Моя путеводная кинозвезда

Моя путеводная кинозвезда

Дом номер сорок шесть по бульвару Непокорённых оказался обычной брежневской девятиэтажкой. Нарисованный мною образ старинного изысканного особняка, утопающего в зелени вековых деревьев, таял по мере приближения к цели поиска, и наконец, растворился совсем. Обычный дом, заурядный подъезд. Дверь не заперта, собственно, двери не оказалось вовсе. Вероятно, снесли с петель местные жители, когда забыли дома ключ. Ну да неважно. Возвращаться после часовой поездки через весь город мне не захотелось. Сгоревшая кнопка лифта обнажила скрывающуюся пружинку и маленькую лампочку. Осторожно надавил мизинцем точно в центр. «Будь, что будет», — решил я. Друзья и родители не доверяли гороскопам. И те, и другие не одобрили бы этот поступок. Но мне было всё равно. Хотелось точно знать: стоит ли игра свеч. Затевать задуманные мной перемены в жизни, или жить, как все.

Лифт поднялся на четвёртый этаж. Я посмотрел на номера квартир, и взбежал на пролёт выше. Квартира девятнадцать. Вот она. Крепкая, обшитая железным листом, дверь. Два звонка, слева с цифрами один и девять, и справа, с цифрами два и ноль. Общий тамбур, типичная советская застройка. Я взглянул на часы — три пятнадцать, немного опоздал, и решительно вдавил кнопку звонка. В глубине квартиры раздалось громкое, постепенно затухающее птичье пение. Прошло ещё несколько секунд, и звук открывающейся двери сообщил мне, что хозяева дома.

* * *

Мы сидели за круглым крепким столом в гостиной. Тяжёлые шторы с кистями, вычурная, «под старину» мебель. Масляные картины в золочёных рамах. Хозяйка заботилась о своём имидже. Её внешность говорила о том же: хорошо уложенные волосы, дорогое платье, изящные серёжки, красивый хрустальный кулон. Проницательные синие глаза и высокий лоб подчёркивали аристократичность лица. Ей можно было бы дать лет сорок, но я всегда плохо ориентировался в женских возрастах и потому не удивился бы, если б ей оказалось пятьдесят или даже больше. Значения это не имело никакого. Мне нужен был её профессионализм.

— Итак, молодой человек, желаете составить гороскоп? — низким, приятным голосом спросила она.

Интересно, чем она занималась в «прошлой» жизни? Работала преподавателем? Инженером? Может, психологом? Гадать бесполезно.

— Да, — подтвердил я.

— Может быть, вам нужен обычный прогноз? Гороскоп — это всеобъемлюще. Вы можете узнать про ваше будущее больше, чем сами желаете.

— Мне это необходимо. Правда.

— Что вам нужно конкретно? Узнать, я имею в виду, — женщина начала выкладывать на стол какие-то таблицы.

— В объявлении написано, что вы предсказываете будущее. Меня интересуют ближайшие пару лет.

— Предсказывает не Алла Ивановна, дорогой мой, это делают звёзды. Я лишь статист, можно и так сказать, — она вздохнула. — Влюбился?

Я вздрогнул от неожиданности, а потом понял, что большинство молодых парней и девушек, должно быть, обращаются к астрологу именно по такому поводу.

— Влюбился, — признался я. — Но моя любовь... Как бы вам сказать... Это не совсем обычный случай.

— Что же в нем необычного?

— Я полюбил Юлию Морозову.

— И что с того? Скажи мне свою дату рождения, а также точное место и, желательно, время. Как тебя зовут, кстати?

— Андрей. Двадцать восьмое марта, восемьдесят пятый, Могилев, поздним вечером, около десяти, точнее не знаю. Вы никогда не слышали о Юлии Морозовой?

Женщина всё записала, а затем быстро стала производить какие-то вычисления.

— Говори, ты меня не отвлекаешь, — подбодрила она.

— Это молодая актриса. Звезда. Живёт в Москве.

— Даже так? — женщина подняла на меня удивлённый взгляд. — Понять тебя, конечно, можно. А ты уверен, что это серьёзно?

— Абсолютно уверен.

Алла Ивановна посмотрела на меня долгим изучающим взглядом. Может, и вправду была раньше психологом? Или психиатром? Чушь, с мозгами у меня все в порядке. А если я и сошёл с ума, то не больше, чем любой другой влюблённый по уши парень.

