Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса VIII

Глава 1

Все мы дружно запрыгнули на панцирь, — ну, кроме Ло-Ло, она важно заползла, — и рванули вперед.

Цзянши всё еще маячил впереди темным удаляющимся силуэтом, но зная скорость, которую может развить панцирь, я не сомневался, что мы его догоним. Пролетая над местом нашей короткой схватки, я про себя отметил, что соломенная шляпа неплохая, нужно вернуться будет за ней. Да и не только за ней. Проверить потом, рассеялись ли потоки Иньской Ци или нет.

Отпускать его было нельзя. Нужно догнать и уничтожить. Ли Бо был прав: в ином случае он прямо сейчас вернется с подмогой, пока я не восстановился. Думаю, он шустро доберется до сектантов. Раз он вышел к жиле один, то был уверен в победе. И это хорошо. Меня снова недооценили.

Если судить объективно, драка вышла сумбурной и опасной для меня. Однако я сразу рассчитывал, что залечу любые раны и потерпеть во время боя некоторую кровопотерю способен. Вот только я не ожидал, что у этой твари когти отравленные. Даже сейчас, пока я направлял и вытравлял эту заразу из тела, я ощущал, что она пытается проникнуть внутрь и только то, что ранг моей Ци был Просветленный, не давало распространиться глубже. Думаю, обычного Практика или даже Праведника такой удар бы отправил надолго в койку.

— Вы молодцы, — погладил я лис, — Если бы он попал по вам, я не уверен, что вылечил бы вас.

Хрули и Джинг потерлись мордочками о мои ноги, подняв мне настроение. Ну а я терпел. Терпел боль во всех тех ранах, которые получил во время боя.

Лишь теперь я заметил, что ран было больше. В трех местах цзянши успел нанести мне длинные неглубокие порезы, на которые я и внимания во время боя не обратил. Слишком стремительным он вышел, и занял меньше минуты времени. Иньская Ци…она подпитывает цзянши, но если обычные особи этой нежити просто становятся сильнее, то этот, — вожак, — он совсем другое дело. Он ее может использовать. И, наверное, хорошо, что я столкнулся с одним таким цзянши, а не с несколькими. Опыт «незабываемый».

Я кинул взгляд на землю. Цзянши мчался, но было видно, что силы его на исходе.

Мы его догоняли.

Будто ощутив что-то, он кинул взгляд наверх и начал выжимать из себя больше.

Я смотрел сейчас триграммным зрением и прекрасно видел, куда он спешит. Туда, где более насыщенные Иньские потоки, ведущие, как я уже знал, к другой жиле. Этого допустить нельзя. Там он быстро восстановится и догнать его будет уже намного сложнее.

Миг — и по моей команде панцирь добавил скорости. Держа руку на ране и готовясь продолжать бой, я перекатывал в пальцах четки и наполнял меч Символами. Все-таки эффективность оружия определенно возросла. Радужные монетки прошивали этого цзянши, а главной проблемой оставалось попасть по этому верткому существу. Если бы все мои монеты летели точь-точь в цель, то бой бы складывался по другому.

Ветер трепал мои волосы и мы разгонялись. Лисы прижались к панцирю, Ло-Ло удерживалась с помощью своей клейкой слизи, на, а кувшин, с успокоившимся Лянгом, был у меня на коленях.

Волосы я пока даже не рискнул использовать в бою — слишком недолгой была тренировка управления даже парочкой волос, а потом было уже не до того, но вблизи…это может стать грозным оружием. Возможно, если пытаться управлять не конкретно волоском, а просто пучком — это выйдет лучше?

— Приближаемся, — заметил Ли Бо.

Да я и сам видел это. Раны от когтей все еще ныли, потому что капли яда застряли внутри, но их действие я минимизировал. Чтобы окончательно с этим покончить нужна более длительная медитация. Сейчас на это нет времени.

Прижавшись к панцирю, я стал ждать. Мы плавно снижались и расстояние между цзянши и нами сокращалось стремительно.

«Сейчас осторожно, Ван! Загнанные в угол цзянши такого уровня опасны!»

Осторожность — мое второе имя, — хмыкнул я, наполняя меч Символами.

«А первое — хвастовство», — ответил Бессмертный.

Я был напряжен, потому что нужно было вести бой на лету.

— Лисы, осторожно! — бросил я хвостатым, — Спрячьтесь слева. За мной.

Хрули и Джинг юркнули на противоположную сторону.

— Бой в полете? Наконец-то что-то интересненькое. — довольно сказал Ли Бо.

Двадцать метров…

Пятнадцать…

Десять…

Пора!.

Я выстрелил в цзянши монетками-символами под разными углами. Цзянши пришлось уклоняться, и на мгновение он потерял меня из виду.

Неудобно, когда тебя атакуют сзади, а ты убегаешь.

Но вампир каким-то образом почуял часть ударов и уклонился.

Вот только его уже ждали четки. Я целил в голову, но попал в спину. Тварь все еще была юркая.

«Он питается окружающей Инь! Смотри!»

Я бросил взгляд вокруг — и правда, потоки Иньской Ци из земли тянулись к нему, подпитывая его.

Я это давно увидел, и это его все равно не спасет.

Бам-бам!

Только теперь я ощутил и преимущество боя в полете, и его недостатки.

Четыре монеты ударили точно в цель, как и четки. Цзянши чуть замедлился и зарычал от боли.

Расстояние между нами стало метра три, и тут вдруг…

«Ван, осторожно!»

— Что за… — удивленно выдохнул я.

Потому вампир вдруг начал расти. Его мышцы увеличились, кожа стала еще бледнее, а когти удлинились. Из спины проросли что-то вроде крыльев из концентрированной Ци. Цзянши резко развернулся на месте, взмахнул этим крыльями и прыгнул на меня. В секунду он оказался на панцире.

— Спрыгивайте! — крикнул я лисам, а сам свалился в бок.

Этого цзянши и ждал. Пока я кувыркался на земле он догнал меня и с размаху саданул своими удлиненными когтями. Один удар кувшин заблокировал, а вот второй не успел.

«Боевая форма», — прокомментировал Ли Бо, — «Он решил рискнуть последними силами: сжигает „суть“ крови. Не оставляет ничего напоследок.»

Что еще за боевая форма?!

«Потом, сейчас не время.»

Спину обожгло болью и тут же начал распространяться яд.

Стиснув зубы я развернулся и едва успел швырнуть навстречу цзянши четки.

В момент удара я просто потерял контроль и они упали на землю.

— СТОЯТЬ, ТВАРЬ!

Теперь неожиданная вспышка злости на самого себя заставила четки вращаться с такой скоростью что они за пару секунд разогнались до состояния защитного купола.

Только сейчас я понял, почему за первыми ударами не последовали другие — всё потому, что цзянши удерживал вывалившийся наружу Лянг. Он был размерами с теленка и вокруг него плескалась туча воды, которая десятками плетей хватала и мешала двигаться вампиру. Он вырывался, но всё новые и новые жгуты замедляли его. Какая же там силища, что стихия не может его удержать!

Перехватив покрепче монетный меч я швырнул в него символы. В упор. Он не мог увернуться.

Он взвыл и попытался взлететь.

Это я так подумал и ошибся.

Из его крыльев вылетели десятки костяных наростов, которые врезались в мою вращающуюся защиту и…не пробили ее. Все они разлетелись ошметками. Вслед за ними полетели сгустки темной крови, которые разлетелись так же как и костяные снаряды. Пара капель капнула мне на руки и прожгла кожу. Ясно, отравить решил напоследок. Нет, не бывать этому.

— ВАН, Я ДЕРЖУ! ОН ПОПАЛСЯ! — радостным басом кричал Лянг.

Шагнув навстречу твари, я направил большой поток Ци в ногу и создал Шаг Восьми Триграмм. Миг — и вампир оказался заключен в сияющую тюрьму из нитей Ци. И в этот раз сил у него, чтобы пробиться сквозь нее, не хватало. Удары следовали один за другим прямо по тюрьме, и я ощущал как ее стены содрогаются и как техника тянет из меня Ци за каждый нанесенный удар.

Я вытянул руку с монетным мечом и начал целить сначала в руки, потом в ноги. В этот раз уклониться было невозможно и монетки врезались в тело цзянши, разъедая плоть. Ускоренное восстановление уже не справлялось с такими ранами. Ему требовалась Ци, которой у него просто уже не было.

Подойдя еще ближе, я встретился с ним глазами.

— Умри! — прорычал он и выстрелил в меня десятком темных шаров.

— Я, пожалуй, откажусь, — покачал я головой.

И вновь все шары разлетелись от защиты четок тысячами темных капель, и лишь десяток из них, шипя, упали на мою кожу.

Ерунда. Самая большая боль была в спине. Как будто туда плеснули раскаленной лавы.

Заработало триграммное зрение и я увидел, что энергии в цзянши почти не осталось. Разве что на последнюю атак…

Вот!

Вся его Кровавая Ци внутри тела вдруг выстрелила острым копьем прямо в меня.

С таким мои четки не справились, слишком плотный и мощный поток энергии. Но я сразу догадался, что цель не только поразить меня, а и…сбежать.

Мои руки окутались слоем радужной Ци и я буквально схватил копье, пролетевшее уже мимо. И мне удалось начать его сжигать, оно зашипело у меня в руках как масло на сковородке.

«Он хотел сбежать, не упусти эту кровь!» — предупредил Ли Бо.

До этого я и так додумался. Это жизненная сила, — кровь, — она была подобна капле крови Золотого Карпа, которая искала возможность вернуться к хозяину. И этого сделать ей я не дам. Двумя Символами на ладонях, сжигая кровь в копье, я стискивал его не упуская ни капли.

После этого «выстрела» цзянши упал в своей тюрьме, не в силах выбраться наружу.

Я без страха шагнул внутрь, наполнил руку радужной Ци, создал светящуюся триграмму с Символом Очищения внутри и ударил цзянши прямо в грудь.

Он попытался заблокировать удар рукой, но кулак врезался в него и вдавил в землю.

— АААА!

Вампир взвыл от агонии и забился в конвульсиях.

Что ни говори, но против нежити и духов я более эффективен, чем против обычных практиков. Они бы после такого удара не получили такого урона.

На груди вампира дымилась рана и выжженная Триграмма, а вокруг нее кожа медленно обугливалась.

Красные глаза неожиданно теряли свой яркий цвет, становясь бледными. С хрипом из цзянши вырвались сгустки жижи. Не кровь, а просто яд, которым было наполнено его тело.

Я опустился на одно колено, спина нещадно жгла. Стоять было тяжело. Пришлось чуть выгнуться, чтоб не так ощущать рваную рану.

Рядом летал кувшин.

— Вот и пришло времечко твое, мерзкая тварь! — сплюнул на него Лянг.

— Ван! У тебя рана на спине! — воскликнули подбежавшие Хрули и Джинг. Все в пыли и грязи.

Оказавшись через мгновение рядом с ним, я поднял кулак для финального удара. Глаза горели триграммами и я видел его черное сердце — то, что управляло Ци, и где была заточенная темная душа.

— Стой! — вдруг прохрипел цзянши, — Подожди!

Я замер с остановленным кулаком. Его кровь, его Ци словно запрещала ему говорить, потоки остаточной Ци сдавливали его горло. Кровь приказывала молчать.

«Началось…» — вздохнул Ли Бо, — «Умирать не хочет, падла.»

Однако Бессмертный ошибся. Дело было совсем в другом.

— Праведник, — с напрягшимся горлом выдавил вампир, — Не уничтожь душу, а освободи. Если можешь…культ Черной Лу…кха…

В тот же миг черные щупальцы в его теле перерезали ему горло и он начал захлебываться этой черной жижей.

Да почему в самый важный момент он не договорил?! — мысленно возмутился я и тут же ударил в место с черной субстанцией Очищением. Она извивалась и пыталась удрать, но мои ладони били по телу цзянши, выжигая эту странную заразу.

Она очень быстро перемещалась, и не сразу я заметил три тонкие нити, которые пытались сожрать душу в черном сердце.

Благо, моего контроля Ци хватило, чтобы уничтожить это. Почему-то слова цзянши про душу показались мне важными. Конечно, я и сам знал, что души правильнее и естественнее всего отпускать очищенными, а не просто уничтожать, но цзянши имел в виду как будто что-то другое.

Едва черная дрань в теле мертвеца была уничтожена, я смог выдохнуть. До спины доставать было неудобно, поэтому я, используя четки, выжигал поверхностно зараженные участки. Уже на лисах я проверял подобную практику — со всякой заразой четки справлялись неплохо.

— Ван, хочешь подую? — предложила Хрули.

Ло-Ло хмыкнула:

— Как будто от этого ему полегчает.

— Ван и не такое вытерпит, — заявил Лянг, — Рана для него пустяковая.

«Ты как, Ван?» — неожиданно заботливо спросил Ли Бо.

Нормально. Этот яд и эта Ци меня не убьют.

— Всем тихо! — грозно сказал я и вздохнув, приступил к неприятной задаче. К изъятию черного сердца.

В кольце нашел небольшой кинжал, который давно дал мне Лянг и, недолго думая, направил в него поток Ци и рассек грудину цзянши.

Она разошлась в стороны моментально. Моя Ци для нее была страшнее самого острого ножа.

Показалось черное сердце.

Я осторожно вынул его и положил на землю. И задумался.

Это не было буквально сердце — это было что-то вроде артефакта-вместилища из черного нефрита.

— Что ты собираешься дела… — начал было Ли Бо, но я уже положил руки на этот сосуд-сердце и начал Очищение.

Действовать нужно было очень осторожно. Если открыть сосуд сразу, очевидно, что он рванет, я это видел по потокам черной Ци в нем. Нужно было сначала выжечь их, очистить его, а потом заняться душой внутри.

Через минут пять сосуд начал буквально таять в моих руках как кусок льда на солнце, а чернота с шипением выжигалась.

В какое-то мгновение сосуд просто разрушился, осыпавшись тысячей осколков в моих руках.

Хвать!

Мои ладони, с горящим Символом Очищения уже схватили черную большую душу, которая собиралась удрать.

— Тихо-тихо… — сказал я и символ через мгновение вонзился в этот сгусток беснующейся злобы, который пытался кусать мои руки и вырываться.

Хватило одного Символа — и душа из черной стала белой.

Вот только изгонять или упокаивать я ее не спешил.

Потому что душа заговорила.

— Праведник… Они… Поработили меня. Связали мою душу ритуалом.

— А то, что она черная была как уголь — это ничего, да? Ошибка наверное? — съязвил Ли Бо.

— Эта душа не врет. — сказал я. Уж в подобных вещах обмануть меня теперь невозможно.

И душа начала говорить.

Несколько дней назад

Окрестности Желтой Реки

Жаба-скряжник сидела надувшись. В общем-то, это было ее обычное состояние.

С тех пор как она пустилась на поиски Праведника, прошло много времени. И она до сих пор его еще не нашла. Виной тому была…ее неспешность. Выпрыгнув из Великих Карповых Озер, она оказалась в Диких Землях. Это было для нее что-то новое — оказаться в незнакомых местах. Даже ее тревоги и невеселые думы о своем Дао отошли на второй план. Она смотрела на незнакомые озера, леса, долинки, пустоши.

Вот прыжок — и она на небольшом холме. Еще прыжок — и ее унесло в далекую пустошь.

Она в прямом смысле отправилась в первое настоящее путешествие в своей жизни. То она в юности жила в колодце, то потом в болоте, то в Великих карповых Озерах, и везде она застывала подолгу, на столетия, а то и тысячелетия. Сейчас ее душа испытывала новые ощущения, новые эмоции.

Жаба была на моменте душевного подъема. Она отправилась на поиски, и верила, что эти поиски Праведника, и его помощь приведут ее к…божественности. Той самой, которую ей так и не дали достигнуть, сбив с Пути.

— Урод жирный, — буркнула жаба, на мгновение вспомнив толстое божество счастья, которое сбило ее с этого пути.

В этих местах один раз на нее пытался напасть местный король пищевой цепочки — огромный черный волк, но…повстречавшись с ее золотыми монетками, — которыми она его щедро «одарила», — бежал скуля, как самая трусливая дворняга. Силы их были несоизмеримы.

Самое обидное, что след праведника она потеряла.

Однако вспомнив их разговор, решила:

— Если наши Пути должны пересечься — они пересекутся.

После этого Жаба-Скряжник совершила огромный прыжок наугад, доверившись Небу.

Она не смотрела куда прыгает, и как далеко прыгает. Просто прыгнула.

Приземлилась она на противоположном берегу Желтой реки.

Когда жаба открыла глаза, то перед ней предстала странная картина: шагах в двадцати от нее стояла группа Практиков, — в этом она не ошибалась, — в черных одеждах с символом Золотого Карпа.

— Кхм… — кашлянула она, — А вы тут Праведника не видели?

Ответом ей были пять пар глаз, полных страха. Наконец один из молодых Практиков стряхнул с себя оцепенение и шевельнулся.

— А вы зачем интересуетесь? — с легким полупоклоном уточнил он.

Уважение — это хорошо, — подумала жаба, а потом принюхалась.

— А чего это от вас кровью пахнет так сильно? — с прищуром спросила она.

Все пять практиков онемели от страха, боясь отвечать.

Глава 2

Душа в моих руках говорила, а я прислушивался к ней. Не слухом, а духовным зрением, телом ощущал ее вибрации. Грязи, крови, злобы в ней больше не было — Символ Очищения сделал свое дело. Теперь это была чистая душа, застрявшая не по своей воле в Поднебесной. Она трепетала, словно невесомая бабочка в ладонях, я лишь слегка придерживал ее. Ее тянуло от меня, от этого места. И еще, думаю, в этом месте теперь чистой душе было холодновато.

Вот только главный вопрос в том, была ли она такой чистой при жизни или стала добровольным…кхм…приспешником секты? Не знаю почему, но увидев, что душа насильно заточена в это мертвое тело, я не мог испытывать к ней ничего, кроме сострадания. Врагом была не душа. Врагом был тот, кто ее поработил.

— Расскажи, — посмотрел я на душу и направил успокаивающие потоки Ци, которые заставили душу светиться чуть сильнее. — Расскажи, кто тебя поработил и, главное, ты начала говорить о каком-то культе Черно Лу…

— Луны. — закончила за меня душа и затрепетала в моей руке, словно вспоминая что-то болезненное.

— Ты сказала Культ Черной Луны? — обеспокоенно спросил Ли Бо.

Душа просто мигнула, как бы подтверждая свои слова.

