Моя жена вампир

Глава 1

Глава 1

Мой сладкий, или Дневник гемоглобинового донора

Пролог

Всё началось красиво. Как в кино, только без дублёров.

Кеша — а звали его Иннокентий, но он представился Кешей, потому что так солиднее — был парнем простым, но романтичным. Он дарил цветы, пел серенады под окном (с гитарой, на которой не хватало третьей струны), писал стихи в стол и вслух. В общем, классический мачо-перформер, как он сам себя называл.

Лера появилась в его жизни в среду, около семи вечера, когда он покупал кефир в магазине у дома.

Кеша стоял у витрины с молочкой и выбирал между кефиром и ряженкой. Кефир был со скидкой, ряженка — без, но с красивой этикеткой. Он завис на полминуты, потому что всегда зависал перед выбором, даже если выбор состоял из двух почти одинаковых пакетов.

А за его спиной, в трёх шагах, у витрины с фруктами, стояла Лера. Она держала в руке гранат — тёмно-красный, тяжёлый, с глянцевой кожурой — и смотрела не на него, а на Кешу.

Она смотрела на его затылок, на то, как он чуть наклонил голову вправо, раздумывая над кефиром, как будто решал судьбу мира, на его шею — открытую, тёплую, с бьющейся под кожей жилкой. На его руки, которые держали корзинку с батоном и плавленым сырком.

Гранат в её ладони чуть хрустнул — она сжала его слишком сильно.

Она улыбнулась. Положила гранат обратно и подошла к Кеше.

Кеша взял кефир и повернулся.

— Вы такой… — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Редкий тип.

Она была бледной, с идеальным маникюром и странной улыбкой — такой, от которой хотелось расстегнуть… конечно, верхнюю пуговицу. Конечно, рубашки. Кеша расстегнул. И ещё одну.

Через месяц они встречались. Через два — он сделал предложение. Лера сказала «да» и почему-то облизнулась.

— Ты нервничаешь? — спросил он.

— Немного, — ответила она. — Очень вкусно пахнешь.

Он тогда подумал — это про одеколон.

Регистрация

Регистрация в ЗАГСе прошла без эксцессов, если не считать того, что невеста выбрала платье цвета запёкшейся вишни. Кеша решил — оригинально. Гости решили — смелый выбор. Тётя из Рязани, которая всю жизнь носила бежевое, перекрестилась три раза подряд и спросила у соседа: — Это у них кровь или так задумано?

Фотограф сделал несколько снимков. Лучший получился тот, где Лера целует его в шею. Кеша на фото счастлив, глаза зажмурены, воротник расстёгнут. Тётя на заднем плане снова крестится.

— Всё, — сказала Лера, отрываясь от его шеи. — Теперь ты мой.

— А ты моя, — добавил Кеша, потому что он был воспитанный и влюбленный.

Она улыбнулась, сверкнув чем-то острым. Кеша решил, что это блики от люстры.

Первая брачная ночь

Кеша ждал романтики. Он заказал лепестки роз, поставил свечи, купил шоколадные конфеты и бутылку шампанского. Лера вошла в спальню, огляделась и сказала:

— Мило. А можно выключить свет?

— Конечно, — сказал Кеша и выключил.

Дальше он помнил плохо. Было темно, тепло и очень-очень приятно. В какой-то момент ему показалось, что он плывёт. Потом — что он спит. Потом — что он спит очень крепко, без снов, без мыслей, просто чёрная бархатная пустота.

Проснулся он от странного ощущения в шее — лёгкое жжение и приятная тяжесть во всём теле, будто после хорошей тренировки.

— Ты такой редкий тип, — прошептала Лера, облизывая губы. — Спокойной ночи.

— Спокойной, — сказал Кеша и отключился.

Холодильник

Утром он пошёл на кухню. Открыл холодильник — и замер.

Внутри не было мяса. Не было колбасы. Не было даже обычного кефира, ради которого он когда-то зашёл в тот магазин. Зато стояли три бутылки с тёмной густой жидкостью, на каждой — наклейка с надписью «Томатный сок. Обогащённый железом».

Он стоял и смотрел. Потом закрыл холодильник. Постоял. Открыл снова. Бутылки были на месте. Он взял одну, поднёс к свету. Тёмная, почти чёрная. Пахло металлом. Он поставил бутылку обратно.

