Моя так называемая жизнь. Студенты.

Глава 1

Первая встреча.

- Привет, ребята, - слышен голос. И я вижу её не сразу, а, только отклонившись назад, и когда она произносит мою фамилию. – Твоя фамилия Харди? Четвёртый курс?

Я немного затормозил, услышав, как звучит эта фамилия из её уст.

- А тебе какое дело, - Лика не признаёт внимание других девушек в мою сторону. Ха!

- Тебе надо зайти в учебно-методический центр. Тебя искала методист.

Она высокая, крепкая, внешне ничего так, одета в тёплую толстовку и джинсы. Прямые волосы до плеч красиво уложены. Макияжа почти нет, только чёрные стрелки на глазах.

- Зачем? – спрашиваю я.

Она пожимает плечами.

- Не слушай её, - фыркает Лика, - она врёт. Просто к тебе подкатить хочет.

- Точно! – отзываются ребята.

- Пфф, - фыркает Она, - больно он мне нужен! – Посмотрев на меня, ответила: - Не хочешь – не ходи. Моё дело передать.

Она поворачивается и уходит. Быстро сбегает по ступеням, и исчезает в толпе студентов в аудитории.

- Вот дура! – злится Лика. – Да ещё и корова!

- Аппетитная! – изображая руками фигуру девушки, смеётся Влад.

- Да уж, - снова фыркает Лика, - ты толстух любишь. Фу!

- Да ладно вам, - серьёзно говорит Пашка. – Хорошая девчонка.

- Ты её знаешь? – почему-то быстро спрашиваю я.

- Ага.

- Что, - удивлённо и с ревностью смотрит на меня Лика, - понравилась? Беееее!

Она изображает испуг и вместе с Владом смеются.

Пашка только покачал головой.

- Дурачьё! – дразнится он на кривляющихся ребят.

- Так кто она? – толкает Пашу кто-то из ребят.

- Студентка со второго курса, староста группы, учится отлично. И она, кстати, переведенная. - Паша смотрит на меня. - Как и ты. Возможно, именно поэтому, тебе стоит зайти в учебку. Я её видел там, утром.

Пашка сел за стол и сдвинулся с края, уступая ещё место для студентов. Он тоже староста, поэтому частенько бывает в административном корпусе.

Ребята потихоньку рассаживаются по местам. Лика рядом со мной, и на просьбу поменяться местами, отшивает всех.

Вот, блин, привязалась! Хотя, я и не всегда жалуюсь, иногда её внимание очень даже приятно! Но иногда…

В аудиторию зашёл преподаватель, и гул студентов начал стихать. Такое бывает редко, но именно этого ректора ждали очень многие студенты. Поэтому, сейчас в аудитории студенты с разных курсов и специальностей. Его курс это редкость, и поэтому здесь так много желающих.

- Вон, смотри, - толкает меня в бок Лика, - староста уже и к преподу пристает!

Я замер.

Она стояла рядом с трибуной профессора, разговаривала с ним, улыбалась. Ещё два студента стояли тоже рядом, казалось, что они говорили все вместе. Ребята держали в руках большие стопки распечаток.

Потом они расходятся, а преподаватель включает звук на трибуне и здоровается со студентами.

- Так приятно видеть большое количество слушателей. Это хорошо! И новые есть… и старенькие…

Он тихо смеётся, и вглядывается в студентов.

- Ребята сейчас раздадут распечатки. – Он указывает на двоих парней и на «старосту», которые старательно раздают листы студентам. – Это ваши учебники, тетради и экзаменационные листы. Всё вместе.

- Круто! – восхищается рядом сидящий, по другую сторону от меня, Влад.

Аудитория слушает ректора, и ждёт с нетерпением своих распечаток. Мы сидим не на самой верхушке, а в сладкой середине, которую обычно и занимают старшие студенты на смешанных лекциях.

- Возьмите, - слышу я Её голос.

Я моментально повернулся в Её сторону. Она брала стопку распечаток и передавала студентам, кто сидел с краю, и просила передать дальше.

- Передайте, пожалуйста.

Она говорила тихо, чтобы не мешать говорить ректору, но чтобы ребята её слышали.

Перед нами было почти пусто, с краю никто не сидел, только в середине несколько человек. Она отсчитала распечатки, и протиснулась между столами и стульями, и передала распечатки студентам.

- Спасибо, - улыбнулся ей парень. Она кивнула.

Аккуратно, чтобы не задевать стулья, она протискивалась обратно.

- Вот, корова! – не унималась Лика.

- Да хватит тебе, - почему-то разозлился я.

- А что, я не права?

Я только тяжко вздохнул и отмахнулся от неё.

- Возьмите, - сказала она, протягивая мне распечатки.

- Что, с такой жопой трудновато? – зло прошептала Лика, обращаясь к девушке. – Когда есть такая жопа, можно и подзастрять! А?

Она просто посмотрела на Лику, и ничего не сказав, пошла к следующему ярусу.

- Корова! – зло прошипела ей вслед Лика.

- Да хватит уже, - процедил я.

Лика недовольно смотрит на меня, берет себе распечатку и отворачивается.

Иногда она бесит!

- Первый лист заполняете сами, - говорит профессор, - надеюсь, с этим у вас проблем не возникнет. Если затрудняетесь заполнить титульный лист, - преподаватель картинно вздыхает, - тогда с вами, к моему большому сожалению, нам придётся расстаться. Прямо сейчас!

Студенты заполняют аудиторию дружным, мелодичным смехом, отвечая на шутку ректора.

- Чтож, - начнём?

После занятий я, всё-таки, зашёл в учебный отдел, где меня нагрузили формами и бланками переводного студента. А также дали список необходимых документов. И на следующий день, с утра, снова потащился в учебный отдел. С утра у нас занятий не было, и мне не обязательно было приходить с утра пораньше. Но я не просто так туда пришёл. Я надеялся застать Её.

Да, эта староста надёжно засела в моих мозгах. И как ни старался я её оттуда прогнать – не получалось.

Поэтому, я притащился в учебку с утра, надеясь здесь с ней встретиться.

Постучав в кабинет, я огляделся, но старосты не было, как и методиста, которому мне надо было передать документы.

- Её пока нет, - ответила мне другая методист. – Можешь оставить документы, или немного подождать, - сказала она с улыбкой.

- Я немного подожду, - сказал я, выходя из кабинета.

- У вас нет занятий, молодой человек? – серьёзно спросила меня заведующая учебным отделом.

Меня она хорошо знала. Очень хорошо.

- Нет, Ираида Ивановна, - сказал я, - у меня сейчас занятий нет. Я немного подожду.

Я вышел из кабинета, и принялся мерить коридор шагами, чтобы убить медленно ползущее время. Я высматривал коридор, надеясь увидеть старосту.

- Сашка, ты что тут торчишь?

Я даже подпрыгнул.

- Напугал? – спрашивает Павел. – Извини.

- Да нет, ничего. Просто не заметил, как ты подошёл.

- Понял. Так что ты тут делаешь?

- Притащил документы, - я помахал перед ним папочкой с бумажками.

- А, понятно.

- А методиста нет, - опередил я его со следующим вопросом, - решил немного подождать. Чтобы потом снова в этот корпус не тащиться.

Не знаю, поверил ли мне Пашка, но вид у него был немного удивлённый.

- А ты?

- Да я вот работы принёс наши, - он указал на пачку распечатанных работ. – Да и тоже с бумагами.

Я кивнул.

- Я пойду, - он постучал в кабинет и зашёл.

- Павел, - услышал я высокий голос Ираиды Ивановны, - заходи!

Она его очень любит. В отличие от меня.

Да уж!

Я ещё слоняюсь по коридору в ожидании нужного мне методиста, но её нет. Также как и старосты. И когда Пашка выходит из кабинета, я решаюсь, всё-таки, оставить документы и уйти.

- Ты сейчас куда? – спрашиваю, посматривая на часы. До пары ещё куча времени.

- В читалку, хочу материала по нашему основному предмету накопать побольше. Тебе, кстати, тоже не мешало бы поучиться.

Я согласно киваю. Последний курс. Надо поднапрячься, чтобы не выслушивать нотации от семейства Харди.

Учился я нормально, без троек, но особого усилия не прикладывал, за что и огребал от родителей. Педагоги хвалили меня, говорили, что я могу намного лучше учиться, только мне было лень. Да и поведение моё было далеко от прилежного.

- Ладно, - соглашаюсь я с Пашкой, - погоди, я сейчас.

Захожу в кабинет, прошу разрешения оставить документы. Я оставляю всё на столе методиста, но не успеваю выйти, как в дверях меня чуть не сбивает с ног… староста!

- Извините, - говорит она, отодвигаясь, стараясь пройти мимо меня в кабинет.

А я прирос к полу.

Она была такая.. раскрасневшаяся, запыхавшаяся… Было понятно, что она бежала. Может, опаздывает на пару?

- Дай пройти! – шипит она на меня тихо, чтобы никто из методистов не услышал. И с силой толкает меня.

Я прихожу в себя и отстраняюсь.

- Да, конечно. Извини.

Она проходит мимо меня, а я застываю в дверях, глядя на неё. Она подходит к столу девушки, которая разговаривала со мной, и начинает говорить быстро, но чётко, отдавая ей документы.

- Молодой человек, не стойте в дверях! – слышу я голос.

Я шарахаюсь в сторону.

- А, это вы! Ко мне пришли? Документы принесли?

Эта девушка тот самый методист, которую я ждал.

- Да… пришёл… всё принёс…

Я мямлю, пропуская методиста, и всматриваюсь в старосту, которую не отпускает другой методист, заваливая её расспросами и бумажками.

У выхода вижу, что Пашка ещё здесь.

- Не жди меня, - говорю ему. – Встретимся в читалке.

Он кивает и уходит.

А я прохожу за методистом к её столу, поглядывая в сторону старосты.

- Можно мне это оставить? – спрашиваю я, замечая, что староста уже собирается выходить.

Сердце бьётся часто, дыхание перехватывает от её раскрасневшихся щёк. Хочется сгрести её в охапку и притянуть к себе.

Чёрт побери!

- Да, можно, - улыбается девушка, просматривая мои документы. – Всё выглядит хорошо.

- Я там телефон указал, если что – звоните.

Я одарил девушку яркой улыбкой и попятился к выходу, следом за старостой.

- До свидания, - говорит она и вылетает из кабинета.

Я за ней.

Только я не успел сказать ей «Привет», она рванула так, что мне пришлось её догонять.

- Староста! – окликаю я её.

Она притормаживает, оглядывается, видит, что я бегу за ней. Мне показалось или она нахмурилась, когда меня увидела?

- У меня занятия, - говорит она и устремляется по коридору.

А она хорошо бегает!

Она в джинсах и кроссовках, сверху пальто коричневого цвета. Она на ходу расстёгивает его и снимает шарф. Я замечаю, что она оглядывается, чтобы посмотреть, отстал я или нет.

Не дождёшься!

Но когда я понимаю, в какую аудиторию она идёт, мой пыл преследования угасает. Что делать? Профессор Жданов меня просто вынесет из аудитории.

Она замедляется у входа в аудиторию, выдыхает и …

- Какого?... Тебе чего надо? – На меня пристально смотрят красивые глаза в обрамлении чёрных стрелок.

Она понимает, что я собираюсь войти вместе с ней.

- Я просто посижу на лекции. Как примерный студент, - улыбаюсь я ей.

- Не самый удачный выбор, - говорит она мне.

- Знаю, - выдыхаю я. - И я надеюсь, что ты меня поддержишь.

- Что?

Она недовольна. Но потом, заметив, что решения я не поменяю, тряхнув головой, открывает дверь и входит в аудиторию. Я следом. Иду с ней вплотную, и, замечая, что первые ряды почти пустые, подталкиваю её.

Она не противится, понимая, что сейчас это неуместно.

Конечно же, лекция идёт вовсю, и профессор Жданов увлечённо зачитывает урок. Но от него ничего нельзя утаить. Он замечает, как опоздавшая студентка заходит в аудиторию, садится за парту. И я вместе с ней.

Да, он знает свою студентку. Но хуже всего то, что он очень хорошо знает студента по фамилии Харди.

Профессор Жданов высок, широк в плечах, спортивен и силён. Я помню, как пару раз ему приходилось разнимать драки на втором курсе. С моим участием.

Он пристально посмотрел на меня, безусловно, узнав. Он видел, что я сел рядом со старостой и помог ей сложить пальто и достать из сумки тетради. Я надеялся, что увидев всё это, он не станет уделять внимание моей персоне.

Ага! ЩЩЩАЗ!!!

Внушительная фигура профессора, с не очень доброжелательным видом направилась к нам.

Всё, я труп. Можно выносить!

- Студент, - говорит он не очень громко, положив широкие ладони на парту и нависнув надо мной. – Вы не ошиблись аудиторией?

- Нет, профессор, - говорю я. – Я пришёл…

Мне не хотелось подставлять старосту, и я не стал говорить, что пришёл из-за неё. Хотя, это было очевидно…

- Я просто посижу.

Мне нужно придумать такие слова, чтобы он мне поверил.

- Ковалевская, - обращается он к старосте.

- Да, - тихо отвечает она ему. Но голос не дрожит.

- Он к тебе пристает?

- Нет, - мотает она головой.

- Он тебе мешает?

- Нет.

- Профессор, - я слегка отодвигаюсь от старосты, - я просто посижу на лекции. Обещаю, что после первых сорока пяти минут уйду. Честно!

Я умоляюще посмотрел в стальные глаза профессора.

«Пожалуйста!»

Он оглядел меня, посмотрел на старосту, заметил, что аудитория притихла и наблюдает за происходящим.

- Чтож, переходим к следующему пункту!

Он развернулся и пошёл за кафедру, а я выдохнул.

Пронесло!

Я заметил удивлённый и… смущённый взгляд старосты.

Ковалевская? Здорово!

Я ей подмигнул и немного улыбнулся. Она не ответила мне и отвернулась, погрузившись в лекции.

А я сидел поодаль и наблюдал за ней, как она делает записи, внимательно слушает Жданова и покусывает ручку.

Меня аж пробрало, когда я увидел, как она проводит ручкой по губам. Вот бл…..

Такими темпами мне и сорок пять минут не выдержать!

Но я выдержал. Вернее высидел! К тому же, меня приятно удивила лекция, которую я тоже послушал с интересом. Хоть я и знал её, когда был на втором курсе. Жданов отлично вёл лекции, мне он нравился как педагог. Да и как мужик тоже.

Он иногда бросал на меня недобрые взгляды, удостоверяясь, что веду себя прилично, и не достаю старосту.

Ковалевская! Случайно, не Софья?

Я посматривал на часы, чтобы после звонка сразу смыться, чтобы не привлечь внимание профессора Жданова и женского пола среди студентов, присутствующих в аудитории. Я уже заметил взгляды и перешёптывание среди девушек.

Поэтому, за пару минут до звонка, я придвинулся к старосте.

- Дай мне ручку на минуту.

- Что?

Я беру у неё из рук ручку, посматриваю на кафедру, откуда профессор Жданов зачитывает задание.

- Мне писать надо, - шипит она.

- Спросишь у кого-нибудь, - говорю я.

Придвигаю её тетрадь и пишу на ней.

- Что ты делаешь?

- Давай встретимся.

- Нет!

- Да ладно!

Я ловлю её взгляд, смотрю в эти карие глаза, смотрю на эти чёрные стрелки, и непроизвольно улыбаюсь. При этом скользнул взглядом по пухлым губам, которые совсем недавно облизывали ручку.

- Я могу помочь с предметом, - наклоняясь, шепчу ей. – У меня есть все лекции и список литературы.

Звенит звонок. Я осторожно поднимаюсь, но не могу отвести взгляда от старосты, которая смотрит на меня удивленно. Даже очень.

- Честно, - говорю я ей, когда она прищуривает глаза, показывая тем самым, что мне не верит.

Я наклоняюсь к ней, и шепчу в самое ухо: «Даже с экзаменами могу пособить». Я слегка прикасаюсь губами к её щеке, вдыхаю сумасшедший сладкий аромат и отстраняюсь, чувствуя бешеный адреналин, ударивший в голову. И не только в голову.

- Позвони мне, - говорю я ей, указывая на тетрадь. – Пожалуйста!

Я пячусь назад, к двери, стараясь как можно дольше продлить зрительный контакт со старостой. Она смотрит на меня, распахнув свои карие глаза, не в силах скрыть свои чувства.

На лице всё написано!

Подмигнув, разворачиваюсь, и выхожу из аудитории, пока профессор Жданов не устроил вынос тела. С участием моего тела.

Глава 2

Приятно познакомиться!

Я прилетел в читалку. Сразу увидел Пашку, он всегда садился в одном и том же месте. И оно редко занималось кем-то.

Я прошёл мимо симпатичной библиотекарши, слегка кивнув ей, и указав на стеллажи. Четвёртый курс допускался к стеллажам читалки, и мы могли зависать там и искать литературу без помощи библиотекаря.

Выбрав пару книг по теме лекций Жданова, я прихватил пару учебников по своей теме, и подсел к Пашке.

- О! Ты пришёл, - воскликнул он, посмотрев на часы. – Однако задержали тебя.

- Ага, - радостно ответил ему я.

Пашка, прищурившись, подозрительно посмотрел на меня. Окинул взглядом мои учебники. Я увидел, что он был удивлён.

- Поздновато учить эту тему. – Он указывает на книги по второму курсу.

- Знаю, - отвечаю я. – Это не для меня.

- Всё-таки, уломал её, - проговорил Пашка. А я застыл. Он догадался?

- Что? – Он смотрит на мою вытянутую физиономию. – Удивил?

Я смог только кивнуть.

- Да видел я, как ты приклеился к полу, когда она туда пришла. Да и припёрся ты туда, явно не ради документов!

- Да? Извини, что не сказал.

- Да ладно, - ответил мне друг. – Ты скажи, что ты натворил, и что ещё собираешься.

- Не натворил, - сказал я. – Посетил лекции профессора Жданова.

- Что? – приглушённо спросил Пашка.

- Ага. Но я выжил!

Пашка только покачал головой.

- Ну, ты даёшь! Как он тебя не выставил?

- Сам не знаю. - Я словно второй раз прочувствовал этот страх, передернув плечами.

- Ну, а что она?

- Надеюсь, позвонит. Оставил номер телефона. И пообещал помочь с лекциями и экзаменами.

- Понятно, - кивает Пашка на книги.

- Слушай, Паш, а у тебя конспекты остались?

- Да, - кивает он. – Что, хочешь и мои лекции ей подарить?

- Я буду должен, - наклонившись к нему через стол, обещаю я.

- Хм, - Пашка ехидно смотрит на меня.

- Давай, - говорю я, - меня в должниках иметь приятно!

- Согласен! – отвечает Пашка. – Завтра принесу конспект.

- Отлично!

- А ты мне…

Я завис. Сейчас он мне как загнёт чего-нибудь! Вовек не расплачусь!

- Что ты хочешь?

- Пока не знаю. Подумаю.

Вот блин, попал!

На свои занятия мы пришли вместе с Павлом. Влад и Лика были уже там.

- Вы где потерялись? – вопрошает Влад.

- Ты чего не отвечаешь? Я сто раз звонила! – выдаёт мне свои претензии Лика.

- Был в учебном, - говорю я как можно равнодушнее. А сердце бешено колотится. Телефон молчит. Староста так и не позвонила. Только надоедливые сообщения и пропущенные звонки от Лики.

Рядом с Владом и Ликой места заняты. Она старается спихнуть студентов, чтобы я сел рядом, но они не соглашаются. Хотят посидеть пару рядом с красоткой.

- Да ладно, - махнул я, радуясь возможности посидеть без неё. – Там места есть. Пошли?

Мы с Пашкой поднимаемся выше, почти на последний ряд, и занимаем места. Сегодня народу много.

- Второй семестр начался, - говорит Пашка. – Четвёртый курс проснулся.

- Да уж!

- Да и к Громовой лучше ходить на лекции, - говорит рядом со мной сидящий студент.

- Ага, - соглашаемся мы с Пашкой, смеясь.

Ректор Громова не любит тех, кто не посещает занятия. Преподаватель яростно относится к педагогическому процессу, оправдывая свою фамилию. Она шумная, требовательная, не знающая жалости к проштрафившимся студентам.

Когда она заходит в аудиторию, студенты затихают. Она говорит громко и зычно, объявляя о том, что мы должны готовиться к тестам. Все в ужасе. Но вида не показывают. Нытиков Громова уничтожает дополнительными заданиями на тестах.

Лекция Громовой объемная и информативная. Я записываю лекции и поглядываю на телефон, который лежит рядом.