— Кто ты? Ты помнишь, кем была при жизни? — спросил я, решив подождать с этим вопросом.

— Дааа… — протянула душа, — Воспоминания остались….

— Как тебя зовут? — спросила Хрули, подавшись вперед.

— Меня… — душа чуть поднялась из моих ладоней, — Меня звали… Как же меня звали?.. Воспоминания о человеческом прошлом так далеки… Словно скрыты туманом.

Секунд десять душа молчала, а потом заговорила:

— Лю Вэй… Вот как меня звали…

Теперь, вспомнив имя, его голос стал увереннее.

— Я был смотрителем небольшого храма в горах, недалеко от Желтой Реки. Практик ступени Возведения Основания и я был самым сильным в храме, остальные на более низких ступенях. А потом, в один из дней пришли они…

— Они? — спросил высунувшись из кувшина Лянг.

— Секта. Но они поступили хитро: сначала пришел один практик, я не ощутил в не злобы, да и не смог бы — я же не Праведник. Сказал, что ищет старые свитки, записи об прошлом этих мест. А хранилище у нас было действительно немаленькое. Мы гостеприимно его приняли, не отказывали в знаниях, ну а ночью он отравил колодец. Отравил настоем из Черных Лотосов.

— Черных Лотосов? — удивленно переспросила Джинг, подползая ближе. — Но нам по пути встречались разноцветные, но ни разу черных. Откуда черные вообще могут взяться?

— Настоящие Черные Лотосы — это искаженные духовные растения, — мрачно сказал Ли Бо. — Их выращивают в местах массовой гибели или на крови невинных. Очень мерзкие штуки. Даже хорошо, что нам таких не встречалось.

Бессмертный умолк, а душа продолжила говорить:

— Погибли все: послушники, старики, жившие при храме и…моя семья, жившая рядом со мной тоже погибла… Моя жена и сын. Весь наш маленький храм. Я же в тот день был в глубокой медитации и просто не успел выпить воды…

Неужели нельзя почувствовать вкус настоев Черного Лотоса?

«Праведник может, а все остальные наоборот будут ощущать легкий дурман в голове, как от хмельного напитка.» — просветил меня Ли Бо.

— А ты? — зло спросил карп, — Тебя не убили, потому что ты согласился им помогать, служить им, да? Отвечай!

— Успокойся, Лянг. — взмахнул я в сторону карпа, — Он сам всё расскажет.

— Нет, карп. Всё было иначе. Меня схватили. Всё из-за того, что я был каким-никаким Практиком, и имел ценность в их глазах. Потом пришел тот, кого они называли Старейшиной. Высокий человек в черных одеждах с символом золотого карпа. Он сказал, что мне выпала честь послужить великому делу. Они привезли меня к их главарю, в логово у Озера Черного Нефрита. Там я впервые увидел его — Золотого Карпа. Огромная тварь, размером с дракона, с чешуей цвета старого золота и глазами, полными алчности и бесконечной ненависти… В тот же день они провели надо мной ритуал… Я помню боль, Праведник. Такую боль, будто меня разрывали изнутри, разрывали мою душу. А потом… потом пришла тьма.

— Когда я очнулся, я уже был… этим. Мертвым, но не мертвым. Голодным. Постоянно голодным. И не мог ослушаться приказов. В моей груди билось это черное сердце, и оно контролировало каждое мое движение.

«Кровавый ритуал привязки души к телу.» — мрачно прокомментировал Ли Бо. — «Насильственное превращение в цзянши. Мерзавцы.»

Душа дрожала в моих руках, и я ощущал исходящую от нее печаль.

— Сколько времени ты был в таком состоянии? — спросил я.

— Не знаю… Время для нас течет по-другому. Но я помню… помню, как убивал. Невинных людей. Путников. Крестьян. И не мог остановиться. Черное сердце заставляло меня пить их кровь, поглощать их жизненную силу.

Душа умолкла и повисло напряженное, почти гнетущее молчание.

— Прости меня за то зло, которое мое тело причинило другим, — сказала душа. — Я не мог его контролировать…

— В этом не было твоей вины, — тихо ответил я. — Зло творили те, кто тебя поработил. А что с Праведником, которого вы держите? — спросил я.

— Они…не я… — поправил меня Лю Вэй, — Праведник — это Мастер Юань Ши. Великий мастер символов Фу. — Голос души стал еще тише, — Они не убивают его специально. Они заставляют создавать искаженные символы Фу. Символы, которые…которые медленно разрушают его Дао изнутри.

— Каждый символ, который он создает против воли, отнимает частичку его души, — продолжила душа, — Скоро от него ничего не останется. Только пустая оболочка, способная писать то, что им нужно.

Я тяжело вздохнул и стиснул зубы.

— Как можно заставить Праведника делать что-либо против его воли? — спросил я у Ли Бо.

«Есть…кхм…способы. Но ты же понимаешь, что если он говорит о разрушении Дао, на какой ступени находился этот Мастер Юань Ши?»

Постигший Дао? Святой?

«Именно. Вопрос лишь в том, как им удалось пленить Праведника такого уровня. Пока то, что мы видели, не говорит о подобных силах.»

Вот почему Праведник оставил на табличках предупреждение о том, что для его освобождения нужен либо Святой, либо группа Просветленных.

Но Ли Бо задал хороший вопрос — а как секте Золотого Карпа удалось пленить когда-то целого Святого?

— Как они сумели это сделать? — спросил я душу, — Как пленили Святого и заставили разрушать свое Дао.

— Я не знаю как они это сделали…он уже был пленником, когда я стал цзянши. Но это не секта Золотого Карпа его пленила и запечатала.

— А кто? — вытянулась вперед Джинг.

— Культ Черной Луны.

Я застыл. Значит, секта Золотого Карпа действительно не способна поймать Святого, но на это способен культ Черной Луны.

Стоп!

А разве я не видел нечто похожее на луну? Тот отряд Праведников запертых в храме Восьми Триграмм, разве одежда окруживших их врагов не имела круга на груди? Может, это не круг, а луна?

Непонятно. Нужно сесть в медитацию и погрузиться в воспоминания, которые хранятся в моем Хранилище Сознания.

— Кто они такие?

— Я не знаю… — вздохнула душа, — Я лишь знаю, что именно они ответственны за создание Иньских Жил. Они проводили первоначальные ритуалы…у них была кровь Праведников, ведь именно эта кровь необходима для создания Иньских жил. Без неё артефакты не работали бы.

У меня перехватило дыхание. Значит, все эти искусственные жилы были созданы на крови Праведников? Но я ее там не ощутил ни капли!

— Вот как? — зло спросил я. За долгое время впервые какая-то злость вспыхнула внутри.

— И, кроме жил, они ответственны за создание самых могущественных цзянши.

— Но тебя же создала секта Золотого Карпа? — не понял я его фразу, — При чем тут культ?

— Так я ведь и не могущественный цзянши.

Только сейчас я вдруг осознал, что он ни разу нам не соврал. И сейчас он действительно не считал себя могущественным цзянши.

— А? — недоуменно повернули мордочки лисы.

— В смысле «не могущественный»? — удивленно распахнул глаза Лянг.

— В храме Мастера Юань Ши охраняет древний нефритовый цзянши.

Внутри всё похолодело. Казалось, даже невысокие травы обеспокоенно затрепыхались.

«Вот оно что…» — протянул Ли Бо, — «Теперь понятно, как они удерживали ослабленного Святого. Нефритовый цзянши… Думал это легенды, неужели кто-то создал подобного монстра?»

Что «понятно»?! Что еще за нефритовый цзянши?

— Нефритовый цзянши? — дружно с легким страхом в голосе повторили лисы.

— Да. Именно он и охраняет храм. Он просто никогда не выходит наружу. Я лишь выполнял поручения и следил за Иньскими жилами.

— А можно про нефритового цзянши подробнее? — попросил я.

— Его зовут Ши Мо. Он намного опаснее меня. Да что там говорить, он бы убил меня одним ударом. Он разумен, как живой, но силен, как демон высшего ранга. Не сравнить со мной. Я…Мои действия были затуманены инстинктами, жаждой…рассудок был подавлен. Внутри меня была постоянная борьба. В нем ее нет. Он тот, кто полностью принял свою сущность.

«Ван, он не сказал главного».

Чего?

«Такие цзянши делаются только из тел Праведников, оскверненных Искаженными Символами Фу. Видимо, нечто подобное и заставляли делать этого Юань Ши.»

Я сделал вдох-выдох, успокаивая себя.

— Как ты считаешь, есть у нас против него шансы?

— Никаких. —коротко ответила душа.

И не соврала.

— Да что ты знаешь о наших способностях?! — фыркнул Лянг, — Мы в драке с тобой не использовали и четверти своих сил.

— А с ним и не успеете. Погибнете раньше. Дело даже не в том, что он силен сам по себе. Тут, возможно, ваших способностей и хватило бы. Я вижу, как ты сияешь, Праведник, и как чиста твоя Ци. Ты словно концентрированная радуга. Никогда не встречал подобной Ци.

— Так в чем тогда дело? — нетерпеливо спросил Лянг.

— Дело в месте. В этом Храме. Он располагается на пересечении Иньских Жил. В таком месте Ши Мо будет слишком быстро восстанавливаться от любых ран, которые ты ему нанесешь, Праведник, а одним ударом его ты вряд ли убьешь. Он слишком живуч.

— Значит, жилы были созданы для того, чтобы питать этот храм силой? — уточнил я.

— Нет конечно, — колыхнулась в моих ладонях душа, — Просто в этом месте удобно контролировать всё. Ощущать все потоки.

— Значит, оттуда ты почувствовал, что поток прервался?

— Да.

— А зачем нужны Иньские жилы секте Золотого Карпа?

— Они нужны не ей, а культу Черной Луны.

Мы все зависли.

— Откуда ты это знаешь? — прищурилась Джинг.

— У цзянши хорошая память, просто омраченный рассудок, — грустно ответил Лю Вэй, — Я помню, что посланник от Луны приезжал каждые десять лет и осматривал Жилы. Они очень важны для них, потому что создавались очень медленно. Столетиями.

— А зачем они нужны им ты не знаешь? — уточнил я.

— К сожалению, нет — посланники не разговаривают. Они просто осматривают всё тут и двигаются к другим жилам.

— В СМЫСЛЕ К ДРУГИМ ЖИЛАМ?! — воскликнула Ло-Ло вспыхнув золотым.

— Эти жилы не единственные на территории секты Золотого Карпа. — ответил Лю Вэй, — По ту сторону реки тоже есть такие.

От этой информации я почувствовал будто меня обухом по голове огрели.

— Те жилы старые, — добавила душа, — а эти, одну из которых ты уничтожил, — молодые.

«Кажется, работенки у тебя прибавилось», — заметил Ли Бо.

— И их тоже охраняют цзянши?

— По одному нефритовому цзянши на восемь жил. — подтвердил Лю Вэй.

«Кажется, Ван, мы вляпываемся в серьезное дерьмо. »

Именно так, учитель. Вам не кажется.

— Ну…мы просто разрушим все семь искусственных жил и убьем нефритового цзянши. — сказал я.

— Хотелось бы мне верить. — вздохнула душа Лю Вэя, — Это было бы хорошо…освободить все эти места от бесконечного холода и зла.

— Нефритовый цзянши отправится за нами на охоту, когда ты не вернешься обратно? — уточнил Лянг.

— Он не покинет храма. — ответил Лю Вэй, — Его первоочередная задача — охранять и контролировать Праведника.

«Ну хоть это дает нам шансы», — выдохнул Ли Бо с явным облегчением, — «Ты пока не готов к этой встрече».

Посмотрим…если я поглощу Иньские жилы, думаю, я быстро подойду к началу стадии Формировании Ядра.

«Самонадеянно».

Я не стал отвечать, потому что ощутил, что даже несмотря на мои потоки Ци душе всё тяжелее находиться тут — ее хотело унести куда-то…

— Тебя куда-то утягивает. Я не встречал подобного в других местах.

— Ловушки душ. Даже ты меня не удержишь.

— Ловушки?

— Да, сосуды-артефакты, которые не дают душам уйти на покой и затягивают обратно. Их потом использует секта Золотого Карпа.

Душа буквально выскользала из моих руки, и никак не выходило ее удержать.

— Я прошу тебя, найди могилы моей семьи. — вдруг сказал Лю Вэй, — Если бы я мог в виде цзянши уходить дальше, чем на расстояние до Иньских Жил, я бы даже со всей злобой внутри пошел в то место. Но я не мог. Я пленник этого места.

— Как я их могу найти, если не знаю где эти могилы?

— Храм Восхода на левом берегу реки, у двух невысоких гор. Даже если храм разрушен, горы там всего две. Ты сможешь найти. Я верю.

Я вздохнул.

— Хорошо, Лю Вэй, я найду то место и если там есть неупокоенные души, отправлю их в Путь.

Я знал, что пора: если я помедлю еще десять-двадцать секунд, душу просто утащит прочь, и я не успею «отпустить» ее.

В моих ладонях засиял Символ Упокоения — Символ, созданный мною в момент прозрения. Он нес в себе силу освобождения. Освобождения от страдания, боли, ненависти, зла.

— Благодарю тебя, Праведник, — прошептала душа Лю Вэя, и в ее словах была такая благодарность, что сердце мое сжалось. — Три века я ждал этого момента… Три века боли и тьмы…надеюсь, скоро ты отправишь туда и мою семью, и мы соединимся.

Символ Упокоения коснулся души и произошло нечто удивительное. Белое сияние разлилось от моих ладоней, но это был не просто свет — это было тепло прощения, мягкость понимания, покой долгожданного освобождения. Я внезапно осознал, что вкладывать понимание можно не только в Триграммы. Более того, каждый используемый мной Символ должен обладать подобным, иначе он не раскроет своей полной силы.

Душа Лю Вэя засветилась изнутри, становясь все ярче и прозрачнее.

Мир вокруг нас будто замер. Даже ветер утих и травы перестали качаться.

Белое сияние вокруг души становилось все интенсивнее. В нем мелькали образы — храм среди облаков, монахи в простых одеждах, мирные лица, обращенные к восходящему солнцу. Это были воспоминания души о счастливых временах, когда она была живой и свободной.

И душа растворилась как утренний туман в первых лучах солнца. И в этом растворяющемся свете мне почудились смутные очертания — монах в простой робе, склоняющий голову в последнем поклоне.

Я опустил руки и выдохнул. В груди что-то сжималось — не от боли, а от той особенной грусти, которая приходит после того, как ты сделал то, что должен.

Как будто часть меня тоже ушла вместе с этой душой. К Небу.

Я даже перестал чувствовать боль от ран, нанесенных ядом цзянши. Просто сел у его тела, вспоминая как сказанные им слова, так и увиденные в свете души образы.

Могилы родных? Что ж, на ту сторону реки нам все равно придется идти, чтобы уничтожить все остальное, что наделал тут культ Черной Луны. Все жилы. Всех цзянши. И найти все ловушки душ.

Теперь, в свете сказанного, возникал хороший вопрос: а, собственно, кто они такие этот «культ Черной Луны»?

«Ты долго собираешься сидеть, ученик? Думаю, сейчас не время прохлаждаться.»

Да знаю я, знаю. Просто думал обо всем этом…о культе Черной Луны…о цзянши…об этой душе…

«А что думать? Надо быстренько уничтожить жилы и освободить Праведника, не знаю в каком он состоянии, но такой союзник, пусть и ослабленный, нам не помешает. Хоть знаниями поделится. И да…боюсь, что он уже давно не Святой…»

Я это и так понял.

— Ван, а эти штуки нужно собрать? — спросила Хрули, подходя к ближайшему черному кристаллику и обнюхивая его.

— А?

— Осторожнее, — предупредил Ли Бо. — Эти осколки три века находились в соприкосновении с порабощенной душой. В них может быть остаточная боль.

Что ж, эти кристаллики от разрушенного сосуда души, пожалуй, действительно стоит собрать.

Дорогие читатели, спасибо что читаете, не забывайте ставить лайки, добавлять в библиотеки и...самое важное для меня, комментировать)

Глава 3

— Осторожнее с ними, — сказал я лисам, которые уже начали деловито обнюхивать черные осколки. — Не облизывайте и не трогайте языками. Если он сам, — цзянши, — был ядовитым, то может и...эт...

— Мы не дурочки, — фыркнула Джинг, прервав меня и переворачивая один из кристаллов когтем. — Просто изучаем.

— А они вообще не пахнут, — добавила Хрули, принюхиваясь к другому осколку. — Ни хорошо, ни плохо. Просто…пустота какая-то.

— А зачем они нам? — поинтересовалась вдруг Джинг, покосившись на меня.

— Не знаю пока, — честно ответил я. — Но что-то подсказывает, что они могут пригодиться.

— Ты куда носом тычешь, идиотка! — вдруг вскричала Ло-Ло, — Без носа хочешь остаться?

Хрули испуганно дернулась.

— Да я так… Просто… Нос мне еще нужен.

— «Просто» она, — буркнула улитка, — с такими вещами нужно быть осторожными.

Возле меня лежал один из таких кристалликов. Я направил Ци в глаза — вспыхнули триграммы.

Однако это зрение ничего нового мне не сказало: только то, что от осколков идет очень неприятная энергетика, наполненная душевной болью. Цзянши действительно страдал все эти годы. А вот нейросеть дала более полную информацию:

[Осколки сосуда души. Восстановление невозможно.

Материал: черный Нефрит. Чрезвычайно ценный материал для темных практик.

Описание:хранит в себе отголоски воспоминаний. Возможна очистка с помощью Праведной Ци.]

Лисы продолжили с осторожностью коготками складывать черные осколки в одну кучку, ну а я прислушивался к боли в спине.

И ведь если б не эта трансформация цзянши, я бы по сути вообще вышел из боя с пустяковыми ранами. Но эта рана была длинная, глубокая, и везде сидел этот трупный яд и смесь странной Ци. Я блокировал с помощью Ци изнутри распространение этой заразы, которая, кстати, была въедливой и старалась захватить как можно больше моей плоти. Даже то, что я был Праведником останавливало ее слабо. Только Ци препятствовала ей.

«Как дела с ядом?» — обеспокоенно спросил Ли Бо.

Справляюсь. Но этот яд… Жутко противная штука.

«А нечего было во время боя клювом щелкать — того удара ты мог бы избежать, будь ты порасторопнее».

Я пожал плечами. Что сожалеть о том, что уже случилось? В следующий раз буду ожидать подобного от цзянши.

