Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса V

Глава 1

Это была первая из тренировок, которые мне собиралась дать Черепаха, о чем она сама, собственно, и сказала. Но вот сколько всего этих тренировок будет — она не уточнила.

Зачем и почему мне нужна именно «тренировка неподвижности», как я ее про себя называл, я пока точно не знал, но надеялся, что это всё же будет связано с чем-то практическим.

А надежда, как известно, покидает нас последней.

Первые семь дней я просто сидел на краю острова.

— Ты должен в этой неподвижности находить прелесть, а не делать вид, что я тебя пытаю, Ван, — говорила она каждый раз.

Что ж, прелесть я, может, и находил, но только в первые десять минут, когда тело было свежим, не затекшим, и не искусанным разными насекомыми. Их, кстати, с каждым днем становилось всё больше.

— А они не нарушают покой? — спросил я, указывая на вьющихся вокруг меня комаров.

— Они его часть, — ответила Бай-Гу.

«Так тебе и надо, променял нормального учителя, на…кхм…черепаху».

Он, наверное, хотел выразиться покрепче, но вспомнил, что Черепаха слышит его, поэтому его мыслеречь была относительно невинной и беззлобной.

Первым делом надо было…нет, не отрешиться от комаров и затекшего зада, а наоборот, прочувствовать их. Получалось, что если я бегу от ощущений, то я бегу от реальности — а это был путь в никуда.

— Смотри на озеро, на рыбок. Слушай ветер…и не засыпай! — говорила Бай-Гу, пролетая надо мной.

А уж полетать она любила. Полагаю, это из-за скуки. Хотя, возможно, существо, живущее в своем «особом» времени, просто не способно испытывать скуку. Пока что составить какое-то конкретное мнение о Черепахе я не мог: вроде древняя, а вроде и шутит, особенно над карпом и Бессмертным, и при этом дает наставления, которые не сказать, что всегда помогают.

— Неподвижность, Ван, — это не просто отсутствие движения. Это умение быть полностью здесь и сейчас. Для этого нужно научиться отпускать все лишние волнения, даже самые неуловимые. Тело может дрожать, ум — скакать, но дух должен быть как зеркало, отражающее небо без искажений.

Это наставление было одно из полезных. Оно натолкнуло меня на мысль, что дело вовсе не в беспокойных мыслях, но в беспокойной душе — а это не одно и то же.

— Не пытайся подавить мысли или выбросить их, — мягко наставляла черепаха. — Пусть они плывут мимо, словно облака на ветру. Ты — не хозяин этих мыслей, ты — наблюдатель. Наблюдатель, который не цепляется, не судит.

Минуты тянулись, словно часы и я наблюдал за их течением, стараясь не испытывать нетерпения, стараясь постепенно стать частью этого.

Было трудно. По настоящему. Если я не держал сознание «чистым» то оно наполнялось мыслями о прошедшем, о том, что будет, о Пути. Иногда мне нравилось плавать в этих мыслях, но когда я выныривал из них, то получал тычок под ребра от вездесущей Черепахи.

Частенько она сидела на воде и когтем выводила странные фигуры, и за ее когтем послушно следовали стайки золотых рыбок.

И чуть вдали, единственным черным пятном в озере, плавал карп. Хоть ему и разрешили продолжать находиться в нем, но строго-настрого запретили увеличиваться, так что сейчас он был размером с утку, что ему совсем не нравилось. Но, как говорится, в чужой монастырь…

В общем, и так хорошо, что его пустили. Правда чувствовал он себя…чужаком. Черный, теперь уже с драконьими чертами и рожками, в окружении тысяч золотых рыбок. А еще, ему Бай-Гу тоже начала давать наставления, что ему не нравилось:

— Легко быть большим, — говорила она, — Я вижу, что ты хочешь быть большим, но вспомни, что такое быть маленьким и незаметным. Представь себя мальком, который боится всего на свете. Вот так себя и веди. Тихо, незаметно, и как бы немного трусливо.

— Дракон не может быть трусливым! Дракон должен быть гордым, его должны все видеть и бояться! — глядя в Небо говорил карп, — Я не для того покинул свое «болото», чтобы чего-то бояться.

Черепаха на подобные ответы только многозначительно хмыкала, и продолжала летать над озером.

Лянг, похоже, считал, что это все эти советы Бай-Гу дает лишь для того, чтобы он не шумел и не нарушал покоя Черепахи и ее озера. Я тоже так думал. А как оно было на деле не знал никто, кроме нее самой.

Иногда я думал, что черепаха хочет, чтобы я научился ценить красоту ее озера и ее рыбок. Научился наблюдать за их хаотичными передвижениями туда и обратно, по кругу, вниз- вверх….Смотрел, как они застывают у воды стайкой, а потом резко расплываются кто куда, будто вспугнутые хищником. А может, чтобы я смотрел на белые лотосы, которые источали слабое, едва заметное сияние вокруг себя?

Или может, я должен был ощутить себя будто одной из этих золотых рыбок, или белым лотосом, который ловит лучи солнца и тонкие потоки Ци, пронизывающие это место. Тело приятно обдувал ветерок, а солнце грело открытые части тела. Ноги, погруженные в воду, почти не ощущались — я будто сидел в невесомости. На пару мгновений я не просто перестал думать, я почти потерял собственное «Я», растворяясь в этом озере.

Я застыл, вдруг осознав, что, похоже, это работает. Метод черепахи работает. Я ведь действительно начал наслаждаться красотой деталей. Вот только сам себе и помешал, начав размышлять об этом.

Черепаха, кстати, ощущала, когда я теряю концентрацию, вернее, теряю расслабленность, и становлюсь зажатым, когда мне хочется есть, а когда я проваливаюсь в спасительную медитацию. Меня прерывали и заставляли начинать всё заново. А прерывали золотые рыбки, которые сразу, словно по команде Черепахи, кусали меня за ноги.

Да уж, методы у нее были совсем не Праведные, а золотые рыбки оказались не такими милыми, как выглядели на первый взгляд.

Наверное, день на пятый я кое-что ощутил. Кое-что странное. Это было новое и…непривычное состояние, которое даже нейросеть почему-то не зафиксировала. Впрочем, я уже видел не раз, что она далеко не всесильна и ее «оценка» не проникает сквозь всё. Но, по ее словам, всё это зависело от моего уровня развития.

Я ощутил мимолетное единение с озером. В тот миг, звуки не приглушились, как это бывает во время глубокой медитации, а наоборот, будто кто-то выкрутил их на максимум, и меня это не раздражало. Я ощущал, а не слышал, самый тихий плеск, самое далекое жужжание мухи, волнообразные движения Лянга с другой стороны озера, воздушные потоки под летающей Бай-Гу и… Ци.

Я перестал ощущать свое тело.

Мои ноги не шевелились. Зато вокруг них живо мельтешили золотые рыбки. И в какой-то момент одна из них легла мне на ногу. Тогда я испытал чувство дежавю.

Я на миг понял, что ощущаю и озеро, и рыбок, и тяжеловесную летающую черепаху и лис, которые сидят на краю берега, и Лянга, который был чем-то недоволен. Я словно ощутил настроение каждого существа в озере. Я охватил их своим «вниманием». И хоть я мог выделить каждого из них, разделения не было, я ощущал всё целиком.

Когда я осознал это состояние, и что такое вообще возможно, то…почти сразу просто потерял это состояние.

Конечно же повторная попытка ощутить то же самое ни к чему не привела. Это было что-то случайное и мимолетное. Пока что.

— Уже лучше, — довольно заметила Черепаха, пролетая надо мной.

Ее морда была поднята к солнцу, а летела она вообще боком.

— Ты перестаешь быть таким шумным, Ван, — медленно сказала она, — Ты начинаешь слушать и обращать внимание не на свои мысли, а на природу вокруг. На других существ. Это уже что-то…ты начинаешь замечать, что на этом озере не ты один, что существуют другие.

Я молчал. Говорить — только портить момент.

Но это вовсе не значило, что черепаха была довольна. Советы сыпались постоянно, а учитывая, что вернуть то состояние «всеохватности» мне удалось не скоро, то и количество советов увеличилось кратно.

Еще неделю она заставляла меня так сидеть. Неподвижно.

И я ее слушался. Потому что чувствовал — это мне пригодится. Казалось бы бесполезные вещи в таком мире, как этот, завязанном на Ци, могут быть очень важными. Да что там говорить, даже заварка чая мне пригодилась. Она была чем-то большим, чем просто бросание листьев в горячую воду, что уж говорить об остальном.

С едой проблем не было — лисы исправно таскали духовные грибы, дичь и какие-то вкусно пахнущие корешки. Черепаха даже не моргнула, когда я пытался предложить ей разделить трапезу. Но стоило мне попытаться сесть в медитацию, как её голос останавливал меня:

— Медитировать — нельзя.

— Почему?

— Потому что ты будешь чувствовать Ци, а мне нужно, чтобы ты начал чувствовать всё остальное. Успеешь еще намедитироваться. Сейчас ты постигаешь более важные вещи.

Уже на второй день она заставила меня снять всё: кольцо, одежду, четки, чтобы ни один артефактный предмет не мешал моему единению с природой.

— Это всё тебе сейчас будет мешать. — сказала Бай-Гу, — Эти вещи содержат в себе частицы чужой Ци. Сейчас это лишнее. Это будет сбивать твои собственные ощущения, которые и так пока очень зыбкие.

Не знаю, какие ощущения это сбивало, но знаю какие прибавило — ощущение холода. Да, без одежды ветерок перестал быть таким нежным и теплым. Или это Черепаха просто понизила его температуру. Кто знает, где предел ее способностей? Ну и насекомые стали еще больше донимать. Еще бы — теперь всё мое тело было открыто их укусам.

Но всё это нужно было игнорировать.

Что ж, следует признать, без всех этих вещей на себе я понял, что мое восприятие Ци и окружающего мира стало словно бы тоньше и точнее.

Значит, черепаха кое-что таки понимает в этой жизни, — подумал я.

Хоть я и знал, что она мудрая, но бесконечное и бесцельное сидение на одном месте любого может заставить подумать, что над ним просто издеваются или подшучивают.

Теперь я понимал, что всё это нужно действительно для дела.

Ведь восприятие для Практика — важнейшая вещь. Да, у меня оно и так было хорошее, но оно было направлено исключительно на Ци. Теперь же я понял, что можно ощущать не только Ци, но и вообще всё живое. А для этого нужно «слиться» с местом, где ты находишься и знать, какие существа тут живут. Кроме того, когда я начал ощущать Духовные Лотосы, то понял, что таким же образом, смогу ощущать в принципе любое духовное растение в радиусе своего «восприятия».

— Вижу робкие проблески понимания на твоем лице, — сказала ехидно Черепаха. — Внимательнее смотри на золотых рыбок….Посмотри, как они плавают, следи за их движениями, и ощути каждую из них. Это важно. Но следи не глазами. Представь, что рыбка — это мысль. Плывёт — ты её чувствуешь. Уходит — отпускаешь. На твоем этапе развития это сложно, но возможно. Пусть и на небольшом расстоянии от себя. Чувствительность для Праведника важнейшее качество. Не зря две гоняющиеся друг за другом рыбки олицетворяют собой символ Дао.

Я застыл. Глаза мои начали следить за рыбками. За взмахами их плавников, будто крошечных крыльев, за их длинными и широкими хвостами. За их траекторией движения. Совсем как в старом фильме, где сходящий с ума ученый пытался просчитать траектории движения голубей. Вот только мне не надо было ничего просчитывать. Надо было просто смотреть.

Разум — он только мешал, держал. Так уж устроен наш мозг, что всё время пытается объяснить, просчитать, предугадать — а сейчас это делать было не нужно. Попытка объяснить жизнь не приведет к лучшему пониманию ее, потому что нет и не может быть никакого понимания. Есть только созерцание случайного наблюдателя. Может, это и пыталась донести до меня Бай-Гу?

Я отпустил всё.

Ощущения.

Мысли.

Эмоции.

Тело.

Мои глаза просто смотрели.

Мое тело чувствовало дыхание ветра.

Мои мысли плыли свободно как листья по реке, а мое сознание словно стало отражением реальности передо мной.

Я стал зеркалом реальности, а моими мыслями стали рыбки, гоняющиеся друг за другом. Не было и не могло быть никакой системы в их движениях, как не могла быть она их и в моих мыслях.

Я на мгновение увидел свое сознание как скопление хаотичных случайных мыслей и воспоминаний, которые каким-то чудом формировали именно мое «Я». Всё было и связано, и разделено одновременно, и этот фон формировал меня.

— Поздравляю юноша, — прервала моё состояние черепаха. Её голос звучал глухо, будто доносился со дна озера. — Ты самостоятельно дошел до упражнения «Зеркало-сознание».

— Зеркало-сознание?

Черепаха совсем по старчески «крякнула» и вздохнула. По воде пробежала легкая рябь.

— Практика очищения сознания. И не просто практика. Это — способ существования. Конечно же не только для Праведных Даосов. Ею может пользоваться кто угодно. Вот только… в обычном месте, в суете людского мира и людских городов это сложно. Нужно место подобное этому.

Черепаха подлетела ближе, и в ее глазах, как всегда, был бескрайний звездный космос.

— Представь, что твой ум — это озеро. Мысли — рыбки. Чем больше ты хватаешься за них, тем сильнее мутишь воду. А когда вода спокойна…она отражает.

— Да, я почувствовал «других».

— Ты не медитировал. Ты не «концентрировался». Ты стал пустым. И мир заполнил тебя. Ты наконец начал видеть.

— Но это возможно ощущать только так, когда долго сидишь и еще дольше пытаешься уловить это «состояние»?

— В этом месте, тебе очень легко…эти лотосы…концентрация моей спокойной энергии помогают тебе. Очень сильно.

Черепаха пролетела над белыми лотосами.

— В другом месте ты мог бы потратить десятки лет, чтобы ощутить это состояние. Тут же это произошло очень быстро. Это было важно потому, что испытав что-то однажды, даже в сложных условиях ты будешь знать, к чему тебе стремиться, и как повторить состояние. Именно впервые ощутить его и есть самое сложное, и я упростила тебе этот процесс.

— Я понял… — кивнул я Бай-Гу, — И спасибо за это, поначалу мне казалось это причудой одной старой черепахи, которой скучно.

— Я знаю. — улыбнулась черепаха, — Твои мысли видны за несколько лиг. Когда ты освоишь это «ощущение», то в бою это даст тебе мгновенную реакцию, потому что ты будешь видеть и чувствовать всё целиком. В культивации ты уже скоро станешь совсем иначе ощущать потоки Ци, а в жизни ты перестанешь спотыкаться о собственные мысли. Помни — в городе, среди других Практиков, тебе будет в десятки раз тяжелее, потому что всё будет сбивать тебя. Тут, на озере, вокруг тебя небольшое количество существ, мысли которых спокойны и пропитаны моей аурой. Там так не будет.

Я кивнул. Это-то и так было понятно.

Черепаха уплыла-улетела в сторону, а я снова сел в озеро.

Я перестал пытаться понять. Просто смотрел. Рыбки плыли. Озеро дышало. Лисы спали. Черепаха летала.

Впервые за долгое время я не чувствовал потребности что-то делать, о чем-то беспокоиться, строить планы.

Я просто был. Был и ощущал тихий восторг, совсем как у ребёнка, впервые увидевшего море.

Это была первая тренировка Бай-Гу.

Зеркало-сознание — была не техника.

Это возвращение к тому, чем я должен был быть с самого начала.

Дорогие читатели, добавляйте новый том в библиотеки, ставьте лайки, подписывайтесь на цикл и на автора, если история вам все еще интересна.

Этот том будет подинамичнее предыдущего. )

Глава 2

Было раннее утро.

Рядом на островке сладко спали лисы. Хрули храпела сквозь сон — мягко, размеренно, как будто дул ветер в старую флейту. А из озера лениво показался Лянг, с недовольным выражением морды. Еще бы, его в буквальном смысле «заели» золотые рыбки, которым черепаха, похоже, выдала карт-бланш на физические истязания карпа, при этом ему самому запрещалось как увеличиваться, так и давать им отпор. Бай-Гу говорила, что так она воспитывает его терпение и заботу о младших собратьях.

Мне казалось, что она просто издевается над ним.

Ну а у Лянга не было выбора.

Я стоял на озере. Теперь вода подо мной не шевелилась. Техника Шагов Святого стала ощущаться иначе. Да что там, всё вокруг ощущалось иначе. Нечто подобное я испытывал всего два раза: первый — когда научился ощущать Ци, а второй — когда Ли Бо научил меня меридиальному дыханию. Но оба эти раза и близко не стояли с той обостренностью чувств, которые были, когда мне удавалось погрузиться в состояние сознания-зеркала.

И скоро я понял, почему обучение Бай-Гу начала именно в таком порядке. Потому что без этого состояния я не смог бы освоить следующий ее урок.

— Ветер… — сказала Черепаха, нарушив тишину этого безмятежного утра. Она стояла на одной лапе в странной стойке прямо в воздухе, а потом взмахнула когтистыми лапами, показывая мне круг, — Теперь ты можешь его почувствовать, а значит, можешь приступать к следующему шагу.

— М? — вопросительно уставился я на нее, а карп, видя, что нам не до него, с несчастным видом спрятался обратно в воду, где на него снова напали две стайки золотых рыбок. Мне кажется, или это он на них так плохо влияет? Ведь раньше «пучеглазые» вели себя тихо-мирно и спокойно, а тут вдруг такая агрессия… Или им просто нужен был чужак, на котором они смогут срывать свою накопленную агрессию? Непонятно.

— Следующим шагом ты будешь учиться дышать вместе с ветром.

Звучало, как и всё из уст черепахи, странно, но я уже ощущал полезность ее уроков, так что молча слушал.

— Это похоже на меридиальное дыхание, и очень хорошо, что ты его освоил — это облегчит тебе задачу.

— Это я его научил! — воскликнул Ли Бо. — Без меня этот смертный никогда бы не додумался совместить обычное и меридиальное дыхание.

Возникло неловкое молчание во время которого Бай-Гу медленно повернула голову в сторону кувшина.

Её бездонные космические глаза посмотрели на поэта с такой древней, неспешной строгостью, что тот тут же, насвистывая что-то веселое, отлетел прочь. Да, эта Черепаха была тут высшим авторитетом и властью, а Бессмертный — так, незваным гостем.

— Хорошо, что на тебя не нужно тратить слов, — сказала Бай_Гу Ли Бо, и повернулась ко мне.

Ли Бо перестал перечить Черепахе после моих слов о том, что она может знать, можно ли разрушить его вместилище. Но вопрос этот ей он пока не задавал. Возможно, боялся услышать отрицательный ответ. В любом случае, это его дело — спрашивать об этом.

— Итак, Ван, если раньше ты подстраивал свое дыхание под течение Ци, то теперь всё это нужно подстраивать под дыхание ветра… Под его порывы, капризы, паузы, под нежные струйки и внезапные удары, понимаешь?

Я кивнул. Слова-то я понимал, а вот понимал ли на деле? Вряд ли.

— Тогда начинай.

Я сел на берегу, закрыл глаза и расслабил дыхание. Перестал контролировать Ци. Отпустил ее, чтобы она текла как текла. Что-то подсказывало, если я буду следить за потоками Ци и пытаться следить за ветром, то «зажмусь».

Ветер был здесь. Он трогал лицо, колыхал волосы, скользил по рукам. И всё же — его словно и не было. Где его ритм? Где начало?

Ноги погрузились в воду и тело привычно расслабилось.

Да, я ощущал ветер телом, но тут явно было нужно какое-то другое ощущение. Не обычное.

Я попытался угадать ритм ветра, угадать как, откуда, и с какой силой он подует в следующее мгновение… Вот только как уловить то, в чем нет никакого ритма?

Ветер дует тогда когда захочет, и он ничем не напоминает ритм биения сердца или ритм дыхания человека. Это нечто совершенно другое. Это дикая сила природы, которая из ветерка становится сносящим всё на своем пути ураганом.

Так где-то самое начало дыхания ветра, чтобы я мог подстроиться к нему?

Я уже пребывал в обостренном состоянии сознания, и ощущал природу вокруг, и даже с такой сверхчувствительностью подстроиться под ветер я не мог.

Я начал с обычного дыхания. Пытался просто дышать вместе с ним. С ветром.

Часов пять.

Столько заняла первая попытка. Неудачная. Я пытался дышать и подстраиваться к ветру тогда, когда он уже доносился ко мне, и это ожидаемо заканчивалось пшиком. Я это и сам чувствовал, мне даже не нужна была ничья оценка, но Черепаха не была бы Черепахой, если бы удержалась от наставлений:

— Не пытайся дышать с ним. Ещё рано, — сказала Бай-Гу, — Просто слушай. И помни: ты не дышишь вместе с ветром — ты и есть дыхание.

Понятнее не стало.

Я догадывался, что если случится «правильное» дыхание, то как и в случае с меридиальным, я сразу почувствую эту разницу. Тогда я ощутил, будто с моего тела сняли все зажимы, но что если зажимы всё еще остались во мне?

Да, жаба?

КВАААААА!

Протяжный «КВА» послужил мне ответом. Может, дело в жабе? Но тогда бы у меня не вышло войти в состояние сознания-зеркала. Значит, дело во мне, а не в ней. Пожалуй, не стоит сваливать собственные неудачи на кого-то другого. Пусть даже и натурального паразита.

Еще часов пять, которые я провел давя свою пятую точку, заставили возникнуть в голове нехорошие мысли — мысли о том, что всё это снова займет не один день, и я снова теряю время. Даже не знаю, откуда в человеке такая внутренняя спешка: вроде бы уже справился с этими «приступами», и вот опять.

— Что, Ван, опять куда-то спешишь? — сразу ощутила смену моего настроения Черепаха, — Но спешка — иллюзия.

— Спешка может и да, — вздохнул я, — А время — нет…

— Тебе некуда спешить. Если ты должен куда-то прийти, ты придешь…если тебе суждено опоздать, то ты опоздаешь.

— Именно так отшучивались женщины, опаздывающие на встречи со мной, — буркнул Ли Бо.

— Это значит лишь то, что они больше тебя понимали эту жизнь. — хмыкнула Черепаха, а потом продолжила наставления, — Не пытайся схватить ветер силой, вместо этого стань частью ветра. Позволь ему вести тебя, но сохрани контроль. Почувствуй его дыхание на коже, в сердце, в душе. Учись распознавать его ритм, как дыхание мира.