«Позвони, староста!»

И, вдруг, беззвучно приходит смс-ка. Я чуть не подпрыгнул от радости!

«Ты, правда, можешь помочь с лекциями и экзаменом?»

Я, ликуя, дрожащими пальцами набираю ответ.

«Да, могу. Честно. Спасибо, что написала».

Потом добавляю: «Давай встретимся после занятий!»

Жду ответ. Голос преподавателя звучит в ушах, где смешивается с глухими ударами сердца.

«Где встречаемся?»

Да!

«Давай у второго выхода с универа, что выходит на стоянку. Тебе удобно?»

Ответ приходит почти сразу: «Хорошо. Через сколько?»

Мля…

«У меня занятия пока не кончились. Подожди меня, пожалуйста!»

Мне кажется, что сердце остановится, я тяжело дышу. Замечаю взгляд Пашки. Он озадачен. Я пишу на тетради, что староста согласилась на встречу, пододвигаю к нему тетрадь. Он улыбается и показывает мне большой палец.

После её сообщения: «Хорошо, я подожду», лекция проходила как в замедленной съёмке. Мне поскорее хотелось смотаться из аудитории. И чтобы Лика не увязалась за мной.

Когда время приближается к звонку, пишу Пашке на тетради.

«Притормозишь Влада с Ликой?»

Он ухмыляется, прочитав мою просьбу.

«Должник дважды!» приходит мне в ответку.

Я соглашаюсь. А что делать?

Как только звенит звонок, и Громова говорит: «Спасибо за внимание, свободны», я хватаю сумку и срываюсь с места.

Все занятия я сидела как на иголках. Телефон предательски мозолил глаза и просто умолял позвонить этому наглецу!

Но чего он ко мне привязался? Вцепился, как клещ!

Ругала я себя, что вызвалась помочь методистке. Та возмущалась, что не может никак передать ему, что от него требуются документы. Что он игнорирует такие просьбы. Ведь это ни кто иной, а студент Харди!

Кстати, странная у него фамилия. Иностранец, что ли?

Было любопытно. Но всякие сплетни в учебном центре Ираида Ивановна пресекала сразу, а собирать слухи от сокурсниц не стоило. Больше соврут. Да и проявлять интерес к этой персоне не хотелось.

И вот, перед самыми лекциями, приспичило мне зайти в учебку! Заслышав, что методистке нужен Харди, Ираида Ивановна, посмотрев на расписание, выдала:

- Так сейчас будет смешанная лекция! Так, Ковалевская?

- Да, - ответила я, ещё не подозревая, что последует за этим.

- Он наверняка там будет, - констатировала заведующая. – Ты же тоже идёшь на лекции профессора Ломовского? Попроси его зайти в учебный отдел.

Даже не подозревала, чем это всё обернётся!

Да, я его знаю в лицо. И догадаться, где в аудитории он сидит, спрашивать не надо. Но вот как он отреагировал. Вернее, как отреагировала девица, которая всегда крутилась в их компании, и чаще всего рядом с Харди.

«Корова!»

Чёрт!

И он промолчал, хотя я слышала, что он просил свою подружку заткнуться.

Я закусила губу, оглядываясь по сторонам. Мои занятия кончились, и я пришла сюда сразу. Да, я знала, что у него ещё занятия, да ещё и у Громовой – подсмотрела в расписании, задержавшись у стенда. Поэтому и решилась подождать.

Он точно придёт?

Скорее всего, да. Не зря же вытерпел профессора Жданова. Я едва дышала, когда он спрашивал меня, приставал ли ко мне Харди.

«И я надеюсь, что ты меня поддержишь».

Эти слова, почему-то, меня удивили, но заставили принять его сторону в битве со Ждановым.

Он, наверное, тоже не дышал.

Я вспомнила выражение его лица. Да уж, он трусил, это точно.

Улыбаюсь, и снова смотрю на двери. Да нет же, дурёха, ещё занятия не кончились! Бросаю взгляд на часы. Да, ещё десять минут. Начинаю нервничать. Достаю из кармана конфету, разворачиваю и запихиваю шоколад в рот. Фантик отправляется в урну неподалёку от лестницы.

Держу в руках телефон. Вышагиваю площадку у лестницы, рассматривая одиночек-студентов, которые выходят из универа. Оглядываю небольшую клумбу и редкие деревья. Я тут почти не бывала, даже не знаю, как выглядит университет с этой стороны.

Поднимаю голову к небу. Солнечно сегодня, осень радует тёплыми деньками.

Телефон в руках вибрирует, и я чувствую, как сердце начинает биться быстрее. Я открываю сообщения.

«Уже бегу!»

И смайлик.

Второпях запихиваю в рот вторую конфету, а фантик сую в карман пальто. Нервно хожу взад-вперёд у лестницы, оглядываясь на дверь.

Я замерла на месте, когда увидела во вращающихся дверях университета его фигуру. Высокий и спортивный. Джинсы и кожаная куртка поверх тонкого джемпера, под которым есть мышцы. Я точно это знаю, потому что очень хорошо впечаталась в него, когда влетела в учебный отдел. А ещё от него приятно пахнет кофе. Причём дорогим, качественным кофе. Этот запах явно ощутила, когда столкнулась с ним. И когда он наклонился ко мне, чтобы прошептать «Даже с экзаменами могу пособить».

Он идёт мне навстречу, заметив меня. Сбегает по лестнице, улыбается.

Вот засранец!

Я судорожно сглатываю слюну и остатки конфеты. Нервно облизываю губы.

- Прости, - подлетев ко мне, говорит он. – Заставил тебя ждать.

- Ничего, - мотаю я головой.

Снова облизываю губы и замечаю, что он бросает взгляд на мой рот.

Надо что-то делать.

- Так ты не врёшь? Точно поможешь?

- Конечно! Я этот курс прошёл. Конспект остался. С литературой тоже помогу.

- Ладно. Спасибо.

- Не за что.

Мы стоим, молчим, и улыбаемся друг другу. Как идиоты.

- Может… пойдём?

Я киваю, соглашаясь с ним. И иду за ним, вернее рядом с ним. Мне от этого неловко.

Видимо, он это замечает, потому что, выйдя с территории университета, он притормаживает.

- Ты меня боишься? – тихим голосом спрашивает он.

- Что? – я удивлена. – Нет, конечно! Просто…

- Что? – он пристально на меня смотрит, ожидая ответа.

- Удивлена, что ты… мне помогаешь.

Я поджимаю губы. Хотела сказать: «удивлена, что ты обратил на меня внимание!», но передумала.

- Я тоже, - слышу его голос. – Но мне этого, действительно, хочется!

Он приподнимает плечи, засовывая руки в карманы джинсов.

- Спасибо.

- Да ладно! – веселее говорит он.

Мне передаётся, почему-то, его настроение, и я улыбаюсь.

- Кстати, мы так и не познакомились.

Он протягивает мне руку.

- Александр.

- Соня, - я протягиваю ему свою ладонь.

- Да ладно! – улыбается он. – Соня? Это Софья?

Я понимаю, куда он клонит, и пытаюсь обидеться и выдернуть руку из его широкой, теплой ладони. Но он уверенно держит её, сжимая крепче.

- Софья Ковалевская! Круто!

Глава 3

Прогулка. Пробежка.

Я не хотел её отпускать.

Мы шли медленно по оживлённым вечерним улицам, разговаривали об учёбе. Я часто останавливался у ярких витрин, предлагал зайти в какие-то магазинчики, чтобы только продлить то время, что мы могли побыть вместе.

Если Софья и догадывалась об этом, то меня радовало, что она не сопротивлялась. И добровольно, с улыбкой, реагировала на мои предложения зайти в магазин.

Дольше всего мы проторчали в книжном, найдя интересные книги по нашей специальности, даже немного поспорили какая же книженция лучше. Но в итоге книги вернулись на место, а мы купили тетрадей, ручек и прочей канцелярки. Студенты, короче.

Мы шли по улицам достаточно долго, но не замечали времени.

- Мне сюда, - вдруг, остановилась Соня.

- А, - я повертел головой, пытаясь сориентироваться, где мы. – Пошли.

Она немного замялась, наверное, думала, что я дальше не пойду.

- Саша, - тихо позвала она. – Тебе до дома далеко?

- Не-а, - ответил я.

- Обманываешь, - протянула она.

Я не стал отвечать. Да мне пилить в другую сторону от универа! Но я же не буду говорить об этом!

- Не переживай, дойду.

- Как скажешь, - пожала она плечами.

Стало заметно прохладнее, и мы ускорились.

- У тебя завтра какие пары? – спрашиваю я.

- У меня завтра расписание на весь день.

- Значит, завтра ждать мне, - улыбнулся я.

- Можем, если тебе неудобно, перенести, - неуверенно говорит она.

- Не, мне удобно! Поторчу в читалке.

Пашка точно будет зависать с книгами. Мне будет полезно к нему присоединиться.

- Да уж, - говорит она, - четвёртый курс. Учиться надо.

- Надо, - соглашаюсь я.

- Послушай, - неуверенно говорит Соня, поднимая на меня свои карие глаза.

- Что?

- Ты же переведённый?

Я киваю.

- А в универе тебя многие знают. И профессорат тоже.

- Да, я персонаж известный. Только не знаю, насколько это хорошо.

- Почему? – она поджимает губы. – Популярность это не плохо.

- Зависит от характера популярности, - хмыкаю я. Мне на втором курсе этой популярности хватило. С переизбытком.

- Так почему же ты такой популярный?

- Учился я тут, - сдаюсь я. – Первые два курса. Потом семья уехала, и третий курс я учился не здесь. В Лондоне.

- Ого! Здорово!

Её глаза загораются, говорит она с восторгом и искренне.

- Да не знаю, - пожимаю плечами. – Обычно.

- Поэтому у тебя фамилия… иностранная?

Мою реакцию Соня уловила сразу. По нахмуренным бровям и сжатым челюстям.

- Не хочешь, не говори, - тараторит она. – Извини.

- Да нет,- отмахиваюсь я, - всё хорошо. Это не секрет. Фамилия Харди досталась мне от мужа мамы. Третьего мужа.

Мы заходим во двор жилого комплекса, проходим мимо детской площадки. И здесь Соня разворачивается.

- Спасибо, что проводил. И, извини за расспросы.

- Не извиняйся, - я притормозил у качелей на детской площадке. Опустил на землю сумку и плюхнулся на качели.

- Да ладно! – Соня заливается смехом.

Я отвечаю ей взаимной улыбкой и начинаю раскачивать качели. Кстати, они не детские, вполне вместительные. Даже для меня, крепкого парня.

- Слезай, - смеётся Соня. – Увидит кто-нибудь.

- И что?

Она такая смешная, красивая, смущенная.

- Ты живёшь одна? – вдруг, с чего-то, спрашиваю я.

Она молчит, а я прикусил язык, поняв, как это прозвучало. Чёрт побери!

- Я просто так спрашиваю, - уже я начал тараторить. – Без намёков!

Она улыбнулась. Но не ответила, а я настаивать не стал.

- А ты?

- Да, один. – Я притормаживаю качели. – Родители живут в Лондоне. Вернее, мама с мужем.

- А папа?

- Отец живёт здесь, со своей семьёй.

Да уж, немного печально звучит, но я не жалуюсь. Мне вполне комфортно. И без родителей за мной тут контроль полный! Мне сестёр хватает!

- А почему ты там не остался? В Лондоне? – Соня подошла к качелям и прислонилась к холодному железу.

- Приезжали на лето. А потом… я остался.

Мы молчали. Я не хотел рассказывать подробности взаимоотношений нашего большого и непонятного семейства, а Соня понимала это, и не приставала с расспросами. Вот и хорошо.

- Иди, - нехотя говорю я, - уже поздно.

- Ага, спасибо.

- Подожди! – Я вспомнил, что в сумке у меня книги, которые взял для неё в читалке.

Достаю из сумки книги и протягиваю ей.

- Вот, по Ждановскому предмету. Книги не такие объёмные, и на лекциях Жданов даёт хороший материал, но, то лекции, а то книга. – Я пожимаю плечами. – Почитать никогда не вредно.

- Спасибо, - она прижимает книги к себе.

- Иди, - говорю я, - а то нос уже красный!

Она смеется. А я делаю шаг к ней, завороженный её улыбкой, карими глазами и прикусанными губами.

- Соня.

У меня перехватывает дыхание, когда я вижу распахнувшиеся карие глаза, и как в замедленной съемке раскрываются её пухлые губы.

Мы стоим близко друг к другу. Она замирает, а я медленно наклоняюсь к ней. От неё пахнет чем-то сладким. В голову мне бьёт адреналин, сердце колотится от близости её губ, от этого сладкого аромата.

- Иди домой, - хрипло бормочу я.

Я остановился в миллиметрах от её сладких губ. Я знаю, чувствую, что теряю контроль, но не могу себе позволить сорваться, потому что она может просто послать меня куда подальше!

- Хорошо, - тихо и глухим голосом отвечает она. – До завтра.

Она делает шаг назад и уходит, сначала пятясь, а потом разворачивается и убегает.

А я только зажмуриваю глаза, стараясь унять бешено колотящееся сердце и восстановить дыхалку.

Пока я шёл домой, Соня прислала мне как минимум сообщений пятьдесят! Мне это нравилось, и я шагал по вечернему городу в хорошем настроении.

Сообщения были не только от неё. Но на ходу мне было неудобно отвечать, и я отложил ответы до дома. Поэтому, как только я вошёл в квартиру, посыпались звонки.

- Аллё, - отвечаю я на звонок, который был для меня более значимый.

- Ты чего не отвечаешь? Трубку не берёшь? Да ещё пропал! Что там у тебя приключилось? В универе что? С учёбой? Опять куда-то ввязался?

Пока я слушал эту тираду, успел разуться и пройти в квартиру, включая свет.

Квартира у меня была небольшая, планировка была под студию. То есть, одна комната, где в одном углу у меня была кухня, в другом – спальня, в третьем – место для занятий, в четвёртом ванная и туалет. Вот и всё. Но мне этого вполне хватало. Я не хотел кичиться состоянием родителей, тем более деньгами Харди.

Первым делом заглянул в холодильник. Да, не густо. Как у настоящего студента! Но могу сварить пельмешек.

- Ты мне хоть слово дашь вставить? – перебиваю я.

Молчание.

- Привет, сестра! – радостно говорю в трубку, одновременно наливаю воду в кастрюлю.

- Привет, братишка! Чего там у тебя, вода?

- Ага! Пельмешки будут!

- Ты скоро от этих пельмешек коня двинешь! – ругается Жанна.

Моя старшая сестра. Сводная. По папиной линии от первого брака. Родители не очень ладили в нашем семействе. А мы очень даже сдружились, и родители не стали нам наговаривать друг на друга и запрещать общаться. Это стало плюсом, особенно, когда я, по мнению родителей, остался без присмотра.

- Не, не двину! – смеюсь я в трубку. – Это же пельмешки!

- Пельмешки, - слышу ворчание в трубке. – Пришёл бы ко мне, я тебя накормила бы по-настоящему!

- Обязательно приду! – обещаю я.

Вот, может, завтра и приду. Заодно и Соньку притащу, с сестрой познакомлю. Я так подумал, а потом завис. Вот, уже и с семьёй знакомлю. А сёстры для меня и значили семью, именно они, а не родители. Так получилось, что от всех многочисленных браков моих родителей, сын я единственный, а остальные девчонки! Так что у меня пять сестёр, и я как в гареме живу, правда, подарки на всякие праздники выбирать заколебался! А теперь ещё и Сонька!

- У тебя в универе всё хорошо? – немного обеспокоенно спрашивает сестра.

- Да, всё норм, - отвечаю я, скидывая куртку. - Учусь, как прилежный студент. Честно. Можешь у Пашки спросить, мы с ним в читалке зависаем вместе.

- Хорошо, я тебе верю. – Голос её становится радостным и оживлённым.

- У тебя там как? Кофейня работает?

- Да, всё отлично! Народ есть.

У неё своя кофейня. Она владелец, и ещё является совладельцем кафешки, которая располагается рядом с её кофейней. Дела у неё хорошо идут, отец помогал, когда было трудновато, а сейчас она справляется со всем на отлично!

- Ну, ладно, кладу трубку. Мне ещё позаниматься надо.

- Хорошо, - отвечает она мне. – Маме не забудь позвонить.

- Напишу, - бурчу я. – Пока.

И отключаюсь, пока она не придумала какого-нибудь аргумента, чтобы убедить меня пообщаться с мамой по телефону. Не хочется мне как-то.

Соне я написал, что благополучно дошёл до дома. И ещё кучу всякой ерунды, как своей девушке. Чёрт! Она меня не отошьёт ведь?

На телефон снова пришло много сообщений. На одно из них я решил позвонить.

- Ну, ты, брат, пропал куда-то!

- Привет, Тёма, - отвечаю я. – Как дела?

- У нас отлично, тренировки по расписанию. А вот ты пропал. Что-то случилось?

Артём был моим тренером, я ходил к нему не только в зал, но и на индивидуальные тренировки. Всегда был спортивным, поэтому мог дать сдачи и навалять другим. Артём на меня сильно обижался, когда я стал часто применять кулаки в университете. Даже ругались. Он меня из зала просто выставлял. И я очень злился. В универе меня Жданов чуть ли не на руках выдворял из аудитории, а из спортзала меня выгонял Артём.

- Нет, всё хорошо. Учёба, брат. Последний курс, надо не оплошать.

- Да, учёба. Это хорошо, что учишься. Семье твоей будет спокойно.

Да уж, что ни сделаешь, лишь бы нотаций в свой адрес от семьи Харди не выслушивать!

- Я обязательно приду, - обещаю я Артёму, - расписание и занятия утвердятся, и буду ходить. А пока дома потренюсь.

- Хорошо, студент, - смеётся в трубку Артём. – Если что, звони. Пока.

- Конечно, позвоню. Спасибо. Пока.

Кладу трубку, включаю комп. Вспоминаю про воду для пельмешек. Вот чёрт! Норма, успеваю. Закидываю пельмешки в кипящую воду, и возвращаюсь к компу.

На телефоне общаюсь с Соней, прошу дать мне свои контакты в соцсетях и приложениях, в основном, студенческих. На компьютере нахожу свои конспекты по второму курсу и скидываю их на флешку.

Замечаю, что Пашка тоже в сети, кидаю ему сообщение, напоминаю ему о конспектах, которые он мне обещал. Он мне отвечает, сообщая, что конспект передаст завтра, как и обещал. А мне предстояло его найти.

Пока варились мои пельмешки, я успел переодеться, умыться, и найти в старых вещах свои учебные тетрадки. Их было приличное количество. Да, я тогда ещё учился. А потом...

Когда мои пельмешки аппетитной горкой сложились в тарелку, я почувствовал насколько я голодный. Ещё бы! В университете особо не поешь, времени нет почти, а идти в ближайшую пекарню далеко. Это значит, что 45 минут пары ты пропускаешь.

На кухне, прислонившись к шкафу, уминал пельмешки, параллельно общаясь с Соней. Меня радовало, что она отвечает мне, что когда меня переклинило, и я чуть не поцеловал её у качелей, не отпугнуло её.

Покончив с пельмешками, помыл сразу же посуду и включил кофеварку. Аппарат был вполне габаритный, выбирал по совету сестры, которая разбиралась в этих машина на раз и два. Он занимал внушительную часть кухонного шкафа, но кофе получался просто фантастический! Этим я был избалован.

Засев за компьютер с большой кружкой крепкого чёрного кофе, я приступил к учёбе. Списываясь с Пашкой, мы прошлись по многим предметам, нашли много полезной информации и литературы. Я у него ещё выпросил несколько записей для Сони и список книг.

«Кстати, - пришло от него сообщение, - ты хвалился, что у тебя есть доступ в Лондонской библиотеке. Может, пошаришь там? Найдёшь интересную литературу? Этим и спишешь с себя должок!»

Отличная идея!

Я открыл в браузере приложение и вошёл под своим старым паролем в библиотеку. Доступ есть! Здорово.

«Присылай список литературы!»

Пока ждал ответа от Пашки, написал маме. Сказал, что у меня всё хорошо, что учеба занимает большую часть моего времени, но при этом здоров, ем хорошо и всё в этом духе.

Павел прислал довольно приличный список книг, я даже кофе поперхнулся.

«Ты, друг, не оборзел? – пишу я ему. – Тут по этому списку можно диссертацию написать!»

«Не оборзел!» – отвечает мне Пашка вкупе со смайлами.

Следом он мне прислал много ссылок по лекциям профессора Громовой и заметки для Сони.

