И много чего ещё, сама до конца поверить не могу.

— С ума сойти! – Теассевенн вновь была потрясена. – Интересно, а остальные? У них тоже появилось что-то такое?

— Узнаем, – пожала плечами Мианнесит. – Узнаем, когда найдём их.

— Уже почти полночь, – заметила Теассевенн. – А тебе завтра утром уезжать. Я не хочу спать, но...

— В поезде высплюсь, – махнула рукой Мианнесит. – Мне хватит и часа. Твоя служанка – “страж Луны”, верно? Может, прикажешь ей приготовить нам чай? Их этому учат, я знаю. Я сама не очень разбираюсь. Пить люблю, готовить – нет. – Она улыбнулась. – Можно?

— Можно, – Теассевенн была уже не в силах удивляться сильнее. – Сейчас схожу за ней.

— Сиди. – Мианнесит поймала её за руку. – Я уже вызвала её. Сейчас она придёт.

Теассевенн, Альварен, гостиница «Скала», номер 1014, 8:20, Аэванте 20, 1209

— Тесс, с тобой всё в порядке? – Мегин закрыла дверь номера. Её хозяйка казалась сонной, но прогулка от вокзала до гостиницы, похоже, подействовала не хуже кофе.

— Почти, – призналась Теассевенн. – Голова кругом идёт. Поверить не могу, что всё, что было вчера, на самом деле было.

— Мне нужно в ванную. – Мегин выглядела неважно. Словно её мучила мигрень. – Надолго, часа на полтора. И я не буду открывать, даже если будешь стучать. Не пугайся, ладно?

— Я могу чем-то помочь? – встревожилась Теассевенн. – Может, вызвать врача?

— Нет. – Мегин слабо улыбнулась. – Я сама. Я потом объясню, если захочешь. Если можно, поставь какую-нибудь приятную музыку, и закажи завтрак, ладно?

Теассевенн переоделась, всё ещё ощущая нереальность. И то, как её вылечили, и вообще вся история. Мегин права, да и Мианнесит сама признаёт, что с ней далеко не всё в порядке. И это при том, что врачи, по её словам, сделали всё, что вообще можно сделать. Заменили зубы – своих у неё больше нет – свели с кожи рубцы и шрамы, практически полностью вернули зрение левому глазу – он и так с рождения видел плохо, а пока была в рабстве, его чуть не выбили.

— ...Хочешь ему отомстить? – поинтересовалась Теассевенн, когда Мегин в очередной раз, с улыбкой, налила им чай и ушла в соседнюю комнату – туда уходит прислуга, когда она нужна поблизости, но при этом не должна ни видеть ничего, ни слышать.

— Пока меня не выкупили – да, хотела, – согласилась Мианнесит. – И за себя, и за няню. А когда меня вылечили, что-то изменилось. Я ведь не верну ни её, ни родителей, ни братьев. Дядя Эгген тоже спрашивал. Ну, тот, кто меня выкупил, он сейчас мой продюсер. Не отговаривал, а спрашивал – хочу ли я расквитаться с ними. Я подписала бумаги, где поклялась, что ни к кому из них не имею претензий. Иначе бы не отпустили. Но всё равно очень хотела, почти год, свести счёты. А потом передумала. У меня началась другая жизнь, а они... никто. Тем более, это не они перебили всё живое на острове.

— Откуда знаешь?

— У меня хороший слух, – усмехнулась Мианнесит. – Он купил меня – вначале хотели потребовать за меня выкуп – думали, что кто-то из родственников уцелел. А когда убедились, что никто – продали тому, кто предложил больше. А ты? У тебя кошачья лапка на локте, но ты не “кошечка”, да?

— Не “кошечка”, – согласилась Теассевенн и рассказала, вкратце, об опыте работы на Маму Львицу. Мианнесит только головой покачала.

— Как неосторожно, – пояснила она на словах. – Я теперь буду за тебя беспокоиться. Сколько нечисти! Я уже начинаю думать, что нормальных, настоящих людей почти нет!

...”Мы сидели и говорили обо всём подряд почти до половины седьмого, когда нужно было подниматься и ехать на вокзал”, подумала Теассевенн. И только за полчаса до отправления она рассказала.

— Миан? – Та, к которой обращались, опять улеглась на диван, положив голову на колени вновь обретённой подруги. И уже успела несколько раз подремать – всегда недолго, минут десять-пятнадцать, и каждый раз просыпалась энергичной и в хорошем настроении. А вот самой Теассевенн вообще не спалось. Была бодрость – как тогда, в поместье, после “эликсира”. – Можно спросить? Я раза три сегодня хотела тебя обнять или погладить по голове. Без всяких таких мыслей. Тебе это неприятно, я вижу. Я что-то делаю не так? Не отвечай, если не хочешь, – тут же добавила Теассевенн, заметив, как изменилось выражения лица Мианнесит.

Мианнесит уселась.

— Их было трое, – проговорила она. – Тех, в кого я влюблялась. Три раза я соглашалась, и в течение часа они умирали. Никто не сумел понять, почему. А кто прикасался к моей голове, никогда не доживал до полуночи. – Она посмотрела в глаза Теассевенн. – Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Может, это просто суеверие, не хочу проверять. Мне давно ни с кем не было так хорошо и спокойно. У меня ведь нет друзей. Кроме дяди, – улыбнулась она, – но он и так почти всё время мне уделяет.

“Если я её пожалею, хоть как-то, она оскорбится”, поняла Теассевенн.

— А за руку брать можно? – поинтересовалась она тихо. Мианнесит кивнула. Теассевенн взяла её за руки и осторожно привлекла к себе. Мианнесит уткнулась лбом в её плечо, и затихла. Минут через пять Теассевенн поняла, что её хозяйка спит. Уже не дремлет – спит крепко и спокойно. Теассевенн устроилась удобнее – и сидела, осторожно придерживая спящую Мианнесит, и улыбаясь. Отчего-то не хотелось думать о грустном. Если тебе плохо, говорила мама, всегда есть кто-то, кому ещё хуже. Она была права.

— ...Тесс?

Теассевенн помотала головой. Мегин. Ничего себе, подумала Теассевенн, я тут так и просидела!

— Извини. – Теассевенн стало неловко. – Совсем про всё забыла. Сейчас я закажу завтрак.

— Не нужно, я сама, – улыбнулась Мегин. Выглядела она теперь гораздо лучше. – Странная была ночь. Если хочешь, я расскажу.

* * *

— Точно помню, что видела её на острове. – Теассевенн откинулась в кресле и закрыла глаза. – Там у них был театр. Самый настоящий, просто небольшой. И туда приезжало много знаменитых людей. Концерты, пьесы. Нас на острове жило не более сотни человек, но туристов приезжало очень много!

— Непохоже, что тебе всё это внушили. – Мегин осторожно поводила ладонями над головой Теассевенн. – А если внушили, то я не могу этого заметить. Знаешь, что? Я помню только, как я ей поклонилась, а она сказала, чтобы без церемоний. Потом помню комнату, в которой я оставалась. Не думала, что прислуга может жить в такой роскоши! И ничего не помню из того, что у вас там было. Как стёрло. Если честно, я её боюсь.

— Я тоже. – Теассевенн рассказала про булавку и про онемение, про странности памяти Мианнесит. Мегин поёжилась.

— Не верю, – помотала она головой. – Не верю, чтобы это нельзя было вылечить. Сейчас лечат почти что всё! А ещё что-нибудь необычное?

Теассевенн долго не могла решиться.

— Тесс, я никому не скажу. – Мегин взяла её за руку. – Я болтливая, да, но я прекрасно понимаю, о чём нельзя болтать. Если она просила тебя не говорить, лучше не говори.

— Не просила, – ответила, наконец, Теассевенн, и рассказала. О том, что случилось с теми, кто предложил Мианнесит руку и сердце. И с теми, кто до неё дотрагивался.

— Слушай, мне это очень не нравится. – Мегин долго думала. – Что-то случилось у вас там, на острове. Ты и... ну, она, из зеркала. И здесь то же самое, заметила? Люди умирают, и никто не может понять, отчего.

— Та, которая из зеркала, охотится за теми, кто вредил или угрожал мне, – спокойно напомнила Теассевенн. Они уговорились с Мегин не называть, если возможно, эль-Неренн по имени. – А здесь совсем другое. Кто хотел её приласкать, тот умирал. Почему?

— Я обо всём этом где-то читала, – задумалась Мегин. – Точно говорю! И о том, что с тобой случилось – и о том, что с ней. Ну, не обо всём, но точно читала. Я постараюсь найти подробности. Тесс, куда она уехала? Что сказала?

— На запад, в Тессегер. Снова совпадение, видишь? Оставила мне визитку, просила хотя бы иногда звонить. Сказала, что если я захочу жить с ней, она будет очень рада. И деньги предлагала. Очень осторожно, но предлагала. Она очень богата. И не скажешь по её поведению, верно?

Мегин уселась на пол перед Теассевенн, и опустила голову.

— Я сказала ей, что буду рада иногда приезжать в гости, – продолжила Теассевенн, – но сейчас у меня началась новая жизнь, и много планов. И деньги брать не стала. Мне кажется, она меня испытывала, представляешь? Она сама никогда не просила помощи. И я готова в это поверить.

— Тесс, я бы узнала больше о ней. – Мегин подняла голову. – Ты говоришь, что поговорила с ней минут пять – и поняла, что вы с ней лучшие подруги. Понимаешь, что это значит?

— Мне это внушили?

Мегин помотала головой.

— Нет-нет, не думаю. Я ничего такого не почуяла. А мне говорили, я способная. Но что-то в ней есть очень странное. И она на самом деле тебя вылечила. Ты не любишь медосмотры, но я очень прошу – сходи, как только сможешь.

Теассевенн неохотно кивнула. Зачем медосмотры, если вообще всё отлично, нигде ничего не болит – и даже зрение стало идеальным? Но в чём-то Мегин права. Лучше перестраховаться.

— И ещё, – напомнила Мегин. – Ты спросила её, что случилось бы, если бы ты взяла её тогда за руку. Но она так и не ответила.

Теассевенн задумалась. И нахмурилась.

— Не ответила, – согласилась она. – Когда-нибудь ещё раз спрошу. Может, ничего бы и не случилось.

Мианнесит, экспресс до Тессегер, второй вагон, 9:50, Аэванте 20, 1209

Вагон был скорее похож на гостиницу. Чего тут только нет! Если бы не охрана, которая едет в этом же вагоне, Мианнесит могла бы поверить, что действительно ездит куда хочет – и делает, что хочет. Тебе нужна охрана, настаивал дядя. Не беспокойся, она не будет вторгаться в твою личную жизнь. Такие правила. Лучше пусть будет охрана, которую выберу я, чем полиция.

И он прав. После необъяснимых смертей или несчастных случаев с некоторыми из тех, кто был с ней, так скажем, ближе остальных полиция не могла не заинтересоваться. Дядя настоял, чтобы Мианнесит прошла обследование в новомодном тогда отделе полиции, “пси-отделе”. Там ставили на учёт всех тех, кто умел что-то такое, во что современная наука не верила. Если у тебя есть дар, говорил дядя, кроме твоего голоса, лучше узнать о нём сразу. Да, придётся быть под надзором полиции, но лучше сделать это добровольно. С государством не стоит ссориться по пустякам.

Она согласилась. Неохотно, так скажем, но согласилась. Обследование на новейшей аппаратуре не выявило ничего. Ни-че-го. Ей даже немного обидно стало. Но все вокруг вздохнули спокойно, в первую очередь – дядя. Полиция перестала настойчиво следить за всеми подробностями жизни Мианнесит, а она сама, всего через каких-то полгода, поняла, что аппаратура не очень-то умная.

Потому что научилась лечить.

Случайно. Но поняла: если нет таланта, задатков – как такому научить? Правда, после каждого лечения всё внутри начинало страшно болеть. Но проходило. А боль оказалась отчасти приятной: после неё приходило кратковременное восстановление чувствительности. Все органы чувств работали, как положено. Это было невообразимо приятно!

И вот теперь – Тесс, “Гадалка”. Забавно, но она совсем не изменилась – просто выросла. И манеры, и жизнерадостность – всё то же. Как и раньше, не лезет за словом в карман, и не унывает по-настоящему. Уже то, что в служанках у неё “страж Луны”, в чёрном воротнике рабыни, о многом говорит. Невозможно представить, чтобы у Тесс были настоящие рабы. Да и относится к этой Мегин как к подруге, а не служанке. Интересно было бы узнать, как это всё случилось.

И – с Тесс было спокойно. Как там, дома, в далёком и сгоревшем прошлом. Поклонники – да, их много, и это очень приятно. Но стоит войти в двери своих апартаментов – и понимаешь, что ты одна. Нет друзей. Настоящих – нет. А те, кто пытаются ими казаться, хотят чего-то очень простого – денег, например. Мианнесит, которая, после первых двух выступлений, принесших ей всемирную известность, пыталась сделать свою жизнь полной роскоши и излишеств – как водилось за многими известными деятелями искусств – крайне быстро всем этим пресытилась. Но своё платье, в котором когда-то стала знаменита, сохранила. И всегда с тех пор одевалась в белое. Все считают её красавицей, а сама Мианнесит стала бояться зеркал. Когда кожа почти ничего не чувствует, обоняние работает с перебоями, а “животная” часть человека, пробуждающаяся от взгляда Луны, вообще обходит тебя стороной – начинаешь понимать, что ты не человек. Ну да, кормят её лекарствами, много этой дряни приходится пить, и чуть-чуть помогает.

Забавно. Других умею лечить, а самой себе помочь не могу. Та женщина, знахарка, у которой, сама того поначалу не осознавая, Мианнесит научилась целительству, тоже говорила: себе не поможешь. Помогай другим.

Она мне как сестра, подумала Мианнесит, снова вспомнив альбиноску. Всего-то меньше суток знакомы, и толком ни о чём таком не говорили, а я ей такое рассказывала, что даже дяде не говорила. И няне не говорила. Вообще никому. Мне с ней легче, подумала Мианнесит и, как когда-то в детстве, сжала кулаки, представила мысленно Теассевенн и попросила – приезжай ко мне, будь рядом, я рядом с тобой чувствую себя человеком. И мешать не буду, вот увидишь. Приезжай, ладно? Хоть иногда!

Ей показалось, что она заснула, ненадолго. Обычное выпадение из реальности на несколько минут, из-за которого ей запретили водить автомобили и прочий транспорт и настоятельно рекомендовали охрану. Мы не можем понять, почему наши методы лечения не действуют, но мы не оставляем надежды. И вам тоже не стоит падать духом. Вы выжили, понимаете? Всё остальное неважно. Главный кошмар вашей жизни позади. Вы можете быть счастливы, и мы постараемся вам помочь всем, чем можем.

И они не лгут – врачи действительно стараются, только не очень у них это выходит.

...Она открыла глаза и уселась. В купе она уже была не одна. В дверях стоял, улыбаясь, её спаситель – известный книгоиздатель, меценат и просто хороший человек, Эгген эр Тессегер эс Тегарон, из старинного и очень уважаемого рода.

— Дядя Эгген! – она бросилась к нему. Он один мог обнимать её, и гладить по голове – без последствий. Он и ещё несколько его родственников, которые были теперь её, Мианнесит, семьёй. Но и с ними не получалось чувствовать себя вполне человеком – хотя её любили, и вовсе не за то, что она стала их талисманом – и принесла им всем известность и много, очень много денег. Свои, не все, но почти, она отдавала на благотворительность. И следила, чтобы деньги тратились по назначению.

— Ты сияешь, Миан. – Он уселся напротив, как только она его отпустила. – Случилось что-то хорошее?

Да. Случилось. Давно не случалось, если честно. Она кивнула.

— Я нашла её. – Она посмотрела в глаза Эггена. – Ту девочку, с которой мы были на острове, я рассказывала. Её семья тоже погибла там, на Тренно. Я думала, что я одна выжила, и она так же думала – что она одна выжила.

— Замечательно! – Он действительно обрадовался. – С ней всё хорошо?

— Нет. – Она помотала головой. – Со здоровьем у Тесс не всё хорошо, да и дела только недавно стали выправляться. Но всё наладится. Она очень многого добилась. И станет знаменитой, я знаю.

— Приятная новость, – согласился Эгген. – Я уже начал беспокоиться, когда ты вызвала меня. Теперь вижу, это замечательный повод. Давай я угадаю: ты хочешь устроить себе отпуск.

— Да, – согласилась Мианнесит. – Этот концерт, и ещё два, как обещала, а потом отпуск. Месяц, или два, хорошо?

— Невероятно, – покачал головой Эгген, и улыбнулся. – Я тебя даже на неделю не всегда мог уговорить. Конечно, можно. Даже нужно. Расскажешь мне подробнее о той девушке? Может, я могу ей чем-то помочь?

— Она не примет помощи, – уверенно помотала головой Мианнесит. – Я предлагала. Она не примет помощи просто так.

— Всегда есть способы. – Эгген улыбнулся шире. – Но ты права, не будем её обижать. Хорошо, а я пока займусь твоим отпуском. Месяц? Два? Что мне сказать всем, кто будет тебя искать?

— Скажите, что их ждёт сюрприз. – Мианнесит улыбнулась. – Будут новые песни.

Она улеглась на диванчик, закрыла глаза и уснула. Эгген не сразу поверил своим глазам. Как только Мианнесит стала совершеннолетней – как только её организм впервые дал знать, что она теперь взрослая женщина – у неё начались настоящие неприятности со здоровьем. Вновь вернулись онемение, невозможность заснуть и “выпадения из реальности”. Пусть даже сон урывками позволял ей отдыхать, как следует – иначе бы она долго не протянула – всё равно это очень тяжело. Дядя Эгген, почему лекарства мне не помогают? Ведь раньше помогали! Да, помогали, всего за полгода удалось её вылечить. И вот – всё снова.

— ...Дядя Эгген? – произнесла она полчаса спустя, не открывая глаз. Всё это время Эгген сидел и думал, глядя на улыбающуюся приёмную дочь. Она всё равно звала его “дядей”, так это и осталось. – Почему лекарства не помогают?

— Не знаю, Миан. – Он присел на стул рядом с её диваном. – Мы пока не можем понять.

— Мне нужен другой доктор. – Она уселась. – Настоящий волшебник. И я думаю, что знаю, кто это.

— Я могу чем-то помочь? – Эгген даже не улыбнулся. Миан любит помечтать, но всегда отличает действительность от фантазии.

— Да. – Она обняла его. – Будьте рядом.

Я скажу, решила она. Вот сейчас скажу, что я всё-таки что-то умею. Что-то такое, чего не заметили те машины.

Но не решилась. Сказала, но другое.

— Со мной что-то странное. – Она чуть отодвинулась, чтобы посмотреть в его глаза. – Я хочу снова пройти обследование. Там, в полиции. Они снова кругом ходят за мной. Пусть снова убедятся, что у меня ничего такого нет.