Понятно, — подумал я, слушая слова Буй-Гу, — с ветром, несмотря на мою обострившуюся чувствительность, быстро не выйдет. Придется посидеть.

Я сделал короткую передышку и продолжил.

☯☯☯☯

Три дня ушло у меня до первой удачной и…случайной попытки поймать ветер.

Как я понял за это время, чувствовать ветер — это одно, слышать — другое, а дышать с ним — третье. Я думал, что это придет интуитивно, а вышло совершенно случайно. Мне кажется, такие вещи только случайно и постигаются, в те моменты, когда ты уже и не пытаешься ничего понять, осознать или почувствовать.

Я просто громко выдохнул. Выдохнул, констатируя неудачно просиженный день, за который так и не приблизился к пониманию «дыхания» ветра.

И тут-то меня и накрыло.

Когда я выдохнул, и это совпало с порывом ветра, в мое тело будто ворвался бешеный ураган энергии, который заставил меня аж вскочить от неожиданности. Чем-то это было похоже на момент, когда тебя в море подхватывает огромная волна, швыряет, потом снова подхватывает и снова.и снова…и ты не можешь сопротивляться этой сокрушительной природной силе. Стихия просто несет тебя вперед и всё, что ты можешь сделать в этой ситуации — это подчиниться ей.

С ветром я ощутил нечто похожее.

Одного раза мне хватило, чтобы понять, какое ощущение и какой момент нужно искать. Не зря Бай-Гу говорила, что самое сложное — это поймать именно первое ощущение. А уж если поймал, тогда и дорогу к нему найдешь.

Я продолжил попытки, и, естественно, сразу ничего не получилось. Но я смог выделить для себя «стадии» ветра: мне нужно было «как бы случайно» попасть в момент «зарождения» ветра, когда он был еще где-то далеко и только начинал разгонять свой ход.

— Ты не безнадёжен, юноша, — прозвучал голос Бай-Гу, летающей вокруг меня кверху пузом, на спине, — Ты ощутил дыхание ветра, и сумел стать единым с ним на короткое мгновение. Это хорошо. Теперь осталось научиться делать это в любом момент. Ты чувствуешь, что дает такое дыхание?

— Пока нет.

— Ничего, в следующий раз поймешь…и тогда скажешь, что ощутил.

Следующий раз пришлось ждать еще два дня. И тогда я был готов. Мне удалось удержаться в этом потоке ветра намного дольше и теперь я не испугался нового ощущения, а ждал его.

И когда ветер ушел, я громко дыша и с распирающим ощущением в груди стоял на берегу.

— Ну? — спросила Черепаха, и проплыла передо мной, лениво загребая лапами воду.

— Меня будто…накачали Ци по полную. — ответил я, — Ци ворвалась в меня…сама…и заполнила до предела…

Я был абсолютно полон, будто медитировал целую неделю. Раньше я собирал Ци по крохам, открывая его из пространства, но тут…всё было иначе. Ветер сам наполнил меня Ци, в сотни раз быстрее, чем во время медитаций.

— Именно, Ван, именно… Потому что принуждать Ци и давать ей войти в тебя самой — совершенно разные вещи, просто большинство этого не понимает. Только духовные звери к этому приходят, потому что они ближе к Небу и природе, чем люди.

Я задумался. Звучало логично, но только об этом мне ни Ли Бо, ни другие духовные звери не говорили. А может они и сами еще не умели так.

— А так можно делать в движении? — спросил я Бай-Гу.

— Конечно, — улыбнулась она, и, пролетая над водой, повела кончиком когтя по воде, оставляя за собой тонкую дорожку, расходящуюся спокойными волнами в разные стороны.

— Но есть нюансы? — уточнил я.

— Конечно. Сейчас ты сидишь и пытаешься поймать ветер, и уже тебе сложно. Когда ты будешь двигаться, станет еще сложнее, но дело даже не в этом… Это место, это озеро насыщенно таким количеством Ци, которого снаружи, за пределами Великих Карповых Озер, — нет. И даже если ты поймаешь там ветер, он никогда так тебя не наполнит.

Я кивнул. Да, это было бы слишком хорошо.

— Кроме того, тут у тебя нет помех, ты слушаешь песню ветра и никто тебе не мешает, но там, где будет много людей, много Практиков, много жизни и движения, она будет другая, и уловить ее будет еще труднее… Ты будешь вылавливать тонкие потоки, но даже так, ты будешь обладать колоссальным преимуществом перед другими…

Ли Бо как-то поперхнулся.

Ты не знал о таком? — спросил немного самодовольно я.

«Нет», — признал Бессмертный, а потом добавил: — «Нам, Бессмертным, такие ухищрения ни к чему».

Черепаха, словно услышав его слова, ехидно улыбнулась.

Ну а я расслабился. Я знал, что больше это «ощущение» не утеряю. Осталось только научиться пользоваться им в любой момент и в любой ситуации.

☯☯☯☯

Ощущение я не утерял. И как только «дыхание» с ветром перестало быть томительным ожиданием момента, когда я стал «предугадывать», чувствовать его, — так сразу всё пошло на лад. Бай-Гу сказала, что когда я закреплю оба эти упражнения, она перейдет к третьему, самому главному.

А пока я слушал ветер, чуть шевеля пальцами, чтобы ощутить все его мелкие потоки.

После упражнений с Бай-Гу воздух вокруг словно стал гуще, наполненнее. Каждое движение вызывало лёгкий отклик — будто мы стали связаны.

Мой взгляд был прикован к лотосам.

В этом месте я их доставал для того, чтобы «подзарядить» своей Ци, но я еще не пытался ощутить их «по-новому».

Я открыл кольцо, достал четыре Лотоса и разложил перед собой. Ветер я уже слышал, пусть и не всегда, а можно ли слышать… Стихии?

Это я и решил проверить.

Лотосы словно обрадовались тому, что оказались «на свободе», на воздухе, и выпустили каждый по облачку пыльцы.

Я ведь тут оказался ради этого — ради Радужного Лотоса. Не хватает только Белого, который растет в этом озере. Я осторожно прикоснулся к каждому из Лотосов, словно приветствуя их, и сел…в позу лотоса. Иронично.

Я смотрел на них, и вспоминал Пятицветный Чжи, в котором впервые увидел, как могут и должны сплетаться потоки стихий, чтобы образовать что-то новое. И как хорошо, что он повстречался мне на пути, а я запомнил эти хаотичные переплетения стихий. Возможно, теперь они мне пригодятся.

Пять лотосов. Пять типов энергий. Идея симбиоза…

Получается, Радужный Лотос — это как собрать Пятицветный Чжи? Найти пять совершенно разных аспектов и объединить в нечто единое?..

— Мысль хорошая, интересная… — прозвучал над головой голос Бай-Гу, как всегда неслышно летающей над островом, — Но ты смотришь лишь на вершину горы, игнорируя дорогу, которая на нее ведет.

Я вопросительно посмотрел на нее.

— В смысле? Я что-то не так понял?

— А понял ли ты вообще что-то? — прозвучал риторический вопрос, вогнавший меня в ступор.

Черепаха пролетела над Лотосами и коснулась каждого кончиком своего когтя, и на эти прикосновения цвета лотосы отреагировали тем, что выбросили еще облачко пыльцы, а их цвета стали сочнее…ярче.

— Пятицветный Чжи — это проявление, — сказала Бай-Гу, — Как радуга — проявление света. Но собрать саму радугу в чашу невозможно. Так же и с Лотосом.

— Но я же видел Пятицветный Чжи, видел его духовным взором, как переплетались его потоки, и запомнил как это «работает». Почему-то, что работает там, не сработает в случае Радужного Лотоса? Может, и у меня получится?

Черепаха покачала головой и улыбнулась:

— Он не «получился». Его не собирали. Его родили условие, место, след, память… Чтобы собрать Радужный Лотос, тебе нужно не смешать пять лотосов. Тебе нужно перестать их разделять.

Я нахмурился. Я не совсем понимал, что она имеет в виду. А если откровенно, то вообще не понимал.

— Это звучит как очередная загадка.

«А ты хотел прямых ответов и советов от черепахи?» — хмыкнул Ли Бо, впервые за сегодняшний день подавший голос.

Во всяком случае, ее уроки пока что оказались полезнее твоих. — отрезал я.

— Всё потому, Ван, — ответила Бай-Гу, — Что ты ищешь рецепты, формулы, которые должны сработать, поскольку сработали уже один раз, но всё не так. Многое, что кажется похожим с виду, является совершенно разным внутри. Нужно не искать готовые ответы, а слушать Стихии. Лотос, о котором ты говоришь, не возникает из сложения. Он рождается, когда-то, что разное, узнаёт себя в другом. Вот тогда появляется то, чего не было ни в одном из них по отдельности.

Я молчал, переваривая эти слова.

— Мне нужно искать в «подобном?» — спросил я, — Они все Лотосы, но Стихии все разные. Значит, не на Стихии нужно обращать внимание, так?

— Теплеет в голове, — усмехнулась Черепаха. — Радужный Лотос — не комбинация цветов и стихий. Это память Дао, собранная в цветке. Он не растёт от усилия. Он рождается там, где сердце создает что-то новое из старого.

Понятнее не стало. Хотя в голове мелькало что-то смутное, будто догадка, которая ждет возможности проявить себя, но сейчас я лишь ощущал, что где-то внутри меня есть ответ, который я пока не понял. Не осознал.

Да уж, а я ведь рассчитывал, что именно метод манипуляций Стихиями, подсмотренный в Пятицветном Чжи, мне и поможет.

— Ладно, Ван, — сказала Бай-Гу, приземляясь на остров, — Доставай свой котелок. Будем пить чай.

— Это вообще-то мой котелок! — вынырнул словно из ниоткуда Лянг.

По воде к нам спешили лисы, которые держали в зубах какие-то травы.

Все эти дни они по заданиям Черепахи собирали те, или иные травы. И пока я пытался «поймать» ветер, Бай-Гу рассказывала и описывала маленьким непоседам свойства и особенности трав. Когда и где они растут, с чем сочетаются, какие ядовиты, а какие целебны. Я в общем-то, после медитаций тоже всматривался в каждую траву, лепесток и стебелек, запоминая строение. Благо, у меня для этого в голове было подаренное отшельником с острова Хранилище Сознания. Не знаю как и когда мне это может пригодится. Но был уверен, что пригодится. Конечно, я мог использовать для справки по растениям нейросеть, но…в этом месте делать подобное не хотелось. Не в обществе Вечной Черепахи.

Вот и сегодня Бай-Гу послала лис за травами, подходящими для заварки чая. Да, чаепитие она планировала заранее.

Да и я давненько не пил собственноручно заваренный чай.

— Ван! — хором закричали лисы. — Мы вернулись.

Черепаха обреченно вздохнула, глядя на то, как они скачут по воде. Ли Бо довольно хмыкнул, а Лянг…вынырнул наружу и ждал, пока я достану «его» котелок.

Некоторое время назад

Где-то высоко в небе над Великими Карповыми Озерами

Ястреб Янг летел. Долгое время он следовал за молодым Практиком, который его спас. Теперь помощь в защите от птичьего помета не требовалась, как и помощь в том, чтобы добыть еды, так что он ощущал себя ненужным. Однако это продолжалось недолго. Эти места изобиловали опасными хищниками, и впервые Янг понял, что не может принять прямой бой, как гордая птица; что не может дать отпор, и не может наслаждаться воздушным боем, в котором всегда побеждал своих противников.

Места, над которыми он теперь летел, изобиловали самыми разными озерами, и зоркий глаз Янга наблюдал то тут, то там, различные духовные растения, к которым его сильно тянуло. Но попробовать их не мог: он видел, что растения не оставлены без присмотра. Везде было какое-нибудь существо, животное или птица, от одного взгляда на которого все перья Янга вставали дыбом. Это были существа, для которых Янг был на один зуб.

Выживание — именно такой этап наступил в жизни Янга.

Он видел след, где прошел тот самый Праведник, но следовать за ним уже не мог.

Не давали покоя ему и гигантские летучие мыши, и другие птицы. Особенно противными были вороны, которые плевались огнем. Этих существ Янг возненавидел больше других. Они всегда атаковали стаями, группками, и если бы не быстрые крылья Янга — то быть бы ему сожженному заживо. Такое поведение Янг осуждал. Он был гордый одиночка, и эти стаи удостаивались лишь его презрительного взгляда.

Никто бы из них не вышел против него один-на-один. Они были слишком трусливы для этого.

И, тем не менее, однажды Янг попался. Хоть он и презирал воронов, он не мог не признать, что это хитрые, умные и…подлые птицы. Они разделились на несколько групп и попытались окружить его.

И окружили бы. И убили бы.

Если бы не случайность.

Во время погони Янгу подпалили крыло и он упал. Кувыркаясь, падая вниз, и проклиная на чем свет стоит весь вороний род, он грохнулся в странное место, где были сплошь странные каменные плиты и кучки духовных растений, а в центре этого места рос золотистый орешник и стоял небольшой одноэтажный храм.

Ковыляя и крякая от боли, он поднялся и посмотрел вверх, в небо, ожидая того, что на него сейчас обрушится вся воронья стая.

Однако этого не случилось.

Он не знал почему, но вороны наткнулись на какую-то незримую границу, шагах в двадцати от него, и никак не могли проникнуть внутрь.

Легкое злорадство вспыхнуло в душе Янга. Пусть он ранен, хромает, а крыло сожжено наполовину, но он гордый ястреб, который бежал лишь перед многократно превосходящим его числом противника.

Вдруг взгляд его упал на валяющийся на у одной из плит созревший рис. Он так приятно светился голубым, и испускал такую насыщенность Ци, что Янг не удержался. Он клюнул и проглотил рисинку.

В тот же миг странная энергия наполнила Лянга и он упал на спину кверху пузом.

С ним что-то происходило, но он не понимал что. Он весь засветился, а в груди начало жечь. А еще он ощутил, что его раны…залечиваются.

Янг не знал, что проглотил Небесное Растение и совершил резкий скачок сразу до духовного существа низшего уровня. Зато он знал одно: что когда он наконец-то сможет двигаться, то нажрется еще больше этих странных синих рисинок, и тогда воронам не поздоровится. Он припомнит им каждую погоню за ним. Он припомнит им каждое сожженное перо.

Глава 3

Черепаха отправила лис собирать тростинки и палочки. Я точно не знал, зачем ей это нужно, но, скорее всего, для очередного упражнения, которому Бай-Гу собиралась научить меня.

Собственно, так и оказалось: едва Хрули и Джинг вывалили кучу тростинок передо мной и черепахой, которая лениво лежала на боку на воде, началась новая тренировка.

— Хрули, Джинг, — сказала Бай-Гу, — Можете идти… Вану предстоит тренировка.

— А мы можем посмотреть? — сложила лапки Хрули.

— Да, одним глазком! — добавила Джинг.

Однако, полные притворной мольбы и смирения глаза не могли обмануть старую Черепаху.

— Нет. Сказано идти — идите, — взмахнула Бай-Гу лапой, и поток ветра просто утащил лис прочь.

С недовольным видом они побрели вдоль озера, оставляя нас с Черепахой.

Я сидел в той части берега, где было много песка — Бай-Гу сразу сказала идти туда.

Редкие волны накатывали на песок и оставляли ровнехонькую влажную поверхность.

— Возьми палочку, — сказала Черепаха, и я поднял одну из тростинок, легкую как пушинка. Честно говоря, я даже не представляю, что такой палочкой можно делать. Мне кажется, попробуй я надавить и нарисовать ею на песке иероглифы, — она тут же сломается.

— А дальше? — уставился я на Черепаху.

— Сядь поближе к воде, — сказала она и я сел практически в воду.

Одежды на мне, кроме набедренной повязки, не было.

Кувшин приземлился рядом как безмолвный зритель. Сегодня Ли Бо был что-то особенно молчалив.

— Теперь эта палочка — проводник твоей Ци, — сказала Черепаха, подхватила одну из них когтем и пролетела прямо над поверхностью воды. Ветер от ее полета даже не всколыхнул неподвижную гладь озера.

Я, тем временем, посмотрел на палочку с некоторым сомнением. Это — проводник Ци?

— А она выдержит?

— Выдержит-выдержит, — заверила Бай-Гу. — Если ты выдержишь. Всё от тебя зависит… Не палочка решает выдержать ли ей, а ты.

Я вздохнул. Что ж, как всегда. Объяснений по минимуму. Акцент на ощущениях.

— И что мне «рисовать»? Иероглиф? Символ?

Я вспомнил, как отшельник на озере серебристого карпа учил меня рисовать с помощью Ци Символы прямо в воздухе. Тогда у меня неплохо получалось, но тут явно всё должно быть иначе. Простых упражнений у Черепахи нет.

— Это не важно, — ответила Бай-Гу. — Важно не «что», а «как». Помни главное: рисуй не рукой, а потоком своей Ци, проведенным через тростинку. Пусть энергия плывёт тонкой нитью, как паутинка. Не дави. Не ломай. Просто направь.

Ладно, попробуем. На самом деле это не казалось чем-то сложным: управлял я Ци благодаря постоянному использованию четок хорошо.

Я сосредоточился, по ладони потекла Ци, надо только направить тонкую струйку Ци в трости.

Треськ!

Тростинка буквально развалилась на множество мелких кусочков.

— Мда… — протянул я, глядя на это безрадостное зрелище.

— Что, сломалась? — улыбнулась Черепаха, — Потому что поток Ци нужен очень дозированный, очень маленький. У тебя в руках тростинка, а не духовные четки. Палочки просто не предназначены для таких объемов Ци, как ты привык.

Пришлось подобрать другую тростинку, или, скорее, веточку. Да, в этот раз я выбрал «проводник» Ци потолще.

Я осторожно пропустил Ци сквозь нее и…ее постигла та же судьба, что и ее предшественницу.

— Много. — коротко констатировала Черепаха очевидную вещь.

Я продолжил.

Еще одна веточка.

Еще одна…

Еще…

И каждая разрушалась, едва я пускал по ней Ци. А я с каждым разом всё уменьшал и уменьшал поток. Казалось, куда уж меньше?

Через десять минут у моих ног лежала небольшая могилка переломанных и просто разрушенных тростинок и веточек.

— Кладбище попыток, — вздохнул я.

— И каждая из них — шаг к настоящей точности, — хмыкнула Черепаха. — Продолжай.

— Это не мой ученик. — отвернулся в другую сторону кувшин.

Я хмыкнул. Ли Бо вел себя как обычно.

Что ж, сейчас у меня был учитель получше, чем один молчаливый Бессмертный.

У меня был терпеливый, никуда не спешащий и мудрый учитель.

— Продолжай, — ткнула меня в бок Черепаха, просто в мгновение ока оказавшаяся там, — Рот раззявил, рыбок считаешь.

Ладно, с «учителем получше» я, пожалуй, погорячился. Забыл об этой особенности черепах — бить в бок в самые неожиданные моменты.

☯☯☯

Первая успешная попытка произошла через полдня после начала тренировки. За это время лисы успели раз пять сбегать за новыми тростинками, которым грозило отправиться «на убой».

Сейчас я держал в пальцах тростинку и…она была наполнена моей Ци. Тонкий поток пронизывал ее, и мне огромных усилий стоило удерживать его.

Только теперь я почувствовал, как же сложно управлять Ци на самом деле, как она стремится хлынуть. Ци не терпела покоя и статичного положения. А сейчас я ее буквально загнал в тростинку, не позволяя шевелиться.

— Ну вот… — выдохнул я.

— А теперь мы, собственно, можем приступать к упражнению, — сказала Черепаха, — Рисуй.

Так, Бай-Гу говорила, что не важно что рисовать, так что…буду выводить свое имя.

Деликатно, как самую высшую ценность держа тростинку, я начал водить ею по песку. Самым кончиком. При этом я старался удерживать всё тот же объем Ци, чтобы мое «перо» не разлетелось на части.

— Кхм… — кашлянула Бай-Гу.

Недовольно кашлянула.

— А? — поднял я голову.

— Ну и что ты делаешь? — недовольно спросила Черепаха.

— Рисую, — ответил я.

— Ван, — грозно на меня посмотрела Бай-Гу, — Ты должен в прямом смысле рисовать с помощью своей Ци, а не просто водить по песку палочкой, в которой есть Ци.

— То есть…я должен добавлять Ци?

— Именно. Представь, будто твоя Ци — это чернила.

Понятно.

Я взял в руки палочку, хорошо, что я теперь знал, сколько примерно необходимо Ци для того, чтобы она не развалилась.

Тут-то и начались, вернее, продолжились проблемы. Одно дело отмерить дозированно Ци определенного объема, а совсем другое — продолжать через тростинку пускать поток энергии и одновременно что-то рисовать.

Палочки снова начали разлетаться в моих руках одна за другой. А когда попадались более плотные, толстые палочки, то и количество Ци приходилось менять.

Пошли осечки.

Я понимал, что тренирую. Я тренировал управление Ци очень точечное, даже филигранное. До такой тренировки я как-то сам не додумался, даже не приходило в голову что это может быть как-то полезно. Тот же Ли Бо даже не заикался о таком. А может, это просто выдумка Черепахи, а другие Практики такого не делают?

Единственное, чем немного отдаленно похожим я занимался — это лечил жучков: там тоже мне приходилось точечно отмерять свою Ци.

Я потратил больше половины своего резерва Ци, прежде чем мне удалось провести несколько линий, в которых оставалась моя Ци. Возле меня было несколько сотен взорвавшихся палочек.

Но с каждой новой попыткой мне удавалось делать всё более плавные линии на песке.

Наконец-то, часа через два такой «каллиграфии», мне удалось закончить иероглиф собственного имени. Как вдруг…

Плеськ…

Небольшая волна, которую лапой послала в мою сторону Бай-Гу, смыла плод трудов моих.

Я посмотрел на нее с легким недоумением.

— А?

— Понял? — только и спросила она.

— Что понял? — переспросил я.

— Значит, не понял. — покачала она головой, — Продолжай.

— Он у меня немного тугодум. — подал голос Ли Бо.

— Молчи, глиноголовый.

— Да ты… — начал было Бессмертный, но выразительный взгляд Бай-Гу заставил его умолкнуть.

Ну а я продолжил попытки.

Через десяток минут на песке красовалось мое имя.

Плеськ…

Ну кто бы сомневался?

Очередная волна, которую создала Черепаха, смыла мою надпись.

Я продолжил.

Раз…

Два…

Три.

Четыре…

Почти два десятка раз с моими надписями происходило одно и то же.

Бай-Гу их смывала.

Я отложил палочку.

— И что это должно значить? — спросил я, — Потому что я пока не понял.