Вот так, включившись в переписку с Пашкой, и погрузившись в учёбу, я пропустил несколько сообщений от Сони. Когда разлепил глаза, и грустно посмотрев на пустую чашку, заметил сообщения.

«Не отвечаешь. Спишь уже? Извини, что отвлекаю. Завтра увидимся? Точно? Спокойной ночи».

Вот же, бл…

Бросив взгляд на часы, понимаю, что время уже за полночь. Вот же зубрила! Даже времени не заметил!

Написал Пашке, тот согласился, что надо сворачиваться.

Я собрал на флешке всё, что было для Сони. Прицепил к ней большую скрепку и приколол на свою тетрадь с конспектами. В сумку тетрадь отправилась вместе с другими тетрадями и книгами, для занятий на завтра. Посмотрел на сумку. Да, давненько я не был прилежным студентом.

Вырубив комп, отнес чашку на кухню, помыл. Зашёл в ванную почистить зубы и отправил Соне сообщение.

«Извини, что не ответил, застрял в учебниках. Завтра увидимся обязательно! Спокойной ночи».

Почему-то улыбаясь, положил телефон рядом с собой и растянулся на кровати. Спать хотелось, но мне не давали уснуть карие глаза в обрамлении чёрных стрелок и пухлые сладкие губы.

Староста.

Я снова опаздывала. Меня это страшно злило и выбивало из колеи. А ещё я была не довольна тем, что половину вечера просидела за телефоном, общаясь с родными и в ожидании сообщений от Харди. Вот влипла!

Я на втором курсе, с каждым семестром нагрузка будет только увеличиваться, и мне надо сосредоточиться на учёбе. А я увлеклась привлекательным выпускником с необычной фамилией! Честно говоря, его откровения меня удивили. И что он вообще мне стал что-то рассказывать, и довольно много. После его рассказа мне стало немного грустно, я поняла, что у родителей своя, новая жизнь и семья, а он оказался ненужным ребенком.

Но увлекаться им не стоило! А я поддалась на его открытость. И взятку, что он мне посулил. И это была очень хорошая взятка, если, конечно, он сдержит обещание. Но радовало уже то, что утром в телефоне меня ждало сообщение от Саши, где он подтвердил, что мы встречаемся сегодня.

«Если я сегодня выживу!»

На телефон приходило много сообщений, в студенческом приложении меня закидывали вопросами. Я же староста! Учебный отдел не отставал. Вот и сейчас, от методиста пришло сообщение с просьбой зайти в отдел. Ага! А на пары мне когда идти?

С надеждой, что мне удастся выкроить время, чтобы посетить методиста, бегу в аудиторию, где уже начались лекции. Мне повезло, преподаватель задерживался, и я, и ещё несколько опоздавших, смогли благополучно занять свои места. Студентов было много, чему я удивилась, но порадовалась.

- Соня!

Меня окликнул одногруппник.

- Костя, привет!

Сажусь рядом с ним.

- Как дела?

- Хорошо. Нету ещё? – спрашиваю я про преподавателя.

- Нет, - отзывается Костя. – Вам повезло.

Соглашаюсь с ним. Готовлюсь к лекции. На телефон приходит сообщение.

«Ты уже в универе? Занятия начались? Как спалось? Поесть успела?»

У меня дыхание перехватывает и глаза округляются. Почему он это пишет? Это по-дружески? Или нет?

- Соня, - наклоняясь, спрашивает меня Костя. – У тебя парень появился?

Я чуть не подпрыгнула.

- Чего?

- Ты вчера весь день с телефона глаз не спускала. Сегодня, вон, - он кивает на выдающий сообщения телефон, - уже с утра не умолкает.

- И чего? Ты знаешь, сколько мне сообщений на мессенждер приходит? Я староста, если ты забыл.

Стараюсь говорить убедительно, хотя сама не знаю, кого больше хочу убедить Костю или себя.

- Я знаю, что ты староста. Причём, самая лучшая!

- Не подлизывайся! – с наигранным сарказмом говорю ему.

- И всё же, - не унимается Костик. – Что за парень вчера заявился с тобой на лекцию к Жданову?

Вот же прицепился!

- Не важно! – обрываю я его.

От дальнейших расспросов меня спасает преподаватель, который стремительно врывается в аудиторию и занимает место за кафедрой.

Лекция проходит активно, мы много записываем, но мне удаётся написать Саше.

«Уже на занятиях! Чуть не опоздала. Как у тебя дела?»

Ответа не ждала, как пришла от него смс-ка, не заметила. Прочитала сообщение, как и многие другие, на перерыве.

«Да, я на занятиях. Грызём гранит науки!»

Я улыбнулась. Он бывает смешным. Как вчера, на качелях. Он выглядел по-детски, несуразно, но при этом был счастливым.

«И он хотел тебя поцеловать!»

Я автоматически приложила ладони к щекам, когда почувствовала, что они наливаются красным. Вот блин! Вчерашние воспоминания всплыли перед глазами. Вот он наклоняется, не сводя взгляда с моих губ. Всё ближе… От него пахло кофе, каким-то ещё ароматом. И этот взгляд серых глаз! Это настоящий омут, в который было желание нырнуть. Я старалась успокоиться. Поглазела вокруг, вроде бы, не заметил никто. А Костя на перерыве выходил, поэтому, не спалилась.

Лекции шли одна за другой, мы успевали только аудитории менять. Голова уже шла кругом. А ещё методистка от меня не отставала, и пришлось идти в учебный отдел.

- Костик, прикроешь? Если будут отмечать, скажи, что вызвали!

- Конечно, - кивнул он. – Беги.

Долго бежать я не могла.

Вчера, предприняв бегство от назойливого студента Харди, хорошо нагрузила ногу. А вечером забылась, и не сделала компресс. С утра нога была уже припухшей и гудела. А сейчас, насидевшись на лекциях, чувствовала боль. Таблетки, которые я приняла утром, не помогали. И сейчас я ковыляла по пустынным коридорам корпуса, прихрамывая на правую ногу.

Давненько ты, зараза, не болела! Я старалась не расплакаться прямо в коридоре, шагая в методотдел. Озиралась по сторонам, чтобы никто не увидел, в каком я состоянии. Прислонившись к стене, достала своё лекарство, запила водой из бутылки, которую носила с собой. Потом нашарила в сумке шоколадную конфету, дрожащими руками развернула и сунула конфету в рот. Вот моё лекарство! Шоколад сразу же дал информацию в мозг, что всё в шоколаде, и боли нет.

Немного придя в себя, уверенно захожу в методический кабинет.

- Сонечка! – приветствует меня Ираида Ивановна. – Ты пришла!

- Да, извините, что пришла не сразу. Лекций сегодня много. Я не успеваю.

- Ничего-ничего! Это дело такое, студенческое!

Заведующая сама отдаёт мне документы, сопровождая их нужной информацией. А её куча! У нас в группе есть задолжники по зачётам и докладам, кому-то не поставили оценку, надо заполнить онлайн-курс, меня нагрузили планом мероприятий на семестр, график каких-то работ и дежурств, а ещё нам надо подавать статьи и информацию в студгазету.

Я старалась мило улыбаться и кивать, соглашаясь со всем. Да, конечно! Сделаем обязательно! А про себя думала, как мне всё это успеть?

Выйдя из кабинета, выдохнула и поспешила на занятия, стараясь удержать в руках ту кипу, которую вручила мне Ираида Ивановна.

Нет, староста я последний год! На следующий – идите все нафиг!

Я бегу по пустому коридору корпуса. Бегу – это, конечно, громко сказано. Просто быстро иду. Стараюсь. И чтобы не замечать нытья под коленом, запихиваю в рот ещё шоколада. Лучше!

Почти у самой аудитории меня встречает профессор Ломовской.

Я автоматически улыбаюсь ему.

- Здравствуйте, профессор!

- Здравствуй, Софья. Давненько мы с тобой не виделись. Если не считать позавчерашней лекции!

- Да, - смеюсь я. – Это точно.

- Как у тебя дела? Как ты поживаешь?

- Ничего, Илья Константинович, хорошо. Учимся.

- Это хорошо. Кстати, у нас завтра лекция.

- Да, знаю, - радостно киваю я. – И снова будет полная аудитория!

Ломовского я знаю давно. Ещё до того, как поступила в этот университет… и была студенткой другого.

- Ты думаешь, будет много желающих? – с улыбкой спрашивает меня профессор.

- Да.

- Софья, - Илья Константинович становится серьёзным. – Ты материал по лекционным темам хорошо знаешь.

- Ну, - пожимаю плечами, - знаю. Сохранилось всё, что вы нам давали.

- И не только мои лекции. Ты хорошо подбираешь литературу. Тебе удаётся правильно отбирать материал, ты делала это, для открытого урока. Помнишь?

- Помню, - киваю я. А сама не понимаю совсем, что хочет от меня Ломовской.

Он среднего роста, но широк в плечах, с густой шевелюрой с проседью. Приятной внешности и доброго характера. Так считаю я, а не большинство студентов, которые занимались у него по предметам.

- Выбери тему и напиши статью.

Я опешила. Что?

- Ты справишься. А мы потом напечатаем в очень хорошем издании. Ну как, годится?

- Илья Константинович… я… даже не знаю, смогу ли я… спасибо…

- Ну, что ты! – Он подходит ко мне и кладёт руку на плечо, словно чувствует, что я сейчас вот-вот разревусь. – Я тебе идеи и возможные темы на почту скину. Ты не поменяла адрес?

- Нет, - наконец-то, выдыхаю я.

- Вот и хорошо! – Ломовской улыбается. – Если успеешь к лекции что-нибудь накидать, будет хорошо! Если не успеешь, скинешь мне на почту.

- Хорошо.

- Тебе это будет нужно. Да и зачтётся на следующих курсах. И мне будет очень приятно сдавать твою работу!

Я стараюсь дышать, поэтому говорить я не могу. Только раскрываю рот, чтобы глотнуть воздуха.

- Соня, - обеспокоенно спрашивает профессор, - тебе плохо?

- Нет, всё хорошо!

Паника, наконец-то, уходит, и я начинаю просто прыгать от радости.

- Да! Да! Да!

Иметь возможность публиковаться, и под руководством такого профессора, как Ломовской, это дорогого стоит.

- Вот, теперь вижу, что рада!

С небес публицистической радости меня опускает звонок, оповещающий, что я пропустила сорок пять минут пары.

- Блин, мне надо бежать!

- Да, конечно! Вот, задержал тебя. Хочешь, поговорю с преподавателем? – предлагает профессор Ломовской.

- Нет-нет, - отказываюсь я. Ещё чего! Не надо мне такого! Студенты проходу не дадут. Мне и так, чувствую, будет не сладко, если рядом будет Харди ошиваться!

- Хорошо, тогда, до скорого!

- До свидания. Спасибо! – говорю я уходящему Ломовскому.

Коридор уже не так пуст, студенты выходят из аудитории на небольшой перерыв между уроками.

Я, окрылённая предложением профессора, влетаю в аудиторию. Ищу Костика, замечаю его рыжую макушку и иду к нему. По пути замечаю, что в одной части аудитории сидят не наши студенты.

- Костя, - одновременно зову его и подсаживаюсь к одногруппнику.

- Соня! Вот ты пропала! Что, настолько загрузили?

- Ага, - показываю ему кипу бумаг.

- Я сказал, что тебя вызвали, - понижает голос Костя. – Но препод не в восторге.

- Да? А что так?

- Аудитория половину пустая. Народу мало. Да ещё должники тесты пишут.

Костя кивнул мне на тех студентов, которых я заметила раньше. Так это должники! Их не много, человек семь. И среди них замечаю ту саму девушку, которая была рядом с Сашкой, когда я в первый раз подошла к нему в аудитории. Она назвала меня коровой! Вот, блин! Так ты двоечница! А всё туда же!

- Ты подойди к преподу, что ли.

- Зачем?

- У нас следующая пара у него же, ты в курсе?

- В курсе, - выдыхаю я.

Снимаю пальто и шарф, оставляю сумку и спускаюсь к кафедре.

- А, староста! – поверх очков встречает меня преподаватель. – Вы, наконец-то, дошли до аудитории!

- Да, извините.

- Что, вас так сильно занимает методическая работа?

- Нам много дают…

- Вы студентка! – перебивает меня препод. – А не методист! Вам необходимо ходить на лекции!

- Да, я знаю, - поддакиваю ему, как могу. Да я с ним полностью согласна!

Преподаватель говорит громко, студенты прекрасно его слышат.

- И посмотрите, - он кивает на пустые места в аудитории. Звонок звенит, студенты занимают свои места. Но их не так много. – Есливы староста, то должны следить за тем, чтобы ваша группа посещала занятия.

Ага! Вот прям всем должна, никого не спросила! Закусываю губу, чтобы не ответить преподавателю, не нагрубить.

Преподаватель меня отпускает, но он недоволен. Да и я тоже. Мы что, в школе, чтобы меня так отчитывать?

По пути к своему месту, замечаю ту девицу, которая злорадно на меня смотрела. Видимо, она довольна тем, что меня отругали.

Да ну тебя! Двоечница!

- Ты как?

- Нормально, - отвечаю Косте. Но я была не нормально. Моя эйфория от разговора с Ломовским просто улетучилась!

- Пиши лекции, - шепчу Косте, - я у тебя потом возьму, хорошо?

Костя кивает мне, соглашаясь, но, не совсем понимая, что делать на лекции буду я. А я, пригнувшись к парте, открываю на телефоне студенческий чат… и говорю со всеми отсутствующими ласково и нежно! Ответы приходят не сразу, но я вижу, что сообщения прочитаны. Вот, прогульщики! Ну, я вам жару задам! Будете у меня стенгазету вручную оформлять! И все работы писать от руки!

В перерывах препирательств с одногруппниками, отвечаю на короткие сообщения от Харди. Он там, вообще, учится? Или смс-ки строчит? Я понимаю, что могу в порыве и на нём сорваться, и стараюсь сдержанно отвечать ему и студентам.

Мои труды были не напрасны. Ко второй паре студенты подтянулись, и аудитория не выглядела пустой и огромной. Ребята заходили, в основном, с виноватым видом, и старались занять места подальше от преподавательской кафедры и меня. Но я сгоняла их на первые ряды. Пускай помучаются!

Вторую пару я тоже не писала лекций. Костик удивлённо смотрел на меня, но исправно записывал за преподавателем. А я решила разобраться со всей той волокитой, которой меня нагрузили в учебном отделе. Нашла всех должников, внесла их в онлайн-программу, разослала всем сообщение. Просмотрела список мероприятий и напечатала пару объявлений для группы. Пускай сами решают, хотят они принимать участие в студенческих фестивалях и прочем.

Для себя отметила график сдачи всех зачётов и экзаменов, заполнила формы отчётов и даже успела посмотреть кое-что по теме Ломовского. Приятное настроение ко мне возвращалось, и с удовольствием копалась на нужных мне сайтах и в нужной литературе.

Короче, к концу пары я разобралась со всей тягомотиной, и успела сделать пару полезных вещей. И для группы, и для себя.

- Тетрадь возьмёшь сейчас? – спросил меня Костик после звонка.

Я покачала головой. Придвинув его тетрадь к себе, достала телефон.

- Соня, ты гений!

- Ага, - промычала я, фотографируя все страницы, которые исписал сегодня Костик. Благо, что почерк у него аккуратный и разборчивый. – Спасибо. – Возвращаю ему тетрадь.

- Не за что!

Мы выходим из аудитории. Уставшие, засидевшиеся и голодные.

- Ты пойдешь есть? – спрашивает меня Костик.

Рядом ещё парни, которые хотят сходить за едой.

- И опять выслушивать от препода? Не, - мотаю головой, - не пойду.

- Мы пойдём, - вклинивается между мной и Костиком другой парень. – Тебе чего взять, староста?

Я отталкиваю назойливого студента.

- Реши сам, - говорю Косте.

- Хорошо, - кивает он. Похлопывая себя по карманам, достает кошелёк.

- Денег дать? – спрашиваю.

- Не, не надо.

- Прикроешь нас, Соник? – снова влезает парень.

- Идите уже, - раздражённо отмахиваюсь от студентов.

- Староста, ты лучшая! – орёт он на весь коридор.

Конечно же!

Телефон в руках трезвонит, сообщение от Саши.

«Я освободился. Идём в читалку. Как у тебя дела? Ты успела поесть?»

У него закончились занятия. Вот везунчик!

Глава 4

Сладкий кофе.

Я специально задерживался, и заходил на лекции в последний момент. Чтобы не сидеть с Ликой. Мне не хотелось, чтобы она видела, что я переписывался с Соней. Слишком много будет претензий.

Избежать вопросов мне удалось, а на одной из пар её вообще не было. Я даже удивился, спросил у Влада. Он больше с ней общался. Я подозревал, что она ему нравилась, но для Лики он был просто парень, с которым можно было потусить. В принципе, мы все относились к этой категории. Поэтому, мы с Ликой и не стали парой, как многие считали в университете.

- Она сдаёт хвост, - вздохнул Влад, отвечая на мой вопрос о Лике.

- Что, - тихо прошептал мне Паша, - соскучился по красотке?

Он явно хотел надо мной поиздеваться. Вот, блин!

- Ни капельки! – с таким же сарказмом ответил ему.

Но на последнюю пару, лекцию Громовой, она всё-таки пришла. Влетела в аудиторию прямо перед приходом ректора. Она лишь скользнула по нам взглядом, и заняла свободное место почти у самой преподавательской кафедры. Эти места практически всегда были свободными. Это закон студенческой жизни! Подальше от преподавателя, его пристального внимания, а также от вопросов, которые задавались, в первую очередь, именно первым рядам.

Лекция была очень насыщенной и интересной, и мы были полностью поглощены занятиями. Изредка я поглядывал на телефон, ожидая сообщений от старосты. На перерыве успел отправить ей пару сообщений, спросил как дела, и успела ли она поесть. Ответа не было.

Первые сорок пять минут пролетели. Перерыв был коротким, почти никто и не выходил из аудитории. И, порадовавшись ответу старосты, фотографии, на которой был запечатлён стаканчик с кофе и упаковка от какого-то пирога, успел только отправить ей смайлик.

Вторая часть лекции была не менее насыщенной, профессор Громова вытянула нас на дискуссию на тему управленческого менеджмента. Поднимая вопрос о применении разных форм управленческого менеджмента в бизнесе, я вставил свои пять копеек.

- Да, студент, - дала мне слово профессор, когда я поднял руку.

Блин, как давно я этого не делал!

- Такой подход очень редкий для нашего финансового рынка и управленческой политики. Но в Британии он применяется довольно часто.

- В Британии?

Пашка, желая похвалить мою активность, пнул меня в бок локтем. Некстати, честно говоря.

- У вас есть конкретный пример? – Громова рассматривала меня поверх очков.

- Да, - отвечаю я, сделав глубокий вдох.

Я начинаю повествование об одной из известных фирм Англии, о внедрении данной формы управленческого менеджмента в этом бизнесе.

Честно говоря, этот английский бизнесмен является хорошим другом семьи Харди, поэтому я знаю весь этот процесс подробно. Муж мамы, на данный момент глава семейства Харди, часто говорил с друзьями на тему бизнеса. Меня при этом присутствовать заставляли. Готовили, так сказать, в будущие работники бизнеса. К тому же, я исследовал эту тему, когда учился в Британском университете.

- Вы хорошо знакомы с этой темой, - подводит итог моему монологу Громова. Не знаю только, довольна ли она этим.

- Такая форма вполне подходит и для нашего рынка, - выдыхаю я.

- Хорошо. Кто ещё? Вы.

Громова указывает на другой сектор аудитории.

- Я хотел возразить по поводу этой формы управления, - поднимается мой одногруппник. – Это, может, хорошо для Британии, но не для нашей экономики. У нас такая система будет провальна.

Громова удивлённо вскидывает брови и поворачивается ко мне.

- Что вы ответите, студент?

- Не согласен, - отвечаю я. – Я знаю, что такой менеджмент применяют и у нас. Точнее могу сказать при более тщательном исследовании.

- Не уверены? – немного насмешливо спрашивает Громова.

- Я стараюсь отвечать оппоненту с имеющимися доказательствами.

- Хорошо.

Она поворачивается к другому студенту.

- Вам есть что сказать?

- Я готов выслушать оппонента в любое время! – Он улыбается. – Только и я подготовлюсь!

- Ну, чтож, - под негромкий гул студентов Громова спускается к кафедре. – Мы с удовольствием будем ждать этого.

К нашему удивлению, прозвенел звонок. Он был неожиданным, поэтому многие студенты, и Громова, потянулись за часами, чтобы проверить время.