Меня больше интересовали эти кристаллики. В них была сконцентрирована боль и память о трех веках заточения — возможно, мне удастся вытащить из них какие-то воспоминания о том, чего душа не успела рассказать.

«Знаешь, что меня беспокоит, Ван?»

Кроме отсутствия женщин и выпивки?

«Очень смешно… Подожди,» — он вдруг умолк, — «ты что, научился хоть в чем-то видеть смешное? Растешь над собой. Как будто что-то в тебе изменилось…не пойму только что.»

Я улыбнулся, не отвечая. Ли Бо не знал, что у меня было что-то с душой, и что там не хватало кое-каких воспоминаний, которые и делают человека цельным. Да и не надо ему знать об этом.

«Так вот, меня беспокоит не столько нефритовый цзянши и Иньские жилы, да даже этот ублюдочный Золотой Карп меня так не беспокоит как-то, что мы видим лишь верхушку пирамиды.»

Ты хочешь сказать, что за всем этим скрывается нечто большее, чем просто желание одного культа или секты контролировать целый регион и становиться сильнее?

Бессмертный вздохнул.

«Именно это, ученик, я и хочу сказать. Нарушая эти жилы и вообще влезая в эти разборки мы, очевидно, затронем чьи-то интересы.»

Полагаю, пути назад у нас нет. Да и я не отступлю. Но пока сосредоточимся на том, что перед нами: семь жил, один нефритовый цзянши, пленный Святой. Освободим их — будет нам первая победа и дальше станет полегче. Не стоит создавать проблемы на пустом месте.

«Ах, если бы», — грустно вздохнул Ли Бо, — «Хорошо тебе говорить, но если мы имеем дело с теми, кто могут пленить Святого, то они же могут и немного навредить одному хрупкому кувшину. Неужели ты поставишь своего учителя в такое опасное положение?»

Я расхохотался.

Хорошая попытка учитель, но я знаю, что вы подобного не боитесь.

«Эх, ладно. Хотел сыграть на твоих чувствах ученика, но их, видимо, в тебе не осталось — всё съели обеты.»

В чем-то он был, конечно, прав, но то время, мне кажется, уже ушло. Я ощущал, что с каждой новой ступенью становлюсь как бы выше обетов: расту над ними — и растет понимание мира вокруг.

После этих слов Бессмертный ненадолго умолк, а я продолжил процесс очищения под аккомпанемент переругивания Ло-Ло и лис.

Процесс очищения занял добрых полчаса. Каждая капля яда сопротивлялась, будто имела собственную злую волю — она хотела жить и изменить под себя мое тело. Не уж. Даже будь я весь изранен подобной отравой, я бы справился, пусть это и заняло бы много времени.

Постепенно радужная Ци выжигала заразу, заполняя раны чистым светом. Едва яд и чужеродная Ци выжглись, как раны защипало. Пошло заживление. Уже через несколько минут всё покрылось плотной коркой. Для такого эффекта приходилось заводить руку за спину и выпускать Ци, которая тут же втягивалась в раны.

Наконец-то этот несложный, но муторный процесс лечения был окончен. Можно было двигаться дальше.

Я открыл глаза и посмотрел на своих спутников. Лисы усердно собирали осколки, Ло-Ло нервно ползала, поглядывая по сторонам, Лянг мечтательно смотрел в небо, а вокруг него кружились воспоминания убитых карпов, в виде крошечных белых рыбок. Это означало, что он в меланхоличном настроении. Возможно, после истории, которую нам поведал цзянши.

— Ван, — позвала меня Ло-Ло, увидев, что я закончил, — Я тут кое-что заметила на теле цзянши.

Я поднялся и подошел к ней. Улитка показала усиком на небольшой кожаный мешочек, привязанный к поясу мертвеца.

— Хмм… — заинтересованно выглянул Лянг из кувшина, — Это уже поинтереснее. Может, там что-то ценное?

— У мертвеца? — хмыкнула Хрули.

— Ну мало ли, — ответил карп, — Ценность можно везде найти, главное внимательно смотреть.

Внутри были семь черных камешков, и нейросеть дала описание — это был черный нефрит, только пустой, и без влияния души носителя. Интересно, зачем они были нужны этому цзянши? Заготовки для каких-то особых цзянши? Об этом он поведать не успел. Я закинул их в кольцо. Сейчас времени размышлять об этом нет.

Больше, кроме потрепанной черной одежды на цзянши ничего не было. Хотя я вдруг вспомнил, что хотел кое-что забрать.

— Шляпа. — вдруг сказал я.

— А? — недоуменно обернулись на меня лисы.

— Нужно забрать шляпу.

«Серьезно? Ты хочешь вернуться за шляпой мертвеца?» — недоуменно спросил Ли Бо.

Не за шляпой. За артефактом. Я видел, как она светилась в триграммном зрении. Что-то в ней есть.

— Шляпа? — переспросил Лянг, и в глазах его загорелся алчный блеск — Она ценная?

— Я не успел рассмотреть, но это точно не обычный предмет.

— Такие предметы нам нужны, — важно заметил Лянг, — Может, мне эта шляпа подойдет?

Я представил себе карпа в шляпе и улыбнулся. А вот Ло-Ло натурально рассмеялась.

Лисы вздохнули, подняв мордочки от земли, где они выискивали черные кристаллы. Полагаю, собирать крошечные кристаллики им быстро надоело и они уже пожалели, что взялись за такую кропотливую работу.

Так что через минуту я им помогал и сам, а для того, чтобы убедиться, что не упустил ни одного осколка еще и проверял все триграммным зрением. Убедившись, что всё чисто, я осторожно переместил кучку черного нефрита в кольцо. Места там пока еще хватало.

— Все на панцирь! — скомандовал я. — Быстро слетаем за шляпой, а потом нас ждет следующая жила.

Напоследок я взглянул на тело цзянши, которое с каждой минутой всё больше истлевало, словно сила, удерживающая всю эту плоть вместе просто перестала действовать. Одежда на нем была обычная. Да, впрочем, я бы и не стал стаскивать одежду с цзянши. В кольце у меня хранилась одежда убитых сектантов, но использовать ее до того, как я окажусь в местах, где много людей, я не хотел.

Через минуту мы уже летели обратно, к месту нашей схватки с цзянши. Ветер трепал мои белые волосы, и я невольно задумался о том, насколько изменился за эти месяцы путешествия. Когда куда-то летишь и видишь все с такой высоты, где человек кажется муравьем, неизбежно задумаешься о подобном.

Словно уловив тон моих мыслей, Ли Бо сказал:

«Ты уже не тот слабак, которого я встретил в руинах секты и который трясся словно осиновый лист прячась в котомке пузатого божка.»

Я не стал возражать и говорить, что любой разумный человек поступил бы так же — всё-таки Ли Бо попытался похвалить меня. Так что я отплатил ему той же монетой:

А ты не тот Бессмертный, которого я встретил — который только и шутил о женских попках да вине, и складывал паршивенькие стишки.

«Эй! Попрошу! Стихи были неплохие!»

Я вздохнул. Обменялись так сказать комплиментами.

Через десяток минут панцирь уже неспешно пролетал над местом первой схватки, где все еще виднелись следы битвы. Нарисованные мною символы давно рассеялись, но ямы от ударов четок и следы радужной Ци на земле говорили о том, что здесь происходило нечто серьезное. После того как я забрал зеркало из холма, Иньские потоки действительно начали слабеть, особенно хорошо это было видно с воздуха. Конечно, слабели они не так быстро, как хотелось бы, но процесс шел. Земля медленно, но верно начинала освобождаться от этого неестественного холода. Думаю скоро они исчезнут совсем.

— Вон она! — воскликнула Джинг, указывая лапкой вниз, — Та шляпа!

Соломенная шляпа лежала в придорожной пыли, именно там, где ее сорвал водяной удар Лянга и выглядела… обычно. Именно что обычно. Казалось, просто идущий крестьянин обронил ее, да так и забыл. Вот только выглядела необычно — слишком аккуратно сплетена для обычной крестьянской шляпы, да и цвет соломы был какой-то неправильный. Не желтый, а с зеленоватым отливом.

Когда я спустился и взял ее в руки, то сразу понял, почему она привлекла мое внимание и стало понятно, почему она такого цвета. Шляпа была сплетена не из обычной соломы, а из высушенных стеблей какого-то духовного растения, которые фонили остаточной иньской Ци. Через духовное зрение стало ясно — это действительно был артефакт. Простой с виду, но пропитанный странными узорами из Иньской Ци. Больше всего он напоминал маску: узоры были очень мелкими, почти невидимыми, но я разглядел их триграммным зрением. Это скорее напоминало какое-то зачарование, причем явно не относящееся к темным искусствам — в нем не было ни кровавой, ни демонической Ци. Интересно, а если я сам сплету из подобного себе какую-нибудь вещицу, она будет обладать хоть каким-нибудь эффектом?

«Артефакт, специально созданный для цзянши», — заинтересовался Ли Бо. — «Интересно, кто его делал. Обычные сектанты, думаю, на такое не способны.»

Может, у секты Золотого Карпа отличные артефакторы — откуда нам знать?

«Ну, как минимум цзянши бы об этом обмолвился». — заметил Бессмертный.

У него было мало времени и он многое не успел сказать.

«Тоже верно», — согласился Ли Бо.

Думаешь, работа того самого культа Черной Луны?

«Есть такая мысль».

Справка от нейросети показала, что предмет обладает эффектом защиты от солнечного света и от духовного зрения. Вот только когда я смотрел на цзянши триграммным зрением, шляпа не смогла скрыть те Иньские потоки и в целом Иньскую Ци, которая бурлила в этом мертвеце.

Значит, не так уж и хороша защита от духовного взора. Впрочем, пригодится. Любой предмет может быть полезен.

Подобрав шляпу, которую по очереди примерили я, лисы, Лянг и даже Ло-Ло, мы двинулись в другую сторону. К следующей жиле.

И пока мы летели, я размышлял. Размышлял о том, что рассказала мне душа цзянши. Культ Черной Луны…

Я погрузился в воспоминания и достал из Хранилища Сознания воспоминание о том дне, когда на храм Восьми Триграмм напали темные Практики в черных одеждах и с символом белого круга на груди и спине. Круг… Луна… Не могли же они ходить в белой одежде с черной луной, могли они выбрать черный цвет и сделать белой луну?

Мне казалось, что подобное вполне возможно. Эти практики умели ловить души Праведников и обладали большой силой. Разве не подходят они на роль кукловода по отношению к секте Золотого Карпа? Они явно когда-то давным-давно выслеживали уцелевших Праведников, а учитывая довольно малое количество Праведников, и один и тот же регион — это могли быть именно они. Культисты.

«О чем задумался, ученик?»

Кажется, я уже сталкивался с культом Черной Луны. Пусть и опосредованно. Те Праведники в храме… их убили именно сектанты этого культа. Я так думаю… Только меня смущает одно: у них были черные одежды с белым кругом. Это скорее подходит для культа белой луны.

«Ничего не могу подсказать по этому поводу», — признался Ли Бо, — «В моих воспоминаниях такого культа просто не существует. Зато в моих воспоминаниях есть кое-что о цзянши.»

Внимательно слушаю. — ответил я и вытянул руку, пытаясь поймать ветер.

«В целом, тот цзянши прав — он и близко был не самый могущественный.

Самые простые и распространенные — это Белые Цзянши. Ты уже с ними сталкивался. Это, по сути, просто ожившие трупы, ведомые примитивным голодом, ну и чьей-то волей, естественно. Медленные, тупые, с окоченевшими телами. Слабаки, одним словом. А вот дальше идут Черные цзянши: они могут накапливать в себе много Иньской Ци и подвижнее белых.»

Лю Вэй был черным? — спросил я, — Вроде бы у него только черные прожилки были, а так обычное...мертвое тело...

«Нет, Ван, Лю Вэй был вообще чем-то пограничным. Он намного выше по боевым возможностям чем черный цзянши, но все еще не нефритовый. Ты же видел те черные прожилки?»

Я кивнул.

«И его черное сердце с запертой душой — это явно не совсем обычный способ создания цзянши.»

Понял. А дальше?

«Дальше, Ван, кровавые. Нам они не встречались. Их создают кровавые Практики, используя ритуалы и эссенцию крови. Они не столько сильны физически, сколько невероятно быстры и одержимы жаждой крови. Их сила растет от выпитой крови, и они могут использовать простейшие кровавые техники. Но у них есть слабость — они боятся чистого света и Праведной Ци еще больше, чем обычные цзянши. Но, думаю, такой подарок судьбы нам не выпадет. Нас ждет нефритовый цзянши… Эх…»

Я ничего не ответил, так как был напротив настроен довольно оптимистично.

«Нефритовые Цзянши, ученик, — это уже совсем другой уровень. Это не просто нежить, это — оружие. Ты уже знаешь, что их создают из тел могущественных Праведников, а потом при помощи крайне мерзких ритуалов и искаженных символов Фу их Праведную суть извращают, превращая в свою противоположность. Их кожа становится твердой и гладкой, как нефрит, отсюда и название. Они полностью разумны, помнят все свои боевые техники и способны использовать их, но наполняя их уже не Праведной, а мертвой Иньской Ци. Они невероятно прочны, а их главная способность, как и сказал дух, — чудовищная регенерация, особенно в местах скопления Инь. Это стражи, идеальные убийцы, почти неуязвимые в своих владениях.»

Ну вот поэтому мы и начинаем с уничтожения жил. — ответил я.

«Ван, Нефритовые цзянши могут жить тысячелетиями, накапливая силу и знания. Тут уже дело не в силе, а в хитрости и боевом опыте. »

У меня тоже есть кувшин, который живет тысячелетиями и накапливает силу и знания. — парировал я.

Ли Бо умолк.

«Ладно», — вдруг он сказал, — «Мне даже интересно, кто крепче: мое вместилище или черепушка нефритового цзянши.»

Но я то знал, что он неуничтожим. Конечно, он крепче любого цзянши.

Дальше мы летели в молчании, потому что я нашел чем заняться. Волосы.

Меня осенила одна идея. Я взял в руку пучок волос и вместо того, чтобы пытаться управлять каждым по отдельности, я представил их как единое целое, как небольшую кисть. Будто рисую Символы как каллиграф.

Первые двадцать попыток ничего не выходило, шевелились лишь отдельные волосы, но едва я перестал пытаться сделать это силой и напрягаться, а действительно словно бы провел кистью по холсту — целый пучок белых волос взмыл вверх.

«Что ты делаешь?» — заинтересовался Ли Бо, заметив мои манипуляции.

Экспериментирую. И, кажется, нашел правильный подход.

Следующие несколько десятков минут я потратил на отработку нового навыка. После первого успеха дело пошло пободрее. Не знаю пока как это применимо в бою, но пучок волос — это уже что-то.

— Ван, у тебя волосы сами по себе шевелятся! — заметила Джинг.

— Так и задумано… Так и задумано…

И схватил ее за хвост.

— Эй! — возмущенно пискнула она, — Хвост — деликатное место.

— Извини, — ухмыльнулся я.

Такое практическое применение мне очень даже понравилось. Почти как еще одна конечность. Но для свободного управления понадобится не одна неделя, а то и не один месяц.

Мы уже пролетели половину расстояния до следующей жилы, как вдруг я почувствовал… неправильность.

Что-то в потоках Ци внизу было не так, как должно быть. Даже не так — не в потоках Ци, а в самом теле Поднебесной. Что-то ему вредило.

Панцирь застыл ровно там, где я приказал.

Активировав триграммное зрение, я начал всматриваться в землю под нами и то, что я увидел, заставило меня стиснуть зубы от накатившей злости.

— Что случилось? — встревожилась Ло-Ло.

Внизу, в небольшой роще, состоявшей сплошь из мертвых деревьев, было нечто похожее на черную дыру в духовном зрении. Провал.

Место, куда стекались души умерших и где они исчезали, словно их кто-то пожирал.

— Ловушка душ, — мрачно сказал я. — Кажется, мы случайно нашли один из тех артефактов, о которых говорил Лю Вэй.

А потом возник вопрос — а случайно ли?

Может то, что я увидел это место, следствие уничтоженной Иньской жилы?

— Спускаемся? — спросил Лянг, тяжело дыша. Полет давался ему все еще тяжело.

— Конечно. — ответил я, — Тем более, что похоже там есть небольшая охрана, которую нужно уничтожить.

Подобное место я просто не мог пропустить. Именно такие артефакты и пытались затянуть душу Лю Вэя и точно затягивали души других людей умерших в пределах зоны действия ловушки.

Глава 4

Такие ловушки — это раны на теле Поднебесной. Души, особенно когда их много, не должны находиться в подобных местах. И хороший вопрос, что хуже: гуй или просто пойманные в ловушку души? Похоже, тут были и те, и другие.

Полагаю, когда Иньские жилы были объединены друг с другом, это место было каким-то образом скрыто. Правда, конкретно в этих землях между жилами мы прежде не летали, но всё же…

Это была не просто очередная мерзость, созданная сектой или культом — это была открытая, кровоточащая рана на теле Поднебесной, которую мне было по силам залечить.

— Хрули, Джинг, ведем себя тихо и осторожно. — предупредил я лис.

Я еще точно не знал, что тут встретится и какое влияние оно может оказать на моих спутников.

Мы начали плавное снижение. Панцирь бесшумно скользил по воздуху и казалось, сам ветер прекратил движение, будто мы вошли в мертвую зону.

Это место было нечто большим, чем просто ловушка для душ.

Мертвые деревья… С этими деревьями явно что-то не так, кроме того, что они черные как уголь. Это место явно было выбрано не случайно.

Чем ниже мы опускались, тем отчетливее становилась гнетущая атмосфера этого места. Воздух был тяжелым, спертым, пропитанным затхлым запахом старой крови и безнадежности. Каждый вдох отдавал металлом на языке.

Странно, но это место было противнее, чем гробы с цзянши.

— Ван, — дернула меня за ногу Хрули, — это место плохое…

Я потрепал ее по шерстке, которая стояла дыбом.

— Сейчас плохое, а мы сделаем хорошим.

— Хорошим это место уже ничего не сделает. — мрачно обронил Лянг.

— Только очищение. —- добавила Ло-Ло.

Да. Чем ниже мы опускались, тем больше я ощущал тяжесть на душе. От деревьев шла гнилостная Ци. Земля почернела вокруг этого места в радиусе десятков метров.

Мы приземлились с краю мертвой земли. Голые почерневшие деревья с растопыренными словно пальцы ветками тянулись к Небу, будто желая убежать отсюда.