— Это новое, — сказала Лера, заходя следом, бесшумно, как всегда. — Я заказала с доставкой. Полезно для гемоглобина.

Кеша взял бутылку, понюхал. Запах был металлический, сладковатый и совсем не томатный.

— Попробуй, — сказала она, глядя ему в глаза.

Он попробовал. На вкус это было… странно. Не противно, но и не вкусно. Где-то между свекольным соком и медной монетой.

— Вкусно? — спросила она.

— Не знаю, — честно сказал Кеша.

— Ничего, привыкнешь, — сказала Лера и поцеловала его в щёку.

От её губ пахло тем же самым.

Кеша взял стакан. Посмотрел на жидкость. Понюхал. Потом сделал глоток. Металлический привкус расползся по языку. Он поставил стакан, посмотрел на Леру, на её улыбку.

— А где мясо? — спросил он.

— Какое мясо?

— Ну… обычное. Которое мы едим.

— Мы едим то, что полезно.

— А то, что вкусно?

— Вкусное не всегда полезно.

Кеша не стал допивать. Вылил остатки сока в раковину, прополоскал стакан. Лера смотрела, как он это делает, но ничего не сказала.

Гардеробная

Кеша заметил перемены не сразу. Сначала ему показалось, что любимые рубашки сели после стирки. Потом — что они всегда были такими узкими в воротнике.

— Лера, — спросил он однажды утром. — Ты не видела мои футболки? С коротким рукавом?

— Какие? — спросила она, не отрываясь от своего маленького зеркальца.

— Ну, серую, синюю… ту, где Чебурашка.

— Не помню, — сказала она. — Тебе больше идут свитера с горлом.

— Но лето же.

— И что? Водолазки — это стильно. И рубашки с длинным рукавом. Вообще, носи то, что закрывает шею.

Кеша хотел спросить почему, но в этот момент Лера его поцеловала, и его повело. Он согласно кивнул и пошёл искать водолазки.

Через неделю он нашёл одну из пропавших футболок — серую, с Чебурашкой — в её шкафу. Она лежала на нижней полке, свёрнутая аккуратно, и пахла её духами.

— Ты не против, если я буду её носить? — спросила Лера, заметив его взгляд. — Она такая… уютная.

— Носи, — сказал Кеша, потому что после завтрака (овсянка на воде и полстакана «томатного сока») у него не было сил спорить.

Он хотел сказать что-то ещё. Но не сказал. Просто вышел из спальни, прошёл на кухню, открыл холодильник. Посмотрел на бутылки с тёмной жидкостью. Закрыл. Открыл снова. Достал одну бутылку, прочитал этикетку. Поставил обратно. Закрыл холодильник и долго стоял, глядя в стену.

Чесночная драма

Кеша любил борщ. Настоящий борщ — с чесноком, со сметаной, с пампушками, которые можно натереть чесноком же. В один из дней он решил сварить его сам.

Он сходил в магазин, купил свёклу, капусту, морковку, мясо и, конечно, чеснок. Три головки, крупные, пахучие.

Вернулся домой, разложил покупки на столе. Достал чеснок — и тут же почувствовал на себе взгляд.

Лера стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди.

— Что это? — спросила она тихо.

— Чеснок, — сказал Кеша. — Для борща.

— Не идёт к интерьеру.

— К интерьеру? — переспросил он. — На кухне?

Она не ответила. Подошла к столу, взяла чеснок, открыла мусорный пакет и бросила все три головки. Потом долго, очень долго проветривала квартиру, открыв все окна.

Кеша стоял у плиты. Смотрел, как она открывает окна, как дёргает створки. Потом взял свёклу, начал чистить. Молча.

Кеша сварил борщ без чеснока. Получилось грустно. Вечером он сидел за столом, ел этот борщ и думал. Лера сидела напротив, ничего не ела — просто смотрела на него. На его шею. Он поднял голову. Встретился с ней взглядом. Она не отвела глаза. Улыбнулась — той самой, тёплой, странной улыбкой. Кеша доел борщ. Поставил тарелку в раковину. Вытер руки.