- Вот те раз, - удивляет нас Громова такими словечками. – Пролетело времячко.

Потом она окидывает взглядом аудиторию, находит меня.

- Студент, подойдите. И вы, - говорит она моему «оппоненту».

Я спускаюсь к кафедре, Павел и Влад тоже, и ещё несколько студентов. Одногруппник подходит к кафедре тоже не один.

- Вы очень интересную тему затронули. Развить сможете? – спрашивает нас Громова, рассматривая поверх своих очков.

- Да, - уверенно говорю я.

Одногруппник кивает: - Да, могу.

- Хорошо, - говорит она. - Тогда я вас запишу.

Она достаёт свой блокнот и ручку, записывает группу и смотрит на меня.

- Харди. Александр Харди.

- Интересно, - бурчит под нос Громова.

- Да, он у нас англичанин, - сдаёт меня кто-то из студентов. – Поэтому знаком с менеджментом Британии.

- Вот как, - протягивает Громова. – Это ещё интересней.

- Да какой там англичанин! – Я стараюсь придать этому факту как можно меньше значимости. – Просто год семья жила в Англии. Я учился.

- Хорошо, - кивает мне профессор Громова.

- Вы, студент?

- Томин Станислав.

- Хорошо. Значит вы, готовите материал по данной теме. Можете даже поработать вместе. Такой вариант тоже хорош. Решите сами. И если всё будет хорошо. То можно будет данную тему продвигать.

Я замер.

- Публикация? – за нас, радостно, оглашают студенты.

Громова кивает: «Публикация».

- Здорово! – Пашка закидывает мне руку на плечо и начинает меня трясти. Меня начинает мотать в разные стороны, потому что с другой стороны к Павлу присоединяется Влад. Вот блин!

Радость в лагере моего оппонента не меньшая. Ребята подбадривают Томина и по-дружески похлопывают по плечам.

- Так что, материал готовим?

- Конечно! – подхватываем мы.

- Вот и замечательно. Свободны!

Но мы не расходимся. Помогаем профессору Громовой собрать лекционный материал, журнал забирает Павел, и всё это под радостные возгласы по теме и на счет возможной публикации. Мы выходим из аудитории. Гомонящей толпой семеним вокруг Громовой по коридорам универа. Студенты, кто видит сию картину, в лёгком шоке. Да и не только студенты. Преподаватели, что встречаются нам, и административный персонал, тоже удивлены вот такой картиной. Чтобы студенты добровольно, а это так, учитывая наше настроение, шли вместе с профессором Громовой?

- Да уж, четвёртый курс, что сказать! – слышим тихое бурчание студентов.

Да, мы последний курс, и нам можно вот так просто идти с профессором Громовой по университетским коридорам.

Мы провожаем её до самой кафедры.

- Спасибо, - говорит нам Громова, - давно я так со студентами не общалась. Так приятно!

- Вот это эскорт! – слышно за её спиной.

Я, завидев высокую фигуру профессора Жданова, стараюсь уменьшиться. Вот только его пристального внимания мне не хватало! И я пытаюсь втиснуться между ребятами, что стоят позади меня. Но Жданов всё равно меня заметил.

- Да, - отвечает ему Громова. – Вот такой эскорт! Отличились сегодня студенты, хвалю! – На последнем слове она поворачивается к нам. – Хороший курс. Толк будет.

- Да? – спрашивает Жданов, пристально глядя на меня. – Даже вот от этого студента?

Наш эскорт немного поредел в процессе переговоров двух самых строгих профессоров кафедры. И мне уже прятаться было не за кем.

- Терпи! – на ухо мне шепчет Влад.

Его оттесняют другие студенты, старясь уйти из-под наблюдения Жданова. Павел, который хотел занести на кафедру журнал, затормозил, чтобы посмотреть на последствия моей встречи со Ждановым. К тому же, он был в курсе, что я вломился к нему на лекцию.

- Харди? – спрашивает Громова. – Конечно! А вы другого мнения?

Всё, сейчас он нажалуется на меня, и Громова отзовёт наши работы. Мне стало обидно. Но обижаться можно было только на себя! На своё отвратное поведение, когда был на втором курсе.

- Сомневаюсь, - сказал Жданов. – Но, может, я и не прав.

Он пристально на меня смотрит, что заставляет вопрошать и Громову.

- Не правы, - выпаливаю я, набравшись смелости. Откуда она у меня только взялась? Не огрести бы от профессора Жданова.

- О, как! – усмехается Жданов.

Громова моей наглостью остаётся довольна. Она, улыбнувшись, сказав нам: «Благодарю за сопровождение, свободны» - заходит на кафедру, прихватив с собой Павла.

Остальные студенты понемногу расходятся, но совсем не уходят, жаждая зрелища от Жданова. А я остаюсь один на один с профессором.

- Что же получается, Харди, прилежный студент?

Жданов немного отводит меня от дверей кафедры. Стоит напротив меня, скрестив руки на груди.

Вот, спрашивается, чего он от меня хочет? Учусь я прилежно или нет, ему какая разница?

- А что, со мной не сочетается?

- Не огрызайся, - говорит мне спокойно Жданов, памятуя о наших разговорах в прошлом. Тогда я отвечал именно так. Дерзко, зло, чаще всего кулаками.

- Не огрызаюсь, - отвечаю я. – Обидно. Неужели я не заслужил другого мнения, кроме как плохой студент?

- Может, я чего не знаю, но помню я другого студента Харди. К моему большому сожалению.

- Да, знаю! – выпаливаю я в сердцах, но стараюсь при этом не кричать на весь коридор. – Я был не очень прилежным студентом. Да и человеком был не очень, - склонил голову. Внутри бушевала злость! Вот как тогда! Когда мать сказала, что выходит замуж. Снова. Что мы опять уезжаем, снова. И что мне надо «понять», «приспособиться». Снова. – Но сейчас я учусь!

- Александр, - говорит мне Жданов, положив свою тяжёлую руку мне на плечо, - не заводись. Если это так, то я рад, очень. Только ты мне вот объясни, - он заставляет меня посмотреть на него, слегка потормошив за плечо. – Чего это ты ко мне на лекцию решил заглянуть, а?

Его шутливый тон помог мне немного остыть, но чтобы мне полегчало совсем, до этого было далеко. Ага, значит, его интересует, что я к нему завалился в аудиторию?

Я молчал. Не знал я, что ему ответить.

- Значит так, - слегка приглушённо сказал Жданов. – Если ты решил стать прилежным студентом, то это очень даже хорошо. Но если ты будешь мешать учиться другим студентам. В частности, привлекательным девушкам, пеняй на себя, Харди. Понял?

Я смог только кивнуть. Дыхание перехватило, воздух из лёгких просто улетучился, и я не мог даже вздохнуть.

- Вот и хорошо.

Он уходит, а ещё несколько минут стою в ступоре, пытаясь дышать. Чего ему от меня надо-то, а? И за Ковалевскую заступается! «В частности, привлекательным девушкам»! Конечно, прилежная студентка, староста! Куда уж мне до неё! Я же не такой прилежный студент! Да и человек не очень!

Снова нарастает злость, волной накатывает на меня. Я, кто очень хорошо знает своё тело, чувствую, что кулаки сжимаются сами, что желание ударить что-то или кого-то прокатывается по мышцам.

- Сашка! Сашка!

Голос Павла выдирает меня из этого состояния.

- Да приди же ты в себя!

Я дёргаюсь. Согнувшись пополам, медленно шагая по направлению от кафедры, дышу. Вдыхаю воздух в лёгкие, стараясь наполнить пустоту.

- Дыши, - вторит мне Влад. - Вот, блин, Жданов! Какого хрена ему надо было?

Мы доползаем до конца коридора. Я буквально падаю на приступ большого окна, у самой лестницы.

- Блин, Сашка, ты в норме?

- Да, - киваю я. – В норме.

Павел знает всё обо мне и моих злоключениях. В том числе и о моей неоправданной злости. Был не единожды свидетелем, как я в одиночку дрался с целой толпой народа. Или до бесчувствия колотил деревянный забор, разбивая руки в кровь. А потом шёл домой. К Павлу никогда не ходил, чтобы «спрятаться» от родителей. Если надо было убежище, шёл к сёстрам. А к Павлу приходил в гости, по дружбе, на вечеринки. Его для прикрытия не использовал никогда. А после драк, специально, шёл на показ к родителям.

Влад не настолько был осведомлён о моей бурной студенческой жизни и о трудных семейных отношениях. Но на него можно было положиться.

- Ты как? – похлопывая по спине, спрашивал он. – Чего этот цербер от тебя хотел?

- Да так, - улыбаюсь я, - сомневается, что я прилежный студент.

Павел протягивает мне бутылку с водой.

- Попей воды.

Я с радостью открываю бутылку и осушаю её почти полностью. Хорошо!

- Идём? – не задавая лишних вопросов, интересуется Павел.

- Да.

К моему удивлению, от Сони пришло несколько вопросов по теме профессора Ломовского. Даже ребята спросили меня, что такого я прочитал, когда открыл сообщение от старосты. Удивление было очень сильно написано у меня на лице.

«Ты чем занимаешься? Зачем тебе такие дебри по Ломовскому?»

«Надо!»

И смайлик с языком. Вот это да!

- Что там? – Пашка нагло лезет ко мне в телефон. – Ого! – удивляется и он. – Вот это Ковалевская!

- Это староста что ли? – восклицает Влад.

Вот, блин!

После того, как меня откачали от вирусной реакции от профессора Жданова, мы пришли в читалку. Влад пошёл с нами. Получив сообщение от Лики, что она ушла из универа, и что у неё встреча, он немного погрустнел. Мы все понимали, что это за встреча. И Пашка, чтобы отвлечь его от неприятных мыслей, что Лика встречается с другим мужчиной, «перспективным», как она говорила, потащил его с нами в читалку. К нашему удивлению, он не сильно сопротивлялся. И даже принимал участие в выполнении домашнего задания и изучения других тем.

Он с радостью ходил за книгами, чтобы не только найти нужный материал, но и пообщаться с молоденькой студенткой, которая подрабатывала в читалке. Да, студенты многие подрабатывали в универе. Возвращаясь с большой стопкой книг, он похвастался цветным стикером, на котором было написан номер телефона девушки.

К работе с кучей литературы к нам присоединился мой оппонент по теме управленческого менеджмента. Они с ребятами тоже пришли в читалку. Получив от нас согласие поработать вместе, присоединились к нашему столу. Учитывая размах исследования, мы занимали два стола, а когда подтянулся Томин, приставили ещё пару столов. Разрешение сдвинуть столы ходил спрашивать Павел. Он был в авторитете у пожилых работниц читального зала. Разрешение было получено.

Мы сидели как король Артур и товарищи за круглым столом переговоров. Сдвинув четыре стола, расселись каждый по своей стороне, но в процессе общения и углубления в тему, перемешались. Павел сидел на другом конце стола, работая на ноутбуке. В какой-то момент он подошёл ко мне и занял место рядом со мной, когда кто-то из ребят отправился за книгами.

И вот в этот момент пришла смс-ка от старосты. Мы сильно углубились в учебный процесс, и я забыл, что мы не одни с Пашкой, что здесь и Влад, который посмеивался над Соней.

- Вы что, встречаетесь?

- Молчи! – одёргиваю я.

- Вот это да! Когда успел-то.

- Мы общаемся. Понял? – я старался говорить как можно убедительней.

- Я понял, - подняв вверх ладони, ответил Влад.

- Помалкивай, - поддерживает меня Павел.

- Да понял я, - немного обиженно отвечает Влад.

Я в мыслях прикинул, в какой ситуации Влад может болтануть лишнего Лике. Но не хотелось мне так думать о друге.

Погрузившись снова в учёбу, я переписывался с Соней. Уточнив кое-что по её запросу, пытался найти имеющуюся литературу. Было не всё.

- Посмотришь на сайте, - сказал мне Павел тихо, имея ввиду английскую библиотеку.

- А тут смотрел? – вклинивается ко мне в с ноутбуком в руках Томин. – Хороший сайт, никогда им не пользовался?

- Нет, - в один голос отвечаем Томину.

- Кинь мне ссылочку, друг, - просит его Павел. – Пошарим!

- Хорошо, - отвечает Томин.

- Посмотришь? – прошу его забить в поисковике сайта одно из названий, присланных Соней.

- Давай!

Работа снова пошла. Сайт, который порекомендовал Томин, оказался очень информативным. Мы нашли там много интересной литературы, в том числе по нашим работам для Громовой. И нашли кое-что по теме Ломовского.

- Слушай, - потихоньку спросил меня Томин, - а твоя староста какой курс?

- А что? – прищурив глаза, спросил я.

- Да не ревнуй ты, - улыбнулся Томин. – Просто Ломовской очень любит эту тему, у него много студентов училось заочно. Даже курсы какие-то были, учились на дому, или что-то в этом роде.

- Ага, - кивнул я.

- Так вот, - он слегка ко мне повернулся, - я о том, что многих студентов последних курсов и аспирантов он продвигал на диссертацию.

- Не, это второй курс, - вклинился в разговор Влад.

- Тогда…

Томин многозначительно посмотрел на меня, пытаясь сказать мне что-то телепатически. Но мой мозг был начисто высушен учёбой и переговорами со Ждановым.

- Публикация, - подсказывают мне ребята.

Что?

- Твоей старосте повезло, - широко улыбаясь, говорит Томин – Если Ломовской предлагает тематику для публикации, то это сто процентов уйдет в печатное издание.

Я немного опешил. Вот это да! Соня теперь радостная, как не знаю кто. У нас сегодня отличный день! Я вспомнил её красивые глаза с чёрными стрелками и пухлые губы, её милую улыбку и вкусный запах. Мне не терпелось уже поскорей увидеть её, обнять! А ещё поделиться и своей новостью о возможной публикации работы.

Главное, не переборщить со вниманием, и не мешать ей учиться, а то Жданов меня просто из универа выгонит! Надо будет, кстати, спросить у неё, чего это он так о ней печётся.

К тому времени, когда Соня прислала мне сообщение, что у неё идут последние сорок пять минут, нас осталось трое. Я, Пашка, и Томин. Влад ушёл незадолго до этого, поспешив домой.

- Ещё к отцу зайти надо, - сказал он.

Мы только кивнули. Знали, что у Влада отец болен, почти не выходит из дома, живёт один и не соглашается на какую-либо помощь. Даже Влада заставил жить отдельно, чтобы не мешать ему жить молодой жизнью. Влад приходил к нему и помогал, что позволял сделать отец.

- Надо бы спросить у него, - кивнул Пашка вслед Владу, - может, помощь, какая нужна.

- Ага, - согласился я.

Из компашки Томина последним уходил парнишка, собираясь быстро и посматривая на часы.

- Блин-блин-блин! Автобус!

Он подорвался, как ошпаренный, быстро пихая книги и тетради в рюкзак.

- Если опоздаешь, приходи ко мне! – тараторит Томин убегающему парнишке. – Вот так всегда, - говорит он уже нам, - опаздывает постоянно! Тянет до конца, за временем не следит, а потом, как оглашенный мчится!

- Да успеет ещё, - говорит Пашка. – Если так побежит, точно успеет!

Мы немногопосмеялись, и сами решили потихоньку собираться. Тем более что пришло сообщение от Сони.

Мы привели в первозданный вид обстановку читального зала, поставили на место столы, убрали за собой все книги. Часть прихватили с собой. Втроем вышли из прохладного зала в теплые коридоры универа.

- Ну, что, - спросил Павел, - кто куда?

- Я домой, - тяжело вздохнув, промямлил Томин. – Мне ещё уроки делать.

Мы удивлённо посмотрели на него.

- Да сестра у меня учится, - отмахивается он. – У нас с ней разница в двенадцать лет. Помогаю с уроками.

- Ясно, - бурчу я.

А мы-то подумали, что он у нас юный отец. Бл…

- Нееее, - протянул Томин, поняв, куда ушли наши мысли. – Сестрёнка!

- А ты, как, свободен? – спрашиваю я у Пашки.

- Да, - отвечает он. – Но ты же не один домой пойдёшь, чего мне с вами тусить?

- О, староста? – улыбается Томин.

- А, может, с нами? К Жанне зайдём.

- В кафешку? Я за!

Блин, вот от «поесть» никогда не откажется. Смотрю на Томина, но он покачал головой.

- Спасибо за предложение, но нет. И так засиделся. В другой раз, - Томин протягивает мне руку.

- Хорошо, - я отвечаю ему на рукопожатие. – Спасибо за компанию сегодня. Надеюсь, не последнее наше зависание в читалке!

- Я тоже! – отвечает он. – Контакты все есть – спишемся!

С Пашкой они тоже обмениваются рукопожатием, и Томин уходит, а мы медленно ползём по коридору к корпусу, где должны встретить Соню.

Спустившись в фойе корпуса, мы толпились со студентами, которые после занятий спешили домой. Не зная точно, откуда ждать Соню, я вглядывался в студентов, спускавшихся с широкой лестницы. Пашка тоже посматривал, ему хотелось побыстрее зайти в кафешку сестры, чтобы вкусно поесть. Я его не винил, сам проголодался. Но Соню надо было дождаться. От новостей о возможной публикации, и своей, и старосты, мне было как-то радостно, и хотелось побыстрее с ней увидеться.

Ждать пришлось не так долго. Вскоре она появилась на лестнице в компании нескольких студентов. Они оживлённо о чём-то разговаривали, и я залюбовался ею, не сразу приметив, что около неё отирались пацаны.

Вот, бл…блин!

А что ты хотел? Она же очень симпатичная! И, наверняка, женихи косяками ходят! Так любила говорить моя бабуля.

Да уж, за Ковалевскую надо бороться!

Народу было много. В фойе шумели студенты, и кричать, привлекая внимание, не хотелось. Поэтому, я просто смотрел на неё, надеясь, что она почувствует взгляд, и заметит.

Не знаю, сработал ли мой пристальный взгляд, но через пару минут Соня кинула взор на пустеющую площадку и увидела меня. Она улыбнулась и подняла руку, чтобы мне помахать. Я ей ответил. Она быстро попрощалась со студентами, парень, который был ближе всех, протянул ей кипу каких-то бумаг, она взяла и, поблагодарив, стала спускаться к нам.

Когда она шла нам навстречу, я заметил, что она прихрамывает на правую ногу. Кажется? Или нет?

- Привет! – Её глаза сияли, она улыбалась.

- Привет, - ответил ей я, всё ещё не определившись, показалось мне, что она прихрамывает, или нет.

- Привет, Соня, - поздоровался с ней Пашка.

- Привет, - ответила она ему. – Вы…

Она указала на меня и Пашку.

- Да, знакомы, - кивнул я. – Он мой староста.

- Да, учусь с этим наглецом в одной группе.

- Чего это я наглец?

- Просто так.

Соня рассмеялась.

- Вот, видишь, - указываю я на Пашку. – И это мой друг! Обидно.

Я протягиваю руку Соне, забирая бумаги из её рук и сумку.

- Понесу, - отвечаю я на её удивлённый взгляд. – А что?

Пашка демонстративно отвернулся и пошёл к выходу, а Соня, пожав плечами, улыбнулась мне и отдала сумку и бумаги.

- Чем тебя так нагрузили? – вопрошаю я, оценив тяжесть сумки.

- Да чем только не нагрузили! – весело отвечает она. – С учебного отдела вот бумажек надавали. Павел, вам сказали, что надо писать стенгазету?

- Ага, - кивнул он. – У нас ребята в этом активно участие принимает. А у вас?

- У нас не очень активно, - грустно ответила староста. – Не хотят.

- Бывает.

Мы вышли из универа.

На улице было холодно, под конец сентября пошли дожди сплошные, и температура быстро снижалась, особенно к вечеру.

Соня поёжилась.

- Замёрзла? – спрашиваю я.

- Немного, - ответила она.

- Холодрыга, - подтвердил Пашка. Он почти бежал впереди нас.

- Эй, ты бы хоть подождал нас, а? – смешливо спрашиваю я.

- Мне быстрее в тепло хочется, - ответил он мне.

- А мы куда идём? – спросила меня Соня.

- В кафе. Тут недалеко. Не переживай, - говорю я, заметив её настороженный взгляд, - я потом провожу.

- Ага, - говорит она возмущённо, - а домой ночью пойдёшь?

- На такси уеду.

Мы немного спорим о том, кто и как должен добираться домой. Пашка улыбается мне, когда останавливается, чтобы нас подождать. Давай, друг, посмейся!

Мы шли не очень долго, но успели замёрзнуть. К тому же, я понял, что мне не показалось, что Соня прихрамывала. Это заметил и Павел.