Я вздохнул.

— Ван…ты слышишь эти голоса? — высунул голову Лянг, вокруг которого обеспокоенно метались белые духи-мальки.

— Нет.

Пока что я ничего не слышал.

Но триграммным зрением я видел, что энергия Инь тут не хаотичная, не естественная, а структурированная. Весь этот кусочек мертвой рощи будто большая…

— Это формация? — спросил я у Ли Бо.

— Она самая. — мрачно подтвердил он, — И я, кажется, знаю, что это…

Да, мы нашли ровно тот артефакт, о котором говорил Лю Вэй. Вот только он не сказал о том, что это не просто артефакт — это…

— Формация «Колодец Скорби». — сказал Ли Бо, — Присмотрись туда: между деревьев, в центр… Там то, что нам нужно.

Я застыл, пытаясь всмотреться. Вот только сейчас триграммное зрение мешало. Слишком плотно мельтешили структурированные потоки Иньской Ци. Тряхнув головой, я взглянул обычным зрением.

И действительно увидел черный блеск в середине мертвой рощи. Точнее рассмотреть было просто невозможно: ветки будто намеренно скрывали то, что там внутри. Ладно, пора идти вперед.

— Вы остаетесь за пределами черной земли. — приказал я двухвостым.

— Нет, Ван! Мы с тобой! — воскликнули и уцепились в мои ноги. Обеим лисам было страшно.

— Я буду отвлекаться на вашу защиту. И там, внутри, опасно. — ответил я.

Вот только их это не остановило, они уцепились в меня и их было не отодрать.

— Мы с тобой!

Ладно, сейчас только ссориться не хватало. Сделав шаг я очутился на черной, тяжелой как чья-то судьба земле. Она примагничивала мою ногу, словно хотела втянуть в себя. Сожрать. Поглотить. Надо мной летал кувшин с Лянгом, который закружил вокруг себя небольшие потоки воды, настраиваясь на бой.

Я окружил ступни Ци и эффект, будто мертвецы тянут тебя в землю, сразу пропал. Шагать стало легко. Несколько раз переключаясь с обычного на триграммное зрение, я видел всё больше и больше деталей и нитей. Даже сама энергия Инь была тут будто пропитанная мукой и отчаянием.

Вот оно что… — вдруг осенило меня.

Эти деревья — они часть формации. Когда мы оказались прямо перед ними, я смог разглядеть на них десятки Символов, нанесенных на их кору и от Символов уходили нити в землю.

«Колодец Скорби…так называются подобные формации…» — сказал вдруг Ли Бо, и словно сплюнул, —- «Такие штуки — настоящая мерзость… Это не просто ловушка, Ван. Это мельница для душ… В центре стоит какая-нибудь разновидность темного артефакта засасывающая души»

Что ты имеешь в виду? — мысленно спросил я, не переставая изучать место.

«Души попадают туда не для хранения. Их перемалывают — стирают память, личность, эмоции, превращая в чистую эссенцию Души. Самый мерзкий тип некромантии. Потом эту эссенцию используют для вскармливания самых мерзких созданий или в кровавых ритуалах…или для Возвышения.»

Я сделал глубокий вдох, заставляя себя успокоиться от неожиданно нахлынувших эмоций.

Спокойно. Сейчас я это место уничтожу. И все.

— А охрана где? — прошептала Ло-Ло, высунувшись из своей раковины и напряженно всматриваясь в рощу. Ее панцирь беспокойно мигал наверняка готовый в любой момент вспыхнуть маленьким солнцем.

— Везде. Но не бойтесь. Я вас, зверюшки, в обиду не дам, — улыбнулся я.

— Сам ты «зверюшка», — фыркнула Ло-Ло.

Охрана тут действительно была, и часть ее я видел сверху еще во время полета. Это были странного вида души, как будто бесцельно блуждающие между деревьев, но на деле лишь ждущие, когда нарушитель пересечет границу их владений. Выглядели они…отвратительно.

Полупрозрачные, раздутые фигуры с крошечными ртами и огромными, пустыми глазами. Их животы были непропорционально большими, а конечности — тонкими, как палочки. Они двигались медленно, время от времени останавливаясь и пытаясь втянуть в себя воздух.

«Эгуй, — немедленно определил Ли Бо. — Особый вид голодных духов. Их создают из душ людей, которые при жизни были одержимы алчностью и жадностью. Теперь они вечно голодны, но не могут утолить голод — их рты слишком малы, а желудки слишком велики. Слабые поодиночке, но их касание высасывает жизненную Ци, а их голодный вой может свести с ума. Ты уничтожал тварей и посильнее. Вряд ли создатели этого места рассчитывали на таких как ты, обвешанных небесными артефактами с ног до головы. »

Не преувеличивай.

Я сжал в правой руке меч с готовыми Символами, а левой я перебирал четки, десяток из которых нарезали круги вокруг меня.

До мертвой рощи оставался всего лишь шаг, а я уже ощущал как эти голодные души затаились, словно тигр перед прыжком.

Они ждали.

— Пошли. Нечего заставлять этих духов ждать.

Я сделал шаг — и очутился внутри рощи.

И ровно в этот момент всё изменилось. Воздух стал тяжелым, пропитанным холодом могилы, а в ушах зазвенел тихий шепот тысячи голосов, наслаивающихся друг на друга.

Помоги… так больно… почему меня… семья… не хочу умирать… одиноко… так одиноко…

Голод…голод…есть…немного еды…

Она не любит меня…больно…почему он…убью…убью!

От неожиданности я едва не упал.

Страшно…страшно…как же страшно…холод…почему так холодно…

Больно…не трогай меня….уйди!..

Тихо… Теперь тихо…хорошо когда тихо…

Один! Почему я один?! Я не хочу быть один!

«Ван! Не поддавайся! Это не настоящее! Я понял, что это — Роща Шепота.»

Я тряхнул головой, но поток голосов в голове не прекращался.

«Все мертвые деревья в роще — часть формации. На их кору нанесены микроскопические символы, которые улавливают „эхо“ перемалываемых душ. Их последние мысли, страхи и сожаления. Любой, кто входит в рощу, начинает слышать в своей голове тысячи накладывающихся друг на друга шепчущих голосов. Это ментальная атака! Сопротивляйся!»

Вот только Ли Бо не понимал главного.

Дело не в атаке.

Я буквально переживал боль каждого голоса, каждой души. Даже это если это всего лишь «эхо» — оно разрывало мою душу. И именно это заставило меня растеряться. Я не мог откинуть эту боль, что-то внутри заставило принять ее. Прочувствовать. Разделить.

Рядом лисы сразу прижали уши и заскулили, их хвосты опустились. Лянг в кувшине забился в дальний угол. Даже непробиваемая Ло-Ло втянула голову в раковину.

Накрыло всех.

Нельзя! — приказал я сам себе. — Иначе и лис, и улитку сожрут. Эти духи уже окружают нас. Звери для них — легкая добыча.

Я закрылся. Буквально на мгновение, чтобы прийти в себя. И влияние чужих голосов вдруг ослабло.

А потом стал тем, чем учила Бай-Гу.

Зеркалом-сознанием.

Я стал зеркалом, которое не испытывало эмоций, а просто отражало реальность такой, какая она есть. Мой разум стал подобен отполированной до блеска поверхности — шепот голосов отражался от него, не находя зацепки.

А в реальности были только мертвые деревья и голодные духи, окружающие нас. Никаких голосов. Никаких душ. Только голодные духи, видимо, ждущие, когда эхо голосов окончательно сломят нас.

Не дождетесь.

Выпрямившись, я сделал шаг.

— Шаг Восьми Триграмм! — проговорил я, окончательно приходя в себя.

Вокруг нас вспыхнула тюрьма, отсекающая и голоса и духов, и создающая защиту для моих спутников.

Голодные духи тут же бросились в рассыпную.

Вот только вслед им полетели радужные Символы. Они врезались в густой воздух, напитанный страданиями и оставляли за собой сияющий радужный послеслед. А самых «бесстрашных» встречали четки, дырявя их призрачные черные тела.

Роща наполнилась звуками боли голодных духов.

«Я на мгновение подумал, что ты это…всё.» — сказал Ли Бо.

Обе лисы забрались на меня, слегка трясясь от пережитого. Не знаю, что слышали они, но их проняло. Ло-Ло и Лянг более стойко перенесли эту ментальную атаку.

Вот только этим воздействием деревьев не ограничилось. Неожиданно я почувствовал как что-то невидимое обвивает мои лодыжки, запястья, шею.

Мою голову наполнили странные мысли…

Нити потянулись прямиком к моей душе, пытаясь опутать ее и разжигая там странные мысли…обиды?

ВОН! — рявкнул я мысленно, и невидимые цепи тут же отпрянули.

Мозг мой был холоден, хоть мне и было мерзко от того, какие мысли во мне пытались пробудить. Обиду! Обиду на всё: на лис, на Лянга, на улитку, на Небо, на мертвых собратьев. Обиду на всех, кроме самого себя. Вот только во мне такого не было. В этом мире я еще ни разу не испытывал обиды ни на одного существа. Обида — это мерзкое и саморазрушающее чувство, которому не место в сердце человека.

«Цепи Обиды», — подсказал Ли Бо. — «Невидимые путы из концентрированного страдания. Как-то ты быстро от них избавился. Буквально в мгновение.»

Потому, что во мне нет этой эмоции. — коротко ответил я и приобнял лис, которых, едва я сказал «ВОН», тоже отпустило.

Область Шага Восьми Триграмм расширилась.

Четки гоняли духов, которые опасались приближаться ко мне.

Что, впрочем, не избавило их от опасных символов-монеток, содержащих в себе Символы Изгнания и Очищения, и раз за разом попадавших в этих бесплотных врагов. С каждой выпущенной монеткой становилось на одного духа меньше.

Но тут их по-прежнему были сотни.

Я положил ладонь на чёрное дерево и меня обожгло. Ожидаемо.

Логично было убрать конструкцию. Вернее, сломать ее, как мы собирались сделать с Иньскими жилами.

Напитав ладонь Ци и создав Символ Очищения, я бахнул им по стволу дерева. Белый импульс прошелся по нему и…рассеялся, не нанеся видимого вреда.

Оно делит урон. — понял я, — Я наношу удар, а принимает его вся роща, вся формация. Бить в деревья бесполезно — они сожрут всю мою Ци и не поморщатся. Нужно выдернуть ключевую составляющую — души в центре рощи.

— Идем в центр. — сказал я лисам, которые больно вцепившись своими когтями в мое тело, сидели на плечах.

Я понимал их страх: мы в центре места, которое кишит сотнями злых духов, в голову лезут голоса, а невидимые Цепи Обиды пытаются настроить союзников друг против друга. Место опасное для любого, кроме… Праведника.

Через два десятка шагов перед нами открылась небольшая проплешина прямо в центре рощи. Ее укрывали переплетенные ветви деревьев. Вот почему я не видел ее, летя на панцире.

— Вот-те на. — выдохнул Ли Бо. — Не думал, что эта штука такая огромная.

Сюда вели все нити Ци.

В центре рощи возвышалась массивная урна из черного нефрита, высотой в человеческий рост. Ее поверхность покрывала вращающаяся мандала из искаженных символов Фу, пульсирующих болезненным фиолетовым светом.

Очевидно, что материал урны был такой же, как и сердце того цзянши, которого мы убили.

Теперь было понятно, что эта роща засасывала не только души, вернее, она, — эта формация, — просто высасывала на расстоянии нескольких лиг всё живое, всю Ци.

— А это что еще за чудо? — спросил я вслух, глядя на огромный, прислонившийся к дереву скелет. С одним нюансом: этот скелет был в высоту метра три, с толстенными костями, в ржавой броне и с огромным гуань дао.

«Кажется это…»

Скелет шевельнулся.

«Костяной Генерал.»

Кто?

«Нежить высокого ранга.»

Ну то, что он высокий, я вижу.

Бам!

Скелет сделал шаг — и земля дрогнула.

А поподробнее можно? Кажется, его намерения вовсе не добрые, это не считая духов, которые, похоже, вдруг осмелели.

«Хорошо. Это не просто оживленный скелет. Для такого создания берутся останки могущественного воина или генерала, погибшего в битве, и проводят ритуал. В кости вселяется не душа, а сгусток его собственной остаточной „убийственной ауры“ и предсмертной ярости. Это идеальный бездушный воин, движимый только инстинктом битвы.»

Бам!

Еще один шаг. Он будто вспоминал как ходить. Что ж, надеюсь он будет таким же медленным.

Мои глаза вспыхнули триграммами. Я изучал этого скелета. Его кости фонили таким объемом поглощенной Иньской Ци, что в прямом смысле стали синими. Это уже не обычные кости — это нечто большее. По сути артефакт.

Трехметровый гигант-скелет в ржавой броне медленно шагал к нам, волоча за собой огромный гуань дао. В пустых глазницах горели красные огоньки — не просто свет, а концентрированная аура убийства.

«Видишь, как блестят синим его кости? Они пропитаны Иньской Ци до предела и невероятно крепкие.»

Лучше скажи, как его убить? Мои символы сработают?

«Нет. У него нет души. Все твои Символы, направленные на воздействие души, не работают. Только чистая Ци.»

Понял, ну хоть что-то. Кости, я так понимаю, я тоже не пробью?

«Задолбаешься бить. Толку их бить, если он даже лишившись их не умрет. У него есть только одно уязвимое место.»

Дай угадаю, эти глаза?

«Именно. Нужно бить туда.»

Что ж, хорошо хоть какие-то слабые места есть.

— Хрули, Джинг. Ваши иллюзии бесполезны, просто зацепитесь за меня и не отходите. Ло-Ло, яркость на полную.

План атаки как всегда продуманный до мельчайших деталей.

— Да, Ван! — бодро ответила она и начала разгораться.

— Лянг, стихией будешь сковывать этого…

— Бугая. — закончил он за меня, — Да не волнуйся, я не пущу его.

— Молодец! Учитель, вы…

— Буду принимать на себя те удары, которые бы убили тебя, — устало сказал Ли Бо, — Не бойся, от скелета не помрешь, не дам. Слишком много мы вместе прошли.

Теперь я понял, почему духи не пытались нас сожрать, напав одной волной. Они ждали когда мы придем сюда. Тот, кто делал это место понимал, что очень сложно противостоять физическим атакам Костяного Генерала и сотням голодных духов одновременно. Не удивлюсь если сейчас нас вдобавок атакуют еще и цепи Скорби. Тройная атака по всем фронтам.

Скелет не спеша шел к нам, будто оттягивая момент схватки и с каждым его шагом земля дрожала.

— Эй, черепушка! — крикнул я скелету, — Пора обратно в землю. Сильно ты шумный.

Удивляло меня одно. Даже Иньская жила так не охранялась как этот…собственно, а что это?

Я посмотрел внимательно на эту черную огромную урну, на которой, словно живые, горели фиолетовым символы.

Миг — и нейросеть выдала справку.

[Артефакт: Урна Последнего Вздоха.

Ранг: Небесный

Описание: Не просто предмет, а комплексный ритуальный механизм, созданный для массового сбора и переработки духовной энергии.

Свойства: Притяжение - артефакт создает поле «духовного вакуума» в радиусе нескольких лиг, которое притягивает души всех умерших существ, не давая им уйти в цикл перерождения.

Перемалывание - попав внутрь, душа захватывается вращающейся мандалой символов. Этот механизм, подобно жерновам, стирает личность, воспоминания и эмоции души, оставляя лишь чистую, сырую духовную энергию. Этот процесс сопровождается невыносимой агонией для души, что и создает ауру боли вокруг артефакта.

Концентрация - очищенная энергия концентрируется в Эссенцию Души — субстанцию, похожую на жидкий лунный свет, которая хранится внутри урны до момента «сбора урожая».

Побочный продукт - в процессе переработки образуется огромное количество Энергии Обиды — эманаций страха, боли и страдания. Эта энергия не хранится, а используется для питания охранной формации Колодца Скорби.]

Впервые нейросеть выдала столь подробный «отчет».

Этот предмет, вернее, артефакт сущее зло, которое нужно уничтожить. Выходило, что для тех, кто оставил этот предмет тут, а похоже это тот самый культ Черной Луны, — души важнее чем Иньские жилы, раз тут такая охрана.

Видимо Эссенцию Души что-то, что не так уж просто достать. И видимо…такое можно сделать только на окраинах Поднебесной?

Я сделал вдох-выдох и Символы-монетки полетели в духов, которые с завыванием рванули на нас.

А под ногами тут же поползли Цепи Обиды.

Нет уж!

Миг — и я впечатал большой Символ Очищения в землю, от которого разошлась радужная волна, разрушившая цепи и отшвырнувшая духов на десяток шагов назад.

Глава 5

Удар в землю был временной мерой, лишь отпугнувшей призраков, но не уничтожившей их. Часть из них, правда, были оглушены ударной волной.

Бам!

Скелет сделал еще один шаг. Дрогнули даже мертвые деревья — его кости были очень тяжелыми. Его горящие алым глаза смотрели только на меня. Он выбрал, кого будет убивать. Безмолвная машина смерти, которая видит цель и не видит препятствий.

Бам!

Еще один шаг — и вдруг из его походки начала пропадать скованность, зажатость. Движения становились хищными, плавными, пальцы крепко сжали древко гуань дао и взмахнули им, словно пробуя вес, от которого он отвык.

Это были движения воина.

Лисы продолжали держаться за меня.

— На панцирь. — приказал я.

И они перепрыгнули на панцирь, который выскочил из пространственного кольца по моей команде. Всё это время я держал его наготове. Да и сам он не любил находиться внутри замкнутого пространства, и только ждал возможности вырваться.

Пусть лисы и легкие, но они будут мешать моим движениям и так шанс, что по нам попадут будет слишком высок.

Я не спешил лезть в бой. Надо хотя бы понять примерную скорость и навыки скелета. Если они, конечно, есть. А еще, откровенно говоря, этот гуань дао внушал некоторые опасения: хоть лезвие его было ржавым, но, думаю, в руках такого гигантского скелета заточка не нужна — всё равно располовинит на месте.

Насколько же неудобны Праведникам подобные враги, у которых сильная сторона физическая, а не духовные атаки или техники. Улитка сияла, и это сияние отпугивало духов, которые с завыванием носились, но не могли перенести этого ярчайшего солнечного света. А вот скелету на свет было всё равно. Я надеялся, что с ее скоростью, ей этот скелет точно не страшен.