— Ты уверена? – Эгген посмотрел с сомнением. В предыдущий раз Миан устроила такой скандал, что испугала даже самого Эггена. Он на минутку подумал, что его подопечная... в общем, что её придётся навсегда оставить в клинике. Одной из тех, откуда уже не выходят.

— Уверена, – взгляд твёрдый и ясный. – Пусть отстанут от меня. Не люблю полицию.

— Хорошо. – Он обнял её за плечи. – Я сейчас же этим займусь. Хочешь есть?

Она кивнула. После сна всегда жуткий аппетит. Даже если и не спала, а дремала минут десять.

— Я скоро вернусь. – Он поднялся, доставая телефон. – Обед принесут через пять минут. Не жди меня, ладно?

Глава 6. Эвакуация

Эль-Неренн, 13:00, Аэванте 20, 1209

Добраться до министра было пустяковым делом. Самое главное, становилось проще “вселяться”, пусть ненадолго, в тела других людей. Слушать их, узнавать их тайны, и... страхи. Чем сильнее человек боится, тем приятнее.

Наверное, это не понять тем, кто живёт по ту сторону зеркала. Здесь – вечный мрак, и лишь изредка в нём открываются окошки в ту, другую жизнь, которую они когда-то подел или с Тесс. Тесс, хотя и не сама доброта, всё же не была кровожадной. А вот эль-Неренн – была и остаётся. С детства так играли, когда заметили, что их в одном теле больше одной, и что с этим надо что-то делать.

Но решить легко, а вот сделать по-настоящему... непонятно, что случилось в тот день, когда случилось то главное событие, когда ребёнок становится взрослым – но случилось. Они с Теассевенн в который раз пытались решить, кто из них будет главной в этом теле, как вдруг она сумела. Эль-Неренн сумела пройти сквозь зеркало и остаться там.

При этом она всегда могла почувствовать то, что чувствовала Тесс, когда та смотрела в зеркало. “Зазеркалье” оказалось тёмным и скучным, здесь ничего не происходило, и никого не было. Во всяком случае, эль-Неренн никого не заметила здесь. Зато теперь, когда повсюду мерцали “окна”, зеркала, через которые можно взглянуть в тот, внешний, мир, здесь стало не так темно. Но всё равно скучно.

...так вот, добраться до министра было пустяковым делом. Эль-Неренн быстро нашла осведомителя: он работал в местной полиции и был куплен с потрохами людьми министра – как всегда, человек крупно проигрался, и появилась возможность всё исправить, не теряя репутации, а то и жизни. Вот с него и удалось пойти дальше – нужно было только представить часть обстановки того, незеркального, мира, и, если там есть зеркало – оно давало о себе знать. А потом – просто ждать. В зеркала всегда кто-нибудь, да заглядывает. Достаточно даже косого взгляда, мельком или “краем глаза” – боковым зрением.

Всего за один день эль-Неренн “проникла” в дом министра. И уже знала, где тот держит пленников. Теперь вопрос: разобраться с этим самой, или обратиться, как сделала бы Тесс, официальным образом, “куда следует”? Министр всё-таки, так просто под него не подкопаться. К тому же, едва заподозрит неладное, даст команду – и заложники просто исчезнут. Как и не было.

Итак, есть ещё пять дней. Этого более чем достаточно. А пока нужно найти человека, который позволит эль-Неренн действовать по ту сторону зеркала.

Лучше, чтобы это была женщина: управлять мужским телом оказывалось необычайно трудно, и задерживаться в нём получалось всего на несколько секунд. Правда, порой и этого достаточно. Как тогда, когда она повернула руль руками шофёра, чтобы выполнить обещание, данное тому доктору – или храни мою тайну, или умри. А вот занять женское тело получалось иногда надолго – от нескольких минут до нескольких часов.

Эль-Неренн быстро нашла кандидатуру. Служанку в доме министра. Всегда найдётся не очень умная, запуганная – идеальный вариант, ведь её никогда не будут бояться, и ничего такого не заподозрят.

Как и в случае с Тевейрой, у служанки нашлись подлинные таланты. Их несложно заметить – достаточно понаблюдать, о чём человек мечтает. Ну да, и как ей заняться живописью, если выросла в уверенности, что ни на что не пригодна?

Ей нужно поверить в себя. Именно это умеет приносить Эль-Неренн: уверенность в себе. Настоящему человеку большего и не надо.

Теассевенн, Альварен, гостиница «Скала», номер 1014, 22:12

Мегин почуяла – что-то надвигается. Что-то неприятное. Так она ощущала бурю, любое резкое изменение погоды. Только шла теперь эта буря прямо на неё, и удастся ли уклониться – вопрос непростой.

Телефон зазвонил, когда Тесс отлучилась из номера на несколько минут – в фойе её ждал представитель Музея, с какими-то бумагами. Вот уж точно, произвела впечатление. Мегин помнила, с какими лицами провожали её хозяйку – и не хотели отпускать, шли бы с ней дальше по залам, выслушивали её рассказ об очередной картине – а их там многие тысячи.

— Шесть пять шесть три, – послышалось из трубки, и Мегин бросило в жар. Голос принадлежит молодой женщине, голос незнакомый, но вот слова... – Буря на пороге.

— Эль-Неренн? – Мегин не сразу совладала с голосом.

— Да, – ответили с той стороны. – Мне нужна помощь. Той, которая говорит с тобой. Помощь и убежище.

— Говори. – Мегин сумела взять себя в руки. – Где и когда?

— Экспресс восемнадцать до Тессегер, – отозвались почти сразу. – Сегодня вечером, в пять пятнадцать. Мы выйдем за три остановки. – И далее последовало краткое описание тех, кто выйдет.

Эль-Неренн

Действительно, просто. Уже было известно, кому позвонит министр. Теперь оставалось последнее: сделать так, чтобы не было погони. И позаботиться о служанке, ведь её попросту убьют, если просто так всё бросить. А эль-Неренн никогда не бросает людей, которые помогли ей. Задача казалась почти невыполнимой, но эль-Неренн и не с таким справлялась. Вспомнить хотя бы ту студентку, Тевейру.

...Министр работал у себя в кабинете. Через десять минут – перерыв на обед, а ещё через два часа – выступление у градоначальника. Новостей от Мегин не было, и, похоже, та просто струсила. Решила махнуть рукой на заложников. Тем приятнее будет мстить.

Из кабинета министр вышел в отличном расположении духа и повернул налево по коридору – туда, до конца, вниз по лестнице и снова налево, чтобы попасть в столовую. Он заметил незваную гостью краем глаза. Неизвестную ему высокую, светловолосую девушку – отразилась в зеркале по правую руку.

Министр замер, как вкопанный. Это ещё кто тут? Он оглянулся – если верить глазам, она ушла туда, в сторону гостиной. Охрана ничего не сообщала. А проникнуть в дом незаметно невозможно. Все подступы, все двери и прочие проходы под наблюдением. Ни с крыши, ни из-под земли незаметно не войти. Может, оттого министр не стал звать охрану.

Он повернул назад – в гостиной никого не должно быть, вся семья уже собирается там, в столовой.

Но они были в гостиной. Обе его дочери и их мать. Сидели за столом и смотрели телевизор. А за спиной их стояла Кейри, служанка. Которой тоже здесь решительно нечего делать.

— Что... – Министр заметил это внезапно. У Кейри в руке оказался нож. Хлебный – длинный и острый. И стояла служанка за спинами домочадцев, а когда взгляд её встретился со взглядом министра, тому, на короткую секунду, стало жутко. Никогда ещё не было у неё такого взгляда.

— Кейри? – Министр невольно потянулся за пистолетом. Всегда с ним ходит, есть такая привычка. – Медленно отойди от них, и брось нож.

— У меня есть идея получше, – отозвалась Кейри и те же слова произнёс кто-то ещё, за спиной министра. Тот обернулся – та самая девушка. Только странно: за спиной его зеркало, и там отражается не Кейри а эта незнакомка. И такой же взгляд. И голос у Кейри как будто не свой. – Сейчас вы делаете звонок и приказываете доставить заложников туда, куда я скажу. Затем мы с вашей младшей дочерью присоединяемся к ним и немного прокатимся на поезде.

Министр думал, что умеет доставать оружие молниеносно. Но руку его словно огнём обожгло. Через долю секунды он заметил вонзившийся в стену нож, и кровавую черту на ладони – нож задел, должно быть. И пистолет, упавший на пол – там, у зеркала. А в руке у Кейри уже был другой нож.

— Я не знаю, кто вы, – министр сам поражался своему спокойствию, – но вы влезли не в своё дело. Я найду и вас тоже.

— О, разумеется. – Девушка в зеркале улыбнулась. – Но я бы на вашем месте оглянулась.

Он оглянулся. Кейри одной рукой запрокинула голову старшей дочери, а другой прижала к её горлу лезвие ножа. Дочь не сопротивлялась. Остальные две женщины так и сидели, увлечённо глядя в экран, словно ничего такого вокруг не происходило. Что-то подсказало министру, что окликать их бесполезно.

— Я успею раньше, – услышал министр чужой голос из уст Кейри. – Можете проверить. Но я бы на вашем месте не стала.

— Говорите, что вы хотите, – министр всегда умел трезво оценивать ситуацию. Кейри не скрыться. И этой, из зеркала, кто бы она ни была. Неважно уже, как организовали этот трюк – им обеим не жить.

И ему рассказали. Спокойно, твёрдо, с подробностями. Всё продумано, понял министр. Практически невозможно будет застать Кейри врасплох. Она метнула нож настолько быстро и точно, что можно не сомневаться – успеет убить дочь, если хоть что-то заподозрит. Да и не деться им никуда, их всюду будут сопровождать.

Теассевенн, Альварен, гостиница «Скала», номер 1014, 22:18

— Я поеду с тобой, – твёрдо заявила Теассевенн.

— Тесс, ты с ума... – страх на краткую долю секунды появился и исчез из глаз Мегин. – Нет, не надо! Она и мне сказала, не появляться там. Их всех встретят и проводят в безопасное место. Не спрашивай пока, кто. Я и сама толком не знаю, кто.

— Это всё организовала эль... – Теассевенн оглянулась – в поле зрения есть зеркало – и вовремя прикусила язык. – Это всё её рук дело.

Мегин покивала.

— Я знаю, что некоторые люди могут общаться на расстоянии, если перед каждым есть зеркало или чаша с водой. Такое могут немногие, но это возможно. А вот как она может всё то, что она может, Тесс? Кто она на самом деле, ты знаешь?

Теассевенн покачала головой. Мне и самой это интересно, подумала она.

— Она как дикий зверь, – сообщила Теассевенн, понизив голос. – Её можно держать в повиновении, но иногда нужно разрешать ей делать то, что требует природа. Понимаешь? Ты видела зверей в зоопарках?

— Да, я поняла. Многие из них давно сломались, или перестали быть дикими.

— Ей нравится пугать и убивать. Особенно – пугать. И то же самое нравится мне, – Теассевенн пресекла возражения жестом. – Не спорь, это так. Просто я научилась как-то с этим справляться так, чтобы никому не вредить. Ну или учусь. А она и учиться не захочет.

— Через три минуты мне позвонят, – Мегин посмотрела на часы. – А потом только ждать.

Эль-Неренн

...Сказать, что министр был зол – значит, ничего не сказать. Все его люди, которые ехали в том же поезде, словно отключились: все в голос повторяли одно: просто задремали, ни с того ни с сего. И ведь не могли им всем подсыпать куда-нибудь снотворного, не новички. Отключились минут на двадцать, а когда пришли в себя – то заложников и младшей дочери и след простыл.

— ...Доставить её саму сюда, – закончил министр и повесил трубку. Мегин и не думает скрываться. Решила принять вызов? Да, конечно, это использование должностного положения в личных целях, сурово карается и всё такое, но кто сможет хоть что-то доказать? Не впервые. Стараниями министра и его коллег по Южному Союзу на юге Шеам стало гораздо чище. Торговля наркотиками, подпольные притоны “кошечек” и всё такое – всё это обнаруживается, со всеми ними беспощадно расправляются. Самого министра не раз представляли к наградам, и можно этим гордиться. Ну да, порой приходится преступать закон, чтобы укрепить его и усилить, а как иначе?

— Не советую, – услышал министр голос. И резко повернулся, лицом к зеркалу. Весь дом проверили. Министр не стал ходить в сопровождении охраны, это уже совсем малодушно, но прошёл обследование, и охрану заставил – ничего наркотического в крови, ничего такого, что могло бы вызывать галлюцинации или сделать его подконтрольным другому человеку.

Та самая. Только сейчас министр понял, кого он видит. Это та девушка, альбиноска, которая взяла Мегин в служанки. Ловкий ход, по закону теперь невозможно привлечь Мегин к ответственности – таким действием как бы уничтожались все её прошлые выходки, начиналась новая история, нового человека. Человека без прав и положения, но – недосягаемого для правосудия. Многие так делали, когда понимали, что всё – деваться некуда. Давно пора отменить эту лазейку, но традиции невероятно сильны. Вот почему приходится нарушать закон: иначе такие, как Мегин, будут спокойно уходить от правосудия. Да.

Министр держал девушку под прицелом – его отражение держало – и это придало уверенности.

— Как вы это делаете? – поинтересовался он. Казалось теперь, что он чует её присутствие. Не поможет, против женских чар есть вполне современные средства. Но она здесь, физически, обоняние подсказывает. И вместе с тем ни камеры, ни прочие датчики ничего не фиксируют.

Теассевенн засмеялась. Вот уродина, подумал министр почти без эмоций. Я ещё займусь твоим прошлым. У тебя там много интересного, это я и так знаю. Обязательно найдётся что-то такое, что позволит взять тебя за горло.

Теассевенн перестала смеяться и сделала шаг навстречу министру.

— Стоять на месте, – приказал тот. – Вы не знаете, во что вмешались, Теассевенн. Вам не стоило лезть не в своё дело.

— Вашему сыну не стоило появляться в том, что вы называете притонами, – отозвалась Теассевенн. – Он выполнял ваше задание, верно? Но решил не просто завербовать вам нового агента, но и просто развлечься. Бесплатно. Он знал, чем это может кончиться.

Откуда она знает?!

Теассевенн сделала ещё шаг.

— Стоять, или буду стрелять, – услышал министр свой голос.

Теассевенн улыбнулась.

— Не советую, – повторила она. – Позвоните вновь и отмените свой приказ. Я не позволю вывезти Мегин.

— Посмотрим. – Министр улыбнулся. Начинает угрожать, ощущается в интонациях, значит – не так уж сильна, как хочет казаться.

— Если хотите увидеть ваших людей живыми и в здравом рассудке, отмените приказ, – повторила Теассевенн, и сделала ещё шаг.

Он выстрелил трижды. Успел увидеть, как пули проделывают в неожиданной гостье дыры, как превращают её тело в лохмотья. Увидел, как она падает. Он не сразу осмелился отвернуться от зеркала. Но сумел.

Никого и ничего. Но при этом ощущается запах крови и всего прочего. Вот тут она должна быть, вот тут – министр осторожно шагнул, держа пистолет наготове, и прикоснулся ладонью к тому месту, где в отражении в зеркале лежала Теассевенн.

Пусто. Послышался смех за спиной.

Министр резко повернулся, поднимаясь на ноги. Она встала. Лицо забрызгано кровью, тело – сплошная кровавая масса, но она поднялась на ноги и смотрела на министра. Тот выстрелил вновь, целясь в голову. И ничего не случилось, только звон и грохот – пуля что-то разбила здесь, по эту сторону зеркала.

— Отмените приказ, если хотите жить, – потребовало это существо, которое не могло быть человеком. Человек не может остаться в живых при таких ранениях. Она протянула к нему руки и министру показалось, что шею обожгло. Он выстрелил в зеркало и бросился прочь из комнаты.

Чтобы добраться до гостиной, из которой покинуть дом проще всего, предстояло пробежать мимо зеркала. Министр выстрелил в зеркало... попробовал выстрелить, услышал только сухой щелчок. И услышал смех. Знакомый смех – из глубин зеркала. Министр швырнул в него пистолетом. Не попал. И понял, что дрожат руки, что он впервые в жизни напуган – и понял, что именно его испугало: предположение, что он мог сойти с ума.

— Вы не можете всё сделать сами, верно? – услышал он голос Теассевенн, или что это было такое. – Я знаю, вы меня слышите. Ровно через десять минут, если только я не вмешаюсь, история о том, чем на самом деле занимался ваш сын, попадёт во все крупные газеты. И я не уверена, что после этого вы увидите ваших родных целыми и невредимыми. Что вы прислали Мегин, голову? Чью голову вы хотите получить в первую очередь?

Министр осознал, что ноги едва держат его. Но сумел вернуть оставшиеся крохи самообладания. Охрана, если только она жива, должна была слышать выстрелы и вмешаться.

Он сделал ещё несколько шагов. Заглянуть в зеркало стоило немалых усилий. Но эта, белокожая и красноглазая, была по ту сторону – живая и невредимая, ни пятнышка крови. В левой руке она сжимала тот самый нож, который Кейри приставляла к горлу дочери. Как это возможно?!

— Охрана спит, – улыбнулась альбиноска. Её отражение стояло в шаге от отражения министра. И тот ощущал, уже непонятно как, тепло её тела – как если бы она стояла по эту сторону стекла. – Да, вы правы. Не стоит даже думать. Поверьте, я успею первой.

— Кто вы? – услышал министр слова, слетевшие с его губ. – Как это возможно, будь вы прокляты?!

Девушка перестала улыбаться. И немедленно прошло ощущение тепла.

— Выбирайте выражения, господин министр. Некогда болтать. Сейчас вы позвоните и отмените всё, что задумали насчёт Мегин и её родных. Как только вы убедитесь, что ваше приказание выполнено, вы позвоните по этому номеру, – она достала из кармана лист бумаги и показала министру. – Позвоните и скажете: “гроза миновала”. Запоминайте, во второй раз не покажу. Запомнили?

— Да, – отозвался министр, ощущая, что руки дрожат всё сильнее.

— Я всегда буду рядом, господин министр. Я думаю, вы понимаете, что будет, если попробуете совершить какую-нибудь глупость?

Она вновь улыбнулась – и министр вновь ощутил тепло.

— Понимаю, – отозвался министр.

— Тогда отвернитесь, дойдите до телефона и позвоните. Я не буду просить дважды.

Отвернуться стоило немалых усилий, учитывая нож в её руке. Но министр сумел.

...Он очнулся у себя в спальне. Вокруг хлопотали врачи, у входа стояли двое мрачных охранников, а с одним из них говорил полицейский чин.

— Ему нужно отдохнуть, – возразил один из врачей, когда полицейский оглянулся и увидел, что министр смотрит на него. – Все разговоры потом. Господин министр, всё худшее позади. Пожалуйста, никаких дел. Вам необходимо отдохнуть.