- Соня, - останавливаю я её, - что у тебя с ногой? Ты хромаешь.

Она замерла. Глаза, обрамлённые чёрными стрелками, поднятые на меня, смотрели с испугом.

- Ааа… да ничего, - она опустила глаза, - просто засиделась. Целый день на лекциях сидим. Ничего, это пройдёт.

Она говорила тихо, и мне совсем не показалось, я был точно в этом уверен, что ей было больно. Даже вот от этих слов.

Я это понял, и расспрашивать дальше, настаивать, не стал. Пока.

- Хорошо, - ответил я ей.

Мы пришли. Заходили со стороны кофейни. Тепло и запах кофе сразу же встретили нас, окутывая приятной обстановкой. Да, Жанна это умела. Я приметил сестру за стойкой, и, указав Пашке, куда надо идти, подтолкнул и Соню.

- Пойдём.

- А тут здорово, - улыбнулась Соня.

Я ответил ей на её сладкую улыбку, а сердце почему-то застучало быстрее.

- Какие люди!

Жанна вышла из-за стойки и уже вовсю обнималась с Пашкой. Соня немного опешила. А я, подойдя к ним, отпихнул друга в сторону и сам обнял Жанну.

- Привет, сестрёнка!

- Привет, братишка! Наконец-то, ты зашёл. Думала сто лет пройдёт, пока ты соизволишь зайти!

- А это Соня, - я подтолкнул старосту немного к Жанне, когда сестра меня выпустила из своих объятий. – А это Жанна, моя сестра, и владелица этого замечательно места!

- Очень приятно, - ответила Соня.

- Мммм, - протянула Жанна, слегка поглядывая на меня. – Мне тоже очень приятно с вами познакомиться.

Я знал, что после этого знакомства будет допрос с пристрастием, и надеялся, что сестра не начнёт приставать с вопросами прямо сейчас, смущая Соню. К тому же, я пока сам не знал, что нас связывает. Кто мы друг другу? Просто студенты, которые учатся в одном университете? Или мы хорошие друзья? Нет, вот с Пашкой мы друзья. А с Соней мне хотелось большего. Гораздо большего. Я немного затормозил, поняв, что происходит у меня в голове, и осознав свои желания.

- Пошли наверх, - зазывала тем временем Жанна старосту. – Там у нас площадка есть, где можно не только кофе попить. С другой стороны у нас кафе, там очень уютно. И можно вкусно поесть.

- Да, - поддакивал Пашка. – Покушать очень хочется.

Жанна рассмеялась.

- Накормим!

Я плёлся позади, неся студенческие сумки и свои мысли. В тот момент даже не знаю, что из этого было тяжелее.

Соня поглядывала на меня из-за плеча, ища поддержки, надеясь, что я сведу на нет внимание сестры. Но это было не просто.

Разместив нас за удобным столиком, Жанна ушла на кухню кафетерия.

- Располагайтесь, а я сбегаю, узнаю, что вам вкусненького могут побыстрее принести.

Мы согласно кивнули. Особенных предпочтений у голодных студентов нет, нам хотелось просто покушать. Горячего и побольше.

Я ухаживал за Соней, помогая уложить её многочисленные бумаги и сумку, и принимая снятое пальто. Я видел, что она смущалась, но старалась улыбаться.

- Спасибо.

- Не за что.

Усевшись на мягкий диван за столиком, она подвинулась, освобождая место мне. Я мог только улыбнуться этому, и постарался сесть ближе к ней. На Пашку, который сел напротив, я старался не смотреть, зная, что он посмеивается над тем, что видит. А главное, он видит, что его друг доволен таким раскладом!

Пока мы ждали еду, говорили о занятиях. Делились своими впечатлениями от предметов и преподавателей.

- Кстати, - вдруг сказал Пашка, - по поводу тех дебрей, которые ты прислала по лекциям Ломовского.

- Нашли что-нибудь? – Соня резко подхватила эту тему.

- Да, накопали хорошо. – Я полез в свою сумку. - Скинул тебе на флешку, и пару ссылок на почту. А ещё лекции, что обещал, по Жданову.

- Правда? Спасибо большое!

- Не за что, - промямлил я. – Обещал же.

Я достал свою тетрадь с прикреплённой к ней флешкой.

- Держи.

- Спасибо.

Павел тем временем залез в свою сумку, и протянул Соне тетрадь со своими лекциями.

- Это мои лекции по курсу, посмотришь.

- Спасибо, - тихо ответила немного опешившая Соня. – Большое спасибо!

Она была похожа на ребёнка, которому только что вручили подарок или какую-то сладость. Блин, я готов отдать все лекции и даже больше, чтобы увидеть её вот такой же счастливой!

- Ну, что, студенты, кушать подано!

Моё созерцание счастливой Соней прервала сестра, которая на пару с парнем-официантом, принесли нам еду.

- Еда! – Павел поднялся со своего места и помогал Жанне расставлять тарелки. Парень-официант справлялся сам.

- Вкуснятина! Жанна, ты нас балуешь!

- А кого мне ещё баловать, если не вас?

- Спасибо, - ответила Соня.

- Спасибо, сестренка!

- Давайте, кушайте, потом сладенького принесу.

Жанна ушла, а мы накинулись на еду. Конечно, накинулись, а как же иначе? Ведь нам принесли вкуснейшую тушёную картошку с мясом! От одного аромата слюни текли! А мы же студенты, мы такое кушаем редко. И дело не в средствах, в которых я стеснён не был, а в отсутствии времени из-за учёбы, и, конечно же, лени. Пашка, я знаю, тоже не бедствует, а лень к готовке у нас с ним одна на двоих.

- Мммм, - друг многозначительно на меня посмотрел. – Просто нет слов!

Я мог только кивнуть головой, потому как рот был занят вкусной едой.

- Очень вкусно! – поддакнула Соня.

Она очень аппетитно кушала, и, глядя на неё, я понял, что мне очень любопытно как она живет. И не только в материальном плане. Я хотел знать о ней больше. Нет, я хотел знать о ней всё!

Мы умяли еду. Практически сразу появился парень-официант, уже знакомый нам, и убрал пустые тарелки. Следом за ним пришла Жанна, принеся «вкусное». Кофе и шоколад, наивкуснейшие булочки с начинкой из яблок.

- Вкуснятина! – Соня сразу же подтянула к себе горячий шоколад.

Кто-то у нас очень любит сладкое! Надо запомнить.

Мы с Павлом выбрали кофе. Вместе с булочками – просто улётный вкус.

- Сестра, - промямлил я с набитым ртом, - это просто невероятно вкусно!

- Я рада, что нравится. Соня, - она присела на стул напротив девушки, - может, ещё чего-нибудь?

- Нет-нет, - Соня замахала руками. – Этого достаточно! Я так наелась, правда! Спасибо. Больше в меня просто не влезет!

- Хорошо. – Жанна поднялась. – А вам?

- Неее, - протянули мы вместе с Пашкой. – Хватит.

- Хорошо. Тогда я вам с собой соберу. Без меня не уходите.

Спорить с моей сестрой бесполезно. Дохлый номер. Поэтому я, и Пашка, который знал Жанну не хуже меня, промолчали. А вот Соня пыталась противиться воле сестры.

- Бесполезно, - перебил я Соню. – Не прокатит. Просто прими и всё.

- Хорошо, - согласилась Соня, тяжело вздохнув.

В итоге нас снабдили большими пакетами с едой, которых, определенно, хватит на неделю. Пашка был просто счастлив.

- Это блаженство, - подлизывался, но искренне, Пашка к сестре.

Жанна ответила ему тем же, крепко его обняв.

- Приходи почаще.

- Хорошо.

- Спасибо большое, - благодарила Соня, сжатая в крепких объятиях сестры.

- На здоровья, красавица! – Жанна мельком посмотрела на меня. – Приходи ещё, не стесняйся! – добавила Жанна.

- Спасибо!

Меня сестра тоже приняла в свои объятия. Я ответить не мог, потому что держал пакеты и сумки, свои и Сонины.

- Спасибо, что зашли. Приходи почаще, не забывай!

- Да не забываю я! Как по времени будет возможность, придём!

- Вот и отлично! – Жанна посмотрела на нас, а потом вернулась в кафе. – Мне пора! Не забудь позвонить ему, - крикнула она уже у двери в кафе, - когда приедешь домой.

- Позвоню, - ответила Соня.

Когда мы собирались, было решено, что Соню мы отправляем домой на такси. Пашке и мне до дома идти недалеко, поэтому мы идём пешком.

Пашка не стал дожидаться меня и вызванного такси. Он быстро с нами попрощался и ушёл. Мы успели только сказать: «Пока», и то в спину уже уходящему Павлу.

- Так быстро ушёл, - пробормотала Соня, взглянув на меня.

- Оставил нас с тобой вдвоём, - сказал я, мысленно поблагодарив друга. Надо ему потом спасибо сказать по-настоящему.

Соня поняла значение моих слов, и немного смутилась.

Мы ждали такси. Сегодня было довольно прохладно, и Соня ежилась от холода, поднимая плечи.

- Холодно. Замерзла?

- Не очень, - ответила Соня. - Спасибо за сегодня. За такую приятную компанию, и за вкусную еду. Я так наелась!

Я стоял близко к ней, загораживая её от порывов ветра. И всякий раз я пытался сделать маленький шаг, чтобы встать к ней ещё ближе. Она это замечала, смущаясь, старалась на меня не смотреть, но не пыталась меня оттолкнуть или сделать шаг назад.

- Соня…

Я не мог её обнять, потому что был нагружен пакетами с учебниками и едой. Но сейчас, стоя к ней очень близко, ощущая её сладкий аромат, плюс от неё пахло шоколадом, мне хотелось этого очень сильно.

- Что?

- Ты же знаешь… понимаешь, что нравишься мне? Очень нравишься.

Наклоняюсь к ней, медленно, чтобы дать понять, что я хочу сделать.

Шоколад. Это был вкус, который я ощутил на губах, когда поцеловал Соню. И не только из-за горячего шоколада, который она пила совсем недавно. От неё всегда пахло шоколадом, чем-то сладким. И сейчас, ощущая сладкий вкус во рту от шоколада, я чувствовал какую-то другую сладость, с шоколадом не связанную. Мне это нравилось, а ещё меня радовало, что Соня меня не оттолкнула, а ответила на мой поцелуй.

Бл… И нормально так ответила!

Из мира шоколадного поцелуя нас вырвал клаксон машины. Резкий, продолжительный.

- Такси, - пробормотал я, отрываясь от Сони.

- Мгм, - бубнит она, отводя взгляд и сжимая губы.

Вот, бл!

Я провожаю её до машины, стараюсь открыть для неё дверь, но руки заняты.

- Ничего, я открою, - быстро говорит Соня. – Спасибо за сегодня.

- Ага, - киваю я в ответ. – Не забудь позвонить, как приедешь домой.

Она садится в машину, слышу, как она здоровается с водителем и извиняется, что ему пришлось ждать. Заглядываю в такси, протягиваю Соне её пакеты, и пытаюсь рассмотреть таксиста. Взрослый человек. Хорошо.

- Пока. До завтра, - улыбаясь, говорит мне Соня.

- До завтра, - отвечаю я.

Закрываю дверцу машины, и стою у дороги, провожая взглядом уезжающую машину. Подождав, когда такси скроется, повернул в сторону дома.

По пути получил сообщение от Пашки, с вопросом: «Ну, как?» Ответил ему также кратко: «Отлично!» А потом добавил: «Спасибо, что дал нам побыть вдвоём!» В ответ от друга прилетели смайлики. И ещё сообщение: «Ну, что, теперь парочка?» Ответил ему коротким «да», а потом засомневался. А так ли это? Ничего же не сказали друг другу. Был только поцелуй… Сладкий поцелуй.

Когда от Сони пришло сообщение, что она приехала домой, я уже был дома, пил горячий кофе. Делать уроки или копаться в интернете в поисках информации категорически не хотелось, к тому же, мы сегодня поработали очень хорошо, и накопали много информации по лекциям. Поэтому я просто валялся на кровати и думал о Соне. В голове был только сладкий поцелуй, и ничего больше.

Жанна, конечно же, тоже успела мне позвонить. Но мы почти не разговаривали. Она громко и быстро говорила, а я слушал. Как обычно. Жанка, высокая и статная, в отца, была такой же, как и отец, громкой, шумной, и порой её было слишком много. Но она была моей потрясающей сестрой! И я прощал ей эту шумность.

От Сони она была в восторге. Ещё бы!

- Слушай, братишка, она такая красивая! Ты не промахнулся! Она классная! Поэтому, держи крепче! Не вздумай обижать! За неё тебе сама по шее надаю, понял?

- Понял, - смеюсь в трубку.

Я полностью согласен с сестрой – Соня потрясающая! И теперь она моя!

Глава 5

Встречи и знакомства

А дальше пошли студенческие будни. Занятия, занятия, занятия. И совсем мне не нравилось то, что я почти не видел Соню. Наше расписание вообще не совпадало! И мы виделись только на большой перемене, когда были в одном корпусе, и после занятий, когда кто-то один из нас дожидался другого. Чаще всего ждать приходилось мне, занятий у нас было достаточно, но нам давали время, чтобы писать дипломную, и работать над статьями. Мы корпели над публикацией для Громовой. Корпели в прямом смысле, буквально до запятой. Но мне нравилось, что мы работали компашкой, вместе с Томиным.

Старосте моей было сложнее, над своей статьёй она работала одна. Когда я спросил, почему она не возьмёт кого-нибудь из группы в помощники, она ответила, что для тех немногих студентов, кому важны публикации, эта специальность не основная.

- У нас вообще поток странный, - сказал мне Соня. – Такое ощущение, что мы на разные специальности учимся.

Поэтому статью писала одна, хорошо что Ломовской ей помогал. Часто Соня писала, чтобы я не ждал её, потому что мне надо больше готовиться, ведь я последний курс. Но я оставался в читалке, чтобы хоть после занятий увидеться с ней, проводить до дома. Пашка с Владом подшучивали надо мной, ребята Томина тоже, но я принимал их подколы.

На удивление Влад и Соня хорошо общались, он извинился за свои слова при нашей первой встрече. Ответив: «Ничего, все в порядке», Соня общалась с ним без придирок. На удивление Влада, и моё с Пашкой.

С Ликой было немного сложней. Конечно, ей донесли о том, что «Харди встречается с второкурсницей», и большого труда ей не составило сложить два и два. Но сцен не устраивала, истерики не закатывала, что было совсем не плохо. Но иногда говорила не очень приятные слова.

Мы пытались её затащить с нами в читалку, но она ни в какую не соглашалась.

- Блин, мы все последний курс! – пытался достучаться до неё Влад.

- Мне по барабану! – огрызалась она.

- Опять «хвостов» нахватаешь! И вместо каникул, будешь экзамены пересдавать! – Пашка, как староста, пытался уговорить её посещать занятия. – Мы поможем с учёбой!

Но она не слушала, на занятия ходила редко, опаздывала. На наши уговоры идти с нами в читалку, огрызалась.

- Не пойду! Что я там буду делать? На корову твою, старосту, смотреть?

В такие моменты мне хотелось послать её куда подальше, но я сдерживался.

- Предатель! – злилась она на Влада. – Променял меня на эту корову!

- Ничего я не променял, - виновато отвечал Влад. – И староста тут ни при чём. Я с ребятами в читалку хожу!

- Ну, конечно!

Она редко сидела с нами. Приходила поздно, с последних занятий вообще сбегала. Бесполезняк, короче! Но, может, это было и к лучшему.

Из-за того, что Соня оставалась в институте дольше, несколько раз смог зайти к Артёму, в зал. И очень хорошо так позанимался. Так хорошо, что один раз домой шёл еле волоча ноги. А потом просто душ, и отрубился, пропустив сообщения от Сони. Утром извиняться пришлось. По дороге в универ купил большую шоколадку, на паре, так как до занятий не встретились, на стикере, написал извиняшки, и приклеил к шоколадке. Пашка, увидев мои труды, со смеху свалился под стол.

«Ага, давай, смейся, друг!»

Шоколадка была вручена на большой перемене, второпях. Я просто летел по коридору, чтобы успеть встретиться с Соней, и не опоздать на лекцию к Громовой.

- Привет! Извини, мне надо бегом, пары у Громовой! Прости, что вчера не ответил, просто отрубился! Это тебе! Увидимся после занятий!

Ребята из её группы просто замерли на месте, когда я подлетел к Соне, сунул ей шоколадку, протараторил несвязанную речь, и рванул на пары. Потом от неё пришло сообщение, что шоколадка была очень вкусная. Но парни просто достали её расспросами.

«А что? Скажи как есть! Что я твой парень, и мы встречаемся!»

Писал сообщение дрожащими руками, и пока ждал от неё ответа, сидел как на иголках. В ответ пришёл удивлённый и смущённый смайлик. И всё.

А потом тишина. И на последней паре получил сообщение, чтобы сегодня я её не ждал…

Да что ж такое?

Но я решил, что во чтобы то ни стало дождусь старосту! Поэтому после занятий посидели с Пашкой в читалке, но не долго. Выполнив домашку, Павел решил заниматься дома, набрав книг с собой. А я прихватил интересный журнал со статьями по моей специальности, и пошёл дожидаться старосты. Проводив друга почти до выхода, пошёл смотреть расписание Сони.

Вот же блин! Лекция у Жданова.

Пришлось тащиться в другой корпус и идти по нашему первому маршруту в день знакомства. Только в саму аудиторию заходить не буду, жить я пока хочу. Устроившись в проёме большого окна, почти напротив дверей аудитории, занялся изучением статьи в журнале.

Звонок известил студентов об окончании занятия. Я, если честно, зачитался журналом, и звонок выдернул меня из потока информации.

Я огляделся по сторонам, и уставился на дверь в аудиторию.

Вскоре стали выходить первые студенты. Как обычно, кто не особо горел желанием учиться, выходили первыми. Если их не задерживал преподаватель, чтобы поругать. Среди них, конечно, моей старосты быть не могло.

Пока поток студентов в коридоре увеличивался, освобождая аудитории после занятий, Сони не было. Я уже начал переживать. Но напрасно.

Она вышла из лекционной аудитории почти последней. В руках, как всегда, куча тетрадей и бумаг. Вокруг были студенты, которые оживлённо спорили.

Я понял, что в этот раз, как тогда, в фойе, у меня не получится просто на неё посмотреть, чтобы она обернулась. Поэтому я её окликнул.

- Соня!

Она обернулась сразу. В её глазах промелькнуло удивление, а потом на лице появилась улыбка. Та самая, которую я всегда ждал при встрече с ней.

Соня быстро попрощалась с удивлёнными сокурсниками, что-то быстро говорила, уже направляясь в мою сторону.

- Привет, - сказал я.

- Привет, - ответила Соня. – Что ты тут делаешь? – неуверенно спросила она.

- Тебя жду, - пробурчал я.

Она не рада, что я её дождался? Вот, блин!

- Нельзя? – спросил я Соню, посмотрев ей в глаза.

Мне показалось, или она покраснела?

- Можно, - проговорила она.

Хорошо.

Я взял у неё из рук бумаги и тетради, помогая нести эту тяжесть.

- Спасибо.

- Всегда, пожалуйста! – я улыбнулся ей.

- Я не знала, что ты останешься.

- Ага, - мы остановились, и я решил спросить прямо. – Соня…

- Ковалевская!

Этот голос меня прервал.

Вот, блин. Профессор Жданов.

- Да, - отвечает она, не смея в мою сторону даже посмотреть.

- У вас в группе два человека тесты не сдали, - говорит он чётко. Жёстко. Посматривая на меня.

- Да, - кивает староста, - знаю.

- Знать мало. – Жданов смотрит на меня. – Надо больше уделять время учёбе.

Мои руки начинает сводить. Плотно сжатые кулаки сминают ткань куртки снизу, я понимаю, что могу взорваться. Поэтому смотрю не на Жданова, а на Соню, которая виновато оправдывается перед профессором.

- Да, конечно, - говорит она.

- Тетради не забудь…ТЕ занести на кафедру. – Соня кивает. – И за тобой два теста.

Он разворачивается и уходит, а я громко и тяжело выдыхаю, согнувшись пополам.

- Сашка! – Соня хватает меня за плечи, когда я смог выпрямиться.

- Всё хорошо, - выдавливаю я.

- Тебе плохо?

- Сейчас уже нет.

Вот, дьявол, этот профессор влияет на меня как вампир! В присутствии Жданова не могу сдерживать себя.

- Он к тебе как-то жёстко относится, - говорит мне Соня.

С этим не поспоришь.

- Да, - выдыхаю я. – Такие вот, у нас отношения с профессором Ждановым.