— Ты отдаешь. — прозвучал ответ.

— Что отдаю? — переспросил я.

— Ты отдаешь свою Ци обратно в мир. Неужели ты еще не понял? Нельзя постоянно накапливать Ци и не возвращать ее Вселенной. Только если отдавать, то баланс будет соблюден.

— Но… — возразил я, — Я и так отдаю, как и другие Практики, когда трачу её на использование техник и всё остальное…

Черепаха покачала головой.

— Это, Ван, всё не то. Ты правильно сказал, «трачу». Вы не отдаете — вы тратите, а это разные вещи.

Я задумался над словами Черепахи.

— То, что вы тратите, является использованной Ци, она медленно и нехотя возвращается во Вселенную. Она испорчена вашими намерениями, вашей силой и эмоциями. Болью от того, для чего она применяется. И совсем другое дело отдать добровольно. Отпустить, не держать, понимаешь? Вернуть с благодарностью.

Мой палец как-то инстинктивно вывел знак Инь Ян на песке.

— Всё равно не совсем понимаю, — признался я после минутного размышления, — Это как вера? Или что? То есть вот я отдал Ци, и что?

— А разве должно быть что-то? — риторически спросила Черепаха.

— Ну а как я узнаю, что это работает?

Бай-Гу загадочно улыбнулась.

— Я просто пытаюсь понять, зачем это и как это работает…мне не сложно это сделать, просто…

— Вот именно, Ван, — взмахнула Бай-Гу лапой, — Ты хочешь понять, а понимать не нужно. Нужно чувствовать, ощущать…разве ты можешь объяснить как чувствуешь зарождение ветра? И каким образом этот незримый момент единения вдруг восполняет твою Ци? Разве тут тебе нужны доказательства?

— Ну с ветром… — чуть замявшись ответил я, — это можно объяснить неким…резонансом.

— Тут не нужны объяснения, Ван…просто делай.

Я вздохнул. Делать, так делать. Возможно, потом я и сам разберусь, как это работает, потому что как-то оно работать должно. Сейчас нужно просто делать как говорит Черепаха и, возможно, понимание придет само.

Взяв очередную тростинку я начал рисовать иероглифы на песке.

Я рисовал.

Бай-Гу стирала.

И так раз за разом.

Пока я, наконец, полностью не истощил свой запас Ци.

☯☯☯

Четыре дня бесконечного рисования на песке, — а по ощущениям целый месяц, — прежде чем я ощутил, что делаю то, что нужно.

Интуитивно я перешел на рисунок Инь Ян — мне казалось, что так будет правильнее.

Ци мне хватало всего на один рисунок. С каким-то странным ощущением я отпускал ее обратно в мир, опустошая себя. И едва моя рука вывела последнюю линию и наполнила ее Ци, как очередная волна Черепахи смыла и Ци, и мое изображение, разгладив песок. Будто там никогда и ничего не было нарисовано.

И тут-то я ощутил «это». Странное облегчение, будто я избавился от всего накопленного телом и сознанием негатива, я даже почувствовал зажатость собственных меридиан, и в этот момент они расслабились.

Я глубоко вздохнул и ощутил благодарность…природы? Вселенной? Неба? Не знаю.

В это мгновение я понял, что сейчас впервые отдал Ци от всего сердца. Вернул обратно, и в следующий раз Вселенная даст мне взаймы охотнее… Именно «взаймы», потому что вся эта Ци вокруг — не наша. Мы просто неблагодарные пользователи.

Так вот что имела в виду Черепаха?

Вдруг в голове вспомнилось Дао того монаха, который пел в горах и наполнял свой голос Ци. А ведь когда я проживал то воспоминание, то я так и подумал, что он отдает Ци горам, природе, но почему-то я не понял, что-то, что делал он, и то, что меня заставляла делать Черепаха — одно и то же.

— Вот теперь ты понял, — сказала Бай-Гу, — Теперь ты почувствовал «это» и разве нужны тут слова и доказательства?

Я покачал головой. Теперь мне доказательства были не нужны, доказательствами были мои собственные ощущения.

— Теперь редко кто «отдает» — продолжила Черепаха, — И поэтому Вселенная отдает таким существам стократно больше, понимаешь?

— Сплошная выгода, — пошутил я.

— Какие мерзкие слова, — скривилась Бай-Гу. — Над тобой еще работать и работать. Ладно, на сегодня хватит, пожалуй, можно и чай попить, ты его недурно готовишь.

Я улыбнулся и поднялся с берега.

☯☯☯

Через пару минут я уже сидел на каменном островке, а возле меня был котелок «Драконьи Грёзы», в котором была вода из этого озера, отражающая Небо и солнце. Рядом устроился выглядывающий из воды Лянг, который внимательно наблюдал за тем, как я с помощью Ци грею воду. Спасибо Белке Сонгшу, которая меня научила. Конечно, с ее нагревающим камнем было удобнее, но пока я справлялся и так.

Лянг был немного не в духе, потому что золотые рыбки его снова донимали, и он настойчиво предлагал сварить парочку из них, мол, так чай станет еще вкуснее. Естественно, ему тут же прилетело «потоком ветра» от черепахи, что положило конец его предложениям.

Еще через несколько минут я, Бай-Гу и Лянг распивали чай. Он выплюнул из себя небольшой набор фарфоровых чашек, неизвестно как уцелевших в его желудке и все мы могли насладиться чаем. Было даже две крошечных чашечки, как раз для лис.

— А если б не мой котелок, — заявил Лянг, сделав глоток, — Вам было бы не в чем заваривать чай.

— Кстати, — вдруг спросил я, — А где ты его взял? Только честно.

Лянг застыл, а потом ответил:

— Дед мне рассказывал…

— А? При чем тут дед? — встряла Хрули.

— Тсссс… — цыкнули на нее я и Ли Бо.

— Так вот, дед мне рассказывал, что владельца этого котелка звали Шан-Цзюнь, он был великим алхимиком и…кулинаром. Говорят, он готовил так, что даже духи забывали, что они умерли и, слетаясь на запах, начинали спорить о рецептах самых вкусных блюд.

— И готовил он…в этом котелке? — прикоснулся я к увитому драконами котелку.

— Нет, — фыркнул Лянг. — Это был его тренировочный котел. Первый. Говорят, он оставил в нём свою душу вкуса. А потом… исчез.

— Исчез? — поднял я бровь.

— Да, — кивнул Лянг.

— А где? — спросила Джинг.

— Полагаю, в желудке моего прадеда, — захохотал Лянг, — Потому что он мне рассказывал эту историю, и передал свой котелок.

Удивительно, но сейчас он не врал, но ведь когда мы встретились, он рассказывал трогательную историю как тяжело выживал мальком в озере, и ни слова ни про каких родственников и, тем более, прадедов. Эх, жаль тогда я не умел отличать правду от лжи. Ну да ладно, сейчас он говорит правду, а это главное.

— Знаешь Ван, — вдруг сказал Лянг, — После твоего чая, я чувствую себя прямо драконом-философом. Мудрым и великим.

— А мы девятихвостыми лисами! — воскликнули Хрули и Джинг.

Лянг лег на спину и так замер не двигаясь. Наслаждаясь моментом.

И тут вдруг…

— Ай! — карп недовольно дернулся.

Цап-цап!

Даже я услышал звуки, будто кто-то царапнул по жесткой чешуе карпа.

— Айайай! — уже полностью стряхнул он сонное оцепенение.

— ААААА! ОНИ ОПЯТЬ ТУТ!!! — взревел он.

Не думаю, что ему было настолько больно, как он показывал — это были всего-лишь золотые рыбки. Ладно, я немного преуменьшил — это была целая стая разъяренных золотых рыбок. Блестящие, глазастые, с устрашающе глупыми мордами они окружили Лянга и, клацая крохотными челюстями, пытались оторвать его чешуйки.

— У тебя снова конфликт с маленькими рыбками? — спокойным, словно тихая заводь голосом спросила парящая над нами Бай-Гу, возле которой летала чашка с чаем.

— Эти рыбёшки — злобные духи обиды и зависти! — взвыл Лянг, — Я им сказал: «вы не трогаете меня — я не трогаю вас». Плавайте, медитируйте, зачем вы ведете себя…так…

— Ничего страшного не случилось, — попытался успокоить я карпа, но, похоже, он сегодня завелся не на шутку.

— А можно я их всё-таки слегка отгоню… плавником? — спросил он у Бай-Гу, и в голосе его сквозила неприкрытая жажда мести.

— Нельзя, — отрезала Бай-Гу. — И я уже говорила тебе: не трогай их.

— Даже хвостом? — всхлипнул карп. — Даже символически?

— Даже взглядом, — хмыкнула черепаха. — Они маленькие, но живые. И у них своё Дао.

—Какое-такое у них Дао? Кусай первым и не думай никогда? А если бы тут не было…кхм…такой «защитницы», как одна древняя Черепаха, чтобы они делали? Это не справедливо! Почему они ведут себя как невоспитанные мальки!

— Возможно, это ты слишком много суеты наводишь в их озере, и они тебе это демонстрируют.

Карп вздохнул, шмыгнув жабрами.

— Ты, Лянг, — сказала Бай-Гу, — говоришь, что станешь драконом, так может и стоит вести себя как тот, кто почти стал чем-то большим?

Лянг задумался, а потом его глаза сверкнули и он посмотрел на меня:

— Знаешь, Ван, что я сделаю первым делом, когда стану драконом?

Морды лис вытянулись вперед, я вопросительно посмотрел на него, Ли Бо взлетел, а Черепаха с интересом повернула к нему голову.

— И что же? — спросил я.

— Я создам Кодекс Карпа.

На мгновение челюсти у всех отвисли.

— Это будет свод правил. — злобно взглянул он на стайку золотых рыбок, которые притихли и, казалось, слушали, что он вещает, — Свод правил для всех рыб. Для всех! Особенно маленьких! Там будет целый раздел «О взаимодействии с крупными, чёрными, золотыми и рогатыми».

Он торжественно приподнял плавник и будто писал им в воздухе невидимые иероглифы.

Я прямо увидел эти слова — Кодекс Карпа.

— И вот какое будет предисловие к нему, — громко сказал Лянг, видя насмешливый, но заинтересованный взгляд Бай-Гу, — Я, Лянг, карп чёрный, но светлый душой, почти-дракон, немного укушенный золотыми рыбками, но не сломленный, посвящаю эти строки будущим поколениям рыб, чешуйчатых и не очень, чтобы не жили как стайка без руля, а как косяк с внутренним компасом. Кодекс Карпа.

— С предисловием понятно, — сказала черепаха, — А внутри что будет? Давай, ты меня заинтересовал, по пунктам.

Лянг задумался, а потом объявил:

— Пункт первый. «Не кусай того, кто сверкает».

Что ж, теперь, со своей антрацитово-черной чешуей, после того как съел рыбу-дракона и поглотил ее родословную, Лянг действительно сверкал.

— Рыбки тоже сверкают, — указала Хрули на золотых рыбок, всплывших на поверхность и слушающих карпа.

— Пункт второй. — не обращая внимания на вопрос Хрули продолжил Лянг, воздев голову к Небу, — «Будь водой, но не становись лужей».

Я едва удержался от того, чтобы не засмеяться. Пока походило на смешные цитаты.

И вдруг…одна из золотых рыбок подплыла ближе. Маленькая, круглая, с глазами как две капли рыбьего удивления. Она уставилась на Лянга, словно пытаясь понять, что он говорит.

— Так вот, — обратился прямо к рыбке Лянг, — Пункт третий по счету, но не по важности: «Никогда не кусай того, кто больше тебя по размеру».

Рыбка замерла.

Другая крутанулась в воде. Ещё пара медленно подошла ближе. Никто не кусал.

Одна рыбка сделала возле него круг. Другая — вильнула хвостом, словно в знак согласия. А третья даже ткнулась носом в бок Лянга… не кусая!

Карп замер.

— Это… это вы что, слушаете? Вы… следуете Кодексу? Уже?

Рыбки не ответили. Они просто плавали рядом. Кто-то легонько ткнул его в рог — не больно, а как будто… уважительно.

Челюсть отвисла даже у Черепахи.

Кажется, — подумал я, — в этом озере наступила новая эра. Наверное, скоро эти рыбки будут ловить каждое слово карпа. Как-то они слишком внушаемыми оказались.

Я посмотрел на карпа, который гордо поднял рожки, чешуйки его засверкали, а рыбки всей стайкой окружили его как своего кумира. Ну и резко ж они изменили свое поведение...только-только кусали его, а теперь преклоняются. Поистину, рыбья память.

— Пункт…четвертый… — важно продолжил Лянг.

Глава 4

Лянг, к своей радости, наконец-то нашел себе занятие по душе в этом озере. Полагаю, это можно было назвать оттачиванием лидерских качеств, ну, или диктаторских — тут как посмотреть. В любом случае, у него появилось занятие для ума, ну а рыбки….Они почему-то начали подчиняться его влиянию. А ведь они ещё не видели его в полном размере. Вот тогда бы их чешуйки сами в плавники сбились от ужаса. Хотя и без того выглядели слегка ошарашенными.

Впервые у меня мелькнула мысль, что Родословная рыбы-дракона повлияла не только на его внешний облик, но и дала Лянгу какие-то способности. Просто пока они работали только в моменты сильных эмоций.

— Итак… — прозвучал голос Лянга, обращенный к сотням и сотнями золотых рыбок, окруживших его, и с благоговением выпучивших свои и так выпученные глаза, — Пункт двадцать третий: «Настоящий карп не гонится за водоворотом — он его создаёт».

Лянг взмахнул плавником, с которого сорвались капельки воды, веером полетевшие вверх и сверкнувшие на солнце всеми цветами радуги. За ним завороженно проследили тысячи рыбешек.

Пару раз и я заслушивался его «мудрыми наставлениями», которым, по иронии, сам Лянг и сам не следовал. Видимо, Кодекс был нужен ему не меньше, чем его слушателям — чтобы хоть иногда вспоминать, каким правителем он собирался быть.

Я чувствовал — наше обучение у черепахи подходит к концу. Бай-Гу действительно ограничилась тремя упражнениями. Освоить их оказалось не так-то просто — потребовалось время, чтобы понять, принять, впустить в себя…и ощутить озеро целиком. Дышать с ветром, чувствовать момент зарождения его «дыхания», рисовать тростинками на песке, отдавая Ци и…получая взамен еще больше.

Я понял, как получать удовольствие отдавая Ци в мир, и направляя ее обратно. Потому что если бы к этому примешивалась мысль о будущей выгоде — это бы всё испортило, и процесс бы не удался.

Себя не обманешь. Вселенную — тем более.

Я это знал, однако, вспоминая того Святого, что пел и щедро раздавал Ци миру, понимал: мне до этого далеко — до настоящего слияния, где душа сама вырывается из тела, и никакие палочки уже не нужны.

Впрочем, Черепаха и такими моими успехами была довольна.

Пока я запоминал телом и душой эти уроки, Бай-Гу занималась лисами. Давала им наставления и обучала лисьим «премудростям». Думаю, только из-за этого и из-за испытания пустотником, которое мне предстояло пройти, мы всё еще были здесь. Бай-Гу, очевидно, еще не всё, что хотела сказала лисам. Но и их уроки, похоже, подходили к концу, потому что сегодня они стали не практическими, а наставительными. Бай-Гу теперь говорила и показывала.

Все дни до этого черепаха смотрела как лисы создают иллюзии из своей Ци, управляют запахом и ветром, пытаются обмануть рыбок, которые были выбраны своеобразными подопытными. Ведь по сути, на этом этапе развития, иллюзии лис не могли обмануть ни меня, ни Черепаху. Да что там говорить, даже Лянг через раз мог видеть сквозь их иллюзии. Но только через раз. Достаточно было случаев на тренировках, когда лисы подлавливали его в мечтательном состоянии и навевали грезы о том, что он уже Дракон. И…карп попадался на удочку лисьих иллюзий, к обоюдной радости Хрули и Джинг.

Но сегодня был другой день. Он словно подытоживал вообще все знания лис об иллюзиях.

Хрули и Джинг сидели на островке, а над ними парила древняя, как само Небо Бай-Гу.

— Старый Праведник, который утерял свой путь, — начала говорить она, — указал вам на ваши ошибки, направил вас; дракон, делающий вид, что он гусь, дал вам зародыш понимания иллюзии, а я — помогу взрастить его.

— Иллюзия, Хрули, — дотронулась она коготком к ушку Хрули, пролетая над той, — Это не ложь. Иллюзия — это правда, которую ты ещё не поняла.

Черепаха приземлилась на островке и внимательно посмотрела на Хрули, а потом перевела на взгляд своих бездонно космических глаз на Джинг.

— Иллюзии, маленькая Джинг, — это не обман. Это зеркало. Не того, что есть. А того, что может быть.

Она словно бы дает каждой из лис отдельное наставление, — подумал я.

Бай-Гу взмахнул лапой, и островок начал медленно меняться.

Я застыл, окончательно оторвавшись от рисования на песке, потому что Черепаха создала иллюзию разрушенного храма и острова Серебристого Карпа. Эта огромная рыба весело плавала по воздуху вокруг лис и Черепахи, а старик заваривал чай. Да, эта иллюзия была реальнее, чем воспоминания духа, которые он мне показывал. Я аж привстал, чтобы увидеть всё.

— Это воспоминание вы уже видели. Но чем отличается воспоминание от хорошей иллюзии? — Ничем.

Дух этого сошедшего с пути Праведника показывал вам свои воспоминания, и, поверьте, показал он вам не всё.

Черепаха взмахнула лапой и идиллия карпа и Праведника сменилась на нечто совсем другое.

Я сделал шаг вперед.

Передо мной было озеро, по которому шагал убитый горем Праведник. Один глаз его был черным, другой светился Святой Ци. Вокруг его ног закручивались черно-белые вихри, а с рук капала кровь.

— Кто-то бы сказал, — гулко, как из-под земли, прозвучал голос Черепахи, — что в этот момент он был ближе всего к тому, чтобы совместить в себе Инь и Ян. Он уже совершил «непростительное», но всё еще оставался Праведником. Душа разделилась.

— Но разве можно в таком состоянии найти баланс? — риторически спросила Бай-Гу, — Быть убийцей и… Праведником одновременно?

Я смотрел и понимал…что можно. Теоретически возможно. Ведь если он, Праведник, убежден, что следует праведным целям неправедными путями, и при этом его не сдерживают никакие обеты…разве это не есть то, о чем спрашивает Бай-Гу? Это только я загнан в жесткие рамки — другие нет, и кто знает, насколько податлива их душа? Ведь не Небо регулирует Праведность, а именно душа. Или я просто чего-то не понимаю?

— Ты верно подумал, Ван. И такие люди существуют. Они — не Святые. Они — не Праведники. Они — Мастера Инь Ян. Мастерами Инь Ян рождаются в моменты величайшего дисбаланса души, когда всё смешивается, но, чтобы не сойти с ума, души таких людей находят баланс. Они стоят на грани. Они вне Неба и Земли. Они посредине. Я слушал раскрыв рот.

— Они не просто носители противоречий, они те, кто ими управляет. Это самые опасные существа в Поднебесной. Они могут вылечить ребенка, и отнять о нем память у его матери.

— Зачем? — удивленно спросил я.

— Просто так. Зашедший далеко в своем развитии Мастер Инь Ян, может стать живым воплощением принципа Инь Ян, добро и зло для него лишь слова. Мастер находится в балансе, а значит для него и то, и то равно по значимости — он просто наблюдает за проявлениями этих противоположностей в мире. Ты никогда не можешь знать, чего от них ожидать. Они могут спасти тебя от смерти, чтобы через год при встрече убить.

В душу словно дохнуло холодком.

А иллюзия вокруг продолжалась.

Я смотрел на то, как отшельник, который погрузился в озеро серебристого карпа, чернеет. Свет из него уходит, а вокруг него бурлит чёрный вихрь окончательно превращаясь во что-то…другое.

— Этот отшельник был поглощен Инь, — сказал Бай-Гу, — Он не справился с тем, чтобы удержать баланс. Гнева, ненависти и мести в нем было больше, чем светлого, но если бы было…поровну…

Я представил себе.

— … Он бы стал им, и тогда кто знает, какие деяния были в нем? Сегодня он бы спас ребенка, а завтра — уничтожил бы город.

Черепаха провела перед собой лапой, и всё исчезло. Исчезла иллюзия и гнетущая атмосфера, которую проецировал вовне потемневший от Инь Праведник.

Лисы так вообще схватились за лапы Бай-Гу — им было страшно от увиденного превращения.

— Значит, такие… Мастера, — уточнил я, — есть в Поднебесной?

— Конечно есть, чего только нет под Небом.

— И как их определить? — спросил я.

— Некоторые из них выдают себя одеждой, сочетая черное и белое в своих вещах…побороть это им очень сложно.

Вдруг прямо передо мной выросла высокая фигура в халате, разделенном на две половины: одну темную и одну светлую, узоры одной перетекали в узоры другой, а на лице…на лице человека была маска из белого нефрита.

Вокруг существа закручивались потоки белой и черной Ци.

Я застыл, боясь сдвинуться. От существа шла настолько непонятная и мощная аура, которая будто готова была исцелить и уничтожить одновременно. Хотелось одного — не подходить к нему.

— Когда ему надоедает…он меняет маску.

В тот же миг Мастер Инь Ян неуловимым движением поменял белую маску на черную, антрацитовую, блестящую.

— Вот так он выглядит, — сказала Бай-Гу, и развеяла иллюзию. — Его душа — весы, где добро и зло постоянно пытаются перевесить друг друга.

— Мда… — протянул я. Оставалось надеяться, что подобный тип не встретится мне по пути.

— А вообще, Ван, — взглянула на меня Бай-Гу, — Твое восприятие теперь достаточно развито, чтобы почувствовать за праведностью скрываемую злобу. Сомневаюсь, что тебя обманут маски и иллюзии. Поэтому слушай дальше. Иллюзиями владеют не только лисы.

Хрули и Джинг отпустили лапы Черепахи и, отряхнувшись, сделали гордый и независимый вид, будто и не было этой мимолетной слабости.

— Старик пожалел вас, и не показал вам самое темное…и я тоже не показала, — улыбнулась Бай-Гу, — Но разве скрывать — не обман? Увы, если не осталось никого, кто бы видел события, может, их и не было вовсе? Не было карпа… Не было отшельника… Не было храма… Только вы трое это помните, но если вы забудете, что был такой человек, как этот отшельник, то…его будто бы и не было.

Бай-Гу тяжело вздохнула.