— Дело, конечно, твоё. Только актёры — народ непростой, учти это. Хочешь знать, будете ли вы вместе?

— Я хочу знать, стоит ли мне затевать то, что я задумал.

От волнения мне захотелось встать и пройтись.

— Я простой белорусский журналист, а она звезда российского кино. Мне даже пересечься с ней негде. Можно я встану?

— Пожалуйста, чувствуй себя как дома. — Астролог чертила непонятные линии внутри двойного круга, время от времени сверяясь с таблицами из какой-то толстой книги.

Я встал и подошёл к окну. Затем начал шагать от одной стены к другой.

— У меня есть план. Если нет связей и денег — всегда нужен план. Я стану сценаристом. Буду писать сценарий за сценарием, и посылать на те киностудии, с которыми она сотрудничает. Не знаю, сколько это времени займёт, но я добьюсь своего! Сценарий утвердят, меня пригласят в Москву, как автора, и я потребую, чтобы главную роль исполняла Юлия.

— А что потом? — подала голос Алла Ивановна.

— А потом?.. — я остановился. — А потом я признаюсь ей в любви. Ну, или начну ухаживать. В общем, по обстановке буду действовать.

— Замечательный план. Очень смелый. Только не до конца продуманный...

— Почему? — Я вернулся за стол.

— Она может оказаться замужем. У неё может быть друг. Она может не любить блондинов. Мало ли что.

Я помолчал.

— Мне нужно попробовать. Думаете, меня это не тревожит? Я потому и пришёл к вам, думал, вы мне скажите, затевать это все, или нет.

Астролог взяла в руки испещрённый значками лист бумаги, стряхнула с него крошки карандашного грифеля и ластика.

— Твой гороскоп готов. В общих чертах. Я не стала пока его заканчивать.

— Скажите, что там? — я с трудом боролся с желанием выхватить у неё листок.

— Я как раз думаю над тем, как это лучше сформулировать.

— Скажите, как есть: да или нет, — я приготовился ко всему.

— Не все так однозначно, мой мальчик. — Алла Ивановна посмотрела мне в глаза. — Скажу главное: твоя судьба быстро меняется, и перемены эти уводят тебя из родных мест.

— В Москву? — уточнил я.

— Тебя ждёт известность, — продолжила астролог, — довольно скоро. Но потом...

Я затаил дыхание.

— Потом у тебя будет выбор. И более подробно я не смогу тебе сказать. Главное, от этого выбора будет зависеть вся твоя дальнейшая судьба.

— И это вам все звёзды сказали?

— Звёзды. Не кофейная же гуща, — усмехнулась она.

* * *

Следующие два года пролетели для меня, как одно мгновение. Я строчил сценарии один за другим, твёрдо придерживаясь намеченного плана. Это было нелегко: — работа, друзья, быт — все отвлекало. Но я, как оголтелый, рвался к цели. Сначала мои сценарии исчезали в недрах киностудий бесследно. Потом с одной из них пришёл милостивый совет поучиться грамотно работать в выбранном жанре. Я засел за учебники, скачал из интернета тонны утверждённых, проходных сценариев, тщательно разобрал их «по косточкам». Постепенно мне стали открываться некоторые истины — например, что такое «формат» и «неформат». Что такое «майнстрим» и «арт-хаус». И много ещё всякого. Я оттачивал стиль и учился ваять характеры. Освоил искусство мизансцены и динамичного сюжета. Я буквально валился от усталости, но не обращал ни на что внимания. Главное — цель была всё ближе. Я чувствовал это. Я знал — мне же звёзды предсказали!

* * *

Через двадцать пять месяцев со дня посещения астролога в моем почтовом ящике обнаружилось пухлое письмо, в котором лежал проспект о деятельности киностудии «Юрфильм продакшн» и письмо, отпечатанное на красивой фирменной бумаге.

«Уважаемый Андрей Георгиевич, — говорилось в нем. — Ваш сценарий принят творческим советом киностудии к производству. Приглашаем вас прибыть по адресу … для согласования деталей и заключения контракта».

Этого момента я ждал давно, и вот он настал. Договориться на работе и собрать вещи не составило труда. Через неделю я уже был в Москве.