И тьма вновь накрыла министра. Он успел заметить, что рядом с отражением охранника в зеркале напротив стоит та, красноглазая, смотрит ему в глаза и дружелюбно улыбается.

Теассевенн, Альварен, гостиница «Скала», номер 1014, 23:56

Мегин и Теассевенн пили чай. И непринуждённо разговаривали, ни единым словом не упоминая то, что на самом деле занимало ум и не давало покоя.

— Мегин, ложись спать, – посоветовала Теассевенн, неожиданно для самой себя. – Я же вижу, ты как натянутая струна. Нет смысла рваться, силы ещё потребуются.

Мегин слабо улыбнулась и побледнела. Словно снег. Указала взглядом в сторону ванной комнаты.

Теассевенн быстрым шагом вошла туда и прикрыла за собой дверь. В зеркале не появилось ничего, но отчётливо проявилось присутствие.

“Дело сделано”, услышала Теассевенн разумом. “Извини, что отвлекла. Передай ей, что её родственникам ничто не угрожает”.

— Спасибо, – коротко поклонилась Теассевенн. И тоже: сама от себя не ожидала. “С той стороны” пришло, короткой волной, ощущение горячей радости.

“Спасибо, Тесс! Всё, меня нет”.

— Она сделала то, что обещала, – пояснила Теассевенн, ощущая себя вымотанной до предела, едва закрыла за собой дверь в ванную. – Твои родственники в безопасности. Всё, идём спать, это приказ!

* * *

Теассевенн проснулась ни свет ни заря. Проснулась, и поняла, что спать уже не хочет. Наверное, слишком много впечатлений накануне. Теперь я знаю, что не одна. И новые заботы – за Мегин “хвостом” тянутся странные, не очень приятные дела. Вряд ли комиссар шутил по поводу её досье. Кстати! Комиссар! Может, его можно попросить разобраться в некоторых вопросах?

Хотя, если подумать, ему-то какое до них дело? Однако Теассевенн обнаружила, что уже набирает номер комиссариата, и... вовремя опомнилась. Там ещё никого нет. Она быстро дала отбой – нечего телефону зря трезвонить в пустой комнате – и прошла двумя комнатами дальше, в то, что называла “кабинетом”.

Итак, кое-что завершено. Справедливость восторжествовала, если можно так сказать. Пока неясно, что там случилось, ещё будут новости, но...

Телефон зазвонил. Точнее, замигал огоньком – Мегин или крепко спит, или делает вид, что спит, но её могло бы разбудить. Теассевенн специально убрала звук. Пусть отдыхает, приходит в себя.

— Слушаю. – Теассевенн подняла трубку.

— И почему я не удивлён? – голос комиссара. Он рад звонку, поняла Теассевенн и приложила все усилия, чтобы не расхохотаться. Он правда рад. – Я читаю отчёты о родственниках Мегин. Ничего не хочешь сказать, Теассевенн?

— У меня алиби, комиссар. Всё это время я не покидала гостиницу.

— Почему сразу “алиби”? – насторожился комиссар.

— Видимо, там что-то случилось, иначе бы вы не спросили. Что-то ведь случилось?

— Пустяки. Министр внутренних дел подал прошение об отставке, по состоянию здоровья. Если честно, это та ещё сволочь, тут многие обрадовались. Ты точно ничего не хочешь сказать?

— Вообще-то хочу. Вы можете пообещать, что не арестуете Мегин?

— Я соблюдаю законы. Вообще-то, я от тебя в пяти кварталах. На той стороне парка.

— Ого! – Действительно странно, учитывая, что Теассевенн звонила в другой город.

— Если и тебе не спится, можно зайти в одно кафе. Всё неофициально, естественно.

Теассевенн на цыпочках прошла к двери в спальную. Мегин так и лежит на полу, на коврике. Действительно, сильно устала. Вчера узнала о том, что родственники спасены, и буквально на минутку прилегла на коврик... и уже не вставала. Ну, почти – требования организма выполняла, как лунатик, ни на что остальное не обращая внимания.

Так и спит, в общем. Ладно, ей не вредно. Мегин была как натянутая струна – не рвалась только потому, что верила. Теперь Теассевенн это понимала: Мегин верила в то, что эль-Неренн справится. Боится её до одури, но верит, совершенно искренне — как в последний шанс. И вера себя оправдала, всё позади. Не знаю, что я бы чувствовала, подумала Теассевенн, если была бы готова умереть, а потом вдруг оказалось, что не придётся. Комиссар прав, прошлое никогда не отпускает. Я сама пошла к “Маме Львице”, никто не тянул за язык. Захотелось острых ощущений. Ну вот и получила, и теперь уже никогда не буду жить в спокойствии.

Замок номера умеет закрываться без щелчка. Записка для Мегин у телефона.

* * *

Комиссар определённо поправил здоровье – прежде вечно пил таблетки от головной боли и печени, а чуть-что – жевал свои омерзительные табачные палочки. А сейчас от него ничем таким не пахло – и одет весьма прилично, явно может позволить себе костюмы посолиднее.

— Отлично выглядишь! – Тигарр явно в хорошем настроении. – Сегодня я угощаю.

— Повышение?

— Да, меня перевели сюда, в столицу. Думаю, кроме министра, много кто ещё уйдёт. Некоторых из кабинета – сразу за решётку. Но это так, к слову. Точно ничего не хочешь сказать?

— Я думаю, вы знаете, что министр мечтал увидеть Мегин мёртвой.

— Знаю, знаю. Не буду ходить вокруг да около. Вот, смотри.

Тигарр положил на стол перед Теассевенн фотографию. Похоже, оперативная – заснята часть стены в каком-то доме. Вся исписана маркером. Словно ребёнок развлекался, но писал явно взрослый, почерк женский.

— Оставила горничная. Собственно, она сопровождала его родственников. Сама сдалась полиции. У неё был нож, она сказала, что угрожала родственникам министра, что силой заставила их покинуть дом. Не смогла больше терпеть издевательства хозяина. Но родственники не подтвердили её слова – они не помнят, чтобы она брала их в заложники. Такая вот петрушка.

— Что с ней стало?

— Отпустили под подписку о невыезде. Ничего, кроме её признания, нет. Никто не подтверждает факт похищения. Супруга министра внезапно решила проведать свою двоюродную сестру. Забрала дочерей и горничную – и отправилась. Вот и всё. Ты вот сюда посмотри. – Комиссар указал ногтем.

Теассевенн присмотрелась и ей стало не по себе. Надпись выделяется на фоне остальных. Явно, чтобы бросаться в глаза. Цифры и буквы. Пять ровных строк. И под ними – надпись на понятном языке “Комиссар, вы всё ещё любите табачные палочки?”

— Это номера счетов. Писала горничная, это подтверждено. Она сама не помнит ничего такого, хотя, конечно, она могла узнать такие подробности. Это то, что никогда не удавалось доказать. Министр попался, если вкратце. Это всё ещё нужно доказать, но главные улики нам преподнесли на блюдечке. Так что ты хотела сказать?

— Подождите, дайте с мыслями собраться. – Теассевенн растерялась, что с ней случалось нечасто. Комиссар покивал.

— Да ты пей, пей. Ты вроде любишь такой кофе.

Что верно, то верно. Но удовольствия от напитка уже не было, Теассевенн в подробностях представила себе то, что случилось в доме у министра – комиссар рассказал немногое, но этого хватило, чтобы испугаться.

— Эта надпись явно для вас.

— Логичное предположение. – Комиссар оставался спокойным, что и тревожило сильнее всего. – Также логично допустить, что это либо ты написала, либо твоя служанка, либо кто-то из вас поручил это написать горничной. Насчёт твоего алиби у меня сомнений нет. Отсюда вопрос: зачем служанке меня дразнить? Она ведь не глупая.

— Она вас не боится, но уважает, – заметила Теассевенн, допивая остаток кофе. Комиссар усмехнулся. – Это правда. Наверное, вы и в самом деле будете рады увидеть её на виселице. Тогда поверьте мне на слово – она не станет дразнить полицию.

— Тогда кто?

Теассевенн прикусила язык. Комиссар не поверит в эль-Неренн, живущую в зеркале. Ему проще представить, что у Теассевенн есть неведомый покровитель – то, что предположила в итоге “мама Львица”. И как его предупредить о возможной опасности? Вдруг и он сделает что-то такое, что разозлит эль-Неренн?

Мысль пришла в голову, когда пауза затянулась сверх разумного предела.

— Комиссар, я недавно встретила девушку, которая жила на том же самом острове. Похоже, нас две выживших, не я одна.

— Знаю, знаю, ты провожала её на вокзал. Известная певица. Со странностями, но ничего криминального, – кивнул комиссар. – И что?

— Кому-то очень нужен этот остров. – Вдохновение накатило на Теассевенн. – Но так, чтобы все права наследования соблюдались. Я одна – прямой потомок владельцев, я не была в рабстве и не совершала преступлений против короны.

— Понимаю. Поэтому есть целая очередь тех, кому нужен ребёнок от тебя. И что?

— Я не знаю, кто, но кто-то охраняет меня. Сама не знаю, почему. Может, тоже из той же очереди. Собственно, я это хотела сказать – будьте осторожны.

Благодушное настроение моментально покинуло комиссара.

— Я тебя не первый год знаю, но ты меня никогда не предупреждала. Что значит, быть осторожным?

— Комиссар, – поднялась на ноги Теассевенн. – Я не могу сказать больше. Правда. Мегин тут ни при чём, поверьте.

Комиссар долго смотрел ей в глаза, и, в конце концов, улыбка вернулась на его лицо.

— Что ж, спасибо за предупреждение. Прогуляемся?

Центральный парк города – место, где отдыхают и днём, и ночью. Вокруг преимущественно деловая часть города, так что веселье редко мешает кому-то спать. Вот и сейчас – и не скажешь, не глядя на часы, утро сейчас или вечер – полно довольных, наслаждающихся жизнью, людей.

— Моего предшественника знал весь город, – сообщил комиссар, осмотревшись. – Здесь что в мелких городках, что в больших – все знают комиссара своего района. При нём преступлений было чуть не в десять раз меньше, чем при его предшественнике, знал своё дело. А меня пока что знают немногие.

— Думаю, и вас будут хорошо знать, – уверенно сказала Теассевенн. – Насколько я знаю, вы – хороший полицейский.

Комиссар рассмеялся и приподнял шляпу – навстречу им шла улыбающаяся пожилая пара, явно из здешних жителей.

— Не думал, что за один вечер услышу от тебя столько комплиментов. Хорошо, давай закончим с делами. За тобой следят, это я в курсе. Не знаю, чем ты привлекла национальную безопасность, но следят.

— А где сейчас ваш предшественник, комиссар? – не удержалась Теассевенн.

— На пенсии. Есть здесь рядом один небольшой городок, он там сейчас и живёт. – Комиссара, похоже, трудно застать врасплох. – Собираюсь к нему съездить. Традиция такая. Меня назначает министерство, но положено поговорить с предшественником и, так сказать, получить благословение.

Теассевенн покачала головой, она на самом деле удивилась. Альваретт – страна небольшая; на её территории нет настолько привлекательных ценностей, не считая, конечно, людей, чтобы покорять страну. Так и вышло, что за все многие минувшие века никто из крупных соседей не досаждал стране слишком уж сильно. И традиции здесь, это точно, совсем иные, нежели в соседних государствах. “Может, поэтому я здесь остановилась”, неожиданно для самой себя подумала Теассевенн. “Именно потому, что очень напоминает мой родной дом? Тот, где я родилась?”

— Я сюда прихожу именно подумать, – заметил комиссар, явно следивший за выражением лица Теассевенн. – Спокойное, тихое место. Располагает к раздумьям. Ну, мне пора. Если что – звони.

Глава 7. Инцидент

Альмер эр Теннон, Тессегер, гостиница “Восход”, Аэванте 20, 1209

Альмер, горничная того самого бывшего министра внутренних дел, в очередной раз прошла по единственной комнате своего номера из конца в конец и вновь присела в кресло.

Жить не хочется. Она вспомнила эту жуткую поездку – когда стояла, с ножом в руке, за спиной супруги и дочерей министра – или сидела, готовая пустить оружие в ход. Тогда всё казалось логичным – она, Альмер, спасала свою жизнь. А потом уверенность в себе пропала. И вот она – на свободе, полицейские её отпустили под подписку. Никто не предлагает ей вернуться на прежнее место – пусть даже никто из родственников министра не помнит, чтобы Альмер им как-то угрожала.

А здесь, в столице, она никому не нужна. Номер этот снят министерством внутренних дел, на время расследования. И сейчас Альмер здесь только в том, в чём была, когда они все садились в поезд. И билеты взяла за собственный счёт... и много чего странного сделала. Как нашептал кто-то. Но тогда всё казалось логичным – платили у министра много, но обращались хуже, чем со скотиной. Но матери нужно лечение, нужны деньги... Альмер вновь закрыла лицо руками. Куда делась та уверенность в себе? Что теперь делать?

Так и не спросила – там, в зале суда, когда её отпустили – что дальше. Женщина-полицейский, с равнодушным лицом, отвезла её сюда, в гостиницу – велела ждать, когда вызовут. А когда вызовут? И что будет дальше?

“Альмер?”

Показалось? В номере она одна, звать некому. Телефона нет – при задержании всё изъяли, и возвращать не торопятся. Видимо, это намёк – с рук ей это не сойдёт. Нужно умыться и найти в себе смелости позвонить в комиссариат и узнать, что дальше.

Альмер прошла в ванную. Вздрогнула – показалось, что в ванной она не одна. Что за глупость? Такая комнатушка, в ней и одной-то ей тесно!

“Альмер, посмотри в зеркало”.

Не голос, но ощущение голоса. Смутно знакомого голоса. Альмер глянула... и чуть не подавилась криком ужаса. Рядом с ней – в отражении – стояла девушка. Беловолосая, белокожая, красноглазая. Слово “альбинос” не сразу пришло на ум. У них в деревне, откуда Альмер родом, таких считали нечистыми, обычно им приписывали все несчастья тех, кто рядом. И вот – мерещится такой ужас!

Девушка засмеялась и её отражение взяло Альмер за руку. Альмер вздрогнула... и успокоилась, неожиданно для себя. Тёплое, человеческое прикосновение. Альмер посмотрела на руку – никого рядом, но тепло ощущается.

“Не бойся меня. Я помогла тебе сбежать от министра. Извини, я сделала всё твоими руками, против твоей воли. Я в долгу – чем я могу помочь?”

“Верните всё, как было”, чуть не ответила Альмер, и сразу вспомнила свои картины – пусть даже рисовала чем придётся, но первые свои деньги там, в городе, куда приехала искать лучшую жизнь, она заработала именно живописью! Нет, не нужно всё возвращать.

— Кто вы? – поинтересовалась Альмер, всё ещё испытывая необычное спокойствие. Даже если она сошла с ума, нужно понять, что к чему в этом безумии.

“Меня зовут эль-Неренн. И ты не сошла с ума. Я помогу тебе выбраться из этой истории, ведь это я тебя впутала. Просто скажи, чего ты хочешь”.

Альмер усмехнулась. На редкость дружелюбный призрак, или что это такое.

— Я хочу рисовать. – Альмер не сразу нашла силы встретиться взглядом с красноглазой. – Писать картины. Мне нужно вылечить маму, – добавила она почти что робко.

“Я помогу. Ты не сделала ничего плохого – тебе не в чем признаваться. Я скажу, что нужно будет рассказать в полиции, чтобы тебя оставили в покое. Но есть одно условие”.

— Какое, госпожа? – назвать её “госпожой” показалось совершенно естественным и правильным. Слово само пришло на язык.

“Ты никогда и никому не рассказываешь обо мне. Это важно. Я помогу тебе, пока ты соблюдаешь наш уговор”.

— А если... – Альмер не сумела закончить, не хватило смелости.

“Ты умрёшь”, и отражение улыбнулось. “Если не будешь никому рассказывать – станешь богатой и знаменитой. Если тебя не устраивают мои условия – так и скажи. Я просто уйду и никогда уже не вернусь”.

Альмер была готова потребовать, чтобы эта жутковатая незнакомка ушла и не возвращалась, но... Но что потом? Как выпутываться из всего этого?! И условие ведь простое – Альмер не болтлива, сплетниц не берут в служанки в приличных домах.

— Я согласна, госпожа, – посмотрела Альмер в глаза собеседницы – отражения того, чего нет в реальности. “Сейчас она потребует плату”, подумала Альмер обречённо. “В сказках всегда так. И у меня не останется выбора”.

“Договорились. Как только потребуется моя помощь, посмотри в любое своё отражение и мысленно позови меня. И не бойся, ничего не бойся”.

Альмер кивнула, и остатки страха покинули её – как и не было. При том, что всё равно происходящее казалось сном – может, и не кошмарным, но сном.

“Я всегда выполняю обещания”, услышала Альмер голос эль-Неренн. “Всё, что мне нужно – честность. Тебя вызовут сегодня, через час. Ничего не бойся”.

— Я всё поняла, госпожа, – кивнула Альмер, и её руку отпустили – а сама эль-Неренн исчезла. И не чувствовалось никакого присутствия.

— Спасибо, эль-Неренн, – прошептала Альмер и ей показалось, что её услышали. Точно, услышали.

...Эль-Неренн не ушла – просто отошла в сторону, чтобы её не ощущали с той стороны зеркала. Как всё просто! Раньше было привычнее и приятнее пугать, но теперь... Теперь, когда эль-Неренн успела повидать мир и понаблюдать, как Тесс ладит с людьми, пришло понимание – нужно учиться. Вот как сейчас – Альмер верит, что чудеса бывают. Верит искренне, всем сердцем, пусть даже не видела этих самых чудес. И это сработало – она не смогла отбросить чудо – страшное, но чудо. И она боится. Умеет бояться, не хуже чем Тевейра... О, как это прекрасно, такой чистый, искренний страх!

Тевейра. Голос Тевейры. Зовёт свою зазеркальную подругу. Эль-Неренн улыбнулась. “Мне нужны союзники”, поняла она, сосредотачиваясь на том зеркале, у которого сейчас стоит Тевейра. “Мне нужны не только те, кто меня боится. И мне не стоило злить Тесс”.

Определённо не стоило: когда Теассевенн сказала “спасибо” там, в ванной, эль-Неренн испытала необыкновенное чувство – словно впервые в своей жизни дышала свежим, бодрящим и целительным воздухом. Настолько сильной радости не приходилось ещё испытывать.

Хотя... нет, пугать и наказывать тоже приятно. По-другому, это иное удовольствие, пусть даже никогда оно не длится долго. Всё, пора отвечать – Тевейра не может ждать бесконечно.

Мианнесит, Тессегер, гостиница “Восход”, Аэванте 20, 1209

Удивительно, как быстро удалось пройти обследование. Странно, но в полиции спокойно отнеслись к её просьбе – дядя с ними уже поговорил? Обследование было неприятным. Один из приборов издавал писк за гранью слышимости – как летучая мышь. Его никто больше не слышал, но слышала Мианнесит. Ужасный, мерзкий звук. Так хорошо стало, когда он прекратился.