Я сделал вдох-выдох… Еще один… Еще…

На мне не было одежды Святого, которая давала эффект Спокойствия, а натягивать ее было уже поздно, да я и не хотел. Я привыкал к тому, чтобы самому контролировать себя, свои эмоции и мысли. Конечно, не помешала бы защита от духов, которую давала одежда Святого, но, с другой стороны, теперь я духов и не боюсь. Запасы моей Ци большие и подобного уровня духи рассыпаются от одной монетки. А каких-то особо сильных духов я тут пока не вижу.

Бам!

Скелет совершил мощный прыжок, оттолкнувшись от земли, и приземлился в середину полянки, прямо возле Урны.

Так, что-то он какой-то резвый как на огромного скелета. — заметил я.

«Я же сказал, что это не простой скеле….УВОРАЧИВАЙСЯ!»

Я ожидал, что скелет сделает прыжок ко мне или рванет, но он просто швырнул гуань-дао как какое-нибудь метательное копье прямо мне в грудь. И летело оно очень быстро. Слишком быстро для такого тяжелого оружия. Сколько ж в нем силищи?!

Свистящий снаряд с гулом разрезал воздух и я вдруг четко осознал, что подобный удар просто убьет меня. Никакая радужная Ци не спасет меня, если это огромное лезвие воткнется в меня.

Шаг в сторону — и оружие воткнулось в дерево за мной, вибрируя как струна. И вот уже теперь скелет прыгнул ко мне, слишком быстро и ловко для своих габаритов.

Костлявый кулак полетел ровно в то место, где я стоял.

Я тут же использовал технику передвижения.

И вовремя.

Едва я оттолкнулся ногой и очутился в пяти-шести метрах, как в место, где я стоял сразу же воткнулось лезвие гуань-дао. Скелет двигался так быстро, что в одно движение успел вырвать оружие из дерева и атаковать.

«Сильная тварь. Пропустишь один удар — и ты труп.»

Да я уж понял.

«Еще не поздно сбежать.»

Это место нужно уничтожить. — отрезал я.

«Как знаешь. Мое дело предупредить.»

Думать мне не дали. Скелет вновь прыгнул, но я уже заранее начал движение вбок.

Удар…

Удар… Удар…

Каждый взмах оружия скелета заставлял меня только и думать, что об уклонении и о том, как разорвать дистанцию. Всё происходило слишком быстро. Буквально пять-шесть секунд, а я уже уклонился от дюжины взмахов гуань-дао.

Краем глаза я заметил, как наконец-то в дело включился Лянг, осознав, что помощь нужна прямо здесь и сейчас. Из кувшина вырвалась струя воды, поднявшая карпа вверх и он начал резко увеличиваться и выпускать из себя тьму воды. Подобное он уже делал в схватке с сектантом.

Вокруг Лянга закружились потоки воды, образуя защитные завесы и боевые щупальца одновременно. Его размеры резко увеличились до здорового бычка.

Его угольно-черная чешуя засверкала и вокруг драконьих рожек закрутились маленькие смерчи из воды. Всю воду Лянг подхватывал и окружал себя, не давая ей упасть на землю. Скелет не обращал на это внимания и продолжал теснить меня. Вот только я теперь успел несколько раз контратаковать Символами из меча и четками. Дважды своим гуань-дао скелет отшвырнул мои четки, а вот монетки попали в его череп. Целил я в глаза, но на такой скорости попробуй попади.

Успевал я также следить за лисами и за Ло-Ло, от которых меня постоянными атаками отгонял скелет. Лис спасал летающий панцирь, а Ло-Ло обжигала голодных духов и кричала:

— Получайте, мрази! Почувствуйте тепло солнышка! Почувствуйте сияние этой божественной улитки! Посылаю всем вам лучи добра!

Наверное, она себя так подбадривала.

Мои четки забарабанили по черепушке скелета, вот только они отскакивали как горох от стены, почти не нанося вреда. Три монеты, наполненных просто радужной Ци, были немного эффективнее: они оставили крошечные царапинки.

«Защитные символы на черепе», — поспешно пояснил Ли Бо. — «Видишь эти мельчайшие символы? Это не трещинки и не неровности — это защита. Они-то и не дают твоим атакам обрести полную мощь.»

Действительно, приглядевшись, я различил тончайшую вязь символов, покрывающую лоб генерала.

Неприятно. Ладно, всё равно я уже знаю, что его можно убить только попав в глаза, в этот красный огонь, и никуда больше.

— Ууууууууууууу!

Поляну и рощу пронзил глубокий, вибрирующий звук — что-то среднее между рычанием дракона и шумом водопада. Звук был настолько мощным, что воздух вокруг нас задрожал, а мертвые деревья заскрипели.

Лянг запел. Зашел с козырей.

Все водяные струи вокруг Лянга внезапно обрели собственную волю. Они перестали быть просто водой — они стали живыми, разумными созданиями, каждое из которых знало свою задачу. Одни начали хлестать духов, причем довольно успешно, — гуи с визгом бросались в разные стороны от стихии карпа, — а вот остальные струи, обретшие волю, ринулись к Костяному Генералу и обвились вокруг его ног.

Но не удержали.

Воды было мало, нужно было больше мощи стихии, чтобы удержать такую огромную тварь. Это не сектантов удерживать.

Пока Лянг собирался с силами, выплескивая из себя всё больше воды, а Ло-Ло разгоняла духов, лисы ютились в безопасности на панцире, который мысленно я тоже контролировал. Увы, лисьи иллюзии бесполезны против нежити и духов, а их физическая сила против скелета не поможет. Они, все-таки, еще маленькие лисы, почти дети по человеческим меркам.

С каждой секундой боя я всё больше привыкал к скорости и ударам скелета. Прошло внутреннее напряжение, заставляющее совершать больше движений, чем требовалось.

Опыта боя с таким огромным противником у меня еще не было.

Была только одна проблема: мои четки выбивали лишь крошечные кусочки из костей генерала. Лишь монеты были более эффективны.

С десяток раз я пытался направлять в глаза противника и бусы и монеты, но нежить прекрасно осознавала своё уязвимое место и защищала его.

В скелете не было души, не было эмоций. Просто жажда. Жажда убить и наказать того, кто вторгся в рощу.

Бам!

Земля чуть дрогнула от очередного удара скелета, и я на мгновение замешкался. Проверял всех своих спутников.

Скелет развернулся и нанес удар сверху вниз, целясь мне в макушку. Я боком перекатился в сторону, и древко с грохотом вонзилось в землю, на глубину с полметра.

И таких зарубок на площадке было уже несколько десятков. Всё это были промахи костяного генерала. И его, — как машину или робота, — эти промахи нисколько не смущали. Он знал, что рано или поздно я выдохнусь, а он рано или поздно попадет по мне. И этого будет достаточно.

Лезвие гуань-дао с низким гудением постоянно рассекало воздух возле меня, заставляя мое тело двигаться и двигаться без остановки.

Неожиданно я понял, что действия скелетного генерала не случайны — он меня загоняет.

К урне что-ли?

И очутившись в середине поляны, в десятке шагов от урны, я понял зачем, он оттеснял меня именно сюда.

Сила притяжения.

Эта Урна засасывала души. Все. Без исключения. Вопрос был лишь в лично твоем сопротивлении этой силе артефакта.

И когда я оказался слишком близко, у меня просто перехватило дыхание. Душа пыталась вырваться из тела.

Нет! — Мысленно приказал я сам себе.

И несмотря на то, что Урна никак не могла вытащить душу Праведника моего уровня, она заставляла тратить силы и мгновения на эту борьбу, чем и воспользовался генерал.

Его лезвие с неукротимостью смерти летело мне прямо в лицо.

Дзинь!

Прямо навстречу ему влетел кувшин.

— Не дам в обиду ученика! — громыхнул он.

Но удар скелета был так силен, что кувшин отшвырнуло вверх. Правда, через мгновение он вернулся обратно.

На Ли Бо не было ни царапины, а вот от лезвия гуань-дао отлетел кусочек.

— Этот Бессмертный крепче Небесного Нефрита, железяка тупая! — надменно сказал он.

Спасибо! — мысленно поблагодарил я Бессмертного и кинулся обратно в бой.

Учитель выиграл мне несколько мгновений, за которые я собрался с силами и успел заготовить десяток монеток в мече.

— Я готов, Ван! Сейчас этот скелет ощутит на себе мощь будущего дракона.

Ли Бо тихо вздохнул.

Водяные щупальца Лянга обвили ноги Генерала, запястья, попытались обмотаться вокруг древка его оружия.

— Отлично! Держи его! — крикнул я, видя, как скелет пошатнулся.

Генерал взмахнул гуань дао, рассекая потоки воды, словно они были из бумаги.

Но Символы-монеты уже летели в алые глаза.

Резко повернув оружие лезвием, скелет вновь отбил часть монет и отшвырнул десяток четок. Я заготовил две партии подарочков и…обе были отбиты!

Бам!

От защиты в атаку скелет переходил в одно движение. Казалось, его движения являются продолжением друг друга. Он не думал, не искал слабых мест, — он просто постоянно атаковал и атаковал, оружие было продолжением его руки. Но теперь работы ему прибавилось. Приходилось обрубать водные щупальца Лянга и одновременно защищаться от моих комариных укусов.

Неожиданно для самого себя, в один из ударов скелета я понял, что мне не нужно бежать.

Это была странная и самоубийственная мысль.

Время словно замедлилось в эту последнюю секунду перед столкновением. Я видел, как трехметровый скелет заносит свой гуань дао, готовясь размозжить меня одним ударом. В этот момент я понял то, чему учил меня гусь-дракон. Путь без пути. Когда ты не думаешь, куда ступить — ступня сама находит правильное место. Когда не планируешь бой — тело само выбирает нужное движение.

Тогда гусь показал мне путь. А путь — он не только в выборе жизненных решений, он и в выборе куда встать, куда наступить в бою.

Шаг.

И гуань-дао со свистом пронеслось мимо, вспахав землю.

Я сдвинулся буквально на полшага. Этого хватило.

«Ты что творишь?!»

Лянг продолжал попытки удержать скелета и у него частично получалось замедлять его. Но лишь незначительно.

Всё под контролем, учитель.

«Что-то не похоже...»

Еще один удар — и я вообще шагнул навстречу скелету, а потом чуть в сторону, пропуская мимо себя кулак генерала.

Путь…

Я шагал не просто так. В момент этого внутреннего озарения и, одновременно, воспоминании о гусе-драконе я увидел золотые следы.

Мой путь…

Его могу увидеть только я.

Путь не может оборваться, иначе он не путь.

Путь бесконечен и он бесконечен до тех пор, пока я иду по нему. Пока я верен себе. Пока во мне нет сомнений.

Шаг, который ступила трясущаяся от страха нога, закончит твой путь здесь и сейчас.

Шаг…

Еще шаг…

Рядом взметались клочья земли, вырываемые грозным оружием генерала, но в душе моей был полнейший покой. Как если бы я сидел на берегу озера и смотрел как в воду падают листья сакуры. И если бы заранее знал, куда они упадут.

Так и тут… Я знал, куда упадет удар.

Когда ты не думаешь, куда ступить ступня сама находит правильное место. Когда не планируешь бой — тело само выбирает нужное движение. Это была суть пути в бою — не я сражаюсь, а бой течет сквозь меня, как вода через пустое русло. Семена, посеянные гусем-драконом, дали свои неожиданные всходы в неожиданный момент. И дело было вообще не в подготовке, и не в скорости. Если ты на шаг впереди, тебя невозможно догнать. Враг всегда будет опаздывать.

Бам!

Бам!

Удары проносились мимо, а мои четки всё больше и больше молотили по черепушке генерала.

Один раз я попытался поймать его шагом Восьми Триграмм.

Скелет порвал эти сети из Ци, как будто даже не заметив их.

Ясно.

Теперь я понял, почему Лянгу приходилось так тяжело. Генерал был чудовищно силен физически. Конечно, будь карп в озере, это была бы совсем другая история, и другое количество воды, но тут, с ограничениями, остановить эту тварь он не мог.

Однако всё это не решало вопроса как попасть в скелета.

— Панцирь! — крикнул я, и черепаший артефакт тут же примчался с двумя лисами.

Я запрыгнул на него.

Дзинь! Ли Бо заблокировал удар скелета и мы взмыли в воздух.

Слишком неудобно было поражать глаза с земли из-за высоты самого скелета. Теперь же…теперь я был сверху.

«Это всё, что ты придумал?»

Чем не план?

Преимущество воздушного боя было в мобильности и угле атаки. Скелет мог размахивать своим гуань дао как угодно, но не мог дотянуться до меня. Панцирь, конечно, расходовал Ци катастрофически быстро, но всё это я восполню. Главное — быстро попасть в глазницы генерала.

Я начал сложный воздушный маневр, заставляя панцирь виться вокруг скелета в непредсказуемой траектории и уж панцирь был как рад. Мы еле удерживались на нем, чтобы не упасть вниз. При каждом облете я выпускал по одной-две монеты, целясь исключительно в глазницы. Но у нас было несколько минут, тратить Ци в таких катастрофических объемах было нельзя. Восстанавливать неделями придется!

— Лянг, сейчас всей мощью! — скомандовал я карпу.

— Готов!

Через мгновение Лянг мощным потоком выплеснул всю воду прямо на ноги генерала, для этого ему пришлось подобраться очень близко к врагу. Он по-прежнему вращал вокруг себя потоки стихии, не давая себе коснуться земли.

— Уууууууууу!

— Лови подарочек, — бросил я четки сверху на шею ненадолго обездвиженного скелета.

Он попытался сбить их гуань-дао, ощутив от полного «ожерелья» опасность.

Но этого я и ждал.

Прыжок — и я вцепился в череп и направил монетный меч прямиком в глазницу.

Пять Символов в одну. Пять — во вторую.

Всё это заняло буквально несколько секунд. Скелет не успел взмахнуть своим оружием. Десяток плетей Лянга, выпучившего глаза от напряжения, — удержали скелета от ответного удара. Но все было кончено. Я све дело сделал. Моя Ци выжигала глазницы скелета.

Треськ!

По черепушке пошла трещина, а я, оттолкнувшись, приземлился на землю. Четки полетели ко мне.

Воцарилась тишина, нарушаемая только голодными духами, которых разгоняла Ло-Ло.

Костяной генерал застыл, как будто ему только что пронзили сердце. В каком-то смысле так оно и было.

Трехметровый скелет упал на землю с грохотом, от которого задрожали мертвые деревья. Гуань дао выпал из костлявых пальцев, глухо стукнувшись о черную землю. Алые огоньки в его глазах угасли, и из его костей начала выходить синяя Иньская Ци, словно пар.

Но темно-синие кости, пропитанные концентрированной энергией, остались полностью целыми и источали из себя мощь.

Хрули спрыгнула с панциря и…пихнула голову ногой. Осторожно.

Джинг повторила ее действие.

— Ну, ваш вклад был наиболее значимым, — съехидничал Ли Бо.

— Они выполняли мое указание, — не согласился я.

Рядом, уставший от боя в таком неудобном для себя месте, летал Лянг. С помощью вихрей, конечно же, но это был полет. Впрочем, через пару мгновений он резко уменьшился, втянул в себя часть воды и запрыгнул в кувшин.

— Фуф… — выдохнул он, — Думал, не осилим. Ух…устал…устал… Стар я, стар.

Лисы снова залезли на меня, как мартышки.

— Эй! Вы чего там прохлаждаетесь?! — завопила во весь голос Ло-Ло, до сих пор прекрасно сдерживавшая духов, — Мне кто-то помогать будет? Или я одна на своем горбу буду тащить тысячи духов! Кто тут Праведник?!

Лянг захохотал.

— Так тебе и надо! — крикнул он.

— Тсссс! — цыкнул я на них всех и кинулся к Ло-Ло.

Хоть основной страж был повержен, духов тут хватало. И всех их нужно уничтожить, чтобы они не ударили нам в спину.

— Работы у нас еще много. Рано расслабились. — кинул я Лянгу и лисам, которые тут же притихли.

Следующий час я только то и делал, что гонялся вместе с Ло-Ло за злыми духами. Она загоняла их ко мне, а я уже упокаивал их Символами.

Я подходил к каждому из них не с ненавистью, а с каким-то внутренним пониманием того, что все они, все духи без исключения, несмотря на свою злую природу жертвы. Жертвы более могущественных Практиков искореживших их уход.

Эти духи ведь когда-то были людьми. Да, людьми, которых погубила жадность и алчность, но все же людьми. Ли Бо мне подробно обьяснил, что значит эгуй, — голодный дух.

У каждого из них была своя история, своя боль и своя жизнь, которую, не удивлюсь, если отняли насильно. Каждый из них заслуживал Символа Упокоения и возможности отправиться на перерождение.

Что из себя представляли эти злые духи? — Голод. Бесконечный, всепожирающий голод, который нельзя утолить. Память о том, как при жизни они копили золото, отнимали хлеб у детей, обманывали вдов, а после смерти получили то, чего так страстно желали — вечный голод, который никогда не может быть удовлетворен.

Но где-то глубоко внутри я ощущал то, чего не было видно — крошечную искорку того, кем каждый был когда-то. Человеком, который просто боялся остаться без ничего.

Я протягивал руку, и из ладони текла Праведная Ци. Не атакующая, не изгоняющая — исцеляющая. Моя Ци мягко обволакивала их и заставляла позабыть о вечном голоде, заставляла вспомнить себя.

— Ты больше не голоден, — тихо говорил я каждому. — Ты можешь отпустить эту боль. Ты можешь идти дальше. Тебе тут больше делать нечего. Этот мир для живых.

И они уходили. Не с криком агонии, как от Символов Изгнания, а тихо, с благодарностью в пустых глазах, наконец-то найдя покой.

Когда последний дух растворился в воздухе, роща стала тише. Исчез постоянный фоновый шепот мучающихся душ. Даже черная земля под ногами стала казаться не такой тяжелой.

Но главная проблема никуда не делась.

Урна Последнего Вздоха по-прежнему стояла в центре рощи, пульсируя фиолетовыми Символами Фу.

Только окончательно убедившись, что неупокоенных духов в Роще больше не осталось, мы с Ло-Ло вернулись в центр поляны.

К урне.

На земле, на месте схватки по-прежнему лежали кости Костяного Генерала и равномерно излучали холодную силу. В триграммном зрении они светились как драгоценные камни. Очевидно, это был материал невероятной ценности — результат столетий поглощения Иньской Ци, превративший кости в живые накопители энергии. Я был уверен, что высосать из костей всю эту Ци я смогу. Понадобится только время. Удивительно, но от костей я не ощущал злобы и ненависти, — вся она была сконцентрирована в пустых глазницах черепа. Вот он, кстати, рассыпался в труху, в черную пыль, а кости -нет.