— Вот для этого и есть я. Та, кто помнит всё. Вот только кто скажет, правду ли я помню, или просто выдумываю реальность…

Глядя в эти космические бездонные глаза, которые смотрели прямо в душу, начинали закрадываться сомнения.

Бай-Гу засмеялась.

— Вот только реальность не перестает быть реальностью, Ван.

В голове возникла мысль, вернее цитата из прошлой жизни, не помню чья, о том, что весь наш зримый мир просто сон бога, и когда он проснется, этот сон, а значит и мы, — закончимся. Непонятная и страшная мысль. Впрочем, существование Мастеров Инь Ян стало еще одним неприятным открытием. Сколько еще я не знаю об этом мире?

Черепаха, тем временем, продолжила учить лис. Лянг подплыл к берегу и тоже слушал, его никто не прогонял. Возле меня молчал Ли Бо.

А почему ты мне не рассказывал о Мастерах Инь Ян, не знал?

Бессмертный вздохнул.

«Почему же не знал. Знал… Тема неприятная… Как ты думаешь, кто, кроме Истинного Мастера Инь Ян может сделать артефакты, подобные Картам Судьбы, которые способны заточить чужое Дао? Бессмертные такого не умеют. Они могут лишь пользоваться подобными предметами».

Так вот оно что… — выдохнул я.

«Не хочу говорить об этом, Ван. Не сегодня».

И замолчал.

— Что делают Хули-цзин или, по-вашему, духовные лисы? — ухмыльнулась Бай-Гу, — Они прячут реальность, за тонким покровом иллюзии… То же самое должны делать и вы. Но помните: чем больше деталей в иллюзии, чем больше вы пытаетесь внушить человеку, тем больше шансов, что всего одна неточность, несостыковка — и иллюзия будет разрушена.

Лисы вздрогнули.

— Поэтому помните: реальность — это основа. Истинная иллюзия — это не просто обман. Это путь воды, которая принимает форму сосуда, но остается водой. Это путь тумана, который скрывает гору, но не изменяет ее сути.

Черепаха провела над водой лапой и…в отражении тут же возник цветущий персиковый сад. Лисы дотронулись до воды, пытаясь ухватить спелые персики и…ухватили. Они с удивлением разглядывали плоды у себя в лапках.

Ветер подул в мою сторону, подхватил запах персиков и бросил мне в лицо, оглушая реальностью этой иллюзии. Да уж, смотреть сквозь иллюзии Бай-Гу я пока не мог…или не умел. Другой уровень.

А потом Черепаха подула на озерную гладь, и персиковый сад рассыпался лепестками сакуры, а персики в руках лис растаяли как туман.

Хрули и Джинг разочарованно вздохнули.

Бай-Гу вновь провела рукой по воде и теперь в отражении была лишь огромная гора. Запах персиков исчез окончательно, словно он никогда и не проносился над этим озером.

— Вы уже знаете: — обратилась к лисам Черепаха, — чтобы враг поверил в вашу иллюзию, она должна исходить из его сердца, он должен хотеть увидеть ее, поверить в нее. Вы достаете потаенные желания «обманутого», показываете их ему — и он в вашей власти.

Черепаха дунула в отражение на воде и гора исчезла. Осталась только рябь.

— Тогда… где кончается иллюзия и начинается истина? — тихо спросила Хрули.

— Иллюзия — лишь тень истины, а истина — лишь иллюзия, которую мы познали, — ответила Бай-Гу и села между лис. Справа была Хрули, а слева — Джинг.

— Итак, лисички-сестрички, — ухмыльнулась она, — Гусь хотел от вас слишком много, он хотел иллюзии прямо в реальности, и предыдущие дни вы делали то же самое. Но не забывайте: лучшая тренировка — в отражении. Так вы используете меньше сил и оттачиваете мастерство, при этом не привлекаете к себе лишнее внимание. А теперь давайте, создайте для меня иллюзию.

— Но мы же не знаем, что вы хотите, — пискнула Джинг, — Как мы можем заставить вас поверить в иллюзию, если даже не знаем, что нужно показывать.

Бай-Гу покачала головой.

— А чего хотят все старые черепахи? — риторически спросила она, и посмотрела на лис.

Те молчали.

— Покоя, умиротворения и гармонии от слияния с бесконечно вечным, — устало вздохнула она.

Хрули и Джинг раскрыли рты, закрыли, наклонились к воде, и начали сосредоточенно водить над ней лапами.

Похоже небольшая «лекция» пока что завершена. Лянг уже отошел от иллюзий, и, расслабившись, лежал кверху брюхом, а его чешуйки чистили сотни золотых рыбок и…кажется, сейчас он ловил самый настоящий кайф от всего этого поклонения. Да уж, а как всё начиналось? А ведь скоро этот рай для него закончится.

Ну а я вернулся к рисованию и наблюдению за озером. Сам процесс выведения иероглифов стал словно фоновым. Я отправлял тонкие потоки Ци в палочку, оставлял Ци на песке и крошечные всплески воды смывали ее, отдавая в мир.

Лисы, тем временем, создавали иллюзии на берегу островка, и Черепаха что-то им тихо шептала. Так, чтобы я не слышал.

К сожалению, иллюзии на воде отсюда мне не было видно.

Время летело незаметно, и часов через пять Хрули и Джинг, даром, что эта тренировка отнимала меньше Ци, обессилено упали на спины.

— Всё! — заявила Хрули, — Больше не могу. Ци не осталось.

— У меня тоже, — сказала рухнувшая рядом Джинг.

— Тогда… — сказала Черепаха, — продолжим наш разговор.

Лисы, кряхтя, поднялись и замотали хвостами.

— Итак, вы вообще знаете, откуда пришла ваша, лисья магия, а?

Хрули задумалась.а потом ответила:

— Я слышала…мне рассказывала мама, что была первая лиса-оборотень…и она….

— Так… — протянула Черепаха, продолжай.

— И что она научилась иллюзиям у самой Лунной Богини Чанъэ.

— Хорошо, — сказала Бай-Гу, — А ты, Джинг, у тебя какой вариант ответа?

— Я слышала… — нахмурилась Джинг, — Что мы, лисы, существа, рожденные из Первобытного Хаоса. Мы появились тогда, когда мир ещё не обрёл формы… И поэтому мы можем его…кхм…менять. Это я слышала от старой лисы, у которой было всего три хвоста, и у которой не было…рода.

— Оба ответа верны, — улыбнулась Черепаха, — Но помните: лисья магия — это не просто трюки. Это путь превращений. Вы должны стать как вода: сегодня — ручей, завтра — лёд, послезавтра — пар.

Сейчас я спрошу вас о трех основах лисьих иллюзий, а вы скажете мне, что это значит.

Лисы кивнули.

— Что значит «прятать Луну в рукаве»? — спросила Бай-Гу.

Хрули и Джинг застыли. Мордочки их нахмурились. Ну а я улыбнулся и отложил в сторону палочку, чтобы послушать Бай-Гу. Эта фраза мне уже встречалась в Хранилище моей секты, вот только там она использовалась исключительно в поэтическом ключе, но значение там раскрывалось, поэтому я его и знал.

— Ван! — грозно посмотрела на меня Черепаха, — Не подсказывать, пусть сами думают.

Я хмыкнул.

— Луну в рукаве… — бормотала Хрули.

— Рукаве… — еще тише говорила Джинг.

Думали лисы минут двадцать. Глядя на эти бесплодные попытки, Черепаха снизошла до объяснения:

— Запомните это выражение, лисички. «Прятать Луну в рукаве» — значит создавать тьму среди дня. Это одна из самых сложных иллюзий, потому что очень сильное влияние на реальность, и на такое способны только великие лисы.

— Точно! — воскликнула Хрули. — Как я не догадалась?

— Потому что ты туго соображаешь, — хмыкнула Джинг.

— Сама не лучше, — огрызнулась Хрули.

— Прекратили. — сказала Бай-Гу и лисы умолкли, — Дальше будет проще. Что значит «заставлять зиму цвести»?

Глаза Хрули тут же загорелись. После первого выражения и его толкования, уже было понятно, что значат следующие.

— Менять времена года! — воскликнула она, и начала сыпать словами, — Сделать зимой сад. Или, наверное, наоборот — на сад наслать снег. Или…заставить цвести зимой деревья!

— Правильно, — довольно кивнула Бай-Гу, — Это тоже очень сложно, и к такому навыку подбираться вам придется долго… Как и долго будете отращивать хвосты. Ну и последнее… «красть тени».

Звучало просто. Неужели речь именно об воровстве теней? Вряд ли.

Джинг нахмурилась, почесала лапкой мордочку и сказала:

— Принимать чужие обличья.

— Правильно, Джинг. Принимать чужие обличья тоже один из самых сложных навыков, потому что легко обмануть и создать туман над водой, но попробуй обмани другого человека, обернувшись его родным.

Джинг довольно ухмыльнулась.

Теперь обе лисы были довольны, ведь у каждой было по одному верному ответу.

— А сейчас я расскажу вам о самом главном. И для примера расскажу две притчи.

Лисы заинтересованно вытянули мордочки. Лянг вынырнул из озера. А я стал внимательно слушать.

— Однажды жил один даосский отшельник. Он мастерски владел искусством иллюзий, и так их полюбил, что перестал видеть правду. Он заменял всё то, что ему не нравилось, на приятные иллюзии. Он заменял горечь полыни сладостью, и постепенно забыл настоящий вкус не только этого растения, но и всего остального. Когда ему было холодно он превращал зимнюю стужу в летний зной…и скоро он разучился чувствовать мороз. Иллюзия была настолько полной, что сливалась с реальностью. Более того, он даже создал иллюзию собственного просветления, но из-за этого он лишь стал еще более одиноким. А конец его был печальным…он утонул в озере, потому что принял отражение луны за настоящий свет. Иллюзии и реальность окончательно запутали его и распутать их он был уже не в состоянии.

Над озером повисло молчание.

— Но если вам далека история о человеческом отшельнике, я расскажу вам о вашем сородиче.

Лисы встрепенулись.

— О Ху-Ване, Лисьем Императоре. Давным-давно он правил подземным царством Цин-Цю, где был абсолютным властителем, там даже тени обретали плоть. Он не просто создавал иллюзии — он заставлял реальность служить себе. Ему показалось, что утро может длиться подольше, и он сделал утро, которое длилось сто лет. Реки там текли вспять.

— И, что же случилось? — не утерпела и спросила Джинг.

— Однажды… — помрачнев ответила Бай-Гу, — Он увидел свое отражение в колодце правды…

— И?! — воскликнула Хрули.

— И там он увидел, что всего лишь сон другого Хули-цзин. Его царство и сам он рассыпались, как песок.

Лисы потрясенно застыли, а Черепаха расхохоталась и дунула им в носы, заставив сморщиться.

— Эти две истории я рассказала лишь для одного — чтобы вы помнили главное. Запомните закон: Хули-цзин, которая верит в свои иллюзии, погибает первой. Никогда не давайте собственным иллюзиям обмануть себя. Помните, где находится реальность.

Хрули и Джинг вздохнули с некоторым облегчением.

— Да, это предупреждение. Лисы слишком часто увлекаются собственными иллюзиями. И чем сильнее и старше они, тем больше риск попасть в неразрушимую иллюзорную реальность. — сказала Бай-Гу.

— Да мы поняли, — ответила Хрули.

— Не верить в созданные иллюзии. — добавила Джинг.

— Эх… — покачала головой, Бай-Гу, — Ладно, допустим кое-что вы поняли. А теперь Ван…

Черепаха посмотрела на меня.

— Я научила тебя трем упражнениям, которые дали тебе больше, чем дадут техники. Эти упражнения дали тебе понимание мира вокруг тебя, и другое понимание Ци, пусть ты этого до конца еще не понимаешь, техники можно найти и выучить, а понимание только обрести. Но тут делать тебе, лисам, и этому… кхм…карпу нечего. Вы и так тут задержались…

Лянг открыл рот и хотел что-то сказать, но промолчал. Думаю, он просто еще не успел придумать все пункты своего кодекса, а тут, оказывается, нас выпроваживают, как засидевшихся гостей.

Так это значит, что полученных навыков мне хватит, чтобы получить Белый Лотос? За всеми этими упражнениями и странным течением времени вокруг я и забыл, зачем я тут, а ведь я тут для того, чтобы изгнать жабу, которая эти недели молчала, и квакала лишь изредка.

— Да, Ван, Лотос ты сможешь теперь взять. Ты научился быть спокойным, вот только… — Черепаха улыбнулась, — Я уже тебе говорила, что прежде, чем ты покинешь это место, ты должен победить Пустотника.

— Иллюзию Пустотника, вы говорили, — уточнил я на всякий случай.

Черепаха отмахнулась.

— Пустотника…или иллюзию… Не важно. Кто знает, где заканчивается реальность и начинается иллюзия? Для тебя этот Пустотник будет самым настоящим.

Бай-Гу полетела ко мне, чуть раскачиваясь.

Вот только не долетела…

Мир вокруг начал неуловимо меняться. Исчезли цвета… Исчезли лисы… Исчезло озеро с рыбками и Лянгом. Исчез Ли Бо. Исчезли звуки и свет.

Всё накрыла тьма, в которой я не видел, но ощущал себя.

Ощущение было до боли знакомым. Будто я уже в этом месте был.

Хотя, почему «будто»? Я чувствовал такое же всепожирающее равнодушие от Разлома, который увидел в воспоминаниях Даоса, и такое же равнодушие я помню сразу после смерти, когда ненадолго очутился в Пустоте.

Я сделал вдох. Не получилось.

Я хотел сказать слово, но ни одного звука не вылетело из моего рта.

Я хотел пошевелиться, но руки-ноги, и вообще всё тело сковало космическим холодом.

Бай-Гу не обманула — кто разберет где иллюзия, а где реальность?

И сейчас эта иллюзия была реальной.

Я снова очутился в Пустоте.

И я не понимал одного: как Черепаха могла передать в иллюзии достоверно это ужасающее ощущение от Пустоты, которое я уже однажды испытал.

Может, это вовсе и не иллюзия?

Через несколько секунд во тьме началось шевеление. И шевелилась тьма, словно засасывая в себя саму себя.

Я уже видел это создание. Именно его показывала Бай-Гу.

Пустотник.

Я попытался воспользоваться Ци и осознал страшную вещь.

Во мне нет Ци. Ни капли.

Глава 5

Очутиться в Пустоте, перед Пустотником, да еще и без Ци — что могло быть хуже?

Я настолько привык, что эта энергия наполняет меня, что я ей пользуюсь, пусть даже на низком уровне, что очутившись без нее слегка запаниковал. А еще понял, что на мне больше нет одежды Святого, с ее невероятным «эффектом спокойствия». Тут только я сам. Один. Со своими страхами и сомнениями.

А вокруг Пустота. Как-то инстинктивно я сделал шаг и…словно натолкнулся на незримую стену, разделяющую Пустоту.

В тот же миг передо мной возник человек. На нем были белые одежды. Глаза его были закрыты, но они светились изнутри ярким светом, а на лбу была выбита золотом знакомая уже мне Печать Вечного Дозора.

— Ван, — обратился ко мне этот Даос, никем другим этот Практик быть не мог.

Голос его прозвучал в моей голове, потому что звука в этом месте просто не было.

— Ты стоишь там, где падали Даосы. Здесь осталась их Память. То, что ты ощутил как границу — не просто граница…

Внезапно за спиной Даоса возник сияющий плащ, который разделил Тьму и Пустоту.

Значит, я стою всё еще во тьме, а не в Пустоте. И это я отбивался только от ее отголосков? Что же там, за гранью?..

Плащ? Да, этот огромный плащ — это раскинувшаяся душа этого Даоса, — понял я.

— Ты вошел в Зону Последнего Следа, — сказал Даос, — Бай-Гу отправила тебя увидеть, ощутить это место и стать Настоящим Стражем, потому что только тот, кто победил Пустотника, может называться Стражем Последнего Дозора.

Я взглянул под ноги Даосу, и в тот же миг под ним распахнулся Разлом — трещина в реальности, засасывающая в себя само Время.

— Значит, я должен сделать шаг за…

— За мою спину… — улыбнулся страж и пространство за ним задрожало тонкой пленкой, — Сейчас тебя всё еще охраняют все Стражи… и то, что от них осталось.

Я сделал глубокий внутренний вдох, в котором собирал всю ту смелость, которая была во мне.

Один шаг — и моя слабо светящаяся фигура оказалась за фигурой стража.

И вот теперь все изменилось.

— Ты один, Ван, — прозвучал голос Стража у меня в голове, — В пустоте мы всегда одни. Нет ни брата, ни друга, ни наставника. Пустота не даст нам объединиться. Она разделяет. Именно поэтому пало так много.

Это было именно то, о чем говорила Черепаха. О том, кто я без артефактов, без подарков, без техник, без…чужой защиты, без Ли Бо и своих спутников? Вообще без всего. Без всех этих «костылей» для Практика.

И теперь тут так и было. Я стоял за пеленой. Без защиты последних Стражей. Просто «Я». Я — как сгусток Воли.

Никто меня больше не защитит. Никто не вытащит, как в тот раз, когда божество выдернуло меня из Пустоты и навязало Контракт.

В этот раз я один.

Вдохнуть нельзя. Крикнуть нельзя.

Тело…его нет. Я его просто не ощущаю.

Но есть «Я».

Ни света.

Ни тени.

Ни времени.

Все сжирала Пустота передо мной. Это была еще не она, а лишь ее дыхание, что обволакивало меня, как черная глубокая вода. Неожиданно, еще до того как Пустотник оказался передом мной, я ощутил, как от меня отщипывают по кусочку. По кусочку от моего «Я», от моей личности, будто забирают саму «суть» моего существования.

Пустота, или вернее ее незримые щупальца, попытались дотянуться до моих воспоминаний. Новых. Она хотела стереть память о секте, о времени в деревне, в которой я родился. О моем новом детстве. О встрече с Ли Бо. О Хане, о Школе Небесных Наставников.

Внутри меня мелькали лица…события…обеты…дороги, которыми я прошел.

НЕТ!

Мощный волевой импульс отогнал противные щупальца, которые проникли в мой разум.

НЕТ!

Крик был не ртом, а всей душой. Я один раз потерял часть воспоминаний, но там я ничего не мог сделать, а сейчас я чувствую, что могу. Могу дать отпор. Не силой. Не Ци. Чем-то другим. Душой!

После этих моих слов, мое тело, или вернее проекция души, засветилось.

Да. Я сгусток Воли. Сгусток Души, который подчиняется совершенно другим законам. Я не в Поднебесной. Я вне ее.

Я взглянул на себя — меня окутывал слабый неверный белый свет. Не такой, как у Даосов — золотой, или не ярко-слепящий, как у Святых. Просто обычная Праведная Ци. Но и от нее отпрянули щупальца.

Теперь-то я смог увидеть, что Пустота не так однородна. Вокруг меня она была как рассеянная тьма, а впереди словно поглощала саму себя, и именно там и находились Пустотники. Не один, нет. Я увидел эти небольшие, словно футбольный мяч, черные дыры — по сути бездонные пасти, засасывающие в себя время, Небо и пространство. Паразитов, жрущих Поднебесную.

Я сделал шаг. Стоя на месте Пустотника не победишь.

Ко мне метнулся ближайший Пустотник. Остальные по-прежнему сохраняли неподвижность.

Чем ближе он приближался, тем медленнее двигался, и тем больше я понимал, что с ним что-то не так. Это была бездонная черная дыра, извивающаяся потоками, состоящими словно из живых чернил. Но что-то было не так, чем-то он отличался от других Пустотников.

— Брат… — прозвучал голос в моей голове.

Голос искаженный, хриплый, как из старого патефона, с шипением и помехами, полный бесконечной боли.

Но я его услышал.

Я не сдвинулся с места, а Пустотник кинулся на меня.

Моя рука прикоснулась к этой живой черной дыре.

В голове были слова Бай-Гу.

«Неподвижность, Ван — это не просто отсутствие движения. Это умение быть здесь и сейчас». — Но кроме слов Черепахи, во мне было внутреннее «предощущение» того, что именно так я и должен поступать.

Я закрыл глаза, Пустота накинулась на меня. Она пыталась стирать воспоминания, а одновременно с этим Пустотник вгрызался в мою Ци, и пытался ее сожрать.

Да, — понял я, — Всё-таки «Пустота» и «Пустотники» — это совершенно разные вещи. Странно, что Бай-Гу об этом мне не сказала.

— Что ты делаешь, Ван? — прозвучал очень тихо голос стоящего за моей спиной Даоса, — Пустотник тебя сожрет… А мы надеялись на тебя… Мы не можем тебя спасти, брат…

— Это не Пустотник, — ответил я, — Это наш брат, которому нужно протянуть руку помощи. Разве ты не слышишь, как его душа просит об этом?

В тот же миг Пустотник начал затягивать мою душу в себя, и я позволил ему это сделать. Позволил впустить в себя. Именно это мне и нужно, — понял я в тот же миг.

Как там говорила Бай-Гу? «Дышать с ветром — не просто следовать потоку, а впустить его внутрь и позволить миру пройти сквозь себя».

Возможно, она даже не представляла, для какой ситуации я использую ее слова.

Я оказался внутри Пустотника.

Мне не было больно.

Я чувствовал, что он не может ничем мне навредить. Пустотник не был равен Пустоте. Пустотник лишь игрушка, инструмент в руках Пустоты…

Боль пронзила всю мою душу, она вступила в резонанс сломленной души, заключенной в этом существе. Души, которая еще не до конца пропала, и потому была так близка к пелене, защищающей мир. Он хотел спасения. Вот только не было никого, кто мог бы его спасти. Спасти осколки его души. Взять их с собой и провести за руку.

Я здесь. Я помогу.

Через мгновение я увидел что-то, что хочет меня пожрать — лицо. Лицо, искаженное вечной мукой. Когда-то — человек. Когда-то — Святой. Теперь — Пустотник. Обращенный Пустотой.

— Не сопротивляйся… Ты станешь мной… И усилишь меня… — прозвучал тот же голос, который сказал «брат».

— Ты пал… — сказал я, и мое тело вновь начало светиться белым светом, — ты стал тем, с чем боролся — порождением Пустоты.

— Небо лжет… Все вы лжете… Теперь я знаю правду, я больше не слепец, следующий глупому Дао и воле Неба. Неужели ты не видишь? — голос Пустотника стал неожиданно четким и…ядовитым, — Ты сам невольник Контракта… Я его сожру… Его не останется… Ты станешь мной… Просто не сопротивляйся…

— А я и не сопротивляюсь… — покачал головой я, — Ты просто не можешь мне навредить.