Основные результаты будут после, но краткое заключение выдали сразу: всё в рамках статистической нормы. Иными словами – ничего необычного. В последнее время, по словам дяди, люди с необычными способностями рождаются чаще. И почти всегда это – головная боль для полиции. Хорошо, что многие способности можно опознать приборами. Не всем нравится жить с такой отметкой – но таковы законы во многих государствах.

Особые люди всегда на особом счету. Или под особым наблюдением.

* * *

Ей показалось, что она только что положила голову на подушку. Спать хотелось – сил нет. Еле успела до дивана добрести. Но только легла – и почти сразу же открыла глаза. Усталости нет, бодрость и всё такое, но тело не хочет просыпаться так быстро, ему нужен покой и отдых. А голове уже не нужен.

И вспомнился – точнее, вернулся – сон. Мианнесит редко видела сны, и была благодарна тому, кто их присылает, когда снов не было. Потому что сон был видением того самого дня... и многих последующих, сплавленных в один. Она вспомнила комнату, в которой её держал её первый хозяин – как редкое, дорогое животное. Вначале держал, как принцессу – всё ждал, кто захочет выкупить. Когда стало ясно, что выкупать никто не торопится, принцесса стала вначале куклой – которую наряжают, ставят в кукольный домик и с которой играют, не осознавая, что куклы всё слышат и понимают. А потом вновь стала животным – всё ещё ценным, но строптивым и неблагодарным.

Роскошная комната стала подвалом. Когда Мианнесит проявляла характер и отказывалась петь – не хотела она петь этому негодяю по доброй воле – её запирали в подвале и гасили свет. Масла в лампе, которое ей оставляли, хватало часа на четыре. Потом кричи не кричи, лампу заменят только утром. Будешь паинькой, будешь петь? Не будешь? Легонько ладонью по лицу – почти не больно, но обидно. И взглядом приказывает слугам – в подвал её.

Ну хоть слуги обращались с ней сносно. Без особого сочувствия – но и без жестокости. Кормить её не забывали. И к доктору водили регулярно – игрушка должна быть в хорошем состоянии, иначе сломается и петь не будет.

...Мианнесит сидела, прижав ладони к голове и раскачивалась. А сон не отпускал, видения – память – проносилась потоком. Хочу забыть, подумала Мианнесит. Просто забыть, я поклялась, что не стану мстить, подписала все эти бумаги – только тогда отпустили. Первые несколько недель вела себя у... чуть не сказала “нового хозяина”– в своей новой семье точно так же. Стучалась в дверь и просила разрешения... на всё. Вообще на всё. Дядя со мной долго потом беседовал. Ты свободный человек. Не захочешь жить в этом доме, когда поправишься – твоё право. Сама выберешь, где и как тебе жить. А пока – не надо спрашивать разрешения. Это – твой дом, тебе всегда здесь рады.

Он не сказал “будут рады”. Формула, в языке и не такие странные выражения есть. Но Мианнесит всегда бесила фраза “будут рады”. То есть сейчас не рады, потом когда-нибудь будут!

Дядя не говорит “будут”. Он говорит в настоящем времени. В нём и живёт. Хорошая привычка: жить в настоящем времени, верно?

...Он вошёл – постучался, конечно, дождался, пока разрешат. Присел рядом с Мианнесит. Сразу отпустило – сон растворился, канул в небытие, из которого потом вернётся. Почему возвращается? Уже другая жизнь. Карьера, о которой многие мечтают. Новая семья, новые друзья – да-да, и друзья тоже есть. Но... кое-что в жизни заказано, так кажется. Нет личной жизни, есть только сны о ней. Редкие, приятные, несбыточные сны.

— Что они нашли? – спросила она. Как и дядя, она без церемоний. Можно сразу переходить к делу. Нет настроения вести вначале обязательную светскую беседу – и не веди.

— Ничего. – Он легонько прижал её к себе, обнял за плечо. – Я дал распоряжения насчёт концертов. Ты хочешь куда-то поехать? Одна?

Он боится отпускать её одну. Эта её внезапная сонливость... Ей нужен спутник. Просто на всякий случай – несколько раз сон настигал Мианнесит на перекрёстке, сделай она шаг не вовремя – и всё. Вот почему так? Не везде есть подземные переходы или виадуки. Почти везде уже есть, но не везде.

Я приеду туда, подумала Мианнесит. Она будет рада, я знаю. Просто поживу в соседнем номере. Вообще не буду никуда выходить. С ней как с дядей – сны не приходят, а когда приходят – самое страшное не вспоминается.

— Не одна. – И она рассказала о своих планах. Дяде всё можно рассказывать, дальше него никогда ничего не уходит. Поразительно, как человек настолько честный смог стать коммерсантом! Мианнесит не очень давно вращалась в этой сфере, но уже успела исполниться к ней отвращением.

Нужен кто-то, с кем спокойно. Кому можно доверять.

Теассевенн, Альварен, гостиница «Скала», номер 1014, 9:15

Всеведущая Мегин первое, что сделала утром – отыскала Тевейру. Вот откуда она всё про неё знает? Расписание занятий, и всё такое. Тевейра была теперь звездой факультета – как-то очень быстро прошли вполне обоснованные слухи, и уже не тянуло, как в недавнем прошлом, поиграть с огнём. У которого мягкие кошачьи лапки и острые коготки внутри.

Тевейра явилась точно в срок. Замерла в дверях, глядя на переглянувшихся Теассевенн и Мегин – и вошла.

— Что-то случилось? – спросила она почти робко. – Я посмотрела, как вы просили. Никто не следил.

— Кому нужно, и так знают, – усмехнулась Мегин и указала взглядом – сядь. Тевейра повиновалась, стараясь выглядеть невозмутимой. Не получилось.

— Я обещала ей, что обучу тебя некоторым полезным вещам, – пояснила Мегин, бесцеремонно проводя ладонями над головой Тевейры, почти не прикасалась – но Тевейра время от времени вздрагивала. – Не дрожи. Ничего страшного уже не будет. У тебя по три часа свободного времени, в среду и пятницу. Поэтому начнём. Мы здесь ещё месяц – Мегин встретилась взглядом с Теассевенн, и та кивнула. Да. Директор музея хочет поговорить, и через два часа первая встреча. – Но заниматься будем не здесь. Ты снимала квартиру, я знаю, когда играла в свои игры. Верно?

Тевейра покраснела и кивнула, опуская взгляд.

Мегин мягко, но твёрдо прикоснулась кончиками пальцев к её подбородку и заставила поднять голову.

— Я не наказываю дважды за одно и то же. И не напоминаю при каждом удобном случае, – пояснила она. – Это в прошлом. Но квартиру ты сняла надолго, верно?

— Ещё два месяца, – пояснила Тевейра, уже почти невозмутимо. – Я прихожу туда заниматься, когда... Когда мне нужно спокойствие. Там нет зеркал, – пояснила она робко.

Мегин кивнула, продолжая свой “медосмотр” – проводила ладонями поверх одежды Тевейры. У неё уже что-то с желудком, поняла Мегин. Спит плохо – ну, это понятно, это поправим. Зато теперь точно есть настоящая личная жизнь, не за деньги. Замечательно.

— Снимай всё, что выше пояса, – велела Мегин, и Тевейра бросила умоляющий взгляд на Теассевенн.

— Я буду в кабинете, – пояснила Теассевенн и оставила их. Жутковато смотреть, что делает Мегин. Если её действительно учили так долго... Ужас просто. А жить когда? Впрочем, ладно, нужно подготовиться к визиту в музей. И обдумать слова комиссара. В кабинете Теассевенн нашла письмо, подписанное просто “Теассевенн”. Знакомый почерк... но чей? И никакого запаха. Тот, или та, кто писал, пользовался перчатками – не формальными, для выхода на улицу, а изолирующими, медицинскими.

“Можно, я буду иногда рядом?” – спрашивалось в письме. Номер телефона и подпись. Она сдержала обещание, подумала Теассевенн и почувствовала, как быстро улучшается настроение. Побыть здесь недолго, пока позволяет расписание – концерты у неё идут один за одним, на всё личное просто нет времени. Теперь, получается, есть? Надо узнать больше, вдруг есть ещё выжившие.

— Мианнесит? – спросила Теассевенн, набрав номер. – Ужасно рада твоему письму. У тебя какие планы?

— Нет планов, – услышала она знакомый голос. Мианнесит хихикнула. – Я в соседнем номере, Тесс. Ну, почти, на три этажа ниже тебя.

Теассевенн хотела побежать туда со всех ног, но вспомнила, кто у них в гостях, и пошла тихо, не стала проходить сквозь гостиную.

...Мегин вздрогнула, едва Теассевенн набрала номер... и всё.

— Ничего страшного, – пояснила она Тевейре. – Я проверяю, что с тобой всё в порядке. Что я не сделала ничего лишнего. Хорошо. Ты приходишь в ту квартиру, раз там тебя уже знают. Я тоже буду приходить. Не бойся, меня никто не запомнит.

— Вы научите?! – выпалила Тевейра. – Научите так делать, да?

Мегин рассмеялась и указала рукой на одежду – одевайся.

— Кое-чему научу. Сначала несколько вопросов. Ты всё ещё видишь её в зеркале?

— Только слышу, – прошептала Тевейра и вновь опустила голову. Мегин вновь заставила поднять её, уже не так вежливо.

— Терпеть этого не могу, – пояснила на словах. – Когда прячут взгляд. Я знаю, что ты её боишься. Я сама её боюсь. – Удивление во взгляде Тевейры. – Просто будь с ней честной, и всё. Нет, я не знаю, когда она оставит тебя в покое. У тебя бывают моменты, когда ты теряешь себя? Не помнишь какого-то момента времени?

Тевейра кивнула.

— Она любит гулять. Просто гулять по городу, в моём теле. Иногда десять минут, иногда полчаса ничего не помню. Так мы договорились. Она не делает ничего плохого! – тут же добавила Тевейра. – Она сказала...

— Тс-с-с-с! – Мегин прижала кончики пальцев к её губам. – Всё. Умей хранить её секреты. Помни одно: пока ты с ней честно, она с тобой хорошо обращается. Чтобы даже мысли не было её обмануть, ясно?

Тевейра энергично закивала.

— На сегодня всё, – заключила Мегин, поднимаясь на ноги. – Встречаемся в пятницу, как договорились. Вот это, – она быстро написала на листке из блокнота несколько строк и протянула Тевейре, – чтобы больше не ела. Никогда не прикасалась! А вот это – чтобы ела каждый день. Всё ясно?

— Да, госпожа, – поклонилась Тевейра. Уже почти без страха.

— Я не госпожа тебе. Просто по имени достаточно. И ему тоже не лги. Придумай что хочешь, но чтобы вранья не было ни слова. Отвыкай.

— Откуда вы знаете?! – поразилась Тевейра. – Простите! Я поняла, откуда.

Видно было, что у Тевейры с языка рвётся множество вопросов... но сумела сдержать себя.

Мегин проводила её – новых хлопот прибавилось, но практики всё равно не было, а она нужна. Это словно зуд – если не заниматься с кем-то регулярно, становится невыносимо. Очень, очень кстати появилась Тевейра. А вот Теассевенн...

Мегин заглянула в её кабинет. Увидела конверт, который сама положила хозяйке на стол – конверт просунули в щель под дверью. Очень необычная почта. Никакого запаха, хотя почерк, скорее всего, женский. Мегин заподозрила многих, но не...

Её словно ледяной водой окатили. О небеса! Эта её новая знакомая, тоже с острова! Страшная знакомая... Мегин прежде не “теряла себя”, только во время занятий, когда наставники предупреждали, что так случится. Один взгляд в глаза этой Мианнесит... и несколько часов куда-то делись. Она тоже обученная. Непонятно, кем: знака не подала. Не хотела, чтобы Мегин знала? Но зачем было так поступать? Память вернулась – вопреки опасениям Мегин. Всё вспомнилось. Обращались с ней тогда действительно, как с королевой – и Мегин это нравилось. Но вспомнилось только потом, много дней спустя. А сейчас она...

...В этой же гостинице. Вопреки здравому смыслу и чувству самосохранения, Мегин оделась в уличное, взяла свой телефон и... тихонько вышла из номера. Мианнесит, или как её зовут на самом деле, невозможно почуять. Точно, обученная. Но можно понять, куда пошла Теассевенн: у неё есть привычка проводить пальцами по дереву – например, по дверным косякам. Старинное такое суеверие – дерево отводит всё недоброе, помогает жить. Мегин улыбнулась, хотя ей становилось страшно, и пошла по следу. Всякий раз оглядывалась: чтобы почуять Тесс, нужно использовать “верхнее чутьё”. Почти во всех странах, включая Альваретт, делать такое на публике – очень некрасиво, так скажем.

Мианнесит вышла ей навстречу. Дверь номера открылась бесшумно и быстро. Сама: Мегин только подходила к двери, даже постучать не успела. Мегин чуть не отвела взгляд в сторону, но сумела не поддаться страху.

— Доброго утра, теаренти. Я ищу свою хозяйку. – Правду, только правду! Это уже рефлекс. Если не знаешь, кто перед тобой, но понимаешь, что обученный – только правду! И не бойся, говори смело, насколько позволяют обстоятельства. – Я начала беспокоиться, она не оставила записки.

Мианнесит улыбнулась, молча отошла в сторону, и указала – входи. И впрямь, Теассевенн сидела в гостиной, они явно ведут приятный разговор. Точно, приятный. Мегин почтительно поклонилась, как только её заметили, сделала шаг. Ещё один. Так было в тот раз: пара шагов – и пустота, которая заполнилась уже потом.

Пустота не накатывала.

— Госпожа, вы не оставили распоряжений. – Мегин быстро соображала. Нужно придумать что-то такое, чтобы здешняя хозяйка не успела понять – у Мегин не было повода, кроме любопытства, появляться здесь.

Теассевенн сама пришла ей на выручку.

— Вот письмо, – достала она из кармана конверт. – Передай директору музея на словах, что я буду ждать его звонка.

— Слушаюсь, госпожа, – почтительно поклонилась Мегин и направилась к выходу, держа письмо надписанной стороной к себе. Мианнесит так и стояла у дверей и проводила Мегин ещё одной улыбкой. Мегин вновь ожидала, что накатит пустота... ничего такого не случилось.

Она как во сне вернулась в номер и только там поняла, что ей жутко страшно, что вся одежда насквозь мокрая от пота, а руки дрожат. Только раз Мегин пугалась так сильно – когда её обучали ничего не бояться. И где вся та наука? Одна улыбка этой странной певицы – и всё как ветром сдуло.

В конверте ничего не было. Спасибо, Тесс, подумала Мегин. Великое Море, я чуть не вляпалась! Точно, певица из посвящённых. Но не замечает – или делает вид, что не замечает – ни единого знака. Кто она такая? Где такому обучают?

Я должна доложить Aena Rinen, поняла Мегин. Тесс не понимает, но мы все в опасности. И как вовремя появилась певица, и какая отличная легенда – вторая выжившая с того же самого острова! Тесс ей доверяет, это видно. А я?

А я её боюсь, ответила Мегин сама себе. Ещё немного – и я поверю, что она – моё следующее наказание, уже и не понимаю, за что. Всё. Хватит. Пора идти в музей.

Мегин забежала в ванную – просто ополоснуться свежей водой, чтобы совсем прийти в себя – как услышала. У самого зеркала услышала – слабо-слабо, едва различимо. Голоса. Мианнесит и Теассевенн. Что за наваждение! Мегин едва не поддалась здравому побуждению – уйти прочь от зеркала – но не смогла преодолеть искушения. Взамен она прислушалась, осознавая, что совершает огромную ошибку.

* * *

— Она говорит, что ничего не помнила из того, что было здесь. А потом вспомнила. Твоя работа? – поинтересовалась Теассевенн, начиная, если честно, злиться и немного завидовать. Вокруг сплошь таланты! А её собственные – неуправляемые, неприятные и, если подумать, не всем нужные.

Мианнесит пожала плечами.

— Может быть. Она из обученных, да? А я не люблю, чтобы меня тайком изучали и подслушивали всё, что я скажу. Я просто захотела – не могу объяснить точнее – чтобы никто не подслушивал. Потому и направила её подальше, в другие комнаты. Она чем-то недовольна?

Теассевенн помотала головой.

— Нет. Когда всё вспомнила, говорит – так с ней никогда ещё не обращались. Практически любое желание исполняли. Это я беспокоюсь сейчас, не она.

Мианнесит посмотрела в её глаза, и Теассевенн ощутила во взгляде крупицы льда.

— Думаешь, с тобой что-то такое же случится?

— Не думаю. Но если ты не любишь её общества, я просто попрошу её не приходить. Не хочу, чтобы ты сердилась.

— Попросишь? – усмехнулась Мианнесит. – Я немного разбираюсь в одежде. Она рабыня, верно? Но держится, как равная.

— Долгая история. Я не считаю её рабыней, вот и всё.

* * *

— Подслушиваешь? – услышала Мегин голос – показалось даже, что Тесс вернулась, незаметно.

Мегин подняла взгляд – и увидела в зеркале смутное, но несомненное отражение. Той, которой не было в реальном мире – Мегин оглянулась, чтобы убедиться.

— Эль-Неренн?

— А кто ещё? Не бойся, я тоже люблю подслушивать. Других развлечений всё равно нет. И что скажет Тесс, когда узнает?

Эль-Неренн как будто стояла за спиной. Мегин даже померещилось, что она чует её присутствие.

— Не знаю. Хочешь доносить – иди доноси, я всё равно скажу ей сама.

Эль-Неренн рассмеялась. Беззлобно. Он её смеха у Мегин во все части тела вонзались и тут же пропадали крохотные иголки.

— Не забудь сказать, я проверю. Не бойся меня. Я обещала, что не буду тебя обижать – значит, не буду. Интересная у Тесс знакомая, правда?

— Я её боюсь, – призналась Мегин, сама не понимая, зачем так делает. – И не хочу обсуждать.

— Тогда не подслушивай. Мне кажется, что... На пол!!

Крик почти физически ударил по ушам. Мегин бросилась на пол, не раздумывая. Вспышка – ей показалось, что в ванной произошёл взрыв. Когда в ушах перестало звенеть, Мегин поняла – лежит на полу, вся присыпанная стеклянной крошкой. В ванной творился разгром – на полочке у раковины уже ничего не стоит, всё разбросано по полу. Занавеска порвана в клочья, стеклянные осколки вонзились в стены и потолок. Словно зеркало взорвалось, поняла ошарашенная Мегин. Зеркала уже не было – только рама и стена в её просвете.

Мегин убедилась, что сама не ранена. Ни один осколок никуда не воткнулся. “Если бы она не сказала, или я не послушалась, меня бы убило”, поняла Мегин, глядя, как разлетелись осколки.