«Забирай-забирай, ученик» — посоветовал Ли Бо, наблюдая за тем, как я осматриваю и ощупываю кости — «Такие кости — отличный материал. Можно использовать для артефактов или просто поглотить их Ци для собственного развития.»

Да я и так собирался. Не оставлять же их тут.

Оставив на время кости поверженного врага в покое, я направился к Урне.

— Не подходить! — предупредил я лис, которые только собрались идти за мной.

— Ван! — возмутились они.

— Вы не выдержите. — добавил я, — Это слишком опасно для вас. Так что сидите тут, и дальше — ни ногой.

— У них лапы. — поправил меня Лянг.

— А у тебя вообще плавники, — фыркнула Джинг.

Я вздохнул и сделал несколько шагов к Урне.

Вблизи она оказалась еще более зловещей. Созданная из монолитного черного нефрита, высотой в человеческий рост она создавала ощущение какой-то бездонной глубины, когда всматриваешься в нее. Но больше всего завораживали и одновременно пугали Символы на ней.

Они шевелились, меняли положение и кружились. Словно живые. А от того бесконечного движения создавалось впечатление, что Урна Последнего Вдоха…дышала.

Иллюзия этого была настолько велика, что я протер глаза, дабы убедиться, что мне не кажется.

Стоп!

Так мне и не кажется!

— Она… она живая? — прошептала Хрули издалека.

Она живая. — подумал я, — Как-то по-своему живая. Эта урна реально дышит!

Глава 6

Я уже чувствовал влияние Урны — то самое, которое застигло врасплох меня во время боя.

Пока это было просто неудобство, но еще шаг — и напряжение резко возросло. Глаза мои вспыхнули триграммным зрением. Урну Последнего Вздоха окутывали нити Ци, связанные с каждым деревом, теперь я их видел отчетливо. В этом месте всё было связано со всем.

Кувшин подлетел ко мне вместе с уставшим Лянгом.

«Местечко опасное…» — заметил Бессмертный, — «Как собираешься решать эту проблему? Урну грубой силой не взять.»

Пока не знаю. Но думаю стоит начать с деревьев. Теперь ни скелет, ни духи нам мешать не будут.

«Главное, чтобы кто-то другой не помешал. Кстати, что это ты творил во время боя? Как тебе удалось уклоняться от всех ударов этого костяного генерала, будто ты заранее знал, куда он ударит. Как это возможно? У тебя же совсем нет боевых навыков!»

Путь. — коротко ответил я, — Ненадолго я поймал состояние, которое испытал там, у пропасти, где нас учил гусь-дракон. Тот золотистый путь, идущий в Небо. Вот только тут он показывал, куда мне ступить.

Бессмертный, казалось, от этого ответа завис.

«В смысле „показывал куда ступить“? Ты что, уже постиг свое Дао?»

Нет, конечно, — ответил я, — Это лишь его отблески. Следы того, что будет. На самом деле мне сложно тебе объяснить. Это сродни прозрению: ты просто знаешь, что вот так делать правильно, хоть объяснить почему не в состоянии.

«Понял. Сам не понимаешь.»

Вроде того.

Бой был короткий, но упокоение душ после него меня утомило. По-хорошему передохнуть бы. Вот только это место высасывает силу, если не поддерживать защиту на ногах. Кто знает, будет ли у нас повторная возможность зайти сюда, или совсем другие заботы заставят нас уйти намного дальше? Так что закончить нужно сейчас.

Я сделал вдох-выдох и шагнул дальше, на всякий случай обернулся и проверил, что лисы за невидимой чертой, с которой начинается притяжение Урны.

— Да сидим мы, — фыркнула Джинг.

— Да, мы же не хотим лишиться душ.

Кувшин следовал за мной, как и Лянг.

— Неприятное ощущение, — сказал он через пару шагов, — но я справлюсь. Душа у меня огромная и такие примитивные… СТОЙ!

Кувшин тут же застыл.

— НАЗАД! ОНО ВЫСАСЫВАЕТ МЕНЯ! ВЫТЯГИВАЕТ ДУШУ!

Я не отключал триграммное зрение и всё равно не видел той силы, которая воздействовала на душу Лянга.

Бум!

Лянг совершил мощный прыжок, просто выпрыгнув из кувшина.

— Святые карпы! Я чуть душу не отдал… — выдохнул он, лежа боком на земле.

Я метнулся к карпу и подхватил его в руки, благо сейчас он был совсем небольшим. Хоть я сейчас и не мог увидеть его души, но в энергетическом плане всё было в порядке, кроме небольшого хаоса внутри.

— Ладно, оставайся тут. Я почему-то подумал, что твою огромную душу не засосет, — честно сказал я.

Мы быстро переместили Лянга в его котел, который он выплевывал в случае, когда не хотел находиться в летающем кувшине, а хотел побыть в сосуде повместительнее и увеличиться.

— Ух… — выдохнул карп, — Полегчало. Эта бесконечная тряска выматывает…

«Пошли уже.»

Я развернулся и зашагал к Урне. Источнику наших проблем.

С каждым шагом воздух становился плотнее и плотнее, пока не превратился в густую патоку. Это была странная вибрация-притяжение.

Каждый вдох давался в десятки раз тяжелее чем обычно, а грудь сперло от давления.

Да, мою душу каждое мгновение пытались высосать, выдернуть изнутри но…моя душа — только моя, и никакая Урна, никакой артефакт не способны ее у меня отнять.

Я не знаю, с чем это было связано: с моим совокупным возрастом, со смертью и Пустотой, в которую я ненадолго попал, а может просто дело в моей цельности. Не знаю…но я четко осознавал, что такие штуки мне не страшны. Хоть и неприятны.

«Знаешь, Ван. Даже я ощущаю притяжение вблизи этой штуковины. Даже удивительно, как ты его выдерживаешь.»

Я пожал плечами.

Сам не знаю. А если ты ощущаешь притяжение, то, может, эта Урна способна…

«Способна меня вытащить из кувшина?» — Ли Бо рассмеялся, — «Увы. Это было бы слишком легко: тогда бы я моментально позволил этой силе вытянуть меня и убежал. Нет, ученик, сидеть мне еще в кувшине долго, пока ты, или мы, не найдем решение.»

Я вздохнул.

До Урны оставалось всего ничего. Два шага.

Теперь я мог в деталях рассмотреть все эти движущиеся символы. Они словно черви ползали по черному нефриту, светясь фиолетовым насыщенным цветом.

При ближайшем рассмотрении в триграммном зрении я мог видеть, что каждый символ был искажением какого-то Праведного знака. Словно кто-то взял священные письмена и нарочно извратил их, превратив исцеление в муку, а защиту — в поглощение.

Я сел в позу лотоса прямо перед Урной и закрыл глаза.

В тот же момент, как только мой разум расслабился, Урна набросилась на мою душу невидимыми щупальцами. Я почувствовал, как что-то пытается вырвать самую суть меня, перемолоть ее и превратить в безликую эссенцию.

Но я не был беззащитен. Теперь, во время прямой атаки, я вдруг понял, что именно меня защищало.

Урок Святого в пещере в Холмах Святости, где он здорово натыкал мне в затылок, прежде чем я запомнил мантру молитву.

Встреча с Лянгом и ночи проведенные на его родном озере.

Короткое обучение у свернувшего с пути Праведника, не выдержавшего потерю своего друга.

Поцелуй праведницы, давшей мне технику Чистого Сердца.

Чай белки Сонгшу.

Обучение Бай-Гу.

Следы Дао Святых.

Упокоение душ, каждая из которых нашла заслуженный покой.

Память Святых, которую я носил в себе.

Ци Просветленного, в которой сплеталось мое понимание Триграмм и одновременно энергия Радужного Лотоса.

Взгляд Неба.

Помощь Просветленной и ее нефритовым пчелам-воспоминаниям.

И, наконец, моя собственная память.

Мой долг, который нужно выполнить.

Мой путь.

Всё это создавало вокруг моей души защитный кокон. Урна не могла просто взять и сожрать меня, как какого-нибудь Практика.

Все события случившиеся со мной — это мой уникальный рисунок души, неповторимый Путь через который я познаю себя. Путь, который защищает меня.

В момент переосознания этого всего меня отпустило.

Не в том смысле, что Урна прекратила свои попытки, нет. Она продолжала. Но теперь я их даже не ощущал. Просто воздействие сошло на нет.

«Ван? Твоя душа как, не скукожилась там? Ты вообще-то прям опасно сидишь. Я понимаю, ты Праведник и все такое…»

Всё хорошо, учитель. Никаких проблем. Неудобства были вначале, но теперь их нет. Я привык.

Бессмертный замолчал.

Я сидел… Смотрел… Размышлял.

Триграммное зрение показало мне то, чего я, может, и не хотел бы увидеть: сквозь ставшие в духовном зрении полупрозрачными стенки Урны я видел то, что находилось внутри. В самом центре вращался медленный водоворот из жидкого света — Эссенции Души. Ее свет переливался всеми цветами радуги, но в нем не было ничего живого. Только концентрированная боль тысяч душ, перемолотых в этой адской мельнице.

И это только центр.

А вокруг нее был целый мир страданий. Десятки, возможно сотни призрачных фигур плавали в молочно-белой субстанции, которая была частью их собственных душ. Еще не эссенция, но уже не совсем душа. Настоящий смерч из искаженных символов Фу крутился внутри, хватая обрывки душ, — воспоминания, эмоции, кусочки личности, — и перетирая их в однородную массу.

Но самое ужасное было то, что процесс этот был бесконечным. Души не умирали окончательно — они растворялись до составляющих, а затем снова собирались, чтобы пережить это мучение заново. Урна питалась их агонией, используя боль как источник силы.

Ты это тоже видишь? — тихо спросил я Бессмертного.

«Да, ученик. Вижу. Приятного мало, и я даже не представляю, что ТЫ тут можешь сделать. Если разрушишь Связь урны с деревьями, скорее всего, ничем хорошим для душ это не закончится. Более того, мне даже кажется, что он просто схлопнется как ларец. Полагаю, этот артефакт обладает подобной возможностью.»

Урна была противоестественным артефактом — зияющей раной в самой ткани реальности. Место, где нарушался основной закон мироздания. Урна не просто притягивала души — она их перерабатывала. А это ломало естественный процесс перехода души в посмертие.В моем прошлом мире смерть была концом. Здесь смерть была не концом, а переходом. Душа покидала тело и отправлялась дальше — либо в цикл перерождений, либо в какие-то иные состояния бытия. Смерть была частью большего процесса — звеном в цепи существования.

А эта Урна ломала этот процесс. Она не просто убивала — она уничтожала саму возможность продолжения существования. Души, попавшие в нее, не просто умирали — они перестали быть. Навсегда.

Не сразу, думаю, на это уходило много лет, но это было неизбежно.

Это было еще не всё. В центре вихря висел один Символ, который и управлял всем этим. Печать мастера.

Мастера Инь-Ян.

Нейросеть, нужен анализ Символов на Поверхности. Срочно.

К моему удивлению, она тут же начала его делать. Не отказалась, не отмолчалась. Просто сказала, что на это потребуется час времени.

Час времени, которое я и сам наблюдал за движущимися Символами. Я понимал часть Символов. Это действительно были искаженные Символы Праведников. Но главными были не они, а Символы Фу — те самые, мастером которых был плененный Святой.

Чем больше я смотрел на этот Небесный Артефакт, тем отчетливее осознавал, что Урну для меня невозможно уничтожить обычным способом. Она была слишком мощным артефактом. Выше моего уровня.

Но ее можно было деактивировать, если изменить природу символов на ее поверхности. Это не решит проблему душ внутри, но остановит внешний процесс поглощения новых и новых душ.

Подсказку дала нейросеть. Она распознала три основных Символа.

Первый отвечал за поглощение душ извне. Второй — за их перемалывание. Третий — за концентрацию получившейся энергии.

Внутри была управляющая печать Мастера.

Я поднялся.

Всё в мире — единство противоположностей.

Инь не может без Ян.

Это я осознал с помощью Цветка Великого Предела, когда увидел мгновение до рождения Вселенной.

Понимание приходило прямо сейчас.

Что если не ломать Символы, а изменить их значение? Превратить механизм разрушения в механизм освобождения?

Я сделал шаг и подошел к Урне вплотную.

Совершенно неожиданно поглощающее поле начало бить по мне невидимыми молниями, пытаясь не всосать, а наоборот — оттолкнуть.

Мы были словно противоположные полюса.

Но я не сопротивлялся — я позволил Урне почувствовать мою Просветленную Ци, мою сущность Праведника.

Потому что когда она била меня, я чувствовал ее. Я начинал ее лучше понимать.

Через мгновение я резанул монетным мечом руку. Надо же, когда надо, даже монетка может быть острой.

«Ван, ты что делаешь? Даже не думай. Ты думаешь, что тебе удастся переподчинить артефакт Небесного Ранга? Ты с ума сошел?!»

Я ничего не отвечал. Мое внимание было сконцентрировано в одной точке. В одном Символе.

Вот он.

Первый Символ Притяжения.

Я начал рисовать поверх него не просто кровью, а одновременно своей Радужной Ци.

Поверхность Символа зашипела, заплевалась черной жижей, которую выжигала моя Просветленная Ци.

«Ван, это безумие! Ты не знаешь последствия своих действий!»

Я просто делаю то, что должен.

Символ всасывал мою Ци, и так и должно было быть — ведь когда-то он был Символом Праведности.

Вместо того, чтобы бороться с тьмой силой, я предложил ей свет добровольно.

Я рисовал Правильный Символ. Что было в нем лишним, я уже видел с помощью триграммного зрения.

Всё, что ощущалось неправильным и было таковым.

Искаженный Символ на поверхности Урны начал дрожать.

Моя Ци не уничтожала его — она показывала ему, каким он должен быть в идеале. Своей противоположностью. Это было похоже на работу с треснувшими следами в Долине Памяти. Я не навязывал изменения силой, а напоминал Символам их истинную природу.

Когда изменение было завершено Урна дрогнула. Фиолетовый свет Символов изменился на теплый золотистый.

«Ты что… У тебя получилось?! Не может быть… Она сейчас, наверное, просто взорвется! Изменение даже одного Символа должно было всё нарушить!»

Не должно. — уверенно возразил я.

Робкая надежда вспыхнула внутри, когда мне удалось изменить три основных Символа.

Вот только она сразу же погасла. Потому что ничего не изменилось.

Урна по-прежнему тянула всё внутрь, а процесс переработки ни на мгновение не прекращался. Хоть я изменил Символы и потратил на это свою кровь и Ци, к ожидаемому результату это не привело.

Я сел.

Мне нужно было подумать.

Наверное, Ли Бо был прав, и я был слишком самонадеян, надеясь подобными действиями прервать работу такого мощного артефакта.

«Я же говорил, что так просто не выйдет.»

Мне надо было попробовать.

Полчаса я просто сидел и ни о чем не думал.

Просто наблюдал за процессом внутри Урны. Болезненным и мучительным для душ процессом.

Символы не выбиты на этой урне из черного нефрита…

Черный нефрит не обладает волей. Значит, Символами что-то движет. Что-то, придающее им смысл и значение.

Уже через полчаса, в которые я размышлял, те символы, которые мне удалось «переправить» своей кровью начали меняться обратно.

Уничтожить Урну силой я не мог — она слишком прочная и защищенная. Это уже понятно. Изменения Символов снаружи всё равно не затрагивают процессов внутри.

Но я могу попытаться деактивировать Урну, разрушив печать мастера внутри.

Печать — это Воля Мастера. Именно она управляет и Урной, и Символами, которые ее покрывают, и она же восстанавливает их.

Вот только как это сделать?

Если я не могу повлиять на урну снаружи, так может мне…повлиять на нее изнутри?

Я поднялся.

«Эй, Ван, что-то мне не нравится то, что ты задумал.»

Я отложил меч, четки. Они мне будут не нужны.

— Хрули, Джинг, Лянг, просто ждите меня и не беспокойтесь.

— А?

«ВАН! Вот я тебе говорю, не надо этого делать!»

Надо, учитель. Надо. Если не я то кто?...

Ответом было молчание.

Через мгновение я запрыгнул на вершину урны и увидел всю внутренность своими глазами. Все искаженные Символы дублировались внутри. Естественно, что процесс не прекращался.

Вот только я теперь собирался сделать другое. Бессмысленно «закрашивать» своей кровью каждый Символ по отдельности. Как и пытаться сейчас разрушить Печать Мастера. Начать нужно было с другого… С душ, над которыми по-настоящему власти у Печати не было. Она просто не позволяла им покинуть это место.

Через секунду в моей ладони возникла Слеза Святого. Артефакт, вернее, дар Неба, точно значения которого не знала даже нейросеть.

Я сделал глубокий вдох, как перед глубоким-глубоким погружением. И это было действительно погружение.

Погружение в бездну человеческого страдания.

Я прыгнул внутрь и сел там.

Слеза Святого засияла в моей ладони Радужным Светом.

Вокруг меня водоворотом кружились души.

Я слышал каждую из них.

Я вмещу всех их.

Я освобожу их. Они уйдут со мной. Урна их не отпустит.

Печать Мастера наткнулась на мою душу и попыталась на нее повлиять, обрушила на меня свою концентрированную мощь.

Вот только это было бесполезно. Было еще кое-что, что защищало мою душу.

Контракт.

И сейчас божественные буквы сияли на моей душе. До момента исполнения контракта, моя душа — залог божества, и оно никому не отдаст ее.

А пробить защиту существа, которое отправило меня в этот мир даже артефакт Небесного Ранга не мог.

Это уже не говоря о том, что моя собственная защита была не меньше.

Души летели и кружили вокруг меня, словно найдя единственную соломинку, единственный шанс спастись.

А я выпускал всю свою Ци наружу, укрывая их, будто мать ребенка одеялом.

Моя Ци не давала Печати Мастера утащить их в центр, где накапливалась Эссенция Души.

Но всё это было бы невозможно без Слезы Святого, которая вошла в резонанс с моей Радужной Ци, многократно усиливая ее эффект.

Боль…

Я взял боль каждого…

Одна…вторая…третья душа…

Все они отдавали мне накопленную и пережитую боль.

И я принимал ее. Открывал им свою душу, свою память. Я их звал.