Я смотрю на слегка удивлённую и немного взволнованную Соню. На меня, как всегда, смотрят карие глаза, одетые в чёрную подводку. Я смотрю на неё, и на моих губах расплывается улыбка, и мне хочется её притянуть к себе и расцеловать!

Но Соня, когда поняла, что я хочу притянуть её для поцелуя, крепко прикладывает меня по прессу.

- Ай!

- Ты что творишь? Мы же в универе! И тут народу полно!

Она отодвигается, посматривая на меня, и то, как я потираю ушибленное место.

- А ты знаешь, куда бить, - говорю я.

- Знаю, - улыбаясь, отвечает она мне.

Мы вдвоём идём по коридорам универа, заходим на кафедру, чтобы оставить тетради, а потом я иду провожать её до дома.

Уже поздно, когда я вновь стою у качелей, когда я уже не боюсь, что меня оттолкнут, целую Соню, она категорически запрещает мне идти пешком, и вызывает мне такси.

Снова студенческие будни.

Но мы стараемся выкраивать время, чтобы видеться чаще. Поэтому, практически все выходные зависаем у Жанки в кафешке. Она очень рада нашей шумной компании. Мы веселимся, иногда занимаемся, отъедаемся за счет сестры, так как она категорически против оплаты. Мы можем только помочь с уборкой в кофейне, когда посетителей уже нет. Такую оплату Жанна принимает с удовольствием. Обычно это делаем мы с Пашкой, иногда до позднего времени оставался и Влад, когда не заходил к отцу.

Мы смогли зайти к ним в гости, Влад был не против, но переживал, как всё воспримет отец. Но мы не стали спрашивать разрешения, а просто вломились к ним в дом дружной ватагой, заполнив одиночество и тишину шумом и гамом. Отец Влада, конечно, побурчал немного, но было понятно, что он очень рад, что мы все пришли в гости. Мы помогли прибраться в доме, разобрали барахло в сарае, до которого «не доходили никак руки», починили во дворе стол и скамейки, устроили там пикник: Томин привёз мангал, я принёс еды от Жанны, девчонки напекли пирогов. Соня, с недавнего времени, была не одной девушкой в нашей компании, Томин тоже был с девушкой. Надо сказать, девушка у него просто отпад. Высокая, стройная, рыжая… и зовут Алисой!

Блин, ну, вот как не пошутить? К тому же, сама Алиса была не против «Лисы Алисы». А вот на счёт «Кота Базилио» Томин был не в восторге.

Вообще, наши компашки классно влились друг в друга. И теперь мы превратились в «великолепную семерку».

Был я, Соня, Пашка, Влад, Томин со своей Лисой и Рома, тот самый парень, который не следит за временем, а потом вечно опаздывает.

Я целую неделю не видел Соню. И сейчас, мне так хотелось увидеться с ней на выходных, но она сказала, что её позвали в гости очень важные для неё люди, к которым я, конечно же, приревновал. Но, делать нечего…

А мне пришлось идти на «семейный ужин».

Мне не хотелось идти, но пришлось. Анна, моя сестра, медик, часто бывающая в разъездах, за границей, особенно после развода, устраивала посиделки. Приехала она недавно и ненадолго, и так как заходить в гости к каждому, чтобы повидаться, времени не было, она устраивала вечер, чтобы собрать и близких, и коллег.

Встретиться с сестрой я был не против. Не нравилось мне то, что собирались мы на квартире, «семейное логово», как часто её мы называли. Но семейной она не была по-настоящему. Когда мы жили в ней, постоянно что-то случалось: неурядицы, разборки, ссоры, ругань, недовольства. Проблемы сестёр, развод родителей, мои драки и ещё куча всего.

- Продать её к чёрту! – злилась Жанна.

Я был полностью с ней согласен. Но, как-то не получалось, не срасталось. И мы редко, но, всё-таки, собирались в «семейном логове».

Идя туда, гнал от себя плохие мысли, что сегодня может случиться что-то неприятное.

Причиной номер два моего недовольства был кавалер Анны. Один из её «бывших» ухажёров. Причём, не самый лучший вариант, если не самый худший. Я терпеть не мог этого альфонса и щёголя, и высказывался по этому поводу всегда открыто. В период моего «бунтарства» выдворял его из дома сестры, бил ему физию и спускал с лестницы. Надо сказать, что сёстры мои, Жанна и Лера, были в этом со мной полностью согласны, и защищали от родителей. И видеть это наглое, эгоистичное существо мне не хотелось.

Вот, бл….!

Я топал по холодному вечернему парку, нагруженный пакетами с вещами, которые прислала из Лондона мама, что-то попросила принести Аня.

- Прости, - извинялась Жанна, - но я не смогу забрать у тебя вещи!

Она пообещала помочь сестре с уборкой в квартире и готовкой, и поехала к ней рано – я был в универе.

Всю дорогу я думал о Соне. О том, что я по ней дико соскучился! О том, что мне хотелось бы сейчас быть с ней!

Я давно вынашивал план похода в кино или кафе. Думал, куда бы пригласить Соню, чтобы можно было погулять и поболтать, хорошо провести время! А ещё я хотел пригласить её в гости…. Да! Мне хотелось этого! Или напроситься в гости к ней, когда провожал бы её домой.

Мысли были не очень приличные…

А что? О чём мне ещё думать? Ни о чём, особенно, когда она рядом. Этот сладкий аромат, который её окутывал, действовал на меня, как наркотик. Я просто смотрел на неё и тонул в этом омуте карих глаз. Сердце билось так, как никогда на тренировке!

Пацаны смеялись надо мной, хотя Томин был на моей стороне, понимал, что трудно отказаться от неприличного, когда с тобой любимая девушка…. Любимая.

Но мне оставались только мысли, увы! На деле я шёл на вечер, который ничего хорошего мне не сулил.

Я позвонил в квартиру, еле-еле дотянувшись до звонка. Со стороны массивной двери была тишина, и только когда дверь мне открыла сестра, в подъезд ворвалась музыка и шум голосов.

- Сашка! – Анна бросилась мне на шею.

В отличие от Жанны, дочери отца, Анна была «маминой дочкой», и комплекцией была именно в маму – среднего роста худышкой.

Я не мог обнять её в ответ, потому как был нагружен пакетами с вещами.

- Привет, - глухо пробормотал я.

- Как ты вырос! – Отпрянув от меня, сестра стояла напротив, рассматривала меня, взлохмачивая мои волосы.

- Чего встали? – послышался голос изнутри. – Закрывайте двери – холодно!

Я скорчил гримасу, выказывая своё недовольство. Я узнал противный голос Аниного ухажёра.

- Так, - напутствовала меня сестра, заводя в квартиру, - никаких проблем! Хорошо?

- Никаких проблем, - ставя пакеты, произношу я. – Если он меня доставать не будет.

Аня насупилась.

А что?

- Где Жанна? – Я оставил пакеты в коридоре, указав Анне на их содержимое. Она махнула: «Оставляй!» - Учти, я голодный! – Стянул дублёнку и ботинки.

- Хорошо, накормим! – Она меня обняла, и мы прошли в квартиру. – Только сначала поможешь!

Конечно, надо сначала поработать!

В квартире было тепло, уютно, что было даже удивительно. Играла музыка, хорошо, что не современная ерунда, а красивая джазовая классика. Я даже удивился, кто это такой любитель?

Мы прошли небольшой коридор, в большую комнату я только заглянул, приметив небольшую суету.

- Что случилось?

- А, - махнула рукой Аня, - стол собрать не можем. Ну, тот, старый, большой!

- Понятно, - усмехнулся я.

Как же, с такими кавалерами, как Анин Яша, стол не соберёшь.

- Сашка!

Я замер. Повернув голову на оклик, я не верил своим глазам.

«Соня?!???»

- Что… ты?....

Я стоял посередине коридора и тупо смотрел на Соню. Откуда она взялась?

Как и я, она была сильно удивлена моим появлением. А ещё она была такая красивая!

Никогда, за всё время, я не видел её в платье. А сейчас, она стояла передо мной в красивом платье до колен, правда, ниже колен я видел только тёмные плотные колготки. Но она была в платье! Красивая причёска, конечно же, чёрные стрелки, которые сейчас обрамляли удивлённые глаза. Она стояла напротив меня, застывшая, удивлённая.

- Вы что, знакомы? – слышу я голос сестры.

- Ага, - киваю в ответ. Это всё, что я могу ответить именно сейчас.

- А вот, кажется, помощник появился! – тяжёла рука опускается мне на плечо.

И даже не совсем придя в себя от встречи с Соней на моей «семейной» квартире, я понимаю, что дальше будет только хуже.

Какого чёрта здесь делает профессор Жданов???

- Пару минут, - говорит Жданов Ане, и заталкивает меня на кухню.

Жанна встречает меня у порога.

- Наконец-то ты пришёл!

Она видит Жданова. По её лицу понимаю, что она им недовольна. Жанна подходит ко мне, бесцеремонно скидывает руку профессора с моего плеча, чему я удивился, и проводит меня в большую кухню.

- Я тебе звоню, а ты трубку не берёшь! – возмущается она. – Опять на метро, на автобусе. Потом пешком… Без шапки, - она прикладывает свои горячие руки мне к ушам. – Холодные. Отморозишь ведь!

Я просто молчу. Никак не могу отойти от того, что в нашей квартире меня встретила Соня… и Жданов.

- Что происходит, сестрёнка?

- А что может происходить в этом логове?

Да уж, ничего хорошего!

Жданов всё это время молча стоит, подперев своим могучим телом стенку. Я пытаюсь снова спросить у Жанны, почему тут Соня, но в кухню влетает Аня.

- Так, быстро мне объясните, что всё это значит!

- У меня тот же вопрос, - тихо говорю я, немного отойдя от новостей.

- Откуда ты знаешь Соню?

- Он учится с ней в университете, - отвечает за меня профессор.

- Что?

- Да, - отвечаю Ане. – Она студентка моего вуза, учится на втором курсе, староста… и моя девушка! – выпаливаю я.

Вижу, как недовольство вырисовывается на лице профессора Жданова, как от удивления округляются глаза сестры.

А что, вы думаете, я молчать буду? Нет уж!

- Да, - резко говорю я. – Мы встречаемся.

- Вот, блин.

- А я не понимаю, в чём проблема? – вмешивается Жанна.

- Вы и не можете понять, - тихо говорит Жданов.

- Что? – Жанна не может такого стерпеть. – Пожалуйста, вспомните, где вы находитесь! Вы в доме моей семьи!

- Жанна, - пытается успокоить её сестра.

- Профессор, - вставляю и я свои пять копеек. – Почему вы против меня?

- Почему? – он удивлён.

Да уж! Я стискиваю зубы. Чувствую, как на меня накатывает волна ярости, кулаки сжимаются.

Первой просекла Жанна.

- Так, стоп!

Она хватает меня за плечи, тряхнув, выталкивает из кухни.

- Иди! А мы тут разберёмся!

Я пытаюсь сопротивляться, но приметив, что Жданов с большим удовольствием присоединится к сестре, сдался.

Вылетаю с кухни и притормаживаю, завидев в проёме комнаты Соню. Она немного испугана. Бросаю взгляд на женщину, которая стоит рядом с ней. Красивая женщина, приятная, обнимает Соню, пытается её успокоить. Я делаю шаг навстречу…

- И не думай, Харди!

Голос Жданова прокатывается по притихшей квартире. Только сейчас замечаю, что тихо, не играет даже музыка.

Я смотрю на Соню. Она кивает мне головой, давая понять, что всё хорошо. Я стискиваю ещё крепче кулаки, стараюсь дышать, и, зажмурив глаза, прохожу мимо Сони.

Квартира у нас большая, двухэтажная. Наверху комнаты, оставленные нами в этой квартире, в надежде, что мы сюда не вернёмся.

Я быстро преодолеваю лестницу, коридор, и в полумраке заворачиваю в комнату. В свою комнату. Темно. Но освещение с улицы заливает просторную спальню приятным мягким светом. Я даже немного успокоился.

Но внутри всё ещё кипело!

- Вы не имеете права! Аня, ты что, не можешь защитить брата?

Я стояла в коридоре, заламывая пальцы, и посматривая в сторону комнаты, куда только что ушёл Сашка.

Что происходит? Почему тут Сашка? И Жанна?

Я пришла, потому что меня позвала Элеонора Викторовна, врач… Она сказала, что приехала Аня, собирается компания медиков и будет кто-то из родственников. А оказалось…

Перед встречей мне написал Сашка. Мы хотели устроить поход в кино, потому что не виделись с ним целую неделю. У меня много лекций, практики, отнимает много времени статья. У него подготовка к публикации, лекции, дипломная работа, при этом он успевает помогать мне! И мне хотелось его увидеть! А потом… у меня возникала мысль пригласить его в гости…

Но встречи не получилось. Элеонора Викторовна очень просила придти. И я извинялась перед Сашкой, потому что очень хотелось увидеть своего врача. Но, собираясь на встречу, волновалась почему-то. Как чувствовала!

Когда я пришла, меня сразу проводили в большую комнату, где Элеонора Викторовна указывала какому-то молодому человеку на музыкальный центр, и заставляла его ставить «правильную музыку». Она любила джаз. Красивые переливы духовых заставляли эту сильную женщину смягчаться. Такой Элеонору Викторовну в больнице увидеть сложно. Там она властная, жёсткая, с характером. Она не терпит возражений, капризных пациентов, неумелых ординаторов и запаздывающих анализов.

Сейчас Элеонора Викторовна стояла рядом со мной, приобнимала меня, тихо говорила.

- Всё уладится, деточка!

Всё уладится…

Я повторяла это, как молитву. И тогда, в больнице, когда терпела все процедуры и физиотерапию, и сейчас, когда не понимала, что происходит, но очень переживала за Сашку.

Меня хватило ненадолго. Вслушиваясь в громкий и зычный голос Жанны, призывающий «сестру» заступиться за брата, не могла разобрать ответов со стороны «сестры».

Анна тоже его сестра???

Шагаю в кухню.

- Он мой брат! – наступает Жанна. - И я его буду защищать!

- Это ваше право, - спокойно говорит Жданов. – Но моё право защищать своих студентов. И не только студентов!

- Он тоже ваш студент!

- Не очень прилежный!

- Ха! Значит, вы заботитесь только о прилежных студентах!

- Послушайте! – Жданов пытается перебить Жанну.

- А ты что молчишь? – переключается Жанна на сестру.

- Я сейчас ничего не могу понять.

Аня сидит на табурете, голова поникшая, плечи опущены.

- Надо понимать, Аня, надо!

- А что тут понимать?

Я немного вздрагиваю от неожиданности. Не заметила я, что Элеонора Викторовна вошла в кухню следом за мной.

Она прошла мимо меня, подошла к Анне, посмотрела на Жданова.

- Мы сегодня собрались с чудесной семьёй, чтобы хорошо провести время. Поболтать, выпить… А не ругаться.

- Да это понятно, но…

- Что «но»? – Элеонора Викторовна пристально смотрит на высокого мужчину. – Жданов, ты иногда меня так бесишь!

Он ухмыляется, Жанна удивлённо смотрит на Элеонору Викторовну. Да, она может заставить отступить кого угодно. Даже профессора Жданова.

- Ну, любят они друг друга, - она поворачивается ко мне. – Да?

Я киваю головой. Все поворачиваются в мою сторону, со стороны Жданова чувствую напряжение и молнии.

Мне хочется сделаться маленькой и исчезнуть.

Но…

Сашка всегда отдувается за меня.

- Игорь Андреевич! Саша мне не сделал ничего плохого! Ни разу!

- Соня, - протяжно отвечает он на мои слова.

- Правда!

- Он никогда бы не сделал ничего дурного, - поддерживает меня Жанна. – У нас в семье пять девочек! Пять! Он ни разу нас не обижал, никогда! Младших тем более!

- Пять сестёр? – удивляется Элеонора Викторовна. – Вот это да! Аня, ты мне никогда не говорила.

- Да, - находит в себе силы отвечать Аня. – Он один у нас мальчик, и заботится обо всех нас.

- Возможно, - твёрдо говорит Жданов. – Но я против. Слышишь, Соня, - он полностью поворачивается ко мне, - против. В нём неконтролируемая ярость, он вспыхивает, как спичка! Лезет в драку!

- Нет! – я мотаю головой. – Он хороший! Мы общаемся с начала семестра. Такого не было ни разу! И он учится! Помогает мне! Между прочим, - вставляю я, видя недоверие на лице профессора Жданова, - высший был по вашему тесту – заслуга Саши. Полностью!

Все молчаливо смотрят на меня. А я, под этими взглядами, готова провалиться сквозь землю. Но, снова вспоминаю, что Саша всегда за меня заступается, и именно ему достаётся всё недовольство, даже сейчас.

- Это правда, - тихо говорю я. – Он мне лекции свои отдал, список литературы… Он мне такой материал дал, я ни в одном учебнике, ни в одной книге не видела! – Вижу, что Жданов удивлён, и решаю его добить: - Со статьёй Ломовского он мне тоже помогает.

- Что? – Жданов мне не верит.

- Это правда, - говорю я. – Мы сейчас много занимаемся, собираемся все вместе…

- Это я могу подтвердить, - говорит Жанна своим громким голосом. – Собираются у меня в кафешке. Я их кормлю, а они занимаются. Это правда.

- Компания, говоришь?

- Да, Павел с нами, староста их группы.

- Знаю, - выдыхает Жданов.

- А ещё, - хитро говорю я, - они готовят публикацию…. У профессора Громовой.

- Ха! – Жданов запрокидывает голову и смеётся. Замечаю, что на лице у Элеоноры Викторовны появляется улыбка. – То-то я вижу, она его нахваливает!

- Но есть за что! Он учится! Мы учимся, - поправляю я.

Он прикладывает ладони к лицу, грубо трёт, оставляя красные полосы. Он переживает, я знаю.

- Вот и ладно, - спокойный голос Элеоноры Викторовны вклинивается в кухонную тишину. – Давайте оставим дальнейшие разъяснения на потом. А сейчас, - она подходит к Жданову, кладёт ему руку на локоть, - вернёмся к нашему вечеру. А?

После некоторого молчания, пристального взгляда-молнии на меня, он соглашается. Жанна выдыхает, это слышат все и смеются. Это хорошо.

- Вот и ладно, - повторяет Элеонора Викторовна. – Надо подсуетиться, а то все голодные! А мы без еды и музыки.

- Надо включить.

- Да, надо, - отвечает Ане Элеонора Викторовна. – Только твой кавалер ни черта не разбирается в музыке!

- Эля!

- Да, именно! И вообще, - она берёт её под руку, наклоняется к ней, - сам он не очень.

Они выходят с кухни.

- Поддерживаю! – говорит Жанна вслед. Она уже переключилась на готовку.

Жданов промолчал, хотя я знала, что он тоже не в восторге от Яши.

- Соня, - зовёт меня Жанна, - сходи за Сашкой.

Я замерла, ожидая реакции со стороны Игоря Андреевича.

- На второй этаж и прямо. Комнату его быстро найдёшь. – Она смотрит мимо меня. Понимаю, что взгляд обращён на Жданова. – А что? Кто стол будет собирать? Яша?

- Да уж, - недовольно бурчит профессор, и выходит из кухни.

- Соня! – Жанна внезапно бросается ко мне и хватает в свои крепкие объятья. Я еле дышу. – Знай, - она отстраняет меня от своего тела, сжимая руками мои плечи, - я на вашей стороне! Я за вас с Сашкой буду биться до последнего патрона!

Я, округлив глаза, смотрю на Жанну. С одной стороны я удивлена её словами, зная, что это так и будет на самом деле. С другой стороны, приятно, что мы можем рассчитывать на Жанну.

- Спасибо, - выдавливаю я, стараясь сдержать слёзы.

Темно.

Я двигаюсь по коридору, словно в фильме ужасов, ожидая появления из-за угла какого-нибудь монстра. Иду к единственному источнику света, понимая, что свет исходит из комнаты Сашки.

Сердце бьётся как сумасшедшее, проклятое колено наливается тяжестью, а в голове звучат слова Жанны: «Я за вас с Сашкой буду биться до последнего патрона!»

Именно так и поступает эта большая и дружная семья, частью которой я очень хочу стать. Да, я хочу иметь большую семью. Снова. Это эгоистично с моей стороны, но мне нравится находиться внутри этого шумного семейства, с его проблемами и тайнами! Мне нравится Саша. От этих мыслей мне становится жарко, я чувствую, как кровь приливает к моим щекам.

«Только бы дойти до комнаты!»