Вышла из ванной – выползла, бросив вначале полотенце на усыпанный стеклянным крошевом пол – едва не порезавшись. Спасибо, Эль-Неренн, подумала Мегин, подметая стекло с пола. Ты спасла меня. Уж не знаю, зачем. А сейчас – передать послание Aena Rinen. Срочно, пока не вернулась Тесс.

* * *

Мианнесит замерла на середине фразы. Медленно повернулась к ближайшему зеркалу – в каждой комнате, где она находилась, есть несколько зеркал, и хозяйка завешивает их, перед тем, как уйти из номера надолго.

Повернулась и замерла. Теассевенн могла поклясться, что Мианнесит к чему-то прислушивается. А затем...

Затем Мианнесит оскалилась, схватила со стола первое, что попалось под руку – бутылку с минеральной водой – и запустила ею в зеркало.

Теассевенн ощутила, как сотни лезвий вонзаются в неё, что её режут на куски заживо. Перед тем, как потерять сознание, успела ещё осознать, что ей мерещатся два голоса – Мегин и... свой собственный. И всё.

* * *

Теассевенн осознала, что сидит всё в той же гостиной – останки зеркала убраны, весь беспорядок убран – а Мианнесит держит её за руку и с тревогой смотрит в лицо.

— Что это было? – поинтересовалась Теассевенн, поняв, что ничто нигде не болит. – Я упала в обморок?

Мианнесит молча кивнула и отпустила её руку. Теассевенн помотала головой. Ощущение, что вся кожа чешется, включая, простите, места, где чесаться вовсе неприлично. Она посмотрела на руки – и заметила, как пропадают, сходят на нет тонкие, и так едва заметные шрамики.

Вот ещё новость! Теассевенн вскочила на ноги и подбежала к ближайшему целому зеркалу. Точно: на лице то же самое. Уже почти нормальное, но несколько секунд были видны следы заживших крохотных шрамов.

— Что случилось? – обернулась Теассевенн. – Откуда у меня... – и поняла, что одна в комнате.

Она остолбенела – как это возможно, исчезнуть из комнаты так стремительно и бесшумно? Теассевенн пробежалась по комнатам, в которые вели открытые двери. Никого.

Теассевенн посмотрела на диван. Странно. Ощущение, что в комнате она не одна, но глазами никого не видно.

— Миан? Что случилось, я тебя обидела? – Тишина. – Извини меня, пожалуйста! – Теассевенн оглянулась – никого и ничего. Ушла? Но когда, почему?! – Я позвоню, – добавила Теассевенн, глядя туда, где сидела не так давно её хозяйка, и ушла, бесшумно закрыв за собой двери. Странно: на пороге Теассевенн оглянулась, и показалось на долю секунды, что Мианнесит так и сидит на диване – прижав к лицу ладони, сжавшись в комочек.

Но возвращаться очень не хотелось. Теассевенн давно не была в таком смятении чувств. Одно понимала: случилось что-то очень неправильное – и Миан спасла жизнь своей новой подруге. В этом не было никакого сомнения.

Глава 8. Покушение

Теассевенн, Альварен, парк, 13:00, Аэванте 20, 1209

Мегин успела передать послание – отправить невинно выглядящее электронное письмо на совершенно безликий адрес. Теассевенн столкнулась с Мегин в парке у гостиницы – совершенно случайно. Мегин испытала, повторно, такой же неуправляемый, обессиливающий страх. Но он прошёл моментально.

— Что случилось в ванной? – Теассевенн посмотрела в глаза служанки. – Почему ты так испугалась? – В ванной было прибрано, но Теассевенн заметила крохотные осколки зеркала. Опять разбитое зеркало - будто мало того, что случилось в номере Мианнесит.

Мегин рассказала. Вначале хотела сказать не всё, но... не смогла уже остановиться. Умолчала только о своём разговоре с эль-Неренн. Теассевенн слушала, глядя в сторону, время от времени потирая лоб.

— Она ушла, – сообщила Теассевенн, помолчав почти минуту. Мегин уже начала волноваться, что с хозяйкой что-то случилось. – Похоже, вылечила мои раны, и ушла. Я ничего не поняла. То есть поняла – как-то почуяла ту, вторую меня. Я попробовала позвать её из зеркала – она не отозвалась, но Миан сразу же разбила зеркало – не знаю, зачем. Мне даже показалось... – Теассевенн оглянулась. – Что её уже нет, понимаешь? Второй меня больше нет. Если бы Миан меня не вылечила, меня даже до больницы бы не довезли. У меня кругом были шрамы.

— Она не ушла, – осмелилась возразить Мегин. – Я бы почуяла. Я ждала у входа, всё боялась на улицу выйти. Она не спускалась к стойке. Через главный вход она точно не выходила.

“...но я в этом не уверена”, подумала Мегин. Одно понятно – надо держаться подальше от этой новой знакомой Тесс.

— Ладно, – вздохнула Теассевенн. – Голова просто кругом, ничего не понимаю. Прогуляемся, пока дел нет?

...Мегин почуяла опасность. Если бы не почуяла – видимо, осталась бы в тот день без хозяйки. Человек – в спортивном костюме, тут многие бегают, в городе вообще модно заниматься бегом – выбежал из-за дерева в их сторону. Смотрел только на Теассевенн, и бежал всё быстрее. В левой его руке Мегин заметила нож.

— Тесс, пригнись! – крикнула она. Тесс повиновалась, не раздумывая – это спасло ей жизнь. Нож полоснул по воздуху там, где только что была её шея.

Нападающий отскочил в сторону – странно как-то, нелепо, размахивая руками и ногами, словно кукла – и упал. И только тут Мегин поняла, что слышала выстрелы.

Нападающий стонал, скрючившись у кустов, шагах в пяти от них. Мегин присела перед упавшей наземь Теассевенн – жива, невредима. “Не успела бы я ничего сделать”, поняла Мегин. “Мне нужно было бы один раз к нему прикоснуться. Но именно этого я бы не успела”.

Комиссар Тигарр, хмурый и собранный, подбежал и помог им обеим подняться на ноги. Так и держал пистолет в левой руке. Словно из-под земли возникшие полицейские сковали наручниками несостоявшегося убийцу и быстро увели прочь из парка – раны болезненные, но не опасные для жизни.

— Хорошо, что я был рядом, – пояснил Тигарр, убирая пистолет в кобуру. – Ты уверена, что тебе не нужна защита? – поинтересовался он у Теассевенн. Мегин он демонстративно не замечал.

— Спасибо, комиссар, – поклонилась Теассевенн, и Мегин повторила её жест. – Знать бы, от кого защищать. Не могу же я постоянно жить под охраной.

Она увидела, что Мегин держит в руке заколку для волос. Мегин это не смутило – она невозмутимо вернула украшение в причёску. Комиссар усмехнулся и покачал головой.

— Беру слова назад, охрана у тебя уже есть. Если ты собираешься поработать в музее, у них есть собственная гостиница для приезжих специалистов. Охрана там хорошая, я узнавал.

— Мне будет спокойнее. Спасибо, комиссар. Я так понимаю, нам с ней в участок? – Вокруг них собрались было любопытные — куда без зевак – но уже начинали расходиться. Альбиносы, конечно, всегда редкость и всем в диковинку, но... Мегин оглянулась, постаравшись встретиться взглядом с каждым любопытным прохожим – и те как-то сразу утратили интерес к произошедшему. Ещё минута – и они втроём.

— Ловко, – отметил комиссар, словно впервые заметив Мегин. – Мне бы так уметь.

Мегин явно хотелось что-то сказать – что-нибудь едкое – но она только усмехнулась и отвела взгляд.

— Да, идёмте, – указал комиссар. – Нужно записать ваши показания, так положено. Вон, машина нас ждёт. Вы с ней – на заднее сиденье. Тут недалеко, но лучше в машине. Спокойнее будет. В таком тихом месте! Хорошо, газетчики не успели набежать.

— Кто этот человек? – поинтересовалась Теассевенн, едва двери захлопнулись, и автомобиль мягко тронулся с места. – Я его не знаю. Я бы поняла – ограбление, но в самом людном месте парка!

— Как придёт в себя, допросим. Врачи говорят, через час сможет разговаривать. Хочешь с ним побеседовать?

— Нет, – помотала головой Теассевенн. Мегин с тревогой на лице смотрела на хозяйку. Та вела себя так, словно... словно та, из зеркала, где-то рядом. Удалось не произнести её имени даже мысленно. Теассевенн несколько раз оглядывалась – хотя вокруг текла самая обычная, самая размеренная городская жизнь.

— Вон там участок, через квартал, – указал комиссар. – Ну и денёк сегодня! Я уже почти год как не стрелял в человека. Если только...

— Стойте! – закричала вдруг Теассевенн, последние несколько секунд вертевшая головой – глядела по сторонам. – Стойте! Остановите машину!

Неизвестно почему, но водитель повиновался. Лёгкий удар – это шедшая следом машина “клюнула” полицейскую в бампер. Впереди, в нескольких метрах – перекрёсток, и свет горит зелёный. Мегин не успела удивиться – проехав на красный свет, едва не врезавшись на хорошей скорости в несколько других автомобилей, красный “Мираж” вылетел с улицы справа и умчался куда-то дальше, не снижая скорости.

Продолжай они движение – и автомобиль “гонщика” врезался бы прямо в полицейскую машину. Не нужно долго гадать, чем бы это кончилось для тех, кто в машине.

— Что за... – комиссар опешил только на мгновение. – Всем постам! – крикнул он в рацию. – Принять меры к задержанию красного “Миража”, движется в сторону Восточного вокзала по 19-й!

Оглянувшись, он несколько секунд смотрел на закрывшую глаза Теассевенн – она откинулась на сиденье, и, казалось, спала. Мегин встретилась с ним взглядом и помотала головой – всё в порядке, не волнуйтесь.

— Выходим, – решил комиссар. – Теассевенн! – Она открыла глаза и уселась вертикально. – Всё в порядке? Идти сможешь?

— Не только идти. – Она взялась за ручку двери. – Комиссар, нам лучше...

— Выходим, выходим! Дружно и быстро, тут уже недолго.

* * *

— Есть хочу, – призналась Теассевенн несколько минут спустя, в кабинете комиссара. – Извините, комиссар, от меня вам снова хлопоты.

— Я уже заказал. Скоро доставят. – Тигарр подошёл к окну и заглянул за жалюзи. – Того водителя уже не допросить. Через два квартала он врезался в фонарь. Очевидцы говорят, кто успел что-то заметить, что водитель улыбался и выглядел счастливым. И, знаешь, я такое уже видел. Счастья там было маловато, но что-то похожее.

Комиссар вкратце рассказал о своём визите к доктору. Тому, который выкрал некогда медицинскую карту Теассевенн.

— Кому нужна твоя смерть? – спросил комиссар, поняв, что комментариев не будет. Теассевенн, выслушав его рассказ, снова откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Такой он её уже видел: замешательство. Нечасто она полностью перестаёт понимать, в чём дело, но, как видно, бывает и так. – Понял. Отвезти тебя в гостиницу?

— Кто захочет меня найти, найдёт везде. – Теассевенн открыла глаза. – Не знаю. Правда, не знаю. У меня ничего не требовали, ничем не угрожали. Я знаю, кому я нужна живой, здоровой и взаперти, – усмехнулась она, – но врагов у меня нет. Или я о них не знаю.

— Спасибо! – Комиссар принял пакет у постучавшего в дверь сержанта. – Пообедаем? Можно прямо здесь.

Горячие бутерброды пахли так, что даже у сытой, в общем, Мегин потекли слюнки. Тем не менее она успела что-то заподозрить. Даже не заподозрить – просто положилась на интуицию. Что-то тут не так.

— Подождите! – воскликнула она, практически вытаскивая бутерброд изо рта комиссара. – Не ешьте!

— Что ещё? – недружелюбно осведомился комиссар. Мегин и сама не понимала, что её встревожило. Она подбежала к двери, в которую вошёл “посыльный” – сержант. Тот стоял сейчас спиной к ним, с кем-то говорил по телефону. На глазах комиссара и Мегин он выронил трубку и мешком свалился на пол.

— Что-то не так. Не ешьте и не прикасайтесь! Вызывайте “скорую”! – И Мегин вылетела наружу из кабинета, где её тут же поймали за локти. – Комиссар! – Она сразу же перестала сопротивляться. – Пусть меня отпустят! И освободите комнату, мне не нужны зрители!

Дружный смех был ей ответом, Тигарр выбежал следом и присел над сержантом – того сотрясали конвульсии, пена показалась на губах. И при этом – счастливое, восторженное выражение лица.

— Комиссар! – Мегин повернула голову и встретилась с комиссаром взглядом. – Ему осталось жить несколько минут. “Скорая” может не успеть. Просто поверьте мне!

— Делайте как она говорит! – велел комиссар. – Страйер, переведите все звонки в соседнюю комнату, ждите там! И срочно вызывайте “скорую”!

* * *

Обедать консевированной едой было не очень интересно, но зато спокойнее. По словам комиссара, всегда держит тут запас, в столе. Мегин проинспектировала каждую открытую банку – если и испорчена, то она ничего не может почуять. Можно есть.

У Теассевенн до сих пор бежали мурашки по коже, как только она вспоминала, что Мегин сделала с отравленным сержантом. Тот закричал так, словно его жгли раскалённым железом. Именно такого, кричащего и дёргающегося, его увезла “скорая”, и через пятнадцать минут комиссару позвонили: состояние тяжёлое, но стабильное, высокие шансы, что всё обойдётся без последствий.

— Полагаю, бесполезно спрашивать, что ты с ним сделала? – поинтересовался комиссар, повесив трубку. Мегин устала, по всему видно. Хотя держалась, возможно, лучше всех остальных. – Ладно, это потом. Доктор сказал мне, что мера первой помощи жёсткая, но, похоже, именно она дала им несколько минут, чтобы успеть начать реанимацию. Если выживет, будет тебе благодарность от полиции.

Мегин не выдержала, рассмеялась.

— Никогда и мечтать не могла. Комиссар, нам лучше уйти отсюда. Нам с ней. Иначе могут быть ещё жертвы.

— Рассказывай. – Комиссар уселся напротив и посмотрел в её глаза. Всякая доброта и сочувствие улетучились из его взгляда. – Кто на вас охотится и почему? И при чём тут мои люди, хотел бы я знать?

— Вначале вы. Вы ведь нашли того, кто отравил еду?

— Нашли. – Комиссар потёр лоб. – Толку никакого. У него нет мотива. Работает в том самом ресторане. Отличный послужной список. Сам не понимает, зачем добавил яд, и почему – именно в этот заказ. Как наваждение, говорит.

Мегин покивала.

— Я знаю не больше вашего, комиссар. На Теассевенн трижды покушались люди, за последний час. Люди, которые совсем её не знают. Я знаю, того водителя уже не допросить, но если вы посмотрите в его биографию, то вряд ли найдёте хоть какие-то связи с Тесс. Простите! – поклонилась она хозяйке.

— Нормально, – махнула та рукой. – Здесь все свои. – Комиссар усмехнулся и лёд подтаял в его взгляде. – Комиссар, я вот тоже не понимаю, почему три покушения сразу, и при чём тут мы. Кому это я так насолила?

— Если это то, что я думаю, – медленно проговорила Мегин, – то нам нельзя оставаться среди незнакомых. Только среди тех, кто знает Тесс.

— Излагай. – Комиссар оглянулся. – Здесь мы в безопасности.

— Пока к нам могут прийти незнакомые люди, – возразила Мегин, – мы нигде не в безопасности. Но я знаю такое место, где можно хотя бы немного побыть в безопасности.

— Где? – поинтересовался комиссар.

— Я скажу. Вы можете оставить все дела и исчезнуть на пару дней? – Мегин смотрела в его глаза.

— Нет. – Комиссар вернулся за свой стол. – У меня и без этих приключений полно работы. Я не могу просто так исчезнуть.

— Тогда исчезнем мы. – Мегин посмотрела в глаза хозяйки. – Кто из ваших сотрудников знает нас обеих?

— Найдётся такой. Тоэн, если нет возражений. И что?

— Пусть он отвезёт нас, я укажу адрес, и вернётся в участок. Комиссар, я знаю, что делаю. Мы вернёмся. Если я права, то покушения могут прекратиться.

— “Могут”, – усмехнулся комиссар. – Ты ей веришь? – посмотрел он в глаза Теассевенн. Видно было, что та удивлена до последнего предела, но – молча кивнула.

— Поверю и я. – Комиссар снял трубку. – Будьте осторожнее.

— Это я умею лучше всего, – тут же отозвалась Мегин. – Быть осторожной.

Теассевенн, Альварен, 16:20

Казалось, что они глубоко под землёй. Мегин для чего-то велела надеть повязку на глаза – Теассевенн с неохотой, но повиновалась. Потом её взяли за руку и повели. Теассевенн старалась запомнить все повороты и изменения высоты, но не очень-то это вышло.

Когда Мегин сняла повязку, в комнате, помимо них, был парень лет двадцати восьми. Он вежливо поклонился обеим.

— Теассевенн, моя хозяйка, – Мегин представила хозяйку “по-простому”, без обязательных в обществе указаний на дом. – Реймер, мой брат.

— Рада знакомству. – Теассевенн видела, что её внешность произвела впечатление. Интересно, в каком смысле “брат”? В “кошечки” берут любых людей обоих полов, хотя мужчин там намного меньше. Но спрашивать об этом невежливо.

— Теассевенн. – Мегин посмотрела в глаза хозяйке. – Расскажи Реймеру о себе, пожалуйста. Всё, что сочтёшь возможным. Это важно. И скажи ему, что тебе нужно на ближайшие два дня. Из вещей, всего такого. Если не можешь сказать – пожалуйста, напиши. Я оставлю вас.

Сейчас Мегин держится как равная. Хотя на людях, наоборот, прилежно ведёт себя так, как обязывает подписанный ей договор. А это значит...

— Она моя родная сестра, – пояснил Реймер. – Простите её манеры, она всегда бесцеремонна.

Теассевенн улыбнулась. Не просто брат, а старший брат – и, несомненно, неоднократно выручал свою сестру. И молча кивнула в ответ.

— Мегин просила не говорить, где мы. – Реймер тоже улыбнулся. – На эти два дня я постараюсь обеспечить вас всем, чем нужно.

Теассевенн ещё раз кивнула и пододвинула к себе блокнот и карандаш. Записать проще. Голова и так варит неважно, слишком много странного произошло за последние несколько часов. Сейчас два вопроса беспокоили Теассевенн: что такого случилось, что Мианнесит просто исчезла, и всё ли в порядке с Тигарром. Отчего-то только о двух этих людях хотелось всерьёз беспокоиться. Не о себе. Если на меня совершаются покушения, то что с ней? Кто-то очень хочет, чтобы оба человека, потенциальные претенденты на острова, ничего уже не смогли бы потребовать?