Я заберу вас с собой… Идите ко мне… Вам тут не место…

Пора отдыхать…

И души летели ко мне.

Слеза в моей ладони начала сиять все ярче и ярче, окутывая меня радужным коконом и в какое-то мгновение я услышал женский плач.

Плач, который донесся откуда-то с Неба.

Тогда я понял, что Святые тоже плачут.

Да что Святые…

У меня у самого текли слезы из глаз, капая сияющими радужными каплями и прожигая черный нефрит.

Плакали не глаза — плакала душа, когда ко мне протянулись маленькие ручки детской души.

Глава 7

Когда я очутился в этом водовороте человеческого страдания, время будто остановилось для меня. Стало неподвижным.

Но это было на самом деле не так.

Просто моя душа неподвижной точкой, как око бури, сияла внутри этой Урны Последнего Вздоха и ко мне льнули все те души, что сохранили хотя бы остатки воспоминаний. Те, кто еще помнил, что они — душа.

Первая душа прикоснулась ко мне робко, как испуганное дитя. Да, собственно, эта душа и была ребенком.

В то же мгновение я почувствовал удар — не физический, а душевный. Боль этого ребенка стала моей болью. Его страх смерти, его отчаяние от того, что он никогда больше не увидит маму прожгли меня насквозь. Ужас маленького существа, которое не понимало, что с ним происходит, которое просто хотело к маме, хотело, чтобы боль прошла.

Мама… Где мама… Так темно… Почему так больно?..

Я сжал зубы, заставляя себя принять эту боль. Не отгородиться от нее, не оттолкнуть — принять. Сделать частью себя.

Я здесь. Ты больше не один.

Детская душа потянулась ко мне, словно к источнику тепла, и я обнял ее своей Ци, укутал радужным светом. В ответ она отдала мне свою боль — всю, без остатка. И я взял ее. Впитал в себя. Остались только светлые воспоминания: деревянная игрушечная лошадка, первые шаги, когда мама радостно хлопала в ладоши, запах свежих лепешек, которые пекла бабушка…

С каждой новой душой я чувствовал, как что-то во мне меняется. Не разрушается — меняется. Словно мое сознание становилось больше, шире, способным вместить не только мою собственную боль, но и боль всех этих людей.

Хранилище Сознания, которое даровала мне Жемчужина, отданная отшельником, теперь работало иначе. Не просто как совершенная память — сейчас оно стало местом, где я мог безопасно хранить чужие страдания, не позволяя им разрушить мою личность.

«Ван… Что ты делаешь с собой?..» — донесся до меня обеспокоенный голос Ли Бо, но он звучал как из другого мира. — «Ты можешь не выдержать».

Я делаю то, что должен, — мысленно ответил я. — Я забираю их боль. Всю. Потому что никто кроме меня не заберет. С них достаточно.

Именно этого от меня ждали эти души. Они ждали, что кто-то разделит с ними их последнюю ношу. Что кто-то поймет, через что они прошли. Услышит их голоса, их жизни.

Следующая душа была постарше. Женщина. Было ощущение, что она просто встала рядом и что-то тихо рассказывает.

Она умерла от болезни, медленно и мучительно, и последние месяцы своей жизни провела в постели, наблюдая, как ее тело предает ее. А ее малыши наблюдали за ее угасанием, еще не осознавая, что скоро останутся одни.

Мои дети…что будет с моими детьми…они такие маленькие…кто их накормит…я хотела увидеть, как они вырастут… как они полюбят… как у них будут свои дети…я хотела просто увидеть…

Горе матери обрушилось на меня лавиной, и я едва не застонал от боли.

Я хоть и прожил целую жизнь, такой боли никогда не испытывал. Это было что-то другое. Материнская любовь и отчаяние от невозможности защитить своих детей.

Тяжело…

Чужая жизнь, пропущенная через себя — это слишком тяжело.

Это были не просто воспоминания — я жил! Я чувствовал вместе с ними!

Злые духи, которых я изгонял, и просто обычные души, которых я упокаивал, — я никогда не смотрел внутрь них.

Даже когда я смотрел воспоминания других Праведников, там всё было иначе, ведь они уже давно были не обычными людьми — их чувства и эмоции были ровнее, приглушеннее, они долго отрешались от мирского. Именно поэтому в их воспоминаниях не было такого… НАКАЛА!

Накала, сжатого в точку — болезненной человеческой жизни.

Потом пришел старик — и с ним чувство невыносимого одиночества. Он умер в полном одиночестве, забытый всеми, кого когда-то любил. Его последняя мысль была не о боли, а о том, что никто даже не заметит его ухода. Вся его жизнь были сплошные ошибки и упущенные возможности. Его сожаления тяжелыми камнями ложились на мою душу. Миг назад чужие, через секунду — мои.

Я не хотел…не хотел так жить…не хотел…

Твоя жизнь не была напрасной. Ты дышал. Ты видел рассветы. Ты был частью этого мира. Этого достаточно. Ты был.

Души летели ко мне одна за другой, как мотыльки к пламени. И каждая несла свою уникальную боль, свою историю страданий.

Старый торговец, который обманывал покупателей всю жизнь, а в конце понял, что потерял собственную душу.

Кто я? Кто я такой? Я же был хорошим… когда-то я был хорошим мальчиком, который просто хотел иметь еды в достатке… Как всё скатилось к этому?.. К бесконечному обману… Прости меня…прости…я знал, что поступаю неправильно, но не мог остановиться…

Прощения он просил у самого себя, у того маленького мальчика, которым помнил себя.

Еще одна…душа...

Еще одна...

Еще...

Старик-ремесленник, который всю жизнь работал с деревом и создавал прекрасные вещи своими умелыми руками. И всё равно его душа была полна сожалений.

Я так и не научил внука всему, что знал сам… Кто теперь будет хранить наше ремесло? Он не захотел быть как я…он захотел большего. Куда уйдут те секреты… Те нюансы, которые я постигал всю жизнь?..Они ушли со мной… Я никому их не передал…

Его печаль о несбывшихся планах, о разорванной цепи поколений текла через меня, как холодная река. Я видел его мастерскую, недоделанную колыбельку для правнука, инструменты, которые больше никто не возьмет в руки.

С каждой душой боль становилась сильнее. Не физическая — душевная. Я впитывал в себя их последние мысли, страхи, надежды, которым так и не суждено было сбыться.

Любимый…я так хотела сказать тебе…хотела…

Девушка, не успевшая признаться в любви.

Больно…так больно…когда это кончится…пожалуйста, побыстрее…

Ребенок, умерший от болезни.

Я не просто слышал их — я становился ими на мгновение. Чувствовал их любовь, их страх, их последние надежды.

Вам не нужно больше страдать.

Их голоса сливались в хоре страданий, который оглушал и разрывал сознание:

Помоги нам…

Освободи нас…

Мы не хотим больше страдать…

Верни нас домой…

Позволь нам уйти…

Я чувствовал, как мое собственное «я» начинает растворяться под весом чужих переживаний. Грань между мной и ими стиралась. Их воспоминания становились моими, их боль — моей болью.

«Ван, ты не выдержишь!!! Это безумие! Ты впускаешь их в свою душу! Прерви процесс! Ты потеряешь себя!»

Я не мог, да и не хотел прерывать этот процесс. Я знал, что справлюсь.

Души нуждались во мне. Они цеплялись за меня, как утопающие за соломинку.

Я был их единственной надеждой на освобождение.

Сотни голосов сливались в один хор боли. Но самыми страшными были детские голоса. Их было меньше, но каждый пронзал душу острее клинка.

Не уходи…не оставляй меня одного…

Я хочу домой…хочу к маме…

Мне страшно…так страшно…

Слеза Святого в моей ладони пульсировала всё ярче, будто отвечая на голос каждой из сотен душ. Ее сияние действительно обволакивает каждую душу, даруя короткие мгновения забытья и облегчения за долгие годы мучений.

Хранилище Сознания работало на пределе возможностей. Оно структурировало поток чужих душ, не позволяя им полностью растворить мою личность.

Сто… Двести… Триста душ…

Я переставал понимать, где мои пределы… Насколько огромна моя душа, способная вместить в себя весь этот объем и не сойти с ума.

И среди этого хора страдающих душ я услышал другие голоса. Тихие, почти неслышные, как робкое «спасибо», сказанное от всего сердца.

Спасибо…

Ты понял нас…

Ты не отвернулся…

Мы больше не одиноки…

Уже не больно…

Добавил детский голосок.

И в этот момент, когда почти справился с потоком душ, я ощутил ее присутствие.

Печать Мастера Инь-Ян висела в центре водоворота, пульсируя черно-белым светом. Она была не просто Символом — она была живой, древней волей, которая наслаждалась страданиями душ. Веками она питалась их болью, становясь всё сильнее, всё более прочной и порочной.

Интересно, — раздался в моей голове чужой голос, холодный и полный презрения. — Праведник решил поиграть в спасителя? Ты думаешь, что можешь что-то изменить?

Но я в этом голосе почувствовал не силу, а наоборот — страх.

Это не был настоящий Мастер Инь-Ян. Это был всего лишь слепок его мощной Воли, способной в отрыве от своего хозяина на такое.

Печать Мастера Инь-Ян чувствовала, что теряет контроль над душами. Она пульсировала злобной энергией, пытаясь вырвать их из моих объятий и вернуть в водоворот мучений. И у нее не получалось. Моя Просветленная Ци, усиленная Слезой Святого, создавала вокруг душ непроницаемый кокон защиты.

Ты ошибаешься, — сказал я печати, и в моем голосе звучали сотни других голосов. — Я не играю в спасителя. Я просто делаю то, что должен делать Праведник. Проводить застрявшие души дальше.

И что же может сделать жалкий червь против творения великого Мастера? Ты слаб! Эти души тебя разорвут, а я перемолю твою душу и стану еще сильнее.

Я могу показать тебе то, чего ты никогда не знала.

Печать была порождением дисбаланса — абсолютного Инь без капли Ян. Она существовала только за счет отсутствия своей противоположности. Именно она заставляла души испытывать постоянную боль и сожаления, хотя в душах были и светлые воспоминания, и я это точно знал. Потому что я их видел — эти светлые воспоминания.

Но что произойдет, если дать ей то, чего ей не хватает?

Я не стал сопротивляться следующей атаке Печати. Когда ее темная сила обрушилась на меня, пытаясь сокрушить мою душу, я открылся ей навстречу. И ответил не злобой, не сопротивлением.

Я ответил любовью. Благодарностью. Принятием.

Я показал ей всё то, что дали мне души. Я показал ей ту сторону жизни душ, которую она подавляла.

Я показал ей материнскую любовь женщины, которая умерла, беспокоясь о детях. Показал самопожертвование воина, который пал, защищая слабых. Показал раскаяние торговца, который в последние мгновения понял истинную ценность человеческих отношений.

Я показал ей бесконечность проявлений человеческого добра и поддержки.

Я почувствовал, как моя Радужная Ци всё больше начинает резонировать с энергией душ. Каждая из них была уникальна, каждая несла в себе отпечаток прожитой жизни, но все они стремились к одному — к свободе.

А печать Мастера Инь-Ян — она была создана для контроля. Для подавления. Для принуждения. Но против сотен объединенных душ, даже ослабленных и истерзанных, одна печать была бессильна.

И прямо сейчас не Я, а эти души, направляемые мной, влияли на печать. Они сами были ключом для своего освобождения. Совокупная мощь и сила сотен душ — ей не может сопротивляться лишь остаток Воли Мастера.

Они сломали печать, отдавая ей положительное. Ведь их боль забрал на себя я.

Что происходит?..Что?!..Невозможно!..Что это за эмоции?!..

Печать прекратила попытки атаковать.

Она просто зависла.

Я открыл глаза.

Печать Мастера Инь-Ян впервые за всё время своего существования почувствовала завершенность.

Она стала действительно Инь-Ян, без перевеса одной из сторон. Это был момент абсолютной гармонии противоположностей.

Я уже знал, что должно случиться. То же самое, что случилось с Радужным Лотосом и цветком белого нефрита — когда противоположности находят друг друга, они возвращаются к истоку. В состояние до разделения.

Печать не могла туда вернуться, потому что души лишь на мгновение показали ей другую сторону.

Достигнув истинного баланса, она должна была либо эволюционировать, либо вернуться к истоку.

Как красиво… Быть целой… Я была неполноценна… Мастер не вложил в меня это… Вот чего мне не хватало…

Печать выбрала возвращение.

Она растворилась в воздухе, с тихим вздохом облегчения — как путник, который наконец добрался домой.

Символы Фу на поверхности Урны перестали двигаться.

Они застыли, а затем медленно начали терять свой фиолетовый свет. Один за другим, они гасли, как свечи на ветру, пока поверхность черного нефрита не стала полностью темной.

Процесс перемалывания душ остановился.

Притяжение, которое тянуло новые души в эту ловушку, исчезло.

Вращающийся водоворот в центре замер.

Урна Последнего Вздоха перестала существовать как орудие страданий. Теперь это была просто ваза из черного нефрита.

Но проблема оставалась. В центре Урны по-прежнему плескалась Эссенция Душ — концентрированная духовная энергия сотен загубленных жизней. Молочно-белое облако силы, которое могло сделать любого практика невероятно могущественным.

Сила, ради которой эта формация и создавалась. Возможно, не вся сила, — Урна не была заполнена до краев, — но всё равно сила, за которую темные практики были готовы убить любого. Да что там темные, даже обычные могли усилиться подобным.

Сила души — это самая могущественная сила в Поднебесной. Не зря ранги развития, где начиналось владение силой Души, являлись совершенно другим уровнем, по сравнению с предыдущими.

Эта сила не должна попасть никому в руки. И в то же время, я не знал куда деть эту эссенцию…

И вдруг Урна зашептала:

Возьми ее. Поглоти. Ты заслужил эту силу. Ты спас их души — теперь используй их энергию для спасения других… Ты же Праведник…это пойдет во благо…прими эту силу…поглоти…

Я улыбнулся. Ясно. Значит, в Урне было заложено еще много чего. Не только Печать Мастера управляла всем этим.

Попытка Урны повлиять была обречена на неудачу. Не на того Праведника, или, скорее, не на того человека она пыталась повлиять.

Сила? — Она меня не интересовала.

Меня волновало только провести эти души, эту Эссенцию туда, где они должны быть. На Небо.

Вдруг Слеза Святого в моей ладони словно ожила.

Она взлетела и замерла напротив Эссенции души.

Сначала медленно, потом быстрее радужный кристалл втягивал в себя Эссенцию Души, как губка впитывает воду, и с каждой каплей поглощенной Эссенции Слеза становилась больше и ярче.

Я уже понял, что происходит: Слеза Святого — это не просто артефакт. Это буквально кусочек Неба.

А души, даже в таком искаженном виде, все еще стремились туда, где им положено быть.

Эссенция Души не исчезала в Слезе — она возвращалась домой. К своему источнику. К Небу, которое дало ей жизнь.

Я сидел и наблюдал, как Слеза Святого медленно поглощает всю Эссенцию. Процесс был красивым и, одновременно, печальным — как закат, который прекрасен, но знаменует конец дня. С каждой поглощенной каплей Слеза Святого становилась больше и ярче. В ней появлялись новые оттенки — цвета, для которых у людей не было названий. Цвета Неба.

Когда последняя капля Эссенции исчезла в кристалле, Слеза стала размером с мой кулак и светилась мягким, теплым светом. В ее глубинах можно было различить движение — словно там плавали маленькие рыбки из света.

Остатки душ. То немногое, что от них осталось, наконец-то нашло покой.

Дальше им может помочь только Небо. Вернуть им то, что делало их душами — стертые воспоминания.

Душа — это река. Река опыта, которая течет через времена и пространство, собирая в себя каждую каплю пережитого. Каждая встреча, каждый выбор, каждое мгновение боли или счастья — все это становится частью этой безграничной реки.

Сегодня я был тысячей рек одновременно. Чувствовал, как каждая несет свой груз — материнскую любовь, детский страх, старческую мудрость, воинскую доблесть.

К чему стремятся реки? К морю. К тому месту, где все воды становятся едины, не теряя при этом своей природы.

Небо — это и есть такое море для душ. Не конец их пути, а начало нового существования. Там они обретают покой не потому, что перестают быть, а потому, что наконец понимают, частью чего всегда были.

Я посмотрел вокруг.

Урна… Она по сути была мертва, бессильна навредить душам, хоть я ощущал заложенные в ней намерения. Злые намерения. Но с этим я мог справиться и сам. Потом…

А сейчас…

Надо завершить начатое.

Я медленно выбрался из Урны и лег на черную землю. Тело мое дрожало от истощения, но душа… Душа была полна. Хотя, вернее сказать, — переполнена.

В ней сейчас находились сотни других душ. Они доверили мне свою боль, и теперь я нес ответственность за них.

— ВАН! — бросились ко мне лисы, но остановились в нескольких шагах.

— Тихо, хвостатые. Не сейчас… — еле разлепив губы сказал я.

И ты, учитель. Тоже ничего не говори… Только помешаешь…

— Всем молчать! — раздался голос Ли Бо, — Мой ученик занят важным делом. Не подходить к нему и не отвлекать. Это всех касается.

Сил улыбнуться не было.

Я закрыл глаза и углубился в себя.

Там, в глубинах моего сознания, они ждали. Светящиеся точки, каждая уникальная, каждая — целая вселенная воспоминаний и эмоций. Но теперь в них не было боли. Была только благодарность и… готовность.

Готовность идти дальше.

Пора, — мысленно сказал я им, — Пора вам идти домой…вы подзадержались.

И я начал отпускать их. Одну за другой. Одну за другой.

Первой ушла детская душа — мальчик, который звал маму. Из моей груди поднялся крошечный светлячок, белый и чистый, как первый снег. Он завис надо мной на мгновение, словно прощаясь, а затем устремился вверх, к звездам.

За ним последовала молодая мать. Ее светлячок был золотистым, теплым.

Следующим ушел старик. Его огонек мерцал мудро и спокойно.

Один за другим светлячки поднимались в небо. Белые, золотые, серебряные, голубые, розовые — каждый своего неповторимого оттенка. Небо наполнилось летящими душами, и зрелище это было одновременно печальным и прекрасным.

Я помнил каждую из них. Все они оставили след в моей душе, как зарубки на дереве.

Ведь душа — это не просто энергия, не просто жизненная сила, которую можно измерить или накопить. Душа — это история каждого существа, записанная в самой ткани бытия.

Все они были. Они жили. Они существовали.