* * *

К моему разочарованию, никто не спешил знакомить меня с режиссёром или продюсером. Для начала мне передали список на двух листах, содержащий все изменения, которые мне необходимо внести в сценарий, чтобы его приняли. Я пошёл на это. Тогда со мной был заключён контракт. Мне выплатили аванс и назвали срок, к которому переписанный сценарий должен быть готов. На мой вопрос, когда начнётся кастинг, был дан уклончивый ответ, из которого следовало, что дата начала работы по моему сценарию пока не определена. Я вдруг с ужасом понял, что киностудия может просто «впрок» собирать сценарии, — вдруг да понадобится когда-нибудь?

Тем не менее, я не сдавался. У меня был ещё один, почти законченный сценарий, который я, на сей раз, решил показать только человеку, непосредственно принимающему решения. Таким человеком оказался Антон Березин, один из продюсеров, работающих с киностудией «Юрфильм». Я познакомился с ним сам, точнее, нас познакомил охранник, которому я обещал пятизвёздочный коньяк.

Березин не обрадовался перспективе общения с неизвестным автором, пришлось приврать, что на одной из ведущих киностудий Беларуси уже снимают мой минисериал. В восторг эта новость его не привела, но выслушать меня он согласился. Я показал ему синопсис сценария и в ярких красках расписал выгоды от проката картины. Мне должно было наконец повезти, и повезло: Антону понравилась идея. Он забрал сценарий и обещал переговорить, с кем нужно. «А на главную роль можно кого-то из молоденьких девчонок подобрать, сейчас такая поросль идёт, любо-дорого глядеть!» — сказал он, пожимая мне руку. «Здесь нужна актриса молодая, но уже известная, с харизмой, типа Юлии Морозовой» — твёрдо возразил я, пожимая ему руку в ответ. «Морозка? — удивился Антон. — Так она же в Италии снимается, режиссёр Покацкий её увёз! А хотя, могла уже вернуться, вроде, давно уехала. Уточню!» «Отлично!» — я постарался скрыть захлестнувшую меня радость. Цель была совсем рядом.

* * *

Когда ещё через пару месяцев собралась съёмочная группа и на площадку впервые приехала Юлия, я с большим трудом смог унять волнение.

— Познакомься, Юльчик, это наш автор, Андрей, молодой талантливый сценарист из Беларуси, — игриво представил меня Антон.

— А это — Юльчик. Для хороших друзей — Морозка, но только для хороших!

— Юлия! — Протянула руку она.

Меня словно пронзило током, стоило дотронуться до её пальцев. Юля, несравненная Юля, моя мечта, навязчивая идея, — стояла в полуметре и улыбалась.

— Андрей... — выдавил я из себя.

Она засмеялась, высвободила руку и направилась в гримёрную.

* * *

Впервые удобная возможность поговорить с Юлией представилась лишь спустя неделю. В тот день мы должны были снимать сцену в парке. Требовалось солнце, а вместо него, вопреки обещаниям синоптиков, хлынул дождь. Не теряющий надежды режиссёр решил попробовать переждать. Так мы и оказались с Юлей в фургончике киностудии, и понемногу разговорились. Я спросил её о съёмках в Италии, и она упоённо щебетала минут пятнадцать о море, о Риме, об итальянской кухне и бутиках. Я перевёл разговор на Феллини, и она опять охотно поддержала — оказалось, она специально ездила в Римини, чтобы погулять по его любимым улочкам.

Я смотрел на неё, и не узнавал. Точнее, с трудом узнавал. Промокшая под дождём, подрагивающая на прохладном майском ветру, она была совсем не похожа на Юлию Морозову из кино. Она была милой, симпатичной — но совсем другой. Созданный в моем воображении идиллический образ стремительно разрушался. Я списал всё на погоду и решил дождаться другого удобного случая, чтобы развить наши отношения. Дождь в тот день так и не прекратился, и вся группа, во главе с мрачным режиссёром, вынуждена была вернуться в павильон киностудии.

* * *

На следующий день по плану была съёмка эротической сцены. Героиня Юлии должна была поддаться на настойчивое ухаживание молодого проходимца, выдающего себя за влиятельного чиновника правительства. Камеры разместились в специально построенных декорациях гостиничного номера.

Я со смешанными чувствами стоял за оператором, выглядывая из-за его плеча. Мне было любопытно и страшновато одновременно. К тому же, я ревновал, и больше всего на свете хотел оказаться в эту минуту на месте смазливого чернявого актёра, героя-любовника.