Меня стало еще сильнее тянуть прямо в сущность Пустотника.

— Прими Пустоту. Стань одним из нас. И ты освободишься. Боль, сомнения, страх — всё исчезнет. Ты станешь вечным. Ты будешь тут, вне миров, могущественнее божеств, которые нас боятся.

— Вы — просто орудия Пустоты. — сказал я, и душу наполнила какая-то бесконечная грусть и тоска за этого Святого, а с уголка моего глаза, вернее, образа глаза стекла слеза, сияющая как солнце и разгоняющая черноту Пустоты.

Я знал, что это была моя душа.

— Не могу…больно…больно…почему я не могу тебе навредить? — шептал голос Пустотника.

А внутри меня пробуждалось «оно» — то самое, что я смутно искал…мое… Дао.

— Потому что ты не хочешь мне навредить, брат, — ответил я и шагнул вперед, в самый «зев», в самое «нутро» Пустотника.

Пустотник зарычал, его тело расплылось, словно чернила в воде.

— Ты знаешь, что это такое …Просто забыл… — протянул я руку к чему-то, смутно напоминающему человеческое лицо.

В руке я держал свою слезу и вокруг нее закручивалась бесконечная спираль.

— Это… — вдруг изменился голос слабеющего с каждым мгновением Пустотника, — Это… Дао, но оно какое-то другое…

Я не знал откуда пришло это знание, и почему я не замечал этого раньше, не замечал подсказок Дао.

— Да… — ответил я и где-то внутри этой всепожирающей Пустоты нащупал руку, которая ухватилась за мою, как утопающий за последнюю соломинку.

— Это мое Дао, брат. Я и есть путь. Путь для других — просто пройди по нему. Тебя ждут другие… Просто иди со мной… Иди за мной…

Вихрь закручивался всё больше и черная рука становилась всё светлее и светлее, а вслед за рукой из тьмы проступил лик. Светлый лик Обращенного.

Силуэт Святого. Свет его был робким. Несмелым, как пламя угасающей свечи.

Я ощутил, что Пустота тянет щупальца к этому вырвавшемуся из Пустотника осколку Святого, и я тут же закрыл его собой, своим духом, и толкнул Святого прямо в пелену, к ошеломленному духу Даоса.

Я обернулся и поднял перед собой руку со слезой, отгоняя Пустоту и медленно приближающихся Пустотников.

Свет слезы разгонял Пустоту и закручивал пространство вокруг себя, вот только я чувствовал, что ее надолго не хватит…

Мои глаза нашли сотни черных дыр, — других Пустотников.

Я вернусь и спасу вас. — сказал я и сллел перед собой знак Последнего Дозора, который засиял в моих руках золотом, — Теперь я несу Дозор.

После этого я понял, что это предел. То, что я сделал, и так было за гранью моих возможностей, и сомневаюсь, что Бай-Гу когда отправила меня сюда, предполагала именно такой исход. Золотой символ высосал все мои силы, но вместе с ним я ощутил, что в моей душе что-то изменилось. Я стал настоящим Стражем. Я это знал.

Едва я шагнул за пелену и ощутил, как Пустота прекратила попытки меня пожрать, как передо мной тут же вырос силуэт Даоса. Вот только сказать он ничего не успел, потому что сознание просто отключилось, слеза вновь впиталась, а меня утащило прочь.

☯☯☯☯

Очнулся я на островке Бай-Гу.

Рядом обеспокоенно бегали лисы, а из воды на берег вылез Лянг. Кувшин был на моем животе.

—- Ван! — воскликнула Хрули, ей вторила Джинг, — Ты проснулся!

Они своими когтистыми лапками схватились за мою одежду.

— Мы думали ты это…всё…тю-тю, — сказал Лянг, — Но я сразу сказал — Ван еще должен отнести меня к Вратам Дракона, он не может не сдержать слово, он же Праведник.

Черепаха парила над нами всеми и на ее морде впервые было написано если не удивление, то озадаченность.

— Ты…прошел…

Я лежал и не шевелился. Я снова ощущал свое тело. Ощущал Ци, ощущал ее потоки, пронизывающие мир вокруг. Это было абсолютно непривычно, после случившегося в Пустоте.

— А разве могло быть иначе? — спросил я взглянул, в ее бездонные глаза.

— Может быть что угодно, ничего не предопределено, ничего не решено. — ответила она через секунду.

Ну да, а какого еще я ответа ожидал от этой Черепахи?

Была ли это иллюзия? Нет. Я знаю что Бай-Гу отправила меня, вернее, мою душу на границу с Пустотой. Видимо рассчитывая, что я в любой момент смогу спрятаться обратно за пеленой. Ожидала ли она, что я могу победить Пустотника? Думаю нет.

— Ван! Твои волосы! — воскликнула Хрули.

Я и сам чувствовал. Каждый мой волосок встал дыбом, будто став приемником, и начал наполняться Ци, которая стекалась ко мне со всех сторон. Я уже знал, чья это Ци. Это — Просветленная Ци, с которой я уже имел дело на островке отшельника. Каждый волосок на моей голове засветился, а потом…всё погасло. Мне не нужно было смотреть на волосы, чтобы знать, что теперь все они белые.

«Ван…» — спросил недоуменно Ли Бо, — «Что ты там такого сделал, что Небо сделало…такое…»

Спас Святого. — коротко ответил я.

И вот этому Черепаха уже не была удивлена.

— Благословение Неба, — кивнула она.

А я…я был рад, что Бай-Гу не отправила меня в иллюзию, а отправила туда, на грань, и я смог спасти одну потерявшуюся душу.

Я посмотрел на лис…на карпа…на Ли Бо. Все они связаны со мной и я уже знал, что именно я помогаю им найти свой путь.

Это мое Дао. Да, я только увидел направление пути, сделал лишь один шаг, но разве это мало? Разве это не больше, чем все что я сделал до?..

В груди возникло необъяснимое ощущение внутренней свободы, а мир стал чуть-чуть другим. Он стал чуть понятнее.

Я встал.

— Бери… — сказала Бай-Гу, — Теперь ты можешь его взять.

В то же мгновение один из лотосов, не самый крупный и не самый мелкий, сам подплыл к берегу. Он был совершенен.

Лепестки, тоньше шёлка, переливались перламутром, будто сотканным из лунного света. В центре цветка дрожала золотая капля — словно слеза самого Неба, застывшая во времени. Лотос не просто пульсировал ци — он был ци. Воплощение гармонии.

Не знаю почему, но от остальных лотосов у меня не было подобного ощущения. Казалось, прикоснись к нему — и разрушишь эту гармонию, этот безупречно чистый белый цвет.

— Не оскверни его ни мыслью, ни действием. Белый Лотос — это сердце в равновесии. — тихо сказала Черепаха.

Я кивнул. В душе у меня сейчас было настолько особенное ощущение, которого я ни разу не испытывал. Я сделал шаг. Потом наклонился к Лотосу и увидел, что каждое мое движение было наполненное мягкостью и плавностью, которой не было во мне раньше. Все три урока Бай-Гу слились во мне во что-то особенное. Я протянул руку к лотосу и взял за стебель так, как берешь что-то самое хрупкое во вселенной.

Едва Лотос оказался у меня в руке, как я ощутил, что малейший эмоциональный всплеск может заставить его увять. Я толкнул толику своей Ци и…лотос засиял еще больше.

Ладно, теперь можно его спрятать, — подумал я, и спрятал его в кольцо. Очевидно, что соединять лотосы я буду не тут. Атмосфера на островке была наполнена неуловимым флером прощания.

— Все советы о том, как создать Радужный Лотос я тебе дала. Просто воспользуйся ими. — сказала Черепаха.

А потом Бай-Гу повернулась к лисам. Как-то особенно медленно. Её движение было подобно скольжению горы по течению времени — неспешное, неотвратимое.

И я понял, что на мгновение увидел «ее время» — то, в котором она двигается, когда не разговаривает с нами.

— Хрули, Джинг! — обратилась к лисам она, — У меня есть для вас небольшой…подарок.

В ту же секунду из панциря черепахи, словно капли росы, сорвавшиеся с листа, вылетели две бусины — чёрная и алая. Каждая была крошечной, но в них словно билось сердце живого пламени. Они кружились в воздухе, оставляя за собой дымчатые следы, будто тени лисьих хвостов.

— Это Лисьи Слезы, — сказала черепаха и позволила бусинам повисеть в воздухе, чтобы все их рассмотрели, — В миг опасности они помогут вам…они сделают вас сильнее, они пробудят кровь и сделают вас равными пятихвостым.

Бусины приземлились в лапы лис: черная — Джинг, огненная — Хрули.

Лисы немного ошеломленно смотрели на подарки.

— Кхм… Мы это… — начала неловко Джинг, спрятав бусины в своей шерсти.

— Благодарим вас… — закончила за нее Хрули.

— О древняя черепаха, — уже синхронно добавили они.

А потом Бай-Гу посмотрела на меня.

— У меня и для тебя есть небольшой подарок, Ван.

Воздух вокруг черепахи словно остановился и замедлил свой ход. Теперь я хорошо ощущал ветер, и то, как он странно себя ведет вокруг Бай-Гу.

Прямо из воздуха выплыл панцирь, размером с меня. Летающий черепаший панцирь.

Я на мгновение онемел.

Лисы выдохнули. Лянг булькнул. Ли Бо закашлялся.

— Этот артефакт — панцирь, с помощью которого можно летать. — пояснила Бай-Гу, — Но он требует постоянной подпитки твоей Ци.

Я вытянул руку и панцирь сам полетел ко мне.

— Он не любит суеты, — продолжила Черепаха, — При резких движениях намеренно снижает скорость, ну а чем выше будет ступень твой Ци, тем быстрее лететь он будет. Пока же…

Я понял. Пока он будет весьма медленным.

— Спасибо за этот дар, Бай-Гу…я…надеюсь он не раз спасет наши и не только наши жизни.

Черепаха, довольно прикрыв глаза, кивнула.

Я присмотрелся к панцирю и понял, что сотни тончайших трещинок образовывали на нем замысловатый узор, постоянно меняющийся, словно живой. Некоторые линии складывались в древние иероглифы, которые тут же расплывались, уступая место новым непонятным для меня символам.

Я коснулся подарка, и в момент прикосновения почувствовал, как по моим пальцам разлилось приятное тепло, словно я прикоснулся к живому существу, наполненному Ци. Панцирь слегка дрогнул, будто отвечая на это своеобразное приветствие.

— Ты ему понравился. — сказала с ухмылкой Бай-Гу, — Может, и не будет сбрасывать тебя во время первых полетов.

— Сбрасывать? — переспросил я.

— Сбрасывать?! — воскликнули лисы.

— Конечно, — кивнула черепаха, — У этого артефакта есть характер…характер той черепахи, с которой его сняли. Запрыгивайте! Все!

Панцирь опустился так, чтобы на него можно было буквально шагнуть.

Что я и сделал. Он слегка качнулся, подпросел под моим весом и снова чуть приподнялся.

Лисы запрыгнули вслед за мной.

Оставался только…

Лянг…

— Минутку Ван, — сжал челюсти, чтобы не заплакать Лянг, но это всё равно это не помогло — с его глаза скатилась слезинка, наполненная Стихией Воды. Он повернулся к озеру. Солнце заставило его антрацитово-черную чешую сверкать.

Золотые рыбки, сначала его мучители, а потом «верноподданные» были уже тут как тут.

Они все приплыли попрощаться и, возможно, услышать напутственные слова от своего «гуру».

— Да, золотые рыбки…да, вы не карпы…да, вы пучеглазые, и не сравнитесь благодарностью с настоящими карпами…и всё же…

Лянг вытер слезу.

— Вы тоже рыбы…и неплохие…хоть и вели себя поначалу отвратительно…

Стайка золотых рыбок кружила вокруг Лянга, создавая живой водоворот из сверкающих тел. Вода буквально пела от их движения, а пузырьки воздуха, поднимаясь к поверхности, складывались в узоры, похожие на иероглифы прощания.

Я аж вздрогнул от удивления.

— Главное, — прокашлялся карп, — храните наш Кодекс. Передавайте его новым малькам. Пусть знают, что где-то есть… —Лянг глотнул воду, — что где-то есть их старший брат, который… который…

Он не договорил. Но золотые рыбки выстроились в идеально ровную линию, их спинки выпрямились, а плавники задрожали в едином порыве.

Лянг посмотрел на них, взмахнул плавниками, окатив огромной волной и запрыгнул прямо в кувшин, который уже был наполнен водой.

— Покой — это хорошо. — сказал Лянг уже из кувшина, — Но не надо им слишком увлекаться.

Черепаха неодобрительно на него посмотрела и сказала:

— Ну всё, хватит. Вам пора. Панцирь вас вынесет в безопасное место, пока что в нем есть энергия, и достаточно, но потом…потом Ван, будешь учиться управлять им сам….пока же…им поуправляю я. Полетаете, с ветерком.

Мне показалось, или на последних словах Бай-Гу ухмыльнулась?

В то же мгновение черепаший панцирь, на котором сидели все мы взмыл вертикально вверх…

У меня перехватило дыхание, и я еле успел ухватиться за края панциря, благо там было за что ухватиться.

Лисы радостно взвизгнули. Казалось, им было ни капельки не страшно. А вот кто дрожал, как осиновый лист, так это Лянг.

— О боги… — тихо причитал он, — Как страшно…как высоко…как высоко…я, конечно, дракон…но пока еще карп…я не готов к таким высотам…и подарка не дали…всем дали…а мне нет…обидно…боги! Как высоко-то!..И как только драконы летают?..Просто жуть…

Ли Бо хохотал.

Еще бы, ему то что, он Бессмертный.

А я, с легким замиранием сердца, выглянул наружу.

Да, мы были очень высоко, и от озера, в котором мы провели несколько недель осталась только точка-капелька и всё.

Настолько высоко закинула нас Бай-Гу.

Сейчас я понял, что это первый раз, когда я смотрю на Великие Карповые Озера с такой высоты. И, видимо, еще не скоро посмотрю.

— Ван… — вдруг дернула меня Хрули за ногу.

— А?

— А разве земли внизу не похожи на…

ЧЕРЕПАШИЙ ПАНЦИРЬ! — воскликнул Ли Бо.

Я попытался охватить Великие Карповые Озера одним взглядом, но это было сложно, и, тем не менее, с такой высоты не увидеть, что все эти озера, холмы, возвышенности и ущелья расположены на гигантском панцире черепахи было невозможно. На пару мгновений я застыл от шока. Такое я себе представить не мог. Никак. Настолько огромное существо!

Да уж… — подумал я, — Так вот ее настоящее тело, а не та долинка, в которой мы сидели несколько недель. Невероятно!

А потом нас резко понесло вбок. С ветерком.

И да, я вообще не управлял панцирем, ни капли. Он имел свою волю, или…скорее, как сказала Бай-Гу, — это она им сейчас управляла, — значит ее волю.

Я покрепче ухватился за панцирь и молился о том, чтобы не упасть. Потому что если упаду с такой высоты…от меня останется лепешка.

Оставался главный вопрос — где нас высадят?

Глава 6

Бабах!

Сказать, что посадочка была «мягкой» — ничего не сказать. Мало того, что черепаший панцирь выделывал кульбиты в воздухе, как какой-нибудь истребитель, только что мертвую петлю не делал, так еще и снижался и поднимался рывками, будто испытывал на прочность наши желудки. Надо сказать это испытание выдержали все кроме, конечно же, Лянга. Его так сильно укачало, что под конец полета он только тихо завывал, к тому же половина воды из кувшина просто-напросто расплескалась, так что пришлось ему несладко.

И сейчас панцирь нас сбросил на какой-то небольшой полянке на краю Великих Карповых Озер.

Увидев с высоты птичьего полета эти места, и зная примерный размер «панциря» Черепахи, я понял, что нас отнесло почти к самым окраинам Озер. Думаю, тут даже самый тупой догадался бы, что Бай-Гу такими действиями, прямо говорила о том, что нам пора.

Видимо, она считала, что я взял всё, что мог в этих бывших местах обитания Праведников.

Наверное, можно было с ней согласиться — узнал я тут очень много. И пусть по ступеням я не сильно спрогрессировал, точнее, вообще не спрогрессировал, но я получил знания, которые важнее очищенных Меридиан.

— Фуф… — выдохнула Хрули.

Я просто сидел на земле и пытался прийти в себя. В этом мире это был мой первый полет. И хоть одежда Святого по-прежнему давала свой эффект «спокойствия», но мне было страшно.

Я медленно дышал.

— Буэ… — выплевал рядом кучу воды Лянг, — Ван, я думал мы все умрем… Страшно было — просто жуть! И полет всё не заканчивался!

— И эта рыба хотела быть драконом? — язвительно спросил Ли Бо, — Она чуть не умерла от страха всего-лишь от одного непродолжительного полета.

— Почему «хотела»? — возмутился Лянг, забыв о тошноте, — Я им стану!

— Ну-ну…вот станешь, тогда и поговорим, а до тех пор ты просто старый толстый карп.

— Сам ты толстый, — буркнул Лянг.

Да уж, глядя на этих двоих, можно определенно сказать: общество Бай-Гу их стесняло, теперь же они дали волю своим языкам.

— А мне понравилось! — воскликнула Джинг.

— Мне тоже. — сказала Хрули, и сделала пару шагов. Ее шатало как пьяную, но она всё же держалась на лапах.

Я засмеялся. Лянг хмуро посмотрел на нас — ему было всё еще не до смеха, ну а Джинг…она тоже попыталась шагнуть к Хрули и земля ушла из-под ее ног.

— Как дети, честное слово… — буркнул Ли Бо.

А мне в бок ткнулся…черепаший панцирь.

Я обернулся. Так, похоже от меня чего-то хотят.

Может, если бы у панциря были глаза, он бы вопросительно на меня посмотрел, а так…так просто нетерпеливо летал из стороны в сторону. А потом четко указал в сторону от Великих Карповых Озер, туда, где был обрыв, — то есть конец настоящего тела Бай-Гу.

— Да понял я — свалить в закат, — махнул я рукой.

Панцирь закивал, а потом…потом грохнулся на пол. Похоже, Бай-Гу перестала его контролировать, или он потратил всю вложенную на полет энергию. А может, и то, и другое.

Лисы, по-прежнему шатаясь, подошли к упавшему панцирю, и с видом победительниц поставили на него лапы.

— Ну-ка убрали лапы! — рявкнул Ли Бо, и Хрули с Джинг пугливо отпрянули.

Бессмертный захохотал.

Ну а я наконец-то использовал нейросеть на подарке Бай-Гу.

[Предмет:Панцирь духовной черепахи Ранг:Преднебесный.

Описание: Панцирь духовной черепахи, руками Праведников превращенный в летающий артефакт.

Свойства: Позволяет обладателю этого артефакта летать. Дальность, скорость и продолжительность полета зависят исключительно от запаса Ци носителя. Предположительно использовался для гаданий, эти свойства артефакта скрыты.

*Примечание: Предмет ни к кому не привязан, требуется привязка кровью. Обладает скверным характером. Любит сбрасывать владельца. Запас Ци: 0]

Что ж, ситуация похожа на ту, которая была с четками.

Я прикоснулся к панцирю, который теперь был холодный. Словно неживой. Я схватил острый камешек с земли и чиркнул по пальцу.

В следующее мгновение моя кровь капнула на панцирь.

[Инициируется привязка артефакта к носителю.

3…

2…

1…]

Когда время вышло, я ощутил, будто кто-то большой и сильный дал мне под дых. В глазах заплясали звездочки и маленькие черепашки. А внутри появилось чувство, будто я теперь был связан с чем-то огромным и неизведанным.

Панцирь слегка зашевелился. А трещины в нем и выбитые иероглифы зашевелились будто живые, переплетаясь в непонятные символы.

[Привязка артефакта завершена.]

Я погладил панцирь, ощущая как он реагирует на мою душу. Странно, от четок я не ощущал такого «живого тепла». Зато я видел тонкую духовную нить, которая теперь связывала нас, и, видимо, по этой нити я и должен давать Ци в артефакт.

Миг — и небольшой поток Ци потек в панцирь, вот только хватило этого лишь на то, чтобы артефакт приподнялся над землей на пару сантиметров.

Да уж…я прикинул, сколько нужно вбухать туда Ци, чтобы он взлетел и аж присвистнул. Идеальный подарок для Практика, который не умеет летать, спору нет, вот только с Ци проблемки.

Я усилил напор Ци в несколько раз, и теперь панцирь поднялся на несколько ладоней вверх. Так, похоже, не всё так плохо. Может рано я…

Бах!

Хрули прыгнула на панцирь и он тут же упал на землю.

— Хрули! — грозно сказал я.

— Я думала, он это…летает… — виновато потупилась она.

— Судя по выражению лица, — подал голос Ли Бо, — Ван понял, насколько энергозатратна эта штуковина.

Я вздохнул и…продолжил опыты.

Надо было знать пределы и возможности этой штуки.

Этому я и посвятил следующий час. Пока лисы носились со своими подарками, я отмерял порции Ци в панцирь. В описании нейросети была в объеме панциря цифра ноль, и чем больше я делился Ци, тем выше была эта цифра. Вот только меня беспокоил один момент: этот предмет что, бездонен? Если нейросеть не видит пределов объема артефакта. Или же это связано просто с возможностями ее оценки?

В любом случае, Ци не расходовалась, она накапливалась в артефакте и тратилась только при движении. Что ж, это уже хорошо, потому что когда у меня будет лишняя Ци, я смогу «сливать» ее сюда, чтобы создавать большой запас «топлива» на случай непредвиденной ситуации. Сейчас, правда, особо тратить Ци до того, как не избавлюсь от жабы и не начну очищать Меридианы я не могу — там каждая капля Ци будет на счету.

Но удержаться от того, чтобы заставить панцирь полетать взад-вперед по полянке я не мог. Не устоял. Ощущение управления этим артефактом было совсем иным, нежели от четок. Может потому, что четки были сделаны именно для Праведников, а тут такого ограничения нейросеть не выдавала.

Вопросы у меня вызывали только странные символы: чем больше я давал Ци, тем глубже они становились, а потом на панцире и вовсе проступили разделительные черточки, которые четко поделили середину артефакта на девять квадратов, внутри которых и перемещались эти иероглифы.

Я положил панцирь перед собой и попытался прочитать эти надписи, они явно имели какой-то смысл, который от меня ускользал.