Вот почему Небо видит всё. Потому что оно и есть всё — каждая прожитая жизнь, каждая пролитая слеза, каждый момент радости.

Это и есть путь Праведника. Не в накоплении силы, не в поражении врагов, а в том, чтобы помогать душам найти дорогу домой.

Я лежал и смотрел в звездное Небо. Оно казалось невероятно далеким и одновременно очень близким. Словно стоило протянуть руку — и я смогу его коснуться.

Оно смотрело на меня, а я на него.

Души… Их было уже не видно. Думаю, кроме меня и моих спутников их никто и не видел. Они были крошечными.

Лисы осторожно забрались мне на грудь, принюхиваясь.

— От тебя пахнет… странно, — сказала Хрули.

— От него пахнет Небом, — тихо сказала Ло-Ло, подползая ближе.

Да. Во мне что-то изменилось, только я еще не знал что.

Глава 8

Душу наполнило облегчение. Громадное облегчение. Именно его я испытал, когда отпустил все эти души в Небо.

Сотни жизней прошли через меня. Сотни историй, каждая уникальная, каждая — целая вселенная переживаний. Я помнил их все. От первого до последнего мгновения. Материнскую любовь. Детский страх. Старческое сожаление. Все эти эмоции, все эти воспоминания оставили отпечаток в моей душе. Хотелось сказать им туда, вверх: «Я вас не забуду».

Такое не забывается.

Я лежал на холодной, даже неприятной земле, — ее еще предстояло очистить, — и смотрел в бесконечное звездное Небо. Очень быстро наступили сумерки, а за ними сразу и ночь.

Мое тело было истощено, и каждая мышца ныла от усталости, будто я переносил огромные тяжести. Впрочем, что может быть тяжелее чужой души, чужой жизни?

Я вздохнул. Душа была спокойна. Конечно, среди душ них было много поврежденных, ведь все они что-то потеряли, какую-то часть своих воспоминаний, но главное — искра их «Я» была жива.

В отличие от тех, кто теперь был в слезе Святого. Помочь им было уже не в моих силах. Не на этой ступени развития. Для подобных вещей я пока слишком слаб.

Слеза, — хотя какая это теперь слеза, — по размерам напоминала огромный драгоценный камень. Если раньше она была словно «неактивна», то теперь радужный свет постоянно источал мягкое тепло. Тепло эссенции душ внутри.

И если раньше я знал, что в критических ситуациях Слеза Святого мне поможет, что я могу ее использовать, то теперь использовать ее было равнозначно тому, чтобы использовать Души. Так что после случившегося она нужна для одного — для того, чтобы отправить ее вместе с душами на Небо, где они найдут свое место. И, думаю, это в прямом смысле придется сделать вручную, когда я стану сильнее.

Я не думал о том, правильно ли поступил. Так было надо.

Да, Ли Бо был недоволен и негодовал от моего «необдуманного поступка» лезть внутрь Небесного Артефакта. И со стороны могло действительно показаться именно так, но когда я шагнул внутрь Урны, я был абсолютно уверен, что он, — артефакт, — не сможет мне навредить.

Его прямая и единственная задача — воздействовать на души. А моя душа — она особенная.

Тут в игру вступал нюанс, о котором Ли Бо и мои спутники не знали.

Контракт. Контракт — это не только обязательства, но и защита души. Вот почему тот псевдоБудда, посылающий меня, был уверен, что пока я не исполнил контракт, я никуда не убегу даже после смерти. И ведь действительно не убегу.

На моей душе божественные символы, которые просто не допустят постороннего вмешательства. Интересно, знало ли божество, что этот контракт послужит мне защитой? Или это был просто побочный эффект? Не знаю. И вряд ли узнаю, пока не выполню условия и не установлю тот самый алтарь.

И хоть я знал, что на мне и так защита, я все равно пытался сопротивляться воздействию урны…сам. Пытался не доводить до того момента, когда нейросеть активируется. И у меня это получалось.

Со временем я, конечно, выполню условия контракта и ликвидирую созданные самим собой последствия.

Неприятно было об этом думать, но и отмахиваться было нельзя.

Ладно…еще время есть, и более чем достаточно.

— Ван? — осторожно позвал Лянг. — Ты как?

— Хорошо, — ответил я, поднимаясь. — Очень хорошо.

—Ты… другой… — тихо подошла ко мне Хрули, — Ты пахнешь.Небом, что-ли.

— Ой, как будто вы знаете как пахнет Небо, — фыркнул Бессмертный.

— От тебя пахнет не только Небом, — добавила Джинг, не обращая внимания на слова Ли Бо, — но и… ими. Теми, кого ты спас.

Наверное…она была права.

Я потрогал грудь. В душе было странное ощущение.

После того, как я принял в себя боль всех этих людей, а потом отпустил их души на Небо, во мне что-то изменилось. Не то чтобы я стал сильнее — скорее, я стал… глубже? Словно моя душа расширилась, стала способна вместить в себя больше. Больше понимания. Больше сострадания. Больше человечности.

Я чувствовал себя обновленным. Словно внутри что-то встало на свои места.

Ладно, пора подниматься и заканчивать очистку. Это место всё еще небезопасно.

«Знаешь, Ван, ты меня опять удивил: не думал, что тебе по силам разрушить ту печать Мастера… Не говоря уже о том, что твоя душа осталась невредима после всего».

Это не я ее разрушил, учитель — это всё плененные души. Более того, если бы они сами смогли отрешиться от своей боли и объединяться, то сломали бы ее и без посторонней помощи.

«Вот только отрешиться от боли обычному человеку, запертому в подобную Урну, невозможно.»

К сожалению. — согласился я и потрепал лис по мордочкам. Не мог отказать себе в удовольствии это сделать. Особенно видеть их непонимающие мордочки.

— Ты чего, Ван? — прищурилась Джинг.

— Это у него просто настроение хорошее. — пояснила Ло-Ло.

Я вздохнул.

— Просто понял, что нам с вами хорошо живется, в отличие от обычных людей, которые были пленены этой штуковиной.

Я посмотрел на Урну и направился к ней.

Она стояла в центре поляны, тёмная и безмолвная. Урна Последнего Вздоха перестала быть орудием страданий.

Подойдя ближе, я приложил ладонь к холодной поверхности нефрита и закрыл глаза, прислушиваясь.

Тишина.

Не было больше шепота душ, плача, стонов боли. Только тихое завывание ветра, проходящего сквозь ветви мертвых деревьев. Урна была… пуста. Хотя нет…не пуста. Просто надо проверить по-другому.

Я сделал глубокий вдох, собирая остатки Ци. Радужная энергия медленно, словно сонная река, потекла по моим меридианам. Её было мало — слишком мало для полноценной работы, но достаточно для того, что я задумал.

Ладонь моя засветилась мягким радужным светом. Просветлённая Ци потекла в чёрный нефрит, просачиваясь в его структуру, как вода в губку.

Урна… сопротивлялась.

Не активно, не враждебно — просто по инерции. Она веками была орудием темной силы, и моя светлая Ци была для неё чем-то чужеродным.

Но я не давил. Не ломал. Просто… предлагал.

Я ей как бы говорил: «Покажи мне, где ты болеешь. Покажи, где остался его след. След того, кто все это сделал.»

И Урна… ответила.

Перед моим внутренним взором возникла сеть тончайших трещин, пронизывающих весь артефакт. Не физических трещин — духовных. Каждая была меткой Мастера Инь-Ян, узлом его воли, вплетённым в саму суть предмета.

«Что ты задумал, ученик?» — заинтересовался Ли Бо.

Эта урна… она может быть полезна. Нужно только окончательно очистить ее от всех следов Мастера Инь-Ян. Убрать искаженные символы, заменить их Праведными. И тогда у нас будет мощный артефакт, который можно использовать для…не знаю для чего, я не артефактор. Но думаю для чего-нибудь он точно пригодится.

«Артефакт Небесного ранга — это не игрушка,» — предупредил Бессмертный. — «Даже очищенный, он потребует от тебя огромных затрат Ци для управления.»

Я понимаю. Но я не собираюсь использовать его сейчас. Это так, на будущее. Я больше не чувствую в Урне зла и боли — только остатки въевшихся Символов Фу и Воля Мастера, думаю, с ними я справлюсь, не сейчас, чуть позже. А если и не справлюсь, то скоро мы освободим кое-кого, кто на это способен.

«Ты про того плененного Праведника?»

Именно.

«Тебе сначала нефритового цзянши надо победить и это самая меньшая из твоих проблем. Об остальных я вообще молчу.»

Я не думаю об этом. Задачи будем решать по мере поступления. Сейчас мы просто планомерно ослабляем врага.

— Ван! — позвала Хрули. — Смотри, что происходит!

Я обернулся. Лисы стояли у края поляны и показывали лапками на деревья.

— Они… меняются? — неуверенно сказала Джинг.

Я активировал триграммное зрение и сразу понял, что имели в виду лисы.

Потоки Ци, которые раньше связывали все деревья в единую формацию, были разрушены. Нити энергии, тянувшиеся от каждого ствола к Урне, исчезли. Теперь деревья стояли сами по себе — просто мертвые стволы, покрытые искаженными символами.

Поскольку все Символы Фу на поверхности урны погасли, мёртвые деревья рощи больше не были связаны с ней, Воля Мастера Инь-Ян не управляла этими потоками. А без Воли…они не самостоятельны.

— Хорошо. Очень хорошо, — сказал я и подошел к ближайшему дереву, — Теперь его можно очистить.

Моя ладонь легла на черную кору. Символы, нанесенные на ствол, все еще тускло мерцали фиолетовым светом, но в них больше не было той злобной силы, что раньше. Не говоря уже о цепях Скорби.

Сконцентрировав в ладони Просветленную Ци, я создал Символ Очищения и направил его в дерево.

Далось это удивительно легко.

Кора зашипела. Искаженные символы заплевались черной жижей, которую выжигала моя Ци. Я держал ладонь и ждал, когда они один за другим потратят всю свою энергию и превратятся в бессмысленные каракули.

После того, как последний Символ исчез, выжженный моей Праведной Ци, по стволу дерева пошли трещины, а через несколько секунд оно резко и неожиданно рассыпалось в труху — не черную и зловонную, а обычную, серую. Как будто внутри него все эти годы была заперта естественная смерть, которая наконец получила возможность завершить свою работу.

«Всего лишь одно из сотни деревьев.», — заметил Ли Бо.

Да. Работы предстоит много. — признал я, — Но это необходимо.

***

Очищение каждого дерева оказалось долгим, монотонным процессом.

Я подходил к очередному черному стволу, клал на него руку и медленно, осторожно выжигал накопленную Иньскую Ци своей Просветленной энергией. С каждым очищенным деревом воздух в роще становился легче. Исчезала давящая атмосфера безнадежности. Медленно, но верно это место переставало быть раной на теле Поднебесной.

Больше не осталось никакой рощи. Была просто голая черная земля без единого деревца, без единой травинки.

Да, Ци я потратил изрядно, но сделать это было необходимо. Вернувшись в центр поляны я взял Урну и поместил её внутрь кольца. Осторожно. Места там оставалось не так и много. Потом туда же отправились и все части костей Генерала. Холод от них шел такой, что даже меня, привыкшего к Иньской энергии, он обжигал. Иньская Ци в них была в них предельно концентрированной.

В целом, если учесть, что мне могут встретиться еще урны и у меня так может скопиться целая коллекция сосудов, мне пора, пожалуй, подумать о более вместительном хранилище. Или…просто придется последующие урны разрушать. И еще один вопрос меня волновал, а все урны под такой охраной и все ли настолько мощные артефакты? Или просто нам попалась, главная, урна?

Ладно, увидим. Сейчас нужно сделать кое-что важное.

— Все отойдите, — предупредил я лис и Ло-Ло.

— Что ты хочешь сделать? — спросил Лянг.

— Закончить начатое, Лянг. Очистить это место.

— Так ты ведь уже все очистил! И духов, и деревья, и Урну забрал!

— Тут требуется кое-что другое, — ответил я и опустился на колени точно в том месте, где раньше стояла Урна. Черная земля, вытоптанная и проклятая. Сотни лет здесь собиралось страдание, концентрировалось зло.

Это была самая центральная точка всей формации, место наибольшего скопления негативной энергии.

Сложив ладони в молитвенном жесте, я собрал в них всю свою Просветленную Ци. Радужные потоки энергии закружились вокруг меня, становясь все ярче и плотнее.

Мысленно я представлял все те души, которые ушли на Небо, и наполнял этим «смыслом» свою Ци. Не знаю работало ли это, или было просто самовнушением, но мне показалось, что кое-что изменилось в Ци.

Радужные потоки энергии закружились вокруг меня, становясь все ярче и плотнее. Я выпускал их и собирал в ладонях. Я представил Символ Очищения. Не маленький, не на ладони — а огромный. Размером с саму поляну. Я вложил в него всё, что осталось: последние капли Ци, свою волю, своё намерение «оживить» эту землю.

Земля под ладонью нагрелась.

А потом из неё вырвался свет.

Радужные линии Символа расползлись во все стороны, прочерчивая светящиеся борозды в пепле. Они расходились кругами, спиралями, образуя сложный узор, который становился всё больше и больше, пока не покрыл всю рощу целиком.

Символ Очищения засиял, как маленькое солнце, упавшее на землю.

Больше…больше… Еще больше…

Не хватит! Надо еще!

Я понял, что обычного количества не хватит, чтобы охватить всю эту мертвую землю. Она должна перестать быть мертвой землей!

И сейчас я создавал самый большой Символ Очищения в своей жизни.

Вместо того, чтобы нарисовать его в воздухе, я вдавливал его прямо в землю. Радужные линии продолжали уходить в почву, расходясь во все стороны, как корни гигантского дерева

Я даже не подозревал, что это возможно, но я вдруг понял — это все благодаря воздействию душ. Они повлияли на объем тех потоков Ци, которыми я мог сознательно управлять, они будто раздвинули границы моей собственной души, увеличили ее. Неужели это возможно? Потом надо будет обязательно спросить у Ли Бо.

Я продолжал держать руки в земле и выпускать Ци.

И очень скоро из каждой поры почвы начала выходить черная, маслянистая субстанция — концентрированное зло, впитавшееся в эту землю за годы функционирования формации. Стиснув зубы я продолжил. Даже не думал, что тут осталось столько «грязи»!

Капли тьмы выходили наружу и сгорали. Одна за другой…одна за другой…

А потом вдруг всё изменилось.

Черная земля медленно светлела, становясь обычной, здоровой почвой.

Но самое невероятное было то, что из-под моих ладоней начали пробиваться крошечные зеленые ростки.

Жизнь…

В это место вернулась жизнь, и эти ростки тому лучшее доказательство.

На душе словно воцарилась весна. Не хватало только поющих птичек, бабочек и стрекоз, которые бы вернулись сюда. Я знал — это будет. Но потом. Со временем. А сейчас земля будет сама себя восстанавливать — ей ничего не помешает.

Сил у меня не осталось. Я чуть не рухнул прямо на землю. Спасибо лисам, которые оттащили меня из центра. В эту очистку земли пришлось отдавать всего себя без остатка, иначе бы это не сработало.

Подсобравшись с силами я уселся на черепаший панцирь.

Земля пульсировала и медленно, но верно оживала.

Нам тут больше делать нечего. Остальное за природой. Когда потоки Ци сами собой стабилизируются, все пойдет как надо.

Мы поднялись в воздух, оставляя позади очищенную рощу. В свете звезд она выглядела совсем по-другому — не зловещей ловушкой для душ, а обычной голой землей, которая постепенно возрождалась к жизни.

Я направил панцирь по кромке между территорией с остатками Иньской Ци и обычной землей. Хотел посмотреть, как именно проходит граница между ними, и не встретится ли что-то интересное на стыке энергий. В триграммном зрении, особенно ночью, эта разница в цветах энергий была очень хорошо заметна.

Летелось хорошо, как когда выполнил тяжелую работу и понимаешь, что молодец.

Лисы и Ло-Ло переговаривались, но я настолько устал, что даже не разбирал, что они там говорят. Лянг что-то тихо напевал, он пребывал в меланхоличном настроении. Панцирь летел мягко и не спеша, будто тоже ощущал мое настроение.

Понемногу моя Ци восстанавливалась, а скоро я и вовсе нашел в себе силы сесть в медитацию. Летать пустым по таким опасным местам не стоит. Конечно, можно было остаться в роще, но шанс, что кто-нибудь отправится туда проверить что случилось, намного выше, чем-то, что по дороге на нас наткнется случайный патруль секты Золотого Карпа.

В голове всплыла история, рассказанная цзянши. Его семья. Мы должны будем посетить тот храм и могилы его родных. Такое обещание нужно выполнять.

Я погрузился в собственные мысли. Нужно очистить меч и попытаться доочистить урну. Нехорошо возить с собой такие артефакты. Думаю…на следующей остановке, после восстановления начну с меча. С душами я управлюсь быстро.

— Ван! — воскликнула Хрули. — Смотри, что это светится?

Я посмотрел в указанном направлении. Действительно, где-то внизу мерцали странные огоньки. Не яркие, но заметные в сумерках.

— Давай посмотрим, а? — подняла на меня огромные блестящие глаза Хрули, в них отражались звезды.

— Да, давай посмотрим? — вторила ей с другой стороны Джинг.

— Ну, я бы тоже посмотрел, — басом заметил Лянг, — У меня зрение плохое, но там как будто любопытные ягодки. Я б попробовал.

Я вздохнул.

— Ладно, спускаемся. Только все будьте наготове.

— Как скажешь, Ван! — радостно воскликнули лисы.

Меня же заинтересовало другое. Сейчас я смотрел триграммным зрением, и четко видел, то светящееся, что росло внизу, росло аккурат на стыке потоков Ци.

Когда до земли оставалось метра три я понял, что эти светящиеся растения, а вернее кусты, выглядят действительно особенно.

А что, — мелькнула мысль, — вот и пища восстановиться подъехала. Сама.

Через пару секунд мы приземлились у куста, который был в высоту с меня.

«Духоцветы Равновесия», — ахнул Ли Бо. — Опять тебе везет! Хотя…чему я вообще удивляюсь?

Что за духоцветы равновесия? — равнодушно переспросил я.

«Ты что, не знаешь?! Хотя…чему я удивляюсь.»

Лисы же тем временем уже тянули лапки к первым плодам.

— Стойте! — окликнул я их.

Надо бы сначала проверить их нейросетью, и дослушать Ли Бо.

— Кажется, Ван, у нас будет чай с новым вкусом. — заметил довольно Лянг.