Такая версия казалась самой правдоподобной. Собственно, комиссар намекнул на неё. Вопрос в том, что и куда просочилось – Мианнесит не болтлива, Мегин – тоже. Когда они обсуждали, можно ли вернуть остров в своё законное владение, никого точно не было поблизости. Хотя современные устройства для подслушивания можно ведь и не заметить.

Показалось, что она откинулась на спинку стула всего на минуту. Когда открыла – стол перед ней был накрыт, в комнате – ни души. Стоило вдохнуть лишь раз и почуять запах еды – ужасно вкусно! – как стало понятно, насколько она голодна.

Отворилась дверь и появилась Мегин. Уже без синяков, “мешков”, под глазами. Успела отдохнуть? За эти несколько минут?

— Ты выспалась? – поинтересовалась она. – Хотела перенести тебя в спальную, но побоялась разбудить.

— Сколько я спала? – Теассевенн не очень удивилась. – Час, два?

— Почти десять часов. Думаю, ты уже поняла. Тебе во-о-о-он туда, – указала Мегин направление, и Теассевенн поняла, что да, нужно срочно.

* * *

Следующие три часа они сидели в комнате, которую выделили для Теассевенн, и сосредоточенно раскладывали пасьянсы. По телевизору за спиной что-то происходило – показывали новости, транслировали спортивные передачи, всё такое. Звук настроили идеально: не слишком громко, чтобы мешать, и не слишком тихо, чтобы не вынуждать прислушиваться.

— Погоди, – перебила вдруг Теассевенн, когда прошло уже неведомо сколько часов за пасьянсами. – Смотри, кого показывают!

Мегин глянула и вздрогнула. Мианнесит. В нарядной одежде, в которой её всегда фотографируют для выступлений – всегда в белом. Интересный пунктик, надо запомнить. Человек натерпелся много такого, что считал грязным, недостойным, теперь предпочитает белый цвет. Что за остров такой, что всем, кому удалось там выжить, столько всего пришлось пережить?!

Теассеевенн сделала громче.

— Скажите, говорят, что вы нашли соотечественницу? Ту, которая жила с вами когда-то на одном острове? Это правда?

Теассевенн поморщилась. Репортёры всё знают, и когда это знание касается лично тебя, это почти всегда неприятно.

— Она обманула меня, – сухо заметила Мианнесит, продолжая глядеть в камеру и очаровательно улыбаться. – Я не знала, что у неё криминальное прошлое. Мне кажется, что она просто воспользовалась моей доверчивостью, для каких-то своих целей.

Теассевенн выронила карты, глядя на экран. Человек, не знающий её, не поверил бы, что она может побледнеть – куда уж дальше! Но Мегин заметила.

— Я не желаю больше обсуждать её, – закончила Мианнесит. Взгляд её стал недобрым, но лишь на долю секунды. – Я возобновляю свои гастроли. Думаю, это поможет мне прийти в себя. Спасибо.

Заставка – и пошёл другой сюжет. Мегин посмотрела в глаза Теассевенн и поняла, что та её не видит.

— Тесс, – поднялась Мегин и осторожно взяла хозяйку за руку. Показалось, что та сейчас её ударит. – Вставай. Идём, я знаю, что тебе нужно.

И отвела её в спальную – Теассевенн наотрез отказалась ложиться спать, хотя вся была на нервах. Когда Мегин вернулась со стаканом воды, Теассевенн сидела на краешке кровати и горько плакала, спрятав лицо в ладонях. Мегин дождалась, когда она успокоится, предложила воду и практически поймала Теассевенн, не дала ей упасть – та заснула.

Ничего не понимаю, подумала Мегин, убедившись, что Теассевенн спит крепко. Она не терпит, когда её раздевают, но спать в одежде сейчас – последнее дело, и так не отдохнула ведь толком. Но бояться было нечего – Теассевенн ни на что не реагировала. Уф! Реймер помог перенести её, сама бы Мегин точно не сумела бы, хотя слабой себя не считала – небольшой рост ещё ничего не значит.

Что это она так? С одной стороны – многих хлопот меньше, Мегин твёрдо верила, что Мианнесит крайне опасна. Не очень понятно, чем, но опасна. Но вот чтобы так...

— Я убью её, – услышала Мегин голос “с той стороны зеркала” и увидела едва заметное, дрожащее изображение в зеркале, когда посмотрела. – Как только наберусь сил. Мне нужно побыть в этом зеркале. Не говори ей, что я здесь, хорошо?

— С каких пор ты мне доверяешь? – не удержалась Мегин, и эль-Неренн улыбнулась.

— Я давно доверяю. Не очень ты мне нравишься, если честно, но это другой вопрос. Ты оступилась, но готова была заплатить своей жизнью. Тебе можно доверять. Так мы договорились? Кстати, ты ей рассказала?

Мегин кивнула: — Про наш с тобой разговор – не успела.

Эль-Неренн кивнула.

— Пока не рассказывай, хорошо? Я не знаю, что она со мной сделала... но это было больно. Я верну ей это ощущение.

— У тебя на всё одно решение? – Мегин посмотрела ей в глаза.

— У тебя есть возражения?

Они рассмеялись, почти одновременно.

— Так мы договорились? Ты ей не скажешь?

— Будешь подслушивать, да?

Эль-Неренн помотала головой.

— Нет, не буду. Обещала, что не буду – значит, не буду. Мне нужно прийти в себя. И ей помогу. Так мы договорились?

— Да. Но если она меня спросит, я расскажу всё. – Мегин посмотрела в глаза “призрака” почти без страха.

— Да, так правильно. Помоги ей, пожалуйста. Я в долгу не останусь.

И исчезла. Мегин перестала ощущать чьё-то присутствие, хотя... что-то всё-таки осталось, чутьё подсказывало – что-то сохранилось. И ведь не расскажешь никому, чтобы помогли понять! Обещала ведь не рассказывать!

Мегин стоило немалых усилий воли отвести взгляд от зеркала. Реймер уже спал – у него тоже день нелёгкий, да ещё сестра со своими заботами, как снег на голову... Не знаю, что бы я без него делала, подумала Мегин. Уже который раз выручает. Мама права, я вечно влипаю в истории, даже когда и стараюсь так не делать. Это теперь на всю жизнь.

Теперь ещё эль... Мегин едва не повторила её имя мысленно. Эта, из зеркала. Теперь и ей нужна помощь, теперь и она испугана. Вот уж не думала, что её кто-то может испугать!

* * *

Теассевенн пришла в себя и поняла, что плакала во сне. В самом деле, ужасно обидно! Главное, что на ровном месте: что такого нужно было сказать, чтобы с тобой так поступили? Так всё хорошо начиналось...

Мегин сидела рядом с кроватью, на полу. Молча протянула хозяйке стакан с водой.

— Со мной такое было, – пояснила она, приняв стакан обратно. – Человек наговорил мне гадостей, я тоже плакала всю ночь. На пустом месте наговорил. И больше мы с ним не виделись.

Теассевенн кивнула.

— Теперь расскажи, почему мы здесь, – потребовала она. – Всё обещала. Все волнуются – мой адвокат, комиссар, в доме Эверан...

— Никто не волнуется, – уверенно возразила Мегин. – Я уже направила письма и записки. Тебе немного нездоровится. У любой женщины есть такая отговорка несколько раз в году.

Теассевенн улыбнулась и Мегин облегчённо вздохнула.

— Всё равно рассказывай. Не отстану.

Мегин кивнула и прогулялась к двери – закрыла плотнее. Никто не подслушивает, но не стоит рисковать.

— Есть такая техника убийства чужими руками. Почти безотказная. Важно то, что на человека нападают безо всякого мотива, совершенно незнакомые люди. Важно было, чтобы нас окружали только знакомые. Нас и тех, кто нас окружает. Не бойся за Реймера, он только среди знакомых. Комиссар тоже, я уверена.

— И долго мы тут будем прятаться?

Мегин развела руками.

— Не знаю, Тесс. Я бы подождала хотя бы неделю.

— Есть надёжные способы проверить, что всё кончилось?

— Есть. Выйти наружу. Если пройдёт несколько часов, и не будет нового покушения – значит, уже прошло.

— Я не стану прятаться тут остаток жизни. – Тон Теассевенн стал ледяным. – Хотя... – она поискала взглядом свои вещи и нашла то, что искала – папку с бумагами из музея. – Хорошо. Я смогу работать прямо здесь.

Глава 9. Зеркала

Мианнесит

Она сидела у себя и репетировала – получалось всё и так хорошо, но она продолжала, до исступления, пока не начало побаливать горло, пока не задрожали кончики пальцев – обычная, физическая усталость.

Готова к выступлению. Оно только вечером, а сейчас утро – но всё равно готова.

Мианнесит отослала всю прислугу – села перед шкафчиком, на котором хранила немногие оставшиеся от прежней жизни сокровища и посмотрела в глаза отражению. Что-то там было. Что-то было в зеркале, когда она почувствовала – на её новой знакомой знакомая отметина, и если Тесс пройдёт мимо зеркала, жить ей останется несколько минут. Для того и разбила зеркало, для того и спряталась, сделала всё, чтобы казаться неприметной. Но зеркало почти успело – Тесс всю словно ножами изрезали. Мианнесит потратила почти все силы, пока лечила её.

— У меня нет друзей, – произнесла Мианнесит негромко, глядя в глаза отражению. Показалось, что кто-то внимательно слушает. – И не может быть. Все мои друзья умерли.

Внимание с той стороны зеркала не ослабевало. И пропало – вдруг, без предупреждения. Было – и прошло, теперь просто зеркало. Мианнесит спрятала лицо в руках. Плакать не получается, слёзы не приходят, когда нужно. Только когда сами хотят.

Дядя постучался в её двери. Теперь она всегда знала, кто приближается к двери – до того, как постучат или иным способом потребуют внимания. Так же, как почуяла эту необычную служанку, Мегин – за несколько секунд до того, как та подошла к двери номера.

— Войдите, – отозвалась Мианнесит бесцветно, и он подошёл к её креслу. Уже нарядилась. Теперь так и будет сидеть перед зеркалом, ничего не снимет, наоборот – наденет немногие оставшиеся украшения, за минуту до того, как выйти на сцену. А до той поры – или будет репетировать, хотя и так всё уже выучено, или... смотреть на своё отражение. Тревожные признаки, о которых не раз говорил врач. Не позволяйте ей запираться и оставаться подолгу одной. Она возвращается в свой подвал, в котором провела много лет. Прячется от окружающего мира.

— Что-то случилось, если ты снова передумала. – Он положил руки на спинку кресла. Мианнесит кивнула, посмотрев в глаза его отражению. – Раз всё отменила. Поклонники рады. Они уже осаждают дом, всё хотят увидеть тебя. Не скажешь мне, что случилось?

— Не могу, – ответила она равнодушно. Я уже рассказывала. Тогда, когда полюбила в третий и последний раз. Я рассказала – и его, избранника, не стало через две минуты. И не позволили даже посмотреть на тело. Сказали, было сильно изуродовано. Если я скажу, то...

Внимание из зеркала вернулось. Вот как всё происходит. Что-то с зеркалами. Почему не приходило столь простой мысли? Половину жизни говорила с зеркалом, общалась с ним. Что, если это оно? Что, если оно просто ревнует?

Мысль была неприятной и неправдоподобной, но сколько уже необычного успело произойти?

— Если захочешь поговорить, я рядом, – кивнул дядя и, легонько сжав её плечи, отпустил. – Миан, пожалуйста, не оставайся одна.

И ушёл, не дожидаясь ответа – ответа, которого всё равно не было бы.

— Как ты не понимаешь, что тебя я всё равно не бросила бы? – спросила Мианнесит у зеркала, и на этот раз слёзы пришли. Так пришли, что потом, когда успокоилась, поняла: придётся переодеться. Пусть на рукавах не останется следов, выступать в таком будет неприятно. Только в чистом.

Горничная не удивилась, когда клиентка потребовала подготовить и помочь ей надеть другое платье. Это даже и не причуды, у иных клиентов были настоящие причуды, от которых оторопь брала.

Мианнесит на этот раз была щедрее обычного, горничная удалилась в полном недоумении и восторге – и страшновато было прислуживать этой диве, и приятно. И да, у неё на самом деле есть шрамы на...

— Не рассказывай. – Горничная замерла на пороге, обернулась и коротко поклонилась.

— Простите, теаренти?

— Ты видела мои шрамы. Не рассказывай о них, и проживёшь долго и счастливо. – Дива смотрела на неё равнодушно и холодно, но на короткую долю секунды горничной стало непереносимо страшно.

— Я... я не стану, теаренти! – сумела она сказать, а не пролепетать. – Простите!

Мианнесит улыбнулась и махнула рукой – иди, иди, не беспокойся.

Горничная сумела не рассказать, хотя искушение было невероятно сильным – и прожила, забегая вперёд, долго и счастливо.

Мианнесит долго смотрела в своё отражение, но ощущение внимания с той стороны так и не вернулось в тот день. Поговорили. Интересно, с кем? Может, правда не стоило разбивать то, самое первое, зеркало? Может, оно так мстит?

В одном Мианнесит была уверена: она спасла жизнь Теассевенн. Один из тех поступков, после которых остаётся ощущение горечи – никто никогда не благодарит. Просто потому, что не может понять. И теперь уже не получится подойти к Тесс – зеркало начеку, оно ничего не забывает и ничего не прощает. В следующий раз оно убьёт Тесс, прежде чем получится защитить её.

* * *

...Она вышла к поклонникам – на балкон – и улыбнулась, приветствуя их взмахом рук – выслушала восторженные возгласы и увидела счастье на лицах. О да, они на всё готовы, буквально – при этом не фанатики, никому не навредят, никого не обидят. Дядя возражал, но Мианнесит всегда это делала – спустилась, и раздала автографы – на оборотной стороне своих фотографий. Взяла за руку некоторых поклонников и поклонниц – о, вот это подлинное счастье для них. В конце концов охрана вмешалась – вежливо, но твёрдо расчистила дорогу назад в дом. Но поклонники не пали духом, не устроили беспорядка – просто мирно разошлись. Этим вечером они все будут на выступлении.

Мианнесит прошла мимо зеркала – у которого ей помогала одеться та самая молодая горничная – и замерла.

Что-то есть. Что-то не очень доброе: стоило вспомнить горничную и её желание подзаработать, рассказав о шрамах на теле известной певицы – и Мианнесит ощутила знакомую злобную волю. Почти сразу же спрятавшуюся.

— Дядя? – вызвала она его на разговор – туда, где нет ни зеркал, ни отражений. – Дядя, я прошу вас уволить... – Мианнесит назвала имя горничной. Дядя сразу же посуровел. Просто наказание с этой прислугой – вроде бы и агентство надёжное, и... Миан никогда не наговаривает, не прогоняет просто по прихоти. Всегда есть веская причина.

— Что случилось? – поинтересовался он. – Если это неприятно, не говори. Я придумаю повод.

— Не нужно придумывать. Ей обещали заплатить, если подтвердит, что у меня есть шрамы. На очень интересных местах, – усмехнулась Мианнесит. – Она обещала не говорить, и я ей верю – но вдруг её однажды заставят проговориться? Я не хочу неприятностей для неё.

Дядя Эгген вздохнул и улыбнулся.

— Всё понял, – покивал он. – Хочешь сама с ней поговорить?

— Нет, – покачала она головой. – Её семье нужна помощь, кто-то из родственников болеет. Поможем им, и скажем ей – если не будешь болтать, будем и дальше помогать.

Дядя снова покачал головой. Он всегда соглашается. Даже когда Мианнесит ещё не зарабатывала ни единой монетки – он всегда соглашался с такими странными просьбами.

— Так и сделаем, – кивнул он. – Просить не буду, всё равно не объяснишь, зачем это тебе.

Мианнесит с улыбкой покачала головой – не объясню. И уже не возвращалась в свою комнату до самого выступления. Дядя Эгген облегчённо вздохнул, когда увидел, что приёмная дочь едет на выступление в отличном настроении.

Теассевенн, Альварен, 21:00

Теассевенн работала. Вот это память! Её, Мегин, память особым образом тренировали, а Тесс умудрилась столько всего запомнить, что составляла заключения по картинам и скульптурам, просто вспоминая о них. Работала как заведённая – невозможно выспаться впрок, Мегин это знает, но Теассевенн просидела за заметками почти десять часов, лишь изредка откидываясь на спинку стула, позволяя глазам и рукам отдохнуть.

Когда стала засыпать, едва не ударяясь лицом о стол, Мегин сумела уговорить её улечься спать, как положено. На новом месте всегда засыпается нелегко. Ощущалось чьё-то внимание, не слишком доброе. Словно кто-то пытается рассмотреть людей сквозь стены дома, но, к счастью для людей, не может.

Продолжатся ли “покушения”, Мегин не знала. Чувствовать подобное – особое искусство, ему обучаются годами. Явление редкое, но достаточно хорошо уже изученное, чтобы понять – будет знак. Некое событие, которое “жертва” однозначно заметит. Что-то неприятное, но не опасное для жизни. И где оно, это событие? Сколько тут сидеть? Сама Мегин надеялась отчего-то, что день-два, и всё кончится. А теперь только поняла, что это может быть и неделя, и месяц, и год.

И самой ведь ничем не заняться – вся работа связана с людьми, а с ними нельзя сейчас встречаться. Вот ведь напасть! Пришлось садиться где-нибудь, чтобы не очень отвлекать Тесс, и читать. А что ещё делать? Тут из развлечений только настольные игры и книги. Ни радио, ни телевизор включать не хотелось. После того интервью Мианнесит – очень не хотелось.

И – Мегин осознала, что ей нравится наблюдать за тем, как её хозяйка работает. А ещё Мегин привыкла называть её про себя именно хозяйкой. Вот странно – оба раза, когда Мегин нанималась на работу, где от жестоких побоев чуть не осталась калекой, там вроде бы подписывала сложные договора, которые вовсе не помешали нанимателям делать с Мегин что только душа ни пожелает. А сейчас, когда во власти Тесс в любой момент сделать с Мегин что угодно, и совершенно безнаказанно – у Мегин нет ни малейшего сомнения – Тесс не поднимет руку на свою рабыню. По-настоящему – не поднимет.

Теассевенн, словно услышав мысли Мегин, подняла голову, отвлекаясь от работы и встретилась с Мегин взглядом. Улыбнулась, и вернулась к работе. “В ней точно что-то есть”, в который уже раз подумала Мегин. И хорошо, что они расстались с этой... даже имени её теперь не хочется вспоминать, тем более – произносить мысленно. С этой певицей.

— Я всё равно не верю, – заметила Теассевенн, не отвлекаясь от своего занятия – всматриваться в фотографии экспонатов, вглядываться, делать выводы. – Не верю, что она хотела сделать мне больно. Не знаю, что там случилось – но не верю. Не хочу верить.