— Ли Бо, — обратился к кувшину, — Ты не знаешь, что это за квадраты и иероглифы?

— Я ждал этого вопроса, — самодовольно сказал Бессмертный.

Из кувшина выглянул карп, видимо его заинтересовали слова Ли Бо.

— Ну и что же это, Бессмертный?

— Эх, мой смертный ученик, сколько ты еще не знаешь, как мало в твоей черепушке знаний.

Я закатил глаза к Небу.

Началось. Ну, хорошо, что хоть без стихов.

— Давай к сути. — прервал я его.

— Ладно, это нечто большее, чем летающий артефакт. Я уже встречал подобные штуки. — хвастливо начал Бессмертный, — присядь и всмотрись в эти трещинки повнимательнее, смотри очень близко, иначе не увидишь.

Я сел и сосредоточенно начал всматриваться в трещинки и иероглифы, и вдруг понял, что они обретают странную бездонную глубину, вот только кроме этого, среди этого беспорядочного мельтешения на пару мгновений я разглядел знакомые фигуры…

— Это же…триграммы. — удивленно сказал я, когда они появились несколько раз подряд.

— Именно. Багуа…восемь триграмм. Но самое главное не багуа, а квадрат.

— А? Ты об этих девяти квадратах?

— Девяти квадратах? — Ли Бо захохотал, — О Боги! Ван, ты даже не знаешь что такое магический квадрат Ло Шу?

Я обиженно молчал.

— Я тоже не знаю. — встрял Лянг.

— И мы, — подскочили к нам лисы, которые валялись неподалеку.

— Я сразу понял, что этот панцирь непрост, — продолжил Ли Бо, — Когда увидел эти письмена, значения которых ты, кстати Ван, не знаешь.

Ага, еще посмотрим, — мелькнула мысль, — думаю, с помощью нейросети возможно разгадать и их.

— Ты увидел восемь триграмм, но они лишь показывают, что в тот неуловимый момент, когда ты их разглядел, панцирь мог показать истину…и даже будущее…

Мои брови удивленно поползли вверх.

— Ты втираешь нам какую-то дичь. — уверенно заявил Карп.

— Ты просто не был нигде кроме своего озера, поэтому твой кругозор и знания невелики, старый карп. В момент, когда ты замечаешь триграммы, можно начинать.

— Начинать что? — уточнил я.

— Гадать. — абсолютно серьезно заявил Ли Бо, — И эти трещины…их нужно наполнять Ци, чтобы начали появляться новые и новые иероглифы и так до тех пор, пока в центре не появится Тайцзи.

— Тайцзи? — переспросила Хрули.

— Инь Ян. — пояснил Карп.

— Да, Великое Разделение. — подтвердил Ли Бо, — Это будет означать, что панцирь пришел в состояние гармонии и готов отвечать на вопросы. И вот тогда в дело вступает магический квадрат Ло Шу.

Лисы притихли. Лянг слушал открыв рот. Ну а я смотрел на этот самый квадрат Ло Шу, который теперь не исчезал с панциря черепахи.

— Ло Шу — это квадрат, который состоит из пятнадцати цифр, где числа от единицы до девятки расположены так, что сумма по всем линиям равна пятнадцати.

Ли Бо заставил меня взять палочку и на земле нарисовать квадрат Ло Шу и заполнить его цифрами.

— Вот такой квадрат образуется на этом панцире, и вот тогда начинается настоящее гадание. На этом панцире, насколько я понимаю, начнут выскакивать гексаграммы И-цзин.

— И?

— И сопоставляя эти гексаграммы и цифры из квадрата ты можешь заглянуть в будущее.

— Тьфу… — сплюнул карп, —- А я думал, что он нам просто покажет будущее, а тут надо что-то…

— Считать и думать. — закончил за него Бессмертный, — Я и не говорил, что способ гадания на подобном артефакте прост.

Я улыбнулся.

— Но даже тут есть нюанс, — продолжил Ли Бо, — Чем сильнее гадающий, тем точнее предсказание, но если он слаб, трещины могут обмануть или даже навлечь проклятие.

Хрули и Джинг разочарованно вздохнули. Я хохотнул. Очевидно, они вспомнили, что несмотря на все «прозрения» и уроки Бай-Гу, я нахожусь всего-лишь на ступени Очищения Меридиан, а это, мягко говоря, слабый уровень для Практика.

Но у него, или у подобного панциря, который я видел, были и положительные свойства. На врагов владельца такой гадательный панцирь может насылать…неудачу.

Я уже заинтересованно взглянул на артефакт.

— Но… — вздохнул Ли Бо, — боюсь, тебе рано что летать на нем, что гадать, что вообще как-либо использовать…слаб ты еще, Ван, вот на этапе Формирования Ядра, я бы сказал, что уже можно, а до тех пор…

— Понятно, — ответил я.

Честно говоря тема гаданий и предсказаний меня не волновала вообще. Но сама возможность и существование подобного было чем-то, о чем я раньше и не подозревал. В любом случае, сейчас ценность этого артефакта для меня именно в возможности полета.

— Ладно, с панцирем разобрались, — всплеснул я руками, — А теперь, Хрули и Джинг, дайте-ка взглянуть на ваши…подарочки.

Лисы одна за другой хоть и неохотно протянули мне «Лисьи Слезы»

[Предмет:Слеза Черной Девятихвостой Лисицы

Ранг: Небесный.

Описание:Полученная в момент величайшей скорби она содержит частицы родословной этой лисы. Если ее использует более молодая лиса, то в момент смертельной опасности, она временно раскрывает древнюю память крови и на время пробуждает дополнительные хвосты.

Побочные эффекты:Одна слеза = один хвост. После использования Слезы лиса теряет часть жизни, а поскольку хвост лисы и является воплощением ее долголетия и жизни, то теряет она хвост.]

Так… Побочные эффекты не радовали. И, тем не менее, это было логично: за заемную силу всегда есть цена, и тут она была в виде хвостов и жизненной энергии. И, несмотря на это, вещь, как говорится, полезная в хозяйстве. Особенно лисам, которые кто знает в какую передрягу могут встрять.

Описание второй Слезы было практически идентичным. Я подержал в руке слезы, которые испускали древнюю и мощную ауру, которая жгла ладонь и… вернул подарки Бай-Гу лисам. Всё что я хотел, я узнал.

Я замер ненадолго, на минуту-другую, оглядывая место, где мы приземлились.

Всё внутри говорило: «Пора, Ван, пора».

Пора покончить с жабой, пора объединить лотосы и создать Радужный лотос. Пора продолжить Очищать Меридианы и совершить скачок в развитии.

— Хрули, Джинг, — позвал я лис, через несколько минут, которые лежа на спине игрались с «Лисьими Слезами», которые ярко сверкали в лучах солнца.

— Что, Ван?

— Мы уходим.

Я спрятал черепаший панцирь в пространственное кольцо и двинулся дальше.

Лисы подскочили и побежали вперед, разведывать дорогу.

— Мы найдем небольшое озеро, — сообщил я им, — И я начну.

«Что, мой смертный ученик, наконец-то сбор лотосов закончен?»

Да. Пора.

Я чувствовал, что обладаю всем необходимым для подобного.

☯☯☯☯

Мы стояли на уединенной поляне у кромки озера, где туман мягко струился над поверхностью воды. Неподалеку был обрыв. Края Великих Карповых Озер.Тишина здесь была особенная — не как отсутствие звуков, а как ожидание чего-то древнего. Словно сама земля затаила дыхание в ожидании того, что я буду делать.

Я постоял несколько минут у озера, привыкая к этому месту «восприятием».

Да, это было не озеро Бай-Гу, и тут были совершенно другие потоки Ци, другие растения, другая живность, собственно всё другое… И к этому нужно было привыкнуть.

Я сел на берегу и погрузил ладонь в воду.

Я не закрывал глаза, а делал как учила Черепаха, пытался вобрать всё вокруг и почувствовать ветер, воду, водяные лилии, раскиданные по этому озеру. И это было по-другому.

Несколько часов я сидел, смотрел и…настраивался.

Жаба внутри меня беспокойно ворочалась и агрессивно квакала — чувствовала, что по ее душу идут.

— Я начинаю. — предупредил я своих спутников.

— Да, Ван! — воскликнула Хрули.

— Мы будем молчать! — добавила Джинг.

— Будем немы как рыбы.

— Рыбы не немые! — возмутился Лянг.

— Тсссссс! — громко шикнул на них Бессмертный, — Это важный момент.

Я улыбнулся и начал доставать из пространственного кольца лотосы один за другим.

Синий… Полученный от девушки, которая влюбилась в Бессмертного, да так и не отпустила его.

Я закрыл глаза и вспомнил нашу встречу. Вспомнил ее поцелуй в мой лоб, с которым она оставила мне технику Чистого Сердца. Благодарность за ее спасение. Надеюсь она ушла и нашла окончательный покой.

Следом я вытащил Красный. Его огненная Ци согревала, но не жгла ладони.

В голове всплыл ленивый Огненный Ворон, который плевался огнем и выпускал в туман огненные перья. Хоть у нас с ним и не было долгих разговоров, он сделал кое-что более важное, — он направил меня к Белке. Думаю, не так уж ему и нужны были те Золотые Орехи — важнее было, чтобы я получил уроки от Белки и…отдал ей каменную плиту с именем ее учителя.

Если бы не она, я бы не умел заваривать чай и не научился бы так по особенному владеть Ци.

Я вздохнул. Она точно должна быть в порядке, с таким-то беличьим семейством соскучишься. Матриарх всего беличьего рода.

Потом я вытащил Желтый Лотос. Он до сих пор «пах золотом» и словно говорил: «Разве золота бывает мало? Давай, возьми еще монетку…а потом еще одну…еще одну…и ты найдешь счастье. Счастье в золоте».

Жаба-скряжник, к которой меня тоже направил Огненный Ворон. Жадная, но не злая. Сбившаяся с пути, но возможно благодаря мне, сумеющая найти свое Дао и стать настоящим божеством. Думаю, мы с ней еще встретимся.

Следующим был Розовый Лотос, испускающий дурманящую, почти гипнотическую пыльцу. Я положил его рядом с остальными, и он будто притих. В голове всплыло воспоминание о твари, которая его защищала, — Рыба-дракон, единственное духовное существо которое мы…убили. Рыба хотела натравить нас друг на друга и у нее…почти получилось. Что ж, она стала частью Лянга и, думаю, кусок этой драконьей Родословной ему поможет в его нелегком пути через Врата Дракона.

И наконец-то Белый Лотос…подарок Бай-Гу.

Когда я достал его наружу, то его пыльца накрыла все остальные Лотосы, и они будто стали меньше и спокойнее. Розовый стал не таким…гипнотически-дурманящим, Золотой — перестал испускать флюиды жадности, а Огненный перестал так сильно греть вокруг себя воздух. Только синий и так был спокойным.

Я посмотрел на все пять Лотосов, с каждым из которых была связана небольшая история и путь… Путь, который мы прошли по Великим Карповым Озерам. Всё ради этого момента.

КВА!

Да, жаба, ради этого.

КВА!

Я не обращал на это «КВА», которое резко участилось, внимание.

Мысли мои улеглись, словно спокойная гладь озера.

Всё стало ясно: пути, знаки, ошибки, шаги. В сознании проносился пройденный путь, который оказался не таким, каким я себе его представлял. Но это продолжалось недолго. Со мной произошло не так много.

Вдох-выдох…вдох-выдох…

Разум стал зеркалом — без искажений, без эмоций. Только форма, только суть.

Вдох-выдох…вдох-выдох…

Я смотрел только на эти пять Лотосов, которые предстояло объединить, и вдруг понял, что вижу их одновременно обычным зрением и…духовным.

Это было что-то новое.

Глава 7

Совмещение двух зрений было сродни тому, как если бы у меня раскрылся какой-то внутренний, третий глаз. Не насильно, а сам по себе, не через технику, а как новое состояние понимание реальности. Он раскрылся, потому что всё внутри стало готово. Я не просто смотрел. Я видел.

Это было итогом того недолгого пути, который я прошел в Великих Карповых Озерах.

И тут лотосы «зазвучали».

Я застыл, прислушиваясь к тому, как они «звенят», словно туго натянутые струны.

Да, кроме того, что я сейчас видел их энергетические потоки, я и слышал их. Каждый цвет отзывался во мне каким-то особенным звуком. Но самый чистый, самый всепроникающий звук издавал белый лотос, он был одновременно словно и над всеми, и, наоборот, тише всех. Удивительно.

Я протянул руки и слегка коснулся лепестков. Один за другим. И тогда… случилось. Я почувствовал каждый лотос как…живой, по настоящему. Они дышали, испуская вокруг себя пыльцу.

После моих прикосновений они раскрылись еще больше и засветились. Я понимал, почему они так реагируют, ведь всё это время я наполнял их своей Ци и они теперь меня «узнавали».

Я сделал вдох-выдох и втянул пыльцу из всех пяти Лотосов — то, чего я избегал делать раньше.

В то же мгновение мир словно засверкал новыми цветами. Горло обожгло, глаза заслезились, а внутри злобно заквакала жаба.

Всё происходящее ей не нравилось, но…кто вообще будет на нее обращать внимание?

Мои теперь уже белые волосы взмыли, словно наэлектризованные, в воздух, и я ощутил насколько же сильно они наполнены Праведной Ци, и какой это огромный запас, который, надеюсь, мне не придется использовать. Среди них я четко ощущал «особые волосы» со Святой Ци.

И вдруг я понял, что кое-что забыл. Слеза Святого.

Я достал ее из пространственного кольца и осторожно двумя пальцами положил в центр, между всеми Лотосами.

Миг — и Слеза начала светиться и парить над землей. Вокруг нее начали кружиться потоки пыльцы, закручиваясь в спираль.

Я вытянул руки и, ощущая свою Ци в Лотосах, заставил их взмыть вверх. Это было интуитивное движение, я даже не знал, что так могу.

Лотосы поднялись в воздух и начали медленно двигаться. По кругу.

Я чувствовал, как их энергии встретились.

Их Дао — словно волны пяти разных рек — искрились на грани соприкосновения. Они хотели слиться…, но отказывались. У каждой было имя, корень, свой поток. Каждый лотос имел свою историю, отпечаток чужой судьбы — все собранные Лотосы были особенными, у них был характер.

И, тем не менее, они тянулись к этому центру, к «истоку» в виде слезы Святого. Эта энергия была какого-то другого порядка. Я управлял Лотосами, но чувствовал, что попытка их сблизить завершилась…ничем. Они сопротивлялись, никто не хотел терять себя в другом.

Вы станете чем-то другим… — сказал я им мысленно, — Станете чем-то большим…

Я стал испускать из рук энергию, которая потекла в Лотосы, заставляя их выпускать из себя еще больше пыльцы и сияния.

Слеза Святого кружилась, и вокруг нее всё быстрее и быстрее закручивались потоки пыльцы.

Вы сами знаете, что надо делать, — послал я мысль.

И они знали.

Первым вздрогнул Белый Лотос. Самый чистый, самый мудрый.

Вихрь закручивался, и каждый лепесток начал отрываться от него, а сам он начал рассыпаться в белую сверкающую пыльцу, которая садилась на остальных. От него остался только стебель, который застыл неподвижно в центре этого «мини-урагана», а вокруг кружились белые лепестки.

Белый стал нитью. Связующим. Он первым подал пример. И я понял почему — он был пуст. В нем не было воспоминаний. В нем не было образов, не было сломанных судеб. Не было ошибок. Это был действительно Лотос Чистоты. Только он и мог стать основой для всех остальных.

Следующим рассыпался Синий Лотос. Я увидел на мгновение лик той девушки, влюбленной и прекрасной. В душе кольнуло. Синие лепестки резко взмыли, а потом радостно закружились в танце с белыми.

Потоки энергий смешивались. Сами.

Теперь я понял, что имела в виду Черепаха, когда сказала, что пример Пятицветного Чжи для меня бесполезен. Он был действительно бесполезен. Каждый поток, каждое сочетание индивидуально и рождается в моменте.

Ци внутри меня рвалась наружу, увлекаемая этим вихрем.

Один за другим, Лотосы теряли свои лепестки и рассыпались пылью, оставляя после себя послеобразы, связанные с теми воспоминаниями, которые они в себя впитали.

А мне оставалось самое главное и самое тяжелое — соединить все лепестки.

Я взялся за стебель Белого Лотоса и моя Ци рванула туда мощным потоком. Пора.

Примите форму.

Лотосы избавились от формы, и теперь им пора было слиться воедино.

Дзииииинь!

Звонким звуком, пронзающим реальность, в основание стебля воткнулся первый лепесток. Розовый.

Потом еще один.

Синий…

Потом Красный… Белый… Желтый…

Пространство вокруг меня звенело от этих звуков.

Я перестал контролировать. Я просто направлял каждый лепесток, не давая им сталкиваться между собой. Я был своеобразным регулировщиком этого движения.

Я ощущал каждый лепесток. Именно для этого и нужно было то восприятие, которому меня научила Бай-Гу.

Дзииииинь…дзииииинь…дзииинь…

С каждым мгновением на стебле увеличивалось количество лепестков. Пыльца, которую выпустили Лотосы, закручивалась между лепестков, и над этим вихрем начала возникать самая настоящая радуга.

ДЗИИИИНЬ!

Последний лепесток заключительным аккордом завершил формирование Радужного Лотоса, а вся пыльца тут же покрыла лепестки, цвета которых непонятным образом смешались.

Радужный Лотос засиял в моих пальцах. Свет его не слепил, а мягко рассеивался.

Где-то на краю сознания я отметил, что лисы громко выдохнули. Лянг тоже.

Наконец-то этот стебель перестал жрать мою Ци, и я сейчас ощущал, что Лотос связан со мной, как четки или панцирь. Я ощущал его как…артефакт.

Вокруг лепестков духовным зрением я видел как закручиваются совершенно хаотично переплетаясь и перетекая друг в друга потоки энергии. Радужный Лотос не был суммой пяти — он был их превращением.

Я сделал глубокий вдох. Видимо потому, что я был уже готов, Лотос создался без проблем.

Ради этого была проделана часть моего пути.

Я прикрыл глаза, прислушиваясь к грозному и истеричному КВА внутри меня.

Все это время жаба надрывалась, стараясь прервать процесс создания Лотоса, вот только у нее ничего не вышло, и не могло выйти. Я уже был не тот, что раньше.

— Что, жаба, — сказал я вслух, — Пора приниматься за тебя.

КВААААА!

Я наклонился к Радужному Лотосу и вдохнул его аромат. Его запах содержал в себе особую Ци. Это были не стихии, а что-то другое. Будто-то бы Небесная Ци, или что-то похожее.

Радужная пыльца с вдохом вошла в меня и буквально полетела по меридианам, прямиком к демонической жабе.

И тут я понял, как она работает: пыльца просто разрывала связи жабы. Все те места, где жаба щупальцами ухватилась в меня, в мои Меридианы, просто сносило, как водная стихия сносит запруды на реке. Жаба убирала щупальца и визжала от боли.

И этот «крик» оглушал. Потому что это был крик существа, осознающего, что ему сейчас придёт конец. А такие существа самые опасные. Они готовы на всё, чтобы спасти свою жизнь.

— НИКОМУ НЕ ПОДХОДИТЬ! — рявкнул я, и закрутил вокруг себя, вокруг своего тела, четки на бешеной скорости, создавая непреодолимую преграду. Теперь мой контроль четок был на другом уровне. Я легко вращал целой двадцаткой, в то же время не теряя концентрации на том, что происходило внутри меня. А там жаба искала уголок, где могла укрыться от этой «страшной радужной пыльцы».

Искала и не находила: пыльца распространялась по всему телу, насыщая меня энергией и, словно прохладительный напиток в жару, освежала Меридианы.

Подобного ощущения я еще не испытывал.

Жаба тоже.

Я ждал…ждал, когда она выпрыгнет из меня. Когда поймет, что я больше не подхожу для нее как вместилище.

Демоническая энергия внутри меня вспучилась. Забулькала.

Издала мерзкий, вязкий, трясущий звук:

КВАААААААААААААААА!!!

И вот сейчас стало больно.

Плюх!

Прямо из моей груди выскочил сгусток демонической Ци, который не знал куда деться. Потому что сквозь вращающиеся четки проскочить не удалось. Четки буквально отшвырнули ее.

[Большое Демоническое Проклятие закупорки меридиан снято.]

Ага, снято. Изгнано!

Я следил за жабой. Обратно в меня она не пойдет, значит, будет искать новую жертву. Вот только…

То ли я стал сильнее, то ли…

Стоп! Это всё Радужный Лотос: раз он вокруг распространил свою пыльцу, значит жаба просто ослабела.

Жаба упорно пыталась выпрыгнуть наружу, прорваться через четки, но только получала удары и ее отшвыривало обратно, раз за разом, а тут еще и радужная пыльца в воздухе жгла ее демоническую Ци, и жаба аж дымилась от соприкосновения с ней.

Ну а потом и вовсе случилось то, чего я никак не ожидал.

Радужный лотос засиял, и словно нитями схватил демоническую жабу.

— КВААА!!!

Ее жуткий визг огласил все окрестности, от чего у меня даже заложило уши.

Но Лотос ее не отпускал. Демоническая энергия дымилась, испарялась, а жаба с каждым мгновением становилась всё меньше и меньше.

Вот тебе и Радужный Лотос…да он…кхм…жрет ее? Прямо как какое-нибудь хищное растение.

С каждым мгновением он сиял всё больше, а жаба «развеивалась».

— КВААААААА!

С последним «КВА» она лопнула, и Лотос втянул в себя ее энергию.

Я задумался. Да уж, в этом он похож на меня, ведь я тоже мог перерабатывать демоническую Ци, а тут он сам с этим справился, да еще и…стал больше?

О демонической жабе напоминал только дымок в воздухе. Я остановил четки и понял, что всё.

Ци потекла по Меридианам впервые за долгое время свободно. Теперь-то я понял, насколько вся энергетическая система внутри меня всё это время была зажата и напряжена из-за жабы-паразита. Как же стало свободнее дышать, как обычным дыханием, так и меридиальным.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох…

— Ван! — подскочили ко мне лисы.

— Ты как? — спросила Хрули.

— Хорошо. — ответил я и присел на землю.

Рядом кружился как небольшой питомец Радужный Лотос на короткой ножке. Я, не долго думая, положил его в воду в кувшине.

— О Боги, Ван! Вот это аромат… А какая Ци! — с наслаждением втянул воздух Лянг. — Я будто сразу поумнел…и подобрел…невероятное ощущение…не убирай Лотос, прошу!