Прозвучал сигнал ассистентки, и Юлия появилась в номере. Актёр крепко обнимал её талию, на ходу развязывая себе галстук. Юлия была обворожительна в великолепном вечернем платье, с изящно завитыми волосами. Туфли на высоких каблуках подчёркивали стройность и красоту её ног, а жемчужное ожерелье позволяло обратить внимание на нежность шеи.

Вот они останавливаются посреди номера, любовник прижимает её к себе и они сливаются в долгом, пронизанном страстью поцелуе. Вот делают два шага к постели, и она падает на неё спиной, игриво смеясь. Волосы струятся по плечам, грудь в глубоком декольте двигается в такт её учащённому дыханию. Он становится на колени, по очереди сбрасывает ей туфли. Затем поднимается, медленно снимает пиджак, притягивая её восторженный взгляд. Присаживается на постель, по-хозяйски кладя руку на её бедро.

С замиранием сердца смотрел я на то, как они раздевают друг друга, и на её лицо, выражающее неподдельные страсть и желание. Эта сцена не была у меня чётко прописана, я оставил её на усмотрение режиссёра. И только теперь понял, какую ошибку допустил. Режиссёр, судя по всему, решил выжать из этой сцены все, что возможно. Я терпел, когда Юля целовала его атлетический торс, впиваясь пальцами ему в спину; но когда в кадре мелькнул сброшенный бюстгальтер, и показалась её грудь, — не выдержал такой пытки, ушёл со съёмочной площадки.

Кровь бешено стучала в висках, я вышел на лестницу и изо всех сил вмазал кулаком по безучастному бетону стены. Раз, другой, третий. Острая боль привела меня в чувство. Я отчётливо, раз и навсегда понял, что мы с Юлей из разных миров, как инопланетяне друг для друга. И что сейчас, когда моя цель, моя любимая женщина ближе ко мне, чем когда бы то ни было — между нами оказалась непреодолимая пропасть. Что нам никогда не быть вместе, потому что я этого больше не хочу. Я не смогу быть мужем актрисы. Сдерживаться, когда какой-нибудь хмырь лапает её грудь, тянется к ней слюнявыми губами. А она при этом будет томно улыбаться. Это был конец моей мечты об актрисе Юлии Морозовой.

* * *

Дом номер сорок шесть ничуть не изменился за прошедшие полтора года. Как и девятнадцатая квартира.

— Вы меня помните? — с некоторым смущением спросил я хозяйку.

— У меня отличная память на лица, — улыбнулась она. — Проходи.

На знакомый уже стол, вместо астрологических карт, Алла Ивановна поставила чайник, чашки и вазочку с печеньем.

— Вы знали, что я вернусь? — прямо спросил я.

Она помолчала.

— В твоей судьбе наступал переломный момент. Я не знала наверняка, что ты вернёшься. Но догадывалась. Звезды предсказали тебе долгую, спокойную жизнь, семью и много детей. Довольно трудно было предположить, что все это ждало тебя в Москве.

— А насчёт известности? Ведь это однозначно Москва. — Я внимательно смотрел на неё, осторожно отхлёбывая горячий чай.

— Ну почему однозначно? Известность как раз была не краткосрочная. И раз уж ты снова дома — ты найдёшь её и здесь тоже.

— На одной из киностудий Беларуси? — улыбнулся я.

— А чем плохи наши киностудии? — в тон мне ответила она.

Мы молча пили чай и смотрели друг на друга. Какая мудрая женщина, думал я, и какой красивый человек. Достойный.

— Вы знаете, Алла Ивановна, у меня для вас подарок.

— Надо же? — удивилась она. — Какой?

Я поднял с пола портфель.

— Вот! — протянул ей стопку подшитых листов. — Здесь собраны мои лучшие сценарии. Очень надеюсь, что они вам понравятся.

— Спасибо, будет интересно узнать, чего добился мой «протеже», — улыбнулась она. — А у меня для тебя тоже есть подарок!

Она положила на стол сложенный лист бумаги.

— Что это? — спросил я.

— Разверни!

Я послушался и увидел уже знакомый мне двойной круг с линиями и треугольниками внутри.

— Это твой гороскоп. А теперь почитай на полях, что я приписала в тот день.

Повернув лист бумаги, я прочёл следующее:

«Андрей станет известным. Но не там, а здесь. Женится. Опять здесь. И не на актрисе. Актриса вряд ли родит ему столько детей»

Я быстро взглянул на Аллу Ивановну. Она развела руками:

— Не я! Звезды!