— Я узнаю о ней, – предложила Мегин вполголоса, оробев от осознания того, о чём и о ком речь. – Если хочешь, я попрошу надёжных людей очень осторожно узнать о ней. Всё, что можно. Не привлекая внимания.

“Если такое возможно”, подумала Мегин сразу же. Она вспоминала свою последнюю встречу с певицей – и какой ужас тогда пришлось пережить.

— Нет, не нужно, – покачала головой Теассевенн. – Пока не нужно. Ты права, нужно пока что выкинуть её из головы. Ого! – посмотрела она на часы. – Уже почти девять вечера! Я тут сижу одиннадцать часов?!

— Идём, Тесс, – поднялась на ноги Мегин. Она приносила подносы с едой – но Тесс только пила воду, много воды, а съела всего ничего – несколько кусочков хлеба. – Поешь хоть немного. И я помогу тебе выспаться.

Мианнесит. Встреча

Выступление прошло – лучше не бывает. И горло почти не болело: непонятно, отчего, но после долгих исполнении оно подчас начинает возмущаться. Ну да, ведь ещё репетиции. И никто никогда их не слышит – Мианнесит настояла, что репетировать будет одна. Изредка там появлялся нанятый кода-то дядей наставник – он помог Мианнесит поставить голос, иной раз помогал, когда новая пьеса оказывалась непростой. Но и он не появлялся потом: Мианнесит сама всё прекрасно понимала и чувствовала, а если сомневалась – слушала запись своих репетиций. И всегда стирала эти записи, удаляла всё с носителей. Всегда или нет?! Мианнесит, которая после выступления бродила по саду вокруг дома, остановилась. Замерла: вот теперь показалось, что стирала не всегда.

Никогда она не страдала ничем навязчивым. Видела, как такое выглядит, когда человек по полчаса не может отойти от входной двери – всё проверяет, дёргает дверь по сто раз – вдруг всё же не заперта? И ровно такое же наваждение накатило сейчас на саму Мианнесит. Она озадаченно замерла, подняла взгляд – и показалось, что там, в отражении, кто-то стоит за её спиной.

Мианнесит резко обернулась. Никого и ничего. Весь двор под пристальным вниманием видеокамер, мышь не проскользнёт. Был бы посторонний – уже прозвучала бы тревога, уже выбежали бы охранники. Тогда что? Всё-таки что-то очень не в порядке с головой?

Мианнесит помотала головой и ещё раз посмотрела в окно – в отражение в нём. Ничего постороннего. Солнце давно уже село; хоть и лето, становилось постепенно прохладно. Мианнесит вновь помотала головой и твёрдым шагом направилась ко входной двери. Слишком много впечатлений, вот и мерещится невесть что.

Мианнесит добралась до своих комнат без приключений – по дороге отказалась от ужина: позже. Сейчас есть совершенно не хотелось, хотя каждое выступление отнимает уйму сил. Голод придёт позже. Сейчас нужно просто посидеть, подумать, построить планы. И всё чаще занимала мысль – что это было за внимание? Кто следил и следит за Мианнесит, кто чуть не убил Тесс, в тот её последний визит. Мианнесит, протянувшая было руку, чтобы начать расстёгивать пуговки и кнопки на своём роскошном платье, замерла. Подошла взамен к зеркалу и вновь вздрогнула – снова кто-то померещился за спиной. Мианнесит оглянулась – никого – и вновь повернулась в сторону зеркала. Нет, несомненно – ещё одна девушка, точная копия Тесс, только в другой одежде. Стоит – в отражении – поодаль, у другого зеркала, тоже в рост человека. Стоит и смотрит на Мианнесит. Как только Мианнесит встретилась с ней взглядом, девушка молча прижала ладонь к зеркалу, а затем просто шагнула насквозь. И исчезла.

Мианнесит, вопреки всему, бросилась к тому же зеркалу. Зеркало как зеркало, в нём не отражается ничего постороннего. Мианнесит стиснула зубы, прижала ладонь к зеркальной поверхности. Та стала горячей, почти обжигающей, а затем... податливой, проницаемой.

Мианнесит отдёрнула ладонь, посмотрела на неё – ничего особенного, не пострадала. А затем, вновь вопреки всему, шагнула насквозь, задержав дыхание.

* * *

Непонятно, что вокруг; непонятно, где. Мианнесит ощущала опору под ногами, пусть даже там, внизу, беспрерывно текли облачка густого тёмного тумана. Не понять, на чём именно стоишь.

И прямоугольные светлые прорехи в окружающей тьме, в них что-то происходит, какое-то движение. Много таких, и на той же высоте, и выше, и ниже – побоишься шаг сделать, вдруг там пропасть! И вокруг темно, ни огонька, ни лучика – но при этом Мианнесит видела всё, что вокруг, каждую мелкую подробность – на глаз, шагов на десять вокруг. Что такое, где она, что происходит?

Мианнесит оглянулась. Вокруг неё восемь таких освещённых изнутри прямоугольников. Не сразу до Мианнесит дошло, что в каждом случае она словно смотрит с той стороны зеркала: вот этот прямоугольник показывает интерьер магазина – там светло, видны витрины и бродят люди. Молодая девушка встала перед зеркалом – явно с целью полюбоваться собой. Повернулась несколько раз, подмигнула своему отражению. Похоже, её позвали – что-то ответила, звуков не слышно, и ушла прочь.

Откуда-то из-за зеркала шагнула та самая девушка, копия Теассевенн. В причудливом длинном платье сложного фасона, со множеством оборок, складок, нашитых лент – и вязью по воротнику какая-то надпись. Несомненно, надпись, замаскированная под орнамент – но языка Мианнесит не понимала. Девушка встала и замерла, поворачивая голову, словно мелкая птица, рассматривающая человека то одним, то другим глазом.

— Кто ты? – услышала Мианнесит свой голос, сухой и ломкий. – Где я?

Девушка рассмеялась, подошла к зеркалу и шагнула внутрь. Но при этом не вышла там, в магазине – просто куда-то пропала. Движение воздуха за спиной – сухого, неприятного, пыльного воздуха. Мианнесит стремительно обернулась, успев увидеть, что девушка вышла из другого зеркала. И сейчас в руке её был нож. На вид – хлебный: длинный, тщательно отточенный, с едва заметной волной зазубрин по клинку. Мианнесит бросило в жар, она уже отступила на шаг, готовая обороняться, как девушка вновь рассмеялась, повернулась спиной к Мианнесит и шагнула внутрь.

Огнём обожгло правую ладонь. Мианнесит вскрикнула, оборачиваясь – вновь она, и снова с ножом в руках, и теперь кончик ножа испачкан красным. Мианнесит глянула на свою ладонь – свежая царапина, полосой стекает кровь. Не зная, зачем, Мианнесит поднесла ладонь к лицу, слизнула собственную кровь. Царапина почти сразу же перестала кровоточить и принялась заживать – на глазах.

— Что я тебе... – начала было Мианнесит, и только чудом увернулась от взмаха ножом – попади он, лежать ей с перерезанным горлом. И вновь девушка быстрым шагом входит в зеркало, и вновь движение воздуха. Мианнесит успела заметить, что лезвие вошло в правую часть груди.

Так больно ещё не было – и кричать не получалось, горло словно онемело, его сдавливало ледяным обручем. Мианнесит стиснула зубы, поднимаясь на ноги, и... осознала, что болит намного меньше. Платье уже перепачкано, местами пропитано в крови – но ничего не болит! Может, так и должно быть при таких ранах.

— Ловко, – услышала Мианнесит голос своей мучительницы. Похоже на голос Тесс, но немного другой: сухой и едкий одновременно, ничего человеческого не звучало там. – Попробуем ещё раз?

— Стой! – крикнула Мианнесит, вытянув руки перед собой. – За что?! Что я тебе сделала?!

— Ты попыталась убить её и меня, – было ответом, и Мианнесит вновь полоснули ножом. Она упала на колени, смутно ощущая новые удары – осознавая, что уже не поднимется. Потом – это она никому уже не рассказывала – она вспомнила, ни с того ни с сего, сегодняшнюю встречу с поклонниками и поклонницами, их восторженные лица, как они прикасались к её платью – и на лицах их читался восторг. Мианнесит с трудом поднялась на ноги – если уж умирать, то не на коленях – и вновь осознала, что ничего не болит, не течёт кровь. Последний раз, это помнилось отчётливо, её ударили ножом в живот. Мианнесит не сразу осмелилась опустить взгляд – платье там разрезано и окровавлено, но ничего больше. Потрогать себя ладонью в этом месте тоже получилось не сразу – та, с ножом, молча стояла напротив, глядя на свою добычу. Раны сами заросли?! Как такое возможно?

— Ловко, – услышала Мианнесит вновь. – Кто-то из них умер за тебя, да? Я так пока не умею. Попробуем ещё раз?

И ещё две минуты боли, страха и густого запаха собственной крови. По счастью, только крови. Когда Мианнесит сумела снова встать на ноги, та, с ножом, уже замахивалась вновь.

— Я спасла её! – крикнула Мианнесит, глядя в глаза девушки. – Ты же всё видела, если это ты живёшь в зеркале! Я спасла её, я вылечила её! – Ноги подвели – Мианнесит уселась прямо на пол, чем бы он ни был, и вновь пришли слёзы. Ей было всё равно – показалось, что та, с ножом, снова замахивается, но не было уже сил сопротивляться.

— Вылечила? – девушка присела на корточки, чтобы видеть лицо Мианнесит. – Рассказывай.

И Мианнесит рассказала. Словно прорвало – рассказала то, что не рассказывала даже дяде – о том, что все-все, кто пытался быть к ней добр, кто пытался приласкать, пусть даже в рамках самых строгих приличий – все они погибали в течение нескольких минут.

— Я спасла её. – Мианнесит закрыла глаза. Умолять о пощаде она не станет. Ни за что. – И тебя я не знаю, я не пыталась убить тебя.

Прошла целая вечность, прежде чем Мианнесит ощутила, что её берут за руку и помогают подняться на ноги. Ничего не болело, одна лишь свинцовая усталость.

— Но ты разбила зеркало, – посмотрела девушка в глаза Мианнесит. – Это я точно помню. Ты посмотрела, ты разбила. Это было больно. Зачем ты это сделала?

Мианнесит молча покачала головой – не знаю. Она ожидала, что её снова полоснут ножом – или вонзят его куда-нибудь – но девушка... улыбнулась. Правда, от её улыбки мороз шёл по коже.

— Я присматриваю за ней, – улыбка померкла на губах девушки. – И если ты снова так сделаешь, я буду резать тебя, пока ты не умрёшь. Клянусь.

— Как я узнаю, что это ты? – услышала Мианнесит свой голос, и её собеседница улыбнулась. И снова пробирает до костей от одного вида её улыбки.

— Ты узнаешь. Просто посмотри в зеркало, и всё поймёшь. Куда тебя отвести?

— Ч-ч-что?! – опешила Мианнесит. Её новая знакомая схватила Мианнесит за ладонь и посмотрела в глаза.

— Куда тебя отвести? Домой?

— В полицейский участок, – ответила Мианнесит, неожиданно для самой себя. Девушка кивнула и повлекла Мианнесит за собой. Хватка её была стальной; ладонь, пусть живая и тёплая – безжалостной. Девушка остановилась перед очередным прямоугольником, и в нём отразились они обе. Девушка отпустила руку Мианнесит и молча указала на прямоугольник.

И Мианнесит поняла. Непонятно, как, но поняла – если сейчас стукнуть по зеркалу, если его разбить...

— Хочешь драться? – нехорошая улыбка на устах девушки. – Уверена?

Мианнесит с трудом отвела взгляд и прогнала те мысли.

— Как тебя зовут? – поинтересовалась она, уже приготовившись шагнуть. Смешок за спиной. Мианнесит оглянулась... и увидела саму себя. Но платье её двойника новенькое, чистое, пышное. Не та окровавленная грязная тряпка, что сейчас на самой Мианнесит.

— Иди, пока я не передумала, – посоветовал двойник, и Мианнесит шагнула. Ощущение дурноты, дезориентации. И запахи, накатили волной – да так, что комок встал в горле. Мианнесит споткнулась, едва не упала рядом с большим зеркалом на стене – а в коридор уже вбегали полицейские, что-то смутно кричали, явно требовали врача. Мианнесит изо всех сил старалась остаться в сознании, но... накатило и унесло, куда-то в жаркую и душную бездну.

Глава 10. Расследование

Эгген, полицейский участок

Дядя Эгген прибыл в полицейский участок минут через десять – сорвался с деловой встречи, едва только услышал про нападение. Чудо, что удалось скрыть происшествие от журналистов: Мианнесит их любимая тема – вокруг певицы всегда полно всевозможных интриг. Учитывая, что три несостоявшихся спутника её жизни погибли при крайне странных обстоятельствах...

Дядя привёз с собой одно из любимых её платий – то, что было на самой Мианнесит, теперь улика, да и кто в своём уме возьмётся чинить его, даже если удастся отмыть от крови?

Убедившись, что Мианнесит спит – нормальный, обычный сон после шока – Эгген проследовал за судмедэкспертом в помещение морга. Не самое приятное место, но других не было.

— Я насчитал сорок семь ножевых ранений, – указал судмедэксперт. – Кровь однозначно её, полное совпадение по всем известным маркерам. Одно скажу: у человека не было бы шансов, минимум двадцать попаданий смертельные. Плюс потеря крови. На платье остались следы и другого содержимого организма, - посмотрел судмедэксперт в глаза Эггена. – Но на самой Мианнесит нет даже царапин. Кожа в местах ранений не повреждена. Внутренние органы целы. Она в состоянии посттравматического шока, что понятно – но других последствий нет. И главное – мы не можем понять, каким образом она оказалась в отделении полиции. Камеры не зафиксировали её появления. Дежурный проходил по коридору и обнаружил Мианнесит, у стены, вот в этом платье, напротив зеркала.

— Зеркала, – озадаченно повторил Эгген. – Можно посмотреть на это зеркало? – Сам не понимал, почему попросил – у Мианнесит пунктик насчёт зеркал, она всюду себя ими окружает. Часами может смотреться, иногда даже кажется, что разговаривает с ними.

— Разумеется, – подтвердил судмедэксперт и проводил Эггена в коридор. Там уже успели всё вымыть и продезинфицировать, но всё равно мерещился запах крови. – Вот оно. Мы и его исследовали – никаких следов. Ничего подозрительного.

* * *

Эль-Неренн стояла – чуть поодаль, с той стороны зеркала – и слушала разговор. Неожиданной и необычной оказалась эта певица. В другое время эль-Неренн уже завершила бы начатое – никто не смеет вредить ни Тесс, ни самой эль-Неренн – но сейчас любопытство брало верх. Каким образом? Как сумела она, на вид обычная девушка из плоти и крови, пережить всё это? Эль-Неренн почувствовала чью-то ещё боль, и, неожиданно, восторг как раз в тот момент, когда Мианнесит должна была умереть – и именно в этот момент Мианнесит таинственным образом исцелилась. Вообще ни царапинки, ни даже синяка.

“Я должна выяснить”, решила эль-Неренн. Они с Тесс обе очень любопытные, и именно эта черта сейчас спасла певице жизнь. “Всё узнаю”, повторила про себя эль-Неренн, “а там посмотрим”.

Нужно понаблюдать за Тесс, присмотреть за ней. Кто-то всё ещё угрожает им, и это не шутка – вон какие меры приняли и Мегин, и комиссар.

Теассевенн, Альваретт

— Да, – ответила Мегин, понизив голос. Директор музея. – Нет, господин директор, она спит. Разбудить её? Ладно, тогда... да, конечно, я сейчас включу запись. Готово.

Собеседник проговорил послание для Тесс, пожелал им всем беречь себя и связаться при первой возможности, а Мегин ощутила, как забилось сердце. Знак? Не знак? Есть только один способ проверить наверняка. И...

— Что такое? – услышала Мегин и увидела, как сонная Тесс усаживается в постели. – Что-то важное, Мегин?

— Прослушай сама, – предложила Мегин и принесла телефонный аппарат к постели Тесс. Хорошо, что догадалась убрать звук – Тесс работает на износ, не высыпается. Вот зачем подскочила ни свет ни заря?

Теассевенн первым делом включила громкую связь и прижала палец к губам. Мегин кивнула - понимаю, молчу.

— Теассевенн... – начал было директор, но Тесс его перебила. – Да-да, теариан, прошу – сразу о главном.

— Мы не знаем, как это случилось. Кто-то пробрался в ваши апартаменты, теаренти, и...

— Говорите, – спокойно попросила Теассевенн. Казалась совершенно спокойной, хотя губы поджаты.

— Все ваши вещи личные испорчены. Боюсь, непоправимо. Лучше я не стану говорить, как. Простите, это оплошность нашей охраны. Музей выплатит вам...

Теассевенн закрыла глаза, помотала головой. На лице её, к удивлению Мегин, отразилось облегчение.

— Кто-то из охранников пострадал? – поинтересовалась Теассевенн.

— Откуда вы знаете?! Ничего страшного, его жизни уже ничто не угрожает. Полиция сказала – контактный яд. Подозреваемый погиб – говорят, из-за неосторожного обращения с ядом. Теаренти? Вы на связи?

— Да, господин директор, – отозвалась Теассевенн. – Я хотела бы продолжить работу. Скажите, экспонаты пострадали?

— Нет, ни один. Мы накануне успели убрать...

— Тогда я хочу продолжить работу. Если можно, завтра же.

— Комиссар Тигарр лично намерен заботиться о вашей безопасности, теаренти. Вас и вашей подруги. Позвонить ему?

— Нет, спасибо, я сама.

Попрощавшись, Теассевенн вернула телефон на базу, и... рассмеялась. Громко, от души, такой Мегин её ещё не видела. Теассевенн не сразу успокоилась, несколько раз смахивала ладонью выступившие слёзы.

— Не знаю, почему, но чувствую – всё прошло. Мегин? Что скажешь?

— Если что-то случится, оно случится в первые несколько минут, – отозвалась Мегин, всё ещё не пришедшая в себя после приступа веселья у хозяйки. – Отдыхай, Тесс, я сама всем позвоню.

Теассевенн словно приказа ждала – вроде бы просто откинулась на спинку кресла... но уже через минуту крепко спала. Мегин не осмелилась звать брата и переносить хозяйку на постель. Пусть спит так. Вон какое счастливое лицо, когда ещё такое увидишь.

Мианнесит

— Вереан? – окликнули её, и Мианнесит, вздрогнув, повернула голову. Это то имя, изначальное, из сгоревшего прошлого. Когда она погружалась в себя и переставала реагировать на окружающее, только звук этого имени мог достучаться до её сознания.

Дядя Эгген.

— Выпей, – присел он рядом и протянул чашку с чаем. – То, как ты любишь.