Я улыбнулся.

Тело было расслаблено, и я наконец-то получил возможность продолжить открывать дублирующие меридианы. Наконец-то я смогу пройти этот этап, на котором застрял.

Я уселся возле озера.

Положил ладонь на воду и ощутил всё озеро целиком… Прям как тогда, у Бай-Гу.

Внутри будто щелкнули сотни замков, и Меридианы задышали.

Что ж, пора попробовать доочищать Меридианы… Я уже и забыл как это делается. Я снял одежду и уселся на краешке озера. Не хотелось запачкать одежду теми самыми «нечистотами», которые обязательно будут выходить из моего тела.

— Ван! — что-то хотела спросить Хрули.

— Тихо! — рявкнул на нее Ли Бо, — Мой ученик будет очищать Меридианы.

☯☯☯☯

Я встал. Все мое тело было в грязи.

Три меридиана. Столько я сумел очистить за одну медитацию. Да, это были дублирующие Меридианы, и они были ощутимо тоньше обычных, но всё равно… Раньше о таком я мог только мечтать. Не знаю, сколько длилась медитация, но не думаю, что больше одного дня.

Так быстро удалось достичь результата по одной причине — моё возросшее владение Ци. Я просто использовал ее эффективнее, и тратил в разы меньше там, где раньше терял ее.

Теперь же я действовал точно и филигранно, спасибо Белке, которая заставила меня учиться контролю собственной Ци. Впрочем, тут повлияли не только её уроки.

Теперь моя внутренняя концентрация во время медитации стала еще лучше. Казалось бы, ты либо сконцентрирован, либо нет, однако разница всё же была, и я ее сейчас ощутил.

За тот же промежуток времени ты успеваешь больше, потому что твое «внутреннее время» идет как-то по-другому. Медленнее.

Я бы, может, и дольше медитировал, но… Черепаха?

Да, она проникла в мою голову, и сказала:

«Тебе пора».

Не знаю, дело было в какой-то опасности для меня, или я ей надоел, но спорить с существом, на спине которого находятся Великие Карповые Озера не хотелось. Поэтому я поднялся и вздохнул.

Рядом в воде игрались лисы, гоняясь друг за дружкой, кувшин шлепал по воде, видимо от скуки, а Лянг плавал кверху пузом, лениво загребая плавниками. Радужный Лотос кругами плавал по воде.

Да уж, без меня этой компании точно скучать не приходится.

— Эй! — окликнул я их.

На меня уставилось три пары глаз.

— Я закончил. Сейчас я смою…всю эту…грязь…

— Ну наконец-то, — пробурчал Ли Бо, — Я уже думал, ты навсегда осядешь в позе лотоса и растворишься в тишине! С этими тремя животными просто невозможно ни о чем поговорить.

— Он нам стихи читал полдня! — воскликнула возмущенно Джинг, — Это было невыносимо.

— Парочка была очень даже ничего, — почти неслышно буркнул Лянг, — Про рыб которые…

— Просто кое-кто слабый ценитель высокой поэзии. — ответил Ли Бо.

Я хохотнул.

— Я быстро. — сказал я лисам.

Взглянул на свое грязное тело, тряхнул рукой, с которой слетели капли черной жижи, и…нырнул в озеро.

Как же это было хорошо. Прохладная, бодрящая вода, после длительной медитации. Что может быть лучше?

Несколько минут в воде, и я вылез обратно на берег. Задумался на мгновение над тем, чтобы заварить чай, но решил, что лишний раз испытывать терпение Черепахи не буду. Она точно не зря сказала, что мне пора. Я потратил почти всю Ци, но решил хоть немного восполнить её способом Бай-Гу. С помощью ветра.

С десяток раз, я ловил «зарождающийся» ветер, и позволял его энергии, его силе наполнять себя.

Да, эффект был раз в десять слабее, чем на озере Бай-Гу, но…даже так, за час я восстановил почти треть Ци. Это уже что-то.

Сборы наши были недолгими, потому что собирать было нечего.

Радужный Лотос взлетел обратно в кувшин, и я заподозрил, что это духовное растение что-то «большее», чем кажется. Уж слишком оно сейчас себя …разумно ведет.

С одной стороны и хотелось использовать на нем нейросеть, а с другой…нет. Последнее время, особенно после пребывания у Бай-Гу, почему-то отпало вообще желание использовать этот «чужеродный» инструмент контроля. Хотя, скорее всего, скоро придется.

— Ведите. — привычно я сказал лисам, и мы двинулись от озера в сторону обрыва.

Нужно было найти какую-нибудь тропку, спускаясь по которой я не убьюсь. Хоть у меня теперь и была техника передвижения.

С тем, чтобы найти тропу, Хрули и Джинг справились на отлично, и уже часа через два мы спускались по тропе.

Я спускался не глядя на эту высоту. Казалось бы, я побывал в Пустоте — что может быть страшнее? Ан нет, страх высоты был со мной, никуда не делся.

Я придерживался за кувшин, который стал неплохой точкой опоры. Ци я тратить не хотел, наоборот, во время спуска вновь уловил дыхание ветра, «подключился» к нему, и восстанавливал Ци.

Впрочем, под конец я уже смотрел куда и как мы спускаемся, и понял, что Бай-Гу не зря отправила меня на панцире именно в эти места, потому что тут…

Тут текла желтая река.

Никаких сомнений в том, что это она у меня не было. Она была…большая и…желтая, я бы даже сказал что золотиста. Ее длинная лента извивалась чуть вдали от обрыва.

— Желтая Река… — восхищенно прошептал Лянг, выглядывая из кувшина.

— Да, карп, это твоя возможность стать драконом. Ты же сюда хотел? Вот, дальше сам.

— В смысле «сам»? — удивленно выпучил глаза Лянг.

Я ухмыльнулся и продолжил спуск.

— Да, рыба, — по-деловому сказала Хрули, — Нам не по пути. Выпустим тебя и всё.

В глазах карпа плескался самый настоящий шок.

А ведь точно, я обещал Лянг донести его только до Желтой Реки.

— Ван… — посмотрел он на меня своими огромными глазами, — Мы же не говорили до какого места в Желтой Реке ты меня должен донести…а я это место еще не выбрал...вот где выберу...там и выпустишь...

— Ах ты хитрая рыбья жопа! — возмущенно воскликнул Ли Бо.

Глава 8

— Ладно. Давай уточним, — по деловому спросила Хрули и скрестила лапки на груди, — До какого именно места ты хочешь, чтобы Ван тебя тащил?

Лянг задумался, его плавники нервно шевелились.

— Ну… например, до Истока… — немного неуверенно сказал карп, а я чуть не рассмеялся.

— ДО ИСТОКА?! — Ли Бо расхохотался, — Да ты даже не знаешь, где этот Исток находится и сколько до него времени?!

— Я… — растерялся Лянг на пару мгновений, а потом выпалил, — Я знаю Желтую Реку, я чувствую ее течение даже…кхм…отсюда, да…чувствую…несомненно.

— Ну и что, что ты чувствуешь реку? — нахмурилась Джинг, — А я вот чувствую раздражение, и что с того?

— А то, что я проведу вас безопасными тропами.

— Ты? Тропами? — фыркнула Хрули, — Ты даже ходить не умеешь.

— Зато плаваю быстро.

— Вот и плыви отсюда, — вставила Джинг.

— Ладно! — поднял я руку, останавливая спор, — Если Лянг говорит, что чувствует Желтую Реку, то почему мы должны ему не верить?

— А если он врет? — прищурила глаза Джинг.

— Тогда мы его сварим, — невозмутимо сказала Хрули.

— Я сам вас сварю, засранки, я вообще не с вами разговариваю, это Ван меня несет и с ним у нас был уговор, вы тут вообще боком. — гордо задрал морду Лянг.

— Договорились. Мы донесем тебя до… — я задумался, — До безопасного места.

— Вот-вот, я всегда знал, что ты добрый человек, добрый практик, Ван, вот только увидел тебя, как понял — вот он, Праведник, который держит слово, вот лучший из лучших, молодой, но сострадательный.

Я вздохнул. Льстить Лянг не умел, или…не хотел.

— Лянг, я чувствую ложь, — напомнил я.

Лянг завис.

— А что, а где я вообще врал? Так, слегка преувеличил….

И спрятался в воду. От стыда, наверное, если он у него, конечно, есть.

Ладно, никто этого толстого и старого карпа бросать и так не собирался.

☯☯☯☯

Спустившись с Великих Карповых Озер, а вернее со спины Бай-Гу, мы очутились внизу, и сразу стало понятно, что до Желтой Реки, до этой золотистой ленты, еще топать и топать сквозь холмистую местность, которая раскинулась на несколько дней пути как минимум.

Едва моя нога очутилась на этой земле, как я ощутил, что Ци тут раз в десять меньше чем там наверху, в Озерах. Интересно, ту насыщенность наверху создает сама Бай-Гу своим телом? Или же она выбрала это место именно из-за того, что там такой мощный энергетический фон? И ведь уже не спросишь.

— Ван, ты чего застыл? — спросил Ли Бо.

— Слушаю, — коротко ответил я и раскинул вокруг свое восприятие.

Это там, наверху, под защитой Бай-Гу я мог охватить средних размеров озеро целиком, а тут нет. Уже в местах, где я создавал Радужный Лотос, мое восприятие стало ощутимо меньше, а здесь, внизу, и подавно.

Тут было слишком много мелких и беспокойных насекомых и грызунов, которые прятались по норам и по старым пням. Тут росли странные хищные деревья и растения, и везде была холмистая и каменистая местность.

Я попытался определить радиус, который могу ощущать «восприятием». К сожалению пока я шел, то еще не мог использовать это состояние, но когда стоял — оно охватывало шагов пятнадцать-двадцать.

Если я смогу использовать «восприятие» во время движения — это очень сильно обезопасит нашу «компанию». Но пока об этом говорить было рано.

Радужный лотос мягко поднялся из воды с кувшином и сел ко мне на плечо. Было непонятно: он хочет просто моей Ци, которая его подпитывала, или хочет что-то сказать этим жестом. Это был тот случай, когда я не хотел использовать кровь и пытаться привязать духовное растение к себе, хоть я понимал, что это возможно.

— Мы на разведку! — крикнула Хрули и рванула вперед, ну а следом за ней и Джинг.

Да уж, хоть Бай-Гу и посылала их за травами и учила иллюзиям, но этого им было мало — им нужны были территории где можно охотиться и где за каждым чихом не следит Праведник или его дух, и где можно дать волю лисьим проказам.

Вот они сейчас и воспользовались этой возможностью. Так и хотелось крикнуть им вслед: «Вы там только будьте осторожны!». Но для духовных лис это предупреждение было абсолютно бесполезно: если увидят духовное растение, то сразу сожрут и скажут, что так и было. Такова уж их натура, сколько не стращай последствиями.

Несколько раз я хотел использовать «путь», который мне показал гусь-дракон, но…удержался. Как бы это странно ни звучало, но использовать его стоило только там, где надо найти что-то действительно важное. Сейчас было понятно куда идти: желтую ленту реки мы видели сверху, когда спускались, так что надо просто двигаться в этом направлении.

Периодически нам по пути попадались небольшие озерца среди этих невысоких холмов. Духовных растений я не заметил, возможно они тут просто скрытные и их нужно специально искать.

Я решил сделать небольшую остановку когда мы наконец нашли небольшое озерце, которое устроило Лянга, что оказалось непросто, так как он забраковал с десяток, потому что видите ли от них как-то «не так пахло».

— Вот это подходит, — указал он плавником на озеро, наверное, самое крупное из тех, что нам попадались, шагов сто в длину.

Мы остановились, я достал драконий котелок и начал заваривать чай. Я бросал туда личжи, огненные листья и шиповник. Раз уж рецепт отработан, то зачем что-то менять. Довольно скоро над озером разлетелся запах свежезаваренного чая. Я вытащил те самые чашки, которые завалялись в брюхе Лянга и наполнил их чаем. Карп от чая тоже не отказался.

Этот насыщенный огненной Ци чай наполнил меня энергией и бодростью. Да, на меня так как на других он не действовал. Как там говорила белка, чай заваривают не для себя, а для других? Похоже что правда, того же Лянга явно хорошо так…кхм…припечатало и он выпучив глаза смотрел в Небо и что-то шептал. Наверное уже представлял себя драконом.

Я спрятал котелок, чашки и достал черепаший панцирь. Он завис над землей, чуть покачиваясь, а я начал всматриваться в эти странные иероглифы, которые незаметно переползали друг в друга. Завораживающее зрелище. Внимание сознание начало затягивать в эту будто бы бесконечную монотонность. А потом мне на мгновение почудилось, что через эти трещины я вижу космическое пространство, наполненное мириадами звезд.

Или не почудилось?

Я тряхнул головой, и наваждение ушло.

Ладно, я хотел остановиться, чтобы восстановить Ци и продолжить очищение Меридиан. В тот раз на берегу я очистил сразу три, сейчас же я не хотел тратить много Ци и рассчитывал ограничиться одним.

Я сделал вдох-выдох и застыл.

Мне надо было ощутить тут ветер. Ветер, который сможет ускорить мое восстановление.

Я ждал первого «дыхания ветра» минут десять и когда оно наполнило меня, то сразу понял, что этот ветер по насыщенности Ци уступает не только тому, что был на острове Бай-Гу, но и тем воздушным потокам, к которым я «подключался» наверху.

Да, в этом ветре просто было меньше Ци.

И всё равно, это было очень быстро. Несравнимо быстрее медитаций. Вот только следующего «дыхания ветра» пришлось ждать почти час, и я понял, что лучше бы я медитировал.

Этим я и занялся.

Медитация после чая проходила приятно и легко. Я втягивал в себя Ци из окружающего пространства, и пусть она была и не сильно насыщенной, в сравнении с Карповыми Озерами, но и мне нужно было восстановить не так много Ци.

☯☯☯☯

— Фуф… — с облегчением выдохнул я, стирая со лба черные капельки жижи, выступившей после Очистки Меридиан.

С горем пополам я справился с одним дублирующим меридианом. Да, благодаря контролю все происходило намного быстрее чем раньше, но, похоже на удачность и скорость очистки влияло еще и настроение.

Так я подумал в первое мгновение, а потом до меня дошло.

Я ведь тогда сел очищать Меридианы прямо в месте, где была просто туча радужной пыльцы, и этой же пыльцой надышался и я сам. Вот почему так легко давалось очищение. Даже будто бы «грязь» заполнявшая Меридианы была мягче и податливее.

А может ли это быть из-за Радужного Лотоса? Ведь демоническую жабу он тоже прогнал из моего тела, разрывая те присоски, которыми она держалась за мои Меридианы и энергетические каналы.

Может и тут так же? Радужная пыльца делает закупоренные меридианы «подготовленными» для очищения?

Я открыл глаза и попытался найти Радужный Лотос, который проявлял определенную самостоятельность. Так, и где же этот своевольный цветок?

Это когда я его создавал, я ощущал каждый лепесток и стебель, а сейчас…сейчас уже нет.

— Лянг, ты не видел Радужный Лотос? — окликнул я карпа.

— Чего сразу Лянг-то? Мог бы и своего учителя спросить. Я вот лотос видел.

— Неа, — раздалось бульканье из озера, — Я был занят, пугал жаб.

Мда.

— Ну и где лотос? — спросил я.

Я сделал вдох-выдох и попытался ощутить пространство вокруг себя. Далеко Лотос улететь не мог.

— Перед тобой, идиот.

Я смотрел на камешки у берега, на парочку кустиков, несколько водяных лилий…стоп. Лилий? А почему эта желтая лилия такая большая?

Он что, мимикрирует?

— Это что…он? — удивленно спросил я.

Странно, я не ощущал от цветка перед собой никакой духовной энергии, будто бы он просто ее скрыл.

— Да. А ты как думал? Это же Радужный Лотос — ты не знаешь и половины его возможностей.

Кажется, Лотос понял, что его раскрыли, и тряхнул лепестками. В тот же миг его сияние и радужный цвет вернулись к нему.

Я так и сидел с раскрытым ртом. Лотос приземлился передо мной и…стал цвета гальки, а потом перелетел к небольшому кусту и словно хамелеон сымитировал его цвета.

Я почесал голову.

— Это ты сейчас так хвастаешься? — вслух спросил я.

Хотя, конечно, вряд ли подобные эмоции есть в духовном растении.

Но на этом показ способностей Лотос закончил и приземлился на воду ярко сияя.

Ладно, выходит, Лотос может скрывать ауру и подстраиваться под обстановку, ну просто идеальный…убийца. Тихий и незаметный.

Я прыгнул в воду и смыл с себя всю грязь. Лис было не видно, так что нужно воспользоваться возможностью и восстановить Ци, которой ушло больше трети.

Я снова заварил чай и сидел на берегу, вытянув ноги и глядя на то, как Радужный Лотос становится то одним цветком, то другим, или просто сливается с камнями. Похоже, эта забава ему нравилась.

Мне удалось уловить дважды «дыхание ветра» и это сильно ускорило восстановление.

Но едва я погрузился в полноценную медитацию, как раздались крики, прервавшие ее.

Кричали, конечно же, лисы.

— Ван! Ван!

Я не спеша вышел из медитации и открыл глаза.

Ко мне бежали две взлохмаченные лисы, и держали что-то в своих пастях. Какую-то добычу.

Так, кажется это…курица? — удивленно приподнялась моя бровь.

Это нехорошо: где курица, там и те, кто их разводят.

Джинг плюхнулась прямо мне под ноги, волоча небольшую черную курицу. Хрули прибежала следом, держа в пасти такую же.

Обе лисы выглядели возбужденными, их хвосты нервно подрагивали, а глаза горели. И это явно не могло закончиться ничем хорошим.

Они выронили куриц прямо под мои ноги. Ожидаемо, те были…мертвы.

— Таааак…. — протянул я, внимательно посмотрев на лис, они аж заерзали на месте от такого взгляда.

— Сейчас будет допрос…. — сказал Ли Бо.

— …воровок! — подплыл к берегу Лянг.

— Мы не воровки. — воскликнула Хрули.

— Да! — подтвердила ее слова Джинг, — Куры бесхозные. Это не воровство.

— Именно, Ван, ты говорил не воровать у крестьян. И мы не воровали.

— Это дикие куры. — уверенно заявила Джинг и придушила лапкой курицу, которая вдруг начала подавать признаки жизни.

Я слушал их и не ощущал лжи. Они верили в то, что говорили. Я протянул руку и дотронулся до мертвой курицы. Она была не духовным существом, но чем-то…чем-то очень похожим.

Миг —- и нейросеть выдала справку:

[Мутировавшая черная курица. Ранг: Земной.

Описание: Странное и непонятное существо, которое уже не курица, но еще и не духовный зверь. Больше ничего сказать не могу.]

Что ж, такую справку я и сам себе мог выдать. Это значило одно — даже нейросеть не знает, что это за бройлер.

— Итак… — подытожил я, — Вы нашли двух кур…и…

— Почему двух? — воскликнула Хрули.

— Да, их много там. — подтвердила Джинг.

— Ну кто бы сомневался, — вздохнул я.

— Целое поселение. — добавила Хрули.

— Не поселение, а курятник. — заметил Ли Бо.

— Я знаю как правильно, уж про кур я знаю побольше всяких Бессмертных, — отрезала Джинг, — Это именно поселение. Куры там живут в куче маленьких домиков. И их…очень много…очень…

— И все они черные. — закончила Хрули.

— Начало интригующее, — сказал я.

— Но самое интересное не это.

— А что же? — басом спросил Лянг, — Что там самое интересное?

— Куры поклоняются огромному цветку. — прошептала Хрули.

—Во-от такому. — развела лапы Джинг.

— Небольшой. — заметил Ли Бо.

— Это я только толщину стебля показала. — уточнила Джинг.

— Толстый… — признал Лянг.

— А в высоту как два Вана. — продолжила рассказ уже Хрули, — И он темный, почти черный, с красными прожилками…

— А куры приходят к нему и поклоняются как божеству, и что-то шепчут.

— На человеческом? — уточнил я.

— На курином. — ответила Джинг.

Кхм…огромный цветок, которому поклоняются сотни черных кур? Звучит зловеще.

— Но самое главное не это, — вздохнула Хрули, — А то, что цветок пахнет как…та жаба…

— Которая сидела в тебе, демоническая. — закочила за нее Джинг.

— Значит, демонический цветок? — спросил я.

Да уж, мимо демонического цветка я пройти не мог.

— А еще…вот смотри…

Джинг подошла поближе и повернулась ко мне боком.

Я присмотрелся и замер. Среди её рыжей шерсти теперь отчетливо виднелись несколько черных волосков.

— Это…

— Это после кур.

— После того, как вы их убили? — спросил Лянг.

— Съели. — уточнили лисы.

— Хрули ничего, — уточнила Джинг, — А у меня появились черные волоски, и есть еще кое-что, чего я не сказала.

Лисичка достала слезу черной девятихвостой лисы и показала ее мне.

— Именно она тянула меня в то место. Будто она знала, что эти курицы будут полезны для моего развития.

Я задумался. Джинг не врала, а значит, так оно и было. Подарок Бай-Гу лисам начал проявлять себя.

Получается, Черепаха таким образом намекнула, что Джинг должна быть черной лисой, а Хрули — белой?

Любопытно. Но если тот цветок действительно демонический, не заразны ли куры? Я взял в руки трупик курицы и направил туда побольше своей Ци. Ничего не зашипело и не засветилось. Это был просто труп курицы.

Ладно, а если так?

Через мгновение черную курицу оплели мои четки. И снова безрезультатно.

— Можно есть. — сказал я.

Теперь я был уверен, что в курице точно нет ни капли демонической Ци.

— Мы и так знаем, — облизнулись лисы, — Уже ж ели.

Я вздохнул, вспоминая как Хрули объелась демонических цветков забвения и чем это закончилось. Чуть не закончилось.

— Ладно, пожалуй, можно попробовать эту курочку, — взял я одну, — Пожарим….будет вкуснотища.

— Фе… — скривилась Хрули.

— А я бы попробовал, — встрял Лянг.

— Разве рыбы едят жареную курицу? — удивленно спросил я.

— Я всегда открыт к новому. — заявил карп.

Через минут двадцать на берегу озера весело трещал костер, на котором я жарил черную курицу, которая пахла просто изумительно. Эх, жаль соли нет.

Впрочем, это мелочи, потому что вскоре нас ждет поход за черными курицами.

Джинг трещала косточками добытой курицы и…прямо на моих глазах в ее шерсти появилось несколько новых, черных волосков. И при этом от нее не шло ни капли демонической энергии.