Он вышел из-за стола, взял телефон и пошёл в туалет. Закрылся. Сел на крышку унитаза. Набрал в поиске: «как жить, если жена вампир».

В гостях у тёщи

Лера предложила съездить к матери за город. Кеша согласился — надо же знакомиться.

Дом оказался старым, с толстыми стенами и без единого зеркала. Кеша спросил, почему нет зеркал. Тёща — моложавая женщина с очень белыми зубами — ответила: — Экономим.

Тёща всё время улыбалась и всё время смотрела на Кешину шею.

За ужином подали борщ — снова без чеснока, котлеты из непонятного фарша (секрет фирмы, дорогой) и компот из свекольного сока. Кеша ел и чувствовал, как его клонит в сон.

— Хорошо откормила, — шепнула тёща дочери на ухо. Кеша услышал: в доме не было зеркал, но была отличная акустика.

— Мам, — сказала Лера. — Не при детях.

Кеша хотел возмутиться, но в этот момент его вырубило прямо в тарелку с котлетой.

Он проснулся уже в машине, на заднем сиденье, с пластырем на шее.

— Ты устал, — сказала Лера, глядя в зеркало заднего вида. — Много работаешь.

— Ага, — сказал Кеша. — Много.

Он не помнил, чтобы он вообще где-то работал последнюю неделю.

Холодильник свидетельствует

Бессонница мучила его уже несколько ночей. Странно — спал он много, по двенадцать часов, но просыпался разбитым. В три часа ночи он встал, побрёл на кухню, открыл холодильник.

Внутри — ничего. Пустые полки, только бутылки с «томатным соком» и… одна недопитая. Кеша взял её, поднёс к свету. На горлышке — следы губной помады. Той самой, вишнёвой.

Рядом стоял маленький пакетик с этикеткой. Кеша прочитал: «0 Negative. Свежее. Дата забора — вчера».

Он закрыл холодильник. Открыл снова. Пакетик не исчез.

— Глюки, — сказал себе Кеша. — Недосып.

Но спать он больше не лёг.

Гугл в помощь

Ночью, пока Лера лежала рядом с открытыми глазами (Кеша проверил — да, открытыми, и она слушала его пульс, он точно знал), он залез под одеяло с телефоном.

Запрос: «как жить, если жена — вампир»

Гугл выдал форум с названием: «Жертвы любви — группа взаимопомощи».

Кеша начал листать.

«Братиш, поздравляю. Сама-сама. Главное — не паникуй»

«Ешь гранаты и гречку. Железо восстанавливает. Я за месяц поднял гемоглобин с 90 до 120»

«Попробуй колья. Но она их найдёт. Моя нашла и сделала из них вешалки. Креативно, ничего не скажешь».

«Кресты не помогают. Моя говорит, что это „неэкологично“. Повесил над дверью — она его сняла и подарила бабушке на день рождения»

«Браслеты из серебра? Ха. Она подарила мне такой же на годовщину. Говорит: „Чтобы ты всегда помнил, чей ты“. Я ношу»

«Лучший совет — сдавай кровь сам и бери её с собой. Так вы и деньги сэкономите, и отношения сохраните»

Кеша закрыл телефон. Посмотрел на потолок. Потолок не давал ответов.

Потом он посмотрел на Леру. Она спала с открытыми глазами, и на губах её застыла лёгкая улыбка.

Кеша отвернулся к стене и решил, что завтра начнёт новую жизнь.

Завтра. Обязательно.

Побег (неудавшийся)

Утром, когда Лера ушла в душ (она всегда мылась долго и при выключенном свете — экономия электроэнергии, объясняла она), Кеша собрал рюкзак.

Паспорт — взял. Зарядку — взял. Три головки чеснока — завернул в носок, сунул в боковой карман.

Осиновый кол — заказал на прошлой неделе у плотника по объявлению. Мужчина на том конце провода спросил: «Вам какой длины? Для дела или для красоты?» Кеша сказал: «Для дела». Плотник понятливо хмыкнул.

Кол не влезал в рюкзак. Кеша засунул его за пояс, сверху накинул куртку. Выглядел он как человек, который собрался на пикник с очень специфическим инвентарём.

Он вышел в коридор — и наткнулся на Леру.

Она стояла в дверях, в его серой футболке с Чебурашкой, и улыбалась.