Мианнесит слабо улыбнулась и послушалась. И действительно, всё как она любит – и сорт, и температура, и даже количество сахара. Помогло почти сразу – повторяющиеся воспоминания о “зазеркалье” начали отступать, перестали притягивать к себе, сковывать, ранить вновь и вновь... Она посмотрела на себя – одета в другое платье. То теперь – улика. Мианнесит осторожно прикоснулась ладонью к животу. Не болит, нет крови, нет этой страшной раны и жуткого запаха собственной неминуемой смерти...

— Они почти закончили, – пояснил дядя, принимая пустую чашку. – Ты спрашивала про встречу со своими поклонниками накануне. Ты права, там случилось много странного. Миан, ты уверена, что хочешь услышать?

Мианнесит кивнула, глаза её уже не были подёрнуты туманом, а на лице появилось живое выражение.

— Две девушки, которые приезжали на каждый твой концерт, погибли вчера. Полиция говорит, их изрезали ножом, живого места нет. И никаких зацепок. Ты знаешь хоть что-то, что может помочь? Кто напал на тебя?

— Она не представилась, – равнодушно ответила Мианнесит. – Всё было как во сне. Я хочу помочь их родным, – посмотрела она в глаза дяди. – Их не вернуть, но что-то же можно сделать для родственников?

— Сделаем, – сжал её ладонь дядя. – Обязательно.

— Тогда поехали? – поднялась Мианнесит на ноги. Дядя Эгген удивлённо посмотрел на неё – ещё полчаса назад врачи не могли сказать, сколько её придётся провести в постели под присмотром, а сейчас – бодрая и здоровая, как всегда. – А это что?! – повернулась она к экрану телевизора. – Вон та новость. Можно её повторить?

Дядя Эгген послушно взял пульт и, выбрав в списке недавних сообщений то, на которое указала приёмная дочь, вывел его на экран.

“Музей изобразительного искусства Альваретт сообщает, что приглашённый эксперт, Теассевенн эр Эверан, недавно едва не стала жертвой бандитского нападения. По словам директора, Теассевенн не пострадала и в ближайшее время приступит к исследованию произведений из знаменитого закрытого хранилища...”

Эгген удивился ещё больше, когда Мианнесит неожиданно улыбнулась и кивнула. И что-то беззвучно прошептала, прикрыв глаза на несколько секунд.

— Едем, – повторила она, отвернувшись от телевизора. – Я хочу встретиться с ними. С их родными. Это важно.

Теассевенн, Альваретт

— Я первая, – предупредила Мегин, выходя наружу. Комиссар не подвёл: в условленном месте оказался автомобиль, а за рулём – лично сержант Тоэн. Приветствовал обеих вполне добродушной улыбкой.

— Всё чисто, – подтвердил он на словах. – Как вы и просили. Комиссар передал мне, что маршрут укажете вы сами. Готовы?

— Едем, – подтвердила Мегин, прикрыв ненадолго глаза. – Сейчас прямо. На перекрёстке, в правом ряду, укажете поворот направо, но затем передумаете и поедете прямо. Максимально осторожно.

— Принято, – кивнул сержант, словно всю жизнь выполнял именно такие распоряжения.

Мегин поглядывала на Тесс – та сидела, спокойная и внимательная, и ни разу не выказала тревоги. Всё же у Тесс есть чутьё на неприятности – ведь именно она первой заметила автомобиль, который едва не таранил полицейскую машину. А сейчас всё спокойно, как никогда. Но расслабляться рано: нужно выждать не менее двух часов – и выжить при этом – прежде чем делать вывод, что всё кончилось. Брат не звонит – уже хорошо: если вдруг с ним нарушится связь, или что-то ещё случится – обязательно дадут знать. Если нет звонка – значит, всё действительно спокойно. Сама Мегин не попадала под подобное, но несколько раз видела тех, кто попадал. И без помощи Ордена человеку, ставшему мишенью, выжить не удавалось никогда. Исключений нет. А ведь организовать подобное нападение требует огромных ресурсов, и привлечения специалистов, которых, если верить Aenin Rinen, во всём мире можно пересчитать по пальцам двух рук. Кто заказал именно Тесс, и почему? Самой опасной и могущественной женщине континента она нужна не просто живой, но полностью и абсолютно здоровой...

Мегин помотала головой и поняла, что сержант ждёт очередных указаний – притормозил на обочине оживлённой дороги.

— Всё, теарин Тоэн, – посмотрела в его глаза Мегин. – Теперь можно ехать в комиссариат.

— Принято, – так же спокойно согласился сержант и указал взглядом на рацию. Мегин кивнула – можно. – Комиссар, мы в пути, будем минут через десять, – сообщил сержант, и аккуратно тронул машину.

Всё шло совершенно буднично и спокойно – никаких поводов для беспокойства. Наоборот, экипажи вокруг настолько старательно соблюдали правила дорожного движения, что хоть награждай всех за отличное поведение.

Теассевенн, комиссариат

— Комиссар, нас слышат? – поинтересовалась Мегин, когда их проводили в кабинет к Тигарру. За столом, на котором роскошная современная техника, комиссар выглядел не в своей тарелке. – И почему у вас это зеркало? – кивнула она в сторону: там стояло ростовое зеркало, явно висевшее где-то ещё.

— Улика, – пояснил комиссар. – Долгая история. Что такое, Мегин? Здесь нет прослушки, если ты об этом. Вначале о главном. Живы, здоровы, всё прекратилось?

— Похоже на то, – согласилась Мегин. – Комиссар, я расскажу то, что знаю. То, что можно рассказывать. Но сначала ответьте: она была здесь? Та певица, которая сказала про Тесс гадость по телевизору.

Нечасто им доводилось видеть комиссара ошарашенным.

— Откуда... ах да, у нас кругом ещё кровью пахнет. Верно. При чём тут она?

— Что с ней случилось? – тут же поинтересовалась Мегин, подойдя к зеркалу. Вроде бы комиссар не заметил, что она едва заметно кивнула, посмотрев в своё отражение. – Я чувствую, что ей было очень больно. – Мегин коснулась кончиками пальцев рамы зеркала, и, внезапно, упала на колени прижимая ладони к животу и стиснув зубы. Комиссар и Тесс оба бросились на помощь. Мегин не сразу решилась отнять ладонь от живота, а потом, не стесняясь, забралась туда ладонью. Провела себя ей по животу, медленно вынула ладонь на свободу.

Чистая, пустая – ничего. Но Теассевенн, на долю секунды, показалось, что ладонь её в крови.

— Что за... – комиссар побагровел. – Ты ранена? Что случилось?

— Показалось, – спокойно ответила Мегин, не без труда поднимаясь на ноги. – Просто показалось. Комиссар, нам с Тесс лучше уехать. Туда, в музей, в гостиницу, куда угодно. Если честно, я жутко устала. – Мегин подошла к столу комиссара и неловко опёрлась о крышку, чуть не упала. Почти сразу же выпрямилась – Теассевенн поддержала её за локоть – и, оглянувшись на комиссара, повторила. – Очень устала. Мы можем уехать?

— Да, в гостинице, в вашем номере, дежурят мои люди. Там всё чисто – в номер никого не впускали. Только одно условие, Теассевенн, – посмотрел комиссар в глаза альбиноски. – Я должен знать о каждом вашем шаге. Отдыхайте, но завтра мы должны поговорить.

— Обещаю, – кивнула Мегин и вышла из кабинета первой. Теассевенн шла следом. Комиссар вернулся к столу, взял с него связку ключей и направился следом. Попутно он забрал тот лист бумаги, который закрыла собой Мегин, когда изобразила у стола, что ноги едва держат её.

На листе было пять слов. “Поговорим там, где нет зеркала”.

Теассевенн, Альварен, гостиница “Скала”, Аэванте 24, 1209

— Что ты там написала? – поинтересовалась Теассевенн, первым делом переодевшись в домашнее. Казалось теперь, что из этого номера они выехали месяц назад.

— Прости? – удивилась Мегин, замерев, и встретила в зеркале взгляд хозяйки. – Ты заметила?

— Да. Но она, наверное, не заметила. Ты для этого встала спиной к зеркалу?

Мегин очнулась от оцепенения. Оглянулась, прошлась и закрыла все двери. Сейчас только Теассевенн осознала, что вещей в комнате стало меньше. Но что именно и куда делось, пока не понять.

— Я отвечу, – посмотрела Мегин в глаза хозяйки, а сама, присев за стол, жестом пригласила Теассевенн сделать то же самое, и, пододвинув к себе лист бумаги и карандаш, написала: “Сможешь говорить и писать о разном?”

Теассевенн не сразу поняла, о чём её просят; затем, улыбнувшись, отрицательно покачала головой.

“Тогда писать буду я, а ты дай понять, права я или нет”, написала Мегин. Вслух же сказала: – Сама не знаю, почему я так встала – на секунду как будто выключилась.

— Я уже подумала, ты на ходу засыпаешь, – покачала головой Теассевенн; пододвинула к себе лист и карандаш, и дописала: “ты убрала из комнаты всё, что может быть зеркалом?” Оглянулась – так и есть. Были ножницы на столе – Теассевенн вечно забывала убрать их в футляр – теперь нет. Не стало телевизора – кто и когда убрал, непонятно, но Теассевенн и Мегин всё равно его не смотрят. И всё прочее. Теассевенн прошлась вокруг, тщательно всматриваясь в предметы – нет, нигде ничего зеркального, отражающего. Ни единого предмета.

— Чуть не заснула, – согласилась Мегин на словах и вновь пододвинула к себе лист бумаги. – Тесс, можно заказать ужин? Так ведь и не поели.

— Конечно, – согласилась Теассевенн и, подойдя к столу, прочла: “она в самом деле не слышит, если в комнате нет ничего отражающего, я проверяла”. – Всё, что обычно заказывали.

“То есть мы сможем общаться так, чтобы она не узнала?”, дописала Теассевенн. Мегин кивнула и, держа телефонную трубку у уха, второй рукой нанесла на бумагу ответ.

“Да, но если она захочет что-то узнать у меня, она узнает. Я не уверена, что смогу долго сопротивляться”.

“Она обещала тебя не трогать. Значит, при ней мы не упоминаем, о чём сейчас переписываемся. А всё важное пишем на бумаге, если рядом нет отражений”.

— Да, именно так, – отозвалась Мегин в трубку и сбросила звонок. – Через десять минут, – добавила она. А на бумаге написала: “Она не обратила внимания, что я убрала отсюда всё отражающее. Но мы не должны убирать такие вещи отовсюду, она точно что-то заподозрит”.

— Что именно взяла? – поинтересовалась Теассевенн. Мегин на удивление быстро обращалась со всеми новомодными приборами, но почему-то все заказы предпочитала делать голосом. Но не в этот раз.

“Тогда в каждом месте, где мы живём, должна быть ровно одна такая безопасная комната”.

— Прости, не сказала. Вот. Думаю, это то, то ты любишь. – Мегин показала экран своего телефона – а на нём список блюд в заказе.

“И нужно приносить туда какое-нибудь зеркало, когда кто-то приходит в гости. А потом уносить. Похоже, я могу так делать незаметно для неё”.

— Да, всё верно. – Теассевенн кивнула. – Годится. Слушай, пойду в душ схожу, может хоть немного успокоюсь.

— Да, конечно. – Мегин сбегала в их спальню. – Вот ваш халат, госпожа.

Теассевенн встретилась с ней взглядом и всё поняла.

* * *

— Ты меня слышишь, я знаю, – заметила Теассевенн, простояв под горячим душем минут пять. – Ньер? Давай без пряток.

— Я хочу осмотреть тебя, – заметила эль-Неренн – слабый призрак по ту сторону зеркала, поверх настоящего отражения Теассевенн. – Тесс, это важно. Ой, как мы смущаемся! Будто я тебя без одежды не видела!

— Пожалуйста, – усмехнулась Теассевенн и, уже не смущаясь, замерла перед зеркалом – и медленно повернулась. Так, чтобы её всю можно было увидеть. – Ступни тоже показать? Там ничего нового, я уже проверяла.

— Нет, не нужно. Спасибо. Тесс, я попыталась убить её. У меня не получилось. Ой, держись, не падай!

Теассевенн словно ледяной водой окатили, и на долю секунды подвели ноги. Успела схватиться за раковину у зеркала, не ударилась о неё головой.

— Рассказывай, – сухо велела Теассевенн, накидывая на себя халат. – Зачем ты это сделала?! – потребовала она ответа, когда эль-Неренн закончила свою историю.

— Никто не будет вредить нам, - сухо заметила эль-Неренн, и за пару секунд её отражение стало плотным, заменило собой отражение эль-Неренн. Зеркало теперь стало словно бы проходом. “Интересно, она сама это замечает?”, подумала Теассевенн невпопад. – Не спорь. Я никому не позволю! – Они встретились взглядами и продолжали смотреть. Эль-Неренн отвела взгляд первой. Молча.

— Спасибо. – Эль-Неренн в изумлении вновь подняла взгляд. – Спасибо, что заботишься, Ньер. Я была в том самом полицейском участке. Ты специально вывела её к Тигарру?

Утвердительный кивок.

— Там кругом пахнет её кровью. И не только кровью. – Теассевенн передёрнуло. – Пахнет бойней, если ты понимаешь. Я спросила комиссара. Наша знакомая жива и здорова, ни царапинки, но она в сильнейшем шоке. Ньер, что будешь делать? Только честно. Попытаешься убить её ещё раз?

— Если скажет про тебя хоть одну гадость – да. – Взгляд эль-Неренн стал ледяным. – Я придумаю что-нибудь ещё. Тесс, мне нравится мучить. Ты знаешь. Не буду оправдываться, тебе ведь это тоже иногда нравится.

— Иногда, – сухо подтвердила Теассевенн. – И я этим не горжусь.

— Я тоже. Тесс, ей это тоже нравится. Я ощущала её мысли, некоторые воспоминания. Мне стало страшно.

— Тебе?! – изумление на лице Теассевенн.

— Да, мне. Я не дам нас с тобой в обиду, что бы ни случилось. Но держись от неё подальше. Я не могу пока объяснить тебе. Может, когда-нибудь потом. Она тебе не тронет, поверь.

— Хорошо. Спасибо, что рассказала. У Тевейры завтра весенняя сессия. Как она, ты знаешь?

Эль-Неренн улыбнулась, и вновь начала становиться призраком – отражение самой Теассевенн стало проявляться, становиться всё плотнее.

— С ней всё хорошо. Девочка взялась за ум. Мы держим обещания, да?

— Да, – согласилась Теассевенн. – Мегин тебя боится до дрожи. Даже если считает, что нет.

— Я поняла, – кивнула эль-Неренн. – Она тоже понятливая, второго урока ей не нужно. Я не стану подглядывать за ней, Тесс. Обещаю. Береги себя!

— И ты. – Эль-Неренн прикоснулась ладонью к зеркалу – эль-Неренн с той стороны отшатнулась. – Прости, не хотела делать тебе больно.

— Ты не сделала. – Призрак с той стороны тускнел стремительно. – Приятных снов!

* * *

Теассевенн вздрогнула, когда Мегин забралась к ней под одеяло. Без предупреждения.

— Так она нас точно не услышит, – услышала Теассевенн её шёпот. – А ты что подумала?

Они обе рассмеялись – почти беззвучно.

— Что тебе холодно, – ответила Теассевенн. Теперь спальня стала комнатой без зеркал. Мегин перенесла всё отражающее в другую комнату. Ну и жизнь теперь началась! – Прикоснёшься ко мне – спихну на пол!

— Не прикоснусь, – заверила Мегин. – Тесс, она сказала что-нибудь важное? Что можно рассказать мне?

— Ей нравится мучить, – медленно произнесла Теассевенн, хорошенько подумав вначале. – Той, которая поёт. Ньер испугалась её.

— Испугалась?! – Мегин потрясена. Она схватила хозяйку за руку и сразу же отпустила. – Ой, прости!

— За руку можно. Да, испугалась. Может, впервые в жизни кого-то испугалась. Вот так.

— Завтра, – медленно ответила Мегин, чуть отодвинувшись от Теассевенн. Взяла за руку и не отпускала. – Можно мне остаться? Мне страшно, Тесс. Мне правда страшно.

— Оставайся, – успела ответить Теассевенн и заснула – как отключилась.

...Когда она проснулась среди ночи, Мегин спала, сжавшись в комочек, держа за руку свою хозяйку. Что-то едва слышно простонала, не просыпаясь, когда Теассевенн осторожно освободила ладонь. Видно, что “кошечке” снятся неприятные сны – Теассевенн хотела уже потормошить её, прогнать кошмар, но Мегин успокоилась сама собой.

Теассевенн уже собиралась возвращаться, когда взгляд из зеркала царапнул затылок. Она стремительно повернулась.

— Не спится? – услышала она голос эль-Неренн. – Прости, Тесс. Наверное, это я. Мне страшно.

Ни тон, ни выражение лица эль-Неренн не давали возможности усомниться – говорит правду. Ей и впрямь страшно. Но чего ей бояться там, в зазеркалье, где никого, кроме самой эль-Неренн? Так она, во всяком случае, намекала.

— Рассказывай, – коротко попросила Теассевенн, набрасывая халат. В номере тепло, и стесняться особо некого – но теперь по коже поползла неприятная прохлада. Не от температуры воздуха в ванной – от слов эль-Неренн.

Теассевенн сумела не вздрогнуть, когда услышала простой, сухими словами рассказ о том, что попыталась сделать её “зеркальная половина”. Хотя только что казалось, что ужаснуться дальше невозможно.

— Зачем? – поинтересовалась Теассевенн, хотя знала ответ. – Если так хотелось её убить, зачем было растягивать удовольствие?!

И осеклась. Сама ведь ответила на свой вопрос. Эль-Неренн кивнула, не улыбаясь.

— Потому что удовольствие, Тесс. Но я успела увидеть. Успела увидеть, чего она боится на самом деле.

Теассевенн вздохнула.

— Я могу чем-то помочь? – услышала она свой вопрос. Раньше эль-Неренн расхохоталась бы в ответ. А сейчас... кивнула.

— Мне нужны приятные сны, Тесс, – отозвалась она. – Пожалуйста. Поставь зеркало в своей спальне. Хотя бы до этого утра.

Вот оно что...

— Но ты не подглядываешь и не подслушиваешь, – потребовала Теассевенн. Эль-Неренн кивнула – и на лице её Теассевенн впервые заметила усталость и смятение.

— Не буду. Я обещаю.

...Когда Теассевенн, с зеркалом в руках, на цыпочках вернулась в спальню, Мегин уже перебралась на свой коврик. И хорошо – меньше поводов для ненужных вопросов от эль-Неренн.

“Нас было две в одной голове”, подумала Теассевенн, засыпая. Удивительно, но засыпалось легко и просто, все неприятные мысли словно ветром сдуло. “Две или больше?” Додумать она не успела – унеслась прочь в потоке сновидений, и все они были солнечными и приятными.