Подхожу ближе. До меня доносятся странные звуки… Глухие удары. И скользкие.

Ещё не заглянув в комнату, я уже понимала, что там происходит. А заглянув в открытый проём, не смогла сдержать улыбку.

Сашка, стоя в боксёрской стойке, поколачивал тяжёлую, скользкую грушу. Он стоял ко мне почти спиной, и меня не замечал. Он наносил хлёсткие удары по коже голыми кулаками, отчего и получались «скользкие» звуки. Я не видела в тускловатом свете его кулаки, но знала, что они красные и, возможно, в ссадинах.

Его фигура освещалась тусклым светом из окна и подсвечивалась торшером, который стоял у уютного кресла. Он был в тех же штанах, в каких пришёл, а вот свитера не было. На нём висела необъятная майка, доходившая до середины бёдер. Какая у него фигура! Широкие плечи… Мышцы….. Чёрт!

Я стояла в дверном проёме, и до меня доходила та сила и ярость, с которой он поколачивал грушу. Я чувствовала все его движения, и понимала, как он движется.

- Саша, - позвала я, стараясь вставить слова между ударами.

Он резко обернулся.

- Соня?

Быстро преодолев расстояние между нами, он схватил меня за плечи, заглядывая мне в глаза, спросил: - Ты в порядке?

Я могла только кивнуть.

Слова застряли в горле. Меня захлестнули чувства. Он был близко. Очень близко. От него пахло потом, незнакомым мне парфюмом и… кофе. Его руки крепко держали меня, и за это я могла сказать ему только спасибо.

- Что он сказал? И ты… почему ты здесь? И почему Жданов тут? Соня, что происходит?

Я только попыталась ему ответить, как откуда-то до нас донёсся голос.

- Эй, влюблённые! Спускайтесь вниз, нам нужна ваша молодая сила!

Элеонора Викторовна. Я улыбнулась.

Сашка, увидев, что я расслабилась, громко выдохнула и улыбнулась, выпустил меня из своей хватки и отступил назад.

- Ты такая красивая! – сказал он, оглядывая меня с ног до головы. – А я потный, - скорчив мину, сказал он. – Подожди меня, я сейчас!

Он, кидая на меня короткие, но очень горячие взгляды, достаёт из шкафа новую майку и штаны, и скрывается за дверью напротив. Я так понимаю там ванная комната?

Я выдыхаю, осматривая комнату, прислушиваюсь к шуму воды. Стараясь не думать о Сашке в душе, прохаживаюсь по комнате, - вдоль книжной полки, на которой стоит много фотографий, каких-то наград и грамот. Многие из них на английском языке.

«Ничего себе!»

На фотографиях Сашка в компании с сёстрами. В разное время, запечатлев такие важные события в их жизни: спортивные мероприятия, городские праздники, свадьба сестёр. Я не смогла сдержать улыбки, завидев свадебную фотографию Жанны. Она была в красивом, коротком платье, и «бросала букет» невесты. На заднем плане, резко вытянув руки вперёд, стояли парни, среди которых был Сашка. Таких фотографий было много, и я засмотрелась. Так засмотрелась, что не услышала, как перестала шуметь вода, и только в пол уха слышала повторный клич снизу. Кто-то звал нас снова.

Я вернулась из своих мыслей только тогда, когда меня обняли, крепко прижали к крепкому телу и поцеловали в щёку.

- Мы умели тусоваться, - тихо сказал Сашка, притягивая меня к себе всё крепче.

- Это точно, - выдыхаю я.

Меня взволновал этот свежий запах, который исходил от него, щекотал моё обоняние и заставлял сердце биться быстрее.

- Ты хорошо учился, - говорю я, стараясь не выдать своих чувств.

- Не всегда, - говорит он.

Он отодвигается от меня, разворачивает к себе. У меня перехватывает дыхание. Он это замечает. В полумраке замечаю его улыбку, и склоняющееся ко мне лицо.

- Студиозусы! Вас долго ещё ждать?

Этот голос заставляет нас отпрянуть друг от друга, максимально быстро соображая, куда смотреть, понимая, что голос прозвучал совсем близко.

Я знаю, что Жданов позвал нас из коридора специально, чтобы не «застукать» нас за чем-то неприличным… Что и могло случиться, припозднись он на пару минут.

- Мы идём, - отвечает Сашка, протянув руку к фотографиям, и делая вид, что показывал мне их.

А я молчу, потому что слова застряли, и всё что я сейчас могу, это просто улыбнуться и кивать.

Профессор Жданов полностью загораживает собой дверной проём комнаты. Оглядывает обстановку, замечая грушу, фотографии и награды. Потом его взгляд перемещается на нас.

- Мы идём, - повторяет Сашка. Хватает меня за плечи и подталкивает к двери, где стоит Жданов. Он отодвигается, освобождая нам дорогу. Сашка выталкивает меня из комнаты, но не отпускает, а, крепко сжав плечи, толкает меня по коридору. Мне становится смешно, и я начинаю хихикать. Сначала негромко, а потом заливаюсь от смеха.

Напряжение меня отпускает, и мне удаётся расслабиться. И немного забыть, что рядом со мной не только Сашка, но и профессор Жданов.

Напряжение в воздухе ощущалось, но было не таким, как в самом начале. Хорошо помогала Жанна и Элеонора Викторовна. Эти две женщины, по напору и темпераменту, были очень похожи. И я, почти ничего не зная об этом «замечательном докторе», как говорила Соня, да и все, кто её знал, проникся к ней симпатией. Но мне было сложновато видеть с этой женщиной профессора Жданова. Он был другим, нежели профессор с кафедры. Не таким. Каким именно, объяснить я не мог даже самому себе, поэтому мог только ощущать на себе это непонятное чувство. Конечно, ведь я никогда бы в жизни не подумал, что профессор Жданов будет ужинать в нашем «семейном логове».

После того, как мы спустились ко всем остальным гостям, Соню увели в помощницы на кухню, а мне предстоял сбор стола. Под чутким руководством Жданова. Естественно, Яша в этом участия не принимал. Да и ладно! Главное, что он вёл себя почти хорошо, не лез со своими доводами и претензиями, не задевал меня и Соню и не отпускал грязных и неприличных шуточек. Видимо, он побаивался, что я мог спустить его с лестницы и хорошо работал авторитет профессора Жданова.

Стол был собран мною достаточно быстро, за что получил удивлённый, но одобряющий взгляд со стороны профессората.

- Молодец! – не скупилась на похвалы Элеонора Викторовна.

- Да что там, - смущался я. – Этот стол был собран мной столько раз.

- Он у нас, вообще, умница! И хороший парень! – яростно говорила Жанна, поглядывая в сторону Жданова.

Сестрёнка, не перестарайся!

Соню, всё то время, пока «собирали на стол», я почти не видел. Только иногда, когда она выходила с кухни, чтобы на стол что-то поставить. Исподтишка, пока «никто не видел», кормила меня с рук вкусностями, за что я был ей очень благодарен. Я также, исподтишка, прикусывал и облизывал ей пальцы, специально загораживая обзор Жданову, который за нами присматривал. Соня, заливаясь краской, проходила мимо него, стараясь не показывать своих эмоций. Ей это не удавалось, меня это радовало – нравилось видеть её такой смущённой. Что об этом думал Игорь Андреевич, не знаю, и не хотел знать.

За стол мы сели поздновато, учитывая все приключения до праздничного ужина. Я в наглую уселся рядом с Соней, выдерживая тяжёлый взгляд Жданова и одобряющий взгляд Жанны и Элеоноры Викторовны. Благо, последняя умело отвлекала его внимание от нас с Соней. Красивая женщина, интересная, она заставляла мужчину соглашаться с ней, идти у неё на поводу. Но без последствий. Мудрая женщина.

Я мечтал о том, чтобы рядом со мной была такая вот женщина. И смотрел на Соню, веруя в то, что она именно такая женщина, именно та женщина. Я хотел, чтобы она была со мной. Мои мысли улетели так далеко, что я не сразу понял, что мне задали вопрос и все присутствующие ждали на него ответ.

- Сашка, - тихо говорит Соня, трогая меня за руку.

- А?

- Вы чего там, молодой человек, замечтались? – смешливо спрашивает Элеонора Викторовна. – Мы здесь, обратите на нас своё внимание!

- Да больно надо такое внимание. - Яша презрительно фыркает, за что получает приличный подзатыльник от Жанны.

- Следи за языком!

Аня недовольна поведением сестры, но молчит, помня упрёк со стороны Жанны, что она не может защитить меня.

- Извините, - отвечаю я Элеоноре Викторовне. – Правда, замечтался!

- Поведайте нам о своих мечтах, Харди, - сложив руки на груди, просит Жданов.

Я смотрю на Соню, понимая, что о таких мечтах мне говорить не хочется. Ищу поддержки у Ани и Жанны.

Бл…!

- Думаю о том, что… вы, Элеонора Викторовна, очень красивая и мудрая женщина.

Замечаю, как у Яши округляются глаза, Жанна и Аня удивлены, а профессор Жданов старается сдержаться. Элеонора Викторовна пытается смотреть на меня с улыбкой. На Соню не смотрю, чувствуя, что она сжимает под столом мою руку. Мы сидим «за ручку» втайне от всех присутствующих, скрывая руки под скатертью, и стараясь не попасться. Она сильно сжимает мою руку.

- Харди, - выдаёт Жданов, - ты подхалим!

- Нет, - быстро отвечаю я. – Я говорю правду.

- Спасибо за комплимент, - отзывается Элеонора Викторовна, поглядывая на Жданова. – Разве он не прав?

- Конечно, прав, - тяжело вздыхает профессор.

Инцидент улажен, и вечер возвращается в приятное русло. Все немного расслабились, на нас всех, кроме Жданова, подействовал алкоголь, который был выпит в рамках дозволенного. Профессор был за рулём, поэтому не пил. Жанна тоже отказалась от алкоголя, ссылаясь на работу. Элеонора Викторовна и я решили выпить немного коньяку, который одобрил Жданов, иронично посматривая, как я ухаживаю за «красивой и мудрой» женщиной. Аня и Соня пили вино. Я выпил один бокал, один раз подливал Элеоноре Викторовне и Соне. Больше всех на алкоголь налегал Яша. Он прилично выпил, но держался. Аня, беспокоясь выходке с его стороны, уговорила его пойти передохнуть в комнату.

Когда Соня осушила второй бокал и многозначительно посмотрела на меня, я покачал головой.

- Хватит с тебя, - твёрдо сказал я, стараясь не поменять своего мнения.

Она была такая красивая! Щёки раскраснелись, помада с её пухлых губ стёрлась, на них виднелись маленькие трещинки. Обветренные губы. Сладкие. Я старался держать контроль над собой, своими действиями и возбуждением. Мысли я сдерживать не мог.

Вот чёрт!

Как же нам сбежать отсюда, а?

- Командуешь, - грустно сказала Соня на мой отказ на алкоголь.

- Командую, - с улыбкой ответил я. – Соня, - я приблизился к ней. Моя рука лежала на спинке её стула, что не осталось незамеченным присутствующими, - ты такая красивая!

- Я? – её щёки пунцово горели, она закусывала свои пухлые, обветренные губы.

- Прекрати кусать губы, Ковалевская!

- Так, студиозусы! – прервал нас зычный голос профессора Жданова. – Прекращайте миловаться, время убирать со стола!

«Проводить» Соню мне не разрешили. Остаться ей в доме Жанны тоже. Профессор Жданов был непоколебим, а я не понимал, почему он так опекает мою девушку, почему Соня с этим соглашается?

- Нет, Харди, - ответил Жданов на мою просьбу, - сейчас Софья поедет домой. К себе, а вы - к себе. И никаких возражений.

- Ну, что они, маленькие дети, что ли? – негодовала Жанна.

- Да, дети, - подтвердил профессор. – И вы это прекрасно знаете.

Чтобы избежать ссор и конфликта, мы с Соней согласились с профессором и разошлись по домам. Вернее сказать, Жданов забрал Элеонору Викторовну и Соню. Жанна сказала, что останется здесь. Аня тоже – Яшка уже спал давно, прилично накачавшись алкоголем. А я решил не оставаться.

- Как раз проветрюсь, - ответил я на просьбы Жанны остаться.

- Слушай, у тебя лицо красное. – Сестра трогала мои щёки и лоб. – Ты не заболел?

- Нет, - ответил я, - это из-за конька. Всё норм.

Нехотя, но Жанна меня, всё-таки, отпустила.

Глава 6

Ковалевская и Харди

Как только я вышла из квартиры Сашки, меня не отпускала тревога, засевшая в груди. Мне не хватало воздуха, и в машине я постоянно вздыхала. Игорь Андреевич подозрительно посматривал на меня в зеркало заднего вида, а Элеонора Викторовна оборачивалась ко мне, спрашивая: «Что случилось, тебе плохо?»

Я отрицательно мотала головой, пряча тревогу поглубже. Мне не хотелось говорить при Жданове. Из-за этого мне было немного стыдно – я не всегда сторонилась Игоря Андреевича, и совсем недавно он был одним из первых, кому я изливала свои тревоги.

Возможно, он это чувствовал и понимал, поэтому стал строже относиться ко мне, и из-за внимания Сашки.

Всю дорогу я сжимала в руках телефон, который предупреждал меня о мизерном остатке зарядки, и предательски умалчивал о входящих сообщениях в мессенджерах. Сашка, после того, как ответил, что идёт, не отвечал. И тревога разрасталась в груди. Мне было знакомо это чувство… Было такое не раз, когда выходила на доянг1. Чёрт!

Снова смотрю на телефон – сообщений нет, а зарядки два процента. И, как всегда, скорому приезду к дому мешают светофоры и скоростные ограничения. На последнем повороте к дому я готова была выпрыгнуть из машины на полном ходу.

- Спасибо. Доброй ночи, - бормочу я, выходя из машины.

- Будь дома, пожалуйста, - сказала мне Элеонора Викторовна, опустив окно и озвучив главное переживание Жданова.

- Конечно. Не переживайте.

- Но если что, звони обязательно.

Я проводила их, а потом стремительно побежала домой, заметив площадку с качелями, на которых, совсем недавно, сидел Александр Харди.

Быстрее, быстрее!

Влетаю в подъезд, преодолеваю один пролёт и дрожащими руками выуживаю ключи из сумки и спешно справляюсь с замком. Даже удивительно!

Залетаю в квартиру, скидываю сапоги и, не раздевшись, лечу в комнату, где у кровати, на тумбочке, лежит зарядка. Моя комната обставлена совсем не так, как у простых, обычных девчонок. Но сейчас нет времени обращать на это внимание. Обращать долго и пристально.

В последний момент, не дав телефону выключиться полностью, подключаю зарядку. Параллельно включаю ночник на тумбочке. Проверяю сообщения. Нету.

Набираю номер Сашки. Протяжные и долгие гудки сводят с ума, и от переживаний я пытаюсь идти, забыв, что телефон привязан проводом. Ощутив натяжение провода, отступаю к тумбочке, поправляю зарядку, а телефон сбрасывает звонок, сообщив предварительно, что абонент не отвечает.

Что же это такое!?

Оставляю телефон на зарядке, иду в прихожую, скидываю пальто, потом возвращаюсь и снова набираю.

- Алло…

- Сашка! Ты как? Почему не отвечал? Где ты?

- Всё хорошо.

- Ты замёрз.

- Ага.

- У тебя зубы стучат. Ты где?

- У твоего дома… На качелях…

- Первый подъезд, первый этаж, третья квартира. Поднимайся!

1 Доянг - это спортивное напольное покрытие, которое используется для единоборств восточных и традиционных разновидностей, в частности для ТХЭКВОНДО.

Звонок в дверь. Я сразу же срываюсь с места и лечу открывать.

- Привет…

Он стоит в проёме, уставший и замёрзший. Его колотит мелкая дрожь, глаза красные.

- Что случилось? Сашка, тебе плохо?

Он кивает. Его щёки полыхают, а ноги едва держат.

- Ты замёрз, заходи быстрее!

Он шагает ко мне и буквально падает на меня.

Чёрт!

- Сашка! Сашка!

Он оседает в моих руках, и приходит осознание, что ещё чуть-чуть, и потом я его не подниму. Приваливаю его к стенке, придерживая рукой, закрываю дверь. Потом подхватываю его и тащу в комнату. Опрокидываю Сашку на кровать, но не могу удержаться, и падаю вместе с ним.

- Блин, Сашка!

Несмотря на то, что он горячий, я понимаю, что он, всё-таки, заболел, и его трясёт, он крепко прижимает меня к себе.

- Соня… ты такая красивая… такая сладкая…

Он обнимает меня, ерошит волосы, зарываясь в них лицом.

Вот, блин.

- Так, отпусти меня!

Я знаю пару приёмов, поэтому, провожу захват руки и выворачиваюсь из его объятий. Он подчиняется, выдавливая из себя стон, когда я произвожу захват.

- Соня…

- Давай, раздевайся! А то завалился в куртке и в ботинках!

Помогаю снять верхнюю одежду, ботинки, стягиваю с него и свитер, оставляя в одной майке. Он спортивного телосложения и я любуюсь, как мышцы выделяются, когда он двигается.

- Так, забирайся под одеяло, быстро!

Сотрясаясь мелкой дрожью, он ложится в мою кровать и укрывается одеялом.

- Извини меня…

- Да ладно… Что же делать-то?

Складываю его одежду, ботинки и куртку отношу к двери. Потом достаю аптечку, нахожу градусник и возвращаюсь к пациенту.

- Саша, - зову я. Он завернулся в одеяло почти с головой, свернувшись калачиком. – Надо измерить температуру.

Он нехотя кивает головой, берёт из моих рук градусник и засовывает подмышку, укутываясь в одеяло. Я, оставив его на пару минут, иду на кухню, ставлю на плиту чайник.

«Что делать? Что делать? Что делать?»

Сердце забилось, тревога, успокоившись с момента ответа Сашки, вновь сдавила лёгкие. Открываю шкаф, где в высокой корзиночке лежат конфеты. Достаю одну, судорожно распаковываю и отправляю шоколад в рот, сминая обёртку.

Всё хорошо, всё хорошо.

Так, ему нельзя давать лекарства, потому что он пил алкоголь. Горячий чай, малина, ромашка. Роюсь в запасах, чтобы понять, что у меня есть, а чего нет. Надо написать Ане, Элеонору Викторовну лучше не тревожить. Хотя…

Чайник закипел. Я заварила чай, добавила малины. Взяла салфетку и пошла в комнату. Немного тусклого света… И темнота… Нет-нет-нет! Всё хорошо.

Подхожу к кровати, ставлю чашку с чаем на тумбочку, присаживаюсь на кровать.

- Саша, - тихо зову, трогаю его, чтобы он высунулся из-под одеяла.

- Столько хлопот от меня… Извини…

- Никаких хлопот. Давай градусник.

Он копошится и протягивает мне градусник. Тридцать восемь и две. Проблема.

- Всё плохо? – спрашивает он, укутываясь в одеяло.

- Жить будешь. Вот, - беру чашку и протягиваю ему, - пей.

Он принимает чашку из моих рук и делает большой глоток.

- Осторожнее, горячий.

- Ммммм, малина!

Я поднимаюсь с кровати, иду к шкафу и достаю ещё одно одеяло. Немного помедлив, выуживаю майку, и возвращаюсь к Сашке.

У него болезненный вид, щёки красные, а сам бледный, под глазами тёмные круги.

- Вот, одеяло ещё. – Накрываю его поверх, стараясь укутать его со всех сторон. – И майка, чтобы потом переодеться.

Он внимательно посмотрел на майку, заметил, что она мужская, но промолчал.

- Спасибо.

Он пил чай с малиной, а я сидела рядом с ним. Было видно, что постепенно он согревается, потому как его уже не трясло, и зубы не стучали.

Опустошив чашку, протянул мне.

- Спасибо.

- Ложись, накрывайся, тебе нужно согреться.

- Ложись со мной, - лукаво предложил он, отодвигая одно одеяло.

- Блин, с температурой лежишь, еле-еле двигаешься, а всё о том же!

- Так я с благими намерениями предлагаю. Нет лучше тепла, чем человеческое тело. М? Согреешь меня.

Вот прохвост!

Понимаю, что он прав, с одной стороны. С этой же стороны – лечь мне, всё равно, придётся, кровать одна и комната тоже.

- Ложись. Я потом приду.

Кажется, он остался доволен моим ответом, потому как беспрекословно забрался под одеяло.

Тревога нарастала. Но это была совсем другая тревога. Мне придётся с ним спать. Что делать?