Кажется, куриное поселение ждет…сильное сокращение поголовья. И я знаю одну лису, которая сильно в этом постарается, потому что хочет стать сильнее. Странно, но на Хрули эти курицы, как я понял, никакого эффекта не оказали. Может, у Джинг это как-то связано с ее Родословной, что ей подходит именно такой тип энергии?

В любом случае, меня заботило еще кое-что: что это еще за огромный демонический цветок, который управляет куриным поселением?

— А можно мне еще? — раздался робкий голос Лянга.

Я кинул ему куриную ножку, которую он тут же поймал и весело ею захрустел.

Глава 9

Выдвинулись на охоту на кур мы лишь тогда, когда я полностью восстановил свою Ци. Ну а перед этим я достал черепаший панцирь, в котором была энергия и прямо задал интересующий меня вопрос:

— Ты вообще разумен?

Иероглифы на спине пришли в движение.

Не знаю чего я ожидал, но если это был ответ, то я его не понял. С другой стороны, я точно знал, что нейросеть не рассматривала этот панцирь как разумное существо, а просто как артефакт, но каких только чудес не бывает под Небом? Так с чего же я подумал, что он больше чем артефакт?..

Ладно, раз уж нейросеть может расшифровывать иероглифы и древние письмена, после охоты на кур надо точно заняться этим.

— Ведите… — важно сказал Лянг, — Я готов вам помочь с вашими курочками, только…парочка достанется мне!

Лисы фыркнули и побежали вперед.

Теперь я уже хорошо ощущал те самые лисьи тропы, которые раньше мог почувствовать только если шел медленно. Спасибо Бай-Гу и моему «восприятию».

Мы огибали холм за холмом, небольшие ручьи, которые, видимо, прямиком текли в Желтую Реку, небольшие пролески и долинки с небольшими озерами. Места, покрытые густой растительностью чередовались с пустырями. А вообще, мне казалось, что эти земли были продолжением Великих Карповых Озер, но…в миниатюре.

Добирались мы до черных кур часа четыре. Могли бы быстрее, но я не хотел тратить свою Ци — она могла пригодиться вся без остатка в будущем бою.

— Мда… — пробормотал Лянг, чуть выглядывая наружу и оценивая место, где мы остановились вести наблюдение.

Перед нами раскинулись ряды небольших холмиков, расположенные вокруг одного крупного холма. Все они были лысые — кто-то из обычных холмов сделал десятки ниспадающих ступеней-террас.

Воздух от них доносился с душком, так как Куриные Холмы представляли собой, по сути, огромный курятник. На каждой террасе стояли гнезда —- не просто кучи веток, а настоящие хижины, сплетенные из костей и перьев, увенчанные куриными черепами. Кроме помета в воздухе чувствовался тяжелый, застоявшийся запах крови. Везде бегали сотни черных кур, которые…даже не кудахтали. Они просто молча бегали по своим делам, иногда застывая на одном месте. Часть кур шастала и по окрестностям: видимо, они охраняли это место и должны были защитить его от чужаков.

— Запах — мерзость. — сплюнул Лянг глядя на всё это.

Да уж, не согласиться с ним было невозможно. Всё это место было…неправильным. Земля на холмах была черная, будто выжженная или пропитанная кровью. И кроме «куриной» вони по воздуху плыла не менее мерзкая демоническая вонь. И ее я ощутил, наверное, еще минут за десять до того, как мы подобрались к этим холмам.

Лисы уже знали куда и как можно скрытно подступиться, и где выбрать место для засады с хорошим обзором, поэтому мы сразу направились туда. Мы скрылись за густыми кустами на небольшом пригорке чуть в стороне от этого огромного курятника.

Ощущая эту демоническую Ци я сразу понял — так просто это место нельзя оставлять. Демоническая зараза быстро может распространяться, те же демонические жабы с болот яркий тому пример. Так что даже хорошо, что Хрули и Джинг наткнулись на эти Куриные Холмы.

— Ты видишь, Ван? — спросил Ли Бо.

— Ты про цветок? — уточнил я.

— Именно.

На «главном» холме, который был словно приплюснут и заканчивался широкой площадкой, рос цветок. Меня аж передернуло от омерзения, когда я разглядел его и ощутил исходящую от него Ци. А не ощутить ее было невозможно. Цветок рос из груды гладких черных камней испещренных странными знаками, от взгляда на которые у меня…разболелись глаза.

Я потер их и отвернулся. Сразу стало легче. Странно, в первый раз со мной было такое, чтоб от взгляда на какие-то закорючки голова разболелась.

— Не смотри долго, — сказал Ли Бо, — Это язык демонов. Как язык Праведников губителен для демонов, так и демонические письмена обладают схожим эффектом против вас.

Цветок был, наверное, раза в два выше меня, и он…дышал. Его черный толстый стебель буквально дышал как живое существо, а красные прожилки словно перекачивали кровь, пульсируя багровым сиянием. Лепестки роняли черные капли, которые будто нефть падали на землю и впитывались в нее.

Так почему тут земля такого цвета? А я-то подумал на мгновение, что это всё куры поработали.

Какое-то время мы просто смотрели. Вернее, присматривались. Бросаться в атаку просто так, без плана, было глупо.

— Ван, — дернула меня за ногу Хрули, — смотри! То, про что мы говорили — куры идут к цветку. Поклоняться.

И действительно, несколько десятков черных кур, в несколько раз крупнее остальных, поднимались на главный холм. А потом они стали вокруг цветка и, словно зачарованные, начали плавно покачивать головой, погружаясь в транс.

— Кхм…— сказал Ли Бо, — Они ему не поклоняются.

Отсюда было плохо видно, но мне всё же удалось разглядеть как от цветка к курам тянулись нити…красные нити. Жилы на цветке запульсировали сильнее и надулись.

— Вот-те на… — выдохнул Лянг, когда все здоровые курицы просто рухнули бочком на землю. И их тушки тут же кинулись оттаскивать более мелкие куры. А потом пошла следующая партия.

Да уж, а чего я, собственно, ожидал от…демонического цветка? Или чего-то большего чем просто цветок?

Цветок жрал кур, которых, видимо, сам и взращивал. То есть он делился энергией, которая пропитала землю и видоизменила кур. Те росли, и бездумно отдавали ему еще больше своей энергии, своей жизненной силы и своей крови, и так по кругу. Получал он всегда больше, чем отдавал. Это ж каким он вырастет, если дать ему время? Какую силу наберет?

И все-таки странно, что куры так безропотно отдают ему свои жизни, может ли он, как та рыба-дракон, просто управлять ими с помощью ментальных способностей? Честно говоря, я уже ничему не удивляюсь.

— И знаешь что, Ван, — вдруг сказал Ли Бо, поразмышляв несколько минут, — такие цветки сами по себе не появляются. Его кто-то посадил.

Я вздохнул. Что тут, что на болотах ситуация одинаковая: кто-то из людей или Практиков взращивал демонических тварей.

— Итак, — сказал я через час наблюдений за цветком и курятником, — Пора обсудить…

— План? — спросил вынырнувший Лянг.

— План? — вторили ему лисы.

— План. — кивнул я.

— Если что, я помогу. — заявил Ли Бо.

— Не сомневаюсь, — ответил я, — Но давайте к делу. В лоб пойти не выйдет: курицы, может, и не очень сильны, но их много.

— Очень много. — уточнил Лянг, —Тысячи хрустящих ножек, тысячи сочных бедрышек, которые можно съесть.

Он плотоядно облизнулся, чем вызвал недоуменные взгляды Хрули и Джинг.

— А что? — удивился он, — Эта черная курятина отличная на вкус, и насыщает мою Ци.

— Ладно, о твоих вкусовых пристрастиях поговорим потом, — оборвал я карпа, — Нужно распределить кто и что будет делать. Очевидно, что цветок на мне, но куры могут стать помехой.

На мое плечо сел Радужный Лотос, который сейчас принял боевой раскрас в виде местной зелени. Ну и скрыл свою ауру. Теперь он это делал постоянно.

Лисы переглянулись и Хрули сказала:

— Мы можем сделать иллюзию огромного ястреба, куры же боятся ястребов.

— Ага, это распугает часть из них.

Я задумался.

— Ну…допустим.

— А я, — гордо надулся Лянг, — Могу летать и всех заливать водой. Стихийной водой. Этим курам мало не покажется.

— Тебе же всегда воды не хватает? — прищурился я.

— Я потрачу одну из своих жемчужин воды…в смысле последнюю, да. Последнюю. Ради такого дела не жалко.

Бессмертный хмыкнул.

— Ну а у меня есть четки, — размышлял я вслух, — И…

Я внимательно посмотрел на радужный лотос.

— Ты же хорошо справляешься с демоническими тварями?

Лотос засиял. Будем считать это за «да».

— Если я ослаблю этот цветок, твоих сил хватит на то, чтобы…сожрать его?

Он снова немного засиял.

Ладно, видно это очень уверенный в своих силах и в себе Радужный Лотос, и то, что противник в сотни раз больше — его не пугает. Хорошо.

☯☯☯

Перед атакой мы отошли чуть назад и попили чаю. Зачем? Потому что он как-то по-особенному насыщал Меридианы, и…успокаивал. А идти в атаку надо со стальными нервами и абсолютным спокойствием.

Хорош ли был наш план? Несомненно нет.

Но зато вопрос отступления мы проработали, а это, наверное, — важнейший пункт любого плана. Было решено: если всё пойдет плохо — будем отступать.

Пошло ли всё по плану? — Нет.

Мы подождали пока на небе выйдет яркое солнце и…рванули в атаку.

Хрули и Джинг, взявшись за лапки, создали огромную тень ястреба. Да, они поняли, что самого ястреба не потянут, а вот его тень, скользящую по земле в поисках добычи, — вполне. И у них получилось очень хорошо.

Когда я рванул между холмов вперед, куры даже как будто растерялись.

Лянг выполнил свою задачу. Мощной струей изо рта он сбивал кур, которые справа неслись на нас. Остальных же должна была ошеломить тень ястреба. Не ошеломила. И я скоро понял почему.

В их глазах была…пустота. Да, они были полностью загипнотизированы, и поэтому на какую-то «тень ястреба» им было просто…клевать.

— Они не ведутся на иллюзию! — воскликнула Хрули.

— Тогда в атаку! — завопила Джинг, и вместе с Хрули они кинулись на кур справа от меня, которые неслись страшно кудахтая. Отрывали они головы им с одного удара. Да уж, «лисы в курятнике» — что может быть желаннее для этих двоих.

Сбитые стихией воды десятки кур слева от меня отряхивались, вставали и неслись на меня. Вода им была не страшна.

— Я сделал всё, что мог! — воскликнул Лянг.

— Продолжай, тупая рыбина! Просто сбивай их с ног! — рявкнул Бессмертный.

Лянг продолжил.

А я бежал с четками, которые уже вращались вокруг меня вовсю и сбивал десятки кур. Чем-то это напоминало то, как я сражался против сотен мелких демонических жаб. Только в этот раз мой контроль четок был в разы лучше.

Я даже удивился. как легко могу контролировать пространство вокруг себя. Бусины с легким шипением поражали одну курицу за другой. Странно, я ощущал, что в этих курицах точно была демоническая энергия, в отличие от тех убитых Хрули и Джинг, которых мы съели с таким удовольствием.

Ноги мои светились. Я использовал технику передвижения, выученную на Лестнице Покоя, и быстро прошмыгнул мимо одного и второго холма. Передо мной высился главный холм с гигантским цветком, а позади меня мчались тысячи кур, которых рвали на части лисы, но их количество от этого не сильно уменьшалось.

Похоже, цветок сразу понял, кто тут главная опасность.

Бам!

Едва я очутился в пределах главного холма, как по мозгам шибануло ментальным ударом. Воздух вокруг задрожал, словно от удара гигантского гонга.

Это были не слова или приказ, просто злая воля, которая хотела меня остановить и подчинить.

Я стиснул зубы и сделал шаг дальше. Тело словно отяжелело в несколько раз.

Ну ничего, — зло подумал я, — Это мы уже проходили. С рыбой-драконом.

Я слышал как заревел от боли Лянг. Он не был так устойчив к ментальным ударам, как я.

Бам!

Я сделал прыжок…потом еще прыжок с террасы на террасу, попутно разрушая эти жуткие курятники из костей.

Бам!

Ментальный удар снова обрушился на меня и я аж пошатнулся. В этот раз удар был сильнее предыдущего. Очевидно, чем ближе я, тем мощнее будет каждая атака цветка. Ничего. После того что я видел в Пустоте, бояться какого-то цветка — стыд и срам.

Прыжок….еще прыжок….

— Ван! Больно!!! — воскликнул Лянг.

— Терпи, ты дракон! — заревел Бессмертный, и это отрезвило карпа, который начал трясти головой вправо-влево.

Я же сквозь жуткую головную боль и противный демонический запах прыгал наверх. За мной неслась стена черных кур, которые перепрыгивали друг через друга, валились, падали, и снова мчались безумной волной за мной. На лис, которые собирали свою кровавую жатву, они вообще не обращали внимания.

Только на меня.

Мои четки сбивали и отшвыривали кур, но те с самоубийственной одержимостью продолжали рваться ко мне.

Не знаю, насколько опасны их удары, но клювы, с которых стекала какая-то черная жижа, могли быть очень даже опасными.

Рывок…еще рывок.

Бах!

Я приземлился прямо на площадку перед демоническим цветком.

И в тот же миг меня чуть не придавило к земле. Я понял, что не могу ступить ни шагу. Вбили аура цветка просто подавляла.

Цветок еще шире раскинул лепестки, с которых срывались ментальные импульсы, направленные на меня.

В глазах защипало, а по голове молотили кувалдой.

Я закусил губы до крови и это чуть помогло. Я сделал шаг вперед и силой воли швырнул парочку четок в цветок. Нас разделяло не больше десяти шагов.

Тук-тук! Мои четки ударили в стебель цветка, однако бусины отскочили не пробив его, будто он был из камня.

Еще шаг.

— Ван! Мы не можем подняться. — крикнули мне в спину лисы.

Одна за другой, куры запрыгивали на верхушку холма.

— Пошли отсюда! — заревел Лянг и залил их водой, сбросив вниз.

Я же сделал еще шаг — мои кости аж хрустнули.

Да это всего лишь цветок! А я не мог пройти его ауру.

Тук-тук-тук!

Четки продолжали врезаться в стебель. И, кажется, это начало давать какой-то эффект. Во всяком случае, я слышал характерное шипение. Значит, толк от моих ударов есть. Нужно продолжать.

Лянг сбивал кур сзади, а лисы, видимо, тоже прореживали ряды наступавших.

А потом десятки черных кур выскочили справа и слева.

Так! А где Радужный Лотос?

В пылу сражения, и под ментальным давлением демонического цветка я как-то позабыл о нем.

— ААААААААААРРРРРРР!

Жуткий ментальный рев, который издал цветок, придавил к земле не только меня, но и вообще всех черных кур вокруг.

А потом я понял: Радужный Лотос незаметно подобрался к цветку и…вцепился в него, прямо в переплетение красных узлов.

Лотос засиял всеми цветами радуги и стебель начал шипеть и плавиться.

— ААААААА!

Очередной дикий вопль придавил меня к полу.

Я рывком поднялся и сделал шаг вперед. Этот шаг дался мне легче…а потом я сделал еще один, четко по направлению к цветку. В меня тут же полетели кровавые плети. Видимо, это оружие цветок использовал как раз для ближнего боя, для прорвавшихся врагов, если ментальные атаки не сработали.

Я закрутил вокруг себя четки, тонкие плети и шипы отлетели, напоровшись на преграду.

Радужный Лотос, тем временем, вовсю выпускал вокруг себя свою сияющую пыльцу, ослабляя противника. Он своими «энергетическими прихватками» оторвал уже целый кусок от стебля и….поглощал. Пару раз цветок пытался оторвать от себя Лотос, но плети рассыпались и теряли фору в радужной пыльце, которую тот распространял.

Вот уж непонятно кто тут опаснее — Лотос или этот демонический цветок?

Десяток моих бусин удерживали черных кур, а еще десяток — отбивался от кровавых плетей, и под их прикрытием я шагнул прямо к стеблю.

Миг — и я нарисовал перед собой Символ Изгнания с помощью Ци. Знак, которому меня научил отшельник засиял передо мной и я отправил его в демонический цветок.

— АААААААА!

Очередной ментальный вопль чуть не повалил меня, но я ухватился за кувшин.

Так, символ сработал, значит теперь можно создать еще один, только намного мощнее. В первый раз я потратил немного Ци, решив что возможно против этого цветка он бесполезен.

Оказалось, очень даже полезен.

А Радужный Лотос… Что ж, там шла своя битва и с каждым мгновением он всё больше и больше пожирал своего врага.

Я сотворил еще один Символ Изгнания и в этот раз напитал его больше, чем половиной своей Ци.

Стебель продырявило Символом насквозь, а Радужный Лотос стал…еще больше?

И одновременно с этим я ощутил, что ментальное давление стало в разы слабее. Я шагнул прямо к цветку и повторил Символ Изгнания.

Один… Потом еще… А потом начал лупить его всеми своими четками.

Когда всё закончилось я не понял. Просто мне на голову сел увеличившийся и раздувшийся от огромного количества Ци Лотос.

Я смотрел на остатки огромного цветка, который скукоживался и увядал с каждым мгновением. А потом я наконец-то обратил внимание на….кур…

Они лежали замертво.

— Ван! — услышал я знакомые голоса позади себя.

Лисы взобрались на верхушку и теперь ходили и отпихивали со своего пути мертвых кур.

— Ты как? — спросила Хрули, став рядом.

— Нормально, — ответил я, наблюдая за остатками демонического цветка.

Мой взгляд наткнулся на черные камни, испещренные демоническими символами и голова снова затрещала.

Да уж.

— Ван, — озабоченно сказал Ли Бо, — Это еще не конец. Я думаю где-то там, внутри должен уцелеть росток.

Пшшшш!

Стебель в следующее мгновение просто осыпался черным пеплом и заполнил ту ямку, из которой рос.

— Так… — пробормотал я и подошел к этой ямке, — тут?

— Думаю да, он там должен спрятаться. Демонические растения хитры, и всегда ищут способ спастись, чтобы потом даже из маленького кусочка восстановиться.

Я опустился на колени и не раздумывая вонзил пальцы ямку заполненную черным пеплом. Ладонь моя была покрыта Ци. На всякий случай. И не зря.

Почва буквально шипела, словно живая. Грязь или просто какая-то кровавая жижа, прилипала к рукам, обжигая кожу, будто я копался в раскаленных углях. Но я искал глубже, глубже, пока пальцы не ухватили что-то…извивающееся. Живое. Противное.

— Тут что-то есть. — произнес я вслух.

Лисы рядом были напряжены и готовы в любой момент кинуться в атаку.

Я схватил неизвестный предмет и рванул на себя.

Холодный, мертвящий пульс прошёл по моим пальцам.

Это был корень.

Но не обычный — чёрный, склизкий, будто вырезанный из самой тьмы. Он извивался у меня в руках, как змея, и на его поверхности пульсировали тонкие фиолетовые жилки.

Я создал Символ Изгнания и впечатал его прямо в корень.

Не было никакого визга, или ментального удара. Корень просто скукожился и осыпался трухой в моей ладони. Былой силы в нем больше не было.

Я вздохнул и вытер лоб.

Так, лучше проверить не осталось ли там еще кусочка демонического растения.

Моя ладонь опустилась в ямку по локоть и я зашарил там.

И тут вдруг…

Вот те на, а это что еще такое?

Рука наткнулась на что-то холодное и…знакомое. Эта была знакомая мне энергия. Это была Праведная энергия.

Я потащил предмет на себя и из пепла показался, небольшой, наверное, с локоть в длину меч. Монетный меч. Он в прямом смысле представлял собой перевязанные друг с другом медные монетки которые образовывали форму меча. И от этих монеток шла явная Праведная Ци.

Лисы рядом дружно ахнули.

— Красота… — сказал Лянг.

И тем не менее у меня в голове кое-что не укладывалось. Почему демонический цветок рос на Праведном…артефакте? Это не логично, как если бы демоническое растение выросло на моих…четках.

— Учитель? — вслух спросил я, — Я что-то не совсем понимаю. Как так вышло, что этот цветок рос на таком предмете?

— Ван…посмотри в центр меча.

Я стряхнул с меча черную пыль и застыл. В центре меча была еще одна монетка. Она разительно отличалась от остальных, будто ее кто-то просто припаял. Черно-белая монетка Инь-Ян.

— Инь-Ян… — пробормотал я с легким непониманием.

— Да, Ван, Инь Ян. Кажется, мы только что перешли дорогу Мастеру Инь Ян.

Лисы притихли.

Лянг замер.

Я поднял голову, на которой все так же сидел радужный лотос.

— Эм…при чем тут Мастер Инь Ян? — спросил я.

-На этом мече монетка Мастера Инь Ян, и именно она превращала Праведную Ци артефакта в энергию для роста демонического растения. Мастера Инь Ян любят использовать такие монетки.

— Значит… — вздохнула Хрули, — У Вана очередные проблемы.

— И теперь у нас тоже… — буркнул Лянг.

Я поднялся сжимая этот странный и небольшой меч.

Кажется, это место нам лучше покинуть как можно скорее.

— А зачем вообще Мастеру Инь Ян создавать демоническое растение такой мощи? — спросил я у Ли Бо.

— Вот встретишь его, так и спросишь. — отрезал он, — Откуда мне знать. Но то, что это его рук дело, я уверен.

Итак… Благое дело я сделал, уничтожил демонический цветок, вот только одновременно с этим перешел дорогу Мастеру Инь-Ян. Спасибо Бай-Гу, я имел определенное представление о том, кто это такие. И вот это-то и пугало.

Впрочем…я взглянул на мертвых кур, потом на остальной «курятник» и понял, что погибли только куры, которые были на главном холме, остальные…приходили в себя и начинали вести себя так, как и должны вести себя куры: кудахтать, загребать землю и…искать в ней зернышки. Никто из них даже не пытался нас атаковать.

Получается…спас кучу кур?

— Ван… —- облизнувшись сказал Хрули, — Мы только парочку поймаем…

— Да, мне очень надо, — добавила Джинг.

Я вздохнул. Может этот мастер Инь-Ян вообще забыл о том, что сделал какой-то курятник?

— А меч мы оставим? — раздался голос Лянга, который алчными глазами смотрел на монетный меч в моей руке.