— Ты куда, мой сладкий? — спросила она.

Кеша попытался ответить, но язык прилип к нёбу. Кол выскользнул из-за пояса и с грохотом упал на пол. Чеснок выкатился из рюкзака и раскатился по коридору маленькими белыми зубчиками.

Она посмотрела на кол. Потом на чеснок. Потом на Кешу.

— Серьёзно? — спросила она.

Признание

Лера наклонилась, подняла один зубчик чеснока, понюхала.

— Знаешь, — сказала она, — это всё мифы. На самом деле чеснок нам не мешает. Просто пахнет ужасно.

Она поднесла чеснок к носу, поморщилась.

— Фу. Правда ужасно. Ты бы ещё носки свои сюда добавил.

Пауза повисла в коридоре.

— Я не хочу тебя есть, — сказала Лера. — Я хочу быть с тобой. Просто… понимаешь… я тоже хочу иногда ужинать. Не только смотреть, как ты ешь борщ без чеснока.

— А пакетик в холодильнике? — спросил Кеша. — «O Negative. Свежее»?

Она вздохнула, села на пол, поджав ноги.

— Это донорское. Со станции переливания крови. Там меня уже знают в лицо. Я покупаю у них легально, с чеком. Могу показать, если хочешь.

Кеша молчал.

— Первую брачную ночь — да, — призналась Лера, глядя в пол. — Один раз. Ты так вкусно пах. Но потом мне стало стыдно. И я нашла другой способ.

— А футболки? — спросил Кеша. — Водолазки? Почему я должен носить водолазки?

— Потому что на шее следы, — сказала Лера виновато. — Маленькие, их почти не видно. Но если присмотреться… я боялась, что ты узнаешь.

Кеша потрогал шею. Нащупал две крошечные точки, чуть ниже кадыка.

— Я думал, это прыщи, — сказал он.

— Прости, — сказала Лера.

Кеша стоял в коридоре, в одной руке рюкзак, в другой — осиновый кол, который больше не нужен. Лера сидела на полу, поджав ноги, в его футболке с Чебурашкой, и смотрела на него глазами, в которых блестело что-то, похожее на слёзы.

— И давно ты покупаешь донорскую кровь? — спросил он.

— Полгода. Сразу после того, как ты начал жаловаться на головокружение. Помнишь, ты сказал, что у тебя кружится голова по утрам?

— Я думал, это давление.

— Это был тот раз, — сказала Лера. — Первый и последний. Больше не повторится.

Финал

Кеша молчал минуту. Потом закрыл рюкзак, поставил кол в угол и сказал:

— Пойдём, я сварю гречку. С гранатом. А вечером схожу с тобой на станцию переливания. В конце концов, 0 Negative — редкая группа. Я сам сдавал в армии.

Лера подняла голову. Улыбнулась — в первый раз за этот разговор по-настоящему, без намёка на клыки.

— Ты правда пойдёшь?

— Только при одном условии, — сказал Кеша. — Мы покупаем нормальный томатный сок. Вкусный. А этот… из холодильника — выливаем.

Лера кивнула. Встала, подошла, поцеловала его в щёку — быстро, аккуратно, почти по-человечески.

И только Кеша не заметил (или сделал вид, что не замечает), как она, отворачиваясь, облизывает губы.

В конце концов, он не дурак. Просто очень вкусный.

Ночной разговор

Ночью Кеша не спал. Он лежал на диване, смотрел в тёмный потолок и слушал тишину. В спальне было тихо. Слишком тихо. Он встал, подошёл к двери, заглянул. Лера лежала с открытыми глазами. Смотрела в стену. Не моргала.

Кеша замер. Она не шевелилась. Долго. Потом медленно повернула голову и посмотрела на него. Улыбнулась.

— Иди спать, — сказала она. — Ты устал.

— Я не устал, — сказал Кеша.

— Ты устал, — повторила она. — Я слышу твой пульс. Он неровный.

Кеша постоял ещё секунду. Потом лёг рядом. Закрыл глаза. Не спал. Чувствовал, как она слушает его дыхание, его сердце. Как ждёт. Он не знал, чего она ждёт. Но знал, что ждёт. И это было страшнее, чем всё остальное.