Я забрала чашку и пошла на кухню, пытаясь найти решение проблемы. Места у меня очень мало из-за тренажёра, и даже на полу в комнате я не умещусь. На кухне тоже… Ладно, без паники. Всё будет хорошо. Нет, не будет хорошо, если об этом узнает Жданов!

Что делать?

Неяркий свет освещал маленькое пространство комнаты. Из-за того, что я был укутан в два одеяла, я мог разглядеть только одну треть комнаты Сони. Главным образом тумбочку, на которой стоял ночник, большую полку с книгами и учебниками, где-то там был стол…

Свет от ночника красивым ореолом окрашивал волосы Сони, и я старался вести себя как можно тише, чтобы не разбудить её. Она спала поверх одеяла, которым так бережно укрыла меня, в платье, заложив ладони под щеку.

Я чувствовал себя намного лучше, но саднило горло и шумело в голове. Сразу вспомнил слова сестры, которая предупреждала, что я заболею, если буду ходить без шапки. Жанна была права. Эх, снова я превращаюсь в непослушного мальчишку. Доставил Соне столько хлопот.

Мне хотелось обнять её, прижать к себе, но боялся потревожить её сон. Осторожно протягиваю руку и поправляю прядь волос, красиво лежащую на её щеке. Внезапно, она открывает глаза, встречаясь сонным взглядом со мной. У меня даже рука на полпути зависла.

- Ты проснулся? – Она вскакивает, придвигается ко мне, прикасаясь тёплыми руками ко лбу. – Температура есть? Что болит: голова, горло?

- Температуры нет, - констатирую я. Майка и одно влажное одеяло, сохраняющее не очень комфортные ощущения, подтверждают это. – Горло немного саднит.

Она заботливо откапывает меня из-под одеяла, заставляет снять влажную майку. При этом я замечаю, что посматривает на меня. Вернее, на мой голый торс, и я вижу, как краснеют её щёки. Она отобрала у меня влажную майку, а чистую и сухую теребила в руках.

- Майку дашь? - подтруниваю я.

- Да, конечно, - спохватывается Соня. Она протягивает мне майку, а сама собирает одежду и встаёт с кровати. – В ванную отнесу. Поменяй одеяла, пожалуйста.

Я киваю ей, облачаясь в сухую и чистую майку. Мужскую, между прочим. Но злиться сейчас не время, да и не стоит.

Переворачиваю оба одеяла. Влажное – собираю и ищу взглядом место, куда его повесить. Оглядываю комнату: маленькая, но уютная. Один угол под учёбу, второй под спальное место… Напоминает мою собственную комнату, только меньше. А в углу, где мог бы располагаться спортивный инвентарь, как у меня, или большой шкаф с женской одеждой, как у моих сестёр, стоит тренажёр. Я слишком хорошо разбираюсь в спортивном железе, чтобы понять, что за тренажёр стоит в комнате у Сони. Он далеко не спортивный. То есть, он спортивный, но для физиотерапии.

- Я поставила чайник. – Соня заходит в комнату, прерывая ход моих мыслей. Она замечает, что я стою посреди комнаты с одеялом, и пялюсь на громадный тренажёр.

- Куда одеяло?

Я подхожу ближе к ней. Она забирает одеяло и молча уходит.

Вот, бл….!

Ещё раз осматриваю тренажёр, но возвращаюсь в кровать, стараясь унять волнение и тревогу. Конечно, я умею сложить два и два, и понять, что тренажёр просто так стоять здесь не будет. Да и Соня хромает…

Что же случилось?

Забираюсь под одеяло, ощутив прохладу остывшей постели. Словно не был тут очень давно. Я часто сталкивался с этим ощущением, когда уходил из дома и приходил к Жанне. Мне всегда казалось, что мой дом именно у сестры, а не там, где родители. И к Жанне я приходил чаще всего, чувствуя себя при этом не очень хорошо – я мешал её семейной жизни.

- Сашка.

Тихий и неуверенный голос Сони вновь выдёргивает меня из воспоминаний, и не даёт погрузиться в тревожные мысли о своём бунтарском прошлом. Сажусь в кровати, накидываю одеяло, чтобы сохранить тепло – после «прогулки» ощутил, что в комнате прохладно.

Соня вновь принесла горячий чай, но чашки на этот раз было две. Она аккуратно поставила их на тумбочку, потом выудила из карманов платья конфеты.

- Ммм, сладкое.

- Я без него не могу. – Она улыбнулась. Высыпав горсть шоколадных конфет, выбрала одну. Взяв чашку чая, она села на кровать лицом ко мне, забравшись ногами под одеяло. Я заботливо укутал ноги Сони. Развернув одну конфету, Соня положила её в рот и отпила горячего и ароматного чая. Она кивком указала мне сделать то же самое. Я послушался: взял вторую чашку и большую конфету.

Вкусно и сладко. Ароматно и тепло. Уютно.

Мы сидели напротив друг друга, пили чай и молчали. Но она помнила, как я стоял посреди комнаты и пялился на тренажёр. И она понимала, что, хоть и нерадивый я студент, с логикой дружу.

- Понимаешь...

Соня не выдерживает напряжённого молчания, и начинает разговор. При этом она крепко сжимает быстро опустевшую чашку.

- Я спортсменка. Вернее, была ею... Занималась, не поверишь, тхэквандо... Не похоже, правда?

Я удивлён, но быстро вспоминаю, что она крепкая и знает куда бить. Прикладывала меня по прессу прилично. Так вот оно что!

- И какой пояс? – интересуюсь я.

- Красный.

- Я так понимаю, что это высокий уровень, да?

Она только пожимает плечами.

- Тренер говорил, что у меня хорошие способности, заставлял работать больше, при этом я училась на «отлично». Участвовали в соревнованиях, школьных олимпиадах.

Она замолчала.

Я поставил свою чашку на тумбочку, забрал из рук Сони её чашку, и отправил туда же.

- Иди ко мне, - я притянул Соню к своей груди. – Если не можешь говорить, не говори.

Она замотала головой, показывая, что готова поделиться со мной.

Я поцеловал её и прижал к себе. Сладкий аромат окутал меня мгновенно! И я старался слушать Соню, не отвлекаясь на её тело, прижатое к груди и реакцию моего тела.

На мгновение Соня отстранилась и потянулась к тумбочке, взяла ещё одну конфету и, быстро развернув, отправила сладкое в рот. Потом она прильнула ко мне, положив голову на плечо, а руку на грудь. Я был уверен, что она чувствует, как под ладонью колотится моё сердце.

- Это было, когда я училась в девятом, - заговорила она. Тихо, но уверенно, показывая, что сильная, справится, и готова поделиться со мной своей историей. - Мы были на соревнованиях, я стала призёром. Мы были очень рады. Ехали всей командой в автобусе: спортсмены, педагоги, тренера... А потом... В автобус врезалась машина, он выскочил на встречку, и водитель автобуса пытался увернуться, но... Дальше была фура.

Я почувствовал, что меня словно ударили под дых. Чёрт возьми! Я не мог говорить, слова застряли в горле. Пытаясь сдерживать набегающий ком, чтобы не расклеиться от тянущей боли в груди, а оставаться для Сони поддержкой, я крепче прижал её к себе.

- Было много криков, суеты… Ребята, кто мог выбраться, помогали…Кого-то придавило, и рядом были тела… девочки, ребята, тренера…

- Соня, твои родители были тренерами?

Она не ответила, но кивнула.

- В аварии ты повредила ногу, - сказал я. Это было, скорее, отвлечением, хоть каким, от мысли о родителях.

- Да… Папа умер на месте, сразу же. Удар был с их стороны. Погибли три девочки наших… Мама… в реанимации, через четыре дня… и ещё…

Да уж, мои вопросы не сильно отвлекли от тяжёлых воспоминаний об утрате.

- Соня, милая моя.

Я держал её в своих объятиях и слегка раскачивал, словно убаюкивал младенца.

На какое-то время воцарилась тишина. В маленькой квартирке слышался только громкий ход часов и всхлипы Сони. Она старалась успокоиться, но выходило не очень. Тело было напряжённым, она крепко хваталась за меня, словно это могло уберечь её от боли воспоминаний.

- Соня, - тихо позвал я, когда всхлипы утихли.

Она громко вздохнула, отстранилась от меня, села рядом, развернувшись ко мне лицом, утирая слёзы. Я не стал её останавливать, понимая, что рассказ продолжится. Я приподнялся, сел, опираясь на подушки.

- В аварии я повредила не только ногу. Но ей досталось больше всего, поэтому лечение и восстановление было тяжёлым.

- Элеонора Викторовна твой врач.

- Да. Аня была молодой ассистенткой, которая меня тоже лечила.

- Блин, планета круглая!

- Точно!

Она улыбнулась.

Я смотрел на неё. Странно, по опухшие и красные глаза не делали её некрасивой. Мягкий свет освещал комнату, её волосы и придавал моей девушке сказочный вид.

- Ты чего на меня пялишься?

- Любуюсь, - честно ответил я.

- Ага, конечно.

Она закрыла лицо ладонями, стараясь спрятать от меня заплаканное лицо.

Я придвинулся к ней, и попытался отстранить её руки от лица. Она позволила мне это сделать, но сразу же обняла меня, не давая смотреть на лицо. Я улыбнулся.

«Хитрюга!»

- Ну, а Жданов, как я понимаю… ээээ мужчина Элеоноры Викторины, правильно?

Соня отстраняется от меня и кивает.

- А почему он так опекает тебя?

- Когда мне нужно было восстанавливаться, мне некуда было пойти. Родители.... Мама... Папа... Погибли в той аварии. У меня ничего не осталось. Даже дома. Родственников мало, да и помогать им не особо хотелось. Дом был продан, чтобы всё... Решить и оплатить. Похороны, лечение... Я была бомж, - рассмеялась она грустным смехом. - Элеонора Викторовна взяла меня под опеку. Билась, доказывала, отстаивала мои права. На тот момент они, если не ошибаюсь, только сошлись. И им бы на свидания ходить...

- Да уж...

- А что? Они имеют на это право. Игорь Андреевич был разведён, Элеонора Викторовна тоже.

- Жданов разведён?

- Да, его супруга уехала с каким-то спортсменом, кстати, в Англию.

- А, - протянул я грустно, заметив улыбку на губах Сони, - понятно теперь, почему он ко мне так относится!

- Да нет же! – выдавила сквозь смех Соня.

Я, с наигранной обидой, отодвигаюсь вновь к подушкам. Взяв одну, обнимаю её, демонстрируя своё показное одиночество.

- Ну, что ты говоришь такое, - улыбается она. - Игорь Андреевич помог мне с учёбой, уговаривал отдел образования, чтобы я сдала экзамены, ведь девятый я так и не закончила. Не знаю, как ему это удалось, но экзамены я сдавала, и аттестат получила. А потом училась в перерывах между процедурами, уколами и физиотерапией. Жданов натаскивал меня на институт. Я училась «онлайн», заочно. Кстати, на дому меня учил профессор Ломовской.

- Блин, да в институте весь профессорат у тебя в друзьях!

Она смеётся.

- Не весь!

- У тебя всё впереди! Ты только второй курс!

Я откинул подушку и протянул руку Соне, которую она приняла. Я притянул её в свои объятия, ощущая, вновь, вокруг себя, ореол сладкого и соблазнительного запаха.

- Элеонора Викторовна боялась, что он уйдёт. – Соня меня обняла, а я был просто счастлив! - Вида она, конечно, не показывала, но внутри очень переживала. Но он не оставил её, да и меня тоже. Мы стали очень близки. Мне показалось, что у меня есть семья и... родители. – Соня отстранилась и заглянула в мои глаза. - Я глупая, да? Эгоистка.

- Нет, Соня, ты не глупая, и не эгоистка. – Я протянул к ней ладонь и погладил по щеке. - Эгоист это я, потому что хочу много, слишком много для себя одного.

- Чего ты хочешь?

- Ну, во-первых, тебя. – Я склонился к ней и поцеловал в губы. Мягкие, тёплые и сладкие. Потом прижал к себе. - Хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной.

- Я с тобой.

- Соня...

Я припал к губам: мягким, горячим, желанным. Держа в своих объятиях, я буквально повалил её на себя. Когда я приподнялся, ей пришлось сесть мне на ноги. Она смущалась, её щеки были горячими, но меня не отталкивала.

Её платье задралось, обнажая ноги. Я проводил ладонями по колготам, которые были на ней до сих пор, но даже сквозь них, почти от колена и выше, я ощущал шрам, шершавый, изломанный....

Сердце стучало громко и билось часто, дыхание перехватывало, я знал, что ещё чуть-чуть, и мне сложно будет остановиться.

- Соня...

Она обхватила ладонями моё лицо, поцеловала, уткнулась лбом о мой лоб.

- Не останавливайся, пожалуйста...

Руки мои скользнули выше, под тканью платья я ощущал горячую кожу своей любимой девушки.

Я целовал её, а Соня своим телом прижималась ко мне, сильно, и заставила опрокинуться на кровать.

За окном наступает утро. Медленное, позднее, морозное. Скоро зима – выпадет снег, а там и новый год не за горами!

- Сашка, - шепчет Соня.

- Что?

- Не спишь?

- Не сплю.

Я крепко прижимаю к себе Соню, целую её, чувствуя горячую и влажную кожу. Мы лежим под одеялом, Соня рядом, и меня окутывает приятный сладкий аромат.

- Сашка

- Мммм?

- Расскажи про свою семью.

Мне совсем не хочется портить такое приятное утро повествованием о семье и моей жизни. Не хочется возвращаться в будничную реальность. Мне хочется остаться здесь, в этом утре. Но, Соня открылась мне, рассказав свою жизнь, а что же я?

Я тяжело вздохнул, крепче прижал к себе Соню.

- Точно хочешь знать? – дразню её.

- Конечно!

- С чего же начать? Родители познакомились через друзей. Но, как говорится, не сошлись характером. Драк и скандалов не было, но споры, постоянные «я правее, чем ты» и тому подобное, не прекращались.

Я смотрю в потолок, уносясь в воспоминания, не очень приятные, но рядом Соня, и я чувствую её поддержку. Она улеглась на меня, руки её на моей груди, которыми она подпирает голову, и внимательно слушает рассказ.

- Оба были с детьми, у отца были Жанна и Лера, у мамы – Аня. Жанна старшая, она всегда заботилась о нас, защищала. Но и нагоняи получал я тоже от неё. Лера - папина любимица, архитектор, живёт в Питере. Аня медик, постоянно в учебе и работе. Что самое удивительное, с Жанной она ладит больше, чем с Лерой.

- С Жанной ладят все.

- Скорее она ладит со всеми. Но если что-то не по её - всё, кранты нам всем.

Соня захихикала, пряча лицо на моей груди, а мне стоило очень больших усилий просто крепче прижать её и поцеловать. Сейчас, в данный момент, мне хотелось большего.

- Я получился у родителей один пацан, - продолжил я, отвлекаясь от своих чувств и эмоций. - И самый проблемный. Родители прожили в этом браке меньше всего - три года. Я был совсем маленький, когда они развелись, но папа приезжал часто. И они не обижались друг на друга, не ругались. Но совместное времяпрепровождение старались свести к минимуму.

Мама встретила другого человека, и мы уехали, почти в деревню. Отец приезжал на выходные и на все праздники, и я до школы был с двумя папами. Муж мамы и отец воспитывали меня, соревнуясь, кто из них лучше.Хорошего в этом было мало. А потом отец по работе уехал в длительную командировку, встретил женщину, женился, у них родилась Варюха. Сейчас выпускница, заканчивает школу. Красавица! От пацанов отбоя нет!

- Контролируешь? – улыбается Соня.

- Конечно! Там такие экземпляры есть – я по сравнению с ними – ангел!

Соня снова засмеялась.

Вот, бл….!

- А дальше? – Соня лукаво смотрит на меня, прекрасно понимая, что я испытываю в данный момент, но заставляет меня продолжить свой рассказ.

Демонстративно, прикрываясь одеялом, она усаживается на кровати рядом со мной. Вот, плутовка! Волосы красиво, немного растрёпано, обрамляли лицо, округлые плечи оголены. И я знаю, что скрывается под этим одеялом.

- Соня…

Я потянулся к ней, ухватив за одеяло.

- Нет-нет-нет! Ты должен рассказать до конца!

От бессилия падаю на кровать.

А что рассказать? Что было? Ничего хорошего для маленького ребёнка. Мне не хотелось ощущать те же чувства, что и в детстве.

- Мама разошлась с этим кавалером и начала таскать меня по городам. Я превратился в какую-то вещь, которую перевозили с места на место. Садик, а потом и школа, который хотела мама, должен быть самым успешным и престижным, педагоги знаменитые и компетентные. Игрушки у меня были только развивалки, всё остальное извлекалось и уничтожалось. Я жил по расписанию. – Снова я пялился в потолок, пытаясь при этом удержать негативные чувства. Я крепко ухватился за одеяло, сжимая кулаки. Только бы успокоиться! - Переезд давался мне сложно: только привыкнешь к новому дому и школе, к друзьям, как мы уезжали. Сменялись школы и педагоги, которые учили «так и только так», а не как иначе. Потом всё заново… А мама всегда говорила, что мне нужно понять и приспособиться. А я закатывал истерики, грозился стать двоечником или бандитом…

- Переезд это всегда тяжело, - пожалела меня Соня. Кажется, она понимала, что мне было не сладко.

Она мягко, осторожно, придвинулась ко мне, легла рядом, обняла. Соня прильнула, словно кошка, успокоила, приподнявшись, поцеловала. Я обнял её.

- После долгих переездов, мы, наконец, остановились здесь – работа мамы помогла, я был очень рад! Рядом были Жанна и Аня, Лера приезжала, я общался с Варюхой, это было просто супер! Когда мама была в разъездах, за мной присматривали сёстры. И я нормально учился, завёл друзей, стал ходить на тренировки. А потом мама повстречала Харди. У меня выпускной класс, и мама говорит, что мы уезжаем. Я был в ужасе! Мне не хотелось рушить то, что я создал сам. И сбежал в армию.

- Ты был в армии? – Соня выказывает удивление высокими нотками в голосе. Она приподнялась на локте, стараясь рассмотреть во мне дембеля.

- Да, а что не похоже?

- Когда были в доме, фоток армейских не было.

- Их и нет. Потом расскажу.

- Хорошо.

- Мама разозлилась, сказала, что не вернётся, что сына у неё нет, и всё в таком духе. Отец сказал, что, возможно, я поступил правильно, но открыто не поддержал. После армейки поступил в институт, мама не знала. Я жил самостоятельно, в общаге, подрабатывал. Что ты на меня так смотришь?

- Удивлена.

- Да, кажется, не только Жданов не видел во мне хорошего человека.

- Сашка, ну, что ты такое говоришь!

Я обнял её ещё крепче и поцеловал. Сладкие и нежные губы.

- Рассказывай дальше.

Я нехотя оторвался от сладких губ Сони, но объятия не ослабил, мне совершенно не хотелось её отпускать.

- А дальше приехала мама, и всё испортила. У них с Харди родилась Марго, моя пятая сестрёнка. И я не понимал, почему она не занимается ребёнком, а снова переключилась на меня. Она твёрдо решила, что заберёт меня в Лондон, что договорилась с институтом, что Харди пообещал устроить меня в свою «крутую» компанию. Она расписала моё будущее, придуманное ею, забыв о том, что я уже не ребёнок. И я вспылил из-за этого. Во мне снова проснулась эта злость – злость маленького мальчика, которого, как вещь, перетаскивали с места на место. И на втором курсе института начались мои приключения. Не очень хорошие. Жданов вёл у нас основные специальности, и виделся я с ним часто. И у ректора в кабинете были, и во дворе... Он буквально выносил меня из аудитории, когда я затевал перепалку или ссору. С кем-то из сокурсников или, даже, с ним. Да, я ссорился и спорил с профессором Ждановым. Представляешь?

- Не представляю!

- Но это было так. Я ввязывался в драки, чтобы стать «недостойным» семейства Харди. Сейчас мне стыдно за такое мальчишеское поведение, но тогда мне казалось это единственным выходом.

Второй курс я закончил с горем пополам. А летом поддался, всё-таки, уговорам, и поехал с мамой в Лондон. И остался там на год. Но, несмотря на хорошую учёбу, проблемы были. С поведением, с коммуникацией. Я не смог приспособиться, завести друзей… Поэтому, сбежал через год. Мы приезжали на лето, и я сбежал. Втайне от Харди и мамы снял квартиру, снова устроился на подработку. Жанна и Лера помогли. Подал документы в институт. Только не знаю, почему выбрал тот, в котором учился. Но я рад этому, потому что встретил тебя.

- Я тоже очень рада тому, что встретила тебя.